Юджин, солдат Вооружённых сил Республики Корея, пал в бою, но судьба даровала ему вторую жизнь.

Он пробудился в мире, разительно отличавшемся от Земли — в краю, где рыцари, маги и духи шли рука об руку. Здесь он родился сыном ведьмы.

Мать-ведьма, чьей страстью было постижение мировых тайн, ради сына решила осесть. Их новым пристанищем стала уединённая деревушка на юго-западной оконечности континента, зовущаяся Краем Королевства.

Страх, который внушала её ведьмовская природа, и польза, приносимая её знанием трав, создали зыбкое равновесие, позволяя матери и сыну жить в относительном спокойствии.

Юджин рос крепким и сильным не по годам, обладая к тому же врождёнными сверхъестественными способностями, так что даже самые отчаянные деревенские забияки не решались его тронуть.

— Этот малец вечно мясо уплетает. Вот и сила в нём.

— Да он же не из охотничьей семьи, верно?

— Говорят, ведьма магией зверей очаровывает да ловит!

— Тсс! Тише ты! Услышит ещё.

Юджин, проходя мимо с брёвнами, что казались больше его самого, балансируя на каждом плече, внушал трепет даже самым смелым мальчишкам в округе.

Пусть жизнь и не блистала роскошью, она была наполнена тихим счастьем. По сравнению с изобилием цивилизации его прошлой жизни, многого недоставало, но Юджин был доволен.

Однако безмятежное детство его оказалось недолгим. Не достигнув ещё зрелости, он потерял мать, сражённую болезнью.

Оставшись один на белом свете, мальчик нашёл приют у священника Гопри из местной обители.

Монастырь поклонялся Церкви Верховного Бога, некогда могущественному филиалу, чьё влияние, однако, ослабело под натиском других верований.

Их надменное утверждение об исключительной истинности своего бога в мире множества религий, вкупе с нетерпимостью к иным таинствам, которые они презрительно именовали идолопоклонством, оттолкнуло от них многих.

Неудивительно, что принятие Юджина, сына ведьмы, вызвало бурное негодование.

— В нём скверна! Как вы могли впустить эту нечисть в святую обитель?

— В трудные времена мы должны сплотиться в истинной вере. Избегать всякой скверны — наш долг.

Среди всеобщего протеста лишь Гопри встал на защиту мальчика.

— Дитя невинно. Прошу вас, проявите милосердие.

Гопри некогда был прославленным рыцарем, который на закате своих дней нашёл покой в монастыре.

Для воина его вера была глубока, а мирская слава — велика. Более того, он поддерживал честь обители, приходя на помощь деревне всякий раз, когда требовалась сила.

— Мы не позволим ему нарушить духовную жизнь братьев. Я беру на себя полную ответственность за него, от начала и до конца.

После таких заверений от меча монастыря отказать было невозможно. Юджину разрешили остаться до совершеннолетия.

Пролетело несколько зим, и наконец, обещанный срок подошёл к концу.

К тому времени Юджин стал взрослым мужчиной и питал к Гопри глубокую благодарность.

— Благодарю вас за всё, что вы для меня сделали.

Гопри не только обучал его рыцарскому искусству, но и через дружелюбных монахов привил ему грамоту и манеры. Но более всего Юджин был благодарен за отцовскую любовь, которой Гопри его окружил.

В своей прошлой жизни Юджин был сиротой. В этом мире он впервые познал материнскую любовь благодаря своей матери-ведьме, но именно Гопри подарил ему отцовскую заботу.

— Ты не держишь обиды за то, что тебя вот так отправляют?

— Вовсе нет. У меня нет ни малейшего желания становиться священником.

Юджину претила аскетичная и полная строгих правил жизнь, особенно в таком пришедшем в упадок религиозном ордене.

— Вот и славно. Я и сам не хотел, чтобы ты стал марионеткой в руках этих ограниченных глупцов.

Гопри указал на дверь монастыря.

— Ступай в мир. Богатство, слава, любовь — всё это ждёт тебя. Тебе лишь нужно протянуть руку и взять своё.

— Это как-то не очень похоже на напутствие священника.

Юджин бросил на него скептический взгляд.

— Я говорю это не как священник, а как отставной рыцарь.

— Разве это не слишком оптимистичная оценка моих способностей?

— Ты сомневаешься в моём чутье?

— Нисколько. Разве вы не самый проницательный человек на свете?

Юджин посмотрел в затуманенные глаза Гопри.

Гопри, слепой рыцарь.

Хотя он родился слепым, его слух и осязание были развиты необычайно. Даже среди редких слепых, обладающих подобными способностями, Гопри не имел себе равных.

Он мог уклоняться от стрел и копий, не видя их, и предугадывать движения противника, чувствуя малейшее напряжение мышц.

Благодаря этим удивительным способностям он заслужил прозвище Рыцаря Пророчества.

— Слепые дураки в монастыре не видят твоей истинной цены.

Была одна тайна, неведомая остальным обитателям монастыря: Гопри принял Юджина не только из милосердия.

— Я до сих пор помню нашу первую встречу.

В тот день Юджин копал могилу для своей матери.

Хотя ведьма и помогала деревне ценными травами, она всё равно оставалась ведьмой. Никто из взрослых жителей не осмелился помочь мальчику, опасаясь гнева могущественной Церкви Верховного Бога.

Копать могилу было тяжёлым трудом даже для взрослого мужчины, а быть похороненным без должных обрядов было великой печалью. Гопри, движимый состраданием, нашёл Юджина в тихом лесу.

И именно в тот миг ветеран-рыцарь был поражён.

Взмах—!

Удар—!

Каждый взмах лопаты с невероятной силой врезался в землю.

В то время как обычный рыцарь мог бы поразиться скорости движений или количеству отбрасываемой земли, слепой рыцарь сосредоточился на совершенно ином.

— Монстр.

Когда Юджин двигал руками и ногами, гармония его мышц звучала подобно дыханию спящего дракона.

Это был неповторимый резонанс, несравнимый ни с одним рыцарем или человеком, которого когда-либо встречал Гопри.

— Даже его сердце бьётся спокойно.

Сердце мальчика сохраняло ровный ритм. Ни тяжёлая работа по рытью могилы, ни страх остаться одному в суровом мире после потери матери не могли поколебать это маленькое, стойкое сердце.

Напротив, именно Гопри почувствовал тревогу.

Тук-тук—

Пожилой, отставной рыцарь положил руку на грудь.

— Я хочу его. Я хочу своими руками отшлифовать этого юного тигрёнка.

Боевой дух, погребённый под слоем благочестивой жизни, вновь пробудился в нём.

Гопри тихо сидел, внимая симфонии, которую создавали мышцы мальчика. Он лишь прочёл молитву и возложил цветы в конце.

— Пойдёшь со мной? Я дам тебе кров, пищу и будущее рыцаря.

Юджин кивнул. Такова была истинная причина его усыновления.

— Когда ты планируешь уехать?

— Как только заберу вещи моей матери.

Когда Юджина приняли в монастырь, туда же перенесли и вещи из хижины, где они жили с матерью. Некоторые из них, сочтённые связанными с колдовством, были заперты в монастырской кладовой.

— Церковь так просто их не отдаст.

— Но я не могу их оставить.

— Это ведь не особо ценные вещи, не так ли?

— Дело не в деньгах.

Исследовательские журналы и путевые заметки матери были для Юджина сокровищами, куда более ценными, чем золото.

Это были единственные осязаемые воспоминания о его единственной кровной родственнице в этом чужом мире.

Он никак не мог их бросить.

— Так ты принял просьбу монастыря как плату за свободу?

— Да.

Монастырь обратился к Юджину, стоявшему на пороге взросления, с поручением избавить окрестности от гигантского дикого кабана, державшего в страхе всю округу.

Для человека, собиравшего котомки и готовившегося покинуть обитель, эта просьба могла показаться обременительной и легкомысленно проигнорированной.

Однако, когда в обмен на выполнение задания ему пообещали вернуть священные для него вещи матери, он не смог отказать.

— Я пойду с тобой.

— Я справлюсь в одиночку.

— Это словно твой выпускной экзамен под моим началом. Позволь мне хотя бы понаблюдать.

— Понял.

После недолгих приготовлений они покинули стены монастыря.

— Никогда не стоит недооценивать дикого кабана.

— Знаю. Судя по следам, это не обычный зверь.

Юджин прикинул, что вес чудовища достигал как минимум двухсот килограммов, а то и больше.

Это был грозный противник даже для закалённого воина, и настоящая беда для деревенских земледельцев, чьим оружием служили лишь копья и сельскохозяйственные орудия.

— Взгляните-ка. Они собираются охотиться на этого монстра.

— Это не монстр, а всего лишь кабан.

— Но говорят, он огромен, словно чудовище. Самсон клялся, что видел его ночью на скале — размером с дом был.

— Когда ты вообще верил байкам Самсона?

Фермеры перешёптывались, провожая взглядами рыцаря и его оруженосца.

В этом мире опасных хищников, таких как дикие псы, волки, кабаны и медведи, часто объединяли под общим зловещим названием «монстры».

Пожилой травник приблизился к Гопри и Юджину, почтительно снимая поношенную шляпу.

— Благодарствуем за ваш труд.

— Мы ценим это.

Юджин ответил за обычно немногословного Гопри.

Вслед за ним подошёл мужчина средних лет и сложил руки в мольбе.

— Этот проклятый вепрь разорил моё грибное поле. Кто знает, сколько ещё бед он натворит? Умоляю вас, избавьте нас от него!

— Я сделаю всё, что в моих силах.

Юджин ещё в юности усвоил необходимость почтительного обращения ко всем, даже к пожилым деревенским жителям — это было неотъемлемой частью его обучения в качестве оруженосца Гопри.

Вероятно, жители деревни это ценили. Будущий рыцарь, Юджин, был фигурой, которую ни один простой крестьянин не мог воспринимать свысока.

— Приветствую вас, досточтимые рыцари!

Пастух, чинивший покосившийся деревенский забор, приветствовал их жизнерадостно.

— Предпочёл бы, чтобы меня называли священником. Ныне я избрал путь веры, а не меча.

— А я всего лишь ученик, ещё не рыцарь. Это слишком громкий титул для меня.

Скромный диалог между учителем и учеником заставил пастуха смущённо прищёлкнуть языком.

— Ах, моё невежество! Простите меня. Но по правде говоря, разве вы оба не спасали нашу деревню бесчисленное количество раз? Вы словно рыцари из старинных преданий!

Это не была лесть. В этой отдалённой горной деревушке, где опасности подстерегали на каждом шагу, эти двое были жизненно важным оплотом.

Деревня носила название Край Королевства, ибо располагалась на самой границе бывших владений. Несмотря на своё величественное имя, это было ничем не примечательное место, хотя и с довольно многочисленным населением.

Всякий раз, когда возникала угроза, Гопри использовал это как возможность обучить Юджина, беря его с собой для разрешения проблемы.

Иногда они даже делились добычей с жителями деревни, заслуживая их искреннюю благодарность.

Вид возмужавшего Юджина и почтенного Гопри вместе был словно ожившая картина для простых сельских жителей.

— Мне до сих пор неловко за то, что я не смог помочь, когда ушла твоя мать.

— Нет нужды извиняться. У каждого свои обстоятельства.

В этой деревне реальная власть принадлежала монастырю, а не рыцарю или землевладельцу. Поэтому священники контролировали лес и мельницу. Юджин понимал, что бесправные жители деревни вынуждены были остерегаться пристального взгляда церкви.

Попрощавшись с пастухом, они миновали последнюю избушку и достигли опушки леса.

Западные и северные земли лежали за пределами известных карт. Западный лес был настолько густ, что солнечный свет едва проникал на сотню шагов вглубь, а на севере возвышались неприступные горные хребты.

В этом мире было больше мест, не тронутых дыханием цивилизации, чем обжитых человеком. Даже на небольшом удалении от деревни слышались таинственные крики, виднелись странные следы и ощущались недобрые взгляды из чащи.

— Мне всегда было любопытно одно.

— Что именно?

— Ты мог бы поступить на службу в знатный род и стать учителем фехтования.

— Мне даже предлагали место при королевском дворе.

— ...

Юджин вновь безмолвно поразился.

— Так почему же ты выбрал суровую жизнь в заброшенном монастыре на закате своих дней?

Гопри вёл праведную жизнь в монастыре, но в отличие от других священников Церкви Верховного Бога, его сердце не было отравлено фанатизмом.

Юджину часто казалось, что Гопри возносит молитвы, устремляя взор на нечто, лежащее за пределами монастырских догматов и священных писаний.

— Ты ведь знаешь, почему я смог стать рыцарем, будучи слепым?

— Да. Потому что в обмен на зрение твои другие чувства обострились до невероятной остроты — особенно слух.

— Я посвятил свою жизнь тренировке своих чувств.

Гопри легонько коснулся век указательным пальцем.

— С такими глазами я не мог бы стать сильнее, тренируясь так же, как зрячие.

— В этом есть смысл.

— Весной я внимал таянию снегов и первым росткам, пробивающимся из земли. Летом различал голоса тысяч насекомых. Осенью сосредотачивался на шелесте падающих листьев, а зимой — на безмолвных звуках замерзающего мира.

— Сомневаюсь, что в мире найдётся хоть один рыцарь, который тренируется так, как ты, учитель.

Рыцари в этих краях верили в изнурительные тренировки с мечом и бесконечный бег, убеждённые, что это единственный путь к силе.

В отличие от них, тренировки Гопри напоминали скорее глубокую медитацию, что могло объяснить его лёгкую адаптацию к монастырской жизни, несмотря на долгие годы, проведённые в седле и с мечом в руке.

— Сосредоточившись на слухе, и углубляя свою концентрацию, однажды я услышал нечто иное — звук, которого никогда прежде в жизни не слышал.

— Это была новая техника владения мечом? Как будто меч заговорил с тобой?

Спросил Юджин, вспоминая романы о боевых искусствах, прочитанные им на Земле.

— Это была шутка?

— Ну да.

Юджин неловко рассмеялся и отмахнулся.

Гопри остановился и поднял невидящие глаза к небу.

— Я услышал голос Бога.

Вот почему на закате своих дней он обратился к монастырю.

— Мне казалось, что все мои прошлые грехи были прощены. Но я больше никогда не слышал этого голоса. Я надеялся найти способ услышать его снова в монастыре, но нашёл лишь разочарование. Эти священники дальше от голоса Божьего, чем простой крестьянин.

Гопри указал в сторону монастыря, теперь едва различимого вдали. Он указывал не на каменные стены, а на священников, живших там — людей, которых он больше не называл братьями.

— Из всех монастырей почему ты выбрал именно этот?

— Голос Бога донёсся с этой стороны. К тому же эти люди не просто набожны; их вера граничит с фанатизмом. Я думал, они могут знать что-то большее.

Гопри слабо улыбнулся и ласково похлопал Юджина по голове.

— И самое главное, если бы я не пришёл сюда, я бы не встретил тебя, верно?

Поскольку его ученик уже давно перерос его, его морщинистой руке пришлось тянуться вверх, чтобы коснуться его головы.

Пока Юджин безмолвно внимал ласковому похлопыванию по голове от Гопри, он уловил в голосе наставника непривычную лёгкость.

— Учитель, неужели и ты подумываешь покинуть монастырские стены?

— Ты всё так же проницателен, мой юный друг.

Гопри отнял руку.

— Священники, быть может, и не дорожат мною, но сомневаюсь, что обрадуются и твоему уходу.

— Они сами навлекли на себя это. Кого же ещё винить?

Священники Церкви Верховного Бога, чьё влияние угасало с каждым днём, отчаянно стремились пополнить свою паству. Их слепой фанатизм и воинственность, доходившие до полного пренебрежения моралью, могли вызвать недовольство даже у такого человека, как Гопри.

Свист—!

Вдали пронёсся резкий, чистый свист. Его яркий и звонкий тон словно манил, призывая обратить взор в его сторону, словно сердечное письмо, облечённое в звук. Чистота этой мелодии смягчила суровое выражение лица Гопри.

— Хоми! Не спеши так! Береги силы!

Несмотря на оклик Юджина, девушка, стремительно сбегавшая по горному склону, не замедлила бега.

На вид ей было около восемнадцати лет. Высокая, стройная фигура контрастировала с её эльфийским, очаровательным лицом, хотя дикая, необузданная аура окружала её словно невидимый плащ.

Хоми, травница и охотница, унаследовала ветхую хижину, где когда-то обитали Юджин и его мать.

— У оруженосца появился свой оруженосец, вот как?

— Пожалуйста, не подшучивай надо мной.

Юджин бросил на своего наставника укоризненный взгляд, на что тот ответил тёплым смехом.

Как некогда Гопри приютил Юджина, так и Юджин принял Хоми под свою опеку. Хотя их разделяло всего два года, их отношения напоминали скорее братские(?), нежели отношения господина и слуги.

Даже после стремительного бега дыхание Хоми оставалось ровным и спокойным.

Она почтительно склонилась перед Гопри и Юджином, сложив руки на животе в знак приветствия.

— Мы здесь, чтобы избавить окрестности от дикого кабана, что держит в страхе всю деревню. — Пояснил Гопри.

Хоми кивнула, словно уже знала об их цели. Живя в уединённой хижине на опушке леса, она всегда первой замечала появление любых необычных зверей в округе.

— Есть ли у тебя какие-нибудь зацепки или следы для нас? — Спросил Юджин.

В ответ Хоми гордо выпятила грудь, словно говоря: «Предоставьте это мне».

Она не владела человеческой речью. Не из-за немоты, а в силу своего необычного происхождения.

Пышный белый хвост выглядывал из её штанов и игриво покачивался, пока она шла впереди. Его поразительный вид был безошибочным признаком её наследия снежного барса-зверолюда.

Её дикая кровь была настолько сильна, что не позволяла ей складывать слова в человеческую речь. Как бы она ни старалась, единственными звуками, вырывавшимися из её горла, были гортанные рычания.

Лишь в редкие дни, когда её первобытные инстинкты утихали, она могла произнести несколько невнятных слов.

— Её родословная поистине удивительна. Я видел немало зверолюдов, но никогда не встречал никого, подобного ей. — Задумчиво произнёс Гопри.

Возможно, в этом заключалось скрытое благословение. Когда боги что-то отнимают, они часто даруют что-то взамен.

Сильная дикая кровь Хоми лишила её голоса, но наделила необычайной физической силой и ловкостью.

Даже самые опытные охотники и травники не могли сравниться с её природными способностями.

— Она сильная, но разве ей не одиноко жить вдали от людей?

— В другой деревне, возможно. Но здесь слишком многие чувствуют себя некомфортно в её присутствии.

Юджин бросил мимолётный взгляд в сторону монастыря.

— Это правда.

— К тому же, такая жизнь больше подходит Хоми, чем шумная деревня. Она из тех, кто не может долго оставаться на одном месте.

Вскоре они достигли хижины. Место, хранящее воспоминания о счастливом детстве Юджина, встретило их своим неизменным уютом.

Тук—!

Хоми глубоко поклонилась, раскинув руки в приветственном жесте, словно говоря: «Добро пожаловать! Вы всегда желанные гости в моём доме!»

Даже без слов её доброта была очевидна.

Когда Юджин ещё только привыкал к суровой жизни в монастыре, в деревне появилась осиротевшая девочка.

Именно Юджин протянул руку помощи этой хрупкой фигурке, дрожавшей от голода и холода в тёмном переулке.

Тепло юношеской улыбки и протянутой руки при той первой встрече навсегда запечатлелось в сердце Хоми.

Забота о хижине, которую Юджин когда-то подарил ей, была для Хоми источником глубокой гордости.

— Спасибо тебе, как всегда. Ты так хорошо заботишься об этом месте.

Юджин ласково потрепал Хоми по голове, прежде чем переступить порог хижины.

— Когда ты впервые сказал, что позволишь ей здесь жить, у меня были некоторые сомнения. Но теперь кажется, что здесь гораздо уютнее, чем в монастырских стенах. — Заметил Гопри.

— Учитель, Хоми ест и живёт лучше нас с вами.

Гопри огляделся, поражённый увиденным. Внутри всё было аккуратно заполнено развешанными рядами сушёных трав, фруктов и вяленого мяса.

Знания, переданные от матери Юджина к нему, а затем к Хоми, чувствовались в каждом уголке этого скромного жилища.

На кровати лежала тряпичная кукла, сшитая руками Юджина — давний подарок для Хоми. Он намеревался создать плюшевого медвежонка, но готовое изделие больше напоминало забавного лешего.

Несмотря на чистоту, кукла хранила неповторимый запах Хоми, ведь она всегда обнимала её во сне.

Буль-буль—

На старой печи уже закипал чайник. Хоми заварила ароматный чай из трав, собранных ею в окрестных лесах, и почтительно подала его гостям.

— Благодарю.

— Мы с удовольствием насладимся им.

Лицо Хоми озарила лучезарная улыбка.

— Этот чай всегда необыкновенен, независимо от того, когда я его пью. — С восхищением произнёс Гопри.

Гопри отправил в рот одну из сушёных хурм, предложенных Хоми в качестве угощения. Хотя он был человеком достойным и строгим, он не мог устоять перед сладкой, тягучей текстурой этого простого лакомства.

— Это вкус моей далёкой родины. — Задумчиво произнёс Юджин.

— Разве ты не скитался по свету ещё до своего рождения?

— Скорее, это родина моего сердца. У каждого есть что-то подобное.

Пока Гопри и Юджин вели эту непринуждённую беседу, Хоми хлопотала, готовясь к предстоящей охоте, добросовестно исполняя роль «оруженосца-оруженосца».

— Какое грубое оружие. — Пробормотал Гопри, нахмурившись при виде массивной дубины, лежавшей рядом с Юджином. Хотя он был слеп, его обострённые чувства позволяли ему безошибочно определить её форму и размеры. — Такое оружие более подобает дикарям, нежели рыцарям.

— Хорошее оружие всегда стоит дорого, к тому же оно слишком легко ломается. — Возразил Юджин.

Гопри, ведущий скромный образ жизни после выхода на покой, располагал лишь своим личным снаряжением, а монастырское оружие не было предназначено для использования Юджином.

— Эта дубина вполне надёжна.

Дубина была сделана из крепкого дуба и многократно пропитана волшебным соком из колдовских снадобий его матери, затвердевшим в тёмное, прочное оружие. Юджин однажды даже видел, как крыса пыталась её сгрызть, но лишь сломала зубы.

— Иногда я начинаю сомневаться, человек ли ты вообще. — С усмешкой заметил Гопри.

Массивная дубина, которая больше подошла бы для сражения со средних размеров чудовищем, нежели с человеком, была легко поднята Юджином одной рукой, что не переставало удивлять слепого рыцаря.

Закончив чаепитие, трое путников отправились в путь.

Окружавший хижину плетень источал особый аромат, отпугивавший диких животных и насекомых благодаря специальному покрытию, созданному Хоми по рецептам матери Юджина.

Свернув на незнакомую лесную тропу, они вскоре наткнулись на поваленное дерево, преграждавшее им дорогу.

Тук—!

Хоми без малейшего усилия отодвинула тяжёлое бревно, вызвав тихий смех Гопри.

— Вы и вправду отлично дополняете друг друга.

— Благодарю за комплимент, учитель. — С улыбкой ответил Юджин.

Именно эта невероятная сила позволяла Хоми без опаски жить в уединённой хижине за пределами деревни. Любой незваный гость с дурными намерениями рисковал получить сокрушительный удар, вероятно, лишившись нескольких зубов и сломав нос.

Хоми привела их к скрытому травяному саду, расположенному в глубине гор. Это было тайное место, созданное когда-то деревенским травником и наполненное ценными лекарственными растениями.

Хотя сад был тщательно укрыт густыми зарослями кустарника, острые чувства Хоми без труда обнаружили его.

К несчастью, забор, призванный защитить это сокровище, был разрушен.

— Вот ведь, кабанья работа. Старый травник будет убит горем. — Проговорил Юджин, вспоминая встреченного ими ранее почтенного старца.

В этот самый миг уши Гопри едва заметно дрогнули, и его невидящий взгляд скользнул к кролику, безмятежно лежавшему в ближайших кустах.

— Он так спокойно лежит, даже когда мы так близко?

Хоми проворно подбежала, ловко скрутила задние лапы кролика и прикрепила его к своему походному мешку.

— Это моя ловушка, с использованием ароматного сока, трав, притупляющих бдительность, и порошка грибов, вызывающего глубокий сон. Кролики попадаются почти всегда. — С гордостью пояснил Юджин за место Хоми.

Теперь стало понятно, откуда в её хижине такое изобилие вяленого мяса.

— Охотники, должно быть, завидуют твоей сноровке. — Заметил Гопри.

— Это секрет нашей семьи, передаваемый по материнской линии. Мы его никому не раскрываем, верно? — С лукавой улыбкой произнёс Юджин.

Хоми энергично кивнула в знак согласия.

— А охотники не досаждают тебе просьбами научить их своим хитростям? — Поинтересовался Гопри.

На этот раз Хоми снова кивнула, но на её миловидном личике отразилось недовольство.

— Хоми говорит, что расставила повсюду ловушки, чтобы выманить кабана. — Перевёл Юджин.

— Эта девушка станет для тебя неоценимым помощником в странствиях. Оруженосец, служащий своему рыцарю с такой преданностью — редчайшее сокровище. — С явным восхищением произнёс Гопри.

— У меня пока нет планов покидать эти края. Жизнь на лоне природы в моей хижине меня вполне устраивает. — Ответил Юджин.

— Твой талант слишком велик, чтобы прозябать в таком захолустье. — Возразил Гопри.

— Я подумаю об этом, когда придёт время.

Проверяя искусно расставленные Хоми ловушки, троица путников продолжила свой путь.

— Мы нашли его. — Объявил Гопри, чьи обострённые чувства среагировали первыми.

Едва заметное движение.

Следующей была Хоми, чьи чуткие уши насторожились.

Хрюк—!

Лишь услышав яростный вопль кабана, Юджин определил его местоположение — скалистый утёс, напоминавший знаменитую сцену из «Короля Льва», где мудрый старейшина-мангуст поднимал львёнка над пропастью, провозглашая: «Да здравствует король!»

Под утёсом зиял отвесный обрыв, а за ним простирался обширный, таинственный лес к западу от деревни, известный в народе как «Зачарованный лес».

Хрюк—!

На вершине скалистого выступа неустойчиво покачивался здоровый кабан, его массивная туша опасно балансировала на самом краю.

— Он такой огромный, что ловушка сработала лишь частично. Но это не твоя вина, не волнуйся. — Успокоил Юджин Хоми, ласково похлопав её по голове.

— Теперь твой черёд. — Произнёс Гопри.

— Понял.

Юджин шагнул вперёд, вздымая над головой свою внушительную дубину, пока Гопри и Хоми спокойно ожидали. Они были уверены, что даже такой громадный кабан не сможет противостоять Юджину, особенно находясь под воздействием усыпляющих трав.

Визг—!

Почувствовав чужаков, кабан яростно повернулся к Юджину. Он изо всех сил старался удержать веки открытыми, его мощные ноги подгибались под непомерной тяжестью тела.

— ...хм?!

— Что-то не так?

Гопри был озадачен внезапным колебанием в позе Юджина.

— Какое-то странное предчувствие.

Юджин немало повидал свиней в деревне.

Как и большинство домашнего скота, самцов обычно кастрировали в юном возрасте, чтобы улучшить качество мяса и избавить его от неприятного запаха. Лишь немногих кабанов оставляли нетронутыми для разведения, и их внушительные семенники болтались, словно два кокосовых ореха, представляя собой поистине впечатляющее зрелище.

Однако у этого огромного кабана перед ним семенники были необычайно малы, почти как у недоразвитого поросёнка.

И тут по спине Юджина пробежал ледяной холодок. Доверяя своим безошибочным инстинктам, он твёрдо произнёс.

— Это не взрослый самец!

— Ты серьёзно? Поросёнок такого размера? Невероятно...

В этот самый момент Гопри резко замолчал и повернулся.

Юджин не стал задавать очевидный вопрос: «Что там?». Он знал, что обострённые чувства его наставника уловили нечто важное.

Вдали деревья яростно закачались, и целая стая горных птиц одновременно взмыла в небо.

Волны колышущихся крон стремительно приближались к ним, словно какая-то исполинская сила неслась прямо на их местоположение.

Бегство казалось невозможным. Они находились на узком скальном выступе, фактически отрезанные от путей отступления.

— Отличное место для засады на добычу, но, похоже, в ловушке оказались мы сами. — Мрачно заметил Гопри, обнажая свой старый меч. Хоми последовала его примеру, ловким движением сбрасывая с плеча большой охотничий арбалет.

Мгновение спустя из лесной чащи возник чудовищный дикий кабан — вдвое больше разъярённого быка.

— Вот это да... — Пробормотал Гопри, его голос был полон неверия. Это было нечто большее, чем просто кабан; это было существо, которое по праву заслуживало звания монстра.

Свист—!

Гопри и Хоми молниеносно бросились в разные стороны, и чудовищный зверь пронёсся между ними, вздымая вихри ветра. Отсутствие чего-либо между его задними ногами не оставляло сомнений — это была огромная свиноматка.

Свист—!

Меч Гопри был нацелен в её могучую лодыжку, но толстая, как броня, шкура едва поддалась, оставив лишь поверхностную царапину.

Это был тот самый рыцарь, который некогда пронзал сочленения закованных в сталь противников и повергал бесчисленных опасных чудовищ.

Но эта добыча была за пределами его мастерства. Чтобы справиться с таким колоссом, потребовалось бы осадное орудие, а не просто умение владеть клинком.

Бам—!

Яростные глаза чудовища устремились на Юджина, которого оно инстинктивно восприняло как угрозу для своего детёныша. Оно полностью проигнорировало старого рыцаря, едва задевшего его заднюю ногу.

И тут произошло неожиданное.

Одурманенный поросёнок, всё ещё неустойчиво покачиваясь, потерял равновесие от мощной вибрации, вызванной стремительным рывком матери, и сорвался с обрыва.

Визг—!

Свиноматка взревела от ярости, став свидетельницей гибели своего потомства.

— Эй, это не я его убил! Это ты виновата! — В отчаянии крикнул Юджин.

— Ты думаешь, это имеет значение?! Уйди с дороги! Даже ты не справишься с этим чудовищем! — Отчаянно крикнул в ответ Гопри.

Тинь—!

В этот самый миг Хоми выпустила стрелу из своего мощного арбалета.

Зазубренный болт был нацелен в глаз разъярённой свиноматки, но пролетел в волоске от цели, лишь слегка оцарапав её морду. Как и ожидалось, её шкура обладала невероятной прочностью.

Обезумевшая от ярости свиноматка проигнорировала стрелу, словно назойливую муху, и бросилась вперёд.

Шелк—

Не дрогнув, Хоми бросилась менять позицию и принялась перезаряжать свой огромный арбалет, такой, какие обычно использовались при осаде неприступных крепостей.

Перезарядка такого оружия обычно требовала от опытного воина упереться ногами и натянуть тугую тетиву обеими руками. Однако Хоми, используя свою нечеловеческую грубую силу, ловко справилась с этой задачей на ходу.

Юджин стремительно бросился влево, создавая для Хоми более выгодный угол для следующего выстрела.

Тинь—!

Вторая стрела полетела точно в цель.

Бум—!

Зазубренный болт глубоко вонзился в левый глаз свиноматки.

Визг—!

Ослеплённая на один глаз и испытывая нестерпимую боль, которой она никогда прежде не знала, материнская ярость и жажда мести свиноматки мгновенно угасли, уступив место мучительной агонии.

Огромный зверь повернулся к Хоми, которая уже заряжала арбалет для третьего выстрела, и уставился на неё своим оставшимся глазом, полным смертельной ненависти.

— Куда это ты уставилась?

Внезапно за спиной чудовища раздался властный голос. Юджин использовал её массивную спину в качестве трамплина, стремительно взбежав по ней и взмыв в воздух.

Бам—!

Прежде чем свиноматка успела среагировать, огромная дубина Юджина с оглушительным треском обрушилась на её темя.

Удар породил громовое эхо, прокатившееся по окрестным скалам. Голова чудовища с такой силой врезалась в землю, что его задние ноги взлетели в воздух. Багровая кровь хлынула из огромных ноздрей, обильно орошая пыльную землю.

Но зверь ещё не был мёртв.

Пока шатающееся чудовище судорожно пыталось подняться, Юджин снова взмахнул своей смертоносной дубиной, на этот раз со всей силой обрушив её на висок.

Треск—!

На этот раз зверь даже не смог издать крика.

Его массивная туша бессильно покачнулась, прежде чем рухнуть и покатиться с обрыва, с грохотом ударяясь о острые камни, пока наконец не замерла на краю тёмной лесной чащи внизу.

— О, всемилостивый Господь... — Пробормотал Гопри, совершенно потеряв дар речи.

Мир необъятен, и его сокрытые тайны не имеют границ. Каким же я был самонадеянным, подумал он с горечью.

Гопри всегда знал, что его ученик обладает невероятной силой, но он никогда не мог даже представить, что она достигнет такого поистине чудовищного уровня.

Неужели причина их недооценки кроется в жизни в глухой горной деревушке, вдали от истинных испытаний?

— Я-то думал, что взращиваю тигрёнка, а оказалось, что это был настоящий исполин.

Даже Гопри, с его богатым жизненным опытом, не смог до конца постичь истинных пределов силы своего ученика.

Тем временем Хоми подбежала с чистым платком, её лицо излучало невозмутимое спокойствие. Её безграничное доверие к своему господину было непоколебимо.

Если она и становилась свидетельницей новых, поразительных граней его силы, это не вызывало в ней изумления, лишь тихую радость.

— Значит, и такое бывает, а?

Юджин опустил взгляд на крепко сжатую в руке дубину. Напряжение схватки с чудовищным кабаном было столь велико, что даже после победы его пальцы отказывались разжаться.

И всё же, даже когда исполинский зверь бросился на него, мысль о бегстве ни разу не мелькнула в его сознании.

{Добыча.}

{Выследить и покарать.}

Словно некий внутренний голос прошептал ему эти простые, но властные слова.

В решающий миг стрела Хоми ослепила зверя на один глаз, отвлекая его ярость.

Этот миг переломил последние колебания в душе Юджина, позволяя ему без страха броситься вперёд.

С каждым шагом он ощущал, как высвобождается неведомая прежде сила — дремавшая мощь, пробуждённая лицом к лицу со смертельной опасностью.

Результат этого пробуждения теперь лежал внизу, у подножия скалы, погребённый под облаком поднявшейся пыли.

— Я в порядке. Ни царапины, и даже не вспотел. — Спокойно заверил Юджин.

Хоми бережно отерла его лицо и протянула ему кожаный бурдюк с водой. Вместо того чтобы утолить жажду, Юджин вылил прохладную влагу на свои сведённые судорогой руки.

Плюх—!

Освежающая вода расслабила его скованные пальцы, и тяжёлая дубина с глухим стуком упала на землю.

Рукоять оружия была расколота, а само оно покрыто сетью глубоких трещин — безмолвное свидетельство той невероятной силы, которую высвободил Юджин.

— Больше не пригодна. — С лёгким сожалением пробормотал он, прежде чем сделать несколько жадных глотков воды.

Затем внезапно его лицо исказила гримаса боли.

— Что случилось? — Встревоженно спросил Гопри.

— У нас нет никаких доказательств того, что мы выполнили задание. Как мы объясним это монастырским властям?

Несмотря на то, что они совершили подвиг, многократно превосходивший их первоначальную цель, вещественное доказательство их успеха покоилось на дне глубокого обрыва.

Волки, привлечённые острым запахом крови, уже рвали на части бездыханное тело поросёнка. К поверженной матери они приближались с явной опаской, чувствуя исходящую от неё зловещую силу.

Рык—

Эти волки были крупнее своих обычных собратьев, что было вполне естественно для обитателей окраин зловещего Зачарованного леса. Самый крупный из них, явно вожак стаи, бросил на Юджина злобный взгляд снизу со скалы.

Тук—

Хоми осторожно коснулась плеча Юджина и протянула ему что-то — один из сломанных клыков свиноматки, который она, должно быть, подобрала ранее. Он, вероятно, откололся во время сокрушительного удара по её черепу.

— Этого будет достаточно.

Гопри кивнул, внимательно рассматривая трофей. Несмотря на то, что клык принадлежал свиноматке и был меньше клыков взрослого кабана, он всё равно значительно превосходил обычные размеры.

Хоми, всегда отличавшаяся своей предусмотрительностью, уже тщательно очистила клык от запекшейся крови и слюны.

— Тебе повезло с таким преданным оруженосцем, ты, грубый повелитель дубин. — С усмешкой поддразнил Гопри.

— Со всем почтением, учитель, но даже твой острый меч лишь ещё больше разозлил бы эту тварь.

— Всё такой же острый на язык. — Вздохнул Гопри, бросая клык Юджину.

— Откуда могло появиться такое чудовище? — Вслух задумался Юджин.

— Не знаю. Это не та тварь, которую ожидаешь встретить в этих краях.

Группа повернулась лицом к бескрайнему зелёному морю леса, простиравшемуся на западе. В глубинах таинственного Зачарованного леса появление любого, даже самого невероятного существа, не казалось чем-то из ряда вон выходящим.

— Нам необходимо предупредить жителей деревни, особенно тех, кто осмеливается заходить в горы. Даже один такой детёныш может представлять серьёзную опасность.

— Больше детёнышей не будет. Обычные звери могут приносить многочисленное потомство, но такие создания, стоящие на границе с монстрами, обычно рожают очень редко. Один детёныш — обычное дело, два — большая редкость.

Наблюдая, как волки с осторожностью приближаются к поверженному телу свиноматки, группа повернулась, чтобы покинуть это мрачное место.

Хоми заботливо упаковала для Юджина глиняные горшочки с душистым мёдом, мешочки с сушёными фруктами и вяленым мясом, махая ему на прощание до тех пор, пока его фигура не скрылась за поворотом лесной тропы.

Её безграничная преданность не ускользнула от внимательного взгляда Гопри, и он задумчиво скрестил руки на груди.

— Ты и вправду счастливый человек.

— Думаю, ты прав, учитель. — С лёгкой улыбкой ответил Юджин.

— Большинство рыцарей заботятся лишь о своих боевых конях, но, на мой взгляд, способный и верный оруженосец — гораздо большее сокровище.

Когда они вернулись в деревню, их встретила необычайная суета.

— Что здесь происходит? — Удивлённо спросил Юджин, остановив спешившего мимо фермера.

— О, милорды! Монастырские стражники захватили самого настоящего вампира!

Вампиры были расой, внешне напоминавшей людей, но отличавшейся мертвенно-бледной кожей, ледяным телом и неутолимой жаждой крови.

Они превосходили людей физически, хотя и ненамного. Вопреки распространённым суевериям, они не обращались в пепел под лучами солнца и не испытывали ужаса перед святыми символами.

Они даже основали собственное государство, Барсию, в северо-западной части континента, обладая значительным политическим влиянием.

— Когда учитель впервые поведал мне о вампирах, я испытал лёгкое разочарование. Подумал: «Звучит не очень-то впечатляюще».

— Они даже не выпивают достаточно крови, чтобы лишить жертву жизни. — Добавил Гопри.

— Неужели это правда?

— Разумеется. Они физически не способны выпить столько крови — слишком быстро наступает насыщение, понимаешь ли.

Это объяснение показалось Юджину несколько обескураживающим.

— Более того, подобно тому как люди пьянеют от вина, вампиры испытывают схожий эффект, испив крови. Если они умеренны в своём желании, то просто теряют сознание. Чрезмерное же кровопийство считается среди их сородичей дурным тоном и даже вызывает насмешки. — Добавил Гопри.

Юджин, прежде не знавший таких специфических деталей, слушал с живым интересом.

— Похоже, их сейчас возят по деревне в клетке на повозке. О, вот и она, кажется. — Сказал фермер, указывая на приближающуюся процессию.

Появилась мрачная повозка для перевозки пленников, представлявшая собой клетку с грубыми деревянными прутьями, испещрёнными отверстиями. Её конструкция словно специально была создана для того, чтобы зеваки могли беспрепятственно издеваться над заключёнными и забрасывать их камнями и грязью.

Священник, шествовавший впереди повозки, громко вещал собравшейся толпе.

— По воле Святого Духа мы схватили этих мерзких исчадий ада! Вскоре мы очистим их огнём божественного правосудия! И тогда благодать Господня снизойдёт на нашу благочестивую деревню!

Невежественные жители деревни благоговейно кивали. Живя в этой глухой сельской местности, они были основательно зомбированы проповедями священников Церкви Верховного Бога.

В то время как в других частях мира вампиры могли быть уважаемыми членами общества, здесь они считались не более чем кровожадными монстрами, лишёнными всякой человечности.

Повозка остановилась прямо перед Юджином и Гопри. Внутри находились три женщины, явно измученные и избитые.

— Священники, как всегда, превзошли сами себя в жестокости. — Пробормотал Гопри, глубоко нахмурившись. — Разве они и так недостаточно бессильны? И всё же они опускаются до такого унизительного обращения с женщинами.

— Вы всё такой же благородный рыцарь, учитель. — С лёгкой усмешкой поддразнил Юджин.

— Не насмехайся надо мной. Я ещё не окончательно отказался от мысли стать священником.

Одна из пленниц была совсем юной девушкой, лет восемнадцати. Несмотря на своё ужасное положение, она сохраняла поразительное достоинство и самообладание.

Две другие были старше — женщина лет двадцати пяти и ребёнок, которому, казалось, едва исполнилось десять. Они крепко прижимались друг к другу, плотно закрыв глаза от ужаса.

— Судя по их ушам, они не чистокровные вампиры. — Заметил Гопри.

У чистокровных вампиров были слегка удлинённые уши, напоминавшие уши летучих мышей. У этих же несчастных женщин уши были совершенно обычными, человеческими, что указывало на их принадлежность к дампирам — полукровкам.

— Почему они так шумят из-за поимки дампиров, мне совершенно непонятно. — Недоумённо произнёс Юджин.

— Однако, похоже, они благородного происхождения. Взгляни на их изысканные черты лица и дорогую одежду. — Отметил Гопри.

Несмотря на то, что их платья были покрыты слоем дорожной пыли и грязи, изысканные черты лица женщин и качество тонкой вышивки на их одеждах выдавали их высокий социальный статус.

Юджин предположил, что юная девушка была знатной дамой, а две другие, вероятно, её служанками.

— Это вызывает серьёзное беспокойство. — Пробормотал Гопри.

— Что ты имеешь в виду? — Спросил Юджин.

— Их род чрезвычайно гордится своей древней родословной. Это может обернуться большой бедой для нашей деревни.

— Гордость свойственна всем аристократам, разве нет?

— Верно, но дворяне Барсии возвели её в абсолют. Иначе зачем бы они называли себя «Ночными Аристократами»?

Гопри, много путешествовавший по свету и слышавший голоса самых разных народов, был хорошо знаком с культурой и обычаями различных рас.

— Их политические интриги заставляют померкнуть даже самые ожесточённые распри среди людей. Если бы захватили кого-то из их клана, они бы этого так не оставили.

— Они уже устроили из этого захвата целое позорище. — Заметил Юджин, кивнув в сторону повозки, медленно удалявшейся в сторону монастыря.

Пленников, несомненно, везли в мрачные подземелья под монастырём, чтобы бросить в сырые темницы.

— Нет никаких разумных причин для появления здесь знатных барсийцев. Как они вообще могли попасть в плен?

Гопри не мог найти этому объяснения. Между владениями Барсии на северо-западе континента и этой скромной деревушкой простиралось Горд, королевство, славящееся своими грозными воинами.

— Если знатный барсиец оказался там, где ему не следовало быть, то его преследователи могут быть совсем близко. Неужели этим священникам никогда не приходят в голову такие мысли? — С недоумением спросил Юджин.

— Они живут, плотно закрыв глаза и заткнув уши. Даже если бы они знали, их высокомерная уверенность в божественной защите не позволила бы им поверить, что кто-то осмелится напасть на святой монастырь. — С горечью ответил Гопри.

Их слепой фанатизм, убеждённость в том, что сам Господь оградит их от любых бед, был первопричиной всех их грядущих несчастий.

— Ну, будут у монастыря неприятности или нет, это меня больше не касается. — Равнодушно пожал плечами Юджин.

— Ты их действительно возненавидел, не так ли?

— Взаимное презрение, если быть точным.

В ответ Гопри мог лишь горько усмехнуться.

По возвращении в монастырь Гопри погрузился в ворох накопившихся обязанностей, а Юджин предъявил внушительный клык чудовищного кабана в качестве неопровержимого доказательства выполненного задания.

— И это всё ваше доказательство?

— Да, достопочтенный старший священник.

Человек, к которому обратился Юджин, занимал вторую по значимости должность в монастыре после самого настоятеля. Именно он некогда и поручил Юджину эту опасную миссию.

Старший священник с недовольным выражением лица повертел клык в руках, рассматривая его со всех сторон.

"Что ему теперь не по душе?" — Промелькнуло в голове Юджина.

Иногда неприязнь возникает без видимых причин. Но в этом монастыре у священников было предостаточно поводов невзлюбить Юджина.

Он был прямым учеником самого Гопри, держался с уверенностью закалённого рыцаря и заслужил искреннее доверие жителей деревни, не раз защищая их от разбойников и бандитов.

По логике вещей, его следовало бы ценить как ценное приобретение.

Но люди — существа эмоциональные, и в этом средневековом монастыре, где царил слепой фанатизм, доводы разума имели ничтожную силу.

— Кабан, угрожавший деревне, повержен. Как и было обещано, я хотел бы забрать вещи моей матери. Прошу вас предоставить мне доступ в Запечатанное Хранилище. — Спокойно произнёс Юджин.

В монастыре имелось несколько хранилищ, но два из них представляли особый интерес.

Одно — Сокровищница, где бережно хранились священные реликвии и древние тексты. Другое — Запечатанное Хранилище, куда помещались опасные предметы, изолированные от внешнего мира.

Естественно, вещи его матери, заклеймённые как колдовские, хранились именно в Запечатанном Хранилище.

Старший священник некоторое время задумчиво вертел в руках клык, прежде чем отрицательно покачать головой.

— Я не могу удовлетворить твою просьбу.

— Вы намерены нарушить своё обещание?

— Как я могу доверять этому жалкому обломку в качестве доказательства? Ты мог купить его или просто подобрать где-нибудь на дороге.

— Это абсурдно. Как ученик Гопри, я бы не опустился до столь низких уловок.

Низкий, ровный голос, в котором едва уловимо клокотала сдерживаемая ярость.

Старший священник невольно отступил на шаг. Ему почудилось, будто дыхание дикого зверя коснулось его лица.

— Наглый мальчишка.

Его губы скривились от унижения и бессильной злобы.

Когда Юджин впервые переступил порог монастыря, другие братья тайно издевались над ним.

Хотя до прямого насилия дело и не доходило, они постоянно поручали ему бессмысленную чёрную работу.

Но по мере того как Юджин взрослел и становился сильнее, их притеснения постепенно сошли на нет, пока совсем не прекратились. В какой-то момент они просто начали его демонстративно игнорировать.

Старший священник, редко вступавший с Юджином в прямой контакт, списывал это на безразличие к тому, кто скоро всё равно покинет их обитель.

Но теперь он увидел истинную причину их поведения. Они оставили его в покое не из равнодушия — они попросту его боялись.

— Клянусь Господом, я принёс неопровержимое доказательство охоты, как и обещал. Прошу вас, выполните свою часть соглашения.

Тон Юджина был исполнен уважения, но пронизывающая сила его взгляда заставила старшего священника невольно стиснуть зубы.

— Ты не священник! Не призывай имя Божье столь небрежно! Этот жалкий обломок клыка — недостаточное доказательство. Принеси мне что-нибудь более убедительное.

Он с презрением бросил клык обратно Юджину, словно избавляясь от мусора, и поспешно отвернулся, едва ли не убегая.

— Вот как всё обернулось... — Спокойно произнёс Юджин, излагая Гопри произошедшую ситуацию.

— Понимаю. Мне было не по себе от мысли, что придётся оставить людей, с которыми я провёл столько лет, но они значительно облегчили мне это решение. Должен ли я их за это поблагодарить?

Старший священник всегда отличался особой враждебностью по отношению к Юджину.

— Он всё ещё не может забыть тот случай с винным ритуалом?

Это был древний ритуал, включавший молитву, очищение и символическое употребление вина перед священной статуей, олицетворявший избавление от мирской скверны. Хотя это и не являлось обязательным условием для посвящения в сан священника, это было непременным требованием для всех обитателей монастыря.

Когда Юджин принял участие в этом ритуале, священный огонь перед статуей — призванный гореть вечно — внезапно погас. Это было воспринято как зловещее предзнаменование. Учеников, по неосторожности потушивших пламя, подвергали публичному телесному наказанию.

— Это всё ведьмина кровь, в конце концов.

— О! Какой ужасный знак...

Шептались между собой суеверные священники. Хотя Гопри и пытался защитить Юджина, называя произошедшее нелепой случайностью, лишь немногие из более здравомыслящих братьев согласились с ним.

С того злополучного дня старший священник смотрел на Юджина с глубоким подозрением.

— Разве это тебя не злит? — С сочувствием спросил Гопри.

— Конечно, злит. — С едва заметной улыбкой ответил Юджин.

— Ты ведь не просто издеваешься надо мной, правда?

— Вовсе нет. Я просто стараюсь сохранять самообладание.

— Самообладание? Это уже за гранью.

Под мудрым руководством Гопри

джин воспитывался как рыцарь, а не как смиренный священник.

Рыцари славились своим вспыльчивым нравом — они стойко переносили физическую боль, но относились к оскорблениям как к грязной мерзости, которую следовало немедленно выбросить.

Насмешка над священным обещанием могла ввергнуть любого рыцаря в неконтролируемую ярость, однако Юджин, казалось, мог над этим лишь иронично усмехнуться.

— По крайней мере, они не уничтожили вещи моей матери. — С облегчением произнёс Юджин.

— Верно. Их маниакальное увлечение еретическими исследованиями, пожалуй, их единственное искупительное качество.

Еретические исследования включали в себя изучение происхождения и уязвимых мест богопротивных сущностей. Хотя это и было опасно и часто приводило к духовной порче, это задание доверялось лишь самым опытным и проверенным священникам.

— Итак, каковы твои дальнейшие планы? — Поинтересовался Гопри.

— У меня есть запасной план. Я надеялся вернуть их мирно, но, похоже, этот вариант больше невозможен. — С равнодушным пожатием плеч ответил Юджин.

— Ты ведь знаком с подвалами монастыря, не так ли?

— С этой зловонной клоакой? Разумеется.

Подвал представлял собой мрачное хранилище для ненужных или опасных предметов. Это было грязное, пропахшее гнилью место, населённое таинственными грибами, ядовитой плесенью, крысами размером с кулак и всевозможными отвратительными насекомыми.

Никто не горел желанием его убирать, поэтому эта неприятная обязанность была возложена на Юджина, вечного козла отпущения монастыря.

— Подвал, с точки зрения архитектуры, расположен совсем недалеко от Запечатанного Хранилища. И я обнаружил там потайной ход.

Юджину не было необходимости объяснять, куда ведёт этот скрытый лаз.

— Зачем там понадобился секретный проход?

— Кто знает? Возможно, какой-нибудь священник, одержимый запретными знаниями, создал его давным-давно. В конце концов, получение официального разрешения на еретические исследования может занять целые десятилетия. — Предположил Юджин.

Гопри кивнул, сочтя это объяснение вполне правдоподобным.

— Если ты знал об этом, почему ждал до сих пор? Почему не забрал вещи раньше?

— Сделал бы я это раньше или позже, меня бы всё равно рано или поздно поймали. Это создало бы ненужные проблемы и для меня, и для тебя, учитель. Я хотел вернуть их по праву.

Кража из монастыря считалась тяжким грехом. Несмотря на все свои обиды, Юджин не хотел полностью разрывать связи с местом, которое его вырастило.

— Но теперь у меня нет другого выбора. — С мрачной решимостью произнёс Юджин.

Он принял окончательное решение воспользоваться тайным ходом, чтобы проникнуть в Запечатанное Хранилище и вернуть принадлежавшие его матери вещи.

Когда кто-то долгое время управляет каким-либо местом, он неизбежно узнаёт его тайны. Чаще всего это мелочи, вроде излюбленных крысиных нор.

Но порой попадается нечто ценное, словно случайно обронённая серебряная монета — как тот потайной ход, что обнаружил Юджин.

— Давно же здесь запустение. — Заметил Ёджин, вернувшись с веником и тряпками.

— Священники разрешили? — Поинтересовался Гопри.

— Разумеется. Кто-то же должен это сделать, а желающих вызвался немного. Уверен, они втайне благодарны за моё великодушие. — С лукавой усмешкой ответил Юджин.

— Наверное, думают, что ты пытаешься выслужиться, чтобы вернуть вещи матери. — Задумчиво протянул Гопри.

— Именно. Разрешение дали, но проводили таким презрительным взглядом, словно говоря: «Неужели ты и правда думаешь, что это тебе чем-то поможет, глупец?».

— Тьфу. Кто тут настоящий глупец? — С тяжёлым вздохом проронил Гопри. — Полагаю, это означает, что тебе всё-таки придётся покинуть деревню. — Добавил Гопри.

— Они рано или поздно заметят, что я забрал вещи из Запечатанного Хранилища. — Констатировал Юджин.

— Я надеялся, что ты покинешь монастырь ради великих свершений, а не при таких печальных обстоятельствах. — С сожалением проговорил Гопри.

— Не волнуйся об этом. Меня больше беспокоят незваные гости в подвале.

— Ты имеешь в виду этих дампиров?

В подвале монастыря хранились не только пыльные реликвии и сломанная утварь, но и мрачная тюрьма, где томились священники, преступившие закон. Теперь же его использовали как временное пристанище для несчастных пленниц, брошенных на произвол судьбы.

— Дампиры хитрее вампиров. Они унаследовали их гордость, но отсутствие чистой крови порождает в них горечь и злобу. Если они узнают о потайном ходе, они могут попытаться использовать это как козырь. Это создаст немало проблем. — Предостерёг Гопри.

— Не волнуйтесь, учитель. Я всё улажу — С лёгкой улыбкой заверил Юджин, непринуждённо перекидывая через плечо инструменты для уборки.

— Ты непостижим... — Пробормотал Гопри.

— О? Я вас озадачил, учитель? Мне казалось, вы меня воспитывали, а не просто учили. — С ироничной усмешкой поддразнил Юджин.

— Заткнись и иди уже. — Буркнул Гопри, слегка смущённо толкнув его в плечо.

Распрощавшись с наставником, Юджин спустился в затхлый подвал, где его ноздри тут же атаковал удушливый смрад гнили и сырости.

— Кто здесь?

Резкий, но мелодичный голос прорезал густую темноту.

В дальнем углу, за ржавыми железными прутьями клетки, мерцали два багровых огонька. Это была девушка из повозки — та, которой на вид было около восемнадцати лет.

Её взгляд был полон неприкрытой враждебности, когда она уставилась на Юджина. Несмотря на явное изнеможение, в её глазах горел неугасимый огонь решимости.

Между слегка приоткрытыми алыми губами виднелись два острых клыка — безошибочный признак вампирской крови, будь то чистокровной или смешанной.

— Я не священник. Я презираю Церковь Верховного Бога не меньше вашего. — Начал Юджин, без обиняков переходя к заготовленной речи. Он усвоил, что в напряжённых ситуациях прямота — лучший союзник.

— Ты носишь священнические одежды и утверждаешь, что не священник?

— Это всего лишь форма послушника. — Сказал Юджин, демонстративно дёрнув за грубую, полинявшую ткань. — Любой, кто живёт в монастыре, может носить это. Только те, кто официально рукоположен в сан священника, облачаются в настоящие рясы.

— Ха!

Девушка с презрением плюнула под ноги Юджину.

— Всё равно воняет их мерзким духом.

Что бы она ни пережила, её ненависть была глубока и всепоглощающа.

Юджин с отвращением размазал плевок по грязному каменному полу сапогом, оглядываясь. Подвал, давно заброшенный с тех пор, как он перестал за ним присматривать, находился в ужасающем запустении.

Поставив рядом с собой инструменты для уборки, Юджин пододвинул покосившийся стул к клетке и сел.

В отличие от вызывающей девушки, две другие женщины — явно мать и её ребёнок — дрожали от неподдельного страха. Их обувь отобрали, оставив босые ноги грязными, но, к счастью, без видимых повреждений.

Рррр—

Из клетки донеслось жалобное урчание голодного желудка.

— Ничего не ели, да? — Участливо спросил Юджин.

— Это не я... — С лёгким смущением ответила девушка.

— Мама, я кушать хочу. — Тихо проскулил ребёнок.

Юджин перевёл взгляд на двух других пленниц.

"Значит, это действительно мать и дочь." — Подумал он, подтверждая свои догадки.

Монастырские власти, вероятно, не стали бы морить их голодом до смерти, но и достойной пищи им явно не предлагали — в лучшем случае черствый хлеб с плесенью или сморщенную картофелину.

— Простите, господин...

Мать с мольбой посмотрела на Юджина. В её глазах читалось отчаянное желание.

— Я принёс немного еды. Не откажетесь?

— !!!

Юджин достал из своего походного мешка вяленое мясо, собранное ему Хоми, и буханку ржаного хлеба, купленную на рынке. Лицо матери озарилось робкой надеждой.

Глыть—

Мать и дочь судорожно сглотнули слюну, но не спешили приближаться к еде.

Вместо этого они украдкой взглянули на девушку, прислонившуюся к холодной каменной стене, словно ища её негласного разрешения. Лишь получив едва заметный кивок, мать наконец решилась подойти.

— Благодарю вас! Миледи!

Дрожащими руками мать приняла протянутую еду. Но вместо того чтобы утолить собственный голод, она сначала поднесла угощение девушке.

— Не беспокойтесь обо мне; ешьте вы двое. — Устало произнесла девушка.

— Н-но...

Девушка, до этого смотревшая на мать с нежной заботой, внезапно обратила свой пронзительный взгляд на Юджина.

— Как гордая дворянка Барсии, я не прикоснусь ни к чему, что исходит от них.

— Поняла. — Смиренно ответила мать, склонив голову, прежде чем вернуться к своей дочери.

— Это не от Церкви. — Поспешил объяснить Юджин. — Я не священник и скоро покину это место. Это мои личные вещи.

Девушка ничего не ответила, лишь демонстративно скрестив руки на груди.

Тем временем мать и дочь заметно расслабились, с жадностью набрасываясь на еду. Вид их пробудил в душе Юджина тёплую улыбку.

— Не спешите так. Не хватало вам ещё поперхнуться во время еды. — Мягко предостерёг он.

Выражение лица девушки слегка смягчилось.

— Ты и правда не один из этих церковных прихвостней, да?

— Я уже несколько раз вам это говорил.

— Хм.

Юджин молча наблюдал, как мать бережно отрывает маленькие кусочки вяленого мяса и кормит ими свою изголодавшуюся дочь.

— Что? Ты думал, мы питаемся одной лишь кровью? — С презрительной усмешкой фыркнула девушка.

— Нет. Кровь не кажется достаточно питательной, чтобы поддерживать жизнь. — Небрежно ответил Юджин.

Мать продолжала заботливо кормить свою дочь, и этот трогательный жест глубоко отозвался в сердце Юджина.

— Просто... давно я не видел, чтобы мать и ребёнок ели вместе. Это приятное зрелище. — Добавил он.

Девушка посмотрела на него с каким-то странным, изучающим выражением.

— Наша жизнь долга. Без радости эта долгая жизнь казалась бы вечной тюрьмой. Наши вкусы более изысканны, чем ваши, и мы заслуживаем самого лучшего.

Как и говорил Гопри, подумал Юджин. Знатные барсийцы действительно соответствовали своей самопровозглашённой репутации «Ночных Аристократов».

— Почему бы тебе тоже не поесть? — Предложил Юджин, кивнув на остатки еды.

— Мне не нужна твоя жалость.

— Как знаешь. Я просто рад, что мать и дочь наконец-то наедаются досыта. — Пожал плечами Юджин.

Девушка издала тихий, усталый вздох.

— Какова твоя истинная цель? Ты не убираешь и не издеваешься над нами, так что же? Неужели ты действительно здесь из какого-то неуместного чувства милосердия?

— Ребёнок невиновен. Этого более чем достаточно. — Спокойно ответил Юджин.

Девушка закусила губу, затем протянула вперёд свои пустые ладони. Она ненавидела быть кому-либо обязанной почти так же сильно, как саму смерть.

— Как видишь, нам нечем тебе отплатить.

— Разумеется. Вы безоружны и босы.

Девушка неловко подобрала свои исхудавшие ноги, явно смутившись, что показала свои грязные подошвы, что резко контрастировало с её аристократической манерой держаться достойно.

Юджин поднялся и направился к едва заметному входу в потайной ход.

Хорошо замаскированный лаз вёл в узкий, пыльный туннель. Поскольку он регулярно его проверял, тот казался нетронутым и надёжным.

Юджин почувствовал на себе чей-то взгляд. Обернувшись, он увидел, что юная девушка с нескрываемым любопытством смотрит на него, прежде чем быстро отвести глаза.

"Это в пределах видимости заключённых." — Мысленно отметил Юджин.

Это создавало определённую проблему для его плана незаметно проникнуть в Запечатанное Хранилище. Хотя казалось маловероятным, что пленницы поднимут тревогу или попытаются помешать ему, Юджин не был из тех, кто оставлял без внимания даже ничтожный риск. К счастью, решение пришло ему в голову.

Сделав вид, что ещё некоторое время убирается в подвале, Юджин собрал свои инструменты и покинул мрачное помещение.

— Увидимся за следующим приёмом пищи. — Бросил он напоследок.

— Благодарю вас! — Воскликнула мать, отвесив глубокий поклон.

Девушка же, напротив, не удостоила его даже мимолётным взглядом.

Когда Юджин поднялся наверх, монастырь гудел, словно растревоженный улей. Громкие голоса, доносившиеся из-за каменных стен, свидетельствовали о назревавшем конфликте.

Поспешив на шум, Юджин обнаружил плотное кольцо священников. В центре этого взволнованного круга стояли Гопри и старший священник, вовлечённые в яростную перепалку.

— Вы потеряли рассудок?! Как вы смеете обнажать оружие в стенах священного монастыря!

Старший священник трясущейся рукой указывал на Гопри, в чьей руке блестел обнажённый меч. Остальные священники взирали на эту сцену в оцепенении и неверии.

Пока Юджин находился в мрачном подвале, беседуя с пленёнными дампирами, Гопри предпринял отчаянную попытку образумить старшего священника.

Он наивно полагал, что личное обращение к его разуму и совести сможет помочь ученику вернуть принадлежавшие его матери вещи. В конце концов, любая, даже самая незначительная попытка могла сыграть свою роль.

— Нет. Абсолютно нет. — Отрезал старший священник, его голос звучал непреклонно. — Я не могу допустить, чтобы эти порочные артефакты вновь оказались на свободе.

— Насколько мне известно, мать Юджина была всего лишь скромной травницей. Она обладала лишь незначительной толикой мистической силы. Кто-нибудь когда-нибудь видел, как она совершает злодеяния?

Никто не мог припомнить ничего подобного. Хотя её целебные снадобья помогли бесчисленному множеству людей, никаких конкретных доказательств её причастности к тёмным искусствам так и не было обнаружено, поэтому даже монастырские власти не имели законных оснований для преследования.

— Даже одна ничтожная капля скверны способна осквернить целый кубок чистой воды. Мать Юджина была ведьмой, и этого более чем достаточно.

— И всё же её снадобья возвращали к жизни больных детей, измученных матерей и немощных стариков. Как вы это объясните?

Когда дело касалось улучшения здоровья и качества жизни простых жителей деревни, никто не сделал больше, чем покойная мать Юджина.

— Истинная вера в Господа — вот высшее лекарство от всех недугов! — Высокомерно парировал старший священник.

— И тем не менее, сколько раз люди поднимались с постели после её травяных настоев, даже когда все молитвы оказались тщетными?

— Гопри, как ты можешь изрекать такие богохульные речи?! Неужели ты защищаешь эту ведьму лишь потому, что она была матерью твоего ученика?!

— Я лишь стремлюсь смотреть на мир с практической точки зрения, свободной от слепых предрассудков.

Их голоса становились всё громче, привлекая внимание других священников, которые, словно заворожённые, начали стекаться к эпицентру разгорающегося конфликта.

Чувствительный к своей репутации, старший священник остро осознавал присутствие многочисленных свидетелей. Будучи честолюбивым человеком, лелеявшим мечту о том, чтобы однажды возглавить монастырь, он не мог позволить себе проиграть даже самый незначительный спор.

— Похоже, вы так и не смогли до конца отринуть своё прошлое рыцаря. Возможно, есть вещи, которые вы цените выше, чем безграничную преданность Богу. — С презрительной усмешкой прошипел старший священник.

Вспыльчивый нрав Гопри, казалось, вновь дал о себе знать.

— Вы осмеливаетесь ставить под сомнение мою преданность этому святому месту?!

— Любой, кто не способен назвать ведьму ведьмой, недостоин называться слугой Господа!

Всё больше и больше священников окружало спорщиков, превращая их жаркую перепалку в некое подобие гладиаторского зрелища на арене Колизея.

Это лишь подстёгивало честолюбивые амбиции старшего священника. Он был человеком, готовым пойти на всё ради укрепления своего положения и безупречной репутации.

— Позвольте мне повторить ещё раз. Мать Юджина была ведьмой. Её грешная душа, несомненно, корчится в адском пламени, моля о пощаде обугленными руками — но слишком поздно. Милосердие Господне не распространяется на проклятых. И когда Юджин покинет стены этого святого места, его неминуемо постигнет та же участь, что и его мать.

В этот самый миг что-то словно надломилось внутри Гопри.

— Вы называете это праведной речью?!

Прежде чем он успел осознать свой импульсивный поступок, Гопри выхватил из ножен свой старый меч и направил его острие прямо на старшего священника.

Собравшиеся священники ахнули от ужаса и начали взволнованно перешёптываться. Рука Гопри дрожала, когда до него наконец дошло, что он натворил.

— Видите это, Гопри? Или, скорее, уже не «брат» — вы больше не священник. В вашем сердце всё ещё живёт рыцарь, неспособный противостоять злу, слишком поглощённый своей необузданной яростью. — Спокойно произнёс старший священник, хотя в глубине души он ликовал, чувствуя свою победу.

— Что, чёрт возьми...

Юджин прибыл как раз вовремя, чтобы стать свидетелем этой драматической сцены, и мгновенно осознал, что ситуация приняла катастрофический оборот.

К исходу дня Юджин и Гопри стояли на вершине холма, откуда открывался безмятежный вид на раскинувшуюся внизу деревню.

— Итак, тебя изгоняют за то, что ты угрожал старшему священнику своим мечом в стенах священного монастыря. — Подытожил Юджин.

— Я выхватил меч в порыве гнева, но у меня и в мыслях не было его ударить. К тому же, я ухожу по собственной воле. — Уточнил Гопри.

Хотя Юджин и знал о неминуемом изгнании своего наставника, он счёл за лучшее проявить уважение и не комментировать эту печальную новость.

К рассвету Гопри должен был навсегда покинуть монастырь, ставший ему домом на долгие годы.

— Спасибо. — Тихо произнёс Юджин.

— За что? — Удивлённо спросил Гопри.

— За то, что защитили честь моей матери. Вы не смогли стерпеть этого гнусного оскорбления и обнажили за неё свой меч.

— Дело не только в этом. — Пробормотал Гопри, отводя взгляд.

— И к лучшему. Вы всё равно собирались уходить, а теперь я смогу достойно вас проводить. — С едва заметной улыбкой сказал Юджин.

— Должен признаться, твоя поразительная способность видеть во всём светлую сторону меня восхищает. Мне никогда не удавалось этому научиться. — Искренне признался Гопри.

— В отличие от вас, прирождённого рыцаря, я... совсем другая история. — Уклончиво ответил Юджин.

Гопри, теперь равнодушный к своей прежней роли священника, даже не отреагировал на то, что его вновь назвали рыцарем.

Юджин задумчиво взглянул на него.

— Вам не будет одиноко? Почему бы вам не отправиться в путь вместе со мной? — Предложил Юджин.

— Нет, юноша. У меня своё паломничество. Мне нужно вновь услышать голос Бога. К тому же, тебе давно пора перестать быть оруженосцем. — Произнёс Гопри, бросая Юджину свой меч вместе с потёртыми ножнами.

— Что это? — Спросил Юджин, машинально поймав неожиданный подарок.

Это был не тот старый, видавший виды меч, которым Гопри обычно владел.

— Подарок. Я берёг его для твоего отъезда, но обстоятельства сложились иначе...

Юджин частично извлёк клинок из ножен, и его безупречная, остро отточенная поверхность вспыхнула холодным блеском. Он выглядел совершенно новым.

— Это не легендарный артефакт, но это добротный клинок. — Заметил Гопри.

— Деревенский кузнец искусен. Я буду использовать его с честью. — Ответил Юджин.

— И ещё кое-что.

— Что именно?

Гопри обнажил свой собственный, привычный меч.

— С самой первой нашей встречи я понял, что ты нечто особенное — природная сила с несравненной мощью и талантом. Я пытался адаптировать твоё обучение, чтобы оно соответствовало твоей уникальности, но я ошибся. Даже мои знания были ограничены моим собственным опытом и устоявшимися представлениями.

— Вы хотите сказать, что планируете увеличить интенсивность моих тренировок после того, как увидели, как я справился с этим гигантским кабаном? — С хитрой ухмылкой спросил Юджин.

— Ты проницателен, как всегда. Да, именно так. — С лёгкой улыбкой признался Гопри.

— Честно говоря, я и сам не думал, что способен на такое. — Задумчиво произнёс Юджин, вспоминая тот напряжённый момент.

Однако обучение, которое дал ему Гопри, не прошло даром. Он сосредоточился не столько на смертельных приёмах, сколько на искусстве выживания.

[Учиться избегать смерти — дело всей жизни, а научиться убивать можно в мгновение ока.] — Часто повторял Гопри.

Его уроки охватывали искусство засад, бои в тёмных переулках, ловушки в коварных болотах и безжизненных пустынях, а также эзотерические техники — знания, добытые другими ценой шрамов, смертей и пролитого золота.

Теперь, стоя перед Юджином, Гопри поднял свой верный клинок.

— Я дал тебе лишь основу своего фехтования. Как ты распорядишься этим знанием — решать тебе. — Напутствовал он ученика.

Юджин молча повторил стойку своего наставника, поднимая свой новый меч. Их позы, идеально синхронные, красноречиво говорили об их неразрывной связи учителя и ученика.

Гопри слабо улыбнулся.

Хотя их рост и черты лица были различны, в этот момент ему показалось, будто он смотрит на своего собственного сына.

Прожив долгую, уединённую жизнь, Гопри порой задумывался о семье и испытывал острые приступы одиночества.

Но теперь, глядя на стоящего перед ним Юджина, эти горькие чувства словно растворились в воздухе.

— Пока ты будешь использовать те техники, которым я тебя обучил, но пройдёт совсем немного времени, и ты их превзойдёшь. — Предрёк Гопри.

— Почему вы так говорите? — С любопытством спросил Юджин.

— Твоя невероятная сила и безграничный талант рано или поздно разорвут оковы этих техник, подобно тому как бабочка разрывает свой тесный кокон. Когда клинок становится больше ножен, ножны неизбежно должны расколоться. — Образно пояснил Гопри.

Он поднял свой меч на уровень пояса.

— Прежде чем я навсегда покину эту деревню, я разобью тесные ножны в твоём сердце. Только тогда ты по-настоящему овладеешь своим собственным, неповторимым стилем фехтования.

Гопри закрыл глаза.

Для большинства он был лишь Слепым Рыцарем.

Для тех же, кто его почитал — Рыцарем Пророчества.

Теперь же от него исходила острая, незнакомая, почти электрическая аура.

Юджин не испытывал страха. Напротив, по его телу пробежала странная, волнующая дрожь, словно кровь закипела в предвкушении чего-то неизбежного.

Ему вновь почудился тот самый властный шёпот, который он слышал в миг смертельной схватки с чудовищным кабаном.

Несмотря на свою слепоту, Гопри обычно держал глаза открытыми. Это был некий символизм — напоминание о его твёрдом решении оставить позади жизнь «Рыцаря Пророчества» и всецело посвятить себя вере.

Но сейчас Гопри закрыл глаза.

Юджин, мгновенно осознав всю значимость этого жеста, предельно контролировал своё дыхание.

"Значит, и я был слеп." — Пронеслось в голове Юджина.

Его образ Гопри всегда был монолитной фигурой: невозмутимый и благородный, с редкими проблесками доброты, словно крохотные островки мха на сером камне.

Но это представление внезапно рухнуло. Человек, стоявший перед ним, был уже не рыцарем, преданным идеалам чести и справедливости — он превратился в одержимого клинком берсерка, всецело поглощённого искусством меча.

Юджин метнул быстрый взгляд в сторону колышущегося под ветром тростникового поля. Он мог бы попытаться нырнуть туда, чтобы укрыться, но прекрасно понимал, что таким примитивным трюком не обмануть сверхъестественный слух его наставника.

[В прошлом многие пытались заманить меня в подобное укрытие во время боя. Все они в итоге теряли меня из виду и бесславно погибали.] — Когда-то предостерегал Гопри.

Эти слова отчётливо врезались в память Юджина.

— Я слышу, как закатываются твои глаза. Даже не думай о дешёвых уловках. — Пророкотал Гопри.

— Да понял я. — Пробормотал Юджин.

Несмотря на то, что он старался закатить глаза как можно медленнее и незаметнее, острый слух учителя всё равно уловил этот едва заметный жест. Слух Гопри поистине был божественным.

— Шучу. Даже я не настолько всеслышащ.

— Учитель, такие шутки совершенно не к месту! — С лёгким раздражением пожаловался Юджин.

Свист—!

Внезапно в его сторону стремительно метнулся стальной клинок.

Это был прямой, молниеносный выпад, нацеленный точно на двадцать градусов вверх — атака настолько стремительная и выверенная, что менее опытный фехтовальщик даже не успел бы осознать свою гибель до того, как остриё пронзило бы его сердце.

Уклониться было невозможно. Отступление или шаг в сторону лишь ненадолго отсрочили бы неизбежное; клинок преследовал бы его, словно голодная змея, бросающаяся на свою жертву.

Блокировать? Это лишь позволило бы лезвию скользнуть по его собственному мечу и с лёгкостью перерезать запястье.

Единственным выходом было сокрушить атаку подавляющей, несокрушимой силой.

Вспомнив то ощущение, когда он размозжил костяной панцирь черепа чудовищного кабана, Юджин высвободил всю свою скрытую мощь.

Лязг—!

Раздавшийся звук был далёк от обычного столкновения двух стальных клинков — это был резкий, оглушительный металлический взрыв.

Остриё меча Гопри, которое должно было вонзиться в грудь Юджина, с силой вошло в землю, заставив пожилого воина опуститься на одно колено.

— Да. Вот оно. — С кровожадной ухмылкой произнёс Гопри, рывком выдернув клинок из земли и вновь принимая боевую стойку.

— Как только начинается бой, никогда не теряй бдительности. Всегда выбирай наиболее оптимальный из доступных вариантов. — Наставительно произнёс Гопри.

— Вас никогда не упрекали в бесчестии как рыцаря за подобные приёмы? — С любопытством спросил Юджин.

— Никогда. Я никогда не прибегал к подобным тактикам на турнирах, а те, кто видел их в бою, не дожили до того, чтобы рассказать об этом. — Хладнокровно ответил Гопри.

— Чувствую, сегодня я узнаю о вас много нового. — С горькой усмешкой заметил Юджин.

— А разве это не взаимно? — Парировал Гопри.

За этим последовал безжалостный, непрекращающийся шквал ударов. Это была уже не просто тренировка, призванная испытать пределы возможностей Юджина — это была кульминация всего, чему когда-либо учил его Гопри.

Меч Гопри опасно блеснул, слегка изменив угол атаки, отражая лучи заходящего солнца прямо в глаза Юджину.

Внезапная ослепляющая вспышка резанула, словно раскалённая игла, вынуждая Юджина инстинктивно зажмуриться. Он тут же напряг до предела все остальные чувства, едва уклонившись от стремительного клинка Гопри, который прошёл всего в нескольких сантиметрах от его подмышки.

Будь он менее опытным воином, кровь уже ручьём лилась бы из его бока.

— Люди инстинктивно поднимают руки, когда атакуют их глаза. Это оставляет их подмышки совершенно беззащитными — фатальная слабость. Дешёвый трюк, но весьма эффективный. Конечно, ты достаточно силён, чтобы пробить любую броню, так что к тебе это, к счастью, не относится. — Хладнокровно отметил Гопри.

— Я помню каждый ваш урок, учитель. — Твёрдо ответил Юджин.

Каждое яростное столкновение их клинков воскрешало в памяти годы, проведённые под суровым, но мудрым руководством Гопри.

Даже внезапная ослепляющая техника была одним из уроков, преподанных ему Гопри два года назад.

[— Зрение может подвести в любой момент — будь то внезапный удар, попавшая в глаза грязь, действие яда или проклятие тёмной магии. Чёрт возьми, некоторые погибают посреди дуэли из-за банальной капли пота, попавшей в глаз.]

[— Какая жалкая участь.]

[— Тогда позаботься о том, чтобы с тобой этого никогда не случилось. Не полагайся исключительно на своё зрение. Оттачивай все свои чувства до предела.]

Следуя этому совету, Юджин упорно тренировался сражаться, не полагаясь на зрение, стремясь во всём подражать своему слепому наставнику.

Лязг—!

Фехтование Гопри было неумолимым и поразительно точным. Его атаки были не просто быстрыми — они были невероятно плавными, легко адаптирующимися к малейшим движениям противника.

Казалось, что каждый удар сопровождается мгновенным, неожиданным продолжением, словно Юджин сражался одновременно с двумя невидимыми клинками.

Каждый раз, когда Юджин готовился к защите или контратаке, сверхчеловеческий слух Гопри улавливал малейшее напряжение его мышц и немедленно корректировал траекторию своего смертоносного удара.

Каким бы стремительным ни был Юджин, Гопри всегда, казалось, опережал его на шаг.

Лязг—!

Снова клинок Гопри изменил направление в середине стремительного взмаха, целясь уже не в грудь, а в плечо Юджина. Неудивительно, что он когда-то заслужил грозный титул «Рыцаря Пророчества».

И всё же...

Лязг—!

Каждая атака, какой бы коварной и обманчивой она ни была, с глухим лязгом разбивалась о стальную защиту Юджина.

К этому моменту одежда Гопри промокла насквозь от пота, хотя это было вызвано вовсе не физическим истощением. Его закалённое многолетними тренировками тело всё ещё с лихвой выдерживало подобную нагрузку.

Причиной этой внезапной слабости был первобытный, животный страх — оглушительный сигнал тревоги, раздававшийся в глубине его инстинктов каждый раз, когда его клинок скрещивался с мечом Юджина.

Лязг—!

Все его коварные уловки, смертоносные техники, которые оборвали бесчисленное количество жизней на полях сражений, теперь с лёгкостью парировались этим чудовищным учеником.

Каждый тщательно спланированный удар, призванный сбить с толку и сокрушить противника, с треском проваливался.

Лязг—!

Сокрушительная сила контратак Юджина каждый раз нарушала с таким трудом сохраняемое равновесие Гопри.

Дуэль продолжалась под багровым светом заходящего солнца и затянулась до тех пор, пока на тёмном небосводе не засияла бледная луна.

Для Юджина этот поединок был выпускным экзаменом, и он сосредоточился исключительно на обороне, воспринимая каждый удар как проверку всего, чему он научился за долгие годы.

Но в какой-то момент он внезапно осознал, что вопросов больше не осталось.

— Х-ха... х-ха...

Прислушиваясь к тяжёлому, прерывистому дыханию своего учителя, Юджин понял, что пришло время покинуть эту импровизированную «классную комнату». «Ножны», которые Гопри когда-то выковал для его сердца, давно были разбиты вдребезги.

Бум—!

Стойка Гопри внезапно дрогнула, и его меч, описав широкую дугу, с глухим стуком упал далеко в траве. Юджин немедленно приставил остриё своего клинка к дрожащей шее поверженного учителя.

— Х-ха... х-ха...

Ожидая хоть какого-то слова от Гопри, Юджин понял, что его наставник с трудом приходил в себя после этого изнурительного поединка. Кровь медленно капала с разорванной ладони Гопри, его тело била мелкая дрожь, а в груди клокотало тяжёлое, прерывистое дыхание.

— Давай... заканчивай. — Прохрипел Гопри, с трудом выговаривая слова.

— Это была действительно забавная шутка, учитель. — С едва заметной улыбкой произнёс Юджин, вкладывая свой меч в ножны и помогая Гопри подняться на ноги.

— Даже та первая внезапная атака была всего лишь шуткой. — Пробормотал Гопри, всё ещё пытаясь отдышаться.

— Большинство людей назвали бы это самым настоящим жульничеством. — С ироничной усмешкой заметил Юджин, заботливо стряхивая прилипшую к коленям Гопри землю.

— Достаточно. Я сам справлюсь. — Устало отмахнулся Гопри.

— Считайте это одним из последних проявлений сыновней почтительности от вашего нерадивого ученика. Позвольте мне. — Мягко возразил Юджин.

Наконец, Гопри с глухим стоном рухнул обратно на землю.

— Сражение с чудовищем в человеческой шкуре отняло у меня последние силы. Я даже стоять не могу.

— Не чудовище — всего лишь дитя ведьмы. — Тихо поправил Юджин.

— Да уж, конечно. По крайней мере, ты гордишься матерью, которую проклинает вся округа. Вот уж истинно любящий сын.

Гопри тихонько хмыкнул, его тон был неизменно сухим. Юджин опустился рядом, и оба, учитель и ученик, позволили прохладному ночному ветерку остудить разгорячённые тела.

Юджин осторожно взял Гопри за запястье.

— Дайте взглянуть на рану. Она ведь кровоточила.

— Ерунда. Просто царапина.

— Даже лев может пасть от занозы в лапе, а императора может сразить незначительная инфекция.

— Не припомню, чтобы я растил барда, а не рыцаря. — Проворчал Гопри, но послушно протянул руку.

Юджин залез в свой походный мешок и достал флягу с водой.

— Немного пощиплет.

— Эту фразу прибереги для нежных ручек какой-нибудь знатной дамы. Я трижды в жизни получал мечом в брюхо.

— Удивительно, что вы ещё дышите.

Юджин полил чистой водой разодранную ладонь Гопри, но тот даже не дрогнул.

Затем Юджин достал толстый, мясистый лист какой-то травы.

— Никаких бинтов? Ты и впрямь нечто. — Пробормотал Гопри.

Юджин сжал листья в плотный комок, выкручивая из них сок сильными движениями пальцев.

Густая жидкость хлынула с неожиданной силой. Он посыпал её порошкообразным снадобьем, словно приправляя изысканное блюдо.

— Что за колдовство? Боль как рукой сняло. — Удивлённо отметил Гопри.

— Это обезболивающий грибной порошок. Редкая находка. Простите, что приберёг его напоследок. — Объяснил Юджин.

— Ты весьма находчив. Если когда-нибудь потеряешь конечность, мог бы открыть аптекарскую лавку и жить безбедно. — С кривой усмешкой заметил Гопри.

— Благодарность следует вознести Хоми. Это она собрала все эти чудодейственные ингредиенты.

Уголки губ Гопри едва заметно дрогнули в подобии улыбки, хотя он больше ничего не сказал. Юджин, разумеется, прекрасно видел сдержанную благодарность своего наставника.

Закончив перевязку, Юджин обеими руками бережно сжал повреждённую ладонь Гопри.

— Что теперь? Ты ещё не закончил?

— Почти. — Тихо ответил Юджин.

Закрыв глаза, он негромко пробормотал что-то себе под нос. Это не было ни пением, ни заклинанием, а скорее некой внутренней вибрацией, едва уловимой резонансной волной, казалось, обладающей почти физическим присутствием.

— Ты... ты ведь не творишь чудо, правда? — Запнулся Гопри, его лицо отражало то же потрясение, которое он испытал, когда Юджин поверг чудовищного кабана.

Истинные чудеса — божественные акты исцеления или благословения — были доступны лишь самым набожным священникам, и даже им случались крайне редко. В их скромном монастыре их мог совершать лишь сам настоятель.

Юджин отрицательно покачал головой.

— Конечно, нет. Мне недостаёт веры, да и я сын ведьмы, помните? Мне не под силу деяния епископов, исцеляющих раны одним прикосновением.

Он спокойно объяснил, прекрасно зная, как быстро разрастаются слухи, особенно в мире, где рассказы о божественных знамениях часто граничили с мифами.

— Моя мать говорила мне... — Начал Юджин. — ...что в то время как священники слепо поклоняются божественному в этом мире, ведьмы стремятся постичь сам этот мир.

Под повязкой Гопри почувствовал странное, едва уловимое ощущение — словно травяная вытяжка жила своей собственной жизнью, слабо шевелясь под кожей.

— Искусные ведьмы способны извлекать нечто из самой сути этого мира и закреплять это в материальной реальности. — Продолжал Юджин.

— Кажется, что-то ползает у меня в ладони! — Воскликнул Гопри, впервые за долгое время выглядя по-настоящему встревоженным.

Для человека, которого не могли поколебать ни свист клинков, ни сама близость смерти, суеверия, казалось, имели странную, почти иррациональную власть.

— Просто живая эссенция действует куда эффективнее мёртвой вытяжки, не находите? — С хитрой усмешкой съязвил Юджин.

— Немедленно сними это с меня, мелкий чертёнок! Этот твой «винный инцидент» ведь не был случайностью, признавайся?! — Потребовал Гопри, пытаясь развязать тугие повязки.

— Я тогда был удивлён не меньше вашего! Это было совершенно непреднамеренно — это просто кровь моей матери действует сама по себе. — С тихим смехом ответил Юджин, крепко удерживая руку своего наставника.

— Расслабьтесь. Это пойдёт вам на пользу. Это же не начнёт пожирать вашу плоть, словно опарыши, или что-то в этом роде.

— Что?! Сними это, проклятье!

Следующие несколько мучительных минут Юджин боролся с Гопри, отчаянно пытаясь помешать ему размотать тщательно наложенные повязки.

На едва забрезжившем рассвете далёкий волчий вой эхом прокатился по окрестным холмам. Двое стояли, готовые расстаться.

— Вы и впрямь собираетесь путешествовать в одиночку? — С тревогой спросил Юджин.

— Я иду путём паломничества. Я не ищу ни богатства, ни славы, ни власти, ни толпы слуг. Если бы мы путешествовали вместе, мы бы лишь сковывали мечты друг друга. — С непоколебимой решимостью ответил Гопри.

Он кивнул на лежавший неподалёку комплект добротных доспехов.

— Теперь оно твоё.

— А как же вы? — С недоумением спросил Юджин.

— Паломнику не нужны доспехи. Простой плащ с глубоким капюшоном будет вполне достаточно.

В какой-то неуловимый момент мутные, безжизненные глаза Гопри вновь обрели ясность, а его лицо вернулось к обычному спокойному и собранному выражению мудрого монаха. Аура яростного берсерка бесследно исчезла.

— Понял. Я найду им достойное применение.

— Мог бы для приличия хоть раз отказаться, но нет, сразу же схватил. — С лёгкой укоризной поддразнил Гопри.

— Я знаю, как вы ненавидите всякие драматические прощания. — С едва заметной улыбкой ответил Юджин.

— Ладно, ладно. Ты победил. Возьми ещё и это. — Сказал Гопри, бросая Юджину старинное кольцо.

— Что это? — Спросил Юджин, внимательно рассматривая замысловатую гравировку.

— Перстень-печатка сэра Рейнмайера, моего старого учителя. Он передал мне всё, что имел, а теперь я передаю это тебе.

— Постойте, что?! — Юджин был совершенно ошеломлён.

— Как только ты ограбишь Запечатанное Хранилище, тебе придётся покинуть эту деревню. Добротный титул тебе пригодится. Даже нищий странствующий рыцарь пользуется большим уважением, чем простой смертный. Хлеб и мясо достаются людям со статусом куда легче. — Терпеливо объяснил Гопри.

— Разве самозванство знатного человека не карается смертью? За такое без суда и следствия вешают! — С тревогой запротестовал Юджин.

— Это не самозванство. Я унаследовал этот титул, и теперь он твой. Род Рейнмайеров заканчивается на тебе.

Голос Гопри смягчился, когда он погрузился в воспоминания.

— У покойного учителя не было детей. Всё его имущество перешло ко мне, и теперь я доверяю его тебе. Мёртвое дворянское имя всё же лучше, чем полное его отсутствие.

Юджин быстро кивнул, всё прекрасно понимая. Он слишком хорошо знал, насколько бесценен дворянский статус в этом жестоком мире.

— Значит, теперь я Юджин Рейнмайер?

— Это давно угасший род из далёких земель. Никто не сможет доказать обратное. У тебя есть акцент, внешность, навыки и...

Гопри перевёл взгляд на тёмную кромку леса.

— Даже твой оруженосец исключителен. Никто не посмеет тебя расспрашивать.

— Кажется, вы весьма тепло относитесь к Хоми, учитель.

— Ученик — это тот, кому ты передаёшь знания и опыт, а не тот, кого ты безжалостно эксплуатируешь.

Затем он резким движением сорвал повязки, которые Юджин так тщательно наложил.

— Эй! Вы не должны были это снимать!

— Не могу выносить этого мерзкого ощущения, будто там что-то ползает!

Гопри внимательно осмотрел свою ладонь, задумчиво потирая её.

— Ну и ну... это просто невероятно.

Некогда глубокая, кровоточащая рана уже затянулась наполовину, а кровь, обильно сочившаяся из неё, словно впиталась или исчезла, оставив кожу чистой и неповреждённой.

Гопри наклонился, поднял свой упавший меч и плавно вложил его в потёртые ножны. Он повернулся к Юджину без единого слова, его лицо оставалось нечитаемым.

Лишь тихое шуршание ночного ветерка в кронах деревьев нарушало наступившую между ними тишину.

Казалось, Гопри хотел ещё что-то сказать, но в последний момент передумал. Слова никогда не были его сильной стороной, да и всё самое важное уже было сказано.

— А посвятить меня в рыцари вы хотя бы не собираетесь? — С лёгкой усмешкой поддразнил Юджин.

Посвящение в рыцари было особой привилегией, которую рыцарь мог даровать другому. Это было древнее право, передававшееся по неписаным законам, хотя и не являлось чем-то, что можно было использовать легкомысленно. Известны случаи, когда рыцарей сурово наказывали их лорды за неправильное посвящение недостойных.

Однако, учитывая легендарную репутацию Гопри, никто бы не посмел оспорить его право посвятить в рыцари своего единственного ученика.

— Забудь об этом. Вся эта формальная чепуха мне не по душе. Просто будь рыцарем с этого самого момента.

— ...

Юджин открыл рот, вероятно, чтобы возразить, но Гопри резко развернулся и направился к привязанной неподалёку лошади.

Юджин, заметив неуверенные шаги своего наставника, поспешил поддержать его, помогая забраться в седло.

Взяв в руки поводья, Юджин повёл лошадь по пыльной дороге, ведущей из сонной деревни. За короткую прогулку они обменялись несколькими негромкими шутками.

И это было всё. Таково было их прощание. Учитель уехал, а ученик остался.

В своей прошлой жизни Юджин не был солдатом, честно служившим под лучами солнца.

Он принадлежал к тем солдатам, что скрываются в тенях, пачкая руки в крови и грязи.

Ему не суждено было носить гордую форму или получать медали, но он все равно испытывал гордость за себя.

В мирное время именно такие люди, как он, приносили пользу государству. Кому-то ведь приходилось делать грязную работу.

И все же, одна вещь терзала его душу.

—Да гори ты в аду, когда помрешь!

—Ах ты, мерзкая тварь! Ты от меня и слова не добьешься!

—Сначала болезнь, потом лекарство? Катись в ад!

В силу специфики своих заданий Юджину часто приходилось присутствовать либо при лечении (того, что он сломал), либо в последние мгновения жизни (тех, кого он казнил) своих целей.

В такие моменты он слышал самые разнообразные проклятия и оскорбления, но фраза «Гори в аду» звучала особенно часто.

И все же, разве не говорят, что слова обладают силой? Когда Юджин встретил безвременную кончину во время одного из своих заданий, врата ада действительно распахнулись перед его душой.

Когда я открыл глаза, солнце уже стояло высоко в небе. Это было одно из тех воспоминаний прошлого, что являлись мне во снах всякий раз, когда я терял бдительность.

Было ли это из-за того, что я потратил так много сил, охотясь на того чудовищного вепря и сражаясь с Гопри? Или...

[— Я сейчас же его выпущу, ублюдок! Тот случай с вином тогда был чистой случайностью, ведь так?]

...или же это произошло потому, что я впервые за долгое время использовал силу Ведьмы, доставшуюся мне от матери?

Чем старше я становился, тем лучше понимал силу Ведьмы, текущую в моей крови.

Это было нечто, что невозможно было объяснить словами; это была просто сила, которую я естественным образом постиг.

Хотя сила Ведьмы и не предназначалась для мужчины, Юджин был исключением — вероятно, благодаря необычайным испытаниям, выпавшим на долю его души.

Другая сторона мира. Юджин умер, видел и испытал это место на собственном опыте и вернулся в мир смертных.

Быстро умывшись приготовленной водой, я покинул свою комнату в монастыре.

— …

— Кхм!

Встреченные мною священники избегали меня с неловкими выражениями лиц. Меня недолюбливали, и к тому же я скоро уезжал. С Гопри, моим щитом от пристального внимания, опозоренным и исчезнувшим, у меня здесь не осталось союзников.

"Заберу я реликвию моей матери из Запечатанного Хранилища или нет, мне все равно придется покинуть деревню".

Если меня так ненавидят в монастырской деревне, меня могут даже выгнать из леса.

Лес, как и мельница, был символом власти Лорда.

Знатные люди в роскошных доспехах часто водили туда солдат на охоту, превращая это в церемониальную демонстрацию силы.

Это внушало благоговение и страх арендаторам: «Ах! Так вот он какой, наш Лорд. Какой ужасающий!»

Но Край Королевства, находясь под властью Монастыря, не устраивал таких роскошных дворянских охот.

Вместо этого лес щедро открывали для охотников и травников, что было традицией снисходительности.

И все же, даже эта милость могла скоро измениться — по крайней мере, для меня и Хоми.

"Куда бы мы ни пошли, мы вдвоем не умрем с голоду".

С нашей связью, силой и знаниями мы могли бы выдержать любые бури этого мира. Мы больше не были беспомощными и наивными детьми прошлого.

Я направился к деревенскому кузнецу. Его держал человек, который когда-то ковал оружие для рыцарей в поместье. Теперь, в этой отдаленной деревне, это стала мастерская по изготовлению сельскохозяйственных орудий.

— В следующий раз сам делай. Не могу же я вечно этим заниматься, парень.

— Да-да! Большое спасибо!

Мальчик несколько раз поклонился, прижимая к себе блеющего козленка.

Лысоватый мужчина средних лет держал в руке кастрационный зажим. Увидев меня, он жестом отослал мальчика.

—Бе-е-е!

Маленький козленок, теперь уже ни мальчик, ни девочка, издал печальный крик, уходя прочь.

Судя по всему, рану прижгли раскаленным зажимом, так как кровотечения не было. Грубый метод, но кузнец знал, что это повысит его шансы на выживание.

— Добро пожаловать, Юджин.

Кузнец почтительно поприветствовал меня.

— Заказанный вами предмет готов. Взгляните.

Он протянул мне длинное оружие. На конце длинного древка была короткая цепь, соединенная с тупой ударной головкой — цеп.

Я заказал его специально большего размера и длины, чтобы соответствовать моей огромной силе. Для повышения прочности использовался цельный металл.

Благодаря этому он значительно превосходил по мощи аналогичное оружие в этом мире.

— Ух ты! Видя вас с ним, сэр Рыцарь, он выглядит устрашающе… нет, я хотел сказать, впечатляюще!

Я всегда готовился к неожиданностям. Для моих путешествий за пределы этой деревни мне нужно было многоцелевое оружие.

— Вы отлично поработали. Он даже лучше, чем я представлял. Поистине работа мастера.

— Этот крепыш выдержит любое обращение. Только посмотрите на толщину этой цепи! Даже если Золотой Воин ударит по ней топором, едва ли царапина останется.

Мечи, хотя и дорогие, были на удивление хрупкими. Использовать один меч для всех ситуаций было сложно.

Мне требовалось прочное и недорогое древковое оружие, и цеп был идеальным выбором. Он хорошо соответствовал моей силе и был прост в уходе.

— Доспехи, которые вы оставили мне, тоже были улучшены.

— О!

Доспехи, оставленные мне Гопри, отражали яркий свет.

Кираса, изготовленная из тонко обработанных металлических пластин, обеспечивала защиту локтей и бедер кольчугой. Это был исключительный предмет, который большинство рыцарей не могли себе позволить.

Обычно рыцари носили кольчугу в качестве основы и добавляли улучшения в зависимости от своего бюджета, такие как усиленные перчатки или дополнительные слои.

Также широко использовались доспехи типа бригантины или латного доспеха, в которых стальные пластины пришивались к жилетообразной основе.

— Это мастерство, как всегда, захватывает дух. Даже когда я работал на Лорда, мне редко приходилось иметь дело с доспехами такого высокого качества.

Кузнец помог мне надеть доспехи.

Несмотря на разницу в размерах между учителем и учеником, ношение доставшейся по наследству брони не составляло проблемы. Доспехи были модульными, и опытный мастер мог подогнать их по моей фигуре идеально.

— Ну как?

— Идеально. Даже лучше, чем я ожидал.

Я пошевелил телом, проверяя, и не почувствовал никакого дискомфорта.

— В этом облачении вы и сами сойдете за Лорда.

— Спасибо за комплимент.

Слова кузнеца не были простой лестью. С моей крупной фигурой и мужественной внешностью доспехи делали меня внушительным.

— Что-нибудь еще нужно?

— Я скоро уезжаю из деревни, поэтому мне понадобятся инструменты и припасы для ухода за оружием. У меня почти закончилось масло, и мне нужен новый точильный камень.

— Похоже, на сегодня дела закончены!

Кузнец усмехнулся, доставая заказанные мною вещи.

— Какая жалость. Никогда бы не подумал, что кто-то вроде вас навсегда застрянет в этой глуши, но все же…

С этими словами кузнец клал каждую вещь на прилавок, и выражение его лица становилось все мрачнее.

Несмотря на личную симпатию, кузнец сожалел, что деревня потеряет и искусного воина, и талантливую травницу. Хоми наверняка последует за Юджином, как тень, едва тот покинет эти места.

— Обещать не могу, но когда-нибудь мы снова встретимся. А до тех пор берегите себя.

— Я молюсь, чтобы имя Юджина эхом отдавалось даже в этой глухой деревне. Хотя, конечно, лишь в моем сердце.

— Конечно. Только смотрите, чтобы священники Монастыря об этом не услышали.

Когда Юджин протянул правую руку, кузнец улыбнулся и крепко пожал ее.

Следующим местом, куда я направился, была хижина в лесу.

Хоми легко было заметить издалека — она дремала на большом дубе рядом с хижиной.

Самодельный спальный мешок, набитый соломой и обернутый мешковиной, делал жесткие ветви более сносными. Хоми любила забираться на верхушки деревьев, чтобы наблюдать за горами или за деревней.

Она пошевелилась.

Ее спящее тело несколько раз дернулось, прежде чем она резко села. Должно быть, она почувствовала мое приближение.

Хоми спустилась, цепляясь за ствол дерева всеми четырьмя лапами. Хотя это напоминало зверя, карабкающегося по дереву, в ее движениях была элегантность, казавшаяся почти артистичной.

— Учитель нас покинул.

При моих первых словах Хоми ахнула и прикрыла рот рукой.

— Он просил у тебя прощения за то, что не попрощался. Обстоятельства его отъезда были… не самыми лучшими.

Я объяснил ситуацию: его последний урок, преподанный ученику, его разочарование в Монастыре и его поиски голоса бога, который затих.

Пока она слушала, выражение лица Хоми помрачнело — не от обиды на Гопри, а от гнева на Монастырь.

— Я тоже скоро покину деревню. Что будешь делать ты?

Хоми крепко сжала обе мои руки в своих. Ее безмолвное послание было ясно: она последует за мной, даже если это будет означать пересечение гор или океанов.

— Спасибо.

Когда я погладил ее по голове, ее длинный, густой белый хвост, отличительная черта снежного барса, энергично завилял.

Мы пообедали в хижине. Поскольку наш отъезд был неизбежен, я не мог взять с собой все, поэтому это превратилось в роскошный пир.

Блюда были приготовлены из редких ингредиентов, которые можно было найти, лишь объединив знания Ведьмы и острые чувства Зверолюда.

Травы, древесный сок и грибы, превращенные в специи, превратили простое мясо в деликатес. Рагу было полно мяса пресноводных моллюсков, тщательно очищенных от примесей.

— Как только мы покинем деревню, нам придется некоторое время трудно. Но если мы объединим наши силы, мы довольно скоро построим стабильную жизнь.

{Конечно! Просто доверься моему носу. Я позабочусь о том, чтобы ты ел мясо каждый день.} — Энергично показала жестами Хоми, набив щеки едой. Она ела гораздо больше обычного, вероятно, запасаясь энергией для предстоящего путешествия.

Закончив трапезу, Хоми потянула меня за рукав, когда я собрался уходить. Ее взгляд спрашивал, зачем мне проводить оставшиеся дни в неуютном Монастыре.

— Мне нужно кое-что забрать. Памятную вещь моей матери, которую они конфисковали.

На это Хоми отпустила мой рукав. Она сжала кулаки и приняла боевую стойку — жест, которому я ее научил.

— Предоставь это мне.

Как всегда, Хоми махала мне рукой, пока я не скрылся из виду.

В ожидании дня моего плана я посещал подземелье во время каждого приема пищи, чтобы доставить еду матери и дочери вампиров.

Хотя отчасти это было из сочувствия к ребенку, была и другая причина: я не мог не видеть в этой паре отголоски моей собственной матери и меня.

Я не хотел оставлять мать и дочь, цепляющихся друг за друга в страхе и голоде, совершенно брошенными.

Конечно, я не мог предложить им свободу. Но я мог хотя бы обеспечить их едой, пока находился в Монастыре.

— Снова голодаете сегодня?

Мать многократно выражала свою благодарность во время еды, но девушка дворянка лишь скрестила руки и закрыла глаза, слишком истощенная, чтобы даже говорить.

— Мы никогда не сможем отплатить за вашу доброту.

Закончив трапезу, мать и дочь опустились на колени и глубоко поклонились, сложив руки в знак благодарности.

— Как вас зовут?

— Я Лара, а это моя дочь, Лани.

Поклон—

После представления матери Лани низко опустила голову.

— Я принесу еще завтра. Вам понравилось?

— Да. Было необыкновенно вкусно.

Лицо матери сияло благоговением и надеждой, когда она отвечала.

— Госпожа, пожалуйста, хоть кусочек попробуйте.

Тем временем маленькая леди, Лани, отчаянно умоляла, протягивая немного еды. Однако девушка не шелохнулась.

— Я не буду есть.

— Но вы же не ели несколько дней. Вы так похудели…

Несмотря на слезные уговоры Лани, девушка оставалась холодной и непреклонной.

Ее и без того хрупкое телосложение в сочетании с запавшими глазами делало ее пугающе слабой.

— Повторюсь: я не буду есть.

Столкнувшись с таким упрямством, Лани неохотно отступила.

Рык—!

В этот момент из живота девушки раздался громкий урчащий звук.

— Лани, похоже, ты все еще растешь и нуждаешься в большем количестве еды. Ешь. — Сказал я.

— А? Ой, э-э, да!

Лани сначала растерянно посмотрела, затем быстро кивнула, все поняв.

Грррррроуль—!

Раздался еще более громкий звук, похожий на раскаты грома.

— …тебе не обязательно притворяться ради меня. — Пробормотала девушка, покраснев и отвернувшись.

Настал последний день перед совершеннолетием Юджина.

— Опять ты здесь!

— Тебе никогда не надоедает маячить перед глазами?

Бульк—

Едва смолкли раздраженные реплики, как отозвался пустой желудок девушки.

— Все еще упрямишься? Неужели совсем не голодна?

— Мне это не нужно.

Поскольку он уже несколько раз приносил еду, мать и дочь, казалось, выучили распорядок.

Они уже стояли на коленях перед решеткой, покорно ожидая.

Возможно, они обрели некоторую физическую и душевную устойчивость. Их позы отличались собранностью. Это была не смиренность слабых, а утонченное изящество формального сидения.

— Вы всегда так прислуживаете юной госпоже?

— Да, господин.

Ответила мать, Лара.

Величие госпожи чувствовалось даже в манерах его слуги. Даже будучи простой горничной, если она всегда держалась так, ее дом не мог быть бедным.

— Вы, должно быть, голодны. Прошу, возьмите.

Мать Лара с достоинством приняла еду.

— Благодарю вас, сэр Рыцарь. — Дочь Лани одарила меня лучезарной улыбкой.

— Я когда-нибудь говорил, что я рыцарь?

— Вы не священник, и выглядите сильным, но милосердны — разве это не делает вас рыцарем?

— О.

Простое, но по-своему логичное умозаключение в три шага.

— Пожалуй, ты права. Я рыцарь.

— Мой господин. Мое дитя еще так юно…

— Она не сказала ничего дурного, верно? Нет нужды извиняться.

Юджин успокоил излишне разволновавшуюся Лару и отступил.

Когда развернули обертку из чистых листьев, в воздух проник аппетитный и слегка терпкий аромат.

— Ах!

Воскликнула Лани с восхищением.

— Сегодня особый ужин.

Свежеиспеченная овальная булочка была надрезана посередине. Внутрь он щедро положил козий сыр, тушеные овощи и ломтики жареного кролика.

Соус напоминал кетчуп — уваренные помидоры с каменной солью, грибами, медом и уксусом. Пусть и импровизированный, он был достаточно кисло-сладким, чтобы сойти за него.

— Это так, так вкусно! Сэр Рыцарь!

Лани с сияющим лицом выразила свой восторг, а Лара тихо жевала, украдкой поглядывая на свою госпожу. И все же, ее взгляд был полон света.

— Это блюдо мне прежде не встречалось. Как вы его называете?

Девушка тоже казалась весьма заинтригованной.

— Хот-дог. Я немного изменил рецепт, чтобы он лучше подошел для этих мест.

— Я никогда о таком не слышала.

— Хочешь попробовать? Я и тебе принес один.

— Нет.

— Упрямая, как и всегда?

— Это не упрямство. Это гордость.

— Что ж, вижу, у тебя сильная воля.

Будь на ее месте Юджин, он бы принял угощение с благодарностью.

— Я и не рассчитывал на многое. Вместо этого я принес кое-что другое.

Юджин встал со стула и подошел к железной решетке.

— Мой господин, если вы хотите что-то передать юной леди, позвольте мне…

— Я понимаю ваши чувства, но это то, что я должен сделать лично. Отойдите.

— Слушаюсь.

Лара тихо склонила голову в знак повиновения.

— Вы сказали лично. У вас есть ключ?

— Как будто. Она ценная пленница, предназначенная для важного события в скором времени — разве они доверят ключ уборщикам?

— Тогда забудьте. Что бы вы ни предприняли, это не поколеблет моей решимости. Я не подойду к вам по собственной воле.

Девушка, как обычно, сидела, прислонившись спиной к стене, вдали от решетки.

— Быть схваченной псами Культа Истинного Бога уже достаточно унизительно. Я лучше умру с голоду, чем приму подачку из жалости.

— Если ты так говоришь, кем тогда это делает тех двоих?

— Лара и ее дочь — превосходные слуги. Просто бремя, которое мы несем, различно. Я не хотела их оскорбить.

При этих словах мать и дочь вежливо склонили головы.

Священники, рыцари, дворяне.

У каждого была своя непоколебимая система убеждений, и они нисколько не сомневались в своей правоте.

— Ну, посмотрим.

Юджин ухватился за два железных прута прямо перед собой. Прутья были толстыми, хотя расстояние между ними было значительным.

— Что ты пытаешься…

Впервые обычно ледяное лицо девушки исказилось от изумления.

Скрип—

Толстые железные прутья легко согнулись.

Лара, крепко обнимавшая дочь, смотрела на это с неверием.

Демонстрируя свою чудовищную силу, Юджин спокойно протиснул верхнюю часть тела в образовавшуюся щель.

Тук—

— Черт. Не могу пролезть.

Несмотря на то, что он раздвинул два прута, его крепкий торс застрял.

Он отступил, затем схватил по паре прутьев с каждой стороны. Его большие руки легко обхватили по два.

Скрип—!

С рывком силы четыре железных прута были отогнуты в сторону.

Звяк—!

Металлический штифт, крепивший прутья к потолку, выскочил, и Юджин остановился. Проход стал достаточно широким.

— О господи…

Увидев, как Юджин протискивается в образовавшуюся щель, Лара закрыла глаза и прошептала.

— Вы тоже верите в Бога?

— Простите?

С ошеломленным видом Лара вздрогнула от неожиданности.

— Ах, да! Мы верим! Мы тоже верим! Но Предок — не бог. Он великий прародитель, сродни богу.

Ее вежливый тон стал еще более осторожным.

На руках у матери Лани смотрела вверх сияющими глазами. Словно видела героя из мифов, которые когда-то рассказывала ей бабушка.

Перед девушкой Юджин опустился на одно колено и вынул из-за пазухи чашку.

— Если ты пытаешься соблазнить меня вином, оставь свои попытки.

— Я предлагаю кровь. Подумал, тебя это может заинтересовать.

— Ты серьезно?

Девушка посмотрела на Юджина дрожащими глазами.

— Ты предлагаешь свою кровь?

Холодное выражение, которое она носила до сих пор, исчезло, сменившись волнением.

— Что, хочешь выпить ее?

— Отказаться от крови такого сильного и милосердного рыцаря, как ты, было бы глупостью, а не гордостью.

Так что не доброта, а демонстрация грубой силы поколебала сердце этой знатной девушки.

— Извини, но этого не произойдет.

На лице девушки явно отразилось разочарование.

Гопри однажды сказал, что высокоранговые вампиры могут творить магию через кровопийство.

Даже если она была полукровной вампиршей, знатность оставалась знатностью. Он не знал, что может случиться, если он даст ей свою кровь.

— Тогда какую кровь ты предлагаешь?

— Как насчет этого?

Юджин вытащил из-за пазухи полевую мышь. Она попалась в один из капканов Хоми и выглядела упитанной — крови будет предостаточно.

— …

Прежде теплое выражение лица девушки окаменело.

— Она не мертва, лишь опоена снотворным. Я тщательно ее вымыл, так что никакого запаха.

— Ты насмехаешься?! Как ты смеешь преподносить мерзость, ползающую по сточным канавам, такой знатной особе, как я!

Несмотря на мучительный голод, ее голос звучал властно и гордо.

— Успокойся. Я не собираюсь давать тебе ее вот так, целиком.

Даже овощи нужно нарезать и приправить, чтобы они стали салатом. Бросать сырые листья было бы оскорбительно, не правда ли?

Он и не думал заставлять ее лакать мышиную кровь напрямую.

Но разъяренная девушка больше не проронила ни слова. Капля за каплей завоеванное доверие, казалось, мгновенно испарилось.

Юджин извлек из-за пазухи кинжал. Церемониальный кинжал, используемый в монастырских ритуалах для жертвоприношения ягнят в святые дни.

Щелк—

В затхлом подвале блеснула сталь. Голова мыши отделилась от тела, и на каменный пол хлынула свежая кровь.

— Ох!

Лара, не раз разделывавшая мясо на кухне, восхитилась чистотой разреза. Аккуратно рассечь что-то мелкое и податливое, удерживая его в руках, было нелегко.

Кап…кап…

Алая жидкость наполнила чашу.

Наблюдая за судорожно подергивающимися лапками перевернутой мыши, девушка ощутила, как в ней поднимается новая волна ярости.

— Ценность кулинарии заключается не только в качестве ингредиентов, но и в мастерстве и заботе. Даже простая рыба и яйца в руках умелого повара приобретают в десять, а то и в сто раз большую ценность.

Юджин мысленно перенесся в Корею, вспомнив популярный омакасэ. В Китае существовали даже изысканные блюда, для приготовления которых курицу варили почти целый месяц.

— Что за вздор? Рыба есть рыба, а яйца есть яйца. Именно качество исходных продуктов определяет ценность блюда!

Гневно воскликнула девушка.

— Что ж, возможно, здесь оно и так.

По сравнению с Землей, кулинарная культура этого мира все еще находилась в зачаточном состоянии.

— Повторюсь, я не хотел тебя оскорбить. Я мог бы принести что-то большее и богаче кровью, но мыши — единственные малые существа, чтобы спрятать и пронести внутрь незамеченным.

Девушка резко повернула голову. Это оправдание явно не смогло унять ее гнев.

Собрав кровь, Юджин бережно взял чашу обеими руками. Наследственная сила его матери — ведьмовская кровь — забурлила в его венах.

[— Другая сторона мира полна загадок. Место настолько ужасающее, что смертные не могут достичь его, сохранив в целости ни тело, ни разум.]

В памяти всплыли слова, которые шептала ему мать перед сном в детстве.

Вместо колыбельных и сказок обычных матерей, Ведьма нашептывала сыну тайны и сокровенные знания.

[— Бойся его, но не избегай. Почитай его, но держи дистанцию. Тогда иной мир вознаградит нас своими тайнами. Вот почему мы, в отличие от ограниченных последователей богов, видим дальше и свободнее.]

Но осознавала ли когда-нибудь мать Юджина, что ее сын уже побывал в самых глубинах этого пугающего, таинственного места?

Великая Ведьма, исцелившая проказу.

Святой, говоривший с Богом.

Легендарный маг, вырастивший оазис в пустыне.

Юджин видел потусторонний мир глубже и шире, чем любой из них.

Он вспомнил аббата, превращавшего воду в святую с помощью благословений.

Теперь он подражал ему — но с совершенно иным намерением, нежели поклонение божеству.

— In nomine. Patris.

Эта единственная фраза преобразила атмосферу в затхлом помещении.

Девушка, презрительно отвернувшаяся мгновение назад, теперь широко распахнула глаза, устремив взгляд на Юджина.

— Et Filii. Et Spiritus.

С каждым словом, слетавшим с его губ, смрад подземелья рассеивался, словно злые духи бежали от божественного света.

— Santi. Amen.

Холодная аристократка в третий раз за сегодня выказала удивление.

Первый раз — при виде необычной силы Юджина.

Второй — в ярости, когда он вытащил мышь.

— In nomine. Infernus.

И теперь — зачарованная ароматом, исходящим из чаши.

— Et amissa animabus.

Чаша в молящих руках Юджина. Неописуемая сила струилась теперь в содержащейся в ней крови.

Это не было похоже на благодать, являемую прославленными епископами. Это было нечто гораздо более глубокое, темное, сладостное.

Шинг—

Из чаши выполз червь размером с ноготь.

Шинг-шинг—

За ним последовали второй и третий, упав на грязный каменный пол. Паразиты из мышиной крови были захвачены темным благословением.

Крошечные паразиты превратились в нечто иное — порождения магии.

Пока Юджин произносил темный обряд, мерзкие твари поспешно скрылись в зловонной сточной канаве, словно смирившись перед неведомой силой.

У них не было глаз, носа, рта, анального отверстия. Существа, которым никогда не следовало существовать. Оставленные в покое, они бы умерли от голода, неспособные причинить миру никакого вреда.

Глыть—

Девушка не могла отвести взгляда от чаши, которую держал Юджин.

Очищенная темным ритуалом, кровь манила ее, словно нектар богов. Аромат проникал в легкие, мозг, саму душу — настолько пьянящий, что причинял сладостную боль.

— Пей, пока свежая.

Юджин протянул чашу.

"Неужели я могу принять столь драгоценный дар?"

Девушка не могла даже подумать о том, чтобы взять чашу своими грязными руками. Она лишь подалась вперед.

— Хааах…

Ее иссохшие губы приоткрылись, обнажив жемчужно-белые клыки. Между ними скользнул длинный, алый язык.

Для юной особы, едва достигшей совершеннолетия, это было слишком соблазнительно. Она поистине была аристократкой ночи.

Кап—

Юджин осторожно наклонил чашу. Единственная капля упала на кончик языка девушки.

Ее запавшие глаза задрожали, а маленькие, изящные ноздри раздулись. Маленькие, черные как смоль босые ступни судорожно сжались.

Когда Юджин опустил чашу к ее груди, она приняла ее как священную реликвию. Презрительный взгляд, которым она ранее одарила мышиную кровь, давно исчез.

Глыть—

Она выпила до последней капли, не проронив ни единой — включая примешанное снотворное.

"Успех".

Рядом с ней мать и дочь тоже мирно спали. Хот-доги, которые они съели, также содержали снотворное.

Сегодня ночью Юджин проникнет в Запечатанное Хранилище. Чтобы предотвратить любые мелкие помехи, он должен был погрузить в сон всех троих.

Лязг—!

Позади раздался тихий звук — упавшей чаши. Затуманенные глаза девушки сомкнулись, и она медленно склонилась набок.

Голод облегчает сон. В сочетании с мучительным голодом, снотворным и божественно вкусной кровью ее сознание угасло мгновенно.

Юджин покинул темницу, вернул прутья на место и открыл тайный проход в подвале.

"Как только я доберусь до Запечатанного Хранилища, пути назад не будет. Я никогда не вернусь в эту деревню".

Но его решение уже было принято. Юджин без колебаний шагнул в темноту прохода.

Тем временем Хоми с вершины дуба заметила нечто странное. Что-то извивалось на восточном горизонте деревни.

Прыг—!

Хоми мгновенно спрыгнула с дерева.

В ту эпоху выход за пределы цивилизации означал столкновение с бесчисленными опасностями. От диких собак и волков до больших и малых чудовищ, до бандитов, дезертиров и даже рыцарей-изгоев.

Даже купцы, сопровождаемые наемниками, избегали путешествовать ночью — ни один здравомыслящий человек не стал бы бродить в темноте после заката.

Хоми тут же вспомнила вампиров-узников, о которых упоминал Юджин. Ее инстинкты вопили об опасности, и она бросилась к хижине.

Она собрала запасной меч Юджина, сэкономленные деньги, кровоостанавливающие средства, бинты и упаковку обезболивающих.

Многое хотелось взять с собой, но сейчас важнее всего было как можно скорее вернуться к своему господину.

Снова взбравшись на дуб, Хоми стала наблюдать.

Теперь она отчетливо видела приближающихся к деревне.

Сюда галопом неслась хорошо вооруженная кавалерия.

Маркус принадлежал к самой дальней, едва заметной окраине знатного общества Барсии.

На самой вершине этой иерархии гордо восседали кланы-основатели. Ступенью ниже располагались дома, чья кровь, хоть и не могла сравниться с первыми, все же хранила чистоту благородного происхождения.

Эти надменные вампиры составляли подавляющее большинство барсийского общества.

Под ними ютились дампиры, полукровки. Самые многочисленные, они, по сути, были низведены до положения простолюдинов.

Самонадеянно именуя себя знатью ночи, дампиры часто становились объектом насмешек со стороны чистокровных вампиров.

Среди дампиров Маркус выделялся как прославленный рыцарь и влиятельный лорд. Не раз слыша в свой адрес презрительное «полукровка» от чистокровных рыцарей, он вызывал их на шесть дуэлей — и в каждой одержал безоговорочную победу.

Даже те, кто таил к нему неприязнь, невольно испытывали трепет перед его поразительной внешностью. Он держал на службе как чистокровных, так и полукровок, сплачивая их братским единством.

Он был восходящей звездой ночи, чье влияние никто не смел отрицать. Естественно, это означало, что ему приходилось вести непрестанную борьбу со множеством политических противников.

У Маркуса не было ни веской причины, ни соответствующего статуса, чтобы посреди ночи мчаться в глухой уголок континента — но обстоятельства не оставили ему выбора.

— Юная леди будет в безопасности.

Ибо его единственная младшая сестра, Мария, пала жертвой похищения. И кем бы вы думали? Презренными псами Культа Истинного Бога.

— Говорят, с тех пор как повозка скрылась за стенами храма, ничего не происходило.

— Если мы ударим сейчас, мы наверняка сможем ее спасти.

Маркус молча кивнул в ответ на успокаивающие заверения своих подчиненных.

Похищение его сестры стало коварным замыслом его политического врага, воспользовавшегося отсутствием Маркуса.

Чтобы проложить себе путь в чопорном знатном обществе Барсии, обоим брату и сестре приходилось бороться изо всех сил.

Мария была отправлена с деликатной миссией тайной дипломатии, от которой не могла отказаться, и после этого всякая связь с ней прервалась.

— Должно быть, она потеряла бдительность в приграничье.

Она была одарена, но ей все еще недоставало опыта.

— И все же, что-то здесь нечисто. С ней был отряд наемников, а Культ Истинного Бога не должен обладать достаточной силой, чтобы действовать так дерзко.

— Возможно, наемников подкупили. Или, быть может, соперничающий дом захватил ее и передал культу. Вариантов множество.

Маркус предпочел не тратить время на размышления о прошлом. Сейчас на первом месте стояло спасение Марии. Как только она будет рядом, он сможет выяснить все детали.

— Если они хоть пальцем ее тронули, я им этого не прощу. Я испепелю не только этот проклятый монастырь, но и всю деревню до основания!

— Успокойся, Арон.

Маркус остановил бледного рыцаря, чье тело сотрясала ярость.

Его звали Арон. Один из шести вампиров, некогда оскорбивших Маркуса, а затем павших в поединке с ним.

В отличие от остальных, которые скрежетали зубами и позорно скрылись, Арон честно признал свое поражение и принес искренние извинения.

С тех пор он стал одним из самых верных последователей Маркуса и единственным «другим» рыцарем в их немногочисленном отряде.

— Я ценю твою преданность, но мне претит причинять вред беззащитным.

Арон сдержал рвавшийся с языка протест.

В его глазах Маркус был человеком, который, несмотря на свои выдающиеся способности, всегда сталкивался с несправедливым отношением. Возможно, именно поэтому Маркус сам ненавидел угнетать невинных.

Он словно видел насквозь скрытые обиды, терзавшие сердца окружающих, и молчаливо принимал их.

Возможно, в этом и заключался источник его необъяснимой харизмы.

— Эта деревня довольно велика для захолустья.

— И все же, здесь нет ни лорда, ни даже мало-мальски организованной охраны.

— А значит, она далека от кровопролитной войны. Нечего особо ценного здесь нет, даже если ее захватить.

Его подчиненные говорили с уверенностью.

Хотя ночь окутала все вокруг, их глаза пронзали тьму, словно кинжалы.

На самой окраине деревни косо торчали заостренные колья — скорее предназначенные для защиты от диких зверей и чудовищ, чем от человеческих армий.

Деревня была довольно обширной, и с многочисленным духовенством средние бандитские шайки не посмели бы здесь учинить беспорядки.

— Помните, мы здесь не ради наживы. Сражение неизбежно, но мы пришли не для того, чтобы упиваться кровопролитием.

Как всегда, Маркусу приходилось сдерживать воинственный пыл своих людей.

— Мы понимаем, мой лорд.

— Мы не запятнаем вашу честь.

Маркус кивнул, и все надели шлема.

Их дух горел ярко, но боевых кличей не последовало. Дюжина всадников бесшумно скользнула в ворота деревни, словно тени, растворяясь в ночи.

Тем временем Юджин успешно проник в запечатанное хранилище и тщательно осматривал его содержимое.

Ночь окутала все вокруг непроглядной тьмой, но для того, кто отточил свои чувства до предела, это не представляло никакой трудности.

"Должно быть, где-то здесь."

Он уже бывал здесь однажды, поэтому ему не потребовалось много времени, чтобы отыскать место, где хранилась дорогая сердцу реликвия.

Он бережно забрал две самые важные книги: одну, подробно описывающую тайны ведьм, и личный дневник его матери.

Обе были почему-то написаны на непонятном эльфийском наречии, что делало их совершенно нечитаемыми. Юджин владел лишь общепринятым языком континента и древним языком давно исчезнувшего королевства.

Помимо книг, в хранилище также находились странно изогнутый посох, талисман, словно пропитанный оккультной силой, и черный хрустальный шар.

Он не испытывал ни малейшего желания забирать эти три предмета. Они не несли в себе ни магической силы, ни какой-либо эмоциональной связи с его матерью.

Посох она использовала в годы странствий из-за давней травмы колена, талисману приписывали некую магическую силу, а шар служил лишь безделушкой для развлечения деревенских жителей, жаждущих узнать свою судьбу.

"Они слишком громоздки, и их исчезновение наверняка сразу же заметят."

Юджин без колебаний отвернулся.

Выходя из запечатанного хранилища, он почувствовал, как бешено колотится его сердце — не от напряжения или страха, а от волнующего предвкушения будущего.

Край Королевства был знакомой и мирной деревней, но в то же время и местом застоя. Он чувствовал, как в его венах клокочет неутолимый огонь жажды приключений.

Единственным сожалением было отсутствие верного скакуна.

Гопри щедро одарил Юджина всем — отцовской любовью, знаниями письменности, воинским искусством рыцаря, благородным этикетом и даже добротными доспехами.

Но лошадь он так и не уступил.

[— Хватит пялиться такими жадными глазами. Эту, мой дорогой, я тебе не отдам.]

Проворчал Гопри перед отъездом Юджина из деревни.

[— Я не смотрел на нее жадно.]

Юджин виновато отвел взгляд.

[— Ты уже не мальчик, чтобы пренебрегать выносливостью. Тебя ждет долгий путь. Разумеется, тебе нужна лошадь. Я сейчас в такой же форме, как и в юности. К тому же, эта… она нужна мне, чтобы оставаться со мной в старости, иначе я зачахну от одиночества.]

[— Ты говоришь так, будто я какой-то злодей.]

[— Ты вообще способен испытывать чувство вины? Кажется, ты никогда не страдаешь, так что можешь немного потерпеть сейчас.]

Гопри от души расхохотался. Но Юджин сквозь этот смех почувствовал горечь прощания.

Размышляя об ушедшем наставнике, он почувствовал, как сжимается сердце.

— Ну и вонь же здесь, серьезно…

От горьких воспоминаний его отвлек отвратительный запах. Он уже вернулся по туннелю обратно в тюрьму.

З-з-з-з—

Хр-р-р-р—

Три женщины в камере все еще безмятежно спали.

Даже обычно такая сдержанная аристократка теперь раскинулась на полу огромной буквой «Х», довольно похрапывая. Все следы ее утонченных манер бесследно исчезли.

Юджин тихонько усмехнулся и закрыл глаза, сосредоточившись на слухе. Он планировал незаметно выбраться, когда священники разойдутся.

Один за другим его остальные чувства притупились, и даже смрад больше не тревожил обоняние. Сосредоточив все внимание на слухе, Юджин расширил свое восприятие далеко за пределы стен.

Одно из величайших учений Гопри.

— Прочь с дороги, если жизнь дорога!

Хорошо вооруженная кавалерия в мгновение ока прорвала ворота и ворвалась в центр деревни.

Некогда мирная ночная тишина сельской местности мгновенно сменилась напряжением и тревогой.

Самозваные стражники, патрулировавшие улицы с факелами, отшатнулись в сторону с такой поспешностью, что это выглядело почти комично — словно приветствовали долгожданных гостей. От их обычной бравады не осталось и следа.

— Что это за люди?

— Нас грабят? Дорогой?

— Мама, у них глаза светятся.

Испуганные глаза выглядывали из окон, наблюдая за вторжением.

Из рядов кавалерии выехал рыцарь в самых великолепных доспехах и поднял забрало.

— Мы явились не со злым умыслом . Закройте свои окна, и мы не взглянем на вас. Возвращайтесь в свои постели. И завтра утром вы проснетесь, как обычно, в окружении своих близких. Клянусь своей честью.

В голосе Маркуса звучала непреодолимая сила и уверенность.

Стук! Стук—!

Со всех сторон донесся звук захлопывающихся деревянных ставней.

— Повторяю, мы пришли не воевать. Мы здесь, чтобы совершить спасение.

— Так точно, мой лорд!

Уверенные голоса ответили ему в один голос.

— Но не стесняйтесь нападать. Одна царапина на вас стоит больше, чем сотня жизней этих культистских ублюдков.

— ДА, МОЙ ЛОРД!!!

Второй ответ прозвучал еще громче — потому что к их уверенности примешалось глубокое уважение.

У ворот монастыря двое вооруженных священников стояли на страже с копьями наготове.

— Стой, кто идет!

— Скакать на лошадях по священной земле монастыря посреди ночи?! Вы не боитесь божественного гнева?!

Услышав топот копыт, вооруженные священники угрожающе направили свои копья.

В зависимости от культа, монахи обычно несли ночное дежурство с посохами как часть своих молитвенных обязанностей. В городах с надлежащими силами безопасности даже это часто опускалось.

Но мало где вооружали своих священников, словно солдат, как это делал Культ Истинного Бога. Один из стражников даже натянул тетиву лука.

Тынь—!

Стрела со свистом пронеслась в воздухе, но лишь с глухим стуком отскочила от щита ведущего всадника.

— Их больше одного!

Когда свет факелов осветил хорошо экипированную кавалерию, лица священников побледнели от ужаса.

— Тревога!

— На нас напали!

Протяжные свистки пронзили воздух, и просыпающийся монастырь зашевелился, словно потревоженный муравейник.

— Га!

Священник, выпустивший стрелу, был поражен кавалерийским болтом прямо в ногу и с криком повален на землю петлей с веревкой.

Другой лишился древка копья, перерубленного острым мечом Маркуса, и был сбит с ног несущимся конем.

Маркус ловко спрыгнул со своего коня и схватил упавшего священника за горло.

— Где женщины-дампиры, которых вы захватили в плен?

Он вонзил кинжал в бедро священника, не дожидаясь ответа.

Хлюп—!

— ААААААГХ!

— Если не ответишь, я проверну его трижды.

Опыт подсказывал ему, что вежливые просьбы редко приносят желаемый результат. В экстренных ситуациях этот метод был самым быстрым и эффективным.

— Тюрьма! Они в тюрьме!

— Где она находится? Говори!

Маркус повернул кинжал наполовину, снова задавая свой жестокий вопрос.

— ГИЯААААХ!

И снова опыт. Многие отвечали на первый вопрос после удара, но колебались со вторым из-за ложной преданности своему ордену.

— Туда! Идите туда и поверните направо, потом все время прямо — там только одна дорога, и она внезапно уходит под землю! Ищите место, которое воняет, как сточная канава!

Слезы и сопли текли по лицу священника, пока он лихорадочно давал подробный ответ, страшась очередного поворота лезвия.

— Спасибо.

Тук—!

Маркус оглушил его рукоятью кинжала.

— Вперед!

Спасательная команда ворвалась в монастырь.

Навстречу им бежали несколько священников, все вооруженные клинковым древковым оружием.

Пока лишь немногие, но вскоре их число должно было возрасти до нескольких десятков.

— Мы их здесь задержим!

— Я на вас рассчитываю!

Как и планировалось, воины, искушенные в искусстве владения щитом, образовали непробиваемую стену, сдерживая натиск врага.

— Ну же, подходите ближе, если хотите дыр в животе!

Они подняли большие прямоугольные щиты, построившись в плотный строй, и угрожающе направили свои копья на приближающихся священников.

"Пожалуйста, будь в безопасности… моя дорогая сестра."

Лунный свет мягко озарял красивое лицо Маркуса.

Хотя бледная кожа дампира поблескивала в холодном свете луны, его нежная любовь к единственной сестре согревала его взгляд.

— Там!

Разведчик, скакавший впереди, вооруженный баклером и длинной шпагой, указал на подземную камеру впереди.

Острый нюх дампиров уловил знакомый смрад, и на их лицах расцвели радостные улыбки.

Операция продвигалась как по маслу — без единой заминки.

— Говорят, сир Гопри здесь. Ни на миг не ослабляйте бдительность.

От этих слов их господина лица всех присутствующих напряглись, и они безмолвно кивнули. Никто не позволил себе опрометчивого заявления вроде: «Да он всего лишь человек.»

Всякий, кто жил мечом на этом континенте, был наслышан о Рыцаре Пророчества.

То была эпоха, где безраздельно властвовали вера и её неразлучная спутница — суеверие. Любой, кому довелось видеть Гопри в бою, не мог не испытывать благоговейного трепета.

Он уклонялся от ударов, словно предвидя их, ни одна попытка покушения не увенчалась успехом, а его атака и защита всегда опережали действия противника на шаг.

Даже на турнирах, где предугадывание и контрприемы были решающими факторами, он не знал ни единого поражения. Прежде чем его стали величать Рыцарем Пророчества, в народе его звали Непобедимым Гопри.

Некоторым он мог казаться избранником божественной милости — или, быть может, чьим-то особым фаворитом.

— Входим без промедления. Отойди, Доусон.

Подчиненный, шедший впереди, прикрываясь щитом, поспешно отступил.

Маркус и Арон, облаченные в тяжелые латы, обменялись многозначительными взглядами.

— Ну, с Богом! — Выдохнул Арон, сокрушая древний железный замок ударом булавы и всем телом врываясь внутрь.

С грохотом распахнулась дверь, и в лицо ударила волна смрада, исходящего из глубины подземелья.

Они спустились в мрачное пространство, где вдоль сырых каменных стен тянулись ряды тюремных камер за ржавыми решетками. Внутри безжизненно лежали младшая сестра Маркуса, Мария, и две перепуганные служанки.

"Госпожа!"

"Мария!"

Эти безмолвные крики застыли в сердцах воинов Маркуса — потому что на их пути возникла высокая, закутанная в темную монашескую рясу фигура.

Юджина словно пронзила молния.

Напрягая слух, он уловил приближающийся топот множества ног — группа двигалась быстро и решительно.

"Неужели меня обнаружили?"

Эта мысль возникла первой. Может, кто-то еще знал о потайном ходе?

"Нет, это немыслимо."

Он тут же отбросил эту догадку.

Этот скрытый лаз можно было найти, лишь проведя немало времени в этом Богом забытом подвале. И если бы монастырь знал о его существовании, его бы давно замуровали.

Раздался оглушительный треск, и дверь с петель сорвалась, впуская двоих закованных в броню рыцарей и следовавших за ними солдат, от которых исходила явственная жажда убийства. Даже в полумраке подземелья их глаза, горевшие зловещим красным огнем, устремились прямо на Юджина.

— Тут тюремщик. — Констатировал Маркус, не отрывая взгляда от незнакомца.

— Я не тюремщик—

— Эй, ты, тюремщик! Если жизнь дорога — отдавай ключ! — Проревел Арон, угрожающе выставив вперед свою булаву.

— Я не тюремщик—

— Ах ты, ублюдок! Может, переломанные кости помогут тебе стать разговорчивее!

— Да вы хоть слушаете, когда с вами говорят?!

Прежде чем Юджин успел договорить, Арон ринулся в атаку. Двое солдат бросились следом.

"Проклятые рыцари. Неужели они от природы глухие?"

Юджин был редким исключением — большинство рыцарей в этом мире отличались упрямством и глухотой к чужому мнению. Они слышали лишь то, что хотели услышать, и лаяли до тех пор, пока не добивались своего.

И все же он отчасти понимал спешку группы Маркуса. Они проникли на вражескую территорию и должны были как можно скорее освободить пленниц.

"Черт возьми. Слишком много врагов, чтобы драться безоружным."

Из-за злополучного инцидента с Гопри ношение оружия внутри было строго запрещено — он был безоружен.

Бам—!

Юджин резко топнул ногой. По полу подземелья пробежала круговая ударная волна, вздымая облако пыли.

— Ч-что за чертовщина?!

Арон запнулся, внезапно ощутив, как между ними возникла непреодолимая дистанция. Казалось, невидимый великан рывком отбросил противника назад.

Последовавший шок был еще сильнее: Юджин подхватил огромную бочку, размером со взрослого мужчину, и с невероятной легкостью метнул её одной рукой.

С оглушительным свистом массивная деревянная бочка понеслась вперед с ужасающей силой. На мгновение Арону показалось, что весь проход заполнился летящим деревом.

— Р-р-ра!

Арон изо всех сил взмахнул булавой и разнес бочку в щепки.

Внутри оказалось пусто, но от силы удара его руку пронзила острая боль, словно её вырывали из плеча. Единственное, что помешало ему выронить оружие — его поистине выдающееся мастерство воина.

Бам—!

Отскочившая булава с силой врезалась в лицо одного из следовавших за Ароном солдат.

Шлем, к счастью, уберег его скулу от перелома, но от мощного удара его повело. Он рухнул, ударился головой о тюремные решетки и потерял сознание.

Прежде чем Юджин успел испытать хоть каплю сожаления, он уже оказался вплотную к Арону, скрытый за летящими обломками бочки.

"Кольчуга, значит." — Мысленно отметил он.

Поверх доспехов рыцарь носил сюрко.

Но благодаря обострившемуся слуху Юджин отчетливо слышал металлический звон переплетенных колец.

Мощный удар ноги Юджина пришелся точно в живот Арона. Кольчуга хорошо защищала от режущих ударов клинка — но была беспомощна против сокрушительной силы.

— Га-а-ах!

Арон отлетел назад, сбил одного из своих воинов, словно кеглю, и с глухим ударом врезался в каменную стену.

Он задрожал, попытался подняться, но тут же обмяк и сполз на пол, потеряв сознание. Тонкая струйка крови потекла из его рта.

Юджин молниеносно подхватил булаву и щит, выпавшие из ослабевших рук Арона.

— Ува-а-а!

Последний из трех нападавших, обуянный ужасом, отчаянно взмахнул мечом.

Звон—!

Юджин легко блокировал удар булавой. Клинок меча с треском разлетелся на куски, лишив солдата равновесия.

Бам—!

Последовал удар щитом, отправивший незадачливого воина в стремительный вращательный полет, не давая ему даже издать крик.

Солдат трижды обернулся вокруг своей оси и рухнул к ногам Маркуса. Глаза его закатились, но грудь все еще судорожно вздымалась — он был жив.

— ...

— ...

Все стояли, пораженные невероятной демонстрацией силы, не находя слов.

Арон считался сильнейшим среди шести рыцарей, которых когда-либо побеждал Маркус. Он даже одержал победу на городском турнире. И вот он — повержен одним ударом?

— Культисты вырастили чудовище. — Прорычал сквозь стиснутые зубы Маркус, обнажая свой меч.

Сильный всегда чувствует силу другого. Маркус мгновенно осознал: этот человек — самый опасный противник, с которым ему когда-либо приходилось сталкиваться.

Его солдаты обнажили оружие, доверяя своему господину, но уверенности в победе над этим странным «монахом» у Маркуса не было.

И он был явно слишком молод, чтобы быть Гопри. А если появится еще и Гопри?

"Может, нам отступить?"

Проиграть сражение — одно дело, но командир, упустивший момент для отступления, заслуживает презрения. Маркус колебался, раздираемый между жизнью своих людей и судьбой сестры.

— Это была самооборона.

В этот момент Юджин развернул ладони вверх. Булава и щит спокойно покоились в его руках, плавно покачиваясь из стороны в сторону.

Этот жест ясно говорил об отсутствии у него враждебных намерений.

— Я не тюремщик и не священник. Я тоже ненавижу Культ Истинного Бога. Эту рясу может надеть любой, кто здесь работает. Вы напали, не дав мне возможности объясниться.

Юджин достал свое резюме, ранее отвергнутое девушкой, и бережно протянул его незваным гостям.

Судя по их встревоженным взглядам на пленницу и общей напряженной атмосфере, они, должно быть, принадлежали к её родовому клану.

Он не хотел наживать бессмысленных врагов, поэтому и нейтрализовал их всех, не причинив смертельных ран.

— Лорд Маркус.

— Прошу вас, о благоразумном решении… — Взмолились солдаты, надеясь избежать кровопролитной схватки с этим кошмарным человеком и спасти девушку.

— А вы кто? — Спросил Маркус, жестом приказав своим воинам поднять поверженных.

— Юджин Мейер.

Имя это было незнакомо никому из них. Маркус вопросительно оглянулся — все лишь отрицательно покачали головами.

— Если твои слова правдивы, то нам незачем сражаться.

— Вы пришли спасти этих девушек, не так ли?

Маркус утвердительно кивнул.

Сейчас не время для утаек и сомнений. Нужны были прямые и честные ответы, как обнаженный клинок.

— Я стану вас задерживать. Проходите.

Юджин отступил в сторону, жестом приглашая их в мрачный зев подземелья.

После мимолетного колебания Маркус шагнул к покореженной двери камеры. Его воины, помедлив, последовали за ним.

— Ургх...

Арон застонал, пытаясь повернуть голову. Быстрое возвращение сознания свидетельствовало о его поразительной живучести.

— Передай это ему.

Юджин извлек из-под плаща две крохотные пилюли и бросил их солдату, поддерживавшему Арона.

— Ч-что это такое?

Солдат, сам того не заметив, обратился к нему с почтительным тоном.

— Лекарство от внутренних повреждений. Облегчит боль до тех пор, пока вы не получите должного врачевания. Дай ему одну сейчас, другую — завтра.

— Ваша милость поистине великодушна.

— Простите за столь необычный способ знакомства: сначала избить, а потом лечить.

Арон, не раздумывая, проглотил предложенную пилюлю. Юджин был слегка обескуражен его прямотой — то ли это была смелость, то ли простодушие?

Решетка и дверь, вопреки ожиданиям, оказались на редкость прочными. Это были не те запоры, что поддадутся грубой силе.

Но среди людей Маркуса нашлись умельцы на все руки — и один из них, взятый в этот поход, слыл гениальным взломщиком замков.

— Доусон. Сможешь справиться?

Он обратился к подчиненному, который закинул за спину свой баклер и достал из потайного кармана связку тонких инструментов.

— Тройной замок, дело непростое, но я постараюсь. Только дайте немного времени...

Фразу Доусона оборвали крики и лязг сталкивающегося металла, доносившиеся снаружи.

— Наши люди сдерживают их там?

— Да. Крепкие и верные товарищи — они продержатся достаточно долго. — Заверил Маркус.

Верные своей параноидальной натуре, служители Культа установили на тюремной двери сверхнадежный запор.

— Вы, презренные твари, хоть понимаете, куда вторглись?!

— Братья, да не устрашит нас смерть!

Лязг-лязг—

Пока Доусон мучился с первым замком и перешел ко второму, крупные капли пота стекали по его лбу. Звуки битвы снаружи нервировали его.

Молча стоявший рядом человек в монашеской рясе внушал куда больший трепет. Даже сосредоточившись, пальцы взломщика продолжали предательски дрожать.

Юджин устало вздохнул.

— Пожалуй, стоит поторопиться. Я помогу.

Чем быстрее группа Маркуса покинет подземелье и отвлечет внимание в другом месте, тем легче будет Юджину незаметно исчезнуть.

— Неужели у тебя есть ключ?.. Нет, будь он у тебя, ты бы уже давно его отдал.

Маркус покачал головой. Любой, кто стал бы тянуть до последнего с ключом, явно не в себе.

— Ключ, скорее всего, у старшего жреца. Он никому не доверяет.

Доусон все еще безуспешно возился со вторым замком.

— Так как же ты собираешься его открыть?

— Вот так.

Юджин крепко сжал железные прутья решетки, на которых все еще виднелся отпечаток его ладони.

— ???

Все уставились на него в полном недоумении, не понимая его намерений.

Скри-и-ип—!

Толстые железные прутья с противным скрежетом согнулись, словно податливая лоза.

"На этот раз можно не церемониться."

Ему все равно нужно было вызволить пленниц, поэтому Юджин напряг все силы и потянул.

— Боже милостивый... — Прошептал потрясенный Арон.

Треск! Звон&!

Железные штыри, крепившие решетку к потолку и полу, с треском вырвались и разлетелись в стороны. Один из них с отчетливым металлическим звуком ударился о наголенник Маркуса.

Он не просто согнул прутья — он вырвал три из них, образовав достаточно широкий проем, чтобы мог пройти человек.

— Этого должно быть достаточно, чтобы уладить любые недоразумения, возникшие ранее.

— Даже если бы ты отрубил мне руку, я бы простил...

Юджину понравился спокойный ответ Маркуса. В другой жизни они могли бы стать друзьями.

— Мария. Проснись. Мы должны немедленно уходить.

Пока его люди поднимали бесчувственных служанок, Маркус попытался привести в чувство сестру, но она оставалась неподвижной.

— Ее зовут Мария, верно? Прекрасное имя. Она спит глубоким сном. Бесполезно пытаться ее разбудить. Просто несите ее и уходите.

— Это невозможно.

Маркус категорически возразил.

Она была сестрой, которая ради поддержки своего непутевого брата ступала по тонкому льду интриг высшего общества.

— Мария давно страдает от бессонницы.

Сладкое посапывание донеслось из-под его плаща.

— ...

Маркус был совершенно обескуражен этой милой сонной трелью.

— Что ж, похоже, здесь мы закончили. Я пойду первым.

Оставив их позади, Юджин покинул мрачное подземелье. До самого конца он настороженно следил за группой Маркуса, но те не проявили ни малейшей враждебности.

Лишь громкий лязг упавшего щита и булавы эхом разнесся за его спиной.

— Вы, нечестивые вампирские отродья!

— Вы вообще понимаете, куда яви—!

Священник, с бравадой бросившийся в атаку, теперь в ужасе пятился назад. Острое копье едва не пронзило его между щитами.

— Заходите, если смелости хватит, вы, культистские ублюдки!

— Наш старик живо вам кишки на место вправит!

Издалека Юджин одобрительно поднял большой палец, глядя на дампиров, державших оборону. Благодаря им, это был идеальный момент, чтобы незаметно исчезнуть.

Он одним легким прыжком преодолел монастырскую стену и приземлился на другую сторону — кто-то бежал прямо к нему.

— Хоми?

Это была Хоми, спешившая навстречу с фамильным-мечом в руке.

— Ты пришла, беспокоясь обо мне. Спасибо.

Юджин крепко обнял умного и преданного слугу. Как и говорил Гопри — какой бы прекрасной ни была лошадь, она не сможет сравниться с верным товарищем.

— Пошли.

Нравится это им или нет, но пришло время оставить эту тихую провинциальную деревушку позади.

Несмотря на глубокую ночь, деревня погрузилась в жуткую тишину. Плотные ставни скрывали каждый дом от любопытных глаз.

— Ты спрятал детей? — Прошептала жена, тревожно вглядываясь в темноту.

— Да. Но... может, нам просто собрать пожитки и бежать? — Ответил муж, чье сердце колотилось в груди, словно пойманная птица.

Сельчане не могли сомкнуть глаз. После долгих лет мирной жизни происходящее казалось кошмарным сном, пугающей нереальностью.

— Дорогой, это были не обычные разбойники. Все верхом, хорошо вооружены. Если так пойдет и дальше, нас всех перебьют.

— Погоди немного. Мне кажется, они ищут не нас.

Несмотря на отчаянные мольбы жены, муж сохранял хладнокровие. В смутные времена, когда все прячутся, тот, кто осмелится высунуться, рискует первым познакомиться с холодным лезвием.

По добротной экипировке и властной манере речи всадники явно отличались от обычной шайки мародеров.

Но больше всего пугали эти зловеще светящиеся во тьме глаза! В памяти мужчины всплыли лица женщин, похищенных в монастырь всего несколько дней назад.

— Их цель не мы. Просто не высовывайтесь и молчите.

Таково было мудрое решение главы семейства.

Конечно, не все смогли обуздать свое любопытство. В некоторых домах, словно ночные бабочки на свет, осторожно приоткрывались ставни.

Скрип—!

Одно из окон медленно распахнулось, когда мимо проходили Юджин и Хоми.

— Гя-а-а! — Раздался испуганный вопль, тут же заглушенный донесшимися из монастыря криками и лязгом стали.

Щелк—!

Окно захлопнулось с молниеносной быстротой.

— Ур-ра-а-а!

— Хи-йя-а-а!

Затем послышались ликующие возгласы. Похоже, отряд Маркуса вырвался из мрачных подземелий и соединился с оставшимися солдатами.

Когда Юджин и Хоми достигли деревенских ворот, их взору предстали двое патрульных, безмятежно распростертых на земле.

— Оба еще дышат. Похоже, настоящие джентльмены, раз не пролили ни капли крови. — Заметил Юджин.

Никаких следов насилия, лишь припухшие шишки на головах свидетельствовали о внезапном нокауте.

Миновав их, они ступили на заросшие бурьяном дикие поля. Эти тропы были им хорошо знакомы, но сегодня каждый шаг казался иным — словно они переступали порог неведомого мира.

— Тебе не кажется, что даже воздух стал другим на запах? — Задумчиво произнес Юджин.

— ...?

Хоми непонимающе взглянула на него.

— Пойдем пока обратно в хижину. Там осталось много вещей, которые я не хотел бы бросать.

Хоми молча кивнула.

В этот самый момент позади них раздался мерный топот копыт. Это явно был Маркус со своим отрядом.

Они действительно оказались элитными воинами. Едва обеспечив безопасность пленниц, они быстро перегруппировались и столь же стремительно отступили.

Судя по всему, они нанесли священникам серьезный урон — никакого преследования не последовало, лишь эхо яростных криков доносилось из стен монастыря.

— Брось. Они нам не враги — по крайней мере, пока. — Остановил Юджин Хоми, когда та уже потянулась за своим верным арбалетом. Их короткая стычка позволила ему составить представление об этих людях. Они не были из тех, кто платит предательством за оказанную помощь.

Даже если его интуиция подвела, бессмысленно было провоцировать кавалерийский отряд на открытой местности.

— Сир Юджин.

Маркус, возглавлявший отряд, приветствовал его.

— Я не успел должным образом представиться ранее. Меня зовут Маркус, глава Дома Пирс.

— Как я уже говорил, Юджин Мейер.

— ...

— ...?

Маркус пристально вглядывался в его лицо.

— И это все?

— Да. А что еще?

— Для рыцаря вашего уровня я ожидал услышать внушительный перечень подвигов, сопровождающий ваше имя.

Арон, ехавший рядом, с готовностью кивнул, похоже, уже позабыв обиду за болезненное столкновение со стеной.

— Ах, вот что вы имеете в виду...

Рыцари были подобны мотылькам, слетающимся на яркий свет славы и почета. Любое, даже самое незначительное достижение, они старались приукрасить и добавить к своему имени.

Многие заслуженные воины со временем смущались своих юношеских хвастливых титулов — вроде гордого звания «Истребитель гоблинов» за победу над парой мелких монстров в молодые годы.

— Я ценю ваш комплимент, но в рыцари меня посвятили всего несколько дней назад. Пока хвастаться особо нечем.

Тук-тук.ю—

Стоявшая рядом Хоми легонько постучала по руке Юджина.

Тычок—

Она забавно сморщила нос, изображая пятачок, словно спрашивая, почему он не упомянул об убийстве чудовищного вепря.

Но что он мог сказать? Свидетелей не было, а титул «Вепреубийца» звучал не слишком героически.

— Вы сказали несколько дней назад? Значит, вас посвятили в рыцари здесь?

Имя мгновенно всплыло в памяти Маркуса.

— Не может быть... сир Гопри?

— Значит, вы знаете моего учителя.

— Конечно, знаю! Так вы тот, кто несет его наследие.

Маркус и его подчиненные взглянули на Юджина с еще большим почтением.

Он уже поразил их как загадочный рыцарь невероятной силы, а теперь вокруг него витала аура наследника самого Рыцаря Пророчества.

— У-у-у...

Позади них на лошади показалась девушка. Вернее, она была небрежно привязана веревкой к спине одного из кавалеристов.

Это была Мария, младшая сестра Маркуса и цель их рискованной вылазки. Она выглядела так, словно боролась с жесточайшим похмельем, морщась и бессильно тряся головой.

— Похоже, ты впервые крепко уснула. Не перенапрягайся. Мы благополучно доставим тебя домой. — С заботой произнес Маркус, но Мария упрямо открыла глаза.

— Какая несгибаемая воля.

— Благодарю вас. Она моя сестра, и я ею по-настоящему горжусь.

Комплимент Юджина согрел сердце Маркуса. Несмотря на неоценимую помощь семье, Марию часто недооценивали — даже больше, чем его самого.

Юджин, конечно, имел в виду ее сопротивление снотворному. Маркус же воспринял это как похвалу за то, что она выстояла перед бессонницей и пленением.

— Эта штука... приготовила... — С трудом выговорила Мария.

— Да, моя госпожа.

Один из кавалеристов подвел к ней свободного коня.

— Возьмите эту лошадь...

Мария пробормотала что-то невнятное. Рыцарь протянул поводья обеими руками, словно поднося драгоценный дар, но Юджин не спешил их принимать.

— Почему ты отдаешь его мне? — Спросил он с легким недоумением.

— Возврат... за то, что я получила... — Прошептала Мария, качнувшись, словно лепесток на ветру, готовая уснуть вечным сном. Собрав последние силы, она едва приподняла голову и добавила: — Еда для служанок, кровь... помощь в побеге... это меньшее, что я могу дать в благодарность.

И с тихим «шлеп» Мария окончательно погрузилась в беспамятство.

— Хмф... — Хмыкнул Юджин, скрывая внезапно вспыхнувшее желание. Честно говоря, он мечтал об этом. В конце концов, конь — неотъемлемая часть образа настоящего рыцаря.

У него были добротные доспехи, оставшиеся от учителя, два вида оружия, внушавших уважение, и верный, способный слуга. Последним недостающим элементом этой картины был боевой конь.

Будь то случайные проезжие торговцы, суровые городские стражники у неприступных ворот или радушные хозяева постоялых дворов — появление рыцаря верхом на боевом коне мгновенно меняло отношение окружающих, наполняя их взгляды уважением и даже некоторой опаской.

Даже предлагая свою силу в качестве наемника, наличие породистого скакуна могло с легкостью удвоить запрашиваемую цену, подчеркивая статус и серьезность намерений воина.

— Мария рассказала мне о вашем благородстве по отношению к служанкам. О том, как вы сделали все возможное, чтобы помочь моей хрупкой сестре, не щадя сил. И вы пощадили моих людей, даже помогли нам бежать из этого проклятого места. Вы более чем заслуживаете эту лошадь. — Искренне произнес Маркус, его голос звучал убежденно.

— Если вы так говорите, я приму этот дар с глубокой благодарностью. — Ответил Юджин, беря в руки кожаные поводья. Нет нужды отказываться дважды от столь щедрого предложения. Судя по искренним словам Маркуса, возможно, он и вправду это заслужил.

— Хр-р-р... — Тихонько донеслось со стороны спящей Марии.

— Я не слышал, чтобы моя сестра так безмятежно храпела уже много лет. — С теплой усмешкой заметил Маркус, поднимая руку и подавая своим воинам сигнал к отступлению.

— Его зовут Могучий. До скорой встречи, сир Юджин! Надеюсь, наши пути еще пересекутся!

— Я Арон Тайт. С нетерпением жду того дня, когда мы вместе предстанем в лучах славы, сражаясь плечом к плечу! — Торжественно произнес Арон.

Маркус, Арон и остальные солдаты отсалютовали Юджину, сидя верхом на своих конях, и вскоре скрылись в ночной мгле, унося с собой освобожденных пленниц.

Оставшись один, Юджин ласково похлопал Могучего по гладкой гриве. Крепкое телосложение, спокойный и умный взгляд, ухоженная лоснящаяся шерсть. Это был не просто конь, а настоящий боевой скакун, хорошо обученный и окруженный заботой.

— Учитель всегда говорил: нет ничего лучше варцийского боевого коня... — Пробормотал Юджин, вспоминая наставления Гопри.

Фр-р-рт—

Могучий фыркнул в ответ и ласково потерся мордой о руку нового хозяина, словно выражая свое довольство.

Хоми стояла чуть поодаль, сложив руки на груди, и ее лицо светилось неподдельной радостью.

— Ты выглядишь даже счастливее меня. — С улыбкой заметил Юджин.

Хоми застенчиво опустила взгляд, ее щеки слегка порозовели. Она всей душой верила в то, что ее господин станет великим рыцарем, достойным самых громких похвал.

Ей всегда было больно видеть, как он вынужден передвигаться пешком, словно простой странник.

Рыцарь, величественно восседающий на могучем коне и взирающий на мир свысока — вот каким он должен быть. Это было то положение, которое он заслужил. Но для простой служанки и травницы из далекой глуши даже обычная рабочая лошадь казалась непозволительной роскошью, не говоря уже о породистом боевом скакуне.

Сегодня эта заветная мечта наконец-то сбылась.

— Я спрошу еще раз, Хоми — ты пойдешь со мной по дальнейшей дороге, куда бы она нас ни привела? — Серьезно произнес Юджин, глядя в ее лучистые глаза.

Хоми не ответила словами. Вместо этого она опустилась на одно колено, словно принося клятву верности.

Чмок—!

Она нежно схватила руку Юджина и глубоко поцеловала его ладонь.

— Я буду на тебя рассчитывать, господин. — Прошептала она, ее голос был полон преданности.

Ее густой серебристый хвост радостно завилял, выдавая ее волнение. Хоми тоже с нетерпением ждала того дня, когда их совместное путешествие по-настоящему начнется, когда ее дикая, свободолюбивая кровь перестанет томиться в одном месте.

Когда Юджин взобрался на Могучего, Хоми, словно очарованная, меняла положение, глядя на него снизу под разными углами. Сложив руки за спиной и слегка наклонившись вперед, она выглядела невероятно мило и трогательно.

— Запрыгивай, Хоми. Соберем оставшиеся вещи в хижине и отправимся в путь. С наступлением утра это может стать гораздо сложнее.

Хоми молча кивнула, ее глаза сияли от предвкушения.

Легким, грациозным движением она вскочила на круп лошади позади Юджина, прижалась лицом к его спине и обвила его талию руками, словно не желая больше расставаться.

Пока они неспешно ехали по направлению к хижине, вдали, словно зловещий багровый цветок, расцветало пламя, поднимающееся над крышей монастыря.

— Так вот почему жрецы не бросились за нами в погоню. — Задумчиво произнес Юджин, глядя на бушующее пламя.

Похоже, отряд Маркуса, прощаясь с этим негостеприимным местом, оставил после себя огненный след. Монастырь, к счастью, был построен в некотором отдалении от деревни, так что пожар не представлял угрозы для остальных жителей.

— ■■■■! ■■ ■■■! — Доносились издалека отчаянные крики некоторых жрецов, выбежавших из горящего здания, но жители деревни оставались запертыми в своих домах, все еще охваченные ужасом.

Они были слишком заняты помощью раненым и отчаянными попытками потушить разгорающееся пламя — им было не до мести. И это, конечно же, не было проблемой Юджина.

Двое путешественников с легким сердцем наблюдали за разгорающимся «костром», возвращаясь в свою скромную хижину.

Юджин и Хоми собрались на удивление быстро. Они заранее продумали, что им необходимо взять с собой, поэтому сборы не заняли много времени.

Первым делом они позаботились о деньгах.

[— Твой учитель может выглядеть скромно, но у него еще осталось немало с тех славных рыцарских времен. Так что не отказывайся, прошу тебя…]

Гопри пытался передать Юджину небольшой мешочек с золотом перед их расставанием, но Юджин вежливо отказался.

[— Мы с Хоми здоровы и сильны. Мы прекрасно справимся с охотой и сбором припасов в лесу. Пожалуйста, лучше позаботьтесь о своем здоровье. Хорошо ешьте, спите в теплом месте.]

[— Ты правда думаешь, что «комфортное паломничество» — это что-то реальное?] — С усмешкой спросил Гопри.

[— А почему бы и нет? Если артрит скрутит, а рядом не окажется верного ученика, это будет настоящая беда.]

[— Честно слово, что не скажешь…] — Пробормотал Гопри, качая головой.

У Юджина также имелись кое-какие сбережения, полученные в качестве награды за выполненные поручения и победы над встреченными на пути бандитами. Хоми тоже скопила небольшую сумму, продавая собранные травы и добытую на охоте дичь.

Они тщательно упаковали ценные лекарственные травы, которые легко было сохранить и при необходимости выгодно продать на рынках.

Также они взяли с собой самые необходимые вещи: энергетические порошки, быстродействующие кровоостанавливающие средства, эффективные отпугиватели насекомых — у Хоми, как у опытной травницы, нашлось все.

В их дорожных сумках лежали сушеные кролики, птицы, вяленая оленина, горсть спелых фруктов, питательные дорожные лепешки и немного каменной соли — вполне приличный запас провизии для начала долгого пути.

Как истинный и заботливый слуга, Хоми помогла Юджину облачиться в его добротные доспехи, защищавшие от опасностей дороги, и накинула на плечи теплый плащ, укрывая от ночной росы и утренней прохлады. Теперь они были полностью готовы к предстоящему путешествию.

Они вышли из хижины, которая так долго служила им домом.

"Это действительно прощание." — С легкой грустью подумал Юджин, оглядываясь на скромное жилище, хранящее столько воспоминаний, на все еще догорающий вдали монастырь и на едва заметный холмик, где покоился прах его матери. Затем он решительно взобрался на Могучего.

— Сначала нам следует направиться на восток. — Уверенно произнес он, направляя своего верного скакуна.

Королевский Край находился в южной части Горда, суровой страны воинов. На карте континента это был отдаленный юго-западный уголок.

На западе простирался бескрайний, опасный лес, населенный дикими зверями — в том числе и тем чудовищным вепрем, с которым им уже довелось сразиться.

Юг и юго-восток занимала безжизненная пустыня Самур. Любой, кто заблудится в ее бескрайних песках, обречен на мучительную смерть, так и не добравшись до спасительных торговых путей.

На севере возвышалась величественная горная цепь, где Хоми не раз собирала целебные травы, рискуя жизнью.

Перебираться через эти суровые вершины в их нынешнем состоянии было бы чистым самоубийством.

Оставалось лишь восточное направление. И Гопри, и отряд Маркуса пришли и ушли именно этим путем. Не зря такие места называют захолустьем — они со всех сторон окружены опасностями, словно неприступными стенами.

— Поехали. В город Костеград. — Решительно произнес Юджин, направляя Могучего по пыльной восточной дороге.

Этот путь должен был привести их в Костеград, древний вольный город, стоящий на перекрестке торговых путей и являющийся своеобразными вратами на обширный континент.

Той самой ночью рыцарь и его верный слуга покинули свой скромный дом, расположенный на самой окраине Королевского Края, отправляясь навстречу неизведанному будущему.

Четыре долгих дня провели они в пути, неуклонно двигаясь на восток. В таком темпе, через три дня они должны были увидеть неприступные стены Костеграда.

Юджин ласково погладил Хоми по голове, заметив ее беспокойные взгляды назад.

— Не волнуйся так сильно, Хоми. Священники не станут нас преследовать. Они, вероятно, измотаны боем и пожаром, и у них сейчас хватает своих проблем с этими таинственными нападавшими.

Только тогда Хоми немного расслабилась, ее напряженное тело стало менее скованным.

Похоже, отряд Маркуса действительно незаметно ушел через лес, как и предполагал Юджин. Хоми, с ее острым звериным чутьем, уловила на траве едва различимый запах конского навоза — этого было достаточно, чтобы подтвердить их догадку.

— Благодаря тебе это путешествие проходит так гладко и спокойно. — С теплой улыбкой произнес Юджин, глядя на Хоми, шагавшую рядом с Могучим.

Даже ночное дежурство, которое они несли по очереди, вдвоем казалось гораздо легче и безопаснее, чем одинокие бдения под чужим небом.

— Если устанешь, просто скажи, Хоми. Я слезу с Могучего, и ты поедешь верхом. — Предложил Юджин, проявляя заботу.

Но Хоми лишь отрицательно покачала головой, ее глаза горели решимостью.

Она была сильной и выносливой — вероятно, благодаря своей звериной крови. Даже поддерживая быстрый темп Юджина верхом на лошади, она не чувствовала усталости, ее легкая походка оставалась такой же бодрой.

Ее мягко покачивающийся серебристый хвост, развевающийся на ветру, напоминал Юджину прогулку с игривым щенком, полным энергии.

Щелк—!

Внезапно этот веселый хвостик замер, словно по чьей-то команде. Впереди, на обочине дороги, виднелись несколько вооруженных людей, расположившихся на привал.

Даже с такого расстояния было заметно, что они не отличались ни хорошим снаряжением, ни особым воинским мастерством. Их позы выдавали усталость и расслабленность, словно они не ожидали никакой опасности в этих безлюдных местах.

— Кто-то приближается со стороны деревни. Верхом на коне.

Слова наёмника, первым заметившего всадника, оборвали царившую до этого болтовню. Две фигуры неспешно двигались по дороге, уходящей вдаль в направлении Края Королевства.

— В эту захолустную дыру никто не суется без крайней нужды.

Даже редкие торговцы наведывались сюда от силы раз-два в год – прибыль того не стоила.

— Клин, позови Сорина.

Грузный капитан наёмников, известный под прозвищем Борода, отдал короткий приказ.

Их нанял Сорин, чиновник из Костеграда, отвечавший за общественный порядок и безопасность.

— Рыцарь и слуга. Или, быть может, оруженосец. – Пробормотал кто-то из наёмников.

Когда Сорин, наконец, подъехал верхом, Борода тут же отрапортовал:

— Вы уверены, что это рыцарь? Зрение у меня уже не то, что прежде.

Сорину было далеко за пятьдесят. Несмотря на старательно поддерживаемую прямую осанку, годы брали своё, и зрение его неуклонно слабело.

— Я видел, как от его груди блеснул металл. Да и сложен он крепко, высокий.

Мускулистый всадник, облачённый в стальные доспехи… двадцать лет наёмничьего опыта недвусмысленно кричали об опасности.

— Более того, он движется прямо на нас, ни на секунду не замедляясь, даже увидев нас.

В этом суровом мире неписаным правилом при встрече с незнакомцами была осторожность: остановись, присмотрись, оцени.

Но эти двое продолжали приближаться, не выказывая ни малейшего беспокойства, несмотря на то, что их было вчетверо меньше. Это означало лишь одно: они вовсе не считали наёмников угрозой.

— Да этот тип точно рыцарь.

Самая смертоносная боевая единица, которую когда-либо порождало это жестокое время.

— Как там называлась эта деревня? Королевский Тракт?

— Край Королевства. Звучит помпезно, а на деле – грязная дыра. Заезжал я туда однажды – пиво было хуже болотной жижи.

— Так с какой стати рыцарю появляться из такого места?

Наёмники нервно перешёптывались.

Рыцарей боялись едва ли не больше, чем кровожадных чудовищ. Они были самыми опасными противниками, с которыми мог столкнуться наёмник.

От монстра ещё можно было попытаться убежать. Но повернуться спиной к рыцарю на коне? Это было равносильно самоубийству.

Если рыцарь во время битвы врезался в строй? Противостоять этому было невозможно. Бегство каралось смертью, а попытка удержать строй заканчивалась пронзённым телом или растоптанными костями.

— Как выглядит этот рыцарь? Он стар?

В то время как наёмники пребывали в напряжённом ожидании, Сорин, напротив, казался весьма довольным.

Его задачей было доставить официальное приглашение от Костеграда сэру Гопри, который, по слухам, доживал свой век в Краю Королевства.

Не могло быть и речи о том, чтобы в этой богом забытой деревушке обитал ещё один рыцарь. Его миссия внезапно стала на порядок проще.

— Нет, он выглядит совсем молодым.

Но, как это часто бывает, планы редко воплощаются в жизнь без сучка и задоринки.

— Ты уверен, что не ошибся?

— Поверьте, капитаном наёмников не становятся с плохим зрением.

Хоть отряд и был невелик – всего восемь человек – звание капитана свидетельствовало об остром глазе и безошибочных инстинктах. Иначе ему бы просто не выжить.

— Вы правы. Прошу прощения.

— Ничего страшного.

На лице Сорина теперь читалось разочарование.

— Капитан… он же не собирается на нас напасть, правда?

— А вдруг это какой-нибудь заблудший рыцарь, ищущий лёгкой наживы в окрестностях?

— Не дрейфьте, дурни.

Несмотря на явное беспокойство своих подчинённых, Борода сохранял невозмутимое спокойствие. У него были веские основания для уверенности.

— Мы выполняем официальное поручение от самого города Костеграда. Ни один здравомыслящий человек не посмеет вести себя безрассудно.

— Совершенно верно.

С гордостью согласился Сорин.

— Если он родом из этой дыры, скорее всего, у него нет ни земель, ни титула.

Рыцари, безусловно, внушали трепет, но это была не их территория, и баланс сил явно склонялся в пользу Костеграда.

Если только этот незнакомец не был полным безумцем, ни один рыцарь не посмел бы напасть на людей, выполняющих официальное поручение от Костеграда, да ещё и у самых его стен.

Тем временем, пока Сорин и наёмники подозревали Юджина в том, что он может оказаться рыцарем-разбойником, сам Юджин испытывал не меньшую подозрительность по отношению к ним, принимая их за обычную бандитскую шайку.

Но, в отличие от них, Юджин сохранял внешнее спокойствие и невозмутимость.

После сражений с чудовищным вепрем, тренировок под руководством Гопри и даже столкновения с элитными бойцами Маркуса, он уже имел чёткое представление о своих истинных силах.

Небольшая группа наёмников, разглядывающих его с полу-осторожностью, полу-страхом? Совершенно не представляла угрозы.

— Я – Сорин, послан городом Костеградом по официальному делу в Край Королевства. Это мой эскорт из наёмной компании Клина.

— Я – Юджин Майер. Это мой слуга, Хоми. Какое совпадение – мы сами направлялись в Костеград.

Юджин приветливо улыбнулся и представился.

Обмен репликами был кратким, но Сорин мгновенно проникся уверенностью, что Юджин – рыцарь благородного происхождения.

Его речь была чёткой и размеренной, каждое слово произносилось отчётливо, а в его лексиконе присутствовали формальные выражения, незнакомые простым крестьянам. Подобно изысканному наречию высшего света, это было нечто, доступное лишь тем, кто получил воспитание в знатной среде.

Уверенная осанка, добротное снаряжение, породистый боевой конь – лишь тот, кто вырос в атмосфере рыцарской доблести, мог излучать такое явное превосходство.

Тем временем наёмники не отрывали взгляда от массивного арбалета, которая несла Хоми.

Только их лучник, Сова, использовал лук – и это был слабый короткий лук, едва ли способный пробить добротный доспех.

Но этот гигантский арбалет Хоми выглядел достаточно мощным, чтобы свалить разъярённого вепря одним выстрелом. Их хлипкие деревянные щиты не имели бы против него ни единого шанса.

—:Мы достаточно отдохнули – пора выдвигаться. Но, сэр рыцарь, я бы посоветовал вам разбить лагерь здесь.

Вежливо произнёс Сорин.

— Почему? Солнце ещё высоко.

— Между этим местом и Краем Королевства есть несколько весьма удобных мест для ночлега. Но дальше вы не найдёте ничего подходящего по крайней мере полдня пути. В итоге вам может придётся заночевать в гораздо худших условиях.

Выбор места для лагеря во время путешествия имел первостепенное значение.

Доступ к воде, хорошая видимость для предотвращения засад, наличие путей отступления, укрытие от непогоды.

Место ночлега могло стать разницей между лёгкой простудой и верной смертью. А даже простуду в этом суровом мире не стоило недооценивать.

— Благодарю за совет. Я впервые еду этой дорогой поскольку долгое время жил в Краю Королевства.

— Понимаю. Это тихая, спокойная деревня. И люди там весьма добродушны.

Глаза Сорина оживились – и Юджин это заметил.

— Если вас интересует что-либо о деревне, не стесняйтесь спрашивать. Я сторонник взаимовыгодного обмена.

Наёмники начали проникаться дружелюбием Юджина. Им стало казаться нелепым, что они ещё несколько минут назад испытывали перед ним страх. Но бдительность они всё же не теряли.

— Вы знакомы с сэром Гопри? Мы слышали, он остановился в местном монастыре.

— Я хорошо его знаю. Но почему вы его ищете?

Юджин уже был внутренне готов к немедленным действиям. Лучником он по-прежнему был озабочен в первую очередь.

— Мы прибыли из Костеграда, чтобы официально пригласить его. Вот официальное письмо от городских властей.

Сорин достал свёрнутый пергамент, скреплённый печатью магистрата Костеграда.

Напряжение мгновенно спало с обеих сторон.

Юджин убедился, что перед ним не враги, а наёмники наконец узнали истинную цель своего путешествия.

Им заплатили щедро, велев не задавать лишних вопросов – лишь доставить письмо. Если это и впрямь всё, работа была идеальной.

— Боюсь, вы опоздали. Он уехал совсем недавно. Даже если вы поспешите в деревню, его там не найдёте.

— Мы слышали, он был там всего пару месяцев назад. Что-то случилось?

— Он отправился в паломничество. Раз вы не встретили его по дороге, значит, разминулись совсем немного.

— Ох, нет!

— Даже если бы вы и встретились, он бы отказался. Он не желает более впутываться в мирские дела.

Сорин вздохнул, разочарованный, но в то же время почувствовав облегчение. Теперь у него была вполне уважительная причина доложить о неудаче.

— Вы, кажется, хорошо его знаете. Осмелюсь спросить, каковы ваши отношения?

— Он посвятил меня в рыцари. Он обучал меня владению мечом и даже передал свои доспехи. Я его прямой ученик.

Юджин коснулся своей нагрудной пластины.

— О-о-о! Так вы наследник его славы! Это, должно быть, сама судьба. Не окажете ли вы нам честь прочесть это письмо?

Сорин протянул свиток.

— Я не мой учитель.

— Но как его прямой ученик, вы более чем достойны. Город примет вас с распростёртыми объятиями.

В этом мире вести распространялись медленно. Прибыть на место и обнаружить, что искомый человек или предмет исчез, было обычным делом.

Именно поэтому запасные планы были так важны. Прямой ученик Гопри подходил для этой роли как нельзя лучше.

— Хорошо.

Юджин кивнул, и Хоми шагнула вперёд, приняла письмо и, опустившись на одно колено, почтительно протянула его ему обеими руками.

"Он умеет читать." – Подумал Сорин, окончательно убедившись в правдивости рассказа Юджина.

Добротное снаряжение, благородная осанка, образованная речь, давнее проживание в Краю Королевства… идеальное совпадение.

— Гм...

Юджин беззвучно пробежал глазами письмо. Большая его часть состояла из вежливых оборотов – восхваления чести и подвигов Гопри.

Лишь последняя часть содержала истинную цель послания:

— Мы будем весьма почтены принять рыцаря вашей славы в наших стенах. Просим вас посетить нас. Мы окажем вам величайшее уважение.

Однако причина приглашения так и не была указана.

Неужели город в беде и нуждается в помощи? Или же они просто пытаются произвести впечатление на некоего важного гостя?

— Город в опасности?

Сорин глубоко вздохнул, прежде чем ответить: — По правде говоря, в последнее время обстановка напряжённая. Дворяне с запада – из Горда — начали проявлять активность.

Война на континенте стала чем-то вроде жестокой забавы.

Маркус прибыл с небольшим отрядом, чтобы спасти Марию, потому что и их семья находилась на грани войны с соперничающим кланом.

Костеград, прежде умевший избегать конфликтов путём переговоров, достиг предела своих дипломатических возможностей.

— Значит, если я приму приглашение, меня могут отправить на войну?

— Нет! Ни в коем случае!

Сорин заметно занервничал.

— Это приглашение исключительно ради чести разделить трапезу с великим рыцарем. Больше ничего.

Приём известного рыцаря значительно повышал престиж города.

Когда знатный гость бесплатно пользовался гостеприимством, это было одновременно поводом для благодарности и предметом гордости.

— Если город окажется в кризисе, мы можем обратиться за помощью. Но примете вы её или нет – решать только вам.

Это не было спонсорством с выплатами или обязательствами. Лишь чистое гостеприимство. Гопри часто говорил, что использовал подобные приглашения для путешествий, избегая при этом обременительной работы.

Юджин внимательно обдумал предложение, затем взглянул на Хоми.

(Как пожелаешь.) — Беззвучно прошептали её губы.

Юджин принял решение.

— Хорошо. Я принимаю приглашение.

— Благодарю вас!

Сорин просиял. Теперь он мог доложить об успехе миссии, а не о провале.

Наёмники тоже были довольны. Нет нужды тащиться в Край Королевства – плату они получат ту же.

Юджин также был рад. Вместо того чтобы бесцельно скитаться по незнакомым землям без всяких связей, официальное приглашение в город значительно упрощало дело.

Если город попросит о чём-то незначительном, он сможет заслужить расположение. Если же просьба окажется опасной, он всегда сможет отказаться.

— Тогда я с нетерпением жду вашего общества на обратном пути.

— И я вашего.

— Борода, разбить лагерь!

— Есть, сэр!

Наёмники с оживлением принялись за обустройство ночлега.

Юджин прислонился к дереву, пока Хоми помогала ему снять доспехи. Наёмники собирали хворост и запекали картофель на костре.

— Как сэр рыцарь будет ужинать?

Борода приблизился с двумя дымящимися картофелинами в руках, почтительно склонив голову. Крепкий мужчина, чьё прозвище едва ли было настоящим именем – вряд ли родители нарекут своего ребёнка «Борода».

В их ремесле использование прозвищ было обычным делом. Расспрашивать о прошлом считалось дурным тоном.

[— Даже если ты рыцарь, а он всего лишь наёмник, не спрашивай. Среди наёмников это правило так же свято, как и гостеприимство.] — Наставлял Гопри.

— Если вы не приготовили ничего своего, это всё, что мы можем предложить…

— Благодарю вас. Хоми, нам следует предложить что-нибудь взамен.

Юджин с самого начала намеревался поделиться. На костре уже закипал котелок с густым сладким чаем, заваренным из корней растения, похожего на ямс.

— Весьма признательны!

Хоми отнесла котелок наёмникам, которые тут же принялись доставать свои потрёпанные деревянные миски.

Горячий бульон в дороге был большей редкостью, чем можно было подумать. Для наёмников, привыкших к холодной росе, тепло было редким и желанным удовольствием.

— Сладко! Как сладко!

— Словно горло прочистило!

— Сегодня я буду спать как убитый.

В этом мире, испытывающем постоянный недостаток сахара, горячий сладкий бульон во время ночёвки в лесу был настоящим чудом.

Их тела и души словно растворялись в этом тепле.

Наступила ночь.

Естественно, ночное дежурство полностью взяли на себя наёмники. Однако Хоми также внесла свой вклад благодаря обострённым чувствам, присущим зверолюдям.

Ещё не рассвело? Хоми, до этого спокойно спавшая, внезапно резко села и зарычала в определённом направлении.

— Ч-что случилось, госпожа оруженосец?

Заикаясь, спросил молодой наёмник, стоявший на страже. Тем временем опытный ветеран быстро сообразил и посмотрел туда, куда уставилась Хоми.

Вскоре из кустов примерно в восьмидесяти метрах блеснули две пары жёлтых глаз.

— Волки!

Ветеран задумался, стоит ли будить остальных. Звери пока держались на почтительном расстоянии, лишь поблёскивая глазами из густой лесной чащи.

Затем Хоми шагнула вперёд.

— Ррррр—

Она издала особый, низкий рык, который далеко разнёсся в ночной тишине, словно грозное предупреждение.

Несколько мгновений спустя жёлтые глаза исчезли.

— Они ушли?

Хоми кивнула.

Она спокойно вернулась на своё место для сна и снова свернулась калачиком. В её милой пасти, словно соску, покоился кончик её пушистого хвоста.

— Видел? Вот что значит настоящий оруженосец великого рыцаря.

Ветеран не упустил возможности покрасоваться. Наёмники никогда не упускали шанса похвастаться перед новичками – даже по мелочам.

— Ух ты, вот это да.

Хотя в рассказе и сквозило некоторое преувеличение, наивный новобранец мог лишь благоговейно смотреть на происходящее.

Следующее утро застало путников в лагере.

— Подъем! Всем встать! — Зычный голос Бороды, чья смена в ночном карауле подошла к концу, заставил всех недовольно заворчать, но подчиниться.

Первая и последняя стража считались среди наемников завидным уделом. Одна из этих смен неизменно закреплялась за капитаном. Даже в малочисленной группе лидеру полагались свои привилегии.

С восемью бойцами они едва могли избежать накопления усталости. Меньшее количество людей быстро превращало ночное дежурство в мучительную повинность.

— Капитан, оруженосца нигде не видно.

— Сам не знаю. Когда я сменился, она спала рядом с рыцарем, а потом словно растворилась. — Ответил Борода.

Мужчины, заметно старше девушки, чей юный вид указывал на поздний подростковый возраст, обращались к ней с почтительным тоном.

Во-первых, она была оруженосцем рыцаря. Во-вторых, внушительный арбалет за ее спиной невольно вызывал уважение. В-третьих, высокий рост и тихая, но ощутимая аура дикости, исходившая от нее, создавали определенное напряжение.

— Серьезно? Ты не заметил, как кто-то ушел, находясь прямо под боком, да еще и не входя извне? Ты вообще смотрел, за чем положено? — С презрительной усмешкой поинтересовался Сова, заместитель капитана наемного отряда и их единственный стрелок.

— Даже если бы и видел, что с того? Она всего лишь оруженосец. Что, я должен был преградить ей путь и допрашивать, куда она направляется? Бросьте эти глупости и начинайте собираться.

У Совы были веские причины предпочитать прозвище настоящему имени.

Полностью оправдывая свое прозвище, он обладал исключительным ночным зрением и в прошлом был охотником. Во время их странствий он нередко добывал белок или диких птиц, превращая их в ароматное мясное рагу.

Как в бою, так и вне его, он был незаменимым членом отряда, поэтому Борода снисходительно относился к его угрюмому нраву.

К тому же, Хоми вскоре вернулась, неся в каждой руке по безвольному кролику.

— Вот это да, как и ожидалось!

— Наконец-то снова поедим мясного рагу.

Два неопытных наемника невольно сглотнули слюну. Заметив это, Борода недовольно дернул бровью.

— Вы, остолопы. Рыцарь еще и слова не сказал, а вы уже размечтались? Заткнитесь и жуйте свои сухари.

Сова отвесил обоим простодушным новичкам ощутимый подзатыльник.

Борода удовлетворенно кивнул. Наличие сварливого ветерана значительно облегчало поддержание дисциплины.

— Ай! За что ты нас ударил? Вчера он угостил нас чем-то вкусным — что плохого в небольшой надежде?

— Заткнитесь.

Новички пробурчали что-то невнятное, но тут же послушно сомкнули губы.

Тем временем Хоми проворно свежевала кроликов, готовясь нанизать их на вертел и зажарить на костре.

Увидев это, новички окончательно распрощались с иллюзиями. С двумя кроликами им точно ничего не перепадет.

"Естественно."— С неприязнью подумал Сова, бросив на них колючий взгляд.

— Вы, болваны. Она не простолюдинка и не какая-нибудь там наемница или искательница приключений. Она оруженосец благородного рыцаря.

— Ну и что?

Сова устало вздохнул. Эти зеленые юнцы были невежественны и бесстрашны — этого он никак не мог понять.

— Если она тебя проклянет, ты падаешь ниц и молишь о прощении. Если она тебя похвалит, ты ведешь себя так, будто готов вырвать собственное сердце и бросить к ее ногам. Даже если она протянет тебе заплесневелый хлеб, ешь его со слезами благодарности. И никогда, слышишь, никогда ничего не проси. Более того, даже не заговаривай с ней первым! Не смотри на нее без причины! Вот как нужно обращаться с дворянами. Понятно?

— Неужели мы действительно должны заходить так далеко?

Еще один новичок украдкой взглянул на Юджина.

Тот, одарив Хоми теплой улыбкой, нежно погладил ее по голове. Этот жест казался почти священническим.

Но его внушительное телосложение, властная харизма и дорогое снаряжение недвусмысленно говорили: «Передо мной — рыцарь!»

— Ты думаешь, я такой ничтожный, потому что у меня нет гордости?

— Нет, сэр.

— Никак нет, сэр.

Оба новичка энергично покачали головами.

Они уже видели, как Сова сражался с небольшой шайкой разбойников.

Несмотря на то, что он был на их стороне, то, с какой жестокостью он пытал одного из пленных, заставило их почувствовать слабость в коленях.

После того как они увидели, как он применяет охотничьи навыки свежевания к человеку, они не могли проглотить ни куска до конца того дня.

Конечно, старшим наемникам это нравилось. Чем строже дисциплина, тем выше шансы выжить.

— Еще вопросы есть?

— Нет, сэр!

— Хорошо.

Но мгновение спустя Сова почувствовал себя неловко.

Хоми улыбалась, держа в руках котелок с кроличьим рагу.

Оказалось, она жарила кроликов не для еды — они предназначались для вытапливания жира, необходимого для ухода за оружием.

Не было никакой уверенности, что у них всегда будет доступ к надлежащим припасам, поэтому приходилось использовать все, что попадалось под руку.

— Борода.

— Да, господин рыцарь!

По зову Юджина Борода, до этого сидевший на земле, тут же вскочил на ноги.

Даже для рыцаря Юджин был необычайно хорошо вооружен и высок — настолько, что даже могучему Бороде приходилось задирать голову, чтобы посмотреть ему в глаза. Добавьте к этому, что он был наследником Рыцаря Пророчества и почетным гостем города.

Даже Бороде, который не упускал случая похвастаться перед своими людьми, приходилось держать себя в руках.

— Я варю мясное рагу. Не могли бы вы добавить немного картофеля? Если уж мы взялись за это дело, то нужно сделать все как следует и поделиться со всеми. Соль у нас есть, так что об этом беспокоиться не стоит.

И каким-то непостижимым образом, когда находишься рядом с этим рыцарем, все словно само собой налаживается.

— О, господин рыцарь, ваша щедрость меня ошеломляет! Даже родная мать не относилась ко мне с таким великодушием. Похоже, удача наконец-то улыбнулась мне на закате моей наемничьей жизни!

Мужчина средних лет с густой, косматой бородой потер руки и расплылся в широкой улыбке.

Сова ткнул в него пальцем.

— Видите? Вот как нужно обращаться с рыцарем.

— Ух ты.

— Даже капитан Борода так себя ведет.

При этих словах на лбу Бороды отчетливо вздулись вены. Неужели они думали, что ему это доставляет удовольствие?

Группа, увеличившаяся теперь до одиннадцати человек, продолжила свой путь.

Юджин и Сорин ехали в центре, непринужденно беседуя. Хоми и Сова, с их обостренными чувствами, шли впереди, внимательно осматривая окрестности.

Шурх-шурх—

— Хм.

— Хм…

Наемники старались не показывать этого, но были благодарны за присутствие Хоми.

После долгого пребывания в обществе потных мужчин, простое присутствие рядом красивой женщины делало атмосферу вокруг ощутимо свежее.

Но этот густой, длинный, белый хвост, игриво покачивающийся при каждом ее шаге, особенно радовал глаз.

За годы своей наемничьей службы они повидали немало зверолюдей, но никогда не встречали такого хвоста, как у Хоми. Он казался мягче и бархатистее лисьего меха, который носила одна знатная дама, встреченная ими когда-то на одной из территорий.

Шурх-шурх—

— Кхм.

Они не могли открыто разглядывать ее, поэтому постоянно бросали украдкой взгляды, делая вид, что сохраняют бдительность, что Юджин истолковал по-своему.

— Какая дисциплина. В долгом походе легко заскучать, но все так тихи и внимательно осматривают окрестности. У вас отличный глаз на наемников.

— Ха-ха-ха. Благодарю вас, господин рыцарь. Наемники Бороды довольно известны в Костеграде, в конце концов.

Сорин, впрочем, полагал, что наемники нервничают из-за рыцаря, а не из-за игриво покачивающегося хвоста.

Чувствовавшие себя неловко наемники лишь еще сильнее сосредоточились на окружающем.

По сторонам узкой грунтовой дороги раскинулся живописный лес, совсем не похожий на угрюмые чащи к западу от Края Королевства.

— Неужели в этих краях так необходим столь внушительный эскорт? Максимум, здесь могут встретиться бродячие псы, а если совсем не повезет, то заблудший волк.

Эта деревня десятилетиями жила в тишине и спокойствии. Проезжавшие торговцы обычно передвигались небольшими группами.

— Но мы должны были сопровождать самого сэра Гопри. Мы обязаны поддерживать респектабельный вид. Изначально к нам должен был присоединиться рыцарь, нанятый городом, но в данный момент он выполняет другое поручение.

Вероятно, это было связано с вчерашними разговорами о растущем беспокойстве близ города из-за угрозы со стороны знати Королевства Горд.

— Отправлен? Куда? Чтобы разогнать каких-нибудь завалящих бандитов?

Если он служил в Костеграде, то, скорее всего, был вольным рыцарем без феодальных обязательств. Поскольку Юджин сам принял приглашение, ему стало любопытно. Этот рыцарь мог стать своего рода отражением его собственного будущего.

— Нет. Насколько мне известно, он отправился в качестве эскорта посланника в Римское Королевство. Я всего лишь мелкий чиновник, поэтому подробностей не знаю.

— Если они отправляют рыцарей с посланниками, значит, обсуждают что-то действительно важное.

Римское Королевство являлось могущественной державой в самом сердце континента. Все государства претендовали на наследие Древнего Королевства, но Рим гордо заявлял о своем истинном происхождении.

И это была не пустая бравада — их столица буквально являлась древней столицей, передававшейся из поколения в поколение.

Однако это была не та тема, которую стоило развивать в пути, поэтому Сорин сменил разговор.

— Сэр Юджин, ваш оруженосец весьма необычен. Так безмолвно и усердно помогать…

Интересовала ли его Хоми, не проронившая ни слова? Он явно пытался задать вопрос завуалированно, через комплимент.

Юджин ответил, искусно играя роль немного простодушного, но жизнерадостного рыцаря.

— Благодарю вас за добрые слова. Но Хоми от рождения немая.

— О, Боже! Я был неосторожен в своих словах...

— Ничего страшного. Вполне естественно задаваться вопросом, когда оруженосец так молчалив.

Оруженосец был не просто слугой. Он ухаживал за оружием и доспехами рыцаря и сражался плечом к плечу с ним.

Он также выполнял роль глашатая, превознося подвиги рыцаря и хвастаясь его доблестью.

Естественно, немой оруженосец создавал немало неудобств.

— Тем не менее, смею утверждать, что нет лучшего оруженосца, чем Хоми. Не знаю, сколько продлится моя жизнь рыцаря, но надеюсь, что она будет рядом до самого конца.

Белый хвост девушки взметнулся пушистым облачком, а затем плавно опустился. Разумеется, все сделали вид, что ничего не заметили.

В этот момент Хоми, шедшая впереди, внезапно вскинула арбалет и прицелилась. Сова также быстро наложил стрелу на тетиву.

— Что случилось?

— Этого я точно не знаю…

На вопрос Бороды Сова замешкался. Он сам ничего не заметил — просто инстинктивно последовал за действиями Хоми.

Ш-ш-ш-рк—

Но когда Юджин обнажил меч, все без промедления приготовились к бою.

Вскоре кусты справа яростно затрещали, и оттуда стремительно выскочил крупный зверь с густой серой шерстью.

— Волк!

— Не к добру это.

Наемники быстро перестроились в боевой порядок. Для них, как для людей военной профессии, волки были таким же обычным явлением, как бродячие собаки.

Большую часть времени волки держались на почтительном расстоянии, чувствуя опасность вооруженных людей. Но эти двое бросились прямо на них.

Пока Сова выжидал, когда волки окажутся в пределах досягаемости его стрел, Хоми уже спустила курок.

Виии-зг—!

Арбалетный болт пронзил череп волка, и тот, захлебываясь пеной, безжизненно рухнул на землю.

"Отличный выстрел."

Даже при прямой атаке поразить жизненно важный орган зверя было непросто. Разрушительная сила арбалета соответствовала его внушительным размерам.

Оставшийся в живых волк дернулся, но продолжил неумолимо надвигаться.

"Ну же, паршивый пес."

Сова крепче сжал тетиву лука, пристально следя за приближающимся зверем.

Пусть она и оруженосец, но Сова гордился своим опытом охотника и наемника. Он намеревался сам расправиться с этим волком.

Как только волк оказался в пределах выстрела, Сова отпустил тетиву.

Виии-зг—!

Но волк, ставший свидетелем гибели своего сородича, молниеносно бросился в сторону. Стрела лишь скользнула по его шерсти, не причинив вреда.

— Черт!

Твиип—!

Его ругательство потонуло в свисте пролетевшего мимо второго болта.

Ауууу—!

Болт вонзился в левое плечо волка, пронзив его по диагонали вниз, и зверь свалился на землю.

Он попытался подняться и убежать, но рухнул, выхаркнув обильную струю крови. Болт пронзил его сердце.

"Сколько вообще времени прошло с ее первого выстрела?"

Сова не заметил даже намека на то, что Хоми перезаряжала арбалет. А вот она уже стояла, легко натягивая тетиву лишь одними пальцами.

Затем раздался глубокий, утробный вой — похожий на волчий, но с низким басом и хриплым клокотанием.

— Черт побери! Варг! — Заорал Борода.

— Варг? Что это такое?

— Неудивительно, что волки так бесстрашно на нас напали.

— Всем быть предельно внимательными!

Новички выглядели растерянными, а ветераны сурово стиснули челюсти.

"Варг."

Юджин слышал это название от Гопри.

[— Дикие волки крупные, но трусливые. Наемники их особо не боятся. Они очень чувствительны к запаху железа.]

[— То есть они боятся, что их зарежут?]

[— Именно. Днем их почти не увидишь. Даже ночью они могут наблюдать издалека, но в конце концов убегут. Но если они нападают как бешеные собаки — берегись. Значит, за ними стоит Варг.]

Если оборотни были слабее, но сохраняли разум и считались полулюдьми, то Варги отказывались от рассудка ради необузданной силы и являлись настоящими чудовищами.

Они напоминали волков, но были вдвое крупнее, могли передвигаться как на двух, так и на четырех лапах, обладая разнообразными атаками.

[— Варг живет один до брачного сезона. Затем он находит поблизости волчью стаю и нападает. Он убивает вожака, съедает его и забирает всех самок.]

[— Звучит как настоящий зверь.]

[— Казалось бы, это должно привести к появлению потомства Варгов, верно? Нет. Если бы это произошло, несколько королевств уже были бы стерты с лица земли. Варги не могут размножаться с волками. Дело лишь в удовлетворении кровожадности и похоти.]

[— Что-нибудь еще мне следует знать?]

[— Иногда они не уходят после этого. Если поблизости есть хорошая добыча, они остаются и используют волков. Они опаснее большинства бандитских групп — так что будь осторожен.]

Юджин старательно следовал наставлениям своего учителя. Он вложил меч в ножны и выхватил цеп, решительно шагнув вперед.

Клац—

— Ух ты!

Один из наемников отшатнулся. Огромная железная палица с шипами, толщиной с его предплечье, пронеслась в опасной близости от его лица.

Но вскоре его испуг сменился облегчением.

Рыцарь, держащий такое устрашающее оружие одной рукой и уверенно идущий вперед! Ничто не могло быть более обнадеживающим против Варга.

Кусты яростно затряслись, и оттуда вырвались больше десяти волков. Этот Варг, вероятно, подчинил себе две стаи.

— Пан или пропал! Просто доверьтесь рыцарю и вперед!

На громовой рык Бороды наемники единым боевым кличем ответили ему.

— Умри же!

Стрела Совы на этот раз достигла цели, поразив волка. Она не убила зверя, но заставила его захромать, лишив былой угрозы.

Виии-нг—!

Хоми, словно подтверждая свою непревзойденную меткость, вновь отправила волка на тот свет единственным выстрелом.

Но ценой этих жертв волки все же сумели прорваться к линии обороны наемников.

Пока двое лучников отступали, наемники шагнули вперед, выставив щиты.

— Они идут!

— Держите щиты крепче! Берегите ноги!

В схватках с дикими зверями следовало особенно опасаться уязвимых мест, таких как лодыжки и бедра. В особенности когда на тебе была жалкая, тонкая броня, едва ли заслуживающая названия гамбезона.

Рррр—!

Словно насмехаясь, вожак стаи взмыл в воздух, целясь прямо в горло Бороды.

Но в этот самый миг Юджин, находясь за линией обороны своих людей, стремительно взмахнул цепом. С оглушительным свистом тяжелая железная гиря обрушилась на морду прыгнувшего волка.

И тут наемники стали свидетелями зрелища, прежде им невиданного.

Волк, пораженный цепом, с неестественной грацией перевернулся в воздухе и рухнул примерно в пяти метрах. Казалось, он совершил не меньше четырех полных оборотов.

— Пф-ф!

Несмотря на критическую ситуацию, один из наемников не смог сдержать приглушенный смешок, пораженный абсурдностью зрелища.

В это краткое мгновение бросился другой волк. Цеп обрушился с такой силой, словно рассекал сам воздух над его головой.

Треск—!

Голова волка неестественно вывернулась, когда он с глухим стуком врезался в землю. По инерции своего броска он пропахал мордой около метра земли, прежде чем остановиться, словно его голова была плугом.

"Я жив!" — Ликовал про себя Борода.

С учетом новоприбывших волков, их число приближалось к двадцати. Само по себе это уже представляло смертельную опасность — а вдобавок ко всему, среди них был Варг.

Если бы они были одни, они бы уничтожили еще нескольких волков, прежде чем их одолели и растерзали заживо.

Но видя подавляющую мощь рыцаря, сражавшегося рядом, сегодня не казалось им днем погибели.

— Не лезьте в атаку! Сосредоточьтесь на обороне! Поддерживайте рыцаря, чтобы он мог сражаться свободно!

— Есть, капитан!

Наемники, воодушевленные мужеством рыцаря, подняли щиты и контратаковали копьями и топорами.

Свист—!

Аууууу—!

Над ними Юджин размахивал своим смертоносным цепом, с каждым ударом отправляя на землю очередного волка.

— Угх!

Некоторые наемники невольно отшатнулись от ужасающего звука и вида массивного оружия, проносящегося над головами.

"Да он просто монстр во плоти, а не рыцарь!"

"Что за человек обладает такой нечеловеческой силой…?"

Даже для рыцаря, как они осознали, Юджин был далеко за пределами обычного.

Борьба с волками требовала низких ударов и стремительных движений — это было непросто.

Чтобы атаковать мечом или топором, приходилось нарушать стойку и сгибать колено, но к тому времени волк уже успевал молниеносно отскочить, оставляя оружие рассекать лишь пустоту.

Многие погибли или были искалечены от волчьих укусов в лодыжки или шею в эти краткие моменты уязвимости.

Но Юджин был иным. Держа конец массивного цепа одной рукой, сидя верхом, он обрушивал его с грубой, неукротимой силой, создавая сокрушительную досягаемость и непредсказуемые углы атаки.

Бам—!

Волк, пригнувшийся к земле и попытавшийся отступить, получил сокрушительный удар в бок и отлетел в сторону.

Хынк—!

Его ребра были раздроблены, левый бок ужасно вдавлен. Волк, чьи легкие были разорваны осколками костей, захлебывался кровью и бился в предсмертных конвульсиях.

Звяк—!

Свист—!

Тем временем Сова и Хоми добавляли свои смертоносные выстрелы в общую схватку, с неумолимой точностью поражая волков.

Наконец, звери не выдержали натиска и обратились в бегство.

Более десяти волков были убиты в мгновение ока — и ни одной царапины с их стороны. Поистине ошеломляющая победа.

— Н-неужели все кончено?

— Кончено? Что ты несешь! Варг все еще там!

Борода рявкнул на дрожащего от страха новичка.

Они все еще были далеко от Костеграда. Если Варг снова нападет во время ночного привала, это будет настоящий ад.

Юджин выехал на своем коне за пределы построения наемников.

— Выходи!

Его властный крик эхом прокатился по лесу, подобно раскату грома.

Это было не просто громко. Подобно звериному рыку, в его голосе чувствовалась первобытная сила, заставлявшая слушателей невольно вздрагивать.

Но в отличие от наемников, испытывавших благоговейный ужас, Варг, казалось, был этим вызовом лишь разъярен.

Ррррррр—!

Из-под густого кустарника появился огромный волк с искаженной злобой мордой. Он был более чем вдвое крупнее убитых им сородичей.

— Черт побери! Почему Варг объявился в такой богом забытой дыре?!

— Заткнись и сосредоточься! Держи строй — и если дела пойдут совсем плохо, освободите рыцарю пространство для маневра!

Борода отрывисто скомандовал своим людям.

Варг держал в окровавленных челюстях шею волка, осмелившегося нарушить его приказ и бежать.

Его пасть была залита багровой кровью, обнажая острые, как кинжалы, клыки — каждый размером с человеческий большой палец.

Хух—

Наемники нервно сглотнули.

Тем временем Юджин невольно восхищался своим конем. Даже окруженный трупами волков и теперь лицом к лицу с Варгом, тот сохранял невозмутимое спокойствие.

"Теперь я понимаю, почему учитель так высоко ценил барсийскую породу."

[— Барсийские лошади с самого раннего возраста привыкают к запаху крови. Они растут с врожденной устойчивостью к страху. Можно сказать, они ментально «закалены». Особенно в бою, как только они чувствуют запах крови, они остаются под полным контролем — даже перед лицом огромного чудовища.]

Запах крови, доносившийся от разбросанных волчьих трупов, придавал Могучему мужества стоять твердо.

Позади Варга робкими шагами следовала стая волков.

Ранее они пытались бежать, но после того, как одного из них жестоко разорвали в назидание, у них не оставалось иного выбора, кроме как подчиниться. Среди них можно было заметить явно беременную самку.

Аууууууууу—!

Варг взревел и бросился в атаку.

Летящие стрелы и болты были без труда отбиты волчьим трупом, который он нес в своих мощных челюстях. Он явно не впервые использовал подобную тактику.

Чудовище стремительно сократило дистанцию — и внезапно, с поразительной ловкостью, перешло на задние лапы.

Плюх—!

Он отбросил в сторону окровавленный труп и поднял свои длинные, когтистые лапы, но Юджин опередил его. Его божественная сила позволяла наносить молниеносные удары без малейшего замаха.

Треск—!

Когти Варга с ужасающей силой столкнулись с цепом и разлетелись на острые осколки. Но даже испытывая адскую боль, зверь издал душераздирающий вопль и бросился вперед, пытаясь вцепиться зубами в Юджина.

Когда они сблизились, искаженные губы чудовища оскалились в хищной ухмылке. Для тяжелого оружия дистанция стала критически мала.

— Не выйдет, ублюдок.

Но Юджин уже выхватил левой рукой длинный меч, до этого скрытый за его плащом. Он стремительно вонзил его прямо в незащищенную грудь Варга.

Ууууууу—!

Пронзенный насквозь, Варг застыл на мгновение в воздухе.

Наемники могли лишь благоговейно застыть, не в силах вмешаться в столь стремительную схватку. Помимо молниеносной скорости, поражала немыслимая сила рыцаря — он поднял эту огромную тушу одной рукой.

Юджин резко пнул чудовище в брюхо.

Бам—!

С влажным лопающимся звуком, словно разорвавшийся бурдюк, тело соскользнуло с клинка и отлетело в сторону, с такой силой толкнув Могучего, что тот отступил на несколько шагов.

Юджин отчетливо ощутил, как под его сапогом взбурлили разорванные внутренности чудовища. Этот удар, должно быть, был столь же смертелен, как и пронзившее ранение.

Ррррр—

Свирепая аура Варга мгновенно угасла. Перед лицом неминуемой смерти он вновь принял четвероногую форму и попытался, тяжело волоча лапы, скрыться.

Цок-цок-цок—

Юджин шпорами подбодрил Могучего и устремился в погоню.

— Ты думаешь, можешь повернуться спиной к конному рыцарю и остаться в живых, презренный зверь?

— Ты труп, сукин сын! — С леденящей душу радостью выкрикнули Борода и Сова.

Если бы этот рыцарь преследовал их, они бы от страха потеряли контроль над собой. Но наблюдать, как он преследует врага, вызывало у них невероятное чувство удовлетворения.

В мгновение ока Юджин настиг Варга и обрушил на него свой смертоносный цеп. Удар в затылок раздробил череп чудовища, и мозг с кровью фонтаном брызнули из размозженной кости.

Хоюп—

Рыцарь широким крестообразным движением взмахнул длинным мечом и цепом, стряхивая с них багровую кровь. Это выглядело словно ожившая сцена из мрачного шедевра живописи.

"Это невероятно!"

Сорин совершенно забыл о своем мимолетном сожалении по поводу упущенной встречи с Гопри. Этот ученик оказался куда более выдающимся рыцарем, чем он мог предположить.

С гибелью Варга волки, до этого с опаской наблюдавшие за происходящим, медленно подняли головы. Ни один из них не выказал ни малейшего желания продолжать бой.

Их вожак — тот, кого они боялись и беспрекословно слушались — был мертв. Дальнейшая борьба с людьми потеряла всякий смысл.

Беременная волчица несмело шагнула вперед и прямо посмотрела в глаза Юджину.

— Похоже, у тебя смертельное желание, раз ты стоишь там, вместо того чтобы бежать. — Пробормотал Сова, натягивая тетиву лука.

— Подожди! Отставить!

— Есть, господин рыцарь!

Как только Юджин поднял руку, Сова немедленно опустил лук.

В приближающейся волчице не было и намека на враждебность. Лишь легкое облегчение — и глубокая, невыразимая печаль.

Уууууу—

Беременная волчица подняла морду к небу и завыла, обращая свой горестный голос к павшему вожаку.

Ей вторил жалобный хор остальных волков.

— Черт.

Даже самые суровые наемники с проклятьем опустили оружие, словно внезапно постигнув нечто важное.

— Я понимаю это чувство. — Мрачно проговорил Гамба, ветеран, призванный на службу еще юнцом и потерявший глаз в одной из стычек.

Когда скорбное завывание стихло, беременная волчица коротко взглянула на Юджина, а затем отвернулась и, бесшумно ступая, скрылась в подлеске. Остальные последовали за ней.

Даже после окончания кровопролитной схватки сердце Юджина оставалось невозмутимым.

Нападение волчьей стаи и Варга — ситуация, которая повергла бы в ужас даже закаленных в боях наемников — лишь пробудила в нем тихое, но непоколебимое чувство решимости.

— Хоми?

(Территория безопасна. Враги отступили.)

Вместо слов Хоми четкими боевыми сигналами сообщила, что окрестности чисты.

Юджин кивнул и протянул ей цеп.

Хоми проворными движениями вытерла кровь, шерсть и ошметки плоти, прилипшие к цепи и гире, куском грубой ткани. Затем тщательно смазала его смесью кроличьего жира и кузнечного масла.

Юджин, все еще сидя верхом, вытер свой меч и вернулся к группе.

Рыцарь, доверяющий своему оруженосцу уход как за основным, так и за запасным оружием прямо в полевых условиях, выглядел несколько необычно. По неписаным правилам, он всегда должен был иметь при себе хотя бы один клинок.

"Иметь оруженосца действительно удобно."

Юджин с невольной теплотой посмотрел на Хоми. Не просто как на милую младшую сестру, на которую он мог положиться, а как на настоящего, безупречного оруженосца, поддерживающего его во всем.

— Вы сражались превосходно, сэр! Поистине поразительный подвиг!

Сорин приблизился, успокаивая своего дрожащего вьючного коня.

— Кто-нибудь пострадал? Если да, у меня есть весьма действенные лекарства, которыми я могу поделиться.

— Уже то, что вы угостили нас такой прекрасной едой, было верхом щедрости, а теперь еще и лекарства? Нам вполне хватит и бинтов, сэр!

— Благодаря вам мы все целы и невредимы. Новички в тылу даже не вспотели. — С мягкими улыбками ответили Борода и Сова.

Это была не подобострастная лесть из чувства долга — это было искреннее, глубокое уважение.

Юджин был не просто силен — он был рыцарем, который проявлял заботу о своих людях во всех отношениях.

— Мы потеряли время. Если никто не ранен, двинемся дальше?

— Господин рыцарь, волки это одно, но Варг? Мы его заберем? — Осторожно поинтересовался Сова.

— Он чего-нибудь стоит?

Шкуры чудовищ ценились как первоклассный материал для доспехов. Гопри конкретно не упоминал шкуру Варга, поэтому Юджин спросил с некоторой надеждой.

— Шкура толстая и немаленькая, но по качеству она не намного превосходит волчью.

Сова с легким вздохом сожаления оглядел многочисленные волчьи трупы.

Если бы они смогли освежевать их всех, это принесло бы неплохую сумму. Но их было слишком много, чтобы нести.

А если бы они и занялись этим, большую часть добычи пришлось бы отдать рыцарю и его оруженосцу.

В противном случае тот цеп, которым он так лихо крушил волчьи черепа, мог бы закончить тем же и с их собственными.

Существовало бесчисленное множество историй о кажущихся добрыми и благородными рыцарях, которые становились смертельно опасными, если кто-то осмеливался перейти черту.

— Если она не намного лучше волчьей шкуры, то нет особого смысла, верно?

— Тем не менее, она больше и толще — под ней хорошо спать ночью. Защищает от холода и росы. Из нее получится отличный плащ. Особенно популярный среди рыцарей Горда.

Борода уже вместе со своими людьми волочил массивную тушу Варга.

— Понимаю. Спасибо за совет.

— Не за что. Это все равно не компенсирует спасение наших жизней.

— Так как же мы его понесем? Свежевать его прямо здесь не самый лучший вариант, да и времени займет немало.

Сорин немедленно спешился.

— Я пойду пешком. Привяжите его к моей лошади и поволочем.

— Я не могу позволить вам это сделать.

— Я все равно ничего не делаю. Позвольте мне хоть так быть полезным.

Прежде чем Юджин успел возразить, Сорин подал знак наемникам.

Ветераны завернули тело Варга в одеяла новичков и крепко привязали веревками к седлу, чтобы оно висело сбоку.

— Ааагх…

Новички скорчили недовольные гримасы, но не посмели высказать ни единой жалобы.

— У следующей стоянки есть ручей. Мы сможем заняться разделкой там вечером.

— Ладно. Сколько будет стоить работа?

— В-вам не нужно платить… — Сова не очень-то горел желанием делать это бесплатно, но решил расценить это как своеобразную плату за сохраненную жизнь. К тому же, поскольку их база находилась в Костеграде, расположение Сорина могло пригодиться.

Кивок—

Сорин тут же одарил Сову довольной улыбкой.

— Гостеприимство может быть бесплатным. Навыки — нет. Не отвергайте мою добрую волю.

— Благодарю вас, сэр!

Юджин решил проблему с вьючной лошадью — свою главную заботу — поэтому мог позволить себе эту небольшую плату. Он также хотел дать отдохнуть своей усердной оруженосцу.

— …

Но Хоми молча стояла рядом с Совой.

— Это грязная работа — не для хрупких рук оруженосца.

Проворными пальцами Хоми выхватила кинжал, ее лицо выражало твердую решимость.

— Давайте сделаем это вместе. Так будет вдвое быстрее.

— Понятно.

Юджин одобрительно кивнул двум надежным охотникам.

Быстрая работа, спасенные жизни и дополнительная плата — Сова расплылся в довольной улыбке, глядя на огромную тушу Варга.