Моя горничная — самая красивая девушка в университете
Unknown

Судьба свела его под одной крышей с первой красавицей вуза, устроившейся к нему горничной. Их будни наполнены трогательными и нежными эпизодами, которые шаг за шагом складываются в честную историю чувств.

====================

Переезд

══════════⊹⊱≼≽⊰⊹══════════

— Могу я оставить это здесь?

— Ах, да. Пожалуйста, оставьте.

Я кивнул подбородком. Мужчина из центра переезда лениво улыбнулся:

— Я понял~ — и аккуратно поставил коробку у стены.

На этом всё было почти закончено. Переезд завершён.

Я медленно обвёл взглядом комнату. Просторная, светлая. Высокие потолки. Белоснежные стены. У окна — широкая кровать, рядом — строгий тёмный стол. Всё — новое, свежее. Моё.

(Это и правда мой дом?)

Годы, проведённые в комнате размером с кладовку, теперь казались нереальными. Я вспоминал, как сидел на полу с чашкой лапши, окружённый горами мусора и пыльных книг. А теперь — это.

(Я действительно выбрался.)

Щёлкнуло что-то внутри. Захотелось даже заплакать. Но я не стал. Просто стоял, глядя в белые стены — посреди новой жизни.

— Но... тебе точно нужен такой большой дом?

Я обернулся. В дверях стоял друг — приехал помочь с переездом. Он прислонился к косяку, засунув руки в карманы.

Мы были на одном курсе, в одной группе. Один из немногих, кто остался рядом со мной с самого начала.

Я отговаривал его: мол, справлюсь сам, вещей немного. Но он всё равно пришёл. Просто так.

— Не то чтобы нужен, — пожал я плечами. — Но удобный. И купил удачно.

— В смысле?

— Инвестиция. Я копил, искал варианты. Здесь цена была ниже рынка. Подумал — почему бы и нет.

Он усмехнулся, шагнул в комнату, качая головой:

— Ну да. Это прямо в твоём духе.

(Да, это про меня.)

За последние годы я прилично заработал на инвестициях. Акции, фонды, крипта — я пробовал всё. Жил впроголодь, но вкладывал каждый вон. И вот теперь — дом. И жильё, и актив.

Он огляделся, потоптался на месте:

— Но жить-то ты будешь один. Как убираться собираешься? Здесь четыре комнаты.

— Я буду пользоваться только одной.

— Остальные будут копить пыль? Ты ж терпеть не можешь убираться. Даже дверная ручка уже шатается.

Я пожал плечами:

— Не мешает жить. А кроме меня — никого. И не планируется.

Он прищурился, посмотрел в сторону кухни:

— Иногда ты выглядишь так, будто тебе всё равно… — Он вздохнул. — Но я знаю, что это не так.

— Спасибо. Рад, что выгляжу отлично, — я усмехнулся.

— Это не комплимент, если что, — он фыркнул.

(И всё-таки звучало почти как похвала.)

Он знал, в каких условиях я жил раньше. Помойка, ноутбук на полу и лапша. Так что его тревога была… понятна.

— Я куплю робот-пылесос, — бросил я, садясь на край кровати.

— Классика… Деньги есть, а поужинать всё равно не с кем. А бельё? Опять всё в машинку без разбора? А еда? Рамен по три раза в день?

— ... Откуда ты знаешь?

Он рассмеялся, сел на подоконник:

— Потому что ты такой. Ты не видишь ничего, кроме инвестиций. Заботься о себе. Деньги — это хорошо. Но если сляжешь от переутомления, кому они будут нужны?

— Я не собираюсь умирать в двадцать с хвостиком.

— Если бы я жил как ты... — он хмыкнул. — Я бы давно сгорел.

Он выдохнул. Говорил будто в шутку, но между строк читалась настоящая тревога.

— И ещё. Учись общаться. Ты не плохой, просто... у тебя свой взгляд на мир. Это не всегда просто воспринимается.

— Лучше бы я инвестировал это время в рынок.

— Я так и думал, что ты это скажешь.

Он хмыкнул, встал, потянулся. Щёлкнули суставы.

— Всё, я поехал. Хотя бы поешь. Или просто не засыпай в ванной, ладно? Тишина — это хорошо, но не до такой степени.

— Я постараюсь.

Он уже собирался уйти, но вдруг остановился.

— Знаешь... — сказал он медленно, как будто идея только что пришла ему в голову. — А если нанять кого-то?

— Кого?

— Горничную, например. Уборка, стирка, еда — всё в одном. Не навязчиво, но практично.

— Горничную?.. — переспросил я, приподняв бровь.

— Да. Я серьёзно. Ты ведь не бедный. Можешь себе позволить. Это не про комфорт — это про то, чтобы тебе было чуть легче жить.

Я задумался. Он редко говорил так прямо.

— Лучше я потрачу время на изучение рынка труда.

— Ты упрямый, как всегда. Но подумай. Просто... подумай.

Он кивнул самому себе и ушёл. Захлопнулась дверь. В доме снова повисла тишина.

Остался только лёгкий запах кофе — и его голос в голове.

...

Когда солнце уже садилось, а дом окончательно опустел, я сидел за письменным столом и смотрел на экран.

(Может, это и правда не такая уж плохая идея.)

Я и правда не любил быт. Не то чтобы не умел — просто всё это казалось пустой тратой времени. А я мог бы вложиться в стартап. Прочитать отчёт. Следить за рынком.

(Если есть деньги — почему не потратить их на то, чтобы освободить себе голову?)

Я открыл сайт объявлений. Простая форма: заголовок, описание, зарплата. Пара кликов — и вакансия готова.

Заголовок: Ищу горничную.Описание: Уборка, стирка, готовка.Условия: жильё предоставляется.Зарплата: 500 000 вон.Дополнительно: возможны совместные обеды.

(Честно и по делу.)

Я нажал «Сохранить». Появилось уведомление: если появятся отклики, получите сообщение в KakaoTalk.

Я только откинулся в кресле — и телефон тут же завибрировал.

(Так быстро?..)

Сообщение. Девушка. Имя — Ю Си Ын.

(Ю Си Ын? Где-то я уже слышал это имя…)

Я открыл отклик. Стандартное вступление. Мотивация. Немного личной информации. Всё как у всех. Я пролистал вниз и нашёл контакт.

Взял телефон, напечатал:

Здравствуйте. Я разместил объявление о горничной. Приходите завтра в 13:00 на собеседование. Адрес прикреплю.

Ответ пришёл почти сразу:

Да! Я сделаю всё, что в моих силах!

(Энергичная. Это даже хорошо.)

Я усмехнулся, положил телефон рядом. В груди появилось лёгкое волнение.

(Может, с этого начнётся новый этап.)

...

Проснулся я почти в полдень.

(Новый дом — те же привычки.)

До собеседования оставалось меньше часа. Я быстро умылся, переоделся и попытался хоть как-то привести себя в порядок.

Живот громко напомнил, что день уже в разгаре.

(Интересно… может, сразу попросить приготовить что-то?)

(Если она и правда горничная... хотя бы карри сварит?)

Раздался звонок в дверь.

(Уже пришла.)

Я подошёл и открыл.

На пороге стояла девушка. Тёмные, чуть волнистые волосы, стройная фигура, внимательные крупные глаза. Она поклонилась:

— Здравствуйте! Меня зовут Ю Си Ын. Я пришла на собеседование!

Я застыл. Сердце сжалось, как будто что-то тёплое и забытое вдруг коснулось меня.

— Ком Гон?.. — прошептала она.

— Ю Си Ын?.. — выдохнул я.

Мы узнали друг друга в одно мгновение.

Ю Си Ын. Та самая. Девушка из университета.Сдержанная. Красивая. Умная. Всегда держалась чуть в стороне — но гордо.Я замечал её. Конечно, замечал.

А теперь она — на моём пороге. В ответ на объявление, которое я написал почти машинально.

— Эм... проходи, — выдавил я, отступая вглубь квартиры.

В груди дрожало — тихо, но отчётливо.Что-то важное снова вошло в мою жизнь.

(Ну и как теперь проводить собеседование?..)

══════════⊹⊱≼≽⊰⊹══════════

----------

Отклик

══════════⊹⊱≼≽⊰⊹══════════

📎 Мини-глава — от лица Си ЫнПереводная вставка. Неофициальные заметки. Адаптировано для читателя.

══════════⊹⊱≼≽⊰⊹══════════

Заголовок: Ищу горничную.Описание: Уборка, стирка, готовка.Условия: жильё предоставляется.Зарплата: 500 000 вон.Дополнительно: возможны совместные обеды.

...

Я перечитала объявление. Потом — ещё раз.Текст был простой. Даже слишком.

Полмиллиона с жильём и едой? Щедро. Подозрительно даже.А фраза про «совместные обеды»…

Звучала почти неловко. Почти лично.

(Слишком уютно — для подработки горничной.)

Объявление появилось буквально только что.Я увидела его почти сразу — как будто кто-то выложил его специально для меня.

Имя отправителя было скрыто.Но адрес — в открытом доступе.

И этот адрес я знала.

Мы с мамой жили там раньше. До того как пришлось съехать.Сейчас — коробки, неоплаченные счета и мама, уставшая даже дышать.

(Когда-нибудь всё точно наладится.Но сначала надо просто — выжить.)

Я нажала кнопку «Откликнуться».

...

Имя: Ю Си ЫнПричина: Нужна стабильная подработка с проживанием.Готова взять на себя все бытовые обязанности. Есть опыт. Ответственна.

...

Я не писала, что знаю этот район.Не говорила, что догадываюсь, кто автор объявления.И не упомянула, как трудно просить помощи у тех, кто даже не в курсе, что тебе плохо.

Отправлено.

Прошло всего несколько секунд.Телефон завибрировал.

...

[Здравствуйте. Я разместил объявление о горничной.Приходите завтра в 13:00 на собеседование. Адрес прикреплю.]

Сообщение — короткое. Формальное.Но... до боли знакомое по тону.

(Такой стиль. Как математическая формула.Никаких эмоций. Только структура.)

Ком Гон.

Тот самый парень с моего потока.Сидел в углу с ноутбуком. Почти никогда не разговаривал.Всегда немного поодаль. Всегда один.

Присутствовал — как тень.Вроде здесь, но будто вне всего.

(Не может быть... Хотя, кто знает?)

Имя совпадает. Адрес — тоже.И почему-то внутри — не страх.А странное спокойствие.

Будто всё идёт ровно так, как и должно.

Я написала:

[Да! Я сделаю всё, что в моих силах!]

Отправила.

Положила телефон.И просто сидела. Сердце стучало слишком быстро.

Я не знала, чего жду больше — этой работы.Или того момента, когда встречу его лицом к лицу.

Чтобы сбить ритм пульса, я достала блокнот.Набросала список: чистящие средства, тряпки, ведро, перчатки, порошок, мешки для мусора.Потом — короткий план уборки на первый день.

Простое. Понятное.То, что я точно могу контролировать.

И только после этого выключила свет. Легла.

И в полной тишине — впервые за долгое время — почувствовала:внутри стало чуть спокойнее.

══════════⊹⊱≼≽⊰⊹══════════

----------

На пороге

══════════⊹⊱≼≽⊰⊹══════════

📎 Мини-глава — от лица Си ЫнПереводная вставка. Неофициальные заметки. Адаптировано для читателя.

══════════⊹⊱≼≽⊰⊹══════════

Я проснулась раньше обычного.

Мысли не давали заснуть — и объявление не выходило из головы.Имя было скрыто, но я почти уверена.

Ком Гон.

(Если это и правда он — всё уже сдвинулось. Я просто ещё не поняла как.)

На экране телефона — 11:47.До встречи оставалось чуть больше часа.

Я собралась быстро: умылась, перекусила, переоделась.Ничего лишнего. Всё на автомате.

(Не думать. Просто делать.Это собеседование. Просто собеседование.)

...

У ворот дома я оказалась в 12:58.Невысокий, аккуратный. Узкая дорожка, кусты вдоль фасада.Ни домофона, ни охраны — просто деревянная дверь, выкрашенная в светлый цвет.

(Это действительно он.)

Сердце билось чаще, чем нужно.

Я сделала вдох, шагнула ближе и легко постучала.Ладонь была тёплой, но чуть влажной.

Дверь открылась почти сразу.

Он стоял прямо передо мной.

Ком Гон.

Почти не изменился.Та же осанка. Тот же прямой, сдержанный взгляд.Но в нём было что-то ещё — будто он узнал меня не глазами, а глубже.

— Здравствуйте! Меня зовут Ю Си Ын. Я пришла на собеседование! — выпалила я, чуть громче, чем хотела.

Слишком официально.Словно читала заранее выученную реплику, не зная, кто будет слушать.

Он не ответил сразу.

А потом, почти шёпотом:

— Ком Гон?..

— Ю Си Ын?..

...

Мы узнали друг друга в одно мгновение.И мир вокруг будто стал плотнее.Воздух — тише. Цвет — ярче.

(Он помнит. Или просто чувствует?Я — помню. Хотя и не знаю, зачем.)

Он смотрел открыто.Спокойно. Без удивления — как будто всё это было логично.

— Эм… проходи, — сказал он.

Голос немного неуверенный, но не отстранённый.Он отступил вглубь, давая пространство.

Я шагнула внутрь.

...

Дом был просторный. Чистый.Белые стены, ровный пол. Тишина.Четыре комнаты — и почти никакой жизни.

Свежо, аккуратно… но пусто.

(Пространство без следов. Не дом — а пауза между.)

Я стояла в прихожей.Он — чуть сбоку, прислонившись к стене.

Мы оба молчали, и это молчание — не давило.

(Ты и тогда молчал. Но в этом было что-то спокойное.Как будто рядом — остров, где можно не прятаться.)

— Хочешь воды? — спросил он, почти не глядя.

Будто пытался сделать что-то “правильное”.Не из вежливости — из желания быть полезным.

Я кивнула.

И впервые за долгое время — внутри стало чуть тише.

══════════⊹⊱≼≽⊰⊹══════════

----------

Интервью и первая готовка

══════════⊹⊱≼≽⊰⊹══════════

Я всё ещё не до конца осознавал, что происходит.

Ю Си Ын — самая красивая девушка на нашем потоке, отличница, президент студсовета, вежливая, собранная… теперь стояла на пороге моего дома, откликнувшись на объявление о поиске горничной.

(Это точно не сон?..)

Несколько секунд мы просто смотрели друг на друга.

Я не знал, с чего начать. В голове — тишина. Только один факт: она пришла.

— Хочешь воды? — спросил я. Почти автоматически, но мягко, жестом показал на кухню.

Она кивнула, убрав с плеча ремешок сумки.

Я пошёл на кухню, налил воду в стеклянный стакан и поставил на стол.

Си Ын зашла следом, взяла стакан, сделала глоток — и только потом, будто позволила себе выдохнуть.

— Эм… прости. Может, я ошиблась адресом? — она взглянула на меня чуть сбоку, с осторожной усмешкой.

— Нет, всё верно. Объявление моё. Заходи.

(Ничего себе… она и правда пришла.)

Она немного замялась на пороге, потом шагнула внутрь. Я закрыл за ней дверь.

Мы прошли на кухню. Старый чайник, простой деревянный стол, лёгкий запах пыли, который я давно собирался выветрить.

— Присаживайся, — я указал на табурет, отодвигая его.

Она села, скрестив ноги. Волосы собраны, взгляд прямой. Ни следа неловкости. Или она просто умела это прятать.

— Это неожиданно, — сказала она. — Я не думала, что это будешь ты.

— Я тоже. Но раз уж ты пришла — поздно отступать.

(Только бы она не решила, что я псих...)

Она едва заметно усмехнулась. Уголки губ дрогнули.

— Ты правда живёшь один?

— С недавнего времени. Родители уехали, теперь сам по себе.

— Понятно...

Я бросил короткий взгляд в её сторону. Чуть прищурился.

— Почему откликнулась?

— Всё просто. Мне нужно жильё и деньги. А ты предложил и то, и другое, — она пожала плечами, будто это самый очевидный выбор на свете.

— Условия читала?

— Да. Проживание, питание, зарплата. Подходит.

— Даже если работа у однокурсника?

— Даже если. Пока ты не ведёшь себя как идиот — всё нормально.

(Прямо, но не обидно. Даже как-то успокаивает.)

— Постараюсь соответствовать, — я улыбнулся краем рта.

— Вот и хорошо.

Она сделала глоток воды. Потом — поставила стакан на стол, медленно, будто собираясь с мыслями.

— Если честно... — голос стал чуть тише. — Я не особо выбираю сейчас.

Я поднял глаза. Она не смотрела на меня — смотрела куда-то в стол.

— Мама заболела. Давно, но стало хуже. Отца нет с детства. Стипендии хватает на учёбу, но на лечение — нет. Так что теперь любая подработка — шанс.

Она снова посмотрела на меня. Спокойно, без давления. Просто факты.

(Рационально. Без жалоб. Почти как я — но наоборот.)

— Извини, — сказал я. — Не знал.

— И не обязан. Я не прошу жалости. Просто... — она слегка пожала плечами. — Эта работа может немного облегчить всё сразу.

...

Она достала из сумки блокнот, раскрыла его:

— Я набросала список, что нужно купить для уборки. Посмотришь потом.

— Уже всё расписала?

— Я серьёзно к этому отношусь.

— Вижу. Тогда считай, ты принята. Пока — на пробный день.

— Спасибо. Постараюсь не облажаться, — она чуть кивнула. Взгляд стал твёрже.

...

Си Ын осматривала дом молча: ванную, кладовку, полки. Переходила от комнаты к комнате размеренно, точно, без позёрства. Будто проверяла не просто порядок, а структуру.

(Совсем другая. Или я просто раньше не смотрел по-настоящему?)

Она приподняла дверцу под раковиной, заглянула, выпрямилась, обернулась ко мне, нахмурив брови:

— Ты серьёзно? Всё это время жил в такой пыли?

Я пожал плечами.

(Как в детстве — когда мама приходила с работы и первым делом смотрела на пол. Тогда тоже не особо блестело.)

— Ага. Почти на «ты» перешли, выходит.

— Придётся наводить порядок.

— Прямо сейчас?

— Сначала — в магазин. Составишь компанию?

— Ладно. Список при тебе?

— Конечно. — Она подняла блокнот и коротко махнула им, будто это военный приказ. — Вот он.

...

Весеннее солнце приятно грело плечи. Мы шли по улице, и всё было… странно спокойно.

Я — рядом с самой красивой девушкой на потоке. И никто вокруг, кажется, не понимал, что происходит.

Кто-то оборачивался. Кто-то шептался.

(Да, это она. И да, она со мной. Сам до сих пор не верю.)

— Перестань так смотреть, — сказала она, скользнув по мне взглядом.

— Как?

— Как будто джекпот сорвал.

— Просто… не верю, что ты — это ты.

— А я не верю, что ты умеешь говорить без сарказма.

(Кажется, она расслабляется. Или просто позволяет себе больше.)

...

В магазине всё было чётко: губки, тряпки, перчатки, моющее.

Я вёл тележку, стараясь не задеть углы. Был «на подхвате».

Один раз чуть не въехал в стойку с печеньем, задумавшись. Си Ын только хмыкнула — но в голосе был смех.

— Ты всегда так закупаешься?

— Да. Без списка обязательно что-нибудь забудешь, потом теряешь час. А я не люблю терять время.

— Звучит рационально.

— Вот, держи. — Она сунула мне упаковку пакетов. — А то зачем ты мне?

— Я думал, моя роль — платить.

— Вот именно, — усмехнулась она, не глядя, и пошла дальше по ряду.

...

К вечеру солнце село, тени на полу стали длинными.

Дома Си Ын переоделась — джинсы, свободная футболка, волосы собраны в пучок. Всё по-домашнему. Просто. Но иначе.

Она налила воду в ведро. Несколько капель брызнули на линолеум. Она резко повернулась к шкафу, достала тряпку. Ни слова — только действие.

(Даже в спешке она как будто всё держит под контролем.)

Начала с пола. Без лишних движений. Чётко.

(У неё настрой… как у человека, который не ждёт похвалы, но хочет результата.)

Я наблюдал. В комнате запахло лимоном.

— Ты и правда умеешь это делать, — пробормотал я.

— А ты думал, я только улыбаюсь и учусь?

— Был такой стереотип. Прости.

— У меня младшая сестра. Она научила бы даже профессора программирования.

— А ты сам хоть раз мыл пол?

— Ну… если кофе проливал — бывало.

— Великолепно. — Она кивнула с преувеличенно серьёзным видом. — Начнём твоё перевоспитание.

...

Она перебирала бельё.

— Это всё?

— Ага. Обычно всё в один барабан закидываю.

(Сейчас будет лекция…)

Она посмотрела молча. Без слов. Но взгляд был такой, что я сам вспомнил про белое, цветное и полотенца.

— Где стиралка?

— Кладовка, справа от кухни.

...

Позже она сидела за кухонным столом, писала что-то в блокноте.

Я заглянул через плечо:

— План по захвату дома?

— Почти. Завтра — окна, потом кухня. И список продуктов на неделю.

— А если лапша?

— Нет.

(Жаль.)

...

Кухня наполнилась запахами специй. Она готовила. Спокойно, уверенно. Без спешки.

— Что сегодня?

— Карри. Острый.

— Отлично. Только не настолько, чтобы слёзы пошли.

...

— Осторожно, горячее.

Я попробовал. Обжёгся — но не остановился.

— Вкусно.

Си Ын приподняла бровь:

— Серьёзно?

— Серьёзно. Тебе не в горничные — тебе в ресторан.

— Пока я здесь.

...

Мы ели молча. Без напряжения. Просто — ели.

(Первый раз за долгое время я чувствовал, что не один.)

...

После ужина она вымыла посуду, села напротив, скрестив руки.

— Ну?

— Что — «ну»?

— Я прошла?

Я посмотрел ей в глаза. Уверенный, ясный взгляд. И почему-то — немного домашний.

— Да. Прошла.

Она чуть улыбнулась:

— Спасибо. Я не подведу.

...

Позже я проходил по коридору.

Дверь в её комнате была чуть приоткрыта. Си Ын сидела на полу, писала что-то в блокноте.

Тихо. Спокойно. Свет от телефона мягко подсвечивал её волосы.

(Всё было как-то по-настоящему. Как будто между ней и этим домом уже возникло нечто — не договор, а взаимное согласие: быть рядом и не мешать.)

Я постоял пару секунд. И пошёл дальше. Не хотел мешать.

(Может быть, это и правда — первая инвестиция, которая даст нечто большее.)

══════════⊹⊱≼≽⊰⊹══════════

----------

На грани тишины

══════════⊹⊱≼≽⊰⊹══════════

📎 Мини-глава — от лица Си ЫнПереводная вставка. Неофициальные заметки. Адаптировано для читателя.

══════════⊹⊱≼≽⊰⊹══════════

В доме было тихо.

Ни напряжённо, ни глухо — просто… спокойно.

Такой тишины не было даже в те дни, когда мама долго спала после смены.Там даже ночь шумела: старый холодильник, громкие мысли, платёжки под рукой.

А здесь — только мягкий свет за окном, скрип паркета и… ничего лишнего.

...

Когда я проснулась, его уже не было.

На кухне — пусто. Только табурет чуть выдвинут, словно кто-то недавно сидел.На столе — стеклянный стакан, ещё влажный внутри.

(Он тоже пил воду? Или просто не убрал?)

Удивительно, но я не почувствовала себя оставленной.

Наоборот — стало легче. Как будто всё так и должно быть:каждый занимается своим, но под одной крышей.

...

Я вспомнила, как стояла на пороге.

Он открыл дверь с лицом, будто ждал кого-то другого. Или вообще никого.

Я сказала:

— Эм… прости. Может, я ошиблась адресом?

Это было репетировано. Но не фальшиво.Простой тон. Лёгкая улыбка. Половина правды, половина предохранителя.

(Если бы он замялся — я бы ушла. Извинилась. Всё бы сошло на шутку.)

Но он не испугался.Не закрылся.Не стал дурачиться.

Он просто сказал:

— Нет, всё верно. Заходи.

И я вошла.

...

Кто-то может назвать это игрой.

Но это не игра. Это — способ быть первой, кто даст другому выбор.Без давления. Без ожиданий. Просто — предложить тишину.

Я не знала, какой он дома.

Знала, каким он был на парах: тихий, отстранённый, будто всегда на полшага в тени.

Но за этим молчанием было что-то узнаваемое.Спокойствие, которое не требовало подтверждения.

...

Я вернулась в комнату.Открыла блокнот.

Список дел на сегодня: ванная, кладовка, продукты.

И одна строчка — сбоку. Без маркера. Почти шёпотом:

«Не торопиться. Не шуметь. Просто быть.»

Я не планировала её писать.Но рука сама вывела.

(Наверное, впервые за долгое время это что-то значит.)

...

До начала пары оставалось больше часа.

Я переоделась, собрала сумку.

На кухне — по-прежнему пусто.Пол чистый. Свет — тёплый.

Он ушёл — без записки, без сообщения.Но именно в этом и была сдержанная доброта.

(Он просто дал мне утро. По-своему.)

Я натянула куртку.Проверила замок. Закрыла дверь — бесшумно.

Как меня учили.И как теперь хочется самой.

На улице пахло бетоном и ветром.

И внутри — впервые за долгое время — было тихо.

Но не пусто.

══════════⊹⊱≼≽⊰⊹══════════

----------

Универ

══════════⊹⊱≼≽⊰⊹══════════

Понедельник. Вторая половина дня.

Весна уже чувствовалась в воздухе — в его лёгкости, пыльном запахе, медленной смене света. Я закинул за плечо сумку, надел куртку и вышел.

(Иногда, кажется, что за порогом начинается чужая жизнь. Сегодня — именно такой день.)

Но студент остаётся студентом — с парами, дедлайнами и расписанием, которое будто пишет за тебя кто-то чужой.

До заднего входа кампуса — минут десять. Если бы чуть дальше — точно вызвал бы такси. Но пока ещё не настолько отчаянно.

Улица привычная: серая, узкая, поворот за кофейней. У входа толпились студенты — кто в худи с символикой университета, кто с наушниками, болтающими в воздухе, кто с кофе навынос. Все двигались быстро, будто спешили догнать время.

Я толкнул калитку, прошёл к нужному корпусу.

Тот самый, где проходит пара по «Реке»... или как он там официально называется.

В аудитории пахло пылью, старым пластиком и чем-то едва уловимо мелом — как будто стены всё ещё помнили времена меловых досок. В углу пищал проектор, а рядом кто-то рассыпал на столе пустые обёртки от снеков.

Я сел за парту, положил ноутбук, выдохнул — на секунду стало тише внутри.

(Пять минут покоя — иногда это лучше, чем целый выходной.)

— О, ты здесь, — раздался голос сбоку.

Это был мой друг. Немного ехидный, немного странный. Но, пожалуй, самый надёжный из всех.

Он плюхнулся на стул рядом, снял капюшон и чуть сощурился:

— А ты думал, я умру от голода и не приду? — спросил я, обернувшись.

— Такая мысль мелькала, — пожал он плечами. — Я даже собирался написать.

(Может, всё же не такой уж ты и ехидный.)

— Всё нормально. Я теперь в надёжных руках, — я усмехнулся, ставя бутылку воды на парту.

— Купил кастрюлю рамена?

— Нет. Но если что — сварю. Выживу.

— Гляди-ка, самостоятельный ты наш, — он фыркнул, вытаскивая из рюкзака батончик и откусывая.

Потом вдруг замер, посмотрел вбок и прищурился:

— Подожди… Это что за слух я слышал? Ты, говорят, нанял... горничную?

Я пожал плечами:

— Не слух. Правда.

Он резко повернулся ко мне, подняв бровь:

— Серьёзно?

— Всё по-настоящему. Уборка, готовка, порядок. Нормальная еда вместо ночных доставок.

— Ты как дед. Домашний уют за полмиллиона в месяц?

— Если на часы разделить — это даже не минималка, — я пожал плечами, стараясь говорить спокойно.

Он посмотрел на меня с выражением «ты точно рехнулся», потом прищурился:

— Подожди. Девушка?.. И ты с ней живёшь под одной крышей?

Я замолчал.

(Ну вот. Поехали. То, что казалось простым, теперь звучит… совсем иначе.)

— Вообще-то да.

Он хлопнул по столу:

— Безумец.

— Что?

— Ты серьёзно? Девушка? У тебя дома?

— Да.

— Кто она?

Я чуть не сказал: Ю Си Ын. Отличница. Президент студсовета. Та, которую знает весь факультет.

Но передумал.

— Просто с потока. Тоже на компьютерной науке.

Он фыркнул, махнул рукой:

— И она согласилась?

— Сама предложила. Сказала, нужны жильё и деньги.

Он покачал головой, ухмыльнувшись:

— У тебя странная жизнь, друг.

Мы посмеялись. Он всё ещё не верил. Но был бы в шоке, если бы знал всю правду.

Я отвёл взгляд к двери.

Он продолжал что-то говорить, но я уже не слушал. Воздух вдруг стал другим — будто пахло весной. Или цветами. Или чем-то… странно знакомым.

(Это чувство — когда ты знаешь, кто сейчас войдёт, ещё до того, как увидишь.)

И в этот момент в аудиторию вошла она. Си Ын.

Я узнал её сразу — по ровной осанке, по походке, по чёрным блестящим волосам. Она улыбалась, здоровалась с другими — будто ничего не изменилось.

И правда: сейчас передо мной стояла не «горничная», а Ю Си Ын. Идеальная. Невозмутимая. Гордая.

(Как будто между нами — ничего. Как будто той тишины на кухне и запаха карри не было вовсе. Может, я это выдумал?)

— Ого, — тихо сказал друг, поднимаясь. — Это Ю Си Ын?

— Да, — выдохнул я, чуть тише, чем хотел.

Он повернулся ко мне, нахмурился:

— Подожди… Это она?

— Что — она?

— Та самая? Которая у тебя… дома?

Я молчал. Ни кивка, ни слова.

(Почему молчу? Потому что если скажу — это станет чем-то большим. А я не готов. Ещё нет.)

Он прыснул, потом уже откровенно рассмеялся:

— Ты сумасшедший. Ты правда взял в дом Ю Си Ын. Самую красивую девушку на факультете.

— Прекрати.

— Уборка в фартуке, свечи, романтика…

— Тебя выгонят за такие фантазии.

Он вдруг посерьёзнел. Посмотрел чуть дольше, чем обычно:

— Слушай... тебе это точно не обернётся проблемой?

— Всё строго. Ей нужно жильё. Я — просто работодатель.

— Хм. Ну ладно. Только постарайся не влюбиться, босс.

Началась пара.

Я сел в самый конец. Си Ын — конечно, на первом ряду, рядом с профессором. Ровно сложенные конспекты, аккуратная причёска, чёрный свитер без складок — будто каждая деталь её образа подчинялась какому-то невидимому регламенту. Как всегда: собрана, сосредоточена. Будто сделана из правил.

(И всё же… не та, что была вчера. Та — в домашней одежде, с запахом карри, с блокнотом в руке — казалась живой. Настоящей. Почему-то тёплой.)

Я смотрел на неё, пока вдруг она не обернулась. Мгновение — и её взгляд встретился с моим.

А потом она отвернулась. Спокойно. Холодно. Словно ничего не произошло.

(Это что было? Случайность? Или всё же — знак? Может, она что-то хотела сказать. Или, как и я, просто не знает, с чего начать.)

Я опустил глаза, уткнулся в экран.

(Пусть всё останется как есть. Хотя бы сегодня.)

══════════⊹⊱≼≽⊰⊹══════════

----------

Комната горничной

══════════⊹⊱≼≽⊰⊹══════════

Шёл день за днём. И вот — пятница.

Я всё так же не слушаю лекции, обедаю где попало — то рисом в столовой, то быстрой лапшой, — а потом возвращаюсь домой и весь вечер смотрю в монитор. Повторяя это снова и снова, дни пролетают незаметно.

Когда я вернулся после последней пары, в углу гостиной меня ждала очередная коробка.

Точнее — уже третья. Почтовые, аккуратно стоящие одна на другой. Все от Си Ын.

Одна пришла в среду, другая — в четверг. И вот теперь — ещё одна. Видимо, она отправляет свои вещи по частям.

А сегодня — пятница.

Значит, она приедет. Сегодня Си Ын начнёт жить здесь.

Примерно через час в дверь раздался звонок.

В этот дом почти никто не заходит, особенно в пятницу вечером. Я и без слов знал, кто это.

Открыв дверь, я увидел её — стоящую на пороге.

Молодое лицо, лёгкий макияж, мини-юбка и светлая кофта. Прямо как тогда, в школьные годы. Казалось, будто время сделало круг.

Она подняла руку в лёгком жесте, махнула и сказала:

— Привет.

— А... да, привет.

— Почему ты такой неловкий? — Она прищурилась, склонив голову набок.

— Просто… я никогда в жизни не встречал горничную у входа, когда она выходит на смену.

— Я тоже впервые устраиваюсь работать горничной, — усмехнулась она, фыркнув, и шагнула внутрь.

Я чуть не улыбнулся. Наверное, и правда был неловким. Всё это было странно. Странно — и немного волнительно.

Си Ын сняла обувь и аккуратно поставила у входа.

От неё исходил лёгкий, едва уловимый аромат. Парфюм? Не припомню, чтобы раньше он ощущался так отчётливо.

(Кажется, она изменилась. Не только в поведении. Даже запах другой.)

Раньше она одевалась скромнее. Теперь в ней появилось что-то более взрослое. Между студенткой и молодой женщиной пролегла тонкая, почти незаметная грань.

Она обвела взглядом комнату, кивнула в сторону коробок и, накручивая прядь волос на палец, спросила:

— Это мои вещи?

— Ага. Хотел распаковать, но просто сложил в кучу.

— Молодец. — Она склонила голову и с притворной строгостью добавила: — Если бы ты их открыл, я бы подала в суд.

— Повезло, что не открыл, — выдохнул я с улыбкой. — Это всё?

— Да. — Она легко пожала плечами, убирая волосы за ухо.

— Как-то немного.

— Я выбросила кухонную утварь. Решила, что она мне больше не пригодится.

(Значит, действительно настроена остаться… хотя бы на время.)

Наверное, в коробках одежда, постель, и всё самое нужное. Минимум вещей. Только то, что важно.

Си Ын вдруг повернулась ко мне, чуть приподняв бровь:

— Какую комнату я могу занять?

— А… — я замялся. — Ещё не думал. В доме много комнат. Можешь выбрать любую из трёх свободных.

— Точно можно? — Она прищурилась, словно проверяя, серьёзно ли я.

— Конечно.

Она пошла по коридору, приоткрывая одну дверь за другой. Казалось, она выбирала не только по размеру, но и по… ощущениям.

(Интересно, на что она ориентируется? Свет? Уединённость? Или просто прислушивается к себе?)

Я молча следил за ней.

Первая — самая большая, с широким окном и уютным углом у стены. Вторая — чуть теснее, но светлая, с видом на дорогу. Третья — маленькая, вытянутая, с узким окном, выходящим на внутренний двор.

С минуту она стояла у входа в последнюю, прислушиваясь к тишине.

Потом повернулась ко мне:

— Я возьму эту, — сказала спокойно, чуть наклонив голову.

Белые стены, светлый ламинат, лёгкая прохлада от окна. Пахло свежестью и тишиной.

(Почему именно эта? Самая тихая? Самая далёкая от моей? Или — наоборот?)

— Хорошо. С этого момента она твоя.

— Спасибо. — Она кивнула и присела к коробкам. — Я перенесу вещи.

Она взяла верхнюю коробку. Я пошёл следом, неся остальные.

Поставив их на пол, она оглядела комнату, слегка нахмурившись.

— Чисто. И хорошо.

— Я убирался тут недавно, — сказал я, потирая шею.

(Чисто-то чисто… но как-то слишком пусто.)

Пауза.

— Здесь нет мебели, — заметила она, сделав пару шагов по комнате.

— Ага.

Я купил всё только для своей комнаты. Мы окончательно договорились о её переезде буквально сегодня.

(Наверное, в женской комнате должен быть хотя бы туалетный столик, кровать, стул…)

— Может, мне просто купить и поставить что нужно? — Она глянула на меня поверх плеча.

— Конечно. Но…

Я замялся. Си Ын усмехнулась и махнула рукой:

— Это было бы странно. Я ведь не просто живу здесь. Я здесь работаю. Если сама себе всё устрою — это станет ещё неудобнее.

— Всё равно это наш общий дом. Пусть будет мебель — потом и выкидывать не придётся. Я закажу через интернет.

Она поджала губы, обдумывая, потом кивнула:

— Хорошо. Тогда я составлю список. Только самое необходимое.

— Договорились.

Она будто собиралась что-то добавить, облизнула губы — и промолчала. Я не стал настаивать.

— Ужин? — спросила она неожиданно.

— Пока не думал.

— Тогда я схожу за продуктами и что-нибудь приготовлю. Можно?

— Конечно.

Она прошла на кухню. Ещё в прошлый раз купила посуду и кое-какие продукты с долгим сроком хранения — всё аккуратно лежало в шкафах.

— Я куплю что нужно, и приготовлю. У меня есть деньги.

— Хорошо.

Она кивнула и вышла.

Я остался в её новой комнате. Теперь это её пространство. А значит, мне тут не место.

Я собрался уходить — и столкнулся с ней прямо у двери.

— Я пошла. — Она посмотрела чуть дольше, чем нужно, и отвернулась.

— А? А, да. Хорошо.

(Странные у нас прощания. Как будто оба чего-то боимся.)

Я почти дошёл до своей комнаты, когда с порога послышался её голос:

— Эй.

— А?

Я обернулся. Си Ын стояла в приоткрытой двери, с сумкой в руке.

— Спасибо за заботу. — Голос был мягкий, но точный.

Дверь закрылась, и в доме снова воцарилась тишина. Только лёгкий аромат её духов всё ещё витал в воздухе.

(Спасибо за заботу… Это из-за мебели? Я же сказал — не беспокойся.)

(Или… это не про мебель. А про сам факт: я предложил ей место. Пространство. Без условий.)

(Может, и правда… я просто давно не говорил вслух ничего простого.)

Я вздохнул и, чуть улыбнувшись, покачал головой.

(Вот ведь… что-то внутри начинает меняться.)

══════════⊹⊱≼≽⊰⊹══════════

----------

Долг горничной

══════════⊹⊱≼≽⊰⊹══════════

— Сегодня было очень вкусно.

— Правда?

Си Ын вытерла уголки губ салфеткой и посмотрела с довольным выражением лица. Щёки чуть порозовели, будто она только что выиграла в мини-лотерею.

(Интересно, насколько сильно ты любишь вкусную еду, раз не можешь сдержать улыбку?)

Он тоже поднял ложку. Карри — простое блюдо, но сегодня оно пахло по-домашнему уютно.

На ужин было не то трёхминутное карри, которое он ел сам на скорую руку, когда энергии было слишком много и нужно было срочно чем-то себя занять. Нет. Сегодня в нём было всё: овощи, мясо, даже маленькие сосиски. Это не просто еда. В ней есть что-то особенное — забота.

(Вот почему вкус кажется ярче. Будто кто-то добавил туда частичку солнца.)

Си Ын, полностью опустошив миску, встала.

— Я сегодня немного опоздала, поэтому постираю завтра. Ты не против?

— Нормально. У меня вообще немного белья. Я тоже стираю.

— Правда? Ты же не носишь одну и ту же одежду каждый день?

Он уловил в её взгляде нечто вроде подозрения.

(Это что, упрёк? Да я каждый день стираю носки вручную... почти.)

— Тогда давай приберёмся завтра? — предложил я.

— Я только въехала, и хочется, чтобы всё было чистым с самого начала. Если заметишь что-то грязное — убирай сразу, не откладывай.

— Если уже есть грязь — это разве не странно для только что въехавшего человека?

— Нет, — отрезала Си Ын, почти не моргнув.

Она отнесла миску к раковине, обернулась прищурившись. Глаза сияли — как у человека, который вот-вот задаст неудобный вопрос.

— Что такое?

— Да нет... просто, — Си Ын провела рукой по волосам, собирая их за ухо. — А чем вообще занимается горничная?

Это был вопрос, который стоило задать давно.

— Готовка, уборка, стирка… Разве не это?

— Но ты же сам сказал, что сейчас тебе не нужна уборка и стирка. Значит, у меня почти нет работы?

— Ну...

(А ведь и правда. Один человек в доме — один набор задач. Если всё делегировать, можно начать чувствовать себя ненужной.)

Он укусил сосиску в форме осьминога и пожал плечами:

— А разве не здорово — получать зарплату, почти не работая?

— Я не хочу просто получать деньги. Я должна работать, чтобы их заслужить. Только так я чувствую себя уверенно.

(Выходит, я просто ем и не думаю об этом. Спасибо за напоминание.)

Си Ын прищурилась:

— Ну, может, хочешь просто поболтать со мной? Я умею говорить о чём угодно. Даже о полной ерунде.

— Спасибо, но мне хватает нагрузки и без разговоров. Я из тех, кто устаёт от общения.

— Тогда, может, прогуляемся?

— Я тебя нанял как раз для того, чтобы не гулять.

— А если учёбу вместе подтянуть? Я записываю лекции — будет полезно.

— К сожалению, у меня хорошие оценки.

— Да что ж такое. Ты, получается, ничего не любишь?

(Да. Но если скажу это вслух — ты испугаешься.)

Он взглянул на неё поверх миски:

— Я просто хочу жить в комфорте. Поэтому прошу — отдыхай в своей комнате, пока не работаешь.

Он замолчал, а потом добавил, будто между делом:

— А разве работа горничной — это не просто ожидание распоряжений?

Си Ын замерла:

— Горничная?

— А-а… — он тут же понял, что оговорился.

(Вот дурак. Это всё из-за того друга, который уверял, что «домработница» и «горничная» — одно и то же.)

— Нет-нет, я оговорился, — поспешно сказал он. Но Си Ын уже ухмыльнулась:

— Думаешь, это смешно? Играешь в хозяина и служанку?

— Я просто… оговорился…

— Так ты хочешь, чтобы я форму надела? Горничной?

— Нет! Ну... не то чтобы...

Си Ын прищурилась. Та самая лёгкая, но опасная улыбка.

(Она из тех, кто доводит дело до конца. Попал я.)

— В любом случае, — он встал. — Просто готовь. Мой посуду. А потом можешь оставаться тут или уйти в свою комнату. Как удобно.

— Хорошо, — она усмехнулась, слегка склонив голову. — Ты же знаешь… Горничная должна слушаться своего хозяина.

— Уф...

(Сколько ещё ты будешь издеваться надо мной?)

Он сдержал раздражение. Это не злость — просто внутри что-то кольнуло остро.

(Я всего лишь хотел похвалить ужин… а устроили целый спектакль.)

Он откинулся на спинку стула:

— Ах, да. Горничная обязана слушаться хозяина.

— Да?

Си Ын посмотрела с лёгким удивлением. Он продолжил:

— С этой недели — носи дома форму горничной.

— … Что?

Она застыла. Её глаза дрогнули — будто услышала нечто за гранью логики.

(Серьёзно. Я это сказал?)

Он встал, понёс миску к раковине:

— Но можешь переодеваться на ночь. Спать в этом неудобно.

— Подожди! — Си Ын подняла ладонь. — В вакансии этого не было! Я могу отказаться?

— Многие работники носят униформу. Это всего лишь форма.

— Униформа?.. — она нахмурилась. Глаза вспыхнули, но аргументов не нашлось.

Он почувствовал лёгкую волну торжества.

(Вот оно. Маленькая победа. Но как же приятно её вкусить.)

Он откашлялся, чтобы скрыть ухмылку:

— Я закажу форму прямо сегодня. Надевай, когда приходишь.

— Извращенец...

— Почему сразу извращенец? Я просто люблю этот стиль. Это же нормально, разве нет?

Она посмотрела так, что воздух в комнате стал прохладнее.

Он отвёл глаза:

— Служанке не к лицу так смотреть на хозяина, — пробормотал он, сдерживая улыбку.

— Тьфу! — вспыхнула она.

Но что она могла поделать?

Обязанность горничной — подчиняться указаниям хозяина.

Он скрылся в своей комнате, оставив Си Ын в тишине.

А путь... только начинался.

(Первый день — и уже столько бурь эмоций. Дальше будет только интереснее.)

══════════⊹⊱≼≽⊰⊹══════════

----------

Проспал

══════════⊹⊱≼≽⊰⊹══════════

На следующее утро.

— Ум-м...

Когда я проснулся, в глаза ударил слишком яркий свет.

(Почему так светло?..)

Занавески были приоткрыты.

(Я ведь всегда закрываю их перед сном.)

Не то чтобы я не любил солнечный свет — просто хотелось спать спокойно. Открытые шторы мешали.

Я перевернулся — и заметил, что дверь тоже была приоткрыта.

(Я же точно её закрывал...)

(Неужели Си Ын заглядывала?)

Проверил телефон. 11:45.

По выходным я обычно сплю до двух, а то и до трёх.

Но сегодня меня разбудил аромат — что-то кипело, звенели ножи о разделочную доску... Запах тушёной соевой пасты наполнял кухню, раззадоривая аппетит.

Я поднялся с кровати и потянулся. Шелест ткани, тёплый пол под ногами... Я направился на кухню.

Как и ожидалось — Си Ын готовила завтрак.

На ней было скромное платье с цветочным принтом. Обычно Си Ын выглядела стильно, даже элегантно. Но в этой простой, сдержанной одежде было что-то удивительно домашнее.

Она стояла, слегка наклонив голову, словно прислушиваясь к звукам комнаты.

(Удивительно, как ей идёт даже такая простота.)

Она, не оборачиваясь, сказала:

— Проснулся.

— Ну, ты же знаешь, я люблю поспать.

— Потому что всё время спишь допоздна, — отозвалась она с лёгкой усмешкой, продолжая нарезать овощи.

Лезвие ножа мерцало в её тонких пальцах.

(Если бы я так нарезал, у меня давно не было бы пальцев.)

Но...

(Что-то тут не так.)

Мне стало немного неловко. Будто в этом утре была какая-то едва уловимая «неправильность». Не тревожная — просто странная.

Я присмотрелся к Си Ын. И понял.

— Ты плохо спала?

Я нахмурился, чуть склонив голову.

— Что? — Она повернулась, закладывая в кастрюлю ломтики картофеля.

— Ты выглядишь усталой.

Никаких мешков под глазами, ни тени сонливости — но было ощущение, будто она провела ночь без сна.

(Разве она не легла раньше меня?)

(Как она может знать, что я засиживался?)

Си Ын замолчала на мгновение.

— Ты, похоже, только на это и обращаешь внимание... Или ты за мной каждый день подглядываешь?

— Не слежу. Я вообще за людьми не слежу. — Я отвернулся, открывая холодильник. — Просто заметил.

— Хм... — Она ответила как-то рассеянно. — Значит, неинтересно, да?

Си Ын провела пальцами по волосам, будто отгоняя усталость.

— Не в этом дело...

Я достал бутылку воды и спросил:

— Так ты не спала?

— А ты настойчивый. Только что сказал, что не интересуешься.

— Но я должен заботиться о благополучии своих сотрудников.

— Хорошо говоришь, — с иронией отозвалась она и выключила газ.

— Просто не привыкла ещё. Эта комната... совсем не такая, как та, где я жила раньше.

— Прости. Я скоро закажу кровать.

— Дело не в кровати. Просто... та комната была крошечной. Спать в просторной комнате — непривычно.

(Сколько же ты жила в таких условиях?)

(Неужели тратила всё на одежду и косметику, вместо того чтобы снять что-то получше?..)

(Или для тебя это был своего рода план, инвестиция в себя...)

Си Ын хмыкнула:

— Похоже, ты наконец заметил.

— Ну... типа того, — пробормотал я, отпивая воду прямо из бутылки.

Она тут же бросила взгляд:

— Эй! Мне эта вода тоже нужна! Пей из чашки!

Она прищурилась и резко повернулась в мою сторону.

— Это раздражает.

— Я понимаю, что тебя раздражает, но мы живём вместе, и нужно учитывать друг друга.

(Вот чёрт...)

Я вздрогнул. Вчерашняя дерзость, с которой я парировал её колкости, испарилась.

(Она права. Мы делим одно пространство. А я веду себя, как будто всё это неважно.)

Си Ын вздохнула. Её плечи немного опустились.

— Ты действительно ничего не понимаешь.

Лицо Си Ын стало отрешённым, взгляд ушёл в сторону.

Она поставила кастрюлю на стол и отвернулась.

(Я и правда... ничего не понимаю.)

...

После обеда Си Ын убралась, постирала — и ушла в комнату.

(Интересно, она всегда так проводит выходные?)

Я ведь говорил, что стараюсь экономить. Может, и она так же — не тратится, никуда не ходит.

Телевизора не было, книг тоже.

(Может, заглянуть — есть ли у неё ноутбук? Она же тоже учится на компьютерном направлении...)

Наступил вечер.

Я вглядывался в монитор, сосредоточенно ковыряясь в коде. Зевнул. Взгляд упал в угол экрана: 3:00 ночи.

Обычно я засыпал ближе к рассвету. Сегодня проснулся раньше, вот и сбился ритм.

(Может, умыться и лечь?)

Я встал, открыл дверь и вышел в гостиную.

— Ты идёшь спать?

Си Ын сидела за столом, положив подбородок на ладони. Увидев меня, улыбнулась:

— Хорошо. Я сегодня проснулась раньше обычного. А ты почему так рано?

Си Ын потянулась, зевнула:

— Пока не привыкла к этой комнате. Сплю плохо.

— Я заказал кровать. Привезут — будет удобнее.

(И форму для горничной — в придачу. Выбирал на глаз, конечно. Про размеры не спрашивал — за такое можно и пощёчину получить.)

Но Си Ын покачала головой:

— Не в этом дело. В моей старой комнате вообще не было кровати. Это... не из-за этого.

— Тогда?

Она почесала затылок, опустила глаза.

— Просто... я всё думаю, правильно ли я поступаю.

Она сжала край рукава пальцами.

На её щеках появился лёгкий румянец.

(Напряжение?.. О чём она?)

— В смысле?

Она посмотрела на меня и спокойно сказала:

— Жить в одном доме с парнем.

Она быстро опустила взгляд, будто пожалела о сказанном.

Я замер.

— Разве ты не говорила, что нормально к этому относишься?

— Я думала, что справлюсь. Но теперь понимаю — неизбежно, что мы будем пересекаться. И... ничего с этим не поделаешь.

(Значит, ты и правда об этом думаешь...)

— Когда я остаюсь одна или слышу, как ты спишь... почему-то начинаю волноваться.

— Не переживай. Я же ничего странного делать не собираюсь.

— Я знаю. Ты же всё равно не осмелишься.

Си Ын слегка улыбнулась, но тут же снова стала серьёзной.

(Ох... это правда.)

— Когда мы разговариваем — всё нормально. Но когда я одна... становится не по себе. Даже если это глупо.

Она опустила глаза.

(Я, конечно, парень. Но я ведь тоже чувствую неловкость. Просто скрываю это. Может, Си Ын куда честнее со своими эмоциями...)

— Эй, — сказал я и прислонился, делая строгое лицо.

— Что?

— Ну, если хочешь... могу спеть тебе колыбельную.

— Ты серьёзно? Даже не думай!

Она всплеснула руками, но без злости.

— Прости...

Она закатила глаза, но уголки губ дрогнули — и она улыбнулась.

— Ты такой дурак.

Она фыркнула и покачала головой.

— Это комплимент?

— Ну, по крайней мере, не оскорбление.

— Тогда засчитаю как комплимент.

— Делай что хочешь.

Она встала, смеясь — то ли от души, то ли с лёгкой насмешкой.

— Сонный. Иди уже.

— Да. Проспать — не страшно. Вставай, когда захочешь. Утро никто не отменял.

— Но если ты будешь сбивать режим на выходных, как ты будешь справляться в будни?

— Я же не сплю на парах.

— Это не повод для гордости.

Она снова улыбнулась.

— В любом случае... спасибо.

Перед тем как уйти, она ещё раз взглянула на меня через плечо.

С этими словами Си Ын ушла в свою комнату.

На следующий день, после хорошего сна, мы позавтракали тостами. Поздно — но вместе.

══════════⊹⊱≼≽⊰⊹══════════

----------

"Подруга"

══════════⊹⊱≼≽⊰⊹══════════

Понедельник. Первый урок недели.

Как обычно, я сел в самый дальний угол последнего ряда. Всё было по расписанию: утро без слов, лёгкое недоумение от солнца, пробивающегося сквозь шторы, и горький привкус кофе, сваренного слишком крепко.

Рядом присел мой единственный друг и с какой-то ленцой посмотрел на меня:

— Ты сегодня хорошо себя чувствуешь?

— Хм? — я поднял голову. — Ты когда-нибудь видел меня не в форме?

Он усмехнулся:

— Не уверен. Ты ведь вообще не приходишь, если чувствуешь себя хотя бы чуть-чуть плохо.

— Вот именно. Это ведь разумно, да?

Он покачал головой, но не стал спорить.

(Иногда лучше не приходить, чем сидеть, уставившись в никуда. Да и профессорам так проще — не видеть твои пустые глаза.)

Я поставил ноутбук на парту, открыл крышку. Сегодня, странным образом, действительно было чуть легче.

— Знаешь, у меня хорошее настроение, — сказал я, глядя на загрузку экрана.

— Серьёзно? Это всё из-за твоей горничной?

(Он опять за своё...)

Я вздохнул, но кивнул:

— Наверное… да.

С тех пор как Си Ын появилась в доме, жизнь словно обрела контур. Я стал просыпаться по будильнику. Обед — не из лапши, а с настоящим рисом и гарниром. Всё остальное осталось прежним, но если лицо вдруг стало выглядеть лучше, то это, скорее всего, её заслуга.

В голове невольно всплыл тот вечер, когда она впервые вошла на кухню. Робкий голос, запах утреннего супа, её осторожное «можно я приберусь?» — тогда всё и началось.

(И я, сам того не заметив, начал просыпаться.)

— Четвёртый день, да? — друг скрестил руки. — Уже есть результат. Похоже, эти твои пятьсот тысяч в месяц — не зря.

— Теперь я хотя бы... похож на человека.

— До этого ты вообще не был похож на человека, — фыркнул он. — Больше походил на обломок камня, который шипит, если к нему подойти и заговорить.

Я невольно улыбнулся.

(Но ведь ты всё равно разговаривал со мной. Значит, ты либо слишком добрый, либо просто упрямый до абсурда.)

Он хлопнул меня по плечу:

— Раз всё наладилось — может, и девушку заведёшь?

— Снова ты за своё... — поморщился. — Сначала бы друзей завести.

(Терпеть не могу, когда это говорят на праздниках родственники. А теперь ещё и ты…)

Он развёл руками и ушёл.

(Хочешь похвастаться своей девушкой — хвастайся где-нибудь в другом месте. У меня ни сил, ни желания в этом участвовать нет.)

Я глубоко вдохнул, глянул на часы. До начала лекции оставалось пять минут.

(Время как раз подходящее — ни на что.)

Я нажал на кнопку питания ноутбука.

(На этой неделе, на этом привычно-одиноком месте в самом конце — всё начнётся вот так.)

— Ты сегодня ещё что-нибудь делаешь?

Я вздрогнул. Голос был незнакомым, мягким, но совершенно неожиданным.

Рядом, на соседнем сиденье, сидела девушка. Полу длинные каштановые волосы, большие глаза, рост — заметно ниже моего. Она пристально смотрела на меня.

— У-ух… — выдохнул я. Что-то между испугом и неловкой паникой.

— Прости! Я тебя напугала? — она слегка прижала руки к груди и улыбнулась. — Не ожидал?

(Да ты как призрак появилась. На полном серьёзе.)

— Н-ничего, — пробормотал я.

Она наклонилась чуть ближе:

— Ты всегда сидишь на последнем ряду?

— Ну... да. Тут спокойно.

Она сцепила пальцы:

— Тогда мы коллеги по заднему ряду!

— Коллеги?.. — я сморгнул.

— Я тоже люблю сидеть сзади. Если не хочешь слушать — ложись и спи, — она подмигнула.

— Это... неожиданно откровенно, — пробормотал я.

— А старшекурсники разве не говорят тебе такие вещи?

(Старшекурсники вообще со мной не говорят…)

Она прикрыла рот и сделала вид, будто что-то поняла:

— Ах, точно! Я ж не представилась. Я — Хан Со Хе. Второй курс. Можешь не запоминать, но лучше — запомни.

— Я... Ли Хви Мин. Третий курс, — соврал я рефлекторно.

(Почему я это сказал?.. Это имя — не моё. Сработало по привычке. Наверное, так безопаснее.)

— Приятно познакомиться, Хви Мин! — сказала она чуть громче, будто хотела, чтобы её запомнили. Улыбка у неё была широкая, искренняя.

(Она точно не из этого мира. Слишком... лёгкая. Как ветер, который не знает, что такое стены.)

Через пару минут она отошла на своё место. Я выдохнул.

(Мы совсем немного поговорили, а у меня уже нет душевных сил. Как будто кто-то выдернул батарейку.)

(Может, не приходить завтра?)

И в этот момент я поймал на себе взгляд. Спокойный, чуть холодный, невыразительный — но от этого только сильнее цепляющий.

Я поднял голову. Си Ын. Смотрела прямо на меня. Ни одна эмоция не дрогнула на её лице. Ни осуждения, ни удивления. Только... пустота.

(Почему так странно больно в груди?)

...

Вечер. Кухня.

Жареная рыба, которую я терпеть не могу — из-за косточек.

Си Ын сидела напротив, ела молча, аккуратно. Потом вдруг произнесла, не глядя на меня:

— Я думала, у тебя только один друг.

Я замер с палочками в руке.

— Что?

— Сегодня ты говорил с кем-то ещё. Это... неожиданно.

(Она что, слушала? Видела?..)

— А… — кивнул я.

Она опустила глаза:

— Просто подумалось.

(Что ты хочешь этим сказать?)

— Если у тебя появится девушка... — она чуть помедлила, — ты выгонишь меня?

— Что?..

Я удивлённо приподнял брови. Си Ын, не моргнув, посмотрела в мою сторону. Я перевёл взгляд обратно на рыбу.

— Ты ела что-то странное?

— Если бы ела — ты бы тоже ел, — спокойно ответила она.

Я покачал головой:

— Вроде бы всё в порядке. С желудком тоже в порядке.

— Тогда что, если у тебя будет девушка? Ты ведь не сможешь жить с другой девушкой под одной крышей?

— Наверное... — пожал я плечами. — Хотя это слишком маловероятно.

— Почему?

— У меня нет даже друзей. С чего бы девушке появиться?

Си Ын снова опустила взгляд. Её голос стал тише:

— Всё равно. Я подумала… вдруг однажды ты скажешь: «Спасибо за помощь. А теперь уходи».

(Вот о чём ты...)

Я замолчал. В груди что-то скрутилось.

Я вспомнил, как она на первой неделе не могла уснуть, ходила тише шороха, как будто боялась случайным вдохом потревожить пространство.

(Ты ведь всё это время жила настороже. Даже когда улыбалась.)

— Лучше уж беспокоиться о падении метеорита. Вероятность примерно та же.

Она слабо усмехнулась, но быстро погасла. Затем, чуть помедлив:

— Среди всех девушек я ближе тебе всех. Разве нет?

Я застыл.

— Ну... да. Ты — вторая по близости ко мне.

— А кто тогда первая?

Я поднял глаза и спокойно посмотрел на неё:

— Ты.

Си Ын замерла. Моргнула. Несколько раз.

Словно не поняла сразу, словно проверяла, правда ли это было сказано вслух.

— Так я тебе нравлюсь?

— Нет. Я просто не люблю людей.

— Как в подростковом аниме, — пробормотала она и отвернулась.

(Но ты не обиделась. Просто... замкнулась в себе снова.)

После короткой паузы она сказала, не глядя на меня:

— С тобой такого никогда не случится.

— Я тоже так думаю.

Тишина. Она больше ничего не сказала.

А мне показалось — только показалось — что её лицо стало чуть-чуть надутым. Но, как обычно, она не дала мне шанса это понять.

══════════⊹⊱≼≽⊰⊹══════════

----------

Одежда Горничной

══════════⊹⊱≼≽⊰⊹══════════

— А?

Пятничный вечер. Си Ын, вернувшись домой после занятий, удивлённо вскинула брови.

Причина была проста.

— Похоже, мебель прибыла.

Она оглядела комнату с выражением легкой растерянности. Мебель, которую я заказал, доставили без неё. Пока Си Ын весь день провела в университете и задержалась на вечерней лекции, рабочие уже всё установили. Конечно, сам я к сборке не прикасался.

— Я так и не решил, куда всё поставить, — признался я, немного почесав затылок. — Поэтому просто сказал собрать, где будет удобно. Всё нормально?

— Да. Выглядит хорошо, — кивнула она, слегка покосившись на обновлённую обстановку.

(Кажется, всё в пределах того, что она представляла. Это удачно... я бы не хотел, чтобы она разочаровалась.)

Си Ын села на новую кровать, чуть откинувшись назад. Она раскинула ладони и погладила матрас, как будто проверяя мягкость под пальцами.

— О, пушистый, — выдохнула она, взглянув на меня искрящимися глазами.

(Вот уж кто по-настоящему умеет радоваться простым вещам...)

Сначала она отказывалась спать на кровати, упорно выбирая пол, но, в конце концов, кто бы что ни говорил, удобство побеждает. В этом плане Си Ын ничем не отличается от других людей.

— Раз уж я всё равно собирался её купить, решил, что лучше взять что-то хорошее, — пояснил я. — Ну... чтобы надолго хватило.

— Хм. Хорошо, — ответила она с неохотным выражением, но по тому, как блестели её глаза, я понял: выбор ей понравился.

Она ещё какое-то время сидела на кровати, то ложась, то снова садясь, словно испытывала её со всех сторон. Это было похоже на то, как ребёнок прыгает на батуте, радуясь тому, как отзывается поверхность под ним.

Потом она подошла к туалетному столику, потрогала новое кресло, оценивающе провела пальцами по столешнице письменного стола, и, наконец, её взгляд встретился с моим.

Сейчас в её глазах было уже не просто любопытство. Там читалось сдержанное достоинство.

— Спасибо, — сказала она негромко.

(О, это... не просто «спасибо». Это извинение и признание в одном. Как будто ей неловко принимать что-то просто так.)

В её голосе чувствовалось лёгкое сожаление. Обычно Си Ын бывала резкой, иногда даже раздражённой, но когда речь заходила о помощи, становилась неожиданно робкой.

(Она... не из тех, кто принимает чужое просто так. Ей легче отдать, чем взять.)

— Я же просто одолжила это место на время. Поэтому хозяин волен делать с ним всё, что захочет, — тихо добавила она, словно напоминая и себе, и мне.

— Ну, это правда, — согласился я, пытаясь сделать голос как можно мягче.

Си Ын села, сцепив пальцы, потом оглянулась ещё раз — уже не на мебель, а на меня.

(Хороший момент. Сейчас можно попробовать...)

— Кстати, «это» прибыло вместе с мебелью, — сказал я, стараясь не выдать в голосе игривости.

— Оно?.. — переспросила она с полным непониманием на лице.

(Это лицо, когда человек мысленно ставит над головой огромный вопросительный знак. Очаровательно.)

Я протянул ей небольшой пакет. Внутри — аккуратно сложенный наряд горничной.

— Наряд горничной, — сообщил я с предельной невозмутимостью.

Си Ын замерла.

— Это… — она сделала шаг назад, как будто от пакета исходило магическое давление. — Одежда для горничной?

— Ага.

— Ты серьёзно? — голос её взвился тоненькой струйкой.

— Ну, раз уж это одежда горничной, то я и ответил, что это одежда горничной, — пожал я плечами.

— Нет, ты точно издеваешься! — фыркнула она, явно чувствуя подвох.

(Да, это расплата. За все подколы на прошлой неделе. За все хитрые ухмылки и язвительные замечания. Теперь моя очередь.)

Лицо Си Ын потемнело. Брови сошлись, губы надулись — всё её существо выражало протест.

— Неужели я должна это носить?

— Нет. Но было бы неплохо.

— С ума сошёл.

— Может быть, — невозмутимо ответил я.

Она закатила глаза, но, к моему удивлению, одежду всё-таки приняла.

(Ну, по крайней мере, это уже шаг. Полшага к... чему-то.)

— Размер я прикидывал на глаз. Не думаю, что будет сидеть идеально, но если будешь носить дома, то это и не так важно.

— Хм... — пробормотала она и на мгновение уставилась в пол.

(Она ещё не решила, обижаться ей по-настоящему или просто покапризничать для вида.)

Сделав пару глубоких вдохов, Си Ын наконец произнесла:

— Я переоденусь. Не входи пока.

— Хорошо, — кивнул я и вышел, аккуратно прикрыв за собой дверь.

(Звукоизоляция, кстати, в этом доме так себе... Надо будет учитывать.)

Внутри послышался шелест ткани, звук расстёгивающейся молнии, потом лёгкий стон — как будто кто-то тяжело вздохнул сдавшись. А затем ещё один щелчок молнии.

— Можешь заходить, — раздался голос Си Ын.

— Вхожу, — сказал я, стараясь говорить ровно.

Когда я открыл дверь, то на мгновение просто замер.

Передо мной стояла Си Ын — в длинном чёрном платье с пышным белым фартуком и повязкой на волосах. Щёки её пылали, губы подрагивали, а взгляд метался то на пол, то в сторону.

— Н-не смей ничего говорить, — пробормотала она, заметив мою реакцию.

— Я... — хотел что-то сказать, но просто хмыкнул, не зная, как выразить то, что чувствую.

(Это... чересчур. Она выглядит слишком хорошо. Неестественно хорошо.)

— Даже не думай смеяться... — голос её дрожал.

(Я не смеюсь. Просто теряю дар речи.)

— Тебе идёт, — выдохнул я.

Си Ын тут же отвернулась, густо покраснев. Она выглядела настолько смущённой, что я почувствовал укол вины. Но было уже поздно.

— И вообще, — пробормотала она, — не думай, что я ношу это по доброй воле.

— Даже если и так, выглядишь ты в этом потрясающе.

— Не говори такие вещи с таким лицом!

(Она почти кричит, но... всё же не уходит и не переодевается.)

— Это было просто для шутки. Я не думал, что ты действительно наденешь...

— А я думала, что сразу всё выкину, как только получу. Но... — она сделала паузу и посмотрела на себя в зеркало, — если это считать подарком, то не могу.

(Подарком? Я же просто... подколоть хотел. Но... если для неё это — знак внимания...)

— Так что... — её голос стал тише. — Может, носить хотя бы один день в неделю?

— Серьёзно?

— Да. Всё равно вряд ли ещё выпадет шанс попробовать такую одежду.

Она провела рукой по оборке на фартуке и слегка повернулась влево, потом вправо.

(Она привыкла. И, похоже, ей даже немного нравится.)

— Более того...

— Более того?

— Тебе ведь нравится. Ты уже говорил.

— Что?

— Что тебе нравится, как это выглядит. Я же не слепая.

(Вот это поворот... Теперь уже она дразнит меня?)

— Просто... — начал я, но не закончил.

— Одежда горничной идёт мне настолько, что ты хочешь видеть её снова и снова. Так ведь?

С этими словами она развернулась и направилась к выходу. Я так и остался стоять, не зная, что ответить.

— Будь осторожен. Не влюбись в меня, — бросила она через плечо с той самой своей дерзкой, почти актёрской ухмылкой.

— Ч-что...?

— Я пойду готовить ужин, — сказала она, и вышла, не оборачиваясь.

(Вот так вот. Просто уходит, оставляя меня... в этом странном, но удивительно тёплом хаосе.)

Я глубоко вздохнул. И, не раздумывая, пошёл за ней.

══════════⊹⊱≼≽⊰⊹══════════

----------

Перекус

══════════⊹⊱≼≽⊰⊹══════════

Выходной тянулся лениво и чуть глухо, как всегда. Я сидел за ноутбуком, щёлкал по клавишам. За спиной послышались шаги — Си Ын без стука вошла в комнату и остановилась в дверях.

В руках у неё была стеклянная миска с аккуратно нарезанными яблоками. Она протянула её вперёд:

— Держи.

— Это что? — Я обернулся через плечо.

— Перекус.

Голос спокойный, будто речь о чём-то обыденном. Она подошла ближе, негромко ступая босыми ногами по полу, и поставила миску на край стола.

— Почему вдруг?

(Я вскинул брови — неожиданно.)

— Ты всё время сидишь за ноутбуком, ешь рис, пьёшь кофе и почти не двигаешься. Такой образ жизни вреден. Надо заботиться о себе, — произнесла, как будто перечисляла погоду.

Я моргнул, не сразу найдя, что ответить.

— То есть... ты купила фрукты ради моего здоровья?

— Ага, — кивнула, как будто это само собой разумеется. — Если с тобой что-нибудь случится, я ведь не смогу получать свою зарплату. А это уже удар по моему благополучию.

(Произнесено с той самой, привычной лёгкостью. Но в голосе что-то дрогнуло. Совсем едва. Будто шутка прикрыла не только корысть — а ещё и беспокойство.)

Я хмыкнул, откинувшись на спинку стула. Слова благодарности, которые почти сорвались с губ, тут же растворились.

— То есть это... забота из чистой корысти?

— Конечно, — пожала плечами, словно удивилась, что я вообще уточняю. — У нас всё честно.

Она уселась на самый край моей кровати, закинув одну ногу под себя. Двигалась с той лёгкой уверенностью, которая приходит не сразу — но теперь явно прижилась.

— Ты в курсе, что это моя кровать?

— А что? Мне тут удобно.

Она подогнула ноги, обняла колени. Волосы слегка упали вперёд, щёки в мягком утреннем свете казались особенно тёплыми. В этом было что-то… почти домашнее.

(Я не знал, как реагировать. Не мешает — и ладно.)

Я повернулся обратно к экрану и попытался вернуться к работе. Некоторое время было тихо — только кулер гудел и клавиши щёлкали под пальцами.

— Ты и на прошлой неделе дома сидел, да? — вдруг сказала она, ковыряя ногтем край подушки.

— Ага.

— Почему?

— А с кем встречаться? — пожал плечами. — Нет компании — нет повода выходить.

— Логично, — пробормотала, но в голосе чувствовалось сомнение. Она откинулась назад, уставившись в потолок. — А ты сам вообще любишь гулять?

— Люблю. Но одному скучно. А одному в городе — ещё скучнее.

Она приподняла бровь, чуть повернув голову.

— Ты странно говоришь. То скучно, то не скучно. Так ты интроверт или нет?

— У меня просто нет друзей.

(Проговорил — и сам удивился, насколько спокойно это прозвучало.)

Си Ын слегка пошевелилась, посмотрела на меня через плечо. Глаза мягко сузились, но она ничего не сказала.

— А ты? Тебе нормально сидеть дома?

— Я бы и вышла… но тогда потрачу деньги. А я экономлю каждую копейку. Никаких развлечений.

(Сказано с усмешкой — но в голосе будто что-то потяжелело. Не показное, но если слушать по-настоящему — заметно.)

Она медленно откинулась назад, легла на спину, положив руки за голову. Несколько секунд просто молчала, глядя в потолок.

— Я ведь поступила туда, где дали самую большую стипендию, — тихо сказала она. — Не потому, что мечтала. Просто так выгоднее.

— Не думал, что ты сомневаешься.

— А я и сама не знала. Просто в какой-то момент поняла: вроде всё надо, но ничего не хочется.

Она резко замолчала, будто сама удивилась тому, что произнесла. Потом медленно повернула голову ко мне.

— Извини. Это просто... мысли вслух.

— Всё нормально. Я понял.

Мы оба притихли. Было слышно, как тикают часы и щёлкают клавиши. Через пару минут что-то зашуршало за спиной.

Я обернулся.

Си Ын теперь лежала поперёк моей кровати, вытянув руки в стороны и слегка покачивая ступнёй.

— … Ты что делаешь?

— Лежу.

— Вижу. Но... почему?

— А разве нельзя?

Она посмотрела на меня снизу вверх. Голос звучал наивно, но взгляд был цепкий. Немного в лоб.

(Неловкость подкралась почти физически. Будто меня подловили.)

— Это немного странно.

— Почему странно? Я же просто лежу, — пожала плечами. — Не мешаю. Что, даже так нельзя?

— Можно… наверное. Просто непривычно.

Она усмехнулась и чуть склонила голову:

— Тогда привыкай. Я ведь не кусаюсь.

(Будто проверяла, насколько может подойти ближе, прежде чем я среагирую.)

Я встал из-за стола, шагнул ближе к кровати. Она чуть приподнялась на локтях, будто проверяя расстояние.

— Эй, ты чего?

— Ничего.

Я сел рядом. Она чуть вздрогнула, но не отодвинулась.

— Немного испугал, — пробормотала, скосив взгляд.

— Хотел проучить.

— За что?

— За то, что учишь меня, как жить, а сама хозяйничаешь на моей кровати.

Она выдохнула и закатила глаза. Вскочила, хлопнула по коленям и шагнула к двери… но вдруг остановилась. Повернулась.

— И всё же… с тобой как-то спокойно.

Сказано негромко. Словно пробует — сказать или не сказать.

— Это приятно слышать, — так же спокойно отозвался я.

Си Ын прикусила губу, потом отвела взгляд к полу.

— У тебя вообще есть кто-то, с кем ты хорошо общаешься? Из друзей?

— Есть. Просто нечасто пересекаемся.

Она кивнула, будто этой информации было достаточно.

— Понятно.

Пауза. Она поиграла пальцами с краем футболки, будто собиралась что-то сказать, потом передумала. Но всё же:

— А у тебя есть любимые закуски?

— Не сказал бы, что у меня есть любимые. Фрукты ем — да и ладно.

— Тогда… буду иногда приносить. Когда вдруг захочется поболтать.

— А если я буду занят?

— Ну, тогда просто поставлю и уйду. Без навязываний.

Она коротко кивнула, будто отмечая это про себя, и вышла, не дожидаясь ответа.

С того дня Си Ын время от времени приносила мне фрукты.

Возможно, она не до конца поняла, что я тогда имел в виду.

(Или поняла — но сделала вид, что нет.)

Но, если честно, это даже к лучшему.

══════════⊹⊱≼≽⊰⊹══════════

----------

Групповое задание

══════════⊹⊱≼≽⊰⊹══════════

— Эй, ты меня слышишь?

После лекции я уже собирался закрыть ноутбук, когда ко мне обратилась девушка с соседнего места. Я сразу её узнал — та самая второкурсница, что недавно называла меня «коллегой с заднего ряда». Хан Со Хе… точно.

(Мы вообще достаточно знакомы, чтобы вот так заговорить?)

— А? — переспросил я. — Ты о чём?

— Ты правда не слышал? — Она наклонила голову, будто пыталась понять, я шучу или нет.

— А, групповое…

Я и правда всё пропустил.

(Если это действительно важно — выложат на сайте курса.)

Но Со Хе покачала пальцем, напоминая, что правила нельзя игнорировать.

— Так не пойдёт. Даже если спишь, студент должен слушать профессора.

— Я и не спал, просто с ноутбуком возился…

— Ну вот, значит, слушай впредь.

(Зачем она мне это рассказывает? Мы же едва знакомы.)

Она убрала волосы за ухо и спокойно продолжила:

— Профессор сказал разбиться на группы — по два-три человека. Хотят, чтобы мы научились работать в команде и освоили систему контроля версий. В одиночку нельзя.

(Ага, было такое в прошлом году. Тогда я всё один сделал, а профессор спросил: «Почему не с группой?» Пришлось мямлить, что у меня нет друзей. Жуткий момент. Мне казалось, что весь зал смотрит, как на полного неудачника. Словно каждый взгляд прожигал насквозь.)

— Так что я… — Она чуть поёрзала на стуле, потом посмотрела прямо на меня. — Думала, может, сделаем вместе?

— Мы? — переспросил я, нахмурившись.

— Угу.

— Почему?

— У меня на этом курсе никого нет. — Она слегка улыбнулась. — Все друзья на других предметах.

— И ты выглядел… ну, вменяемо. Не как те, кто сразу бегут к одногруппникам.

(Понимаю. У меня, по сути, та же история. Один друг есть, но он уже с кем-то. Выбора особо нет.)

Я машинально оглянулся — там, где обычно сидела Си Ын, было пусто. Наверное, уже ушла.

— Я смотрела вокруг и подумала: «О, ещё один одиночка».

— Это ты про меня?

— Ага.

(Неприятно даже. Потому что правда.)

— Ну…

Я немного помолчал. Вспомнился тот прошлогодний позор, и повторять его не хотелось.

— Ладно, — сказал я.

Со Хе захлопала в ладоши, будто выиграла что-то.

— Ура! Спасибо!

(Да что ты так радуешься? Мы же не на экскурсию.)

— Тогда… — Она достала телефон, повернув экран ко мне. — Дашь свой ID в KakaoTalk?

— Да, конечно.

Я продиктовал логин. Она записывала быстро, ловко. В её сосредоточенности было что-то неожиданно детское — будто играла с новой игрушкой.

Записав, вдруг спросила:

— У тебя в профиле нет фотки?

— Просто не ставил. Не люблю фотографироваться.

— Эх, так нельзя!

— Что именно?

Она усмехнулась, склонив голову, пальцы легко коснулись края стола. Взгляд стал игривым, чуть прищуренным:

— Такое лицо — и прячешь? Надо делиться!

Я чуть повёл плечом, словно отмахиваясь:

— Не думаю, что это обязательно.

Она наклонилась ближе, будто изучая мою реакцию:

— Ты что, обиделся?

(Ты же первая начала.)

Но не дожидаясь ответа, махнула рукой, будто это не важно:

— Ну всё, увидимся!

И растворилась в толпе у выхода.

(Вот почему я стараюсь избегать таких… ярких людей. Они появляются внезапно, оставляют после себя хаос — и исчезают, как ни в чём не бывало.)

...

— Ты слышал?

Позже вечером Си Ын зашла в мою комнату. Села на кровать, скрестив ноги. Рядом — аккуратно сложенная одежда. Я бы просто свалил её в кучу. Явно её рук дело.

— О чём?

— Про групповое задание.

Я убрал руки с клавиатуры и повернулся к ней.

— Ты вообще на пары ходишь? — прищурилась она.

— Уже чувствую себя мусором…

(Если бы не Со Хе, я бы и правда ничего не знал. Позор.)

— А ты с кем будешь делать?

— Ну… — замялся я. — У меня же нет "друзей", с кем можно объединиться.

— Может, со мной?

— Что?

— Что ты сразу… — Она закатила глаза. — Просто ты один, и я — тоже. Живём в одном доме, удобно. Не нужно встречаться отдельно.

(Логично. Самое сложное — собираться. А мы и так каждый день пересекаемся.)

— Ну так что?

— Спасибо… но я уже договорился с одним человеком.

Си Ын удивлённо посмотрела. Пальцы чуть сжались на ткани футболки, взгляд стал напряжённым, будто она что-то сдерживала.

На секунду отвела глаза — словно решала, говорить дальше или нет.

— Это не твой друг? Он же уже с кем-то.

— Не он.

— Тогда кто?

— Помнишь, я разговаривал с той второкурсницей… Хан Со Хе. Она предложила, я согласился.

Её губы сжались, пальцы сомкнулись в складке ткани. Воздух в комнате вдруг стал тише. Гуще.

— Вы… близко знакомы?

— Нет.

— Тогда зачем?

— У неё никого, у меня тоже. Просто совпало.

(Почему я оправдываюсь?.. Или просто хочется, чтобы она поняла?)

Си Ын скрестила руки. Сквозь тонкую ткань угадывались очертания груди. Я машинально отвёл взгляд.

Она ненадолго замолчала, потом тихо:

— Можно я тоже буду с вами?

— Все втроём?

— Ага. Ты же не сможешь работать с ней у нас дома. А смысл тогда?

— Ну…

— Нет, — твёрдо сказала она. — Помнишь нашу договорённость? Если у тебя появляется девушка, я должна уйти.

— Помню.

— Вот. Лучше не рисковать. Если я сближусь с кем-то ещё, меня тоже могут выгнать. В моём положении это слишком рискованно…

— Кажется, ты преувеличиваешь.

— Нет. Если потеряю работу, мне будет тяжело. Я получаю пятьсот в месяц, и без этого не справлюсь. Так что лучше быть в одной группе с тобой.

(Логика есть. Всё равно уже согласился на групповое — какая разница, с кем именно работать.)

(Хотя... звучит как ультиматум. И вроде понимаю, но всё равно давит.)

— Ладно, — кивнул я.

Открыл телефон, нашёл чат с Хан Со Хе.

[Надо кое-что обсудить.]

Через пару секунд — ответ:

[Что случилось?! 😳✨ Ты меня пугаешь!]

(Почему столько эмоций?..)

(Она всегда так? Или это особенное?.. Не знаю, как реагировать.)

Я написал:

[Ты знаешь Ю Си Ын? Она на третьем курсе, глава студсовета.]

Ответ пришёл быстро:

[Конечно знаю! Такая красивая! Завидую! 😭]

(Хотя бы знакома по имени.)

Я продолжил:

[Она предложила присоединиться к нам. Ты не против?]

Ответа не было. Я уже почти написал [Если неудобно — всё нормально], когда вдруг всплыло:

[Всё нормально.]

(Без смайликов. Это… что-то значит? Или просто не знала, какой поставить?)

Я уже хотел закрыть чат, как пришло ещё одно сообщение:

[Кстати. А какие у тебя отношения с Си Ын? Вы, ммм… встречаетесь? 🤔]

(Я моргнул перечитывая. Это… что-то значит? Или просто интерес? В голове вдруг стало шумно, мысли спутались.)

… Э? Что?..

(Я аж за экраном приоткрыл рот. Секунда, другая — пальцы потянулись к клавиатуре, но я застыл. Что вообще отвечать на такое?)

══════════⊹⊱≼≽⊰⊹══════════

----------

Оправдание

══════════⊹⊱≼≽⊰⊹══════════

Я сидел, уставившись в телефон, будто в экране можно было найти ответ. Но нет. Сообщение было коротким, а мысли — слишком запутанными.

На первый взгляд — ничего особенного. Но если подумать... конечно, вопросы возникнут.

У нас уже устоявшаяся группа, и тут вдруг появляется кто-то новый — да ещё и девушка, не слишком разговорчивая.

Пальцы нервно коснулись краёв телефона. В голове прокручивались варианты ответов, но ни один не казался подходящим.

Я моргнул, перечитывая сообщение.

(Это всерьёз? Или просто так, из любопытства?)

Я открыл рот, чтобы что-то сказать, но сразу замолчал. Пальцы зависли над экраном — и застыл.

Что вообще на такое отвечать?..

— Так ты хочешь сказать, что она прямо спросила, кто мы друг другу?

Я вздрогнул от неожиданности.

Си Ын сидела на краю стола, покачивая ногой. Выражение лица было ленивым, но в глазах мелькнул интерес. Она чуть приподняла бровь, скользнув взглядом по экрану.

— Ага, — кивнул я, передавая ей телефон. — Только что.

Она наклонилась ближе, коротко хмыкнув, и пробежала глазами по экрану.

[Кстати. А какие у тебя отношения с Си Ын? Вы, ммм… встречаетесь? 🤔]

Мы оба замолчали, уставившись на сообщение.

Си Ын медленно наклонила голову набок, поджала губы, будто прикидывая, как к этому отнестись.

— Ну, вопрос закономерный, — пробормотала она, на мгновение задержав взгляд на мне. — Учитывая, как это всё выглядит со стороны…

— Ага, — выдохнул я. — Вот только я… не знаю, что ответить.

Си Ын опустила взгляд, будто задумалась.

— А что ты хотел бы ответить?

Я усмехнулся, чуть покачав головой.

— Хотел бы сказать, что это просто совпадение. Или что ты просто помогаешь… Но ведь и это вызывает вопросы.

— Особенно если учесть, как я тебе помогаю, — тихо добавила она. — И как часто.

Я посмотрел на неё. Она всё так же сидела на краю стола, покачивая ногой, хотя во взгляде мелькнула лёгкая настороженность.

— Слишком личное, — сказал я. — Это уже не похоже на просто одолжение. Люди ведь понимают: если бы ты хотела подработку — нашла бы любую. А ты пришла ко мне. Просто так такое не объяснишь.

Си Ын сжала губы, не спорила. Видимо, сама уже об этом подумала.

— Если бы кто-то решил, что я попросил тебя… — начал я, — это выглядело бы… ну, объяснимо.

Она чуть склонила голову, ожидая продолжения.

— Но если со стороны, кажется, будто ты сама предложила…

— Это уже может выглядеть… странно, — закончила она за меня.

Опять тишина. Придумать убедительную версию сложно — ту, в которую поверят и устроит нас обоих.

Си Ын, не отрывая взгляда от пола, вдруг сказала:

— Нам и правда стоит это решить.

— Что именно?

— Ну… Кто мы друг другу. Или хотя бы как это объяснить, если кто-то увидит нас вместе возле дома.

Я кивнул.

— Один раз — совпадение. Два — тоже можно объяснить. Но если это войдёт в привычку…

— А войдёт?

Я взглянул на неё. Она чуть наклонила голову, будто в шутку, но голос звучал слишком спокойно. Даже слишком.

— Думаю, да, — ответил я после паузы. — Пока у меня нет причин звать кого-то другого.

— Тогда…

Она провела пальцами по краю стола.

— Надо придумать другую версию.

Сказала это спокойно, почти рассеянно, но по тому, как сжались её пальцы на краю стола, было понятно — это не просто слова.

— Версию… — повторил я, откидываясь на спинку стула. — Которой мы сможем придерживаться. Не слишком подозрительной. И достаточно логичной.

(Чтобы никто не полез с лишними вопросами… хотя, возможно, уже полезли.)

— Ну, можно сказать, что ты… не знаю, живёшь неподалёку?

Си Ын вскинула брови.

— Соседка, которая регулярно приходит в твой дом, пока ты один? Отлично звучит. Прямо как в дораме, — усмехнулась она. — Только не в том жанре.

(Да, идея так себе.)

— А если сказать, что ты помогаешь мне с учёбой? Типа разбираешься в чём-то, чего я не понимаю?

Она качнула головой, скрестив руки на груди.

— Если уж выдумывать, давай хоть что-то, во что можно поверить.

Я нахмурился.

(Точно. Сам себя подставил.)

Провёл рукой по лицу, отвёл взгляд.

— Может, просто сказать, что ты... помогаешь по дому?

Она посмотрела на меня так, будто я только что предложил ей сознаться в каком-то нелепом преступлении.

— Звучит, как будто ты нанял меня как горничную. Только никто не поверит, что студент может себе позволить такое.

(Тем более никто не поверит, что я не придумал способ специально заманить её домой.)

— Или сказать, что ты друг семьи? Родственница?

Си Ын коротко фыркнула, даже не пытаясь скрыть иронию.

— Серьёзно? С таким тоном, как я с тобой разговариваю — никто не купится. Да и на родственницу я не тяну.

(Да, точно не тянет.)

Мы оба замолчали. Идеи были, но все — провальные.

Через паузу она вдруг спросила:

— А если вообще ничего не говорить?

Я удивлённо посмотрел на неё.

— В смысле — игнорировать?

— Угу. Люди подумают, что подружка, — пожала плечами. — Им же только повод нужен. Придумают сами, если не объяснить.

(Вот только именно этого мне и не хотелось — чтобы додумывали за нас.)

— Не самый плохой вариант, — сказал я медленно. — Но…

— Но он не даёт нам контроля, — закончила она за меня. — А без него вся эта история становится… Неудобной.

Я кивнул. Именно.

Мы снова замолчали, будто оба перебирали в голове возможные ходы.

— Можно сказать, что ты просто временно у меня работаешь, — предложил я. — Типа случайно вышло, кто-то посоветовал, ты согласилась… Ничего личного.

Си Ын приподняла брови.

— Ты серьёзно предлагаешь так и выдать?

— Если спросят. Не заранее. Только если вопрос в лоб.

Она покачала ногой, пару секунд молчала.

— Звучит… неидеально, но, может, сойдёт. Главное — не переигрывать.

(Это точно...)

— Только, — добавила она чуть тише, — тогда надо быть аккуратнее. Не мелькать на виду. Меньше… шума.

— Меньше эмоций, — кивнул я.

Си Ын скользнула по мне взглядом. И вдруг тихо усмехнулась:

— Словно они вообще бывают.

Я покосился на неё. Она сидела с прежним спокойствием, будто ничего особенного не сказала.

(Вот теперь точно как в дораме. Только без фоновой музыки — и с ощущением, что не знаешь, будет ли следующий эпизод.)

Си Ын краем глаза посмотрела на меня.

— Ну вот, теперь ты официально признал, что я тебе помогаю по дому.

— А ты разве нет? — попытался я пошутить.

Она усмехнулась, но не ответила. Просто потянулась, спрыгнула с края стола и подошла к окну. Встала спиной ко мне, будто разглядывая что-то за стеклом.

— Я думала, что будет сложнее, — тихо сказала она.

— Что именно?

— Объясняться. Искать формулировки. Но всё оказалось проще, чем я ожидала.

Я смотрел на неё. На прямую спину, на руки, сжимающие подоконник.

(Что ты на самом деле чувствуешь?..)

(Ты злишься? Устала? Или просто всё равно?)

Она обернулась — медленно, как будто собиралась с мыслями. Потом снова встретилась со мной взглядом.

— Только вот странно, — сказала она. — Почему мне немного… неприятно, что ты это так просто сказал?

Я замер.

Она не говорила с упрёком. Скорее с удивлением. Будто сама не до конца понимала, откуда это чувство.

Я не знал, что ответить.

— Наверное, потому что… в этом нет ничего личного, — добавила она.

— А мне вдруг показалось, что это неправда.

Она смотрела прямо, спокойно, но взгляд… уже не был ленивым. В нём появилось нечто другое.

Я чуть подался вперёд, открыл рот — и тут же закрыл. Слишком многое, чтобы отвечать наугад.

(Что мне сказать? Что я чувствую то же? Что не хочу, чтобы ты была просто горничной?)

Я отвёл взгляд и медленно выдохнул.

— Если бы это была просто случайная знакомая… возможно, я бы сказал то же самое, — пробормотал я. — Но ты — не просто случайная знакомая.

Тишина повисла между нами. Слишком плотная, чтобы говорить дальше, и слишком хрупкая, чтобы нарушать её чем-то неловким.

Си Ын чуть прикусила губу и отвернулась.

Пауза.

— Тогда… — тихо сказала она, но на удивление уверенно. — Может, потом придумаем другую версию.

Я кивнул.

— Может быть.

Сказал это тихо. Почти шёпотом.

И не потому, что боялся сказать громче. А потому что в этой тишине уже всё было сказано.

Си Ын задержалась у окна, потом обернулась снова — будто не договорила.

— И всё же… — тихо начала она, — иногда, кажется, что мы уже выбрали какую-то версию. Просто не вслух.

Я приподнял брови.

— Какую?

Она чуть пожала плечами:

— Ту, в которой мы будто бы не хотим называть это вслух. Потому что тогда всё станет по-настоящему.

Си Ын подошла ближе, остановилась чуть поодаль.

— Пока никто не спрашивает — можно притворяться, что всё просто. Удобно. Временно. Но ведь это не так… правда?

Я не знал, что сказать. Просто кивнул. Слишком осторожно, будто даже движение могло что-то испортить.

— Тогда… — тихо сказала она, — давай пока останемся в этой версии.

(В той, где не нужно объяснять больше, чем нужно. И при этом всё понятно.)

Я чуть наклонился вперёд, опираясь локтями о колени.

— Хорошо, — сказал я.

И этого хватило.

Она кивнула — почти незаметно, как бы соглашаясь с собой. Потом неспешно вернулась к столу, мельком глянув на лежащий там телефон.

— Ответишь? — спросила.

Я молча кивнул, взял телефон в руки. Несколько секунд смотрел на экран. Потом медленно набрал:

[Мы не встречаемся. Просто она иногда помогает мне по дому.]

Палец завис над кнопкой «отправить». Я почувствовал на себе взгляд Си Ын — спокойный, чуть колкий.

(Такой ответ — это компромисс. Ни да, ни нет. И в нём почти ничего личного. Почти.)

Я нажал «отправить».

Сообщение исчезло с экрана.

(Вот и всё. Простая фраза. А внутри — будто что-то встало на место. Или наоборот — оборвалось.)

Си Ын молча отвернулась, шагнула в сторону кухни.

— Иногда, да? — бросила она через плечо.

Я усмехнулся.

— Иногда.

(Кажется, этого пока достаточно. Для неё — и для нас.)

══════════⊹⊱≼≽⊰⊹══════════

----------

Отшельник

══════════⊹⊱≼≽⊰⊹══════════

Какие бы слова ни звучали — между нами с Си Ын всё должно оставаться тайной.

Даже привычная отговорка — «мы просто соседи» — со временем начинает звучать как ложь.

Когда лжи становится слишком много, они начинают выходить из-под контроля. Лучше не давать поводов для подозрений.

Чтобы скрыть, что Си Ын работает у меня горничной, приходится быть осторожным.

Даже если мы случайно сталкиваемся на улице — делаем вид, что незнакомы. После лекций она всегда уходит позже.

Я решил, что лучше уж я буду осторожен — у неё и без того хватает причин для беспокойства. Придётся потерпеть.

Я действительно так думал.

(Но даже простые решения могут дать трещину. Особенно, когда на другой стороне — живой человек. Со своими мыслями и сомнениями.)

...

Примерно через несколько дней после очередной лекции ко мне подошла Си Ын.

Аудитория всё ещё была полна студентов — кто-то болтал, кто-то собирал вещи. Даже шёпотом легко привлечь внимание.

Я чуть напрягся, но повернулся — как будто всё в порядке.

— Что случилось? — спросил я вполголоса, уловив в её взгляде то ли тревогу, то ли нерешительность.

(Она редко подходит первой. Если уж делает это — значит, что-то важное. Или... просто хочет, чтобы я был рядом? Нет, не стоит додумывать. Хотя, как тут не задуматься, когда она смотрит так прямо?)

Она покачалась на месте, неуверенная, стоит ли говорить.

Си Ын слегка склонила голову и едва заметно улыбнулась — мягко, почти невинно.

— Групповое задание. Я подумала, что стоит начать обсуждение.

— Ах… ну да, — пробормотал я, отводя взгляд.

Я едва заметно выдохнул.

(Учёба. Ну, хоть что-то нейтральное.)

Кивнул, глядя куда-то мимо — будто нас ничего не связывает.

— Я просто решила, что после лекции будет проще поговорить.

(Всё звучит слишком формально. Будто заранее заученная фраза. Но зачем? Разве нельзя просто подойти и сказать?.. Или для неё это действительно не так просто? Может, она не привыкла?.. Или боится, что я неправильно пойму?)

— Но...

Я бросил взгляд в сторону.

На соседнем сиденье, свернувшись клубочком, дремала Со Хе — наша третья участница.

Даже во сне она выглядела расслабленной, словно и правда ничто её не тревожит. Лекция для неё, похоже, закончилась давно.

(Завидую. Тем, кто просто живёт, не думая о каждом шаге. Будто на другом уровне. Я же постоянно взвешиваю каждое слово, каждый жест. Как будто иначе просто нельзя.)

Я снова посмотрел на Си Ын.

— У тебя есть следующая пара?

— Была. Сегодня отменили, — ответила она немного сдержанно, чуть отстранённым тоном — совсем не так, как говорит дома.

(Ясно. У неё нет спешки. И у меня последняя. А Со Хе — вообще спит. Сейчас — самое подходящее время.)

Си Ын наклонилась вперёд и мягко постучала пальцами по краю парты.

— Просыпайся, всё уже закончилось.

Со Хе что-то невнятно пробормотала и потянулась, закутавшись в собственные руки, словно это действительно была кровать.

— Мм… ещё немножко…

Си Ын вздохнула, слегка покачав головой.

— Это вообще-то не твоя кровать.

Со Хе прищурилась, не до конца просыпаясь.

— А? Почему ты в моей кровати?..

— Потому что это вовсе не кровать, — хмыкнула Си Ын с лёгкой иронией, скрестив руки.

Со Хе приоткрыла один глаз, лениво потянулась как кошка, расправила плечи и только после этого заметила нас.

— О, Си Ын... привет.

— Привет, — кивнула она, тепло улыбаясь и чуть махнув рукой.

Со Хе зевнула, потянулась и села ровнее, наконец окончательно проснувшись.

— Мы ведь собирались делать проект, да?

Си Ын кивнула.

— Ага. И пополам.

Со Хе хлопнула ладонями по столу, будто закрепляя решение.

— Вот и хорошо. Давайте тогда обсудим. У тебя есть время?

— Конечно!

Она внезапно нахмурилась и скрестила руки — словно пыталась выглядеть серьёзной.

— А ты вообще читала задание?

Си Ын приподняла бровь, но быстро достала из сумки аккуратно сложенную распечатку.

— Да, я его прочитала.

Она разложила лист на столе.

Текст на нём был еле различим, но по оформлению стало понятно — это задание с сайта.

— Думаю, смогу применить то, что узнала на лекции. Не должно быть слишком сложно.

— Серьёзно? А я вот всё время спала на парах. Даже не знаю, что там...

— Ну… не думаю, что этим стоит гордиться.

Со Хе надула щёки, потом с видом обиженного щенка посмотрела в сторону.

— Ну правда! Старшекурсники клацают по клавишам, как в бешенстве…

— Возможно… но всё же.

— Иногда я даже просыпаюсь от их печати. Так что ты там поаккуратнее…

(Если бы преподаватель это слышал — точно бы сдался.)

— Ладно, вернёмся к делу, — вставил я, чтобы удержать тему.

Я решил взять инициативу.

Хоть лекцию я и не слушал, задание просмотрел заранее.

— Когда я прочитал описание, сразу прикинул план. Нужно сделать API и связать его с простой веб-страницей. Придётся создать базу данных, так что я набросаю структуру и скину вам. Потом обсудим и распределим задачи.

Я достал блокнот, пролистал несколько страниц. Лист зашелестел, когда я положил схему перед ними.

— Вот здесь основа. Заверну её в нормальный файл и отправлю.

Поднял глаза — и поймал на себе их взгляды. Обе смотрели с явным удивлением.

— Что? — нахмурился я.

Со Хе расплылась в ехидной ухмылке:

— Никогда бы не подумала, что старший умеет так говорить.

— Мы вообще с тобой много разговаривали?

— Неа. Но у тебя... такой спокойный образ.

Я слегка усмехнулся.

(На самом деле я не всегда такой. Просто… нет смысла лишний раз говорить.)

На долю секунды я поймал её взгляд. Кажется, она что-то уловила. Но просто посмотрела — и промолчала.

Си Ын прищурилась, будто пытаясь понять, что именно ей в этом понравилось.

— Ты… удивительно внимательный. И умный.

(Си Ын редко говорит так. Открыто, без привычных уклончивых фраз. От этого простого признания внутри будто что-то щёлкнуло. Неужели ей не всё равно? Или я просто раньше не замечал?)

— Эм... Спасибо.

(Это была похвала? Или она просто удивлена, что я не полный болван?.. Хотя… приятно.)

Я ведь стараюсь. Просто обычно никто не замечает.

У меня и правда уже был подобный опыт.

Я часто участвовал в проектах: создавал сайты, строил архитектуру, рассчитывал рентабельность. Так что техническая часть для меня — не в новинку.

Си Ын кивнула — одобрительно, уверенно:

— Да, давай сделаем так.

— Главное, чтобы всё шло по плану. А то я снова не смогу уснуть ночью.

Со Хе захихикала:

— Я за. Только не убейте меня, если я всё завалю.

(В этом её сила — шутить даже в неловкие моменты. Такая естественная лёгкость... как будто она не боится быть непринятой. Или просто не задумывается об этом?)

— Не переживай. Максимум — приструню за обедом.

— А я тогда исчезну в уголке, тихонько…

— Никто тебя не тронет, — покачал я головой.

— А-а~

(Что это вообще сейчас было?..)

Я перевёл взгляд на Си Ын.

Она молча смотрела на нас. В её взгляде что-то дрогнуло… странное, неуловимое.

На секунду её пальцы сжались, а потом снова расслабились.

Иногда мне кажется, что с Со Хе проще. Ей ничего не нужно скрывать.

(С ней — всё просто, как в светлой комнате. А с Си Ын — как в сумерках: нужно всмотреться, разобраться. Но всегда остаётся что-то неясное, и легко запутаться.)

Но именно поэтому я хочу быть рядом с ней.

...

После встречи я сразу предложил Си Ын идти первой.

Она молча кивнула, не сказав ни слова, и пошла вперёд.

А я остался — сделал вид, что собираюсь в туалет.

Через пару минут вышел через задний вход.

И тут же увидел знакомую фигуру.

Она стояла чуть поодаль, опустив голову. Волосы спадали на лицо.

Мимо проходили парни — кто-то бросал взгляд, кто-то останавливался, но она будто ничего не замечала.

(Ты правда будешь стоять одна, пока я сам не подойду?)

Я медленно приблизился.

— Кого ждёшь?

Си Ын обернулась, спокойно встретив мой взгляд.

— Тебя.

— Что?

— Я ждала тебя.

— Зачем?

— Ну... мы же всё равно идём вместе.

(Правда. И дорога одна, и дом один.)

— Разве ты не говорила, что не хочешь, чтобы тебя видели возле моего дома?

Си Ын сделала задумчивое лицо, словно всерьёз взвешивала ситуацию.

— Да. Но, учитывая, что я всё равно живу там же... если мы вдруг начнём делать вид, что не знаем друг друга, это только привлечёт внимание.

Я фыркнул.

— Логика железная. То есть тайну проще сохранить, если не скрываться?

— Именно. Чем естественнее, тем неприметнее, — хмыкнула она.

Мы пошли рядом.

Она держалась чуть позади, будто намеренно оставляя полшага.

(Первый раз, когда мы просто идём вместе. Без дел, без лишних мыслей. Просто рядом. Тихо.)

В какой-то момент её рука скользнула по моей — едва заметно, как прохладный ветер.

Она тут же отдёрнула её, будто обожглась.

Но этого касания хватило. Чтобы понять, насколько близко мы идём. Насколько это настоящее.

══════════⊹⊱≼≽⊰⊹══════════

----------

Простуда

Было такое чувство что тебя что-то беспокоит, но ты не мог понять что?

Именно в таком состоянии я сейчас был.

Наступил вечер, когда я возвращался домой после окончания лекций.

Сегодня в меню был жареный рис. Си Ын, как всегда, превосходно готовила. Хотя я предпочитаю мясо овощам, я мог бы съесть несколько тарелок.

Но сегодня что-то изменилось.

Как всегда, я заставлял себя посещать лекции (на самом деле я их не слушал), как всегда, я пришел домой и, как всегда, ел еду, приготовленную Си Ын.

Что было источником этого необъяснимого дискомфорта?

Оглядевшись по сторонам, словно играя в "найди отличия", я, наконец, понял в чем дело.

– Ты не голодна?

Возможно, из-за того, что я заговорил так внезапно, плечи Си Ын вздрогнули.

В конце концов, она подняла глаза и спросила.

– Чего ты это вдруг?

– Ты мало кушаешь.

Я пробормотал свой ответ, запинаясь, пока рассматривал тарелку Си Ын. Жареного риса осталось больше половины.

Обычно к этому времени она съедала все до последнего зернышка риса и принималась за мытье посуды. Но по какой-то причине сегодня еда исчезала с ее стола медленнее

И это еще не все.

– Обычно ты сияешь от радости и говоришь "Ммм, как вкусно".

– Разве я так делала?

– Каждый раз…

Мы живем вместе уже довольно долго, так что нет смысла этого отрицать.

Она сегодня неважно себя чувствовала? Когда я взглядом попросил ее ответить, Си Ын опустила глаза.

– Ничего особенного.

Сказав это, она отложила ложку.

– Просто... Я думаю, приправы сегодня не те, невкусно, вот и все.

– Невкусно?

– Ага.

Ее ответ был холодным, несмотря на мое беспокойство, она не из тех людей, которые могут дать такой резкий ответ.

Когда я уже собирался послать ей протестующий взгляд, я заметил, что ее глаза казались немного налитыми кровью.

Если подумать, ее щеки слегка порозовели, а телу, казалось, не хватало сил.

– Ты заболела?

– Разве я не говорила тебе не беспокоиться об этом?

– Как я могу не волноваться, когда кто-то, с кем я живу, болен?

– Я сама могу справиться со своей болезнью, так что оставь меня в покое.

– Значит, все-таки больна.

Си Ын издала стон и закрыла рот. То, как она покачала головой, было похоже на самобичевание.

Попалась на такую простую уловку. Она, должна быть, действительно больна. Если она больна, то могла бы просто честно сказать об этом. Зачем притворяться сильной?

Я встал и подошел к ней.

– Чем ты заболела?

– ...Я же сказала, что со мной все в порядке.

Си Ын коротко ответила, даже не взглянув на меня.

Но ее ответу не хватило твердости. Возможно, все это было сделано для того, чтобы скрыть это.

– Это не настолько серьезно, чтобы нуждаться в чьей-либо помощи. Не стоит беспокоиться обо мне.

Вскоре после этого Си Ын резко повернула голову, как будто ей было невыносимо слышать мои слова, и встала со своего места.

– Я иду в свою комнату. Когда закончишь есть, оставь посуду в раковине…

Сказав это, Си Ын пошатнулась.

Черные волосы развевались, тело наклонилось — увидев это, я рефлекторно протянул руку и схватил ее. К счастью, мне удалось поддержать ее как раз перед тем, как она упала.

В результате мне пришлось держать Си Ын за плечи, когда она упала мне на грудь. Это было несколько неловкое положение, но не это имело значение.

Важно было то, что моя ладонь была горячей от температуры тела Си Ын.

– Хм.

К счастью, она не потеряла сознания. Си Ын передернула плечами, чтобы убрать мои руки.

– Ты прикасаешься ко мне без разрешения, извращенец.

– Не пытайся сменить тему, у тебя высокая температура.

– Все в порядке. Я в порядке.

– Разве тот, с кем все в порядке, может упасть?

– …

Она не могла отрицать, что только что чуть не упала.

Воспользовавшись возможностью, я сказал:

– Давай, зайди в комнату и отдохни.

Си Ын вздохнула и неохотно согласилась, коротко сказав "Хорошо". Но даже этот вздох показался мне несколько беспокойным.

◎

– Почему ты следуешь за мной?

С озадаченным выражением лица спросила Си Ын, садясь на кровать.

Хотя до этого она выглядела немного нездоровой, казалось, что она может ходить без проблем. Не было необходимости поддерживать ее, поэтому я просто пошел рядом с ней.

– Что, если ты снова упадешь?

– Я просто на мгновение почувствовала слабость, вот и все.

– Что, если ты снова почувствуешь слабость и упадешь?

Услышав мой вопрос, Си Ын что-то пробормотала, как будто хотела что-то сказать, но вскоре тихо легла на кровать.

Черные волосы беспорядочно разметались по подушке. Раскрасневшиеся щеки и слегка рассеянный взгляд.

– Ну вот, я сейчас лежу, так что, даже если почувствую слабость, я не упаду в обморок. Не стоит беспокоиться.

Сказав это, Си Ын взяла цифровой термометр, стоявший у ее кровати. Она сказала, что все организовала, но у нее есть термометр? Может быть, у нее часто поднимается температура.

Си Ын сунула термометр в рот, подождала немного и вытащила его, услышав звуковой сигнал.

– Ну и?

– 38,4 градуса.

– Не слишком ли много? Может, тебе стоит съездить в больницу?

Обеспокоенно спросил я, но Си Ын, лежа, покачала головой.

– Обычно после ночного сна становится лучше. Так было всегда. Кроме того, если я поеду в больницу, мне просто дадут жаропонижающее, а это будет пустой тратой денег.

Из-за высокой температуры даже передвигаться трудно, я думаю, было бы лучше, по крайней мере, купить какое-нибудь жаропонижающее средство.

Но если она не захочет идти, я ничего не смогу сделать. Я не ее опекун и не могу отнести ее туда в корзинке.

Пока я молча наблюдал, Си Ын отвернулась к стене.

– Я только немного прилягу, а потом встану, чтобы помыть посуду, иди уже.

– Хм.

Я издал этот звук вместо ответа.

Мне кажется неправильным просто заниматься своими делами, когда кто-то болен и лежит без движения.

Кроме того, я нанимаю Си Ын, поэтому несу определенную ответственность.

Я тихо вышел из комнаты Си Ын.

Я направился в ванную. Открыв ящик в ванной, я обнаружил несколько аккуратно сложенных полотенец, которые приготовила Си Ын. Я взял одно, намочил его в воде и тщательно отжал.

Затем я направился обратно в комнату Си Ын.

– Почему ты вернулся?

Си Ын заговорила, все еще лежа спиной ко мне, очевидно, услышав, как открылась и закрылась дверь.

– Ты меня сталкеришь?

– Нет.

Что за нелепое подозрение…

Я осторожно положил полотенце на голову Си Ын, пока она несла какую-то чушь.

Си Ын вздрогнула от неожиданности. Вскоре после этого она, казалось, опознала предмет рукой и повернула голову в мою сторону.

– Что это?

– Влажное полотенце, помогает когда у тебя жар.

– Я знаю, но…

Она не стала продолжать.

Я знал, о чем она хотела спросить, но мне не хотелось отвечать. Вместо этого я решил рассказать о своих обязанностях владельца.

– Отдохни, пока не поправишься. В больших компаниях тоже есть больничные, верно? Подумай об этом в таком ключе. Посуду можно помыть позже. Завтра я закажу тебе кашу в "Бонжук", чтобы ты поела.

– …

– Ты и так уже все постирала и убрала. Не похоже, что завтра нужно что-то срочно делать. Просто отдохни в своей комнате, пока болеешь.

– Стой.

– Что?

Внезапно прервавшая меня Си Ын тихо спросила.

– Почему ты так беспокоишься обо мне?

Она посмотрела на меня странным взглядом. Это был взгляд, который требовал либо объяснений, либо оправдания. Наши взгляды на мгновение встретились.

Хм.

Мне действительно нужно поднимать эту тему?

– …

Я отвел взгляд.

– Потому что ты напоминаешь меня, когда я был маленьким.

Краем глаза я заметил, как Си Ын склонила голову набок.

– Когда ты был маленьким?

– Да. Я имею в виду, что ты напоминаешь мне о том, каким я был раньше. В то время моя семья была небогатой.

На лице Си Ын отразилось сомнение. В этом есть смысл, глядя на меня сейчас, это было бы трудно себе представить.

Это ничем не примечательная история. Она даже неинтересна. Но по-другому я не могу объяснить свои чувства. Я должен рассказать о своем прошлом.

– Когда я был маленьким...

После такого начала я вспомнил старые времена.

– И мама, и папа работали допоздна. Я ел дома один, а иногда просто готовил лапшу.

– Мгм…

– Все остальные дети играли в компьютерные игры, но я просто рисовал игровые экраны в своем блокноте и представлял.

Тот факт, что я теперь целыми днями сижу за компьютером, вероятно, является компенсацией за те дни.

– На дни рождения у меня никогда не было вечеринок, не говоря уже о подарках, но один раз мне подарили деньги и я все потратил на месячный запас дошиков.

Думая об этом, мои родители, должно быть, тоже были убиты горем. Это было трудное время.

Сделав глубокий вдох, я поделился тем, что хотел донести.

– Когда я был болен, никого не было рядом.

Если бы мне нужно было выбрать самый одинокий момент в моей памяти, это был бы тот момент.

Температура и тошнота были мучительными, но обо мне некому было позаботиться. Нет, до этого никто даже не знал об этом. Я притворялся, что все в порядке, чтобы мои родители не волновались, когда вернутся домой.

Си Ын выросла, заботясь о себе, и стала тем, кем все восхищаются. Я пошел по немного извилистому пути и в итоге стал одиночкой.

Результаты были прямо противоположными, но тогда, наши чувства были одинаковыми.

В итоге я долго говорил о чем-то банальном. Махнув рукой, я сказал: "В любом случае".

– Я немного обеспокоен твоим состоянием, вот и все.

Закончив большой рассказ про свою жизнь в прошлом, я посмотрел на Си Ын. Она смотрела на меня своими большими глазами.

– Ты дурачок?

– Чего…?

– Ты безрассудно тратил деньги, несмотря на то, что жил бедной жизнью.

– ...Это правда

Она попала в самую точку.

– Ну, теперь я вроде как поняла, почему ты беспокоишься обо мне.

– Я рад, что ты понимаешь.

– Но я знаю, почему я больна, так что тебе не нужно слишком беспокоиться. На самом деле ничего серьезного.

Несмотря на то, что я полностью открылся, она все равно говорит это, так что, должно быть, ничего серьезного. Я думаю, это облегчение.

– Так почему же ты заболела?

Когда я бросил на нее обеспокоенный взгляд, Си Ын слегка улыбнулась.

– Я часто болела в детстве, в больнице сказали, что я подвержена сильным простудным заболеваниям. Но после хорошего ночного сна я обычно чувствую себя лучше примерно через два дня, так что это не серьезное заболевание.

– Ну, если это просто простуда...

Все простужаются. Возможно, я погорячился. Я даже почувствовал себя немного неловко.

Си Ын крепко прижала полотенце к себе и закрыла глаза.

– В любом случае, спасибо.

– Намочить полотенце не сложно, так что...

– Не за это спасибо, а за то, что заказал овсянку в "Бонжуке".

Си Ын усмехнулась.

– Спасибо тебе, и за твою заботу.

Си Ын, похоже, почувствовала некоторое сожаление по этому поводу, она издала звук "Ммм~", а затем сказала:

– Это моя вина, что я не забочусь о себе, я не хотела заставлять тебя волноваться понапрасну.

– Все люди имеют свойство болеть.

– К тому же, это может быть заразно.

– Что ж, это правда.

– Но все же, это первый раз, когда кто-то заботится обо мне, когда я болею...

Голос Си Ын медленно затих.

– Я очень счастлива...

На этих последних словах губы Си Ын перестали шевелиться.

Судя по звуку ее ровного дыхания, она, похоже, заснула.

По ее словам, она была очень счастлива.

Раскрыла ли она, наконец, свои истинные чувства в конце? Думая об этом, я усмехнулся, если она счастлива, то я тоже.

– И ведь она просила меня не волноваться.

Пробормотав, чтобы не разбудить спящую Си Ын, я тихонько выскользнул из комнаты.

----------

Рутина

#Повествование от лица Си Ын

Когда я открыла глаза, было уже утро.

Яркий свет, проникающий в окно, заставил меня прищуриться. В моей старой комнате не было окон.

Когда я попыталась повернуть голову, то почувствовала что-то на своем лбу.

Когда я подняла его, чтобы проверить, это было не что иное, как полотенце.

Теперь я вспоминаю, что произошло вчера.

Хви-мин, который схватил меня за плечи, когда я пошатнулась от жара, проводил до моей комнаты и положил полотенце мне на лоб. Он даже запретил мне заниматься домашним хозяйством, пока я не поправлюсь.

Я спросила его, почему он так заботится обо мне.

Хви-мин спокойно рассказал о своем прошлом. Он сказал, что раньше ему жилось нелегко. Когда он смотрит на меня, я напоминаю ему самого себя раньше.

Несмотря на то, что он говорил, что его не интересуют другие, и вообще он не проявлял особого интереса, теперь я поняла, его отношение ко мне слегка изменилось.

Я взяла термометр, стоявший у кровати, и положила его в рот.

Я подождала, пока он измерит температуру. Мое состояние было намного лучше, чем вчера. Не было ни лихорадочного давления на голову, ни скованности в теле.

Термометр издал монотонный звуковой сигнал.

Я вынула его изо рта и посмотрела на экран: 37,2°C. Это была всего лишь легкая температура.

Как правило, я болела в течение двух, а то и трех дней, это потому, что я не напрягалась и много отдыхала?

Может, мне встать?

Поскольку я люблю поспать подольше, я обычно ворочаюсь с боку на бок, пока я не окончательно проснусь, однако, мне нужно вставать и начинать работать.

Хви-мин сказал мне отдыхать, пока я болею. Это значит, что я должна начать работать, как только мне станет лучше.

С этой мыслью я встала с кровати.

Но внезапно в моей голове промелькнуло то, что я сказала вчера.

"Спасибо тебе, и за твою заботу...."

"Я так счастлива..."

Как только я вспомнила, я нырнула обратно под одеяло и несколько раз пнула одеяло.

Я сумасшедшая...

Сумасшедшая, сумасшедшая, сумасшедшая...

Вчера я сказала что-то лишнее.

Это правда, что впервые кто-то позаботился обо мне, когда я была больна, и это сделало меня немного — совсем чуть-чуть - счастливой…

Но сказать это вслух самой...

Я натянула одеяло на голову и издала бессмысленные звуки, вроде "Угу..." Я была почти дезориентирована от бесконечного смущения.

Вчерашняя я, должна быть, бредила от лихорадки.

Тем не менее, я не могу уволиться с этой работы из-за чего-то подобного. Такого уровня подработки на полставки не было бы нигде в мире.

Я попыталась оставить эти мысли, сделав глубокий вдох.

Вчера ничего не произошло. Я ничего говорила. Повторив это про себя несколько раз, я снова встала.

◎

Когда я приняла душ и высушила волосы в своей комнате, было уже 10:30.

По пятницам у нас с Хви-мин только дневные лекции. К счастью, мы не пропустили ни одного занятия. Хотя я уверена, что он не стал бы волноваться, даже если бы проспал.

Когда я открыла шкаф, я кое-что вспомнила.

– Пятница, точно.

Пробормотала я себе под нос, глядя на модный наряд, висящий на вешалке.

Если подумать, я согласилась надевать униформу горничной только в пятницу, сегодня был день униформы горничной.

Я смело заявила об этом, но, оглядываясь назад, я немного сожалела об этом.

Я хотела отомстить за то, что он меня заставил носить униформу горничной. Но имеет ли это смысл? Я надеваю то, что нравится Хви Мину, которому (вероятно) нравится эта униформа.

В любом случае, я должна была сделать то, что обещала.

Я надела униформу горничной и вышла из комнаты.

Первое, куда я иду каждое утро - это, конечно же, комната Хви-мина.

Он из тех, кто может проспать несколько часов, нет, даже дней, если я его не разбужу. Но поскольку он, похоже, ложится поздно, я не заставляю его просыпаться. Вместо этого я обычно стараюсь поощрять его просыпаться самостоятельно.

Тихонько, чтобы не издать ни звука, открыв дверь, я обнаружила, что в комнате полумрак. Взглянув в окно, я увидела, что непрозрачные шторы были полностью задернуты.

Обычно я бы приоткрыла занавески и ушла, но сегодня, по какой-то причине, мой взгляд упал на Хви-мина.

Одеяло немного сползло, я подумала, не простудился ли он, хотя, я и сама была не лучше...

Его растрепанные волосы торчали во все стороны, образуя птичье гнездо. Слегка переведя взгляд, я увидела его лицо. Глядя на него, я подумала, что, у него симпатичное лицо, только держал бы он рот на замке… цены бы не было.

При виде этого лица меня охватило странное чувство.

Вчера, хоть я и говорила, что в этом нет необходимости, он продолжал пытаться помочь. Он обставил мою комнату и даже предоставил мне право самой составлять меню.

У меня такое чувство, что он заботится обо мне, хотя я до конца и не осознавала...

Ну, у него, вероятно, нет никаких скрытых мотивов.

Кажется, он не заинтересован ни во мне, ни в какой-либо другой женщине. Тот, для кого даже кратковременное свидание кажется неприятным, не стал бы испытывать подобных чувств.

Возможно, он просто видит во мне отражение своего детства.

Но я все равно почему-то была смущена.

Я громко отдернула занавески, чтобы Хви-мин услышал. Он хмыкнул в ответ, после чего, я вышла из его комнаты.

Теперь пришло время готовить.

Хви-мин - человек, который меньше всего жалуется на жизнь. Он ест все, что я готовлю, не произнося ни слова.

Конечно, мои кулинарные навыки превосходны, но он никогда не высказывает своих симпатий или антипатий. За исключением одного: рамена.

Но рамен вреден для здоровья. Кроме того, если бы он просто хотел есть рамен, он бы меня не нанял. Я обязана готовить правильную еду.

И еще... Мне тоже нужно поесть… я хочу кушать…

Заглянув в холодильник, я увидела много ингредиентов. После недолгих раздумий я решила приготовить сундубу джиган (рагу из мягкого тофу) и достала ингредиенты.

– ...Привет.

Когда рагу закипело, появился Хви-мин, протирая глаза.

– Доброе утро.

Услышав мое приветствие, он непонимающе заморгал, затем потянулся и спросил с серьезным выражением лица.

– Ты почему готовишь?

– Потому что ты мне за это платишь.

– Разве я не говорил, что ты можешь отдохнуть?

– Я проверила свою температуру, она в норме. К тому же я чувствую себя совершенно здоровой, я решила съесть что-нибудь повкуснее каши.

– Ладно.

Хви-мин кивнул, приглаживая свои растрепанные волосы.

Спустя такое большое количество времени, я могла нормально разговаривать с Хви-мином. Поначалу он даже не мог смотреть мне в глаза. Он по-прежнему начинает предложения со звуков, похожих на "хм", но...

...Иногда он говорит классные вещи, а иногда ведет себя напористо, как вчера...

Пока я была погружена в свои мысли, Хви мин подошел на несколько шагов ближе и заговорил.

– Ты снова надела форму горничной?

Он только что заметил? Его реакция сильно отличается от той, что была, когда я надела его в первый раз.

Прочистив горло несколько раз, я коротко ответила.

– Я же сказала, что надену форму для хозяина, которому нравится униформа горничных.

– Мне не нравится униформа горничных, и я тебе не хозяин.

Похоже, это было все, что он хотел сказать, поскольку он быстро отвернулся.

Пока я думала об этом...

– И все же..

Хви-мин обернулся, и в его голосе послышались нотки веселья.

– Я очень счастлив видеть, как ты готовишь для меня в униформе горничной.

– Уф…!

Сказав это, Хви-мин слегка улыбнулся и направился в ванную.

Мне не следовало говорить все это вчера, я и так стала посмешищем. Я почувствовала, что краснею от смущения, мне захотелось вернуться в свою комнату и снова закутаться в одеяло.

Я была смущена, и чувствовала, что мне нужно отомстить.

Помня об этом, я открыла холодильник, достала несколько перцев чили и мелко их порезала. Я положила все это в джигаэ из сундубу и хорошо перемешала.

Это должно придать ему пикантности, даже такой "эмоциональный" человек, как Хви Мин, наверняка отреагировал бы на это. Я почувствовала, как уголки моих губ приподнялись в ожидании его реакции.

В последнее время это стало моей повседневной жизнью.

Когда я впервые стала работать домработницей у одинокого парня, я волновалась, но теперь я привыкла к этому.

И теперь я даже нахожу это немного приятным.

Нет.. нет.... Снова странные мысли…. Я начала это ради денег. Это совсем не приятно. Нисколько. Ни капельки. Ни капелюшечки...

Повторяя это про себя, я выключила газ.

----------

Казус

#Конец повествование от лица Си Ын

После того, как я принял душ, настало время обеда.

– Хм?

Этот звук сорвался с моих губ в тот момент, когда я положил ложку в рот.

Острый вкус рагу из мягкого тофу стал таким сильным, что мне показалось, будто я обжег язык.

Странно.

Си Ын обычно готовит с заботой о здоровье, поэтому еда получается пресной на вкус. Очень редко ее приправы получались такими крепкими.

Возможно, она не смогла как следует распробовать приправу, потому что у нее был заложен нос. Кроме того, люди, как правило, любят острую пищу, когда они простужены. Возможно, именно поэтому она приготовила сегодня такое острое блюдо.

Поняв это, я поднял голову.

– Хааа....

Си Ын высунула язык и обмахивалась веером.

Возможно, блюдо оказалось гораздо острее, чем она ожидала.

– Сегодня довольно островато, нет?

Когда я спросил, не переборщила ли она с остротой, Си Ын несколько раз откашлялась, а затем выдавила улыбку.

– А мне кажется, что самое то!

– Ты только что умирала от остроты…

– Я использовала веер, потому что в униформе горничной жарко.

Понятно.

Я не против острой пищи, и если это из-за ее простуды, я, конечно же, не могу жаловаться.

У меня нет причин давать непрошеные советы, когда готовлю не я. Я решил просто наслаждаться едой.

– Кстати.

Пока я непрерывно орудовал ложкой, Си Ын, все еще выглядела расстроенной, она вдруг сменила тему.

– Да?

После моего краткого ответа Си Ын задумчиво потерла подбородок, а затем:

– Чем должна заниматься горничная?

Она задала этот вопрос.

У меня возникло смутное ощущение дежавю.

– Это второй раз, когда ты спрашиваешь об этом.

– Тогда я спросила о том, какой долг у домработницы, а не у горничной.

Услышав это, я вспомнил что она спросила это после приезда. Когда я сказал ей, что уборка и стирка не являются срочными, она спросила, чем ей обычно следует заниматься.

– Но теперь, когда я надела униформу горничной, мне вдруг стало любопытно, что должна делать горничная.

У нее появилось много вопросов.

Обычно она сосредоточилась бы на еде, но сегодня, похоже, отказалась от этого. Вероятно, потому, что блюдо было слишком острым.

Взяв ложку тушеного мяса, я спросил ее:

– Разве домработница и горничная - не одно и то же?

"Горничная" - это синоним к слову "Домработница". По крайней мере, к такому выводу пришли мы с моим другом. Я не мог понять, какая тут может быть разница.

Си Ын уперла руки в бока и объяснила:

– Домработница — это та, кто просто помогает по хозяйству. Горничная — это… больше похоже на что-то из классической прошлой эпохи, нет?

– Разве?

Я ответил без энтузиазма, вдыхая аромат рагу. Чем больше я ел, тем острее рагу

становилось. Си Ын, однако, не притронулась ни к одному кусочку.

– Да, горничная больше похожа на человека, который помогает своему “хозяину”.

– Понятно.

– Мне вот интересно, есть ли что-то, что делают горничные, чего не делают домработницы. Как думаешь?

– Спросила Си Ын с глазами, полными любопытства.

Без понятия, я не из той эпохи, и не похоже, что эти знания хоть где-то пригодятся.

Но если ей интересно, есть много источников, где можно поискать различие. Я как бы невзначай упомянул об этом, выбирая гарнир:

– Почему бы тебе не провести расследование?

– Что?

Си Ын склонила голову набок. Прожевав и проглотив все, что было у меня во рту, я продолжил:

– Просто поищи в интернете…

– О, точно.

Си Ын согласилась с моим предложением и взяла смартфон, лежавший рядом. Мне стало интересно, не пришло ли ей в голову — как студентке и президенту факультета компьютерных наук — поискать информацию в интернете.

Вскоре, словно найдя нужную информацию, она заговорила, не отрывая взгляда от экрана.

– Уборка, разведение огня, чистка ночных горшков… Всё это говорит о том, что сегодня горничных стало гораздо меньше. Это, определенно, выглядит как старомодная концепция.

– Ну да.

Хотя уборка по-прежнему актуальна, разведение огня и опорожнение ночных горшков - задачи из прошлого.

В любом случае, похоже, ее любопытство было удовлетворено. Я не хотел слышать о ночных горшках во время еды.

Как только я собрался продолжать трапезу, Си Ын внезапно вздрогнула и резко выключила свой смартфон, лежавший на столе.

– Что-то не так?

На мой вопрос Си Ын покраснела и бегала взглядом по комнате.

– Н-ничего.

– Не похоже на “ничего”.

Я вспомнил, как буквально вчера она в такой же уклончивой манере пыталась притвориться, что ей не плохо. Она явно пыталась что-то скрыть.

После того, как я окинул ее пристальным взглядом, Си Ын на мгновение заколебалась, а затем...:

– Фотография, на которой изображена горничная… ну, ты понимаешь… вдруг всплыли..

– Ах…

Мне не следовало спрашивать. Была причина, по которой Си Ын было трудно произнести это вслух.

В неожиданно неловкой атмосфере мы закончили трапезу, не обменявшись больше ни словом.

◎

После обеда я вернулся в свою комнату.

В отличие от Си Ын, у которой лекция была назначена на час, у меня была полуторачасовая лекция, которая начиналась в 2:30. У меня еще оставалось немного времени.

Хотя время за деньги не купишь, деньги можно купить с помощью времени. Я решил использовать это свободное время для сбора информации об инвестициях.

Когда я включил компьютер, появилось уведомление о том, что я автоматически вошел в систему PC KakaoTalk.

Поскольку у меня нет друзей, на KakaoTalk никогда не было уведомлений о сообщениях. В большинстве случаев я получаю сообщения от Со Хе о групповых проектах, но в остальном - полная тишина.

Итак, я без особого ожидания заглянул в раздел сообщений, но, к моему удивлению, там было одно сообщение.

Это была какая-то ссылка отправленная моим другом.

[Йоу, зацени. https://...]

Не говоря уже о том, что мой друг плохо разбирается в кибербезопасности: если ссылка просто лежит, любопытство возникает само собой. А раз он ещё и сказал мне её открыть, я без колебаний нажал на неё.

И в новом окне появилось:

Видео, на котором девушка в униформе горничной делает... что-то в этом роде.

...

Я немедленно встал и закрыл дверь..

Затем я снова открыл PC KakaoTalk и отправил сообщение своему другу.

[Ты больной?]

[Кое-кто все-таки открыл ссылку.]

Он ответил довольно небрежно.

[Почему ты отправляешь это средь бела дня?]

[Подумал, что тебе это может понравиться. Также хотел бы знать, есть ли у тебя на самом деле сексуальное влечение.]

[За кого ты меня принимаешь?]

[За отшельника без влечения к жизни.]

Какая любезная оценка… Когда я увижу его позже в классе, я стукну его по затылку.

Тем не менее, не слишком ли это для розыгрыша? Я решил обратить на это внимание, немного разозлившись.

[Твоя девушка знает, что ты смотришь подобное?]

[Да. Иногда мы смотрим их вместе.]

…

Ну, это не мое дело, у меня нет времени беспокоиться об отношениях других людей.

Подумав об этом, я вздохнул и уже собирался закрыть вкладку.

Но мой взгляд невольно обратился к видео.

Присмотревшись, я увидел, что девушка на видео симпатичная. И тот факт, что это была униформа горничной, создавала некую связь с реальностью... у меня возникло странное чувство.

У меня никогда не возникало развратных мыслей о Си Ын.

Если бы я даже допустил такую мысль то, я бы немедленно выплатил ей месячную зарплату и отослал прочь. Возможно, это несправедливо по отношению к Си Ын, но так было бы лучше для нее.

Однако, посмотрев это видео, я не мог не посчитать концепцию горничных или униформу горничных слегка эротичной.

Не было никаких причин смотреть это средь бела дня. Конечно, я тоже не собирался смотреть его ночью.

С этой мыслью я переместил курсор мыши на кнопку X в правом верхнем углу экрана.

В этот момент я услышал, как дверь со скрипом открывается.

Это был звук открывающейся двери, которого совсем не должно было быть. Я точно запер её — с тех пор, как переехал, ключа не было. Снаружи её никак не открыть.

Так и должно было быть.

Только сейчас я вспомнил разговор, который состоялся у меня с другом в день моего переезда.

"Дверная ручка в этой комнате уже болтается."

"Не имеет значения, я все-равно буду жить один."

Кажется, мне следовало прислушаться к его совету.

– Эм, я войду…

Я рефлекторно повернул голову на ее голос.

Там стояла, конечно же, Си Ын.

Мой взгляд был направлен на Си Ын, которая открыла предположительно запертую дверь.

Глаза Си Ын, которые смотрели на меня, переместились на монитор рядом со мной.

И на этом мониторе четко отобразился сайт, который прислал мой друг.

Бл!@#

После недолгого молчания Си Ын немедленно выбежала из комнаты.

Вскоре после этого снаружи комнаты донесся звук открываемого дверного замка.

Оставшись один дома, и с отчаянным выражением лица я облокотился локтями на стол.

И что мне теперь делать?..

----------

Вина

Сможет ли кто-то остаться в здравом уме после такой ситуации?

Я пропускал лекции, почти не слушая их. Перед глазами снова и снова появлялось испуганное лицо Си Ын, и то, как она убегала.

Однако, было приятно давать подзатыльник другу который скинул ту самую ссылку.

После окончания лекции я вернулся в свою квартиру.

Весь обратный путь я был полон беспокойств, могу ли я встретиться с Си Ын? Как мне объяснить эту ситуацию?

В любом случае, разумного решения не было. Я просто сидел перед монитором, тяжело вздыхая и ожидая возвращения Си Ын.

Примерно через два часа я услышал, как за дверью запищал электронный дверной замок.

Как правило, я не обращал внимания на возвращение Си Ын, но сегодня все было иначе. Я медленно подошел к ней, когда она снимала обувь, и неловко поздоровался с ней.

- Привет.

Не в силах смотреть ей в глаза, я поздоровался с ней, и Си Ын ответила, отвернувшись.

– … Привет.

Как и ожидалось, атмосфера была невыносимо неловкой.

Уборка и стирка - это задачи, которые в принципе не требуют общения. Учитывая только обязанности по ведению домашнего хозяйства, нам с Си Ын не нужно часто встречаться.

Но было всего одно исключение.

Время приема пищи.

Когда я в обычное время отправился на кухню, Си Ын раскладывала еду по тарелкам.

Из-за того, что пятница еще не закончилась, она снова переоделась из уличной одежды в униформу горничной.

Воспоминания о произошедшем лишь усиливали неловкость.

В конце концов, я смотрел видео для взрослых с девушкой в униформе горничной.

Во время ужина мы не разговаривали.

Обычно напряжение спадает во время еды. Когда твой желудок наполняется вкусной едой, твой разум расслабляется. Разве не во время еды мы с Си Ын больше всего разговариваем?

Но сейчас мы оба были напряжены.

Из-за напряженной атмосферы казалось, что еда, которую я только что съел, вот-вот пойдет обратно. Закончив с едой, я сразу встал...

..или попытался это сделать, но Си Ын заговорила.

Я снова опустился на стул.

– Да?

После того, как я ответил тихим голосом, Си Ын нерешительно продолжила.

– Что случилось сегодня, что произошло?

Она просит объяснений? Я думал, что она взорвется от гнева, но, к моему удивлению, она, казалось, давала мне шанс.

Если это так, то я не мог упустить эту возможность. Я решил дать объяснение, основанное на фактах.

– Мой друг прислал мне ссылку на сайт, и как только я её открыл, в комнату зашла ты.

– Под другом ты имеешь в виду его?

– Да, тот, о ком ты подумала.

Си Ын пробормотала: "Серьезно…", - и вздохнула.

– Значит, я просто случайно в неподходящий момент, верно?

Подумав немного, я отрицательно покачал головой.

– Нет?

– Если бы я закрыл ссылку сразу после того, как ты вошла, ты бы ничего не увидела. Просто мне бросилось в глаза форма горничной, в которую была одета девушка.

– Чего…?

На лице Си Ын мгновенно отразился шок.

– У тебя действительно такие предпочтения?

– Нет, дело не в предпочтениях или чем-то подобном. Просто я понял, что униформа горничных может считаться несколько “особенным” видом одежды.

Так или иначе, чем больше я пытался объяснить, тем глубже копал себе могилу. Мне следовало просто признать свою вину.

Выслушав всю историю, Си Ын скрестила руки на груди и опустила голову.

Что же теперь будет? Я держал рот на замке, ожидая криков.

Пока мы стояли, застыв на месте, Си Ын медленно разжала руки и сказала:

– Извини.

– Почему ты извиняешься? - Спросил я в замешательстве.

Я был ошеломлен этим неожиданным извинением.

и Си Ын, продолжая говорить, провела пальцами по волосам.

– Твоя комната - это, по сути, твое личное пространство. Я открыла дверь без стука и в итоге увидела... эту сцену.

То, как она запиналась на словах, говорило о том, что она потеряла свое обычное самообладание.

Взглянув на нее, я заметил, что Си Ын опустила глаза. Ее щеки слегка порозовели. Си Ын, казалось, была очень смущена тем, что стала нечаянной свидетельницей такой откровенной сцены.

– Даже если бы ты не смотрел то видео, ты мог, например, переодеваться. В любом случае ты не ожидал, что кто-то войдет, а я ворвалась и сама спровоцировала эту ситуацию.

Си Ын, казалось, размышляла над своими действиями.

Конечно, если мы обвиняем кого-то, то Си Ын несет определенную ответственность. Входить в чью-то комнату без стука неправильно. Это элементарный этикет.

Рано или поздно это могло случиться, даже если не сегодня. Как и в прошлый раз, когда она принесла закуски в мою комнату, у Си Ын очень слабое чувство границ и осторожности.

Но в этой ситуации извиняться должен я, а не Си Ын.

Я низко склонил голову.

– Нет, это моя вина.

Слегка приподняв голову, я увидел, как Си Ын быстро подняла голову.

– Как бы то ни было, ты живешь с парнем под одной крышей. Даже если это случилось в моей комнате, подобное, естественно, должно тебя беспокоить. Мне следовало быть осторожнее.

Я был неосторожен. Я мысленно повторил эти слова.

– Всё в порядке. По твоему поведению не скажешь, что ты способен на что-то плохое.

Именно это и сказала Си Ын, когда переехала сюда.

Хотя она недооценивала меня, в конечном итоге она решила жить здесь, потому что доверяла мне.

Но Си Ын отчаянно замахала руками.

– Нет нет… Если бы я просто постучала...

Си Ын замолчала и прикусила нижнюю губу. Мне это показалось выражением глубокого раскаяния.

Каким-то образом мы закончили тем, что неоднократно извинялись друг перед другом. Удивительно, но все шло хорошо, но такими темпами разговор никогда бы не закончился.

Пока мы оставались в тупике, не имея выхода, Си Ын, в конце концов, потерла подбородок и сказала:

– Давай так...

Ее лицо было суровым. Казалось, Си Ын приняла какое-то решение.

Как обвиняемый, ожидающий приговора, я встретился взглядом с Си Ын, и вскоре она приняла решение.

– Ничья!

Какой замечательный выход из ситуации.

– Ты хочешь сказать, что мы просто оставим все как есть?

– Не совсем.

Си Ын взмахнула в воздухе палочками для еды.

– Если мы оба виноваты, что ж, нам просто нужно исправиться с этого момента, верно?

– С этого момента?

– Да, например, я буду обязательно стучать каждый раз, прежде чем войти в твою комнату.

– Тогда вообще не входи…

– Я ничего не могу с собой поделать, когда мне скучно.

Сама себе противоречит…

– А ты, ну…

Сказав это, Си Ын резко прекратила размахивать палочкой для еды.

– Ты больше не будешь смотреть видео для взрослых.

– Ладно, как скажешь.

– Ты выглядишь так, как будто тебе пофиг…

– У меня всегда такое выражение лица.

Несмотря на мой ответ, Си Ын издала задумчивый звук. Она не поверила мне, когда я сказал, что не буду подобное? Если бы не этот мой “шедевро” друг, я бы вообще не смотрел такие видео.

Через мгновение Си Ын нерешительно заговорила снова.

– Все ли парни твоего возраста интересуются... подобными вещами?

– Без понятия.

Не знаю, все ли такие. Кроме того, даже если бы я знал, сказал бы я ей? Я с трудом переношу обычные разговоры, не говоря уже о том, чтобы обсуждать эту тему с девушкой. Это слишком обременительно.

Но Си Ын, казалось, не удовлетворил мой ответ, и она нахмурилась.

– Тогда…

– …?

– Тебе нравится такое?

– …Чем?

На этот вопрос ответить еще сложнее.

Зачем ей задавать подобные вопросы? Любопытство? Беспокойство? Или она просто дразнит меня? Я не мог понять ее намерений, бросив на нее косой взгляд. Во всяком случае, она выглядела совершенно бесстрастной.

– Я не знаю.

– Ты не разбираешься в своих вкусах?

– Не разбираюсь.

– Это невозможно.

Кажется, она полна решимости не отпускать меня, пока не получит ответа. Почему она так настаивает на этом?

Ладно, неважно. В этот момент я решил дать ей принципиальный ответ.

– Я тоже такой же парень, как и другие. Было бы ложью сказать, что меня это совсем не интересует.

Именно так устроен человеческий организм, не так ли?

Точно так же, как мы не можем сознательно остановить свое сердце, существуют реакции организма, которые мы не можем контролировать. В этом нет ничего плохого. Вопрос в том, как это выразить.

Си Ын, казалось, была несколько удивлена, она пожала плечами, но кивнула.

– Я поняла…

Говорить о таких вещах с противоположным полом сложно.

Я отнес пустую миску в раковину. Си Ын молчала, очевидно, у нее больше не было вопросов. Я почувствовал облегчение, я хотел как можно быстрее вырваться из этой напряженной атмосферы.

Чувствуя внутреннее облегчение, я направился в свою комнату.

– Эй.

Си Ын остановила меня этими словами.

В ее голосе слышалась едва заметная дрожь.

– Что опять?

Когда я обернулся и спросил, Си Ын скрестила руки на груди и неловко пробормотала.

– Только не думай обо мне в развратном ключе.

– …

Я не смог удержать смех, услышав эту абсурдную просьбу.

В ответ на мой смех Си Ын прищурилась и пристально посмотрела на меня.

– Почему ты смеешься?

– Не знаю.

Услышав мой ответ, Си Ын надула губки, и я снова направился к себе в комнату.

----------

Стрижка

# Две недели после "Инцидента с видео”

Прошло две недели с тех пор, как произошел так называемый "инцидент с видео".

Между мной и Си Ын ничего не изменилось. В университете мы избегаем встреч, поэтому у нас нет точек соприкосновения. Дома мы только иногда едим вместе, или она иногда приносит мне перекусить.

Нет причин сближаться. Это подходящая граница между работодателем и человеком, работающим неполный рабочий день.

Я закатил глаза и отвел взгляд в сторону.

Пылесос издавал шум, когда он обшаривал каждый уголок комнаты. Им управляла, конечно же, Си Ын. Она ходила по комнате, убирая пыль и крошечные крошки.

– Беспроводной пылесос, удивительно.

Я говорю как старик.

– Они существуют уже давно.

– Откуда мне знать? В моем мире были только метлы и совки для мусора.

Си Ын сказала, что у нее было трудное детство. В моей семье было то же самое, поэтому мы не могли позволить себе такие современные удобства, как беспроводные пылесосы. У нас был обычный пылесос, но в семье Си Ын, возможно, не было даже этого.

– Кстати, вы закончили групповой проект?

– Нужно внести еще несколько изменений перед отправкой.

– Дай мне знать когда закончите, я хочу посмотреть.

Си Ын заговорила резким тоном.

До дедлайна было еще далеко, но наша команда решила подать заявку пораньше. Лучше будет если закончить работу как можно раньше. Такова была политика Си Ын. Она сказала, что если мы завершим работу, но задержим отправку, то можем забыть и нарваться на большие неприятности.

Я не стал спорить, поэтому мы решили следовать указаниям Си Ын.

– Ладно, я отправлю тебе проект по электронной почте.

Услышав мой ответ, Си Ын отвернулась и снова принялась убирать пыль.

Но затем раздался глухой звук, словно что-то столкнулось. После этого я увидел, как в поле моего зрения упал какой-то предмет.

На полу лицевой стороной вниз лежали умные часы.

Я положил их на выдвижной ящик. Похоже, часы упали, когда Си Ын случайно ударила по ящику пылесосом.

– Извини.

Си Ын низко склонила голову и извинилась.

Я махнул в ее сторону рукой.

– Нет, я все равно им не пользуюсь. Если он сломается, я просто куплю новые.

Я редко пользовался этим предметом, после небрежного ответа я протянул руку, чтобы взять часы.

Но Си Ын, похоже, пришла в голову та же мысль. Наши руки сомкнулись на маленьких часиках. В результате наши пальцы естественным образом соприкоснулись.

– Ах!

Си Ын издала звук и прижала руку к груди. Затем она посмотрела на меня удивленными глазами.

– П-прости…

– Ничего.

За что она извиняется?

Если что-то и изменилось в Си Ын за последнее время, так это то, что она слишком остро реагирует на физический контакт.

Живя вместе, мы несколько раз вступали в такой контакт, и каждый раз Си Ын не проявляла особой реакции. Но после того дня, когда меня застукали за просмотром видео, Си Ын по-своему стала осторожнее.

Раньше она доверяла (или игнорировала) меня, полагая, что я не совершу ничего странного. В любом случае, это хорошо. Как люди, живущие вместе, я бы предпочел, чтобы она проявляла хотя бы минимальный уровень осторожности.

Вскоре шум прекратился.

Си Ын приложила пылесос к стене и плюхнулась на кровать. Удивляясь, почему она села посреди уборки, я посмотрел на нее, и Си Ын нежно указала на мои волосы.

– Эй, а ты не собираешься подстричься?

Подстричь волосы? При этих словах я дотронулся до своих волос. Они определенно немного отросли.

– Я иногда стригусь.

– Как часто это "иногда"?

– Я иду стричься, только когда волосы начинают мешать мне видеть.

– Нормальные люди стригут их до того, как они доходят до этого состояния.

На ее лице отразилось недоверие.

Когда дело доходит до похода к парикмахеру, мне становится лень, и я в итоге сдаюсь. К тому же парикмахеры постоянно пытаются завязать разговор, и из-за этого такому одиночке, как я, совсем не хочется идти.

Если подумать, волосы Си Ын всегда выглядели ухоженными. На таком уровне она, должно быть, ухаживает за своими волосами каждый день. Мне лень даже купить свой шампунь, Си Ын делится со мной шампунем.

– Тебе нужно как следует ухаживать за волосами.

Си Ын быстро повернулась, отчего ее волосы затрепетали. На ее лице, которое на мгновение скрылось за волосами, прежде чем снова появиться, появилось несколько гордое выражение.

– Смотри какие красивые.

– Красивая.

– …

Си Ын прикрыла рот рукой, прочистила горло и затем:

– В любом случае, почему бы тебе не подстричься сегодня?

– Слишком много хлопот.

– Тогда я тебя постригу.

– У тебя есть лицензия?

– Конечно, нет.

Си Ын фыркнула и продолжила:

– Если ты не подстрижешь их сегодня, я воспользуюсь ножницами, пока ты будешь спать.

– Ты так сильно хочешь меня подстричь?

– Дело не в этом, если ты просто подстрижешь свои волосы, ты будешь выглядеть вполне...

Сказав это, Си Ын внезапно пожала плечами и закрыла рот.

Я не знаю, что означал этот жест. В любом случае, Си Ын, похоже, хотела, чтобы я подстригся.

Она беспокоится о том, что волосы беспорядочно падают на пол? Когда волосы короткие, даже если выпадет несколько прядей, это не будет заметно. А поскольку Си Ын отвечает за уборку, она, возможно, предпочтет короткую стрижку.

Я все равно скоро собирался это сделать, так какая разница, если я сделаю это сейчас? Если речь идет о сокращении хлопот, я должен сотрудничать.

– Хорошо.

– Серьезно?

– Да, в любом случае, это тебе придется убирать за мной .

Я хотел сказать это по-доброму, но Си Ын только вопросительно наклонила голову.

Уборка моих волос не была основной причиной?

◎

По этой причине я отправился в парикмахерскую.

Я переоделся и вышел из своей комнаты, Си Ын уже ждала меня.

– Есть парикмахерская, в которую я часто хожу. Давай сходим туда.

– Ладно.

Я покорно согласился и последовал за Си Ын.

Салон, который часто посещала Си Ын, находился довольно далеко от университета. Это обнадеживало. Можно было не беспокоиться о том, что нас заметят другие студенты.

Мы решили добраться до места назначения на такси.

– Разве такси не только для руководителей корпораций?

Еще чего.

– Ты сказала, что часто туда ездишь, на чем ты туда добираешься?

– Я езжу на метро, а потом пересаживаюсь на автобус.

Интересно, зачем ей столько хлопот, чтобы посетить салон красоты так далеко отсюда.

– Раньше я работала неполный рабочий день неподалеку отсюда.

Си Ын заговорила, словно прочитав мои мысли.

– Поскольку в то время я часто там бывала, я подружилась с одним из тамошних стилистов.

– Я не возражаю.

Я был так раздражен, что даже подумывал о том, чтобы подстричься на нолик. Но я отказался от этой идеи. Другие студенты и так избегают меня, а если меня еще и постригут налысо, я окажусь изгоем.

Вскоре такси остановилось, я протянул свою карточку, чтобы расплатиться, и вышел.

Я посмотрел на здание передо мной.

Это был большой салон, построенный в тихом переулке. Он был совсем не похож на салон по соседству, и я уже почувствовал себя не в своей тарелке еще до того, как вошел.

Но я не могу закатить истерику после того, как проделал такой долгий путь. Войдя вслед за Си Ын внутрь, я почувствовал характерный запах парикмахерской.

Си Ын поприветствовала стилистов с яркой и энергичной улыбкой, стилисты ответили на ее приветствие.

Одна женщина подошла и встала перед Си Ын.

– Разве ты не приходила совсем недавно? Уже пора сделать новую стрижку?

– Ахаха. Нет. Сегодня я здесь из-за него.

Услышав слова Си Ын, стилист повернулась ко мне.

– Понятненько ~

Стилист пристально посмотрела на меня и ухмыльнулась.

Я понятия не имею, что она видит или что понимает. Одно могу сказать наверняка: она излучает социальную энергию.

– Садись вон туда.

– Ладно.

У меня не было другого выбора, кроме как послушно следовать ее указаниям.

Она начала с вопроса: "Как бы ты хотел, чтобы твои волосы были подстрижены?" - это уже сложный вопрос.

Мне не нужно было отвечать, какую прическу я хотел бы сделать. Когда я заколеблелся отвечая на вопрос "Какой стиль ты предпочитаешь?", она ответила: "Ахаха. Я подстригу волосы так, как тебе больше подходит".

Более того, она, словно раскусив меня с первого взгляда, поговорила не со мной, а с Си Ын. Было бы здорово, если бы все парикмахеры по всей стране стали такими же как и она.

– Си Ын, какие у тебя отношения с этим парнем?

Спросила стилист, искоса взглянув на меня.

Си Ын, казалось, задумалась на мгновение, а затем сказала:

– На самом деле, ничего особенного.

– Правда?

Вероятно, ей трудно признаться, что она работает у меня домработницей, несмотря на то, что мы друзья. Я бы поступил так же. Со стороны это могло бы легко привести к странному недопониманию.

– Си Ын говорит, что у вас с ней нет особых отношений. Что ты об этом думаешь?

В меня полетела стрела вопросов.

– ...Я был бы признателен, если бы ты просто подстригла меня как следует.

– Меняем тему значит…

Я действительно сменил тему.

Однако стилист рассмеялась "хохохо", как будто до нее что-то дошло.

– Я поняла, вы двое встречаетесь, не так ли?

Она сделала неверное предположение и от души рассмеялась. У нее довольно жизнерадостный характер.

– Нет, нет, это не так!

Си Ын энергично замахала обеими руками в знак отрицания.

– Тогда что?

С сомнением спросила стилист, и Си Ын, выпятив грудь, ответила:

– Мы соседи.

– Зачем вам приводить соседа в парикмахерскую?

Я молча ждал, что она скажет.

Стилист тоже выглядела смущенной и склонила голову набок. Прежде чем ситуация стала еще более сложной, я решил взять инициативу в свои руки.

– Ну, я друг из того же факультета. Я попросил порекомендовать салон красоты, и она рассказала мне об этом месте.

– Д..да…

Когда Си Ын согласилась, стилист с некоторым подозрением спросила: "Правда?" и затем:

- Ну, теперь я вроде как поняла.

Она сказала.

Могут ли парикмахеры читать мысли по волосам? Знаю, звучит глупо, но я бы и этому не удивился.

Через десять минут я снял халат и вышел из зоны для мытья головы.

Теперь мне просто нужно высушить волосы феном, и все готово. Наконец-то я смогу идти домой.

Оглянувшись в зеркало, я увидел, что место Си Ын пустует. Возможно, куда-то отошла.

– Вы близки с Си Ын?

Пока я думал о том, что Си Ын могла куда-то отойти, стилист заговорил со мной.

– Ну, я не думаю что мы близки, не мне это решать..

– Тогда кто же решает?

Стилист усмехнулся.

– Я говорю это просто потому, что мне не все равно, но Си Ын действительно хорошая.

– Ага, это правда.

– Она очень терпеливая

– Это, ну, я тоже это знаю.

– И она очень деликатная.

Я не уверен.

Разве она не стойко переносит всевозможные трудности? К тому же, судя по ее решению жить в одной квартире с мужчиной, у нее, похоже, довольно сильная сила воли.

Возможно, прочитав на моем лице сомнение, стилист мягко улыбнулась.

– Она скрывает это от окружающих. Но кто в этом мире не сталкивается с трудностями? Что бы она ни сказала, это прозвучало бы как жалоба, поэтому она многое держит в себе.

Услышав это, я вспомнил тот день, когда Си Ын заболела.

Когда Си ын была слаба, она притворялась сильной. Она отказывалась от помощи других и пыталась все решить сама. Си Ын, возможно, всегда притворялась сильной.

Я всего лишь работодатель, который платит Си Ын за то, чтобы она занималась домашними делами, я не имею права вмешиваться в ее дела.

Я сказал стилисту:

– Я всего лишь друг с её факультета. Наверное, об этом лучше рассказать её парню.

Стилист ответила с улыбкой в глазах:

– Так это же ты ее парень!

– Нет, на самом деле мы просто друзья...

– Хмм? Не лги.

Сказав это, стилист озорно улыбнулась и добавила:

– Когда вы пришли сегодня, от вас обоих пахло одним и тем же шампунем.

– …

Она поставила меня в тупик, и я услышал очередной смешок стилиста.

Это было замечание в духе парикмахера

◎

А потом по дороге домой.

За окном такси уже садилось солнце. Тратить впустую такой драгоценный выходной день — какой позор.

Но подстричься здесь оказалось хорошим решением. Раньше я просто заходил в любое случайное место, лишь бы подстричься. А сегодня, благодаря мастерству стилиста, моя прическа выглядела куда лучше.

– Ну как?

Спросила Си Ын, сидевшая рядом со мной.

– Выглядит неплохо.

– Еще бы! Я слышала, что этот стилист даже получила какую-то награду.

– Хм.

На мое эстетическое чутье нельзя было положиться, даже если мне кажется, что это неплохо, я не знаю, как это выглядит со стороны.

– А тебе как?

На мой вопрос Си Ын склонила голову набок.

– Что?

– Я имею в виду мои волосы.

Когда я спросил конкретно, Си Ын на мгновение пристально посмотрела мне в глаза. Когда я встретился с ней взглядом, Си Ын вскоре перевела взгляд на окно на противоположной стороне.

И затем:

– Выглядит симпатично…

– …

Я был на мгновение ошеломлен внезапным нападением.

Если она говорит, что это выглядит симпатично, значит, моя внешность действительно стала чуть лучше. Стилист, получившая награду, доказала своё профессиональное мастерство.

Я открываю рот, обращаясь к Си Ын, которая все еще смотрит в окно.

– Эй.

Когда только я заговорил, Си Ын медленно повернула голову, чтобы снова посмотреть мне в лицо. Возможно, из-за лучей заходящего солнца, проникающих в окно, ее щеки казались раскрасневшимися.

– Что?

Си Ын осторожно подтолкнула меня продолжить.

Я высказал то, что было у меня на уме.

– По дороге не могла бы ты купить мне шампунь? Только не тот, которым пользуешься ты.

– …Что?

Судя по ее тону, она не поняла.

– Зачем нужен шампунь?

– Я просто думал о том, чтобы лучше ухаживать за волосами. Говорят, мужчины могут начать лысеть, если за ними не ухаживать.

Я решил не упоминать, что из-за шампуня у нас со стилистом возникло недопонимание. Это только добавило бы Си Ын лишних проблем.

К тому же я сам не объяснил ситуацию стилисту должным образом. Нельзя было сказать, что мы встречаемся — это было бы ложью. А правда могла бы не понравится Си Ын.

В конце концов, Си ын ответила, нахмурив брови:

– Хорошо.

– Да. Спасибо.

Си Ын Сун вздохнула, а затем:

– Я добавлю шампунь к сегодняшнему ужину.

– Что? Почему?

Ее тон был явно сердитым. Даже когда я спросил, почему, в ответ услышал только хмыканье. Си Ын категорически отказалась отвечать.

Женщин иногда так трудно понять, что мне кажется, будто они из другой галактики…

----------

Алкоголь

В следующий понедельник.

Когда я вошел в лекционный зал, я почувствовал, что несколько человек обратили на меня свои взгляды.

Они не поприветствовали меня, но посмотрели в мою сторону, прежде чем продолжить свои занятия. Некоторые из них, казалось, даже перешептывались между собой.

Возможно, это произошло благодаря мастерству парикмахера. Для такого человека, как я, который всегда сливался с аудиторией, было трудно к такому приспособиться.

Я пробрался к своему обычному месту в самом конце и сел. Как только я сел, я открыл свой ноутбук и нажал кнопку включения.

– Старшак, привет!

Со Хе, сидевшая через два места от меня, поприветствовала меня так, словно ждала.

Для понедельника она была невероятно энергична.

Для человека, который каждый понедельник подумывал бросить учебу из-за пустой траты времени, уровень ее энергии был просто непостижим для меня.

– Привет.

После вялого ответа Со Хе подвинулась на один стул ближе ко мне. Задаваясь вопросом, что она задумала, я повернулся, чтобы посмотреть на нее, а она моргнула своими большими глазами и спросила:

– Твоя внешность сильно изменилась, да?

Достаточно ли я изменился, чтобы заслужить такой комментарий?

Было бы неловко объяснять, что я подстригся или что-то в этом роде. Она, вероятно, уже знала и все равно просто спросила. Я решил прикинуться дурачком.

– Думаешь?

– Да, очень сильно, я уж было подумала, что ты на выходных сделал пластическую операцию.

– Если бы я сделал пластическую операцию, то отек бы еще не спал.

– Ахахаха, это правда!

После этой бессмысленной шутки Со Хе прикрыла рот рукой и тихо рассмеялась.

– Ты подстриг волосы, да?

– Ага.

– Твои растрепанные волосы были частью твоей индивидуальности, поэтому я была удивлена, увидев, что они исчезли.

Очевидно, моя индивидуальность была уничтожена ножницами без моего ведома.

Я полностью повернулся лицом к Со Хе. Она подперла подбородок рукой, глядя на меня снизу вверх.

– Видишь? Как я и говорила!

– Что ты имеешь в виду?

– Я говорила тебе, что ты на самом деле красивый, так что тебе стоит этим хвастаться!

– А я говорил, что так не думаю.

– Ну тебя!

По ее тону я понял, что шутить не стоит, но я не шутил.

– Кстати, вы загрузили групповой проект?

– Я загрузил его вчера вечером. Ю Си Ын сделала окончательный обзор, так что ошибок быть не должно.

– Мы загрузили проект так рано, вдруг позже они что-то еще захотят?

– Что ж, если будет что-то еще, я внесу необходимые изменения и отправлю его повторно.

– Мне повезло, что у меня есть такие одногруппники.

Со Хе лучезарно улыбнулась и добавила:

– Может, пойдем выпьем?

– Чего?

Я не понял, что она имела в виду. В нашем разговоре не было повода для выпивки.

Ну, это было не мое дело, но мой ответ был ясен.

– Не хочу.

– Почему нет?

– Потом проблем не оберешься.

Сказав это я отвенулся, Со Хе заговорила, как мне показалось, угрюмым тоном.

– Старшак, где же ваши товарищеские чувства, как у коллеги на заднем сиденье?

– Я не помню, чтобы у меня когда-либо был такой дух товарищества...

Я даже не подозревал о ее существовании, пока она не заговорила со мной.

Но Со Хе не сдавалась и продолжала ворчать.

– Теперь, когда групповой проект готов, было бы неплохо, если бы мы втроем выпили вместе~

– Мы только что загрузили его, у нас еще даже нет оценок.

– Тем не менее, мы все работали над ним вместе. Давайте выпьем по стаканчику, чтобы отпраздновать это~

По какой-то причине Со Хе, казалось, очень хотела выпить с нами..

Часто младшекурсники приглашают старших выпить с ними? Я не знаю, так как у меня даже нет знакомых среди моих сверстников.

Но было ясно одно.

– Ты... как бы это сказать… ты кажешься очень общительной.

– Ахаха. Это верно. У меня много друзей, знаешь ли!

– Я понимаю почему. И, думаю, я также понимаю, почему эти друзья не ходят на те же пары, что и ты.

– Что ты имеешь в виду, старшеклассник?

Она нахмурилась и пристально посмотрела на меня. Казалось, она обижена, но я нисколько не испугался. Я решил дать ей самой понять, что я имел в виду.

– В любом случае, я пас. Это бессмысленно. Я редко бываю на посиделках с выпивкой, так что ничего не знаю ни о настольных играх, ни о чем-то подобном.

– Хм? Тебе не нравится алкоголь?

– Он мне не нравится, но и не вызывает антипатии. Когда я попробовал алкоголь на первом курсе, я понял, что напиться не так уж просто. Хотя если выпить много, я всё же напиваюсь.

– Что происходит, когда ты напиваешься?

– Я тут же засыпаю.

– Это так похоже на тебя, старшак.

– Разве это не про тебя?

Я фыркнул, и Со Хе тут же смутилась.

– Если ты не испытываешь неприязни к алкоголю, почему ты редко бываешь на вечеринках с выпивкой?

– А ты как думаешь? Потому что я мало кого знаю, поэтому меня и не приглашают.

Ты действительно заставила меня сказать это вслух.

Когда я подумал об этом, Со Хе лучезарно улыбнулась.

– Тогда, раз уж тебя пригласили, нет причин отказываться, верно?

– Нет, как я уже сказал, это доставляет массу хлопот.

– Даже если ваша коллега, сидящий сзади, приглашает вас?

Наконец-то мы прошли полный круг. Это был буквально бесконечный цикл. Разговор заставил меня вздохнуть.

Что ж, несмотря на то, что я говорил, казалось бессердечным продолжать отказываться.

Я скрестил руки на груди и заговорил.

– Даже если я пойду, со мной будет не очень весело.. ты это понимаешь?

– Конечно!

Со Хе ответила со смешком.

– Хорошо.

Когда я принял ее предложение, Со Хе наклонилась вперед и спросила: "Правда?" ростом она была маленькой, но жесты - широкими.

– Да.

– Отлично! Тогда мне просто нужно получить разрешение у Си Ын.

– О, давай я спрошу у нее.

С этими словами я достал свой телефон.

Си Ын сидела в первом ряду. Я мог бы подойти и поговорить с ней лично, но лучше по возможности скрывать нашу связь.

Когда я открыл KakaoTalk, появился небольшой список друзей. Я набрал имя "Ю Си Ын".

[Ты свободна сегодня вечером?]

Отправив сообщение, я поднял глаза. Я увидел, как Си Ын берет телефон со своего стола у входа. Она, казалось, сразу же посмотрела на экран, наклонила голову, а затем пошевелила пальцами.

Вскоре после этого мой телефон зазвонил.

[Да. Почему?]

Значит, у нее нет планов.

Если подумать, то, за исключением тех случаев, когда проводились мероприятия студенческого совета, Си Ын обычно оставалась в квартире по вечерам. Она даже не могла никуда выходить по выходным. Вероятно, она была не из тех, кто любит посиделки с выпивкой.

[Не хотела бы ты пойти куда-нибудь и выпить сегодня вечером?]

Я напечатал и нажал "Отправить".

Проверив сообщение, Си Ын поднесла экран вплотную к лицу, мгновение тупо смотрела на него, а затем...:

[Только мы вдвоем?...]

Таков был ее ответ.

Я упустил одну важную деталь.

[Нет. Мы втроем работали над групповым проектом. Она предложила пойти выпить. Я спрашиваю, не возражаешь ли ты.]

После того, как я отправил сообщение, Си Ын некоторое время не отвечала. Затем, спустя некоторое время:

[Понятно.]

Я получил ответ на это сообщение.

После короткой паузы мой телефон снова зазвонил.

[У меня нет планов, но я не очень люблю алкоголь.]

[Мне он тоже не нравится.]

[Тогда зачем ты идешь?]

[Потому что Со Хе попросила.]

После того, как я отправил это, Си Ын повернулась и посмотрела в нашу сторону.

Я сохранял бесстрастное выражение лица, встретившись взглядом с Си Ын. Тем временем Со Хе, по-видимому, обрадованная по какой-то причине, улыбнулась и помахала Си Ын.

Си Ын повернулась лицом к выходу, а затем:

[Если я не пойду, вы пойдете вдвоем?]

[Без понятия.]

Я не подумал об этом.

– Что, если Ю Си Ын скажет, что не пойдет?

Когда я тихо спросил об этом, Со Хе горько улыбнулась.

– …Ах, не получится, я хотела, чтобы..

Со Хе внезапно сменила направление на середине предложения.

– … Хотя.. мы могли бы пойти только вдвоем.

– Хм.

Неужели она передумала посреди разговора? Для меня, будь то два или три человека, это одинаково неприятно. Я решил поделиться мнением Со Хе.

[Она говорит, что мы могли бы пойти только вдвоем.]

[Тогда я приду.]

Немедленный ответ.

Та же логика, что и раньше: что-то может случиться, если мужчина и женщина выпьют вдвоём. Если у меня появится девушка, её могут уволить с работы домработницей, поэтому она пытается этого избежать. Вероятно, именно об этом она и думает..

В любом случае, Си Ын, казалось, была готова пойти. Я положил трубку и сообщил о Со Хе.

– Она согласилась.

– Хехехе, отлично!

Когда я передал ответ Си Ын, Со Хе радостно захлопала в ладоши.

– Ты так счастлива?

– Ахаха, конечно. На самом деле я кое-что заметила, когда работала над групповым проектом, и хотела спросить об этом. Кажется, это хорошая возможность.

– Хм.

Я не знаю, что именно она заметила, но у Со Хе, похоже, есть свои планы. К тому же, она хочет кое-что спросить. Это что-то, для чего нужно выпить? Ну, думаю, так можно убить двух зайцев одним выстрелом.

Как раз в тот момент, когда я думал об этом, в лекционный зал вошел профессор.

Несмотря на то, что мы оба, как правило, держимся в стороне на протяжении всей лекции, мы не можем открыто общаться. Со Хе сказала: "Увидимся вечером", - и вернулась на свое место.

Может быть, мне стоит заняться программированием.

Когда я уже собирался переключить внимание на свой ноутбук, я заметил сообщение на экране телефона.

Задаваясь вопросом, от кого оно, я проверил и увидел, что оно от Си Ын. Должно быть, она отправила еще несколько сообщений после своего предыдущего ответа.

Я прикоснулся к экрану, чтобы прочитать их.

[Чтобы ты знал.]

[У меня все плохо с алкоголем.]

[Имей это в виду.]

Она, кажется, очень обеспокоена. Интересно, насколько слабая у нее переносимость алкоголя, раз она жалуется.

В любом случае, я не планировал пить так много, чтобы опьянеть. Поскольку Со Хе младшенькая, она не может заставить нас пить. Что касается меня, я могу уйти домой раньше, чем кто-либо заметит.

Но все же будет лучше если я буду рядом.

[Все будет хорошо. Мы все равно пойдем домой вместе.]

Это ее успокоит? Даже если Си Ын напьется и будет шататься, я могу посадить ее в такси и поехать домой вместе. В такие моменты удобно жить в одной квартире.

После отправки сообщения ответ пришел быстро.

Это был не текст, а смайлик с изображением персонажа, похожего на кролика, который раскачивался из стороны в сторону.

Она обычно не использует смайлики.

----------

Бар

После ужина каждый из нас занимался своими делами, пока не подошел назначенный час.

В девять вечера мы сидели у непринужденного паба за задними воротами университета — так назначила встречу Со Хе. Для встречи с двумя старшекурсниками она без колебаний выбрала и время, и место. Определенно, она была необычным человеком.

Накинув на себя всю одежду, которую я смог найти, я вышел из своей комнаты и обнаружил, что Си Ын ждет меня, уже готовая к выходу.

Свободная футболка и обтягивающие джинсы. Даже без особых попыток выглядеть стильно в ней было что-то притягательное. Изгибы фигуры, заметные даже под свободной тканью, казались почти провокационными.

[[image:/storage/reader-images/aae4ed249a1732e0bce721f6800360f0809fd29e.png]]
Поскольку дома она обычно носила простую одежду, вид Си Ын в таком наряде вызвал у меня странное чувство растерянности.

– На что ты так пристально смотришь?

– Ни на что.

Я отмахнулся, и Си Ын наклонила голову, прежде чем идти.

Я последовал за ней.

Вечерние улицы, переходящие в ночные, уже были заполнены пьяными студентами университета. Из-за этого я сомневался, что кто-нибудь узнает нас с Си Ын, идущих вместе.

Думая, что это удача, я продолжил идти, когда Си Ын тихо заговорила.

– Рутинная жизнь, а тут вдруг идём в бар выпить — впечатляет.

Ее тон был насквозь саркастичным.

– К сожалению, я совсем не повзрослел, а планы насчёт выпивки составила Хан Со Хе… та самая младшенькая.

– Со Хе значит…

По какой-то причине она, казалось, обдумывала мои слова.

– Она довольно энергичная девушка.

– И вправду.

До этого группового проекта мы с Со Хе были незнакомцами. Я с трудом помнил имена своих одноклассников, не говоря уже о том, чтобы знать кого-то из младших.

И все же, несмотря на то, что мы были незнакомцами, она предложила поработать над проектом вместе и теперь пригласила меня выпить. Как абсолютный одиночка, я подумал, не было ли у нее каких-то скрытых мотивов.

Если подумать, Си Ын была студенческим президентом факультета.

– Ты была с ней знакома до проекта?

– Нет.

Си Ын покачала головой.

– Возможно, я видела ее на мероприятиях факультета. Но я не помню, чтобы когда-либо с ней разговаривала.

– Серьезно?

Наш факультет был большим, даже студенческий президент не мог знать всех. Тем не менее, учитывая характер Со Хе, было бы неудивительно, если бы они уже знали друг друга.

Когда мы подошли к задним воротам, я вдруг вспомнил, что хотел кое-что спросить.

– Ты сказала, что у тебя все плохо с алкоголем, верно?

– Да.

– Насколько “плохо”?

– Ну, я раньше почти не пила... но я помню, как меня быстро отправили обратно в общежитие на первом курсе.

Я не мог в полной мере оценить это. Пока я пытался прикинуть с помощью, Си Ын повернулась ко мне и сказала:

– Меня вполне устроит один стаканчик, я могу держать себя в руках, так что не волнуйся.

– Ладно..

Если она так уверена в себе, мне стоит доверять ей. С её чувством ответственности, как у Си Ын, мне, пожалуй, не о чем было беспокоиться.

– Ах! Старший Хви-мин, старшая Си-ын!

Снова ее чудные клички…

Добравшись до места нашей встречи, я увидел, как Со Хе восторженно машет руками.

– Привет!

– Привет.

Си Ын и Со Хе обменялись приветствиями. Я просто поднял ладонь в знак приветствия.

– Вы пришли вместе

– Мы живем по соседству.

– Ахаха, точно.

Со Хе лучезарно улыбнулась и сказала: "Пойдем?" - прежде чем направиться в паб. Мы последовали за ней.

Это был бар, где можно было отведать картошку фри с пивом. И еда, и напитки были по разумным ценам, что делало заведение популярным среди бедных студентов университетов и еще более бедных аспирантов.

..По крайней мере, я так слышал, но на самом деле никогда здесь не был. Мне не с кем было выпить. Удручающе грустная история.

После того, как каждый из нас сделал заказ, вскоре принесли индивидуальные закуски и по бокалу пива для каждого из нас.

– Старший Хви-мин. Может, нам стоит произнести тост?

– Нам действительно нужно что-то настолько официальное?

– Почему бы и нет?

– Тогда за наш коллективный проект~

– Ахаха. Это слишком старомодно, старшая Си Ын.!

После небольшого обмена шутками мы решили пропустить тост.

– За ваше здоровье!!

– Ваше здоровье.

– Ага.

Мы втроем чокнулись бокалами и поднесли их к губам.

Со Хе сделала несколько глотков, прежде чем поставить бокал на стол. Ее миниатюрное телосложение, с которым она пила от души, выглядело несколько угрожающе.

Я сделал около двух глотков, прежде чем поставить бокал на стол. Я не испытывал отвращения к алкоголю и не был зависим, но у меня не было желания много пить.

Тем временем Си Ын едва притронулась к своему бокалу, так как уровень ее напитка не изменился.

– Алкоголь отличный!!

Со Хе усмехнулась.

– Глядя на тебя, я бы подумал, что тебе стоит выпить яблочного сока. Но ты справляешься с этим лучше, чем я ожидал.

– Хехе!

Она изобразила пальцами V-образный знак и пожала плечами. Ее и без того заоблачный энергетический уровень был подпитан алкоголем.

Си Ын с улыбкой, которая говорила о том, что она находит Со Хе милой, сказала:

– Ты хорошо пьешь.

– Хо-хо, я усердно тренировалась!

– Тренировалась…?

– Ахаха. На самом деле, я хочу завести как можно больше друзей. Ничто так не сближает людей, как алкоголь, верно? Поэтому я посещала столько посиделок с выпивкой, сколько могла!

– Правда?

В разговор вписался я, и Со Хе энергично закивала.

– Есть поговорка о пьяных признаниях. Когда алкоголь попадает в организм, вы теряете самоконтроль. Тогда мысли в вашем сердце вырываются наружу. Вам не кажется, что люди могут стать по-настоящему близкими, только когда они честно делятся своими чувствами?

Я не уверен. У людей могут быть вещи, которые они хотели бы скрыть. Если бы все, что они хотели сохранить в тайне, рассекретилось, то это могло бы осложнить отношения.

Ирония в том, что такой одинокий человек, как я, вообще мог подумать о подобном.

– Кстати, я еще мало что знаю о вас, старшаки. Могу я задать несколько вопросов?

– Конечно.

Услышав ответ Си Ын, Со Хе наклонилась вперед и воскликнула:

– Тогда расскажите мне о своих днях рождения, группах крови и увлечениях!

Судя по вопросам, это прозвучало так, будто она пыталась написать какую-то статью в вики. Когда я тихонько рассмеялся, Си Ын скромно улыбнулась и любезно ответила:

– Я родилась 3 декабря. У меня группа крови А. И мое хобби -... кулинария?

Говоря это, она бросила на меня быстрый взгляд.

Дура, не смотри на меня.

– Готовка? У тебя хорошо получается?

Она снова перевела взгляд на меня.

Я же сказал, не смотри на меня.

Пока я запихивал в рот ни в чем не повинный картофель фри, чтобы Со Хе ничего не поняла, эстафетная палочка вскоре перешла ко мне.

– А как насчет тебя, старшак?

– 7 мая, тип крови AB, компьютеры.

– Твой ответ такой короткий...!

Си Ын тихо спросила:

– У тебя скоро день рождения?

– Скоро? Ну, сейчас конец апреля, так что, думаю, да.

В свой день рождения я получаю поздравления только от родителей и единственного друга. Это не вызывает у меня никаких особых чувств. Письма с поздравлениями с разных сайтов - мое единственное утешение.

Возможно, я слишком быстро съел картофель фри, так как у меня пересохло в горле. Когда я поднес пиво к губам, Си Ын тоже подняла свой бокал. Со Хе уже осушила свой и просто широко улыбалась.

Глоток, еще глоток. Пока я пил пиво, Со Хе сказала:

– Вы ведь встречаетесь?

Я чуть не выплюнул пиво, собрав все силы, чтобы проглотить его, вместо того чтобы устроить сцену, я встретился взглядом с Со Хе. Она все еще улыбалась.

Си Ын, которая первее поставила свой бокал, горько усмехнулась и сказала:

– О чем ты говоришь? Мы не встречаемся.

Я тоже поставил свой бокал и ответил:

– Не говори такой ерунды.

– Старшеклассники, говорят, что отрицание - это утверждение.

– Э-э-э, я так не думаю...

– Но если ты не будешь отрицать, то я буду думать что это правда в любом случае.

Ехидно сказала Со Хе.

Тупик, я не мог ничего ответить.

Я не мог понять, почему она вдруг задала такой вопрос, но одно я знал наверняка: это неправда. И это никогда не будет правдой.

Допив остатки своего напитка, я подтвердил:

– Такого не будет.

– Ты уверен?

– Уверен

– Почему?

Я оглянулся и увидел, что Си Ын делает вид, что пьет свое пиво.

Снова переведя взгляд на Со Хе, я сказал:

– У такой красивой девушки, как она, нет причин встречаться с таким одиночкой, как я.

Си Ын, которая потягивала пиво, поперхнулась. Прикрыв рот рукой и несколько раз кашлянув, она уставилась на меня недоверчивым взглядом.

Тем временем, Со Хе выглядела несколько удивленной.

– Старшак, я не могу поверить, что вы сказали это прямо при ней.

– Что в этом такого? Это объективный факт. Она знаменита во всем университете.

Если все говорят, что кто-то симпатичный, значит, так оно и есть. Это не зависело от того, нахожу ли я её привлекательной лично.

– Хм..

Со Хе улыбнулась.

– Когда дело касается алкоголя, люди действительно показывают свои настоящие чувства.

– Я говорю это не потому, что я пьян.

– Тогда не мог бы ты сказать это, будучи трезвым?

– Сейчас я трезвый. В любом случае, суть в том, что она никогда бы не стала встречаться с кем-то вроде меня.

Когда я заговорил, чтобы завершить разговор, Си Ын надула губки.

– Перестань говорить такие неловкие вещи.

– Ладно.

Затем она осушила свое пиво одним глотком.

Если она возражала, было бы неправильно настаивать. Мне следовало быть осторожным. …Но нормально ли, что она так пьёт? Хотя ведь она сама говорила, что будет осторожна. Наверное, лучше просто оставить её в покое.

Со Хе, которая наблюдала за нами, умело подозвала официанта.

– Можно нам еще три пива, пожалуйста?

– Конечно.

Затем она сказала:

– Продолжим наш разговор?

Ее лицо расцвело озорной улыбкой.

Почему-то я почувствовал, что попал в ловушку Со Хе.

◎

# После бара.

– Берегите себя!!

Со Хе улыбнулась и помахала мне рукой. Я поднял руку в ответ.

– Пока.

Застолье закончилось раньше, чем ожидалось.

Естественно, мы не пили как в последний раз. Сегодня был понедельник, и нам всем нужно было думать о завтрашнем дне.

Я был бы не против пропустить все свои завтрашние лекции, но я не хотел оставаться на вечеринке с выпивкой, пока не напьюсь окончательно. Я просто хотел пойти домой и сесть за компьютер.

Я посмотрел на Си Ын, стоящую рядом со мной, она стояла молча.

Удивительно, но Си Ын хорошо справлялась со спиртным.

Ее слова о том, что она плохо переносит алкоголь, были ложью? Это напоминало лучших учеников школы, которые громко жаловались на провальные тесты. Возможно, на самом деле она отлично держала алкогольный удар и просто занизила ожидания.

– Эй…

– Что?

– Понеси меня на спине…

– Чего…?

----------

Тяжесть доверия

– Понеси меня на спине…

Си Ын сказала это с бесстрастным лицом.

В ее голосе не было и следа опьянения, а в интонации не было и намека на игривость. Она непонимающе уставилась на меня, как будто просила о чем-то чрезвычайно простом, что привело меня в замешательство.

– Ты шутишь?

– Нет.

– Я так и думал, что нет.

Я вздохнул и продолжил говорить.

– Почему ты хочешь, чтобы я тебя нес?

Я бы понял, если бы она покачивалась от алкоголя и теряла равновесие. Даже если бы я не мог нести ее, я мог бы, по крайней мере, поддерживать ее, пока мы шли.

Но сейчас Си Ын выглядела совершенно нормально. Ее лицо слегка покраснело, но и только.

Она даже стояла совершенно прямо, разговаривая со мной.

Си Ын вопросительно наклонила голову в ответ на мой вопрос.

– Потому что я хочу, чтобы ты меня понес, вот почему.

Она отвечает так, как будто это очевидно.

Если подумать, Си Ын как-то упомянула, что на первом курсе ее отправили домой с вечеринки пораньше. Теперь я начинал понимать, почему.

Я потер лоб, чувствуя, что у меня начинает болеть голова.

– Ты не могла бы просто пройтись?

– Нет.

– Что ты будешь делать, если я откажусь?

– Я просто продолжу сидеть здесь.

С этими словами Си Ын плюхнулась на ступеньки у входа в здание прямо перед нами.

Вытянув ноги и глядя на меня снизу вверх, она напомнила мне ребенка, устроившего истерику в супермаркете.

К этому моменту я был совершенно сбит с толку.

Может быть, это я был пьян, а не Си Ын? Разве не логично, что когда мужчина и женщина выпивают вместе, мужчина обычно поддерживает женщину? Я забыл об этом из-за своего опьянения?

Бред, как бы я на это ни смотрел, Си Ын просто закатила истерику.

– Хм...

Я обхватил голову руками, погрузившись в раздумья.

Может, мне позвать на помощь кого-нибудь из знакомых? Хотя у меня не так много знакомых, возможно, мой друг или Со Хе захотят приехать.

Но даже если бы я позвонил кому-то из них, пунктом назначения все равно была моя квартира. Если бы я попросил их привести Си Ын ко мне домой, то, вероятно, через несколько минут встретился бы с полицейскими.

И если бы я попытался объяснить всю ситуацию, то в конечном итоге раскрыл бы секрет Си Ын, который она хранила все это время.

Это была совершенно безвыходная ситуация, из которой не было выхода. Дальнейшие размышления не привели бы к каким-либо блестящим решениям.

Я вздохнул и поплелся к Си Ын, которая подняла голову, чтобы встретиться со мной взглядом. В отличие от обычного, ее полузакрытые глаза придавали ей усталый вид.

– Я делаю это только потому, что у меня нет выбора.

Пробормотав это оправдание, ни к кому конкретно не обращаясь, я повернулся и присел на корточки.

Другими словами, это был сигнал для нее забраться мне на спину.

– Хе-хе-хе.

Я услышал, как Си Ын смеется у меня за спиной.

– Значит, я все-таки тебе небезразлична.

Я ответил с легким раздражением, посоветовав ей поторопиться и не говорить лишних вещей.

– Я просто сдался, потому что другого выхода нет.

– Ты мог бы просто оставить меня здесь и уйти.

– Как я мог бросить женщину на улице?

– Видишь? Тебе не все равно.

Было нелепо тратить время на споры по этому поводу.

– Ладно, хорошо, я забочусь о тебе, так что поторопись.

– Хорошо.

Наконец, удовлетворенная, Си Ын положила руки мне на плечи. Она скрестила их у меня на груди, а затем прижалась всем телом к моей спине.

Одновременно я почувствовал, как ее тело мягко прижимается к моей спине.

Это было заметно даже визуально. В таком положении это было невозможно не заметить. Изо всех сил стараясь не обращать внимания на это ощущение, я просунул руки под ее колени.

После того, как мы приняли правильное положение, я напрягл ноги и встал, чувствуя вес Си Ын.

– Кто-нибудь может нас увидеть, поэтому я пойду быстрым шагом. Скажи мне, если почувствуешь дискомфорт.

– Эй..

– Что?

– Я не тяжелая?...

Она задает глупые вопросы.

– Нет. Ты не тяжелая.

Ответил я, сделав первый шаг.

Си Ын не была ни толстой, ни худой.

Но для меня, несмотря на отсутствие спорта в моей жизни, Си Ын не казалась такой уж тяжелой.

Явно довольная моим ответом, Си ын усмехнулась: "Хе-хе-хе".

– Это хорошо..

Ее дыхание коснулось моего затылка. Я слышал ее дыхание возле своего уха. Ощущение, которое я пытался игнорировать, все еще не проходило.

Не специально, но, Си Ын мучила меня различными способами.

– Я хочу спать.

– Заснешь, когда мы вернемся.

– А нельзя переночевать здесь?

– Что?

Она даже не ответила на мой вопрос, вместо этого уткнувшись лицом мне в спину.

Она из тех, кто становится навязчивым, когда напьется?

Если бы кто-то из студентов нашего университета случайно прошел мимо и увидел Си Ын, ничего бы страшного не случилось. Её лицо было скрыто за моей спиной, так что переживать об этом не стоило.

В таком состоянии я продолжил спокойно идти.

Путь домой сегодня показался мне необычайно долгим.

– Удобно…

Через некоторое время Си Ын, которая, казалось, очнулась от короткого сна, как бы невзначай поделилась своими мыслями.

– Зато мне неудобно.

– Тогда отпусти меня.

– Ты одумалась, и решила идти пешком?

– Я подожду здесь, пока ты снова не понесешь меня.

Я приподнял Си Ын и поправил позу.

Молчание в этой ситуации становилось неловким, поэтому я попытался завязать разговор.

– Ты не выглядишь пьяной, даже когда пьяна.

– Правда?

– Да. Просто глядя на тебя, я бы не сказал, что ты пьяна. Если бы ты не попросила меня нести тебя, я бы даже не заметил.

На самом деле, пока Со Хе не ушла, я думал, что она вообще не была пьяна.

И это еще не все. Меня также удивило, что ее речь не была невнятной и она могла поддерживать беседу, как сейчас.

Если бы она не попросила, чтобы ее несли, я бы подумал, что она трезвая.

Я даже подумал, не притворялась ли она пьяной в шутку. Но у Си Ын не было причин так шутить.

– Понятненько.

Хотя я надеялся на объяснение, Си Ын прекратила разговор.

Что ж, в любом случае, нет смысла вести такие сложные разговоры с пьяным человеком. Когда я уже собирался сдаться, Си Ын заговорила снова.

– Когда я пьяна, я прилипчивая...

Ее голос смешивался с ее дыханием.

Видимо, это правда.

Я уже собирался фыркнуть и двинуться дальше, когда до меня донесся тихий голос Си Ын.

– Может быть, это потому, что в молодости у меня было не так уж много возможностей быть навязчивой…

Теперь, когда я это услышал, это обрело другой смысл.

Си Ын потеряла отца, когда была маленькой. Ее мать, должно быть, была на работе, поэтому она, должна быть, проводила много времени одна.

Пока я молча слушал, Си Ын тихо заговорила.

– Когда я в такой позе, ты напоминаешь мне об отце.

– Отец? Ты имеешь в виду своего отца?

– Да.

Си Ын все еще прижималась лицом к моей спине.

– Он скончался, когда я была маленькой, так что его лицо и голос сейчас угасают... Но иногда я вспоминаю, например, как мы ходили с ним в парк развлечений, когда я была в детском саду.

– Хм..

– До этого наша семья не испытывала особых трудностей...

Си Ын не стала продолжать, но, похоже, после смерти ее отца состояние их семьи резко ухудшилось.

Вероятно, это привело к тому, что с юных лет она занималась тяжелой работой.

Но со временем здоровье ее матери тоже ухудшилось. Из-за этого она работала на разных работах, прежде чем начать работать домработницей в моей квартире.

Единственное, что меняется в Си Ын, когда она напивается, — это то, что она становится навязчивой, в остальном она остается нормальной.

Выслушав ее историю, я не мог не проникнуться сочувствием.

◎

– Мы на месте.

Я снова присел на корточки перед лестницей, ведущей в квартиру. Си Ын убрала от меня свои ноги, руки и туловище и вскоре сама встала на ноги. Она не произнесла ни слова. Протрезвела ли она за время путешествия?

Си Ын последовала за мной, и я направился к двери,

Я чувствовал, что она следует за мной мелкими шажками.

Мы поднялись на лифте и подошли к входной двери. Я ввел пароль на дверной замок и вошел внутрь. Си Ын молча последовала за мной.

Не оборачиваясь, я обратился к Си Ын.

– Ты выглядишь усталой, так что сначала прими душ и сразу ложись спать.

– Хорошо…

Ее голос звучал томно.

Глаза Си Ын были прикрыты, ее щеки пылали, и она, казалось, слегка покачивалась.

Я подумал, что она протрезвела, но, похоже, алкоголь наоборот распространился по ее организму, пока я ее нес.

– Тогда я пойду приму душ.

Си Ын произнесла эти слова нечетко и сделала шаг вперед.

Однако ее шаги в сторону душа были неуверенными. Она шла так, как будто все было в порядке, но, наблюдая за ней, я забеспокоился.

Я вздохнул и подошел к Си Ын.

– Тебе лучше не принимать душ и просто лечь спать.

– Нет.

– Тогда что ты собираешься делать?

– Помой меня.

– Не говори такой ерунды...

– Хорошо, тогда, по крайней мере, помоги мне переодеться.

Это тоже абсурдно, не обращая внимания на бессмысленные слова и ухмылку Си Ын, я открыл дверь в ее комнату.

– Хватит. Просто поспи сегодня.

– …Хорошо.

Я волновался, что она может продолжать упрямиться, какое облегчение.

Я слегка поддержал Си Ын, когда мы вошли в комнату.

Когда я усадил ее на кровать, Си Ын наклонила голову, я нежно толкнул ее за плечи, и только тогда она плюхнулась на кровать.

– А теперь спи, если почувствуешь себя плохо, сразу же позови меня. Может, тебе принести стакан воды?

– Я в порядке, спасибо.

Судя по тому, что она слушает меня, она должна быть, сильно пьяна.

Си Ын спрятала ноги под одеяло, мне не нужно было смотреть, пока она не заснет.

Решив пока просто понаблюдать издалека, я повернулся.

После того как Си Ын придёт в себя, ее, вероятно, переполнит смущение из-за сказанных слов и сделанных сегодня поступков. Я искренне на это надеялся, хотя, судя по её состоянию, была большая вероятность, что она ничего не вспомнит.

– Эй...

Когда я уже собирался выключить свет, Си Ын окликнула меня.

Что она собиралась сказать на этот раз? Я обернулся, слегка нахмурив брови.

– Что? Хочешь, чтобы я спел колыбельную?

– Хочешь поцеловаться?

...

На мгновение мне показалось, что я ослышался.

– Перестань шутить и спи уже.

Но Си Ын ответила:

– А что, если я не шучу?

Будто она вовсе не шутила, у нее было очень серьезное выражение лица.

Могу честно сказать, что у меня никогда не возникало никаких странных мыслей о Си Ын. Но всё же, услышав такие слова, я разволновался. Это была неизбежная реакция — как человека и как мужчины.

Я сумел сдержать свой блуждающий взгляд и посмотрел в глаза Си Ын.

Слегка растрепанные волосы.

Полуприкрытые глаза.

Прямой нос и... слегка подрагивающие розовые губы.

Любой согласится, что она привлекательна. Нет смысла обсуждать индивидуальные предпочтения — выдающаяся внешность Си Ын почти объективно очевидна.

И такая красивая девушка спросила меня: "Хочешь поцеловаться?"

У меня, как у мужчины, не было возможности унять сердцебиение.

– …

Я молча подошел к Си Ын.

Си Ын смотрела на меня несколько ошеломленным взглядом. С каждым шагом приближаясь, Си ын подняла голову, чтобы встретиться со мной взглядом.

Я взялся за ее плечи и…

…осторожно положил Си Ын на кровать.

Не обращая внимания на Си Ын, которая в замешательстве склонила голову набок, я укрыл ее одеялом. Казалось, она хотела что-то сказать, но я не хотел этого слышать.

- Спокойной ночи.

Поэтому я просто произнес эти слова, у меня не было другого выбора, кроме как убежать в свою комнату.

Войдя в свою комнату и закрыв дверь, я прижал ладонь к груди.

Мое сердце громко забилось. В голове закружились путаные мысли.

Казалось, что чувства, о которых я до сих пор не подозревал или старался не осознавать, начинают расцветать.

Может быть.

Неужели я...

----------

Секрет

Люди могли подумать, что я хикки или ботан, только взглянув на меня: мою внешность, манеру речи и то, чем я занимаюсь. Вместо того чтобы социализироваться с людьми и выбирать профессию вроде учителя или учёного — ту, где нужно постоянно общаться, — я выбрал то, что доставляет мне меньше всего хлопот. Я не следил за собой: растрёпанные волосы, помятая одежда, никого, ради кого стоило бы стараться выглядеть хотя бы нормально. Безусловно, я мог разговаривать и общаться с людьми, это мне не чуждо, но из-за нехватки опыта общения, это давалось мне гораздо сложнее. Я не боялся людей, нет, просто общаться для меня было трудно.

На следующее утро.

Когда я открыл глаза, в лицо мне ударил яркий свет, солнечный свет который лился сквозь приоткрытые шторы.

Навострив уши, я услышал, как что-то булькает через приоткрытую дверь.

Конечно, единственным человеком, который могла бы это сделать, была Си Ын.

Оказалось, что Си Ын проснулась, как обычно, и приступила к своим обязанностям.

Прошлой ночью она была в ужасном состоянии после того, как напилась. Это не стало бы проблемой, если бы она просто проспала весь день, но у неё такой прямой и честный характер… В тот момент это казалось по-настоящему восхитительным.

Я встал и направился в кухню.

Как всегда, Си Ын готовила еду на кухне.

На ней была свободная толстовка с капюшоном и черные хлопковые брюки, поверх которых был надет фартук. Ее сдержанные движения, когда она помешивала в кастрюле или посыпала приправами, были такими же, как обычно.

За исключением одного — она расчесала волосы на бок.

Смена прически кардинально изменила ее образ. Си Ын, которая обычно производила впечатление нежной и интеллигентной, сегодня выглядела довольно оживленной.

Более того, из—за того, что она собрала свои обычно длинные волосы, ее затылок был открыт, чего я никогда раньше не видел. Я заметил, что несколько прядей волос упали на ее белую кожу.

Почувствовав мое присутствие, Си Ын вскоре повернула голову.

– Привет.

То же самое грубое приветствие, что и вчера.

На самом деле, ничего не изменилось.

Закончив душ, я увидел, как Си Ын ставит чайник на стол. Казалось, она уже точно научилась подгадывать время. Наверное, она дождалась, пока я выйду из ванной, прежде чем начать готовить.

Вместо того, чтобы уйти в свою комнату, я сел на кухонный стул. Си Ын взглянула на меня и умело разложила по тарелкам различные гарниры.

Закончив готовить, Си Ын села напротив меня.

– Спасибо за твою усердную работу.

– Мне за это платят, так что ничего страшного.

– Это правда.

– Тогда поешь поскорее.

– Ладно.

Я поблагодарил ее и взял ложку. Сегодня в меню было острое куриное рагу. Как всегда, оно было слегка приправлено.

Следуя моему примеру, Си Ын взяла мясо из рагу и откусила кусочек.

Она мило улыбнулась.

– Вкусно.

– Еще бы, интересно кто же так вкусно готовит?

Она намекала на то, что, она вкусно готовит.

Ее уверенность в себе просто зашкаливала, конечно, ее мастерство оправдывало эту уверенность. Она умела готовить самые разнообразные блюда, и все они были вкусными.

Она упомянула, что занимается кулинарией с детства, но, несмотря на это, у нее, должно быть, природный талант к этому.

Ковыряясь в курином рагу и гарнирах, я украдкой поглядывал на Си Ын.

В ее поведении не было абсолютно никаких изменений. Казалось, она ничего не помнит из вчерашнего.

Если подумать.

Глядя на нее сейчас, я снова был поражен тем, насколько эффектной была внешность Си Ын.

То, как она заправляла волосы за ухо, когда наклоняла голову. То, как она протягивала руку за гарниром, стоявшим в дальнем углу. Си Ын неизменно демонстрировала свою красоту в любой момент.

– Мне кое-что любопытно.

Си Ын тихо заговорила со мной, пока я была погружен в свои мысли.

Я поспешно перевел взгляд на свою тарелку и ответил.

– Что такое?

– Я вчера говорила что-нибудь странное?

Ложка, которую я держал в руке, внезапно замерла.

Услышав эти слова, я сразу же вспомнил об этом.

Нес Си Ын на спине всю дорогу домой, усадил ее на кровать и... услышал вопрос: "Хочешь поцеловаться?"

Но если так подумать, то вопрос "Я вчера сказала что-нибудь странное?" означал, что она ничего не помнит из вчерашнего.

Конечно. После того, как она вчера напилась, буквально все, что она говорила, было странным.

Пока я колеблелся с ответом, Си Ын помахала палочками для еды в воздухе и сказала:

– Когда я проснулась, я заметила, что даже не переоделась. Должно быть, я была очень пьяна, да?

– Ну, если ты не можешь хоть что-то вспомнить, то, вероятно, ты была очень пьяна.

– Ну тебя.

Си Ын фыркнула в знак согласия.

Я хотел избежать разговора о вчерашнем.

Если бы Си Ын сама вспомнила — это одно. Но мне совсем не хотелось напоминать ей. Это только смутило бы меня.

–Ну так что? Я говорила что-нибудь странное?

Но Си Ын твердо настаивала на своем.

Я только шевелил губами, не глядя ей в глаза.

– Ничего не было.

– Серьезно?

Снова спросила Си Ын, а затем продолжила озадаченным голосом.

– Тогда почему ты продолжаешь поглядывать на меня?

И снова моя рука с ложкой замерла.

Меня поймали, я пытался незаметно наблюдать, но, видимо, она все заметила.

– Это... потому что ты сегодня собрала волосы в пучок, что необычно, поэтому и поглядывал.

– Правда? Я просто завязала их сегодня утром, потому что устала, и мои волосы мешали мне.

Си Ын ответила как ни в чем не бывало, затем:

– Тогда я развяжу их.

В одно мгновение она сняла резинку для волос и покачала головой, возвращаясь к своей первоначальной прическе с длинными волосами.

– Теперь, когда я распустила волосы, ты больше не будешь смотреть, верно?

– Наверное?

– Не лги..

Ее тон был твердым.

– Ты ведь не пялился на меня всё это время только из-за этого, правда? То, что я просто завязала волосы, не так уж завораживает.

– С подвязанными волосами ты действительно выглядела совсем по-другому.

– Что? Ты пялился на мой затылок или что-то в этом роде?

– Я не пялился.

Ну, на самом деле я пялился...

– Тогда почему ты смотрел?

Не выдержав ее настойчивых расспросов, я слегка приподнял голову.

Я подумал, что она, возможно, злится, но всё оказалось немного иначе. Скорее, Си Ын выглядела обеспокоенной. Похоже, она переживала насчет: «Не сказала ли я вчера чего-нибудь неподобающего?»

Проблема была в том, что её опасения оказались верны — она действительно наговорила лишнего. Но я никак не мог ей об этом сказать.

Но до этого случился один эпизод, который можно считать пустяком. Возможно, о нём я и мог бы рассказать ей.

– На самом деле... вчера ты...

– Да?

Я почесал между бровями и продолжил.

– Ты просила меня нести тебя на спине всю дорогу домой.

– …Что?

Обеспокоенное выражение ее лица мгновенно сменилось шоком.

Ошеломленная, Си Ын спросила дрожащими губами:

– Просто чтобы быть уверенной, ты ведь на самом деле не нес меня, правда?

– …

– Ты действительно нес меня на руках...

– Ну, так и было.

– Почему ты это сделал?

Её тон звучал обвиняюще. Но я ведь ни в чём не виноват. Хотелось бы, чтобы она не упрекала меня так несправедливо.

– Ты продолжала жаловаться. Говорила, что ты будешь просто сидеть на улице, если я не понесу тебя.

Когда я открыла правду, щеки Си Ын мгновенно покраснели.

Ей было неловко осознавать, что она устроила истерику, а не из-за самого факта, что ее несли.

– Что же я вчера натворила…

– Когда я спросил, почему ты хочешь, чтобы тебя несли, ты ответила: "Потому что я хочу, чтобы меня несли".

– Заткнись и просто забудь об этом побыстрее...

Пробормотала Си Ын с ярко-красным лицом.

Она спросила меня, и я ответил, но она велела мне замолчать.

– В любом случае, это все что было вчера.

Си Ын схватилась за голову.

– Даже поверить сложно.

Судя по ее жестам, она все еще не могла в это поверить.

На самом деле, чуть позже, она сказала нечто гораздо более смелое…

– Ты действительно ничего не помнишь?

– Я помню, как пила с Со Хе и с тобой до этого момента.

Это было еще до того, как она напилась.

Она выглядела совершенно нормальной, даже когда просила, чтобы её несли. Но, похоже, эти воспоминания тоже стерлись. Возможно, к тому моменту Си Ын уже дошла до своего предела.

– Ну… может, мне могло, просто присниться..? Что ты меня несешь на своей спине…

– Это не сон, а смутное воспоминание.

– Кошмар…

Она смущенно прикрыла глаза ладонью, ее лицо по-прежнему пылало красками.

Было довольно забавно наблюдать, как Си Ын, обычно сохраняющая достоинство, отреагировала так. Улыбнувшись от этой мысли, я увидел, как она, пристально глядя на меня, спросила:

– Ты ведь не прикасался ко мне неподобающим образом или что-то в этом роде, не так ли?

– Я что, похож на такого человека?

Она должна была понять, что у меня не хватает смелости на такие вещи.

– Думаю, нет. Ты человек, который очень осторожно относится к таким вещам. Ты бы так не поступил.

Каким-то образом Си Ын приняла мой псевдо-аргумент.

Вскоре после этого Си Ын нерешительно подняла глаза.

– Так... больше ничего не произошло, верно?

– Ничего.

После моего решительного ответа Си Ын пробормотала: «Хорошо, что я больше ничего не делала…» и снова принялась за палочки для еды.

Я так и не смог рассказать ей о том, что произошло в конце.

Си Ын сказала это сама. Я ни в чём не виноват. Даже если бы я рассказал ей обо всём, это лишь добавило бы еще одну строчку в список ее неловких моментов.

Но почему-то я чувствовал, что, если заговорю об этом, наши нынешние отношения перевернутся с ног на голову.

Так что у меня не было другого выбора, кроме как держать это в секрете.

Когда я попытался вернуться к еде, обуреваемым своими расстроенными чувствами, Си Ын подняла глаза. Наши взгляды, естественно, встретились.

– Почему ты продолжаешь смотреть? Я уже распустила волосы.

Все еще подозревая что-то, Си Ын уставилась на меня с надутым лицом.

Было бы опасно вызывать еще больше подозрений. Я тут же перевел взгляд на куриное рагу и сказала:

– Да так...

Это было все, что я мог сказать в ответ.

----------

Тишина в Доме

Тук-тук.

Звук стука нарушил тишину комнаты, в которой был слышен только шум компьютерного кулера.

После инцидента с видео для взрослых Си Ын стала стучать, прежде чем войти в мою комнату. Хотя сам по себе случай был случайным, в итоге он преподал нам хороший урок.

"Да", - сказал я, показывая, что она может войти, и вскоре дверь слегка приоткрылась.

В щель заглянула Си Ын в своей униформе горничной.

Сегодня была пятница — день, когда Си Ын обычно надевала свою форму горничной.

– Можно мне войти?

– Конечно.

После того, как я ответил, Си Ын подошла ко мне.

Я подумал, что она, как обычно, принесла закуски, но в руках у нее было пусто. Что бы это могло быть? Когда я молча спросил ее взглядом, Си Ын наконец, заговорила.

– Эм.

– Да?

- Ну, видишь ли...

Ерзать. Колеблясь. Си Ын, которая обычно разговаривала со мной, не отфильтровывая слова, почему-то с трудом выговаривала их.

Что она хотела сказать? Пока я с легким любопытством ждал, Си Ын наконец заговорила тихим голосом.

– Ничего, если я уеду к себе на выходные?

Я ответил немедленно.

– Конечно.

– А?...

Из-за моего быстрого ответа Си Ын ошеломленно моргнула.

– Ты уверен?

– Ага.

У каждого свои обстоятельства.

В отличии от меня, который никогда не ездит домой в течение семестра, у Си Ын больна мать. Это всего на два дня, а не на каждую неделю. У меня нет причин ее останавливать.

– Но почему ты хочешь вернуться домой?

Когда я спросил, не задумываясь, по лицу Си Ын пробежала тень.

– Ну, вообще-то, моя мама…

Под "мама" она, должно быть, имела в виду свою мать.

Я продолжил разговор.

– Ее состояние ухудшилось?

– Да…

Она слегка кивнула, отвечая.

– Звонили из больницы. Сказали, что результаты ее анализов немного ухудшились. Мама попросила меня не навещать её и сосредоточиться на учебе. Но я подумала, что должна хотя бы увидеть её лицо.

– Я понимаю.

Услышав эту причину, я не хотел ее больше задерживать.

– Хорошо, удачной поездки, если ты уезжаешь сегодня, тебе следует поторопиться. Уже поздно.

– Ммм.

Ее ответ показался мне несколько неуверенным.

– Что-то не так?

Когда я с подозрением спросил, Си Ын, избегая моего взгляда, принялась расчесывать волосы пальцами.

– Что ты будешь делать когда я уеду?

– Я приготовлю дошик или что-нибудь в этом роде.

– Рамен вреден для здоровья.

– Но это вкусно.

Конечно, Си Ын готовит вкусно и полезно, поэтому, если бы мне пришлось выбирать между ними, я бы выбрал ее еду.

Си Ын продолжала говорить, избегая моего взгляда.

– Извини, ты нанял меня, чтобы перестать так питаться, а раз я уезжаю на выходные, меня рядом не будет.

На самом деле, даже сейчас на лице Си Ын было написано чувство вины.

С ее ответственным характером ей было трудно отказаться от своих обязанностей. Если я скажу ей не ходить, она действительно не пойдет. Си Ын терпеть не может быть в долгу перед другими.

Должно быть, именно поэтому она колебалась, прежде чем войти в мою комнату.

Родители тоже крайне важны для меня, так что я ее понимаю.

Я прочистил горло притворным кашлем и заговорил преувеличенным тоном.

– Хм, это приказ.

– Что?

– Я, как твой работодатель, отдаю распоряжение горничной, отправляйся домой на эти выходные.

– ...Ты что, шутишь?

– Нет.

Когда я твердо ответил, Си Ын на мгновение встретилась со мной взглядом.

После нескольких секунд зрительного контакта Си Ын, наконец, опустила голову.

– Хорошо. Я пойду. Раз уж это приказ.

Затем, едва слышным голосом.

– Спасибо.

Сказав это, она вышла из комнаты.

Что ж, это должно было успокоить ее. Надеясь на это, я вернулся к своему компьютеру.

◎

И вот наступило субботнее утро.

Когда я открыл глаза, в комнате царил полумрак.

Я взял с кровати свой телефон, чтобы посмотреть время — было 11:30 утра. На улице должно было быть светло, но плотные шторы полностью закрывали солнечный свет.

В обычной ситуации я бы услышал шипение чего-то готовящегося через приоткрытую дверь. Но сегодня было совершенно тихо. Дверь была плотно закрыта.

Вчера вечером, после того, как я разрешил Си Ын уйти.

Си Ын сказала, что уедет рано утром. Она вернется только в воскресенье вечером, так что мне придется самому готовить себе еду, по крайней мере, до обеда.

Почему она так волновалась за меня? Я привык жить один. Прежде чем переехать в этот дом, я два года питался дошиками и едой с доставкой.

Выйдя из своей комнаты и приняв душ, я прошел на кухню.

Стоя перед раковиной, я огляделся.

Прошло много времени с тех пор, как я стоял здесь в последний раз, перепоручив приготовление пищи Си-ын. Ножи, блюда, приправы и растительное масло были очень хорошо разложены, так что их расположение было легко определить с первого взгляда.

Все было в пределах досягаемости, но при этом ничто не мешало двигаться. Глядя на это, было ясно, что Си Ын - очень аккуратный человек.

Тогда ладно.

Надо сварить дошик.

В шкафу должны были быть пачки дошиков, заботящаяся о здоровье Си Ын никогда бы не купила подобное.

Где же они могли быть? В поисках я один за другим открывал шкафы слева.

В каждом шкафу, который я открывал, все было аккуратно разложено. Уборка тоже была тщательной — не было видно даже пыли, не говоря уже о жирных пятнах.

Наконец, я нашел рамен в крайнем правом шкафу.

Различные виды рамена были разложены по категориям в задней части, а мой любимый рамен был помещен на самом видном месте.

Я потянулся за ним, взял, и поставил на стол.

Но... по какой-то причине к упаковке было прикреплено что-то странное.

Это что, записка?

Я взял упаковку, чтобы прочитать, что было написано на записке.

[Я же говорила тебе не есть это, потому что это вредно для здоровья!

Я пересчитаю их, когда вернусь.

Если хотя бы одного не будет хватать, у тебя будут неприятности!]

Вместе с этим предупреждающим сообщением был нарисован персонаж, похожий на кролика, выглядящий сердитым.

Она написала угрожающие слова красивым почерком. Что она имеет в виду под "неприятностями"? Я не ребенок.

Она даже не подозревала, что я могу купить новые, чтобы заменить то, что съел. Но она знала, что такой ленивый человек, как я, не стал бы заходить так далеко.

Она написала эту записку перед уходом домой? Подумав о том, что она, должно быть, написала это с таким нетерпением, чтобы позлить меня, я не смог удержаться от смеха.

Что ж, прекрасно. Раз уж Си Ын зашла так далеко, с моей стороны было бы неосмотрительно готовить бич-пакеты.

Я снова открыл шкаф, поставил рамен на прежнее место и направился к холодильнику.

Си Ын сказала, что в электрической пароварке риса хватит на один прием пищи. Мне только нужно было достать несколько гарниров. Си Ын обычно заранее готовит различные гарниры, поэтому в холодильнике их должно быть предостаточно.

Тогда ладно.

С этой мыслью я начал доставать и проверять на наличие гарниров в холодильнике.

На первое был салат из медуз, на второе - обжаренные стебли морских водорослей, на третье - баклажаны с приправами...

Что ж, все это выглядело очень вкусно, благодаря мастерству Си Ын.

Я заглянул на полку с гарнирами.

В самом дальнем углу я заметил стеклянный контейнер с сушёными кальмарами, обжаренными во фритюре. Одних этих кальмаров было бы достаточно, чтобы я с лёгкостью съел целую тарелку риса. Я был так рад, что уголки губ едва не дрогнули в улыбке.

Я достал контейнер.

И, конечно же, к нему была прикреплена записка.

[Ешь разнообразные гарниры!]

– …

Она поняла ход моих мыслей.

Я уже был по-настоящему впечатлен, и недоумевал, почему она зашла так далеко.

Кажется, я в полной власти Си Ын.

В конце концов, я смирился и решил последовать указаниям Си Ын.

Я положил по чуть-чуть каждого гарнира в миску и съел его с рисом. На то, чтобы расправиться со всем гарниром, не потребовалось много времени.

У Си Ын поистине потрясающие кулинарные способности.

◎

Вечером в доме тоже было тихо.

Обычно я бы ужинал, болтая с Си Ын. Сегодня я ел еду из доставки, в одиночестве. Я молча отправлял еду в рот, пока работал с телефоном.

Еда, которую я заказал после долгого ожидания, оказалась вкусной, но слишком соленой. Возможно, я привык к стряпне Си Ын.

Я печатал на клавиатуре в своей комнате.

Не было слышно шума пылесоса или стиральной машины.

Никто не зашел ко мне в комнату с закусками.

Даже когда я пошел на кухню за водой, в доме было темно.

– Хм.

Я намеренно издал такой звук в пустом доме.

Период, когда я жил один, был гораздо длиннее того, что я провёл вместе с Си Ын. За всё это время я никогда не чувствовал себя одиноким, и даже случалось, что ее визиты в мою комнату порой раздражали меня.

И все же, почему-то, дом без Си Ын казался скучным.

Раньше меня никто не интересовал. Мне было все-равно когда кто-то недолюбливал меня.

Говорят, ты не знаешь, что имеешь, пока не потеряешь это. И в тот момент я понял, насколько верна эта поговорка.

Только после того, как Си Ын исчезла, я понял, что она значила для меня.

Что это за чувство?

В этот момент у меня внезапно завибрировал телефон.

Я достал его из кармана и увидел, что пришло сообщение от Си Ын.

[У тебя все в порядке?]

Короткое сообщение. Что ж, не прошло и дня с тех пор, как она ушла. Что могло произойти за это время?

[Я в порядке.]

Как только я ответил, уведомление исчезло, а затем пришло другое сообщение.

[Надеюсь, ты не пробовал приготовить рамен? Ты читал записку?.]

Э-э-э, ммм...

[Какую записку? О чем ты говоришь?]

[Тогда неважно.]

У меня защемило в груди от чувства вины. Я рад, что все-таки не стал его есть.

Вместо этого я отправил это сообщение:

[Я съел все гарниры поровну.]

Ответ пришел незамедлительно.

[Молодец.]

«Молодец»? Сначала она писала какие-то странные вещи, ругала меня за рамен, а теперь ещё и это. Она что, обращается со мной как с ребёнком?

Но, если подумать, мое поведение в точности как у ребенка.

Важно было не то, ел ли я бич-пакеты или имел сбалансированный набор гарниров. Гораздо сильнее меня волновало другое — с некоторым беспокойством я написал сообщение.

[Как твоя мама?]

На этот раз ответ пришел немного позже.

[С ней все в порядке. Она выглядит здоровой. Спасибо, что спросил.]

Это были хорошие новости, я почувствовал бы себя неловко, если бы что-то случилось плохое.

Ну, наверное, нам больше не о чем говорить. С тех пор как Си Ын ушла, я только и делаю, что ел и программировал.

[Хорошо, сладких снов.]

Си Ын уже почти пора ложиться спать.

Я собирался закончить разговор, но сразу после моего сообщения неожиданно пришел ответ.

[Мы можем поговорить еще немного?]

Я был поражен, как только прочитал это сообщение.

Все это время, она ночевала у меня дома и только сегодня вернулась к себе домой.

Возможно, у нее будут проблемы со сном.

Когда Си Ын впервые переехала ко мне домой, у нее несколько дней были проблемы со сном.

Если дело в этом, то не было причин отказываться.

[Как хочешь.]

После отправки этого ответа, мы около часа обменивались банальными сообщениями.

Своего рода тарантиновские диалоги…

Разговор, когда мы не смотрели друг на друга, вызывал совсем другие ощущения, чем обычно.

Я чувствовал небольшое покалывание в груди.

Это чувство…

Может быть, я.....?

----------

Зачатки Чувств

Мужчины глупые создания.

Всего лишь легкое прикосновение тел. Всего лишь одна озорная шутка. И ты будешь испытывать странные чувства к кому-то, кто до сих пор не был в твоем сердце.

Это было действительно верхом глупости.

Прошла неделя с того дня, как Си Ын повела себя странно, будучи пьяной.

Си Ын, которая беспокоилась о том, что она могла натворить, отказалась от своих подозрений, выслушав мои объяснения.

Постепенно я начал чувствовать неловкую дистанцию по отношению к ней.

Особенно после выходных, проведенных без Си Ын. Эти чувства стали проявляться еще сильнее.

Если Си Ын была в гостиной или на кухне, я отворачивался и быстро проходил мимо.

В лекционном зале я старался не встречаться с ней взглядом, когда Си Ын время от времени оглядывалась.

Когда я встречал Си Ын в университетской столовой и она поднимала ладонь, приветствуя меня, я игнорировал ее, не обращая на это внимания.

Когда мы обедали вместе дома, избежать встречи с ней было невозможно.

– Как тебе еда? Вкусно?

– ...Да

Я отвечал коротко, чтобы не дать разговору затянуться.

Я же не мог влюбится в Си Ын?... По крайней мере, я так себе говорю.

Я просто начал воспринимать Си Ын как женщину, хотя раньше я так на нее не смотрел.

Я сказал Си Ын: "Будь осторожна, раз уж ты живешь с мужчиной". Но, с другой стороны, мне, казалось, не хватало осознания того, что я сам живу с женщиной.

Си Ын - девушка, к тому же очень красивая, с хорошей фигурой. Есть причина, по которой она популярна среди мужчин. Я запоздало осознал это.

Даже если я скажу, что она мне не нравится, проблема останется.

Как мужчина, живущий в одной кварире с женщиной, я не должен питать таких чувств.

Мне нужно пресечь это в зародыше, пока не возникли проблемы.

Я должен тщательно спрятать тлеющие угли, чтобы ветер не смог раздуть их пламя.

Поэтому я решил держаться подальше от Си Ын.

Но, конечно.

Си Ын не собиралась поддерживать мой план.

В тот вечер, когда я, как обычно, сидел за компьютером, раздался стук в дверь.

Я подумал, что вот оно. Примерно раз в три дня Си Ын заходит ко мне чтобы принести перекусить.

Но сейчас 11:50 вечера. Не поздновато ли?

Я развернул свой стул и сказал: "Входи".

Пока я говорил, дверь медленно открылась, и передо мной появилась Си Ын.

Я взглянул на нее краем глаза.

Си Ын была одета в футболку и длинные джинсы, но по какой-то причине тарелки в руках у нее не было. Тарелки не только не было видно, но и руки она держала за спиной.

Она не принесла закуски?

– Чем могу помочь?

– Ничем.

После такого простого ответа Си Ын присела ко мне на кровать.

Все было так же, как в первый раз, когда она пришла в мою комнату. Ее самоуверенное поведение было таким же, как и сейчас.

– Что ты делаешь?

– Сижу.

– Я вижу, ты разве не перекусить принесла?

– Ты все равно не любишь перекусывать. Кроме того, перекусывая так поздно вечером, ты наберешь вес.

– Ну…

Это правда, что я не особенно люблю перекусывать, и я знаю, что, перекусывая на ночь, набираешь вес. Но тогда зачем она пришла?

Мне было любопытно, но, поскольку она уже вошла и села, спрашивать не было смысла. Она тоже не собиралась уходить тихо, поэтому я решил не обращать на нее внимания и сосредоточиться на том, что делал.

Поэтому я развернул свой стул лицом к монитору.

– Над чем ты работаешь?

Услышав ее голос совсем рядом, я повернул голову и увидел, что Си Ын, все еще сидящая на кровати, придвинулась ближе к столу и наклонилась вперед.

Я почуял запах Си Ын, не запах духов или шампуня, а запах самой Си Ын.

Я отвернулся и ответил.

– Я изучаю экономику.

– Правда? Там много волнистых букв.

– Это не закорючки, это греческие переменные.

Почему она этого не знает, если, как и я, учится на инженера? Ну, я полагаю, уравнения и интегралы не особенно полезны для специалистов по информатике. Нет ничего странного в том, что она не знает.

Когда Си Ын наклонилась вперед, я не смог вернуться в исходное положение. Это было немного неудобно, но я снова начал работать, наклонившись в сторону.

Си Ын издала звук "хм" и вернулась в исходное положение, скрестив ноги.

Я начал ощущать некомфортную ауру, исходящую от меня, Си Ын заговорила.

– Почему ты в последнее время ведешь себя так странно?

Вопрос, который я меньше всего хотел услышать, наконец прозвучал.

Как мне следует ответить? Если бы я сказал: "Потому что я начал видеть в тебе женщину", - я бы, вероятно, немедленно получил пощечину. Или, может быть, пинок.

Я не знал точно, как меня будут бить, но я, конечно, не мог сказать ей правду.

– Я думал вернуться к своей старой концепции — что я не могу много говорить, как в былые времена.

– Это была не концепция, ты тогда был неразговорчивым.

– Что ж, это правда.

– Перестань шутить и скажи мне. Почему ты вдруг стал держаться на расстоянии в последнее время?"

– Эм, ну...

Поскольку я не смог дать внятного ответа, Си Ын вздохнула, как будто была разочарована.

– Я спрошу на всякий случай…

– Да?

– В ту ночь, когда мы пили, на самом деле ничего не произошло?

Тихо спросила Си Ын.

Ее нахмуренный лоб выражал некую уверенность.

Это и есть то, что называют женской интуицией? Ну, скорее всего, нет. Не тогда ли мое поведение начало меняться? Ответ можно было легко найти, немного подумав.

Должен ли я быть честным сейчас? Пока я колебался, Си Ын провела рукой по волосам и продолжила.

– Только знай…

Затем она опустила глаза.

– Все это была чепуха, которую я наговорила, будучи пьяной. Я определенно ничего такого не имела в виду. Так что, пожалуйста, забудь все.

– …

Хм.

Я почувствовал облегчение от ее слов.

Возможно, в её словах была доля правды. Наверное, у меня действительно были какие-то ожидания, хоть я бы в этом никогда не признался.

Такой женщине, как Си Ын, мог понравиться мужчина гораздо более впечатляющий, чем я.

– Хорошо.

Дав короткий ответ, я погрузился в раздумья.

У меня не должно быть странных чувств к Си Ын.

Си Ын здесь исключительно для того, чтобы работать горничной. Наши отношения связаны только деньгами. Мы можем жить в одном месте, но не вместе.

Недоразумения в конечном итоге причинят боль мне и, в конечном счете, Си Ын тоже.

Итак, я...

В этот момент в комнате раздался дешевый электронный сигнал.

Это был звук электронных наручных часов, спрятанных где-то в комнате (вероятно, за книжной полкой), возвещающий о наступлении полуночи.

Я не знаю, когда он там появился, но он звонит каждую полночь. Я не стал его снимать, потому что это не особо раздражало.

Услышав это, Си Ын глубоко вздохнула, а затем принялась энергично ерошить волосы.

– Ха-ха, серьезно.

– Что такое?

Когда я в замешательстве спросил, Си Ын подняла голову и посмотрела на меня.

Затем она порылась в одеяле и что-то вытащила.

– Возьми.

Я перевел взгляд на руку Си Ын, она протягивала мне прозрачный пакет.

Внутри пакета я разглядел шоколадные конфеты разных форм.

– ...Шоколад - это сегодняшняя закуска? Мне показалось, ты говорила, что, когда ешь на ночь, набираешь вес?"

– Что? Вранье!

Си Ын фыркнула, как будто я был смешон, и отвернулась.

– Это подарок. Сегодня твой день рождения.

День рождения? Если подумать, мой день рождения завтра... Нет, раз уже за полночь, значит, сегодня.

Хм.

Похоже, Си Ын приготовила мне подарок на день рождения.

Говоря это, Си Ын накручивала волосы на палец.

– Я не знаю, любишь ли ты шоколад, ведь ешь практически всё подряд… Но если бы мне пришлось угадывать, я бы сказала, что шоколад может тебе понравиться. У тебя ведь, вроде как, детский вкус, поэтому я приготовила немного.

– Я бы не сказал, что у меня детский вкус.

Возможно, я немного привередлив, но не считаю себя капризным едоком.

– Ты сказала, что сама это приготовила?

– Да.

Если присмотреться, формы были не идеальными. Должно быть, они были изготовлены с использованием какой-то формы, но получились не такими аккуратными, как на фабрике.

– Я тайком купила ингредиенты и формочки, чтобы ты не заметил, но ты вдруг начал прятаться в своей комнате, так что меня не поймали.

– Понятно.

Полагаю, это к счастью.

Я слегка улыбаюсь и сказал:

– Так, в конце концов, ты сделала это для меня?

– ...Нет.

– Нет?

– Верно, я приготовила их для кого-то другого, и у меня осталось немного.

– Прямо здесь написано "С днем рождения".

– Как ты думаешь, сколько людей в этом мире празднуют свой день рождения вместе с тобой?

Я не знаю.

Она смущается, после того как смело предложила шоколад? Забавное зрелище заставило меня невольно рассмеяться.

– Почему ты смеешься?

– Да так, ерунда.

После такого ответа я с благодарностью принял шоколад.

– Спасибо.

Кроме моей семьи и моего друга, никто никогда не отмечал мой день рождения. За то, что она приготовила для меня такой подарок. Я почувствовал искреннюю благодарность.

– Мне пора.

Я уже собирался выразить свою благодарность, но Си Ын тут же встала с кровати и направилась к двери.

– Уже?

– Ты хочешь, чтобы я осталась на подольше?

– Дело не в этом, ты пришла только для того, чтобы отдать мне это?

Услышав мой вопрос, Си Ын остановилась как вкопанная и повернула голову.

– Дурачок, сам догадайся.

С этими словами она показала мне язык и вышла.

Я услышал, как закрылась дверь, и в комнате воцарилась тишина.

Я открыл пакет, который подарила мне Си Ын.

В нем были шоколадные конфеты в форме звезд, машин, облачков и сердечек. Несмотря на ее кулинарные способности, у нее, должно быть, не было опыта в приготовлении шоколадных конфет, поскольку форма у них была довольно неровной.

Я кладу одну конфету в рот, и он наполняется сладким вкусом.

Вопреки предположению Си Ын, я не люблю шоколад. Но, так или иначе, эти конфеты были вкусными. Настолько вкусными, что мне захотелось съесть их все сегодня, даже если бы это означало прибавку в весе.

Аромат Си Ын остался у меня во рту.

Аромат шоколада.

Радость от того, что кто-то заботится обо мне.

Чувство, которого у меня до сих пор не было.

Если бы я мог дать этому чувству особое название.

Это, несомненно, была бы..

Любовь.

Мне стала нравиться Си Ын.

----------

Откровение

# Повествование от лица Си Ын.

Я вздохнула, помешивая шоколад в кастрюльке.

В последнее время я часто вздыхаю. Говорят, если слишком много вздыхать, удача отвернется от тебя. Возможно, моя удача уже достигла дна.

Это все Хви-мин виноват в том, что заставляет меня вздыхать.

С тех пор, как я приехала обратно на прошлых выходных, отношение Хви-мина ко мне стало неловким.

Он всегда был необщительным, но раньше неплохо со мной общался.

Так или иначе, за последние несколько дней он не сказал мне ни единого слова. Нет, он даже не реагирует на то, что я говорю.

Причина была очевидна.

Хви-мин изменился после того дня, когда я проснулась совершенно пьяной. Я почувствовала, как изменился его взгляд примерно с того времени.

К настоящему времени я чувствовала себя еще более далекой от него, чем до того, как стала его домработницей.

Что такого я могла сказать, что заставило Хви-мина держаться на расстоянии?

Исходя из сложившихся обстоятельств, ответ был очевиден.

Возможно.

Наверное, я...

...призналась ему.

Даже если это было под воздействием алкоголя, ты не можешь вести себя нормально рядом с человеком, который тебя отверг.

Должно быть, у него возникли неприятные ощущения, из-за которых ему было трудно смотреть мне в глаза.

Но я не уверена.

Если это так... нравится ли мне Хви-мин?

Когда ты пьешь, твое самообладание ослабевает, и слова, спрятанные в твоем сердце, вырываются наружу.

Так сказала Со Хе на вечеринке с выпивкой.

Это правда?

Действительно ли эти чувства были спрятаны внутри меня?

Даже когда я пытаюсь заглянуть в свое собственное сердце, оно как темный шоколад передо мной — я ничего не могу разглядеть отчетливо. Единственное, что я могу сказать наверняка, это то, что оно нагревается.

Я не смогла удержаться и снова вздохнула от разочарования.

Это действительно невыносимо. Я должна привлечь к ответственности человека, который заставляет меня вздыхать.

С этой мыслью я издала звук "Хм", ни к кому конкретно не обращаясь, и выключила газ.

◎

Тук-тук-тук.

Я постучала в дверь и подождала ответа.

Я больше не входила без стука...

Текущее время - 11:50, за десять минут до дня рождения Хви-мина.

У меня в руках был подарок для Хви-мина.

Изначально я не планировала отмечать его день рождения.

Однако я узнала об этом во время нашей попойки.

Поскольку его день рождения был через неделю, он был бы разочарован, если бы я не заметила этого. Вот простая причина, по которой я кое-что приготовила.

Немного подождав, я услышала голос изнутри, говорящий: "Войдите".

Я боялась, что он может не впустить меня, но, к счастью, этого не произошло.

Я сделала глубокий вдох, чтобы успокоиться.

Затем я слегка приоткрыла дверь и спрятала пакет с шоколадом за спину.

Через открытую дверь я увидела, что Хви Мин, как всегда, сидит за своим монитором.

Он даже не смотрел мне в глаза, но он был рядом, и даже это заставило меня почувствовать себя счастливой. В конце концов, в последнее время мы виделись только за едой.

– Чем могу помочь?

В его тоне слышалась настороженность.

– Ничем.

Я ответила как можно небрежнее и направилась к кровати. Хотя он время от времени поглядывал на меня, особой реакции не последовало. Казалось, он не заметил шоколадку, что было облегчением.

Я спрятала шоколадку под одеяло, Хви Мин тихо спросил:

– Что ты делаешь?

– Сижу.

– Я вижу, ты разве не перекусить принесла?

– Ты все равно не любишь перекусывать. Кроме того, перекусывая так поздно вечером, ты наберешь вес.

– Ну…

Несмотря на очевидное притворство, Хви Мин не стал настаивать. Я не была уверена, то ли ему не хватало разговорных навыков, то ли он просто проявлял понимание.

С этими словами Хви Мин развернулся на стуле, явно не желая продолжать разговор.

Но до дня рождения Хви Мина еще оставалось время. Я пока не могла вручить ему подарок.

Однако, если бы я просто молча ждала, а затем вручила подарок, причина моего визита была бы слишком очевидна.

Я подошла поближе к Хви-мин и попыталась завязать разговор.

– Над чем ты работаешь?

Хви-мин, естественно, повернул голову, но тут же отстранился, как будто мы были полюсами магнита.

Я не была уверена, насколько сильно он меня опасался. В этот момент это было почти смешно.

– Я изучаю экономику.

– Правда? Там много волнистых букв.

– Это не закорючки, это греческие переменные.

Я пыталась убить время бессмысленными разговорами, но у меня ничего не вышло. Мне следовало прийти прямо перед полуночью. На меня нахлынуло легкое сожаление.

Я скрестила ноги и вернулась на прежнее место со вздохом "хм", когда мне в голову внезапно пришла одна мысль.

В последнее время Хви-мин избегал даже разговаривать со мной. Но только что он нормально отреагировал на мои слова.

Так что, если я попрошу его сейчас, это должно сработать.

Я тут же заговорила.

– Почему ты в последнее время ведешь себя так странно?

Хви-мин вздрогнул.

– Я думал вернуться к своей старой концепции — что я не могу много говорить, как в былые времена.

– Это была не концепция, ты тогда был неразговорчивым.

– Что ж, это правда.

– Перестань шутить и скажи мне. Почему ты вдруг стал держаться на расстоянии в последнее время?"

– Эм, ну...

Какая нелепая отговорка. Если бы это был кто-то другой, он, возможно, понял бы и оставил все как есть, но ему не стоит ждать такой снисходительности от меня.

Но для Хви-мина это, казалось, было лучшим оправданием, которое он смог придумать. Больше ответа не последовало.

Если это так, то нет необходимости ждать. Мне просто нужно проверить.

– Я спрошу на всякий случай…

– Да?

– В ту ночь, когда мы пили, на самом деле ничего не произошло?

Я понизила голос, как будто кто-то мог подслушивать. По моим предположениям... Я призналась Хви-мину.

Но даже после долгого ожидания Хви Мин не ответил. Казалось, он глубоко задумался, но его губы не шевелились.

Чувствуя разочарование, я наконец заговорила.

– Только знай…

Если бы я... призналась.

– Все это была чушь, которую я наговорила, будучи пьяной. Я определенно ничего такого не имела в виду. Так что, пожалуйста, забудь все.

– ...

Поскольку признание было неискренним, я бы хотела, чтобы он забыл об этом.

На самом деле, я не уверена, было ли это искренне или нет, но... если я доставила ненужное беспокойство Хви-Мину, который не интересуется женщинами, если именно поэтому он ведет себя неловко.

– Хорошо.

Хви Мин наконец кивнул и ответил.

Я правда призналась ему?

Если да, то были ли эти чувства искренними?

В этот момент в комнате раздался электронный сигнал.

Взглянув на свой телефон, я увидела, что было 12:00. Казалось, часы где-то в комнате показывали полночь.

Я снова вздохнула, чувствуя необъяснимое разочарование. Переполненная чувствами к Хви-мин и к себе, я энергично взъерошила волосы.

– Что-то случилось?

Хви-мин выглядел озадаченной.

Мельком взглянув на него, я вытащила шоколадку, спрятанную под одеялом, и протянула ему.

– Возьми.

Хви-мин проверил, что это было.

– ..Шоколад - это сегодняшняя закуска? Мне показалось, ты говорила, что, когда ешь на ночь, набираешь вес?

– Что? Вранье!

Он что, забыл о собственном дне рождения?

Я фыркнула и отвернулась.

– Это подарок. Сегодня твой день рождения

Когда я взглянула на него, Хви Мин, казалось, наконец понял, и его губы сложились в букву "О".

– Я не знаю, любишь ли ты шоколад, ведь ешь практически всё подряд… Но если бы мне пришлось угадывать, я бы сказала, что шоколад может тебе понравиться. У тебя ведь, вроде как, детский вкус, поэтому я приготовила немного.

– Я бы не сказал, что у меня детский вкус.

Что ж, это правда, он всегда с удовольствием ест любое блюдо.

– Ты сказала, что сама это приготовила?

– Да.

Если быть точной, я растопила магазинный шоколад, разлила по формочкам, дала ему застыть, и украсила сверху надписями.

– Я тайком купила ингредиенты и формочки, чтобы ты не заметил, но ты вдруг начал прятаться в своей комнате, так что меня не поймали.

– Понятно.

Сейчас не время говорить "Понятно".

Я так волновалась, когда ты даже не смотрел на меня. Я так часто вздыхала. Моя жизнь, вероятно, сократилась на несколько минут из-за тебя.

Когда я собиралась потребовать отчета, Хви-мин заговорил со слабой улыбкой.

– Так, в конце концов, ты сделала это для меня?

Да. Это верно.

..Это то, что я должна была ответить, но, увидев улыбку Хви-мин, я почувствовала себя вновь озорной.

Как он смеет улыбаться, после того как расстроил меня?

– ...Нет

– Нет?

– Верно, я приготовила их для кого-то другого, и у меня осталось немного.

– Прямо здесь написано "С днем рождения".

– Как ты думаешь, сколько людей в этом мире празднуют свой день рождения вместе с тобой?

Хви-мин перестал отвечать. Он действительно слаб в словесных перепалках.

Но вскоре Хви-мин почему-то расхохотался.

– Почему ты смеешься?

– Да так, ерунда.

Если это ерунда, то почему ты смеешься? Пока я недовольно смотрела на него, Хви Мин взял шоколадку.

– Спасибо.

С улыбкой на лице, глядя прямо на меня.

Хви-мин, искренне выразивший свою благодарность.

Увидев это, я почувствовала, как тает уголок моего сердца.

Не в силах описать это ощущение, я быстро отвернулась и встала.

– Мне пора.

– Уже?

Спросил Хви-мин, когда я направилась к двери.

– Ты хочешь, чтобы я осталась на подольше?

– Дело не в этом, ты пришла только для того, чтобы отдать мне это?

Зачем спрашивать о чем-то настолько очевидном?

Не хватает энтузиазма, силы воли, всегда улыбаешься, всегда проигрываешь в спорах. Почему ты становишься таким проницательным только в такие моменты?

Это расстраивает, я хотела выразить свой небольшой гнев.

С этим чувством я повернула голову и сказала:

– Дурачок, сам догадайся.

Я выразила свой гнев мелочным образом.

Вернувшись в свою комнату, я прислонилась к двери.

Несмотря на неестественное поведение Хви Мина в последние несколько дней, когда я пришла поговорить с ним, он ничем не отличался от прежнего.

Я стала чуть счастливее чем прежде.

Если это была просто неловкость, то устранения причины должно было вернуть все на круги своя.

Выходные без Хви-мина. И эта неделя, когда Хви-мин отдалился от меня.

По какой-то причине тогда я почувствовала себя одинокой.

Я с детства привыкла к одиночеству. Бывали дни, когда я никого не встречала за весь день. Но я никогда не чувствовала себя одинокой.

Давно у меня не было этого ощущения…

Грустно, потому что кого-то нет рядом.

Эмоция, которая до сих пор для меня не существовало.

Если бы я могла дать этому чувству особое название...

Это была бы...

----------

Совет

# Конец повествование от лица Си Ын

Мне нравится Ю Си Ын.

После того, как я честно признался себе в этом, на сердце стало намного легче. Когда я колебался и думал "ни за что", у меня болела голова. Но как только я принял это, беспокоиться стало не о чем.

Мое отношение к Си Ын несколько смягчилось, создав неловкую золотую середину, которая не была ни близкой, ни далекой.

Так прошла неделя.

Но у меня все еще оставалось много забот.

Как мне смотреть в глаза Си Ын? Как мне вести себя с ней? Что думает обо мне Си Ын?

И нормально ли продолжать жить с ней в таком состоянии?

Жить в одной квартире с мужчиной, у которого есть скрытые мотивы. Вряд ли это может быть приятно для человека, вовлеченного в это дело. Я даже не хочу представлять, какая реакция была бы у меня, если бы она узнала. Не было бы ничего странного, если бы она почувствовала себя неуютно.

В этой ситуации.

Что именно я должен сделать?

Во время первой лекции в понедельник.

Когда я сидел в самом последнем ряду и вздохнул, мой друг, который возился со своим телефоном передо мной, поднял голову.

– Почему ты так часто вздыхаешь в последнее время?

– Ничего.

– Ничего, говоришь?

Повторив мои слова, мой друг начал изучать меня. Мне стало интересно, что он делает, но вскоре он убрал телефон и заговорил.

– Тогда почему у тебя такое лицо?

– Не смейся над моим лицом.

– Нет, я не это имел в виду, у тебя просто озабоченный вид.

Ага конечно…

Сегодня утром, когда я смотрелся в зеркало, я выглядел прекрасно.

Возможно, мой давний друг мог читать мои мысли?

В любом случае, это не имеет значения. Не то чтобы я мог честно поделиться своими опасениями.

Я уже собирался просто усмехнуться и промолчать, когда мне в голову пришла мысль — а нет ли у этого парня девушки?

– Слушай.

– Да?

Я остановился и посмотрел на место через два ряда от меня.

Место Хан Со Хе пустовало, либо она еще не пришла, либо попала в сказочную страну и отсутствовала. Какой бы ни была причина, я был рад, что ее здесь сейчас нет.

Стараясь казаться как можно более непринужденным, я спросил:

– Как ты начал встречаться со своей девушкой?

– Что?

Спросил он в ответ, по-видимому, удивленный. Его глаза и рот были широко раскрыты — реакция прямо как в мультфильме.

После нескольких секунд молчания он понизил голос наполовину.

– У тебя есть кто-то, кто тебе нравится?

Он попал в самую точку.

– ...А?

– Я прав, не так ли?

– Нет… с чего ты решил?

– Потому что раньше ты никогда не проявлял никакого интереса к моей личной жизни, на самом деле, у тебя вообще никогда не было ни малейшего интереса к романтике.

Это правда.

Тот, кто избегает встреч, не будет заботиться о свиданиях. Может быть, именно поэтому мне в конце концов понравился человек, который живет в моей квартире. Какая жалкая жизнь.

– Может быть.

Похоже, он не зря был моим другом. Когда я подтвердил это, он кивнул, поглаживая меня.

– Значит, ты наконец-то повзрослел.

– Завались.

Я выразил свое раздражение, подперев подбородок рукой.

Мой друг, казалось, был погружен в раздумья.

– Ну, если это тот, кто тебе нравится…

Пробормотав это, он задумался, а затем внезапно поднял глаза, как будто что-то понял.

– Только не говори мне, что ты влюбился в свою домработницу?

– Хм…

Как он догадался об этом?

Пока я в шоке смотрел на него, мой друг горько улыбнулся.

– Что ж, я думаю, в этом есть смысл. Она, по сути, единственная женщина рядом с тобой.

– Это правда.

– О, или, может быть, это та девушка, с которой ты недавно общался, Хан Со Хе? Это она?

Как только упомянули Со Хе, поблизости что-то грохнуло. Я не мог сказать, откуда донесся звук. Возможно, кто-то уронил пенал.

Проигнорировав это, я ответил.

– Она просто странная.

На этот раз я услышал звук "фу". И снова я не смог определить, откуда он донесся.

– Тогда, я думаю, это домработница.

Это смущает, но что я могу поделать? Он уже понял, что мне кто-то нравится, так что теперь нет смысла это скрывать. Мне нужно предоставить информацию, если мне нужен совет.

Когда я промолчал, мой друг улыбнулся, как будто понял мои чувства.

Но по какой-то причине выражение его лица быстро сменилось грустью.

– И все же, это, должно быть, нелегко.

– Почему?

Когда я коротко спросил, мой друг похлопал меня по плечу и сказал:

– Вы пара с большой разницей в возрасте.

– Что?

Разница в возрасте?

Я в замешательстве склонил голову набок, прежде чем понял.

Мой друг не знает, что Ю Си Ын - наша домработница. Более того, он, кажется, думает, что наша домработница старше его. Возможно, он предполагает, что ей, по крайней мере, за 40.

Такое предположение было бы естественным. Домработница, проживающая в квартире студента колледжа.

Я удержался, чтобы не сказать "дело не в этом".

Вместо того, чтобы доставлять неприятности ненужными объяснениями, лучше было оставить недоразумение в силе.

– …Ты прав. У нас большая разница в возрасте.

– Теперь я понял твой вкус, в следующий раз, когда я буду отправлять тебе видео, я поищу горячих милф.

– Только попробуй.

Во всяком случае, он, казалось, в какой-то степени разобрался в ситуации. До начала урока оставалось не так уж много времени. Я решил сразу перейти к главному.

– Это то, о чем я беспокоюсь в последнее время.

– Почему беспокоишься?

– Я задаюсь вопросом, нормально ли для меня испытывать такие чувства к своей домработнице.

– Что ж, хотя времена изменились, разница в возрасте в двадцать лет все еще...

– Давай пока не будем обращать внимания на разницу в возрасте.

Проблематично, что он продолжает зацикливаться на самой несущественной части.

Но мои слова озадачили моего друга. Недоумевая, почему, я встретился с ним взглядом, и он поднял брови и сказал:

– Тогда вообще нет никаких проблем, верно?

По его тону было понятно, что он не понимает.

– Почему нет никаких проблем?

– Какие могут быть проблемы?

– Хм?

Мы совершенно не умеем общаться.

Мы с другом просто тупо смотрели друг на друга, не в силах понять друг друга.

Вскоре он спросил приглушенным голосом:

– Ты планируешь заставить ее сделать что-то развратное?

– Ни в коем случае. Ничего подобного.

– Или ты подумываешь о том, чтобы внезапно ворваться в ее комнату?

– Я не сумасшедший.

Не говоря уже о том, сделал бы я это или нет, но за что-то подобное мне, вероятно, дали бы пощечину и отвезли прямиком в полицейский участок.

– У тебя, наверное, все равно не хватит смелости.

Мой друг пожал плечами.

– Если ты не собираешься делать ничего подобного, тогда в чем проблема?

– Ей это может не понравиться.

– Почему ей это должно не понравится?

Что ж, в этом не было ничего плохого.

Нравится мне Си Ын или нет, само по себе это ей не вредит.

– Жить с человеком, который тебе нравится, это чудесно.

– Это не всегда чудесно.

Страдать в одиночестве от неразделенных чувств и при этом держать этого человека рядом — это не особо приятно.

Мой друг кивнул в знак согласия, но все же:

– Но если вы живете вместе, разве у вас не больше шансов набрать “любовные” очки? Но знай, что потерять свои “любовные” очки, так же легко.

– У меня такое чувство, что я уже потерял сотни очков...

– Тогда тебе нужно начать их восстанавливать. Или выиграть на “турнире любви”, чтобы изменить ситуацию к лучшему

Сказав это, он почесал щеку и продолжил:

– Знаешь, до того, как я начал встречаться, я тоже целыми днями задавался вопросом, нравлюсь ли я другому человеку. Я колебался и ломал голову.

– Глядя на тебя сейчас, это трудно себе представить.

– Все становятся странными, когда влюбляются.

Как глупо это звучит.

– Но, оглядываясь назад, я думаю, что слишком долго думал о чувствах, ведь, если бы я проявил больше активности раньше, если бы был честнее в своих чувствах, мы бы провели гораздо больше времени вместе.

Сказав это, мой друг слегка приподнял уголок рта.

– Но ты не такой.

– Мне неловко, ты меня слишком переоцениваешь.

– Я не переоцениваю.

– Да ну?

– Ты обычно действуешь, не беспокоясь о том, что подумают другие, верно? Это одно из твоих немногих достоинств, так почему бы не воспользоваться им?

– Значит, это шанс использовать одно из моих немногих достоинств.

– Это наполовину шутка.

Полагаю, вторая половина серьезна, тогда я решил быть благодарным только наполовину.

– Поэтому, стараясь не создавать проблем другому человеку, прояви максимум действий, на который ты способен. Тогда, возможно, этот человек тоже влюбится в вас. Что ж, даже если у вас ничего не получится, вы всегда можете попробовать еще раз.

– Хм…

Хотя я и оценил этот позитивный совет, но мне было трудно принять его за чистую монету.

Не говоря уже о том, что я мог сделать, Си Ын была противником очень высокого уровня. Учитывая мой недостаток опыта, разве я не потерпел бы полное поражение, не получив даже царапины?

Сказав это, мой друг встал.

– Урок вот-вот начнется, так что я пойду к себе.

– Хорошо.

– В любом случае, важно то, что ты чувствуешь. Подумай хорошенько и прими решение. Дай мне знать, как все пройдет позже.

– Ладно.

– В мире много любви, которая преодолевает разницу в возрасте, я буду болеть за тебя.

– Ага..конечно…

В конце концов, мой друг вернулся туда, где собирались другие ученики.

Видя, как он, как всегда, оживленно болтает, я понял, что он только что дал мне очень искренний совет.

Совет моего друга был в какой-то степени полезен.

Он указал на то, о чем я думал, и показал мне то, о чем я не задумывался. Несмотря на то, что кажется, что этот парень уже взрослый человек, который прошел похожий путь. Новичку вроде меня было чему у него поучиться.

В конце концов, мой друг пришел к следующему выводу:

Важно то, что я чувствую, поэтому прими правильное решение.

По этой причине я вернулся к своему первоначальному вопросу.

– Так вот что случилось!

Услышав рядом знакомый голос, я обернулся и увидел, что Со Хе энергично качает головой прямо рядом со мной.

– Воу!

– Давненько я не слышала как старшак удивляется.

– Давненько я так не удивлялся.

В любом случае.

– Откуда ты взялась?

На мой вопрос Со Хе улыбнулась и сказал:

– До этого момента я пряталась под сиденьем рядом с тобой.

– Зачем тебе делать что-то подобное?..

– Конечно, ради того, чтобы услышать, как ты закричишь «вау», когда я внезапно появлюсь.

В конце концов, ей это удалось...

– Но ты выглядел таким серьезным оттуда, я упустила свой шанс.

– Упустила свой шанс?

– Да. К тому же, у тебя был такой напряженный разговор с твоим другом.

– Понял.

Это правда. Мы довольно оживленно беседовали. Проблема была в том, что во время этого разговора я начал думать, что Со Хе нет рядом.

– ...И давно ты тут?

– Примерно с: “Почему ты так часто вздыхаешь в последнее время?”.

– Значит, ты все слышала.

– Верно.

– Пожалуйста, забудь об этом разговоре.

– Ахаха. Как я могу забыть о чем-то подобном??

Со Хе хихикнула, как будто почувствовала мою слабость. Слегка опустив голову и глядя на меня снизу вверх, она напоминала маленького дьяволенка.

– Старшак, так у тебя есть дома домработница?

– Да, потому что я ненавижу заниматься домашним хозяйством.

– А старшая Си Ын живет по соседству?

– Верно.

– И в этой ситуации, вы сказали, вы влюбились в свою домработницу?

– Ну…

– Старшак.

– Что?

– Какие у вас отношения со старшей Си Ын?

Я не понимаю, почему она поочередно упоминает “Домработницу” и Си Ын. Мне было интересно, догадалась ли она об этом, но у нее никак не могло быть доказательств для таких подозрений.

Если это так, то Со Хе просто гадает. Честно говоря, я не обязан отвечать правдиво.

– Она моя соседка.

Услышав мой ответ, Со Хе рассмеялась "ахаха", а затем...:

– Значит, она просто твоя соседка?

– Да, мы просто соседи, между которыми нет особых отношении.

– Понятненько~

Сказав это, Со Хе продолжила с полузакрытыми глазами:

– Это пока что “нет!”

Хм.

Судя по ее взгляду и тону, мне кажется, что она мне не совсем верит…

----------

Розыгрыш

Я вернулся домой поздно.

Способность делать неординарные вещи, не беспокоясь о мнении других, - это моя сильная сторона. Воспользовавшись советом моего друга в полной мере использовать эту черту характера, я возвращался домой, предварительно заглянув в несколько мест.

Это было... скажем так, я проводил предварительную разведку с целью использования в будущем.

Прошло много времени с тех пор, как я в последний раз выходил на улицу самостоятельно. В результате я быстро уставал, занятие тем, к чему ты не привык, действительно отнимает у тебя энергию. Я просто хотел добраться домой и лечь в свою кровать.

Если подумать, то это был первый раз, когда я возвращался домой позже, чем Си Ын.

Я думал, что сказать, если она спросит, почему я вернулся поздно, но не было ни звонков, ни сообщений.

Ну, это было примерно то время, когда она была поглощена готовкой. Возможно, она была слишком занята, чтобы беспокоиться обо мне.

Я вышел из лифта и остановился перед дверью нашей квартиры.

Изнутри не доносилось ни звука. Она закончила готовить и ждала меня? Если так, то мне было бы не по себе. Возможно, мне следовало связаться с ней раньше.

С этими мыслями я ввел пароль и вошел внутрь.

Я оказался в гостиной, видимой прямо от входа.

Си Ын, свернувшись калачиком, как креветка, крепко спала.

– Хм?

Я невольно издал звук от этого неожиданного зрелища.

Си Ын была человеком дисциплинированным. Она редко оставалась дома, даже по выходным. Я никогда раньше не видел, чтобы она хотя бы ненадолго вздремнула.

И все же она была здесь, спала в понедельник вечером. Как странно.

Я медленно снял обувь и осторожно приблизился к Си Ын.

Подойдя к ней, я тихо присел, стараясь не шуметь.

Вблизи я разглядел под ней несколько слоев одеял.

В самом низу, вероятно, лежало одеяло Си ын. Сверху лежало мое тонкое, но пушистое одеяло.

А на самом верху Си Ын, закрыв глаза, наслаждалась своим путешествием по стране снов.

Она была похоже на клубничку, лежащую на торте.

Я перевел взгляд на Си Ын.

Ее аккуратно уложенные черные волосы. Длинные ресницы изящно прикрывали плотно закрытые глаза. Четкие черты лица, даже без какого-либо напряжения. И единственная родинка возле рта.

Ее руки, сложенные у рта, были маленькими и белыми. Возможно, из-за того, что она лежала, свернувшись калачиком, изгибы ее тела были более выраженными.

...Я уже говорил, что у меня нет хобби наблюдать за спящими людьми. Но я прошу прощения у Си Ын, возможно, у меня действительно есть такое хобби…

Но я не мог отвести взгляд.

Когда я увидел ее такой, Си Ын действительно была необыкновенно красива. Что ж, она была знаменита во всем университете.

До недавнего времени я думал, что она просто хорошенькая. Но после того, как я заинтересовался ею, все в ней стало казаться невероятно привлекательным.

Может, мне ее разбудить?

Она может замерзнуть, если будет так спать. Она разложила одеяла, но не была укрыта ни одним из них, так что могла простудиться.

К тому же, было непохоже, что приготовления к ужину вообще начинались. Нам обоим нужно было поужинать.

Поразмыслив над различными причинами, я решил, что будет лучше разбудить ее. Приняв решение, я постучал указательным пальцем возле ее головы.

– Ммм...

Оторванная от своего редкого дневного (или вечернего) сна, Си Ын нахмурила брови. Ее губы что-то пробормотали, а пальцы дернулись.

Вскоре после этого ее глаза медленно открылись.

– Хорошо поспала?

– …Да

Она все еще была в полусне? Ее тон был несколько ошеломленным, а голос тихим.

– Который сейчас час?

– Около 7:30.

– Я не приготовила ужин…

– Все в порядке, мы можем просто съесть рамен или что-нибудь в этом роде сегодня вечером.

– Даже если ты будешь притворяться щедрым, я не собираюсь готовить тебе рамен/

Что ж, это разочаровывает.

Я думал, что после нашего короткого разговора она обязательно встанет, но Си Ын все еще лежала.

То ли она медленно просыпалась, то ли просто наслаждалась этим местом отдыха, но она не выказывала ни малейшего желания вставать.

Я решил спросить о том, что меня интересовало.

– Почему ты спишь здесь?

– Ну... вообще-то, после того, как я высушила бы одеяла, я собиралась перенести их в комнату.

– А потом?

– Твое одеяло показалось мне таким пушистым, что я прилегла на минутку и в конце концов заснула.

– Вот как.

По крайней мере, она легла не потому, что заболела или что-то в этом роде.

Я фыркнул и продолжил.

– Ты устала за последние дни?

– Почему?

– Обычно, ты не спишь в такое время.

– Ну, в последнее время у меня было много мыслей, поэтому я плохо спала...

Что у нее за мысли такие?

– Что тебя беспокоит?

– Это...

– Да?

– Я не хочу об этом говорить.

– Что?

Что это за внезапное уклонение?

На мгновение я так и подумал, но, подумав, понял, что в этом есть смысл. Глупо было совать нос в чужие дела. Только человек с плохими социальными навыками, вроде меня, мог задать такой вопрос.

В любом случае, не пора ли ей вставать?

Си Ын все еще лежала в позе креветки. Ее глаза все еще были полузакрыты. Я подумал, не заснет ли она снова.

Когда я думал об этом, глядя на ошеломленное лицо Си Ын.

Я вдруг вспомнил слова моего друга.

“Ты обычно действуешь, не беспокоясь о том, что подумают другие, верно? Это одно из твоих немногих достоинств, так почему бы не воспользоваться им?”

Другими словами, совершай самые неожиданные поступки, если это не вредит Си Ын.

Было неясно, будет ли это на самом деле эффективным. Но это был совет старшего по любовным делам. Я был не в том положении, чтобы спорить.

Что ж, давай попробуем.

– Ты ведь собираешься перенести одеяло, на котором лежишь, в мою комнату, да?

Когда я спросил об этом, Си Ын коснулась одеяла прямо под собой и сказала:

– Это? Да. Это твое одеяло.

– Хорошо.

Кивнув, я сказал спокойным тоном:

– Я сам перенесу одеяло.

– Что?

Проигнорировав вопрос Си Ын, я засунул руки под одеяло. Затем я встал, собрав все силы в ногах.

Тело Си Ын поднялось вместе с одеялом. Это была поза, которую можно назвать "переноской принцессы". Хотя между нами был слой одеяла.

– Что, что ты делаешь?

Спросила Си Ын, по-видимому, смущенная внезапной переменой, и я спокойно ответил:

– Забираю в свою комнату.

– Чего??

– Ты сказала, что одеяло нужно отнести в мою комнату.

– Но почему ты берешь и меня тоже?

– Потому что ты лежишь на нем сверху.

– Бессмыслица…

Решив не слушать ее жалобы, я сделал шаг в сторону своей комнаты.

Я уже чувствовал это раньше, когда нес Си Ын на спине всю дорогу домой, но она была на удивление легкой. Она не была худой, и у нее была приличная грудь. Возможно, она строго следила за своим весом.

– Перестань…

Не обращая внимания на ворчание Си Ын в моих объятиях, я вошел в комнату.

Уложив ее на кровать и укрыв одеялом, Си Ын тут же села и, нахмурившись, уставилась на меня.

– Что ты пытаешься сделать?

Спросила Си Ын, прикрывая грудь одной рукой.

Увидев, как она слегка съежилась, возможно она подумала что я могу сделать что-то странное.

Я сел на стул, положил подбородок на стол и дал ей ответ.

– Я не собираюсь ничего делать.

– Тогда зачем ты это сделал?

– Чтобы передвинуть одеяло.

– Что?

– Ну, теперь, когда все готово, иди, пожалуйста, приготовь ужин.

– Что?

Си Ын склонила голову набок.

По выражению ее лица было видно, что она не может понять, что только что произошло. Если бы это была манга, над ее головой было бы нарисовано около дюжины вопросительных знаков.

После нескольких секунд молчания в комнате.

– Пфффф.

Си Ын внезапно расхохоталась.

– Хорошо что ты перестала злиться.

– Я еще не начинала.

– Тогда это нехорошо.

Обменявшись несколькими ничего не значащими словами, Си Ын широко потянулась со звуком "Ммм".

Затем, сев на край кровати, она посмотрела на меня с улыбкой.

– Вообще-то, это я испытала облегчение.

– Это еще почему?

– Потому что ты, кажется, преодолел свою неловкость.

– После того, как ты получил шоколад в прошлый раз, тебе уже стало намного лучше.

– Не... упоминай о шоколаде.

Как будто сама мысль об этом смутила ее, щеки Си Ын слегка покраснели.

– Знаешь, работая здесь домработницей, я немного привыкла к тому, что у меня есть кто-то, с кем можно жить.

– Мы не так уж много сделали вместе, не так ли?

– Мы вместе ели, болтали, когда было скучно. Мы делали все это.

Это правда. Я кивнул, и Си Ын продолжила.

– Из-за этого я иногда думала: "Вот что было бы, если бы у меня была старшая сестра, брат, или младший братишка".

– Правда?

Было ли наше совместное проживание достаточно позитивным для Си Ын? Было несколько незначительных конфликтов. Например, я пью воду прямо из бутылки, а не из стакана. Или как меня застукали за просмотром странных видео.

Си Ын нахмурила брови и сказала:

– Но потом ты вдруг начал держаться от меня на расстоянии, на прошлой неделе мне показалось, что я снова живу одна, как и раньше.

– Прости меня за это...

– Все в порядке. Я думаю, что отчасти это была и моя вина тоже.

Приняв мои извинения, Си Ын кивнула головой из стороны в сторону. Она также раскачивала ногами взад-вперед, что, по ее словам, выглядело как радостный жест.

– Гораздо веселее, когда мы вот так разговариваем и иногда подшучиваем друг над другом.

– Не думаю, что я часто шучу.

– Но когда ты это делаешь, ты выкладываешься по полной. Как с униформой горничной.

Я не уверен. На самом деле, тогда в этом была доля искренности. Но, ладно, неважно. Если Си Ын хочет считать это шуткой, я не буду возражать.

Си Ын широко улыбалась.

Глядя на это лицо, я задумался.

Обычно Си Ын не такая честная. Но сегодня она говорит так свободно. Это потому, что она только что проснулась? Или, возможно, она осознала мою значимость после того, как я держался на расстоянии? ...Скорее всего, нет.

В любом случае, видя Си Ын такой оживленной, я тоже чувствую себя хорошо.

Раньше, я говорил ей "Мне не должна нравиться домработница, я буду держаться на расстоянии, и буду платить ей зарплату, после чего отошлю ее". Но, взглянув в глаза Си Ын, все эти мысли улетучились.

Что мне теперь делать?

Ответ, который мне нужно было дать на этот вопрос, был очень прост.

Мне просто нужно остаться с Си Ын и делать то, что я хочу.

– Мне есть что сказать.

Когда мои мысли дошли до этого момента, я вспомнил, что мне нужно было передать.

– Что такое?

Си Ын склонила голову набок и посмотрела на меня. Казалось, она понятия не имела, что я собираюсь сказать.

Ну, она сказала, что ей нравятся мои розыгрыши. Может быть, я смогу сыграть еще одну.

Преисполнившись решимости, я улыбнулся и заговорил:

– Хочешь пойти на свидание в эти выходные?

----------

Ночной Перекус

– Свидание?

Громко спросила Си Ын.

И без того большие глаза Си Ын стали еще шире.

Отвечая, я смотрел прямо на нее.

– Да.

– Что значит "да"?..

Си Ын слегка прикусила губу. Ее глаза забегали из стороны в сторону, как будто она искала, что сказать.

Возможно, моя шутка зашла слишком далеко, я решил уточнить для Си Ын, которая казалась ошеломленной.

– Ну, на самом деле это не свидание. Мы не встречаемся и все такое.

– Д-да… Именно это я и хотела сказать…

Си Ын вздохнула и встретилась со мной взглядом. Казалось, ее взгляд требовал от меня объяснений.

– В последнее время я не знаю, в какие компании инвестировать. Поэтому я решил сам провести небольшое исследование.

– Исследование?

– Да, инвестиции - это расчет потенциала роста на основе будущей стоимости продукта или компании. Ты обречен на провал, если будешь просто сидеть в своей комнате, просматривая отчеты, новостные статьи и биржевые графики.

– Правда?

Си Ын казалась задумалась.

Учитывая это и ее комментарии о том, что экономические материалы похожи на закорючки, казалось, что Си Ын не особенно интересовалась экономикой.

– Совершенно верно. Например, если я рассматриваю возможность вложиться в компанию, производящую снеки, то лучше сначала попробовать их продукцию. Если я решу, что такой снек будет хорошо продаваться, можно предположить, что и инвестиция окажется удачной.

– Я поняла…

Си Ын скрестила руки на груди и на мгновение склонила голову набок.

– Если ты так говоришь, то, наверное, так оно и есть.

Вскоре она кивнула.

Хорошо, что Си Ын не интересуется инвестициями.

Си Ын вытянула указательный палец и подвела итог.

– Ты хочешь, чтобы я сопровождала тебя в этом исследовании. Ты это хочешь сказать?

– Именно так. Если я пойду один, мое мнение может быть предвзятым. Твоя точка зрения, как представителя другого пола, так и личности, может оказаться полезной

– Я поняла.

– Я рад, что ты поняла.

– Но все же…

Си Ын опустила глаза.

Она поняла, но не смогла принять мое предложение? Возможно, она с подозрением отнеслась к моим намерениям. Возможно, я вызвал сомнение, начав со слова "свидание".

В любом случае, сейчас было самое время быть более убедительным.

– Кроме того, ты всегда говоришь, что тебе скучно по выходным, разве это не отличный способ скоротать время?

– Это все прекрасно, но…

Си Ын замолчала, затем неловко улыбнулась.

– Как ты знаешь, у меня не так много денег.

Так вот о чем она беспокоилась.

– Я оплачу.

– Что?

– Ты мне поможешь, так что все будет честно, если расходы возьму на себя я.

– Нет, это заставит меня чувствовать себя немного неловко...

– Все в порядке. Для такого, как я, у кого почти нет знакомых, это даже выгодная сделка. Раз уж я ненавижу выходить в свет, лучше собрать максимум информации за одну поездку.

После того, как я объяснил это, Си Ын поджала губы.

Теперь пути назад не было. Если я буду настаивать еще сильнее, то только вызову подозрения. Если она откажется на этот раз, мне придется ждать другой возможности.

Пока я молча ждал ее ответа, Си Ын Сун подняла голову.

И то, что слетело с ее губ, было:

– Хорошо.

Слова согласия.

– В субботу? Или в воскресенье?

– Мы выйдем после обеда в субботу, у тебя ведь нет других планов, верно?

– Нет.

Си Ын кивнула.

После долгих размышлений, она поверила моим словам.

Собственно, именно поэтому я сегодня поздно вернулся домой.

Я подумал, что было бы неплохо создать возможность куда-нибудь сходить вместе для Си Ын, которая всегда жаловалась, что ей скучно по выходным.

Но такой человек, как я, который целыми днями сидит взаперти в своей комнате, вряд ли сможет спланировать хорошее свидание.

Я просматривал различные веб-сайты на своем телефоне в поисках мест, пользующихся хорошей репутацией.

Я рад, что мои усилия не пропали даром.

С этой мыслью я вздохнул с облегчением, но почувствовал, что Си Ын смотрит на меня с подозрением.

Похоже, она еще не до конца избавилась от сомнений.

◎

Я успешно предложил свидание под предлогом исследования инвестиций.

Я был взволнован всю неделю. Настолько, что случилось даже удивительное: Си Ын пришла разбудить меня и обнаружила, что я уже проснулся.

После того, как мы составили план, она не упомянула ни о чем, связанном с этим. Настолько, что я подумал, не забыла ли она.

И вот наступила суббота.

В 2 часа ночи я схватился за свой урчащий желудок.

К счастью, меня не тошнило — я просто был голоден.

Это произошло потому что я, обычно равнодушный ко всему, был взволнован, словно ребёнок перед экскурсией. Казалось, вся энергия от ужина ушла на чрезмерную работу мозга. Какое бессмысленное расточительство.

В любом случае, я не мог заснуть в таком состоянии. Я вышел из своей комнаты и направился в кухню.

Первым делом я заглянул в рисоварку. Если бы там оказалось хоть немного риса, мне хватило бы и этого.

Поэтому я открыл рисоварку, но...

– Блин.

К сожалению, там не было ни одного рисового зернышка.

Я об этом не подумал, Си Ын обычно готовила ровно столько, чтобы хватило на один прием пищи.

Теперь дома не осталось еды, чтобы набить мой голодный желудок...

Нет, подождите.

Если так подумать, то разве в шкафу не лежали бич-пакеты?

В выходные, пока Си Ын была в отъезде, я нашёл, где хранится рамен. Стоило открыть крайний справа шкафчик — и там, как и ожидалось, лежала целая стопка пачек.

Я достал один и закрыл дверцу шкафчика. Сегодня там не было прикрепленной открытки.

Хорошо. А теперь надо его приготовить..

Как раз когда я собирался взять кастрюлю...

– Я же говорила тебе не есть рамен.

– Воу!

Я издал странный звук, испуганным голосом.

Когда я повернулся на голос, Си Ын выходила из своей комнаты в пижаме, потирая глаза.

Ее волосы были растрепаны, а вокруг глаз виднелась усталость.

Она спала? Если да, то это удивительно. Я как раз собирался приготовить рамен, пока она спит, но она появилась словно привидение. У неё что, встроенный датчик?

Си Ын подошла и оперлась на стол, пока говорила.

– Я услышала шорох снаружи и решила проверить.

Звук, должно быть, просочился внутрь. Если подумать, в этом квартире все, что происходит в гостиной или на кухне, легко слышно и в спальне. Наверное, она услышала, как я открывал рисоварку или возился с упаковкой рамена.

Чувствуя себя неловко, я почесал затылок и спросил:

– Я тебя разбудил? Или ты уже проснулась, предвкушая сегодняшнюю прогулку?

– Я просто собралась тебе помочь, и что тут предвкушать?

Это значит, что она проснулась из-за моего шороха.

– Извини, что разбудил тебя.

– Все в порядке.

Си Ын ответила так, словно ей было все равно, и, зевнув, прикрыла свой ротик ладошкой.

– Но почему вдруг рамен?

– Ну.. мне нравится

– Я и так знаю это, тебе не обязательно мне говорить.

Си Ын фыркнула и сделала еще несколько шагов в мою сторону.

– Обычно ты не перекусываешь на ночь.

– Ага, только у меня не такой большой аппетит, как у некоторых моих знакомых.

– …

– Извини.

Я не знаю, почему она так уставилась на меня, хотя я ни на кого конкретно не намекал.

– Почему-то я проголодался, хотя на ужин я много ел.

– Тогда почему ты не разбудил меня и не попросил что-нибудь приготовить?

– Я не хотел тебя будить, ты спала.

– В конце концов, ты все равно меня разбудил. И поскольку ты нанял домработницу, не будет ли расточительством не воспользоваться ее услугами?

– Ты хочешь, чтобы тебя использовали?

– ...

– Молчу.

У меня такое чувство, что я извинялся уже несколько раз подряд, я решил воздержаться от лишних комментариев.

Си Ын открыла холодильник и начала изучать его содержимое. Закончив осмотр, она закрыла холодильник и повернулась, чтобы взглянуть на рисоварку.

– Здесь почти нечего готовить, и риса тоже нет. Может, мне сходить в супермаркет?

– Что? Нет, уже поздно, это может быть опасно.

Хотя наша страна известна своей безопасностью, ночные улицы по своей сути опасны. Было бы неправильно просить ее отправиться за покупками глубокой ночью.

– ...Хорошо

Си Ын слегка кивнула.

– Тогда что ты собираешься делать?

Когда я показал ей упаковку с раменом, Си Ын глубоко вздохнула, как будто слишком устала, чтобы говорить что-то еще.

– Что ж, хорошо. Думаю, на один день хватит.

Обычно она приходила в ярость при одном упоминании о рамене, но сегодня у нее не было выбора.

Пока я размышлял об этом, Си Ын подошла к шкафу, где хранился рамен, и достала такой же, как у меня.

– Ты тоже будешь?

– Да.

– Ты голодна?

– Я проголодалась, когда ты сказал что будешь кушать.

– Хм.

У нее действительно отличный аппетит.

Хотя я мог бы приготовить рамен сам, Си Ын настояла на том, чтобы приготовить его для меня, и усадила меня за стол.

В конце концов, я разбудил Си Ын своим шуршанием и теперь ждал, когда она приготовит мне рамен.

С легким чувством вины я подождал минут пять, прежде чем Си Ын поставила на стол две тарелки с раменом.

– Спасибо за еду.

– Приятного.

Поблагодарив, я взял свои палочки для еды.

– Почему ты так любишь рамен?

Когда я уже собирался поднести лапшу ко рту, Си Ын спросила.

– Я ел его очень много, даже когда жил в своей прежней квартире-студии. Возможно, мой организм приспособился к рамену.

– Я тоже ела рамен почти каждый день с детства, пока жила одна, но мне это надоело.

У нас была идентичная жизненная ситуация, но итог оказался совершенно противоположными. В чем, собственно, разница между мной и Си Ын?

– Ты приложила к рамену записку, верно?

– Разве ты не сказал, что не видел записку, когда я спрашивала тебя об этом через KakaoTalk?

– Эм, ну… мне стало любопытно, и я проверил наличие записки.

– Правда?

Си Ын заправила свои длинные волосы за ухо и принялась за лапшу.

Прожевав и проглотив то, что было у нее во рту, она, наконец, ответила.

– Такой рамен вреден для здоровья и его надо есть в умеренных количествах, вот почему я оставила записку.

– В умеренных количествах? Ты почти его никогда не готовишь за исключением особых случаев.

– Учитывая, сколько ты уже съел раменов, тебе должно было хватить на всю жизнь.

Она права.

– Что ж, твоя еда восхитительная, так что мне не нужно есть бич-пакеты, пока ты работаешь у меня.

– Видишь? Я же говорила, что уверена в своих кулинарных способностях!

– Честно говоря, я каждый раз поражаюсь твоей еде.

Когда я высказался честно, Си Ын пожала плечами. Казалось, комплимент сразу же ее обрадовал.

– Другой такой работы на неполный день, как эта, действительно не найти. Работы немного, жилье и питание обеспечены, работодатель особо не мешает, и еще он говорит, что всё, что я готовлю, вкусно.

– Другие подработки на неполный рабочий день не похожи на эту?

– Конечно, нет. Ты знаешь, как тяжело зарабатывать деньги? К тому же сегодня работы не так много. Раньше до моего рабочего места мне приходилось добираться целый час.

Если подумать, когда мы ходили в парикмахерскую, разве она не упоминала, что работает далеко?

Насколько же, должно быть, сложной была ее жизнь до сих пор? И при этом она старалась не показывать этого в университете.

Я бы никогда так не смог.

– Ты упорно трудилась.

Когда я выразил свои чувства, Си Ын ответила "Как скажешь".

После этого мы оба не проронили ни слова. На кухне слышались только стук палочек для еды, звяканье мисок и время от времени чавканье лапши.

Когда я закончил есть, и поднял глаза, Си Ын уже опустошила свою тарелку и ждала меня.

– Если ты поела, то можешь вернуться в свою комнату.

– Ты, кажется, тоже почти доел, я положу посуду в раковину, а потом пойду умоюсь.

– Хорошо.

Когда я протянул ей свою пустую миску, Си Ын отнесла обе миски в раковину и сполоснула их водой.

Сытого меня начало клонить в сон. Мне хотелось поскорее лечь в постель, тем более что сегодня нам предстояло куда-то идти, и мне нужно было беречь силы.

Но перед сном мне нужно было умыться. Поскольку я отвечал за то, чтобы разбудить её, я позволил Си Ын сначала умыться, а сам немного посидел за компьютером.

– Эй.

Пока я был погружен в эти мысли, Си Ын окликнула меня.

– Что?

Когда я повернулся и спросил, Си Ын на мгновение заколебалась, а затем сказала:

– Я с нетерпением жду сегодняшнего свидания.

Она сказала это с легкой улыбкой.

С понедельника по пятницу она не проявляла никаких признаков нетерпения.

Может быть, Си Ын тоже втайне с нетерпением ждала сегодняшнего дня?

Может быть, она не могла уснуть из-за предвкушения, поэтому и проснулась от звука моего шуршания?

..Наверное, нет.

Я хихикнул про себя и сказал:

– Так ты же говорила, что просто будешь помогать мне с исследованием, нет?

– Ну... это правда, но...

– Это мило.

Сказав это, я улыбнулся.

– Я рад, что ты так ждешь этого.

Услышав мои слова, Си Ын издала звук "хмф" и быстро отвернулась.

Как это понимать? Она только что сказала что ждет этого, а потом отворачивается со звуком “хмф”.

Ее действительно невозможно понять.

Думая об этом, я направился в свою комнату.

----------

"Свидание"

На следующий день.

Все было как обычно. Я проснулся от того, что в окно лился солнечный свет, разбуженный звуками готовки Си Ын, и съел обед, который она приготовила для меня.

Даже за едой мы не разговаривали о наших планах на день. Мы, как всегда, просто вели ничего не значащую беседу.

После еды я с волнением ждал, и назначенное время быстро приближалось.

Когда я надел верхнюю одежду и вышел из комнаты, Си Ын стояла у двери и ждала меня.

На ней была черная блузка и юбка в складку. Брошь, украшавшая ее грудь, была необычной.

Если рассматривать каждую вещь по отдельности, то в них не было ничего особенного. Но когда Си Ын надевала их, они производили впечатление элегантности.

Более того, я, сам того не осознавая, был очарован ее формами, которые были отчетливо видны даже сквозь черную одежду, ее внешность очаровательна.

– Как я выгляжу?

Возможно, почувствовав мой взгляд, Си Ын спросила с ничего не выражающим лицом.

На мгновение я подумал о том, чтобы сказать ей, что она выглядит симпатичной, но почувствовал нехарактерную для себя застенчивость.

– Выглядишь как взрослая.

По-видимому, не удовлетворенная моим ответом, Си Ын подняла брови.

– Я не просто выгляжу как взрослая, я и есть взрослая.

Она уперла руки в бока и выпятила грудь.

– Уверена?

– Я учусь на третьем курсе университета, это уже делает меня взрослой. Я достаточно взрослая, чтобы употреблять алкоголь.

– Я не думаю, что тебе стоит пить...

Что ж, даже если она не умеет пить, это не меняет того факта, что она взрослая. Раз она уже не подросток, ее можно считать взрослой

Она фыркнула и направилась к выходу. Я чувствовал исходящую от нее ауру недовольства, но решил не обращать на это внимания.

Бродить рядом с университетом было рисково.

Места, где можно было потусоваться, поесть или выпить, были все те же. Если бы я прогулялся по этому району с Си Ын, я гарантирую, что в течение 10 минут мы бы встретили как минимум трех студентов из нашего университета.

Поэтому мы взяли такси, чтобы проехать несколько станций метро. Нашей целью был универмаг, расположенный внутри привокзального комплекса.

– Мы... едем туда?

Когда я сказал ей, куда мы направляемся, на лице Си Ын появилось несколько обеспокоенное выражение.

– Почему? Тебе там не нравится?

– Нет, просто…

Си Ын заколебалась, не продолжая, но в конце концов закрыла рот, сказав: "Неважно". Я не уверен, что она хотела этим сказать, но если она говорит, что все в порядке, значит, так оно и есть.

– Мы могли бы поехать туда на метро.

– Нет, потому нам нельзя встречаться с кем-то из университета.

– Но ты же никого не знаешь.

– Я говорю о людях, которых ты знаешь.

Услышав мои слова, Си Ын, казалось, согласилась.

Ну, по правде говоря, я просто не хотел ехать на метро, потому что там было бы людно.

По этой причине мы взяли такси, но универмаг, к которому мы подъехали, был переполнен людьми.

– Здесь многолюдно.

– Это потому, что сегодня выходные. К тому же, это универмаг, соединенный со станцией, так что там наверняка будет много людей.

Это правда. Сегодня было бы лучше привыкнуть к толпе.

Собравшись с духом, я сделал шаг вперед. Я сбавил свой обычный темп, учитывая походку Си Ын.

Вскоре после этого Си Ын поравнялась со мной и приноровилась к моим шагам.

Пройдя таким образом несколько шагов, я увидел, что сзади между мной и Си Ын прошла группа людей.

Из-за толпы, если бы мы оставили хотя бы небольшое расстояние между собой, туда сразу бы протиснулись люди.

Нам, наверное, тоже стоит держаться поближе.

Когда я схватил Си Ын за руку, то почувствовал, как она вздрогнула. Я осторожно притянул ее к себе, чтобы сократить расстояние между нами.

– Будет неприятно, если мы потеряемся, так что давай быть ближе.

– ...Хорошо

В результате мы оказались так близко, что соприкасались плечами.

Возможно, из-за того, что я был ближе к Си Ын, до меня сильно донесся ее аромат.

– Итак? Куда мы идем?

Я повысил голос, чтобы меня было слышно сквозь окружающий шум.

– Мы идем смотреть кино.

– Кино?

– Я слышал что, в этом универмаге есть кинотеатр. Сначала мы зайдем в кинотеатр, но если ты хочешь глянуть что-нибудь по пути, то я буду не против.

– Хорошо.

Выслушав мой план, Си Ын кивнула. Когда ее волосы затрепетали, до меня снова донесся тот приятный аромат.

Мы поднялись на эскалаторе в кинотеатр. Мы переходили с одного эскалатора на другой, а затем на следующий, повторяя это несколько раз.

В самый разгар всего этого Си Ын решительно потянула меня за рукав.

– Что такое?

– Вон туда.

Си Ын указывала на магазин на этаже, к которому мы приближались.

– Я бы хотела зайти туда.

– Хорошо.

Я тихо согласился и сошёл с эскалатора, я направился к магазину, на который указала Си Ын, и она последовала за мной.

Место, на которое указала Си Ын, было не чем иным, как магазином кухонной утвари.

Интересно, здесь продают в основном посуду? Всю стену украшали тарелки с различными рисунками.

Я думал, что посуда нужна только для еды, но те, кто готовит, думают иначе.

На первый взгляд, это не было похоже на товары, которые можно найти в таких местах, как Daiso. Вероятно, это были дорогие бренды, доступные только в универмагах.

Пока Си Ын ходила вокруг, рассматривая посуду, я спросил ее:

– Разве в такие моменты люди обычно не смотрят одежду или ожерелья?

– Нет необходимости тратить деньги на ожерелья. А одежду можно купить в любое время. Но кухонные принадлежности нужны для домашнего использования. Разве мы не должны смотреть на них вместе?

Что ж, умение Си Ын выбирать одежду намного лучше моего, так что ей незачем разглядывать вещи, когда она со мной.

По этой же логике, она лучше выбирает и еду, но, возможно, последнее слово о том, что мы используем в квартире, всё же должно оставаться за хозяином.

В конце концов, Си Ын указала на посуду и спросила:

– Что думаешь?

– Ну.. это явно посуда.

– …

– Я бы наслаждался твоей стряпней, независимо от того, в какой тарелке это подается.

– Подлец, а ты точно знаешь, что сказать...

Си Ын рассмеялась, издав "пфф".

В конце концов, я не смог помочь с выбором посуды, однако, выражение ее лица было счастливым.

Зайдя чуть дальше, я увидел, что на одной стороне висело несколько видов фартуков.

И не только это, но и мелкие предметы, такие как лопатки и половники.

У них есть посуда, лопатки, половники и даже фартуки. Это что, какой-то магазин, где есть всё для кухни?

Погруженный в эти бесполезные мысли, я вдруг посмотрел в сторону. Я увидел, что Си Ын пристально смотрит на что-то.

Проследив за ее взглядом, я увидел вешалку для одежды, на которой висело несколько фартуков.

Си Ын часто надевает фартук, когда готовит. Иногда она не заморачивается, если нет риска забрызгаться, но обычно она в фартуке.

Си Ын сама готовит еду в нашем доме. Естественно, что ей часто приходится надевать фартук.

– Ты хочешь фартук?

На мой вопрос Си Ын покачала головой.

– Нет, я просто смотрю.

– Если ты хочешь, я мог бы купить его тебе в подарок.

– Все в порядке, у меня есть деньги, чтобы купить фартук самой.

Несмотря на то, что она сказала, что у неё есть деньги на фартук, она всё равно продолжала их рассматривать.

Ничего не поделаешь. Мне придется проявить инициативу.

– Интересно, как бы ты выглядела в другом фартуке…

– Что?

– Почему бы тебе не примерить один из них?

Услышав мои слова, Си Ын, казалось, на мгновение задумалась.

– …Хорошо

Вскоре она потянулась к вешалке с одеждой.

На вешалке висело несколько однотонных фартуков без узоров. Был также один с клубничным узором и один с цветочным.

Несмотря на то, что фартуки предназначались для защиты от разбрызгивания пищи, их дизайн был довольно разнообразным.

Интересно, есть ли какая-то мода даже на одежду, которую носят только дома?

После того как Си Ын перебрала разные варианты, она подошла ко мне с двумя фартуками в руках.

На одном была клубника, на другом — цветы.

Удивительно, но однотонные фартуки она так и не выбрала.

– Какой из них выглядит лучше?

– Я не уверен, когда дело доходит до выбора одежды, тебе не стоит полагаться на мой вкус.

– Ну…

Си Ын замолчала, затем резко повернула голову и продолжила:

– Ты все равно единственный, кто видит меня в фартуке.

– Что ж, это правда.

Если бы ей нужно было чье-то мнение об одежде, я был бы вторым выбором после нее самой.

Так что я выберу сам.

– Вот этот.

– Хорошо.

Когда я указал на фартук с цветочным узором, Си Ын положила первый фартук обратно и вернулась.

Похоже, она решила купить фартук, который выбрал я.

Следуя за Си Ын к прилавку, кассир поприветствовала нас улыбкой.

– Давайте помогу!

Затем она добавила:

– Вы молодожены?

– Нет-нет, мы не молодожены.

Я отрицал это показав ладонь, она растерянно заморгала.

Си Ын протянула кассирше деньги и сказала:

– Он просто... мой сосед.

– Правда?

Продавщица могла бы удивиться, почему соседи вместе рассматривают посуду и выбирают фартуки, но, к счастью, она не стала допытываться дальше.

Когда мы выходили из магазина после покупки фартука, я спросил Си Ын, которая прижимала к груди пакет с покупками:

– Тебе понравилось?

– Да, очень красиво.

Си Ын улыбнулась.

– Отлично. Было бы плохо, если бы тебе не понравилось, ведь я сам выбирал.

– Нет, это потому, что это выбрал именно ты…

Сказав это, Си Ын замолчала и приложила палец к губам

Потому что я выбрал... Собиралась ли она ударить меня, если бы ей не понравилось, что я выбрал?

Если это так, то мне повезло.

Из-за того, что мы потратили время на выбор фартука, прошло довольно много времени. Мы так и не решили, какой фильм посмотреть, но обычно продолжительность показа составляет около двух часов. Нам нужно поторопиться.

– Пойдем?

Си Ын кивнула, склонив голову, и подошла поближе ко мне.

----------

Кинотеатр

Кинотеатр располагался этажом ниже фуд-корта.

Я не мог не восхититься дизайном, который объединил кинотеатр и фудкорт - места, которые, вероятно, привлекали толпы людей.

По мере того, как мы спускались на эскалаторе этаж за этажом, количество людей заметно увеличивалось.

Выйдя на площадку кинотеатра и осмотревшись, я, как и следовало ожидать, обнаружил, что там полно народу.

– Что будем смотреть?

– Не знаю.

В ответ на вопрос Си Ын я покачал головой

Я знал, что здесь есть универмаг с кинотеатром внутри, и атмосфера была неплохой.

Узнал об этом месте благодаря интернету, но так и не решил, какой фильм посмотреть.

Я взглянул на электронное табло над кассой.

Первое место занял известный боевик-блокбастер. Второе место заняла семейная комедия. Третье место занял романтический фильм.

– Выбирай сама.

– Ты всегда даешь мне выбор…

– Верно, если ты сама не выберешь, я просто выберу что-нибудь из 13-го списка.

Похоже, мы не зря проводили много времени вместе, Си Ын уже привыкла выбирать сама.

Исходя из характера Си Ын, я ожидал, что она выберет какой-нибудь крутой боевик.

Вопреки моим прогнозам, когда Си Ын подошла к киоску, она выбрала романтический фильм, занявший третье место.

– Романтика?

– Да, это хороший фильм, я читала отзывы в интернете.

– Хм.

Я вспомнил, что видел этот фильм раньше. На самом деле, я даже видел спойлеры, так как никогда не думал, что буду его смотреть, но я не особо помнил детали.

Смертельно больная девушка сблизилась с парнем. В конце концов, у нее случился инфаркт, она перенесла операцию, вернулась, и они жили долго и счастливо — что-то в этом роде.

Хотя я и был удивлен вкусом Си Ын, у меня не было причин возражать против ее выбора. Время было выбрано идеально, показ начался через 15 минут.

Мы купили попкорн и колу и зашли в кинотеатр.

Многие люди уже были внутри, ожидая начала фильма. Большинство из них, похоже, были парами, сидевшими по двое.

Наши места, конечно, тоже были рядом.

Мы разложили попкорн между собой. Я подумывал о том, чтобы купить два попкорна среднего размера, но, поскольку тогда, скорее всего, остались бы объедки, я купил один большой.

Мне не особенно нравится смотреть фильмы в кинотеатрах или есть попкорн. Тем не менее, это казалось подходящим для атмосферы.

Когда я потянулся к контейнеру с попкорном, мои пальцы соприкоснулись с пальцами Си Ын.

Мы оба быстро отдернули руки.

– Ах.

– Ой.

Атмосфера внезапно стала неловкой.

Изо всех сил стараясь скрыть свое смущение, я заговорил.

– Бери уже…

– Хорошо… спасибо…

Си Ын взяла горсть попкорна и отправила его в рот.

Ее аппетит, как всегда, был поистине впечатляющим.

Вскоре после этого начался фильм.

Содержание соответствовало спойлерам. В основе сюжета - история обычного главного героя, который влюбляется в девушку, увидев, как она кашляет кровью.

Концовка была очевидна, но такое повествование, вероятно, лучше всего подходит для эмоционального воздействия.

Когда фильм дошел до середины, стало видно, что два персонажа сближаются.

Девушка пытается оттолкнуть парня, но он, как ни в чем не бывало, продолжает сближаться с ней. В конце концов, она поддается на его уговоры и начинает ему нравиться.

Я искоса взглянул на сидящую рядом со мной Си Ын.

Казалось, она была погружена в фильм, но не отрывала взгляда от экрана, плотно сжав губы, за исключением тех моментов, когда ела попкорн.

Наконец, фильм подошел к кульминации.

Во время совместного путешествия девушка упала в обморок. Парень срочно позвонил по номеру 103 и направился в отделение неотложной помощи, но состояние девушки оказалось хуже, чем он предполагал.

Когда ее спросили, почему она скрыла свою болезнь, девушка ответила: "Потому что я хотела путешествовать с тобой...", прежде чем снова потерять сознание.

Несмотря на то, что я видел спойлеры, это определенно было печальное развитие событий.

Си Ын казалась гораздо более взволнованной, чем я.

– Хнык…

Услышав внезапный звук, я оглянулся и увидел, что Си Ын плачет. Это было неожиданно.

По какой-то причине в моем воображении Си Ын представлялась девушкой, которая не так просто расплакалась бы.

В заплаканном лице Си Ын было свое очарование.

Эта ранимая, хрупкая девушка так отличалась от той Си Ын, которую я знал до сих пор, и в этом было что-то трогательное.

Фильм закончился тем, что девушка закончила лечение и обняла парня.

На протяжении всей заключительной части Си Ын постоянно всхлипывала или плакала. Хотя она старалась приглушить свои рыдания, чтобы не беспокоить других, я отчетливо их слышал.

Когда мы вышли из театра, Си Ын выглядела спокойной.

Хотя она сохраняла невозмутимое выражение лица, как будто вообще не плакала, ее глаза были налиты кровью, а веки припухли. Как бы она ни старалась скрыть это, это было заметно.

Я решил сделать вид, что ничего не замечаю, и спросил:

– Ты плакала? У тебя опухли глаза

– ...Нет

Она говорит "нет".

– Это потому что, я вчера съела рамен и легла спать.

Это было правдоподобное оправдание, я кивнул.

К сожалению, в ее оправдании был изъян.

– До начала фильма ты выглядела прекрасно.

– Дело не в этом... На самом деле, фильм был таким скучным, что я все время зевала, поэтому и опухли.. поэтому.. да…

– С каких это пор люди рыдают, зевая?

– Если ты все слышал, зачем спрашивать?!

Она нахмурилась и пристально посмотрела на меня.

Почему она не хотела говорить, что плакала? Она могла честно признаться — в этом не было ничего постыдного

– Что плохого в том, чтобы плакать? Это было трогательно. И грустно тоже.

Несмотря на мои заверения, угрюмое выражение лица Си Ын не изменилось. Возможно, мне не стоило дразнить ее.

Си Ын недовольно хмыкнула и сказала:

– Ты говоришь, что это было трогательно, но ты совсем не плакал.

– Я никогда не плакал смотря фильмы, на самом деле, я вообще не плакал с тех пор, как был маленьким.

– Ты эмоционально бесплоден.

Что ж, возможно, это правда.

Пока я шел, размышляя об этом, Си Ын внезапно остановилась и спросила:

– Ну как?

– Что ж, это было трогательно.

– Я не это имела в виду.

Си Ын вытянула указательный палец, указывая на землю.

– Мы пришли сюда, чтобы узнать, стоит ли вам инвестировать в это место, верно?

– А…

Возможно, из-за того, что мой ответ не удовлетворил Си Ын, она бросила на меня подозрительный взгляд.

– …Ты точно пришёл сюда сегодня, чтобы просто изучить свой рынок?

– Да.

Не обращая внимания на ее пристальный взгляд, я быстрыми шагами пошел вперед.

– Тогда давай быстрее, у нас мало времени.

– Хмф.

Хотя Си Ын и издала сомнительный звук, когда я стал уговаривать ее, она вскоре встала на мою сторону.

----------

Караоке

Мы вышли из универмага.

Наш следующий пункт назначения находился рядом с вокзалом. Нам нужно было пройтись несколько минут.

Мы неторопливо направились к следующему месту.

По мере того, как мы удалялись от кинотеатра, универмага и вокзала, количество людей уменьшилось. К этому моменту мы могли бы немного отдалиться друг от друга, и никто не встал бы между нами.

Однако, поскольку сейчас было бы неудобно создавать дистанцию, мы, как и раньше, держались поближе друг к другу.

Вскоре мы добрались до места назначения и остановились.

Си Ын с любопытством склонила голову набок.

– Это то самое место?

– Да.

Коротко ответив, мы вошли внутрь.

Мы зашли в зал игровых автоматов перед вокзалом.

Различные машины издавали шумные звуки. Я прищурился и огляделся по сторонам. Несколько человек были поглощены играми, в то время как на противоположной стороне парочки испытывали удачу за игровыми автоматами.

Си Ын последовала за мной, быстро осмотрев интерьер, прежде чем заговорить.

– Ты планируешь инвестировать в игровые автоматы?

– Ну, я пока не знаю...

Я замолчал, не зная, что сказать в оправдание.

Может быть, привести ее в зал игровых автоматов было слишком очевидно. Глаза Си Ын, казалось, заострились от моего глупого ответа, но я ничего не мог поделать.

Я сделал храброе лицо и заговорил.

– Почему бы тебе не попробовать что-нибудь, что выглядит забавно?

– ...Хорошо.

Она, казалось, не была заинтересована в дальнейших расспросах. Я огляделся по сторонам, пока мы шли.

Рядом со входом стоял ряд тренажеров. Еще дальше внутри были игровые автоматы, а также дартс, бейсбол, боулинг и даже несколько уникальных игр с виртуальной реальностью.

– Хочешь, я выиграю тебе куклу?

– Если у тебя нет необходимого навыка, дешевле просто купить её, чем пытаться выиграть.

Она была права, у меня не было необходимого навыка. Я не хотел показывать ей, что мои неудачи обходятся мне в тысячи вон.

Осмотрев различные игровые автоматы, мы почти обошли их все. На протяжении всего нашего тура Си Ын, казалось, не проявляла особого интереса. Возможно, было ошибкой приводить ее в зал игровых автоматов.

Как раз в тот момент, когда я об этом подумал, Си Ын внезапно остановилась.

Она остановилась перед караоке-кабинкой. Это было помещение, рассчитанное на двух-трех человек, с установленным караоке-автоматом.

Она хотела пойти в караоке?

– Тебе нравится петь?

Когда я тихо спросил, Си Ын быстро повернула голову.

– Я просто смотрела.

– Раз уж мы здесь, давай войдем.

– Что?

Я протиснулся мимо Си Ын и вошел в кабинку.

Несмотря на то, что она выглядела несколько недовольной, она последовала за мной внутрь.

Держа в руках пульт, я кое-что понял.

Я не знал ни одной песни, которую можно было бы спеть.

Мне не нравились популярные песни, мне нравились песни, написанные несколько лет назад.

Хм.

Может быть, мне стоит передать эстафету Си Ын?

– Ты умеешь петь?

Си Ын склонила голову набок в ответ на мой вопрос.

– Разве ты не собирался петь?

– Я понял, что не знаю ни одной песни.

– Что?

Судя по ее реакции, она сочла это нелепым. Что ж, такое случается.

Когда я протянул ей пульт, Си Ын вздохнула и взяла его. Затем она привычными движениями нажала на кнопки.

– Кажется, ты часто здесь бываешь.

– Караоке — лучший способ снять стресс, не тратя много денег. Раньше я приходила сюда несколько раз в неделю.

– Хм.

Услышав это, я понял, в чем смысл.

До того как поселиться у меня, Си Ын работала неполный рабочий день. По ее словам, она, похоже, испытывала сильный стресс из-за этой работы. Возможно, она приходила сюда после работы.

Вскоре Си Ын нажала кнопку, чтобы начать песню.

Я не знал, что это была за песня... но название показалось мне откуда-то знакомым.

Когда песня началась, Си Ын взяла микрофон обеими руками и начала петь, не отрывая взгляда от монитора.

Ее голос был выше и мягче, чем обычно. Я не замечал этого раньше, но, слушая ее сейчас, у нее был приятный тембр.

У нее тоже были хорошие вокальные данные. Чувствовалась легкая нервозность, из-за которой ее голос немного дрожал. Что ж, если рассматривать это как своего рода вибрато, то даже это было неплохо.

Когда песня закончилась, я поаплодировал.

– Не смей…

– Но ты хорошо спела.

Сказал я с легкой улыбкой. Си Ын нахмурилась, прежде чем отдать мне пульт.

– Зачем мне пульт?

– Ты тоже будешь петь.

– Я же говорил тебе, что не знаю ни одной песни.

– Мне повторить?

– Нет, мэм.

Не было никакой возможности ослушаться приказа Си Ын.

Единственная песня, которую я знал, была довольно старой.

Это были песни, которые были популярны среди студентов во времена моей учебы в средней и старшей школе.

Среди них была песня без высоких нот, она считалась любимой среди парней, которые плохо пели.

Я вспомнил, как в средней школе дети распевали ее на уроках.

Может, мне стоит продемонстрировать навыки, которые я приобрел, напевая в одиночестве в своей квартире-студии, сидя за компьютером.

Вспоминая об этом, я прочистил горло и начал петь.

Куда я должен смотреть во время пения?

До сих пор мне никогда не приходилось беспокоиться о том, куда смотреть.

Мне не очень нравилось караоке, и даже если я ходил, то всегда был один.

Но теперь я был с Си Ын.

Я не знал, как справляться с положением моих глаз.

Я думал о том, чтобы естественным образом переключаться с экрана на Си Ын, но не покажется ли это неестественным?

В конце концов, я просто уставился в экран, как это делала Си Ын.

Только после того, как песня закончилась, я повернулся к Си Ын.

Она смотрела на меня с отсутствующим выражением лица. Через мгновение она, казалось, пришла в себя, пожала плечами и слегка захлопала в ладоши.

Услышав аплодисменты, я почувствовал себя немного неловко. Думаю, я понял, почему Си Ын была смущена ранее.

– Я заставила тебя спеть, чтобы подразнить, но ты на удивление хорош.

– Песня сама по себе не сложная.

Я уже собирался вернуть микрофон на место, когда...—

– У нас осталась еще одна песня.

Си Ын указала на экран.

– Три песни за тысячу вон.

– Тогда спой еще раз.

– Неловко петь перед другими.

Теперь, когда я это испытал, это действительно было так.

Си Ын скрестила руки на груди.

– Я не могу спеть две песни одна, так нечестно.

– Но это будет также несправедливо, если я тоже спою две песни.

Си Ын взяла пульт и вывела песню на экран.

– Ты знаешь эту песню?

Песня на экране была исполнена дуэтом мужчины и женщины.

В ней были слова о ссоре пары.

Удивительно, но это была одна из немногих песен, которые я знал.

Это не могло быть невероятным совпадением...

– Я знаю ее, но...

Как только я ответил, Си Ын нажала на кнопку.

– Тогда пой.

Уверенности ей не занимать.

– Я никогда раньше не пел эту песню.

– Все в порядке, просто пой.

Мне показалось, что лучше всего следовать указаниям Си Ын.

Кроме того, если бы я не спел, то половина песни была бы пустой.

Песня началась.

Мой голос повторял голос Си Ын, а ее голос перекрывал мой.

От одного этого факта у меня в груди расцвело нежное чувство.

Но даже с такой песней я не мог смотреть Си Ын в лицо.

Особенно с такой песней нам было еще труднее смотреть друг другу в глаза.

Так что, в конце концов, мы оба допели песню, глядя только на экран.

Я не понимаю, как это место должно снимать стресс, если оно так действует на нервы...

----------

Мысли на Двоих

На улице уже темнело.

Я подумал о том, чтобы поужинать, но Си-ын, похоже, не была голодна. Вероятно, потому что около 90% попкорна, который мы купили в кинотеатре, съела она.

Наш запланированный маршрут должен был заканчиваться рестораном. Однако, этот план провалился, и поэтому мы просто решили просто пойти домой. В конце концов, блюда, приготовленные Си-ын, все равно будут лучше, чем любая еда в ресторане.

– Пошли?

– Пошли.

После этого короткого обмена фразами мы направились к стоянке такси перед вокзалом.

Но вскоре после того, как мы начали идти, Си-ын потянула меня за рукав.

– Подожди.

– А?

Когда я обернулся, Си Ын указывала на магазин.

– Можно мы туда заглянем?

Я последовал за ее пальцем, чтобы посмотреть, куда «туда».

К моему удивлению, я увидел паб.

– Ты хочешь выпить?

– Да.

– Ты уверена?

Я спросил из заботы, но Си-ын нахмурила бровки и ответила:

– Да, я достаточно взрослая, чтобы пить.

Она, должно быть, все еще помнит наш разговор с утра.

– И я никогда не пьянею после одной кружки.

– В прошлый раз ты говорила то же самое, а потом попросила меня нести тебя на спине.

– Это было в прошлый раз…!

Си-ын на мгновение повысила голос, затем прикрыла рот рукой и продолжила тише.

– В тот раз ты сказал такое, что я выпила столько, что аж опьянела, даже не заметив этого.

– “Такое”?

Что такого я мог сказать? В тот день было столько запоминающихся событий, что мои воспоминания о нем очень смутные. Я давно забыл, что говорил во время той посиделки.

– Тогда забудь.

Си-ын фыркнула.

Ну, раз она говорит забыть…

– В любом случае, я не опьянею если выпью совсем немного.

– Тогда позволь мне сказать кое-что.

– Сказать что?

– Что бы ни случилось, я не смогу отнести тебя домой отсюда.

– Я не буду просить тебя нести меня.

Си-ын скрестила руки и ответила с надутыми губами.

Не было никакого способа отговорить упрямую Си-ын, которая считала себя ответственным взрослым человеком. Не имея другого выбора, я кивнул, и мы вошли в паб.

Хотя было еще не поздно, все места внутри были уже заняты. Мы заказали два пива и легкие закуски, а затем вышли на улицу, чтобы сесть за один из столиков на открытом воздухе.

– После выпивки, нам нужно будет идти домой.

Сказал я расслабленным тоном.

– Верно, надо еще поужинать.

– Но разве ты не сказала, что наелась? Если ты выпьешь пиво и съешь закуски, разве ты не будешь слишком сыта для ужина?

– …Это… другое…

Как удобно.

После того, как наш разговор закончился, между нами воцарилась тишина. Только шум с улицы был хорошо слышен.

Под влиянием звуков машин и шумного города, я рассеянно наблюдал за людьми, проходящими по улице.

Здесь много людей.

Я не люблю людные места и обычно избегаю прогулок, но сегодняшний день был приятным, потому что рядом со мной была Си-ын.

Для меня, привыкшего сидеть дома и никуда не выходить, было удивительно, что я решился пойти куда-то с кем-то и счел это не в тягость, а даже весёлым.

Когда я посмотрел в ее сторону, Си-ын тоже наблюдала за людьми, как и я. Она сидела, скрестив ноги, и опираясь подбородком о стол.

– Здесь так много людей.

– Сегодня выходной, поэтому все вышли развлекаться.

– Я не выхожу даже по выходным.

Си-ын улыбнулась в ответ и ответила:

– Это потому, что ты не любишь выходить на улицу.

– Ну, это правда.

Через мгновение нам принесли пиво и закуски.

Я поставил одну кружку перед Си-ын, а другой перед собой, а закуски — посередине.

Си-ын продолжала наблюдать за толпой, держа кружку в руке.

Разве мы не должны сначала выпить за здоровье или что-то в этом роде?

Но я не мог прервать Си-ын.

Ее выражение лица, когда она смотрела на улицу, было довольно серьезным.

– А что, если...

Пока я тихо ждал, Си-ын вдруг заговорила.

– Да?

После моего ответа Си-ын продолжила, глядя на меня глазами, полными воспоминаний о прошлом.

– А что, если бы моя семья была хоть немного обычнее… Смогла бы я, как другие, веселиться, учиться без спешки, не подрабатывать и иметь время для себя? Было бы это возможно…?

Си-ын говорила тихим голосом, наблюдая за проходящими мимо людьми с улыбками на лицах.

Я не смог сразу ответить на ее неожиданные слова.

Си-ын рассказывала мне, что с детства росла в бедной семье.

Поэтому она зарабатывала деньги, подрабатывая, усердно училась и даже взяла на себя роль президента студенческого совета факультета. Это была жизнь, которую невозможно было выдержать без исключительной силы духа.

Но Си-ын тоже человек. Иногда ей, наверное, хочется отдохнуть и повеселиться. Иногда ей, наверное, хотелось пропустить лекции и поспать подольше.

Всякий раз, когда она чувствовала себя слабой, она, вероятно, терпела, думая о положении своей семьи.

– Думаю, да.

Я сделал глоток пива и ответил.

– Ты хорошо справилась, несмотря на трудности. Может, это прозвучит самонадеянно, но именно так я это вижу.

Си-ын поддержала подбородок рукой и повернулась, чтобы посмотреть на меня.

– Что ты знаешь обо мне, чтобы так говорить?

– Как твой работодатель, который жил с тобой несколько месяцев, мне так кажется.

– Хмф.

Выдав этот звук, Си-ын сделала глоток пива. Она слизала пену с губ, а затем снова перевела взгляд на людей.

Она выглядела несколько меланхолично, и мне захотелось ее утешить.

– Может, в будущем будем иногда так выходить?

Я спросил как можно более непринужденно, и Си-ын подняла подбородок, чтобы посмотреть мне в глаза.

– В будущем?

– Да, есть много мест, в которые можно инвестировать. Есть много мест, которые мы еще не посетили.

– Понятненько.

Услышав мои слова, Си-ын поставила стакан на стол и улыбнулась глазами.

Затем.

– Врунишка.

– …Что?

– Ты врешь.

...Меня поймали?

Пока я пытался выглядеть невозмутимым, Си-ын усмехнулась.

– Ты пригласил меня, потому что мне было скучно в выходные, да?

– Ну, отчасти да.

– Не отчасти, это была твоя единственная причина, не так ли?

– Возможно.

Когда я попытался отмахнуться, Си-ын фыркнула.

– Ты всегда такой, притворяешься, что тебе все равно, а на самом деле заботишься.

– Хм.

– Подумай сам, какой работодатель будет заботится о своей домработнице?

– Я тщательно подхожу к вопросам благосостояния сотрудников.

– Вот ты опять!

Улыбаясь, Си-ын сделала еще один глоток пива. Последовав ее примеру, я тоже сделал глоток. Возможно, потому что сегодня мы прошли больше, чем обычно, пиво показалось особенно вкусным.

– Эй.

Пока я наслаждался вкусом пива, Си Ын продолжила.

– Да?

– Насчет того раза…

– Какого раза?

Когда я спросил, Си-ын на мгновение замялась.

– Тот вечер.

– Какой вечер?

– Ты дурачок?

– Нет, я действительно не понимаю.

Услышав мой ответ, Си-ын недоверчиво рассмеялась, а затем сказала, слегка покраснев.

– Я говорю о той ночи, когда я напилась.

– А, точно.

Я не ожидал, что эта тема вновь поднимется.

С уже покрасневшими щеками, возможно от алкоголя, Си-ын колебалась, не зная, говорить ли. Не желая давить на нее, я мог только тихо ждать.

Вскоре Си-ын продолжила.

– В ту ночь я…

– Да?

– Я... призналась тебе?

– ...Что?

Я был ошеломлен.

Призналась? Как это возможно? Даже пьяная, она не сделала бы ничего подобного без искренних чувств.

Увидев мое удивление, Си-ын поспешно объяснила, махая руками.

– Нет, просто твое поведение внезапно стало неловким. Казалось, что ты пытаешься держаться от меня на расстоянии. Поэтому я подумала, что, возможно, я тебе призналась, когда была пьяна... что-то, что я на самом деле не имела в виду…

– А, ты об этом спрашиваешь?

Это разумное предположение.

– Нет.

Мой ответ, похоже, был неожиданным. Си-ын только моргнула глазами.

– Нет?

– Да, ты не признавалась мне в любви.

После того, как я решительно отрицал это в ответ на ее подтверждающий вопрос, Си-ын наклонила голову, как будто не ожидала такого ответа.

Через мгновение Си-ын снова заговорила.

– Тогда почему ты тогда отдалился от меня?

Мы наконец подошли к этому вопросу.

Я избегал ответа.

Поскольку проблема уже была решена, скрывать ответ казалось бы странным. Если я, который не сделал ничего плохого в ту ночь, продолжу хранить это в секрете, это может вызвать еще больше недоразумений.

Почесав голову, я ответил.

– На самом деле...

– Да?

Мне было трудно смотреть в глаза Си Ын.

Избегая ее взгляда, я продолжил.

– Ты спросила... «Хочешь поцеловаться?».

– Что?

Она удивилась.

Я увидел, что Си-ын хмурится. Однако она, похоже, не винила меня. Скорее, она была шокирована своим поведением.

Из осторожности я добавил:

– Если что, мы этого не делали.

– Да, ну, я так и думала, что ты этого не сделал.

Я был рад, что она не заподозрила, что я лгу.

Си-ын отвернулась, как и я, и тихо пробормотала.

– Какая уже разница…

Возможно, это правда.

– В любом случае, услышав это, я не мог смотреть на тебя как обычно. Поэтому я держался на расстоянии.

– На твоем месте я бы тоже почувствовала себя неловко, если бы ты сказал что-то подобное.

Нет, если бы я это сказал, то, наверное, сейчас сидел бы в тюрьме.

В любом случае, теперь все прояснилось.

Я раскрыл все, что скрывал. Эта тема больше не должна подниматься. Было приятно высказать все открыто. Может, я должен был сделать это раньше.

Когда я собирался сделать еще один глоток пива, Си-ын тоже подняла свою кружку.

Как будто договорившись, мы оба одновременно опустили бокалы, отвернувшись друг от друга.

Затем Си-ын заговорила тихим голосом.

– Итак…

– Да?

Си Ын помолчала пару секунд.

– Так ты хочешь поцеловаться?...

Мозг на секунду ушел в отпуск, не оставив даже автоответчика.

Я несколько раз переиграл в голове то, что только что услышал, чтобы убедиться, что правильно все понял.

Си Ын только что спросила, хочу ли я поцеловаться.

Я повернулся, чтобы посмотреть на нее.

– Ты снова пьяна?

– Я же сказала, я не пьянею после одного бокала.

Си Ын ответила без выражения, а затем встретилась со мной взглядом.

В этот момент шум оживленных прохожих исчез.

Я ничего не слышал, ничего не видел.

Все, что я видел, — это ее покрасневшие щеки, ее прямой взгляд, ее хорошо подобранный наряд, ее аккуратно уложенные волосы.

И... ее розовые губы.

Глядя на Си Ын, мое сердце начало биться чаще.

Я почувствовал, как температура моего тела поднимается, а по всему телу появляется мурашки.

Может быть, Си Ын тоже меня…?

Как только я подумал об этом.

Телефон Си-ын, который лежал на столе, зазвонил.

Вибрация продолжалась. Это был не SMS и не сообщение в чате, а телефонный звонок.

– …

– …

– Ты не собираешься отвечать на звонок?

Не выдержав молчания, я тихо спросил.

Си-ын ответила чопорно.

– Я как раз собиралась.

Сказав это, она взяла телефон.

Си-ын на мгновение замерла, глядя на экран.

– Извини, я отвечу на звонок и сразу вернусь.

– Ладно.

Услышав мой ответ, Си-ын встала. Затем она быстро прошла к пустому месту за магазином.

Стол без Си-ын.

Я выдохнул. Напряжение, которое охватывало мое тело, ослабло, и я сразу же захотел рухнуть на стол.

– Наверное, это была шутка…

Я пробормотал.

Поведение Си-ын только что, вероятно, было просто шуткой. Нет никаких причин, по которым такая девушка, как Си-ын, могла бы испытывать ко мне такие чувства.

Если бы я наклонился, чтобы поцеловать ее, я бы сразу же получил леща.

Успокоившись глубокими вздохами, я взял свой телефон.

Почему-то там было одно сообщение в KakaoTalk.

Кто это мог быть? Кроме друзей и Си-ын, никто не связывался со мной. Из любопытства я включил телефон, чтобы проверить, от кого сообщение.

Ответ был неожиданным.

На экране было написано Со Хе.

Было ли дополнительное уведомление о групповом проекте, который мы сдали ранее? Или были выставлены оценки? Или она отправляла бесполезные сообщения, как делала в лекционном зале?

С этими мыслями я разблокировал телефон, чтобы проверить сообщение.

[Старшак, люди обычно не встречаются со своими соседями в пабах, верно?]

В этот момент я почувствовал, как холодный пот стекает по моей спине.

Я медленно поднял лицо, чтобы посмотреть на улицу.

И в переулке рядом с магазином через дорогу.

Со Хе наклонив голову смотрела на меня.

----------

Неожиданная встреча

Почему она здесь?

Это заведение находилось в нескольких станциях от университета. Вероятность случайной встречи с ней была практически нулевой.

Охваченный замешательством, я быстро собрался с мыслями и взял телефон.

[Подойди сюда на секунду.]

Как только я отправил сообщение, Со Хе направилась прямо ко мне.

Пробираясь сквозь толпу людей, она в конце концов подошла к нашему столику.

– Привет, старшак!

– Не такой уж и привет...

Хватит любезностей, я решил сразу же спросить.

– Только не говори мне, что ты следила за нами?

– Нет, я этого не делала, за кого ты меня принимаешь?

– Тогда как ты тут очутилась?

– Я гуляла с друзьями и собиралась возвращаться, когда случайно заметила, как вы вдвоем гуляли.

Со Хе подняла лицо, словно вспоминая, и перечислила детали.

– А потом?

– Я отправила своих друзей домой, и тайно проследила за вами обоими.

– Именно это и означает следить за кем-то.

Она спросила, за кого я ее принимаю, и все же...

Со Хе покачала головой.

– Нет, это не так, с моей точки зрения, я просто увидела, как мои знакомые прогуливаются вместе, и решила немного понаблюдать.

– Это одно и то же…

В любом случае, мне показалось, что Со Хе не следила за нами с самого начала. Она, вероятно, не знала о покупке фартука, походе в кинотеатр или караоке с монетами.

Но, услышав объяснение Со Хе, у меня возник новый вопрос.

– Это место находится довольно далеко от университета, зачем ты проделала весь этот путь, чтобы потусоваться здесь?

Спросила я, потирая висок, и Со Хе склонила голову набок, как будто была сбита с толку.

– Меня больше интересует вот что...

– Что?

– Разве ты не пытался сохранить свои... близкие отношения с Си Ын в секрете? Тогда с какой стати ты так смело разгуливаешь здесь?

Спросила Со Хе с озадаченным выражением лица.

Я нахмурился, не понимая, о чём она говорит. Со Хе улыбнулась

– Возможно, ты этого не знаешь, но помимо территории вокруг нашего университета, именно здесь проводит время большинство студентов нашей школы.

– Серьезно?...

– Конечно, придется ехать на метро, но поблизости нет другого такого же красивого района в центре города.

– Хм…

Это было неудивительно.

Причина, по которой мы приехали сюда, заключалась в том, что в Интернете было много отзывов об этом районе. Это означало, что это было популярное место для тусовок.

Если кого и винить, то только мою собственную наивность.. Я думал, что люди не будут приходить сюда, так как это было далековато от университета. Очевидно, студенты часто посещали это место, словно это был их задний двор.

Оглядываясь назад, я вспоминаю, что когда я сказал Си Ын, что мы приедем сюда, она спросила: "Мы... едем туда?" - и выглядела обеспокоенной.

Теперь я понял почему, это было потому, что этот район был популярным местом для студентов из нашего университета.

Но подождите, если это так, то знала ли Си Ын, что здесь будет много студентов университета, и все равно согласилась пойти со мной?

Пока я была погружена в свои мысли, Со Хе огляделась и спросила.

– Куда пошла Си Ын?

– Она пошла отвечать на телефонный звонок.

– Значит, она скоро вернется, мне не следует вмешиваться, поэтому я пойду.

– Подожди.

Я остановил Со Хе, когда она собиралась уходить.

Если бы я намеревался отпустить ее, я бы не стал ее подзывать.

– В чем дело, старшак?

– Может, ты неправильно понимаешь отношения между мной и Си Ын?

– Ахаха, все я понимаю!

– Да?

– Конечно, вы же двое встречаетесь, верно?

Как я и подозревал, она меня неправильно поняла.

Хотя, полагаю, нет ничего странного в том, что она так думает…

Я энергично покачал головой.

– Мы не встречаемся.

– Что? Вы не встречаетесь, но ходили на свидание?

– На самом деле... это даже не свидание.

– Мужчина и женщина проводят вместе выходные, и это не свидание?

– Может быть и так.

Пока я бормотал свой ответ, Со Хе хлопнула в ладоши.

– Ты говорил, что тебе нравятся домработницы, так что, я думаю, это может быть и не так!

– Да, верно…

– Старшак.

– Что?

– Си Ын твоя домработница?

Сказала Со Хе, попадая в самую точку и при этом лучезарно улыбаясь.

Если так подумать, то Со Хе подслушала мой разговор с другом, тогда она уже заподозрила связь между домработницей и Си Ын.

Учитывая сегодняшнее происшествие, для нее было естественно сделать такой вывод. Это полностью соответствовало фактам.

На данный момент было бы проще объяснить все самому.

Но Си Ын хотела сохранить свою работу домработницы в тайне.

– Делай что хочешь…

По этой причине я решил быть намеренно расплывчатом в своих ответах.

Со Хе усмехнулась и кивнула.

– Ахаха. Конечно, как скажешь!

Ее глаза, казалось, говорили: "Я все знаю".

Как до этого дошло?

Я так разволновался, что у меня пересохло в горле, я взял стоящую передо мной кружку с пивом, осушил её залпом и поставил обратно

Наблюдая за этим, Со Хе спросила приглушенным голосом.

– Вы нравитесь друг другу?

– Без понятия.

– Когда ты собираешься ей признаться?

Я ответил, не понижая голоса.

– …Такого не будет

– Да ладно тебе, со стороны было видно, что между вами витала романтика.

– Я-то был ближе всех, так что могу уверенно сказать: ничего подобного.

– Знаешь, даже текст становится нечитаемым, если поднести его слишком близко к глазам.

Она высказала удивительно убедительную точку зрения.

– С моей точки зрения, я думаю, тебе следует признаться сейчас.

– Ты не можешь делать такие выводы, основываясь на случайных наблюдениях.

– Это не случайное наблюдение, я бы никогда не сталкерила вас специально.

Затем она посмотрела мне прямо в глаза и сказала:

– Подумай об этом, стала бы она проводить с тобой выходные, если бы ты ей не нравился?

– Ну…

Возможно, Си Ын просто не смогла отказать своему работодателю в просьбе. В таком случае я был бы виновен в злоупотреблении служебным положением.

Когда я замолчал, Со Хе уперла руки в бока и спросила.

– Я понимаю, если тебе не хватает уверенности, но Си Ын такая девушка, что легко сможет найти парня. В этом нет ничего удивительного. Так не лучше ли тебе признаться ей как можно скорее?

– Полагаю, да.

Она была права, с такой внешностью, как у Си Ын, не было бы ничего удивительного, если бы у нее когда-нибудь появился парень.

На самом деле, не было бы ничего удивительного, если бы он у нее уже был. Хотя было бы удивительно, если бы у нее был парень и она жила в доме другого мужчины...

Я почесал затылок и сказал:

– Что, если я последую твоему совету, признаюсь и получу отказ?

– Ну, тогда я буду встречаться с тобой!

– Как это понимать…?

– Ахаха - Со Хе отшутилась, но тут же снова стала серьезной.

– В любом случае, я думаю, что лучше выразить свои чувства раньше, чем позже.

– Ты так считаешь?

– В конце концов, у тебя симпатичное личико!

Она сделала мне комплимент.

– Ахаха, я больше не буду вмешиваться. С этого момента все зависит от тебя, так что удачи!

Со Хе помахала мне на прощание.

Я помахал в ответ.

– Береги себя.

Это была случайная встреча, но я даже получил совет. Я всегда думал, что она просто спит на уроках, а оказалось — в ней есть своя глубина. Это стало для меня сюрпризом.

Однако, когда я помахал ей в ответ, Со Хе сделала серьезное лицо.

– Кстати…

– Да?

– Тебе не кажется, что Си Ын задерживается?

Теперь, когда она это сказала, я понял — она права. Мы с Со Хе разговаривали уже довольно долго, а Си Ын всё ещё не возвращалась.

– Неужели она так долго разговаривает по-телефону?

– Может тебе стоит проверить, как она? В конце концов, у тебя свидание.

– Хорошо, но это не свидание...

– Ладнеьнко, увидимся еще!

– Ага.

Я снова помахал Со Хе, когда она уходила.

Си Ын определенно задерживалась.

Может, что-то случилось? Она говорила, что одной рюмки ей мало, но, возможно, всё же опьянела и ждёт, когда я снова её понесу. Пожалуй, стоит проверить.

Я встал и решил прогуляться к пустой стоянке за рестораном, куда направилась Си Ын.

Как только я прошел за здание, я увидел Си Ын, стоящую спиной ко мне.

У нее не было телефона в руке. Казалось, она закончила разговор.

Но Си Ын стояла совершенно неподвижно.

Что могло случиться? Я медленно подошел и окликнул ее.

– Ты в порядке?

Вздрогнув от моего голоса, Си Ын дернула плечами и медленно повернула голову.

Но в ее глазах были слезы.

Щеки пылали, губы дрожали. Глаза были полны страха, дыхание прерывистым.

Увидев эту сторону Си Ын, которую я никогда раньше не видел, я сразу почувствовал, что что-то не так.

– Что случилось?

– …

– Си Ын?

Си Ын избегая моего взгляда и с трудом выдавила из себя:

– Состояние моей мамы…

----------

Отчаяние

Мы сразу же вернулись домой.

Мы и так собирались возвращаться, и ни у кого из нас не было настроения пить.

Войдя в дом, я стоял, не зная, что делать.

Если ее мать заболела, разве ей не следовало поспешить в больницу? Но Си Ын просто стояла, опустив руки на кухонный стол.

По крайней мере, ее лицо вновь обрело привычное спокойствие. Должно быть, она успокоилась по дороге на такси.

Пока я молча ждал, Си-ын наконец заговорила с неловким выражением лица.

– Прости…

– Тебе нужно в больницу, да?

Си-ын слегка кивнула.

– Сейчас?

– Нет, завтра рано утром, как в прошлый раз. Я слышала, что сегодня время посещения уже закончились.

Тихо выслушав ее ответ, я замолчал.

Я вспомнил Си Ын около паба.

Ее глаза, полные слез, и дрожащие губы. Я никогда раньше не видел ее такой уязвимой, даже когда она болела, она всегда притворялась сильной.

Ситуация казалась серьезной. Я подумал, могу ли я чем-то помочь.

– Эй.

Мой голос нарушил тишину, заполняющую квартиру.

Си-ын, которая смотрела в стол, подняла голову и встретилась со мной взглядом.

– А, прости, я приготовлю ужин. только сейчас переоденусь.

– Нет, нет, я не это имел в виду.

Я поспешно остановил Си-ын, когда она попыталась направиться в свою комнату.

Тот факт, что она пыталась выполнить свои обязанности даже в таком состоянии — эта была одной из причин, по которой она мне нравилась, но сейчас не время для этого.

– Можешь рассказать мне подробно, что произошло?

Когда я высказал то, что было у меня на уме, Си-ын одной рукой схватилась за брошь на груди.

Затем она начала говорить, и слова вырывались из ее уст спорадически.

– Тебе... интересно?

– Ну, это не столько любопытство, сколько я...

– …беспокоюсь о тебе.

Услышав мои слова, Си Ын удивилась.

Я вполне способен беспокоиться о других, особенно когда дело касалось Си Ын.

Мы стояли, молча глядя друг на друга.

Си-ын резко повернула голову.

– Хорошо…

Затем она тихо добавила:

– Я расскажу тебе на балконе.

◎

Мы могли бы поговорить прямо тут, но Си-ын настояла на том, чтобы выйти на балкон.

Ну, возможно, не стоило вести такой важный разговор в нашем повседневном жилом пространстве.

Если подумать, я не был на балконе с тех пор, как переехал сюда.

После того мы вышли на балкон, в одном углу аккуратно был рассортированный мусор, в другом углу росло растение в горшке — она, должно быть, принесла его откуда-то.

Это была моя квартира, но я видел это впервые.

Без Си Ын балкон быстро бы загрязнился, но благодаря ей все было аккуратно.

Снаружи в темном ночном небе светила одинокая луна. На улице было видно несколько человек, но здесь было гораздо тише, чем возле вокзала.

Си Ын последовала за мной и встала рядом, тоже глядя куда-то вдаль.

– Тогда я расскажу тебе.

– Хорошо.

Си Ын глубоко вздохнула и начала свой рассказ.

– Когда я в последний раз ездила домой, как я уже говорила, я поехала, потому что мне сказали, что её состояние ухудшилось.

– Ага.

– Когда я приехала, она выглядела здоровой, врач сказал, что результаты ее анализов быстро вернулись в норму.

Сказав это, Си Ын тихо добавила:

– Но, по-моему, это было не так…

Ранее Си Ын сказала, что состояние ее матери, ухудшилось. Должно быть, она получила эту новость по телефону.

Как будто читая мои мысли, Си-ын продолжила свой рассказ.

– Мне позвонил дядя.

– Твой дядя?

– Да. он живет недалеко от больницы, где лежит моя мама, поэтому он за ней подглядывает. Я до сих пор не смогла вернуть ему деньги за больничные счета, которые он оплатил, и мне очень стыдно…

Голос Си Ын затих.

Так у нее был родственник, который ей помогал, это было в некотором роде удачей. С уходом отца и прикованной к постели матерью, ей было бы очень тяжело справляться со всем в одиночку.

– Мы не часто общаемся, и не очень близки. Обычно он звонит только когда что-то происходит.

Звонит только когда что-то происходит — это означало, что она могла сразу предположить, что что-то случилось, когда получила звонок.

Пока я об этом думал, я заметил, что Си-ын смотрит на небо.

– Ей нужна операция.

– Операция?

– Да, но это большой риск, и если операция провалится то… так сказал моя Дядя.

– Понятно.

Тяжелая ситуация, не удивительно, что Си Ын отреагировала именно так.

Но Си Ын продолжала говорить спокойно, не вынуждая себя улыбаться и не показывая печали. Ее лицо и тон были такими, как будто она просто читала книгу.

– Знаешь что?

Сказала Си Ын, в ее голосе слышалось волнение.

– Знаешь, о чем я подумала в первую очередь, когда услышала эту новость?

Пока я молча ждал, когда она продолжит, Сы Ын коротко вздохнула, а затем...

– Как я буду платить за операцию?

У нее был ироничный тон.

– Забавно, не правда ли? Моя мама больна, мы не знаем, что может случиться. А моя первая мысль — о деньгах…

– …

Си Ын и так несла на себе тяжелый груз, как студентка университета, как работающая взрослая женщина и как дочь, она шла вперед, неся на себе бремя.

Не стоит ее обвинять в том, что она думает о деньгах, ведь это естественно.

Любовь к матери, финансовое бремя, и чувство вины за то, что она думает о деньгах.

Все это мучило Си Ын в данный момент.

– Я противна сама себе, я действительно ужасная дочь.

– Нет, ты не ужасная.

Я не выдержал то, как она принижает себя, я мягко сказал.

Но это, похоже, не особо помогло, потому что Си Ын опустила голову.

–Я так старалась...

Голос Си-ын был не таким, как обычно. Теперь он звучал отчаянно

– Я усердно училась, завела много друзей. Я даже подрабатывала, чтобы заработать деньги. Почему мир так... жесток ко мне?

Ее голос звучал еще более болезненно.

– Что мне теперь делать...?

Си-ын пробормотала тоном, который можно было бы принять за разговор с самой собой.

С болезненным чувством в сердце я глубоко склонил голову.

Человек, который мне дорог, страдает прямо на моих глазах.

Только сейчас я понял, как это может быть больно.

Я никогда раньше никого не любил, да и до этого я никого по-настоящему не ценил.

Видеть, как страдает человек, который мне дорог, было мучительно.

Глядя на ночное небо, я размышлял над словами Си-ын.

Вес бремени, которое несла Си-ын, был почти невообразим.

Как мне ей помочь?

После долгих раздумий я пришел к единственному ответу.

Я не умею готовить, убирать и стирать. Я не умею красиво говорить и не обладаю навыками общения. Учитывая, как мало я умею делать хорошо, я мог сделать для Си Ын только одно.

Поняв это, я сразу же заговорил.

– Я помогу.

– Что...?

Взглянув в сторону, я увидел, что Си Ын наклонила голову с несколько озадаченным выражением лица.

Похоже, мне нужно было быть более конкретным.

– Я покрою все расходы на лечение и операцию твоей матери.

----------

Искренность

– Я покрою все расходы на лечение и операцию твоей матери.

Услышав мои слова, Си Ын широко раскрыла глаза от удивления.

Я старался говорить небрежно, чтобы не обременять ее.

Пока Си Ын открывала и закрывала свой рот, подыскивая слова, я заговорил первым.

– Конечно, я не просто так отдам тебе деньги, я бы хотел, чтобы ты вернула мне долг в долгосрочной перспективе, но я не буду взимать проценты. И у нас нет крайнего срока. Ты можешь возвращать понемногу, когда у тебя будут средства.

Хоть я и сказал это...

Но сейчас это не имеет никакое значение, я просто хочу помочь Си Ын.

Даже если это стоить мне денег, пусть будет так.

Но Си Ын подняла брови и спросила:

– ...Ты хоть знаешь, сколько это стоит?

– Нет.

– Как ты можешь говорить такое, не зная...

– Это явно меньше, чем все мое состояние.

Я не смогу узнать цену, пока не получу прямого ответа от Си Ын.

Но, видя, как она волнуется, я был уверен, что это большая сумма.

Что ж, в худшем случае, я, вероятно, смогу покрыть эти расходы, продав квартиру, хотя, возможно, будет сложно перевести эти деньги в наличку.

Некоторое время Си Ын никак не реагировала на мои слова, но наконец заговорила.

– Ты шутишь?

Она казалась немного сердитой.

– Если ты...

– Я не стал бы шутить о чем-то подобном.

Я добавил.

– Воспринимай это как своего рода инвестицию.

Си Ын вопросительно склонила голову набок.

– Инвестиция...?

– Да, инвестиция.

Я твердо кивнул и продолжил.

– Я хочу, чтобы ты и дальше готовила для меня вкусные блюда, занималась стиркой и уборкой, до сих пор ты была замечательной хозяйкой.

Благодаря Си Ын я стал правильно питаться, меньше заниматься домом.

Эта квартира была бы завалена мусором если бы не Си Ын, но сейчас здесь безупречно чисто.

Все это потому, что Си Ын работала у меня домработницей.

Я хочу, чтобы такой образ жизни продолжался.

– Я готов инвестировать в тебя, чтобы тебе не пришлось бросать работу домработницы из-за этих трудностей.

Я говорил с напором в голосе.

На самом деле я не рассматриваю это как инвестицию, я просто не хочу видеть Си Ын грустной.

Но мне пришлось сформулировать это таким образом, чтобы она не чувствовала себя обузой.

Судя по ее лицу, она тупо смотрела на меня, приоткрыв рот. Казалось, она не совсем поняла, что я имел в виду.

Вскоре после этого Си Ын посмотрела мне прямо в глаза. Казалось, она пыталась разгадать истинные намерения, стоящие за моими словами.

Я встретился с ней взглядами.

Но через мгновение.

Си Ын покачала головой.

– ...Нет

Она отвергла мое предложение.

Это было неудивительно, учитывая характер Си Ын. Она хочет получать ровно столько, сколько отдает. С таким мышлением она вряд ли приняла бы от меня такую помощь.

Как бы я ни старался сформулировать это по-другому, суть оставалась прежней.

Си Ын добавила еще одно предложение несколько плаксивым голосом.

– Потому что это заставило бы меня чувствовать себя слишком виноватой... и слишком жалкой…

◎

# Повествование от лица Си Ын

– Потому что это заставило бы меня чувствовать себя слишком виноватой... и слишком жалкой.

Только после того, как я произнесла эти слова, я осознала что чувствую..

По сути, он сказал, что сделает для меня все, что в его силах. Вот что имел в виду Хви Мин.

Я была искренне благодарна ему за это… я чуть не расплакалась…

Но я не могла принять его предложение.

Это заставило бы меня чувствовать себя слишком виноватой.

Я не уверена, что смогу сделать достаточно для Хви-мин в ответ. Готовить еду, стирать или убирать - наверняка есть люди, которые могли бы сделать это лучше меня. У него нет причин так много вкладывать в меня.

И прежде всего.

Для меня это было бы слишком жалко… да, это было бы крайне жалко…

..Занять денег у человека, к которому я испытываю чувства.

Я не думаю, что смогу это вынести.

Услышав слова Хви Мина, я внезапно почувствовала то же самое.

Да, вот и все... По иронии судьбы, именно эта ситуация помогла мне открыто взглянуть в лицо своим чувствам.

Хви Мин поселился в моем сердце… настолько, что больше не было смысла отрицать это…

Я смотрела на Хви Мина.

Подумать только, он предложил такую помощь домработнице. Когда все, что я делаю, - это занимаюсь домашними делами.

Доброте есть предел. Хотя сам Хви Мин, возможно, так не думает, он много раз присматривал за мной и заботился обо мне.

С какой стати ему пытаться помочь мне до такой степени?

Несмотря на то, что он говорит, что ему совершенно наплевать на других.

Он сразу замечает и старается помогать… даже когда я испытываю хоть малейшие трудности.

И вот почему я его лю...

Нет, это неправильно.

Это чувства, которые я не должна испытывать как домработница. Если я буду испытывать такие чувства к мужчине, живущему в том же доме, я не смогу продолжать работать…

…Кроме того, Хви Мин не интересуется отношениями… эти чувства причинят мне только боль.

Чтобы скрыть свои истинные чувства, я намеренно напустила на себя серьезный вид и сказала:

– Если это жалость, то я в ней не нуждаюсь, я не просила тебя о финансовой помощи, пойми меня правильно…

– Жалость...

Хви-мин повторил мои слова.

Прикусив губу, я продолжила.

– Даже без твоей помощи я... Что ж, я как-нибудь сама справлюсь, как и всегда.

– Хм.

– Так что забудь, со мной все будет в порядке.

– …

Хви Мин закрыл рот, словно не зная, что сказать.

Он всего лишь пытался помочь, и все же я была груба..

Возможно, я причинила ему боль, от этой мысли у меня защемило сердце.

Но я не могла принять помощь Хви Мина.

Если бы я это сделала, отношения между нами, несомненно, испортились бы безвозвратно.

– Нет.

Обращаясь ко мне, Хви Мин четко произнес:

– Я сказал что помогу тебе.

– Что…?

– Хотя я и забочусь о тебе, я делаю это, потому что сам хочу этого.

Голос Хви Мина даже не дрогнул.

Хви Мин на мгновение замолчал, а я молча ждала продолжения.

После нескольких секунд обмена взглядами губы Хви Мина наконец медленно приоткрылись.

– Я… не хочу видеть, как та, которая мне нравится, борется одна.

----------

Ожидание

# Конец повествование от лица Си Ын

Си Ын на мгновение затаила дыхание.

Я уже успел пожалеть о своих словах, но было уже слишком поздно.

Мои губы двигались сами по себе, произнося ненужные слова. Я и не мечтал, что признаюсь в этом в такой момент. И все же, сгоряча, я действительно выплеснул свои самые сокровенные чувства.

Услышав мое признание, Си Ын смотрела на меня широко раскрытыми глазами.

Она казалась недоверчивой, естественная реакция.

Даже я был удивлен тем, что сказал, поэтому человек, внезапно получивший признание, естественно, был бы еще более взволнован.

– Э-это…

В конце концов, Си Ын заговорила дрожащим голосом.

– Это шутка? Или... может быть, ты имеешь в виду, что я нравлюсь тебе как друг…?

Возможно, Си Ын думала что я, имел в виду что-то другое.

Был ли еще шанс взять свои слова обратно?

В итоге я признался, не подготовившись должным образом. Может быть, было бы лучше замять это и вернуть все назад.

Но почему-то мои губы не шевелились.

Мой друг сказал мне, что действовать, не заботясь о мнении других, - это моя сильная сторона, поэтому я должен показать максимум того, на что способен.

Со Хе также сказала мне ранее. Что Си Ын из тех женщин, которые могут завести парня в любое время. Что я должен признаться в своих чувствах как можно раньше, пока не упустил такую возможность.

Такой совет, безусловно, помог, но сейчас это еще не все.

Я чувствовал, что, если не раскрою свои истинные чувства, Си Ын отвергнет мою помощь.

Эта мысль занимала меня больше всего.

Поэтому я не мог повернуть назад. Даже если меня могли холодно отвергнуть, я хотел дать ей понять о своих чувствах.

– Нет.

Я ответил, напрягая горло.

– Ты мне нравишься в романтическом плане.

Си Ын вздрогнула, ее длинные волосы покачнулись.

Выражение ее лица и жесты ясно давали знать о том, что она напряжена. Если подумать, то, получив признание от мужчины, живущего в том же доме, она, как женщина, не могла не испытывать беспокойства.

Но теперь было слишко поздно.

Я посмотрел прямо на Си Ын и заговорила.

– Твой характер, то, что ты всегда идешь вперед, несмотря на трудности. То, что ты ворчишь, но продолжаешь улыбаться. И... то что ты всегда притворяешься сильной, но иногда проявляешь свою мягкость.

Я заметил, как задрожали глаза Си Ын.

– Мне больно видеть тебя грустной, вот почему, я хочу помочь тебе.

Она слушала меня с ярко-красными щеками, ее губы слегка приоткрывались и снова закрывались, ее тело заметно дрожало.

– Извини.

– Извини?

Когда я внезапно извинился, Си Ын склонила голову набок.

– Прости, что говорю что-то подобное, когда у тебя, должно быть, и так все запутано.

– …Ммм

Си Ын, которая едва успела ответить, отвернулась и открыла рот.

– Н-ну что ж. Раз уж ты зашел так далеко... Я... с благодарностью приму твою помощь.

– Хорошо.

Кажется, она наконец-то согласилась принять мою помощь.

– И..и…

Поколебавшись мгновение, Си Ын прикусила губу.

– Могу ли я ответить на твое признание после того, как вернусь?

Спросила она напряженным тоном.

Си Ын, казалось, хотела серьезно обдумать это.

Удивительно…

Не имеет значение согласится она или откажет, у нее сейчас были слишком сложная ситуация. Возможно, она просто откладывала ответ, мне даже стало жаль, что я взвалил на нее еще больше бремени.

Я почему-то почувствовал себя счастливым.

Не обращая внимания на бешено колотящееся сердце, я сказал ей.

– Без проблем.

– ...Агам…

Она снова прикусила губу, мне казалось что, еще немного, и с ее губ хлынет кровище.

Она все еще дрожала, но ее голос немного смягчился. И, самое главное, на ее лице появилась легкая улыбка. Увидев, что ее лицо стало более спокойным, я тоже почувствовал облегчение.

Я не помню, что произошло после этого.

Мы ели заказанную на дом еду за одним столом, но не обменялись ни единым словом.

Было так неловко, что мужчина, который признался, и женщина, получившая признание, жили в одном доме.

Несколько часов назад, мы нормально общались, мы даже вместе смотрели фильмы и пели песни.

Казалось, что это было уже в далеком прошлом.

После этого каждый из нас принял душ и лег спать. Помню, я сказал что-то вроде "Счастливого пути" и получил в ответ "Хорошо", но на этом все и закончилось.

Я чувствовал себя гораздо более неловко, чем до нашей встречи в качестве работодателя и домработницы.

На следующее утро, когда я открыл глаза, Си Ын уже ушла.

С сегодняшнего дня и до возвращения Си Ын я буду один. При мысли об этом мне стало немного одиноко.

Даже когда она уезжала всего на выходные, ее отсутствие было значительным. На этот раз даже неизвестно, когда она вернется. Вероятно, она не вернется, пока не убедится в том, что ее мать пришла в себя после операции.

Я открыл шкафчик, чтобы быстро приготовить рамен, но вскоре закрыл его снова.

С каких пор я начал называть дошик раменом…?

Воспоминание о том, как Си Ын разозлилась при одном прикосновении к упаковке с раменом, заставило меня забыть об этом.

Я также решил сам заняться уборкой и стиркой. Даже если я и был неуклюжим, я был готов попробовать. Чтобы к ее возвращению работа не навалилась горой. Это было все, что я мог сделать, пока Си Ын была в отъезде.

Тем временем в университете начался небольшой переполох.

Обеденный перерыв в понедельник. В отличие от обычного, пообедав в студенческой столовой, я направлялся в лекционный зал, когда услышал, что кто-то бежит позади меня.

Когда я обернулся, чтобы проверить, кто это был, это был не кто иной, как мой друг.

Я подумал, не хочет ли он мне что-нибудь сказать, и оказался прав. Пробежав дистанцию трусцой, мой друг положил руку мне на плечо и тяжело задышал.

Я остановился, чтобы дать ему время отдышаться, и вскоре он пришел в себя и быстро поднял голову.

– Ты марафон бежишь?

– Нет, мне нужно тебе кое-что сказать.

– Встретимся в лекционном зале.

Когда я, фыркнув, собрался направиться в лекционный зал, мой друг схватил меня за плечо.

Затем, понизив голос, словно шепча, он сказал.

– Какие у тебя отношения с Си Ын?

Так и знал…

Некоторые люди странно смотрят на меня с тех пор, как я зашел в кафетерию.

Похоже, Со Хе была права, этот район вокзала, должно быть, популярен среди студентов нашего университета. Судя по тому, как слухи распространились по школе всего за два дня, свидетелей должно было быть больше, чем один.

И что мне ответить?

Я решил притвориться, что не знаю.

– Что, почему? Что-то случилось?

Когда я спросил, притворяясь, что не понимаю, о чем он говорит, мой друг еще больше понизил голос.

– Мой друг сказал, что видел, как вы с Си Ын прогуливались вместе.

– Правда?

– “Правда?” Это все, что ты скажешь?

– Ну, сначала позволь мне сказать, что у нас нет никаких отношений. Это так необычно, когда студентов видят вместе?

– В этом нет ничего необычного, было бы неудивительно, если бы Си Ын была замечена с каким-нибудь парнем, или если бы тебя видели с какой-нибудь девушкой.

Я не уверен насчет последнего…

– Но ты с Си Ын вместе - это немного необычно, не так ли? Это вызовет слухи…

– Наверное, да.

Это правда. Я, с которым едва знакомы даже люди с нашего факультета, прогуливаюсь вместе с Си Ын, известной персоной в университете, и это может стать поводом для сплетен.

Если кто-то действительно увидит нас вместе, я не смогу это объяснить.

Си Ын - домработница в моем доме, я заработал много денег на инвестициях, и на самом деле мне нравится Си Ын, поэтому я пригласил ее на свидание...

У меня нет другого выбора, кроме как отрицать это.

– Может быть, это была какая-то оптическая иллюзия? Как мираж.

– Не прикалывайся.

– Или, может быть, это был двойник?

– Почему твой двойник и двойник Си Ын могли разгуливают по станции вместе?

– Я не знаю, тебе следует спросить об этом моего двойника.

– Хватит рофлить, у тебя точно нет никаких отношении с...

– О, старшак Хви-мин!

Со Хе вошла с высоко поднятой рукой, прервав моего друга, который пытался меня допросить.

– Привет.

Затем Со Хе, хихикая.

– Кстати, выходные были действительно веселыми!

– Выходные?

– Да, в прошлые выходные мы играли в прятки втроем, тусовались вместе, помнишь?

– Хм?

Это отличалось от того, что я помнил, я собирался спросить, что она вообще имела в виду, но вскоре закрыл рот.

Неужели Со Хе пытается обеспечить мне алиби?

Затем мой друг сказал:

– Прятки? Тогда почему мой кореш сказал, что видел этих двоих идущими вместе?

– А, это потому, я отошла от них, чтобы поиграть в прятки с ними. Думаю, именно тогда другие люди заметили нас, верно? Старшак Хви Мин?

– Да, именно так.

Когда я неопределенно согласился, мой друг кивнул, как будто понял. Конечно, все это ложь.

В любом случае, я был рад, что недоразумение, похоже, разрешилось. На самом деле это было не недоразумение, но в результате неприятная ситуация исчезла.

Когда я вошел в лекционный зал и собирался открыть свой ноутбук, Со Хе с улыбкой смотрела на меня с соседнего сиденья.

– В чем дело?

– Не нужно меня благодарить, старшак!

– Раз ты говоришь, что в этом нет необходимости, я не буду.

– Ахаха. Это подло! Мы коллеги на задних партах!

Сказав это, Со Хе спросила, казалось бы, серьезным тоном.

– Итак, ты признался ей?

Когда я повернул голову, у нее было очень заинтересованное выражение лица. Кажется, она наслаждается жизнью других людей, как за просмотром спортивного матча.

– Не скажу.

Услышав мой ответ, Со Хе удивленно моргнула.

– Хм? Ты все-таки признался.

– Кто знает…

– Ахаха. Старшак, ты человек действия, когда это нужно!!

– Помолчи…

Вздохнув над надоедливой Со Хе, я посмотрел на сиденья впереди.

Я почувствовал легкий диссонанс, увидев, что обычное место Си Ын пустует.

Так проходили дни.

У меня была некоторая надежда, что она свяжется со мной, но этого не происходило. Должно быть, она переживает трудные времена, и у нее нет времени для меня.

Мне также было бы неловко связываться с ней первым после внезапного признания. Все, что я мог сделать, это спокойно ждать.

Итак, за понедельником последовал вторник, затем среда и четверг.

Си Ын вернулась домой в пятницу вечером.

----------

Ответ

Я услышал, как кто-то набирает код на входной двери снаружи.

Это была Си Ын.

Она снимала обувь, на ней была одежда, которую я никогда раньше не видел. Возможно, на ней было что-то из родительского дома.

Мне с трудом удалось подавить улыбку, появившуюся в уголках моего рта при виде ее лица после стольких дней разлуки.

Вскоре Си Ын подняла голову и встретилась со мной взглядом.

– Я вернулась.

Ее тон был совершенно естественным, как будто она совершенно забыла о моем признании и снова стала обычной Си Ын.

Тем временем я испытывал неописуемую неловкость и старался не смотреть ей в глаза.

– С возвращением.

Си Ын подошла ко мне, когда я, запинаясь, пробормотал свой ответ.

Я ожидал, что она захочет хоть что-то сказать, но ее губы оставались сжатыми. Молчание было таким тяжелым, что могло раздавить нас. И без того неловкая ситуация становилась еще более удушающей.

Когда я взглянул на ее лицо, я не смог прочесть на нем никаких эмоций.

Подыскав, что бы такое сказать, я осторожно заговорил.

– Эм, итак... операция твоей матери прошла успешно?

Си Ын слегка кивнула в ответ на мой вопрос.

– Да, все прошло успешно.

– Это хорошо.

– Конечно хорошо.

Тихо ответила Си Ын, опустив глаза, и продолжила.

– Я ушла, когда убедилась, что она в порядке. Врач сказал, что нам пока нельзя полностью расслабляться... но я не могла продолжать пропускать лекции. Мама бы этого тоже не захотела.

– Думаю, ты права.

Судя по тому, что я слышал, ее мать, вероятно, не захотела бы, чтобы Си Ын оставалась рядом с ней. Хотя я никогда не встречался с ней, казалось, что мать Си Ын хотела, чтобы она жила своей собственной жизнью.

Пока я был погружен в свои мысли, Си Ын внезапно склонила голову.

– Это благодаря тебе, спасибо…

– Нет-нет, тебе не стоит кланяться.

На самом деле, мне стало не по себе от этого.

Я просто сделал то, что хотел сам, я своего рода эгоист.

– Кстати.

Затем Си Ын начала осматривать квартиру.

– Здесь чище, чем я ожидала.

– А чего ты ожидала?

– Я думала, здесь будет столько мусора, что ты не сможешь даже ходить.

– Не прошло и недели с тех пор, как ты уехала..

Си Ын склонила голову набок.

– Ты занимался хозяйством, пока меня не было?

– Да, я стирал и готовил себе еду сам, на ужин был рис быстрого приготовления.

– Ты меня смог удивить.

Было не очень приятно, когда меня хвалили за то, что я делаю такие простые вещи.

– …

– …

После этого между нами снова повисло странное молчание.

В этой ситуации я не мог не вспомнить, слова, которые Си Ын бросила перед уходом.

“Могу ли я ответить на твое признание после того, как вернусь?”

Она сказала, что ответит после возвращения, обещание без четких сроков.

Вероятно, я скоро услышу ее ответ.

Какой ответ дала бы Си Ын на мое признание?

Что бы она ни сказала, это нелегкое решение. И сказать мне об этом было бы еще сложнее.

Но в любом случае, я хотел получить ясный ответ. Что теперь будет между мной и Си Ын?

Не в силах больше молчать, я заговорил.

– Насчет…

– Прости, мне нужно переодеться.

С этими словами Си Ын прервала меня, она прошла мимо меня, когда я застыл с открытым ртом.

Мне показалось, что она избегает темы моего признания.

Что, вероятно, означало, что Си Ын... решила отвергнуть меня.

Мне все-таки не стоило так опрометчиво признаваться.

Пока я думал об этом, позади меня послышался звук открывающейся двери.

Я рефлекторно обернулся.

Там стояла Си Ын в униформе горничной.

– ...На тебе униформа горничной?

– Конечно.

Си Ын ответила, расчесывая волосы пальцами.

– Я немного опоздала, но сегодня все еще пятница.

– Хм.

Ношение униформы горничной по пятницам стало своего рода правилом.

Но разве она не только что вернулась, пережив такое бремя?

– Странно говорить это сейчас, но ты не обязана носить эту одежду.

– Я уже говорила тебе раньше, мне нравится носить эту форму.

Сказав это, Си Ын сделала несколько шагов.

– Ты ужинал?

– Нет, еще нет.

– Сейчас приготовлю.

– Ты сегодня устала, может сегодня тебе отдохнуть?

– Ни за что.

Си Ын уперла руки в бока и твердо ответила.

– Ты дал мне деньги, мне нужно работать, чтобы вернуть тебе долг.

– Ладно, хорошо.

Я смущенно потер затылок.

Хотя она и говорила о том, что хочет вернуть мне долг, я в основном просто хотел помочь ей.

Ей не стоило так беспокоиться о том, чтобы вернуть мне долг как можно быстрее. Но, учитывая ее характер, она, вероятно, не могла с этим смириться.

Я погрузился в размышления, Си Ын медленно подошла ко мне.

– Ладно…

Затем она подняла голову и посмотрела на меня, после чего она фыркнула и отвернулась.

Что это было?

Пока я стоял в замешательстве, Си Ын прошмыгнула мимо меня.

– Думаю, выбора у меня нет.

Добавив еще одно предложение.

– Чтобы отплатить за все, в чем ты мне помог... Мне придется всю жизнь быть твоей домработницей.

...На всю жизнь?

Пока я пытался осмыслить смысл ее слов, я услышал голос Си Ын у себя за спиной.

– Хви Мин.

Меня редко называли по имени, я обернулся.

В этот момент Си Ын бросилась ко мне, ее длинные волосы развевались, а щеки порозовели

Ее губы были плотно сжаты в смущении, а глаза смотрели прямо на меня.

Запах Си Ын и ощущение нежности там, где мы касались друг друга.

Не потребовалось много времени, чтобы осознать, что Си Ын обнимает меня.

Я был так удивлен, что ели-ели мог дышать.

Слегка опустив взгляд, я увидел, что Си Ын уткнулась лицом мне в грудь.

Что происходит?

Прежде чем я успел привести в порядок свои мысли, Си Ын подняла голову и посмотрела на меня.

– ...Ты должен был уже все понять, идиот!

Ее лицо с надутыми щеками выглядело расстроенным.

– Эм, прости.

– За что ты извиняешься?

Спросила она, глядя на меня снизу вверх полуприкрытыми глазами.

– За то, что я был слеп.

– Хмф…

Си Ын фыркнула достаточно громко, чтобы я услышал.

Затем она продолжила голосом на пол-октавы выше, чем обычно.

– Мне тоже жаль…

– Почему?

Когда я тихо спросил, Си Ын нерешительно ответила.

– Я тоже не понимала… твои чувства. … и свои собственные...

– Мои чувства?

На мой вопрос Си Ын отвернулась, как будто не хотела показывать свое лицо.

– Я думала, что было бы неплохо остаться здесь, даже будучи нахлебницой. Мне всегда казалось, что тебя не интересуют другие люди, и особенно девушки.

Что ж, это правда, у меня не было особого интереса к другим людям или к женщинам.

– Но знаешь, ты открывался мне… всегда по чуть-чуть, но открывался…

Она приподняла уголки рта, словно вспоминая старые времена.

– Я чувствовала себя очень счастливой в эти моменты…

Затем она лучезарно улыбнулась.

– И, видя, как ты заботился обо мне, когда мне было трудно, я начала смотреть на тебя по-другому…

– …

Продолжила Си Ын дрожащим голосом.

– Сначала я подумала, что это глупо. Но мои чувства…

Помолчав мгновение, Си Ын прикусила губу.

– К тебе... …взаимны, и ты мне нравишься…

– Тогда ясненько…

Когда я улыбнулся, Си Ын быстро отвела взгляд.

– Но я продолжала отрицать это, говоря себе, что это не может быть правдой, что этого не может быть…

Со мной было то же самое. Возможно, мы испытывали одинаковые чувства довольно долгое время.

– Но теперь, я собралась и смирилась с тем что…

Си Ын уткнулась носиком мне в грудь и произнесла свои последние слова.

– ...ты мне тоже нравишься.

Я почувствовал, как кровь прилила к моему телу, все мое тело охватило пламя.

Мое сердце билось так сильно, что было почти больно.

Я был уверен, что Си Ын тоже это чувствовала.

Такая радость, такая любовь, такое счастье...

Как бы мне это правильно выразить?

Немного подумав, я протянул одну руку, чтобы обнять Си Ын за спину.

А другой рукой я медленно гладил ее по голове.

– Почему ты гладишь меня?

Но Си Ын говорила так, словно была недовольна.

– Тебе не нравится?

– Нет.. просто…

– Да?

Си Ын еще крепче прижалась лицом к моей груди.

– ...Ты становишься слишком проницательным в такие моменты…

– Возможно.

Си Ын усмехнулась, как будто мой ответ был забавным.

Затем она посмотрела на меня и сказала.

– Тогда... ты знаешь, что это значит?

Си Ын медленно закрыла глаза.

Выражение ее лица было несколько напряженным. Щеки пылали. Губы дрожали.

Она давала мне намек, который я не мог пропустить, как будто задавая мне вопрос, на который я должен был ответить.

В тот момент слова были не нужны.

Я медленно опустил голову и прижался своими губами к губам Си Ын.

По всему моему телу словно пробежал электрический ток, это было настолько головокружительно и опьяняюще, что у меня закружилась голова.

Когда я медленно оторвал губы, Си Ын, уже покрасневшая до ушей, медленно открыла глаза.

Эти глаза безмолвно требовали чего-то от меня…

Даже такой тупой человек, как я, понимал, что мне нужно сказать сейчас.

– Эй.

Я тихо прошептал Си Ын, которая слегка улыбалась, словно предчувствуя, что последует дальше.

– Да?...

– Будешь моей девушкой?

– …

Си Ын, которая до этого молча смотрела на меня снизу вверх, вскоре расплылась в широкой улыбке.

– Конечно буду, дурачок…

Она радостно улыбалась.

----------

Изменения

После того дня мало что изменилось.

Говорят, когда у тебя появляется партнер, то мир начинает выглядеть по-другому. Но в моем мире вообще ничего не изменилось.

Когда после выходных наступило утро понедельника, все было по-прежнему.

Как всегда, я открыл глаза, когда сквозь раздвинутые шторы пробивался солнечный свет. И сегодня дверь была слегка приоткрыта. Через эту щель в мою комнату проникал шипящий звук чего-то готовящегося и его запах.

Си Ын вернулась.

Когда я зашел в кухню, Си Ын, конечно же, была там.

На ней была свободная футболка и узкие джинсы-скинни. Кроме того, на ней был фартук в цветочек, который я выбрал, и она была сосредоточена на готовке.

– Ты уже встал?

Си Ын поздоровалась со мной, не поворачивая головы.

– Да, разрешишь быстренько умыться?

– Иди давай.

Кажется, у меня было достаточно времени, чтобы помыться, прежде чем еда была готова. С разрешения Си Ын я, зевая, направился в душевую.

К тому времени, как я принял душ и вернулся, приготовление еды было уже завершено.

Си Ын, которая ждала меня за столом, быстро повернулась ко мне.

Чувствуя, что ее взгляд безмолвно призывает меня подойти и сесть, я быстро прошел на свое место.

Как обычно, на столе были разложены различные гарниры.

Кимчи, тушеное с соей мясо, яйца в рулете и многое другое.

А прямо передо мной стояла большая тарелка с жареным рисом кимчи.

Если и было что-то необычное, так это то, что рис был в форме сердечка.

…

Я посмотрел на Си Ын, она смотрела на меня, плотно сжав губы.

– Ты намеренно сделала такую форму?

Когда я спросил, Си Ын издала звук "Хмф", а затем:

– Не более чем совпадение…

– А я так не думаю.

В пятницу, когда мы признались друг-другу, она лучезарно улыбалась и честно выражала свои чувства. Но сейчас она снова стала такой колючей, как будто этого никогда и не было.

Но, в общем, это больше похоже на ту Си Ын, которую я знаю.

Когда я начал есть, Си Ын последовала моему примеру, взяла ложку и с восторженным выражением лица отправила еду в рот.

– Ммм~!

– Вкусно.

– Это благодаря моим кулинарным способностям!

Си Ын гордо выпятила грудь.

И вправду, ничего не изменилось…

◎

В универе тоже ничего не изменилось.

Если бы мы тусили вместе только потому, что начали встречаться, это было бы равносильно объявлению об этом всем. Несмотря на то, что мы посещали одну и ту же лекцию, мы, как всегда, разделились — она в первом ряду, а я в последнем.

Сев и открыв свой ноутбук, я посмотрел вперед.

Си Ын болтала и смеялась со своими друзьями.

Друг сел передо мной, загораживая обзор.

– Здарова.

– Привет.

Я спокойно поприветствовал его, после чего он достал телефон и начал в нем что-то искать.

Я благодарен ему за то, что он приходит посидеть со мной, даже когда говорить особенно не о чем.

Когда я об этом задумался, то мне захотелось что-то сказать.

– Эй.

– Что?

– Спасибо за все, я тебе благодарен.

Когда я выразил свою искреннюю благодарность, мой друг положил смартфон и уставился на меня с недоумением на лице.

– Не убивай себя только потому, что тебя отвергли.

– Меня не отвергали, и я не планирую умирать.

Тем не менее, я признаю, что это было несколько неожиданно. Чтобы не вызывать еще большего беспокойства, я решил добавить:

– Я благодарю тебя не потому, что собираюсь покончить с собой, а потому что я тебе благодарен за все.

– “За все”?

– Да, например, за предложение найти домработницу.

– Аааа.

Мой друг, наконец, кивнул. Затем, сказал: "Так-то да", после чего он улыбнулся и спросил:

– Ну так что? Как дела с той милфой-горничной?

– Ну…

Все было хорошо, но это не “милфа”.

Я дал тот же неопределенный ответ, который давал все это время, чтобы избежать неприятностей.

– Не очень.

– Правда?

Казалось, что он не будут больше допытываться.

Со Хе об этом и так догадалась, мне еще не хватало чтобы любитель милфочек узнал что я встречаюсь с Си Ын.

Моя друг на мгновение задумался, а затем слегка кивнул.

– Хорошо, я как-нибудь зайду и замолвлю за тебя словечко. Скажи ей, что ты на самом деле хороший парень.

– Лучше тогда вообще не приходи…

Когда подошло время лекции, мой друг вернулся на свое место.

Между тем, Со Хе, которая обычно добровольно выступала в качестве моей коллеги на заднем сиденье, странным образом отсутствовала в лекционном зале.

Она всегда приходила пораньше, чтобы подготовиться ко сну. Интересно, что случилось.

С легким беспокойством на сердце я смотрел на дверь. Наконец, всего за минуту до начала лекции, появилась Со Хе.

Когда она села, тяжело дыша, я перевел взгляд на нее, и вскоре она посмотрела в мою сторону.

– Ах, извини. Ты меня ждал?

– Зачем мне тебя ждать?

– Потому что я твоя коллега на заднем сиденье!

Ответила Со Хе с улыбкой.

Похоже, она полна решимости поддерживать это правило “коллеги на заднем сидении”. Тем не менее, я достиг того уровня, когда замечаю, что ее нет рядом. По сравнению с началом семестра, когда я даже не осознавал, что кто-то сидит рядом со мной, это значительный прогресс.

Если подумать, я тоже должен поблагодарить Со Хе.

Она определенно помогла мне наладить отношения с Си Ын. Если бы она не организовала ту пьянку, ни я, ни Си Ын до сих пор не знали бы о наших чувствах.

– Эй.

– Да?

– Спасибо.

– Ха-ха-ха, без проблем!

– Я еще даже не сказал, за что я благодарен.

– За многое! Групповой проект и алиби, которое я помогла создать на прошлой неделе.

– …Ну да

Я понимаю, насколько Со Хе помогла мне во многих отношениях. Хотя это немного напрягает, я должен как-нибудь угостить ее чем-нибудь.

– Кстати, старшак!

– Да?

Когда я тихо ответил, Со Хе улыбнулась глазами и сказала:

– Си Ын пристально смотрит на тебя.

– Что?

Я повернул голову и увидел, что Си Ын действительно пристально смотрит на меня с первого ряда.

Видимо мне придется просить прощения через KakaoTalk...

◎

И по дороге домой тоже ничего не изменилось.

Мне нужно было сделать кое-какие покупки, поэтому я ненадолго заглянул в аптеку рядом с университетом.

Сам магазин находится недалеко от главных ворот, но быстрее вернуться домой через задние ворота. Конечно, быстрее всего было бы взять такси, но сегодня мне почему-то не хотелось.

В итоге я прошел пешком через кампус к задним воротам.

После нескольких десятков минут ходьбы с отяжелевшими ногами я, наконец, подошел к задним воротам.

Возле задних ворот виднелся силуэт, показавшийся мне знакомым.

Разве ничего подобного не случалось раньше? Со странным чувством дежавю я направился к задним воротам.

И у задних ворот, конечно же, стояла Си Ын.

Она стояла снаружи, по-видимому, кого-то ожидая. То, как студенты, проходившие мимо, бросали на нее взгляды, заставило меня еще раз осознать популярность Си Ын.

Я тихо подошел к ней сзади и тихо окликнул.

– Что делаешь?

Вздрогнув, она слегка повела плечами и вскоре повернулась ко мне лицом.

– Я ждала тебя.

Если бы я взял такси до дома из аптеки, я бы оставил Си Ын ждать, я вздохнул с облегчением.

– Разве у тебя обычно нет занятий в это время?

– Сегодня их отменили.

– Понятно.

Все было так же, как и раньше.

– Только не говори мне, что ты планируешь вернуться вместе?

Когда я спросил с любопытством, Си Ын нахмурилась и спросила в ответ:

– Ты разве возражаешь?

– Я не возражаю, но что насчет тебя? Ты сказала, что не хочешь, чтобы люди узнали, что мы живем вместе.

– Без разницы.

Она сказала это небрежно, а затем слегка улыбнулась.

– Теперь мы можем просто сказать, что встречаемся.

– ...Хм

Ну если так…

– Хорошо.

Когда я кивнул в ответ, Си Ын заложила руки за спину, наклонилась ко мне и сказала сулыбкой:

– Тогда пойдем, господин?

– Господин?

– Я ведь твоя горничная, не так ли?

Сказав это, она хихикнула, как будто услышала что-то забавное.

Если она продолжит меня так называть, то мы можем спровоцировать ненужные недоразумения...

# По дороге домой с Си Ын.

От легкого ветерка мне стало хорошо, все более теплый ветер говорил мне о том, что скоро лето.

Но кое-что все таки изменилось… когда мы вместе возвращались домой, расстояние между нами сократилось.

Недельку назад, мы шли на некотором расстоянии друг от друга, чтобы не вызвать подозрений о наших отношениях, если кто-то из школы увидит нас.

Но теперь мы шли так близко, что касались плечами.

Я чувствовал, как ученики поглядывают в нашу сторону, я беспокоился, что завтра мой друг может прибежать и спросить о моих отношениях с Си Ын.

– Ты собираешься навестить свой дом летом, на каникулах?

Пока я был погружен в эти мысли, Си Ын внезапно заговорила.

– Да, но я не собираюсь оставаться там всё время. Я проведу дома около недели, потом вернусь, потом снова побуду дома неделю и опять вернусь — примерно так

Услышав мои слова, Си Ын кивнула, отводя от меня взгляд.

– А как насчет тебя?

– Я собиралась домой, но, поскольку я работаю домработницей, думаю, мне придется остаться здесь на летние каникулы.

– Все в порядке, ты можешь пойти домой на летних каникулах, если хочешь.

Хотя я и говорил по-доброму, Си Ын почему-то надула губки.

– Хм? Что случилось?

Си Ын подняла на меня глаза, по какой-то причине у нее было угрюмое лицо и острый взгляд.

– Ты хочешь сказать, что ничего страшного, если меня не будет?

– Ну зато, я смогу есть столько рамена сколько захочу.

– Хмф…

Теперь она полностью отвернулась.

Я улыбнулся, моя шутка, должно быть, была слишком резкой.

Чтобы “извиниться”, я решил развязать диалог.

– Мне было бы одиноко. Даже тогда, когда ты уезжала всего на несколько дней, я это чувствовал. Если я не увижу тебя на каникулах, мне тоже будет одиноко. Но всё равно тебе стоит навестить свой дом.

– Ну тогда…

Внезапно заговорила Си Ын:

– Не хочешь прийти ко мне домой?

– Ну, это... Я бы мог, но у меня будет мало времени.

Ответил я, потирая подбородок.

Затем Си Ын тихо сказала:

– Даже ненадолго, пожалуйста, приходи. Я хочу познакомить тебя со своей мамой.

– Я боюсь, что она назовет меня вором.

– Что за бред...

Когда я озвучил свои практические соображения, Си Ын фыркнула и сказала:

– Ты тот мужчина, которого я выбрала, моей маме ты тоже понравишься.

– Хм…

Если что-то и изменилось с тех пор, как мы начали встречаться, так это, наверное, это.

Си Ын начала совершать совершенно неожиданные нападения в совершенно неожиданное время.

Обычно она колючая, но иногда говорит такие милые вещи, что это вдвойне усиливает воздействие.

Вскоре после этого мы почти добрались до дома.

Я думал, мы просто зайдем внутрь, но Си Ын повернулась ко мне лицом.

– Я иду в супермаркет, что бы ты хотел на ужин?

– Все, что угодно.

– Что угодно - самый сложный ответ.

– Тогда то, что нравится тебе.

– Хмм.

Получив такой бесхребетный ответ, Си Ын на мгновение задумалась, а затем...:

– Тогда как насчет риса с угрем?

– Это немного…

– Ты разве не сказал “что угодно”?

Спросила Си Ын, удивленно подняв брови.

Я уверен, что это было бы вкусно, если бы готовила Си Ын. Но мне хотелось верить, что в этом нет никакого зловещего подтекста. К тому же, продают ли вообще угря в супермаркетах?

В любом случае, я не хотел отказываться.

Когда я кивнул, как бы говоря: "Ладно.", Си Ын махнула рукой.

– Тогда скоро увидимся.

С этими словами Си Ын повернулась и ушла в сторону супермаркета.

Пока я смотрел ей в спину, мне вдруг кое-что пришло в голову.

Я быстрыми шагами догнал Си Ын.

Услышав мои шаги, Си ын повернула голову.

– Что-то случилось?

– Ну…

Мне почему-то неловко говорить, когда я смотрю в ее глаза.

Но было бы неловко сказать “забей” и вернуться домой.

Раз уж я зашел так далеко, я должен сказать, о чем я думал.

Набравшись решимости, я почесал щеку и заговорил:

– Мы могли бы для разнообразия пройтись по магазинам вместе.

Услышав мои слова, Си Ын на мгновение заморгала своими большими глазами, а затем лениво улыбнулась:

– А ты изменился…

– Что?

– Забудь.

Затем она усмехнулась и пошла вперед.

– Подожди!

– Ты можешь просто поторопиться и пойти за мной.

Си Ын, похоже, не собиралась ждать.

И вот так, следуя за ней...

Возможно, как и сказала Си Ын… я изменился больше всего.

----------

Наш открытый секрет

В этот вечер в меню были томатные спагетти с чесночным хлебом.

Было ли ее обещание приготовить рис с угрем шуткой?

Си Ын умело подобрала ингредиенты для спагетти, как только мы вошли в супермаркет.

Она прошлась по различным отделам, выбирая ингредиенты, придирчиво проверяя цены и пищевые этикетки. Это было действительно впечатляюще.

Даже если она привыкла ходить по магазинам за продуктами, знание того, где что находится в этом конкретном супермаркете, требовало опыта.

Прошло уже три месяца с тех пор, как Си Ын начала работать у меня в квартире.

Поскольку она начала работать домработницей сразу после моего переезда, я теперь чувствую себя странно, когда ее нет дома.

Оглядываясь назад, я понимаю, что прошло не так уж много времени, но мы быстро сократили дистанцию между собой и стали людьми, которые нравятся друг другу.

С этими мыслями я смотрел на Си Ын.

Она накручивала спагетти на вилку и подносила их ко рту. Она выглядит счастливой. Наслаждаясь едой, она, сама того не замечая, размазывала по губам томатный соус и выглядела совсем как ребенок.

Я улыбнулся и спросил:

– Вкусно?

– Конечно.

– Потому что, это ты готовила?

– Могло быть иначе?

Она гордо выпятила грудь

Я улыбнулся и тоже принялся за спагетти, мне было лень его крутить, и я проглотила его, как рамен.

Затем мне вдруг кое-что пришло в голову.

– Примерно в это время мы выходили куда-нибудь.

– Ты имеешь в виду, когда мы смотрели фильм и ходили в зал игровых автоматов?

После того, как она ответила, Си Ын отложила вилку, вытерла рот салфеткой и спросила:

– Верно.

– А что такое?

Я тоже вытер рот, прежде чем заговорить.

– Я слышал, что там тусуется много студентов из нашего университета.

– Да, это так.

– А ты знала?

– Я знала, это довольно знаменитое место.

Си Ын фыркнула, словно удивляясь, почему я задаю такой очевидный вопрос, затем снова взялась за вилку.

Но мои вопросы еще не были закончены.

– Если ты знала, то почему согласилась пойти со мной?

Как только я спросил, Си Ын резко перестала переворачивать спагетти.

В неловкой тишине, пока я ждал ее ответа, Си Ын, наконец, тихо прошептала:

– ...Я подумала, что не буду возражать, если нас увидят.

– Что?

Ее слова прозвучали несколько загадочно, когда я переспросил, Си Ын снова отложила вилку и, прежде чем ответить, погладила родинку возле рта.

– До этого я, казалось, тебя не очень интересовала... Поэтому я подумала, что, если по университету поползут слухи, ты, возможно, будешь уделять мне немного больше внимания...

– Пфффф.

Видя, как она неуверенно подбирает слова, я не смог удержаться от смеха.

Си Ын нахмурилась и огрызнулась в ответ.

– Не смейся.

– Прости-прости.

Извинившись, я прикрыл рот рукой и продолжил смеяться.

Она смущенно обмахивалась веером.

Мы теперь встречаемся, так что не стоит стесняться чего-то подобного.

В любом случае, ее план удался.

Мой друг даже напрямую спросил меня о моих отношениях с Си Ын.

– Значит, даже тогда у тебя уже были чувства ко мне?

– Ну, я бы не сказала, что ты мне тогда нравился, но я действительно хотела, чтобы ты увидел во мне партнера.

– Разве это не жадность?

– Так думают женщины, парням это не понять.

В любом случае, оставим это в прошлом.

– Разве слухи о нас, не испортили бы твою репутацию?

Я спросил об этом, потому что думал, что именно поэтому мы придумали предлог, чтобы быть “соседями”.

Си Ын покачала головой.

– На самом деле мне все равно.

– Тогда почему мы договорились о нашей маленькой сказке мол что мы соседи?

– Я не хотела, чтобы люди узнали, что я работаю здесь домработницей. Совместное проживание без свиданий выглядело бы плохо в глазах окружающих.

– Хм.

– Кроме того, если бы меня это волновало, я бы не пошла с тобой домой сегодня.

Си Ын сказала это пренебрежительно и продолжила уплетать свои спагетти.

Это напомнило мне о моем прежнем беспокойстве.

– Завтра люди снова начнут спрашивать меня о наших отношениях.

Однажды мне удалось избежать этого благодаря алиби Со Хе, но тот факт, что мы вернулись домой вместе, - это то, от чего даже Со Хе не может меня оградить.

Сработает ли “соседская” отговорка? Но что, если кто-то из нашего университета был в супермаркете, котором мы только что были? Никакими отговорками нельзя объяснить то, что мы вместе ходили по магазинам.

Что мне делать? Пока я, погруженный в свои мысли, ковырял в тарелке спагетти с лапшой...

"Просто скажи им", - фыркнула Си Ын.

– Сказать что?

– Просто скажи им, что мы встречаемся, тогда мы могли бы открыто тусоваться вместе и в университете.

Она говорила, не глядя мне в глаза, таким тоном, словно в этом не было ничего особенного.

Однако, когда я взглянул на нее, ее щеки, казалось, слегка порозовели.

– Что ж, ты права.

– Ну вот, подумай об этом, до сих пор, когда бы мы ни сталкивались в университете, мы притворялись, что не знаем друг друга. Как ты думаешь, что я при этом чувствовала?

– И что ты чувствовала?

– Это вызвало у меня желание зайти к тебе вечером с закусками, просто чтобы позлить тебя.

– Это довольно изощренная месть.

Я и представить себе не мог, что это оказывается была месть.

Когда я усмехнулся и отправил в рот еще спагетти, Си Ын продолжила шепотом:

– В нашем универе много пешеходных дорожек... Во время неловких перерывов между занятиями мы могли бы гулять вместе...

Она говорила запинаясь, слова вырывались с трудом.

Казалось, Си Ын не хотела скрывать наши отношения.

Конечно, у меня тоже не было особых причин скрывать это.

"Ну что ж", - ответил я с улыбкой.

– Тогда не будем этого скрывать.

В конце-концов это не означало, что репортеры будут штурмовать нашу квартиру или папарацци будут тайно фотографировать нас.

◎

И вот наступила среда.

Сегодня был день, когда у нас с Си Ын были параллельные лекции.

Как обычно, я пришел в лекционный зал, но что-то было не так.

Си Ын, которая должна была сидеть в первом ряду, нигде не было видно.

И в самом заднем ряду я заметил силуэт, которого раньше не видел.

Когда я добрался до своего обычного места — места у окна в самом конце, — этот силуэт приветственно поднял руку.

– Привет.

– …

А рядом с ней маленькая девочка, которую я всегда видел, энергично подняла руку и поприветствовала меня.

– Старшак Хви Мин!

– Да, привет.

Ответив на их приветствия, я сел.

Затем я услышал тихий стук по столу с соседнего сиденья.

– Почему ты не поприветствовал меня?

Нахмурившись, спросила Си Ын.

– Я подумал, что ты мне померещилась.

– Мы разве не договорились быть откровенными в наших отношениях?

– Я и не знал, что это значит - сидеть вместе так открыто.

То, что она уступила свое почетное место в первом ряду и села рядом со мной, — это, конечно, обрадовало меня, но я не мог не чувствовать себя немного смущенным.

– Похоже, у нас появился еще один коллега на заднем сиденье.

Со Хе посмеивалась, наблюдая за нашей маленькой ссорой.

До нее дошли слухи о том, что мы начали встречаться?

В конце концов, она была свидетельницей моего признания, так что не знать было невозможно.

– Из-за этого я больше не смогу заснуть!

– Тебе все равно не следует спать во время лекций.

– Старшак, вам тоже не стоит отвлекаться, Си Ын может отругать вас, верно?

– Си Ын не посмеет.

Си Ын улыбнлась и сказала:

– Я кину в тебя твой сраный ноутбук.

– Услышал вас, мэм.

Тогда у меня не было выбора.

И вот, впервые за долгое время, я действительно прослушал лекцию профессора…

..По крайней мере, я так подумал, но, конечно, я не мог сосредоточиться. Половину времени лекции я провел, погрузившись в беспорядочные мысли. Половину оставшегося времени я рисовал в своем блокноте.

На оставшиеся 25%, я решил смотреть на Си Ын, сидящую рядом со мной.

Но Си Ын почему-то чувствовала себя неуютно.

Она прищурилась, наклонив голову вперед. Гадая, что она делает, я молча наблюдал за ней, как вдруг мне в голову пришла одна мысль.

Я что-то записал в своем блокноте и пододвинул его к Си Ын.

Сосредоточенная на лекции, Си Ын, казалось, почувствовала движение и прочитала то, что я написала.

[Ты что, плохо видишь?]

Подняв на меня взгляд , Си Ын вскоре взяла ручку и написала в ответ.

[Все в порядке. Я все равно записываю аудио и видео.]

Что значит "все в порядке"? Она действительно плохо видит.

Я думал, она всегда сидела в первом ряду, чтобы произвести хорошее впечатление на профессора, но, возможно, у нее было не очень хорошее зрение.

Я никогда не видел Си Ын в очках. Если бы она носила контактные линзы, в ее комнате были бы бутылочки с растворами, но я не помню, чтобы я их видел.

Она хорошо режет овощи и никогда не натыкается на мебель.

Но, видимо, этого недостаточно, чтобы разглядеть доску с заднего ряда.

Возможно, она не покупала очки или контактные линзы, чтобы сэкономить деньги.

Я крайне невнимательный парень, из чувства ответственности я написал:

[Прости, мне следовало быть более внимательным.]

Прочитав то, что я написал, Си Ын вздрогнула, затем сжала губы и покачала головой. Она быстро написала ответ:

[Я никогда не упоминала о своем зрении, так что, естественно, что ты не мог знать.]

Она не хочет обременять меня?

Даже если бы она никогда не упоминала о своем зрении, я бы заметил, если бы был более внимательной.

[Может, нам сходить за очками?]

Прочитав это, Си Ын заморгала.

Затем, задумчиво потерев подбородок:

[Я бы с удовольствием, но только на свои собственные деньги.]

Таков был ее ответ.

Она не смогла бы принять этот подарок ибо она и так чувствует себя в долгу передо мной.

Я не хотел обременять ее еще больше.

[Хорошо.]

Поэтому я решил оставить все как есть.

Ее зрение может ухудшиться, так что в любом случае было бы неплохо обзавестись очками.

Я думал, что разговор окончен, но Си Ын начала писать что-то еще. Она потратила на это довольно много времени, приложив к этому немало усилий.

Заинтересовавшись тем, что она пишет, я подождал, и вскоре она вернула мне блокнот и продолжила слушать лекцию.

Я прочитал то, что было написано внизу страницы.

[Это будет наше первое свидание с тех пор, как мы начали встречаться.]

Рядом с текстом был нарисован персонаж, похожий на кролика, выглядящий счастливым.

Если подумать, это было бы наше первое свидание.

Я не думал об этом как о свидании, но Си Ын быстро все поняла и приняла это как должное.

Хорошо...

Я опустил голову и некоторое время просто улыбался.

----------

Очки

# В тот же вечер

Я ждал Си Ын в кафе кампуса.

Си Ын, которая увлечена своей учебой, посещает больше занятий, чем я. Она каждый день уходит раньше меня и возвращается домой позже — этим все сказано.

Сегодня у Сы Ын тоже была на одну лекцию больше, чем у меня.

Обычно я не ждал Сы Ын и шел прямо домой. Причина, по которой я провел время в кафе, заключалась в том, что мы дали обещание, записав его во время урока.

[Может, нам сходить за очками?]

Мы планировали посетить магазин оптики рядом с главными воротами университета. Интересно, можно ли это назвать свиданием.

Рассчитав время до окончания ее лекции, я вышел, чтобы встретиться с ней перед зданием.

Пока я стоял и ждал, студенты начали выходить точно по расписанию.

Я чувствовал на себе взгляды, направленные в мою сторону. Им было интересно, не парень ли я Си Ын? Титул "парень Си Ын" имел немалый вес.

Вскоре после этого наши взгляды встретились.

Си Ын, которая тащилась рядом со своей сумкой, перекинутой через плечо, ускорила шаг, как только заметила меня.

– Ты долго ждал?

– Вовсе нет.

– Это хорошо.

После этого ответа Си Ын встала рядом со мной.

Мне все еще неловко разговаривать с Си Ын в кампусе. Несмотря на то, что мы публично объявили о наших отношениях, я все еще чувствовал некоторое смущение.

– Пойдем уже.

Поэтому я заговорил слегка напряженным тоном.

Си Ын сочла мое поведение забавным и просто улыбнулась, стоя рядом со мной.

– Тебе нравятся очки?

По дороге к главным воротам.

Си Ын спросила меня об этом, когда я молча шел, глядя прямо перед собой.

– Не особо.

– Почему?

– Я слышал, что когда ты носишь очки, они запотевают, когда ты ешь рамен.

Си Ын, которая выглядела немного ошеломленной моим ответом, вскоре криво улыбнулась.

– Нет, я имела в виду, нравятся ли тебе девушки в очках.

– А…

– Ага.

– Да.

– …

Я на мгновение задумался.

У меня нет фетиша на очки или что-то в этом роде, но и не ненавижу их.

– Ты в любом случае будешь красивой.

– Ты так лениво отвечаешь…

– Я серьезно.

Си Ын фыркнула, но я был искренен.

Затем она начала разглядывать меня, краем глаза я заметил задумчивое выражение лица Си Ын.

– Если так подумать…

– М?

– Удивительно, что ты не носишь очки, учитывая, что ты постоянно сидишь за компьютером.

– А.

Теперь, когда я подумал об этом, это действительно показалось мне странным.

Как сказала Си Ын, я провожу весь день, уставившись в экран.

Это может быть и вредно для моих глаз, но я живу так уже много лет. Тем не менее, во время моих ежегодных осмотров показатели обоих глаз неизменно были на уровне 1,0.

После недолгого размышления я задался вопросом, почему так происходит:

– Может быть, это потому, что я отвлекаюсь?

– Отвлекаешься?

– Например, фокусируюсь на далеких объектах, или хожу за водой или в туалет.

– Я тоже так делаю, но мое зрение продолжает ухудшаться!

Тогда, должно быть, такая генетика.

– Я иногда часами смотрю в монитор, когда компания загружает меня работой.

Когда я заговорил, чтобы подвести итог разговору, Си Ын вдруг склонила голову набок.

– Компания?

Я никогда не упоминал о компании, но из-за близости с Си Ын это вырвалось наружу.

Но, в конце концов, мы встречаемся, нет необходимости держать это в секрете.

Я объяснил Си Ын, которая смотрела на меня большими глазами, требуя подробных объяснений.

– Несколько месяцев назад я продал созданную мной программу анализа акций для начинающей компании.

Плечи Си Ын удивленно дернулись от моих слов.

– Ты продал программу компании?

– В этом нет ничего необычного, я там своего рода работник.

– Разве это не удивительно?

Си Ын, казалось, была искренне впечатлена.

Хотя я и сказал, что продал программу, это не так уж впечатляет. Это всего лишь одна из многих существующих программ прогнозирования цен на акции, которая использует глубокое обучение для прогнозирования цен на акции.

Но я индивидуальный разработчик и студент колледжа без опыта работы. Должно быть, меня было легко нанять подешевле.

Я был идеальным кандидатом для новой компании с ограниченным капиталом.

– Так вот чем ты занимался... Я удивилась, когда ты сказал, что занимаешься инвестированием, но оказывается ты всегда занимался программированием...

– Я инвестирую тоже, так что это не ложь.

Чувствуя себя немного неловко, я почесал шею, а Си Ын наклонилась ко мне и сказала:

– А мой парень более умелый, чем я думала…

– Э-э, ммм...

Мое лицо горело, но в то же время мне было приятно слышать, как Си Ын называет меня умелым.

Я не хочу показывать Си Ын эту свою сторону. Так что какое-то время у меня не было другого выбора, кроме как идти, отвернувшись.

В оптическом магазине возле главных ворот было тихо.

На территории университета также есть небольшой магазин оптики, которым часто пользуются многие студенты нашей школы. Но так как Си Ын впервые покупала очки, я подумал, что место побольше было бы лучше.

Си Ын сказала, что хочет приобрести как очки, так и контактные линзы. Вероятно, она планирует менять их в зависимости от ситуации.

После этого Си Ын пошла в кабинет и проверила состояние своих глаз на различных аппаратах.

Она также отвечала на вопросы окулиста.

Си Ын вышла через некоторое время.

– Ты закончила?

– Теперь мне просто нужно выбрать оправу.

Сказав это, Си Ын куда-то направилась.

Следуя за ней, я обнаружил витрину с многочисленными оправами для очков. Они немного отличались по цвету и дизайну, предлагая широкий выбор.

Си Ын приложила палец к губам и поводила им влево-вправо, выбирая оправу.

Вскоре она подошла ко мне и продемонстрировала выбранные оправы, примерив их.

– Как я выгляжу? Хорошенькая?

– Милая.

– А как насчет этой?

– Очень милая.

– ...А эта?

– Супер милая.

Несмотря на мои правдивые ответы, щеки Си Ын надулись. Ее сердитое выражение лица сбило меня с толку.

– Что-то не так?

– Ты дурак?

Наклонив голову голову я ответил:

– Ну, ты прекрасно выглядишь в любой одежде, так что я могу поделать?

– ...?

Услышав мои слова, Си Ын на некоторое время склонила голову набок. Задаваясь вопросом, что происходит, я подождал, и вскоре Си Ын прикрыла рот рукой и рассмеялась.

– О чем ты говоришь? Я спрашивала, красивые ли рамки.

– Ой…

Теперь я понял, что произошло недоразумение…

Я просто так говорил что она миленькая.

Видя мое смущение, Си Ын сказала, приподняв уголок рта:

– Ну, раз ты сказал, что они все миленькие..

Она явно дразнит меня..

Мне было трудно смотреть Си Ын прямо в глаза, поэтому я отвел взгляд в сторону.

Но Си Ын, словно не допуская даже этого, сказала дразнящим тоном:

– Почему ты смотришь не на меня, я разве не милая?

– ...Я смотрю на отдаленные объекты, чтобы не ухудшать зрение.

– Ммм… да ну?

Я услышал еще один смешок рядом с собой.

Дорога домой также требует прохождения через университет.

Пока мы не добрались до задних ворот, мы с Си Ын молча шли по кампусу.

Казалось, приближалось лето, так как небо было все еще светлым, несмотря на вечер, а ветер дул на деревья, посаженные вдоль дорожки, их ветви слегка покачивались.

Я слышал, что в университете есть довольно много красивых дорожек.

Это одна из них?

Поскольку я просто шел молча, мне стало немного не по себе, и я решил завязать разговор.

– Мне кое-что любопытно.

– Что?

– Почему ты до сих пор не купила очки?

– Хм-м-м…

Немного подумав, Си Ын ответила.

– Я никогда по-настоящему не испытывала в этом необходимости.

– Правда?

– Да, я редко испытывала неудобства в повседневной жизни. Иногда у меня возникают проблемы с чтением текста на упаковке, но я как-то справлялась.

– Понятно.

Если бы это было неудобно в повседневной жизни, она бы давно обзавелась ими.

Си Ын скромна, она вкладывает деньги в самое необходимое. Учитывая ее увлеченность учебой, если бы у нее было серьезное нарушение зрения, она бы уже давно носила очки.

Кивнув, я задал другой вопрос.

– Но ты сразу согласилась, когда я предложил пойти за очками сегодня.

– Ну, ты знаешь….

Си Ын улыбнулась.

– С этого момента я всегда буду сидеть на задних партах, было бы неприятно, если бы я плохо видела.

– Ну допустим.

Это правда, но было в этом что-то немного смущающее. Когда я почесал щеку, Си Ын продолжила.

– Кроме того…

У нее было несколько недовольное выражение лица.

– “Кроме того”?

В ответ на мой вопрос Си Ын придвинулась так близко, что наши плечи соприкоснулись, а затем посмотрела на меня.

– Раз уж ты не любишь выходить гулять.. Я подумала, что должна воспользоваться любой подвернувшейся возможностью…

Тон Си Ын был несколько чопорным. Ее губы тоже были слегка выпячены. Казалось, она готова была обвинить меня.

Я низко склонил голову.

– Извини.

– Хмф.

Издав этот звук, как бы для того, чтобы я услышал, Си Ын вскоре смягчила выражение своего лица.

– Ладно уж, я тоже не планировала выходить каждый день. Я сама не против просто посидеть с тобой дома.

Я слегка повернул голову, чтобы посмотреть на Си Ын.

Не похоже, чтобы она говорила что-то, чего не имела в виду. Она действительно счастлива, просто разговаривая со мной дома?

Я был невероятно счастлив, что мы разделяем одни и те же чувства.

Но Си Ын, вероятно, хотела выйти со мной куда-нибудь, пусть даже ненадолго.

Поразмыслив так, я пришел к выводу, что мне нужно подумать о себе.

Имея это в виду, я заговорил.

– Эй.

– Что?

– У тебя завтра будет свободное время между занятиями?

–...Я свободна с 2:30 до 4:00, а что?

Я улыбнулся, Си Ын, с подозрением смотрела на меня.

– Тогда давай на свидание, в это время.

– …Что?

– У нас не так много времени, так что мы, наверное, просто прогуляемся по кампусу, но в выходные мы могли бы…

– Стой.

Си Ын, прервавшая мою длинную речь, вскоре тихо рассмеялась.

– Только не говори мне... что ты спешно строишь планы на свидание из-за того, что я только что сказала?

– Ну, да…

– Мистер, все написано на вашем лице!

В ответ на мой ответ Си Ын улыбнулась еще шире и сказала:

– Но я с благодарностью приму твое предложение.

Я не совсем понимаю, почему она вдруг перешла на официальную речь, но Си Ын казалась счастливой.

И вот, я тоже решил с благодарностью согласиться.

----------

Под Шёпотом Дождя

Небо было затянуто густыми облаками.

Вчерашняя ослепительно солнечная погода полностью изменилась, как будто ее никогда и не было. Солнце скрылось за облаками, и в воздухе чувствовалась некоторая прохлада.

Я был рад, что надел кардиган.

Пока я смотрел на небо, Си Ын тихо заговорила.

– Пошли?

На ней была тонкая футболка и джинсы-скинни, через плечо перекинута сумка — типичный наряд студентки колледжа.

Даже такой простой стиль ей очень шел.

Вчера я несколько неожиданно пригласил ее на свидание. Мы договорились вместе прогуляться по кампусу во время полуторачасового перерыва между занятиями, с 14:30 до 16:00.

После окончания нашего свидания мне нужно было проводить ее до здания, где была назначена ее следующая лекция.

У нас было на удивление плотное расписание. Нам нужно было действовать быстро.

– Да, пойдем.

Я тихо кивнул и сделал шаг вперед.

Си Ын пошла в ногу со мной.

Как и упоминала Си Ын, вокруг университета было много дорожек. Просмотрев сообщения на доске объявлений кампуса, я увидел, что их было довольно много. Некоторые тропинки были густо заросшими, в то время как другие больше походили на тропинки на склонах окрестных холмов.

Для кого-то вроде меня, кто часто посещал только знакомые места в кампусе, все эти тропинки были незнакомыми. Я задавался вопросом, был ли я вообще студентом этого университета.

В отличие от меня, Си Ын ходила по кампусу привычно.

– Тебе нравится гулять по кампусу?

– Прогулки по кампусу бесплатны.

Интересно, является ли ходьба ее хобби? Возможно, именно благодаря этому увлечению Си Ын, которая, как ни странно, много ест, и поддерживает свою хорошую фигуру.

– А тебе не скучно просто гулять?

– Не скучно, если во время прогулки ты будешь любоваться пейзажами, если ты побродишь по кампусу, то увидишь, что тут красиво.

Это правда. Большинство рекомендованных дорожек были в хорошем состоянии. Весной и осенью кампус был переполнен студентами, пришедшими полюбоваться цветением сакуры или осенними листьями.

Си Ын сцепила руки за спиной и продолжила говорить, продолжая уверенно идти.

– И знаешь что? Когда ты гуляешь, то можешь наблюдать за самыми разными людьми.

– Это за какими такими “людьми”?

– Бедняжки аспиранты с опущенными плечами.

– Высмеивать аспирантов нехорошо.

Си Ын усмехнулась и сказала: "Я шучу".

– Ну, наблюдать за разными людьми все равно интересно, как минимум слышать сплетни - интересно.

– Ты даже на такое способна?

– В глазах окружающих, мы выглядим так, будто встречаемся прямо сейчас.

– Ну да…

Когда я гуляю по кампусу с Си Ын, я чувствую на себе бесчисленные взгляды, устремленные на нас. Поскольку я не настолько знаменит, чтобы заслуживать такого внимания, это, должно быть, связано с популярностью Си Ын.

А это значит, что Си Ын - популярная фигура в нашем университете.

И я стал парнем Си Ын.

Сколько бы раз я ни думал об этом, это все равно удивительно.

Погруженный в свои мысли, я вдруг почувствовал каплю воды на тыльной стороне ладони.

Как только я почувствовал это зловещее ощущение, я услышал звук "кап". Затем еще один. И еще. Наконец звуки участились.

Начался дождь.

– Дождь.

– Может, нам стоит укрыться вон под тем зданием?

– Давай.

После короткого обмена репликами мы побежали ко входу в соседнее здание.

– Так и знал что пойдет дождь.

Едва избежав дождя, я как бы невзначай поделился своим наблюдением. Си Ын ответила с отсутствующим выражением лица.

– В прогнозе говорилось только, что просто будет облачно.

– Я знаю. Похоже, мы не можем доверять метеослужбе.

Я тоже доверял прогнозу погоды. Я и не думал, что будет дождь. И вот он хлынул как из ведра.

Кстати, о неудачном времени — дождь начался как раз во время нашего свидания. Какое совпадение…

Посмотрев в сторону, я заметил, что Си Ын обхватила себя за плечи обеими руками. Должно быть, из-за и без того прохладной погоды в сочетании с дождем ей стало холодно.

Я снял кардиган, который был на мне.

– Надень.

Когда я протянул ей кардиган, Си Ын некоторое время тупо смотрела на него.

– ...Спасибо

С этим ответом она надела кардиган.

– Он теплый внутри, кардиган только что был на мне.

– Прям как твои объятия…

– Это другое.

Я слегка улыбнулся, и Си Ын улыбнулась в ответ.

– Хорошо, что поблизости было здание.

Си Ын вздохнула.

Благодаря тому, что мы укрылись до начала ливня, никто из нас не промок. Как сказала Си Ын, это было к счастью.

Но я не был уверен, что делать дальше. Мы не могли сдвинуться с этого места, пока дождь не прекратился.

У меня не было занятий, так что я мог просто убить время и вернуться домой позже. Но Си Ын скоро нужно было идти на занятия. Без зонта ей пришлось бы идти в лекционный зал пешком, промокнув под дождем.

Секундочку…

Я поставил сумку на землю. Затем я присел на корточки и начала что-то искать. Краем глаза я заметил, что Си Ын с любопытством наблюдает за мной.

После того, как я порылся в своей сумке...

– Нашел.

Я вытащил складной зонт.

– Что? Ты зонт, зная, что будет дождь?

– Нет, просто так получилось...

Если бы я знал, что будет дождь, я бы сказал Си Ын, чтобы она тоже взяла зонтик. Дело было не в этом — у меня действительно "случайно" оказался зонт.

Поскольку я не люблю мокнуть под дождем, я однажды купил зонт, чтобы всегда носить его с собой в сумке. Но после этого всякий раз, когда шел дождь, я брал с собой отдельный зонт. В результате я совершенно забыл об этом.

Воспоминание внезапно вернулось ко мне, и когда я проверил, оно действительно было там.

Я передал зонт Си Ын и сказал:

– У меня только один зонт, можешь воспользоваться им, чтобы добраться до своего лекционного зала. Я подожду здесь, пока дождь не прекратится, а затем отправлюсь домой.

Это показалось мне самым разумным решением. Но по какой-то причине Си Ын склонила голову набок. Выражение ее лица, казалось, спрашивало, о чем, черт возьми, я говорю, что привело меня в замешательство.

– Что-то не так?

– Ну, это просто...

Си Ын, которая выглядела озадаченной, вскоре продолжила, как будто утверждая очевидное:

– Мы можем вместе пойти под зонтом.

– А…

Точно.

Мы встречаемся, и мы уже предали все огласке. Пары, пользующиеся общим зонтиком, не являются неуместными.

Видимо, я все еще не до конца свыкся с тем фактом, что встречаюсь с Си Ын.

Понаблюдав за моей реакцией, Си Ын взяла зонт.

– Я подержу зонт.

– Зачем?

– Потому что я твоя горничная, я не могу заставлять своего хозяина выполнять работу.

– Ты ведешь себя как горничная, только когда тебе это выгодно…

Мы с Си Ын продолжили нашу прогулку.

В мокрой от дождя дорожке было свое очарование. Запах влажной земли придавал ей естественность. С каждым шагом я чувствовал себя все здоровее.

Пока мы шли, наблюдая за каплями дождя, цепляющимися за листья, Си Ын заговорила.

– Эй.

– М?

– Чем я тебе так понравилась?

Она вдруг задала невероятно серьезный вопрос. Но ее тон был таким небрежным, как будто она спрашивала, что приготовить на ужин.

– Почему так внезапно?

– Просто потому. Прогулка вдвоем в такую погоду навевает на меня сентиментальные чувства.

Утверждение одновременно ясное и неясное.

Я почесал затылок и издал звук "Ммм".

Не слишком ли неловко объяснять, почему тебе кто-то нравится? Я мог бы ответить, если бы пришлось, но мое лицо вспыхнуло. Я также почувствовал покалывание, от которого заболели зубы.

Пока я колебался, Си Ын как бы невзначай спросила:

– Это из-за моего лица или фигуры?

– Ну…

Я ответил, избегая ее взгляда.

– Я не могу этого отрицать.

Си Ын тихонько фыркнула от смеха.

– А ты честный.

Внешность играет важную роль.

– Но это не основная причина.

Когда я добавил это, Си Ын посмотрела на меня.

– Тогда в чем основная причина?

– Я уже говорил тебе.

Как я и объяснил в тот день, когда признавался.

– Я восхищался тем, какая ты сильная. И я был счастлив, когда ты иногда полагалась на меня.

Посмотрев на Си Ын, которая слушала меня, не перебивая, я продолжил:

– Я тебе уже говорил, что у меня были трудные времена, вот почему я стал таким замкнутым. Но ты выросла совсем не так, как я, и я подумал, что ты потрясающая.

– Понятненько…

Ее голос, казалось, дрожал, когда она отвечала, поэтому я повернулся, чтобы посмотреть на нее.

Си Ын шла с раскрасневшимся лицом.

По-видимому, ощущение горящего лица охватило не только говорившую.

За ее лицом я видел капли дождя, падающие на плечо Си Ын.

Она настояла на том, чтобы держать зонтик, но ей не было нужды промокать из-за меня.

Я схватился за ручку зонтика, которую держала Си Ын, и она в замешательстве склонила голову набок.

– Ты что делаешь?

– Я выше тебя, так что мне следует держать его.

Она, казалось, хотела что-то сказать, но в конце концов отдала зонтик. Как только я взял его.

Затем я заговорил:

– А что насчет тебя?

– Что?

– Почему я тебе так понравился?

Я подумал, что, задав тот же вопрос, она сможет понять, что я чувствую. Но ответ Си Ын был прост:

– Я не собираюсь повторяться.

Следуя этой логике, я уже изложил ей и свои причины. Она заставляет других делать неловкие вещи, но сама избегает их. Это просто несправедливо.

Но если она не хочет этого говорить, что я могу поделать? Я пожал плечами и сказал:

– Хорошо, если ты не хочешь мне говорить, то ничего страшного.

– Нет, дело не в том, что я не хочу...

Сказав это, Си Ын вздохнула, а затем тихо ответила:

– Хорошо… Я ведь уже говорила тебе, что, когда ты заботишься обо мне, я чувствую себя счастливой.

– Ну да.

Судя по ее тону, она пыталась скрыть смущение.

Ее лицо, должно быть, тоже было ярко-красным. Я решил не проверять. Если наши взгляды встретятся, она может разозлиться.

– Не так уж сильно я заботился о тебе…

– Ты просто делаешь вид, что не заботишься, хотя на самом деле всё это время заботился обо мне.

Я в этом не уверен, вместо того, чтобы заботиться о ней, я делал все это, потому что иначе чувствовал бы себя неловко.

Си Ын пристально посмотрела на меня и сказала:

– Даже сейчас, когда ты идешь, у тебя все плечо намокает.

– Это потому, что для меня гораздо разумнее промокнуть, раз уж я собираюсь домой, а не тебе, которой нужно идти на лекцию.

– Ты мне нравишься…

...

– Ясненько.

Я ответил бесстрастно.

Мне не следовало спрашивать, наблюдая за Си Ын ранее, я должен был понять, что ей тоже крайне неловко слышать такие слова.

Си Ын сочла мою реакцию забавной и тихо рассмеялась.

– Ты простудишься, если слишком сильно промокнешь.

– Все в порядке, я не умру от небольшой простуды.

– Ты не умрешь, но тебе все равно будет плохо.

Сказав это, Си Ын издала звук "хмф”, а затем:

– Подойди ближе уже.

С этими словами она прижалась к моей руке.

– Ну раз ты настаиваешь…

И я тоже придвинулся поближе к Си Ын.

Вскоре после этого мы подошли к зданию, где у Си Ын было назначено следующее занятие. Я волновался, что она может опоздать, так как мы остановились, чтобы укрыться от дождя, но, к счастью, мы прибыли вовремя.

Когда здание показалось в поле зрения, я заговорил::

– Вот, возьми зонтик и заходи.

Си Ын должна была вернуться домой после этой лекции. Я бы не хотел чтобы она промокла, поэтому мне показалось правильным одолжить ей зонтик.

Таково было мое намерение, но...

– Нет…

Си Ын вцепилась в мой кардиган, который я ей одолжил, и решительно покачала головой.

– Нет?

Может, она боится, что я промокну? Я мог бы подождать здесь, пока дождь не прекратится.

– Не страшно, если я промокну.

Но Си Ын снова покачала головой.

– Дело не в этом.

– Дело не в этом?

Когда я усомнился в ее внезапном упрямстве, Си Ын тихо пробормотала:

– Я хочу... погулять вместе еще немного…

– Разве у тебя нет занятий?

– Знаешь, что самое замечательное в том, чтобы быть студентом колледжа?

– Что?

– Пропуски занятий время от времени не влияют на твои оценки.

– А ты прям хулиганка.

– Кто бы говорил…

Это правда. Какое я имею право что-то говорить, когда провожу целые лекции, уставившись в свой ноутбук?

Так что у меня не было выбора, кроме как поступить так, как хотела Си Ын.

– Тогда, может, мы еще немного прогуляемся?

Губы Си Ын расплылись в улыбке.

И мы снова пошли по той же тропинке.

Наши глаза были влажнее, чем мокрые от дождя листья.

Стуки наших сердец были громче, чем шум дождя.

Чувствуя все это, мы просто шли молча.

----------

Урок Близости

– Как продвигается твоя подготовка к экзамену?

Однажды вечером Си Ын задала мне этот вопрос.

Как обычно, Си Ын пришла ко мне в комнату, сказав, что ей скучно, и, естественно, растянулась на моей кровати. Она пользовалась своим розовым ноутбуком с сенсорной панелью, что выглядело довольно неудобно. Ее стройные белые ноги были вытянуты, и я мог разглядеть кожу в том месте, где задралась футболка.

Она всегда такая небрежная. Все еще сидя на своем стуле, я придвинулся ближе, чтобы одернуть ее рубашку, прежде чем заговорить.

– Я еще не начинал.

Си Ын была поражена моим ответом.

– Экзамен на следующей неделе?

– Угум, на следующей недели, у меня еще много времени.

– Ты и вправду, удивительный.

Она уткнулась лицом в подушку, не веря своим глазам. Конечно, это была моя подушка. Почему она использовала ее так, словно она принадлежала ей?

Си Ын, все еще не поднимая головы, сказала:

– Разве тебе не нужно готовиться заранее?

– Ну, разве это не зависит от человека? Я лучше справляюсь с зубрежкой в последнюю минуту.

– Это не зависит от человека, это просто лень.

– …

Потеряв дар речи, я мог только почесать затылок.

Сейчас у меня пятый семестр в университете. Я никогда не готовился к экзамену без зубрежки. На общеобразовательных курсах, которые меня не интересовали, у меня даже был замечательный опыт заполнения конспектов в 5 утра в день экзамена.

Тот факт, что я по-прежнему получаю хорошие оценки, вероятно, означает, что зубрежка действительно помогает мне.

Но Си Ын, похоже, думала иначе.

Все еще лежа на подушке, она повернулась ко мне лицом.

– Я учусь усерднее отчасти из-за своей стипендии, но разве ты тоже не должен учиться как следует?

– Да, я знаю, но я слишком ленив, чтобы это делать.

– Как ты вообще попал в наш университет?

– Думаю, мне просто повезло в день вступительных экзаменов.

Си Ын нахмурилась, услышав мой ответ.

– Ладно, извини.

Извинения вырвались сами собой под ее пронзительным взглядом.

Я не был уверен, что мне стоило извиняться перед Си Ын за это, но все же.

Очевидно, неудовлетворенная моим нерешительным ответом, Си Ын издала "хмф" и отвернулась.

– Тогда, в знак того, что ты хотя бы задумался...

Она на мгновение замолчала, прежде чем продолжить.

– Хочешь позаниматься вместе?

– Что?

Я склонил голову набок от неожиданного предложения.

Учиться вместе?

У нас с Си Ын было всего одно занятие. Но на том занятии был материал, с которым я уже был знаком, поэтому я планировал просто просмотреть слайды PowerPoint перед экзаменом.

Так что же мы будем изучать вместе?

– У нас всего один общий предмет.

Си Ын выпрямилась и скрестила руки на груди.

– Совместное обучение - это не просто задавать друг другу вопросы об общем материале, Это также значит сидеть вместе и заниматься своими собственными исследованиями.

– Например, заниматься в библиотеке?

– Именно так. Люди склонны плыть по течению. Когда другие учатся, ты чувствуешь, что не должен расслабляться, поэтому в конечном итоге тоже учишься.

Когда я это услышал, это обрело смысл.

Если бы Си Ын занималась прямо передо мной, я бы не смог просто играть в игры.

Если бы я это сделал, то встретил бы ее свирепый взгляд.

– Ладно, забудь.

Тихо сказала Си Ын, наблюдая, как я погружаюсь в свои мысли.

Я протянул к ней ладонь.

– Нет, я принимаю твое предложение.

При этих словах лицо Си Ын, казалось, на мгновение засветилось.

◎

В итоге мы стали заниматься вместе.

Поскольку в моей комнате не было места, чтобы два человека могли сидеть лицом друг к другу, мы пересели за обеденный стол.

Было несколько странно заниматься в том же месте, где мы обычно ели.

Поскольку все слайды PowerPoint и учебники были в цифровом формате, я просто взял с собой ноутбук, стопку бумаги формата А4 и ручку.

Когда я подошел к столу, Си Ын уже подготовилась и сидела на своем обычном месте, глядя в свой ноутбук.

Я сел на свое обычное место напротив нее.

После того, как я сел за стол, я понял, что не занимался должным образом с тех пор, как стал студентом университета.

До сих пор я лишь бегло просматривал материал перед экзаменами.

Может, мне спросить Си Ын?

Когда я поднял глаза, Си Ын была полностью сосредоточена на учебе, на ней были очки, которые мы купили вместе в прошлый раз.

С тех пор я не видел ее в очках.

Си Ын всегда производила впечатление добродушной, но в очках она выглядела еще более интеллектуальной.

– Ты не собираешься заниматься?

Внезапно спросила она резким голосом.

– Хм?

– Ты пялился на меня все это время.

Пойман с поличным…

Я теперь ее парень, так что пялиться на нее не должно быть проблемой, но я все равно чувствовал себя неловко.

Я пробормотал что-то в ответ.

– Ты выглядишь круто, когда концентрируешься.

– Тогда тебе тоже стоит сосредоточиться на учебе.

– Как я могу сосредоточиться, когда мои глаза постоянно смотрят на тебя?

Си Ын расхохоталась над моими словами.

– Думаешь, на мне это подействует?

Судя по ее приподнятым губам, она, похоже, не слишком возражала.

– На самом деле, я хотел спросить тебя кое о чем. Должен ли я просмотреть учебник для подготовки к экзамену? Или лучше просто просмотреть все слайды в PowerPoint?

Си Ын поднесла ручку к губам, задумалась на мгновение, а затем...:

– Для меня это зависит от предмета.

Она дала такой ответ.

– Что касается предметов для запоминания, я делаю записи в блокноте. Для изучения предметов, требующих понимания, я просматриваю свои конспекты лекций. Если я все еще в замешательстве, я просматриваю слайды PowerPoint или записи лекций. Если ничего не помогает, я обращаюсь к учебнику.

– Впечатляет.

Когда я сделал ей комплимент, Си Ын пожала плечами.

Что ж, я был уверен и в своих основных предметах. Проблема заключалась в общеобразовательных курсах. У меня не было стратегии в отношении курсов, требующих чистого запоминания.

– Как ты запоминаешь все это?

– Я продолжаю смотреть на записи. Если я не могу запомнить, я не сплю всю ночь, пока не выучу.

– То есть, ты хочешь сказать, что метода все-таки нет.

– Верно, на самом деле никакого метода нет.

Си Ын фыркнула.

– А ты действительно усердно учишься.

– Я не могу позволить себе потерять стипендию.

Она отвечала так, словно в этом не было ничего особенного.

Делала заметки на каждом занятии и даже записывала лекции. И глубоко вникала в то, чего не понимает. Я был искренне впечатлен. Когда я чего-то не понимаю, я просто надеюсь, что этого не будет на экзамене, и пропускаю это. ((Жиза кстати))

Учитывая ее семейные обстоятельства, она, вероятно, не может позволить себе быть беспечной... Подумав об этом, я почувствовал некоторую жалость к ней.

Я не должен беспокоить Си Ын. Теперь я ее парень. Я хотел быть полезным ей.

Поэтому я начал заниматься, руководствуясь советом, который только что получил.

Примерно через час Си Ын внезапно встала со своего места.

Я подумал, что она, возможно, пошла в ванную, но она направилась к холодильнику.

Она что-то достала, подошла к раковине, вымыла, а затем выложила на тарелку и нарезала ломтиками.

– Вот.

Си Ын предложила мне грушу.

Она нарезала его на кусочки, которые можно было подцепить вилкой, и разложила их на тарелке. Увидев две вилки, я предположил, что она хотела, чтобы мы поделились.

– С чего это вдруг?

– Поскольку хозяин после долгого перерыва в учебе потребляет глюкозу, я, как твоя горничная, приготовила это, чтобы восстановить твою энергию.

– Опять ты со своим "хозяином"...

Поскольку Си Ын приготовила это для меня, я решил принять это с благодарностью.

Когда я откусил кусочек вилкой, Си Ын заговорила, пережевывая свой кусок.

– Вообще-то, я украдкой поглядывала, а ты даже не заметил.

– На кого?

– На тебя.

Я даже не заметил…

– Почему ты смотрела на меня?

– Просто, как бы это сказать... когда ты сосредоточен на чем-то, именно тогда ты выглядишь очень…

Она замолчала и закрыла рот.

– Очень?

– ...Классным

– Что это вообще значит?

Что бы это ни значило, я, кажется, выглядел неплохо. Я решил воспринять это как комплимент.

Пока мы продолжали есть грушу, мне кое-что пришло в голову.

– Ты бы хотела куда-нибудь сходить во время перерыва?

Возможно, из-за того, что это был вопрос без контекста, Си Ын склонила голову набок.

– Так внезапно?

– Ну, каникулы начинаются сразу после экзаменов. Я подумал, что лучше рассмотреть некоторые варианты заранее.

– Тебе не обязательно куда-то идти только из-за меня.

Си Ын ответила, опустив глаза.

– Дело не только в этом. Я подумал, что мне следует чаще бывать на людях.

– Выходить на улицу?

– Да, я хочу поработать над своими социальными навыками. Познакомиться с большим количеством людей. Преодолеть свою застенчивость.

– Разве ты не сильно изменился с начала семестра? Раньше ты был замкнутым, а теперь совсем другой — открытый и нормальный.

– Это только потому, что я начал жить с тобой.

На самом деле, в университете я общаюсь только с тремя людьми.

С одним старым другом. Со Хе, которая называет себя моей коллегой по цеху. И Си Ын, моей девушкой.

В будущем было бы неплохо немного развить мои социальные навыки.

Си Ын задумчиво потерла подбородок.

– Тогда...

Она поколебалась, прежде чем продолжить.

– Ты мог бы прийти ко мне домой и пообщаться с моей мамой.

– С твоей мамой?

И вдруг я почему-то вспомнил своего друга, который любит девушек постарше — гребаный милф-хантер…

– Да, я недавно говорила о тебе, и она сказала, что хотела бы с тобой познакомиться. Я еще не сказала ей, что мы встречаемся, но она, возможно, уже догадалась.

После объяснения Си Ын взглянула на меня.

– Что думаешь?

– Хм..

Мать Си Ын.

Не было причин отказывать, когда она так просила.

– Конечно, я уже сказал, что приду..

Когда я сразу же ответил, Си Ын провела пальцами по волосам и сказала:

– Если ты собираешься ко мне, то нам нужно будет согласовать когда мы к ней пойдем. Вероятно, нам даже придется остаться на ночь у меня дома.

– Хорошо.

От моего ответа Си Ын улыбнулась.

– Спасибо.

Си Ын слегка склонила голову в знак благодарности.

Си Ын сказала, что все будет в порядке, но я немного волновался. Я подумал, что буду выглядеть как бомж.

Что ж, что я могу поделать? Не похоже, что я могу стать кем-то другим на данный момент. Я решил не слишком переживать по этому поводу. С этой мыслью я взял еще один кусочек груши.

Не успел я опомниться, как полностью сосредоточился на учебе, потеряв счет времени. Это не весело, но время летит незаметно. Разве учеба не является наименее рентабельным занятием в мире?

Если подумать, то напротив меня было тихо. Какое-то время я не слышал звука ручки или клавиатуры.

Что делала Си Ын?

Когда я поднял глаза, Си Ын лежала лицом вниз, повернув голову в сторону.

Ее глаза были плотно закрыты, а спина ритмично поднималась и опускалась.

Она заснула, и, судя по тому, что она сняла очки, было похоже, что она намеревалась по-настоящему поспать, а не просто подремать.

Что ж, она, должно быть, устала.

Сосредоточилась на учебе, чтобы не потерять стипендию. Уделяла все свое внимание лекциям. Посещала мероприятия и собрания в качестве студенческого президента факультета. Кроме того, занималась приготовлением пищи, уборкой и стиркой.

Она, должна быть, очень устала, но все же держится в одиночестве, никогда не показывая окружающим никаких признаков борьбы.

Я тихонько отодвинул свой стул и подошел к Си Ын.

Она все еще крепко спала, я осторожно отвел ее волосы в сторону. Мягкие пряди заструились вниз, щекоча ее щеку.

– Ммм...

Я чуть не разбудил ее.

Я быстро убрал руку, но Си Ын никак не отреагировала. Она, казалось, крепко спала.

Я снова протянул руку и осторожно погладил ее по волосам.

Си Ын не из тех, кто раскрывает кому-либо свои трудности.

Когда она болеет или испытывает трудности, она никогда не раскрывает свои чувства. Она просто страдает в одиночестве.

Но я хочу быть сильной стороной Си Ын. Я хочу, по крайней мере, признать, как усердно она работает.

Теперь я ее парень.

По этой причине мне нужно стать более надежным.

– Ммм..

Вскоре Си Ын медленно открыла глаза.

Проснувшись и обнаружив, что она на кухне, а я глажу ее по волосам, она на мгновение заморгала, по-видимому, сбитая с толку ситуацией, затем подняла на меня глаза и спросила:

– Ты что делаешь?

– У тебя усталый вид.

– Так ты гладишь меня по волосам, потому что я выгляжу усталой?

– Ну да…

Даже для меня это было нелепым оправданием.

Все еще стоя в той же позе, Си Ын нахмурилась и сказала:

– На всякий случай, если ты не знаешь, позволь мне рассказать тебе. К волосам женщины нельзя прикасаться небрежно. Ей это может не понравиться.

– Ладно.

– Например, если бы я укладывала волосы утром, а кто-то растрепал их, прикоснувшись к ним, я был бы очень зла.

– Хм.

Даже если она моя девушка, я не должен прикасаться к ней небрежно.

Я уже собирался в смущении отдернуть руку,

Си Ын внезапно подняла руку и нежно схватила меня за запястье.

– Но...

Затем, с застенчивым выражением лица, добавила::

– Если гладишь ты… то все в порядке..

– Пфф.. хахахах.

– Что? Почему ты смеешься?

Я был не в силах сдерживать смех, а Си Ын разразилась гневом.

Если бы я ответил: «Потому что ты слишком милая», ты бы меня убила.

Это было все, что я сказал в ответ.

----------

Конец Семестра

Когда я шел в аудиторию на экзамен, кто-то похлопал меня по плечу.

Когда я обернулся, там был мой друг. Он поприветствовал меня, протянув открытую ладонь.

– Куда идешь?

– Сдавать экзамен, а ты?

– Я иду в библиотеку. У меня нет никаких экзаменов, кроме того, который мы посещаем вместе. Я уже сдал все остальные пораньше.

– Везунчик.

После того, как я тихо ответил, он пошел за мной.

Судя по тому, как он неторопливо зевал, он, должно быть, закончил готовиться к экзаменам. Если так подумать, он тоже был довольно прилежным студентом.

Для студентов университетов периоды сдачи экзаменов обычно проходят следующим образом.

В некоторых классах экзамены проводятся досрочно, в то время как другие заменяют их проектами, которые можно сдавать до конца семестра. Для студентов, которые не особенно заинтересованы в учебе, это не столько период сдачи экзаменов, сколько период без занятий.

Я был таким же до прошлого года. Но в этом году, благодаря спартанским методам Си Ын, я привык заниматься каждый вечер. Что ж, Си Ын, похоже, очень нравится заниматься вместе.

У меня осталось два экзамена.

После того этого экзамена, будет другой, на которым я должен сидеть вместе с Си Ын.

Как только эти два экзамена будут сданы, я буду полностью свободен.

Я смогу в полной мере насладиться каникулами.

Пока я молча шел, мой друг вдруг заговорил, как будто ему только что пришло в голову.

– Ты сильно изменился за этот семестр.

– Ты хочешь сказать, что я снова стал больше похож на человека?

– Я не это имел в виду, ты ведешь себя как человек уже более 3 месяцев.

– Я живу как человек уже более 20 лет.

Насколько же неблагополучной была моя жизнь? Я даже благодарен, что наконец-то вступил в мир человечности.

Мой друг фыркнул и продолжил.

– Дело не в этом. Просто ты кажешься более... настоящим, более осознанным.

– Не думаю, что я когда-либо был не в себе.

– Можешь так думать, но, с моей точки зрения, это не так. Даже когда мы разговаривали, всегда было что-то не так.

– Хм.

До начала семестра мои слова часто раздражали его, но теперь мы общаемся нормально. Это значительное улучшение. Или, возможно, эволюция.

Тогда мой друг повторил то, что говорил уже много раз.

– Мужчины действительно меняются, когда у них появляется девушка.

Я больше не могу просто отшучиваться.

– Возможно.

– Наконец-то ты понял, что я чувствую.

– В то время я думал, что ты просто хвастаешься тем, что у тебя есть девушка.

Но, оглядываясь назад, я думаю, что мой друг был прав.

У меня был кто-то, кто мне нравился, и я отвечал ей взаимностью. Благодаря этому процессу я почувствовал, что повзрослел.

Я хотел заботиться о ней, сделать ее счастливой и, по возможности, показать себя с лучшей стороны. Просто испытывать эти чувства было для меня огромной переменой.

– У вас, должно быть, конфетно-розовый период, это не хорошо.

Сказал мой друг с улыбкой.

Хотя мы с ним ровесники, он на несколько лет старше в плане опыта в отношениях. Он, должно быть, испытал на себе многое из того, что происходит во время отношений.

– Что это вообще? Надвигается что-то вроде усталости от отношений?

– Нет, до этого слишком рано.

Мой друг ухмыльнулся, словно вспоминая старые времена.

– Непонимание друг друга, абьюзивные отношения, или безразличие. Или, когда вы переживаете трудные времена, вы можете устать.

– Безразличие?

Мой друг на мгновение задумался, подперев подбородок рукой.

– Например, оставить свою девушку одну, когда ей тяжело. Или выместить свое разочарование на девушке, когда тебе тяжело. Я видел, как несколько пар расстались из-за подобных проблем.

– Серьезно?

– Да, хотя у нас все идет гладко.

– ...Значит, ты все-таки заговорил об этом, чтобы похвастаться?

– Именно.

Мой друг от души рассмеялся и потянулся.

– В любом случае, у тебя тоже будут проблемы. Когда это случится, свяжись со мной. Я помогу, чем смогу.

Он говорит весьма впечатляющие вещи. Он всегда был хорошим другом, но сегодня показался мне еще более надежным. Это опыт старшего по званию?

Как раз когда я собирался выразить свою благодарность, мой друг добавил еще кое-что.

– Но если тебя все-таки манят милфочки, то у меня есть парочку сай-...

– Меня такое не интересует.

Я был идиотом, когда на мгновение подумал, что он крут.

◎

После сдачи этого экзамена я отправился в лекционный зал на заключительный тест.

Это был экзамен по единственному предмету, который я посещал с Си Ын. Этот предмет мы с Си Ын изучали вместе, обсуждая материал. Материал настолько хорошо усвоился, что я не беспокоился о своей оценке.

В лекционном зале перед экзаменом не было тихо. Скорее, там царила оживленная атмосфера.

Поскольку расписание было назначено на вторую половину дня пятницы, для большинства студентов это был последний экзамен. В результате все казались взволнованными, как будто каникулы уже начались.

То же самое относилось и к Со Хе, которая сидела слева от меня.

– Старшак! Что будешь делать на каникулах?

– Буду сидеть дома.

– Чтоооо? Разве это не пустая трата времени? Разве ты не должен пойти куда-нибудь повеселиться?

– Даже если я пойду куда-нибудь повеселиться, я тебя не позову.

– Ахаха, без проблем!

Громко ответила Со Хе. Казалось, что все в классе слышали ее.

– Тогда потуси с Си Ын!

Си Ын, которая сидела справа от меня, вздрогнула.

– Я?

– Конечно!! Вы встречаетесь, так почему бы вам не сходить куда-нибудь?

Со Хе посмотрела на Си Ын с сияющей улыбкой.

Проследив за ее взглядом, я тоже посмотрел на Си Ын. Си Ын потирала затылок, выглядя несколько смущенной.

У меня были похожие мысли.

Это были наши первые каникулы с тех пор, как мы начали встречаться. Втайне я хотел поехать куда-нибудь повеселиться.

Конечно, дома лучше всего, но...

Тогда, Си Ын ответила: "Я хочу, чтобы ты приехал ко мне домой и пообщался с моей мамой".

Однако Си Ын только улыбнулась глазами и сказала::

– Мне тоже нравится сидеть дома.

– Да нуу?

Когда Со Хе склонила голову набок и переспросила, я вмешался и ответил за нее.

– Она тоже своего рода домоседка.

– Ахаха. Прям как две капли воды!

Со Хе хлопнула в ладоши и продолжила.

– Поскольку вы двое живете в одной квартире, вы, должно быть, счастливы просто оставаться дома!

– Ммм, да, но мы просто ближайшие соседи…

– Ах, да! Точно!

Со Хе улыбнулась.

У меня чуть не случился инфаркт, так что давай не затрагивать эту тему…

Затем, не переставая улыбаться, Со Хе сказала:

– Но знаешь что? Разве не было бы здорово пойти на пляж?

– Было бы здорово, в конце концов, сейчас лето.

Пляж хорошее место для летнего отдыха, там наверняка будет много людей, но для кого-то вроде меня, кто хочет развить социальные навыки, это может оказаться неплохим местом.

Взглянув в сторону, я увидел, что Си Ын, похоже, тоже глубоко задумалась. Си Ын любит гулять. Нет причин, по которым ей не хотелось бы посещать такие места.

– К тому же, она может похвастаться своим купальником!! У старшей Си Ын сочная фигура, так что, держу пари, она бы выглядела привлекательно!

– Не говори таких вещей...

Она замолчала, словно смутившись. Тем не менее, тот факт, что она не стала этого отрицать, был очень в духе Си Ын.

– Я был бы не против поехать на пляж.

– Правда-правда??

Со Хе лучезарно улыбнулась.

Я повернул голову в другую сторону, чтобы посмотреть на Си Ын.

Си Ын смотрела вниз, избегая смотреть мне в глаза.

– Что думаешь?

– Думаю о чем?

– О том, чтобы поехать на пляж во время каникул.

– Ммм…

В ответ на мое предложение Си Ын, казалось, задумалась.

Прежде чем Си Ын успела ответить, я увидел, что в лекционный зал входит ассистент преподавателя. Прибытие ассистента означало, что экзамен вот-вот начнется.

Я подумал, что мне придется подождать до окончания экзамена, чтобы услышать ответ Си Ын.

Но потом Си ын заговорила очень тихим голосом, почти шепотом:

– Тогда... скажи мне позже, какой купальник тебе нравится…

– Что?

Я переспросил, но Си Ын просто смотрела на парту.

Ее щеки слегка порозовели, а губы плотно сжаты. Как бы говоря: "Сейчас время экзамена, так что не разговаривай со мной".

Я спросил, хочет ли она пойти на пляж или нет, и она в ответ спросила, какой купальник мне нравится…

Иногда Си Ын становится очень причудливой. Видимо, это был один из таких моментов.

В конце концов, из-за одного этого комментария мне пришлось сдерживать смех на протяжении всего экзамена.

И вот, мой последний экзамен тоже подошел к концу.

Познакомился с Си Ын, постепенно сблизился, влюбился в нее, признался. Так закончился этот семестр, который показался мне длиннее, чем любой другой.

И вот теперь…

Привет каникулам!

----------

Генеральная Уборка

Самое счастливое время для студентов — это когда им не нужно учиться, другими словами, каникулы.

На первый взгляд это может показаться ироничным, но, если задуматься, в этом есть смысл. Разве все мы не чувствовали несколько раз в жизни, что самые счастливые моменты - это когда нам нечего делать?

В первый же день каникул я планировал выспаться.

– Извини, что потревожил твой сон.

Я услышал голос Си Ын, и вскоре после этого раздался какой-то "жужжащий" звук.

– Хм…

Не важно, насколько крепко я сплю, я не смогу заснуть из-за такого шума. В конце концов, я открыл глаза.

Я протер глаза, и мое затуманенное зрение вернулось к норме.

Си Ын стояла в комнате с пылесосом в руке. Очевидно, она пришла прибраться в комнате.

Рановато.

Взглянув на свой телефон, я увидел, что было 10 утра. С точки зрения обычного человека, это было бы не так уж рано, но для меня уже практически рассвело. Особенно в первый день каникул мне хотелось поспать подольше.

Почувствовав мое присутствие, Си Ын повернула голову. Когда наши взгляды встретились, на ее лице появилось извиняющееся выражение.

– Ах... извини что разбудила тебя, я быстро.

– Нет, все в порядке.

Что ж, сегодня первый день каникул, не так ли? Если посмотреть на это с другой стороны, у меня впереди еще много дней, чтобы выспаться.

Но мне кое-что стало любопытно.

– Рановато убираешься.

Си Ын, отвечая, продолжала работать пылесосом.

– Да, сегодня я планировала провести генеральную уборку.

– Генеральную уборку?

В комнате было безупречно чисто, ни пылинки. Конечно, сейчас это было благодаря пылесосу, но даже в обычных условиях Си Ын поддерживала чистоту.

– Разве у нас дома не чисто?

Спросил я из любопытства, но Си Ын медленно покачала головой.

– Места, которые ты не видишь, могут быть грязными. К тому же, нам скоро нужно приготовить летнюю одежду. Вот я и подумала, что было бы неплохо начать отпуск с чистого листа.

Ясненько.

Си Ын - моя домработница, а домработницы занимаются домашними делами. Какой бы старательной ни была Си Ын, время ограничено.

Теперь, когда начались каникулы, она, вероятно, хочет побыстрее закончить с этими задачами.

– Лучше закончишь уборку раньше, а потом отдыхать.

Словно прочитав мои мысли, Си Ын добавила эти слова.

Даже тогда, она представила наш групповой проект рановато.

Может быть, у Си Ын есть внутренний принцип заканчивать дела быстро?

Пока я был погружен в эти мысли, Си Ын выключила пылесос, посмотрела на меня и сказала:

– В любом случае, извини, что разбудила тебя. Я закончила, так что ложись спать. Я разбужу тебя, когда будет готов обед.

– Нет.

Я покачал головой, отвечая, и Си Ын в замешательстве склонила голову набок.

Глядя ей прямо в глаза, что говорило о том, что она не понимает, я добавил:

– Я помогу тебе убраться.

– Чего?...

Я увидел, как расширились глаза Си Ын.

Вот так я и стал помогать с генеральной уборкой нашей квартиры.

◎

После того, как я принял душ и стоял в гостиной, Си Ын подошла ко мне.

– Ты действительно собираешься помочь?

В ее тоне все еще звучало сомнение.

– Да, собираюсь, а что?

– Ну, ты нанял меня, потому что ненавидишь работу по дому…

– Это правда, но чем раньше мы уберемся, тем лучше.

–Хм.

В мою сторону устремляется испытующий взгляд. Я бы хотел, чтобы она не пыталась разгадать мои намерения, это пугает.

Но мои слова не были ложью. Если мы будем работать вместе, все закончится быстрее, и тогда Си Ын сможет отдохнуть раньше. Мое желание помочь было искренним.

– Ладно уж.

В конце концов, Си Ын фыркнула, а затем:

– Сначала возьми с собой белье и летнюю одежду. Я собираюсь запустить стиральную машину.

– Ладно.

Я быстро ответил и направился в свою комнату.

Собрав корзину для белья, я порылся в шкафу, чтобы выбрать легкую одежду, подходящую для лета. Я решил сложить всю летнюю одежду, которую выбрал, в корзину и унести все сразу.

Когда я вошел с корзиной в гостиную, Си Ын уже ждала меня с двумя корзинами в руках.

Вскоре Си Ын указала куда-то подбородком и пошла дальше. Следуя за ней, мы дошли до подсобного помещения, где стояла стиральная машина.

– Просто на всякий случай, ты ведь знаешь, что не вся одежда сразу отправится в стиральную машину, да?

– Знаю.

– Неужели?

– Совершенно верно.

Однако…

– Но я не знаю, какую одежду можно класть в стиральную машину.

– Совсем дурачок? Тогда какой смысл знать?

Она опустила голову, словно не могла в это поверить.

Я знаю, что некоторые вещи предназначены только для ручной стирки. Но когда я жил один, я не обращал на это внимания и складывал все в кучу.

Вскоре Си Ын подняла голову, присела на корточки перед стиральной машиной и сказала:

– Хорошо, подай мне одежду одну за другой, и я буду класть только то, что можно стирать машинкой.

Затем Си Ын протянула руку.

Должно быть, она хочет, чтобы я протягивал ей одежду.

Я тоже присел на корточки и по очереди выложил из корзины летнюю одежду и белье для стирки.

Футболки с короткими рукавами, тонкие хлопковые брюки и топ, в котором я был вчера.

Каждый раз, когда я сдавал одежду, Си Ын умело сортировала вещи для ручной стирки. Она, казалось, укладывала одежду для машинной стирки в стиральную машину, а одежду для ручной стирки откладывала в сторону.

Мы плавно продолжали процесс сортировки белья, когда...

Когда я собирался отдать последнюю вещь, моя рука замерла.

Си Ын повернула голову и посмотрела на меня,

Должно быть, она почувствовала, что что-то не так, потому что я уже долгое время не отдавал ей одежду.

И ее взгляд упал на... нижнее белье в моей руке.

Это были обычные мужские трусы-боксеры, ничего особенного или странного.

Си Ын закатила глаза, словно анализируя ситуацию.

Затем, ухмыльнувшись, спросила::

– Ты смущен?

– ...Ну, да

– Это всего лишь кусок ткани, чего тут стесняться?

Судя по ее тону, ей было совершенно все равно.

Это было правдой. В конце концов, последние несколько месяцев я доверял стирку белья Си Ын. Если я и должен был испытывать неловкость, то с самого начала.

Я поднял шум из-за пустяка. Несколько раз прочистив горло от ненужного смущения, я передал белье Си Ын. Она фыркнула и тут же отправила его в стиральную машину.

– Это все?

– Ага.

Выслушав мой ответ, Си ын достала одежду, которую принесла с собой. Часть одежды она положила в стиральную машину, а другую аккуратно положила на стопку одежды рядом с собой.

Закончив разбирать свою одежду, Си Ын встала, держа стопку одежды в руках.

– Я постираю это вручную позже.

– Ладно.

Ответив, я взглянул на одежду, которую держала Си Ын.

На самом видном месте... был черный лифчик.

Я быстро повернул голову, но это движение показалось мне неестественным. Си Ын наклонила голову, а затем слегка опустила взгляд.

Проверив одежду в своих руках:

– Ты что… увидел мое нижнее белье?

Смущенно пробормотала она.

Она спросила меня, почему я смущался раньше, но, похоже, ей трудно с гордостью показывать свое нижнее белье другим. На самом деле, по-настоящему понять чувства можно только тогда, когда это случается с тобой.

Не зная, как ответить, я решил сделать ей комплимент, чтобы не задеть ее чувства.

– Нет, ну а что… большой лифчик, красивый…

– Дело не в этом...!

По какой-то причине это произвело противоположный эффект. Лицо Си Ын стало ярко-красным, и она пристально смотрела на меня.

Но, к сожалению, при виде такой реакции во мне просыпается озорство.

– А что в этом такого?

И я, сияя улыбкой, сказал:

– Это ведь… всего лишь кусок ткани.

– ТЬФУ!

Си Ын бросила на меня острый взгляд, плотно сжав губы.

Я повернулся к ней спиной, не стирая улыбку с лица. Сзади послышалось "Хмф!", за которым последовали шаги.

После простого обеда, состоявшего из французских тостов, мы всерьез взялись за уборку.

В конце концов, это была череда скучных дел.

Пропылесосил каждый уголок дома, чтобы убрать разные крошки. Вытер пыль с мебели и бытовой техники.

Тем временем Си Ын пошла убираться в ванной, так что мы даже толком не поговорили.

Но разве не в этом суть домашних дел?

Они скучные и надоедливые, вот почему я решил нанять Си Ын в первую очередь. Я совсем позабыл об этом.

К тому времени, как мы закончили уборку, было уже 4 часа дня.

Я обошел дом с пылесосом и шваброй, а Си Ын закончила убирать ванную и мыть руки.

Похоже, что с генеральной уборкой было покончено.

– Хорошо поработали.

– Ага.

После этого краткого обмена репликами я уже собирался идти в свою комнату, когда заметил, что Си Ын направляется не к своей комнате, а к балкону.

Я остановился и стал наблюдать за происходящим.

Си Ын вернулась в гостиную с большими пластиковыми пакетами, полными чего-то, в обеих руках.

Она держала по два пакета в каждой руке, на вид, они были тяжелыми. К тому же я боялся, что она может споткнуться и упасть.

Я подошел и заговорил с ней.

– Это мусор?

– Да, я сейчас все выброшу.

– Нет.

Я протянул обе руки и взял по сумке из рук Си Ын.

– Пойдем вместе.

Си Ын опустила глаза.

– Ты не обязан мне помогать.

– Я уже говорил, что будет быстрее, если мы сделаем это вместе.

– Независимо от того, несешь ты две сумки или четыре, время затраченное на утилизацию мусора будет одинаковым…

– Хм…

Это было хорошее замечание.

Мне нечего было возразить, поэтому я просто встряхнул сумки и пошел впереди.

– В любом случае, пошли.

– Хорошо…

Си Ын выглядела так, будто хотела что-то сказать, но молча последовала за мной.

Когда мы бок о бок шли мусорному баку, Си Ын заговорила.

– Знаешь, мне кажется, ты пьешь слишком много консервированного кофе.

– Консервированный кофе?

Теперь, когда она упомянула об этом, мне показалось, что так оно и есть. Сумка в моей левой руке, вероятно, была заполнена банками, и большинство из них, похоже, были от кофе в банках, который я часто пью.

– Меня клонит в сон, если я его не выпью.

– Постарайся хоть немного сократить потребление, это вредно.

– Если я хочу меньше спать и больше работать, у меня нет другого выбора, кроме как пить кофе.

– Тогда просто ложись спать пораньше.

– Так точно, мэм.

Не было никакой возможности победить Си Ын, которая говорила слишком логичные вещи.

Распределив отходы по категориям, я отряхнул руки.

На этом наша генеральная уборка была успешно завершена, во мне поднялось чувство удовлетворения.

Си Ын спрятала руки за спину и пристально смотрела на меня.

– Благодаря тебе, мы закончили гораздо раньше, чем я ожидала, спасибо.

Чувствуя себя немного смущенным, я потер затылок и ответил.

– Нет, это я должен благодарить тебя. Я понял, как усердно ты работаешь, чтобы содержать это место в чистоте. Спасибо.

– Мне за это платят.

Си Ын потянулась и снова заговорила.

– Ну что ж, теперь генеральная уборка закончена.

Затем, она слегка улыбнулась и сказал:

– С завтрашнего дня я могу весь день сидеть с тобой взаперти в комнате.

– …Весь день?

– А что такого? Ты собираешься меня выгнать?

– Конечно нет…

– Да-да, конечно.

Услышав тихий смех Си Ын, я тоже улыбнулся.

Что ж, во время отпуска мне нужно будет побывать и у себя дома. Я планирую посетить дом Си Ын и пляж.

Но сейчас, я думаю, я проведу следующие несколько дней с Си Ын.

Вот что я решил.

----------

Ревность

# Повествование от лица Си Ын

Сонное время после обеда.

Как обычно, я лежала лицом вниз на кровати Хви Мина в его комнате.

С тех пор как начались каникулы, я всегда прихожу в комнату Хви Мина, когда мне нечего делать. Лежать на кровати с ноутбуком или телефоном стало для него почти ежедневной рутиной.

Однако Хви-мин уделяет мне мало внимания и сосредоточен только на программировании.

Когда я с ним разговариваю, он отвечает коротко.

Иногда он оборачивается и спрашивает, не скучно ли мне, но я каждый раз отвечаю: "Я в порядке".

Я не хочу его беспокоить.

Роль горничной - помогать своему хозяину. Так и должно быть.

Мне повезло, что я родилась человеком.

Если бы я была кошкой... Я бы села прямо перед монитором Хви-мина и потребовала, чтобы он перестал работать и поиграл со мной.

Погруженная в эти мысли, я услышала вибрацию телефона.

Я подняла голову, чтобы проверить свой телефон, но никаких уведомлений не было. Это означало, что звонит телефон Хви Мина.

Хви-мин смотрел на свой телефон. Но, как ни странно, он просто нерешительно смотрел на экран. Как будто играл с ним в гляделки.

Судя по повторяющимся гудкам, это, должно быть, звонок.

Почему он не отвечает?

И тут мне в голову пришла зловещая мысль.

Может быть, это звонок, о котором он не хочет, чтобы я знала?

Что бы это значило...

Я мысленно покачала головой.

Нет-нет… Хви-мин - мужчина, которого не интересуют женщины, вернее, ни одна женщина, кроме меня. Он не из тех, кто изменяет.

Поэтому я в нем нисколько не сомневаюсь. На самом деле, не будет преувеличением сказать, что я доверяю ему на 100%.

– Почему ты не берешь телефон?

Я просто волновалась, что звонок может оборваться, пока он будет колебаться.. да.. точно...

– Ладно…

Явно взволнованный моими словами, Хви Мин коснулся экрана и поднес его к уху.

– Ало…

Хви-мин заговорил несколько напряженным тоном.

Затем до моих ушей донесся слабый звук, доносившийся из его телефона.

Голос на другом конце провода был немного высоким.

Я не могла расслышать, о чем они говорили, но это определенно был женский голос. Это было ясно как божий день.

Значит ли это, что Хви Мин мне изменяет?...

Нет-нет… Я доверяю Хви-мину на все 100%. Это может быть звонок от его матери. Я не должна делать поспешных выводов.

Так что... не то чтобы я что-то заподозрила, но я навострила уши и сосредоточилась на телефонном разговоре.

– Ага.. да.. точно…

Что бы ни говорил собеседник, Хви Мин отвечал только короткими ответами.

Я не могла понять, о чем шел разговор.

Затем голос Хви Мин слегка повысился.

– Что? Завтра?

Казалось, он удивленно переспрашивает в ответ.

Что он услышал? Что “завтра”?

Пытаясь успокоить свой разум, полный вопросов, я заметила, что Хви Мин поглядывает на меня.

Он как будто проверял мою реакцию.

И затем.

– Все хорошо, я приду.

Услышав этот ответ, я на мгновение замерла.

“Приду”?...

Куда?...

Он собирается встретиться с человеком, с которым разговаривает?

– Нет, ничего такого.

Независимо от того, понял он мои мысли или нет, Хви Мин сказал это с улыбкой.

– Увидимся завтра.

С этими словами он положил трубку.

Мне показалось, что мир на мгновение остановился.

Да. Вот и все. Как я и думала.

Хви Мин действительно планировал встретиться с человеком, с которым только что разговаривал.

Хви-мин, который обычно избегает выходить на улицу, сразу же запланировал встречу с кем-нибудь на завтра.

Он долго колебался, прежде чем ответить, затем проверил мою реакцию, прежде чем ответить.

И он даже улыбнулся от радости при мысли о встрече с этим человеком.

Я сразу поняла.

Хви-мин мне изменяет.

Придя к такому выводу, я просто не могла больше сдерживаться.

Я немедленно встала с кровати, подошла к Хви-мину и...

– Ли Хви Мин.

◎

# Повествование от лица Хви Мина

– Увидимся завтра.

После того, как я это сказал, собеседник ответил "Хорошо!" и повесил трубку.

Я вздохнул и положил трубку.

Это был неожиданный контакт, но неплохое предложение. Благодаря этому у меня появилась неожиданная встреча. Но, в любом случае, во время каникул у меня есть время.

– Ли Хви-Мин.

Я услышал, как кто-то зовет меня полным именем сзади.

Я повернул голову.

Там стояла Си Ын, глядя на меня со сжатыми кулаками.

Я ничего не понял, но решил ответить как обычно.

– Что такое?

– Ты сейчас серьезно будешь спрашивать “что такое”?!

– …?

По какой-то причине она, кажется, сердится. И именно на меня.

Я не знаю, что я сделал, но в подобных ситуациях лучше всего молчать и ждать.

Пока я молча ждал, что скажет Си Ын, она вскоре спросила сердитым тоном:

– Как ты можешь так нагло изменять прямо у меня на глазах?..

– …?

Я подумал, что, должно быть, ослышался, или Си Ын что-то употребила.

Но, если подумать, обе возможности казались маловероятными. Тогда, вероятно, Си Ын чего-то не так поняла.

– Ты хочешь сказать, что я изменял тебе, прямо у тебя на глазах?

– Да.

– Когда?

Когда я спросил из искреннего любопытства, Си Ын бросила на меня сердитый взгляд.

– Человек, который только что звонил, это была девушка, так?

– Ну да.

– Ты сказал, что собираешься с ней встретиться, и у тебя было счастливое лицо…

Она неправильно поняла.

Я почесал в затылке и раскрыл правду.

– Человек, который только что звонил, была генеральным директором компании.

При моих словах глаза Си Ын внезапно расширились.

– Чего?...

– Я ведь уже говорил тебе, нет? Я работаю в компании в качестве наемного работника. Только что звонил генеральный директор.

– Так, это значит...

Выслушав мое объяснение, Си Ын коснулась подбородка, казалось, на мгновение задумалась.

Затем, прикрыв рот обеими руками, спросила.

– Только не говори мне что… у тебя роман с генеральным директором?

– Нет... Генеральный директор замужем.

– Когда вы успели пожениться?!

– Ты не так все поняла…

Похоже, Си Ын действительно что-то употребила.

Необходимо устранить недоразумения, в конце концов, у меня не было другого выбора, кроме как потратить некоторое время на то, чтобы объяснить Си Ын всю ситуацию.

Выслушав мое объяснение, Си Ын ответила такими словами.

– Тогда ясненько…

Она сидела на кровати, с головы до ног завернутая в мое одеяло.

– Почему ты завернулась в мое одеяло?

– Потому что мне теперь стыдно…

– …

Компания, в которой я работаю, планирует завтра устроить небольшую вечеринку, на которую пригласят клиентов, пользующихся разработанными мной программами.

Но кто-то вдруг не смог прийти, и они спросили, могу ли я занять это свободное место.

Они уже забронировали все места, и свободное место было бы пустой тратой средств. К тому же, поскольку я не работаю в офисе, мне трудно встретиться с ними, за исключением таких случаев, как этот.

– Но я удивлена, что ты принял такое предложение.

Огромный ком одеяла на кровати вдруг заговорил, я почти уже испугался.

– Почему ты согласился? Разве тебе это не доставит много хлопот?

– Обычно я бы отказался, но я ведь тебе уже говорил, в эти каникулы я собираюсь познакомиться с людьми и развить свои социальные навыки.

Одеяло зашевелилось. Хотя я и не мог разглядеть толком, мне показалось, что Си Ын кивнула.

– Кроме того, я видел генерального директора всего один раз, когда мы подписывали контракт. Мы всегда общаемся по электронной почте. Я подумал, что было бы неплохо хотя бы на этот раз увидеть ее лицо.

– Понятненько…

– Видишь? Я тебе не изменял.

– Я знаю, помолчи!

Одеяло, казалось, съежилось еще больше.

Может, мне стоит перестать дразнить ее?

– В любом случае, я пойду на это мероприятие завтра.

Си Ын тихо спросила:

– Во сколько ты уходишь завтра? Если тебе нужно уйти пораньше, я могу тебя разбудить. Могу ли я еще чем-нибудь помочь?

– А… кстати…

Почесываю щеку, я сказал.

– Если ты не против, я подумывал о том, что мы могли бы пойти вместе.

При этих словах лицо Си Ын внезапно высунулось из-под плотно завернутого одеяла.

– Со мной?

– Да, я вообще-то собирался отказаться, если бы мне пришлось идти одному. Но они сказали, что я могу взять с собой одного человека. Поэтому я подумал, что было бы неплохо, если бы ты поехала со мной.

Пока я принимал решение, я мельком поглядывал на Си Ын. Это, по-видимому, и стало причиной ее подозрений.

Возможно, из-за того, что я внезапно заговорил об этом, у Си Ын было нерешительное выражение лица. Неожиданно попросить кого-нибудь пойти в незнакомое место. Даже для такой светской львицы, как Си Ын, это может оказаться немного обременительным.

– Если ты не хочешь идти, я могу пойти один.

– Ммм…

– Так что, пойдешь?

Си Ын скрестила руки на груди и на мгновение задумалась.

– Да, пойду, мне все равно было бы скучно одной дома.

– Хорошо.

Если Си Ын пойдет со мной, я буду чувствовать себя намного комфортнее на мероприятии, полном незнакомых людей.

– Давай пойдём завтра после обеда. Мероприятие начнется в три, но, так как место находится довольно далеко, я хочу выйти пораньше, чтобы было достаточно времени. Ах да, мы ещё поужинаем перед возвращением. Вернемся где-то вечером.

Си Ын молча кивнула.

Я улыбнулся ей и снова перевел взгляд на монитор.

Теперь, когда наш разговор более или менее завершен, я должен вернуться к программированию.

– Эй.

Как только я об этом подумал, Си Ын тихо окликнула меня.

– Что?

– Забудь о том что сегодня случилось…

Это нехарактерно робкий голос для Си Ын.

Я повернул свой стул, чтобы встретиться с ней взглядом.

Она смотрела вниз, нервно теребя губы. Одно только выражение ее лица, казалось, говорило о том, что она чувствовала себя ужасно.

– Все нормуль.

– Правда?

– Да.

– Это все моя вина… я не оказала тебе достаточного доверия… прости…

Си Ын чуть ли не со слезами на глазах завернулась в одеяло и снова извинилась.

У нее был такой милый вид, что я потом еще несколько раз ее поддразнивал.

----------

Деловая показуха

Зачем вообще существуют костюмы?...

Чтобы хорошо выглядеть, приходится надевать галстук и рубашку.

Но что поделаешь? В мире есть негласные правила, которым необходимо следовать.

Сегодня я иду на мероприятие, устраиваемое моей компанией. Хотя это особое мероприятие, я все равно работаю там. Мне следует одеться соответствующим образом.

Поэтому я неохотно достал одежду, которую ненавижу носить. Я заказал ее на заказ, надел один раз и просто повесил в шкаф. Кто бы мог подумать, что у меня будет еще одна возможность надеть ее?

Я оделся, и вышел из своей комнаты.

Как только я вошел в гостиную, Си Ын, которая ждала меня, склонила голову набок и уставилась на меня.

По какой-то причине она просто продолжала моргать и смотреть на меня, ничего не говоря.

Даже когда я подошел к ней, между нами по-прежнему висело молчание. Си Ын просто тупо смотрела на меня. Было бы неплохо, если бы она прокомментировала это.

Чувствуя себя неловко, я, наконец, первым нарушил молчание.

– Что-то не так?

– Все отлично.

Си Ын, запинаясь, продолжила:

– Выглядишь… сносно.

– Конечно “сносно”, я заказал его на заказ.

Си Ын добавила:

– У тебя покосился галстук.

– Да?

Я немного ослабил его, когда выходил, потому что в нем было душно. Ношение одежды, которую я обычно никогда не надевал, вызывало неудобства.

Услышав комментарий Си Ын, я попытался поправить галстук. Но без зеркала я не мог сказать, правильно ли я его завязал.

Понаблюдав некоторое время за тем, как я борюсь со своим галстуком, Си Ын слегка улыбнулась.

– Стой смирно.

– Хм?

– Дай-ка мне.

С этими словами Си ын подошла ко мне и протянула руку.

До меня донесся сладкий аромат Си Ын. Он казался таким притягательным, словно содержал какой-то феромон, я инстинктивно отвернулся.

Завязав мне галстук, Си Ын отступила на шаг.

Я посмотрел ей в глаза и выразил свою благодарность:

– Спасибо.

– Обращайся.

Коротко ответила Си Ын, затем заложила руки за спину и сделала шаг вперед.

– Пошли?

– В путь.

Я коротко ответил и последовал за ней.

◎

“Вечеринка” проходила в отеле рядом со зданием компании.

Офис компании находится довольно далеко от нашего университета — даже на машине это занимает добрых 45 минут.

Я обычно езжу на такси, однако, на таком расстоянии мне не хочется брать такси.

Поэтому мы решили поехать на метро.

Несмотря на выходные, на станции и в метро было не так много людей.

Однако, среди тех немногих людей, которые проходили мимо, некоторые бросали на нас взгляды.

Может быть, они из нашего университета?

Ну, мы уже открыто заявили, что встречаемся.

Вскоре мы сели в поезд и сели бок о бок на свободные места.

Пока мы молча ожидали прибытия в пункт назначения, Си Ын заговорила через некоторое время.

– Эй.

– М?

– Чем ты планируешь заняться с завтрашнего дня?

– В плане?

Когда я спросил, Си Ын коснулась своей родинки в уголке рта.

– Ты сказал, что заедешь домой во время каникул, прошло уже несколько дней с тех пор, как начались каникулы, но ты все это время оставался дома. Мне интересно, когда ты планируешь уехать.

– А…

Я не хожу домой в течение семестра, но остаюсь там на несколько дней во время каникул, прежде чем вернуться. Ну, большинство студентов колледжа остались бы дома на каникулах, но...

Во всяком случае, так я поступал до прошлого семестра, но на этих каникулах, когда Си Ын была рядом, мне почему-то не хотелось возвращаться домой, и я все откладывала это.

И все же, я не могу не пойти совсем.

Пока я был погружен в поверхностные размышления, Си Ын заговорила снова.

– Пока ты будешь у себя, я тоже планировала ненадолго съездить к себе. Я хотела узнать заранее, чтобы самой подготовиться.

– Ясно.

Си Ын тоже хочет к себе, это означало, что даже если я вернусь домой, Си Ын не будет дома одна в это время.

Я мог принимать решение со спокойной душой.

– Тогда я уеду послезавтра. Примерно на неделю.

– Хорошо, я тоже подготовлюсь соответствующим образом.

Тихо ответила Си Ын и тихо добавила еще кое-что.

– Когда я вернусь домой в этот раз, я планирую сказать, что у меня есть парень.

– А ты еще не сказала?

– Нет, я бы могла рассказать об этом по телефону, но, думаю, лучше поговорить с глазу на глаз.

Такие важные вопросы обычно неудобно обсуждать по телефону.

С другой стороны, я вообще не планировал рассказывать об этом своей семье. Если бы я это сделал, у них наверняка нашлось бы что сказать.

Но, возможно, мне следует сообщить о том, что у меня есть девушка. Если они внезапно придут, не предупредив меня, и обнаружат женщину в моем доме, это будет настоящая сцена.

– Думаю, мне тоже следует об этом упомянуть.

– Было бы неплохо, кстати, я также собираюсь сказать, что в следующий раз приведу с собой своего парня.

– Хм.

Я беспокоюсь, признает ли меня ее мать мужчиной, достойным Си Ын.

– В любом случае, я не увижу тебя какое-то время.

Когда я неосознанно пробормотал это, Си Ын помахала телефоном, который держала в руке.

– Вообще-то, я буду звонить тебе каждый вечер, убью если не ответишь.

– Я буду ждать стоя на коленях…

– Ну, тебе не обязательно становиться на колени, наверное.

Сказав это, она прищурилась и улыбнулась.

– Но я рассержусь, если ты не ответишь.

– Понял.

Мне придется постоянно брать смартфон с собой.

Не успели мы опомниться, как добрались до нашей остановки.

Заглянув в приложение "Карта" и найдя выход, мы обнаружили, что отель находится прямо перед нами.

Это было очень большое здание.

Благодаря классическому интерьеру и улыбающемуся персоналу, в нем чувствовалась роскошь.

Организация мероприятия в таком отеле — неужели наша компания зарабатывает столько денег? Или, может быть, учитывая характер начальницы, она просто выбрала модное место, не задумываясь.

Я быстро огляделся, когда собирался подняться на второй этаж, где проходила вечеринка...

– Вы уже здесь?

Я услышал знакомый голос.

Повернув голову в ту сторону, я увидел, что к нам приближается женщина с сияющей улыбкой.

Золотые серьги, топ, открывающий плечи, высокие каблуки. Красивая женщина, одетая как знаменитость, махала нам рукой.

Это был она.

– А, здравствуйте.

Когда я небрежно поздоровался с ней, почесывая затылок, начальница прикрыла рот рукой и усмехнулась.

– Боже, почему ты все еще такой застенчивый?

– Это потому что, я вижу вас только во второй раз...

– Мужчина не должен быть таким мелочным в отношении таких мелочей.

Какие неразумные вещи я говорю.

После краткого приветствия начальница перевела взгляд на Си Ын, сидевшую рядом со мной. После короткого обмена взглядами Си Ын склонила голову.

– Здравствуйте. Я Ю Си Ын. Приятно познакомиться.

Си Ын поприветствовала ее с улыбкой.

Это было несравнимо с тем, какая она дома, но сейчас, она даже более официальная и вежливая, чем в университете.

– Здравствуйте. Приятно познакомиться.

Начальница ответила на приветствие улыбкой.

Затем ее взгляд снова обратился ко мне.

– И так.. это у нас…?

– Ну…

Мне неловко представлять ее. В слове "девушка" нет ни лжи, ни преувеличения, но мне было неловко произносить это вслух.

Видя, что я колеблюсь, Си Ын криво улыбнулась и заговорила вместо меня.

– Я его девушка.

– Девушка?

Начальница, которая, казалось, была удивлена этим словам, открыла рот и посмотрела на меня.

– А ты времени зря не терял!

Она несколько раз ударила меня по спине.

Вообще-то, это довольно больно…

– Что ж ты сотворил, что пленил столь прелестную девицу?

– Вы так старомодно подбираете слова…

– Ну, я старше тебя, так что ничего не поделаешь. Быть старомодным - это значит быть зрелым и выдержанным.

– Наверное, вы правы…

Пожав плечами, она произнесла это уверенным тоном, словно спрашивала, что плохого в том, чтобы быть старомодной. Что ж, благодаря этому мы как-то естественно обошли тему того, как мы с Си Ын начали встречаться. И это, к счастью, было к лучшему.

Си Ын, наблюдавшая за нашей перепалкой, лучезарно улыбалась и заговорила.

– Простите. Могу я спросить, сколько вам лет?

– Хмм, мне?

– Да.

Увидев, что Си Ын кивнула, начальница приподняла уголок рта.

– На сколько я выгляжу?

Когда начальница игриво бросила приманку, Си Ын притворилась взволнованной.

– Ну, может быть, около тридцати одного...?

– Ахаха. Тридцать один, говоришь?

Она от души рассмеялась, хлопнув меня по спине.

Больно…

В любом случае, она, кажется, была рада, что ее считают моложе ее возраста.

Начальница обнажила зубы в улыбке и сказала:

– На самом деле, если бы я вышла замуж чуть раньше, у меня мог бы быть ребенок твоего возраста.

– Правда?

Я решил вмешаться:

– Нет, не правда, Ей почти сорок.

– Не называй возраст других людей, это не культурно.

Меня снова ударили по спине.

ЗАЕ….

Тем не менее, она права в том, что не выглядит на 40. Сначала я тоже подумал, что ей чуть за тридцать.

Если быть точным, то, когда Си Ын сказала "31", это была даже не лесть.

В конце концов, начальница указала на лестницу.

– Давайте поднимемся наверх, скоро начнётся презентация. После неё будет скучный семинар, так что просто посидите в телефоне в это время. Потом мы поужинаем, и вы сможете разойтись.

– Как начальница, вы не должны так говорить…

– В любом случае, все эти “вечеринки” - просто показуха, не более.

Она ухмыльнулась и продолжила.

– Я просто пригласила людей, чтобы наши клиенты могли пообщаться.

– Правда?

– Ага, так что, как разработчик, попробуй пообщаться с людьми.

– Нет, спасибо, я просто постою в уголке.

Мне и так неловко разговаривать с начальницей в таком виде. Сейчас немного проще, ведь раньше мы общались только по электронной почте, но всё равно мне не слишком комфортно говорить с совершенно незнакомыми людьми

– Что ж, может это даже к лучшему.

“К лучшему”?

Заинтересовавшись, я тут же спросил.

– Что вы имеете в виду?

– А, ну…

Начальница на мгновение посуровела, затем понизила голос и ответила.

– Среди тех, кто много заработал, нередко встречаются люди с завышенным самомнением. Те, кто особенно горд, часто ведут себя так, будто они центр мира.

– Правда?

Когда Си Ын спросила, начальница кивнула.

– Таких людей лучше игнорировать, чем связываться с ними.

Начальница внезапно махнула рукой.

– Не суть важно.

– Хм.

– В любом случае, давайте поторопимся, мне нужно представить компанию, опаздывать нельзя.

– Логично слышать такое от начальницы.

С этими словами мы направились к месту проведения мероприятия.

----------

Невыносимая тишина

Банкетный зал был огромен.

На мероприятии, казалось, присутствовало много людей. Было достаточно людно, чтобы такой человек, как я, мог затеряться в толпе.

Я прикрепил к груди бейджик с именем, который мне выдали, и сел.

Когда мы сидели, обмениваясь краткими любезностями, из динамиков раздался голос, объявляющий, что мероприятие скоро начнется.

После этого объявления мы все молча повернулись вперед. Некоторые люди даже полностью отвернулись, очевидно, намереваясь проигнорировать объявление.

Возможно, это были те самые "люди с сильным самомнением", о которых упоминала начальница. Если это так, то лучше не обращать на них внимания, как и советовали.

Вскоре экран засветился, и на сцену вышла она.

Игривое поведение, которое она демонстрировала ранее, полностью исчезло.

Что ж, она возглавила компанию, пусть и небольшую. Судя по ее деловым электронным письмам, она явно была из тех, кто умеет разделять работу и личные дела.

С этого момента все происходило именно так, как она и сказала.

И знакомство с компанией, и лекция по инвестициям. Большинство людей в зале не проявляли интереса к слушанию.

Они либо сидели, уткнувшись в телефоны, либо беседовали со своими спутниками.

Тем временем сидящая рядом со мной Си Ын внимательно слушала все, начиная со знакомства с компанией и заканчивая лекцией. Она даже делала пометки в своем телефоне, что заставило меня на мгновение задуматься, не находимся ли мы в лекционном зале.

Я наклонился ближе и прошептал: "Тебе не нужно так сильно концентрироваться".

Си Ын подняла голову и пристально посмотрела на меня.

– Не беспокойся, я просто хочу изучить чем ты занимаешься.

– Зачем? Ты хочешь заняться инвестициями?

– Нет, у меня все-равно нет денег.

На ее лице было написано: "О чем ты говоришь?"

– Тогда почему ты интересуешься?

Пока я ждал продолжения, она вздохнула и сказала:

– Потому что это то, чем занимается мой парень, я должна знать хотя бы немного об этом.

Она сказала это чопорным голосом.

– Хм…

– Не надо издавать таких звуков… это смущает.

– Да ну? Между-прочим, это очень мило.

– Заткнись.

Я отреагировал так, как, мне казалось, она хотела услышать, но в ответ получил резкое 'Заткнись'. Я так и не понял, чего же она на самом деле ждала.

Поэтому я просто улыбнулся и решил понаблюдать за Си Ын.

После лекции, которая, казалось, была рассчитана только на одного человека, все присутствующие в зале перешли в столовую.

Хотя мы были приглашены наравне с клиентами, нам нужно было сначала их подождать.

Мы решили подождать, пока все разойдутся и займут свои места, прежде чем двигаться самим.

Когда мы минуту спустя вошли в обеденный зал, там уже царила оживленная атмосфера.

Люди громко разговаривали друг с другом за своим и соседними столиками. Некоторые уже налили себе напитки и проявляли признаки опьянения. Из-за этих людей уровень шума был невыносимым для ушей.

Мы нашли свободные места за столом.

Хотя это и называлось банкетом, на самом деле это был обычный фуршет, который обычно устраивают на подобных мероприятиях. Были выставлены различные блюда, и люди по нескольку раз ходили туда-сюда за едой.

Возможно, это было сделано для того, чтобы клиенты могли общаться друг с другом, перемещаясь по залу.

– Принести что-нибудь поесть?

Спросил я, но Си Ын, казалось, не услышала меня, она осматривала обеденный зал с приоткрытым ртом.

– Эй!

– А..Да??

Вздрогнув, ответила Си Ын.

Если вспомнить, то ещё при первом визите в супермаркет она смотрела на пельмени в продуктовой секции точно так же, как сейчас. В этом, впрочем, не было ничего удивительного.

Я улыбнулся и сказал: "Будь осторожна".

– От чего?

– У тебя могут потечь слюнки.

Си Ын быстро прикрыла рот рукой и несколько раз прочистила горло.

– Неправда, я просто была впечатлена количеством еды.

– Это разве не потому что, что ты голодна?

– Не поэтому, я просто была удивлена и все!

– Хм.

Смотрела ли она потому, что была голодна, или просто из-за обилия еды?.. В конце концов, разве это не одно и то же?

Ну, если она так утверждала, что я мог поделать? Я решил ей поверить.

…Но, конечно, всё оказалось не так.

К тому времени, как я расправился с двумя тарелками, Си Ын уже налегала на четвертую.

Поражало не только количество, но и её скорость. То, что во время еды она обычно опустошала тарелку в том же темпе, что и я, вероятно, было результатом огромной сдержанности.

– Знаешь…

– Да?

– Удивительно, как ты поддерживаешь свою фигуру, питаясь подобным образом.

– …

В мою сторону полетел яростный взгляд.

Это было то, чего я не должен был говорить своей девушке…

Я не имел в виду ничего плохого.

Си Ын худощавая, она не из тех, кто носит лишний вес. И всё же у неё есть изгибы в нужных местах, из-за чего посторонние могут подумать, будто она тщательно следит за своим телом.

Но я-то знаю, что это не так. Она любит гулять и много двигается по дому, но этого явно недостаточно, чтобы сжечь все те калории.

Если вы спросите, на что уходит остальные калории, что ж...

– ...Почему ты вдруг уставился на мою грудь?

– Не правда.

– Да ну?

На самом деле так и было.

Когда я едва избежал ее подозрений и вздохнул с облегчением, Си Ын уже вытерла свой рот салфеткой.

– Я принесу еще одну тарелку.

– Конечно, бери сколько хочешь, даже сотню.

– Убью.

– Молчу.

По-видимому, большой аппетит ставил Си Ын в неловкое положение. По-моему, это было мило.

Но постоянно дразнить кого-то из-за того, что ему действительно неприятно, неправильно. Я уже несколько раз поддразнивала её таким образом… и всё же.

Я с улыбкой помахал рукой, Си Ын, явно недовольная, надула щеки и отвернулась.

Она, казалось, очень рассердилась только из-за того, что я улыбнулся.

Решив, что мне следует извиниться, когда она вернется, я проследил за ней взглядом.

Си Ын, казалось, не была знакома с такой обстановкой и двигалась неуклюже.

Отстояв очередь и переложив еду на свою тарелку, она огляделась по сторонам, а затем поспешно направилась к тому, что, должно быть, хотела съесть.

Обычно я никогда не видел ее такой.

Я думал, что знал ее досконально в университете и дома, но это было совсем не так.

В разных местах я встречаю другую Си Ын.

Я мысленно взял на заметку посетить с ней разные места во время этих каникул. Таким образом, я смог бы узнать ее получше.

Внезапно, я услышал хихиканье за соседним столиком.

– Эй, а она красотка.

– Кто? ...А, эта девушка?

– Да.

Я с подозрением взглянул на соседний столик.

Взгляды двух парней были устремлены туда, где стояла Си Ын.

То, как они разглядывали ее, приподняв уголки губ, свидетельствовало о том, что они явно интересовались Си Ын.

Что ж, такое могло случиться. Даже в университете многие парни оборачиваются на Си Ын, когда она проходит мимо. Настолько поразительна ее внешность. И не было причин из-за этого расстраиваться.

– Посмотри на ее грудь, они огромные!

– Тихо, тебя могут услышать.

И, похоже, я был не единственным, кто услышал. Я увидел, как мужчина за столом напротив нас на мгновение обернулся.

На мгновение я подумал о том, чтобы вскочить со своего места, но решил пока воздержаться.

Устраивать сцену было бы хлопотно и для Си Ын тоже. Было бы лучше побыстрее покончить с едой и уйти.

Но даже моя сдержанность не заставила их прекратить разговор.

– Но разве у нее нет парня? Я видел ее с тем парнем.

В этот момент к нашему столику вернулась Си Ын.

Она поставила тарелку и опустила глаза. Она опустила голову, плотно сжав губы. Слышала ли она, о чем говорили эти парни за соседним столиком, когда она возвращалась?

Несмотря на реакцию Си Ын, они не обратили на нее внимания.

– Да, но… Я бы ведь подошёл ей лучше, верно? Почему она встречается с таким парнем?

– Из-за денег?

– Да, так и есть!

– Так ты тоже богат, иди и поговори с ней.

– Судя по тому, как ей нравится такой фуршет, она, должно быть, умирает с голоду из-за нехватки денег, ха-ха.

Вокруг стало тихо.

Или, скорее, мне показалось, что стало тихо.

Я не слышал никаких голосов, только звон в ушах.

Мое дыхание стало прерывистым, а сердце бешено колотилось. Я почувствовал, как волосы на моем теле встали дыбом. Я так сильно стиснул зубы, что заболели коренные зубы.

Если бы они оскорбляли меня, я бы полностью проигнорировал это.

Но я не мог оставить это без внимания, когда они оскорбили Си Ын.

В разгар этого один из них фыркнул и сказал:

– Разве она не держится за этого парня, только из-за того что не может найти лучше?

Вдруг, по банкетному залу разнесся скрежещущий звук, это потому, что я громко отодвинул свой стул.

В результате всеобщее внимание переключилось на меня. Конечно, Си Ын тоже смотрела на меня встревоженными глазами.

Я немедленно развернулся и подошел к следующему столику.

Двое парней, которые только что смеялись и несли какую-то чушь, теперь смотрели на меня с закрытыми ртами.

Я сорвал бейджики с их именами, приколотые к их груди.

К двум парням, которые удивленно откинулись назад, я обратился напряженным голосом:

– Извините, но нам не нужны такие клиенты, как вы.

Двое парней нахмурились и что-то пробормотали в ответ, но я уже не слышал их голосов.

Я бросил сорванные бейджики на пол и продолжил:

– Немедленно уходите, я оплачу вашу регистрацию и любые изменения, поэтому выставьте счет компании.

Сказав это, я вернулся к столу, схватил Си Ын за запястье и повел через банкетный зал.

Я чувствовал, что все взгляды устремлены на нас.

Меня охватило запоздалое сожаление, я подумал, не сделал ли я чего-нибудь неподобающего. Возможно, было бы лучше не обращать на них внимания.

Возможно я доставил неприятности и Си Ын, и к начальнице.

Но я ничего не мог с собой поделать, я не мог просто слушать их мерзотные слова.

– Хви-мин?

Когда мы вышли из банкетного зала и дошли до конца коридора, Си Ын произнесла что-то похожее на шепот.

Только тогда я отпустил запястье Си Ын.

Когда я обернулся, Си Ын держала запястье, за которое я ее схватил, другой рукой, прижимая его к груди.

Ее голова была опущена, но на успевшем заметить мной лице ясно читалась глубокая обида

– …

– …

Никто из нас не произнес ни слова.

После долгого молчания Си Ын, наконец, заговорила:

– Знаешь…

– Да?...

– Я полюбила тебя не из-за денег...

Когда я посмотрел на Си Ын, у нее было очень серьезное выражение лица.

– Я знаю.

– И даже если так…

Не сами слова её оскорбили, а то, что они неправильно передавали ее чувства ко мне. Похоже, именно это стало для неё самым невыносимым.

– Даже если так…

Губы Си Ын задрожали.

Я увидел, как дрожали ее пальцы и руки, словно от страха.

Она выглядела самой хрупкой на свете...

Я медленно обнял ее.

– Я знаю, можешь не говорить.

– Угум…

– Все в порядке.

– …

– Не переживай.

Это было все, что я мог сказать.

Я продолжал повторять эти слова, поглаживая Си Ын по спине.

----------

После Сцены

Си Ын немного успокоилась, и мы решили вернуться в банкетный зал.

В таком состоянии я не мог больше ничего есть. Я просто планировал извиниться перед начальницей за то, что слишком многое себе позволил, а затем уйти.

В этот момент я увидел, что кто-то направляется к нам с противоположной стороны.

Покачивание сережками и стук каблучков.

Это мог быть только один человек.

Она осматривалась по сторонам, и, заметив нас, начала медленно приближаться.

Судя по напряженному выражению ее лица, она была очень рассержена. Я практически на глазах у всех вышвырнул клиента, заявив, что такие клиенты нам не нужны.

Я бы не удивился, если бы меня уволили.

Наконец, она подошла к нам.

Когда она пристально посмотрела на меня, прикусив губу, мне стало так стыдно, что я опустил глаза.

– Извините за то, что я устроил сцену.

Когда я склонил голову в знак извинения, она ничего не сказала, лишь сделала еще один шаг ко мне.

И затем:

– За что ты извиняешься?

С этими словами она вдруг хлопнула меня по спине.

Я был ошеломлен и открыл рот от удивления, когда она одарила меня дружелюбной улыбкой.

– Ну… я устроил сцену перед клиентами.

– Не беспокойся, все в порядке.

Начальница, от души рассмеявшись, и пренебрежительно махнула рукой.

– Потеря двух клиентов из ста — не такая уж большая проблема, но для нас ты только один.

– Начальница…

Я чуть не прослезился от этих трогательных слов, на сердце у меня потеплело.

Пристально глядя на меня, она продолжила.

– Если ты уйдешь, то кто будет поддерживать наши программы?

– Тогда понятно…

Затем начальница прочистила горло и заговорила:

– Я выгнала этих двоих.

Она шутит?

Ее тон внезапно стал серьезным, игривое выражение полностью исчезло с ее лица.

– Мне уже все рассказали: эти двое выпивали и говорили странные вещи. Вот почему ты сделал то, что сделал, да?

– Ну, да.

– Так и думала. Другие клиенты сказали, что вы поступили правильно. Конечно, эти двое ушли, заявив, что подадут на нас в суд и все такое. Но разве такие люди, как они, вообще знают закон?

Она сказала это с усмешкой и похлопала меня по плечу.

– Так что не беспокойся об этом.

Я снова склонил голову.

– Спасибо.

По крайней мере, казалось, что я не опозорил компанию.

Я вздохнул с облегчением. Начальница перевела взгляд на Си Ын, стоявшую рядом со мной.

Изучив лицо Си Ын, начальница небрежно спросила меня:

– Как ты мог довести до слез такую девицу?

Ее тон был игривым.

Пока я обнимал ее, Си Ын всхлипывала. Судя по моей слегка влажной рубашке, она действительно плакала.

Должно быть, она была шокирована и напугана.

– Ну, не то чтобы я довел ее до слез…

– Разве?

– Но в этом тоже есть моя вина…

– Именно.

Она усмехнулась и похлопала Си Ын по плечу. Си Ын только неловко улыбнулась, словно не зная, что ответить.

Затем начальница достала из внутреннего кармана бумажник и протянула Си Ын визитную карточку.

– Возьми.

– Что?

– Это мой номер телефона. Сразу звони, если он сделает что-то странное.

– С какой стати мне делать что-то странное?..

– Те, кто на первый взгляд совсем не способны на это, обычно и бывают самыми опасными.

Она снова протянула карточку.

– Бери уже.

Си Ын некоторое время тупо смотрела на нее.

– Хорошо…

В конце концов, она приняла визитку без возражений.

Если мне вдруг позвонит начальница… я буду знать, что Си Ын хочет меня убить…

-------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------

Мы вернулись в метро.

С наступлением темноты людей стало еще меньше. Мы были единственными в вагоне. Конечно, мы сидели рядом друг с другом.

Пустое пространство, в котором не было никого, кроме меня и Си Ын.

Мы не обменялись ни единым словом. Я подумывал о том, чтобы нарушить неловкое молчание, но, вспомнив, что произошло ранее, придержал язык.

После того как мы молча проехали в поезде несколько остановок, Си Ын заговорила:

– Эй.

Я немедленно откликнулся.

– Да?

– Я хочу тебе кое-что сказать. Ты не против?

– Не против, продолжай.

После того как я ответил, Си Ын заговорила тихо, но отчетливо:

– Ты ведь помнишь, как мы познакомились и начали встречаться, это ведь было все из-за денег, да?

Я взглянул на Си Ын, озадаченный ее странным комментарием.

Си Ын говорила, глядя прямо перед собой.

Мы познакомились, когда я нанимал домработницу.

Деньги у меня были, но работа по дому раздражала, поэтому я нанял домработницу за неплохую сумму. А так как в объявлении я указал: «проживание и питание предоставляются», мы в итоге стали жить вместе.

Мы начали встречаться после того, как я помог Си Ын решить проблему с больничными счетами.

Когда Си Ын категорически отказывалась от моей помощи, я честно выразил свои чувства, и она приняла и мою помощь, и мое сердце.

Как и сказала Си Ын, в конечном счете, обе ситуации были связаны с деньгами.

– Угум, это правда.

Услышав мой ответ, Си Ын горько улыбнулась.

– На самом деле я переживала… вдруг ты подумаешь, что ты мне нравишься только из-за твоих денег.

Ее тон был очень серьезным.

Казалось, Си Ын и правда очень переживала. Услышав всё это от тех двоих, она снова и снова повторяла, что я нравлюсь ей не из-за денег. Наверное, именно поэтому.

Если так подумать…

Когда мы ходили покупать очки, разве она не настояла, чтобы оплатить своими деньгами? Тогда мне это показалось странным, ведь мы встречались, но теперь я понимаю — она боялась, что я могу всё неправильно понять.

Со смешанными чувствами я наконец заговорил:

– Я лучше всех знаю, что ты не такая.

Мы прожили вместе несколько месяцев. Как я мог не знать?

Если бы мы не жили вместе, то за то время, что проводили рядом, можно было бы легко скрывать свою истинную натуру за фасадом. Часто ведь слышишь истории о том, как настоящий характер супруга раскрывается только после свадьбы.

Но мы прожили в одном доме достаточно долго.

Дома Си Ын бывала более раздражительной, чем в университете, но она не была двуличной. В этом я был уверен.

– Я рада, что ты знаешь.

Си Ын слегка улыбнулась.

– Даже если ты разоришься и окажешься на улице, я все равно буду рядом с тобой.

– Надеюсь, этого никогда не случится.

Что ж, я полагаю, это означает, что я ей действительно нравлюсь.

Хотя Си Ын обычно не очень откровенна, иногда она искренне выражает свои чувства.

Даже после сегодняшнего, рядом с ней, мне очень комфортно, она меня успокаивает лишь своим присутствием.

Мне в голову внезапно пришла мысль:

– А не купить ли нам торт по дороге домой?

– ...Торт? Зачем?

Озадаченно спросила Си Ын.

– Я тут подумал, что мы могли бы устроить нашу собственную «вечеринку».

– Вечеринку?

– Да, «вечеринку»,

Я кивнул.

Мы отправились на так называемую вечеринку и столкнулись с чем-то неожиданным. Си Ын, должно быть, почувствовала себя обиженной. Тогда я подумал, что неплохо было бы устроить собственную вечеринку, чтобы развеять эти чувства.

Кроме того, мы ушли, не доев еду. Она, наверное, уже проголодалась... Но если бы я упомянул об этом, она бы точно разозлилась. Я решил оставить эту мысль при себе.

– И что мы будем праздновать?

Си Ын задала неожиданный вопрос.

Пока я колебался в замешательстве, Си Ын усмехнулась.

– Праздновать первый раз, когда ты меня защитил?

– Неплохая идея.

Я неловко почесал в затылке, глядя перед собой.

Хотя проявление защиты не было чем-то постыдным, я чувствовал себя немного неловко.

Глядя на меня снизу вверх, Си Ын продолжала улыбаться.

– Я была удивлена, не знала, что ты можешь так разозлиться.

– Впервые в жизни я так разозлился на кого-то.

Это естественно, поскольку я вообще редко встречаюсь с людьми.

В конце концов, Си Ын посмотрела вперед и сказала:

– Спасибо.

Ее голос был смешан с придыханием.

Я был слишком смущен, чтобы взглянуть ей в лицо, но на отражении Си Ын в окне на противоположной стороне было невероятно милое выражение. Хотя я не мог разглядеть как следует, ее щеки, вероятно, раскраснелись.

Я, вероятно, не сильно отличался от нее.

Поэтому я тоже ответил, глядя прямо перед собой.

– Не за что.

После этих слов мы снова замолчали.

Только характерный шум метро эхом отдавался в вагоне. Все, что мы могли слышать, — это случайные объявления или звук открывающихся и закрывающихся дверей.

Затем на мое плечо тихо опустилась тяжесть.

Когда я осторожно повернул голову, чтобы проверить, Си Ын заснула у меня на плече.

После всего, что произошло сегодня, неудивительно, что она устала.

Не было необходимости будить ее.

Если Си Ын чувствовала себя комфортно, опираясь на меня, я был более чем готов подставить плечо.

Поэтому я ничего не сказал и решил посмотреть на лицо спящей Си Ын.

В тот день мы оба уснули в метро, в итоге пропустив нашу остановку.

----------

Загадка

# На следующий день

Вчера я пережил неприятный момент из-за того, что я взял с собой Си Ын.

Но, в конце концов, мы стали более уверенной парой, благодаря этому мои отношения с Си Ын стали еще более тесными.

И все же, почему-то Си Ын сегодня казалась странной.

– ......

Я направился к столу, который, как обычно, накрывала Си Ын, но она сидела, низко опустив голову, и просто отправляла еду в рот.

У Си Ын всегда было восхищенное выражение лица, когда она говорила, какая вкусная еда. Но сегодня она хранила полное молчание на протяжении всего ужина.

Я подумал, что еда не очень вкусная.

Но еда, как всегда была восхитительной.

Она перестала разговаривать со мной во время еды.

Слышался только стук тарелок и палочек для еды.

Атмосфера сгустилась настолько, что стало трудно дышать. Честно говоря, я уже начал чувствовать, что еда застревает у меня в горле.

Не в силах больше сдерживаться, я открыл рот.

– Что-то не так?

Когда я небрежно спросил, Си Ын вздрогнула..

– …Что?

– Я просто подумал, не случилось ли чего плохого.

– Все хорошо.

Судя по ее состоянию, все было не в порядке.

– У тебя что-то болит?

– Нет.

– Тогда, что случилось?

– Я же сказала, ничего не случилось.

Явно не желая отвечать на мой вопрос, Си Ын встала со своей миской риса.

– Я буду у себя в комнате.

– Ладно, ты не зайдешь ко мне в комнату сегодня?

– Нет.

Коротко ответив, Си Ын поставила миску с рисом в раковину и направилась в свою комнату.

Хм.

Она показалась мне странной.

Вчера вечером мы просто купили маленький торт, разделили его и поболтали. До этого Си Ын держалась поближе ко мне и весело болтала.

Что такого могло случиться?

Она разозлилась из-за вчерашнего?

Этого не могло быть, она была не из тех, кто может подобным образом поступить, она привыкла решать вопросы здесь и сейчас.

Си Ын редко показывала, что ей тяжело, но вчера она даже плакала. Это имело бы смысл, если бы она была физически или морально истощена.

Неужели женское сердце всегда так трудно понять?

Я покончил с едой и вернулся в свою комнату.

Похоже, она действительно не собиралась ко мне заходить.

Мы планировали с завтрашнего дня разъехаться по домам. Я не мог спокойно вернуться домой в таком состоянии.

…И что мне делать?

До знакомства с Си Ын у меня никогда не было отношений. Мне никто никогда не нравился, и у меня почти не было опыта общения с девушками. Такой человек, как я, никак не мог понять женское сердце.

Я чувствовал себя потерянным...

Внезапно в моей голове промелькнула фраза.

“В любом случае, у тебя тоже будут проблемы. Когда это случится, свяжись со мной. Я помогу.”

Мой друг посоветовал мне обратиться к нему, если мне понадобится помощь в вопросах взаимоотношений.

Я не ожидал, что это время наступит так скоро. Но не было смысла ломать голову в одиночку. В этой ситуации у меня не было другого выбора, кроме как обратиться за помощью к кому-то более опытному в отношениях.

Я взял со стола свой телефон и позвонил.

После нескольких гудков на другом конце провода раздался голос.

[Алло?]

[Помоги.]

[Что такое?]

Мой друг, казалось, был сбит с толку.

Но вскоре, как будто поняв ситуацию, он от души рассмеялся.

[А, что-то случилось с Си Ын?]

[Как ты узнал?]

[Если ты звонишь мне, значит, это из-за этого.]

Твоя взяла, милф-хантер.

[Итак? Что случилось?]

[Ну, на самом деле, я не знаю, случилось что-то или нет.]

[Ты звонишь мне, чтобы поиграть в загадки?]

[Извини, для меня это тоже загадка.]

Я рассказал что произошло за все это время.

Как мы с Си Ын пошли на мероприятие. Как там ее оскорбили пьяницы. И как я забрал Си Ын и ушел.

Я решил скрыть подробности, так как Си Ын, возможно, не захотела бы делиться ими.

После того, как я закончил объяснять, он издал звук "хм".

Казалось, он обдумывал, что сказать. Я нервно сглотнул, ожидая его следующих слов.

Наконец, я услышал голос моего друга на другом конце провода.

[Ну…]

[...Хм?]

[Это твой ответ?]

[...Не думаю, что она зла или расстроена, но я не знаю подробностей.]

[Я уже сам об этом догадался…]

[Откуда мне знать? Она твоя девушка, так что именно тебе следовало бы знать, что к чему.]

А ведь, этот гребанный милф-хантер прав.

Но он единственный человек, к которому я могу сейчас обратиться, я не мог просто повесить трубку.

Я вздохнул и продолжил разговор.

[Тогда как ты решал проблемы, когда вы с девушкой ссорились или отдалялись друг от друга?]

[Мы? Мы никогда не ссорились.]

Сказал он, с громким смехом.

Он говорит о том, что в отношениях он старше меня, но от него совсем нет толку. Когда я опустил голову, держа в руке телефон, мой друг перестал смеяться и заговорил.

[Тогда, что ты делал?]

[Что?]

[До того, как вы начали встречаться, должно было быть что-то, что подталкивало и притягивало вас к друг другу, верно? Не было ли моментов, когда между вами возникала неловкость?]

Если мы говорим о неловких моментах, то они были.

Например, когда я понял, что у меня есть чувства к Си Ын, и отдалился от нее. Я помню, что в то время мы почти не разговаривали.

Восприняв мое молчание как подтверждение, мой друг бросил еще один комментарий.

[Подумай о том, как ты это решал раньше.]

[Как я это решал?]

Я погрузился в свои воспоминания.

Тогда ситуация разрешилась, когда я получил шоколад от Си Ын в качестве подарка на день рождения.

Хм, домашний шоколад.

Мой друг тихонько рассмеялся.

[Не переусердствуй. Свидания - это своего рода ребячество по своей природе. Люди расстраиваются из-за пустяков и мирятся из-за пустяков.]

[Правда?]

[Правда.]

Расстраиваться и мириться из-за пустяков?

[Я не уверен что до конца тебя понял, но я что-нибудь сделаю.]

[Хорошо. Позвони мне, если у тебя возникнут еще проблемы. Я как-нибудь угощу тебя выпивкой. У меня отцовская машина, так что я могу сесть за руль.]

[Ты пьяным водишь машину?]

[Можно выпить, переночевать дома, и вернуться на следующий день.]

[Ясно.]

Я ему искренне благодарен, думаю, он не просто так, тогда, заговорил со мной, полным одиночкой.

[Скоро увидимся.]

[Ага.]

После этого разговора мы попрощались и закончили разговор.

Я положил трубку и задумался.

Мне показалось, что я получил подсказку.

Можно помириться из-за пустяков, это не обязательно должно быть что-то грандиозное.

Я получил домашний шоколад от Си Ын, могу ли я что-нибудь для нее сделать?

После недолгих размышлений мне пришла в голову идея.

Было неясно, будет ли это хорошим решением, но других идей у меня не было.

Я схватил с вешалки свое пальто, сунул в карман телефон и бумажник и открыл дверь.

Но по какой-то причине Си Ын стояла перед своей комнатой.

Когда наши взгляды встретились, Си Ын, казалось, вздрогнула, ее тело слегка дернулось, прежде чем она быстро отвернулась.

Что-то определенно было не так.

– Куда ты идешь?

Спросила Си Ын, все еще избегая прямого зрительного контакта.

– Просто выхожу подышать свежим воздухом.

– Ты, и подышать свежим воздухом…?

– А… нет-нет.. у меня что-то с желудком, поэтому я решил немного прогуляться.

– … Ты уверен? Ты в порядке? Может, мне пойти купить какое-нибудь лекарство от боли?...

Хотя она по-прежнему смотрела в сторону, ее голос звучал обеспокоенно.

Я слегка улыбнулся и надел пальто.

– Нет, я в порядке.

– Ммм…

К счастью, Си Ын не стала допытываться дальше.

Раз уж мы случайно встретились, я решил уточнить еще кое-что.

– Кстати, когда ты планируешь завтра уезжать?

На мой вопрос Си Ын склонила голову набок, а затем:

– Наверное, после обеда, а что?

– Ничего… просто спрашиваю.

◎

Я проснулся от звукового сигнала моего телефона.

В темной комнате с задернутыми шторами.

Дверь была плотно закрыта, и снаружи не доносилось ни звука.

На следующее утро, на рассвете. Спустя долгое время я проснулся от звука будильника.

Сегодня день, когда мы с Си Ын должны возвращаться к себе, по домам.

Другими словами, это последний шанс разрешить неловкость между мной и Си Ын, прежде чем мы временно расстанемся.

Я осторожно открыл дверь и вышел на улицу.

Даже Си Ын, которая обычно просыпается рано, в это время еще спала. И в гостиной, и на кухне было темно.

Мой план шел гладко.

Я включи свет на кухне, открыл холодильник... и достал продукты, которые купил вчера.

То, что я планировал сделать, было простым. Поскольку наши неловкие отношения наладились, когда Си Ын угостила меня домашним шоколадом, я решил приготовить для нее завтрак.

Однако единственными блюдами, которые я умел готовить, были рамен и, в лучшем случае, карри. Поэтому, я решил приготовить довольно сложное блюдо, заглянув на YouTube.

В ходе этого процесса я остановила свой выбор на чеюк-боккеум (острая свинина, обжаренная во фритюре).

Это блюдо, которое Си Ын приготовила для меня в день нашей первой встречи.

Я не был уверен, что смогу приготовить его так же вкусно, как это делала Си Ын.

Но в современном мире Интернет полон знаний. Приготовление пищи, по сути, заключается в следовании алгоритму, если я буду следовать ему правильно, то не потерплю неудачу.

С этой решимостью я начал готовить, просматривая видос.

Как раз тогда, когда я заканчивал, я услышал, как открывается дверь.

Когда я посмотрел в ту сторону, Си Ын, одетая в пижаму, моргала своими большими глазами, глядя на меня.

Словно гадая, не галлюцинация ли это, она потерла глаза, крепко зажмурила их и снова открыла, и даже покачала головой.

В конце концов, она медленно приблизилась и слегка наклонила голову.

– Что… что ты делаешь?

– Готовлю.

Когда я уверенно ответил, Си Ын тихонько рассмеялась.

– Я уже поняла, я спрашиваю, почему ты готовишь.

На ее лице, полном замешательства, отразилось неподдельное недоумение.

Мне было невероятно неловко говорить это в ее присутствии.

Я отвернулся, чтобы закончить готовить, и ответил:

– Вчера мне показалось, что тебе было немного неловко со мной. В прошлый раз, когда мы были в подобной ситуации, ты приготовила мне шоколад. И я подумал, что, может быть, если я приготовлю для тебя, то все наладится...

Чувствуя себя неловко, я просто продолжал помешивать ни в чем не повинное мясо.

Си Ын не ответила.

Даже бросив взгляд, я не смог разглядеть выражение ее лица.

Я делаю что-то не так?

Или, может быть, она не доверяла моим кулинарным способностям?

Пока я переживал по этому поводу.

Я почувствовал, как что-то коснулось моей спины.

– Хм?

Когда я издал неуклюжий возглас удивления, сзади раздался тихий смех.

Она вдруг заговорила:

– Правда в том…

– М?

– ...Что я снова влюбилась в тебя… поэтому не могла даже смотреть в глаза.

– Что?

Сбитый с толку ее словами, я переспросил, и Си Ын рассмеялась.

– Когда я проснулась вчера, я все время прокручивала в голове, как ты разозлился из-за меня.

После короткой паузы Си Ын продолжила.

– Странно, но мое лицо горело, а в сердце кололо, от одного твоего взгляда у меня учащенно бьется сердце...

Она неуверенно подбирала слова.

– Вот почему я вела себя неловко.

– Ясненько…

Так вот в чем дело.

Я не мог удержаться от смеха, вспоминая, как волновался весь вчерашний день.

Мой друг был прав, любить кого-то - это так по-детски, что даже мелочи могут вызывать беспокойство. Кажется, мы с Си Ын были одинаковы в этом отношении.

– Прости, что сразу не сказала.

Сказала Си Ын подавленным голосом, по-видимому, смущенная.

Я улыбнулся и ответил:

– Все в порядке.

– Правда?

– Да, я не могу представить тебя честной.

– Не поняла.

– Молчу….

Си Ын рассмеялась.

Затем, оторвавшись от моей спины, Си Ын сказала:

– Сегодня я попробую твою стряпню.

– Не жди слишком многого.

Улыбнувшись, Си Ын направилась в ванную.

И чуть позже.

Положив чеюк-боккеум в рот, Си Ын молча улыбнулась.

– Как тебе?

Когда я спросил ее со смесью озабоченности и беспокойства, Си Ын, не переставая улыбаться, продолжила:

– В следующий раз давай готовить вместе…

– Ладно…

Итак, я усвоил урок о том, что не следует доверять информации в Интернете на 100%...

----------

Честность понемногу

– Я пошла.

В тот день после обеда.

Си Ын быстро закончила мыть посуду и пришла в мою комнату с небольшой сумкой на плече.

Она переоделась в верхнюю одежду. Казалось, она собиралась уходить домой.

– Думаю, начиная с сегодняшнего дня, мы какое-то время не увидимся.

– Угум.

– Ну, мы все равно будем разговаривать по телефону.

– Обязательно.

– Тогда увидимся на следующей неделе.

– Хорошо.

Попрощавшись, Си Ын вышла из моей комнаты и собралась уходить из дома... по крайней мере, мне так показалось.

– …

По какой-то причине Си Ын вдруг встала.

В комнате воцарилась необъяснимая тишина.

Гадая, что она делает, я поднял глаза и увидел, что Си Ын пристально смотрит на меня. Казалось, ее глаза о чем-то просили.

Я подумал, не хочет ли она поцеловать меня на прощание. Но разве Си Ын действительно попросила бы о чем-то подобном? Мы и раньше целовались, но это было сразу после признания, так что это следует считать исключением.

– Что-то не так?

Когда я спросил, не в силах понять, в чем дело, Си Ын быстро отвернулась.

– Неважно…

Затем она направилась к двери.

– Увидимся на следующей неделе.

– Да, береги себя.

Я поднял руку, чтобы помахать на прощание.

Си Ын оглянулась и со слегка недовольным видом помахала рукой.

Я услышал звук открывающейся и закрывающейся двери, а затем в доме стало тихо.

Кроме шума холодильника, в доме не было слышно ни звука.

Только сейчас до меня по-настоящему дошло, что я не увижу ее целую неделю.

Были дни, когда Си Ын возвращалась домой поздно из-за мероприятий студенческого совета факультета.

Кроме того, за исключением времени приема пищи и перекусов, мы обычно оставались в своих комнатах.

Но после того, как начались каникулы, мы всегда были вместе. Примерно в то же время мы начали встречаться, и, поскольку у нас не было других планов, мы стали проводить время вместе в моей комнате.

Еще до того, как мы начали встречаться, я чувствовал себя одиноко, когда Си Ын уезжала из дома на несколько дней. Теперь ее отсутствие ощущалось еще острее.

Нравится мне это или нет, но следующую неделю мне придется провести без Си Ын.

Думаю, мне тоже пора собираться домой.

С этой мыслью я встал со своего места.

◎

Когда я пришел домой и открыл дверь, моя мама, которая случайно оказалась в гостиной, поприветствовала меня.

– Божечки, сынуля!

Она выглядела удивленной

Я почувствовал себя немного виноватым.

– Привет, Ма.

Отвечая, я слегка наклонил голову, и мама поспешно подошла ко мне.

– Ты кушал?

– Да, я сыт.

– Тогда я приготовлю что-нибудь вкусненькое попозже. Кстати, папа ушел ненадолго встретиться со своими друзьями.

– Хорошо.

– Ты не устал? Иди отдохни в своей комнате, если проголодаешься, то могу нарезать тебе фруктов.

– Нет, спасибо.

Мама от души рассмеялась, несмотря на мой ответ.

Обычно я бы сразу пошел в свою комнату и сел за ноутбук.

Но…

– Мам.

– Да?

Избегая зрительного контакта, я почесал затылок и заговорил:

– Я, э-э, у меня есть девушка…

Услышав мои слова, мама некоторое время моргала, как будто не могла в это поверить.

– Правда?

– Да.

Услышав мой ответ, мама широко улыбнулась.

Неужели это показалось ей настолько невероятным, что пришлось переспросить? Хотя, если честно, в это и правда было трудно поверить. Рассказал бы я такую историю себе в прошлом — только усмехнулся бы и пропустил мимо ушей.

– Как вы двое начали встречаться?

– Ну, она моя подруга с того же факультета в университете, и каким-то образом мы познакомились, а там пошло поехало.

Наверное, лучше не упоминать о работе домработницы, с этой мыслью я умолчал о деталях.

Мама захлопала в ладоши.

– О божечки! Какое у тебя красное лицо!

– …

Я не хочу говорить об этом.

Мама улыбнулась, неужели это так забавно, что у ее сына есть девушка?

– Итак, что же это за девушка?

Спросила мама с сияющей улыбкой.

Почесав затылок, я ответил.

– Она умная и хорошая, у нее хороший характер, и она даже является студенческим президентом факультета. И, ну, она симпатичная.

– Хехехе, это только для тебя она симпатичная!

– …

Я действительно не хочу об этом говорить…

Разговор, казалось, подходил к концу, когда я уже собирался идти в свою комнату, мама усмехнулась и сказала:

– У тебя есть ее фотография?

– А… ну….

У меня нет ни одной фотки Си Ын, но у нее, вероятно, есть одна в профиле на KakaoTalk.

С этой мыслью я принялся возиться со своим телефоном, и мама подошла поближе, чтобы посмотреть на экран.

Я нажал на имя "Ю Си Ын" в моем списке друзей, в котором было всего три человека.

На экране появилась фотография профиля Си Ын.

– Это она?

– Да.

Пока я с гордостью показывал экран, мама некоторое время издавала восхищенные звуки, затем схватила меня за плечо и сказала:

– Ты никогда в жизни больше не встретишь такую женщину, обязательно держись за нее!

– ...Даже если она попытается уйти, я ее не отпущу.

Мама удивлялась моей девушке, которую она только что увидела в первый раз, больше, чем прибытию собственного сына…

На мгновение я подумал, что это перебор, но, как ни странно, мне было приятно.

◎

Трудности на этом не закончились…

Я заперся в своей комнате, пытаясь избежать будущих допросов мамы, но во время ужина, когда у меня не было другого выбора, кроме как присоединиться к ним, эта тема всплыла снова.

Из-за этого мне пришлось повторить ту же историю папе.

Но что ж, если мои отношения с Си Ын будут развиваться и дальше, то мне придется когда-нибудь познакомить ее со своими родителями.

Посмотрев на время в правом нижнем углу экрана моего ноутбука, я увидел, что было 10 часов вечера.

Возможно стоит позвонить Си Ын.

Я не был уверен, когда именно Си Ын ложится спать, но, судя по тому, как рано она просыпается, она, вероятно, тоже рано ложится.

Она обязательно позвонит перед тем, как заснуть.

После некоторого ожидания в таком состоянии мой телефон вскоре завибрировал.

На экране появилось уведомление о вызове и имя "Ю Си Ын".

Я без промедления взял трубку.

[Алло?]

[Привет.]

Си Ын поприветствовала меня в своей обычной резкой манере.

[Поздновато ты.]

[Я принимала душ.]

[Значит, ты позвонила после душа?]

[Да, я планировала пораньше лечь спать, так как сегодня я дома одна.]

Голос Си Ын звучал несколько возбуждено, судя по звуку ее дыхания, она действительно только что после душа.

[Что делаешь?]

[За ноутом.]

[Ты такой же, как и дома.]

[Я мог бы жить в любой точке мира, если бы у меня был ноутбук и зарядное устройство.]

Си Ын фыркнула на мой ответ, посчитав его забавным, но это была даже не шутка…

Я вспомнил что хотел спросить.

[Как мама?]

Когда я спросил с оттенком беспокойства, тон Си Ын оживился.

[Да, с ней все в порядке. Она уже некоторое время приходит в себя. Все это время мы разговаривали по телефону и обменивались сообщениями.]

[Это хорошо.]

[Угум.]

Си Ын усмехнулась.

[Сегодня мы разговаривали и смеялись вместе, она выглядела такой же здоровой, как и до болезни.]

Ее голос был радостным.

[Итак, я рассказала ей о тебе…]

[Э-э, э-э... Что она сказала?...]

Я боялся того, что мама Си Ын могла бы подумать что я какой-нибудь бичара-отшельник который играет в Доту, но…

[Она сказала, что ты ей нравишься.]

После этой фразы у меня автоматически вырвался вздох облегчения.

[Ты нервничал, да?]

Поддразнивающе сказала Си Ын.

[Конечно, если бы я не понравился твоей маме, я бы ничего не мог с этим поделать.]

[Я тебе уже говорила о том, что ты понравишься моей маме.]

Я помню, но я не мог не волноваться, теперь, когда я получил явное одобрение, я наконец-то почувствовал себя спокойно.

Если так подумать, я тоже рассказал о Си Ын своим родителями.

Я решил поделиться этой историей.

[Я тоже рассказал своим родителям, что у меня есть девушка.]

[...Что они сказали?]

Чтобы заставить ее понять, что я прочувствовал, я немного помолчал, прежде чем ответить.

[Они тебя одобрили, и сказали мне никогда не отпускать тебя.]

[Ахаха, и правильно сделали.]

Ее тон был торжествующим, я не мог ее видеть, но, возможно, она сейчас пожимает плечами.

В любом случае, мы получили одобрение от обеих пар родителей, поэтому мы оба были счастливы.

Я вздохнул и сказал:

[Папа все спрашивал меня, как мы познакомились, говорил, что хочет услышать эту историю.]

[Ахаха. Твой отец, похоже, интересный человек.]

[Я не уверен, что он интересный, но...]

Тем не менее, это была довольно интересная история.

[Но?]

Затем Си Ын задала вопрос:

[Это все?]

[Что ты имеешь в виду?]

[Я имею в виду, ты больше ничего не чувствовал сегодня?]

[В плане?...]

Это была серия загадочных вопросов.

Я не знаю, что она от меня хочет.

Я колебался, не зная, что ответить.

[Э-э, ну… думаю ты готовишь лучше, чем моя мама.]

[...Что ж, спасибо за комплимент, но я не это имела в виду.]

[А что тогда?]

Я продолжил размышлять, но так и не смог придумать ничего конкретного.

Поскольку я продолжал издавать звуки, похожие на "хм" и "умм", Си Ын тихонько рассмеялась и дала мне ответ.

[Я имею в виду, проведя день без меня, ты успел по мне соскучился?]

[А…]

Так вот, что она имела в виду.

Что за вопрос?.. Но, возможно, для Си Ын это действительно важно.

[Я соскучился.]

Регулярно проводя время с Си Ын, невозможно было не соскучится. Когда кто-то, кто всегда был рядом с тобой, исчезает, ты, естественно, замечаешь его отсутствие.

С легкой улыбкой я добавил еще кое-что:

[Конечно, я всегда ценю тебя.]

[С такой лестью можно добиться чего угодно.]

[Но я сказал это искренне.]

Даже когда я уверял её, что это правда, Си Ын лишь фыркнула, словно отмахиваясь от моих слов как от лжи. Казалось, признавать мою искренность она вовсе не собиралась

В таком случае, позволь мне спросить тоже самое…

[А что насчет тебя?]

[Что?]

[Ты скучала?]

Когда я задал этот вопрос — отчасти чтобы её проверить, — Си Ын тут же замолкла, словно её застали врасплох.

В таком состоянии мы оба на мгновение замолчали.

Только через несколько секунд Си Ын, наконец, ответила.

[Удивительно, но да, я соскучилась.]

[...А?]

Услышав неожиданный ответ, я издал удивленный звук.

Не упуская такой возможности, Си Ын продолжила.

[Ты думал, я скажу что-то вроде "Ни за что", не так ли?]

[Вообще-то, я так и думал.]

[Сначала я собиралась ответить именно так.]

Ясно, стерва.

[Но КОЕ-КТО однажды сказал мне, что не может представить меня честной.]

Человеком, который сказал это, был не кто иной, как я, должно быть, это замечание произвело на нее сильное впечатление.

Си Ын продолжила чопорным тоном.

[Кроме того, этот человек настолько дурачок что… если я не буду говорить прямо, он никогда ничего не поймет.]

[Неужели я настолько…?]

[Да, например сегодня за обедом.]

Сказав это, Си Ын внезапно замолчала, несколько раз прочистила горло, а затем:

[Я не говорила, что это ты.]

[Допустим…]

Но это не могло быть связано ни с кем другим.

Что мы делали за обедом? Или чего мы не делали? Я попытался вспомнить, но Си Ын не стала ждать ни секунды и продолжила:

[В любом случае, поэтому я решила иногда быть честной, начиная с сегодняшнего дня.]

[Почему “иногда”?]

[А что? Есть что сказать, м?]

[Нет, мэм.]

Я побоялся ответить иначе.

В любом случае для Си Ын это, должно быть, было важное решение. И потому мне тоже хотелось быть честным в своих мыслях. Жизнь — это обмен: чтобы что-то получать, нужно и самому отдавать.

Поэтому, хотя это может показаться немного неожиданным, я решил сказать вот что:

[Я люблю тебя.]

Услышав мои слова, Си Ын издала звук "урк" и потеряла дар речи.

Но это продолжалось недолго. Вернувшись в свое обычное состояние, Си Ын фыркнула и сказала:

[Тфу на тебя...]

Пока я был погружен в свои мысли, Си Ын сказала тихим голосом.

[Я тоже хочу, чтобы время шло быстрее, и я тебя тоже люблю…]

...

[Пфф.]

[Почему ты смеешься?]

[Потому что ты милая.]

Возможно, комплименты - это слабость Си Ын, мне следует использовать это в будущем.

[Как бы сильно мы этого ни хотели, время не будет идти быстрее.]

[Я знаю…]

Си Ын говорила тихо, а затем добавила грубоватым тоном:

[Вместо этого, по крайней мере, поговори со мной по телефону подолгу.]

[...Если тебе этого достаточно, я буду делать это столько, сколько ты захочешь.]

Я не могу ускорить время, но это то, что я могу сделать.

[Ты сказал "столько, сколько я захочу", верно?]

[Да. Столько, сколько ты захочешь. Я буду делать это столько, сколько ты захочешь.]

[Хорошо. Будь готов.]

Я не мог удержаться от смеха.

Разговор в тот день был наполнен совершенно бесполезными темами.

Истории о друзьях Си Ын. Мои истории о программировании. Сегодняшнее меню на ужин и оценки за прошлый семестр...

Эти банальные истории, которые были бы бесполезны, независимо от того, знали вы их или нет, были невероятно интересны в течение сегодняшнего дня.

За этими обыденными разговорами наш телефонный разговор продолжался до поздней ночи.

Это продолжалось до тех пор, пока в трубке не послышалось тихое дыхание Си Ын.

Она уснула.

----------

Возвращение домой

# Раннее утро

Я укладывал ноутбук в сумку и готовился переодеться, но мою комнату вошла мама.

– Уже уходишь?

– Дела есть.

Прошло уже семь дней с тех пор, как я вернулся домой. Сегодня заканчивался недельный срок, который мы договорились провести у себя дома.

Грубо говоря, я мог бы остаться дома до сегодняшнего дня, но мне очень хотелось вернуться пораньше.

Поэтому…

– Хе-хе, хочешь встретиться со своей девушкой?

– …

Как она узнала?

Меня видимо дразнили, я решил держать рот на замке.

С самого первого дня я разговаривал с Си Ын по телефону каждый вечер. Здесь я хорошо питался, и не было никаких забот о стирке и уборке.

Однако я хотел вернуться пораньше просто потому, что хотел как можно скорее увидеть Си Ын.

Мне неловко рассказывать об этом другим, тем более самой Си Ын. Поэтому я пыталась притвориться, что у меня есть какие-то дела, но, похоже, моя мама каким-то образом обо всем догадалась.

Пока я, не отвечая, надевал сумку, мама достала из кармана бумажник. Затем она вытащила несколько купюр и протянула их мне.

– Вот, немного денег на карманные расходы.

– Все хорошо, у меня есть деньги.

Она хотела дать мне деньги на карманные расходы, но я помнил, как мама помогла мне с переездом. Поэтому, вместо того чтобы принять её деньги, я достал из бумажника пару купюр и отдал их ей — своего рода благодарность.

– Купи себе что-нибудь вкусненькое.

Сказал я, избегая ее взгляда, и мама ласково улыбнулась.

– А мой Хви-мин вырос.

– Я уже давно перестал расти.

– Я не это имела в виду, ты морально повзрослел.

Сказав это, мама похлопала меня по спине.

Почему она обращается со мной как с ребенком, хотя и говорит, что я повзрослел?

– До начала этого года я думала, что ты всё ещё переживаешь подростковый период. Но теперь я рада видеть, что ты стал по-настоящему взрослым.

–Хм.

Я стал взрослым, так сказала моя мама.

Я мог предположить только одну причину, по которой она сказала это. С начала этого года и до настоящего момента вокруг меня ничего не изменилось — кроме этого.

– Наверное, это потому, что я нашел дорогого мне человека.

Услышав мои слова, мама некоторое время пристально смотрела на меня.

– Боже мой, боже мой, боже мой, боже мой!

Мама расплылась в улыбке.

Наверное, мне действительно не стоило ничего говорить… Сколько времени прошло с тех пор, как я решил держать рот на замке, прежде чем выдать что-то подобное? Должно быть, я на мгновение сошёл с ума.

Моя мама хихикнула и сказала:

– Приходи со своей девушкой, мне интересно, кого ты успел закадрить.

– Ладно.

– О, и еще.

Словно вспомнив что-то, моя мама хлопнула в ладоши и добавила:

– Раз уж ты теперь взрослый, подумай и о свадьбе.

Глядя на сияющую улыбку моей мамы, я почесал в затылке.

– ...Я подумаю об этом

◎

Обратный путь был довольно долгим.

Мне пришлось ехать на метро, потом на автобусе-экспрессе, потом снова на метро.

Несмотря на то, что я встал рано и ушел, не позавтракав, мой организм был совершенно измучен пересадками с одного вида транспорта на другой. Я хотел добраться домой и хорошенько вздремнуть.

Дома ли Си Ын?

Мы договорились пожить у родителей до завтра. Логически рассуждая, ее, скорее всего, там не будет.

В таком случае дома нечего будет поесть. Стоит ли перекусить перед уходом? Но я хотел спать, и аппетита не было. И всё же голод давал о себе знать.

После бессмысленных размышлений я, наконец, решил отправиться прямиком домой.

Я вышел на станции возле университета и пошел пешком.

Возле станции прогуливались люди, похожие на студентов нашего университета. Увидев эту сцену, я почувствовал, что действительно вернулся в свою квартиру-студию.

Нет, скорее не в квартиру-студию, а в квартиру, который я делю с Си Ын.

Пройдя около 15 минут, я, наконец, добрался до дома.

Я съездил в родительский дом и возвращался обратно, но это ощущалось скорее как возвращение из чужой страны. Видимо, я уже слишком привык жить здесь с Си Ын.

Мне захотелось сразу же пойти домой и лечь спать. Я быстро ввел пароль на дверной замок и открыл дверь.

Однако, в гостиной горел свет.

– Хм?

Я выпалил это, не подумав.

Разве я не ушел после Си Ын?

Это означало бы, что я был последним, кто выходил из дома.

Меня не особенно волнуют счета за электричество, но я также не оставляю свет включенным, когда ухожу надолго. Обычно я проверяю выключатели перед уходом из дома.

Странно… я отвлекся, когда уходил? Или моя забывчивость стала ещё хуже? С этими мыслями, перебирая разные вопросы в голове, я открыл дверь в свою комнату.

И в моей комнате...

Си Ын лежала на моей кровати.

Под моим одеялом, обнимая мою подушку.

Она не использовала подушку по назначению, а прижимала её к себе, словно игрушку. Из-за этого голова покоилась прямо на матрасе. Казалось очевидным, что шея у неё после такого сна будет болеть… и всё же именно так она уснула. Почему же?

Что еще важнее, почему она спала в моей постели?

Нет, почему она вообще была уже здесь?

Эта сцена вызвала много вопросов.

В этот момент у меня не было другого выбора, кроме как разбудить ее и спросить напрямую.

Я осторожно, тихими шагами приблизился к кровати и присел на корточки рядом с ней.

Черные длинные волосы разметались по кровати. Ее закрытые глаза были прикрыты длинными ресницами. Ее слегка приоткрытые губы были розового оттенка.

Ее тихое дыхание и время от времени слегка нахмуренные брови вызвали у меня желание понаблюдать за ней подольше.

Я легонько постучал по спинке кровати.

– Просыпайся.

– Ммм….

Си Ын слегка пошевелилась, услышав мой голос, но не открыла глаз. Видимо, устала. Я вздохнул — если уж так, то хотя бы пусть ляжет нормально на подушку…

– Встань хоть на минутку…

Я снова постучал по кровати.

– Ммммм…..

На этот раз это возымело действие. Си Ын пошевелилась чуть энергичнее, чем раньше.

Но это продолжалось недолго. Вскоре ее движения стихли. Она по-прежнему не подавала признаков пробуждения.

У меня не было выбора. Чтобы разбудить Си Ын, которая так крепко спала, мне нужен был более непосредственный стимул.

Я схватил ее за руку и легонько потряс.

– Просыпайся, я вернулся.

– Мм… ммм…

Эта атака сработала как надо.

Си Ын слегка нахмурилась, потом медленно распахнула глаза. По её движению было понятно — продолжить сон уже не получится.

Она повернулась ко мне.

Но в этом состоянии она просто тупо смотрела на меня. Её мозг всё ещё спал? Не произнеся ни приветствия, ни намека на раздражение, она просто пристально смотрела.

Затем, в конце концов, Си Ын лучезарно улыбнулась.

– Ты вернулся?

– Ага.

После того, как я ответил, Си Ын мило улыбнулась и сказала:

– ...Я скучала по тебе

– …А?

Судя по тому что она говорила, Си Ын в данный момент находилась в полусонном состоянии.

Но я был счастлив, я широко улыбнулся, которая на мгновение раскрыла мои истинные чувства.

– Я тоже скучал по тебе.

При этих словах глаза Си Ын внезапно распахнулись.

Вздрогнув на мгновение, она поежилась, затем села и быстро огляделась.

– Ты вернулся??

Она сказала это со спокойным голосом.

– Я не забуду того, что ты только что сказала.

В ответ на мое резкое замечание Си Ын наклонила голову, делая вид, что не понимает.

– О чем ты говоришь? Я не понимаю, что ты имеешь в виду".

– Я хочу сказать, что не забуду, как ты сонная улыбнулась и сказала: "Я скучала по тебе”

– ЗАБУДЬ.

На эту просьбу я лишь криво улыбнулся в ответ.

Но это было не самое главное. Помимо того, что Си Ын говорила во сне, мне нужно было кое-что спросить. Вот почему я перезвонил ей прямо из страны грёз..

– Почему ты спала в моей комнате?

Когда я спросил с подозрением, Си Ын пренебрежительно ответила:

– Ну, просто так…

– В смысле?

Я не понимаю, как можно "просто так" спать в чужой комнате.

Мой вопрос так и не был решен, но Си Ын поднялась с кровати и встала.

– Ты ел?

– Нет, я даже не завтракал.

– Хорошо, я сейчас что-нибудь приготовлю.

С этими словами она попыталась выйти из комнаты, но я быстро преградил ей путь.

Си Ын подняла брови и спросила:

– Что?

– Почему ты спала в моей комнате?

– Я же сказала тебе, так получилось.

– Тогда, полагаю, я тоже могу “просто так” оказаться в твоей комнате?

– Как тебе угодно.

Если бы я поверил твоим словам и уснул у тебя в комнате то, вероятно, у меня были бы неприятности…

Казалось, она не собиралась отвечать на этот вопрос должным образом. Я решил задать другой вопрос.

– В любом случае, почему ты вернулась так рано? Я думал, ты приедешь завтра.

Когда я озвучил еще один вопрос, Си Ын начала молча смотреть на меня.

Почему она молчит? Я был сбит с толку ее необъяснимым поведением, я ответил ей взглядом.

После некоторого времени, которое походило на игру в гляделки, Си Ын наклонила голову и открыла рот.

– Ну…

– Что?

– Позволь спросить, а почему ты так рано вернулся?

– А…

Я не смог скрыть своего секундного замешательства от внезапной контратаки.

Я вернулся на день раньше запланированного срока, вопрос, который я задал Си Ын, с таким же успехом мог быть задан и мне в ответ.

Си Ын победно улыбнулась.

– Только не говори мне, что ты вернулся раньше, потому что скучал по мне?

– …

– Похоже, я права.

Я этого не говорил.

Си Ын подняла подбородок и посмотрела на меня сверху вниз.

– Что такое? Неужели, ты так сильно по мне соскучился?

– …

Мне не хватало фантазии чтобы отвертеться.

Я мог бы честно признаться в этом. Но слова, которые я с такой лёгкостью произносил по телефону, при личной встрече прозвучали бы совсем иначе.

Понаблюдав за моей реакцией, Си Ын уперла руки в бока и приподняла уголки рта.

Всё или ничего.

– Ты спросила меня, не вернулся ли я раньше, потому что скучал по тебе. Так разве не логично предположить, что ты тоже вернулась пораньше по той же причине?

Си Ын не ответила на мой контраргумент.

И это еще не все. По той же логике:

– А если предположить, что ты спала в моей постели просто потому, что так скучала по мне и хотела хоть немного полежать здесь… всё сходится, не так ли?

Возможно, я немного преувеличил, чтобы избежать ее насмешек.

Пока я думал об этом...

Си Ын крепко прикусила губу, и ее лицо стало ярко-красным.

Когда я был сбит с толку этой странной реакцией, Си Ын быстро отвернулась.

– Заткнись, убью!

Затем она повернулась и прошла мимо меня, ее надутое выражение лица выглядело очень забавно.

Неужели это правда?

Я спросил Си Ын, продолжая улыбаться:

– Куда идешь?

– Готовить.

Ее голос был резким.

– Хорошо, давненько я не пробовал твою стряпню, с нетерпением жду.

Когда я сказал это со смешком, Си Ын посмотрела на меня так, словно была сыта по горло.

В конце концов, Си Ын издала звук "хмф", достаточно громкий, чтобы я услышал, а затем:

– Отойди в сторону.

– Ладно.

Как только я слегка отошел, Си Ын сразу вышла из комнаты.

В комнате раздался громкий хлопок, за которым последовал тяжелый вздох снаружи. Затем послышались звуки открывающегося и закрывающегося холодильника, а после — включение газовой плиты.

Оставшись в комнате один, я тихонько рассмеялся..

Теперь я почувствовал, что вернулся домой. Я не ожидал, что мы начнём дразнить друг друга сразу после моего возвращения… но разве не в этом суть наших отношений?

Теперь наша повседневная жизнь, приносящая удовольствие, должна была начаться снова.

С такими ожиданиями я начал распаковывать свои вещи.

----------

План Путешествия

– Если так подумать…

Си Ын заговорила, когда мы уже наполовину расправились с блюдами.

В сегодняшнем меню были тосты с беконом и яичница-болтунья. Это напоминало поздний завтрак в западном стиле, и вкус был превосходный. Кулинарные способности Си Ын, по-видимому, не знали границ между восточной и западной кухней.

– М?

Я ответил, откусывая кусочек от тоста, и Си Ын потерла подбородок. Между прочим, ее порция еды уже давно исчезла в желудке.

– Мы ведь собирались на пляж, верно?

– Да, мы говорили об этом в день экзамена.

Со Хе предложила пойти на пляж или в бассейн. Разве это не идеальное место для свиданий?

Это была отличная идея.

Си Ын склонила голову набок и спросила:

– Когда поедем? Каждый из нас побывал у себя дома, кажется, сейчас самое подходящее время.

– Кстати…

Я отложил тост, который ел, прожевал и проглотил всю еду, которая была у меня во рту.

– Вообще-то, я получил сообщение от Со Хе.

– …Хм?

Брови Си Ын дернулись.

– Вы двое, кажется, неплохо ладите, м?... И, тем более, за моей спиной.

– Я бы не сказал, что мы ладим...

Мы не поддерживаем общение, когда я впервые увидел ее уведомление, я удивился, почему она вдруг написала мне.

Но, прочитав содержание, это обрело смысл.

[Старшак, О пляже мы говорили ранее. Вероятно, в это время открыто не так много пляжей, поскольку на дворе все еще июнь.]

Вместе с этим сообщением Со Хе прислала мне список пляжей, которые были открыты. Затем она посмотрела блоги, чтобы собрать информацию о том, какие места были хорошими.

[Если бы я не прислала тебе список, ты бы просто лениво поискал что-нибудь и ушёл. Было бы ужасно, если бы ты проделал весь этот путь и обнаружил, что пляж закрыт.]

Вот такой грубый ответ я получил в ответ…

Я не заслуживаю таких грубых ответов, но, что ж, я не могу с уверенностью сказать, что она не права.

У меня определенно нет интимных или тайных отношений с Со Хе. Мы вообще не обсуждали никаких личных вопросов.

..Именно это я и объяснил Си Ын.

Я наклонил голову так низко, что она оказалась прямо над тарелкой с тостами.

Си Ын резко повернула голову и сказала:

– Ладно уж.

– Точно?

– Да.

Си Ын вздохнула и добавила:

– Как никак, Со Хе тоже сыграла определенную роль в наших отношениях.

Она понимает?

Подняв глаза, я увидел, что Си Ын всё ещё выпячивает нижнюю губу, произнося эти слова. Похоже, я едва удерживался в рамках дозволенного. Если бы я немного переступил черту, это могло бы обернуться для меня смертью.

– В любом случае…

Я продолжил, глядя ей в глаза:

– Я подумываю сходить в одно местечко недалеко от Бусана. Похоже, оно уже открылось — вероятно, потому что там всегда многолюдно.

– Хм… Бусан довольно далеко, да? Это ведь доставит тебе хлопот.

– Я попытаюсь измениться во время каникул.

– Ты уже говорил что-то подобное ранее.

Си Ын, казалось, приняла это к сведению и кивнула.

Судя по тому, что она не возражала, поездка в Бусан казалась для нее приемлемой.

– Я спросил друга, бывал ли они в Бусане.

– Друг?

– Да.

– И что он ответил?

Я рассказал Си Ын, о чем мы договорились:

– Он предложил подвезти нас

– Правда?

Удивленно спросила Си Ын.

У меня была похожая реакция.

Он сказал:

[Я все равно планировал навестить там своих родственников во время каникул.]

[Родственники? Вы часто туда ездите?]

[Нет, не часто. Но я привыкаю к вождению и хотел попробовать поездку на дальние расстояния.]

[Понятно.]

Больно он добрый, предложил аж подвезти нас, просто чтобы попрактиковаться в вождении на дальние расстояния.

Я с радостью откликнулся:

[Я это ценю, но вынужден отказаться.]

[Не скромничай.]

Я не скромничал, я вежливо отказался.

Но благодаря настойчивости моего друга отвезти нас, что было почти похоже на принуждение, я в конце концов согласился.

Рассказывать Си Ын всю эту историю целиком - значит только вызывать ненужное беспокойство.

– Они просто попросили оплатить заправку. Если мы всё равно собираемся тратиться на транспорт, почему бы не поболтать с ним по дороге?

До тех пор, пока мы не попадем в аварию…

Си Ын, совершенно не подозревающая о предыстории, издала задумчивый звук, а затем:

– Звучит заманчиво.

– Именно.

Си Ын, которая слушала, скрестив руки на груди, внезапно захлопала в ладоши.

– Тогда, может, займёмся этим прямо сейчас?

– Займемся чем?

– Когда идти, забронировать жилье, выбрать купальники.

– Хм.

Сказала Си Ын с легкой улыбкой.

Стоп, стоп…

– Забронировать жилье?

Мои мысли на мгновение замерли.

Разве мы не планировали отправиться туда и вернуться через день?

– После такого пути, лучше задержаться и осмотреть достопримечательности. Только подумай, сколько времени мы потратим на переезды туда и обратно.

– Допустим.

Мне показалось, что лучше, чтобы дотошная и организованная Си Ын участвовала в планировании.

Я не из тех, кто обращает внимание на такие детали. Как сказала Со Хе, без чьей-либо помощи я мог бы оказаться на пляже, который ещё даже не открылся.

– Ладно уж.

Я взял тост.

– Давай все спланируем сразу после того, как закончим есть.

– Хорошо.

Си Ын тихо ответила.

Но почему-то по выражению ее лица можно было предположить, что она что-то скрывает.

Что она планировала? С некоторым беспокойством я откусил кусочек от своего тоста.

◎

После этого разговора за едой Си Ын пришла ко мне в комнату.

Это было обычным делом, но сегодня было одно отличие: рядом с моим креслом стоял дополнительный стул. Я поставил его, чтобы мы могли сидеть вместе.

Си Ын села рядом со мной и сказала:

– Давай сначала выберем купальники.

– Окей.

Я передал ей клавиатуру и мышь, и Си Ын своими тонкими пальчиками перешла на сайт магазина.

Она вошла в категорию "Женские купальники", затем остановилась и посмотрела на меня.

– Какие купальники тебе нравятся?

– Что-то среднее между рашгардами, раздельными купальниками и бикини.

– Что за названия…

– Не удивительно, что ты их не знаешь.

С этими словами Си Ын открыла несколько вкладок, чтобы показать мне изображения каждой из них.

Бикини были такими, какими я их знал, прикрывая лишь грудь и таз. Рашгарды закрывали большую часть верхней части тела. А цельные купальники представляли собой единое целое.

Хм.

– Мне как-то без разницы.

Честно говоря, какая разница, что на ней надето? Си Ын выглядела бы привлекательной в чем угодно.

Но реакция Си Ын была не очень положительной.

– Дай мне нормальный ответ.

– Это и есть мой ответ.

Когда я поднял голову и возразил, Си Ын подняла брови.

– Тогда позволь спросить вот о чём. Ты бы не возражал, если бы я надела бикини, и все парни вокруг нас на меня пялились?

Ее взгляд был испытующим.

Ну, я не уверен. Давай я смоделирую ситуацию в своей голове.

Си Ын появилась в купальнике — бикини. Её бледная кожа была почти полностью открыта. Все парни вокруг не могли не обратить на неё внимание, некоторые даже перешептывались между собой.

Хотя я мог бы этим гордиться, это было бы не совсем приятно.

Но если Си Ын хочет подобное надеть, то я не могу ей запретить.

– Если это то, что ты хочешь надеть, я не возражаю.

– Хмф.

Си Ын слегка фыркнула, а затем добавила:

– Ты вообще не собственник…

Она произнесла это с оттенком недовольства в глазах.

– Собственник?

– Ты разве не чувствуешь при этом никакой ревности?

– Хм.

У меня были такие эгоистичные мысли. но…

Почесывая затылок, я попытался объяснить:

– Собственничество или что-то вроде того… Ты же не принадлежишь мне. Я не хочу заставлять тебя носить какую‑то определённую одежду.

– Ты же сам сказал мне надеть униформу горничной.

– Это было... ну, это была минутная оплошность…

Услышав мой ответ, Си Ын издала звук "хмф" и резко отвернулась, выражение ее лица было недовольным.

Мышка на мониторе снова задвигалась.

– В наши дни большинство людей носят рашгарды — это будет самым разумным вариантом.

– Ладно.

Я не знаю, почему она разозлилась, но, похоже, она не хочет надевать бикини.

От этого факта я невольно вздохнул с облегчением. Но, не понимая, почему именно почувствовал облегчение, был несколько озадачен.

– А теперь давай назначим дату и арендуем жилье, чтобы закончить.

Решительно заявила Си Ын. С Си Юн дела определенно идут быстрее.

Я потянулся, чтобы забрать клавиатуру и мышь, затем набрал название отеля в строке поиска.

– Я искал жилье ранее, и, по-видимому, это самый известный отель в этом районе.

– Разве это не довольно дорого?

– Мы поедем туда только один раз.

Си Ын молча кивнула в ответ на мои слова.

Не то чтобы у нас было мало денег, но лучше оставить приятные воспоминания в хорошем месте. Такие возможности встречаются нечасто, поэтому я не хотел быть слишком экономным.

Поскольку Си Ын, похоже, не возражала, я перешел на страницу бронирования.

Возможно, из-за того, что сезон еще не наступил, на ближайшее время еще оставались свободные номера. Это обнадеживало.

Когда нам стоит забронировать?

– Ты не будешь занята?

Си Ын покачала головой в ответ на мой вопрос.

– Нет, я планировала просто остаться дома на все это время.

– Тогда давай уедем до начала лета, если будет слишком много людей то, мы не сможем насладиться.

Мой друг сказал, что можно поехать в любое время, но по выходным там бывает много народу, в будний день было бы лучше, однако мы могли бы поехать только после того, как привезут купальник Си Ын.

– Как насчет следующего понедельника?

На мой вывод, полученный алгоритмическим путем, Си Ын ответила:

– Хорошо.

Когда я кликнул на дату понедельника на странице бронирования, появился список доступных номеров.

Были семейные номера, в которых могли разместиться четыре человека, и бизнес-номера, рассчитанные лишь на одного. Типы комнат были разные. Более того, даже номера одинакового размера, казалось, имели разные варианты планировки.

Пока я размышлял, что выбрать... Я понял, что есть еще одна проблема, которая меня беспокоит.

– Если так подумать…

– Да?

Я нерешительно обратился к Си Ын.

– Мы ведь должны... забронировать два номера, верно?

Си Ын сохраняла невозмутимое выражение лица и сказала:

– Почему это?

– …

Если бы я ехал с другом того же пола, я бы забронировал один номер и жил в нём вместе. Если бы ехал с другом противоположного пола, выбрал бы отдельные номера…

В этой ситуации я и Си Ын...

– Ты дурачок? Мы встречаемся…

Сказала Си Ын, словно прочитав мои мысли.

Когда пары путешествуют вместе, как им лучше бронировать жилье? По крайней мере, из того, что я слышал и видел, они часто останавливаются в одном номере.

Си Ын фыркнула.

– Было бы пустой тратой денег забронировать два номера.

– Наверное да…

У меня нет проблем с деньгами, было бы странно путешествовать вместе и останавливаться отдельно. Нам обоим было бы удобнее остановиться в одном номере, как делают обычные пары.

Должен ли я выбрать комнату с двумя кроватями?

Когда я двигал мышкой с этим намерением, Си Ын положила свою ладонь мне на ладонь.

Ощущение гладкой и нежной кожи Си Ын, касающейся тыльной стороны моей ладони, вызвало у меня странное чувство.

– Что-то не так?

Вместо того чтобы ответить на мой вопрос, Си Ын перетащила курсор в другое место.

В конце концов, указатель мыши остановился на номере с одной большой кроватью.

Си Ын небрежно сказала:

– Этот номер дешевле чем номер с двумя кроватями.

– Ну да…

Глядя только на цену, это верно. Но...

Я искоса взглянул на Си Ын, сидевшую справа от меня, она смотрела в монитор с ничего не выражающим лицом. Казалось, у нее не было никаких скрытых мотивов.

Затем, заметив мой взгляд, наши глаза встретились.

– Ты хочешь что-то сказать?

– Да, но я не скажу.

– Тогда заткнись…

Что ж, это выбор Си Ын, и у меня нет причин возражать. Разве она не более вдумчивая и педантичная, чем я?

Помня об этом, я передвинул курсор мыши и нажал кнопку "Зарезервировать".

Си Ын прижалась плечом к моему плечу и с улыбкой сказала:

– Я с нетерпением жду поездки.

Я улыбнулся в ответ.

– Я тоже.

Итак, наши планы на поездку были определены.

На корпоративной вечеринке все прошло не совсем гладко, что нас ждет впереди?

Хотя я немного волнуюсь, с Си Ын будет очень весело.

Возможно, из-за этого волнения дни пролетели очень быстро.

И вот, наконец, наступил понедельник.

----------

Путешествие

Понедельник, 6 утра.

Мы с Си Ын направлялись к месту нашей встречи, на университетскую парковку.

Сколько времени прошло с тех пор, как я в последний раз просыпался так рано? С другой стороны, я довольно часто не ложился спать до этого часа.

Я постоянно зевал.

Я взглянул на Си Ын, на ней была тонкая футболка и короткие джинсовые шорты.

В остальном она выглядела так же, как обычно.

Возможно, потому, что ее обычный распорядок дня начинался раньше, чем мой?

Она не выказывала никаких признаков усталости.

Когда мы прибыли на место встречи, мой друг стоял, прислонившись к своей машине.

Почувствовав наше присутствие, он поднял голову. Затем улыбнулся, увидев нас.

– Тут как тут!

– Да, привет.

После того, как я ответил на его приветствие, Си Ын, которая была рядом со мной, тоже подняла руку.

– Давненько не виделись.

Си Ын поприветствовала его сияющей улыбкой.

Мой друг продолжал улыбаться и посмотрел на меня.

– Спасибо, что приняли участие в моем сегодняшнем бета-тестировании по вождению.

– Давай не будем называть это бета-тестом.

Это звучит пугающе.

– Ха-ха-ха, да я шучу.

– Не очень похоже на шутку.

– В любом случае, у тебя больше не выбора.

Что ж, он прав, уже слишком поздно искать другой способ добраться.

Поскольку сегодня будний день, пробок, скорее всего, будет меньше, но расстояние все равно немалое.

С этой мыслью я открыл пассажирскую дверь, но мой друг с озадаченным видом спросил:

– Ты сядешь впереди?

– Да, а что такого?

– Ну…

Мой друг по-доброму улыбнулся и сказал:

– Ты вообще-то со своей девушкой, лучше сядь рядом с ней.

Он указал на мою ошибку, из-за чего я почувствовал благодарность.

– Я рад, что ты мой друг.

– Звучит страшно.

Вот подонок.

В итоге мы с Си Ын оказались сидящими бок о бок на заднем сиденье. Я занял место за водителем, а Си Ын - за пассажирским сиденьем.

– Поехали.

Машина тронулась с места.

Я выглянул вперед, чтобы проверить, как там мой друг. Он крепко сжимал руль и выглядел несколько напряженным.

Поскольку он предложил подвезти нас, чтобы попрактиковаться в вождении на дальние расстояния, было очевидно, что опыта у него не так много. Для него было естественно немного нервничать. Тем не менее, он казался гораздо спокойнее, чем я ожидал, и это обнадёживало.

– Ты раньше вообще водил машины?

Мой друг издал звук, похожий на "хм", а затем:

– Да ладно тебе, я ведь уже катался на этой машине со своей девушкой. И на отцовской пару раз выезжал. Так что я не полный новичок, как ты, наверное, решил.

Я фыркнул в ответ, и тут заговорила Си Ын.

– Твоя девушка на удивление спокойно отнеслась к этому

– М?

– Ну… я имела в виду то, что ты согласился нас подвезти.

– А, да, как правило, она была бы немного недовольна этим.

Мой друг кивнул.

В этом есть смысл. Представляю, как я говорю: "Я уезжаю куда-то на пару дней из-за моего друга и его девушки", - и реакция Си Ын определенно будет не из приятных.

– Я сказал ей, что это как разведка местности. Если всё будет классно — в следующий раз поедем вместе.

– Хм.

Я мельком взглянул на Си Ын — она по-прежнему выглядела неуверенно. Её выражение ясно говорило: на моём месте я бы так не сделала.

Неужели Си Ын более собственнически относится к своему парню, чем я думал?

– И, вообще-то...

Мой друг добавил еще кое-что.

– Мы уже давно пообещали друг-другу пожениться.

– Что?...

Встреваю я, удивленный его словам.

– Почему ты так удивлен?

– Говорить о браке уже в таком возрасте?

– Ахахаха, согласен, рановато.

Мой друг от души рассмеялся и сказал:

– Мы дали обещание друг-другу в старших классах. Мы договорились, что проведем свадьбу после окончания университета

– В старших классах?

– Ага, любовь-морковь!

– Хм.

Они встречаются со старшей школы, и кажется, они уже пообещали пожениться.

Мне любопытны детали, но я решил не углубляться.

Несмотря на то, что мы давно дружим, он мало рассказывает о своей девушке. Возможно, ему трудно делиться какими-то вещами.

– Кроме того, моя девушка слишком сблизилась с моей мамой. Если я пискну, мне дадут поджопник и выгонят с дома...

– Могу пожелать только удачи.

Он пай-мальчик, не думаю что его выгонят.

Свадьба значит…..

Я считал, что до таких вещей нам ещё далеко, но, похоже, для моего друга всё уже решено. Мы ведь всё ещё студенты, а у него уже есть пара и расписание жизни. Неожиданно, если честно.

Однако, мы уже взрослые люди.

Пришло время нам самим принимать решения. Если наши сердца согласны с нашими партнерами, нет причин, по которым мы не можем сделать такой выбор.

Я посмотрел на Си Ын, сидевшую рядом со мной.

Несмотря на то, что она, должно быть, слышала наш разговор, Си Ын бесстрастно смотрела в окно.

Мы не так давно встречаемся, еще не время обсуждать брак, мне стало неловко из-за того, что я поднял шумиху по этому поводу.

Подумав об этом, я уже собирался отвернуться, когда Си Ын бросила на меня быстрый взгляд.

Благодаря этому наши взгляды встретились.

– ...Почему ты на меня смотришь?

Спросила Си Ын, с полузакрытыми глазами.

– Да так…

– Неужели?

– Тогда, почему ты на меня смотришь?

– Не знаю…

Произошел тарантиновский диалог.

Когда прозвучало ключевое слово "свадьба", Си Ын, похоже, тоже почувствовала себя неловко.

Возможно, наша утонченная атмосфера чувствовалась с водительского места. Мой друг рассмеялся: "Ахаха".

– Извини, конечно, но ссору любовников лучше приберечь до того момента, когда вы будете одни.

– Это не ссора.

Когда Си Ын слегка запротестовала, мой друг сказал: "Как скажешь", - и усмехнулся.

– Я сейчас выезжаю на шоссе. Ничего, если я прибавлю скорость?

– Ты ведь все равно меня не послушаешь, не так ли?

– Ага.

Балбес.

Как и сказал мой друг, вскоре машина выехала на шоссе.

Шоссе - это в буквальном смысле дорога, по которой машины движутся с высокой скоростью. До сих пор мы двигались со стабильной скоростью вместе с другими машинами. Но теперь машины проносились мимо нас, обгоняя нас.

В результате, несмотря на то, что нам казалось, что мы движемся довольно быстро, мы продолжали отставать.

– Видишь? Я на самом деле аккуратный водитель!

Похвастался мой друг.

– Вижу.

– …Или я пошутил..?

Прежде чем я успел возразить, машина внезапно начала набирать скорость.

Мое тело отбросило назад, и я услышал звук "врум", свидетельствующий о том, что мой друг сильно нажал на педаль газа.

– Не слишком ли быстро?

– Все нормуль, у нас скорость всего 130 км/ч.

– Я видел, что ограничение скорости 110 км/ч...

– Нет ничего плохого в том, чтобы немного превысить скорость, если только нас не засекут камеры.

Однако, как бы я ни протестовал, мой друг даже не сбавил скорость. В конце концов, у нас не оставалось выбора, кроме как с замиранием сердца наблюдать, как он давит на газ на протяжении всей поездки.

◎

Высадив нас перед отелем, мой друг опустил стекло и помахал нам рукой.

– Прокатились с ветерком!

Переведя дыхание, я ответил:

– Я думал, что умру.

– Подумаешь, что такого…

Хорошо, что мы сделали перерыв в зоне отдыха в центре города, иначе мое сердце могло бы разорваться.

– Позвони мне, когда захочешь уехать, я буду осматривать достопримечательности на пляже, а потом заеду к родственникам.

– Хорошо, спасибо.

Я благодарен, но я решил больше не ездить на машине друга…

Когда я помахал на прощание, Си Ын тоже протянула руку моему другу, сказав: "Береги себя".

Моя друг улыбнулся нам, поднял стекло и уехал.

Убедившись, что мой друг уехал, Си Ын заговорила:

– Я уже устала…

– Я тоже.

Си Ын, которая даже на рассвете выглядела прекрасно, сейчас выглядела довольно уставшей.

Было бы неплохо сделать небольшой перерыв.

– Может, поднимемся наверх, распакуем вещи и немного отдохнем перед выходом?

– Давай.

Приняв мое предложение, Си Ын медленно вошла в отель.

Я последовал за ней.

Следуя указаниям персонала, мы прошли регистрацию заезда и получили ключ-карту. Затем мы поднялись на лифте на этаж, где находился наш номер.

Проходя по коридору, мы, наконец, увидели номер комнаты, написанный на ключ-карте.

– Должно быть, это оно.

Интересно, как выглядит комната внутри.

Когда Си Ын приложила ключ-карту к двери, раздался звуковой эффект, и дверь открылась.

И…

– Ой.

– Ух ты.

Восклицания вырвались из наших уст одновременно.

Комната оказалась больше, чем я ожидал, кровать была просторнее, чем на фотографиях, а телевизор — огромным. Больше всего впечатлило то, что через одну из стеклянных стен комнаты синее море было видно словно на ладони.

Си Ын, которая быстро сняла обувь и вошла в номер, огляделась по сторонам, как ребенок в парке развлечений.

Первое, на что обратила внимание Си Ын, была стеклянная стена.

– Отсюда хорошо видно море.

– И вправду.

Кажется, это называется видом на океан.

Хотя мы выбрали номер без опции «Вид на океан», нам предоставили именно такой. Доплачивать не пришлось. Возможно, это была услуга отеля, так как свободные номера были в наличии.

Благодаря этому Си Ын смотрела на океан сияющими глазами.

После недолгого созерцания пейзажа Си Ын Сун обернулась, рна с любопытством посмотрела по сторонам, а затем плюхнулась на кровать.

– Ух ты, какая мягенькая кровать.

На моем лице естественно появилась улыбка.

– Она настолько мягкая?

– Угум, ты только потрогай.

Следуя словам Си Ын, я прижался к кровати рукой. Она такая мягкая, как будто меня вот-вот засосет.

– Тут легко заснуть.

– …Действительно

Затем Си Ын вскочила и направилась в ванную.

– Айда ко мне.

Она позвала меня взволнованным голосом.

Откликнувшись, я подошел к ней.

В ванной комнате была большая ванна, она показалась мне достаточно просторной для двух, нет, даже для трех человек. В этот момент я почувствовал, что это не ванна, а скорее маленький бассейн.

– Мы могли бы плавать здесь в купальниках.

– Она не настолько большая.

– А мне кажется, что да.

Со смешком сказала Си Ын.

Видя, как она отпускает такие глупые шутки, она, должно быть, очень счастлива.

Даже беглый осмотр окрестностей сделал ее такой счастливой. Я почувствовал, что ради этого стоило проделать весь этот путь.

Посмотрев на Си Ын, которая с открытым ртом осматривала каждый уголок, я спросил:

– Нравится?

– Очень!

После энергичного ответа она внезапно скрыла выражение своего лица.

– А… ну… нормально….

– Нет смысла притворяться.

– ...

Я хочу, чтобы Си Ын наслаждалась жизнью так, как ей нравится. Не беспокоясь о работе по дому, деньгах или своей маме.

– Теперь, когда мы закончили осматривать комнату, не хочешь немного отдохнуть? Или может, сразу выйти?

Си Ын сразу же ответила на мой вопрос:

– Давай выйдем, мы можем насладиться комнатой и ночью.

– Хорошо.

Когда наступит вечер, вода уже будет ледяной. Мы уже потратили довольно много времени на путешествие на машине, было бы лучше выйти и повеселиться прямо сейчас.

– Может, возьмем нашу одежду и купальники и пойдем?

Си Ын ответила счастливой улыбкой:

– Агась!

Но потом она несколько раз неловко откашлялась и сказала:

– Так и быть…

– …

Балбеска.

----------

Хомячиха

Когда мы вышли на улицу, рядом с пляжем была раздевалка.

– Давайте переоденемся и встретимся у входа.

– Хорошо.

Согласившись с предложением Си Ын, я направился в мужскую раздевалку.

Внутри было немного народу. Мужчины могут просто прыгнуть в море в футболках и шортах, поэтому неудивительно, что в раздевалке было не так много людей.

Я быстро переоделся и решил выйти.

Я стоял перед раздевалкой, ожидая Си Ын.

Если так подумать, то я впервые увижу Си Ын в купальнике. Несмотря на то, что у нее хорошая фигура, она обычно не выставляет ее напоказ. Мне стало интересно, как бы она выглядела в более откровенном наряде.

С некоторым предвкушением я стоял там, бездумно коротая время.

Вскоре после этого кто-то похлопал меня сзади по плечу.

– Я закончила.

Я обернулся на бормочущий голос и увидел Си Ын со слегка раскрасневшимися щеками.

Заложив руки за спину, она слегка наклонила голову и беспокойно посмотрела на меня снизу вверх.

Она выглядела довольно смущенной.

Шикарный черный топ и плавки отчетливо подчеркивали ее бедра. Сквозь одежду были отчетливо видны округлости ее фигуры. Ее пупок был едва виден сквозь щель между верхом и низом, что, естественно, привлекло мой взгляд.

Когда я уставился на нее с открытым ртом, Си Ын отпрянула.

– ...Не пялься так сильно, просто скажи мне, что ты думаешь.

– Хм.

Почесывая затылок, я пытался подобрать нужные слова.

– Ты выглядишь привлекательно.

– ...Что-нибудь еще?

– Хм?

Все еще недостаточно?

– Ты похожа на суперзвезду.

Это было не просто мое воображение — я отчетливо чувствовал взгляды людей, скользящие по нам. Когда рядом с тобой Си Ын в таком наряде, ничуть не удивительно, если кто-то подумает, что это съемка для телевидения.

Си Ын ухмыльнулась.

– Ты так думаешь?

– Ага.

Я кивнул.

Моего словарного запаса было явно недостаточно, чтобы осыпать комплиментами Си Ын.

Я был лучше знаком с языками программирования, чем с Корейским.

Тем не менее, она, казалось, была довольна этим комплиментом. Си Ын улыбнулась глазами и придвинулась так близко, что наши руки соприкоснулись.

– Пошли.

Когда она сказала это, уголки ее губ приподнялись.

– Ты умеешь плавать?

Когда мы уже почти добрались до воды, Си Ын спросила об этом.

Я уверенно ответил.

– Конечно.

– Врёшь?

– Да.

– …

Си Ын бросила на меня недоверчивый взгляд.

У меня не только нет спортивных талантов — я ещё и не получаю удовольствия от физической активности. Если речь идёт о простых упражнениях на выносливость, вроде бега, я могу быть средним. Но в чём-то, что требует навыка и практики, например в плавании, я совершенно безнадежен.

– В любом случае, пляж - это просто место, где можно поплескаться.

Услышав мои слова, Си Ын подняла брови.

– Может, тебе хотя бы притвориться, что ты умеешь плавать?

– Зачем притворяться?

Си Ын покачала головой.

– Тебе стоит освоить хотя бы один вид спорта, чтобы поддерживать здоровье. Ты ведь всё время работаешь за компьютером. Не мешало бы выучить пару упражнений для спины и шеи.

– Может быть.

– Кроме того…

Сказав это, Си Ын сделала непроницаемое лицо.

– Возможно, когда-нибудь мы вместе сходим в бассейн... Было бы неплохо научиться плавать заранее. Лучше сейчас, чем потом.

– Хм.

Мы уже на свидании, а она думает о следующем, которое когда-нибудь может состояться. Си Ын, как всегда, умеет всё заранее продумывать.

…Или, может быть, просто есть слишком много мест, куда ей хотелось бы сходить со мной.

В любом случае, я не мог отказаться.

Если бы Си Ын этого захотела, я бы сделал для нее все, что угодно. По крайней мере, так я думал на сегодняшний день.

– Ладно.

Получив положительный ответ, Си Ын быстро развернулась.

– Тогда пойдем туда, там меньше людей.

Я решил послушно последовать за ней.

Если мы собирались купаться, было бы лучше, если бы вокруг было еще меньше людей, когда мы добрались до окраины, людей, казалось, стало меньше.

Оглядевшись, Си Ын повернула голову и встретилась со мной взглядом.

– Пошли.

– Иду.

Услышав мой ответ, Си Ын протянула мне руку.

Когда я уставился на ее ладонь, Си Ын заговорила несколько недовольным голосом.

– Ну? Возьми уже меня за руку.

– А, так ты хотела, чтобы я взял тебя за руку…

– А что еще я могла иметь в виду?...

Ну да…

Но я не из тех, кто заходит глубоко в воду — всё потому, что не умею плавать. К тому же, я выше Си Ын, так что не видел смысла в том, чтобы она держала меня за руку.

Тем не менее, раз уж она попросила меня об этом...

Я взял бледную руку Си Ын.

Когда наши пальцы соприкоснулись, я почувствовал, как Си ын вздрогнула. Казалось, она тоже еще не привыкла к физическому контакту со мной.

Мы уже держались за руки, обнимались и даже целовались. Тем не менее, физический контакт все еще кажется непривычным.

Может быть, мне следует больше походить на себя прежнего, действовать, не задумываясь.

После этого я вошел в воду, и Си Ын потянула меня за собой.

Начиная со ступней, затем лодыжек, коленей, икр, талии... Когда вода стала глубже и поверхность достигла моего живота, Си Ын протянула другую руку.

На этот раз я без колебаний взял ее. ( ͡❛ ͜ʖ ͡❛)

Си Ын сказала:

– Теперь я буду держать тебя, так что постарайся удержаться на плаву.

– Я не умею плавать.

– Я держу тебя, просто попробуй.

Мне не нужно было беспокоиться о том, что я могу утонуть, на самом деле, я не беспокоился об этом, меня беспокоило только отсутствие у меня спортивных способностей.

– Ладно.

Сказав это, я оторвал ноги от земли.

В тот же миг я погрузился под воду.

Благодаря тому, что Си Ын потянула меня за руку, я вскоре вынырнул на поверхность.

Сквозь пелену воды я увидел, что Си Ын смотрит на меня с раздраженным выражением лица.

– Ты безнадежен.

– Извини.

Я виновато склонил голову, и Си Ын рассмеялась.

– Я шучу.

Си Ын сжала мою руку и продолжила.

– Попробуй еще раз.

– Хм.

Бессмысленно повторять то, что не работает.

Пока я колебался, Си Ын отпустила мою руку. Затем она осторожно положила свою руку мне на живот.

Вздрогнув от неожиданного прикосновения, я невольно поежился.

– Я пытаюсь обхватить тебя, чтобы приподнять тебя, почему ты так удивлен?

– Да так…

Когда я криво улыбнулся, Си Ын приподняла уголки рта...

– У тебя есть небольшой пресс…

Она начала щупать мой живот.

– Щекотно.

– Терпи если хочешь научиться плавать.

– Для этого, не обязательно трогать меня.

– А тебе что, не нравится?

– …Нравится, мэм.

Что еще я мог сказать?

В любом случае, с этого момента...

Си Ын учила меня плавать.

◎

Когда солнце начало садиться, мы вышли на берег.

Я думал, мы будем веселиться, как обычные пары — брызгаться водой и смеяться. Но почему-то сегодняшняя Си Ын больше напоминала инструктора по плаванию, чем партнёршу по отдыху. Из-за её спартанского метода обучения моё тело уже начинало побаливать.

Хотя между нами и было немало физического контакта — то случайно задену, то она схватит меня за руку, — из-за обстановки и нашей одежды ничего по-настоящему романтичного не происходило. Мне даже показалось, что Си Ын это немного не устраивало, будто она ожидала чего-то… большего.

Имея это в виду, я спросил:

– Тебе было весело?

Си Ын на мгновение моргнула, а затем ответила так, как будто это было очевидно:

– Конечно.

– Правда?

– Агась.

Си Ын энергично закивала.

Обычно, даже если ей было весело, она могла ограничиться вялым «Все было в порядке». Но в такие моменты, как этот, Си Ын не скрывала своих настоящих эмоций.

Женские сердца действительно непредсказуемы.

Си Ын закрыла глаза и сказала, ступая на песок:

– Мне довелось испытать то, чего я никогда раньше не испытывала в своей жизни, и я сделала это с тобой.

С этими словами Си Ын улыбнулась мне.

Ее счастливое выражение лица выглядело так, как будто она могла замурлыкать в любой момент.

/* (Ждём следующие главы, где Си Ын будет с хвостиком и в ушках. Кстати, если вам понравятся мои личные мысли и комментарии в течение глав, дайте знать в комментариях под главой.) */

И я, и Си Ын выросли в небогатых семьях, я даже ни разу не ездил на настоящие семейные каникулы. Такие места, как парки развлечений или пляжи, посещались только во время школьных экскурсий.

Более того, Си Ын рано потеряла отца и пережила трудные времена. Вероятно, она никогда раньше не бывала в подобных местах.

Думая об этом, я чувствовал себя виноватым.

Я должен был сделать ее счастливой.

Спокойным голосом я сказал:

– В следующий раз, я буду усерднее тренироваться плавать.

Когда я дал себе это обещание, Си Ын посмотрела на меня и сказала:

– Ты почти никуда не выходишь, как ты планируешь тренироваться?

– Ну… Ютубчик….

– В прошлый раз мы узнали, что не всегда можно доверять видео на Ютубе.

Что ж, это правда.

Я ссылался на Ютуб, когда готовил для Си Ын. И тогда, я приготовил что-то не очень съедобное, сложно научиться чему-то только по видео.

Чувствуя себя неловко, я смог только откашляться.

Подойдя ко мне, Си Ын сделала шаг вперед и сказала:

– Итак.

Пристально посмотрев на меня, она сказала:

– В следующий раз, я обязательно научу тебя плавать.

Она мило улыбнулась.

Разве я сегодня не решил делать всё, чего захочет Си Ын? Возможно, я не знаю точно, доставляет ли ей это полное удовольствие и счастье, но если она хочет что-то сделать вместе со мной, разве не правильно согласиться?

Я улыбнулся Си Ын и ответил:

– Хорошо.

Си Ын некоторое время смотрела на меня, не моргая.

– Хмф.

Она резко отвернулась.

Почему она скрывает свои истинные чувства в такие моменты? Женские сердца поистине непостижимы…

/* (Девушек и женщин понять сложно — наверное, поэтому у переводчика есть девушка, потому что он сам не лучше.) */

Переодевшись и поужинав в близлежащем ресторане Сашими, мы решили прогуляться по окрестностям.

Поскольку это популярное туристическое место, в окрестностях было полно уличных торговцев, киосков с едой и всевозможных продуктовых магазинов. Людей тоже было много.

– Эй…

Си Ын заговорила, стоя рядом со мной.

– М? Что?

– Не хочешь попробовать?

Проследив за указующим пальцем Си Ын, я увидел уличного торговца, продающего Хотток.

/ * (Хотток (кор. 호떡) — это популярная Корейская уличная еда, которая представляет собой блинчики, сделанные из рисовой муки и дополнительно начиненные орехами, семенами кунжута, сахарным сиропом, мёдом и т. п. Сезоном продаж Хоттока является зима.) * \

Я слышал о данном блюде и раньше, но он был с семенами внутри.

После плотного ужина она решила перекусить — так похоже на Си Ын. Интересно, как она умудряется поддерживать фигуру, когда ест так много, но, возможно, именно такой аппетит и делает её такой стройной.

Си Ын, которая быстро подошла к продавцу и встала перед ним, смотрела на Хотток сияющими глазами.

Я быстро последовал за ней и достал из бумажника две купюры.

– Одну штучку, пожалуйста.

– Конечно.

Продавец бодрым голосом выдал мне сдачу.

Я поспешно сунул ее в карман и стал ждать, вскоре продавец вручил мне горячий Хотток в пакетике.

– Приходите еще!

– Спасибо.

Я склонил голову в знак благодарности и взял Хотток.

Затем я протянул его Си Ын.

– Вот.

Я был слишком сыт, чтобы есть что-то еще.

Однако Си Ын, похоже, неправильно поняла мои намерения.

Переведя взгляд с Хоттока на меня и обратно, Си Ын вздрогнула, словно от удивления.

Она заправила свои длинные, распущенные волосы за ухо, открыла свой маленький ротик и откусила кусочек.

– ...Ам?

От этого неожиданного действия у меня вырвался удивленный звук.

Си Ын, которая прожевала и проглотила Хотток, наклонила голову, глядя на меня, сахарный сироп был густо размазан возле ее родинки.

– Что-то не так?

Похоже, она еще не поняла.

С кривой улыбкой я объяснил:

– Я намеревался передать Хотток, а не кормить тебя.

– А…

Затем Си Ын отобрала Хотток из моих рук с выражением.

– Осторожнее, он горячий.

– Я не ребенок.

Она надула щечки.

Хомячиха…

Хотя это было очень мило, мы не могли просто уйти — с таким заметным пятном его нужно было обязательно вытереть.

Я взял салфетку с лотка продавца, аккуратно сложив ее, я протянул руку к щеке Си Ын.

Когда я осторожно протер пятно сахара, Си Ын вздрогнула.

– Ты что творишь?

– У тебя был сахар сироп на лице.

После ответа я выбросил салфетку в ближайшую мусорную корзину.

Си Ын коснулась щеки рукой, убедилась, что она ещё немного липкая, и кивнула. Она что, думает, что я её обманываю?

Вскоре Си Ын усмехнулась и сказала:

– Разве в такие моменты не романтичнее было бы вытереть их рукой?

– Ага, но ходить с липкими пальцами было бы не очень.

Си Ын закрыла рот с недовольным, надутым лицом и откусила кусочек Хоттока.

Каждый раз, когда она жевала, ее щеки двигались, как у хомячка. Думая об этом, она казалась мне довольно милой, поэтому я молча наблюдал за Си Ын.

Си Ын протянула мне Хотток, который она ела.

– Вот.

– М?

– Разве ты не хочешь?

– …

Похоже, Си Ын неправильно поняла смысл моего взгляда. Сегодня мы совсем не понимали друг друга. Возможно, это из-за того, что она была взволнована весь день.

Я собирался сказать, что дело было не в этом, но Си Ын опередила меня.

– Ну? Кусай.

– Я уже наелся.

Несмотря на мой честный ответ, взгляд Си Ын оставался холодным. Её нахмуренные брови и прямой, сосредоточенный взгляд были почти пугающими.

В конце концов она продолжала настаивать:

– Укуси.

– Зачем?

– Потому что это вкусно.

Ее взгляд был холоден.

Скорее всего, если я сейчас не укушу, завтра на ужин она точно приготовит Хотток… и тогда мне уже не отвертеться.

– Скажи “Ааа…”

Си Ын произнесла это с таким выражением лица, которое, казалось, ставило мне ультиматум.

Если она так сильно хочет меня накормить, что я могу поделать? Пришлось просто согласиться с тем, чего Си Ын хотела сегодня.

– Ааа…

Я откусил кусочек Хоттока с рук Си Ын.

Различные семечки придавали ему интересную текстуру при жевании, он был сладким и приятным на вкус.

Теперь Си Ын, казалось, была довольна:

– Ну вкусно же!

– Сойдет.

Услышав мой ответ, она фыркнула и откусила оставшийся Хотток.

Настроение у Си Ын сегодня действительно быстро меняется, она напомнила мне ученицу начальной школы на экскурсии.

При этой мысли я невольно улыбнулся.

Но если я сейчас улыбнусь, смертельный взгляд Си Ын наверняка устремится на меня.

Поэтому я решил просто насладиться послевкусием, который долгое время оставался у меня во рту.

----------

Страстная ночь

Море после захода солнца излучало атмосферу одиночества.

На пляже, который до этого был полон энергии, воцарилась странная тишина. Были слышны только шепот влюбленных, чей-то громкий смех и тихое журчание воды. Это было совсем не похоже на дневное время, когда было так шумно, что у меня болели уши.

Я тихо стоял и любовался пейзажем.

– День подходит к концу.

– Ага.

Мы всего лишь прогулялись по улицам рядом с пляжем, но солнце уже село.

Мы побывали в разных местах и (только Си Ын) перекусили, так что даже не заметили, как пролетело время.

Люди, которые суетились на улицах, теперь сменились спотыкающимися пьяницами.

Приятные времена пролетают так быстро.

Я впервые видел Си Ын такой счастливой. Если бы я знал, то спланировал бы более длительную поездку.

– Ручку.

Си Ын сказала это, протягивая руку.

– Я что, собака какая-то?

– Учитывая, в какой депрессии ты был, пока меня не было дома, возможно, так оно и есть.

– Хм..

– Ты не ешь как следует, пока тебе не дадут собачий корм.

– …

– И гадишь везде подряд.

– Неправда.

В любом случае, Си Ын, казалось, хотела взять меня за руку. Быстро оглядевшись, я заметил, что большинство пар шли, взявшись за руки.

Я осторожно взял Си Ын за протянутую руку.

Я пошел в ногу с Си Ын, которая медленно шла рядом со мной.

– Я была в купальнике на виду у всех, парни тоже смотрели на меня.

– Ну, да.

Ответил я, потирая затылок свободной рукой.

Си Ын повернулась ко мне и спросила:

– Вообще не ревновал?

/* (Будь я на месте ГГ, я бы не скрывал ревность (ㆆ_ㆆ) ) *\

Я знал, что она спросит что-то в этом роде.

В конце концов, это не сильно отличалось от того, что я смоделировал.

Единственное отличие состояло в том, что сегодняшний день казался более реальным. Когда я увидел Си Ын в купальнике, обнажающем ее кожу, мне захотелось защищать ее и лелеять больше.

Я, пытаясь скрыть своё смущение, ответил:

– Ну, я немного ревновал, но, как я и говорил ранее, я не имею права приказывать тебе во что одеваться.

– Хм.

Я поймал себя на том, что избегал ее взгляда, в такие моменты проявляется мой типичный характер одиночки.

После этого мы шли молча.

Несколько минут мы шли по песку, который успел остыть после полудня.

Наконец, Си Ын заговорила.

– Может, нам стоит вернуться?

– Пошли.

Пришло время возвращаться в наше жилье. Мы не могли вечно бродить по улицам.

Ответив, я повернулся, чтобы пойти обратно, но через некоторое время Си Ын издала звук "Ах", как будто только что что-то вспомнила.

– М?

В ответ на мой вопрос Си Ын приподняла уголки губ и сказала:

– Может по банке холодного?

– Ты даже пить толком не умеешь, зачем еще алкоголь…

Прежде чем я успел закончить, она бросила на меня пронзительный взгляд, и я закрыл рот.

– Я хочу выпить.

Она говорила угрюмым тоном, не оставляя мне выбора.

С другой стороны, если выпить дома, то ничего не должно случиться…

– Ладно.

Услышав мой ответ, гнев Си Ын утих.

◎

Мы купили закуски и пиво в супермаркете перед отелем и направились в свой номер.

С тех пор мы проводили время за обычными разговорами. Мы включили телевизор, переключали каналы, болтая обо всем, что приходило на ум, делясь прошлым опытом, или она расспрашивала меня о моих отношениях с Со Хе...

После того, как мы поговорили на разные темы, было уже почти полночь.

Хотя я привык ложиться поздно, сегодня мне уже хотелось спать. Возможно, из-за того, что я был необычайно активен.

Похоже, Си Ын чувствовала то же самое. Судя по ее полузакрытым глазам, ей пора было ложиться спать.

– Давай поспим.

Сказал я, вставая. Си Ын ответила тихим "...хорошо". Она одновременно поднялась и начала убирать мусор и пивные банки со стола.

Она даже сейчас чистюля.

Понаблюдав за ней некоторое время, я спросил:

– Может примешь душ?

– Ты первый, кстати, не мог бы ты наполнить ванну, пока принимаешь душ?

– Конечно.

Несмотря на поздний час, Си Ын, казалось, не терпелось окунуться в большую ванну.

Я был рад, что она не предложила нам принять ванну вместе.

Я взял чистую одежду, и направился в ванную.

Ванна находилась во внешней части ванной комнаты, а душевая кабина с занавеской - внутри. Сама дверь в ванную была сделана из прозрачного стекла, так что, если кто-то заглянет внутрь, он сможет увидеть ванну напрямую.

Я отрегулировал температуру, чтобы наполнить ванну достаточно теплой водой, затем направился в душевую кабину.

Вскоре после этого я закончил принимать душ.

Вытершись и переодевшись, я вернулся в комнату, где Си Ын стояла со своей одеждой. Она прошла мимо меня и вошла в ванную.

Я сел на кровать, потянулся и тупо уставился в потолок.

Си Ын, должно быть, попала в воду, которую я приготовил. Звук плеска эхом разнесся по комнате.

...

Хм.

Странное сооружение, через которое можно было заглянуть в ванну.

Сама ванна была достаточно большой, чтобы в нее могли поместиться несколько человек.

Окно с панорамным видом на океан, которое можно было закрыть плотными шторами.

И кровать, которая казалась слишком большой даже для того, чтобы два человека могли лечь вместе…

Эта номер... казалось, был создан для того, чтобы семейные пары могли заниматься... подобными вещами.

Погруженный в эти мысли, я внезапно услышал плеск воды из ванной. Это напугало меня настолько, что я вздрогнул.

У меня были неподобающие мысли, я чувствовал себя виноватым.

Прошло довольно много времени, пока я испытывал этот дискомфорт.

Си Ын, закончив мыться, вернулась в комнату и взяла фен.

Ее щеки слегка порозовели, возможно, от теплой воды. Ее кожа была увлажнена. То, как она сушила феном свои мокрые волосы, выглядело почти соблазнительно.

– Что-то не так?

Заметив мой взгляд, Си Ын спросила, не поворачивая головы:

– Нет, просто задумался о пляже.

Си Ын фыркнула и отложила фен.

Увидев, что Си Ын, закончив, подошла к кровати, я нажал на выключатель рядом с кроватью. Когда я нажал кнопку с надписью "ВСЕ", в комнате стало совсем темно.

Лунный свет все еще проникал сквозь приоткрытые шторы. Даже в темноте мы все еще могли видеть друг друга в какой-то степени.

Убедившись, что Си Ын забралась под одеяло, я выпрямился.

Я думал, что она что-нибудь скажет, но Си Ын молчала. Судя по ее тихому дыханию, она, должно быть, сразу же заснула от усталости.

Я тоже устал и попытался уснуть.

Конечно, сон в такой ситуации не приходил.

Моё тело было измотано, а кровать — настолько мягкой, что я бы не удивился, если бы уснул, едва коснувшись подушки.

Но прямо рядом со мной была девушка — очень красивая девушка с хорошей фигурой, и, прежде всего, моя девушка.

Моя голова продолжала сохранять состояние боевой готовности.

Воистину, мужчины - такие глупые создания.

– Спишь?

Пока я был погружён в размышления, рядом со мной раздался приглушённый голос.

Си Ын тоже еще не спала?

– Нет.

После того, как я тихо ответил, снова воцарилась тишина.

Все, что я слышал, — это тиканье часов где-то в комнате. Звук «тик-так» эхом разносился в тишине, становясь почти мучительно громким.

– Эй…

Тишину снова нарушил голос Си Ын.

Возможно, ей тоже не спалось, она продолжала разговаривать со мной.

Недолго думая, или, возможно, просто чтобы избавиться от отвлекающих мыслей, я сразу же ответил.

– Да?

Си Ын всегда так начинала разговор. Часто первым делом она говорила просто: «Эй», — прежде чем перейти к сути. Поэтому я даже не насторожился — всё казалось привычным.

Пребывая в таком состоянии, Си Ын на мгновение заколебалась.

Затем она произнесла всего одну фразу.

– Я... непривлекательная?...

/* (УУУУУУУУУУУУ) *\

– Чего?...

Абсурдный вопрос заставил меня задуматься, не ослышался ли я.

От Си Ын, которая, казалось, прожила всю свою жизнь с уверенностью в себе, последовал совершенно неожиданный вопрос.

– Я тебе не нравлюсь?

Но Си Ын повторила, словно желая убедиться, что я не ослышался.

Запоздало почувствовав неладное, я повернул голову, чтобы посмотреть на Си Ын.

Выражение ее лица, когда она смотрела прямо в потолок, было не видно, потому что лунный свет не достигал ее лица.

– Почему ты спрашиваешь?...

Когда я осторожно спросил, Си Ын ответила шепотом

– Мы встречаемся уже... больше месяца…

Дрожащим голосом.

– Но ты редко подходишь ко мне первым. Поэтому я подумала... может быть... ты больше не думаешь обо мне... в подобном ключе...

Мне стало не по себе.

Мы долгое время жили в одной квартире, еще до того, как начали встречаться, мы вместе ели и иногда заходили друг к другу.

После того, как мы начали встречаться, она поселилась в моей комнате. Когда начались каникулы, мы проводили вместе весь день.

Так что, несмотря на то, что мы встречались всего около полутора месяцев, мы провели вместе гораздо больше времени и узнали друг о друге гораздо больше, чем обычные пары за это время.

Но мы не продвинулись так далеко вперед.

Это было потому, что мне не хватало смелости. Я, привыкший действовать необдуманно, стал более осторожным после того, как узнал Си Ын поближе и проникся к ней симпатией, в итоге я реже подходил к ней первым.

Если так подумать…..

Си Ын подходит ко мне первой, спрашивает, что я о ней думаю, или даже сегодня показала мне свой купальник и поинтересовалась моим мнением.

Осторожность — не всегда хорошо.

Иногда это может причинить боль.

Я, который никогда раньше ни с кем не делил любовь, только сейчас осознал этот простой факт.

– Не в этом дело.

Я ответил с извиняющимся видом и прижал Си Ын к своей груди.

Поглаживая ее по волосам, я ответил:

– Я просто… был слишком удивлён, – признался я. – Всё случилось так неожиданно, что я испугался. Боялся, что тебе это не понравится… или что я случайно сделаю тебе больно.

Я боялся, что она заплачет, но, похоже, она была близка к тому, чтобы надуться. Си Ын, прижавшись ко мне, только издала звук "хмф" и молча слушала мои слова.

Пролежав так некоторое время, я почувствовал, что Си Ын отталкивает меня.

Подумав, что ей, возможно, неудобно, я расслабил руки, и Си Ын толкнула меня ладонью в грудь.

Затем она посмотрела прямо на меня.

Наши глаза встретились.

В таком состоянии, не говоря ни слова, наши лица постепенно сблизились.

Вскоре наши губы соприкоснулись.

Наши языки сначала неуверенно коснулись друг друга, будто пробуя, можно ли зайти дальше. Но вскоре в этой осторожности появилось тепло, и нерешительные движения превратились в тихий, медленный танец. Время словно остановилось — только дыхание, близость и едва слышный стук сердца.

Только спустя долгое время мы разомкнули губы.

Си Ын, казалось, упустила момент, когда нужно было дышать, и переводила дыхание.

Лицо Си Ын, освещенное лунным светом, было ярко-красным.

Я чувствовал тепло тела Си Ын рядом со мной.

Все, что я мог слышать, был голос Си Ын.

В конце концов, губы Си Ын зашевелились.

– …Можешь… взять меня...

– Что?.. – я непроизвольно переспросил, не веря, что услышал это правильно.

Си Ын отвела взгляд, будто собираясь с духом, а потом, дрожащим голосом, чуть громче повторила:

– Я хочу… чтобы ты взял меня... сейчас...

В комнате воцарилась тишина. Только её дыхание, сбивчивое и горячее, заполняло пространство между нами. Больше не нужно было слов — всё остальное было понятно без них.

Эта ночь.

Стала самой страстной для нас обоих.

/* (ДОЖДАЛИСЬ ТОВАРИЩИ, АЗХАХАХАХ) \*

----------

Дальний путь

# На следующий день

Сегодня настал день возвращения домой.

Хотя это был едва ли не самый насыщенный день, казалось, что многое произошло.

Нет, это было не просто ощущение. Я действительно многое пережил.

Перед тем как выйти из номера, собрав свои вещи, я взял телефон.

Поскольку мой друг снова должен был подвезти нас, мне нужно было связаться с ним заранее, позвонив и попросив его приехать к часу дня.

Мы решили пока пообедать в ресторане рядом с отелем.

Мы зашли в ресторан, заказали еду, и вскоре ее принесли. Обменявшись любезностями, мы приступили к еде.

Мы пропустили завтрак, из-за этого наши желудки были пусты, и еда исчезала быстрее, чем обычно.

То же самое можно было сказать и о Си Ын, обычно она ела быстро, но сейчас она набрасывалась на еду.

Я забыл о своем голоде и просто молча наблюдал за ней.

– У меня что-то на лице?

Си Ын заметила мой взгляд и спросила.

– Ты просто выглядишь милой, когда ешь.

– Я милая, даже когда не ем.

Что ж, это правда

Я улыбнулся и спросил:

– Ты была так голодна?

Си Ын нахмурилась и сердито посмотрела на меня.

Затем она фыркнула и сказала:

– Я потратила слишком много энергии прошлой ночью…

– Кхм…

Поскольку это была моя вина, давай не будем говорить о таких вещах в присутствии других...

Когда мы были у отеля около часа дня, мой друг уже был там на своей машине, как и обещал.

Он помахал мне в знак приветствия, мы с Си Ын помахали в ответ.

Затем мой друг улыбнулся и спросил:

– Ну что голубки, повеселились?

– Да, было весело.

После того, как я ответил, взгляд моего друга переместился на Си Ын, стоящую рядом со мной. Проследив за его взглядом, я заметил, что красная Си Ын стоит в странной позе, обхватив себя за талию.

Мой друг быстро отвел глаза.

– Садитесь скорее, обратная дорога займет некоторое время.

Его тон был неестественно неловким.

Судя по его улыбке, он делал вид, что ничего не замечает, но, как ни странно, по его реакции стало очевидно, что он все понял.

На обратном пути мой друг быстро ехал.

Я подумал, что было бы лучше, если бы он на обратном пути вел машину спокойнее.

Но, он по-своему внимателен, так что я решил не возникать.

Когда мы выехали на шоссе, мой друг тихо спросил.

– Как пляж?

Он понизил голос, потому что Си Ын пыталась уснуть, сегодня, должно быть, устала.

Я ответил, тоже понизив голос:

– Было здорово, народу было немного.

– Правда? Когда я мельком увидел это место, оно показалось мне довольно уютным. Я даже думал, что было бы неплохо прийти сюда со своей девушкой. Если мы еще немного задержимся, там, наверное, станет многолюдно.

Мой друг пробормотал себе под нос: "Хм"

Если он и планировал прийти сюда со своей девушкой, ему следовало бы поторопиться.

Мне вдруг кое-что пришло в голову.

– Я кое-что спросить хотел.

– Что?

Прежде чем продолжить разговор, я посмотрел в сторону Си Ын, казалось, все еще крепко спала.

Хотя мы и разговаривали тише, она могла нас услышать.

Но, она даже не шевелилась, что подтверждало, то что она действительно спит.

– Ты сказал, что собираешься устроить свадьбу после окончания университета.

– Вроде того.

Мой друг ответил со слегка удивленным выражением лица, он, вероятно, не ожидал такой внезапной смены темы.

– А что?

– Ну…

Я почесал в затылке и сказал:

– Может, в будущем, нам тоже стоит устроить свадьбу?

Как только я закончил говорить, Си Ын дернулась.

Я подумал, что она, возможно, проснулась, но…

…Больше она не двигалась, так что, должно быть, это была кратковременная реакция во сне.

Мой друг удивленно воскликнул:

– Уже?

– Ты не лучше, ты с со своей девушкой обещал устроить свадьбу в старших классах.

– Мы особый случай, обычно люди принимают решение устроить свадьбу после нескольких лет знакомства.

– Ясно.

Мой друг был старше меня в любовных делах, возможно он прав.

Но разве мы тоже не были особым случаем? Мы рано начали жить вместе, ели три раза в день за одним столом и в последнее время мы были практически неразлучны.

– Откуда такой интерес? До недавнего времени тебя не интересовал брак или что-то подобное.

В его тоне слышался намек на веселье, услышав его слова, я понял, как сильно изменился.

В конце концов, люди отмечали, что я стал больше похож на социального человека всего через несколько дней после того, как начал жить с Си Ын.

У каждого изменения есть своя причина.

Я почесал в затылке и ответил:

– Я испытал чувство... ответственности.

– Хм, тогда понятненько.

Казалось, он разгадал мои намерения.

Серьезным тоном спросил мой друг:

– Что конкретно тебя интересует?

– Да так…

После короткой паузы я перешел к главному:

– Можешь рассказать мне, как ты ей признался в любви?

– …

Мой друг молчал, я думал, что он сосредоточился на управлении автомобилем, но машина просто поддерживала постоянную скорость на прямой дороге.

Так почему же он молчал? Посмотрев в зеркало заднего вида, я увидел на его лице выражение недоверия.

– Что не так? Ты же сам сказал, что расскажешь мне все, что знаешь.

Услышав мои слова, мой друг разразился смехом, за которым последовал вздох.

После того, как его смех утих, он заговорил:

– Расскажи лучше, как ты признался ей в любви.

– Мне слишко мне неловко об этом говорить.

– Именно!

После этого диалога, который показался мне загадкой дзен, на меня снизошло озарение.

Как и сказал мой друг, предложение руки и сердца - это своего рода признание в том, что касается выражения чувств, именно поэтому этим трудно поделиться с другими.

Мой друг фыркнул и продолжил:

– В любом случае, не парься. Признание - это выражение твоих чувств, предложение руки и сердца - это то же самое.

– Просто выразить свои чувства?

– Да просто излей все что у тебя на сердце, многие люди доказывают свою любовь с помощью материальных предметов, таких как кольца или ожерелья.

– Ты ей что-нибудь дарил?

Когда я спросил об этом, моя друга горько улыбнулся:

– Ну ты и приколист, откуда будут деньги у школьника? Даже такая поговорка есть, на словах Лев Толстой, а на деле…

– Можешь не продолжать.

– Ладно…

– Слов достаточно?

– Конечно, я планирую сделать ей достойное предложение попозже.

Мой друг радостно захихикал:

– Почему бы тебе не попробовать сделать предложение Си Ын? Интересно, что бы ты сказал.

– Не стоит заставлять других делать что-то просто ради твоего развлечения…

Но он был прав, учитывая мою неумелость подбирать слова, я, вероятно, не смог бы сказать ничего впечатляющего.

К счастью, Си Ын, вероятно, тоже не ожидала подобного от меня...

Прочистив горло, я добавил:

– В любом случае, я подумаю об этом.

– Дай мне знать, когда сделаешь предложение..

Когда разговор закончился, тишину заполнял только шум мотора.

Используя его в качестве фоновой шума, я погрузился в размышления.

Выражать свои чувства такими, какие они есть?

Легче сказать, чем сделать…

Буквально вчера я обидел Си Ын, пытаясь скрыть свои чувства.

Как именно я должен выражать свои эмоции по отношению к Си Ын?

Ответы на эти вопросы еще не были ясны.

Когда я вздохнул от нахлынувших мыслей, Си Ын пошевелилась рядом со мной.

Издав тихий звук "Ммм", Си Ын медленно открыла глаза.

– Ты уже проснулась?

– …Угум

Си Ын ответила мягким голосом.

По какой-то причине ее щеки слегка порозовели.

◎

И вот мы вернулись домой.

Хотя мы отсутствовали всего день, я почувствовал ностальгию.

Возможно, из-за того, что мы возвращались из поездки, дом казался мне еще более родным.

Дома мы вели себя примерно так же, как до поездки на пляж.

Я сидел перед своим компьютером. Си Ын лежала на моей кровати, возясь со своим ноутбуком. Мы лишь изредка обменивались фразами.

Ничего не изменилось.

Сколько времени прошло?

Закончив работу над кодом, которую я отложил, я взглянул на Си Ын, лежащую на кровати.

Она раскладывала какие-то файлы на своем ноутбуке.

– Что это?

Когда я небрежно спросил Си Ын подняла на меня глаза и сказала:

– Фоточки, которые я делала во время нашей поездки.

– Что?

В папке было более сотни фотографий, среди них были снимки гостиничного номера, еды и перекусов, которые мы ели во время прогулки.

Я спросил с удивленным голосом:

– Когда ты успела сделать столько снимков?

– Как видишь, успела.

– Вижу…

Си Ын слегка улыбнулась:

– Ты никак не реагировал, даже когда я открыто фоткала. К тому же, у меня есть несколько твоих фотографий.

Сказав это, Си Ын отобрала несколько фотографий, чтобы показать мне.

На них был запечатлен мой вид сзади, когда я шел.

– В следующий раз, предупреждай когда будешь фоткать меня.

Услышав мои слова, Си Ын издала звук "Ах":

– Прости, тебе не нравится, когда тебя фоткают?

С серьезным лицом спросила Си Ын.

Покачав головой, я уточнил:

– Нет, я не это имел в виду, если бы ты сказала мне заранее, я бы мог правильно позировать.

Услышав мои объяснения, Си Ын облегченно вздохнула.

Честно говоря, я не особо люблю, когда меня фотографируют. Но если бы это была Си Ын, я бы не возражал.

Какой парень откажет своей девушке в желании запечатлеть воспоминания?

Однако один вопрос все же возник:

– И все же…

Си Ын наклонила голову и сказала: "Да?" Встретившись с ней взглядом, я спросил:

– Откуда такой внезапный интерес к фотографиям?

Насколько я знал, у Си Ын не было хобби фотографировать.

Это чтобы сохранить воспоминания?

Если так, то почему она не делала фотографии на мероприятии или во время свиданий?

Когда я спросил из искреннего любопытства, Си Ын повернула ноутбук к себе и ответила:

– Дорогие сердцу вещи могут исчезнуть в любой момент.

Ее лицо было серьезным.

– “Исчезнуть в любой момент?”

– Да.

Си Ын слегка кивнула:

– Я решила это после встречи со своей мамой, я подумала, что мне нужно сделать много фотографий и видео.

– Хм.

Неожиданно разговор принял мрачный оборот.

Я иногда слышу подобные истории, о людях, чьи родители умерли, и у них не было видеозаписей или фоток.

Поэтому они постепенно забывают, как звучали их голоса.

Хотя на этот раз ее мать, казалось, была в хорошем состоянии, она перенесла срочную операцию.

Возможно, у Си Ын изменилось представление о мире.

У меня защемило сердце.

Я осторожно придвинул свой стул поближе к Си Ын и погладил ее по голове.

Си Ын молча приняла это, но нахмурила бровки.

– ...Почему ты вдруг стал гладить меня по голове?

– Потому что.

– Хмф.

Хотя она издала звук, похожий на раздраженный, она не оттолкнула мою руку — типичный ответ Си Ын.

– В любом случае, это все фотки, которые я успела сделать, и которые мы сможем вспомнить в будущем.

– Так ты хочешь сказать, что в нашем будущем будешь вспоминать нас же?

Когда я шутливо указал на это, услышав мои слова Си Ын надулась.

Си Ын верила, что мы все еще будем вместе в далеком будущем.

Когда мои мысли дошли до этого момента, мои губы автоматически шевельнулись:

– Помнишь, мы договорились о том, что я познакомлюсь с твоей мамой лично?

– Да, а что?

Си Ын повернула голову и посмотрела на меня.

Глядя ей прямо в глаза, я продолжил:

– Пойдем завтра?

----------

Напутствие матери

– Как вы начали встречаться?

Продолжая диалог, сидя в больничном кресле, ее мама задала вопрос.

Мама Си Ын уже знала о наших отношениях, ведь Си Ын уже рассказывала об этом своей маме, так что боятся не стоило.

Скрывала ли Си Ын, то, что она работает горничной у меня дома?

Си Ын избегала взгляда своей матери.

– Я была слишком смущена…

– Милая, чего тут стесняться? Мы с твоим отцом были коллегами и пришли в компанию в одно и то же время. Мы сразу нашли общий язык и устроили свадьбу через 6 месяцев.

– Быстро вы…

Мама Си Ын мило улыбнулась.

– Такова сила любви.

Это слишком быстро….

Ей было бы слишком неловко объяснять.

Проведя некоторое время в молчаливом раздумье, Си Ын в конце концов глубоко вздохнула, как будто у нее не было выбора.

– Ладно, сейчас расскажу…

Кажется, она наконец-то набралась смелости.

– Правда в том, что..... Я живу у него дома…

– Господи!...

Ее мама прикрыла рот рукой в притворном удивлении, я испугался, что она может дать мне пощечину.

Но ее реакция была на удивление мягкой.

– Как так получилось?

– Он на самом деле довольно богат, но его образ жизни хаотичен, поэтому он разместил объявление о поиске домработницы...

Си Ын продолжила свое объяснение, ее мама внимательно слушала с улыбкой на лице.

– И вот так мы стали жить вместе…

Закончив свое длинное объяснение, Си Ын перевела дух.

– Значит, живя вместе, при всей этой физической близости, у вас появились чувства друг к другу?

– Нет.

Она отрицала это, явно не желая никаких недоразумений, у нас не было физического контакта до отношений.

..Что ж, однажды я действительно нес ее на спине.

Мама Си Ын выразительно кивнула.

– Что ж, я рада, что все так получилось.

И снова ее реакция была на удивление мягкой.

Застигнутый врасплох ее ответом, мой рот задвигался сам по себе.

– ...Вас это устраивает?

Мама Си Ын склонила голову набок.

– Устраивает что?

– Ну… вы же мама, узнать для мамы что ее дочка живет с каким-то левым парнем…

Когда я нерешительно продолжил, она рассмеялась и спросила:

– Все в порядке, на самом деле, это даже хорошо.

– “Хорошо”?

– Да, наша Си Ын, несмотря на свою внешность, довольно одинока. Осознание того, что рядом с ней кто-то есть, наверняка приносит ей облегчение. К тому же, она не из тех, кто поступает бездумно — Си Ын не стала бы жить под одной крышей с каким-нибудь извращенцем или маньяком.

Си Ын нахмурилась и резко ответила.

– Мааам, что ты имеешь в виду, когда говоришь, что мне одиноко?

Но мне интересно. Даже когда мы не были близки, она приходила ко мне в комнату с закусками. Если это не одиночество, то чем еще это можно объяснить?

– Твоя мама права, ты действительно выглядишь одинокой.

– Заткнись.

– Да, мэм.

Си Ын бросила на меня сердитый взгляд.

Я получил порцию критики за то, что вставил свои пять копеек, надо было помолчать…

Наблюдая за нами, ее мать тепло улыбнулась и сказала:

– Хе-хе-хе, сейчас все что делает твой партнер, кажется милым и классным.

Я не уверен, кажусь ли я крутым в глазах Си Ын, но мне она определенно кажется симпатичной. Ну, она была хорошенькой еще до того, как мы начали встречаться.

– По мере продолжения ваших отношений у вас будут возникать взлеты и падения, иногда вы будете ссориться.

– Серьезно?

Когда я спросил, она спокойно ответила.

– Да, это неизбежно, это похоже на естественную химическую реакцию, которая происходит, когда два человека встречаются. Важно то, как вы переживаете эти моменты.

– Химическая реакция...

Это было заявление, ясное и в то же время неясное.

Видя, что я погружен в свои мысли, она кивнула.

– Не волнуйтесь, вы поймете когда придет время.

Я пытаюсь представить далекое будущее, в котором мы с Си Ын спорим.

Си Ын говорила бы резко, а я бы сгорбился, опустив плечи, и вздыхал.

Результат слишком очевиден,я всегда буду проигрывать.

– Надеюсь, что Си Ын не задушит меня.

Си Ын злобно кинула на меня взгляд.

Я сказал это в шутку усмехнувшись.

В этот момент Си Ын осторожно заговорила.

– Я на минутку отлучусь в ванную.

– Конечно.

После моего ответа Си Ын понизила голос.

– Не говори ничего странного моей маме…

– Что ты имеешь в виду?

– Думай сам.

Сказала Си Ын и вышла из больничной палаты.

Теперь в больничной палате остался только я и мама Си Ын.

Я чувствовал себя в своей тарелке, когда Си Ын была здесь, но сейчас я чувствовал себя немного неловко.

Конечно, с матерью Си Ын было довольно легко общаться. Прошло много времени с тех пор, как мне удавалось так непринужденно общаться с кем-то, с кем я только что познакомился, особенно с такой разницей в возрасте. Возможно, это было из-за того, что она была похожа на Си Ын, отчего я почувствовал странную близость к ней.

– Ли Хви Мин, верно?

Пока я был погружен в эти мысли, она заговарила.

– Да, верно.

Она тихо заговорила.

– Пожалуйста, позаботься о моей Си Ын.

Пока я размышлял, как ответить на эту многозначительную просьбу, она пристально смотрела на меня.

– Си Ын бы не понравилось, если бы я это сказала, но у меня все плохо со здоровьем. Возможно, мне придется... когда-нибудь покинуть Си Ын, вот почему…

Ее глаза были полны беспокойства, она также выглядела немного уставшей.

Возможно, она просто демонстрировала игривое поведение в присутствии Си Ын, ни один родитель не хочет волновать своего ребенка. Должно быть, она изо всех сил старалась не показывать признаков болезни.

Должно быть, она всегда притворялась, что с ней все в порядке, перед Си Ын.

– Вы обязательно поправитесь.

Услышав мои слова, она слегка улыбнулась.

– Я теперь понимаю, почему моя Си Ын влюбилась в тебя. Ты добрый и красивый.

– Да?

– Ты так сильно напоминаешь мне отца Си Ын.

Я неловко потер шею, она закрыла глаза и сказала:

– Но если не произойдет чуда, мне, в конце концов, придется оставить Си Ын.

На лице ее матери была улыбка согласия.

Глядя на это лицо, было трудно произносить пустые слова утешения и надежды.

Этот мир полон вещей, которые не ты можешь изменить.

Как сильно будет страдать Си Ын, если это произойдет?

Потеряв отца, а затем и мать, у нее не останется семьи, которая могла бы ее поддержать.

На что Си Ын будет опираться, чтобы выжить?

Должно быть, именно это имела в виду мать Си Ын.

– Не волнуйтесь, я буду рядом с ней.

Услышав мои слова, ее мать широко раскрыла глаза и уставилась на меня.

Не отводя от нее взгляда, я продолжил.

– Я не особенный, поэтому, возможно, я не смогу предотвратить все неприятности, которые случаться с Си Ын...

Я напряг шею.

– …Но я всегда буду рядом, когда ей будет грустно. Я буду заботиться о ней больше, чем о себе, и позабочусь о том, чтобы она никогда не оставалась одна.

– Замечательно.

Затем ее мать добавила:

– Однако, тебе не следует забывать и о себе.

– Простите?

– Ты не должен считать Си Ын важнее себя.

Что она имела в виду?

Пока я молча ждал объяснений, она заговорила серьезным тоном.

– Если ты будешь жить с таким мышлением, может наступить момент, когда ты пожертвуешь собой ради Си Ын... и это может закончиться тем, что Си Ын останется одна. Так что, если ты действительно любишь Си Ын, ты должен ценить себя так же сильно.

– Хм.

У меня было такое чувство, будто меня ударили молотком по голове.

Я много говорил о том, что буду заботиться о ней, но совсем не подумал о том, что будет чувствовать Си Ын, если ее оставят одну.

В отличие от Си Ын, ее мать, должно быть, тысячи раз представляла себе "Си Ын после ее ухода". Я почувствовал, что проявил неуместные амбиции.

– Хорошо.

– Как ты можешь быть так похож на моего мужа?

– Извините?

Я говорил решительно, но ее мать теперь прикрывала рот рукой и смеялась. Из-за ее внезапно озорных глаз казалось, что ее прежнее серьезное поведение было шуткой.

На самом деле, ее лицо полностью преобразилось, став игривым.

– И все же, тебе следует сказать ей такие вещи напрямую.

– ...Я скажу ей, когда придет время

– Зачем ждать? Ты же ее парень.

Она глубоко вздохнула.

– И все же, когда я слышу это от тебя, мне становится легче.

Затем она заговорила, и ее улыбка погасла:

– Моя Си Ын даже не смогла должным образом оплакать смерть своего отца. Когда я была занята работой, Си Ын сама готовила себе еду в маленьком домике, училась и переносила трудности в полном одиночестве…

Хм.

– ...Почему вы это не упоминали в разговоре?

Когда я спросил в шутку, ее мать ткнула меня в бок.

– Наедине с ней, я раньше так делала, но каждый раз Си Ын отвечала: "Все в порядке, мама. Благодаря этому я стала хорошо готовить и учиться".

– В духе Си Ын.

Похоже, Си Ын тоже не хочет волновать свою мать.

Они действительно были матерью и дочерью, похожими друг на друга не только внешне, но и внутренне.

После этого Си Ын вернулась из ванной, и мы втроем продолжили разговор.

Серьезная атмосфера, царившая ранее, быстро рассеялась. В уютной обстановке мы вели ничего не значащую светскую беседу.

Установленные часы посещения продолжались до вечера. Мы не могли оставаться в больничной палате после шести часов вечера.

– Мы придем завтра.

Си Ын сказала своей матери с несколько чопорным выражением лица.

Мама Си Ын усмехнулась.

– Конечно, желаю вам "сладенькой ночи" вместе, только вам двоим.

В этом был какой-то намекающий оттенок, хотелось бы верить, что я просто придаю этому двусмысленный значение.

Я склонил голову и ответил.

– Мы приятно проведем время вместе, а завтра снова навестим вас.

Си Ын легонько ударила меня локтем, как будто смутившись.

Я сказал что-то положительное, но ее реакция была не очень “положительной”,

– О каком каком еще таком “приятном времяпрепровождении” ты говоришь?

– Значит, мы не сможем приятно провести время вместе?

Услышав мой вопрос, Си Ын заколебалась.

– ...Ну, я думаю, что сможем.

– Ну вот.

– Заткнись.

Что за бессмысленный разговор….,

Наблюдая за нами, мать Си Ын просто прикрыла рот рукой и продолжила смеяться.

Я еще раз поклонился ее матери и вышел из палаты.

/* Спасибо автору за то, что перепутал в анлейте мать Си Ын и Хви Мина, из-за чего добрую часть этой главы я переписывал не раз, пытаясь понять, что не так. Автора понять можно — все-таки с нуля лопатил ромком, — но заставил он меня нормально задуматься о том, что я бездарность и переводить не умею ¯\(ツ)/¯ */

----------

Обещание

Путь до дома Си Ын был довольно долгим.

Казалось, что мне пришлось ехать на том же автобусе обратно до терминала, затем пересесть на другой автобус, сойти возле ее дома и остаток пути проделать пешком.

– Прости, мой дом находится далеко.

Си Ын сказала это извиняющимся тоном.

– Почему ты извиняешься?

– Тебе не нравится много передвигаться.

Она опустила голову, как будто чувствовала себя виноватой.

Я усмехнулся и ответил:

– С тобой я мог бы ходить целыми днями.

– Если бы ты так много ходил, то словил бы инсульт.

Больно хорошо она меня знает…..

– Итак? Что думаешь о моей маме?

– Она приятный человек, она отнеслась ко мне гораздо лучше, чем я думал, и она мне не врезала…

– Какой бы строгой ни была моя мама, она бы не ударила тебя... Беспокоиться было не о чем.

– Да, ты была права.

Я бы даже сказал, что чувствовала себя более комфортно с ее матерью, чем со своими собственными родителями.

Прошу прощения у своих родителей, которые растили меня более 20 лет.

Протирая подбородок и продолжил:

– Она очень похожа на тебя.

– Ага, я больше похожа на свою маму, чем на отца. А ты как думаешь? Моя мама красивая?

Си Ын гордо пожала плечами.

Если сказать, что она похожа на свою прекрасную мать, это, по сути, означает, что она тоже красивая.

Но я хотел поговорить не только о ее внешности.

О том, как они заботятся друг о друге. О том, как они стараются не беспокоить друг друга.

Си Ын, вероятно, тоже это понимает.

В конце концов, мы добрались до терминала и пересели в автобус поменьше.

В автобусе были только водитель и мы двое.

Учитывая, насколько переполненными всегда бывают автобусы возле университета, это было необычное зрелище.

После того, как мы вместе задремали во время поездки, мы, наконец, добрались до нашей остановки.

Выйдя из автобуса и осмотревшись, я увидел, что народу было немного. Несмотря на то, что был вечер, было исключительно тихо.

Я последовал за Си Ын по улице.

Когда мы углубились в переулок, то оказались в жилом районе. Я увидел пожилую женщину, выгуливающую собаку, и старика, который шел с тростью.

Си Ын поздоровалась с каждым из них.

– Ты их знаешь?

– Да, они живут здесь уже давно.

– Хм.

Общительность Си Ын поистине поразительна.

Вскоре Си Ын остановилась перед обшарпанным многоквартирным домом и вошла внутрь.

Она достала все бумаги из почтового ящика с надписью "201" и поднялась на второй этаж. Я последовал за ней.

Перед комнатой 201.

Си Ын достала из кармана ключ и тихо сказала:

– У нас маленькая квартира, не суди строго..

– Тогда нужно держаться поближе друг к другу.

– Как так легко говоришь подобные вещи…

– Что плохого в том, чтобы говорить подобное, когда мы уже встречаемся?

– Хмф.

Она, кажется, смущается, когда слышит такие вещи… мне следует добавить это в ее руководство по эксплуатации…

Си Ын резко отвернулась и открыла дверь.

Я осмотрелся.

Две комнаты, одна ванная и небольшая гостиная, совмещенная с кухней.

Как сказала Си Ын, она выглядела тесной, но была аккуратно расставлена, и пространство не занималось зря.

– Здесь ничего интересного, пойдем в мою комнату.

– Ладно.

Следуя ее словам, мы направились в ее комнату.

Комната также была опрятной, в ней было только самое необходимое, ничего не разбросано.

Письменный стол и стул, книжная полка, кровать и вешалка для одежды.

На кровати, накрытой милым одеяльцем и подушкой, скромно сидели несколько мягких игрушек.

Значит, это было в ее вкусе.

Если бы я знал, что ей нравятся милые мягкие игрушки, я бы уже подарил ей одну из них. Поскольку Си Ын никогда не говорит о таких вещах, я понятия не имел.

Пока я смотрел на кровать, у меня внезапно потемнело в глазах.

Си Ын поднялась на цыпочки и закрыла мне глаза руками.

Хотя было приятно ощущать её ладони на глазах, я ничего не видел.

– ...Что ты делаешь?

Когда я в замешательстве спросил, Си Ын ответила тихим голосом.

– Перестань смотреть, это смущает.

Что за неразумная просьба. Она что, хочет, чтобы я все время носил повязку на глазах?

Я решил не сдерживать улыбку, которая так естественно появилась на моем лице.

– А что в этом плохого? Это мило.

– Именно поэтому я не хочу тебе показывать.

– Тебе не нравится, когда тебя называют милашкой?

– Дело не в этом, я просто не хочу показывать тебе свою комнату.

Какое противоречивое чувство.

Мне нужно найти компромисс.

– Хорошо, я больше не буду называть это милым.

– Ладно…

Поверив моим словам, Си Ын послушно убрала руки.

Если я продолжу смотреть на кровать, то могу снова ляпнуть, что она милая.

Я перевел взгляд.

Книжная полка была забита учебниками и справочниками из средней и старшей школы, а также различными романами и книгами по программированию.

В университете она тоже примерная студентка.

Должно быть, в средней и старшей школе она была еще более увлечена учебой, в ее учебниках, должно быть, полно заметок.

Я хотел вытащить одну из них и посмотреть, но... Я сдался, подумав, что она будет ругать меня, как только я прикоснусь.

Я увидел доску, висевшую на стене, на ней было написано несколько старых личных записей, а рядом - несколько фотографий.

Маленькая Си Ын со своей матерью и... кем-то, кто, по-видимому, был ее отцом.

Си Ын чуть постарше в школьной форме со своей матерью.

Си Ын одна в день окончания средней школы, изображает букву V и улыбается.

По мере того, как людей рядом с ней становилось все меньше, выражение лица Си Ын, казалось, становилось все более тусклым.

Затем мое зрение снова затуманилось.

– ...Я ничего не делал, почему ты снова закрыла мне глаза?

– Мне стыдно за эти фотографии, так что не смотри.

Вот тиран…

Но у меня не хватило сил устроить переворот против диктатуры Си Ын. Когда я послушно ответил "Хорошо“, Си Ын снова убрала руки.

Вскоре после этого Си Ын отошла от меня и села на кровать, я решил прислониться к столу.

– О чем ты говорил с моей мамой, пока меня не было?

– Когда ты была в уборной?

– Да.

Я вспомнил наш разговор с мамой Си Ын.

Она говорила о том, что беспокоится об ухудшении ее здоровья и о том, что Си Ын останется одна.

Поэтому я сказал ей, чтобы она не волновалась, что я останусь рядом с Си Ын.

...Об этом трудно говорить.

Я должен был сохранить в тайне то, что сказала ее мать.

Но, как и сказала ее мать, я должен был сказать Си Ын напрямую о том обещании, которое я дал.

После недолгого раздумья я сказал:

– Вообще-то, я дал обещание твоей матери.

– Обещание?

Си Ын прищурила глаза, словно спрашивая, что это за обещание.

После того, как я немного прочистил горло.

– Что я буду рядом с тобой, когда будут трудные времена.

– Даже без такого обещания я чувствовала, что ты все равно защитишь меня.

Что ж, это правда.

Я усмехнулся.

– Ага, теперь ты можешь рассказывать мне о чем угодно — о тревогах, опасениях, трудностях, я что-то вроде твоего телохранителя.

– Хмф.

Несмотря на мои искренние слова, Си Ын чем-то возмутилась.

Когда я пожал плечами в знак протеста, Си Ын тихо сказала:

– Тогда сядь на кровать.

– На кровать?

С чего это вдруг…

Я не мог понять ее намерений, но последовал ее указанию. Когда я осторожно сел на кровать, она заскрипела.

В то же время Си Ын встала с кровати.

Гадая, что она собирается делать, я наблюдал, как она осторожно садится ко мне на колени.

Что-то мягкое защекотало мои бедра.

– ...Я не слишком тяжелая?

Обеспокоенно спросила она.

– Легкая, как перышко.

– Ага… расскажешь...

Си Ын тихо рассмеялась и прижалась ко мне всем телом. Ее спина плотно прижималась к моему животу.

Хотя она и не была тяжелой, это положение нарушало равновесие, я оперся руками о кровать.

Затем заговорила Си Ын.

– О моей маме…

– Да?

– На самом деле она просто притворяется передо мной сильной.

Си Ын знала.

– Несмотря на то, что ей, должно быть, больно и она борется, она улыбается передо мной. Она так сильно страдает, что ей приходится сдерживаться, когда я рядом.

– Может быть, ты ей придаешь силы.

– Может быть…

Ее голос был теплым.

На лице Си Ын, видимой со стороны, появилась улыбка.

– Когда папа скончался, моя мама сдерживала слезы, она не хотела чтобы мне было больнее от одного вида ее заплаканного лица.

– Понимаю.

– Вот почему я тоже решила терпеть и не сдаваться, ради мамы и папы.

Учеба, работа на неполный рабочий день, забота о себе - у нее была предыстория того, как она скрупулезно следила за всем без исключения.

Несмотря на то, что я лишь частично знал эту историю, услышав это из ее уст, мне стало не по себе.

Си Ын продолжила свой рассказ.

– Но знаешь…

В ее голосе была легкая дрожь.

– Если мама тоже исчезнет... что будет со мной?

Но Си Ын не плакала.

Даже когда она рассказывала такую грустную историю, даже когда у нее навернулись слезы, она не дала им пролиться.

Как будто пыталась вынести все сама.

Поскольку я никогда не переживал потерю родителей, я не знал, что ей сказать.

Я также беспокоился, что, сказав что-то не то, я могу еще больше ранить Си Ын.

Поэтому вместо того, чтобы заговорить, я напрягся и слегка приподнял Си Ын, которая прислонилась ко мне.

Затем я убрал руки с кровати... и медленно обнял ее сзади.

Тело Си Ын слегка задрожало.

– Именно поэтому, я дал обещание.

Слова, смешанные со вздохом, вырвались у меня сами собой.

– Чтобы, даже если тебе не на кого будет положиться, ты могла положиться на меня. Я всегда буду рядом с тобой.

– …

Си Ын ничего не ответила.

Она обдумывала мои слова.

Вскоре послышался голос Си Ын.

– Спасибо…

Ее голос был полон слез.

Но на этот раз она не пыталась сдерживаться.

– Правда... спасибо…

С глаз Си Ын скатились слезы.

Печаль, которую она так долго сдерживала, наконец вырвалась наружу..

Комнату заполнил тихий, жалобный плач.

Я крепко обнял Си Ын.

И все же… я ее люблю…

----------

Между закатом

Мы проснулись в одной постели.

Позавтракав тостами, которые приготовила Си Ын, мы снова сели в автобус.

В больнице ее мать встретила нас с улыбкой.

После этого мы втроем болтали.

Это было обычное, непринужденное времяпрепровождение, которое, казалось, могло продолжаться вечно.

После такого насыщенного дня, на обратном пути к дому Си Ын, она кое-что сказала:

– Давай ненадолго заедем в больницу, а затем уедем в обед, если мы выедем слишком поздно, стемнеет.

– Хм.

Я посмотрел на нее, предлагая остаться подольше, но Си Ын покачала головой.

Такое расписание было составлено из-за того, что Си Ын категорически отказалась оставаться дольше. Она объяснила это тем, что спать в маленькой квартире может быть неудобно.

Я сам вырос в маленькой квартире и предпочел бы жить поближе к Си Ын.

Но, похоже, ей не слишком понравилась эта идея.

Я улыбнулся и ответил.

– Хорошо.

Затем она внезапно схватила меня за руку... и переплела наши пальцы.

Я растерянно моргнул, прежде чем прийти в себя.

– Что такое?

На мой вопрос Си Ын низко опустила голову.

– ...Ты сказал делать все, что я захочу.

– Ты хотела взяться за руки?

Когда я спросил об этом довольно равнодушно, Си Ын молча кивнула. Ее щеки покраснели.

Было ли это из-за сияния заката или смущения, было неясно. Но это определенно была та сторона ее характера, которую я редко видел.

Си Ын была такой весь день.

Я был удивлен такой внезапной переменой, но, в общем, я догадывался, почему.

Вчера Си Ын поделилась со мной своими тревогами, которые она держала при себе, она даже показала мне себя с такой стороны, какой я никогда раньше не видел.

Вероятно, это означало...

…Си Ын, которая всегда притворялась сильной, когда болела, грустила или испытывала трудности... пыталась снять маску, по крайней мере, передо мной.

Эта мысль сделала меня необъяснимо счастливым.

Я крепче сжал наши переплетенные пальцы, и лицо Си Ын покраснело еще больше.

—------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------

На следующий день.

—------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------

Когда мы сказали, что уходим, на лице мамы Си Ын появилась несколько разочарованное выражение.

– Боже, уже уходите?

Си Ын мягко улыбнулась.

– Да, но мы скоро вернемся.

Глядя на извиняющееся лицо Си Ын, ее мать прикрыла рот рукой и усмехнулась.

– Хорошо, я просто хотела еще поговорить с парнем моей Си Ын.

– Ага ...Значит, мне больше не стоит приходить?

Си Ын надула щеки, как будто дулась.

Ее мать с улыбкой в глазах похлопала Си Ын по спине, она не забыла добавить: "Я шучу, просто шучу".

Тогда мама Си Ын посмотрела на меня и сказала:

– Итак, Си Ын, не могла бы ты выйти на минутку?

Си Ын склонила голову набок.

– Я что, мешаю?

– Нет-нет, я хочу спросить, хорошо ли моя Си Ын относится к своему парню. Возможно, Хви Мин боится тебя, и поэтому не может говорить правду.

Сказала ее мать с улыбкой.

Я удивился, почему она вообще спросила об этом.

Когда я молча кивнул, Си Ын повернулась ко мне.

– Эй.

– Что?

Си Ын нежно прижала кулачок к груди и спросила с озабоченным выражением лица.

– ...Я же хорошая девушка, правда?

Она сильно беспокоится.

Я ответил с улыбкой:

– Да, ты очень хорошо ко мне относишься, ты делаешь мои дни счастливее.

– Не преувеличивай…

Что я должен был сказать?

В любом случае, Си Ын, казалось, испытала облегчение от моего ответа.

– Хорошо, я подожду снаружи, позовите меня когда закончите.

– Конечно, моя Си Ын ведь такая хорошенькая, просто подожди минутку снаружи.

– Не обращайся со мной как с ребенком, мама...

Сказав это, она снова надула щеки.

Тем не менее, она очень похожа на ребеночка…

Затем Си Ын вышла из палаты с угрюмым выражением лица.

В больничной палате остались только мы с мама Си Ын.

Она сказала, что хотела спросить, хорошо ли Си Ын обращается со мной.

Ответ был очевиден.

Она брала на себя все - от приготовления пищи до различных домашних дел.

Она всегда была в моей комнате и разговаривала со мной.

Иметь такую девушку – разве не счастье?

Я планировал сказать ее матери, что Си Ын очень хорошо ко мне относится.

Убедившись, что дверь больничной палаты закрылась, мама Си Ын медленно разомкнула губы:

– Так вот, я хотела спросить…

– Да?

Когда я ответил твердым голосом, ее мать лучезарно улыбнулась.

– Когда я смогу увидеть внуков?

– ...Простите?

Совершенно неожиданный вопрос заставил меня выпалить ошеломленный ответ.

Казалось, моя реакция ее не смутила, но она продолжила с легким смешком:

– У вас двоих такие отношения… уже следует спланировать, сколько у вас будет детей и через сколько лет они должны родиться.

– Мы еще даже не женаты...

Я был сбит с толку вопросом, я почувствовал, как покрывался холодным потом, хотя не сделал ничего плохого.

Она сказала: "Посмотри на меня", - ухмыльнувшись, а затем:

– Ну так? Когда планируете свадьбу?

– Я еще не думал об этом...

По правде, я немного подумывал об этом.

Я запнулся, подбирая слова.

– Мы встречаемся не так давно, и я не уверен, что Си Ын тоже хочет свадьбы.

– Она этого не говорит, Си Ын всегда было трудно быть честной.

Ее мать усмехнулась и махнула рукой.

– Си Ын легко смущается, поэтому она часто что-то скрывает. Ты, как ее парень ведь знаешь это?

– Ну, да.

Я знал о неспособности Си Ын быть честной, ее мама, которая прожила с ней более 20 лет, должно быть, знала это еще лучше.

Я почесал в затылке, и ответил:

– И все же, мы начали встречаться недавно... Я не уверен, что это хорошая идея.

– Божечки, кажется, наш Хви Мин тоже из тех, кто сильно переживает в душе! Вы двое очень похожи как пара.

– Хм.

Услышав это, я понял, что она права.

В прошлом меня даже хвалили за то, что я действовал, не задумываясь.

Но теперь я действую только после тщательного обдумывания.

Возможно, я постепенно становлюсь все больше похожим на Си Ын.

Меняется все, меняемся и я, и Си Ын, и наши отношения.

Пока я был погружен в свои мысли, ее мать улыбнулась.

– Я должна быть рядом, чтобы держать мою Си Ын за руку, когда она будет выходить замуж... Нет, даже если это будет трудно, я должна, по крайней мере, увидеть ее в свадебном платье.

– …

Матери Си Ын нездоровится, я точно не знаю, в чем дело.

Но сейчас она подключена к капельницам.

Несмотря на то, что сейчас она выглядит энергичной, будущее туманно. Пока я колебался в нерешительности, надежда ее матери таяла с каждой минутой.

Это нехорошо для ее матери, и, вероятно, для нас с Си Ын тоже.

Я с трудом сглотнул и заговорил.

– Я сделаю все, что в моих силах, чтобы вам не пришлось долго ждать.

Это был несколько двусмысленный ответ.

– Если мне откажут, я ничего не смогу сделать... Но пока Си Ын доверяет мне, я приму решение без колебаний.

Но в то же время это было лучшее решение, которое я мог ей предложить.

Лицо ее матери, слушавшей меня, расплылось в широкой улыбке.

– Замечательно, правда, ты так сильно напоминаешь мне отца Си Ын.

– Спасибо.

Когда я неловко ответил, она посмотрела мне прямо в глаза и сказала:

– Хорошо, я буду ждать с нетерпением.

– Да, я обязательно принесу хорошие вести.

– А еще я жду внуков.

– ...Думаю, для этого вам придется подождать как минимум 10 месяцев…

– Моя Си Ын родилась всего через 6 месяцев после нашей свадьбы, если сила любви достаточно велика, это может случиться и раньше…

– Ээээ….

Как бы сильно мы ни любили друг друга, это кажется невозможным.

Но что я мог поделать?

Я не могу спорить с матерью моей девушки, в этом мире самое главное - выполнять приказы.

Криво улыбнувшись, я ответил:

– Я постараюсь сделать все, что в моих силах.

После того, как Си Ын вернулась в комнату, мы попрощались и направились обратно в квартиру... где я жил и где Си Ын работала горничной.

На обратном пути мы снова сели в автобус, и конечно же, мы сидели близко друг к другу.

Но с самого начала Си Ын вела себя странно.

Она смотрела на меня с отсутствующим выражением лица.

Если я что-то и спрашивал, она поспешно отворачивалась.

Когда я бросал на нее озадаченный взгляд, ее глаза снова встречались с моими. А когда наши взгляды встречались, она снова отворачивалась.

Это было странно…

Я понизил голос и спросил Си Ын, которая сидела у окна и смотрела на улицу.

– Как дела?

Си Ын ответила, не отводя взгляда.

– Смотришь в окно.

– Интересно?

– Здесь много машин.

– Это шоссе…

Не похоже, чтобы ей это нравилось.

Если бы она находила забавным наблюдать за машинами, это было бы одно, но, насколько я знал, у Си Ын не было такого хобби.

Ей было скучно, но она даже не смотрела на меня, такое поведение слишком отличалось от обычного поведения Си Ын.

Может быть, мне стоит попытаться заговорить.

Поддерживать беседу было специальностью Си Ын, но я не мог просто сидеть сложа руки, пока ей было скучно.

Подумав, что сказать, я заговорил:

– Эй.

– Да?

– Помнишь, мы договорились вместе посетить мой дом?

– Угу.

Она дает краткие ответы, ее голова по-прежнему была повернута к окну.

Криво улыбнувшись, я задал вопрос.

– Когда, по-твоему, было бы лучше пойти? Если ты устала, мы можем пойти после того, как ты отдохнешь, меня устраивает любое время до окончания каникул.

Каникулы закончатся не скоро, у нас есть целых два месяца.

Моя мама всегда дома, а папа будет дома после работы.

Мы как и всегда, можем проводить время вместе в комнате.

Но ответ Си Ын был неожиданным:

– Сегодня.

– Хм?

Когда я переспросил, Си Ын повернула голову в мою сторону.

Ее взгляд был устремлен в пол, ее розовые губы были плотно сжаты, а щеки покраснели.

И выражение лица было немного напряженным.

Словно бормоча, Си Ын сказала:

– Давай отправимся сегодня, прямо сейчас.

----------

Рука в руке

– Давай отправимся сегодня, прямо сейчас.

Си Ын сказала это таким тоном, как будто не хотела откладывать ни на минуту.

Несмотря на то, что она не поднимала глаз и плотно сжимала губы, Си Ын излучала энергию, от которой невозможно было отказаться.

У нас было достаточно времени, мы планировали вернуться домой до наступления темноты. Если бы мы вышли на вокзале и сразу же сели на автобус, то приехали бы вовремя.

У меня было бы отличное место для ночлега, мы уже привыкли жить в одной комнате. Кровать в моей комнате была достаточно просторной для двух людей.

Только одно меня смущало…

Я не мог понять, почему Си Ын так торопилась.

Возможно, она считала, что лучше встретиться с моими родителями раньше. Как говорится, чем раньше – тем лучше.

Однако, мне нужно было кое-что сделать.

То, что могло произойти только после того, как я познакомлю Си Ын со своими родителями.

“То самое…”

Я не хотел откладывать это навсегда, так что я согласился.

Вот так все и произошло.

Хотя и несколько неожиданно, в конце концов я забрал Си Ын к себе домой.

◎

После долгого путешествия мы прибыли в пункт назначения поздно вечером.

– Так это и есть твой дом.

Сказала Си Ын, глядя на квартиру, в которой жили мои родители. Она казалась очарованной, хотя в этом не было ничего особенного.

На что она смотрела? Стоя рядом с ней и тоже глядя вверх, я мог видеть только обычный муравейник.

– Ты увидела что-то интересное?

Когда я спросил, Си Ын сначала ответила "Нет", а затем...:

– Ты говорил, что у тебя было трудное детство, но теперь твои родители живут в такой хорошей квартире.

– Ну, да... потому что я начал зарабатывать и купил эту квартиру для них.

Ответил я, потирая затылок.

Это правда, что я вырос в бедности. Квартира, в которой мы тогда жили, не сильно отличалась от нынешней квартиры Си Ын.

У меня были свои воспоминания о той квартире, поскольку я жил там до окончания средней школы.

Но, конечно, жить в квартире побольше было бы лучше. Когда я начал зарабатывать хорошие деньги на инвестициях, я подарил этот дом своим родителям.

После этого я некоторое время переезжал из одной маленькой квартиры-студии в другую, пока, наконец, не обзавелся собственным жильем. И именно в этом доме Си Ын стала работать домработницей.

Когда я поделился этой историей, Си Ын мягко улыбнулась и сказала:

– А мой парень заботливый.

– Если бы я был по-настоящему заботливым, я бы навещал родителей чаще.

– Не скромничай.

– Я не скромничаю.

Но на этот раз я веду себя как хороший сын.

Я приезжаю в гости вскоре после своего последнего визита, прежде всего, я привел домой свою девушку, как и велела моя мама.

– Пойдем?

Я указал подбородком на вход, но Си Ын колебалась.

– Стой.

– Что такое?

Си Ын опустила глаза.

– Я немного нервничаю из-за встречи с твоими родителями…

– Я так же нервничал перед встречей с твоей матерью.

– Теперь я понимаю…

Сказала Си Ын со слабой улыбкой.

Я усмехнулся и сказал ей:

– Все будет хорошо, мои родители очень терпимы ко всему. Кроме того, такой человек, как ты, разве не понравилась бы большинству взрослых?

– И все же…

Хотя я и пытался успокоить ее, беспокойство, казалось, продолжало расти. Ее лицо было совершенно неподвижным, а пальцы, казалось, слегка дрожали.

Я медленно подошел и... крепко взял ее за руку.

Ее тонкие пальцы вздрогнули.

Я не был уверен, как снять ее напряжение, но, насколько я знал, это был лучший способ. Я хотел донести до нее, что ей не следует бояться, потому что она была не одна.

Я улыбнулся Си Ын, которая удивленно моргала.

– Лучше?

– Да…

Си Ын ответила, низко склонив голову.

Я криво улыбнулся и сказал:

– Пошли.

– Хорошо…

Когда я сделал шаг, Си Ын молча последовала за мной.

В промежутках между ее шагами мне показалось, что я услышал тихий голос, произносящий: "Спасибо".

Мы вошли в здание, поднялись на лифте и вышли на этаже, где жили мои родители, чтобы найти их квартиру.

Когда мы остановились перед дверью, Си Ын, казалось, переводила дыхание. То, как она делала глубокие вдохи и выдохи, выглядело так, будто она пыталась успокоиться.

– Все нормально?

– Да, спасибо, что ты держишь меня за ручку.

Си Ын ответила улыбкой, это была гораздо более естественная улыбка, чем раньше.

Я был рад, что смог помочь, поскольку ее напряжение, казалось, несколько спало, наконец-то пришло время встретиться с моими родителями.

Я ввел код, и дверь медленно открылась.

Человеком, который встретил меня на входе, была, как обычно, моя мама.

– Божечки! Сынуля? Даже не позвони...

Приветственные слова моей матери внезапно оборвались. Словно машина, которая перестала функционировать, ее движения на мгновение застыли.

Казалось, она заметила присутствие Си Ын за моей спиной.

– Привет, ма.

Си Ын поприветствовала ее улыбкой.

Скромность, уважение и легкая нервозность придавали Си Ын какой-то особенный вид. Это было не похоже на ее оживленное поведение в университете или чопорное поведение дома.

В некотором смысле, это напомнило мне тот день, когда она впервые пришла ко мне домой на “собеседование”, почтительно кланяясь.

Моя мама, которая переводила взгляд с меня и на Си Ын, вскоре захлопала в ладоши и воскликнула:

– Ты должна быть девушка моего сына?

– Да, я Ю Си Ын, приятно познакомиться.

– Божечки!

Казалось, мама была удивлена, что у ее сына такая девушка. Это вызвало у меня некоторое противоречие, но что я мог поделать?

Даже я иногда удивляюсь, что Си Ын - моя девушка.

Вскоре моя мама посмотрела на меня и кивнула.

– Сынуля.

– Да?

– Делай все, что тебе скажет твоя девушка.

– …Я так живу.

Мой ответ заставил маму громко рассмеяться, Си Ын тоже прикрыла рот ладонью, тихо смеясь.

Но я даже не шутил…

– Заходи, папа ушел на встречу со своими друзьями. Жалко, что он не увидит такую прекрасную девушку.

В ответ на шутливое замечание моей матери Си Ын ответила своим нежным голосом:

– Мы планируем остаться на ночь, думаю, я смогу познакомиться с вашем мужем.

– Божечки! Вы останетесь на ночь?

Затем мама снова повернулась ко мне.

– А мой сын сильно вырос…

– ...Почему ты так говоришь?

– А почему ты спрашиваешь?

Выражение лица моей матери говорило о том, что ей не нужно ничего объяснять.

Я понятия не имею, что она себе надумала.

Поэтому я решил просто держать рот на замке.

Войдя в дом, мы втроем сели за стол “переговоров”, чтобы поговорить с глазу на глаз.

Я сидел за кухонным столом, рядом со мной была Си Ын, а напротив нас - моя мама.

В воздухе повисло странное напряжение.

До сегодняшнего утра я и представить себе не мог, что это произойдет так быстро.

Си Ын, которая до этого момента болтала и смеялась с моей мамой, в глубине души все еще казалась встревоженной.

Она пошарила под столом, как будто что-то искала, нашла мою руку и быстро схватила ее.

Она хотела, чтобы я взял ее за руку? Что ж, если это помогло бы снять ее напряжение, я был готов держать ее столько, сколько потребуется.

На самом деле, я был уверен, что мог бы держаться руками с ней вечно.

Когда мы сидели, держась за руки, моя мама наконец заговорила.

– Насчет Хви-Мина….

– Да?

Си Ын ответила напряженным тоном.

Моя мать продолжила с серьезным выражением лица.

– Пожалуйста, позаботься о нем как следует.

Сбитая с толку, Си Ын склонила голову набок. Я глядел на маму с недоверчивым выражением лица.

Мама посмеялась над нашей реакцией, а затем...:

– Вы уже ужинали? Может, что-нибудь заказать?

– Э-э-э...

Меня смутил ее небрежный тон, моя мама не задала никаких вопросов…

Неужели она ничего не хотела узнать? Хотя, возможно, так даже лучше, чем отвечать на кучу вопросов.

Я фыркнул и сказал:

– И все?

– Хм?

– Ты разве не хочешь устроить допрос?

Когда я нерешительно произнесл это, моя мама приложила ладонь к щеке и ответила:

– Пока вы двое счастливы, это все, что имеет значение.

Это был хороший ответ.

– Если бы я была обеспокоена как родитель, я бы допросила ее, если бы она показалась мне подозрительной. Но, увидев ее лично, она показалась мне такой правильной и доброй, что я подумала, что лучше позволить вам двоим поступать, как вам заблагорассудится.

– Ахаха... Спасибо вам…

Щеки Си Ын покраснели, видимо, она была смущена комплиментом.

Похоже, моя мать уважала выбор своего сына. Она всегда неохотно вмешивалась в мои дела. Вероятно, она просто хотела убедиться, что Си Ын не тот человек, с которым мне не следует встречаться.

Вскоре моя мама поднесла телефон к уху и сказала:

– Что бы вы хотели? Может быть, цыпленка? Или пиццу?

Спросила она громким голосом, улыбаясь.

Сегодня она казалась особенно жизнерадостной. Как будто она была полна решимости ни на минуту не допускать серьезной атмосферы.

Возможно, она почувствовала нервозность Си Ын.

Пока я был погружен в эти мысли, Си Ын внезапно встала.

Недоумевая, что она собирается сделать, я поднял на нее взгляд.

Си Ын сглотнула и сказала:

– Мама.

– Да?

Си Ын закатала рукава и сказала:

– Ничего, если я приготовлю ужин сегодня?

Она, казалось, хотела устроить настоящий пир…

Си Ын доставала ингредиенты один за другим и начала готовить различные блюда. То, как легко она управлялась с ножами и кастрюлями, выглядело гораздо более впечатляющим, чем то, как она обычно готовила.

Прилагала ли она дополнительные усилия, чтобы заслужить одобрение моей мамы?

Ей не нужно было заходить так далеко, она и так набрала 100 баллов по моей оценке.

Сначала мама отказалась, сказав: "Неловко заставлять тебя готовить, ты же гостья". Но поскольку Си Ын настаивала, она в конце концов предоставила ей такую возможность.

И вот теперь моя мама наблюдала за Си Ын, подперев подбородок рукой. На ее лице появилась теплая улыбка, словно она наблюдала за игривыми выходками дочери.

– Она хорошо готовит.

Тихо спросила моя мама, глядя на спину Си Ын, которая готовила в фартуке.

– Думаешь?

– Конечно.

Моя мама кивнула, затем посмотрела на меня с улыбкой и сказала:

– Из нее выйдет хорошая невеста, тебе не кажется?

– …

Она права, Си Ын была хороша в приготовлении пищи, стирке и уборке. С ее опытом, знаниями, и здравым смыслом можно было не беспокоиться о домашних делах.

Вероятно, она подала заявление на должность горничной, потому что была уверена в себе.

Я фыркнул и ответил:

– Ну… думаю да, она бы была хорошей невестой.

Как только эти слова слетели с моих губ, Си Ын перестала суетиться.

Взглянув на нее, я увидел, что Си Ын стоит неподвижно с ножом в руке. Она оставалась неподвижной в позе, в которой резала овощи.

Она порезалась? С некоторым беспокойством я наклонился, чтобы проверить, но, похоже, это был не тот случай.

Си Ын просто... покраснела и заморгала своими большими глазами.

С ухмылкой спросил я:

– Ты так удивлена, что я сказал, что ты будешь хорошей невестой?

Услышав мои слова, Си Ын быстро повернула голову и посмотрела на меня. Ее острый взгляд пронзил меня между бровей, заставив вздрогнуть.

Но ее щеки все еще пылали, даже в таком состоянии ее сердитый вид казался милым.

Вскоре Си Ын издала звук "хмф" и:

– Ну а что такого?

– Ничего такого в этом нет.

Я хотел подразнить ее еще побольше, но у Си Ын в руках был нож…

Лучше было бы сдержаться, провоцировать кого-то с оружием было неразумным решением во многих отношениях.

Моя мама наблюдала за нами и посмеивалась.

Если так подумать, у мамы Си Ын была похожая реакция, когда она увидела нас.

Неужели мы так привлекательно выглядим в глазах старших?

Затем моя мама заговорила снова:

– А наш сын, как жених, он скорее...

Продолжение не прозвучало.

Интересно, что она имела в виду…

…Что я не очень хорош или, что еще хуже, что я испорченный?

Я надеюсь, что это не последнее, хотя и первое тоже не очень хорошо... В любом случае, матери не подобает говорить такое своему сыну.

Но я должен был принять это с достоинством.

Я никудышный жених, зная свое место, для меня было лучше промолчать.

Однако другой человек, Си Ын, казалось, думала иначе:

–Я...

Сказав это, Си Ын на мгновение замолчала, затем:

– Я думаю, он был бы хорошим женихом...

…Сказав это, она спокойно вернулась к готовке.

На мгновение в кухне воцарилась тишина.

Единственным звуком был стук ножа о разделочную доску. Ни я, ни моя мама, ни Си Ын ничего не сказали.

Во время этого молчания моя мама тихо подошла ко мне.

А затем она начала безжалостно бить меня по спине.

– Божечки! Ты слышал? Ты слышал, что она только что сказала?

– ...Да, я слышал.

Слова Си Ын, казалось, глубоко тронули мою маму. Она несколько раз ударила меня по спине с такой силой, что мне стало больно.

Сколько можно насиловать мою спину?...

--------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------

/ *

Йоу, как дела, ребят?

Извиняюсь за отсутствие глав. Сейчас очень тяжело находить время на написание из-за учёбы — нагрузка огромная. Одна только дорога в мой универ занимает около двух часов в одну сторону. Из-за этого я иногда даже забываю поесть, а про сон вообще молчу — не спать по два дня подряд для меня уже почти норма.

Много домашки, заданий и прочей головной боли, но всё равно не переживайте — я не собираюсь забрасывать это дело. Писать главы помогает мне снять стресс и поддерживает морально.

В любом случае, спасибо, что ждёте, и приятного вам чтения, родные ❤️

* \

----------

Домашний вечер

Ужин был роскошным.

Сначала подали рагу, яйца на пару и различные гарниры. Само меню было простым, но на него явно потратили больше усилий, чем на обычные домашние блюда.

– Ты была бы замечательной невестой.

Мама сказала это в шутку, но, похоже, второй раз такой подход не сработает. Си Ын только улыбнулась одними глазами и ответила простым "Спасибо".

Если бы тут был мой отец, он отпустил замечание вроде "Что эта симпатичная молодая леди делает в нашем доме...", прежде чем моя мама дала бы отцу подзатыльник.

◎

После того, как мы закончили есть.

Си Ын махнула рукой в сторону моей мамы. Та стояла у раковины и собиралась мыть посуду.

– Я вымою посуду, пожалуйста, иди отдохните.

– Мне неловко просить гостью мыть посуду.

– Ахаха. Все в порядке, мама.

Си Ын лучезарно улыбнулась.

Глядя на Си Ын, моя мама колебалась.

Мама, вероятно, понимала, почему Си Ын была такой дружелюбной. Желание произвести хорошее первое впечатление на кого-то, кто могла бы стать ее свекровью.

А я тем временем надеялся, что Си Ын скоро успокоится.

Должно быть, она устала после долгого путешествия, встретившись с моей мамой, она нервничала, сама готовила ужин, а теперь предлагает помыть посуду.

Я беспокоился, что она, возможно, перенапрягается.

Хм.

– Тогда помоем посуду вместе.

Когда я, наконец, заговорил, молча наблюдая за происходящим, Си Ын и моя мама обратили свои взгляды на меня.

Си Ын склонила голову набок и спросила.

– Вместе?

– Да, закончим быстрее. И маме не будет казаться, что она все сваливает на нашу гостью.

– Хм.

Мама кивнула с улыбкой:

– Я впервые вижу, чтобы мой сын предлагал свою помощь по хозяйству.

– Обычно я этого не делаю, потому что я только буду мешать.

Несмотря на мое категорическое опровержение, мама сказала "Божечки!".

– Это значит, что ты мне мешаешь? Своей собственной девушке?

– Хм?

Я сам вырыл себе могилу.

Пока я шевелил губами, не в силах продолжать, Си Ын усмехнулась и заговорила:

– Ты можешь сколько угодно мне мешать.

– Я не планировал тебе мешать.

– Так ты поможешь?

– А… да…

После моего невнятного ответа, эти двое начали смеяться.

Мне нечего было сказать, было неловко.

– Тогда вы двое помойте посуду вместе. Когда вы закончите, я позвоню отцу Хви Мина, и мы сможем немного поболтать.

– Хорошо.

Возможно, благодаря нашему разговору за ужином, Си Ын больше не казалась нервной.

С этими словами моя мать направилась в спальню.

Она, вероятно, собиралась объяснить моему отцу про "симпатичную молодую леди".

Одна мысль о том, что отец будет меня дразнить, заставила меня вздохнуть.

Си Ын сделала шаг ко мне и сказала:

– Ты мне помогаешь, и все-же, я была права.

Я понятия не имел, что она имела в виду.

– Что?

На мой вопрос Си Ын приложила палец к губам и усмехнулась. Затем, заложив руки за спину, она наклонилась вперед, чтобы посмотреть на меня снизу вверх.

– Что ты был бы хорошим мужем.

– …

– Ахаха, у тебя покраснело лицо.

Си Ын указала на мои щеки и захихикала.

..Я думал, что дважды это не сработает.

Похоже, я ошибался…

В конце концов, мы стояли бок о бок у раковины.

Была гора посуды, на первый взгляд было не похоже, что мы быстро закончим.

Блюдо, которое приготовила Си Ын, было, безусловно, вкусным. Даже моя мама не переставала его хвалить.

Однако, поскольку она с энтузиазмом готовила различные блюда, в итоге мы использовали много посуды.

Возможно, именно поэтому она настояла на том, чтобы самой помыть посуду.

– Давай, мы справимся.

Сказала Си Ын, делая вид, что закатывает рукава. Мне показалось странным делать такой жест в одежде с короткими рукавами, но, возможно, это был ее способ взбодриться.

Размышляя об этом, я посмотрел на ее руки и вдруг обратил внимание на ее кисти.

– Может, надеть резиновые перчатки?

– Перчатки? Все в порядке, я могу сделать это голыми руками.

Си Ын ответила с улыбкой.

Если подумать, я никогда раньше не видел Си Ын в резиновых перчатках.

Может быть, она с детства занималась домашним хозяйством голыми руками?

Насколько я знаю, это вредно для кожи. Я почувствовал некоторое беспокойство.

– Погоди.

Сказав это, я схватил маленькую ручку Си Ын.

Она была белой и чистой, никаких следов трещин или волдырей.

Даже когда я потерся пальцами, на ощупь ее ладонь была мягкой, казалось, что ее руки никогда не касались воды.

Я с облегчением поднял глаза.

Си Ын горько улыбнулась, покраснев.

– Щекотно...

– А.. мм… извини…

Когда я отпустил ее руку, Си Ын усмехнулась.

– Раньше ты даже не дотрагивался до меня, но теперь ты просто прикасаешься ко мне, когда захочешь.

– Нет-нет… просто… я беспокоился, что работа по дому голыми руками может навредить твоей коже.

– Все в порядке, таких проблем никогда не возникало.

– Хм.

Это несколько обнадеживало, несмотря на то, что она занималась домашними делами без перчаток, ее руки оставались мягкими.

Си Ын мягко улыбнулась и сказала:

– Но с этого момента я обязательно буду надевать перчатки... Если я хочу сохранить руки, к которым тебе хочется прикоснуться.

Она сказала это, поддразнивая.

Даже если бы что-то случилось с руками Си Ын, я не думаю, что когда-нибудь отказался бы к ним прикоснуться.

Я фыркнул и ответил:

– Мы могли бы просто купить посудомоечную машину.

– Какое великодушное решение...

Хотя я и сказал это с наилучшими намерениями, Си Ын лишь устало посмотрела на меня.

◎

Мы с Си Ын закончили мыть посуду.

Я отвечал только за ту посуду, которая не нуждалась в тщательной очистке, все миски и кастрюли были безупречно вымыты руками Си Ын.

Сначала я думал, что на то, чтобы все закончить, уйдет очень много времени... но на самом деле это заняло еще больше времени.

Мы какое-то время играли с намыленными руками… забавы ради.

В конце концов, это было приятное времяпрепровождение, настолько, что я решил почаще помогать по хозяйству.

Быстро приняв душ, я вернулся в свою комнату и сел за ноутбук.

Си Ын, закончив мыть посуду, пошла поговорить с моим отцом, я, естественно, подумал, что мне тоже нужно пойти, но Си Ын покачала головой.

– Иди в свою комнату и отдохни, все будет хорошо, я поговорю с твоим отцом.

– Хм.

В целом, я был рад что мой отец не особо стал дразнить меня, я уже не волновался, так как Си Ын уже завоевала расположение моей матери.

Некоторое время спустя.

В дверь моей тихой комнаты постучали.

Когда я встал и открыл ее, там, как и ожидалось, стояла Си Ын.

– Могу войти?

– Конечно.

Зачем вообще спрашивать? Она практически жила в моей комнате в нашей квартире.

Си Ын, услышав ответ, без колебаний вошла в комнату.

Она огляделась, словно изучая интерьер, затем наклонила голову в мою сторону.

– В твоей комнате так чисто…

– Вроде того.

Услышав комментарий Си Ын, я тоже огляделся.

Под «чистотой» она, видимо, имела в виду не только порядок, но и то, что в комнате почти ничего лишнего.

Моя комната определенно показалась мне несколько скудной.

Подушка и одеяло на кровати, книжная полка с несколькими книгами и монитор на письменном столе.

Поскольку я редко бываю дома, у меня никогда не возникало необходимости хранить здесь много вещей.

– Я не часто сюда захожу.

Когда я тихо ответил, Си Ын пригрозила указательным пальцем.

– Тебе следует приходить сюда почаще, даже если твои родители этого не говорят, они всегда скучают по тебе.

– Но тогда мне придется быть вдали от тебя.

На мой вопрос Си Ын фыркнула.

– С этого момента мы можем собираться вместе.

– Вместе?

– Да, я очень сблизилась с твоими родителями.

И вправду, мы могли бы тусить вместе.

Мои родители, несомненно, были бы рады визиту Си Ын. Возможно, они даже ждали визитов Си Ын с большим нетерпением, чем моих.

В конце концов, Си Ын плюхнулась на мою кровать.

Ее глаза были немного опущены, она, должно быть, очень устала после долгой поездки на автобусе, а затем на домашних делах.

Я сел рядом с ней и заговорил:

– Ты сегодня устала.

– Ничего страшного.

Она улыбнулась, как будто все было в порядке, но ее веки все еще казались тяжелыми, казалось, что она сразу же заснет, если ляжет.

– Ложись, если устала.

Но вместо этого Си Ын нахмурилась.

– Только я?

– А кто еще?

Когда я спросил в ответ, Си Ын приподняла уголки губ и сказал:

– Ты должен лечь со мной.

– А…

Как мило однако…

Конечно, я планировал лечь с ней, но от ее слов мне стало не по себе.

Сегодняшняя Си Ын показалась мне искренней.

Сегодня, рядом с ней я чувствовал себя счастливым, благодарным и любимым.

Но, Си Ын нуждалась в отдыхе после всей тяжелой работы.

Я слегка улыбнулся и ответил:

– Ладно, иди быстренько умойся, и мы ляжем вместе.

Услышав это, Си Ын улыбнулась глазами и ответила:

– Хорошо.

Каждый день, мне кажется, что я люблю ее все больше и больше.

—--------------------------------------------------------------------------------------------------

\ *

Еще один ляп со стороны анлейтера, автора или платформы — я уже без понятия, кого тут винить. Произошел еще один небольшой приколдес: в анлейте перепутали мать Хви Мина и отца Хви Мина — перепутали отца с матерью. Рофлс (¬‿¬)

"Si-eun, having finished the dishes, went to talk with my father. I naturally thought I should go too, but Si-eun shook her head. "Go to your room and rest. I'll be fine with your mother."

* /

----------

Обещание перед сном

Пока Си Ын была в душе, кто-то постучал в дверь спальной.

Тук-тук. Когда я ответил "Да" на стук в дверь, она распахнулась.

На пороге стояла моя мама и улыбалась.

– Что такое?

Когда я коротко спросил, в комнату вошла мама.

– Вы двое планируете спать в одной комнате?

Казалось, она уже об этом знала, хотя я не упоминал об этом, неужели Си Ын предупредила ее?

Ну, мне не обязательно было это скрывать.

Я фыркнул и сказал:

– Мы встречаемся, так что было бы странно спать в разных комнатах.

– Конечно, как же мой сыночек вырос однако…

– …

Я решил не отвечать, поскольку ее намерения были очевидны.

У меня не было ни малейшего намерения делать что-либо подобное в доме моих родителей. Сегодня я планировал буквально лечь спать, я решил отбросить все странные мысли.

Когда я промолчал, мама улыбнулась мне в ответ.

– У моего сына должна быть причина почему он привёл свою девушку сюда, не так ли?

– Нет.. просто... ты сказала мне как-нибудь привести ее, что я и сделал.

На самом деле это было правдой, я бы даже познакомил ее со своими родителями, даже если бы они не попросили.

Но, похоже, моя отговорка не сработала, мама покачала головой и похлопала меня по плечу.

– Ну так?

– Что?

– Не будь упрямым.

– Хм…

Видя мое задумчивое лицо, мама захлопала в ладоши.

– Божечки! Неужели, я угадала?

– Ладно, я действительно хотел познакомить ее с тобой и папой.

– А потом что?

Ее тон был испытующим.

– Кто знает…

В конце концов, я смог дать только уклончивый ответ.

Но даже это, похоже, не сработало, она просто улыбнулась и похлопала меня по спине.

– Не волнуйся, делай что хочешь, сынок.

– Я и делаю, что я хочу.

“Я и делаю, что я хочу”, помнится я так уже однажды сделал. Результат был очень успешным, после недолгих колебаний и признания Си Ын, наши отношения зашли так далеко.

Что я хочу сделать для Си Ын?

Ответ был прост.

– Буду стараться изо всех сил.

Когда я твердо ответил, мама кивнула.

– Смотри мне, повзрослевший балбес.

Сказав это, мама еще раз похлопала меня по спине и вышла из комнаты.

Что ж, повзрослел я или нет, я не знаю... но, по крайней мере, я определенно изменился.

Я снова услышал стук в дверь, он был осторожнее, чем прошлые стуки, с более длинными паузами между ударами.

Мне показалось, что вернулась Си Ын, я встал и открыл дверь, и, как и ожидал, Си Ын встретила меня в пижаме.

Лицо как у помидора, щеки с обеих сторон покраснели.

Ее белоснежная кожа была влажной от ванны, одежда была ей немного велика, рукава слегка прикрывали руки.

От ее все еще слегка влажных волос исходил аромат шампуня.

Внешность, созданная для того, чтобы очаровать любого парня.

Несмотря на то, что я много раз видел это зрелище раньше, я невольно затаил дыхание, глядя на нее.

Пристально глядя на мое застывшее состояние, Си Ын спросила:

– Что-то не так?

В ее голосе слышалось тихое "ху-ху", вероятно, потому, что она только что приняла горячий душ.

Я тупо уставился на нее и ответил.

– Ты очень красивая.

– Ты чего это вдруг?

Усмехнувшись, Си Ын вошла в комнату, проходя мимо меня, она, казалось, источала сладкий аромат.

Си Ын плюхнулась на кровать и принялась раскачиваться из стороны в сторону.

Обычно она не делала таких движений, должно быть, она очень устала.

– Я выключу свет.

– Подожди.

– М?

Я остановил руку, тянущуюся к выключателю, и обернулся, Си Ын широко улыбалась.

– Давай немного поговорим перед сном.

– Мм.

Опять же, это было не то, что сказала бы обычная Си Ын.

Но что ж... редко можно увидеть, чтобы Си Ын была такой милой. Думаю, немного поболтать перед сном не повредит.

Я сел рядом с Си Ын.

Си Ын глубоко вздохнула, пошевелила ногами и сказала:

– Сегодня многое произошло…

– Ага.

Познакомился с матерью Си Ын, резко поменяли планы направившись к дому моих родителей, встреча втроем с моей мамой, и так по списку…

Слишком многое сегодня произошло.

Раньше, я целыми днями сидел за компьютером и что-то делал, поэтому мне было непривычно.

Что ж, я был не против проводить больше времени с Си Ын.

– Хе-хе-хе.

Си Ын странно смеялась.

Возможно, это было отчасти из-за усталости, но не только.

С тех пор, как она приехала сюда, на лице Си Ын всегда сияла счастливая улыбка, она говорила много смущающего, например, что из меня получился бы хороший муж.

– Тебе тут понравилось?

Си Ын ответила теплым голосом:

– Да, очень.

– Даже несмотря на то, что это обычный семейный дом?

На мой вопрос Си Ын изобразила несколько грустную улыбку и сказала:

– Я поняла, как это здорово - проводить время с мамой и папой... в обычном семейном доме…

– Ах.

Я смог только прикрыть рот от такого ответа.

Я был недостаточно деликатен, должно быть, именно такой жизни всегда хотела Си Ын.

Но Си Ын махнула рукой, как бы говоря, что это не имеет значения.

– Не задумывайся об этом, мне было очень весело.

– Ладно.

– Кроме того…

После небольшой паузы Си Ын добавила:

– Мне нравится жить с тобой в одной комнате.

– Ты и так постоянно у меня в комнате, будто призрак переселилась из своей комнаты в мою.

– Ахахах, агась, вроде того!

Си Ын снова рассмеялась.

Живём в одной квартире, в одной комнате, это заставило меня задуматься обо всем что происходило ранее.

Прошло несколько месяцев с тех пор, как Си Ын появилась у меня в квартире.

Было время, когда мы не жили вместе, был момент, когда Си Ын плохо спала, или когда меня ругали за то, что я пью воду с горлышка.

Эти воспоминания, хотя и не такие старые, теперь кажутся далекими.

Мы прожили вместе уже немалое время.

И так будет продолжаться и впредь.

Нам нужно встретить завтрашний день, Си Ын, чьи глаза были уже полузакрыты от усталости, должна сейчас отправиться в страну грез.

Я встал с кровати.

– Давай поспим.

Си Ын проползла по кровати и легла у стены, затем она натянула одеяло так, чтобы были видны только глаза, и ответила:

– Хорошо.

Она занимала большую часть кровати, оставляя небольшое пространство.

Владельцем оставшегося пространства, конечно же, был я.

Я выключил свет, быстро прошел и нырнул под одеяло.

В темной комнате воцарилась тишина.

Си Ын ничего не сказала, возможно, сразу же заснула.

Я решил закрыть глаза и подождать, пока придет сон.

Но сон не приходил.

Делить тонкое одеяло на одной кровати вызывало у меня странное чувство.

Я чувствовал тепло тела Си Ын рядом со мной, и ее спокойное дыхание продолжало щекотать мне уши.

К этому времени Си Ын, должно быть, уже уснула.

У меня не было хобби смотреть, как другие спят, но... может быть, я просто взгляну на нее минутку…

С этой мыслью я повернул голову.

Наши взгляды встретились — Си Ын все еще не спала.

– ...Не спишь?

– Нет.

– Спи уже, недостаток сна вреден для здоровья.

– Ты из тех, кто любит поговорить.

Это правда, я только неловко причмокнул губами.

Некоторое время мы смотрели друг на друга, не отрывая глаз.

Поскольку мы вдоволь наговорились при включенном свете, обсуждать было особо нечего.

Немного подумав, я, наконец, придумал тему.

– Слушай…

– Да?

– Тебе нравятся плюшевые игрушки?

Си Ын тихо рассмеялась и прошептала.

– ...Наконец-то ты спросил.

Очевидно, это был вопрос, который она не хотела слышать.

– Ну так что? Они тебе нравятся?

Когда я спросил снова, Си Ын надулась как рыба фугу, и ответила:

– Да, нравятся.

– Хм.

– Странно, правда? Студентка колледжа, которой нравятся куклы и все такое.

– Это не странно, это мило.

– Не называй меня милой.

То, что она надула щеки в знак протеста, тоже было мило, но я решил оставить подобные мысли при себе.

Кто знает, как она отреагирует, если я скажу это вслух… возможно, она снова закроет мои глаза руками.

Си Ын, в образе хомячка, добавила, словно оправдываясь:

– Просто, когда мне одиноко... я чувствую себя лучше, когда сплю, обнимая плюшевые игрушки, они мягкие, уютные и теплые.

– Хм.

Как и сказала мама Си Ын, ей легко становилась одиноко.

– Эй.

– Что?

Выпалил я твердым голосом:

– Если хочешь, можешь обнимать меня во сне.

– Еще чего?

– Ладно…

Меня отшили…

Посмотрев на меня с улыбкой, Си Ын усмехнулась и сказала:

– Мне больше не одиноко.

Си Ын что-то пробормотала, словно разговаривая сама с собой.

Обычно Си Ын отвечает шутливо, но, сегодня она была очень искренней.

Я бы хотел выразить свою благодарность ей за это.

Немного подумав, я медленно передвинул руку, которая лежала на кровати, затем я осторожно взял Си Ын за руку, которая тоже лежала на кровати.

Рука Си Ын на мгновение дрогнула, но вскоре расслабилась и переплела наши пальцы.

– Почему ты вдруг взял меня за руку?

– Потому что захотел.

– Ты собираешься держать ее так и во сне?

– Ну да, а что такого?

– Не то чтобы это было плохо, но что, если кому-то из нас понадобится в туалет посреди ночи?

– Мы могли бы пойти в туалет вместе.

– Что за чушь…

Я, видимо, тоже устал.

Мы с Си Ын тихонько рассмеялись.

Си Ын, которая уже перестала смеяться, сказала:

– Ты действительно сильно изменился.

– Я?

– Да, ты очень изменился.

– Может быть.

Изменений с тех пор, как мы сблизились с Си Ын, было слишком много, чтобы их можно было сосчитать.

Мой друг сразу обратил на это внимание, если уж на то пошло, я и сам это понял после встречи с мамой Си Ын.

У меня было желание измениться, чтобы стать более подходящим парнем для Си Ын, но большинство изменений произошло само собой.

– Спасибо тебе.

...Я хотел выразить свои чувства словами, но мне пришлось почти сразу закрыть рот.

Потому что Си Ын уже спала, тихо дыша.

Она, должно быть, очень устала, поэтому мне не стоит ее будить.

Возможно, она это уже почувствовала, даже без моих слов.

Я посмотрел на мирно спящую Си Ын.

Ее длинные ресницы прикрывали закрытые глаза, ее розовые губы были слегка приоткрыты, я чувствовал, как наши руки время от времени шевелятся.

Когда я протянул свободную руку и нежно погладил Си Ын по волосам, она издала звук, похожий на "ммм...", и немного дернулась.

Ее внешность была невероятно привлекательной.

Я очень благодарен ей за то, что она выбрала меня... но, с другой стороны, я не мог не беспокоиться о том, смогу ли я стать мужчиной, достойным Си Ын.

Но я ничего не мог с собой поделать, я не мог отрицать, что подобные опасения возникали и раньше, теперь я набрался смелости.

Причина, по которой я привел Си Ын к нам, была проста.

Возможно, сейчас еще слишком рано, но, по крайней мере, я хотел ясно выразить свои чувства, мой друг, мама Си Ын и моя мама придали мне смелости.

Никогда не сомневайся, всегда делай, что велит твое сердце, люби и доверяй.

Я крепко держал Си Ын за руку, она крепко спала.

Я дал обещание самому себе.

Завтра я собираюсь сделать Си Ын предложение.

----------

Решение

На следующий день.

Мы решили остаться всего на два дня, прежде чем отправиться обратно. Это было столько же времени, сколько и в тот раз, когда мы были в гостях у Си Ын.

Хотя ни мои родители, ни я не возражали бы, если бы мы остались подольше, Си Ын настояла на том, чтобы вернуться пораньше. Она не хотела навязываться.

Я спросил, не стоит ли нам вернуться сегодня.

– Поскольку мы уже у тебя дома, я бы хотела поближе познакомиться с твоими родителями, прежде чем мы уедем..

Таков был ее ответ.

Си Ын сейчас смотрела телевизор в гостиной после ужина с моей семьей, она сидела между моими мамой и папой.

Я слышал смех, доносившийся из-за двери моей спальни.

Со времён средней школы я не был так близок с родителями — каким-то образом, она, казалось, стала им даже ближе, чем я.

Оставшись один в своей комнате, я размышлял о решении, которое принял прошлой ночью.

Стоит ли это делать?

Я колебался со вчерашнего дня, возможно, ещё слишком рано.

Но теперь я принял решение.

Сегодня я сделаю ей предло-…

…..Бзззззз.

Мой телефон на столе завибрировал, прервав мои размышления.

Я только собирался принять такое важное решение, но отвлекся в самый неподходящий момент.

Вздохнув, я поднял трубку.

На экране высветилось имя "Хан Со Хе".

Чего она так внезапно?

Наклонив голову, я прикоснулся к экрану и увидел, что пришло сообщение с KakaoTalk.

[Старшак, тебе понравилась поездка на пляж?]

Мне следовало связаться с Со Хе после возвращения с пляжа, она даже составила для меня список пляжей по всей стране.

Я собирался ответить, но что-то остановило мои пальцы.

Интересно, что бы сказала Со Хе если бы узнала, что я скоро сделаю предложение Си Ын.

Я решил последовать совету своего друга и сделать предложение от чистого сердца, но... Я не мог избавиться от чувства беспокойства, так как ничего не подготовил.

Со Хе втянула меня в групповой проект, организовала вечеринку с выпивкой, заставила меня признаться и даже помогла мне с пляжем. Ее помощь в моих отношениях с Си Ын сыграла решающую роль.

Возможно, было бы лучше заручиться ее помощью и на этот раз.

Хм.

Я удалил ответ, который собирался отправить Со Хе, и нажал кнопку голосового вызова.

После короткого веселого гудка звонок был выполнен.

Затем я услышал несколько удивленный голос Со Хе.

[А-ало?]

[Привет, давненько не виделись.]

[Да, давненько, старшак!]

Радостно ответила Со Хе, но потом...:

[...Подожди, зачем ты мне звонишь?]

Она быстро вернулась к взволнованному тону.

[Я хотел поблагодарить тебя за помощь с поездкой на пляж.]

[Тебе действительно нужно было звонить, чтобы сказать это?]

Со Хе усмехнулась.

[Нельзя так делать, я уверена, что Си Ын не будет возражать если ты меня поблагодаришь по звонку, но тебе не следует звонить другим девушкам, когда у тебя уже есть девушка.]

[Ну, я у нее спрашивал, она сказала, что поймет, потому что твоя помощь была важна для нас.]

[Старшааак…..]

Со Хе глубоко вздохнула.

Пока я размышлял, Со Хе продолжила объяснительным тоном.

[Си Ын просто ничего не сказала, потому что она нечестна, внутри она определенно ревнует!]

[Правда?]

[Старшак, ты тупой?]

[...Думаю, да.]

Услышав мой ответ, Со Хе рассмеялась.

Но, поскольку я уже позвонил, не было смысла вешать трубку, я решил перейти к делу.

[На самом деле, я позвонил, потому что хотел тебя кое о чем спросить.]

[Спросить? В чем дело?]

Ее тон был полон любопытства.

Не было необходимости рассказывать всю историю в деталях, я решил задать свой вопрос напрямую.

[Так вот…]

[Да?]

[Как бы ты себя чувствовала, если бы я сделал тебе предложение?]

[...Чего?]

Переспросила Со Хе ошарашенным тоном.

[Я спрашиваю, что бы ты почувствовала, если бы я сделал тебе предложение.]

Когда я повторил, Со Хе на мгновение заколебалась, затем:

[...Это вопрос с точки зрения Си Ын, верно?]

[А… ну да…]

Я пропустил важную часть вопроса, когда я поспешно ответил, Со Хе снова вздохнула.

[Старшак, тебе не следует упускать такие важные детали.]

[Извини, у меня не так много возможностей регулярно общаться с людьми.]

[Все в порядке, я великодушна.]

По-настоящему великодушный человек не сказал бы такого…

[Так или иначе, я Си Ын, и ты делаешь мне предложение. Таков сценарий, верно?]

[Да.]

Когда я согласился, Со Хе сразу же ответила.

[Я, конечно, была бы рада.]

Судя по ее тону, это было очевидно.

[Правда?]

[Конечно, когда кто-то, кого ты любишь, делает тебе предложение, как ты можешь чувствовать себя не в своей тарелке?]

[Хм.]

Неужели все было так просто? Пока я слушал, Со Хе продолжила свое объяснение.

[Конечно, если это человек, которого ты никогда не рассматривал в качестве партнера по браку, то вы можете быть несчастливы. Но в случае с Си Ын... она не из тех, с кем можно вступить в брак, не так ли?]

[Вроде того.]

Я не беспокоился о том что Си Ын действительно меня любит, ее действия и слова говорили о том, что она видит во мне полноценного партнера.

Значит, ничего страшного, если я сделаю предложение ей таким образом?

Пока я был погружен в свои мысли, Со Хе тихо рассмеялась.

[Старшак, ты собираешься сделать ей предложение?]

[...Да.]

[Но вы не так давно встречаетесь.]

[Неважно.]

[Старшак, тебе надо было повременить с этим.]

[Что ты имеешь в виду?]

В ответ на мой вопрос Со Хе только рассмеялась.

Я не мог понять, что она имела в виду.

[Ну, говорят, что пары, которые хорошо подходят друг другу, быстро женятся. Когда я впервые вас увидела, я сразу подумала, что из вас двоих получится хорошая пара.]

[Правда?]

[Да, Когда Си Ын-старшая спросила, может ли она присоединиться к групповому проекту и видя, как вы ссоритесь, но при этом, как ни странно, хорошо ладите, я сразу подумала о том, что вы созданы друг для друга.]

[Понятно.]

[Да, именно поэтому я и решила свести вас вместе. Я как Купидон!]

Со Хе говорила беспечным тоном.

Значит, она с самого начала намеревалась свести нас вместе?

Почему-то казалось маловероятным, что она свела нас случайно. Даже когда она устраивала вечеринку с выпивкой, она, должно быть, планировала, что мы с Си Ын выпьем вместе и пойдем домой вместе.

[Спасибо.]

Когда я выразил свою благодарность, Со Хе рассмеялась и сказала:

[Тебе не нужно меня благодарить, в конце концов, мы коллеги на задних партах.]

[Семестр давно закончился, но эта история с коллегами на задних партах продолжается?]

[Конечно, когда-то бывший коллега на задней парте, он или она навсегда остается коллегой на задней парте.]

На мгновение я почувствовал себя бунтарем, но решил просто смириться с этим, это был единственный способ отблагодарить Со Хе.

[Хорошо, отныне мы коллеги на задних партах.]

[Хехехе, наконец-то ты это признал!]

[Да, да, я признаю это, и в знак своей благодарности я как-нибудь угощу тебя обедом.]

[Старшак…]

В ее голосе звучало некоторое недоверие.

[Что?]

[Разве я тебе не говорила? Си Ын будет ревновать.]

[Ах.]

Обедать с другой девушкой? Си Ын определенно пришла бы в ярость, если бы узнала об этом.

[Тогда давай поедим вместе, втроем.]

[Звучит заманчиво!]

Со Хе, похоже, была очень довольна моим предложением и громко воскликнула.

[Тогда, старшак, увидимся в следующем семестре!]

[Конечно, увидимся в следующем семестре. Хотя я не знаю, будем ли мы снова ходить на одни и те же пары.]

[Ты можешь по секрету сообщить мне, какие курсы ты посещаешь, перед регистрацией.]

[Разве это не еще один повод для ревности Си Ын…?]

[Ахаха, да шучу я!]

Сказав это, Со Хе понизила голос.

[Но... пожалуйста, дай мне знать, как все пройдет.]

[Ладно.]

Я, вероятно, не смог бы сказать ей если бы Си Ын отказала мне, но я мог только надеяться, что такой трагедии не произойдет.

Попрощавшись, я повесил трубку.

Получив совет, я почувствовал себя немного увереннее.

Слова Со Хе, как всегда, обнадеживали. После этого звонка мне показалось, что она подтолкнула меня сзади, нерешительность, которую я испытывал, теперь казалась глупой.

Мой вывод остался неизменным, но я почувствовал, что могу говорить с большей уверенностью.

Дверь открылась, и вошла Си Ын.

– Чем занимаешься?

– О, э-э...

От удивления я издал странный звук.

Момент был выбран настолько удачно, что у меня мурашки побежали по коже.

Она слышала наш разговор?

На мгновение я задрожал от страха, но, похоже, не было никаких признаков этого, Си Ын просто тупо смотрела на меня.

Чувствуя себя виноватым, я заговорил без необходимости.

– Вы закончили смотреть телек?

– Да, мы много болтали, они оба такие милые люди.

– Это хорошо…

– К тому же, они рассказали мне много историй о твоем детстве.

Си Ын начала ухмыляться, когда говорила это.

Мои детские воспоминания? Что она могла услышать?

Мое прошлое в основном наполнено неловкими моментами.

– Забудь об этом.

– Ни за что, я запомню это навсегда.

Си Ын ответила со смешком.

– Что значит "навсегда"?

Я улыбнулся в ответ.

Даже светская беседа с Си Ын быстро становится приятной.

Вот такие у нас отношения, даже без особых разговоров, просто поговорить друг с другом - этого достаточно, чтобы сделать нас счастливыми.

Но сейчас мне нужно было нечто большее, чем просто светская беседа.

Мне было абсолютно необходимо кое-что ей сказать.

– Эй.

Когда я заговарил, Си Ын склонила голову набок и сказала:

– Что такое?

Спросила Си Ын в ответ, выглядя немного растерянной.

Теперь действительно настало время заговорить, от этой мысли я занервничал, и мои губы перестали нормально двигаться.

Но выхода не было, я должен был быть откровенным, мне нужно было собраться с духом.

Сделав глубокий вдох, я с решительным видом открыл рот.

– Не против прогуляться?

---------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------

/ *

Я, конечно, всё понимаю, но как же кольцо и цветы?Изначально я думал, что у Корейцев не принято дарить цветы или кольца. Однако со временем я в этом засомневался. После Корейской войны Южную Корею активно поддерживали представители Запада, и вместе с этой поддержкой в страну пришли и западные культурные традиции — в том числе отношение к признаниям в любви и к свадьбам.

Проведя небольшое собственное исследование, я узнал, что Южнокорейцы действительно дарят цветы и покупают кольца (часто даже несколько). Поэтому мне изначально показалось странным, что Хви Мин ничего не подготовил. Возможно, я забегаю вперёд и он действительно купит кольца во время их прогулки, но пока это звучит немного натянуто.

* \

----------

Под лунным светом

– Прогулка?

Спросила Си Ын с озадаченным выражением лица.

Возможно, это было потому, что я, который обычно избегал выходить на улицу и гулять где бы то ни было, предложил прогуляться.

Казалось, она пыталась понять, есть ли у меня какой-то скрытый мотив.

По правде говоря, у меня были скрытые мотивы, из-за которых мне было трудно ответить. Поскольку я молчал и просто смотрел на нее, Си Ын в конце концов хихикнула и кивнула.

– Хорошо.

– Да ну?

– Конечно, я люблю гулять.

Казалось, она отбросила свои подозрения, у меня невольно вырвался вздох облегчения.

– Непривычно что ты предлагаешь прогуляться.

– ...Ну да

Я не смог придумать никакого оправдания. Пытаясь казаться беспечным, я пробормотал что-то невнятное и вышел из комнаты. Си Ын не стала настаивать и просто последовала за мной.

Улицу освещал мягкий лунный свет.

Мы гуляли, вдыхая теплый воздух летней ночи.

Мои родители, вероятно, не стали бы возражать о браке, но сказать "Я собираюсь сделать предложение" было бы довольно странно, я просто сказал им на прощание: "Мы скоро вернемся".

Я шел чуть впереди Си Ын, наши тела были близко друг к другу.

Путь к месту нашего назначения был довольно темным, уличные фонари освещали дорогу с перерывами, но все равно было довольно опасно.

Кроме того, Си Ын впервые шла по этому пути.

Не было бы странно, если бы она испугалась, вероятно, нам следует идти медленно.

Несмотря на мои опасения, Си Ын шла уверенными шагами, не выказывая никаких признаков страха.

Я повернул голову и спросил ее:

– Тебе не страшно?

– Нет, а что?

– Здесь довольно темно.

– Ну и что с того.

Си Ын слегка улыбнулась и прижалась ко мне.

– Как никак, ты рядом со мной.

Это правда, если бы внезапно появился грабитель или извращенец, я бы защитил Си Ын, даже если бы при этом пострадал сам.

– Если что, я защищу тебя.

– Допустим.

– Отныне и навсегда.

– ...Хорошо.

Си Ын отреагировала необычным тоном на слова, которые я наполнил более глубоким смыслом.

Пройдя некоторое время, мы, наконец, добрались до места назначения. Может показаться странным, что у прогулки есть цель, но, что ж, прогулка с самого начала была всего лишь предлогом.

– Ух ты!

С губ Си Ын, естественно, сорвалось восклицание.

Мы поднялись на холм, с которого открывался панорамный вид на наш район.

Обычное место посреди дороги, но отсюда был виден весь район. Живя здесь с детства, даже я, который не любил выходить на улицу, знал об этом месте

Вот почему мы пошли по этой темной тропинке в такой поздний час, пейзаж был таким красивым, что мне захотелось хотя бы раз показать его Си Ын.

Си Ын, как ребенок, широко раскрыла рот, она положила руку на перила и указала на них указательным пальцем.

– Это то, с чего мы начинали, да?

– Да, это наш дом.

– От родительского дома до сюда не так уж и далеко.

С точки зрения времени, мы, должно быть, шли довольно долго. Если мне показалось, что мы прошли совсем немного, то, вероятно, это потому, что беседа, которую мы вели по дороге, была увлекательной.

Мне она тоже показалась очень короткой, так что, должно быть, в этом все дело.

Си Ын протягивала палец, ее невинный жест был невероятно милым.

Я схватил ее за руку и слегка пошевелил ею, отчего ее указательный палец указал на другой район рядом с нашим домом.

Это был старый, ностальгический районс маленькими зданиями, плотно прижатыми друг к другу.

Си Ын повернула ко мне лицо.

– Что ты делаешь?

– Взгляни туда.

Поскольку я ничего не объяснил, Си Ын снова посмотрела вперед с сомнением на лице.

– Как ты думаешь, что это за место?

– Я не знаю.

Ну, было бы еще удивительнее, если бы она знала.

Я слегка улыбнулся и раскрыл ответ.

– Это то место, где я жил, когда был маленьким.

– Ах.

Си Ын, похоже, теперь поняла значение этого места.

Старое здание начальной школы, небольшой супермаркет и закрытая прачечная самообслуживания.

Район, от которого веяло старомодностью, где прошлое оставалось нетронутым.

Хотя это и не сравнимо с районом Си Ын. Если бы кого-нибудь попросили найти наиболее похожее на сельскую местность место в этом районе, он бы выбрал именно это место.

– Я уже говорил тебе, что моя семья испытывала финансовые трудности, когда я был маленьким, по крайней мере, до старшей школы я жил в этом районе. Хотя мы не были очень бедными.

– Понимаю.

Си Ын кивнула с улыбкой на лице.

– Побывав в твоем доме, я поняла что… Мы росли в схожих условиях, даже несмотря на то, что результаты получились совсем другие.

Си Ын говорила игривым тоном. По сравнению с Си Ын, я не умею хорошо убирать, и у меня меньше друзей, различий между нами слишком много, чтобы их можно было сосчитать.

– Разные - это еще мягко сказано, я не умею готовить и необщителен.

Мы такие похожие и в то же время такие разные.

Хотя я могу сопереживать чувствам Си Ын, я также могу восполнить то, чего ей не хватает.

И это касается не только меня, то же самое касается и Си Ын.

Мы были как кусочки пазла, идеально подходившие друг другу.

Си Ын, которая молча слушала мой рассказ, вскоре со смешком наклонилась ко мне.

– Тогда все истории, которые твои родители рассказали мне ранее, должно быть, произошли в этом районе, так ведь?

– Ну да.

Я не уверен, какими постыдными историями они могли поделиться.

Страшно подумать, что у Си Ын теперь может быть рычаг давления на меня, когда я задрожал от этого небольшого страха, Си Ын широко улыбнулась.

– Твои родители тебя очень сильно хвалили.

– О, они хвалили?

Когда я спросил об этом, Си Ын продолжила, не переставая улыбаться:

– Они сказали, что с юных лет ты был послушным, никогда не сбивался с пути, был прилежным и всегда был погружен во что-то непонятное.

– Последнее не слишком похоже на похвалу…

Си Ын покачала головой.

– Вообще-то это похвала, вот почему заработал деньги и купил своим родителям хорошую квартиру.

– Хм…

– Мой парень достоин восхищения.

От таких слов даже мне становится неловко, я ничего не ответил и только потер затылок.

Атмосфера стала довольно уютной.

Летний воздух окутывал нас, и мы обменялись еще более теплыми словами, казалось, между нами пронесся едва уловимый ток.

На небе мерцали бесчисленные звезды.

Прямо сейчас, в этом месте, были только я с Си Ын.

Мы смотрели друг на друга.

Случайный шум прохожих и машин казался таким тихим, что совсем не беспокоил нас.

Вывески, неоновые огни и уличные фонари за ограждением излучали такой яркий свет, что казалось, будто на нас направлены прожектора.

Я повернулся к Си Ын, которая стояла передо мной.

Ее глаза были устремлены прямо на меня, а губы слегка дрожали.

Возможно, она уже догадалась, что я собираюсь сказать.

Я поднес руку ко рту и прочистил горло.

– Эм…

Сказав это, я на мгновение замер.

Я понял, что так и не решил, какие слова использовать для предложения, как раз в тот момент, когда я собирался с духом, чтобы перейти к сути, я осознал этот факт.

Что я должен сказать?

Раздумья длились недолго.

Для кого-то вроде меня, кому не хватает красноречия и кто не подготовил громкую речь, впечатляющие события или красивые кольца и ожерелья, был только один вариант.

Просто честно выразить свои чувства.

– Знаешь…

– Да?...

Услышав дрожащий ответ Си Ын.

Я заговорил серьезно.

– Отныне и навсегда я не буду есть доширак.

– …Что?

Си Ын издала сдавленный и удивленный звук.

Я невозмутимо продолжил.

– И, эм, и не буду пить кофе... и буду ложиться спать раньше.

Си Ын склонила голову набок, как бы спрашивая, о чем это я.

– А еще я буду учиться у тебя плаванию, чаще ходить с тобой на прогулки, придерживаться сбалансированной диеты с полезными гарнирами...

– Э-э-эм…

На лице Си Ын, которая в ответ изобразила недоумение, отразилось замешательство.

Даже я думал, что говорить подобное – абсурд.

Но все это были мои искренние чувства.

– Поэтому…

Я собрал все силы в кулак и попытался заговорить.

– Я никогда не оставлю тебя одну.

Плечи Си Ын дернулись.

Возможно, она наконец поняла, что я имел в виду.

– Возможно ты уже поняла, но…

Прежде чем разомкнуть губы, я изучил лицо Си Ын.

На ее несколько ошеломленном лице отразилось еще большее удивление, ее тело застыло и казалось, что ее глаза слегка подрагивают.

Я произнес последние слова твердым голосом.

– …Ты выйдешь за меня?

В тот момент, когда я заговорил, мне показалось, что мир остановился.

Не было слышно ни звука, и мое зрение совсем не изменилось.

Огни города, фары проезжающих машин – все, казалось, застыло на месте.

Казалось, что все в мире замерло в ожидании ответа Си Ын.

Что она ответит?

Она может возразить, что еще слишком рано для брака, и это было бы не удивительно.

Не было бы ничего странного, если бы она подумала, что я забегаю вперед и говорю что-то невпопад.

С такими мыслями я посмотрел на Си Ын.

Ничего не говоря, она просто пристально смотрела на меня.

Губы Си Ын, которые только что встретились с моим взглядом, медленно приоткрылись.

– Я в последнее время много думала кое о чем…

Судя по тону, она не собиралась соглашаться с моим предложением, она собиралась мне отказать?

– …Да?

Мой голос дрожал, когда я отвечал с беспокойством в сердце.

Но вдруг… Си Ын улыбнулась.

Ее улыбка была ярче тысячи Лун.

С озорным видом она сказала:

– Я бы хотела иметь как можно больше детей от тебя…

– ...?

– Ну…. когда я росла одна, мне было немного одиноко, я не осознавала этого, когда была маленькой, но жизнь с тобой заставила меня это осознать…

– Хм?

– Поэтому я подумала, что нашему ребенку было бы приятно иметь старшую сестру или брата, или младшего брата. Поэтому, если возможно…

– П-погоди…

Я показал ладонь Си Ын, которая продолжала свой длинный рассказ.

Услышав это, я, конечно, мог догадаться... Но на этот раз мне показалось необходимым услышать четкий ответ.

– Итак, твой ответ...?

Си Ын улыбнулась и сказала:

– Я уже говорила тебе.

– Ты мне говорила?

Я понятия не имел, о чем она говорит.

Когда я в замешательстве склонил голову набок, Си Ын горько улыбнулась.

– Я же уже говорила тебе тогда... что буду твоей горничной всю жизнь…

– Ах.

Только услышав этот решающий намек, я наконец вспомнил.

Тогда, я подумал, что это своего рода метафорическое выражение. Но, похоже, Си Ын уже представляла наше отдаленное совместное будущее, помимо простого знакомства, она обещала совместное будущее в браке.

Тем не менее, отвечая на предложение руки и сердца, она сказала, что хочет иметь много детей... И снова, кажется, она пропустила несколько этапов в своем мыслительном процессе…

Чувствуя себя опустошенным, я расхохотался, а Си Ын надула щеки.

– Ты что, уже забыл об этом?

– Я не забывал, тогда я не придал этому особое значение.

– Ты хочешь сказать, что не воспринял мое признание всерьез?

– А? Нет, дело не в этом.

Я не понимаю, почему разговор развивается в таком направлении.

Си Ын с недовольным выражением лица коротко сказала:

– И еще я сказала тебе тогда, что я всегда буду рядом с тобой, даже если ты останешься без гроша в кармане.

– А, ну да…

Именно это она сказала, когда мы возвращались домой после корпоративной вечеринки.

Даже это, как мне казалось, было всего лишь общепринятым выражением.

Я улыбнулся уголком рта, находя себя забавным, на самом деле, мне сильно не хватает проницательности.

Пока я думал об этом, я вдруг почувствовал что-то мягкое на своей груди.

Посмотрев вниз, я увидел Си Ын, уютно устроившуюся в моих объятиях.

Уткнувшись лицом мне в грудь, она обвила меня руками и крепко сжала мою спину.

Когда я погладил ее по спине, Си Ын, все еще уткнувшись лицом в мою грудь, пробормотала:

– И самое главное, я с самого начала знала, что ты позвал меня, чтобы сказать что-то подобное.

– О, неужели?

– Конечно, я слышала все, что вы говорили в машине.

– Чего…?

– А также то, что ты тайно обсуждал с моей мамой в больничной палате, возможно, ты не знал, но я все слышала из-за двери

– …

Я об этом даже не догадывался, но мать Си Ын, должно быть, знала об этом.

Могли ли все эти разговоры быть частью стратегии ее матери?

Неудивительно, что она предложила нам пойти прямо к нам домой, она все слышала и уже обо всем догадалась.

Си Ын усмехнулась.

– Ты знаешь, как трудно мне было скрывать свою радость и ждать, пока ты сделаешь мне предложение?

– ...Прости.

Извинившись, я поглаживал ее по голове

Я разве должен был за это извиняться? Но, сейчас не время для выяснения отношений, на данный момент извинение кажется лучшим способом действий.

Си Ын сказала: "Хмф, ну если ты извинился…", - и тихо рассмеялась.

Выбор Си Ын был уже сделан, я был единственным, кто колебался и не торопился, я чувствовал себя глупым из-за того, что был таким рассеянным.

– Ли Хви Мин.

Си Ын подняла голову и позвала меня по имени.

Ее лицо, освещенное лунным светом, раскраснелось.

– Да?

– Ты ведь уже дал обещание моей маме, верно?

– Обещание?

– Да.

Единственное обещание, которое пришло ей на ум, - это как можно скорее показать ей внуков и нашу свадьбу.

Когда эта мысль пришла мне в голову, я невольно вздрогнул.

Си Ын, казалось, сразу поняла значение этого жеста, она снова спрятала лицо у меня на груди.

– Знаешь...

– Э-э, да?

– Может, мы... сделаем это…?

– Э-э, сделаем что?

Поскольку я был взволнован, Си Ын сказала несколько угрюмым тоном:

– Мне еще нужно это объяснять?

– ...Ты имеешь в виду ребенка?

Когда я запнулся, Си Ын кивнула, все еще уткнувшись лицом мне в грудь.

– Да, я сказала, что хочу иметь много детей, так не стоит ли нам начать пораньше?

– Обычно люди заводят детей после женитьбы.

– Все в порядке, мама сказала, что я тоже родилась в результате нарушения скоростного режима.

– И все же…

– Пока нас не засекут камеры, превышение скорости - это нормально.

– В этом нет смысла.

– Есть!

– Подожди, мы на улице.

– Ладно, сделаем сделаем это дома.

– Мы не можем сделать это там, там мои родители.

Си Ын подняла голову и спросила, надув щеки:

– Тогда что ты хочешь, чтобы я сделала?

Глядя на ее, казалось бы, угрюмое лицо, я улыбнулся.

С нашей первой встречи и до сегодняшнего дня Си Ын всегда была своенравной.

И мне стала нравиться такая Си Ын.

Я крепко обнял Си Ын и сказал ей:

– Я люблю тебя.

Си Ын улыбнулась, а затем сказала:

– ...Я тоже тебя люблю.

Она ответила честно, не так, как обычно.

А затем, наши губы встретились сами собой, без всякого предупреждения.

Поцелуй в тот день длился очень долго, словно передавая нашу любовь друг к другу.

[[image:/storage/reader-images/8aae856aebf994baa7b429363367d3ad62cade4a.png]]

----------

Ностальгия

После того, как наш долгий поцелуй подошел к концу, Си Ын посмотрела на меня.

Ее щеки раскраснелись, взгляд был затуманен... а в уголках глаз появились маленькие капельки.

Хотя настроение стало игривым, мы, тем не менее, обменялись предложениями руки и сердца, Си Ын, должно быть, была тронута.

Я нежно погладил ее по голове и прошептал: "Может, нам вернуться?" Си Ын опустила голову и молча кивнула.

И так мы шли вместе, крепко держась за руки.

Дорога домой показалась нам невероятно короткой, как и во время нашего путешествия наверх.

– Мы вернулись.

Когда я, войдя в дом, объявил о нашем возвращении, моя мама вышла из гостиной в прихожую.

Я сказал ей, что мы ненадолго отлучимся, и мы действительно отсутствовали совсем недолго. В этом не было ничего необычного, тем не менее, моя мать переводила взгляд с меня на нее и обратно, склонив голову набок.

Меня заинтересовала ее реакция.

– Что такое?

Когда я с любопытством спросил, мама прикрыла рот рукой и улыбнулась.

– О, ничего... Мне просто интересно, почему вы оба так лучезарно улыбаетесь, и почему у вас такие красные лица?

– Хм…

Были ли наши выражения лиц настолько очевидны? Кажется, ни Си Ын, ни я не умеем скрывать свои чувства.

Моя мама только тихо рассмеялась, не пытаясь больше выпытывать из нас информацию.

Даже мама не могла догадаться, что мы только что вернулись после предложения руки и сердца.

Честно говоря, у нас не было ничего, чем мы не могли бы поделиться, но было бы странно говорить об этом, когда тебя не просят. Было бы неплохо оставить это в качестве сюрприза на потом.

Взглянув на настенные часы, я увидел, что время близилось к полуночи.

Обычно мы ложились спать позже, чем обычно, но сегодня мы решили подготовиться ко сну. Я пообещал отныне ложиться пораньше и не мог нарушить это обещание в первый же день.

Я позволил Си Ын первой принять душ, а затем сам быстро помылся.

Когда я вернулся в комнату, Си Ын сидела на кровати в пижаме.

Она не возилась со своим телефоном и не просматривала книги на моей полке; просто тупо смотрела в пространство.

– Ты чего?

– Сижу.

– Я вижу.

Это был наш первый разговор после поцелуя.

Как забавно, что мы обменивались такими бессмысленными предложениями.

Я слегка улыбнулся и сел рядом с ней, а Си Ын прижалась ко мне.

– Ты теплый.

– Я только после душа.

– Ты принимаешь горячий душ летом?

– Мне нравится горячий душ, я чувствую, что мои мысли приходят в порядок.

– Хм.

– А ты?

– Мне тоже нравится теплая вода..

– Понимаю, тебе тоже должно быть уютно под теплой водой.

– Ага.

На этом наш короткий разговор закончился.

Просто очередная бессмысленная болтовня, это казалось довольно забавным.

Поскольку мы только что вернулись со свидания... мы не могли скрыть своего смущения, оттуда и бессмысленная болтовня.

Мы продолжали прижиматься, ощущая тепло наших тел.

Это тёплое, щекочущее ощущение было приятно, но, похоже, пора было ложиться.

Я схватил Си Ын за руки и осторожно отстранил их, затем встал с кровати. Не говоря ни слова, Си Ын немедленно скользнула под одеяло и устроилась поудобнее.

– Я выключу свет.

– Хорошо.

Услышав ответ Си Ын, я щелкнул выключателем и тоже забрался под одеяло.

Конечно, сон пришел не сразу.

Обычно я ложился гораздо позже, и, прежде всего, волнение, бушевавшее у меня в груди, мешало мне заснуть. Радость от успешного предложения не так-то легко остыло, так что, похоже, мне придется провести некоторое время с открытыми глазами.

– Эй…

После нескольких минут лежания она заговорила, ее голос был тихим, как будто она шептала мне на ухо.

Я ответил так же тихо:

– Что такое?

– Я тут подумала...

– М?

– …Когда нам стоит это сделать?

– Что?

Она вдруг задала странный вопрос, не понимая смысла ее вопроса, я переспросил, и Си Ын тихо ответила:

– Я имею в виду свадьбу.

– Ах…

Так вот что она имела в виду.

В отличие от меня, который пытался избежать этой темы из-за смущения, Си Ын серьёзно подумывала об этом.

Возможно, её отсутствующее выражение лица было вызвано тем, что она была погружена в размышления о будущем.

Это я расслабился, или Си Ын слишком торопится?

Сдерживая смех, который грозил вырваться наружу, я заговарил:

– Ну, возможно зимой.

Подготовка может занять очень много времени, даже если бы мы начали готовиться сразу, это заняло бы по меньшей мере 4-5 месяца, кажется Си Ын, провела аналогичные расчеты.

– Нам нужно многое подготовить и забронировать место для свадьбы.

– Вроде того.

– И сделать свадебные фотографии.

– Хорошая идея.

– И решить, куда поедем в свадебное путешествие, и…

Си Ын на мгновение заколебалась.

– Давай вместе посмотрим на свадебные платья…

– Хм.

Тон, которым Си Ын произнесла "свадебное платье", был невероятно милым..

Я даже представить себе не могу, как красиво выглядела бы Си Ын в настоящем свадебном платье, при одной мысли об этом уголки моих губ невольно приподнялись.

– Ты будешь выглядеть прекрасно в любом наряде.

На мои слова Си Ын ответила несколько угрюмым тоном:

– Как долго ты собираешься это повторять?

– Так это правда.

Си Ын издала звук "хмф", но вскоре усмехнулась и сказала:

– Полагаю, что так и есть.

– Вот именно, ты всегда прекрасна.После этих слов, в комнате воцарилась тишина.

Мы выключили свет, чтобы лечь спать, но всякий раз, когда я ложусь рядом с Си Ын, это всегда заканчивается тем, что ни один из нас не может быстро заснуть, поэтому в конце концов мы начинаем болтать без умолку.

Частенько, Си Ын просто так наблюдала за мной в темноте когда мы лежали, иногда мне даже становилось из-за этого не по себе.

Мне стало интересно не наблюдает ли за мной Си Ын.

С этой мыслью я повернул голову, чтобы посмотреть, и, конечно же, Си Ын пристально смотрела на меня.

Даже когда наши взгляды встретились, Си Ын продолжала смотреть на меня без какой-либо особой реакции. После некоторого времени, похожего на игру в гляделки, я, наконец, заговорил первым:

– ...Кажется, что ты всегда наблюдаешь за мной.

– Я не всегда наблюдаю за тобой.

– Ты всегда смотришь, когда я отворачиваюсь.

– Должно быть, совпадение…

Что за чушь.

– Ты не собираешься спать?

– Я не могу заснуть.

– Может, тебе купить еще одну мягкую игрушку?

– Ты что, дразнишь меня?

Си Ын нахмурилась и сердито посмотрела на меня.

Как же она смущается… Её привычка обнимать мягкую игрушку во время сна казалась мне очаровательной. Не знаю, как она сама к этому относится, но я считал это милым.

– Да шучу я.

Когда я ответил с улыбкой, Си Ын надула губки, как будто расстроилась.

Обычно Си Ын быстро прощает, но, наверное, все равно лучше извиниться.

С этой мыслью я придвинулся ближе к Си Ын... и обнял ее, когда она лежала лицом ко мне.

Внезапно оказавшись в моих объятиях, Си Ын на мгновение поерзала, но вскоре перестала двигаться, она подняла голову и посмотрела на меня.

– ...Почему ты вдруг обнял меня?

– Если ты обнимешь меня, а не мягкую игрушку, может быть, ты заснешь

– Вообще-то, это ты меня обнимаешь.

– Какая разница?

– Дурачок…

Си Ын вздохнула, как будто ей нечего было сказать.

Но, похоже, она не собиралась меня отталкивать, хотя я и не держал ее крепко, Си Ын даже не сдвинулась.

Я крепче сжал Си Ын в своих объятиях, на этот раз она приняла мои объятия без какой-либо особой реакции.

Её теплота и звук бьющегося сердца — вот всё, что я чувствовал.

– Ты теплая.

Когда я поделился с ней этим небольшим наблюдением, Си Ын, лежавшая у меня на руках, хихикнула и сказала:

– Я тоже, только что из душа.

Она ответила мне на эти слова, а затем уткнулась лицом мне в грудь.

Эта ночь была безумно теплой.

◎

– Папа, мама, скоро увидимся!

– Хорошо доча, хорошей дороги.

– Да, приходи в гости еще.

# На следующее утро.

Когда Си Ын прощалась у входа, мои родители с грустными лицами помахали им. Мы познакомились всего два дня назад, но к ней уже относились как к дочери, что за волшебство?

Покинув родительский дом, мы направились обратно в нашу квартиру.

Дорога домой — метро-автобус-подземка — была такой же утомительной, как и всегда.

По крайней мере, я был не один и разговаривал с Си Ын, сидевшей рядом со мной, вскоре мы прибыли на станцию недалеко от нашего дома.

Мы вышли из метро и продолжили путь пешком.

– Такое чувство, что каникулы уже закончились.

Сказала Си Ын, шедшая рядом со мной.

– Многое произошло, когда мы уезжали, я думал, что мы вернемся примерно через три дня, но мы отправились прямиком к моим родителям.

– Ага, сегодня уже воскресенье...

С этими словами Си Ын, казалось, что-то посчитала на пальцах и через мгновение хлопнула в ладоши.

– Ах!

– Что?

Когда я как бы невзначай спросил, Си Ын моргнула своими большими глазами и сказала:

– В пятницу я не надевала форму горничной.

Я думал что она скажет что-то поважнее…

– Это не обязательно.

– Ни за что, я обещала.

– Если что, я не заставлял тебя давать это обещание…

Что ж, я полагаю, обещание, данной самой себе, остается обещанием.

Си Ын в униформе горничной невероятно красива, так что я не мог отказаться.

– Тебе ведь нравится униформа горничной, разве ты не хотел бы, чтобы я чаще ее надевала?

– Нет, не хотел бы.

Я постоянно это отрицал, но она не сдавалась.

– В любом случае, я надену униформу сегодня.

– Понял, принял.

Когда я ответил, Си Ын издала звук "хмф" и повернула голову.

Мне следовало проявить больше энтузиазма?

К тому времени перед нами показался вход в нашу квартиру.

Я почувствовал небольшую ностальгию, и в то же время я почувствовал себя отдохнувшим, поэтому встал на месте и потянулся.

– Дом милый дом.

– Агась.

Си Ын выразила согласие, затем улыбнулась и посмотрела на меня снизу вверх.

– Наш дом…

Я фыркнул и ответил:

– Он всегда был нашим.

И все же мне вдруг пришла в голову одна мысль.

Еще несколько месяцев назад мы с Си Ын были совершенно незнакомы, мы едва разговаривали, едва подозревали о существовании друг друга. Для меня Си Ын была просто девушкой, о которой ходили слухи, что она самая красивая в университете, вот и все.

Си Ын стала моей домработницей, она начала заниматься готовкой и стиркой, мы жили под одной крышей, иногда ссорились и становились все ближе по мере того, как проводили время вместе.

Затем Си Ын стала моей девушкой.

И наконец... она согласилась стать моей женой.

Наконец-то мы по-настоящему стали "мы".

Си Ын смотрела на меня с улыбкой.

Опередив ее на шаг, я заговорил:

– Мы ведь идем в супермаркет, да? Давай пойдем вместе.

Си Ын, которая, казалось, была удивлена моим словам, открыла рот, затем приподняла уголки губ.

– Да, я приготовлю вкусной и полезной еды, и сегодня я наконец-то приготовлю рис с угрем.

– ...Как тебе будет угодно.

Когда я объявил о своей капитуляции, Си Ын дразняще улыбнулась и последовала за мной по пятам.

----------

Пять минуточек

Я слегка приоткрыл глаза, было уже утро.

Я хотел снова заснуть, но при таком ярком освещении заснуть снова было невозможно, у меня не было выбора, кроме как открыть глаза.

Когда я поднял голову, чтобы осмотреться сквозь занавески пробивался солнечный свет.

Что-то было не так, с этим смутным ощущением я замер на несколько секунд, прежде чем оглянуться и кое-что понять.

Это была не моя комната — это была комната Си Ын.

Что означало... Прошлой ночью я заснул в комнате Си Ын.

Повернув голову, я увидел Си Ын, хозяйку комнаты, которая крепко спала рядом со мной.

Ее ухоженные черные волосы, четкие черты лица, милая родинка в уголке рта.

Кажется, она глубоко спала.

Она выглядела по-настоящему красивой и очаровательной.

Подумать только, такая девушка, как она, призналась мне в любви и пообещала разделить со мной свое будущее.

Я потянулся, чтобы погладить ее по щеке, но быстро отдернул руку.

Си Ын через многое прошла за последние несколько дней.

Она готовила у меня дома и часами разговаривала с моими родителями, пытаясь сблизиться с ними.

Должно быть, поначалу она очень нервничала, поэтому, вероятно, была истощена как физически, так и морально.

Сон – это лучшее, что можно сделать, когда ты устал, я не хотел нарушать ее покой.

Пришлось бы пропустить завтрак, но она наверняка проснулась бы к обеду.

Я решил осторожно встать, чтобы не разбудить ее, но вдруг…

…Си Ын крепко схватила меня за руку, когда я попытался встать с кровати.

То, как она схватила меня за руку, было неестественно точным, момент был слишком подходящим.

Я молча посмотрел на нее…

Си Ын медленно открыла глаза и прошептала:

– ...Куда ты намылился?

– Ты не спала?

– Я только что проснулась, слишком светло в комнате.

Что ж, солнечный свет одинаково светит на всех.

Солнечный свет заливал всю комнату, должно быть, этого было достаточно, чтобы разбудить и Си Ын.

– Если ты не спала, почему продолжала лежать?

– Ммм.

Си Ын заколебалась, услышав мой вопрос, но через мгновение ответила тихим голосом:

– ...Я просто хотела немного посмотреть на тебя.

Си Ын казалась немного смущенной, когда говорила это.

Учитывая, что она всегда наблюдала за мной, когда мы спали вместе, возможно, у Си Ын была привычка наблюдать за мной, когда мы лежали вместе.

Конечно, если бы я спросил ее об этом, она, вероятно, стала бы отрицать это и назвала бы это совпадением.

В любом случае, Си Ын, похоже, проснулась рано.

Я не был уверен, хочет ли она еще поспать, но я почувствовал, что мне пора вставать.

Поэтому я попытался высвободить свою руку из ее хватки, но Си Ын и не думала отпускать ее.

Вместо этого она вцепилась в меня еще крепче, словно решив не дать мне сбежать.

Ощущение ее кожи на моей коже через тонкую футболку было приятным, и я тоже хотел наслаждаться этим подольше, но мы не могли вечно лежать в постели.

Тихо спросил я:

– Что такое?

Си Ын уткнулась лицом в мою руку, снова закрыла глаза и прошептала:

– Ещё пять минуточек…

Ее слова наполнили мое сердце любовью и счастьем.

Однако часть меня хотела подразнить Си Ын.

Ухмыльнувшись, я сказал:

– Я не одна из твоих плюшевых игрушек.

– Убью, если не замолчишь.

Поскольку она велела мне остановиться, я решил продолжить.

– Зачем скрывать такую милую привычку?

– Я тебя щас…

Слова Си Ын внезапно оборвались, в тот же момент ее полузакрытые глаза распахнулись.

Пока я наблюдал за ней, она посмотрела на меня так, словно только что-то вспомнила.

– Давай решим, как называть друг друга.

– В смысле?

Это было настолько неожиданно, что я подумал, не шутит ли она.

Но Си Ын вовсе не выглядела игривой, она казалась чрезвычайно серьезной.

– Почему так внезапно?

– Ну… потому что мы встречаемся уже довольно давно. И... мы даже пообещали пожениться.

Когда она это сказала, она прижалась еще сильнее к моей руке.

Я тоже не привык говорить о таком, поэтому прочистив горло и произнеся "Гм", чтобы скрыть свою неловкость, я ответил:

– И что ты хочешь?

– Нам пора перестать обращаться к друг другу на "ты".

Что в этом такого? Я почти ко всем обращаюсь на “Ты”, и не нахожу в этом ничего странного.

– Я не против, чтобы ко мне обращались на “Ты”,

– Нет.

– Понял.

После ее решительного отказа я закрыл рот, и Си Ын продолжила свое объяснение.

– Когда ты разговаривал с моей мамой, ты называл меня "Си Ын", верно?

– Ну да.

– Когда ты произносил мое имя, мне стало как-то не привычно…

И тогда я подумала: если мы будем просто на «ты», это ведь будет почти то же самое, что быть друзьями, правда?

– Хм.

Если подумать, «ты» — слишком обычное обращение, я ведь и с друзьями так говорю… а Си Ын всё-таки моя девушка.

Когда я внутренне согласился с Си Ын, она добавила:

– И еще.

– Да?

Я дал ей понять, что она может продолжать, но Си Ын лишь что-то тихо пробормотала.

Когда я взглянул на нее ободряюще, она наконец заговорила — всё ещё избегая моего взгляда.

– Когда у нас появятся дети, будет нехорошо для их воспитания, если мы будем обращаться к друг другу только "Ты"...

– Кхм.

– Не смейся.

– Извини.

Я не смог сдержать выражения своего лица.

Это было скорее просто улыбкой, чем настоящим смехом.

Я уже хотел возразить, но не захотел снова видеть Си Ын расстроенной.

– Думаю, ты права.

– Ну вот, поэтому, я подумала, что нам нужно установить соответствующие правила обращения сейчас, в качестве практики.

Закончив то, что она хотела сказать, Си Ын перевела дух и замолчала.

– Неплохая идея.

Я кивнул, лежа, и тут же спросил:

– Как бы ты хотела, чтобы тебя называли?

– Я не знаю.

– Ты не знаешь?

Она первая подняла эту тему, и она же, не знает как бы ей хотелось, чтобы ее называли?

– Ко мне всегда обращались на “Вы" или "Ты", так что я не знаю, как бы я себя чувствовала, если бы ты называл меня по-другому.

Си Ын, казалось, прочитала мои мысли.

Си Ын несколько раз называла меня "Ли Хви Мин", но я не мог припомнить, чтобы называл ее как-то по-другому.

Хм.

– Может, мне просто пробовать называть тебя по-разному?

– Например?

– Ю Си Ын.

– Хмф.

Ее реакция была не очень положительной.

– Может быть, просто Си Ын?

– Банально, но лучше.

Си Ын снова фыркнула.

Она не выглядела смущенной, но и не выглядела особо счастливой.

Может, мне стоит попробовать что-то другое, я на мгновение задумался.

"Наша Си-ын"... звучит слишком похоже на то, как родители называют свою дочь.

Попытка использовать ее имя не привела ни к каким удовлетворительным результатам.

Но вроде что-то пришло в голову.

– Милая…

– …

На этот раз последовала реакция, я почувствовал, как Си Ын вздрогнула.

Поколебавшись, Си Ын наконец заговорила.

– ...Это немного банально.

Не в силах сдержать смех, я улыбнулся и сказал:

– Почему? Популярное слово для пар.

– И все же...

Си Ын не смогла закончить предложение, вместо этого она просто слегка прикусила губу.

Ее поведение было невероятно милым, мне даже захотелось крепко обнять ее.

Вместо этого я выразил это чувство смехом, я пристально посмотрел на Си Ын и громко рассмеялся.

Возможно, из-за этой реакции щеки Си ын медленно надулись.

Издав "Хмф", она нахмурила брови и сказала:

– Дорогой.

...

– Хм?

Глядя на меня, когда я издал ошеломленный звук, Си Ын усмехнулась и сказала:

– Теперь мы должны называть друг друга «Дорогой» и «Дорогая». Всё-таки мы же скоро поженимся.

– А, ну да…

Обычно супруги называют друг друга «Дорогими» — по крайней мере, пока у них нет детей, так что после нашего обещания пожениться это обращение вроде бы стало уместным.

Вот только услышать «Дорогой» из уст Си Ын оказалось гораздо неловче, чем я думал.

И еще большая проблема заключалась в том, что лицо Си Ын стало ярко-красным, как будто она пыталась скрыть свое смущение, когда назвала меня "дорогой".

– …Ты хочешь, чтобы я называла тебя так с этого момента?

Си Ын, хоть и смущённая, ответила прямо:

– Да, я тоже буду называть тебя так.

Си Ын была так настойчива, что возражать было трудно, мне пришлось согласиться.

– Хорошо, дорогой.

И снова я почувствовал, как по моей руке пробежали мурашки.

Это ласковое обращение неизбежно приводило в замешательство как говорящего, так и слушающего.

Но на этот раз Си Ын, казалось, была полна решимости придерживаться своего решения.

Все еще выглядя застенчиво, Си Ын глубоко вздохнула:

– Тогда, может, ты еще немного побудешь со мной в постели?.. Дорогой?

Сказала она нежным голосом.

Лицо Си Ын покраснело до ушей, выражение ее лица было таким милым.

Все это было адресовано мне — наверное, нет на свете человека, который был бы этому не рад.

– Ладненько.

– Спасибо... дорогой…

Си Ын закрыла глаза и уткнулась лицом в мою руку, выглядя довольной.

Глядя на Си Ын с улыбкой на лице, я, в конце концов, тоже закрыл глаза.

# В этот день за обедом.

– ...

– …

– Эй…

– Да?...

– ...Может, нам пока что просто обращаться к друг друга на "ты"?

– ...Да, давай так и сделаем, пока что...

Мне показалось, что момент, когда мы начнем использовать новые ласковые слова, еще очень далек.

----------

Урок готовки

– Ла-ла-ла…

Пронзительное пение защекотало мне уши.

Источником звука была Си Ын, стоявшая прямо передо мной.

Одетая в просторную футболку и короткие джинсовые шорты, она притопывала ногами в пушистых тапочках в такт своему пению.

Сегодня мы проснулись в одной постели и решили пропустить завтрак — пообедаем позже.

Я наблюдал, как Си Ын готовит нам еду.

Это стало чем-то вроде ежедневного ритуала.

Казалось, Си Ын действительно наслаждалась процессом.

С момента, как мы обменялись предложениями руки и сердца, прошла почти неделя — а её хорошее настроение всё ещё не угасло.

С тех пор как она вернулась домой, она часто улыбалась и даже бросалась в мои объятия при малейшем поводе.

Сейчас все было так же, напевая и исполняя маленький танец, любой сказал бы, что она выглядела счастливой.

– Похоже, тебе весело.

Си Ын ответила немедленно, не оборачиваясь.

– Агась, в последнее время, я очень счастлива.

– Хм, настолько?

Си Ын склонила голову набок.

– Это разве странно?

– Я не привык этому.

– К чему?

Си Ын резко обернулась, ее брови были нахмурены.

Некоторое время назад Си Ын заявила, что "Будет иногда честной", и она действительно держала свои слова.

Но для меня Си Ын по-прежнему оставалась сварливой особой, так что вполне естественно, что я к этому еще не привык.

Если бы я сказал это вслух, кто знает, что потом оказалось бы в моей тарелке.

– Извини.

Я извинился с горькой улыбкой, и Си Ын отвернулась со звуком "Хмф".

– Ты бы предпочел, чтобы я снова стала такой же колючей, как раньше?

Ее голос все еще звучал расстроенно.

На самом деле, мне тоже очень нравится эта сторона Си Ын, когда она смущается и продолжает менять тему, я не могу удержаться и хочу дразнить ее дальше.

С другой стороны, когда Си Ын открывает свое сердце, ничего не скрывая, я чувствую себя счастливым и радостным, мне хочется обнять ее, зная, как сильно она меня любит.

Я ответил небрежно:

– Мне нравится и то, и другое, но если бы мне пришлось выбирать, я бы предпочел, чтобы ты была честна со мной.

– Пф, ходячее недоразумение…

Пробормотала Си Ын в ответ.

Мне нравится, когда она честна, но в данном случае она снова пыталась скрыть свое смущение.

Она очень противоречивый человек.

– В любом случае, если тебе нравится моя честность, не говори таких вещей... мне нужно много смелости, чтобы держать планку “честности” с тобой.

– Хорошо, прости.

Я со смешком извинился.

Си Ын пыталась измениться ради меня, я не должен критиковать ее усилия.

Руки Си Ын снова начали энергично двигаться, она начала напевать с самого начала, ее ноги снова начали отбивать ритм.

Она действительно выглядела счастливой.

Пока я наблюдал за ней, мне вдруг кое-что пришло в голову.

– Если так подумать, разве мы не договаривались как-нибудь приготовить что-то вместе?

На мой вопрос Си Ын издала звук "Ах~".

– Точно, когда ты приготовил мне… эм… ну… что-то похожее на острую свинину, обжаренную во фритюре.

– Да.

Это была не просто что-то похожее на острую свинину обжаренную во фритюре, — это была острая свинина, обжаренная во фритюре.

В любом случае, Си Ын, казалось, совершенно забыла об этом, впрочем как и я.

Пережив столько всего за такое короткое время, мы забыли о данном вскользь обещании.

Си Ын сбавила обороты и повернулась ко мне лицом.

Она пристально посмотрела на меня с намеком на улыбку, и ее глаза внезапно заблестели, когда она заговорила:

– Может, приготовим что-нибудь вместе сегодня вечером?

– Сегодня вечером?

– Агась.

Си Ын выразительно кивнула.

Я не возражал, и я действительно хотел научиться готовить.

Однако мысль о том, что я могу приготовить что-то, что лишь отдаленно напоминает обычную еду, меня не очень привлекала.

– Точно?

Когда я обеспокоенно спросил, Си Ын ответила с доброжелательной улыбкой:

– Все будет в порядке.

– Правда?

– Да, вечером мы плотненько пообедаем.

– Не уверен, что все будет в порядке…

◎

# В тот же вечер.

Мы с Си Ын стояли у раковины.

Поскольку мы дали обещание, рано или поздно нам придется это сделать, а мои кулинарные навыки вряд ли значительно улучшатся в ближайшие несколько месяцев.

Именно поэтому я решил, что лучше согласиться с предложением Си Ын.

Перед нами были различные продукты – овощи, сырое мясо и рис.

Си Ын сказала, что сама решит, что я буду готовить, поскольку она ходила за покупками одна, я понятия не имел, какое блюдо буду готовить.

Глядя на ингредиенты, я примерно представлял себе, что к чему.

Си Ын посмотрела на меня и сказала:

– Сегодня мы будем готовить жареный рис.

– Жареный рис?

Как я и ожидал.

– Да, я выбрала то, что не слишком сложно, я планирую просто помогать тебе.

– Почему?

– Потому что в противном случае мне придется самой все делать.

– Это правда.

Я согласился с легким смешком.

Жареный рис был одним из блюд, которые Си Ын часто готовила для меня.

Однажды я спросил, было ли это ее любимое блюдо, но она покачала головой. Вместо этого она ответила: "На самом деле ты не любишь овощи, но с жареным рисом ты ешь все подряд.".

Не то чтобы я был особо капризен в еде.

В любом случае, жареный рис был одним из основных блюд в меню Си Ын, и он был очень вкусным. Если бы я научился готовить его так же хорошо, как она, это было бы огромным подспорьем в будущем.

Я улыбнулся Си Ын, демонстрируя свою твердую решимость.

– Я сделаю все, что в моих силах.

Си Ын улыбнулась так, словно находила меня милым.

– Хорошо, жду с нетерпением.

– Не жди этого с нетерпением.

– Тогда я буду волноваться.

– Это тоже не очень хорошо.

В общем, так начался мой кулинарный конкурс.

Си Ын, которая сказала, что будет только помогать, на самом деле придерживалась именно этой роли. Готовя очередное блюдо, она поглядывала на меня и только давала указания, что готовить дальше.

Это не сильно отличалось от просмотра видеоролика на YouTube.

Я не был уверен, что приготовление с Си-Ын поможет. Я боялся, что в итоге у меня получится еще одно чудовище, которое лишь отдаленно напоминает жареный рис.

Ну-ка посмотрим… Должен ли я добавить соль?

Все приправы были разложены на моей стороне, к счастью, мне не пришлось бы беспокоиться о том, что Си Ын встанет у меня на пути, когда я буду за ними тянуться.

Убедившись в этом, я потянулся за солонкой...

Си Ын мягко схватила меня за запястье.

Сбитый с толку, я обернулся и увидел, что Си Ын держит меня за запястье, продолжая помешивать на сковороде.

– Внезапно захотела меня потрогать?

– Даже если так, то что такого?

Си Ын слегка улыбнулась и сказала:

– То что ты собирался взять - был сахар.

– Ах.

Я чуть не приготовил невероятно сладкий жареный рис.

Си Ын без тени упрека просто направила мою руку к нужному контейнеру.

На вид соль очень похожа на сахар, но крупинки крупнее.

Когда я взял контейнер, Си Ын, вытянув указательный палец, объяснила:

– Сначала лучше обжарить мясо во фритюре, чтобы всё готовилось одновременно.

Потом можно заняться рисом — даже если ты будешь его приправлять позже, неплохо сделать это чуть заранее. И помни, не переборщи с солью, ладно? Это вредно для здоровья.

– Ладно.

После того, как я выполнил поставленные задачи, Си Ын похвалила меня, сказав: "Молодец". Это заставило меня почувствовать себя маленьким сыном, помогающим своей матери, что несколько деморализовало.

– Теперь нарежь лук.

Си Ын дала следующее указание.

Лук уже был очищен, лук для жарки с рисом следует нарезать мелкими кубиками, я уже несколько месяцев наблюдал как готовит Си Ын, я, по крайней мере, знал об этом.

Я схватил нож дрожащими руками, и старался резать лук медленно.

Сначала я подумал что лучше будет сделать вертикальные надрезы с небольшими промежутками, затем я бы сделал горизонтальный надрез.

Конечно, это было легче сказать, чем сделать.

Я работал ножом криво, и лук быстро разваливался, я был на грани того, чтобы вздохнуть от своих жалких умений.

Приготовление пищи - такая сложная задача, я знал об этом, но, попробовав это, осознал это еще острее.

Я взглянул на Си Ын, сидевшую рядом со мной.

Когда она пробовала бульон ложкой, она выглядела как опытная хозяйка.

Си Ын с юных лет приходилось готовить самой, если бы ее семья была состоятельной, она могла бы, по крайней мере, купить вкусной еды на улице, но она не могла сделать даже этого.

Хотя она и улыбается, когда я хвалю ее стряпню, при мысли об этом у меня разрывалось сердце.

Поэтому я не хотел вечно полагаться на Си Ын в приготовлении пищи.

Кроме того, после того, как у нас появятся дети, ей будет слишком тяжело справляться со всей работой по дому, чтобы облегчить нагрузку Си Ын, мне нужно было постепенно освоить работу по дому.

И вдруг…

– Ай…

Этот звук вырвался у меня рефлекторно.

Ощущение покалывания в кончике пальца, за этим последовало жгучая боль, затем в поле моего зрения попала красная жидкость.

Задумавшись во время готовки, я случайно порезал палец.

– Ты в порядке?...

Спросила Си Ын с открытым ртом.

– Я в порядке.

Где были пластыри? Когда я уже собирался отправиться на их поиски, Си Ын опередила меня.

Мгновение спустя Си Ын вернулась с пластырем в руке.

Ее брови были нахмурены, а губы слегка выпячены, на ее лице были явные признаки беспокойства.

– Дай мне свой палец.

– Ладно…

Когда я вытянул кровоточащий палец, Си Ын промокнула рану влажной салфеткой и аккуратно наложила пластырь, ее движения были аккуратными.

– Ты точно в порядке?

– Да, точно.

– Как ты умудрился порезаться? Ты так медленно резал.

– Я на мгновение задержал на тебе взгляд.

– Не шути так, это опасно.

Решительно заявила Си Ын деловым тоном, она редко проявляла свой неподдельный гнев.

Я стал причиной её беспокойства — мало того что плохо готовил, так ещё и умудрился отвлечься и пораниться.

Мне стало стыдно.

– Извини.

Я ответил уныло.

Но это было не то, чего хотела Си Ын.

Си ын поднесла мой поврежденный палец к губам... и нежно поцеловала его…

– Будь осторожен, я беспокоюсь о тебе.

– Да, прости, что заставил тебя волноваться.

Услышав мои слова, Си Ын слегка улыбнулась и сказала:

– Все в порядке, я не сержусь, все совершают ошибки.

Ее тон был беззаботным, хотя это и была полностью моя вина, она утешала меня, она невероятно добра ко мне.

Си Ын продолжила:

– Я ведь всё равно всегда буду готовить для тебя. Разве тебе действительно нужно учиться? Может, ты и хочешь научиться, но… если тебе будет больно, стоит ли оно того?

Голос Си Ын затих.

– Мне кажется неправильным всегда полагаться на тебя, я должен, по крайней мере, уметь готовить простые блюда.

– ...Но я же твоя домработница?

Спросила Си Ын, наклонив голову.

Я усмехнулся и ответил:

– Через несколько месяцев ты уже не будешь просто моей “горничной”, я хочу быть мужем, который умеет хотя бы немного готовить для своей жены.

Си Ын уставилась на меня широко раскрытыми глазами.

Она выглядела немного растроганной, что заставило меня почувствовать себя достаточно неловко, чтобы отвести взгляд.

Через мгновение Си Ын одарила меня ободряющей улыбкой.

– Хорошо, тогда давай продолжим.

– Да, впредь я буду осторожнее и не допущу ошибок.

– Что ж, тебе определенно не стоит снова резать руку.

Сказав это, Си Ын добавила тихим голосом:

– Даже если ты допустишь пару ошибок… если я смогу помочь тебе, я уже буду счастлива.

– Правда?

– Правда.

С этими словами Си Ын вернулась к раковине.

То, как Си Ын открыто выражает свои чувства, просто восхитительно, в этот момент я снова понял, насколько это в ней особенное.

◎

Наконец, приготовление было завершено.

Передо мной стоял жареный рис, приготовленный моими собственными руками. Рядом — суп с рыбным пирогом, сделанный Си Ын. Точно такие же блюда стояли и перед ней, на другой стороне стола.

Си Ын скрестила руки на груди и внимательно осмотрела блюдо с жареным рисом, затем взяла ложку и поднесла ее ко рту.

Это был напряженный момент. Смогу ли я в этот раз избежать комментария вроде: «Что-то похожее на жареный рис»?

Тщательно прожевав и проглотив блюдо, Си Ын расплылась в широкой улыбке.

– Ммм, очень вкусно.

Точно такая же реакция была у нее, когда она ела еду, которую готовила сама.

Кажется, сегодняшний день удался, я вздохнул с облегчением.

– Да ну, неужели вкусно?

– Попробуй сам.

Я набрал полную ложку жаренного риса и отправил ее в рот.

– Ну и как?

Хм.

Проглотив весь рис, который был у меня во рту, я ответил:

– Самый обычный.

Это была моя честная оценка.

Я всегда считал, что не слишком разбираюсь во вкусах, но это блюдо оказалось не таким уж вкусным. Наверное, мой вкус стал слишком избирательным после того, как я так долго ел стряпню Си Ын.

Си Ын склонила голову набок и сказала:

–Разве? Я подумала, что это вкуснее, чем то, что готовлю я.

– Нет уж.

Это определенно преувеличение, я отрицательно покачал головой.

Си Ын слегка улыбнулась и сказала:

– А, может быть...

Затем она добавила со смехом в голосе:

– Это потому, что ты сделал этот рис для меня?

– ...Что ты имеешь в виду?

– Ахаха, ты уже весь красный.

– Не правда.

Я фыркнул в ответ.

Если мое лицо и покраснело, то, скорее всего, потому, что я стоял перед плитой, что было для меня необычно, и уж точно не потому, что я был смущен.

Подумав об этом, я положил себе еще ложку жареного риса.

Что было еще страннее, жареный рис, попавший мне в рот, оказался немного сладковатым на вкус.

Я не мог понять, почему у него такой вкус.

----------

Наши планы

Июль подходил к середине.

Лето вступило в самую жаркую пору — от июньской мягкой теплоты не осталось и следа. В последние дни стояла такая жара, что стоило лишь сделать пару шагов за порог, как тело моментально покрывалось потом.

Даже сейчас у меня на лбу выступили капельки холодного пота.

Как обычно, я просто тихо сидел в своей комнате.

Это было не из-за погоды, а из-за кондиционера, который я включил, не заботясь о счетах за электричество, в нашем доме было довольно прохладно.

Причина, по которой я был в таком подавленном состоянии, заключалась в том, что я только что сообщил своей матери, что мы с Си Ын решили пожениться.

В таком важном деле было бы правильно встретиться лично и сказать ей об этом. Но ни мои родители, ни мать Си Ын не были из тех, кто заботится о таких формальностях.

Нам всё равно нужно было провести семейную встречу до конца каникул. На этот раз я собирался просто коротко объясниться, поэтому особого волнения не чувствовал.

Разве что мама или папа будут против — хотя это маловероятно. Мама ведь сама как-то спросила, не думаю ли я о браке. А поскольку Си Ын произвела на неё вполне хорошее впечатление во время визита, мне, в общем-то, не о чем было беспокоиться.

Несмотря на то, что я знал, что все пройдет хорошо, рассказ родителям о браке своими собственными устами неизбежно сопровождался напряжением.

С колотящимся сердцем я заговорил:

– Вообще-то, мы с Си Ын…

– О, вы собираетесь пожениться?

– Да… стоп, что?

И вот так меня разоблачили самым обескураживающим образом.

Откуда она узнала? Неужели моя мама научилась читать мысли без моего ведома?

Когда я пробормотал что-то бессвязное, растеряв слова, моя мама сказала "Божечки!" и продолжила.

– За день до вашего отъезда атмосфера показалась мне необычной, так что я просто предположила.

– Эээ…а…ээ….

Она все поняла…

Моя мать действительно произвела на меня впечатление. Хотя, возможно, это было лишь потому, что она — моя мать. Я редко показываю сильные эмоции, но в тот день, кажется, не смог сдержаться. Прожив со мной двадцать лет, мама, конечно, сразу заметила, что я изменился.

После этого моя мама поделилась различными советами, как будто находила это забавным. Как будто она говорила о свадьбе кого-то другого, а не своего единственного сына.

Должно быть, таким образом она уважает самостоятельность своего ребенка.

Закончив долгий телефонный разговор, я откинулся на спинку стула, чувствуя себя опустошенным.

Пока я тупо сидел, дверь открылась, и вошла Си Ын.

Си Ын тоже только что вернулась после того, как рассказала своей матери о нашей будущей свадьбе. Но, в отличие от меня, она оставалась невозмутимой, не было никаких признаков напряжения.

Вскоре, когда Си Ын плюхнулась на кровать, я осторожно спросил ее:

– Что она сказала?

В ответ на мой вопрос Си Ын лучезарно улыбнулась и ответила:

– Она сказала, что мы можем это организовать.

– Хм.

Я горько улыбнулся.

Ожидаемый ответ, мать Си Ын даже предложила нам поторопиться со свадьбой.

Я повернул свой стул к Си Ын и сказал:

– Тем не менее, мы не можем сделать это прямо сейчас.

– Конечно нет, говорят, место проведения свадьбы нужно бронировать за несколько месяцев.

– Вроде того.

Прошло уже несколько дней с момента предложения руки и сердца, но мы совсем не готовились к свадьбе.

Разве мы не решили сыграть свадьбу как можно скорее, ради мамы Си Ын? Почему-то мы не подумали о надлежащих приготовлениях.

Теперь у нас было разрешение от обоих родителей, было бы правильно начать готовиться в ближайшее время.

– Может, решим сегодня?

Си Ын склонила голову набок.

– Сегодня?

– Да, по крайней мере, нам следует забронировать место. Я думаю, лучше как можно скорее определиться с подходящим местом.

– Хм~

Си Ын кивнула, скрестив руки на груди, должно быть, она тоже не хотела бы слишком долго откладывать свадьбу.

Затем Си Ын встала с кровати.

– Тогда, может, глянем вместе?

– Конечно.

После ответа я отодвинул свой стул немного в сторону.

Когда мы планировали поездку на пляж, мы вместе рассматривали купальники и варианты размещения на экране монитора. Я подумал, что Си Ын, как и в прошлый раз, принесёт ещё один стул, чтобы сесть рядом.

Это было именно то, чего я ожидал — но, похоже, у неё были совсем другие планы.

Она подошла прямо ко мне и, не говоря ни слова, аккуратно устроилась у меня на коленях.

Поскольку стояла середина лета, наша домашняя одежда была очень тонкой. Благодаря этому я мог чувствовать гладкость и мягкость ее кожи сквозь ткань.

Ну что ж… кажется, мы достигли момента, когда уже не стоит стесняться.

Я усмехнулся и сказал:

– А ты легкая.

– Я не спрашивала, тяжелая ли я.

– Ты всегда спрашиваешь.

– И ты всегда говоришь мне, что я легкая, кроме того, я сейчас на диете. Так что я должна быть легкой.

Я понятия не имел, что она на диете, ведь обычно она с удовольствием съедала по несколько тарелок за один приём пищи.

В любом случае…

– Почему ты на диете?

У Си Ын, похоже, не было ни грамма лишнего веса, если не считать её груди, она была довольно стройной.

Так что, когда я сказал, что она легкая, это была не вежливая ложь, а чистая правда.

Но Си Ын покачала головой и сказала:

– Если я хочу выглядеть красивее в день нашей свадьбы, мне нужно подготовиться заранее.

– Ты можешь стать еще красивее, чем сейчас?

– Не будь слащавым.

Си Ын издала звук "Урк" и легонько ударила меня головой в грудь.

Лучше прекратить на этом светскую беседу, я обнял Си Ын левой рукой, и она вздрогнула, как от щекотки.

Сохраняя это положение, я схватил мышку правой рукой.

– Если так подумать, где мы должны провести свадьбу? Может быть, лучше всего это сделать рядом с университетом?

Си Ын немедленно ответила: "Нет уж!", а затем продолжила.

– Учитывая расписание, мы, вероятно, сможем это сделать только после окончания семестра, так что нет необходимости, чтобы это было рядом с университетом.

– А.. ну да…

Мы были студентами университета, и большинство гостей, которых мы бы пригласили (в основном друзей Си Ын), тоже учились там же. Хотя сама церемония планировалась на каникулы, всё же лучше было бы избежать ее проведения во время семестра.

Так что, стоит ли нам проводить её рядом с одним из наших домов?

Немного подумав, я заговорил:

– Может, сделать свадьбу возле твоего дома?

– Моего дома?

– Да, рядом с твоей мамой... если к тому времени ей станет лучше, она сможет прийти, было бы лучше забронировать место где-нибудь в этом районе.

– Ты прав.

Си Ын с улыбкой кивнула, я услышал, как она тихо пробормотала: "Спасибо".

Затем, внезапно, словно вспомнив что-то, Си Ын хлопнула в ладоши.

– Кстати, я слышала, что в наши дни популярны небольшие свадьбы.

– Небольшие свадьбы?

Когда я спросил, Си Ын пошевелила указательным пальцем и объяснила:

– Не обязательно арендовать свадебный зал, приглашать много гостей и проводить огромную свадьбу.

– А.

Я видел подобное в новостях: вместо того чтобы собирать толпу гостей, можно арендовать небольшое место и провести церемонию только для самых близких.

Скорее всего, знаменитости часто так поступают.

– Ты хочешь скромную свадьбу?

Си Ын отрицательно покачала головой.

– Не обязательно, но и большую с пафосом не хочется.

– Хм.

Я издал неопределенный звук в ответ на ее несколько двусмысленное заявление, и Си Ын продолжила объяснение:

– Для меня важно просто то, что мы станем одним целым.

– Правда?

– Да, так что я бы не возражала, даже если бы у нас не было свадьбы.

– Хм.

Что ж, Си Ын никогда не переживала по таким вопросам. Возможно, было бы преувеличением сказать, что свадьба для нее не важна, но она точно не стала бы требовать чего-то большого, шумного или роскошного.

– А ты что думаешь?

Осторожно спросила Си Ын, интересуясь моим мнением.

Конечно, я тоже не из тех, кого волнуют подобные формальности, если бы Си Ын не хотела свадьбы, я бы тоже не возражал просто зарегистрировать брак в паспорте.

Но…

– И все же, не лучше ли было бы устроить праздник побольше?

Когда я ответил, Си Ын спросила в ответ: "Правда?"

– Такие события случаются раз в жизни. Разве не здорово пожениться при благословении как можно большего числа людей? И, признаюсь… мне тоже хочется немного похвастаться.

– Похвастаться?

Спросила Си Ын, приподняв брови.

Медленно поглаживая ее волосы, я попытался ответить:

– Мне было бы приятно похвастаться, что такая красивая женщина - моя жена.

– Балбес, ты что такое говоришь?

Си Ын смущенно рассмеялась.

Всякий раз, когда я говорю что-то подобное, Си Ын смущается, краснеет и немного раздражается, приказывая мне прекратить.

Похоже, она не понимала, что я все это делаю специально.

В конце концов, Си Ын вздохнула и сказала:

– Хорошо, тогда давай устроим нормальную свадьбу, я тоже хотела бы покрасоваться.

– ...Чем ты собираешься покрасоваться?

– Что такой красивый мужчина - мой муж.

Когда она ответила мне точно такими же словами, мне нечего было сказать.

Тихо рассмеявшись, я еще крепче обнял Си Ын.

После этого мы долго бродили по интернету, мы посетили сайты свадебных заведений неподалеку от дома Си Ын, рассматривая фотографии экстерьера и интерьера.

Мы остановились на двух разных местах, одно из них находилось рядом с домом Си Ын, а другое - рядом с больницей, где находилась ее мать.

Мы решили лично посетить оба места, прежде чем решать, где проводить свадьбу.

– Нам следует посетить эти места.

– Ага.

Я отправил адреса обоих мест через KakaoTalk, мы сможем найти их с помощью приложения с картой.

Это все, что нам нужно было сделать дома.

– Ммм~...

Си Ын, которая все это время уютно устроилась в моих объятиях, потянулась.

Мы просидели в одной позе чуть больше часа, не было бы странно, если бы ее тело затекло.

Си Ын радостно воскликнула:

– Теперь, когда мы даже посмотрели места проведения свадеб, у меня такое чувство, что мы собираемся пожениться.

– Мы вообще-то и собираемся пожениться…

– Я имею в виду, что до сих пор это казалось нереальным.

Это правда, даже сейчас это казалось чем-то нереальным.

В начале этого года я и не думал, что женюсь в будущем.

Я даже представить себе не мог, что настанет день, когда я буду так небрежно употреблять слово "брак", я понятия не имел, что такой день настанет совсем скоро.

Я посмотрел на Си Ын, сидящую у меня на коленках.

Си Ын, которая радостно кивала головой, уютно устроившись в моих объятиях, была невероятно милой.

Подумать только, что у меня будет такая девушка... нет, жена.

Она, несомненно, была для меня чудом.

– Я люблю тебя.

Когда я выпалил это, не подумав, Си Ын тихонько рассмеялась.

– Почему так внезапно?

– Чтобы ты об этом не забывала.

– Изначально ты не был таким эмоциональным человеком.

– Ну…

Это было хорошее замечание.

По словам моего друга, мне явно не хватало ума и человечности.

– Вроде того…

Когда я неловко ответил, Си Ын оперлась на меня всем своим весом, и я снова оказался в положении, напоминающем то, как откидываешься на спинку стула.

Сказала Си Ын совершенно серьезным тоном:

– Знаешь, говорят, не стоит слишком часто говорить "Я люблю тебя".

– Почему?

– Говорят, если повторять это слишком часто, то оно обесценивается.

– Правда?

– Да, если ты будешь говорить "Я люблю тебя" слишком часто, это может привести к тому, что позже ты перестанешь воспринимать это.

– Тебе это кажется неискренним?

– Да.

Снизу я увидел, как Си Ын слегка кивнула.

Теперь, когда я подумал об этом, я понимаю, что, возможно, в последнее время я слишком часто выражал свою привязанность.

Было время, когда я был слишком сдержан и мне не хватало самовыражения, поэтому я думал, что могу это компенсировать, но Си Ын, возможно, считала это несколько утомительным.

Вскоре Си Ын продолжила, словно делая заявление:

– Я буду говорить "Я люблю тебя" только тогда, когда искренне захочу выразить свою любовь.

– Хм, что ж, так, наверное, будет лучше.

Не то чтобы я добивался от нее "Я люблю тебя" в ответ, но когда Си Ын ответила таким образом, мне стало немного грустно без всякой причины.

Увидев, как возникли эти эмоции, я понял, что действительно сильно изменился.

Пока я был погружен в эти мысли, Си Ын заговорила со мной.

– Эй.

– Что?

Услышав мой ответ, Си Ын подняла голову, чтобы встретиться со мной взглядом, и затем:

– Я тоже тебя люблю.

Сказав это, она снова опустила голову.

– ...Разве ты не сказала, что не будешь повторять это часто?

– Я не говорила, что не буду повторять это часто, я сказала, что буду говорить это только тогда, когда искренне захочу.

В ее голосе, казалось, послышались нотки смущения.

Она играет с моим сердцем, как кошка с кошачьей мятой, и я невольно улыбнулся.

Прошло всего несколько дней с тех пор, как мы начали жить вместе, а она уже ворвалась в мою комнату и устроилась на моей кровати, делая всё, что ей заблагорассудится. Казалось, что этот её характер никогда не изменится.

С течением времени многое меняется.

Но есть и такие вещи, которые остаются неизменными, несмотря на течение времени.

И я подумал, что это чувство, по крайней мере, останется неизменным до конца наших дней.

С этими словами я сказал еще раз.

– Я люблю тебя.

– Я говорила тебе, что это звучит неискренне, если ты повторяешь это слишком часто.

Си Ын, будто предчувствуя это, заметила мой взгляд и скромно улыбнулась, а я снова крепко обнял её.

----------

Первый осмотр

Далековато…

Местом, где я вышел, был район, где находится квартира Си Ын, это было перед терминалом, который я уже однажды посещал.

Пользоваться общественным транспортом гостям было бы неудобно, но я, напротив, наслаждался поездкой, дремая в пути рядом с Си Ын. Наверное, для свадьбы стоило бы арендовать автобус.

Си Ын, которая сошла после меня, потянулась и сказала:

– Ммм, наконец-то.

Ее голос звучал томно.

Си Ын выглядела немного уставшей — наверное, потому что ей пришлось встать раньше обычного, чтобы успеть на утренний автобус. В последнее время ее режим сна и бодрствования стал совпадать с моим.

– Сонная?

– Чутка.

– Выглядишь соответственно..

Пока я смотрел на нее, Си Ын покачала головой из стороны в сторону.

– Надо просыпаться.

Затем, слегка похлопав себя по щекам обеими ладонями, она нежно улыбнулась мне.

– Будем искать места, где поженимся.

– Ну да.

Причина, по которой мы проделали весь этот путь, заключалась в том, чтобы найти места для проведения свадеб.

Свадьба — это воспоминание, которое стоит хранить как сокровище на всю жизнь, и в то же время — сигнальная ракета, возвещающая начало совместного пути двух людей. Я хотел, чтобы всё было идеально, без малейших изъянов.

Для этого нам нужно было сначала тщательно осмотреть место проведения свадьбы: если мы не будем начеку, можем что-то пропустить.

– Мне тоже нужно проснуться.

С этими словами я хлопнул себя ладонями по щекам, что почему-то заставило Си Ын расхохотаться.

– Ты не слишком сильно себя ударил?

– Разве что немного…

– Не бей сильно.

Если подумать, звук пощёчины получился не таким выразительным, как у неё. Хотя я и благодарен Си Ын за то, что она смеётся даже над таким банальным юмором, — увы, в этом не было ничего смешного. Моя щека всё ещё горит.

Мгновение спустя Си Ын подошла ближе ко мне и сказала:

– Стой…

– Хм?

Не отвечая на мой вопрос, Си Ын потянулась ко мне.

Она нежно погладила меня по левой щеке.

Каждый раз, когда её мягкие пальцы касаются моей щеки, я чувствую лёгкую щекотку.

Будто кончики её пальцев были заколдованы — боль постепенно утихла.

Она ответила с усмешкой:

– Все еще болит?

– У меня все еще болит правая часть.

– Что?

Она фыркнула, по-видимому, находя это абсурдным.

Ну, если трогать только левую щёку, получится как-то несбалансированно. Разве не логично потрогать и правую?

В моих словах звучала полу шутливая интонация. Если она не захочет — что ж, не страшно.

Но Си Ын, похоже, не возражала, тихо вздохнув, она подошла с другой стороны и тоже охотно погладила меня по правой щеке.

– Ну вот, теперь тебе лучше?

В ее тоне звучала нотка эгё.

/* Эгё — корейское слово, означающее «милый», «миловидный», «очаровательный», «прелестный», «прекрасный», «дружелюбный». На корейском языке означает проявление привязанности, часто выражаемое, в том числе посредством милого/детского голоса, мимики и жестов. *\

Она так невинно отреагировала на мои шутливые слова, что я и представить не мог — раньше Си Ын вела бы себя совсем иначе. Волна нежности накрыла меня с головой, и я не смог сдержать улыбку.

Столкнувшись с такой Си ын, я заговорил серьезным тоном.

– У меня снова заболел левый бок.

– Хватит шутить.

– Ладно, извини.

Си Ын ущипнула меня за обе щёки и принялась их мять — конечно, с её мягкими прикосновениями это вовсе не было больно.

В любом случае, казалось, что теперь мы оба полностью проснулись.

Сегодня мы собирались посетить два свадебных зала, а после осмотра — встретиться с матерью Си Ын перед возвращением. Я не хотел задерживаться здесь надолго.

Я убрал руки Си Ын от своих щек и обнял их.

– Ну что, пошли?

– Агась.

Си Ын ответила сияющей улыбкой.

Первым местом, которое мы посетили, был свадебный зал рядом с домом Си Ын.

При личном осмотре здание оказалось довольно небольшим. Оно не выглядело старым, но и изысканным его тоже не назовёшь, атмосфера отличалась от той роскоши, что обычно царит в свадебных залах крупных городов.

Обычно люди предпочитают более просторные и красивые здания… Думаю, это из-за того, что им важно, что скажут другие. Но если это место выбрала Си Ын — значит, оно точно ей подходит.

– Не обязательно проводить церемонию именно здесь, но… если уж мы решили устроить свадьбу в этом районе, думаю, было бы здорово провести её там, где я выросла.

– В этом есть смысл.

У меня не было причин высказывать какие-либо возражения.

Когда мы вошли в свадебный зал, нас поприветствовал сотрудник.

– Вы здесь для того, чтобы осмотреть заведение? Пожалуйста, проходите.

Следуя указаниям сотрудника, мы осмотрели различные части свадебного зала.

Зал для приёмов, комната ожидания новобрачных, комната для пхебэка — даже туалет, что, как ни странно, тоже немаловажно. Осмотр главного зала, самого важного места церемонии, пришлось отложить напоследок: там ещё наводили порядок после предыдущей свадьбы.

\* Пхебэк (корейское: 폐백) - это корейский свадебный обычай, который традиционно проводится через несколько дней после официальной церемонии в присутствии только членов семьи.[требуется цитирование] Церемония начинается с того, что пожилая пара садится на подушки за стол перед расписной ширмой, а молодожены - напротив них. */

Ожидая на улице окончания уборки, я спросил Си Ын:

– Что думаешь?

Си Ын лучезарно улыбнулась.

– Ммм~ По-моему, милое местечко, а тебе понравилось?

– Хм, выглядит неплохо.

Вопреки скромному внешнему виду, интерьер оказался аккуратным и продуманным. Хотя мы ещё не видели главный зал, можно было предположить, что и он будет не хуже остального.

Си Ын была очень довольна.

Хотя свадьба — важное событие для нас обоих, если бы стоило выбирать, я бы, естественно, прислушался к мнению Си Ын. Для меня важнее, чтобы была счастлива она, а не я.

– Можете входить.

Мы последовали за сотрудником, который проводил нас в главный церемониальный зал.

– Вау…

Как только мы вошли, Си Ын издала негромкое восклицание.

Различные украшения и освещение. Статуя, похожая на священную, словно благословляющая пару, которая вот-вот соединится. Столы и стулья для гостей также были элегантно украшены, что придавало залу великолепный вид.

– Как тебе? Разве тут не мило?

Спросила Си Ын, пряча руки за спину и поворачивая голову, она была так взволнована, что, казалось, виляла невидимым хвостом.

– Да, тут хорошо.

Я уже несколько раз бывал на чужих свадьбах. Тогда я просто сидел, не задумываясь, ел и уходил. В итоге у меня осталось лишь впечатление о том, какая должна была быть атмосфера на подобных церемониях.

Но теперь, когда я увидел это и впереди была моя собственная свадьба, я почувствовал себя иначе.

Представление о том, что здесь сидят и аплодируют многочисленные гости, уже принесло радость моему сердцу.

Но превыше всего…

Си Ын в белоснежном свадебном платье.

Стоит там и обещает провести со мной вечность...

Неописуемое волнение наполнило мое сердце.

Вскоре Си Ын начала бродить по залу, с любопытством оглядываясь по сторонам.

Пока я с улыбкой наблюдал за ней из дверного проема, сотрудник любезно сказал:

– Тогда я подожду снаружи, пожалуйста, позовите меня, когда закончите осмотр.

Нам предоставили время наедине — это хороший и внимательный жест. Я решил принять его с благодарностью.

– Спасибо вам.

Сотрудник улыбнулся одними глазами и ушел.

Убедившись, что дверь закрыта, я подошел к Си Ын.

Си Ын медленно шла по проходу в центре свадебного зала. Оглядываясь по сторонам, она выглядела очень взволнованной.

Я быстро догнал ее и приноровился к ее шагу, а Си Ын прошептала:

– Это была моя мечта с детства, я уже нервничаю, такое чувство, что мы уже собираемся пожениться.

– У нас еще есть несколько месяцев в запасе.

Сейчас было лето, а свадьба, скорее всего, состоится зимой. Это волнение продлится еще несколько месяцев.

Услышав мои слова, Си Ын усмехнулась и сказала:

– Может быть, мы могли бы считать этот раз, как визит перед нашей свадьбой?

– Почему бы и нет.

После этого мы некоторое время шли молча.

Мы вместе прошли по тропинке, предназначенной для жениха и невесты, задолго до свадьбы. Уже одно это наполняло меня невероятным счастьем, поэтому мы шли медленно, будто каждый шаг был бесценным.

Затем внезапно кое-что пришло мне в голову, и я заговорил:

– Если так подумать…

– Да?

– Ты хотела выйти замуж с детства, да?

– ...С чего ты решил?

– Ты говорила об ранее, что с детства мечтала выйти замуж.

Когда я спросил, поддразнивая, Си Ын наклонила голову со слегка недовольным выражением лица и сказала:

– Это так странно?

– Нет, просто мило.

– Перестань говорить, что я милая...

Си Ын нахмурилась и надула губки.

Хотя она говорила что-то вроде «Свадьба не обязательна», было видно, что Си Ын тоже с нетерпением ждала этого.

Я представлял маленькую Си Ын с сияющими глазами, мечтающую о дне своей свадьбы… Это было мило, хотя, похоже, ей не нравится, когда её так называют.

Си Ын говорила с таким видом, словно предавалась воспоминаниям о прошлом.

– Мои родители хорошо ладили… Впрочем, на самом деле я мало что помнила о них.

Возможно, её воспоминания об отце были смутными. Тем не менее, приятно, что она хотя бы помнила, что родители ладили между собой.

На самом деле, я мог об этом догадаться только по словам ее матери.

Она упомянула, что я похож на отца Си Ын.

– Разве ты не говорила, что ходила с отцом в парк развлечений, когда ходила в детский сад?

На мой вопрос Си Ын на мгновение изобразила недоумение.

– ...Когда я успела тебе об этом рассказать?

– Ой.

Эту историю я услышал в тот день, когда Си Ын была пьяна. Вполне естественно, что на следующий день она не помнила, как рассказывала мне об этом.

Я улыбнулся и ответил сам:

– Ты сказала мне об этом в тот день, когда я нес тебя домой на спине.

– Ааа…..

Си Ын на мгновение замялась, видимо, она все еще смущена тем днем. Для меня это стало дорогим воспоминанием, ведь именно тогда я осознал свои чувства к ней.

Си Ын прочистила горло, издав "Кхм", а затем:

– В любом случае, я хотела, чтобы наши отношения были такими же любящими, как у моих родителей. Поэтому у меня сложилось романтическое представление о браке. Вот и вся история.

– Хм, ясненько.

Закончив, как мне показалось, объяснение или оправдание, Си Ын тихо вздохнула.

Что ж, возможно, именно из-за подобного представления о любви, Си Ын быстро приняла мое предложение.

Когда я кивнул с широкой улыбкой, Си Ын без всякой причины ткнула меня в бок.

Пока мы болтали об этих пустяках, мы, в конце концов, добрались до конца... места, где жених и невеста должны были стоять во время свадьбы.

Я чувствовал себя счастливым на протяжении всей этой короткой прогулки. Мы многое обсудили, прошло немало времени, и мне показалось, что настало подходящее время, чтобы позвать сотрудника.

Но вдруг, Си Ын оставила меня и направилась к месту, где должна была стоять ведущая.

Гадая, что она задумала, я тупо ждал, а Си Ын постучала по микрофону, который даже не был включен.

Затем, с озорным выражением лица, она начала говорить.

– Клянется ли жених, Ли Хви Мин, любить и защищать невесту, какие бы тяжелые испытания ни выпали на ее долю?

– ...Что ты делаешь?

– Это твой ответ?

Мы вместе рассмеялись, но внезапно Си Ын наклонила голову и потребовала, чтобы я ответил.

Похоже, она хочет принести брачный обет, разве такие клятвы не должны произноситься во время самой свадьбы?

В любом случае, мои чувства вряд ли изменятся, если Си Ын хочет услышать мой ответ, я должен его дать.

– Да, я клянусь.

Когда я громко ответил, лицо Си Ын расплылось в улыбке.

– Ладно уж.

Затем Си Ын направилась обратно ко мне, но я поднял ладонь и остановил Си Ын.

– Что такое?

Спросила Си Ын, склонив голову набок, и я слегка запротестовал.

– Будет нечестно, если только я дам клятву, тебе тоже следует это сделать.

– Мы ведь все равно собираемся дать клятву в день нашей свадьбы, верно?

Если это аргумент, то почему она заставила меня это сделать? Ошарашенный, я цокнул языком, а Си Ын, словно это была шутка, рассмеялась и встала рядом со мной.

– Хорошо, тогда спроси.

– Э-э-э...

От ее просьбы задать вопрос у меня замерли слова.

Я не был уверен, как обычно произносят брачные обеты. Сначала планировал просто заменить имя на то, которое просила Си Ын, но в итоге решил импровизировать.

– Итак, клянется ли невеста, Ю Си Ын, что… даже если жених окажется ненадежным, она будет готовить вкусные блюда каждый день и заботиться о нём должным образом?

– Ты совсем балбес?

Си Ын усмехнулась.

Ну а что я мог сказать? Когда кто-то вроде меня, кто больше привык к языку Си, чем к Корейскому, пытается подобрать слова, получаются такие странные формулировки.

\* Язык Си — компилируемый статически типизированный язык программирования общего назначения, разработанный в 1969—1973 годах сотрудником Bell Labs Деннисом Ритчи как развитие языка Би. /*

В конце концов, перестав смеяться, Си Ын посмотрела мне прямо в глаза и сказала:

– Интересненько…

– Тебе интересно?

Это был шокирующий ответ, если бы я услышал такой ответ при всех, я бы, наверное, немедленно сел и заплакал.

Но, к счастью, это, похоже, не входило в ее намерения.

Си Ын встала рядом со мной и сказала:

– Мой жених вовсе не такой уж и ненадежный,

– Хм…

– Итак, если исключить ту часть о ненадежном женихе…

Затем, крепко сжав мою руку, Си Ын сказала:

– …Я клянусь.

Она произнесла свою клятву тихим голосом, как будто шептала.

По всему моему телу распространилось покалывание.

– ...Спасибо.

– И тебе.

Си Ын подняла на меня глаза и лучезарно улыбнулась.

Воистину, она была невестой, которой не было равных по красоте.

После легкого поцелуя мы вышли, чтобы позвать сотрудника.

Наши руки оставались крепко сжатыми.

----------------------------------------------------------------------------------------------

/*

Вообще, я хотел сделать эту главу вчера, но после целого дня занятий с 10 утра до 9 вечера (+ ещё 1 час на дорогу) я вернулся домой только к 10 вечера. Из-за грома и дождя я полностью промок и простудился, а так как у нас не было перерывов, я оставался голодным весь день. В итоге сил не осталось, и я сразу же вырубился. К тому же, спасибо хронической бессоннице…

Можешь отблагодарить меня подпиской на мой ТГК по музыке — так ты сможешь послушать то, что слушаю я, именно под этот плейлист я пилю новые главы для вас. В любом случае, забрасывать перевод в целом - я не собираюсь. Ждите не только новые главы, но и другие тайтлы, в любом случае, приятного чтения, родной.

ТГК: https://t.me/SavePnGTxT

*\

----------

Слёзы в автобусе

— Мам.

— Боже, напугали, что вас сюда привело?

Как только Си Ын распахнула дверь палаты и вбежала внутрь, мать встретила её сияющей улыбкой.

Они обнялись так, будто это была трогательная встреча после долгой разлуки. По правде говоря, прошло всего две недели. Ну, видно просто, как сильно мать и дочь дорожат друг другом.

После осмотра второго места для свадьбы мы заглянули в больницу, где лежала мама Си Ын.

По сравнению с первым местом… тем самым, о котором Си Ын мечтала с детства, вторая казалась больше и лучше. Там была такая изящная атмосфера, что я про себя подумал: и это место тоже вполне подойдёт.

Но после долгих раздумий мы всё-таки решили проводить церемонию в первом свадебном зале. Видимо, с ним у Си Ын было связано что-то особенное — сердце тянуло её именно туда.

Из-за того что мы внимательно осматривали оба варианта, мы опоздали к визиту. Время посещений почти закончилось. Похоже, поговорить с мамой получится недолго.

Обнявшись с дочерью, мама Си Ын повернулась ко мне и спросила:

— А вы-то как здесь оказались?

— Ах, мы приехали посмотреть свадебные места. Выбрали два основных места и решили увидеть их своими глазами, чтобы определиться вот почему мы немного задержались…

Пока я отрывисто объяснял, мама Си Ын мягко улыбнулась.

— Ну надо же. Значит, искали место для свадьбы?

— Да, так и есть.

— Похвально, что вы уже начинаете подготовку. Хотя вы же ещё студенты.

— Я посчитал, что тянуть не стоит.

Мама Си Ын, похоже, осталась довольна моим ответом и несколько раз кивнула.

— Ты сдержал обещание, что дал мне.

— Наверное, да…

Именно её слова сильно повлияли на то, что мы решили поторопиться. Её нынешнее состояние и её просьба — всё это нельзя было не учитывать.

Так что я сделал предложение без промедления, а дальше всё пошло так, как я и сказал её маме.

Си Ын поверила в меня — и мы решили не колебаться. Вот и всё.

— Моя Си Ын теперь станет чьей-то женой.

С этими словами мама ласково погладила Си Ын по щеке.

Си Ын, похоже, щекотало, но ей это не было неприятно. Она молча принимала мамино прикосновение — сразу было ясно, что перед мамой она любит немного покапризничать.

— Си Ын повзрослела.

— Ага, я уже взрослая. Даже пить умею.

— Не умеешь ты.

Мой комментарий Си Ын полностью проигнорировала, будто он не долетел до её ушей, интересно, зачем ей было хвастаться.

Глядя на нас ласковым взглядом, мама Си Ын тихо сказала:

— Я горжучь своей доченькой, это был нелёгкий выбор. Пока ты решалась прожить жизнь с по-настоящему дорогим тебе человеком, ты наверняка много переживала.

— Да...

Коротко ответив, Си Ын подняла взгляд и прямо посмотрела на меня.

— …Это правда.

Ответила так, словно хотела передать мне нечто большее.

Решить прожить жизнь с по-настоящему дорогим человеком — разве не в этом суть брака?

То, что Си Ын станет моей женой, значит: она решила прожить всю жизнь рядом со мной.

Человек, которого я люблю так сильно, любит меня не меньше. Чем больше я об этом думал, тем счастливее становился.

Мама продолжила, всё ещё поглаживая щёку Си Ын:

— Раз уж наша Си Ын так старалась, мне тоже нужно постараться.

— Постараться?

Си Ын удивлённо наклонила голову, а мама, будто успокаивая, провела ладонью по её волосам.

— Нужно поскорее поправиться, чтобы в день свадьбы идти с тобой под руку, ну или хотя бы посидеть в зале, да?

В её глазах будто жила мечта о недалёком будущем.

Мы с Си Ын тоже на это надеялись, когда выбирали место поближе к больнице. Даже не говоря вслух, мы были полны надежды, что её мечта сбудется.

Си Ын посмотрела на маму и сказала:

— Я тоже очень хочу, чтобы ты быстрее поправилась… но, пожалуйста, не перенапрягайся.

С этими словами она крепко обняла маму.

Мама удивлённо округлила рот, а потом, немного погодя, похлопала Сиын и проговорила:

— Моя Си Ын всё ещё ребёнок.

— …Нет, не ребёнок.

Си Ын недовольно возразила.

— Хви Мин.

Пока я с тёплым чувством наблюдал за ними, мама Си Ын обратилась ко мне.

— А? Да?

— Во время подготовки к свадьбе вы оба будете заняты. Си Ын нужно выбирать платье, вам — идти в студию на фотосъёмку. Как только определитесь с залом и датой, надо будет разослать приглашения всем.

— Верно.

— Ещё придётся выбрать и забронировать место для медового месяца, решить, кто будет петь, кто произносить речь, и кто станет распорядителем церемонии.

— Дела — невпроворот.

Я согласился, и мама ответила: «Да», а затем:

— И дальше будет только сложнее. Любовь — это про чувства, а брак — про реальность.

— Реальность…

— Да, реальность. С момента, когда вы поженитесь, так же как вы делите счастливые времена, вам неизбежно придётся делить и трудные.

— Хм.

В прошлый мой визит мама Си Ын уже говорила о похожем.

Даже когда отец Си Ын был жив, маме выпадало немало трудностей.… А уж когда она проводила мужа в последний путь, ей пришлось пройти через такие тяжёлые времена, что и о себе позаботиться было некому.

К её словам я не имел права относиться легкомысленно.

— Я запомню это.

После моего ответа мама округлила глаза и сказала:

— Ой, раз уж о реальности заговорили, вспомнила одну вещь.

— Какую?

— Как ты собираешься решать вопрос со службой в армии?

— …А.

Из моих уст вырвался растерянный звук.

Я совершенно об этом забыл. Я самый обычный парень: и особых достоинств нет, и явных недостатков тоже, так что на медкомиссии получил стандартную первую категорию. То есть вопрос с армией мне ещё предстояло решить.

И всё же…

— Собственно…

Я только открыл рот, как по больничному радио прошёлось объявление.

Посетителей просили покинуть отделение — время посещений закончилось.

Мама прикрыла рот ладонью и подвела итог:

— Ну, ты же разберёшься?

Этими словами она и закончила разговор, а затем похлопала Си Ын по спине.

Мы сели на автобус до автовокзала.

Из-за позднего приезда поговорить толком не удалось, знал бы — сразу бы решился и забронировал первый зал. Впрочем, на семейной встрече мы ещё увидимся — и это уже радует.

— Эй.

Пока я был погружён в мысли, Си Ын позвала меня. Она всё ещё смотрела в окно.

— Что?

— Ты ведь в армию ещё не ходил, да?

— Ага, мы ведь одного возраста и учимся на одном курсе.

Служба обычно отбрасывает учёбу почти на два года. Мы с Си Ын сейчас на третьем курсе. Я думал, она и так понимает, что вопрос с армией у меня не закрыт.

Я молча смотрел на спину Си Ын, и она чуть повернула голову, бросила на меня взгляд, а потом внезапно дёрнула меня за рукав.

— А?

Я непроизвольно издал звук, и Си Ын развернулась ко мне полностью.

На лице у неё проступила какая-то печаль.

Телу будто не хватало сил — казалось, толкни её чуть-чуть, и она рухнет.

— Что с тобой?

В ответ на мой вопрос Си Ын сжала кулачок и прижала его к груди.

Потом, предельно серьёзно, приоткрыла губы:

— Я буду ждать тебя столько, сколько потребуется. Даже если сильно соскучусь, даже если захочу услышать твой голос — я постараюсь терпеть.

— Эм.

— Я буду каждую неделю приезжать к тебе, чтобы увидеться, и каждый день буду звонить.

— Это как-то не очень похоже на «терпеть»…

Тогда Си Ын надула губы и заявила:

— И уж точно я не буду носить резиновые тапочки задом наперёд.

— Ладно…

Сказала она это тоном торжественной клятвы. В голосе даже слышалась отчаянная решимость.

Это было так трогательно и мило, что я невольно улыбнулся. Но что поделаешь — похоже, Си Ын чуть-чуть неправильно меня поняла.

Криво улыбнувшись, я махнул рукой:

— Да нет, скорее всего я закрою вопрос с армией через работу в компании.

— Что?

Си Ын наклонила голову и переспросила.

Разумеется, неудивительно, что она не разбирается в тонкостях службы. Ей раньше просто не было повода интересоваться. Если специально не углубляться, откуда ей об этом знать?

Я взял её за руку — ту самую, что дёрнула меня за рукав, — и объяснил:

— Есть способ заменить службу, работая в компании. Срок может быть чуть дольше, чем при обычной службе, но я буду ходить на работу и возвращаться домой.

— Правда?

Её голос дрогнул. Чтобы успокоить, я крепче сжал её ладонь.

— Да. И в ту компанию… наш знакомый сейчас как раз ищет людей — начальница мне рассказывала. Мне даже пришло сообщение: мол, решай, как хочешь.

Единственная сложность — от дома туда ехать минут тридцать на машине, придётся получать права.

Похоже, теперь она успокоилась, Си Ын с облегчением выдохнула, а затем нахмурилась и сказала:

— Почему не сказал раньше? Зачем скрывал?

— Я не скрывал, ибо сам забыл.

— Ты совсем балбес? Как можно забыть о такой важной вещи?

Си Ын рассердилась.

Как и говорила её мама, после свадьбы моя жизнь неизбежно будет напрямую связана с жизнью Си Ын.

Если я бы больше года не видел Си Ын… одна мысль об этом наводило тоску.

То же и для Си Ын, неудивительно, что её словно накрыло.

В итоге я сам и заставил её нервничать — из-за собственной оплошности.

— Прости.

Я извинился и крепко прижал к себе её хрупкое тело и сказал

— Мне очень жаль.

Я гладил её по спине, а Си Ын уткнулась лицом мне в грудь.

Через какое-то время она перестала шевелиться и обняла меня ещё крепче.

К счастью, в автобусе никого не было.

Иначе кто-нибудь обязательно услышал бы всхлипывания Си Ын.

----------

Сезон дождей

По дороге домой из супермаркета вместе с Си Ын мои шаги были медленными, хотя расстояние было небольшим. Обе руки были заняты пакетами — от продуктов до гелей для душа.

Идущая впереди Си Ын оглянулась с виноватым видом и спросила:

— Тяжело? Давай я понесу?

— Нормально,

У Си Ын тоже в каждой руке был пакет. Честно говоря, мне хотелось забрать и её сумки. У меня, наверное, было тяжелее — я взял на себя всё самое увесистое, — но перекладывать на неё не хотелось. Раз уж она и с домашними делами не слишком дружит, я хотя бы тут хотел помочь.

Обычно Си Ын ходит за покупками раз в день. Даже для замороченных блюд ей никогда не нужно было столько всего. Столько пакетов — явная редкость.

Я вспомнил наш разговор после обеда.

Си Ын обычно просто говорит: «Я быстро» — и внезапно уходит в магазин. Она, кажется, старалась, чтобы мне не было неловко из-за того, что отпускаю её одну.

Но сегодня всё было иначе.

— Эм, извини… — несмело начала Си Ын, читая книгу в моей комнате.

Я выжидал, пока она продолжит. На лице у неё появилось чуть смущённое выражение.

— Мы могли бы… сходить в супермаркет вместе?

— Конечно. Без проблем.

Как только я сразу согласился, Си Ын низко поклонилась в благодарность.

Разве за такое стоит так извиняться? Я подошёл, погладил её по голове и сказал:

— Я же теперь твой парень, а в будущем — муж. О таких вещах можешь просить меня в любое время.

Си Ын немного помолчала под моей ладонью, потом подняла голову.

— Да, но…

— Да?

— Сегодня… тащить может быть много.

— Правда?

На мой вопрос Си Ын слегка кивнула.

— Говорят, с завтрашнего дня начинается сезон дождей. Будет лить без остановки, так что я хотела закупить всё заранее и лишний раз не выходить, пока не распогодится.

— А-а~

Я тоже слышал про грядущий сезон дождей. В новостях столько шуму было, что невозможно было не знать.

Обычно муссоны приходят в июне, но в этом году и к середине июля серьёзных ливней не было. В статьях писали, что в конце июля обещают проливные дожди.

Похоже, Си Ын решила подготовиться и сделать запасы.

— Отлично. Пойдём вместе.

В целом мне было всё равно. Я продолжал гладить Си Ын по голове, она улыбнулась и поднялась.

— Пойдём прямо сейчас? Если потянем — может начаться дождь. Небо уже темнеет.

— Пойдём.

Я согласился и встал со стула.

И вот теперь я понял, почему Си Ын так извинялась. Пакеты были настолько тяжёлыми, что казалось, плечи вот-вот выворотит.

Но когда ещё мне выпендриться, если не сейчас? Я делал вид, что всё в порядке, и шагал дальше.

И тут меня осенило:

— Прямо как в старые времена.

— В старые?

На вопрос Си Ын, которая слегка наклонила голову, я ответил:

— Ага. Когда ты только приехала. Это ты предложила сходить вместе в магазин.

— Д-да…

Она издала неловкий звук.

— Что такое?

— Да просто…

Си Ын ненадолго замялась и продолжила, подбирая слова:

— Кажется, я тогда… строила из себя суровую.

— Суровую?

— Ага, в универе, по моим наблюдениям, ты был немного наивным поэтому я подумала, что ничего не случится. Но всё же жить с мужчиной… было немного тревожно. Поэтому… я решила держаться «строгой Си Ын», чтобы никакой ерунды не происходило.

— Хм.

Си Ын шла впереди и говорила, не оборачиваясь. Я не мог видеть, какое у неё при этом лицо.

Я молча обдумывал её слова.

Похожее я уже слышал. Кажется, она говорила как-то ночью, что поначалу нервничала от самого факта, что живёт с мужчиной. Что даже спать не могла.

Потом это само собой прошло — Си Ын постепенно мне открылась.

То, что было расплывчатым, вдруг стало ясным, с нынешней точки зрения это даже кажется забавным бэкграундом.

Я хмыкнул и сказал:

— Логично.

— Теперь ты меня понимаешь?

— Тогда я особо об этом не задумывался.

Когда она предложила идти вместе тогда, я просто согласился.

И тревожиться о соседстве с мужчиной — вполне естественно. Даже странно, что Си Ын согласилась без особых возражений.

Может быть, тогда… она просто подавила беспокойство — лишь бы чуть-чуть сэкономить.

— Давай поторопимся.

На моё внезапное «поторопимся» Си Ын наклонила голову и сказала:

— С чего вдруг?

Я ответил с улыбкой:

— Обнять тебя хочу, а руки поднять не могу — пакеты мешают.

— Что за глупости?

Си Ын цокнула языком и тихо рассмеялась.

И мне полегчало: кажется, ей тоже стало чуть легче.

В этот момент капля воды упала мне на руку, в которой я держал пакет.

Я глянул на Си Ын — она тоже встретилась со мной взглядом. Значит, не показалось.

— Дождь?

— Похоже на то.

— Это не повод так спокойно реагировать.

Си Ын права. Зонтов у нас нет, да и держать их всё равно нечем. К счастью, дом недалеко. Придётся бегом.

— Тогда бегом.

— Угу.

По её команде мы сорвались к подъезду.

◎

Дождь быстро усилился. Хотя расстояние было маленьким, с тяжёлыми пакетами быстро не побежишь. В итоге промокли насквозь.

Я пропустил Си Ын в душ первой. Когда она закончила, пошёл мыться сам.

Выйдя из ванной, я увидел, как Си Ын смотрит на улицу через балконное окно.

— Льёт как из ведра.

Я тоже выглянул во двор. Дождь стеной.

Говорили, чем позже начинается сезон дождей, тем сильнее он будет. Похоже на правду. Вот бы ещё предсказали, что начнётся именно сегодня.

— Всё-таки муссон, — сказал я, становясь рядом с Си Ын.

От неё, только что принявшей душ, исходил нежный аромат. Немного влажные волосы, мерцающая кожа. Рука сама собой потянулась к ней.

Я спрятал это желание словами:

— Может, выйдем на балкон, просто постоим, посмотрим на дождь?

— Посмотрим?

— Ага. Понаблюдать за ливнем и поболтать.

Косым взглядом я заметил выражение в духе «что за чушь?».

— Иногда же просто поговорить тоже хорошо, верно?

Я широко улыбнулся. Си Ын пару раз моргнула своими большими глазами и сказала:

— Мы можем поговорить и в комнате.

— …Точно.

Об этом я не подумал. Я даже восхитился и сказал: «Ты гений?» — на что Си Ын ответила: «А ты — нет?» Ну, возможно...

Вскоре она негромко вздохнула:

— Ладно. Я только что-нибудь накину.

И ушла в свою комнату.

Вернулась через минуту в лёгком кардигане. Даже летом под дождём на улице бывает прохладно. Для Си Ын, у которой иногда поднимается температура, такая осторожность не помешает.

На балконе действительно было зябко. Меня слегка пробирала дрожь — может, из-за того, что только что был под тёплой водой.

К счастью, ветра почти не было, поэтому вода внутрь не залетала. Поговорить немного можно.

Я окинул взглядом балкон.

Контейнер для переработки пуст. Наверное, она заранее вынесла мусор, ожидая дождей. Си Ын всегда всё продумывает.

Горшок с растением, что стоит тут уже давно, продолжал бодро расти. Тоже заслуга Си Ын.

Правда, о нашем доме Си Ын заботится куда больше, чем я. Почувствовав благодарность, я спросил:

— Тебе дождь нравится?

— Мокнуть — нет.

— Есть люди, которым нравится мокнуть?

— Наверное, есть.

Си Ын улыбнулась игриво. Что ж, нельзя же утверждать, что таких чудаков не бывает.

— Но я люблю смотреть на улицу и слушать шум дождя. Становится спокойно.

— Понимаю.

Лично я дождливые дни не люблю: влажность давит, будто сил лишаешься.

Но наблюдать, как идёт дождь, — это и правда словно ум проясняет. Тут я с ней согласен.

— Когда вот так стоим…

Сквозь шум ливня донёсся голос Си Ын.

— Да?

Я ответил, а Си Ын подошла ближе, внимательно посмотрела мне в глаза и слегка улыбнулась.

— Вспоминаю тот день, когда ты мне признался.

— А.

Сонно щурясь, Си Ын сказала:

— Я тогда удивилась. Что я тебе нравлюсь.

— Правда?

— Угу. Не думала, что ты — тот, кто, кажется, вообще на женщин не смотрит, — возьмёшь и так страстно скажешь, что любишь.

— Я и сам не думал, что выскажусь именно так.

Я усмехнулся.

Я вовсе не планировал признаваться в тот момент. Тогда я и представить не мог, что я могу нравиться Си Ын.

Но признался, можно сказать, сгоряча. Хотел просто честно сказать о своих чувствах Си Ын, которая отвергала мою помощь.

— Я думал, что такая красивая, популярная и добрая девушка точно не посмотрит на меня.

— Что ты такое говоришь?

Си Ын улыбнулась смущённо.

Но ведь правда, и она сама это признаёт. Просто услышать это от меня — неловко? Иногда я совсем не понимаю, что у Си Ын в голове.

— Если оглянуться, мы оба были такими… упёртыми.

— Ага.

Я согласился, и Си Ын тихо хихикнула. Я тоже не сдержал улыбку.

Вскоре Си Ын крепче запахнула кардиган и заговорила:

— Тогда… когда ты сказал, что хочешь помочь.

— Да?

— Я ведь резко ответила, да?

— Резко?

Пока я пытался вспомнить, что именно она сказала, Си Ын тут же продолжила — словно не желая, чтобы я вспоминал дословно:

— Что-то вроде «не жалей меня» и «я уже как-то справлялась и дальше справлюсь, так что оставь меня». Я так отвечала, когда ты говорил, что хочешь помочь.

— М-м.

До признания… это была реакция Си Ын, когда она отвергла моё предложение помощи.

— Прости.

Голос у Си Ын стал тише. Шум дождя почти его заглушил.

— Глупо извиняться только сейчас, но… тогда я думала, что не могу тебя любить, раз я у тебя на работе, и ненавидела ситуацию, в которой вынуждена получать деньги от того, кто мне нравится. Поэтому так и сказала.

Закончив длинные объяснения, Си Ын глубоко выдохнула и повторила:

— Прости.

В её глазах явственно читалось раскаяние.

Тогда мы оба сильно путались в чувствах.

Я — потому что был совершенно очарован тем, что нахожусь на «свидании» с любимой девушкой. А когда услышал о маме Си Ын, в голове стало ещё сложнее.

Ей было ещё тяжелее.

Она даже не успела разобраться в себе после слов о маме. Какими бы добрыми ни были мои намерения, ждать мягкой реакции было бы наивно. Это было совершенно неудивительно.

Главное — наши отношения и её чувства ко мне тогда переплелись в узел… И выражались как-то иначе. Это можно понять и отпустить.

Но Си Ын не забыла тот день и теперь извиняется так искренне.

Да и раньше, помнишь, — она сама подняла тему, что поначалу держалась жёстко, когда только пришла работать. Всё ещё переживает.

Насколько же у неё мягкое, ранимое сердце…

— Всё в порядке.

С этими словами я подошёл ближе.

Обнял Си Ын: рукой обхватил её за спину, другой взял за противоположное плечо и прижал к себе. Я почувствовал её тёплое тело.

— Я понимаю, как это — делать вид, что ты сильный, когда тяжело. Я и сам рос таким.

— Угу…

Голос у неё всё ещё был тихий. Я крепче прижал Си Ын и продолжил:

— И потом, мы уже достаточно близки, чтобы говорить честно. Какая разница, что было раньше?

Я поднял взгляд на небо за балконом.

За чёрными тучами, льющими дождём, где-то прячется солнце.

Си Ын и не думала меня ранить. Она просто не решалась быть до конца откровенной. И в этом была и моя вина — я не дал ей достаточно опоры.

Так что сейчас мне и не нужно слышать «прости».

— Но знаешь…

Если у меня и есть просьба, то вот она:

— Давай дальше всё будем переносить вместе. Если тяжело — говори честно. Просто пообещай. Даже если окажешься в ситуации, где не сможешь сказать — я всё равно как-нибудь пойму. Не волнуйся.

— …Хорошо.

Она всё ещё отвечала тихо.

Но теперь всё было хорошо.

Потому что Си Ын мягко уронила голову мне на плечо.

Мы стояли рядом и смотрели на дождь. И вдруг Си Ын сказала:

— Слушай.

— А?

С озорной ноткой в голосе:

— У тебя ведь сейчас руки свободны, да?

— …?

Что она имеет в виду? Лишь спустя пару секунд я понял.

— Я же просил, будь честной.

— А ты говорил «я всё равно узнаю».

Си Ын хихикнула.

Что ж, верно. Сам пообещал — назад не возьмёшь.

Не стоило мне так говорить? На секунду кольнуло лёгкое сожаление… но…

Если Си Ын настолько счастлива, то разве это не к лучшему?

Я обнял её обеими руками — крепко-крепко — и именно об этом и подумал.

----------

Хочу внимания

На следующий день дождь тоже не прекращался.

Лило буквально как из пробитого неба. В таком темпе, казалось, и земля скоро в дырку превратится. Мысли крутились какие-то совсем уж пустяковые.

Из-за погоды мы ни разу не вышли из дома и целый день просидели внутри.

Я, как обычно, щёлкал мышкой да постукивал по клавишам. Я и так не любитель куда-то ходить, так что особых неудобств не почувствовал.

Зато Си Ын, лежавшая на кровати с ноутбуком, выглядела слегка скучающей.

Обычно хоть в супермаркет бы сходила, но сейчас ливень стеной. Для такой активной, как она, сезон дождей — явно не радость.

Я уставился в окно.

Снаружи вода лила сплошной стеной. В сущности, для сезона дождей — самое то. Похоже, так и будет ещё несколько дней.

Когда распогодится, надо бы куда-нибудь выбраться с Си Ын. Пусть недалеко — хотя бы пройтись по магазинам рядом с домом.

Только я об этом подумал — за окном вспыхнула синяя вспышка.

И следом прокатился раскат грома.

Одновременно я заметил на краю поля зрения, как что-то вздрогнуло.

Что это?

Повернув голову, я увидел Си Ын, лежащую на животе на кровати.

Неужели она боится грозы?

С тех пор как мы живём вместе, такой грозы ещё не было. Неудивительно, что я и не знал, боится ли она грома.

Но если сейчас спросить напрямую, она, как обычно, ответит: «Что? Я не боюсь!»

Надо понаблюдать.

Я повернулся лицом к монитору и стал поглядывать на Си Ын краешком глаза. Чтоб не выдать себя, двинул мышкой куда-то в сторону.

Спустя некоторое время…

Снова мелькнула вспышка, и звук тяжёлого грома раскатился по комнате.

Си Ын дёрнулась и повела плечами.

Всё ясно.

Я посмотрел на неё и спросил:

— Ты боишься грома?

— Что?

Си Ын вскинула брови.

Похоже, собиралась отрицать. Я это ожидал, поэтому и всматривался так пристально. Она точно боялась. Отпираться бессмысленно.

— О чём ты вообще?

— Да так… Просто ты каждый раз при громe вздрагиваешь.

— Когда это я вздрагивала? Доказательств же—

БАХ! Гром перебил её слова.

И, как и следовало ожидать, Си Ын заметно вздрогнула.

— …нет.

Она договорила, но смысл был уже ни к чему.

Раз уж она так явно дёрнулась у меня на глазах, то, наверное, почувствовала неловкость. Стоило мне молча встретиться с ней взглядом, как она поспешно отвернулась.

— Я не боюсь. Просто… испугалась. Внезапного громкого звука.

— Правда?

— Да.

Не боюсь, а просто вздрагиваю. В принципе возможно. Я кивнул:

— Логично. С учётом скорости света и звука: чем меньше промежуток между молнией и громом, тем ближе удар. Громко — тут и вздрогнуть не удивительно.

— Я не «по-научному» вздрагиваю…

Си Ын посмотрела на меня с сомнением, но ведь она и сама признала, что дёргается от громких раскатов. Обычное дело. Я и сам вздрогну, если Си Ын вдруг резко крикнет.

Дразнить не собирался. Я просто подумал: раз страшно — можно хоть немного её успокоить.

— Иди-ка сюда.

Я поманил её, и Си Ын с любопытством склонила голову. Но почти сразу послушно поднялась и подошла.

Глядя снизу вверх на стоявшую передо мной Си Ын, я хлопнул себе по колену.

— Садись.

— Хмф.

Озвучив недовольство, она всё равно послушалась. Аккуратно устроилась у меня на коленях и повернулась корпусом к монитору.

Поза знакомая.

В последнее время мы часто сидим так. Просто быть рядом, чувствовать тепло и запах друг друга — и уже хорошо. Положение довольно близкое, но, кажется, Си Ын это совсем не смущает.

Через минуту снова грянул гром — и Си Ын опять вздрогнула.

Жалко смотреть. Небо разошлось не на шутку, и гроза явно не собиралась утихать. Представить, что она так и будет вздрагивать всю ночь, — неприятно.

Тут мне в голову пришла мысль: я открыл ящик стола и достал наушники. Подключил к компьютеру и вставил их в уши Си Ын.

— Это что?

Я сразу ответил:

— Если будет не слышно — не будешь пугаться. Включу музыку, послушаешь.

Идея казалась безупречной, но Си Ын хмыкнула:

— Тогда мы не сможем разговаривать. В таком случае я бы и свои наушники надела.

— Хм.

Тоже верно. Если бы она не хотела болтать, давно включила бы музыку сама. Раз держит уши «свободными» при грозе — значит, хочет разговора.

Я понимающе кивнул, а Си Ын протянула мне один из наушников.

— Держи.

— А?

— Послушаем вместе.

— Вместе?

— Ага. Так мы всё равно сможем говорить.

Ну, раз Си Ын так говорит — значит, так и сделаем. Я вставил в ухо наушник, который она дала.

— Что ты вообще обычно слушаешь?

— Секундочку.

Вместо ответа я показал ей свой плейлист на YouTube.

На экране — всякие фортепианные штуки и джаз.

Я не то чтобы меломан. Но когда нужно сосредоточиться — будь то курсак или срочная задача по работе — включаю такую музыку. Кажется, помогает концентрироваться.

Си Ын внимательно уставилась в экран, потом наклонила голову:

— Ты ЭТО слушаешь?

— Угу. Когда код пишу, песни со словами мешают сосредоточиться.

— Справедливо. Но раз мы делим наушники, может, включим что-нибудь «на волне»?

— Думаешь?

— Ага. Хотя сомневаюсь, что ты вообще знаешь, что сейчас популярно.

Я вечно мимо трендов. Вряд ли в курсе, что нынче в хитах. Похоже, Си Ын меня уже изучила. Не зря живём вместе столько месяцев.

Я отдал ей клавиатуру с мышью, и Си Ын набрала адрес музыкального сайта.

Залогинилась, открыла ТОП-100 и… пропустив первую строчку с песней гёрл-группы, включила трек №2.

— Почему не первую?

— Просто. Эта нравится больше.

— Потому что первую поют девчонки?

— Если понимаешь — тогда не спрашивай.

Ей явно было неловко, что я её раскусил.

Для меня Си Ын красивее любой звезды. И объективно она ничуть не уступит.

С виду она всегда уверенная. Но, видимо, не настолько, чтобы рекомендовать парню песню, которую поют красавицы.

В любом случае это безумно мило. Я провёл ладонью от её плеча к локтю — Си Ын повела плечами, будто щекотно.

Чуть погодя Си Ын едва заметно улыбнулась:

— У тебя ладонь тёплая.

— Да?

— Почти горячая. И вообще ты какой-то весь тёплый.

— Как моё сердце к тебе?

— Ты осознаёшь, насколько это приторно?

— Осознаю.

Вскоре песня заиграла, и мы молча слушали музыку в наушниках.

Мужской голос тянул печальные строки. Певец известный — и голос, и подача на уровне. Вплетаясь в шум дождя за окном, всё это создавало мимолётную сентиментальную атмосферу.

Но больше всего меня радовало, что мы с Си Ын слушаем одну и ту же песню в одних наушниках.

От температуры тела и запаха — до музыки. Делить с любимым человеком разные ощущения — удивительное счастье. На душе теплеет, и напряжение словно уходит.

Глядя, как Си Ын чуть покачивается в такт, я понял, что и ей хорошо.

В какой-то момент снова вспыхнула молния и грянул гром, но Си Ын даже не вздрогнула.

Её прежние вздрагивания будто рукой сняло. Значит, идея с музыкой всё-таки была удачной.

…Погодите-ка?

— Эй.

— М?

— Ты ведь сейчас только одним наушником слушаешь?

— Угу.

— Тогда разве ты не услышала сейчас гром?

— …

На мой вопрос Си Ын плотно сомкнула губы.

Предположение напрашивалось само. У нас у обоих по одному наушнику. Грохот только что ударил прямо в моё «свободное» ухо. Если она и правда «просто пугается громких звуков», то сейчас должна была бы дёрнуться… не так ли?

Тогда получается…

— Ты притворялась?

— …

Си Ын промолчала — зато щёки вспыхнули.

Если бы это было не так — уже бы возмутилась. Раз молчит и лишь краснеет… значит, я попал в точку.

— Пф-ф.

Я усмехнулся, а Си Ын опустила голову и, будто оправдываясь, забормотала:

— Ты всё время только код пишешь, со мной не играешь… Мы уже давно никуда не ходили, и ты даже разговаривать не хочешь…

— И?

— …Я просто хотела привлечь твоё внимание…

Она вытянула последнюю фразу с явной досадой, а я виновато хмыкнул:

— Прости.

Она была права. После моря, визита к Си Ын домой и потом — к нашим родителям — мы какое-то время просто отлёживались дома. Потом сходили посмотреть площадки для свадьбы и быстро вернулись. Нормального свидания у нас так и не было.

Более того, даже дома мы как-то не особо проводили время «по-парному». Это моя вина.

— Но ведь из-за дождя всё равно никуда не сходить.

— Да знаю я.

— Тогда что?

— Ну…

Си Ын повернула голову и прямо посмотрела мне в лицо.

Мы были так близко, что носы почти соприкасались. В поле зрения — её смущённое выражение.

— Ну?

Я подтолкнул её к ответу, и Си Ын надула губы:

— Когда дождь закончится… своди меня на свидание.

Вот ведь… Простая просьба, а как закрутила.

Я и сам собирался позвать её на свидание, как только сезон дождей пройдёт. Выходит, заставил её плясать вокруг да около.

И всё равно то, как она вместо прямоты ходит кругами, — это так по-СиЫновски. От этой мысли я снова улыбнулся.

— Ладно. Как только распогодится — идём на свидание.

Услышав ответ, Си Ын с видом недовольной принялась тыкать мне в бок.

Мне было щекотно, и я не мог сдержать смех.

----------

После дождей

Градусник в моём рту пискнул не одобрительным сигналом.

Си Ын быстро вынула его, глянула на дисплей сбоку и вздохнула.

— Температура.

— Я так и думал.

Голос у меня был хриплее, чем я ожидал сам.

Чутьё Си Ын оказалось точным. Ещё вчера она сказала, что у меня не просто тёплое, а прям горячее тело. Похоже, температура потихоньку поднималась, а я этого не замечал.

Я примерно понимал, из-за чего.

В тот день я вернулся домой насквозь мокрый под дождём и ждал, пока Си Ын примет душ. Потом ещё и зря вышел на балкон «посмотреть на ливень». Идеальный набор, чтобы посадить иммунитет.

Си Ын прикусила губу.

— Не слишком высокая… Наверное, просто простуда.

— Скорее всего.

Жар, кашель, ломота в теле и больная голова — классические признаки простуды.

Но протекала она не мягко: двигаться было откровенно тяжело. Похоже, я на время прикован к кровати.

Си Ын с обеспокоенным лицом спросила:

— Хочешь в больницу?

— Нет. Хочу просто поспать.

Укол или рецепт в больнице, конечно, помогли бы.

Но переться туда под проливным муссонным дождём — только хуже сделать.

Да и дремота прямо клонит.

С трудом борясь с тяжёлыми веками, я начал закрывать глаза. Си Ын сказала: «Хорошо», — и добавила:

— В прошлый раз я купила «Тайленол». Хотя бы его прими. Я принесу.

— …Ладно.

После моего тихого ответа Си Ын вышла.

Сквозь неглубокий сон я услышал, как снова открывается дверь.

Повернув голову, я увидел Си Ын. В одной руке у неё была аптечка и стакан воды, в другой — влажное полотенце.

— Прими это и спи.

Голос у неё тревожный. Не хотелось, чтобы она переживала. Я ответил ей лучшей улыбкой, на какую был способен:

— Хорошо. Спасибо.

Когда я сел на кровати, перед глазами поплыло. Шею и плечи ломило так, что даже эта короткая попытка была тяжёлой.

Тихо выдохнув горячим дыханием, я взял у Си Ын лекарство и воду. Положил таблетку (скорее всего, «Тайленол») в рот и запил.

Си Ын со взволнованным лицом проследила весь процесс.

— Раз принял, ложись и спи.

Сказав это, я снова улёгся. Пусть лекарство подействует, пока я сплю. Проснусь — наверняка станет легче.

— Подожди.

Си Ын остановила меня на границе сна и положила прохладное полотенце на лоб.

Казалось, жар на лбу понемногу отступает, встречаясь с прохладой ткани.

Это ощущалось знакомо — только роли теперь поменялись.

После этого Си Ын, ничего не говоря, направилась к двери. Наверное, старалась дать мне поскорее уснуть.

Но уже взявшись за ручку, она произнесла:

— Пока не поправишься, нам, наверное, лучше не быть вместе.

— Наверное, да.

Мы в последнее время почти всё время были рядом.

Если сидеть в одной комнате, простуда может перекинуться. Пока я полностью… ну или хотя бы заметно не приду в себя, придётся разъехаться по разным комнатам.

— Будет одиноко. Нам обоим.

Пробормотав в нос, я услышал, как Си Ын легко вздохнула:

— Раз понимаешь — поправляйся быстрее.

— Постараюсь.

На мой ответ Си Ын лишь повернула ко мне голову. Похоже, волнуется сильно — брови сдвинуты в глубокую складку.

В таком состоянии Си Ын тихо добавила:

— Только не перенапрягайся… отдыхай нормально.

— Ладно. Понял.

Когда я улыбнулся, Си Ын наконец вышла.

И я остался один.

В комнате, где слышался только приглушённый звон в ушах — неизменный спутник высокой температуры.

Выдохнув ещё раз горячо в эту пустоту, я задумался.

Я постоянно сижу за компьютером и пишу код.

А Си Ын — лежит на моей кровати и чем-нибудь занимается.

Иногда болтать или дурачиться, когда она сидит у меня на коленях… всё это стало невозможным, потому что я слёг.

Ситуация неприятная для нас обоих — само собой.

Надо быстрее вставать на ноги.

Си Ын просила не перенапрягаться и отдыхать, но у меня не получалось просто «плыть по течению». Если есть хоть что-то, что ускорит выздоровление, — я бы сделал.

Но единственное, что оставалось, — закрыть глаза и уснуть.

Так я и попытался спокойно уснуть.

Я открыл глаза от ощущения, будто меня слегка трясут.

Когда мутное зрение прояснилось, я увидел силуэт.

Конечно, это была Си Ын.

Она сидела на стуле и осторожно качала меня за руку.

Убедившись, что я проснулся, она убрала ладонь и сказала:

— Прости, что разбудила.

Лицо у неё всё ещё было встревоженным.

— Как ты? Полегчало?

— Сейчас пойму.

Я сел и прислушался к себе.

Жар ещё чувствовался, но было значительно лучше. Кашель, что срывался всякий раз при попытке заговорить, теперь молчал.

А самое главное — сидеть превратилось в нечто терпимое, ибо я едва мог шевелиться.

— Лучше.

— Это хорошо.

Си Ын облегчённо кивнула и сказала:

— Поешь немного и снова ложись. Аппетита при простуде обычно нет… но регулярно кушать всё равно важно. Так силы вернутся.

При её словах я заметил на столе прямоугольный поднос. На нём — миска с кашей и разные закуски.

Аппетит был слабым, но всё выглядело очень аппетитно.

— Да?

На мой вопрос Си Ын ответила так, будто это очевидно:

— Конечно. Я маме всегда то же самое говорю. Даже когда тяжело — не пропускай еду.

— Хм.

Точно, Си Ын давно ухаживает за больной мамой. Она куда лучше меня знает, как заботиться о заболевшем.

Её бережность ко мне, у которого всего лишь простуда, наверно, ещё и оттуда — она не хочет вновь видеть близкого человека страдающим.

Я обещал быть рядом здоровым, а нарушил обещание меньше чем за месяц.

— Прости.

Си Ын, немного склонив голову, спросила:

— За что извиняешься?

— …Ну, я заболел?

— За то, что простудился, извиняться не надо.

Си Ын мягко улыбнулась и добавила:

— Не стоит разбрасываться «прости».

— Тогда?

Когда я вопросительно качнул подбородком, Си Ын задумалась и сказала:

— Надо говорить «спасибо». Без меня ты бы и лекарство не принял, и полотенце не приложил, и поесть бы пропустил.

— Тут не поспоришь.

Кивнув, я произнёс:

— Спасибо.

— Пожалуйста.

Си Ын ответила сладким голосом и поднялась.

— Сколько сможешь — поешь, поднос оставь на столе. Я потом уберу.

— Ладно.

Лишь услышав мой ответ, Си Ын медленно вышла.

Ну что ж, пора есть.

Хотя меня ещё знобило, двигаться уже получалось. Я встал с кровати и сел на стул.

Передо мной — еда, приготовленная Си Ын. Я взял палочки и понемногу начал.

Каша вместо риса. Овощи — поострее, чем обычно, видимо, с учётом заложенного носа.

Рядом — стакан холодной воды и кружка тёплого зелёного чая, чтобы выбрать по настроению.

Это была еда, в которую вложили заботу.

И на вкус она была ровно такой же — заботливой. Несмотря на отсутствие аппетита, я вычистил всё до последней ложки.

Как и говорила Си Ын, силы понемногу вернулись.

После трапезы я снова провалился в глубокий сон, но сквозь него уловил чьё-то присутствие.

Едва приоткрыв глаза, увидел, как Си Ын убирает поднос.

— Ты здесь?

Си Ын вздрогнула и обернулась ко мне.

— Ой, разбудила?

— Нет, я уже проснулся.

На самом деле разбудила, но это была белая ложь — ничего страшного.

Я скинул одеяло и сел. Си Ын поставила поднос и плюхнулась на мой стул.

Сначала я решил сказать о еде.

— Было очень вкусно.

— Я заметила — ты всё доел.

Си Ын горделиво повела плечом, потом подалась вперёд и спросила:

— Ну как? Точно в норме?

— Да, всё хорошо. И это ведь не смертельно. Сильно не переживай.

Я попытался её успокоить, но тревога с лица не уходила. Пожалуй, будь я на её месте, сам бы вел себя так же.

Однако у неё, кажется, было ещё какое-то чувство.

— Прости.

— За что?

Когда я спросил жестом, Си Ын опустила голову:

— Ты попал под дождь, потому что я попросила сходить со мной в супермаркет. А потом ещё и меня первой в душ пустил, наверняка сидел мокрый… Вот и простыл.

Сказала почти шёпотом — как ребёнок, признающийся в проступке и просящий прощения.

Раньше она говорила, что я должен её благодарить, — но вот, похоже, что у неё на сердце.

По правде, больше моей вины: это я предложил потом выйти на балкон. Да и в магазин вместе идти было необходимо — слишком много всего нести.

Но Си Ын чувствовала себя виноватой. Сутулится, сама на себя не похожа — жалко смотреть.

Хотелось обнять ее, но… лучше держать дистанцию. Вместо объятий я подбирал слова.

— Не стоит разбрасываться «прости».

На мои слова Си Ын подняла взгляд.

Похоже, она быстро вспомнила, кто это недавно говорил. На её омрачнённом лице расцвела маленькая улыбка.

— Тогда?

— Говорят, надо говорить «спасибо».

— За что мне спасибо?

— Э… не знаю.

«Спасибо, я простудился»? Звучит странно.

Голова от простуды работала туго. Я глядел на Си Ын пустым взглядом, а она хихикнула и сказала:

— А я была благодарна. Тогда.

— Тогда?

— Угу. Когда я болела, ты за мной ухаживал.

Ухаживал?

Я хорошо помню, как болела Си Ын. Но чтобы я прям «ухаживал»…

— Я?

На мой сомневающийся тон Си Ын энергично кивнула:

— Ты полотенце на лоб мне прикладывал.

— Кроме этого я ничего и не делал.

— Ещё говорил, чтобы я не работала.

— Мне было неловко заставлять больного человека работать.

— Вот за эту заботу я и была благодарна.

Си Ын сказала это столь твёрдо, что спорить не оставалось смысла.

Ну… если она так чувствует — значит, так и есть.

— Понял.

Я усмехнулся.

Пусть будет так. Тогда мы были просто работодатель и домработница. Для неё это была человеческая поддержка. Неплохо назвать это «ухаживал».

Вскоре мы оба замолчали.

Пауза заполнялась взглядом. Я смотрел на Си Ын, Си Ын — на меня. Тёплые, мягкие взгляды навстречу друг другу.

Думаю, мысли у нас были схожие.

Через миг Си Ын заговорила:

— Эй.

— Ага.

— Может, поцелуемся?

Вот и совпало, и я покачал головой.

— Нельзя, заражу тебя.

Си Ын наигранно огорчилась:

— Хотелось бы заболеть вместо тебя.

Это звучало трогательно. Однако…

— Заболеть вместо меня нельзя. Вирус просто перейдёт к тебе — и заболеешь ты. В итоге пользы никакой.

— Я знаю.

— Я шучу.

Я усмехнулся.

Хотя это и шутка, даже если бы Си Ын могла заболеть «вместо» меня, это не порадовало бы ни капли. Если есть способ не тревожить её — пусть уж лучше болею я.

Си Ын поднялась и, направляясь к двери, сказала:

— Тогда поправляйся скорее. Когда совсем будешь здоров — поцелуемся.

— Договорились.

Я улыбнулся, и Си Ын, не оглядываясь, вышла.

Хотя я не видел, уверен: щёки у неё были красные.

◎

Несколько дней спустя.

За окном сияло солнце.

А мы вернулись в обычные позиции: я — за компьютером, Си Ын — на кровати.

Долгий сезон дождей, наконец, закончился. Бушующие ливни ушли. Белёсое пока небо будет понемногу проясняться.

И простуда, мучившая меня, тоже прошла. Возможно, благодаря Си Ын выздоровление пошло быстро. И сегодня я окончательно пришёл в норму.

Сидя, подтянув ноги и уткнувшись подбородком в колени, Си Ын сказала:

— В этом году сезон дождей был тяжёлым.

— Ещё бы.

Сгонять за покупками заранее из-за дождя — это одно, но невозможность быть вместе, пока я болел, — гораздо труднее.

Мы же почти всегда рядом… потому и выдержать было непросто.

Заодно это время снова напомнило, насколько драгоценна наша повседневность — просто быть в одной комнате.

Я сказал Си Ын:

— Раз дождь закончился, можно и на свидание.

— Правда? Куда пойдём?

Си Ын улыбнулась. Похоже, тайно ждала, когда я сам это предложу.

— Хм. Может, в департамент-стор за покупками?

— Давай. Сегодня?

— Почему бы и нет.

После нескольких дней отдыха в теле снова была энергия. Думаю, даже в толпе минут десять бодрой ходьбы выдержу.

Си Ын встала с кровати. Вероятно, собиралась в комнату переодеваться.

Мне тоже надо быстро переодеться. С этой мыслью я поднялся со стула.

Но почему-то Си Ын пошла не к двери.

Она тихонько подошла ко мне, остановилась передо мной и подняла взгляд.

— Что такое?

На мой вопрос Си Ын лишь встретилась со мной глазами — а ответила губами.

Не словами… а поцелуем.

Встав на цыпочки, обхватив ладонями мои щёки, она мягко коснулась моих губ.

Через мгновение отстранилась и лукаво улыбнулась.

Глядя на мой растерянный вид, Си Ын приподняла уголки губ:

— Раз ты больше не болеешь — можно и поцеловаться.

— …Это правда.

Похоже, она только этого дня и ждала.

Впрочем, я — тоже.

В итоге наше свидание перенеслось на следующий день...

----------

Перед семестром

После окончания сезона дождей август принёс с собой лишь самые обычные дни. В отличие от июня, насыщенного мелкими делами и суетой, этот месяц тянулся лениво и размеренно.

Зато именно поэтому мы и успели пережить вместе куда больше.

Сперва мы обошли все места, о которых говорила Си Ын.

Будто желая наверстать упущенное, Си Ын тянула меня то туда, то сюда — «поиграть» и повеселиться.

Мне самому с ней безмерно хорошо. Так что я не отказал ни в одной просьбе и ходил везде вместе с ней. Мы смотрели на рыб в океанариуме, а ещё сходили на керамику и крутили глину.

В итоге это оказался месяц, в который я проводил на улице больше времени, чем когда-либо в жизни.

Мы также навестили маму Си Ын в больнице вместе с моими родителями.

Разумеется, это был не просто обычный визит… скорее нечто вроде «семейной встречи».

Мы ведь и так уже пообещали друг другу жениться. Особенно мои родители и мама Си Ын — как и ожидалось, быстро нашли общий язык, так что неловких моментов не возникло.

Кроме этого, мы просто оформили учебные планы, стараясь набрать как можно больше общих предметов.

Период вышел на редкость спокойным, но, пожалуй, именно поэтому он был искренне приятным.

Счастливые дни не могут длиться вечно. Любой праздник однажды заканчивается. Но именно конечность праздника делает его ещё слаще. А после перерыва у меня всё равно будут бесчисленные моменты рядом с Си Ын.

В канун начала занятий я повторял это себе, чтобы унять накатившую тоску.

Похоже, Си Ын уловила это по моим глазам. Устроившись у меня на коленях, она покосилась и спросила:

— С тобой что?

— В каком смысле?

— Вздыхаешь как-то слишком уж тяжело.

— Я?

— Ты не замечал?

На удивление, правда не замечал. Я молча кивнул, и Си Ын фыркнула:

— Не хочешь обратно в универ?

— А кто хочет?

— Ещё как хотят.

Вот как.

Правда, я об этом не думал, но Си Ын и правда может радоваться новому семестру. Ей, должно быть, тоже наскучило сидеть дома. Возможно, с началом учёбы регулярные «выходы в люди» ей будут только в плюс.

И именно поэтому я не ждал нового семестра. Когда я снова вздохнул, Си Ын сжала мой рот большим и указательным пальцем, вытянув губы «уточкой».

— Говорят, вздохами счастье распугиваешь. Хватит.

Оставив это предупреждение, она убрала пальцы. Я вяло возразил:

— Люди, которые часто вздыхают, просто выглядят так, будто счастье их покинуло. Если бы физический запрет на вздохи менял судьбу…

— Ты что, и дальше будешь придираться?

— Больше не вздохну, клянусь.

Если так продолжу, рискую вообще перестать дышать. Решил притормозить.

В знак раскаяния просто молча прижал к себе Си Ын.

Она только что вышла из душа — тело невероятно тёплое и пахнет так приятно.

У Си Ын плавные линии, словно у произведения искусства, но когда держу её вот так, она кажется маленькой и хрупкой. Удивительное чувство.

Вскоре Си Ын подняла на меня взгляд:

— Слушай, насчёт нас.

— Да?

— Мы же… женимся, да?

Вопрос как гром среди ясного неба.

— Да.

После моего короткого ответа Си Ын пару раз моргнула своими большими глазами и спросила:

— Можно я расскажу об этом друзьям?

— А.

Я об этом не думал. Точнее, мне было не о чем думать — у меня же нет друзей.

Хотя, погодите, один друг у меня всё-таки есть. А с прошлого семестра ещё и тот младшекурсник, который зовёт себя «соседом по задней парте». Так что совсем уж никому сказать — неправда.

И что делать?

— Думаю, можно рассказать.

— Точно?

Си Ын наклонила голову.

— Ага. Мы же всё равно всем расскажем.

Наши отношения уже не секрет, так почему скрывать подготовку к свадьбе? Позже ведь всё равно будем рассылать приглашения. Прятать до этого момента — выглядело бы странно.

Я так и думал, но Си Ын всё равно выглядела нерешительной. Почесав щёку, сказала:

— Хм… как-то неловко.

— Почему?

На мой вопрос Си Ын натянуто улыбнулась:

— В нашем возрасте замуж выходят редко.

— В эпоху Чосон и в средней школе женились.

— Мы сейчас в эпохе Чосон живём?

Ну, тут она права.

Си Ын всего двадцать. В наше время, когда возраст брака всё откладывается, это действительно необычно. Мне двадцать один — тоже рановато по нынешним меркам.

— Впрочем, какая разница? Если люди любят друг друга и всё складывается, можно пожениться и рано.

— Это да, но…

Си Ын на мгновение съёжилась и потом сказала:

— Ладно. Расскажу, когда начнётся семестр и всё уляжется.

— Хороший план.

Мне казалось, что не стоит так уж принимать героический вид, но если ей так спокойнее — спорить не стал.

Во время разговора я вспомнил ещё одну тему. Взглянув Си Ын в глаза, сказал:

— Кстати, я обещал угостить Со Хе обедом.

Щёлк — в меня впился острый взгляд. Я и ждал такого. Поспешил оправдаться:

— На всякий случай: мы договорились на троих.

— Можете поесть и вдвоём.

— Ладно. Тогда вдвоём.

Плечи Си Ын вздрогнули, будто её ударило током.

С лёгкой улыбкой в уголке губ я добавил:

— Зачем говорить «вдвоём», если не хочешь этого на самом деле?

— …Хмф.

Си Ын резко отвернулась и издала такой звук.

В последнее время она стала куда честнее, но иногда всё ещё говорит не то, что думает. Это мило, но я боюсь однажды воспринять всерьёз и неправильно понять.

Я крепче обнял её, а Си Ын завозилась, пытаясь выбраться. Разжимать объятия я не собирался — наоборот, сжал ещё сильнее.

— Она многое сделала для нас. Хотелось бы отплатить. Никакого второго дна.

— …Знаю. Для тебя все женщины — просто женщины, кроме меня.

Ну, вообще-то я вижу в них женщин, но… явно не момент, чтобы вслух это уточнять. Ума у меня уже хватает такое при себе держать.

Пока я молчал, Си Ын теребила прядку и сказала:

— Я и не отказываю. Я и сама благодарна Со Хе. К тому же, я слышала: если пара сошлась благодаря чьей-то помощи и потом женится, тому человеку дарят подарок.

— Правда?

— Ага. Так что обед можно считать частью «подарка».

— Хорошо. Договорюсь на начало семестра. Втроём.

— …Ладно.

Ответив, Си Ын перестала крутить волосы.

В этом было что-то тёплое — я невольно улыбнулся. Ревнивая девушка — это чертовски мило. Вновь убедился сегодня.

Как назначить встречу? После того как взял у Со Хе совет перед предложением, мы не переписывались. Не знаю, будем ли брать одни и те же предметы.

Но Со Хе, кажется, из тех, кто примчится сразу, стоит только написать. Так что не переживаю.

Посмотрел на часы в углу монитора — уже час ночи.

Пора спать. Завтра первая пара у меня в 10:30. У Си Ын предметы другие, но у неё примерно так же. Ради нормального режима, который я пообещал Си Ын, надо раньше ложиться.

— Спать?

Я ослабил объятия, и Си Ын поднялась.

— Угу.

И, разумеется, пошла не в свою комнату, а к моей кровати.

Это не была ни шалость, ни попытка пококетничать — стало чем-то совершенно естественным. С середины каникул мы спим и просыпаемся в одной постели, так что всё логично.

Выключив свет, я лёг рядом.

Я устроился ближе к Си Ын, которая уже лежала лицом ко мне. Кожа едва соприкасалась, но через эту точку касания разливалось тепло.

— Спокойной ночи.

— Угу. И тебе.

— Ага.

После короткого обмена фразами я закрыл глаза.

Теперь я привык спать с Си Ын. Более того, без неё уже как-то не по себе. Си Ын говорила, что когда ей было одиноко, она обнимала плюшевую игрушку. Теперь я лучше понимаю это чувство.

Да и дело не только в сне. Разве мы не проводили каникулы почти всегда вместе?

Если не считать тех дней, когда Си Ын, заново влюбившись в меня, держала дистанцию, и того времени, когда я слёг с простудой. В остальном мы почти жили в одной комнате.

Ту неделю, что провели по домам, мы длинно болтали по телефону — как будто и это короткое расставание было обидно. Мы были вместе в доме Си Ын, у моих родителей, а ночью спали в одной постели.

Грустно, что такие счастливые каникулы кончаются, но я решил не мучить себя сожалениями.

В конце концов, впереди у меня десятилетия с Си Ын.

— Хаа…

Но Си Ын вздохнула так, будто ей всё-таки жаль.

Я небрежно заметил:

— Вздохами счастье распугиваешь.

— Знаю.

— Если знаешь, чего тогда вздыхаешь?

— Говорят, подавлять вздохи ещё вреднее для здоровья.

Аргументация у неё поменялась по сравнению с днём. Настоящий маленький диктатор. Но у меня сил спорить с королевой не было — только губы поджал.

— О чём-то переживаешь?

— Нет. Не переживаю.

— Тогда?

Си Ын снова вздохнула и сказала:

— Мне не нравится, что начинаются занятия.

— Не нравится?

А ведь говорила как будто наоборот… Хотя, если вспомнить, Си Ын этого прямо не произносила. Это я додумал.

Значит, ей тоже не по душе начало семестра. Неожиданно.

— Почему?

На мой вопрос Си Ын чуть помедлила и пробормотала:

— Подумала, что с завтрашнего дня у нас будет меньше времени друг с другом…

— Что?

Я расхохотался от такого ответа.

Говорят, пары со временем становятся похожи. Неужели мы подумали об одном и тоже?

— У нас несколько общих пар.

— Да…

Голос Си Ын стал тише. Понимает, но чувство досады от этого не исчезает.

Я шевельнул рукой и переплёл пальцы с её пальцами. Её тонкие пальцы мягко скользнули между моими.

Я прошептал:

— Тогда давай и в универе держаться вместе. Если у меня пара закончится раньше — подожду тебя. Будем обедать вместе, а перед парами гулять по кампусу.

Сказав это, я слегка улыбнулся и добавил:

— Это не «мы порознь», а «мы вместе, просто в разных местах». Думай об этом так.

Почти софистика, но сердце человека — в восприятии. В таком деле эмоции важнее логики, верно?

Помолчав, Си Ын тихо хихикнула:

— Обещаешь?

— Конечно.

Услышав мой ответ, она сжала мою руку крепче, а затем, словно болтая, сказала:

— Хочу, чтобы семестр поскорее начался.

— И я.

— Но ты же только что говорил, что не хочешь.

— Передумал.

— Что-о?

Си Ын засмеялась, развесёленная моим ответом.

И так…

Мы встретили новый семестр...

----------

Слишком "Красив"

— Снова?

— Да, снова.

Си Ын сказала это, приглаживая ладонью подол юбки, который трепал ветер.

— Раз занятия начинаются, нам нужны особые обращения — чтобы отличать «нас» от всех остальных.

— В конце прошлого семестра мы даже после того, как начали встречаться, всё равно называли друг друга просто «ты».

Си Ын покачала головой и сказала:

— Допустим, тогда между нами ещё сохранялась неловкая дистанция. Но сейчас мы стали гораздо ближе, да и скоро поженимся. Пора постепенно менять, как мы обращаемся друг к другу.

— Хм, постепенно менять…

Пробормотал я, будто раздумывая над этим забавным выражением.

Я понял, к чему она клонит. Наши отношения и правда стали куда глубже. Когда семестр закончится и начнутся каникулы — у нас будет свадьба. К тому моменту разве мы не должны уже звать друг друга «милая/милый»?

В прошлый раз мы быстро сдались — слишком уж приторно это звучало. Но это очевидный финальный пункт назначения. Поэтому Си Ын и предложила идти к нему маленькими шагами — «по чуть-чуть» менять обращения.

Я почесал затылок и уточнил:

— На всякий случай… «милая/милый» пока что не очень, да?

— …Верно.

Си Ын слегка кивнула. Даже от этого короткого слова её щёки будто чуть порозовели.

И мне самому пока тяжело это произносить. Слишком непривычно — не скажешь запросто. Видимо, нужно много «практики», прежде чем мы доберёмся до той финальной точки.

Если так, разве не остаётся один неплохой кандидат?

— «Дорогая/дорогой».

— …Ага.

Си Ын ответила с кисловатой миной — и тут же:

— То есть ты предлагаешь звать друг друга «дорогой/дорогая»?

Похоже, она поняла мою мысль. Когда я кивнул, Си Ын скрестила руки.

— Надёжно и мило.

— И неловкости меньше.

По тону звучало, что она согласна. Странно. В прошлый раз она ведь возмущалась, как это неловко.

Впрочем, говорят же: проси сначала слишком многого, а потом — поменьше. На фоне «милая/милый» «дорогая/дорогой» и правда воспринимается легче.

Пока я об этом думал, Си Ын разомкнула руки, откашлялась и:

— Д-дорогой.

— Да?

От одного этого слова мои ноги сами собой остановились.

С покрасневшими щёками, заикаясь и почти шёпотом произнося «дорогой»… Си Ын выглядела такой милой, что я едва не расхохотался во весь голос — чудом сдержался.

— Не смейся.

Ну… видимо, не сдержался.

— Я же от того смеюсь, что ты милая.

— Я сказала — хватит называть меня милой.

Нахмуренные брови и строгий вид совсем не пугали, так что улыбка не сходила с лица. Кажется, это её укололо — Си Ын выразительно сжала губы. Опять же, страшно не было.

Си Ын глубоко вздохнула:

— В общем, с этого момента зовём друг друга «дорогая/дорогой». В разговоре мы и дальше иногда будем скатываться в обычное «ты», но хотя бы при прямом обращении давай придерживаться. Договорились?

— Договорились, дорогая.

— …Вот и ладно.

Стоило мне сказать это с широкой улыбкой, как Си Ын недовольно надула губы.

Неужели ей самой неловко слышать слово, которое она же предложила? Моя девушка живёт по собственным правилам.

Сегодня мы с Си Ын расходились уже с первой пары: она брала предмет, который я закрыл ещё раньше. Был и обратный случай, но кроме этих двух расхождений наши расписания в этом семестре почти полностью совпадали.

К счастью, у нас было правило: если пары не совпадают, кто освободится раньше — идёт за другим. Обедаем вместе.

Значит, меня ждало всего-то около двух часов до новой встречи. Потерплю.

Проводив Си Ын, я направился в аудиторию на свою первую пару.

Внутри стоял гул, студенты оживлённо болтали. Обычно перед самой первой парой бывает тихо, но этот курс оказался исключением.

Пробираясь к последнему ряду, я чувствовал на себе взгляды. Наверное, сказался мой статус «парня Ю Си Ын».

Такое внимание после каникул ощущалось не неприятно. Я сделал вид, что не замечаю, и вдруг услышал:

— Эй, Ли Хви Мин.

— А?

Знакомое лицо. Мой единственный друг.

Я помахал ему, и он, протеснившись сквозь толпу, встал рядом.

— Ты тоже этот курс берёшь?

— Ага. Ты?

— Угу.

Мы дошли до последнего ряда, я сел в самый угол, а друг фыркнул:

— Всё по-старому. Тебе лишь бы на самую задницу.

— Так удобнее ноут использовать: и розетки чаще всего у задней стены.

— Всё это ты знаешь потому, что на парах филонишь.

— Именно.

Звучит как упрёк, но по сути верно. Не горжусь тем, что филоню, — горжусь тем, что делаю это незаметно.

Друг, усмехнувшись, оглядел меня с головы до ног и спросил:

— На каникулах что-то хорошее случилось?

— С чего ты взял?

— Красавчиком стал.

— Извини, но я не приму твоих чувств.

— Не в этом смысле.

Он отмахнулся и, поглаживая подбородок, добавил:

— Внешне у тебя всегда всё было ок, но сейчас уверенности больше. И одет стильно. Вот что я вижу.

Хм… не знаю насчёт «внутренней уверенности». Но точно чувствую: уже не тянет прятать взгляд от чужих глаз. Так было и по дороге сюда.

А стиль — целиком заслуга Си Ын. С моим вкусом на уровне «чуть выше типичного айтишника» она собирала мне образы под свой вкус.

Си Ын вообще мастер стилизации. Неудивительно, что теперь другим я кажусь «красавчиком».

…Объяснять всё это долго.

— Пусть будет так.

Я небрежно согласился, друг только хмыкнул — похоже, серьёзного ответа он и не ждал.

Но взгляд у него вскоре стал хищно-любопытным:

— Ну? Предложение сделал?

— Ах да.

И правда, я же советовался с ним. Логично, что ему интересно, как всё прошло.

Я бы рассказал, но не уверен, как на это посмотрит Си Ын. Она хотела поделиться новостью, когда «всё уляжется в голове», так что рано трубить на весь свет.

Я понизил голос:

— Скажу, но тсс.

— Ок.

Друг тоже приглушил голос.

И я, чуть наклонившись, тихо сказал:

— Решили жениться. Зимой, на каникулах.

— Что?

Он выпалил это вслух, но тут же захлопнул рот. Похоже, из-за общего шума никто не услышал. Повезло.

— Ой, сорян, — прошептал он, и опять тихо: — Этой зимой?

— Ага. Площадку уже забронировали, «семейную встречу» провели.

— Вау…

Слышалось искреннее восхищение.

Через мгновение он пару раз хлопнул меня по спине и сказал:

— Я-то был твоим «старшим», а ты меня обогнал.

— Если по факту, ты «старший» по опыту с девушками. После свадьбы — ты мой «младший».

— Да ну, если зал уже забит, вы считай женаты. Вы с Ю Си Ын крутые. Недолго встречались — и сразу в брак.

— Знаю.

Из чужих уст это звучало ещё весомей.

Хоть мы встречались и недолго, времени вместе провели больше, чем многие пары. Мы успели многое проверить друг в друге. Это не сгоряча.

— Ладно, поздравляю. Подробности потом расскажешь.

— Договорились.

Он проворчал «Не буду говорить об этом своей девушке» и ушёл, с видом слегка ошарашенным.

До начала пары оставались минуты. Обычно в первый день — ориентация и программа курса, и свободны. Должно быстро закончиться. Если повезёт — успею раньше встретить Си Ын.

С этой мыслью я раскрыл ноут… но…

На удивление, пара заняла все полтора часа.

Несмотря на затухающие глаза студентов, преподаватель читал с жаром. Я, разумеется, всё проигнорировал и занимался своим. Было жаль, что не выйдет встретить Си Ын заранее, но и только.

Наступило время ланча. Мы договорились пообедать в студенческой столовой — нужно поспешить. Я быстро убрал ноут, взял рюкзак и вышел.

Я прошёл примерно две трети пути к дверям, когда…

— Простите.

Сбоку ко мне протянулась чья-то рука и раздался женский голос.

Я на секунду замер, но вряд ли это обращались ко мне. Подумав так, сделал ещё шаг.

— Простите?

Позвали снова.

На всякий случай я повернул голову — две девушки смотрели прямо на меня. Приподнятые уголки глаз, усмешки на губах — чем-то напоминали школьных забияк.

Это ещё что? Я что, сумку задел?

— Да?

На мой вопрос одна из них хихикнула:

— Вы ведь третьекурсник, да? Мы — второкурсницы. Этот профессор так плохо объясняет… может, будем готовиться вместе?

— Да, вы ведь старше? Ну так что, сонбэ? — подхватила вторая.

Они, похоже, искали людей в учебную группу.

Даже если они по слухам знали, что я третий курс и «парень Ю Си Ын», я не понимал, зачем я им в группе.

Увы, мне такое не по душе. Я фанат «зубрёжки перед самим экзаменом». Тянуть «учёбу по чуть-чуть» в течение семестра — не моё.

— Изв…

Я уже собирался вежливо отказать — «извините, но…»

Как вдруг кто-то появился и крепко взял меня под руку.

Мягкие пальцы и знакомое до щемоты тепло. Тут даже думать не нужно — я тысячу раз это ощущал.

Этот «кто-то» передёрнул паузу — и сказал:

— Пойдём скорее... Милый.

Очень знакомый голос — с очень непривычным обращением.

Я обернулся — разумеется, это была Си Ын. С полуприкрытыми глазами и острым взглядом она смотрела не на меня, а на двух девушек, что меня остановили.

— Простите. Я уже ухожу.

— …Поторопись. У нас в час тоже пара.

— Ага. Идём.

Я кивнул, и Си Ын резко дёрнула подбородком, после чего потянула меня за рукав — и вышла из аудитории.

Я послушно пошёл следом.

Пройдя какое-то расстояние, Си Ын, молча шедшая рядом, наконец отпустила мою руку.

Я, шагая бок о бок, не удержался от поддёвки:

— Милый?

— …Не шути так.

Даже не глядя на меня, сказала Си Ын:

— Я только что сорвалась и сказала это разок. Давай всё-таки «дорогой/дорогая», как договорились.

— Ладно, прости дорогая.

На моё гладкое извинение Си Ын скосила на меня взгляд и пробурчала:

— Похоже, тебя надо одевать попроще.

— С чего это? Разве плохо, если я и другим кажусь симпатичным?

В конце концов, разве девушке не неловко, если её парень ходит в «клетчатых рубашках программиста»? Ради самой Си Ын хотелось выглядеть прилично.

Услышав мой вопрос, Си Ын остановилась и повернулась ко мне.

Немного помявшись, словно подбирая слова, она, наконец, выдохнула:

— Тебе нужно быть красивым только для меня.

Сказав это, она тут же зашагала дальше.

Видимо, для неё это был большой «выход из зоны». С опущенной головой, торопливо.

Я проводил её взглядом и невольно улыбнулся.

----------

Обед втроём

Дорога от учебного корпуса до кампусной столовой была длинной, по пути мы миновали несколько пекарен и закусочных.

Смешно обсуждать это на ходу, но у столовой репутация так себе. Я предложил поесть где-нибудь ещё, однако Си Ын покачала головой:

— Вообще-то к нам присоединится ещё один человек.

«Ещё кто-то?» — я-то думал, у нас будет уютный обед вдвоём. Значит, она отдельно договорилась.

— Кто?

— Со Хе.

— А?

Имя прозвучало неожиданно — я аж удивился.

Вообще-то людей, которых мы знаем с Си Ын оба, всего двое. Одну я только что встретил — вряд ли речь о ней. Значит, остаётся Со Хе.

Но удивило меня другое:

— Вы с ней близко общаетесь?

— Мы вообще-то делали групповой проект. Так что… более-менее.

— Понятно.

Глубоких связей у Си Ын с Со Хе тоже вроде не было. Примерно как у меня: знакомы, но и не больше.

Шагая пружинящей походкой, Си Ын продолжила:

— И на этот семестр у нас с ней один общий предмет. Тот, с которого я сейчас пришла.

— Вот как?

— Ага. Раз уж пересеклись, я предложила пообедать вместе. Со Хе сказала, что ей надо сначала куда-то заскочить, поэтому я пришла забрать тебя одного.

— Здорово.

Когда я упомянул, что хочу написать Со Хе, Си Ын ревниво дёрнулась — но выходит, обещание «отблагодарить» было не пустыми словами.

В конце концов, именно Со Хе больше других поспособствовала тому, что мы с Си Ын сошлись. Ничего плохого в том, что они подружатся, нет. Да и вообще — Со Хе одна из немногих моих знакомых.

Я кивнул, а Си Ын добавила:

— Я подумала… ты давно её не видел — будет неплохо поболтать за обедом. И заодно я выполню обещание, что угощу тебя.

— Хороший план.

Всё равно пришлось бы отдельно писать Со Хе и назначать время. А так удачно увидимся лично.

…Или она специально договорилась на общий обед, чтобы у меня не было повода писать Со Хе отдельно?

Впрочем, какая разница. Я кивнул себе под нос, а Си Ын добавила ещё:

— Я сказала ей, что мы женимся.

— Своим подругам сказала?

— Нет. Только Со Хе. Она много нам помогла — стоит сообщить заранее.

— Хм.

Похоже, всем остальным рассказывать она пока не готова. Но роль Со Хе в наших отношениях и правда велика — хорошо сообщить ей одной из первых.

…Это не её способ чуть-чуть «обозначить границы» для Со Хе?

Я усмехнулся и сменил тему:

— Я своему другу тоже сказал.

Си Ын глянула на меня боком:

— На одной паре были?

— Ага. Рассказал до начала. Он нас поздравил.

— Надо будет его поблагодарить.

— Было бы здорово.

Теперь наши знакомые в курсе. Пути назад нет. Впрочем, я и не собирался поворачивать — просто от этого «официальности» чувство реальности стало сильнее.

Мы с Си Ын действительно женимся.

Казалось, я уже это осознал и сердцем, и головой. А всё равно будто не до конца. Думаю, и в день свадьбы, когда мы войдём под аплодисменты, я буду слегка ошарашен.

— Мы правда женимся, да?

На мою чуть сентиментальную реплику Си Ын мягко улыбнулась:

— Правда.

Короткий ответ, а в нём — тот же самый оттенок чувств.

Столовая сегодня была переполнена. Просторный зал бурлил первокурсниками и не только — начало семестра всё-таки. Среди них попадались взъерошенные, полусонные ребята, которые механически закидывали еду в рот — наверное, аспиранты.

Слева и справа тянулись стойки с едой: японская кухня, корейские снэки, китайская лапша… Пока я прикидывал, куда встать, к нам быстрым шагом подошла Со Хе.

— Старшак! Давненько не виделись!

Со Хе энергично замахала — живая, как батарейка после подзарядки.

— Привет.

На её фоне я был как батарейка почти севшая. Но Со Хе не смутил мой скромный ответ — она, улыбаясь, встала рядом и, пристально посмотрев, сказала:

— Старшак, вы после каникул ещё красивее стали.

— Это потому что сегодня немного приоделся.

— Правда?

Она наклонила голову.

У Си Ын за её спиной щёки начинают надуваться, пора закругляться.

Я бросил на Си Ын взгляд. Она шагнула вперёд, встала между нами и произнесла:

— Давайте так: каждый заказывает, потом забираем блюда. Вон там столик на троих — встретимся там.

— Окей!

— Хорошо.

Мы оперативно разошлись.

Через пару минут мы уже сидели за столом. У меня — донбури с рисом, напротив Со Хе — тонкацу, а у сидящей рядом Си Ын — рамен плюс онигири и кимбап.

Слишком уж много у кое-кого тарелок, не находите?

— Ты всё это осилишь?

На мой подкол Си Ын нахмурилась:

— Сам знаешь, зачем спрашиваешь?

— Верно. Если не хватит — скажи, отсыплю риса.

— Перестань дразнить.

— Извини.

Я сказал это без тени раскаяния и хмыкнул. Со Хе, разрезая котлету, улыбнулась:

— Кажется, вы за каникулы стали ещё ближе.

— Правда?

— Ага.

Отложив вилку с ножом, она продолжила:

— До каникул у вас чувствовалась неловкость. А сейчас вы — прямо такая игривая пара.

— Мы и есть игривая пара.

— Я не «игривая».

Си Ын изобразила обиду, но я сделал вид, что не слышал.

— Похоже, за каникулы у вас многое произошло, — добавила Со Хе, посмеиваясь.

Попала в точку. Времени вместе было много, и событий тоже: решили жениться, выбрали площадку, познакомили родителей. Было бы странно, если б мы всё ещё держали дистанцию.

— Мы уже свадьбу планируем — тут волей-неволей сблизишься.

— Вот как?

— Ага. Теперь она целыми днями сидит в моей комнате. Так уже месяцами. Какая уж тут «дистанция».

— Вау~

— …Поскольку скоро женимся — она перебралась ко мне, в «будущий дом». Вообще мы раньше жили по соседству.

— Ахаха. Вот оно как~

Смех у неё был нарочито громкий — будто хотела, чтобы я точно услышал.

Я поймал себя на том, что начинаю оправдываться, хотя не к чему. С «соседством» теперь не выкрутишься — Со Хе давным-давно поняла, как всё обстоит.

Си Ын, быстро управившись с раменом, вытерла губы салфеткой и заявила:

— Я в его комнате, потому что хочу быть рядом.

— Но в итоге ты всё время лежишь у меня в комнате.

— Если бы ты любил гулять, я бы не лежала там всё время.

— Это да, но…

Со Хе, наблюдая наш обмен репликами, хихикнула.

А потом:

— Я слышала, Си Ын теперь называет тебя «дорогой»?

— Ах.

Си Ын закрыла ладонью рот — только сейчас, похоже, осознала. Она ведь избегала этого при чужих — неловко же. Но, видимо, слово уже стало для неё естественным.

Со Хе широко улыбнулась; я тоже едва заметно. Мы оба уставились на Си Ын.

Смутившись из-за случайной оговорки, Си Ын покраснела и принялась теребить родинку у уголка губ.

Это тоже было очаровательно. Я потянулся, чтобы погладить её по голове, но Си Ын резко мотнула ею — в компании ей это «как будто не нравится». Дома — другое дело.

— Ладно.

Я убрал руку и успокаивающе кивнул.

Время ланча поджимало. Надо было есть быстрее — следующая пара не ждёт. Я ускорился с донбури; похоже, остальные подумали о том же — за столом повисла сосредоточенная тишина.

Почти доев, я вдруг вспомнил:

— Кстати, мы же собирались поесть втроём ещё раньше, верно?

Со Хе подняла взгляд — у неё на уголке губ остался соус демиглас. Си Ын тоже заметила и сразу достала салфетку, нежно стёрла с её щёки пятнышко — прямо как с ребёнком, хотя разница в возрасте у них один год.

Только потом Со Хе ответила:

— Да. Ты обещал угостить нас чем-то дорогим и вкусным.

— Я такого не говорил.

— Тогда дёшево и невкусно?

— Конечно же нет.

Вообще-то я и правда планировал — «дорого и вкусно». Где именно — не решил, но дату хотя бы назначить.

— Когда ты свободна? — спросил я у Со Хе. — В начале семестра у нас ещё будет окно — давай не тянуть.

В первые недели обычно свободнее всего: заданий мало, до экзаменов далеко. Не отпуск, но жить можно. Самое время выполнить обещание.

Однако Со Хе склонила голову:

— В начале семестра же наоборот аврал? Открывашки, встречи, «надо всех повидать»…

— …Точно.

Вот я не знал.

Но Со Хе улыбнулась глазами:

— Но раз это обещание с сэмпаями — для вас время найдётся всегда! Мне любое подойдёт!

— Серьёзно?

— Конечно!

Кивнула так решительно, что стало ясно: подстроится под то, что мы скажем.

У меня, само собой, никаких планов нет, не было и не предвидится. Я повернулся к Си Ын:

— Тебе когда удобно?

— Кажется, будет работа по кафедре, — Си Ын глянула в телефон. — Лучше не по будням вечером.

— Тогда в выходные. Как насчёт субботы вечером?

— Отлично!

— Идёт.

Обе согласились.

Значит, встречаемся в эту субботу вечером. Меню и точное место я кину в наш общий чат чуть позже.

— Я подберу варианты и отпишусь. Напишу в чат той самой проектной группы, ок?

— Да!

— Подойдёт.

Обе кивнули. Договор состоялся. Вечером дома надо будет полистать отзывы и найти известное местечко.

Пока я строил планы, Со Хе вдруг широко улыбнулась.

— Чего улыбаешься?

— Ахаха, прости. Просто ностальгия накрыла, когда вспомнила наш «групповой проект».

— Ностальгия?

— Ага.

И, оживившись, пояснила:

— Тогда вы двое вообще не ладили. Всё пикировались и ссорились. Стоило Си Ын что-то сказать — ты, Хви Мин, сразу сникал.

— Было дело.

Об этом она уже говорила, когда просила совета насчёт предложения. Сказала, что «сводить» нас решила именно после того, как увидела, как мы взаимодействуем на проекте.

Наклонила голову Си Ын и спросила:

— Так и было?

— Ага, — улыбнулась ей Со Хе. — Поэтому это было даже удивительно. Я думала, Си Ын со всеми ладит, а рядом с Хви Мином — будто другая.

— Точно, — подхватил я.

Она то ворчала на меня, то отчитывала, то шум поднимала… И при этом в универе всем улыбалась. Я и думал, что её «доброта» на меня не распространяется. Жить по соседству ей, наверное, было совсем нелегко…

Может, именно поэтому Со Хе и решила нас «поженить», увидев такую Си Ын?

Если бы Си Ын носила «маску» и со мной — мы бы так и остались «работодатель и домработница». Сейчас даже страшно вспоминать.

Я посмотрел на Си Ын и, кивнув, сказал:

— Спасибо, что тогда на меня злилась.

— Что ты несёшь?

— Ничего, — отмахнулся я.

Си Ын приподняла брови, ожидая объяснений, но мне было лень вдаваться в философию.

— Вы и правда друг другу подходите, — прошептала Со Хе, глядя на нас.

— Подходим?

— Конечно. Говорят же, противоположности притягиваются. Си Ын энергичная, не такая как ты, и ещё умеет заботиться. Идеальная связка.

— Хм.

Значит, я «без энергии и не умею заботиться», да? Хорошо она меня знает, ничего не скажешь.

— Говорит, мы идеальная пара. Ты как считаешь? — спросил я Си Ын.

Си Ын фыркнула и выпалила:

— Не особо.

Со Хе рассмеялась:

— Даже то, как ты прячешь свои настоящие чувства, наоборот, — совсем не как твой старшак.

Си Ын с грохотом положила ложку; на лице — недовольная гримаса.

Мы с Со Хе ещё пару секунд не удержались и улыбались этой милой сцене.

----------

Домой вместе

# Во время дневной лекции.

Я смотрел на Си Ын, сидевшую рядом.

Си Ын без возражений устроилась со мной, хотя зрение у неё не идеальное, купленные в конце прошлого семестра очки, похоже, полностью устранили дискомфорт.

Си Ын в очках, которые я для неё выбирал, слушала лекцию, прижав к губам ручку.

Лицо, которое я вижу каждый день, но почему-то выглядело на удивление притягательно. Само её сосредоточенное выражение имело особое обаяние.

А я, её парень, был занят всем, кроме самой лекции.

На прошлой паре я хотя бы кодил на ноуте. Сейчас же был слишком разбит, чтобы даже этим заниматься, и просто смотрел на Си Ын. Всё-таки это была последняя пара дня — волей-неволей расслабляешься.

Вскоре Си Ын чуть наклонила голову, cлегка повернувшись ко мне лицом.

Что она делает? Я только таращился в ответ, пока она не приблизила губы к моему уху и не шепнула:

— Хватит на меня пялиться, слушай лекцию.

Я, не моргнув, прошептал в ответ:

— Я лекции никогда не слушаю.

— Этим, по-твоему, стоит гордиться?

Сонным взглядом Си Ын меня отчитала. И правда, гордиться нечем. Особенно когда твоя девушка прилежно вникает в тему прямо рядом. Как её парень, я, наверное, должен подавать пример.

Я решил хотя бы сделать вид, что слушаю.

Повернулся к доске — но «урок» от Си Ын не закончился.

— Удивительно, что ты всё равно хорошо учишься.

— Просто перед экзаменами на короткой дистанции концентрируюсь по максимуму.

— Учиться надо системно, а не наскоками.

Тон у неё был назидательный. По правде, не без оснований. Если продолжать разговор, окажусь не в выгоде. Проще свернуть.

Я придвинул губы к её уху и шепнул:

— Я изучал тебя.

От моих слов Си Ын вздрогнула, прикрыла ухо ладонью и зло покосилась.

— Что за глупости?

— В смысле, смотрел, как тебе идёт сосредоточенность. Ты очень красивая, когда слушаешь.

— Ох уж…

Си Ын мотнула головой и рассмеялась — с видом «ну и несёшь».

Проворчала, но, поразительно, отреагировала неплохо.

Как и прежде, Си Ын всё ещё не всегда умеет быть до конца честной с собой.

Не заметили, как на этом хихиканье пара закончилась. У нас обоих это была последняя на сегодня — можно было вместе домой.

Так я думал… но по какой-то причине Си Ын остановилась у корпуса.

Наконец она повернулась ко мне с виноватым лицом и сказала:

— У меня сегодня сбор по подготовке мероприятия… Вернусь часа через полтора-два.

— Да?

— Угу.

Кивнув, Си Ын добавила:

— Извини, но ты сегодня иди один. Ужин… скорее всего, отменяется. Подожди дома, или, если проголодаешься, поешь по дороге — как тебе удобно.

— Хм…

Немного подумав, я ответил:

— Я подожду. Вернёмся вместе.

— Что?

— Подожду в универ-кафе. Пойдём домой вместе.

Переспросив, Си Ын моргнула — кажется, дошло. Не дома ждать, а на кампусе. Закончит — и сразу ко мне. Такой план.

Она заметно смутилась. Си Ын опустила взгляд:

— Неудобно… чувствую себя виноватой.

Чтобы лишний раз не грузить её, я легко сказал:

— Если пойду домой, всё равно сяду за комп. С ноутом в кафе — то же самое. Так что не переживай, иди. Позвонишь, как закончишь.

И это не просто слова. Раз Си Ын не дома — особого смысла в «доме» для меня нет. Всё равно буду ковыряться в ноуте, так лучше уж подождать её.

Си Ын не из тех, кто насмерть отказывается от заботы. Она просто старается отплатить тем же. И в этот раз так же: подняла взгляд и сказала:

— Ладно. Тогда позвоню.

— Жду.

Я помахал ей с широкой улыбкой; она тоже робко подняла ладонь.

Спустя примерно полтора часа пришла её сообщение: всё закончилось, она подойдёт к кафе.

Но идти ей не пришлось. Еле-еле уговорив её не тащиться, я сам пошёл навстречу.

Подойдя к корпусу, я увидел Си Ын у входа. Она замахала рукой — радость на лице, словно не виделись целую вечность, хотя прошло меньше двух часов.

Не сумев дождаться даже те пару минут, что заняла бы дорога до кафе, Си Ын быстро зашагала ко мне.

— Долго ждал? Прости.

— Да нормально.

Я мягко потрепал её по голове — «не за что извиняться». Си Ын хихикнула — щекотно.

Я проголодался. Надо поскорее домой. Уже от одной мысли о её ужине текут слюнки. Стоило мне тронуться, как Си Ын прилипла ко мне боком.

Кампус в сумерках имеет особую прелесть. Вроде бы начало осени — солнце должно садиться поздно, а уже так стемнело. Пока я ждал, успело стать совсем поздно.

Другая обстановка — другие ощущения. Хотя место то же, что и днём, с темнотой нас окутала тихая романтика.

Мы шли молча, и через какое-то время Си Ын заговорила:

— Эй.

— А?

— Как там твой вопрос с армией?

— А…

Точно. Я толком не сообщал ей об этом. Хотел рассказать, когда всё окончательно утрясётся — чтобы не было лишней суеты. Но подтверждение задержалось.

Впрочем, сейчас вряд ли что-то изменится — можно рассказать, как обстоит.

— Точного ответа ещё нет, но, похоже, со следующего года я уйду в «работу» по компании.

Подробности по срокам ещё согласовывать, но до этого и дошли. К счастью, этот семестр я смогу нормально доучиться.

— Понятно…

Си Ын о чём-то напряжённо задумалась. Я ждал, что именно она там раскладывает, и, наконец, услышал:

— Значит, этот год — последний, когда мы вместе учимся в универе.

— …Выходит, так.

Сказано — и правда кольнуло.

Если в следующем году я уйду в компанию, то возьму академ. Си Ын в это время продолжит учёбу. К моему возвращению она уже давно получит диплом.

Этот семестр — последний, когда мы живём кампусной жизнью бок о бок.

Хорошо, что на доборе мы набрали побольше общих предметов. Наверное, Си Ын и этот вариант держала в уме — старалась совпасть со мной по максимуму.

— Как-то пусто становится.

Пробормотала Си Ын.

— Да?

— Подумай: больше мы никогда не будем учиться вместе.

— Но дома-то мы видимся каждый день.

На мою реплику Си Ын слегка толкнула меня плечом:

— Атмосфера «учимся вместе» — она особенная.

— Да?

И понимаю, и нет.

Хотя… даже сейчас, шагая с ней по кампусу в темноте, я чувствую нечто иное, чем обычно. Если речь об этом, — тогда понимаю.

— Думаю, да.

Я обнял Си Ын за плечи и провёл ладонью по её волосам.

Если бы судьба повернула на миллиметр иначе…

Если бы я встретил Си Ын в старшей школе. Если бы знал её в средней. Если бы мы изначально были «друзья детства». Наверное, у нас было бы больше общих «картинок взросления».

Но этого не случилось. Жизнь — один заход. Ушедшее время не возвращается. В моём прошлом нет места для Си Ын.

И, вероятно, в «последнем универовском годе» Си Ын не будет места для меня.

Слушать лекции с любимым, есть в студенческой столовой, делать групповые проекты, готовиться к экзаменам, гулять по потемневшему кампусу, болтая и смеясь — вскоре это станет невозможным.

Простая констатация, от которой Си Ын стало грустно.

Она вздохнула и сказала:

— Если бы знала, стоило подойти к тебе ещё на первом курсе… ну или хотя бы на втором.

— Но я ведь не искал тогда домработницу.

— Мы же всё равно виделись в универе. Подошла бы — могли бы болтать когда угодно.

— Верно.

Тут она права. Беда в том, что до второго курса я был погружён в инвестиционные мысли и ещё более асоциален, чем сейчас.

Си Ын пристально посмотрела на меня:

— Надо было раньше понять… какой ты хороший человек.

Слова — и тёплые, и щемящие.

И всё же я покачал головой:

— Это потому, что мы жили вместе. Если б перекинулись парой фраз в универе, наверняка посчитала бы меня странным.

И я — о ней. Тогда я ничего о Си Ын не знал. Красивая однокурсница, вокруг которой ходят слухи. Вот и всё за два года.

Даже если бы случайно разговорились — сильно ли иначе повернулось бы? То, что мы с Си Ын стали такими, какие есть, — потому что встретились как работодатель и домработница.

Я вспомнил, что сказал мне как-то друг:

«Если бы я раньше был смелее и честнее, у нас было бы больше времени вместе».

Он советовал не медлить, чтобы не жалеть потом.

В итоге мы и правда без долгих колебаний стали парой, но, похоже, даже этого Си Ын мало — ей жаль каждый незаполненный день.

Она любит меня так сильно, что даже прошлое кажется ей драгоценным.

От этой мысли мне стало невероятно тепло.

— Тут ничего не поделаешь.

На мои спокойные слова Си Ын прикрыла рот, кивнула и чуть опустила плечи. Словно старательно принимала реальность.

Но разговор не закончился.

— Зато… это же тоже неплохо?

— Неплохо?

— Угу. Мы можем устраивать «кампусные свидания» и после выпуска. Или… если ты разрешишь, я и в школьной форме по кампусу поброжу.

— Что это сейчас было?

Си Ын наклонила голову, похоже, не сразу поняв.

Я не останавливая ладонь, продолжил:

— Прошлое мы не изменим. Неприятно, что «вместе в универе» скоро закончится. Но время, которое мы можем заполнять, как захотим, — куда длиннее.

Двадцать лет прошлого, где мы не знали друг друга. Несколько месяцев настоящего, с тех пор как встретились. Даже вместе это короче будущего, что нас ждёт. У нас впереди море времени, которое мы сами создадим.

Вместо того чтобы оглядываться, хочу, чтобы мы смотрели вперёд — вместе.

Это единственное, чего я просил.

— Понимаю.

Тихо ответила Си Ын — и в голосе будто звякнула радость.

Подул ветер. Деревья вдоль дорожки мягко качнулись. Листва ещё не успела окраситься — зелень держалась.

И в шум ветра вплелось:

— Я тебя люблю.

Я повернул голову, но Си Ын шла, как ни в чём не бывало.

Только щёки у неё так пылали, что это было видно даже в сумраке кампуса.

Оставалось идти дальше, сдерживая улыбку, которая так и просилась наружу.

----------

Мечта

# Пятничный вечер.

Мы с Си Ын делали задание по общему предмету.

Когда профессор впервые его объявил, я опешил. Казалось совершенно неадекватным. Обычно в первые две недели заданий не дают.

Очень хотелось «сбросить» курс, но нельзя. Это мой последний семестр с Си Ын. Хочу проводить с ней максимум времени.

Так мы и сидели бок о бок на кровати, разбирая задание. Обсуждали, но не списывали — строго по стандартам Си Ын.

Я покосился на Си Ын.

Пятница — значит, на ней форма горничной. Даже после того как мы начали встречаться и пообещали пожениться, Си Ын сохранила привычку раз в неделю надевать форму. Я не возражал, но переживал, не жарко ли ей.

Уже собирался отвести взгляд, как заметил кое-что.

Я указал на экран её ноутбука:

— Тут ошибка.

— А? Правда?

Си Ын удивилась. Похоже, сама не заметила. Я обрадовался, что подсказал.

— Да. Вот здесь.

Я ещё раз показал, но Си Ын наклонила голову и долго вчитывалась в решение. С ходу подвох не увидела.

Обычно помощь получаю я. Было приятно впервые помочь ей самому. С улыбкой объяснил:

— Когда подставляешь это в программу, чтобы проверить истинность/ложность… раз противоречие возникает и при «истина», и при «ложь», такой программы не существует. Так и доказываешь.

Пока я водил указательным пальцем, Си Ын кивала.

Поправив решение по моим словам, она подняла глаза:

— Спасибо.

На лице — лёгкая смущённая улыбка.

— Да не за что.

Я хмыкнул и потрепал её по голове. Си Ын улыбнулась — щекотно.

Наедине Си Ын спокойно принимает мои ласки. А вот при Со Хе — отстраняется. Казалось бы, уже привыкла к чужим взглядам… любопытно.

Но момент длился недолго. Вскоре из её губ сорвался мягкий вздох:

— Хаа…

— Почему вздыхаешь?

Продолжая гладить её волосы, я спросил, и Си Ын ответила с тревогой на лице:

— Знаешь…

— Ага?

— Я не знаю, о чём мечтаю.

— Так внезапно?

— Да, внезапно.

Я подумал, что она шутит, но Си Ын выглядела и правда подавленной. Я молча подождал, и она продолжила:

— Я понятия не имею, чем хочу заниматься после свадьбы.

— Хм.

Значит, разговор серьёзный.

Ещё минуту назад мы делали универское задание. С чего вдруг думать о далёком будущем?

Из любопытства я кивком попросил продолжать. Си Ын повернулась к ноутбуку и сказала:

— Если честно, мне кажется, что я не из «компьютерщиков».

— А.

Услышав это, я примерно понял ход её мыслей. Столкнувшись с первым заданием, она стала сомневаться, туда ли она идёт.

Я осторожно спросил:

— Сложно?

— Не сказать, что ужасно сложно… но и «моё» это не чувствуется.

Говорила откровенно, полуплачущим тоном. Раньше я такое от неё редко слышал.

Вспомнилось, что она уже как-то говорила:

«Я выбрала этот факультет по баллам — где больше стипендия. Не знаю, интересны ли мне компьютеры и программирование».

Тогда она ещё добавила: «Не воспринимай всерьёз, просто говорю». Я тогда кивнул и прошёл мимо — мы ведь не были близки.

И правда, особого интереса к этой области у Си Ын не видно. И выдающихся способностей — тоже.

Но она из тех, кто добирает «костоломной» усидчивостью. Наверняка все прошлые семестры ей дались тяжело.

Сейчас она наконец по-настоящему открыла свои сомнения.

На миг я обрадовался этому доверию… но радоваться было не к месту. Си Ын тяжело вздыхала — с чего бы мне радоваться?

Немного подумав, я сказал:

— Ты хочешь работать после свадьбы?

— Не то чтобы «хочу»… но разве не должна? Чувствую, будто слишком на тебя опираюсь. И долги надо отдавать.

— Считай, этот долг уже можно списать.

Если бы мы просто встречались — одно дело. Но мы женимся. Требовать, чтобы она «погашала» мамины больничные счета, было бы жестоко. Не знаю, как у других, но у меня так.

Я легко щёлкнул её по макушке и убрал руку с её волос.

Си Ын повернулась с выразимой досадой. На такой взгляд сложно не сдаться. Я мягко коснулся её щеки и ушка и сказал:

— Оставим в стороне «практику». Я спрашиваю: ты сама — хочешь работать?

— Я…

Она коротко вздохнула и задумалась, а потом ответила:

— Не знаю.

— Не знаешь?

— Угу. Я ведь всегда «пахала», да? Училась изо всех сил, и кажется, когда стану взрослой — тоже должна чем-то «усердно» заниматься. Но… обязательно ли это?

— Хм.

Она правда растеряна.

И это понятно. Она всегда жила ответственно. Можно сказать, трудоголик: всё время занята. В основе — её забота о маме.

Но теперь, когда часть ноши беру на себя, Си Ын не обязана жить «так же».

Иногда сочувствие выглядит как улыбка. Улыбнувшись, я сказал:

— Можешь не работать. Денег у меня достаточно. Я и после свадьбы буду работать.

Си Ын наклонила голову:

— А если ты работаешь… что делать мне?

— Ну… домом заниматься.

Услышав это, Си Ын посмотрела на свою одежду и моргнула, будто что-то осознав:

— Логично. Я ведь горничная.

От её абсурдной логики я сам не сдержал смешок. Будто нарочно шутит.

Спрятав смущение, я поправил:

— Не «горничная»… а жена.

Жена не обязана тащить быт одна, но если взяться мне — дел будет вдвое больше. Надёжнее поручить это Си Ын.

Похоже, слово «жена» как-то особенно отозвалось: уголки её губ дрогнули.

— Жена, говоришь?

— Ага. После свадьбы ты и есть — жена.

— Хе-хе-хе.

Тревога с лица исчезла без следа — осталась озорная улыбка.

В таком настроении Си Ын дразняще сказала:

— Скажи ещё раз.

— Зачем?

— Хочу слышать это ещё.

Причина могла быть только одна.

Но глядя, как она радуется, мне не хотелось сразу подыгрывать. Злой я? Когда Си Ын кокетничает, меня тянет поддразнить её в ответ.

Я убрал руку с её щеки, усмехнулся и выдал:

— Дорогая.

— Уф.

Си Ын вздрогнула.

— Не это.

Пожаловалась недовольным взглядом.

Для меня между «жена» и «дорогая» большой разницы нет. Не понимаю. Я бы сам от одного «муж» уже млею.

— Ты всё равно наслушаешься этого после свадьбы. Потерпи до тех пор.

— Что?

— Ты же говорила, что если слишком часто говорить «люблю», слова обесцениваются? Похоже.

— Это другое~

Она протянула концовку с протестом, но я проигнорировал. Скажу ей «то самое» неожиданно — когда не ждёт. Уже улыбаюсь при мысли о её реакции.

Си Ын ещё немного смотрела с обидкой, а потом резко отвернулась.

Не хотел её расстраивать… Не перегнул ли с подколом? Пока я сомневался, Си Ын чуть повернула глаза ко мне:

— Знаешь… после разговора…

— М?

Сделала паузу — и:

— Кажется, я нашла мечту на «после свадьбы».

— Правда?

Я удивился.

По-честному, совета я толком не дал. Я ещё не настолько «взрослый», чтобы раздавать жизненные наставления.

Уж тем интереснее, что же за мечта.

— Какая?

Спросил — и Си Ын обернулась.

С яркой улыбкой сказала:

— Готовить тебе вкусные ужины, когда ты будешь возвращаться с работы.

— О…

— А ещё — родить много детей и хорошо их растить.

— Угу.

— Смотреть, как наши дети растут.

— Хм.

— А когда мы постареем — смотреть на наши морщинистые лица и говорить, что жизнь была счастливой.

— По дороге кое-что пропускаешь.

Я поддел её, но Си Ын добавила последнее:

— Жить вот так счастливо вместе — это и есть моя мечта.

Голос был как у человека, мечтающего о далёком будущем. В её глазах читалась предвкушаемая совместная жизнь.

Последние слова Си Ын с расцветающей улыбкой были и невероятно радостными, и невероятно милыми.

Я не выдержал:

— Эй.

— А?

— Можно тебя обнять?

— Нельзя.

…Нельзя?

— Почему?

На мой вопрос Си Ын хихикнула:

— Мы же сейчас задание делаем.

— Тоже верно.

С кривой улыбкой переформулировал:

— Тогда можно, когда закончим?

— Даже если я скажу «нельзя», ты всё равно обнимешь.

— Верно.

— Тогда и не буду говорить «нельзя». Бессмысленно всё равно.

Си Ын сказала это с улыбкой.

Кружёная формулировка, но по сути — можно.

— Тогда заканчиваем быстрее.

— Угу. Давай доводить.

Мы вернулись к заданию.

Учёба по природе скучна. «Вот это неверно». «Вот так решается». Мы обсуждали такие занудные вещи.

И всё же уголки наших губ были заметно приподняты.

Си Ын сказала, её мечта — жить счастливо вместе.

Но эта мечта… кажется, уже сбылась.

Возможно, мы уже живём в «как во сне» времени — вдвоём.

Так я и подумал в тот вечер.

----------

Сет-меню судьбы

Люди — загадочные существа, порой они расходятся из-за пустяка, а иногда сплетаются из одного случайного совпадения. В каком-то смысле это даже кажется судьбой.

Первого я почти не знал: мне особо некого было «упускать». Зато второе недавно прочувствовал очень ясно.

Это и была моя история с Си Ын.

Сегодня мы сдерживали слово — угощали Со Хе. Всё-таки именно она нас свела.

По её словам, она просто решила, что мы подойдём друг другу, и подтолкнула нас. Правда это или нет — не так важно. Факт в том, что без Со Хе мы бы не пришли туда, где сейчас.

Её вполне можно назвать нашей благодетельницей. Логично отплатить ей по-хорошему.

Я присмотрел неподалёку от кампуса хороший ресторан. По отзывам — крепкий, и внутри всё выглядело стильно.

Как раз расстояние «на такси». С Со Хе мы договорились встретиться у университета; мы с Си Ын как раз шли к месту встречи.

— О чём задумался?

Си Ын спросила, когда я слишком ушёл в свои мысли.

Она шла вплотную со мной, совершенно не стесняясь редких взглядов прохожих.

То, что Си Ын теперь так идёт рядом со мной, — тоже заслуга Со Хе. Друг тоже здорово помог… Надо будет и с ним отдельно встретиться — отблагодарить.

Но это потом. Сейчас я чуть улыбнулся и ответил:

— О тебе.

— Не ври.

— Я не вру.

— Не смеши. Ты думал о другой женщине.

— Н-нет…

Я собирался возразить «неправда», но осёкся. Формально-то я правда думал о Со Хе… Отпираться как-то неловко.

Моё молчание её и выдало. Увидев, что я мнуся, Си Ын скривилась:

— Серьёзно?

— Да нет же. Я просто… думал о том, как сильно Со Хе нам помогла — вплоть до свадьбы. Вот и всё.

После моей «версии» Си Ын пару секунд уставилась на меня пустым взглядом, затем резко отвернулась:

— Хм. Ладно.

С тем же недовольством она скрестила руки на груди — и это только сильнее подчеркнуло то, что и так бросается в глаза.

Обычно Си Ын любит свободные вещи, но сегодня на ней была облегающая блузка — будто специально хотела кому-то показать. Так что акценты получались совершенно естественно.

Пока я смотрел на Си Ын, она снова шевельнула губами:

— Там, кажется, очень дорого. Точно всё нормально?

— Нормально. Деньги — это как раз то, чего у меня хватает.

Сказал вроде с самоиронией, но Си Ын тут же пресекла:

— У тебя не только деньги есть.

— Что?

— Кроме денег, у тебя есть ещё… много всего.

Она почему-то говорила отрывисто, с паузами, будто пыталась поднять мне самооценку, но от такой «расплывчатости» толку немного. Я изобразил непонимание:

— И что же у меня есть?

Си Ын помялась, но всё-таки выдала:

— Ну… лицо у тебя вполне ничего.

— «Вполне ничего» — это как?

— Рост и фигура тоже неплохие.

— Это уж…

— И главное…

Она фыркнула, закончив:

— У тебя есть я.

— Что ты такое говоришь?

Звучит нелепо. Ещё нелепей то, что не поспоришь. Милота несусветная. Я криво усмехнулся.

К заднему входу уже подходила Со Хе и махала нам рукой издалека.

— А, Старшак Хви Мин! Старшая Си Ын!

Её звонкое приветствие накинула к тому же и пару лишних взглядов вокруг. Под этими взглядами мы дошли до калитки, где ждала Со Хе.

— Привет!

— Привет.

— Здравствуйте.

Мы по очереди ответили, и Со Хе улыбнулась одними глазами.

На ней был длинный свитшот и серая плиссированная юбка.

Так называемый «скул-лук», что-то на манер формы, но беда в том, что в таком она выглядит скорее как школьница средних классов. Длинные рукава свитшота прикрывали ладони — казалась ещё младше.

Пока я это отмечал, Си Ын пару раз ткнула меня локтем в бок. Подалась ближе и прошептала на ухо:

— И что ты так разглядываешь?

Ей явно не нравилось, что я засмотрелся на Со Хе. При девушке такое себе. Я коротко извинился и отвёл взгляд.

Сама же Со Хе, похоже, ничего не заметила: переводила взгляд с меня на Си Ын и, удивляясь, наклонила голову:

— Секретничаем?

— Нет. Пошли уже. Мы к брони опоздаем.

Отмахнувшись, я двинулся вперёд; Си Ын пристроилась рядом, а Со Хе без лишних вопросов последовала за нами.

◎

— Ух ты…!

Стоило зайти внутрь, как Со Хе выдохнула восхищённо.

Её можно понять: вживую тут было не менее изящно, чем на фото и в отзывах.

Почти отельный «правильный» ресторан. Для обычной студентки такой опыт редок.

— Старшак, мы точно не ошиблись дверью? — подняла на меня глаза Со Хе.

Смешно. Я улыбнулся:

— Ты нас свела — вот и благодарим по-настоящему.

— Точно-точно. Без меня ты бы всю жизнь холостячил.

— …

Наверное, это шутка. Но меня на секунду и правда лишило слов: вдруг в этом и есть доля истины.

Си Ын при этом молчала.

Честно говоря, бронировал я и «ради неё». Она же у нас крупный фанат вкусного. Думал, будет сиять от счастья, а вдруг ей не зашло?

С опаской глянул на Си Ын.

А она сидела с приоткрытым ртом и светящимися глазами.

— Сейчас слюна потечёт.

Я тихонько намекнул — Си Ын захлопнула рот и, повернувшись ко мне, буркнула:

— Я не ребёнок. Не капну.

— Хм.

Если бы не сказал — точно капнула бы. Но вслух это лучше не озвучивать. Я только улыбнулся.

В нашем маленьком кабинете блюда несли курсом, одно за другим.

Бисквиты с лососем. Тыквенный крем-суп. Хлеб с маслом, потом — запечённая рыба. С каждой подачей и Си Ын, и Со Хе реагировали по-своему.

Со Хе, например, захлопала:

— Старшак! Еда всё идёт и идёт! Сколько же мы заказали?

— Это сет-меню.

— Ахаха, знаю!

Радость она даже и не пыталась скрыть.

А Си Ын, как и прежде, только моргала широко и коротко комментировала:

— М-м… выглядит вкусно.

Обычно она чувства не зажимает, но сегодня словно держит себя в руках. Радоваться можно честнее — зачем эта «взрослая выдержка»?

Сердце человека — штука непредсказуемая.

Я бы и пропустил мимо… но другая сторона решила иначе.

— Сестричка Си Ын, аппетита нет? — спросила Со Хе.

— Э? — Си Ын вздрогнула, словно врасплох.

Взгляд у Со Хе был самый искренний. Обычно-то Си Ын и рамен с онигири и кимпабом доедает… Тут такая красота — а она «держится». Странно же.

Не желая, чтобы за неё переживали, Си Ын замахала руками:

— Н-нет, просто…

— Просто?

Я подхватил, и Си Ын опустила глаза:

— …Сижу на диете. Нельзя перебарщивать.

— На диете?

На этот раз вмешалась Со Хе, и Си Ын, смущаясь, продолжила:

— Ага… Платье же на свадьбу.

Я вспомнил: она уже говорила, что хочет выглядеть ещё красивее к нашему дню. Хотя худеть ей совершенно некуда — и так ближе к «худой», чем к «норме».

— Ахаха, понимаю, — Со Хе закивала. — В такой день любая хочет быть на пике.

Она улыбнулась теплом — как будто с восхищением смотрела на невесту. А в следующую секунду выглядела как дитя, играющее во «взрослую» — я не удержался и хмыкнул.

— Эй, Старшак, чего смеёшься? — обиделась Со Хе.

— Просто: школьница рассуждает о свадьбах.

— Я всего на год младше, между прочим!

Она надула щёки. Но кто виноват, что сама выглядит младше? Я усмехнулся ещё шире — Со Хе тут же насупилась.

Си Ын же — совсем другая. Лицо юное, но тело уже сформировалось — настоящая взрослая женщина. Представляю, как она будет в платье… Жду не дождусь.

Она и без всяких диет затмит любую невесту.

С этой мыслью глянул на Си Ын — а она смотрела на меня косо, недовольно.

— Что такое?

— Ничего.

И, фыркнув, отвернулась. Вот с чего бы?

Я не успел разобраться — Со Хе опередила:

— Старшая Си Ын, вам платье пойдёт идеально. Жду не дождусь увидеть!

— С-спасибо…

Под восторженные слова Со Хе, Си Ын смущённо поблагодарила.

— И я жду, — подхватил я.

— Помолчи.

— Э-э…

Ответ получился неожиданно колючим.

Потом нам подали ложечку сорбета. Я было спросил — не рано ли десерт, — но официант объяснил: «очистить вкус».

Логично: главное блюдо ещё впереди.

И правда, следом вынесли стейк.

Такой, что едят ножом и вилкой, — из тех, что подают в приличных местах. И у Си Ын, и у Со Хе глаза загорелись. Я и сам обрадовался.

Как только сервировка закончилась, Си Ын тут же разрезала кусочек и отправила в рот.

— У-мм~

Теперь радость она уже не скрывала. Си Ын улыбалась, прищурившись.

Я смотрел на неё довольный, но она вдруг сузила глаза:

— Почему не ешь?

— На тебя смотреть — уже сыто.

— Тогда и не ешь.

— Ладно. Если захочешь добавки — мой забирай.

— Не надо, глупый.

Си Ын вздохнула и отправила в рот ещё кусочек.

Я, конечно, одним «смотрением» не наемся — разрезал и свой. Место известное, дорогое — и вкус соответствующий: мясо таяло.

Хотя… возможно, я избалован её готовкой и уже не так удивляюсь ресторанной.

— Кстати, вы ведь на море съездили? — сказала Со Хе, счастливо уплетая стейк.

— Съездили. Благодаря тебе. Спасибо.

— Да что ты. А мне вот хорошо: стейком меня кормят!

— Если уж говорить, главный «ассист» у тебя — та пьянка, — улыбнулся я. — После неё всё и повернулось.

Сегодняшний ужин — это скорее «общий долг благодарности».

И помощь с поездкой — тоже её заслуга. Плюс её совет перед моим предложением…

Как она сказала раньше: не будь её, вполне мог бы и правда остаться одиночкой. Мне повезло.

С этой признательностью я задержал взгляд на Со Хе — и тут Си Ын тихо покашляла.

— Ты стейк есть не собираешься?

Полуприкрыв глаза, уставилась на меня.

— Собираюсь.

— Ешь быстрее. Остынет.

— Понял.

Ответив, я увидел, как Си Ын «равнодушно» отвела взгляд.

Сегодня она явно была не в духе. Точной причины я не понимал. Но как-то так получалось, что я успевал сделать сразу несколько глупостей подряд.

А раз не понимаешь, в чём именно ошибся, остаётся молча класть в рот очередной кусочек.

Стейк и правда уже успел остыть — как она и сказала.

----------

Сладкая собственность

— Я наелаааась~

Со Хе похлопала себя по животику.

— Для такой миниатюрной — ешь прилично.

— У меня для еды отдельный желудок есть.

— По закону сохранения массы — невозможно.

— Старшак…

— Шучу.

На мой тонкий юмор Со Хе тихонько хихикнула.

После стейка подали салат, сыр и десерт. Закончив весь сет, мы уже ехали на такси обратно в университет. Я сел спереди, а сзади бок о бок сидели Си Ын и Со Хе.

Именинница сегодняшней встречи — Со Хе — выглядела довольной. Для меня ужин тоже вышел удачным. Кажется, с рестораном я угадал.

По крайней мере мне хотелось так думать. Но выражение у Си Ын было какое-то недовольное. Для других это было бы незаметно, но я — точно видел.

Я спросил с осторожностью:

— Всё было нормально?

— Ага. Вкусно.

Ответ мгновенный.

Врать не было смысла. Вкусы у нас с Си Ын схожи. Когда принесли стейк, она улыбалась как обычно — счастливо.

Тогда откуда такое лицо? На душе стало неспокойно. Послевкусие вечера было смазанным, и мне не по себе: я ведь хотел видеть, как Си Ын наслаждается.

Пока я терялся в догадках, Со Хе спросила:

— Кстати, на следующей неделе Чхусок. Вы по домам поедете отдельно?

— А? Чхусок уже на следующей неделе?

— Не знали?

— Нет.

Понятия не имел. Пары же отменяются — значит, преподаватели могли и упоминать. Но раз лекции у меня пролетают «мимо ушей», в памяти ничего не осталось.

Тем временем Си Ын приподняла брови:

— Ты правда не знал?

— Нет.

— Вот что бывает, когда ты всё время прирос к компьютеру.

— Похоже.

Сто процентов правда. Если бы хотя бы новости поглядывал, уже знал бы. Надо бы хоть немного следить за миром.

Си Ын склонила голову:

— И что нам делать на Чхусок?

— Может, съездим по очереди к обеим семьям? По одному дню на каждого?

— В этот раз давай раздельно. После свадьбы всё равно будем ездить вместе.

— Хм.

В самом деле, следующие десятки лет праздники будем встречать «вместе». Сейчас, может, последний шанс съездить по отдельности.

Да и главное — Си Ын захочет побыть подольше с мамой в больнице.

— Ладно.

Я кивнул, а Со Хе, сидевшая рядом, улыбнулась глазами:

— Старшак Хви Мин и старшая Си Ын — прямо супружеская пара.

— Через пару месяцев будем ей и по документам.

Мы уже давно живём как пара. Свадебная церемония — по сути формальность. Фактически мы уже муж и жена.

На мои слова Со Хе «ахаха» рассмеялась и сказала:

— Выходит, я отлично всё рассчитала. Студенты, а уже в брак — это да. Вы правда подходите друг другу.

Сказала с улыбкой, как будто провожает выросшего своего «подопечного».

И в голосе мелькнула едва заметная нотка грусти.

◎

— Тогда до следующего раза! Спокойной ночи!

Со Хе помахала нам рукой. Мы ответили, подняв ладони.

Проводив Со Хе, мы пошли домой вдвоём.

Я думал, что уж теперь-то она заговорит, но губы Си Ын упрямо не шевелились. Мы молчали, и только стрекот насекомых время от времени заполнял тишину.

Тяжёлая пауза давила. В конце концов я не выдержал:

— Эй.

— Что?

— Сегодня что-то не так?

— Нет.

— Точно?

— Ага.

Си Ын ответила, глядя прямо перед собой.

Тогда почему так? Хотелось спросить снова, но язык не повернулся. Виноватый молчит. Я решил тоже помолчать.

Мы шли, и шорох наших шагов тянулся фоном.

И поверх этого звука раздался голос Си Ын:

— Ты…

— А?

— Тебе нравятся девушки… с маленькой грудью?

— Э… что?

Вопрос из разряда «оглушающих».

Она серьёзно? Я попытался заглянуть ей в лицо, но Си Ын упрямо не встречалась взглядом. Шла, уставившись в сторону, — даже жалко стало.

— С чего вдруг такие вопросы?

— Просто.

— Просто?

— Ага. Просто.

Ответила уклончиво.

С чего бы человеку ни с того ни с сего интересоваться моими предпочтениями по размеру груди? И что дальше она собиралась делать с этой информацией?

И за ужином она вела себя странно. Сегодняшняя Си Ын была «не как всегда». Почему — не понимал.

Постой-ка.

Есть одна версия.

Ревнует ли Си Ын к Со Хе?

Как ни крути, я немало болтал с Со Хе прямо рядом с Си Ын.

Вокруг вообще было всего две женщины — Си Ын и Со Хе. Между мной и Со Хе, конечно, ничего не может быть, но формально она — единственная «соперница» Си Ын. Тут невольно что-то кольнёт.

Почему это вылилось именно в тему «размера груди» — понятно: разница у них бросается в глаза.

Почесав подбородок, я ответил:

— Размер… без разницы. Хоть маленькая, хоть большая.

— Правда?

Си Ын испытующе посмотрела на меня и тут же:

— А рост?

Ещё один вопрос.

И это тоже заметная разница между ней и Со Хе. Похоже, таки правда ревнует.

Пока я замялся, Си Ын придвинулась и повторила:

— Ну? Низкие или высокие?

— То же самое. Неважно. И низкие, и высокие — всё равно.

— Правда? Тогда длина волос?

— …

Похоже, она решила выяснить все мои «преференции» до конца.

Пусть Си Ын и узнает — не беда, но мы стоим посреди улицы. Обсуждать «грудь» в людном месте… как-то неуместно.

Я на секунду задумался.

Если я виноват, что она ревнует, то мне и мирить.

Про «грудь» посреди улицы не поговоришь, зато можно сказать что-нибудь приторное. Ради спокойствия Си Ын я готов стерпеть любой «кринж».

Я шагнул и встал. Кроссовка глухо ударила по асфальту.

Остановившись, я посмотрел на спину Си Ын.

Заметив, что я не иду, она сделала ещё пару шагов и оглянулась: её маленькая спина, её взгляд снизу вверх.

— Чего застрял?

Взгляд с лёгким разочарованием. Губы чуть надутые. Обиделась — честно и по-детски.

Давно я не видел в ней такой открытости, когда мы наедине. Даже немного ностальгично. Я улыбнулся и подошёл ближе.

И мягко сказал:

— Мне нравится в тебе всё.

— Что?

Си Ын наклонила голову, а я, улыбаясь, продолжил:

— Я люблю тебя — поэтому мне нравится в тебе всё. Твой рост, длина волос. Запах после душа. Улыбка, когда ты ешь… Ты мне нравишься целиком — вот какая ты есть.

По дороге на встречу Си Ын сказала, что у меня «много всего».

У Си Ын — тоже. Она прожила жизнь куда достойнее моей. Заботилась о себе и стала такой, кем восхищаются. Логично, что в ней — бесчисленные «лучшие стороны».

И я люблю каждую.

Чтобы это донести, я собрал голос и подвёл итог:

— Мой «тип» — это ты.

Сказав, понял, что вышло приторно.

Но для меня — совсем нет. Любовь по природе своей неловка. Это мои настоящие чувства; странно было бы их не озвучить.

— Хмф.

Неожиданно реакция Си Ын оказалась сдержанной.

Она круто развернулась и пошла дальше, не сказав ни слова.

Что, не хватило?

Сомнение быстро развеялось.

Шаги, с которыми Си Ын пошла вперёд, были лёгкими и пружинящими.

Увидев это, я невольно усмехнулся.

Она легко обижается — и так же легко оттаивает. И это сейчас даже к лучшему. Я с облегчением выдохнул и тихо поравнялся с ней.

Косо глянув, заметил: уголки её губ тянут улыбку.

И она негромко сказала:

— Знаешь…

— А?

— У меня давний комплекс.

— Из-за чего?

— …Из-за груди.

— А.

Я замялся: «Эм… эм-м…» — а Си Ын хихикнула и продолжила:

— В школе на меня таращились. Честно говоря, это было неприятно. С тех пор и стала всё прятать под свободной одеждой.

— Хм.

Вот почему она любит оверсайз. Не знал, что за этим такая причина.

Я кивнул, а Си Ын улыбнулась:

— Но…

Она заложила руки за спину, чуть подалась корпусом вперёд и:

— Раз ты сказал, что тебе нравится — больше прятать не буду.

Сказала игриво. От её милости я только криво улыбнулся.

Хотя… не уверен.

— По-моему, ты и сейчас ничего не прячешь.

И по одежде, и по осанке сегодня её формы бросались в глаза. Прячет ли она их вообще?

На моё замечание Си Ын моргнула — и тут же прикрыла грудь руками.

— Это… сегодня особый случай.

— Особый?

— Ага.

Есть ли специальная причина одеться так «только сегодня»? Не успела постирать и надела то, что осталось?

Ладно, неважно. Что бы ни было — сделаю вид, что понял. Если сама не скажет, не узнать. Не будем углубляться.

Но вот что меня действительно волновало:

— Всё равно мне бы не хотелось, чтобы ты… уж слишком это показывала другим.

— Почему?

— «Почему»?

Объяснять разве нужно? Она и так понимает. Но Си Ын вопросительно посмотрела.

— На море ты сказал — «делай, как хочешь», что я тебе не принадлежу. Чем сейчас отличается?

— Тем, что… ты всё ещё не «моя вещь».

Я кашлянул и продолжил:

— Я просто не хочу, чтобы другие на тебя глазели. Чтобы рассматривали твоё тело. Вот этого не хочу.

— Правда?

— Конечно.

— Почему?

Она снова просит «почему». Хочет, чтобы я сказал вслух? Хорошо. Я почесал шею и честно выговорил:

— Потому что я хочу быть единственным, кто тебя видит.

Единственным, кто знает, видит, чувствует. Спрятать от остальных. Уберечь от всего мира.

Я понял, что это и есть то, что Си Ын называла «собственничеством».

— Единственным, кто видит меня…

Си Ын повторила, будто пробуя на вкус, и вдруг «ху-ху-ху» рассмеялась.

Потом медленно подошла ближе.

— Что?

Когда наши взгляды встретились, Си Ын сказала:

— Ладно. …Раз я уже «чья-то», буду открываться только перед тобой.

Свежий, лёгкий голос. Будто камень с души. И довольная улыбка.

Похоже, маленькая ревность, окутавшая Си Ын, растворилась.

Самое время спросить напрямую. Я как можно проще начал:

— Ты сегодня ревновала к Со Хе, да?

— Конечно, дурачок.

Си Ын надула щёки.

— Смешно, да? Со Хе — человек, которому мы благодарны, и она милая, чистая девочка. Казалось бы, не к месту ревновать. Не надо бы.

— Но?

— …Сердце женщины не так устроено, похоже.

— Пф-ф.

— Не смейся.

Ну как тут не улыбнуться? Но злить её не хотелось — я сжал губы.

Си Ын уверенно добавила:

— Только запомни на будущее.

— Что?

Я склонил голову, а Си Ын шагнула ещё ближе и крепко сжала мою руку:

— При мне… нет, даже когда меня рядом нет. Не болтай душевно с другими девушками.

Сказала, надув губы.

Тёплое, щекочущее ощущение её руки у меня на локте. Жар, перетекающий в точки касания. Её запах, щекочущий нос. Всё — бесконечно дорого.

Полностью впитав этот миг, я сказал:

— Эй.

— Что?

— …Наверное, всё-таки мне больше нравятся большие.

— Что?

На мои слова Си Ын только рассмеялась с видом «не верю».

----------

Первое письмо

— Вот.

После выходных, в которые вошёл ужин с Со Хе, наступил вечер понедельника.

Си Ын внезапно протянула мне что-то в упаковке и сказала:

— Что это?

— Подарок.

Сказала тоном, будто это и так очевидно.

И правда выглядело как подарок: красный целлофан в белых сердечках по кругу. Самая типичная подарочная упаковка.

Вещь была довольно крупная. Точнее — длинная по форме. Сразу и не поймёшь, что внутри.

Подарок ни с того ни с сего? Хотелось тут же развеять подозрения, но логичнее было сперва принять.

Я взял свёрток у Си Ын. На вес он оказался легче, чем казался. Пальцами чувствовалась мягкая начинка. Что же там?

— Можно открыть?

— Да.

Си Ын ответила с «каменным лицом». Похоже, не смущалась вовсе. Хотела, чтобы я проверил прямо при ней?

Любопытство распирало. Раз разрешила — почему бы и нет. Я надавил на склейку и разорвал упаковку.

Внутри лежало несколько вещей.

Подушка-воротник из приятного на ощупь материала. И набор мягких, «тонущих под пальцами» подушек-опор под запястья — для клавиатуры и мыши.

— Дорогой, ты же всё время сидишь за компьютером. Я подумала, что запястья могут страдать. Знаю, ты иногда встаёшь и тянешься. Но всё равно переживаю, так что купила это.

Си Ын продолжила с тёплой улыбкой:

— И иногда ты засыпаешь прямо за столом. Это вредно для спины, всё тело потом ломит. Так что я ещё и подушку для шеи взяла — хотя бы шея отдыхать будет, если уж уснёшь вот так.

— Хм.

Си Ын постоянно наблюдает за мной в моей комнате. Наверняка не раз видела, как я щёлкаю шеей, кручу её, катаю запястья — разминаю.

Может, благодаря этим «перерывам» я пока и не ощущал особого дискомфорта, хотя вечерами срастаюсь со стулом.

Но так не всегда будет. Карпальный канал, шейные диски, поясница — вечные профессиональные болячки программиста, как говорят.

Выходит, она и об этом переживала. Наверное, этот её неожиданный подарок вырос прямо из этих тревог.

Снова заставляю её волноваться.

Вина, неловкость и нежность смешались и отозвались где-то в груди. По телу разлилось то самое, безымянное счастье.

Я выразил его улыбкой:

— Спасибо.

На мою улыбку Си Ын ответила своей.

Потом она переложила подарки с моих колен на стол — по одному. И мягко устроилась ко мне на колени. Поза, кстати, в последнее время стала для нас привычной.

Я обхватил её одной рукой и притянул ближе — так, чтобы между нами не осталось ни миллиметра. Си Ын приняла это без малейшей попытки вырваться.

— Но почему подарок вдруг?

— Ну-у…

Начав отвечать, Си Ын неловко захлопнула рот.

— Ну?

— Да просто.

Уклончиво — даже слишком.

Я усмехнулся и в шутку сказал:

— Говорят, когда мужчины налево ходят, они внезапно несут домой букеты. Типа совесть перед женой мучает.

— …Ты сейчас намекаешь, что я изменила?

С чуть надутым тоном спросила Си Ын. Пожалуй, шутка вышла с краешком язвительности. Я погладил её свободной рукой по длинным волосам.

— Я шучу. Знаю, что смотришь только на меня.

— Хмф.

Звук явно выражал недовольство. Но оно быстро растаяло. Си Ын надула щёчки — и она сказала:

— Просто переживаю. Мы ведь на всю жизнь вместе.

И правда. Мы станем супругами, семьёй. Когда-нибудь — родителями. Какой толк, если муж и отец будет нездоров?

— Буду осторожен. Не поранюсь и не свалюсь.

— Вот и будь. Если вернёшься домой с травмой — я тебя ударю.

— Так ещё больнее будет…

— Не хочешь боли — береги себя.

— Понял.

Как человек, который не любит выходить из дома, я вообще с трудом представляю, где бы ещё и травмироваться. И даже если травма случится, сомневаюсь, что Си Ын ударит. Скорее, будет сидеть рядом и плакать.

Собственно, так и было в каникулы, когда меня свалил сильный простудный жар.

— Спасибо.

Я крепче обнял её — хотелось передать сразу всё — и Си Ын поёжилась, будто от щекотки.

— Вообще, изначально я хотела подарить тебе духи.

— Правда?

— Ага. Не знала, что мужчинам лучше дарить, спросила у подруги. Она сказала: духи — хороший вариант.

— Духи, значит…

Я обычно духами не пользуюсь. Тоник, лосьон — да. Но духи — это же скорее «для впечатления на других», нет? А ко мне посторонние и так не подходят — лишние хлопоты.

С этой точки зрения я куда больше обрадовался «практичным» вещам — подушке и опорам под запястья.

— Но знаешь…

Си Ын коротко сказала, потом уткнулась щекой мне в грудь. Мягкое, щекотное тепло просочилось под кожу.

Немного погодя она шепнула:

— Мне очень нравится, как ты сейчас пахнешь. Поэтому передумала.

— От меня пахнет?

— Угу.

Я не уверен. Пахнуть-то могу… Допустим, гелем для душа. Или кондиционером для белья, который Си Ын добавляет при стирке.

Но если это были бы только они, вряд ли для Си Ын этот запах был бы «особенным».

Выходит, какой-то мой естественный запах, который я сам не улавливаю… а Си Ын — чувствует?

Я уткнулся носом в её шею и сказал:

— Ты тоже приятно пахнешь.

— Я с духами.

Понятно.

Я смущённо цокнул языком, а Си Ын хихикнула и сказала:

— Завтра — Чхусок.

— Верно.

Я глянул на настольный календарь у монитора и ответил.

В этом году каникулы на Чхусок выпали со вторника по четверг. В ответ на такое «чудо» профессора дружно назначили лекции на понедельник и пятницу. Всё равно потом отрабатывать пропуски — по большому счёту разницы почти нет.

— Домой завтра?

— Рано утром уеду. Уже забронировала. А ты?

— Я — утром. Поздно билеты посмотрел, но ещё были места.

— Хорошо.

— Я вообще думала ехать сегодня, но… раз уж подарок вручила, рада, что не поехала.

— …Ага.

Ответ получился с паузой — неясной.

Что она в это вложила — я понять не мог.

◎

Проснувшись утром, я обнаружил, что Си Ын уже ушла.

Помню, под утро что-то чуть слышно шевелилось. Наверное, тогда она и стала собираться. Автобусов к её дому ходит немного. Вставать ни свет ни заря — тяжело.

Мне тоже пора. Маршрут — метро, пересадка на автобус, потом снова метро.

В праздники людей будет битком. Поездка явно обещает быть не из уютных.

Со вздохом направившись умыться, я заметил на кухонном столе маленький конверт.

Подошёл — на нём аккуратным почерком было выведено: [Кому: Хви Мину]. Думать, чей это почерк, не пришлось. Конечно, Си Ын.

С интересом склонив голову, я взял конверт.

Клапан уже был отогнут — будто рассчитывала, что я прочту. Внутри — два розовых сложенных листочка.

Сначала — неожиданный вчера подарок, теперь — письмо. Что это с ней в последнее время?

Я осторожно вытащил письмо и начал читать.

[От: Ю Си Ын.

Здравствуйте. Меня зовут Ю Си Ын. …Я никогда не писала письма, не знаю, с чего начать. Можно я буду писать, как обычно, без официоза?]

То есть собиралась писать «официально»? И спрашивает меня прямо в письме — странно мило.

С первых строк я невольно улыбнулся и продолжил чтение.

[Кажется, я ни разу не общалась с тобой письменно. Ну, разве что оставляла стикер тогда, когда уезжала домой. Но это было скорее предупреждение, чем письмо.

Так что это — первое. Напишу здесь всё, что не смогла сказать вслух. Только потом не смей смеяться. А то я больше не смогу писать тебе письма.]

Век цифры, а тут — письмо. Забавно. Но ровные, уверенные штрихи ручки были бесконечно милы.

Я бы хотел получать такие письма время от времени. Решив, что дразнить за письмо нельзя, я читал дальше.

[Знаешь, встреча с тобой — настоящее чудо.

До этого я всё время без отдыха пахала — на подработке и в универе. Учёба была тяжёлая, и я изо всех сил урезала лишние расходы.

Но с тех пор, как стала жить здесь… потому что ты заботишься о каждой мелочи. Я поняла, что дом — это место, где можно спать и по-настоящему отдыхать.

Кровать мягкая. Ты всё неудобное стараешься сразу исправить. И я могу много есть. Нет, я не «много ем»… Это же письмо, не исправишь. В общем, вот так.]

Рядом — каракульный зайчик, обливаемый потом. Да, она и правда много ест — и это очаровательно. Но, похоже, признавать это на бумаге ей не хочется.

Посмеиваясь, я читал дальше.

[Ещё сильнее — с тех пор, как мы стали встречаться. Я всегда жила одна и сама себя утешала, когда было одиноко. А теперь поняла, что можно быть счастлива одной лишь твоей близостью.

Хочу, конечно, чтобы ты смотрел не только в компьютер… но ладно. Не хочу мешать. Я сама буду искать способы привлечь твоё внимание. Так, чтобы не сильно отвлекать.

И знаешь, когда я только переехала, ты был очень сдержанный. А теперь стал гораздо более игривым. Я не против, но… иногда… слишком… Нет, забудь. Делай, как тебе нравится. Сейчас всё намного лучше, чем раньше.]

Бывает, что, «ожив», я её подкалываю. Похоже, её это не особенно тревожит. Раз сама пишет — можно и дальше быть с ней таким же.

Письмо подходило к развязке.

[Мы ведь теперь женимся, да?

Иногда думаю: а сможешь ли ты быть счастлив с такой женой, как я.

Я по-своему жила старательно, но по сравнению с тобой у меня меньше способностей, характер ворчливый, а уж про деньги и говорить нечего.

Я постараюсь стать женой, достойной тебя. Буду больше учиться готовить, убираться тщательнее. Когда ты уйдёшь работать в компанию, даже если будешь возвращаться поздно — я не буду ныть и раздражаться… обещаю.

Поэтому я хотела сказать…

…

Я люблю тебя.

…Просто очень хотела сказать это честно.

На этом всё. Хорошего Чхусока и до скорой встречи. И давай не говорить об этом письме.

Пока.]

На миг у меня подкосились ноги.

Словно каждое слово попадало прямо в центр тяжести. Я опёрся на стул, всё ещё держа письмо. Уголки губ сами собой полезли вверх.

Честные строки от любимого человека — лично для меня.

Невозможно остаться равнодушным к такому письму.

Уже собираясь унести письмо в комнату, с широкой улыбкой на лице, я вдруг вспомнил: там же была «вторая страница».

Зачем же вторая, если прощание уже сказано?

С любопытством я развернул второй лист.

--------------------------------------------------------------------------------------------------

/ * Чхусок — корейский традиционный праздник. Празднуется 15 числа 8 лунного месяца. В Южной Корее Чхусок, а также день до и после него, являются нерабочими. Во время Чхусока корейцы обычно едут к себе на родину для встречи с родственниками. *\

----------

Сотый день

Одна-единственная строка, красивым почерком, вверху второй страницы.

Мгновение я не понял, что прочитал. Перепроверил ещё раз — правильно ли понял. Но буквы на бумаге не менялись, и смысл оставался ровно тем, каким я его понял.

— Эм… что?

Кровь отхлынула от лица. Я вытащил телефон.

Открыв календарь и отсчитав назад от дня, когда мы начали встречаться…

Сегодня — ровно сто первый день.

— Чёрт…

Я крепко зажмурился и тяжело выдохнул.

С ума сошёл. Как я мог забыть про «сотый день»? Настолько ошалел, что даже не смог усмехнуться. В висках проступила тупая боль.

Расслабляться было некогда. Ситуация — пожар.

Пальцы дрожали, когда я разблокировал экран. Набрал номер Си Ын и нажал «вызов» — в ответ потянулись однообразные гудки.

Но до соединения дело не дошло.

Ну да, ещё утро. Си Ын только села в автобус — времени прошло мало. Может, сейчас клюёт носом и дремлет в пути.

Не из-за злости же она отклоняет звонок. Конечно нет… Очень хотелось в это верить.

Я уже тянулся вызвать снова, но палец остановился. Вдруг ей просто не хочется сейчас говорить? Лучше попросить — пусть наберёт, когда будет готова.

С этой мыслью отправил в KakaoTalk: «Позвони, когда сможешь».

Оставалось ждать её звонка.

Хотя я не из тех, кто может просто сидеть и ждать. В таких случаях меня тянет поделиться бедой с кем-нибудь.

И как раз был один подходящий человек.

Самый опытный из моих знакомых в делах сердечных.

Нашёл в контактах его номер и нажал «вызов». После коротких гудков на той стороне послышался голос:

— Алло.

— Эй.

— А, чего?

— Минутку поговорим?

— Ты уже говоришь… Слушай, даже колл-центры на Чхусок отдыхают.

— А вот 112/103 не отдыхают.

— Делай что хочешь.

Он бурчал недоверчиво. Но не бросил трубку — это на него похоже. Я искренне был благодарен, что не отмахнулся.

Договорив зевок, он сипло спросил:

— И что там? С Ю Си Ын что-то случилось?

— Ага. И очень серьёзное.

— Что именно?

— Я забыл про наш сотый день.

— Ого.

В голосе прозвучало удивление — и он моментально протрезвел. Похоже, одной фразой я его окончательно разбудил. Для любого парня с девушкой такая ситуация — жуткая.

А потом он расхохотался:

— Ты вляпался по уши.

— Потому и звоню в «службу спасения».

— И чем я помогу? Даже спасатели мёртвых не возвращают.

Смех смешком, а мне было не до шуток. Меня пробрало холодом. В самом деле — труп трупом.

Но я звонил, чтобы выжить. Схватившись за соломинку, выдохнул:

— Что делать?

— Что… Вымаливать прощение.

— Это само собой. Но простит ли?

— Я тоже не знаю. Ты звонил?

— Она не взяла.

— Тогда всё ещё хуже…

Он оборвался, выслушав краткий доклад.

— Больше и сказать нечего.

Сдался.

В отношениях он в сто раз опытнее меня. Если даже он не видит хода, дела плохи. Я сжался, как в клубок.

И тут он, будто вспомнив, добавил:

— Слушай, я не знаю, какая она — твоя Ю Си Ын. Но моя — из тех, кто быстро отходит.

— Правда?

— Ага. У нас крупных ссор не было, но по мелочам — если вкусно накормить, подарочек, или просто сказать «люблю», и всё — сразу улыбается.

Голос у него стал даже немного хвастливым:

— Так что, может, решится проще, чем ты думаешь.

— Хм…

Отчасти похвальба… но Си Ын ведь тоже стала открываться быстрее. Как он сказал: есть шанс, что всё обойдётся.

Накормить вкусным. Подарок. Сказать «люблю».

Хотя бы два последних я точно потяну.

— Подумал. Спасибо.

Он фыркнул:

— Даже если выкрутишься, припоминать будут вечно.

— Похоже.

— Каждый год к этой дате, даже после свадьбы.

— Не знаю… Сейчас бы сегодняшний день спасти.

— Логично.

Он посмеялся; мы обменялись короткими «пока» и завершили звонок.

Рецепта я не получил, но голова прояснилась. И за то, что взял трубку в праздничное утро, другу — низкий поклон.

Я боялся, что за минуту разговора Си Ын успела написать или позвонить, — но, к счастью, нет. Или, может, как раз «к несчастью».

Так или иначе, мне пора выезжать. Я прочитал письмо, впал в отчаяние, позвонил другу — если замешкаюсь, пропущу автобус.

Сейчас я рванул бы туда, где Си Ын… но это только помешает. Остаётся ждать её звонка.

Тяжело вздохнув, я пошёл в душ.

◎

Домой я добрался чуть после обеда.

В обратную сторону пробок почти не было. А вот Си Ын путь неблизкий — возможно, она ещё в дороге.

Очень надеялся, что поэтому она ещё не вышла на связь.

Поздоровавшись с родителями, ушёл к себе. На вопрос «Обедать будешь?» ответил: «Потом». Комок в горле — есть всё равно не смогу.

Едва прикрыв дверь, бухнулся на кровать, даже не переодеваясь. В одной руке — молчащий телефон.

Всей дорогой я представлял, как чувствует себя Си Ын.

Чем дальше думал, тем сильнее сжималось сердце.

Раз она приняла моё признание в начале июня, было очевидно, что «сотый день» как раз сейчас. Я должен был предвидеть и подготовиться.

А Си Ын — подготовилась: вчера подарила подарок и оставила письмо с утра.

А я… ещё и спросил: «А по какому поводу подарок?»

В наш самый первый «юбилей».

Больно и стыдно.

Существует ли парень бесчувственнее? Самобичевание накатывало волнами. Я разжал свободную ладонь и пару раз стукнул себя по лбу. Самонаказание.

И тут телефон ожил.

На экране — «Ю Си Ын».

Я мгновенно опустился на колени и ткнул «принять».

— П-привет.

— Привет.

На фоне моего запинания голос у неё был удивительно бодрый. От этого становилось ещё страшнее.

— Т-ты домой добралась?

— Я ещё не заезжала. Сразу в больницу. С мамой поболтаю — и домой.

— П-понятно.

Я осторожно поддакивал. Разговор — словно обычный. Про «сотый день» — ни слова, будто готова спустить на тормозах.

Пока я выверял слова, Си Ын тихонько хихикнула — «ахаха» — и вдруг:

— Эй.

— Да.

— …Ты сейчас на коленях?

…

— Я ещё лбом в кровать упёрся.

Ответил, вдавливая лоб в покрывало.

Она помнила дату, подготовила подарок. А я — нет. После такого проступка с чего бы ей «просто отпустить»? У неё все основания сердиться.

— Дурак.

Но прозвучало это почти игриво.

Не поднимая головы, я выдохнул:

— Прости. Должен был знать. Я правда дурак, честно.

— Да, дурак. Как можно было не знать?

Тон — как лёгкий выговор. Я даже удивился, что так мягко. По идее, она вправе злиться сильнее.

— Ты не сердишься?

— Конечно сержусь.

— Прости…

Сказать было нечего, даже если бы у меня было сто ртов.

Я замолчал; Си Ын продолжила ворчать:

— Ты знаешь? Я, чтобы ты не догадался, специально в другой магазин зашла, подальше. А ты не просто ничего не приготовил — ты даже не знал. Это вообще нормально?

— Нет…

— И ещё: я даже пыталась подвести тебя к календарю, когда про Чхусок заговорила — вдруг, думаю, поймёт. Домой могла уехать пораньше, но специально сдвинула на утро. И это ок?

— Совсем не ок…

Такого «сердитого» голоса я от неё ещё не слышал. И в каждом слове она права. Опровергнуть нечего — мой косяк целиком.

— Извини.

Сказав подавленно, услышал её долгий выдох.

— Я, если честно, этого и ожидала.

Сказала уже почти смеясь — злость, похоже, выдохлась.

— Ты же такой, кто к таким вещам невнимателен. Думала: «Ну хоть не совсем же забудет»… а ты вот — совсем.

— М-м.

— Но… и таким тебя я люблю.

Эта простая фраза, сказанная с улыбкой, ослабила петлю на шее.

Чуть полегчало. Я ещё раз, искренне, попросил:

— Прости.

— Я же говорила — говори «спасибо», а не «прости».

Я улыбнулся и исправился:

— Спасибо.

— Вот так.

Она ответила тёплым голосом.

Ангел не иначе. Я был готов к тому, что она обидится и неделю со мной говорить не станет. Но она так легко принимает мои извинения.

Будто отвечая моим мыслям, Си Ын добавила:

— У нас ведь у обоих первая любовь. Понимаю. Забыл первый «юбилей» с первой любовью… Ну, с другой стороны, ты просто неопытен — первый раз же.

Если кратко — она простила, потому что «впервые».

Да. Урок усвоен. Впредь такого не повторю. Точнее — не имею права повторить.

— Больше не забуду. Двести дней, триста, год… и ещё годовщины свадьбы. Всё запомню.

— Запоминай, дурачок. Если снова забудешь — вот тогда я правда рассержусь.

— Понял.

Это предупреждение игнорировать нельзя. Как только положу трубку, заведу напоминания на все даты — до единой.

— Но имей в виду.

Пока я клялся себе, Си Ын вставила:

— Мы же не оставим «сотый день» вот так, мимоходом?

Само собой.

— Конечно нет. Когда вернёшься, я всё подготовлю.

— Хорошо.

Тон у неё был лёгкий, ласкающий, как ветерок:

— Раз с опозданием, буду ждать «сверх плана».

Просит проценты за просрочку. И ладно — я и так планировал постараться по максимуму. Только интересно, что для неё «сверх».

— Например?

— Ну… Письмо от руки — и чтобы ты прочитал его вслух.

— Проценты грабительские.

— Не хочешь — не надо.

По голосу было ясно: «надо». Отнекиваться я не стал. Иначе ещё не то услышу. Значит, письмо — пишу сам, читаю сам. Придётся подавить кринж и выдержать.

И ещё. Раз Си Ын подарила мне подушку и опоры, и я обязан подарить ей что-то. Спрашивать «что тебе нужно» нельзя — догадаться должен сам.

— Буду ждать.

Сказала просто, как ни в чём не бывало.

Я волновался — сумею ли подготовить что-то по-настоящему особенное. Но говорить «не жди многого» — совсем не в духе момента.

— Ладно.

Смирившись, согласился; Си Ын хихикнула.

— Тогда до четверга, после Чхусока. Я сегодня ещё наберу — бери трубку.

— Возьму. С поклоном.

— Не надо, облысеешь.

— Тоже верно.

Я рывком сел.

Мы коротко попрощались и завершили звонок.

На удивление — всё разрешилось хорошо. Это самый серьёзный инцидент за всё время наших отношений… и Си Ын легко отпустила. Ангелом родилась, иначе не скажешь.

И за это — только «спасибо».

С этой благодарностью я должен подготовить подарок к сотому… то есть к сто третьему дню.

Что купить, что написать в письме? Ничего ещё не решено, а срок — послезавтра.

Времени нет. К тому же из-за Чхусока половина магазинов закрыта. Значит, надо быстро собраться и выйти.

Я открыл дверь, и мама из гостиной спросила:

— Греть тебе обед?

— Не, я на минутку выбегу.

— Куда?

Я, максимально серьёзно, ответил на её удивлённый взгляд:

— За покупками.

Мама посмотрела так, будто не верит:

— Ты — за покупками?..

— …Есть кое-что важное.

----------

Суд любви

Во время нашего телефонного разговора Си Ын говорила так, будто собиралась меня простить. По крайней мере, мне так показалось.

Но...

— Я ещё не простила тебя.

Тем же вечером по телефону Ю Си Ын дала предельно ясный ответ.

Если подумать, Си Ын ведь ни разу прямо не говорила, что простила меня, да? Это я у себя в голове так истолковал.

Я вспомнил её слова.

Она ожидала, что что-то подобное может случиться. Ей я нравлюсь — со всеми моими плюсами и минусами. И раз это её первая любовь, одна ошибка могла бы сойти с рук.

И… раз я опоздал на пару дней, она ожидает «сверх плана» — то есть чего-то получше в качестве компенсации.

Иными словами, приговор был отложен. В зависимости от того, как я подготовлюсь, её злость могла и не пройти.

В четверг, после Чхусока, сидя у себя в комнате и дожидаясь возвращения Си Ын, я прокручивал это в голове.

Я покосился на подарок, который поставил в углу.

Си Ын редко открыто говорит о своих предпочтениях. И уж точно никогда ничего не просит «купи мне».

Поэтому понять, что ей правда нужно, было совсем не просто.

После долгих раздумий я всё же кое-что выбрал, но представить её реакцию не мог.

Меня так же волновало, как она воспримет письмо, которое я написал от души.

Сейчас я чувствовал себя подсудимым в ожидании приговора. Оправдают или казнят — всё зависело от Си Ын.

В конце концов из гостиной донёсся звук электронного замка.

В нашу квартиру войти мог только один человек. Я тут же выскочил из комнаты — и правда, у входа стояла Си Ын.

— О, ты пришла?

— Да. Давненько.

Ответила ровно, почти без эмоций.

Обычно она приветствует меня теплее. Значит, обида ещё не совсем ушла.

Я стоял у входа с опущенной головой, а Си Ын хихикнула и несколько раз поковыряла мой щёку указательным пальцем. Её длинные тонкие пальцы щекотали кожу.

— Вижу, понимаешь, что виноват.

— Как тут не понимать?

— А сотый день забыть — смог?

— …

— Шучу.

Шутка с ножом. Даже не уверен, шутка ли.

Я поднял голову — Си Ын улыбалась. С приподнятыми уголками губ произнесла:

— Ну что ж.

И ещё:

— Посмотрим, что ты подготовил?

Заседание суда открывается.

Мы вместе вернулись в комнату и расселись. Как обычно, только наоборот: я — на краешек кровати, почти по-строевому, с кулаками на коленях. А Си Ын — в кресло, скрестив руки и закинув ногу на ногу. Чулки подчёркивали гладкие линии её ног; взгляд цеплялся невольно.

— Ну?

Я вскинул глаза на её голос.

— Давай. Не тяни.

— Ты будто думаешь, что я номер подготовил.

— А что — ты ничего не подготовил?

С устойчивой улыбкой спросила Си Ын. По выражению лица было видно: ей всё это даже немного забавно.

В общем-то, я её понимаю. С того дня, как мы стали встречаться, я чаще был «наверху»: поддразнивал, играл, а Си Ын терпела и шла у меня на поводу. Такой у нас и был паттерн в последнее время.

А теперь я оказался на месте, где остаётся лишь принять ответный удар Си Ын. Естественно, ей хочется «отыграться» как следует. Отсюда и эта королевская аура, которая ей вроде бы не свойственна — но сейчас очень к лицу.

Что ж, выбора у меня нет.

Я протянул руку к столу и взял конверт с письмом. Развернул. Перед глазами проступили строчки, вырванные из моей небогатой словесной выразительности.

Взглянув на текст, я поймал взгляд Си Ын.

С лёгким прищуром она произнесла, будто поддразнивая:

— Письмо?

— Письмо.

— Прочитаешь вслух?

— …Да.

— Я же говорила, можно и не читать.

Если воспринять это буквально и просто отдать ей конверт — чем всё кончится? Представлять не хотел. Я мгновенно вернул взгляд в лист.

Кхм. Прочистив горло:

— Я прочту.

— Угу. Читай.

Я глубоко вдохнул и начал.

— «Привет».

— Привет.

Поток сбился уже на самом первом слове. Я поднял глаза:

— Ты планируешь отвечать после каждой строки?

— Не нравится?

— Не то чтобы… но это немного…

— Ладно. Буду тихо слушать.

Си Ын хихикнула и приложила палец к губам: мол, «тише». Раз уж лучше читать подряд, я ускорился.

Вернув взгляд к листу:

— «Когда ты читаешь это письмо, ты уже дома. Прошло всего два дня, но я очень соскучился. Удивительно».

Чем дальше читал, тем сильнее ощущал, насколько плохо пишу. Произносить вслух предложения без единого процента оригинальности было мучительно.

Игнорируя её сдавленное смешок, я читал дальше — дальше шли только мои настоящие чувства.

— «Мне жаль, что мы не отметили сотый день. Я понимал, что надо бы, но, как дурак, перестал считать — и не заметил, как дата прошла».

Звучит как отговорка. Пока читаю, сам жалею, что так написал.

— «Но это не значит, что я отношусь к нам несерьёзно. Я помню всё, что с нами было с того дня, как мы начали встречаться, не пропуская ни мелочи. Не знаю, станет ли тебе легче от этих слов… но это правда».

Голос стал тише. На меня накатила непонятная грусть. Стоило подумать о Си Ын, которая, наверное, весь понедельник ждала этого дня, — сердце сжалось.

— «Кажется, я родился заново после встречи с тобой. Прежде я ел кое-как, жил в бардаке и даже говорить с людьми толком не умел — настоящий социофоб.

А теперь, благодаря твоим ужинам, я здоровее. Комната — чистая. А вот с общением… ну, ещё работать и работать».

— Ахах.

Подняв глаза, увидел: Си Ын слушает, плотно прижав ладонь ко рту. Оказывается, смеяться можно и «сквозь руку».

— «В общем, встреча с тобой — для меня большая удача и благословение. Я очень хочу быть такой же удачей для тебя. Я был бы безмерно счастлив, если бы ты иногда думала: “Хорошо, что он мне нравится”, — и чувствовала себя из-за меня счастливее».

Если это правда, тем более не стоило забывать про сотый день. Сколыхнув это маленькое сожаление, я продолжил.

Письмо перевалило за середину.

— «Пока писал, вспомнил слова твоей мамы. Что любовь — как химическая реакция. Что, когда придёт несчастье, его надо встречать вместе. Что брак — это реальность, и в ней приходится делить тяжёлое.

Но ведь ты уже очень давно живёшь не из лёгких, правда? Поэтому…»

Перехватило горло. Кхм. Прочистив голос, дочитал:

— «Поэтому я не хочу, чтобы ты больше сталкивалась с трудностями. По возможности хочу закрыть тебя от всего. Чтобы ты пряталась за моей спиной и знала только счастье. Вот чего я хочу».

На этот раз Си Ын молчала.

Наверное, слушала серьёзно. После таких слов у меня самому не хватало смелости поднять взгляд. Да и красное лицо показывать не хотелось. Я прикрылся листом.

— «Но если ты за моей спиной — я не вижу твоего лица. Так что… будь у меня в объятьях. И даже если я не герой, который отобьёт любой удар, пусть я хотя бы смогу закрыть тебе глаза, когда станет трудно».

Письмо подходило к концу. Я опустил взгляд на последний абзац.

— «И сказать я хочу…

…

Я люблю тебя.

…

Хотел сказать это по-настоящему, честно.

Собственно, всё. Не знаю, как ты это воспримешь. Но, думаю, иногда можно обмениваться письмами. Бывает, слова не идут лицом к лицу, а на бумаге — получается.

Пока».

Отняв глаза от листа, я уставился в потолок. Смотреть на Си Ын было неловко. Вроде и нечего стесняться… а всё равно «съёжился». «Стыдно» — это самое точное.

И всё же мне ужасно хотелось увидеть её реакцию. После нескольких вдохов я перевёл взгляд на Си Ын, сидевшую в кресле.

Ладонь, что раньше закрывала ей рот, теперь прикрывала глаза.

— …Ты плачешь?

— Нет.

Ответила голосом, в котором плескались слёзы. Могла бы и честно. Её величество из неё никудышная — куда милее просто растроганная девушка, доведённая письмом до слёз.

Наконец Си Ын убрала ладонь и подняла на меня глаза.

Оба глаза — слегка покрасневшие.

— Спасибо за письмо.

— Извини, что поздно.

— Ничего. Раз уж получилось «с опозданием и ещё лучше»… спущу на тормозах.

Си Ын сказала это с сияющей улыбкой.

Похоже, одного письма хватило, чтобы её сердце оттаяло. Я облегчённо выдохнул и невольно опустил голову.

Краем глаза заметил большую коробку.

Точно, я ведь готовил не только письмо. Хоть атмосфера уже и потеплела, если старался — подарок надо вручить.

С кривой улыбкой я поднялся. Под удивлённый взгляд Си Ын прошёл в угол комнаты.

Поднял короб и протянул:

— Держи.

— …Подарок?

Пол-лица — сомнение. Словно я мог сейчас подарить что-то ещё. Я усмехнулся:

— Подарок.

Си Ын наклонила голову — как и я минутой раньше, когда получал подарок «ни с того ни с сего». Но причина её растерянности была иной.

— Почему он такой… большой?

Она удивилась размерам.

Куб почти мне по пояс. Если вынуть содержимое, в коробке поместилось бы сразу несколько «Си Ын». Тащить было тяжело.

— Открывай.

По моим словам Си Ын встала и осторожно сняла крышку. Секунда — и содержимое показалось.

И это оказался…

— Плюшевый медведь?

— Ага.

Огромный плюшевый медведь.

Си Ын, раскрыв рот, распахнула руки и вытащила мишку. Он был размером с коробку. Стоило обнять — закрыл её всю выше пояса.

Тут же она наклонилась и выглянула из-за медведя сбоку — с выражением чуть-чуть недовольным.

— Опять хочешь меня подразнить игрушкой?

— Раз всё это время дразнил — пора и купить.

Сказал с улыбкой.

Подразнить — да, такая мысль была. Но не только. Я добавил, не скрывая улыбки:

— Со следующего года я ухожу на работу. И даже если это будет «с возвращением домой», на вводном обучении меня могут забрать на пару недель. Вот и купил, чтобы тебе было кого обнимать, когда станет одиноко без меня.

— Пока тебя нет…

— Угу. И ещё — ты же любишь всё мягкое. Этот — суперпушистый.

Си Ын крепче сжала мишку. Там, где пальцы и руки давили на мех, всё утопало. По виду — мягче некуда.

И всё же ответила степенно:

— Хм. Спасибо.

Реакция — так себе. Похоже, письмо зашло сильнее.

Если у меня такой «дар» к подаркам, за будущее можно волноваться. Но мне и правда нельзя дарить ни одежду, ни косметику — со вкусом беда. Так что из доступных вариантов это был лучший.

И это при том, что я долго думал.

Я уже разочарованно прикусил губу, как Си Ын заговорила:

— Сядь в кресло.

— Зачем?

— Быстро.

— Ладно…

Я послушался. Си Ын, всё ещё обнимая медведя, опустилась — и мягко устроилась ко мне на колени.

Такой «скиншип» ей в последнее время нравится, но сегодня было особое дополнение — мишка. Получилось: я, передо мной — Си Ын, а перед ней — медведь. Игрушка была такой большой, что даже отбрасывала тень.

Сидя у меня на коленях, Си Ын тёрлась щекой о мех. Похоже, мягкость её подкупила — внутри ей понравилось, хоть виду сначала и не подала.

В объятиях с мишкой она казалась почти по-детски непосредственной. Мы ровесники, она ведёт хозяйство и многое умеет — а такой «нотки» я раньше не ловил.

Я провёл ладонью по её волосам:

— Сейчас ты прямо как младшая сестрёнка.

— Какая ещё «младшая»? Мы одного возраста.

— Если по датам рождения — между нами почти полгода.

— Да кому важны эти даты?

Тон — обиженный. Справедливо. Шутку про «младшую» приберёг.

Си Ын молча принимала мои поглаживания, прижимаясь к мишке.

Потом наклонилась ко мне и положила голову на плечо. Чуть повернула лицо и спросила:

— Ты ведь благодарен, что я всё «замяла», да?

— Конечно.

— С любой другой ты бы домой не зашёл.

— Я бы и не смог встречаться ни с кем, кроме тебя.

Вообще-то это моя квартира — вряд ли меня бы «не впустили»… Но сейчас не время спорить о тонкостях. Не останавливая ладонь, я сказал:

— Прости. Больше не забуду.

— Ладно. Глупый. Никогда больше не забывай.

— Да.

Наши улыбки встретились.

А губы — сами собой.

Когда мы наконец отстранились, подтвердив друг другу нашу любовь, щёки Си Ын, только что державшейся чинно, были совсем красные.

Словно пытаясь это скрыть, Си Ын зарылась лицом в плюшевого медведя.

И выглядело это до смешного мило.

----------

С тобой везде

«Между мужчинами и женщинами есть огромная разница».

Эта мысль пришла мне в голову, пока я печатал на ноутбуке в комнате Си Ын.

Оказался я здесь по простой причине: Си Ын предложила переместиться к ней.

Зачем — я не очень понимал, но спорить не стал и просто последовал за ней.

Что поделать — в последнее время я целиком на её милости. Прошло всего четыре дня с тех пор, как она великодушно протянула мне «руку прощения», и долг ещё не отработан.

Комната, в которую я давненько не заглядывал, была наполнена сладким ароматом.

Си Ын почти всё время проводит в моей комнате. Раз она спит со мной, сюда забегает разве что переодеться или нанести макияж, пользуясь шкафом и туалетным столиком.

И всё же здесь пахло особенно приятно. Наверное, вот она — разница между «мужской» и «женской» территорией.

Или просто потому, что это комната моей любимой.

Пока я, втягивая носом воздух, наслаждался этим запахом, Си Ын невозмутимо спросила:

— …Ты что делаешь?

— Вдыхаю твой запах.

— Ты извращенец?

— Похоже, да…

Зарабатывать её неприязнь не хотелось — я перестал шмыгать носом.

Я взглянул на Си Ын.

Свернувшись на кровати, она читала книгу. Всё как обычно, только сегодня на ней была моя футболка.

Из-за разницы в размерах футболка закрывала ей талию, а под ней — короткие шорты. Вид — откровенно дразнящий.

За её спиной сидел огромный плюшевый медведь, которого я подарил.

Си Ын перетащила его сюда сама. Сначала она недовольно бурчала, мол, «опять дразнишь игрушкой», но, кажется, на деле мишка ей пришёлся по душе.

Бедняга теперь был зажат между стеной и Си Ын, как подушка. Зато если меня не будет рядом, он утешит её одиночество.

Я уже собирался вернуться к ноуту, как телефон на столе зазвонил.

Си Ын покосилась — похоже, я мешал ей читать. Я жестом «извини» поднял ладонь и взял трубку.

На экране высветился… не кто иной, как мой шеф.

Рабочий вопрос? Вряд ли: шеф почти всегда пишет письма. Звонит только если что-то горит.

Что на этот раз? Я нахмурился и нажал «принять».

— Алло?

— О, Хви Мин?

— Ага. Вы же на мой номер позвонили.

— С начальством так не огрызаются.

Начали с выговора. Хотелось бросить трубку, но это всё-таки шеф — терпим. Вот она, доля наёмного работника.

— По какому делу звонили?

На мой вопрос шеф бодро сообщил:

— Слышал, ты профукал сотый день отношений?

— А.

Точно. Ради этого-то он и позвонил.

Медленно скосил глаза на Си Ын. Та вроде как читала, но, если приглядеться, косилась то в книгу, то на меня. Встретились взглядами — она тут же сделала вид, что «ничего не знает». Ясно: источник утечки — Си Ын.

— Значит, дошло и до вас.

— А как бы я ещё узнал?

— Тоже верно.

— Как вообще можно, будучи парнем, забыть такой день?

— Понимаю…

Если подумать, ситуация и правда забавная — и постыдная. С учётом характера шефа, добром это не кончится.

— Я же говорил: не доводи девушку до слёз.

— Я её не доводил.

— А мне сказали, что Си Ын плакала?

Я на всякий случай пробежал памятью. Ну… был момент, когда Си Ын закрывала глаза ладонью. Это после моего письма.

— Это, скорее, не «довёл», а…

— «Довёл»?

— Пожалуй, да.

— Вот видишь.

Дежавю. Где-то мы уже так разговаривали.

Как ни крути, я нарушил его старую «просьбу-наказ»: девушку — не обижать.

— Понял, виноват.

Шеф заливисто рассмеялся:

— Мне извинения не нужны, да и Си Ын, похоже, тебя простила — ну и ладно. Всё равно этот косяк вам будут припоминать всю жизнь, даже после свадьбы.

— Знаю.

Шутка на десятилетия. Хотя толку с неё немного: мне не с кем пить, а Си Ын пить не может.

Шеф вдруг заговорил мягче:

— Вы правда женитесь.

— Я же говорил по телефону. Когда обсуждали службу.

— Подготовка-то идёт? Студия, платье, визаж? Забронировали?

— Пока нет.

— Ну ещё не поздно начать. А медовый месяц?

— Тоже нет.

— Что? Сколько бы денег у тебя ни было, самолёты и отели ты не купишь. Билеты и жильё бронируют заранее.

— Зимой низкий сезон, разве нет? Должно быть не сложно.

— Хорошие рейсы и нормальные гостиницы разлетаются быстро. Медовый месяц у тебя один — готовь как следует.

— Верно.

Я всё откладывал, прикрываясь началом семестра. Если со студией и макияжем можно и попроще, то поездку надо планировать заранее. Я набрал на клавиатуре: «Подготовка медового месяца».

— Вообще странно думать, что вы женитесь. В моих глазах вы всё ещё дети.

— Выражение из прошлого века.

— А что поделать. Старею.

Голос стал серьёзным. Я ожидал, что он как обычно пошутит про «олдскул», но тон был иным.

— Своего растишь — и всё кажется, будто «ещё не скоро вырастет и улетит». Вроде как бесконечно далеко.

— Вот как.

— А потом такие вот вы, молодые, объявляете, что женитесь… и как родителю — и трогательно, и немного грустно, и гордо.

— Понимаю.

Я всегда думал, что шеф — чисто шутник, а он умеет быть серьёзным. Впрочем, если бы он постоянно балагурил, вряд ли смог бы тянуть компанию такого размера.

С этим запоздалым уважением я подумал о другом: скоро меня в этой компании уже не будет.

— Спасибо за всё, шеф.

Чтобы уйти «в компанию» как промышленный призывник, мне придётся перейти в другую фирму — совмещение запрещено. Значит, наш контракт долгим не будет.

Шеф фыркнул:

— Ещё поговорим. Вернёшься после службы.

— Доживёт ли компания…

— Да ты со своим шефом разговариваешь вообще?

— Эм… простите.

— Ладно, готовь свадьбу. До января ты с нами, так что на церемонию подтяну сотрудников.

— Спасибо.

— Будешь благодарен — вернёшься после службы.

— Ну…

— В такие моменты отвечают: «Вернусь».

С модельными ответами у меня всё ещё плохо. Шеф снова рассмеялся, попрощался — я ответил и повесил трубку.

Я выдохнул.

Си Ын подняла глаза:

— Кто звонил?

— Шеф.

— Правда? И что говорил?

Похоже, она решила играть в невинность. Я усмехнулся и проверил её на честность:

— Кажется, кто-то пожаловался шефу.

— Он сказал: «Если он сделает что-то странное — звони».

Отпираться до конца она не собиралась — призналась сразу.

Потом захлопнула книгу на коленях и сказала:

— Я просто выполнила просьбу. Если в чём и вина — то на тебе.

— Но всё же…

— Ты неправ был — или нет?

— Был.

— Вот и всё.

Сказано тоном, каким успокаивают щенка. Не к чему придраться — и работает на мне безотказно. Потому я в последнее время и «под каблуком».

Дальше копать себе дороже — я сменил тему:

— Кстати.

— А?

— Шеф советует заранее забронировать медовый месяц.

— Да?

Си Ын нахмурилась и склонила голову. Если даже она, такая предусмотрительная, сомневается, может, и правда не к спеху?

Пока я так думал, в голову пришёл другой вопрос. Я встретился с ней взглядом:

— Ты вообще за границу ездила?

— Нет.

Си Ын покачала головой.

Логично. Она всю жизнь экономила и деньги, и время. На заграничные поездки ресурсов попросту не было.

У меня возможности были — как начал зарабатывать. Но я никуда не ездил — слишком хлопотно.

Выходит, если поедем за границу, у нас обоих это будет впервые.

Хм.

— Тогда давай полетим куда-нибудь.

Жизнь у Си Ын была нелёгкой. Она любит путешествовать, вкусно есть, видеть новые места — но обстоятельства часто ставили запреты.

Даже в нашу короткую поездку в Пусан я не видел её такой счастливой — как ребёнок.

Мне хотелось восполнить ей все эти «непосещённые». Только это и было в голове.

Но услышав меня, Си Ын наклонила голову:

— Зачем? Не обязательно. Ты же не любишь куда-то ездить. Разве не лучше туда, где хотя бы язык понимаем?

Она подняла брови — и от этой заботливости мне захотелось сразу обнять её.

Но я покачал головой.

Этот медовый месяц я хочу устроить целиком для неё. Моё нежелание выходить из дома — не фактор.

— Я в порядке. Полетим туда, куда ты хочешь. Как на Гавайи, например?

Она задумалась на миг и:

— Всё равно давай куда-нибудь поближе. К тому времени ты устанешь от подготовки к свадьбе. Лететь далеко — будет тяжело.

— Да уж…

Не знаю, насколько она готова обо мне заботиться. Похоже, ни один из нас сегодня не уступит.

Ну и ладно. Будут и другие поездки. В этот раз — недалеко. Из «рядом» варианты сами напрашиваются.

— Как насчёт Японии?

Си Ын засветилась:

— Отлично! Я же всегда хотела — по телевизору как увижу.

Значит, Япония. Отлично — планировать будет проще.

— Куда именно хочешь?

Я поймал её взгляд и положил руки на клавиатуру. Она ответила, сияя глазами:

— Рамен! Суши! Такояки! Окономияки!

— А, то есть про еду…

Я хмыкнул и убрал руки с клавиатуры. Я-то думал, она назовёт места. Но это так по-сиыновски.

— На месте наешься от души. Всё куплю. Платье ты уже померила — можно и прибавить.

— Я не настолько поправлюсь.

Си Ын надула губы. Ну и хорошо — как хочешь.

Через минуту она отодвинула медведя, на которого опиралась.

Потом крепко обняла его. Пушистость была такая, будто медведь «поглотил» Си Ын.

Так, прижавшись к мишке, она счастливо сказала:

— Я очень жду нашего медового месяца.

— Уже? Мы даже не решили ничего.

— Конечно. В чужой стране ты же не сможешь сидеть в отеле взаперти. Будем вместе много и вкусно есть и смотреть на разные места.

Она уже представляла нашу поездку через несколько месяцев.

Зачем же тогда говорила «не обязательно за границу», если сама так радуется? Улыбаясь, я заметил:

— Значит, всё-таки хочется за границу, да?

Похоже, Си Ын уловила подтекст. Полуприкрыв глаза, она спряталась за медвежью морду.

Потом, держа мишку за лапы сзади, преувеличенно, почти сказочным тоном произнесла:

— «Мне будет хорошо где угодно, лишь бы с тобой».

— Пф-ф.

Я не удержался от смеха. Вместо «дорогой» — «ты», и вот это «лишь бы с тобой» — всё, что стесняется сказать прямо, переложила на мишку.

В такие моменты во мне просыпается вредина.

Усмехнувшись, я сказал:

— Только медведя с собой не возьмём.

Си Ын высунула голову из-за мишки:

— Что?

— Ну мы же не будем везде таскать эту громадину.

— Это да, но…

— Вот и…

Я самодовольно улыбнулся и добавил:

— Хочу услышать это прямо от тебя.

— Ч-что?!

Си Ын уставилась на меня в шоке.

Но отступать было поздно. Я посмотрел на неё в упор — «ну?».

После короткой заминки она начала:

— Я… я…

— Угу.

— С… тобой… куда угодно…

— Куда угодно?

На моей «подсказке» Си Ын, спотыкаясь на каждом слове, вдруг резко спряталась за медведя:

— …Не могу так сказать.

— Пф-ф!

И снова я расхохотался — уже в голос.

— Брр! Ну и ладно!

Си Ын возмущённо фыркнула.

Ещё какое-то время её комнату заполняли мой смех и её негодующее «бубубу».

----------

Скажем всем

Пока я жил обычной жизнью, вдруг обнаружил что до экзаменов оставалось две недели.

Две недели до экзаменов. Времени ещё навалом. Значит, как обычно, учиться совсем не хотелось… но в этот семестр даже так нельзя было.

Дома завёлся тиран, который категорически не признаёт «зубрёжку в последний момент».

Я не отрываясь смотрел на Си Ын, усердно водившую ручкой.

Си Ын практически жила в моей комнате. Ради стипендии она выкраивала время и занималась — и, разумеется, занималась на моей кровати в моей же комнате.

Стоило мне оторваться от клавиатуры — Си Ын обычно училась. То, как она по нескольку раз подряд гоняла записи лекций и параллельно делала конспекты, было даже жутковато.

В такой обстановке слоняться без дела как-то неловко. В итоге я тоже сел заниматься рядом с Си Ын.

К счастью, в этом семестре у нас много общих предметов. Учиться вместе даже по-своему приятно. Не так уж плохо.

Пока я любовался сосредоточенной Си Ын, она подняла взгляд и сказала:

— Кстати…

— А?

— Завтра же мероприятие, помнишь?

Сказала так, будто я, само собой, в курсе, но, увы, я не был. Более того — слышал об этом впервые.

— Какое мероприятие?

— Кафедральное. Там угощают снэками и все болтают лицом к лицу.

Си Ын склонила голову, отвечая. По её виду казалось, что этого объяснения должно хватить.

Конечно, не хватало.

— Это с этого семестра началось?

На мой вопрос Си Ын удивлённо нахмурилась:

— Оно каждый семестр, и на мидтермы[1], и на финалы[2]. Ты не знал?

— Не знал.

— Почему?

Вопрос из серии «очевидные». По какой ещё причине? Когда ты одиночка, тебе никто не сообщает про кафедральные движухи.

Так я впервые и попал на «мероприятие кафедры».

Изначально идти не собирался. Два с половиной года всё отлично проходило без меня — незачем и лезть. Даже если бы пришёл — говорить было бы не с кем.

Однако решающей стала следующая её фраза:

— Я же староста кафедры, за организацию отвечаю. После ужина загляну ненадолго.

— А…

Голос у неё при этом был ровный. Будто говорила: «Не хочешь — не приходи».

В такой ситуации какой парень просто махнёт рукой? В университете волков пруд пруди. Чтобы защитить Си Ын — мою «маленькую овечку» — выбора, кроме как пойти вместе, у меня не было.

Так я и оказался в лобби первого этажа учебного корпуса.

И наблюдал, как Си Ын с лучистой улыбкой общается с ребятами с кафедры.

Я же сидел поодаль, запивая сэндвич колой.

Народу было меньше, чем я ожидал.

Похоже, это не мероприятие «для всех обязательно». Посещаемость тоже была невысокой — процентов пятнадцать от всей кафедры.

Ну да, кому охота ходить на подобные встречи. Кафедра компьютерных наук и так огромная. С кем там «социализироваться»?

— Старшак Хви Мин!

А вот и одна.

Пронзительный голос, аж уши заложило. Даже когда я не ответил, владелица голоса присела рядом.

Косым взглядом я убедился: справа от меня устроилась Со Хе.

Логично. Она же говорила, что хочет завести как можно больше друзей. Такой шанс не упустит.

— Давно не виделись! Старшак Хви Мин!

Поймав мой взгляд, она поприветствовала ещё раз — так же звонко, несмотря на свой миниатюрный рост.

— В каком смысле «давно»? До этого мы встречались раз в неделю.

— В прошлом семестре мы минимум дважды в неделю виделись на парах. На этом фоне — очень «давно».

— Пускай.

Спорить не стоило. Подыграл.

— А зачем ты села рядом со мной? Не лучше ли идти знакомиться с теми, кого плохо знаешь?

На мой прямой вопрос Со Хе хихикнула:

— Мы же «соседи по задней парте». В такие моменты и надо сидеть рядом.

— Хм.

Софистика чистой воды, но причин гнать её не было. Похоже, её друзья не пришли. А я знал на кафедре только Со Хе. С ней лучше, чем торчать один и привлекать внимание.

Проблемка в другом: вдруг Си Ын косо посмотрит… но Со Хе заслоняла мне Си Ын, так что я её не видел.

Ну и ладно. Цель встречи — «социализация», верно? Поймёт.

— И вот уже как-то так…

С сияющей улыбкой сказала Со Хе, в голосе — ностальгия.

— Ага. Уже две недели до экзаменов.

Я решил, что ответил уместно, но Со Хе странно склонила голову. Что это было? Встретившись со мной глазами, она улыбнулась:

— А, я не об этом. Я просто подумала — уже же осень.

— Об этом?

— Угу.

Со свежей улыбкой Со Хе продолжила:

— Когда мы впервые встретились, была весна. Только-только теплеет.

— Верно.

Это было через несколько дней после того, как я нанял Си Ын домработницей. Я и так плыл, а тут ещё и Со Хе подошла. Я тогда был в замешательстве.

— Я точно не знала, но вы ведь тогда с Старшей Си Ын близко не общались, да?

— Да.

— Так и думала. На групповом проекте не было ощущения, что вы близки.

— Я же рассказывал. Мы пикировались, и я всегда проигрывал. Вот так.

Когда я напомнил, Со Хе сказала: «А и правда», — и продолжила:

— А летом вы уже делали предложение. А осенью по всему кампусу держитесь вместе. А зимой… думать, что вы уже обещаете друг другу навсегда. Это просто удивительно!

— Удивительно?

— Ага, удивительно. Ещё в прошлом году вы с Старшей Си Ын близки не были. И меня ты не знал.

— Так.

— А за один год вы стали такими близкими, и мы с вами подружились. Разве не чудо?

Со Хе, улыбаясь, поджала уголки губ.

Я понял, к чему она. И правда поразительно: люди, которые даже не знали друг друга, случайно пересеклись и так быстро сблизились. Есть в этом что-то невероятное.

Я кивнул, а Со Хе наклонилась ко мне поближе:

— Кстати, тема с вашей свадьбой пока секрет?

— А?

— Ну, в начале семестра Старшая Си Ын рассказала мне. Попросила никому. Но, кажется, слухи так и не разошлись. Думала, даже если не от Си Ын, всё равно загудит: «Аспирант? Нет, бакалавры женятся!»

Логика есть. Хотя бы на Everytime уж точно бы перемыли косточки. Тем более, если речь о Си Ын. Могли бы и нелепые слухи — вроде «по залёту».

Но глухо. Вывод один: Си Ын пока никому больше не сказала.

Она как-то раз назвала меня «дорогой» перед девчонками, но, может, это приняли за шутку?

— В общем, я молчу, как просили, но так хочется уже кому-нибудь сказать. Типа: «Они поженятся, потому что их свела я, кхм!»

— Можешь рассказывать всё, кроме части про свадьбу.

— Так и делаю.

Понятно.

— Ха-ха-ха. В общем, скажете, когда можно. Я готова хвастаться в любой момент!

— Тут не мне решать.

— Да?

Со Хе мягко рассмеялась и сказала:

— Тогда попробую поговорить со Старшей Си Ын. Я побегу.

— Уже?

— Если ещё посижу тут, Старшая Си Ын отчитает.

— Кажется, уйдёшь — всё равно не спасёшься.

— Но, может, отчитает помягче?

— Хм.

— Ха-ха. Ты тоже смотри — не нарывайся, Старшак. До встречи!

Со Хе помахала и умчалась — видимо, знакомиться с другими.

Энергии в ней по-прежнему через край. От «привет!» до «пока» — будто всю мою энергию высосала. Вот она — молодость. Почти позавидовал.

Благодаря её уходу я наконец видел Си Ын, которую она заслоняла.

Та уже раздала угощения и стояла, беседуя с кем-то. На меня не поглядывала.

Похоже, радар Си Ын не уловил, что я болтал с Со Хе. Значит, дома допроса не будет. Спасибо и на том.

Только я выдохнул с облегчением…

Как вдруг заметил парня, что стоял напротив Си Ын.

Высокий, крепкий. Лицо тоже весьма симпатичное. Кажется, я видел его в лекционных — наверное, четвёртый курс после армии?

И этот парень сейчас разговаривал с Си Ын.

Ситуация вроде бы обычная. Си Ын — староста кафедры. Должность не суперстатусная, но и не пустая. Нужно же выстраивать связи.

Но именно сейчас мне это не нравилось.

Без логики. Никакой особой причины. Си Ын и раньше говорила с парнями — это нормально.

А всё равно было не по себе.

Я поднялся и побрёл к Си Ын.

Чем ближе, тем отчётливее слышались смех старшекурсника и голос Си Ын.

Дойдя до Си Ын, я легонько коснулся её плеча.

— М?

Вздрогнув, Си Ын повернула голову и подняла взгляд на меня.

Наверно, подумала: кто это вдруг её трогает. Узнав меня, облегчённо выдохнула. И тут же спокойно: «Что? Зачем?»

— Просто так.

— «Просто так»?

— Ага.

— Хм.

Звук у неё был подозрительный: мол, странно. Мой внезапный подход после того, как я сидел далеко, и правда выглядел подозрительно.

Старшекурсник, наблюдавший за сценой, криво улыбнулся:

— Вы, похоже, близки. В любом случае — хорошая работа.

— А, да. И вам хорошего вечера.

Си Ын профессионально улыбнулась. Вблизи это было особенно заметно. Совсем другое лицо, чем дома — искреннее.

И это, на мгновение, меня успокоило.

Дорога домой лежала по улицам, усыпанным осенними листьями.

С толпами студентов перемешались люди «снаружи».

Наш университет открыт, и каждую весну и осень сюда валят на сакуру и на листья. Раньше меня это раздражало.

Но, честно, показывать такую красоту только «своим» было бы жалко. То, что я так подумал, — признак того, как я изменился.

Си Ын, впрочем, не смотрела по сторонам. Шла прямо, будто о чём-то раздумывая.

— О чём думаешь?

На мой вопрос Си Ын лишь перевела на меня глаза. Взгляд был как сканер — будто читает мои мысли.

Завершив «скан», она снова посмотрела вперёд и сказала:

— О тебе.

— А?

— Это… ты, случайно, не ревновал?

Я резко остановился.

Реакция слишком уж очевидная. Почти как признание. Отпираться смысла не было.

— Наверное, да.

Си Ын фыркнула:

— А сам с Со Хе прекрасно болтал.

— Видела?

— Конечно.

Я думал, не видела. Похоже, у радара Си Ын отличная чуйка. Надо больше ничего от неё не скрывать.

Я запнулся, подбирая оправдание, но Си Ын хихикнула:

— Ладно. Я раньше говорила тебе «не разговаривай с другими девушками», но, честно, это же трудно, да? Тем более я была рядом, да и свидетелей полно. В таком месте не «нагуляешь».

— Я и наедине не «нагуляю».

— Однако…

Не слушая моих протестов, Си Ын продолжила — и, хитро улыбнувшись, добавила:

— Ты меня дразнил за ревность. Как мне трактовать то, что ты сделал ровно то же самое в той же ситуации?

— …

Мои же слова вернулись бумерангом.

Возразить было нечего. В точности получил тем же. Никаких оправданий. В такой ситуации остаётся одно:

— Похоже, понимаешь это чувство только когда сам в нём окажешься.

Честно признавшись, я услышал её «пф-ф» — иронично-довольное. Прямо моя типичная реакция. Роли сменились.

Похоже, об этом она и думала всё это время. Сказав, что хотела, Си Ын потянулась, будто стало легче. Послышались тихие «ух-м».

А потом, с улыбкой на губах:

— Чтобы дальше никто не ревновал, пора, наверное, всем сказать.

— Что сказать?

— А что ещё? Что мы женимся.

— А.

Ровно о том же мы говорили с Со Хе. Значит, Си Ын и правда ещё никому не рассказывала.

— Всё ещё не сказала?

— Искала подходящий момент и прозевала. И… стесняюсь.

Похоже, щёки у неё чуть-чуть порозовели. Понимаю, слово «жениться» смущает, но церемония уже через несколько месяцев. Пора бы привыкнуть.

Хотя, погодите:

— Мы же всё равно скоро разошлём приглашения. Просто не сказать — нельзя?

— Поэтому я и говорю: скажу теперь.

— Но до сих пор держала в себе.

— Потому что стесняюсь…

— Тебе… стыдно выходить за меня?

— Да не это…!

Я вопросительно уставился, как на котёнка. Си Ын надулось.

Вот теперь она — привычная. Я слегка дразню — она сердится и смущается. Я не хочу её мучить, но, честно, такой момент — самый милый.

Я с тёплой улыбкой посмотрел на неё сверху, а она «хмкнула» и сказала:

— Ладно. Скажу.

И, привстав на носочки, почти у самого уха прошептала:

— Я становлюсь женой Ли Хви Мина.

…

От этого шёпота мои щёки мгновенно вспыхнули.

— Видишь? Стыдно же. У тебя тоже щеки красные.

Голос у Си Ын был пьяный от победы — рада, что смутила меня. Когда тебя бьют твоим же приёмом, делаешься беззащитным. Самый настоящий бумеранг.

Но знаешь…

Краснею я не от стыда, а потому что ты невыносимо милая.

Впрочем, иногда пусть победа будет за Си Ын. Сегодня — её день. А поддразнить я успею в следующий раз.

— Наверное.

Я протянул руку и погладил её по голове, потом мы двинулись дальше.

Си Ын пружинисто подпрыгнула, поравнялась со мной.

Краем глаза я видел, как она широко улыбается.

---------------------------------------------------------------------------------------

В американской и западной (в особенности университетской) системе образования учебный семестр обычно делится на две большие части:

[1] Midterm exam (Мидтерм) — это промежуточный экзамен, который проводится примерно в середине семестра (отсюда «mid-term» — середина срока).

[2] Final exam (Финалы) — это итоговый экзамен, который проходит в конце семестра и охватывает весь изученный материал.

----------

Слухи и платье

Слухи имеют свойство разлетаться.

Прошли сутки с тех пор, как Си Ын рассказала о нашей свадьбе, — и университет заметно зашумел. Весть о том, что мы с Си Ын женимся, пошла по сарафанному радио.

Материал для пересудов был что надо. Сам факт брака бакалавров звучит шокирующе. А уж если речь о Си Ын, которую пол-кампуса считает первой красавицей…

К тому же во время сессии всё, что угодно, кроме учёбы, внезапно становится интересным, правда? Стоило дать людям тему — и избежать сплетен невозможно.

И, как водится, поползли скороспелые домыслы.

— Подруга спросила, не беременна ли я.

Это было в пятницу, сразу после последнего экзамена.

Сидя у меня на кровати и обнимая медвежонка, Си Ын сказала это почти равнодушно.

— Из-за разговора о свадьбе?

— Ага. Сказала: «С такой внешностью в таком возрасте замуж выходят только по этой причине».

— Логика понятна.

— Это что ещё за «понятна»?

Си Ын хмыкнула.

Говорила в шутку, но не на сто процентов. Со стороны такие подозрения выглядят ожидаемо. Красивая и популярная девушка вдруг решает выйти замуж так рано — действительно повод для вопросов.

— И что ты сделала?

— Предложила потрогать живот. Подумала, увидит, что не выпирает, — поверит, что не беременна.

— И как?

Си Ын, поглаживая плоский живот, горько улыбнулась:

— Спросила: «Может, токсикоз, поэтому и похудела?»

— Подруга у тебя… та ещё.

— Я же и правда в последнее время ем меньше. Так что её можно понять.

Я согласно кивнул. Си Ын и правда урезала порции. Раньше она легко съедала две с половиной миски риса, а теперь — одну. Я как её парень переживал.

Прикрыв рот ладонью, я спросил:

— А ты… точно не беременна?

— Почему и ты туда же?

Си Ын изогнула бровь и спрятала лицо в полулёгшего медведя.

Потом приподняла голову — так, чтобы были видны только глаза.

— …Мы же вместе проверяли, помнишь?

— Хм.

Помню.

Мы решили, что дети — после выпуска Си Ын. Для её учёбы так лучше. Был один момент, когда наш обет слегка пошатнулся, но, к счастью (или к несчастью?), без последствий.

Я знал ответ, но всё равно ляпнул. Причина её «диеты» была не в токсикозе. Дело в другом.

— Ты ешь меньше из-за диеты, да?

— Да.

Не отрываясь от медведя, Си Ын кивнула.

Чтобы быть красивой в день свадьбы. Чтобы сидело платье. Перечисляя разные причины, Си Ын объявила, что «сядет на диету». Разговор был ещё пару месяцев назад.

Я окинул её взглядом.

Длинные стройные руки и ноги, ни лишнего грамма на спине и животе — идеальные линии.

Даже с медведем наполовину, было очевидно: диета ей не нужна вовсе.

— Эй.

Си Ын выдернула меня из мыслей. Я мягко отозвался:

— Что такое?

— Давай завтра посмотрим платья?

— Платья?

На мой вопрос Си Ын утвердительно кивнула.

До свадьбы оставалось два месяца, а мы всё ещё не сделали стандартный набор — студия, платья, визаж.

Пока раскачивались — уже подступили экзамены. Мы лишь шерстили сайты, звонили и составляли списки, но на визиты времени не было.

По плану после сессии должны были вместе поехать по салонам. Но, похоже, Си Ын не хотела терять даже выходные сразу после экзаменов.

Она достала телефон:

— Если сегодня запишемся, завтра можно прийти. Чаще всего запись за день хватает.

— Не тяжело? Ты же сама училась до упаду.

На мой осторожный вопрос Си Ын расправила плечи и твёрдо сказала:

— Нормально. Я правда хочу пойти завтра.

Серьёзно.

В принципе, логично. Мы затянули с подготовкой.

«Сделаем быстро всё, что надо» — таков был её настрой. И нынешнее «подвисание» ей явно не нравилось.

— И, когда завтра померяю платья, хочу наконец наесться всем, чего лишала себя.

А вот и истинная причина.

— С диетой покончено?

— Есть такое — «чит-день». В один день ешь всё, что хочешь, не думая о диете.

Не знаю, насколько это «правильный» подход… Да я и не эксперт по диетам. Лишних комментариев лучше не делать.

И всё-таки…

— Если завтра после примерок наешься, разве потом платье не станет мало?

— Что?

— Ну… на примерке сойдётся, а надевать-то потом…

Стоп. Что я несу? Звучит как «а если ты поправишься?».

Я тут же захлопнул рот и посмотрел на реакцию. Разумеется, Си Ын уставилась с обиженным видом.

Не стоило лезть в эту тему. И так на нервах из-за любимой еды — а я туда же, с «платьем».

Я тотчас поднялся, взобрался на кровать и сел рядом.

Си Ын фыркнула и отвернулась. Я обнял её за плечи.

— Прости.

— Всё равно.

— Я люблю тебя.

— Замолчи.

Слова не работали. Что делать? Ни «прости», ни «люблю» не срабатывало. Решения не было.

Когда не знаешь — остаётся одно.

Я наклонился и чмокнул Си Ын в щёку.

Она дёрнула плечом, несколько раз моргнула — и, вдруг рассмеявшись, спросила:

— Это что было?

— Ты будто злилась.

— Думаешь, вот так меня оттает?

— Ну… ты улыбаешься, значит, сработало?

— Хмф.

Си Ын шумно выдохнула и положила голову мне на плечо. Спросила, «поможет ли это», а простила — и быстро.

Диета, говоришь…

По сравнению с тем временем, когда она только стала ко мне ходить, Си Ын чуть-чуть округлилась. Оно и понятно: раньше она не могла нормально есть то, что хотела.

Зная этот фон, мне её нынешний вид нравился куда больше. Я бы предпочёл, чтобы она ела вдоволь, набиралась сил и была только здоровее.

Но Си Ын держалась за диету месяцами. Иногда позволяла «как обычно», но в целом порции урезала. Сила воли — почти чересчур.

И всё же даже у такой «железной» Си Ын после сессии наступает чувство освобождения. Потому она и заговорила про «чит-день».

Нужно ли оно? Я похлопал её по плечу:

— Не обязательно так сурово себя гонять.

Я говорил это уже десятый раз.

Разумеется, ответ был тем же:

— Свадьба у меня одна. Любая девушка хочет в этот день быть максимально красивой.

И моя реплика — тоже привычная:

— А можно ли стать красивее, чем ты есть?

— Ты всё время это повторяешь.

Слова у неё звучали как жалоба, но улыбка была застенчивая.

Разговоры у нас похожие, а счастья от них — каждый раз по-новому.

Так и жили.

◎

На следующий день мы ехали в свадебный салон.

По ветке метро как раз был крупный салон. Записались туда: можно посмотреть много моделей за раз. Примерка и аренда дорогие, но мы изначально не упирались в цену.

И как назло сегодня вагон был битком. Не то что сесть — стоять негде.

В такой тесноте неизбежны «контакты». Хоть это и вынужденно, мне не хотелось, чтобы Си Ын было дискомфортно.

Я усадил её спиной к стене, сам встал перед ней и упёрся руками по сторонам — своеобразным «щитом».

— Дорогой.

Пока двери закрывались и поезд трогался, Си Ын шёпотом меня позвала.

— Тесно?

— Нет.

Уткнувшись лицом мне в грудь, она тихо сказала:

— Я подумала, что ты меня защищаешь. Хотела сказать спасибо.

За «спасибо» у неё поводов всегда слишком много. Я улыбнулся:

— Должен защищать. Ты же моя жена.

— Какая «будущая жена»? Не делай вид, будто мне тебя «жалко, вот и выхожу».

Тон — с выговором. Ну… отрицать трудно: это мне повезло, что она за меня выходит.

Ещё слово — и получу второй выговор. Я решил молча принять.

Си Ын тихо, почти робко сказала:

— Знаешь, я сейчас очень счастлива.

— Счастлива?

— Угу. Мы же едем мерить платья.

— А-а.

Вот о чём. Я усмехнулся.

— Я тоже счастлив.

— Правда?

— Конечно. Ты и так прекрасна, а в платье будешь ещё прекраснее. Я даже спать не мог от предвкушения.

— Ты отлично поспал.

— Это оборот речи.

— Между прочим, я правда не спала.

— Да?

Хотелось понять — шутит или всерьёз, но, уткнувшись в грудь, она скрыла глаза — не разглядишь.

Зная Си Ын, вполне могла не спать. Она ведь говорила, что мечтает о свадьбе с детства.

Помню, как сияла, когда мы выбирали площадку. Не удивлюсь, если и перед платьем всю ночь провозилась в мыслях. В день свадьбы наверняка будет улыбаться без остановки.

Как ни крути — ужасно мила.

И всё же я чуть встревожился.

Во время сессии она урезала сон ради учёбы. А теперь «не спала из-за волнения». Выходит, отдыха у неё почти не было.

Хотя бы немного бы отоспаться.

— Поспи чуть-чуть по дороге.

Си Ын хихикнула:

— Как я усну стоя?

— Ну… тут я не волшебник…

Зато могу помочь заснуть.

Я убрал одну руку и мягко поддержал её за затылок. Медленно провёл ладонью по волосам. Си Ын едва слышно пробормотала:

— От этого клонит в сон.

— Спи.

— Хмф.

После этого она замолчала.

Сколько прошло — не знаю.

Голова Си Ын, прижатая к моей груди, стала всё тяжелее — она задремала.

Сквозь ткань я отчётливо чувствовал её ровное дыхание.

Говорила, что «как тут уснёшь стоя», — а вот же, уснула. Значит, и правда не спала от волнения.

Задремать в толпе, в моих руках… Мысль о том, что она мне полностью доверяет, почему-то сделалa меня очень счастливым.

Раз так — надо соответствовать этому доверию.

В покачивающемся вагоне, прижимая к себе задремавшую Си Ын, я продолжал осторожно гладить её по волосам.

----------

Невеста в белом

Говорят: «Тренируйся так, будто это уже по-настоящему». Даже если сейчас не «сам день», относись к нему как к настоящему — значит, держи себя собранным всегда, даже на репетиции.

Си Ын следовала этому правилу на все сто.

Я косясь поглядывал на Си Ын, шагающую рядом.

Шла она непривычно скованно — прямо видно, как напрягается, ставя ногу перед ногой. Будто завели пружинную куклу.

Я положил ей ладонь на плечо — Си Ын с хрустиком повернула шею:

— Ч-чего?

Даже заикаться начала. Я ответил сдержанной улыбкой:

— Интересно, чего ты так напряглась.

— А как тут не нервничать? Мы же едем выбирать свадебное платье — его надевают один раз в жизни. Естественно, волнуюсь.

Сказала ворчливо и серьёзно.

Это ведь даже не «само событие» и не репетиция — мы просто едем выбрать платье. Ночью, говорила, от волнения не сомкнула глаз, а по дороге в салон так занервничала, что едва может держать себя в руках.

Стало ясно: для Си Ын выбор платья — дело особенное.

В такой момент мне оставалось только пошутить. Я улыбнулся:

— Зато минуту назад ты отлично спала.

— Это потому, что ты меня держал.

— Держать снова?

— Не надо. В обнимку ходить неудобно.

Проворчала, и щёки у неё слегка зарозовели — смутилась.

Держать её сзади, идя в ногу, — мысль, конечно, лезла в голову… но дразнить дальше не стал. Просто крепче сжал её руку.

В салоне нас встретила сотрудница:

— Добро пожаловать. Вы по записи?

— Да, по записи, — кивнул я.

Я уже вполне привык разговаривать с незнакомыми сотрудниками — прогресс, чего уж. Во многом — благодаря нашим с Си Ын походам то туда, то сюда.

А вот Си Ын стояла деревянная, с опущенной головой. Обычно такие разговоры она берёт на себя. Сегодня роли поменялись.

— Пожалуйста, сюда.

Девушка тепло улыбнулась и повела нас.

И вот — «вау…»

Си Ын выдохнула, разжав мою ладонь. Глаза у неё круглились.

Я тоже впечатлился.

Перед нами — целый зал манекенов в свадебных платьях.

Платья занимали три стены огромного пространства. Масштаб салона позволял такие экспозиции.

Свадебное платье существует, чтобы в день свадьбы невеста сияла ярче всех. Красиво оно обязано быть по определению. А когда красота заполняет поле зрение от стены до стены, голова неизбежно идёт кругом.

— Здесь выставлены модели, которые чаще всего нравятся невестам. Если ничего не приглянется, вон в той комнате ещё много. Осматривайтесь и зовите, — улыбнулась сотрудница.

— Спасибо, — ответил я за всё ещё ошарашенную Си Ын. Та, похоже, и к таким реакциям привыкла — вежливо отошла в сторону, оставив нас выбирать сами, но и не исчезла, чтобы можно было позвать при надобности.

Тем временем Си Ын стояла с приоткрытым ртом и блестящими глазами.

Напряжение с неё как рукой сняло. Его место заняла искренняя радость — как у ребёнка, попавшего в страну игрушек.

Я придвинулся и прошептал:

— Ну как? Есть любимчики?

Си Ын насвистнула короткое «мм» и счастливо сказала:

— Если вот так смотреть… нравятся все.

— Мы бы их все купили, да носить некогда, — поддел я.

Она улыбнулась:

— Я и не собиралась «все». Только одно. То, в котором тебе я покажусь самой красивой.

— Лучше выбери то, что нравится тебе. В день свадьбы главная — невеста.

— А если так, то выбирать нам вместе. Свадьба — наша общая стартовая точка.

Сказала Си Ын — и улыбнулась тепло.

Я примерно такого ответа и ждал. Но жених в этот день — скорее эскорт невесты.

— А, и еще, покупать не будем. Возьмём в аренду.

— Из-за денег? Можем и купить.

— Дело не в этом.

С мягким взглядом она добавила:

— Не хотелось бы, чтобы у меня ещё когда-нибудь появился повод его надеть.

— Хм.

Точно. Поводу повториться — лучше не быть.

Я снова крепко сжал её руку — как обещание: не отпущу.

Похоже, она это уловила — тихо хихикнула и пошла к рядам. Я — следом.

Первым делом — роскошное платье.

Все усыпано сверкающими камнями, ослепительная «люкс-классика». Рядом с каждым манекеном висел «живой» размер на вешалке — удобно: понравилось на витрине, можно тут же примерить. Большой салон — удачный выбор.

— Как тебе? — спросил я.

— Вблизи… неплохо.

Сказано без уверенности.

Понимаю. Си Ын не любит выделяться и привлекать лишние взгляды — а внимания к ней и так хоть отбавляй, даже когда просто стоит.

С этой точки зрения платье «в сиянии» ей не слишком по характеру. Но… свадьба ведь раз в жизни. Почему бы и не «взять блеска»?

Фигура у Си Ын безупречная, ей к лицу почти всё — и это сядет идеально.

Она прикусила губу, задумалась… и, помолчав, покачала головой:

— Пафосные не люблю.

— Правда?

— Угу. Есть что-то, что мне подойдёт лучше.

— Понимаю.

Я было предложил: «Всё равно примерь» — но, раз решение твёрдое, давить незачем. Хотел уже двинуться дальше, как Си Ын мягко потянула меня за руку.

— Если тебе нравится — можем взять и это. Говори честно, — наклонила голову.

Она и правда хотела выбирать «вместе» — даже платье, которое наденет только она. Я улыбнулся:

— Ты в нём будешь красива, но… по мне — не «твоя вещь».

— Почему?

— Ты и так ослепительная. Если и платье будет ослепительным — народ ослепнёт окончательно.

— Перестань, — буркнула, но в голосе звенел смех.

Этот вариант отмели «единогласно».

Пошли дальше.

Оф-шолдер — Си Ын сразу «пас»: оголять плечи ей не по душе.

Силуэт «рыбка», как на красных дорожках, — «ничего», но не в моём вкусе. Отложили.

Платье с мягкими витиеватыми узорами — обоим показалось «то, что надо». Записали в кандидаты.

Пройдя почти весь зал, упёрлись в последнее.

И последнее оказалось… самым простым.

Чисто белое, без узора и без отделки. Никаких акцентов — только ослепительно-белый свет. Даже простовато.

Говорили, здесь только «хиты». Почему это — здесь? Я уже равнодушно повёл взглядом, а Си Ын… застыла.

Она смотрела только на него.

Сотрудница, наблюдая за нами, улыбнулась:

— Хотите примерить?

— …Да.

Ответила тем же «оглушённым» голосом, что и в начале.

Похоже, такое случается часто: бывает «своё» платье — и всё, попал.

Сотрудница сняла платье с вешалки и, любезно попросив меня «подождать минутку», увела Си Ын в примерочную.

Ждал я долго.

Платье — не футболка, надевать его непросто. Естественно, времени нужно больше.

Наконец девушка выглянула:

— Готово, можете зайти.

— Да, спасибо.

С каждым шагом сердце било громче. Хоть виду не подавал, я тоже волновался — и чем ближе был момент, тем сильнее.

Как Си Ын будет выглядеть в свадебном платье?

Когда я открыл дверь… у меня перехватило дыхание.

Си Ын — в чисто-белом, с букетом. С головы до ног будто припорошена снегом. Щёки розовеют от смущения — и из-за этого она ещё нежнее.

Невероятная. Это первое, что пришло в голову.

Платье, казавшееся «просто белым», вдруг высветило в ней ту самую чистоту — как будто оно подчёркивало саму Си Ын до последнего штриха.

— Как я? — спросила она, тревожно глядя.

Я с трудом разжал губы:

— Так красиво… что слов нет.

— Вроде слова нашлись, — хихикнула — голос тоньше обычного.

Нашла «своё» — как не радоваться? Мне платье с витрины казалось ничем не примечательным, но, похоже, оно где-то в ней отозвалось. Или у меня просто глаз-алмаз так себе.

Я подошёл ближе:

— А ты что думаешь?

Она нарочно сделала серьёзное лицо и посмотрела в большое зеркало на стене.

Я тоже посмотрел. В отражении — Си Ын в белом. Прекрасна. На миг — чистый ангел.

— М-м…

Она хотела что-то сказать — но вместо этого из глаз потекли слёзы.

Прикрыла рот ладонью — плечи задрожали.

Я сразу понял.

Си Ын плачет.

Почему вдруг? Не понравилось? Давит? Я растерялся, а сотрудница мягко подсказала:

— Многие невесты плачут.

— П-правда?

— Ага. Утешьте её, — сотрудница протянула мне салфетки.

Бросать её в слезах я не мог. Я взял салфетки, встал перед ней и аккуратно промокнул влажные ресницы.

— Почему плачешь? Платье не нравится? Жмёт где-то? По мне — ты… такая красивая, такая…

Голос дрожал, слов не хватало. В экстренных ситуациях мой словарный запас сжимается до минимума — жалкий я бойфренд.

Но Си Ын покачала головой и, всё ещё сквозь слёзы, улыбнулась:

— Нет.

И прошептала:

— Это от счастья.

От счастья. И меня отпустило.

Конечно. Такие слёзы — обычное дело.

Свадьба — главное событие в жизни. А платье — то, что делает её сиянием дня. Среди сотен платьев нашлось «её» — неудивительно, что эмоции хлынули.

Она ещё пару раз всхлипнула и сказала:

— Просто… подумала, что надену такое красивое свадебное платье и выйду за любимого человека… и в один миг накрыло счастьем… вот и потекло…

Говоря это, она смотрела прямо на меня.

Она радовалась не просто платью — а тому, что станет со мной одним целым в этот день.

У меня тоже защипало в уголках глаз.

Обнять бы её — но в платье особо не обнимешь. Осторожно обхватил за талию — насколько позволял фасон.

И этого хватило — Си Ын улыбнулась по-настоящему.

Её выбор, когда слёзы схлынули, был очевиден: это платье.

[[image:/storage/reader-images/933ade986d7b161aaab7ee3f224aa23dbdcf7017.png]]

----------

День всё ближе

Остальные дела пошли как по маслу.

Я собирался заглянуть ещё в пару салонов, если мы не определимся на месте, но, к счастью, до этого не дошло. Первое же платье украло сердце Си Ын.

Сотрудница сказала, что для предсвадебной фотосессии понадобится ещё несколько образов. К счастью, Си Ын заранее наметила кандидатов. Она их примерила и выбрала платья для съёмки.

Разумеется, её «первое» осталось фаворитом до конца.

Поскольку мы обошлись одним салоном, времени у нас оставалось предостаточно. Мы тут же забронировали студию и визаж при этом же салоне — для фотосессии.

Так мы быстро закрыли все брони, необходимые до церемонии.

Казалось, за сегодняшний день мы взяли несколько «вершин» подряд.

Когда закончили и вышли, уже стемнело. Солнце давно село.

Летом в этот час ещё светло. Теперь я по-настоящему почувствовал: пришла осень.

Мы шли по тёмным улицам, украшенным осенней листвой.

Я посмотрел на неё краем глаза, наступая на пёстрые листья.

Си Ын, которая час назад плакала от счастья, теперь заметно успокоилась. Лицо было чуть рассеянным — наверное, от усталости.

Впрочем, она и вправду немало утомилась: примерки, студия, экскурсия — неудивительно, что вымоталась.

— Спать хочешь?

— Нет. А что?

Си Ын удивлённо склонила голову — вопрос, видимо, показался резким. Я пояснил:

— Просто выглядишь уставшей.

— Ну… да, я же ночь не спала. Но сонливости нет.

Сказав это, Си Ын ярко улыбнулась:

— Я уже поспала у тебя на руках.

Я усмехнулся:

— Это скорее подремала. И поза неудобная. Да и минут на сколько — от силы на пару десятков.

— Может быть. Но мне стало куда легче… потому что всё это время я была в твоих объятиях.

— Хм.

Выходит, одной моей «обнималки» ей хватило, чтобы отдохнуть. Либо у меня исцеление в комплекте, либо Си Ын просто очень любит «сидеть у меня на руках».

Я крепче сжал её ладонь:

— Раз выглядела сонной — решил, что клонит. Если не сон, о чём задумалась?

— Да так, ничего серьёзного.

Кивнув на мой вопрос, Си Ын продолжила — губы едва шевелились:

— Подумала… что хочу снова надеть это платье.

— Уже?

Я не удержался от улыбки.

Такая милая мысль. Мы только что покинули салон, после десятка примерок — и вот она уже мечтает «снова».

Си Ын строго покосилась, заметив мою улыбку:

— Я серьёзно. Слушай нормально.

— Я и слушаю нормально.

— Как ты слушаешь, если смеёшься?

— Очень серьёзно. Просто улыбаюсь.

Похоже, мои подколки ей надоели — она отвернулась с «хмф». Зато руки не отпустила: значит, границы я ещё не перешёл.

Полуобиженным тоном она сказала:

— Когда я его надела… оно такое красивое.

— А разве ты не знала, что ты красивая?

— Я про платье, а не про себя.

И тут же добавила, хихикнув: — Хотя и я тоже красивая.

Правда: все платья сегодня были хороши. Но даже самое простое с витрины — на Си Ын оказалось лучшим.

— Я с детства это себе представляла. А когда надела — оказалось ещё красивее. Вот и думаю: как здорово было бы надеть его поскорее ещё раз.

— Если хочешь, можно и купить.

— Не хочу.

— Боишься, что «придётся надевать снова»?

— Это само собой, но и хранить неудобно, и стирать хлопотно.

— Вот это мышление хозяйки.

— Я и есть та, кто ведёт дом.

Си Ын покосилась на меня — мол, сам слышишь.

И верно. Если бы я радовался «платью в шкафу», ухаживать-то за ним ей.

— И главное.

Сжав мою руку, Си Ын продолжила:

— Такие вещи особенные именно потому, что их надевают по особым случаям. В свадебном дома ходить странно.

Говорит это человек, который по пятницам носит форму горничной… Если сказать вслух, она тут же ответит: «Это ведь ты просил». С трудом удержал улыбку.

Но смысл понятен. Даже те, кто любит Рождество, не хотят, чтобы «каждый день был Рождеством». Платье красиво ещё и своей значимостью.

Значимостью того дня, когда мы станем одним целым.

Свадебное платье для Си Ын — символ того, что наш союз получит благословение.

Пока я шёл рядом, греясь в этих мыслях, вдруг рядом громко заурчало.

Совсем близко. Время-то ужинное; я есть пока не хотел.

Значит, источник ясен.

Повернул голову — Си Ын смотрела на меня с пылающими щеками.

— Что?

— Голодная?

— Нет.

— Но у тебя только что заурчало.

— …

Зачем так очевидно отнекиваться? Это же нормально — хотеть есть вечером. А сегодня она потратила столько сил.

Мы ведь и торопились выбрать платье, чтобы потом «наесться всего, что запрещала». Теперь и выбор сделан, и подгонка оформлена — можно есть, что душа пожелает.

Я мягко предложил:

— Перекусим что-нибудь по дороге? Куплю что хочешь. Не знаю, что тут из еды, но ты скажи — я найду.

Но ответ оказался неожиданным.

— Не надо.

Си Ын мотнула головой — длинные волосы вздрогнули.

— Почему? Ты же сама говорила: после платья — ем всё, что хочу.

— Ну… просто…

Она коснулась указательным пальцем родинки у уголка губ:

— Раз уж примерила, хочу стать ещё красивее…

— Пф-ф, вот как?

— Я просила — не смейся.

Тон — укоряющий. Прости, не удержался.

Но награду за её сегодняшний подвиг хотелось дать.

Какая, в сущности, разница? От одного пирожка никто не располнеет. Да и пусть бы — для меня она в любом виде самая красивая на свете.

Огляделся в поисках чего-то «на ходу» и ткнул пальцем:

— Может, бунгеоппан[1] возьму?

Си Ын перевела взгляд туда, куда я показал. На углу как раз дымилась тележка с бунгеоппаном — самыми обычными, каких полно по городу.

Через миг она снова посмотрела на меня, чуть нахмурив брови:

— Я же сказала — не надо.

— Точно?

— Точно. Растолстею. Давай лучше домой и там…

…и не договорив, она снова громко заурчала.

К счастью, вокруг почти никого. А то бы оглянулись.

— Похоже, «не надо» не работает.

Я улыбнулся. Си Ын наморщила нос, но ненадолго. Наконец сдалась:

— Ладно. Один.

— Окей.

Не выпуская её ладони, подошёл к тележке.

По ценнику выходило: три штуки с заварным кремом — две тысячи вон. Я протянул купюру — продавец дал уже готовые, ещё тёплые.

Я вынул один и протянул Си Ын:

— Держи.

Она молча взяла и тут же отправила в рот. Справилась за несколько секунд. Вот уж правда — проголодалась.

— Вкусно?

Спросил я с улыбкой — Си Ын ответила глазами полными укоров:

— Вкусно…

— Ещё?

— Нет.

Она отряхнула ладони и сказала:

— Больше не буду. Надо держать диету, чтобы в платье быть красивее.

— Вот как…

Жаль. Когда она ест с удовольствием, её радость заражает меня тоже.

Поскорее бы наступил день, когда она сможет есть без оглядки. Я даже подумал: «Торопиться бы с церемонией».

С этими чувствами я достал из пакета один бунгеоппан и съел сам.

На третий она так уставилась, что мы его разделили пополам.

И мы пошли дальше.

Деревья по обе стороны дороги увешаны листвой. Подул ветер — и густая крона зашелестела. На мгновение падающие листья скрыли от нас улицу.

Осень — по-настоящему.

— Хочу, чтобы наш день скорее настал.

Среди всей этой красоты Си Ын вдруг сказала так.

— Чтобы много бунгеоппана?

— Нет.

— …Чтобы поскорее надеть платье?

— Тоже нет.

Си Ын посмотрела так пронзительно, что я сразу смутился: «не понимаешь свою девушку — тягчайшее преступление».

— Тогда зачем?

На мой вопрос Си Ын фыркнула: мол, и правда не догадываешься?

И медленно, словно смакуя, сказала:

— Потому что хочу поскорее стать с тобой одним целым.

Вот что она сказала.

Да. Это же очевидно. Суть свадьбы не в бунгеоппане и не в платье.

Свадьба — это день, когда мы с Си Ын становимся мужем и женой перед всеми.

Хотеть, чтобы «день скорей пришёл», значит хотеть поскорее стать со мной одним.

Слова от которых теплеет. Сладкая фраза, от которой бегут мурашки. Такие, после которых сразу хочется обнять и поцеловать.

Но мы были на улице. Оставалось, как обычно, слегка пошутить:

— Мы и так уже крепко держимся за руки. Разве не «одно целое»?

— Не это я имела в виду.

— Тогда… юридически?

— …Дурашка.

Си Ын выразительно «хмкнула» — убедилась, что я задумался. На этот раз она даже выпустила мою руку — похоже, и правда обиделась.

Переиграл. В знак раскаяния я снова взял её ладонь, переплёл пальцы — и пошёл молча.

Си Ын руку не отняла — пошла рядом.

До нашей свадьбы оставалось два месяца.

--------------------------------------------------------------------------------------------------------

Бунгео-ппанг[1] — это пирожное в форме рыбы с начинкой из подслащенной пасты из красной фасоли, пришедшей из японского языка тайяки. Закуска, одна из самых популярных зимних уличных блюд Южной Кореи, часто продается в уличных ларьках и готовится на гриле на приборе, похожем на вафельницу, но с формой в форме рыбы.

----------

Размер кольца

— «Мы на выходных выбрали свадебное платье».

До первой понедельничной пары оставалось несколько минут, и я как бы между делом сказал это другу. Тот вытаращил глаза.

— Серьёзно?

— Серьёзно.

— Ого.

Даже ахнул. Выглядел так же удивлённым, как в тот раз, когда я впервые сообщил ему о помолвке.

— Чего так поражаешься?

— Ну… знакомые мне люди, с которыми учусь уже который год, внезапно ходят выбирать свадебные платья — вот и шок.

— Свадьба же, логично и платье выбирать.

— Тоже верно.

Друг кивнул так, словно только что «всё осознал». Будто мы бы женились в повседневке. Мы с Си Ын, конечно, не помешаны на торжественности, но не до такой же степени.

— Раз свадьба в декабре, а уже почти ноябрь, выбирать самое время.

— Ага. Если уж и поздно, то точно не рано.

— Ну и как? Она была красивая?

— Хм…

Я мысленно отмотал на субботу.

Си Ын в свадебном платье в салоне. Вся — чисто-белая, как ангел. Столько красоты я не забуду никогда — даже ночью она мне снилась.

Как это выразить? Я ответил просто:

— …Очень красивая.

— Да уж, неудивительно.

Он фыркнул, будто и не сомневался. Мне даже стало слегка обидно: видел бы он, насколько «красивая» — это совсем не про обычную красоту.

Погладив подбородок, друг сказал:

— Ю Си Ын и без того красивая. Платье ей, наверняка, к лицу.

— Передам твоей девушке. Как-нибудь номерок добуду.

— Хоти добудь, мне не жалко. Всё равно моя девушка красивее.

— Нет. Си Ын красивее.

— Ты вообще знаешь, как моя девушка выглядит?

— Нет.

Он усмехнулся: признание, конечно, звучало глуповато — я давно с другом общаюсь, а его девушку так и не видел.

— В общем, готовься как следует, — подвёл он черту, хотя до звонка ещё было минут пять. Похоже, собрался возвращаться на место.

Я поднял ладонь — он кивнул и ушёл. Пора и мне ноут открывать…

— А, да.

Друг вдруг вернулся, будто что-то вспомнил.

— Кстати, ты предложение уже делал?

— Что?

С чего ему сейчас про предложение? Я же ещё в первый день семестра рассказал, чем всё кончилось. И только что — что платье уже выбрали.

Мой немой вопрос он понял, подошёл ближе и сказал:

— Тогда, когда ты объяснял, как «предлагал», ты же говорил, что просто «высказал чувства на время». А нормальное предложение — не стоило бы сделать до свадьбы?

— Э…

На неожиданном вопросе я завис. Друг прищурился:

— Не говори, что даже не задумывался.

— …

— Впечатляет.

— Я сам только что впечатлился.

С сарказмом, конечно.

Что бы там ни говорили, мои «социалочки» и внимательность подтянулись — но видеть сквозь «настоящие» чувства Си Ын я всё ещё не научился.

Тем более Си Ын — та, кто часто прячет свои настоящие желания. Она не любит меня нагружать. В таком вопросе и подавно может промолчать.

Не скажет, но кто знает…

Может, внутри себя Си Ын ждёт «того самого» предложения.

Друг, подпёрев щёку, продолжил:

— Но раз уж вы решили пожениться, можно просто вместе кольца выбрать.

— Нет. Предложение должно быть сюрпризом.

— Разборчивый, однако. Особенно для того, кто до сих пор даже не думал об этом.

— Что поделаешь, немного садист.

— Я не интересуюсь твоими предпочтениями.

Ладно, ладно.

Раз он говорит, что я «привередничаю», не поспоришь. Но разве предложение не должно застать врасплох — в хороший момент? Для меня это базовый смысл.

По этим меркам прошлый раз — на ноль баллов: Си Ын тогда всё заранее раскусила.

Пора сделать ей по-настоящему «то самое» предложение.

◎

Тем же вечером.

Как обычно, под видом работы за компьютером… я наблюдал за Си Ын.

Она лежала на кровати и ковырялась в ноутбуке.

На спину она зачем-то уложила того самого огромного медведя. Зачем — непонятно: тяжёлый же. Разве не неудобно?

Си Ын, которая даже «сотый день» пропустила мне без скандалов, может и сейчас лишь делает вид, что всё нормально — а внутри злится.

Я решил сегодня подготовить «нормальное» предложение. Но что значит «нормальное»? Чувства-то я уже честно высказал. Пусть без особых «декораций», но по сути — давно всё сказано.

Если тогда чего и не хватало… то, скорее всего, кольца.

Без подготовки ни на кольцо, ни на особую «сцену» времени не было. Обручальные у нас будут после свадьбы, значит на предложение стоит взять парные — заранее.

С кольцом всё просто — даже при моём нулевом вкусе. Если что, консультант подскажет.

Проблема — размер. Если будет велико или малы — настроение пропало.

Как узнать размер, не выдав замысел?

Немного подумав, я позвал:

— Дорогая.

— А?

— Дай руку.

— Зачем?

— Просто так.

— Хм.

Не отрывая взгляда от экрана, Си Ын издала «хм». По крайней мере, подозрений не прозвучало — уже хорошо.

— Держи.

В итоге она протянула левую руку, раскрытой ладонью вверх. Глаза всё ещё смотрели прямо.

Я аккуратно приложил свою ладонь к её ладони.

— Ой!

Си Ын вздрогнула и, чуть сонными глазами, глянула на меня. На губах — улыбка.

— Чего внезапно? Щекотно же.

— Щекотно?

— Угу. Щекотно.

Раз уж «щекотно»…

Я действительно лёгкими кончиками пальцев пощекотал её ладонь. Си Ын засмеялась, вильнула — медведь со спины перекатился на кровать.

Вскоре она выдернула руку:

— Хватит. Щекотно.

Говорит «хватит», а голос смеётся. Дразнить хотелось дальше, но сейчас был не тот момент.

— Ладно, не буду. Дай руку ещё раз.

— Опять зачем?

— Просто.

— Прямо-таки «просто»…

Побурчав, Си Ын снова протянула руку. Спасибо, что подыгрываешь моим странностям.

Я вновь приложил ладонь. На этот раз её уже не удивило. Мы тихо подержали ладони вместе, и я сказал:

— У нас руки по размеру совсем разные.

— Ещё бы.

Си Ын кивнула и добавила:

— Ты же парень. У тебя всё длиннее, толще и… твёрже.

— Эм… что?

Двойной смысл был уж слишком прозрачный. Я промолчал.

Но по сути она права: у мужчин пальцы обычно длиннее и толще.

Я добавил чуть усилия — почувствовал тепло её ладони. У Си Ын ладони действительно мягкие, живые. Каждый раз, когда мы держимся за руки, ощущение — особенное.

И не только руки. Кожа у неё белая, гладкая. Порой хочется трогать бесконечно.

Конечно, это и уход, но и генетика, думаю. У мамы, наверное, кожа тоже была отличная.

С наслаждением ощущая это тепло, я произнёс:

— Но для девушки у тебя пальцы довольно длинные, да?

Си Ын высокая; пальцы тонкие, но длинные. Для своих «габаритов» ладонь, наверное, крупнее средней.

На мои слова она протянула тянущееся «хммм~», а потом:

— С кем это ты там руки сравнивал?

— …

— Сравнивал?

— Нет. Конечно нет. Абсолютно. Ни разу.

— Хмф.

Поверить на слово, понятно, трудно. Но правда же: я и глаз-то лишний раз на девушек не поднимал, не то что «руки сравнивать».

— Это я так… по наблюдениям. Я правда ни чью руку, кроме твоей, не держал.

После нескольких повторов пояснений Си Ын ещё секунду хмурилась, а потом:

— Ладно. На этот раз поверю.

— Вообще-то хотелось бы — всегда…

Сам себе на ровном месте яму вырыл. Надо фильтровать базар.

Ладно, базы хватит.

Я подвёл тему к рукам естественно. Пусть и посеял короткое «недоверие», но раз сказала «поверю» — пока можно выдохнуть.

Пора ко второму шагу. Я откашлялся:

— Давай заодно «толщину» пальца померяем?

— Толщину?

— Ага.

Сделав максимально невозмутимый вид, я придвинул стул к кровати. Си Ын наклонила голову, но руку не отдёрнула.

Молча обхватил её левое безымянное большим и указательным пальцами. Примерно вот так. Пальчики у неё и правда тонкие.

Удерживая «кольцо» из своих пальцев, осторожно вынул её палец, вернулся к столу, открыл ящик, достал линейку и положил на стол.

И уже по «развёртке» своих пальцев прикинул длину окружности её пальца. Вот столько я замкнул тут, вот столько — здесь, значит, окружность примерно такая…

— Ты чем занимаешься?

— Э?

Похоже, я слишком увлёкся. Си Ын уже встала с кровати и стояла рядом. Сверху вниз — взгляд сплошное подозрение.

И полагающийся допрос:

— С чего ты вдруг линейкой меряешь?

— Ну… я… толщина интересна.

— Зачем?

— Просто… стало любопытно?

— Хм.

Звучало неубедительно. Что за бред: внезапно заинтересоваться толщиной её левого безымянного. Отмазка — никуда.

— Ладно.

Но Си Ын копать дальше не стала.

Похоже, подозрение пока отложила. И хорошо: предложение должно быть сюрпризом. Если она догадается сейчас, всё насмарку.

Я уже про себя выдохнул… но Си Ын добавила:

— Поверю в этот раз.

— …

Кажется, «сюрприз» всё ещё под угрозой.

----------

Береги себя

Так или иначе — надо сделать предложение.

Даже если сюрприза уже не получится, потому что я с самого начала прокололся, всё равно надо. Нет, как раз поэтому — тем более надо. Я не могу предать её ожидания.

Поэтому я один вышел, чтобы оформить кольцо. Сказал, мол, выйду проветриться.

Си Ын, конечно, насторожилась. Это понятно: я редко куда-то выхожу без неё.

Подливать масла в огонь, когда и так всё под подозрением, было бы глупо. Оставалось только вернуться как можно скорее.

Разумеется, я вник в выбор дизайна: чтобы удобно носить каждый день и чтобы было достаточно красиво — по вкусу Си Ын.

Вот так вернулся домой и плюхнулся на стул.

Си Ын вышла из комнаты, а через минуту вернулась и поставила на стол чашку.

— Вот.

— Что это?

Си Ын одним взглядом показала: «посмотри сам».

Я заглянул внутрь. Над чашкой тонко клубился пар. Поднёс лицо ближе — внутри теплела желтоватая жидкость. Аромат заваренных листьев был приятный.

— Зелёный чай?

— Угу.

Си Ын ответила, усевшись на краешек кровати:

— Дорогой, ты же в последнее время кофе не пьёшь. Я заварила зелёный.

— Хм.

Я ведь даже не просил. Наверное, решила, что я вымотался, пока бегал туда-сюда.

— Прямо как британская горничная.

— А какие они, британские горничные?

— Не знаю. Но чай, кажется, несут постоянно.

— Пожалуй. Англичане же много чая пьют.

Пустая болтовня. Вместо продолжения я сделал глоток.

Тёплый зелёный чай увлажнил пересохшее горло. Казалось, холод в теле тает.

На улице ноябрьский ветер — не шутка. Пешеходы уже утеплились.

Дома было тепло — батареи шипели, — а на Си Ын лишь тонкий кардиган. Бережёт здоровье: фотосессия и церемония уже скоро.

Я только поставил чашку, как Си Ын метнула вопрос:

— Ну? Куда ты так сорвался?

— Говорил же: проветриться.

— Похоже ли это на правду?

— Теоретически возможно…

Голос звучал неубедительно. Да, даже мне это объяснение кажется хилым.

Другой отмазки не придумать. А сказать правду — ещё хуже.

Я уткнулся взглядом в никуда, делая вид, что ни при чём, а Си Ын фыркнула:

— В любом случае гулять полезно. Молодец, дорогой.

Тон — чуть наставнический. Больше похожа на маму, чем на девушку или будущую жену. Хотя… она же готовит, стирает, прибирает — почти как мама.

Мама, да…

Кстати, как у неё мама? Я отпил чаю и спросил:

— Как сейчас твоя мама?

— Ах да!

На моё «как» Си Ын сразу просияла:

— Маме заметно лучше. Выписывать рано… но, сказала, возможно, её отпустят на денёк — посидеть на нашей церемонии.

— Правда?

— Да! Точно пока не знают. Врач обещал сказать, если одобрит.

Губы у неё изогнулись счастливой улыбкой.

Понимаю. Мы же и площадку выбрали поближе к её дому — на случай, если мама сможет прийти. Если я так рад, то что уж говорить о Си Ын.

Хочется, чтобы эта свадьба стала её лучшим воспоминанием. Чтобы ничего не омрачило.

Пока всё идёт именно так — и это счастье.

Посветив улыбкой, Си Ын посмотрела на меня и сказала:

— Ты тоже береги себя... …Если хочешь долго жить со мной счастливо.

Такая концовка — до смешного мила. Я усмехнулся:

— Конечно. Буду беречься. Я даже разборчиво есть бросил.

— Но и не занимаешься.

— Ну… надо бы.

Возражать нечем. По-дурацки почесал затылок — и тут заметил:

— Зато я бросил кофе, как обещал.

— Вот это хорошо.

Си Ын одобрила с явной радостью.

Когда я впервые сделал предложение, клянчил у себя слово и сказал, что завяжу с кофе.

С тех пор понемногу убавлял. Сначала клонило в сон, голова болела — ломка по кофеину. Сейчас почти привык.

Организм изменился. Яснее мысли идут. Не знаю, насколько это эффект плацебо, но внутри я чувствую себя здоровее.

Как говорила Си Ын: верное решение.

— Вообще буду аккуратнее. С едой проблем нет — ты же готовишь. Но и спорт добавлю. И смотреть под ноги, чтобы не навернуться.

— Ты первоклассник?

Си Ын рассмеялась. Её позабавила моя «клятва плохишу». И хорошо. Я улыбнулся в ответ.

Потом Си Ын как-то рассеянно глянула в сторону:

— Всё равно приятно слышать, что ты бережёшь себя. Мы скоро женимся. Если ты заболеешь… мне будет горько. А если появятся дети — им тоже тяжело.

— …Да. Верно.

Такое не отмахнёшь.

У Си Ын отец рано ушёл, мама уже несколько лет прикована к постели. Всё это время Си Ын тащила всё одна на себе.

Это — сила её правильного сердца.

Ком подступил к горлу. Я допил зелёный чай — последний глоток показался горьким.

— Знаешь…

Поставив чашку, Си Ын начала:

— Хоть это и не должно случиться, но если вдруг тебе придётся лечь в больницу… можешь не переживать.

— «Не переживать»?

Не понял, к чему она ведёт, наклонил голову, а Си Ын спокойно сказала:

— Потому что я буду рядом и ухажу.

И добавила с тихой улыбкой:

— Буду с тобой разговаривать, и укладываться рядом, когда ты спишь. Когда тебе станет плохо и захочется плакать… я, может, тоже заплачу, но сдержусь. А домой пойдём — возьму тебя за руку и не отпущу.

Тема тяжёлая, но она улыбалась.

Это и бесконечно трогательно, и отчего-то больно.

Си Ын уже много лет ухаживает за мамой. Сколько же у неё было тяжёлых дней и бессилья…

В тот день, когда я признался ей, она ведь напрямую об этом сказала.

И это явно ускорило нашу свадьбу.

Я не хочу больше видеть Си Ын печальной. Пусть брак со мной не решит всех её бед, но хотя бы делить тяжёлое мы будем пополам.

— Спасибо.

— Так что тренируйся! — она всплеснула ладонями, шутя.

Похоже, такого ответа она и ждала.

Но если подумать…

После свадьбы я стану для неё самым ценным человеком.

И если из-за чего-то меня надолго уложат в больницу…

Си Ын — слишком добрая и искренняя. Она будет ухаживать до последнего — ни тени отвращения.

А я… эгоист, не смогу оттолкнуть её заботу.

Она будет уставать. И всё равно прятать это от меня.

А я, каким бы толстокожим ни был, это замечу. Буду корить себя до боли — и этим только сильнее раню её. И ничего не смогу сделать.

В итоге и она, и я будем тонуть в бесконечной печали…

От одной этой картинки защемило сердце.

Эта боль вылилась в движение. Не успел опомниться, как уже сидел рядом и крепко обнимал Си Ын.

— Эй… с чего вдруг?

Си Ын удивилась у меня на руках.

Резко, да. И объяснить сложно. Представил чёрный сценарий — и обнял. Скажи я это вслух — Си Ын бы меня за это ещё и поддела.

Вместо объяснений я тихо гладил её по затылку.

Си Ын смешно повела головой, будто щекотно, потом обняла меня в ответ.

— Прости.

Это я сказал той, воображаемой Си Ын. «Прости, что заставил тебя так мучиться». Реальная же Си Ын, конечно, улыбнулась бы и сказала: «Не говори глупостей».

— За что извиняешься?

Настоящая Си Ын, разумеется, не поняла, о чём я. И неудивительно.

На её вопрос я только промямлил: «Да так…»

Пока я гладил её, у уха прозвучало:

— Дорогой.

— А?

— Ты мне не изменил?

— Что?

— Вышел без меня, теперь извиняешься ни с того ни с сего. Разве это не повод заподозрить?

— Что?

Я подскочил, взял её за плечи и всмотрелся в лицо.

На лице — откровенное озорство. Очевидно: она не всерьёз. И голос был чуть-чуть «игровой» — копирует мои обычные подколы.

Лишать её этой улыбки не хочется.

Хватит мрачных сценариев. Надо просто стараться, чтобы такого никогда не случилось.

Первый шаг…

— Пойдём погуляем?

Си Ын наклонила голову:

— Внезапно?

— Подумал, что надо хоть немного заниматься.

— Что?

Тон — «с тобой что-то не так». Мы же только что обсуждали здоровье — разве это так странно? Настолько удивительно, что я сказал про «спорт»?

Как бы там ни было, ответ прозвучал быстро:

— Пойдём.

И глаза у неё сразу засияли:

— Я всегда за прогулку. Когда идёшь и вокруг смотришь, время летит незаметно.

— Тогда давай гулять чаще. Вместе.

— Ещё лучше.

Она выглядела безмерно довольной. Будто невидимым хвостом виляла. Раз ей так нравится — будем ходить чаще.

Мы встали. Я снял с плечиков пальто и распахнул его перед ней.

Си Ын на миг замялась, не сразу поняв, чего я хочу, но тут же улыбнулась и сунула руки в рукава.

И мы…

...Вышли из дома, крепко держась за руки.

----------

Альбом на двоих

Я и подумать не мог, что свадебная фотосессия может так выматывать.

Именно об этом я думал, когда мы возвращались домой после съёмки.

Сегодня был тот самый день, которого Си Ын так ждала — день предсвадебной фотосессии.

С самого утра небо было кристально ясным. Хотя в последнее время ощущалась прохлада, сегодня в воздухе держалось немного тепла.

А рядом со мной шла Си Ын — и её улыбка была ярче любой погоды.

По дороге в студию Си Ын не переставала радоваться. В метро она покачивалась из стороны в сторону, как ребёнок перед поездкой, а на улице вполголоса напевала.

— Похоже, ты счастлива.

Я легко щёлкнул её по макушке, и Си Ын виновато, но лучисто улыбнулась:

— А как же иначе? Я так долго ждала этого дня.

— Верно.

С момента, как мы вернулись из салона, Си Ын не раз повторяла, что хочет снова надеть своё свадебное платье. Неудивительно, что в день съёмки она светилась от счастья.

Я радовался не меньше. Одна мысль о том, что снова увижу Си Ын в свадебном, будоражила меня ещё со вчерашнего вечера.

Я также с интересом ждал разных постановочных кадров. Хотя фотографироваться я не особо люблю, свадебные фото — исключение. Всё-таки это наши воспоминания на всю жизнь.

С такими мыслями мы дошли до студии.

После макияжа собирались перекусить и приступить к съёмке.

С макияжем Си Ын стала ещё красивее.

Обычно она красится легко — и это ей очень идёт. Дома и вовсе чаще ходит без косметики — и тоже прекрасна. Её природной красоты часто достаточно.

Но чуть более выразительный мейкап ещё сильнее подчеркнул её черты.

Большие глаза, высокий нос, чуть приподнятые уголки губ — с акцентами макияжа она казалась красивее всех на свете.

Я ловил себя на том, что не могу оторвать взгляд, за что сразу же стал мишенью её подколов.

Одежда у нас, конечно, была «по случаю»: смокинг и свадебное платье. Си Ын в своём платье буквально светилась. Исполнив давнее желание — снова надев платье — она улыбалась по-настоящему счастливо.

С таким настроем я шёл на съёмку будто на саму церемонию… но это чувство продлилось недолго.

После нескольких часов переодеваний и смен поз, как велел фотограф, мы неизбежно устали — слишком много времени в не самых удобных вещах.

Я ещё как-то держался, но Си Ын, наверное, было тяжелее. Свадебные платья, как водится, «делают красиво ценой комфорта».

— Устала?

На перерыве я спросил Си Ын, когда она отдыхала в кресле.

Она улыбнулась одними глазами, будто пряча усталость:

— Я в порядке.

— Правда?

— Да.

Си Ын энергично кивнула:

— Могу смотреть на тебя в красивом костюме. И сама ношу платье, которое так хотела надеть. Конечно, должна быть в порядке.

Нюанс прозвучал двусмысленно. Я с беспокойством уточнил:

— Что значит «должна»? Если тяжело — скажи. Попросить подольше паузы?

— Нет-нет, правда всё хорошо.

Си Ын ярко улыбнулась — ей даже понравилась моя забота. А потом мягко добавила:

— Устаю, да… но счастья больше, чем усталости. Так что всё окей.

— Счастлива?

— А ты разве нет?

Она подняла бровь — легкое «фыр»: недовольна, если отвечу неправильно.

Какой парень ответит иначе? И главное, я действительно…

— Я счастлив.

— Вот видишь.

Она пожала плечами с видом: «я же говорила».

Как тут не быть счастливым с такой девушкой?

Мы обменялись улыбками и вернулись к съёмке.

До конца сессии я будто заново зарядился.

◎

После такого марафона я думал, что дома Си Ын сразу ляжет спать.

Но, едва приняв душ, она растянулась на кровати, открыла ноутбук — и принялась за дело. Пижаму надела, но явно не собиралась засыпать.

Чем она занята?

С любопытством я сел рядом и провёл пальцем вдоль её позвоночника. Она вздрогнула и посмотрела на меня снизу вверх.

Вид — сердитый.

— Что это было?

— Хотел понять, что делаешь.

— Слова придуманы для вопросов.

Я усмехнулся её ворчанию:

— Ладно, что делаешь?

Си Ын вместо ответа чуть повернула ко мне экран.

Похоже, велела смотреть. На мониторе — папка с фотографиями. Присмотрелся: это были сегодняшние свадебные снимки.

Си Ын с букетом на стуле — спокойная, сдержанная поза. Я — в смокинге и с лёгкой улыбкой.

И мы вдвоём бок о бок — улыбаемся так широко, будто только что рассмеялись.

— Студия попросила отобрать кадры. Если сделать пораньше, они быстрее начнут обработку, — пояснила Си Ын.

Да, нас просили выбрать. Но дедлайн — аж через неделю: вообще не горит.

Сегодня разбирать — чисто по-сиыновски. Если у неё появляется задача, она обычно берётся сразу. Такая вот прилежность.

Она явно была вымотана, но откладывать не планировала. Надёжная жена — это про неё.

Я разминал ей шею; Си Ын довольно протянула «ммм».

— Ты устала. Давай завтра? Даже если отправим ночью, раньше утра всё равно никто не посмотрит.

— Нет.

— Почему?

— Надо сразу отложить «обязательные» кадры, пока свежо в памяти.

Тон был твёрдый.

— «Обязательные»?

— Угу. Я прямо во время съёмки мысленно отмечала удачные позы и моменты, где мы оба особенно счастливы. Их очень хочу включить. Отберу до сна, чтобы не забыть.

— Понятно.

Выходит, она в процессе вела в голове «оценку». Дотошная.

В студии, кстати, перечислили варианты использования.

Конечно, альбом. Плюс несколько рамок на площадке церемонии. И один-два кадра для пригласительных.

Значит, нам нужны и «выдающиеся», и «показательные», и просто «хорошие»: для приглашения, для оформления зала и для альбома.

Я думал об этом в общих чертах, а у Си Ын уже сформировались строгие критерии.

Она провела пальцами по тачпаду и открыла другую папку.

— И отсюда тоже хочу выбрать.

Я снова посмотрел на экран. В папке — наши фото с рандеву.

Лицо у меня расплылось в улыбке:

— Ого, когда это нафотано?

— Пару месяцев назад всего.

Ну да. Я только причмокнул губами — ответ железобетонный.

Си Ын начала фотографировать с той самой поездки на море.

Сперва снимала украдкой, потом и селфи вместе. Плюс десятки кадров, где нам помогали прохожие.

Как и сказала, давности в них немного, но смотрятся уже с ностальгией.

Уронив подбородок на подушку, Си Ын сказала усталым голоском:

— Говорят, для оформления площадки лучше добавить «свидания» — гостям так интереснее. И в приглашение одно фото тоже хорошо. Так что отсюда тоже выберу что-нибудь забавное.

— «Забавное», значит…

Я повторил, а потом заметил:

— По-моему, они все забавные.

— И я тоже так думаю… Но выбирать всё равно придётся. Вот в этом и сложность.

Смягчённый голос.

И правда, выудить пару кадров из такого вороха будет трудно. В каждом — приятные моменты. Ничего не хочется отбрасывать.

Но показать все невозможно. В конце концов выбор неизбежен.

Я принялся смотреть внимательнее.

Наши фото — с разными воспоминаниями. Одни кадры сразу возвращали в тот день, другие — в другое место. Захотелось листать основательно.

Я перехватил её руку — и подвёл пальцем по тачпаду.

— Что делаешь?

— Смотрю. Будь моей мышкой на минутку.

— Сам бы и водил.

Проворчала — но «мышкой» быть не отказалась.

Я принялся листать «её» пальцами, играя её длинными тонкими кистями.

Вверху — морская прогулка. Кажется, это мы уже после урока плавания бродили по набережной. Отлично вышел мой силуэт со спины, когда я шагал впереди.

Хотя есть одно «жаль»:

— Сказала бы заранее — сделали бы общий кадр.

— Знаю. Было так весело… жалею, что не сняла лучше.

Похоже, мысль у нас одна.

— Может, как-нибудь поедем ещё и нафотаем вдосталь?

— Поехать можно… но ощущения уже не те. Тогда ведь было «впервые».

— Верно, «впервые»…

Пока Си Ын щипала мне руку со словами «я не это имела в виду», я листал дальше.

Следом — визит к её дому и к моим родителям.

Есть кадр по пути к её дому: она сияет, а я рядом нелепо показываю «V».

Фото вроде недавнее, а я в себе многое нахожу «уже не так, как тогда».

Дальше внезапно — моя детская фотка.

Наверняка она рылась в альбомах без меня. Хотя, где у нас лежат альбомы, Си Ын не знает — значит, родители показывали.

Стыдного там, по идее, нет, но спрятать тянет. Я было изловчился нажать Shift+Delete — но меня поймали.

Придётся удалить потом, по-тихому.

Дальше — снимок от площадки свадьбы.

Дворец, о котором Си Ын мечтала. Мы держимся за руки у входа.

Просили сотрудника — он снял с доброй улыбкой.

Потом — фото из универмага.

Из океанариума.

Из случайного кафе.

Как мы пародируем статую у музея…

За короткое время воспоминаний накопилось немало.

А дальше их будет ещё больше — на долгие годы.

И каждую секунду мы будем наполнять радостью и счастьем.

— Вот это проблема…

Пока я тёпло улыбался в экран, Си Ын вдруг сказала это — даже как-то «тревожно».

— Что случилось?

Я вскинулся, а Си Ын, глядя на меня снизу, ответила:

— Они все слишком хорошие… Я не смогу выбрать.

— Что?

Я уже готов был слушать «серьёзную проблему» — а тут вот оно что. Я даже рассмеялся: не верится.

Си Ын недовольно сощурилась и уставилась на меня. Я не стал отводить взгляд и, всё ещё улыбаясь, спросил:

— И что ты сделаешь, если не сможешь?

Стиснув губы, она сказала:

— А давай всё запихнём в приглашение?

— Оно будет толщиной с альбом.

— И что?

Ответ — от души.

Пожалуй, адресатам будет тяжеловато. Разве что цифровое приглашение — туда можно всё.

Понятно, что она не всерьёз. Скорее, это значит: для неё каждый момент с нами — радость.

Я лёг рядом:

— Давай я помогу. Вдвоём быстрее разберёмся.

— …Ладно.

Си Ын положила голову мне на руку.

— Выбираем вместе.

И мы продолжали отбор до глубокой ночи.

Когда закончили раскладку, времени было уже заполночь.

Я и до этого был разбит, а теперь и вовсе клевал носом.

Си Ын же задремала ещё на последних десятках кадров. Я сказал ей: «Иди спи, я добью один», — и на удивление она согласилась — видно, день её «добил».

В награду я успел тихонько удалить своё детское фото.

Я посмотрел на спящую Си Ын.

Она не ворочалась — спала крепко. Видимо, съёмка всё-таки вышла тяжеловатой.

Даже одно переодевание — это куча хлопот. Сколько бы ни радовалась, энергии это забрало много.

Спи сладко.

Отведя прядку, я поцеловал её в лоб — и сам провалился в сон.

Это было за полтора месяца до нашей свадьбы.

----------

Зима с тобой

— Бр-р, как же холодно…

Один послеобеденный день.

Мы пообедали дома и уже выходили в универ, когда Си Ын, распахнув дверь раньше меня, пробормотала это.

— Мёрзнешь?— Ты услышал? Это я сама себе.— Твой голос я и с другой стороны Земли услышу.— А тебе вообще нельзя быть от меня так далеко.

Отбрила ловко. Ну да, словарного запаса ей не занимать.

Впрочем, она права. Я ведь сам себе пообещал — держаться к ней как можно ближе.

Ладно, к делу.

Если вдуматься, и правда зябко. Сквозняк из приоткрытой двери обжигал удивительно ледяным ветром.

Сейчас уже конец ноября. Неудивительно. Пусть ноябрь обычно считают осенью, говорят, что в конце месяца календарная зима «стартует». Значит, не поздняя осень, а ранняя зима.

Я потянулся и коснулся её плеча. Сквозь одежду тело ощутимо прохладное.

— Если мёрзнешь, давай пальто накинем. Время есть.

Мне и без пальто терпимо — в таком виде дойду.

Но Си Ын как-то говорила, что у неё раз в несколько месяцев случается сильная простуда. По срокам как раз «крутится» где-то тут.

Си Ын подняла на меня глаза, закрыла дверь и ответила:

— Пожалуй, да.

Аккуратно сняла обувь и шагнула обратно. Потом быстро-быстро — не в свою, а в мою комнату.

Странно.

Зачем в мою? Её вещи-то — у неё. Или она уже так привыкла жить у меня, что автоматом сворачивает ко мне?

Ответ вскоре вышел сам.

Через минуту Си Ын открыла дверь уже в моём пальто.

— Моё пальто захотела?

С усмешкой спросил я; Си Ын мягко улыбнулась:

— Не то чтобы. Просто в прошлый раз в нём было так тепло. Если ты всё равно не наденешь — одолжи ненадолго.

— Да не жалко. Только подружки не подумают ли чего, что на тебе моё?

— Да они даже не поймут, что оно твоё.

Верно. Я уже не «прозрачный», но за каждой вещью на мне никто не следит.

Си Ын встала рядом, подняла ворот, снова распахнула дверь — в нас опять ударил холод.

Но теперь из её уст вылетело другое:

— Тепло.

— Тепло?

— Ага. Будто кто-то обнимает.

— Ну это не я. Кто тебя обнимает-то?

На мои слова Си Ын одарила меня таким ледяным взглядом, что стало холоднее, чем от ветра.

Сказал-то в том же духе, что и она минутой раньше, а реакция — противоположная. Несправедливо.

Но даже такая непредсказуемая Си Ын для меня — только прелесть.

Я, улыбаясь, похлопал её по спине; она хихикнула и вышла. Я — следом.

◎

Пожалуй, самая полезная статья студенческой платы — это отопление.

Лекционный зал, куда мы добирались сквозь холод, был приятно тёплым. Из-за этого один за другим начинали клевать носом укутанные студенты.

Си Ын, лучшая на кафедре, к сонливости не сдаётся. В её аккуратном конспектировании, где ни слова мимо профессора, даже чувствовалась решимость.

Хотя финальные приготовления к свадьбе выматывают… Во многом она потрясающая.

А я… уснул, глядя на неё.

Вот же несчастный бойфренд.

Дорога домой после пары.

Шли рядом, как обычно.

Казалось, зима уже пришла. Ветви деревьев стали почти голыми. Будто вчера ещё бродили по кампусу под осенней листвой — а теперь и с земли её почти нет. Время летит.

— Похоже, уже зима, — сказала Си Ын, будто прочитав мои мысли.— Ага. Скоро и декабрь.

— Декабрь…

Си Ын шепнула, будто смакуя.

Неудивительно, что «декабрь» звучит особенным. Наша свадьба — в декабре. Очень особый месяц для Си Ын… да и для нас обоих.

Есть ещё одна причина, почему декабрь — особенный.

Я обронил как бы между прочим:

— У тебя ведь день рождения в декабре, да?

Си Ын удивлённо распахнула глаза:

— Ты знал?

— Конечно. Ты сказала на том ужине после группового проекта. Ты, может, и забыла… а я — нет.

— Это я помню… Я-я просто не помню, как ты меня на спине носил.

Смутилась, запинаясь: похоже, тот «детсад» у неё в биографии — вечная ахиллесова пята.

Скрестив руки поверх моего пальто, Си Ын фыркнула:

— Вообще-то удивительно. Человек, который забыл «сотый день», вдруг помнит мой день рождения.

— После того «сотого» я завёл список всех наших дат. Чтобы больше не забывать.

— М-м. Молодец.

Встала на носочки и потрепала меня по голове. Как щенка какого-то воспитывает.

— И?

— Что — «и»?

На её внезапное «и?» я уставился вопросительно; Си Ын, чуть помедлив, продолжила:

— Ты… подготовил подарок?

— А.

Я понял, к чему клонит.

Си Ын не из тех, кому нужны дорогие вещи. Ей и письмо от руки — счастье. Значит, спрашивает не ради «большого подарка».

Вывод один: проверяет меня.

С того дня, как поймала меня за измерением её пальца, Си Ын периодически подкидывает такие вопросы. Будто полностью раскусила, что я намерен сделать предложение с кольцом.

Каждый раз я уводил разговор. Сюрприз уже давно «накрылся», но очень уж хотелось делать вид, что нет.

— Надо будет… скоро подготовить.

Моё унылое актёрство прозвучало — Си Ын коротко встретилась взглядом и:

— Ладно. В этот раз поверю.

То есть она и так всё поняла.

Это первый её день рождения, который мы отметим как пара. Хотелось подарить то, что не забудется.

Как раз пришло сообщение, что кольцо через пару дней будет готово. «Идеально», — решил я: сделаю предложение в её день рождения… Вот только, похоже, удивления не выйдет.

— Знаешь…

Пока я думал, Си Ын добавила:

— А?

— Я с детства не очень любила свой день рождения.

— Правда?

Си Ын молча кивнула и продолжила:

— Я же говорила: пока папа был жив, ещё ничего… А потом в семье было туго.

— Говорила.

— Поэтому на дни рождения мама всё время работала. Даже если была свободна — на подарки не хватало. Возвращалась домой, говорила: «Си Ын, прости, что ничего не смогла на твой день рождения», — и… обнимала меня и плакала.

Сжалось сердце; я не удержал вздох.

Си Ын, выдавив улыбку, продолжила:

— Мне-то было нормально. Даже если без торта — суп из водорослей мама всегда варила. Подарков не ждала… Просто не хотела видеть, как мама грустит.

— Ты была хорошей дочерью.

— Да?

Си Ын легко прислонила голову к моему плечу и сказала:

— Так что я всё думала: пусть мой день рождения скорее проходит… а лучше вообще не приходит. И зиму, в которую он попадает… тоже не любила.

— Хм…

Мы с семьёй тоже жили небогато. Но на маленький торт средства находились.

А у Си Ын и этого часто не было. Отец ушёл рано, потом и мама слегла. Не до «праздников» ей было.

Вот такой у Си Ын путь.

А я, её парень, — не знал.

Смешанно кивнул.

Си Ын пару раз ткнула меня пальцем в щёку и, уже шутя, сказала:

— Но знаешь… этот день рождения я почему-то жду.

— Ждёшь?

— Ага. Даже не представляю, что за подарок ты готовишь…

Опять говорит так, будто «всё знает». Серьёзность уже сменилась озорством.

Строго говоря, знает лишь, что я делаю кольцо. С чего она решила, что я запланировал именно в день рождения?

Наверное, я и правда плохой актёр. Или у Си Ын радар на максималках.

В любом случае — не беда. Девушка, которая раньше не любила ни зиму, ни свой день рождения, теперь его ждёт. Ну и ладно, если она кое-что «просекла».

Даже без сюрприза — это всё равно предложение. И Си Ын его примет счастливо.

— Жди. Не разочарую.

Я сказал уверенно; Си Ын хихикнула и тут же:

— Точно можно ждать?

— По крайней мере, не оплошаю.

— Уверенно звучит.

— В меру.

— На уверенность не похоже.

«Ху-ху-ху» — рассмеялась Си Ын.

Смех был настоящий — радостный. Совсем не тот, что с натяжкой минутой раньше.

Пока я довольный смотрел на неё, на макушку упало что-то холодное.

Поднял голову — с неба летели белые хлопья.

— Вдруг пошёл снег. Это ведь первый в этом году?

Си Ын удивилась. В прогнозе снега не было, но он внезапно начался. Настоящий «неожиданный первый снег».

— Ага, первый.

— Не зря с утра так зябко. Видимо, к снегу и стыло.

Похоже на то. В принципе, по времени уже и должен был пойти.

Си Ын раскрыла ладони, словно ловя снежинки.

Разумеется, они таяли, едва касаясь её кожи. Ещё недостаточно холодно, чтобы ложиться ковром.

Но Си Ын всё равно улыбалась так ярко, глядя на первый снег, как ребёнок, увидевший его впервые.

Я мягко смахнул капельки с её волос и сказал:

— Похоже, зиму ты не так уж и ненавидишь.

Си Ын подняла на меня взгляд:

— Раньше — ненавидела.

— Значит, любишь просто снег?

— Нет. Как можно отделить снег от зимы? Раньше и снег не любила.

С учётом того, как она сияла секунду назад…

Я хотел поддеть, но Си Ын опередила:

— Но знаешь…

Улыбнулась широко:

— С этого года, кажется, смогу полюбить.

Вот что она сказала.

День рождения, который она раньше не ждала, и зиму, которую не любила, — теперь и ждёт, и готова полюбить.

Я даже представить не мог всей глубины её чувств за этими словами.

Не найдя подходящего ответа, я просто взял её руку и спрятал в карман своего пальто.

Мягкость и тепло её ладони сразу отозвались в моей.

Её пальцы шевелились в кармане — щекотно до невозможности.

Похоже, эта зима будет теплее любой другой.

----------

Накануне

По мере того как приближается свадьба, дел у нас всё больше.

Си Ын где-то нашла «чек-лист невесты». Сказала, что надо пройтись по каждому пункту и ничего не упустить.

Её скрупулёзность, пожалуй, неискоренима.

Впрочем, она права. Моя невнимательность, похоже, и правда на всю жизнь. Вот почему мне и надо быть рядом с Си Ын всегда.

— Дай взглянуть.— Держи.

Список оказался огромным.

От талонов на банкет до загранпаспортов для медового месяца. Было ясно: пропусти хоть один пункт — потом огребай.

Свалить всё на Си Ын я не мог. Решили идти по списку вместе — шаг за шагом.

Среди пунктов была и раздача приглашений.

Говорят, многие пары сейчас рассылают электронные. Мы тоже отправили «мобильные» тем, у кого были контакты. Разумеется, в основном это знакомые Си Ын.

А вот самым близким решили вручать бумажные. Так правильнее.

Например…

— Держи. Приглашение.

Встретил друга в универском кафе и протянул конверт. Он принял его с растерянным видом.

— О, пригласительное на свадьбу.— Впервые видишь?— Вообще — нет, а вот от друга — впервые.— Логично. У меня тоже.

Си Ын, сидевшая рядом, кивнула.

Даже у неё, при её общительности, ещё не было «приглашений от друзей». Выходит, мы женимся довольно рано.

— Вскрой, глянь внутри. Там наши фото.— Серьёзно?

Друг открыл, и сразу короткое «вау».

Выбрать фото было нелегко. Слишком много хотелось вставить.

Во всём виновата Си Ын — уж слишком она красивая.

В итоге, долго ломая голову, взяли два кадра со студийной съёмки и один со свидания.

Я переживал, «зайдёт» ли. Судя по реакции друга — не прогадали.

Через минуту он, осклабившись, спросил:

— Эй, а это где?— Тут? В COEX Aquarium.— А-а… Надо с Иной как-нибудь сходить.

Гладит подбородок, будто выудил секретный лайфхак для свиданий.

Планирует рандеву, глядя на наше пригласительное. Не на такую реакцию я рассчитывал… Но, если подумать, это значит, на фото мы действительно выглядим счастливыми.

По дороге нам случайно попалась Со Хе.

Человек, благодаря которому мы дошли до сегодняшнего дня. Хотелось и пригласительное вручить, и, пусть не как в тот раз с рестораном, но всё-таки угостить.

Но стоило встретиться взглядами, как она выпалила:

— Эй, а вы мне ещё приглашение не дали?

Так и отдали — посреди улицы.

Ладно. На ужин позову после медового месяца.

— Вау! Как красиво!

Со Хе тут же раскрыла конверт и стала разглядывать фото. Реакция у неё была куда бурнее, чем у друга. В её-то манере — неудивительно.

И зацепило её совсем не то же. Подняв на Си Ын сияющие глаза, она выдохнула:

— Старшая Си Ын в свадебном… это не слишком красиво?— П-правда?— Конечно! Прям ангел! Сейчас улетит!

— Не улетит.

На мои слова Со Хе хохотнула: «Старшак, не смешно». Надо было промолчать.

— Вживую будет ещё красивее, да?

Си Ын только кротко улыбнулась. Я ответил вместо неё:

— Ещё красивее. До ослепления.

— Ого, значит, нужны будут солнечные очки.

— В зал со «шторками» — так себе идея…

— Ахаха, да шучу же.

Смеялась от души — мол, не занудствуй.

Хотя, зная её чудинки, не уверен, что это была чистая шутка. Проверю в день свадьбы.

Кроме них, в основном звали подруг Си Ын.

Они все видели меня впервые. Разве что пересекались в кампусе — и всё.

Быть единственным «чужим» среди друзей своей девушки — дело неловкое.

По крайней мере, теперь я уже умею «держать волну».

Когда кто-то спросил: «А какая Си Ын в жизни?», я ответил: «Такая ангельская, что боюсь — улетит». И, надо признать, зашло.

Комедия — это правда про контекст и тайминг.

Си Ын, сидевшая рядом, ущипнула меня за бедро, но, скорее всего, от смущения.

Дорога домой после посиделок. Я проверил время на телефоне.

Четверг, 2 декабря.

Накануне дня рождения Си Ын.

День выдался бешеный. Оба, наверное, без сил.

На часах 23:45. До «официального сна» далеко, а веки уже свинцовые. Держать глаза открытыми становилось трудно.

Даже Си Ын, обычно не показывающая усталости, выглядела так же.

Лёжа на кровати, она листала свадебный чек-лист. На ней были просторные пижамы и очки — видимо, мелкий шрифт расплывался.

Под очками легли «панды» — тёмные круги.

Глаза полузакрыты — вот-вот уснёт.

— Клонит?— …Угу.

Отвечала с задержкой. Похоже, правда устала.

— Может, сегодня пораньше спать?— Нет. Хочу дождаться.

— Чего? Сегодня что-то намечено?

Спросил с виду невинно; Си Ын, прищурясь, перевела на меня тяжёлые веки:

— …Хочу, чтобы завтра поскорее пришло.

Голос — чуть неровный.

— Завтра? Почему?— Потому что завтра…

На этом месте она прижала палец к губам.

— Завтра — что?— Ничего.

Сколько ни подталкивал, не выдала. Видно, решила не говорить.

Впрочем, я и сам знаю, какой завтра день.

Её давно ожидаемый день рождения. И мой «не слишком-то и неожиданный» сюрприз.

Меня тоже клонило. Единственная причина бодрствовать — поздравить её ровно в полночь.

Точно так же, как она вручила мне шоколад в мой день рождения.

В тот день, когда выпал первый снег, мы ведь уже обсуждали дни рождения… Почему она делает вид, будто забывает?

Может, боится, что я снова «задеваю» дату, как сотый день?

Или не хочет на меня давить?

Или просто стесняется произнести вслух?

Как бы то ни было — до смешного мило.

Подарок для Си Ын у меня готов.

Конечно, спрятал не здесь. Это уже не «моя», а «наша» комната: оставь неосторожно — найдёт за минуту.

Подарок — парные кольца для предложения.

Плюс речь, которую я тщательно продумал.

И… сюрприз только от меня.

Не что-то особенное. Возможно, не в её вкусе. В интернете даже пишут: «Такое девушке не дарят».

Но почему-то был уверен — Си Ын обрадуется.

Это похоже на то, о чём она в последнее время упоминала. Такое, что она точно не возненавидит…

До «выдачи» оставалось минут десять.

Похоже, Си Ын делает вид, будто «не в курсе».

Ну и я решил не выдавать себя.

— Холодно. Давай укроемся.

Сказал лишнее, подтянул одеяло. Си Ын тихо сказала «спасибо».

Дома тепло — батареи шипят. В пижаме не замёрзнешь. Зачем всё это? Для убийства времени.

Вернулся к столу и застучал по клавишам, словно кодил.

Тоже чтобы «дотянуть». Ровно в полночь, как начнётся её день рождения, я собирался вручить подарок и прочитать речь.

Оба притворяемся, хотя оба всё знаем.

С сюрпризом тут, кажется, уже покончено…

Пока я «убивал время», дешёвые электронные часы пискнули.

Сработал будильник, запрятанный на полке: полночь.

Я тут же вскочил.

Наступило 3 декабря. Наконец время поздравлять Си Ын с днём рождения.

Так я думал.

А Си Ын на кровати… заснула лицом в подушку.

Сражаясь с усталостью, она всё-таки сдалась. Настолько вымоталась, что уснула даже не сняв очки. Видно, пыталась продержаться до конца.

Спит так спокойно.

Я протянул руку, чтобы разбудить… и тут же её убрал.

Почему-то не захотел будить мирно спящую Си Ын ради подарка.

Конечно, если потрясу, она обрадуется и прямо сейчас. Но пусть спит.

С предложением подожду до возвращения из универа. Сегодня пятница. С учётом того, что может быть «после предложения»… возможно, так даже лучше.

Я тихо сел рядом.

Последние дни свадебная подготовка выжимала нас досуха. А сегодня она ещё и бегала с пригласительными. И физически, и морально — сил почти нет.

Я осторожно снял с неё очки. Она на секунду шевельнулась, но сразу успокоилась.

К счастью, не проснулась. Похоже, уже ушла далеко в сон. Сейчас её не разбудишь даже если постараться.

Положил очки на стол и стал смотреть на Си Ын.

Как ровно поднимается и опускается грудь под одеялом. Чёрные длинные волосы, чуть растрёпанные. Белая-белая кожа. Мирно сомкнутые веки. Длинные ресницы…

От каждого — сердце щемит.

Мы встречаемся уже несколько месяцев.

А меня до сих пор «подбрасывает», стоит посмотреть на Си Ын.

Как она в переднике шинкует овощи.

Как несёт бельё к стиралке.

Как, держась за мою руку, идёт и машет свободной.

Как поднимает на меня глаза и улыбается.

В любой — в самой простой — секунде.

Си Ын всегда согревает мне сердце.

Раз уж никто не видит, решил не прятать улыбку.

И, улыбаясь, провёл ладонью по её волосам.

Си Ын чуть шевельнулась — будто щекотно — и… во сне улыбнулась.

----------

Под первый снег

Вскоре после обеда.

Я без особого энтузиазма ковырялся в еде и наблюдал за Си Ын.

Она то поднимала ложку — и тут же клала обратно.Брала палочки, пару раз постукивала ими и откладывала.Поднимала на меня глаза — но, стоило взглядам встретиться, быстро уводила взгляд в сторону.

Она заметно ёрзала. Си Ын обычно бодрая, но такой суетливой её видишь нечасто. Честно говоря, было даже забавно смотреть на эту её сторону.

Когда наши глаза снова пересеклись, я воспользовался моментом и спросил:

— Что случилось?

— Ч-что именно?

— Ты какая-то взволнованная.

Си Ын прищурилась так, будто хотела сказать: «Ты отлично знаешь почему». Моя «наивность» её, похоже, раздражала.

Конечно, знаю. Всем этим странным движениям есть лишь одно объяснение.

Сегодня пятница, 3 декабря. День рождения Си Ын.

И она ждёт от меня подарок.

Изначально я собирался сделать предложение ровно в полночь. Хотел быть первым, кто её поздравит. И Си Ын, конечно, хотела бы услышать поздравление прежде, чем от кого бы то ни было.

Но тот план бессильно рухнул перед лицом её усталости: буквально за минуты до полуночи она вырубилась.

Раз уж крепко уснула, будить было тяжело и жалко. В итоге я решил перенести предложение на вечер.

Си Ын, разумеется, не может знать о моём внутреннем решении.

Теперь она теряется в догадках: когда же я вручу подарок?

Неловко, но сейчас не время. Предложение вечером куда атмосфернее. И раз уж это «сюрприз», хочется сделать вид, будто я ничего не знаю, до самого момента.

— Дорогой.

Её голос вернул меня в реальность. Си Ын уставилась на меня сонными глазами.

— А?

— Тебе… ничего мне сказать?

— В каком смысле?

На мой нарочито непонимающий вопрос Си Ын покачала головой:

— Ничего.

Слегка надутый вид только и делал, что тянул у меня улыбку.

◎

До дома мы не сказали ни слова о её дне рождения.

У Си Ын много друзей. Немало людей, невзирая на «задний ряд», подходили поздравить. В эти моменты я вежливо отходил в сторону.

Си Ын улыбалась почти всю лекцию. У неё было то самое «ждательное» лицо — словно пёс, ждущий прогулку.

И дома всё было так же.

После ужина я, как обычно, сел к компьютеру.

Си Ын — опять же «как обычно» — растянулась на кровати. В форме горничной, с прижатым к груди плюшевым мишкой.

По блеску в глазах было видно: она ждёт предложения.

До ночи было ещё далеко. Хотелось дождаться темноты. К тому же, в том, что Си Ын «горит ожиданием», было своё очарование.

Решил держать «вид, что не в курсе», лишь изредка поглядывая, как она.

Примерно через два часа таких «украдких взглядов»…

Сначала сияющая, Си Ын понемногу сникла.

И, наконец, надув нижнюю губу, откровенно надулась.

Я как раз повернул голову — и наши глаза столкнулись. Уловив это, Си Ын пробормотала:

— Ты же говорил, что теперь всё будешь помнить…

В голосе — обида. Если потяну ещё, она вправду рассердится. Похоже, я перегнул; хватит играть.

Внизу справа монитор показывал 21:04. Самое время.

Кхм. Притворно откашлявшись, я сказал:

— На балконе корзина для вторсырья переполнилась.

Си Ын наклонила голову:

— Что? Не похоже.

— Я так увидел.

— …Хмм.

В разочарованном тоне сквозило недоверие.

В конце концов она поднялась и направилась на балкон.

Я молча пошёл следом; Си Ын, с едва заметной улыбкой, спросила:

— Зачем идёшь?

— А нельзя?

— Вроде причин «нельзя» нет.

И двинулась дальше.

Раз сказала, что «нет причин» — значит, можно. На этот раз я пристроился прямо за ней, удерживая её за плечи. Сквозь ткань формы чувствовалась мягкость кожи.

Скоро мы вышли к балкону.

Стоило открыть дверь — нас обдал холод.

Зима, в конце концов. Си Ын носит эту форму и летом, тепла в ней немного.

Я остановил её на пороге.

— Что?

— Вообще-то… я соврал.

— Я так и знала.

Ну да.

Что поделать: «сюрприз» давно испарился. С моими актёрскими данными всё, что пытаюсь скрыть, сразу считывается.

Оставив дверь приоткрытой, я сказал: «Секунду» — и зашёл в «кладовку». В углу как раз лежал незапечатанный конверт с подарком.

Когда я вышел с конвертом, у Си Ын слегка дрогнули уголки губ.

— Это что?

— Кто знает.

— «Кто знает»?

— Скоро узнаешь.

Си Ын хихикнула. Похоже, тревога сменилась облегчением.

Разумеется, ждёт она не сам подарок, а предложение.

Я опустил руку в конверт.

Сначала достал письмо.

— Письмо?

— Ага. Мы же на сотый день обменялись письмами. Ты говорила — иногда писать друг другу. Но так и не написали.

— Хм.

Лицо Си Ын озарила улыбка.

Я улыбнулся в ответ и развернул лист.

— Прочитаю.

— Угу.

Сложив ладони на коленях, она будто специально приготовилась слушать.

Я не хотел мяться, читая. Ещё когда писал, дал себе обещание — прочитать прямо, не тушуясь.

Я посмотрел на Си Ын; она подняла голову и встретила мой взгляд.

Так и начал:

— «Си Ын».

— Пф.

Старался не смущаться, но, если она смеётся уже на первом слове — тяжко.

Впрочем, Си Ын и сама не хотела сбивать темп — прижала пальцы к губам, сдерживаясь. Успокоившись, я продолжил:

— «Вот, снова пишу письмо. Прошло около двух месяцев с сентября. Я думал, что говорить больше и не о чем: всё уже сказал в прошлый раз, да и в последнее время мы только и делаем, что готовимся к свадьбе.

Но… стоило сесть писать, выяснилось — есть ещё многое, что хочется сказать».

— Правда?

— Правда.

Отвечая уже не по тексту, я продолжил читать:

— «Мы выбрали свадебное платье. Сделали предсвадебную съёмку. Пока ты читаешь это, мы, скорее всего, уже разослали приглашения. Всё сильнее ощущается: мы вот-вот поженимся.

Ты — в платье. Я — в смокинге. Мы идём вместе по длинной дорожке под взглядами людей. Принимаем громкие поздравления… пока не станем одним целым. Остался меньше месяц».

— Точно.

Си Ын отозвалась довольным тоном; я ответил взглядом и читал дальше:

— «В прошлый раз я писал о том, что будет «после», да? Что брак — это реальность, и что тяжёлые времена надо встречать вместе; что, когда станет трудно, я закрою тебе глаза.

Честно, я всё ещё переживаю о будущем. Не наделаю ли крупных ошибок. Смогу ли стать хорошим мужем. И… хорошим отцом».

Я покосился на Си Ын. Тема стала серьёзной; губы у неё плотно сжались.

— «Я не идеален — даже на словах. Во мне полно недочётов, мне многому надо учиться. В прошлый раз я самоуверенно говорил, что «защищу тебя», но не знаю, хватит ли мне сил на это».

Си Ын приоткрыла рот — будто хотела возразить. Я взглядом попросил — дай договорю:

— «Поэтому…

Я хочу, чтобы ты восполняла то, чего мне не хватает».

Плечи Си Ын едва заметно дрогнули.

— «Когда будет тяжело тебе — я обниму. Когда не справлюсь я — ты дополнить меня. И так мы дойдём вместе до самых последних дней… Наверное, в этом и есть смысл брака.

Я буду стараться. Хочу стать человеком, о котором ты не пожалеешь. Я буду рядом, когда будет трудно. Подставлю плечо, когда навалится тяжесть.

И даже если я не всегда смогу заставить тебя смеяться — я сделаю так, чтобы ты никогда не плакала из-за меня…»

— Этого не будет.

Голос у Си Ын затуманился.

Но к этому моменту обещание уже трещало.

Потому что её глаза успели увлажниться.

Письмо подходило к финалу. Я дочитал последние строки:

— «Я люблю тебя.

С днём рождения.

И… ты…»

Я умолк, не дочитывая последнюю фразу.

Её лучше приберечь.

Я опустил письмо и посмотрел на Си Ын. Она смотрела на меня, счастливо улыбаясь.

Моё лицо, наверное, было таким же.

— С днём рождения.

— …Да.

В её голосе плескались слёзы.

Только от письма — и уже так растрогалась. Это бесконечно дорого. Но предложение надо продолжать. Вернув письмо в конверт, я нащупал следующий предмет.

Си Ын приложила ладонь к груди.

Похоже, догадывается, что будет дальше… Хотя тут как раз и была единственная по-настоящему неожиданная часть сегодняшнего «сюрприза».

Любопытно, как отреагирует. С озорной улыбкой я достал его.

В тот же миг Си Ын часто заморгала.

Видимо, не ожидала такого подарка. Несколько секунд просто стояла, хлопая ресницами, и только потом прошептала:

— …Платье?

— Да.

Я поднял его обеими руками.

Зрачки Си Ын расширились.

В руках — длинное белоснежное платье с воланами.

Оно напоминало то «сродни судьбе» свадебное, но не было свадебным.

Я наткнулся на него, когда ходил за кольцами.

Обычно я прошёл бы мимо. Но в тот день, не знаю почему, шёл и посматривал по сторонам. В витрине одного магазина и висело это платье.

Си Ын влюбилась в свадебные платья. Но сказала, что не хочет хранить платье дома — чтобы не было «повода надевать ещё раз».

Если так, то платье «почти как свадебное», но не свадебное — как раз то.

Си Ын улыбнулась с лёгким недоумением — явно не ожидала.

— Когда ты его купил?

— И не планировал покупать. Просто наткнулся — как будто «по судьбе» — и взял.

— Нашёлся мне «судьбоносец»…

Она махнула рукой, мол, не шути. А кто знает — может, правда судьба.

— Как тебе?

Отвечать она не тянула:

— Очень красивое.

Я выдохнул. В интернете пишут: «Одежду девушкам не дарят: если не в её стиле — всё равно что тряпка».

Но, похоже, в этот раз попал.

— Примерю в субботу. Сразу как можно.

— Можешь и сейчас переодеться.

— Нет уж. Сегодня я — горничная.

Упрямо держится за свой «статус». Ну ладно — раз хочет.

Тем более кульминация ещё впереди. Сегодня главная — она, ей и сиять.

Я убрал платье в конверт.

Последний подарок — тот, о котором Си Ын и так «знает».

Когда я достал из конверта маленькую коробочку, Си Ын улыбнулась так, будто видит насквозь.

Удивления было меньше, чем от платья. Ничего не поделаешь: мои планы раскрылись раньше срока.

Си Ын, чуть поддразнивая, сказала:

— Я знала, что ты что-то готовишь.

— Ага. А ты, похоже, знала всё.

И, уже строже:

— Но знаешь… я была расстроена, что ты, кажется, собирался «пропустить этот день».

— Это я… немного вредничал.

— …

— Прости.

— Ладно.

Она легко приняла извинение.

Раз уж «и так всё ясно», тянуть смысла не было.

Даже когда я открыл коробочку и показал ей — выражение не изменилось.

Лицо оставалось полным чувства.

Я вынул кольцо; Си Ын тут же протянула левую руку.

Левый безымянный — тот самый, что древние считали «ближе всех к сердцу».

Когда я взял её пальчик, тело Си Ын едва заметно дрогнуло.

Ещё заметнее дрожал сам палец.

То ли я нервничал, то ли она, то ли мы оба — уже не разобрать.

Я надел кольцо. Хоть размер и «на глаз» — к счастью, не жмёт и не болтается.

Си Ын с нежностью провела пальцами по кольцу, которое так ровно село.

В коробочке осталось второе — моего размера.

Я подал его — Си Ын сияюще улыбнулась, достала колечко, взяла мою руку и медленно надела.

И оно село идеально.

— Хе-хе.

Звук, не совсем на неё похожий. Похоже, ей сейчас очень хорошо.

— Чего так смеёшься?

— Счастлива. А ты нет?

— Я, наверное, ещё счастливее.

— Что ты такое говоришь.

Мы посмотрели на наши руки — и обменялись своими улыбками.

Казалось, что наши левые безымянные соединяет невидимая нить.

Толстая, прочная — не порвёшь.

Я прикусил губу от нахлынувшего чувства.

Си Ын прикрыла рот ладонью — похоже, её накрыло похоже.

Пора произнести самое главное.

Сюрприз-предложение, о котором знали мы оба.

И всё равно Си Ын растрогана до слёз.

Ответ предрешён.

Но его нужно произнести. Нужно прошептать друг другу любовь.

Той, кто бесконечно дорога мне, и для кого бесконечно дорог я, — нужно сказать главное.

Я поднял глаза и твёрдо произнёс:

— Си Ын.

Имя то же, что и в начале письма — но ответ Си Ын был уже другим.

— …Да.

Си Ын уже вся была в чувствах. Обе ладони прижаты к груди — будто пытается унять стук сердца.

Она, конечно, уже «догадывается». Но неважно.

Я произнёс то, что сейчас звучит и в её голове:

— Ты выйдешь за меня?

Этого вопроса я однажды коснулся прошлым летом. Я думал, ответ прозвучит сразу.

Но на этот раз, широко улыбнувшись, Си Ын сказала:

— А если я скажу «нет»?

— Э… ты… «нет» скажешь?

На мои запинки Си Ын прошептала, почти у самого уха — мягко:

— …Спроси ещё раз.

В глазах плясала шалость.

Ох уж эта Си Ын — играет даже в такие моменты.

И именно за это я и даю обещание на всю жизнь.

Не беда. Хочешь — повторю сколько угодно. В любой момент — скажу.

Я вдохнул ещё раз:

— Ты выйдешь за меня?

И тогда Си Ын…

С блеском слёз в уголках глаз.

[[image:/storage/reader-images/d01120365fa3290a22d5dd995f069b7a3b1d6202.png]]
С улыбкой — чистой, счастливой.

— Да.

За спиной Си Ын, по ту сторону стекла балкона, как раз пошёл снег.

Мягкий снег — будто приветствуя наше предложение.

Вместо фейерверков и россыпей шаров из «чужих» историй.

Лёгкие снежные цветы, падающие медленно, но тепло.

И на секунду мне показалось: это идеальная метафора наших отношений.

----------

Неделя до свадьбы

Университетские экзамены — сама свобода.

В старшей школе тебе выдают один бланк OMR и велят ставить кружочки в отведённых клетках. Универ — совсем другое: никаких «заранее заданных ответов», только бесконечные листы, на которых надо выписывать всё, что знаешь. Иногда это кажется чистым изобретательством жестокости.

Как сейчас.

Пятница днём, экзамен по общеобразовательному предмету.

Пока я пишу слова, которые то ли верны, то ли нет, в голове роится всякое.

Не учиться — грех, а согрешившие обычно много болтают.

В школе надо было просто набить определённое количество пузырьков — даже если ответа не знаешь. Теперь — чем меньше знаешь, тем быстрее бегают руки.

Думать «надо было учить» во время экзамена слишком поздно. Остаётся только нанизывать на лист всё, что приходит в голову.

К финалам я, конечно, готовился вместе с Си Ын. До этой точки всё шло точь-в-точь как на мидтермах… но как же я докатился до нынешнего?

На миг вспоминаю.

На следующий вечер после моего второго предложения.

Си Ын была в чисто-белом платье.

Похоже на свадебное, но не оно — тот самый подарок, которым осталась довольна даже Си Ын.

Не такое завораживающее, как «то самое» платье, укравшее у неё сердце, но всё равно — ослепительно красивое.

Оно подчёркивало ангельскую чистоту Си Ын так, что я невольно улыбался, только глядя на неё.

Поймав мой довольный взгляд, Си Ын улыбнулась одними глазами и сказала:

— Дорогой.

— А?

— Пора готовиться к экзаменам.

Жестокие слова для ангела.

— …Обязательно прямо сегодня?

Си Ын фыркнула:

— Ага. До экзаменов неделя.

— Хм…

После вчерашнего предложения мы провели вместе всю ночь, и мне хотелось ещё денёк пожить в романтическом тумане. Но Си Ын не собиралась разрешать даже этого.

Смысла упрямиться не было — Си Ын всё равно не сдастся. Я решил подчиниться.

По крайней мере, такой был план.

Сидя напротив за столом «чтобы учиться», мы в итоге только и делали, что баловались.

Тыкаем друг другу щёки. Зацепляемся ногами под столом. Вдруг встаём, чтобы чмокнуть в щёку.

С такими «отвлекашками» я капитально завалил финалы этого семестра.

Может, моя старая «зубрёжка под конец» и сработала бы лучше.

Зато Си Ын, кажется, не особенно отвлекалась.

Сейчас, сидя на место левее меня, она встала и пошла сдавать ответы.

В универе, закончил — сдавай и уходи. Вот тебе ещё один вид «свободы» на экзаменах.

Похоже, Си Ын решила начать каникулы на полчаса раньше.

Я думал, она подождёт меня.

Ну или ждёт у выхода. Мы ведь «знаменитая пара» в кампусе. После новости о свадьбе, даже если профессора и не в курсе, ассистенты наверняка знают. Уходить вместе может показаться подозрительным.

Логичное соображение. Я тоже захотел поскорее закончить и стартовать в каникулы. Ускорил темп и продолжил своё «покаянное сочинение».

Сдав работу, я вышел из аудитории.

Я вышел пораньше, чтобы подождать Си Ын, — но её нигде не было.

Может, у входа в корпус?

Проверил — нет.

Даже дошёл по тропинке до чёрного хода — тоже никого. Лишь множество следов на снегу. Ни намёка на Си Ын.

Наверно, ушла домой из-за холода.

Она говорила, что легко простужается. В такую зиму лучше согреться дома, чем ждать меня.

Стоило мне так себя успокоить и повернуть к чёрному ходу, как зазвонил телефон.

На экране — «Дорогая», а под ним номер Си Ын.

По времени… похоже, она что-то затеяла.

— Алло?

— Алло?

Голос уж слишком бодрый. По одному этому было ясно: что-то задумала.

Играть в «не догадываюсь» смысла нет.

— Ну и? Где прячешься?

— У тебя за спиной.

— Что?

— У-уа!

— Воу.

Давно меня так по-настоящему не пугали.

Обернулся — а там Си Ын. С яркой улыбкой. Похоже, ей удалось удивить меня как следует — и она явно этим довольна.

Немного досадно попадаться, даже предчувствуя фокус… но разве от знания появляется умение правильно отреагировать?

— Что ты здесь делаешь?

— Пряталась.

— Зачем пряталась?

— Чтобы удивить.

Ну, с этим справилась на отлично. Сначала я удивился, решив, что она ушла без меня. Потом — когда она выскочила из-за спины. Двойной успех для Си Ын.

— Холодно ведь.

— Ничего. Мне тепло. Я опять в твоём пальто.

— Тут снег по щиколотку. Одного пальто мало, разве нет?

— Потому и надела свитер под низ.

Значит, греет вовсе не моё пальто…

Ладно, как бы то ни было, она долго меня ждала. Держать Си Ын на морозе из-за пустой болтовни не хотелось.

Я встал слева от Си Ын и протянул ей руку.

Кампус укрыт снегом. Держаться за руки безопаснее — накануне свадьбы падения нам ни к чему. Пускай на нас и смотрят — какая разница?

Си Ын мягко улыбнулась и крепко взяла мою ладонь.

Как и ожидалось, её руки были холодными.

Мы пошли, и я, не торопясь, сказал:

— Смотри, какой у тебя холодный.

— Или это у тебя рука горячая? Градусов восемьдесят.

— С таким я бы лежал в больнице. Зачем ты ждала на улице? Могла зайти внутрь.

На мой вопрос Си Ын едва заметно улыбнулась:

— Потому что это последний раз, когда я могу удивить тебя в универе.

— …Хм.

Я и не подумал об этом.

Этот семестр — наш последний «университетский» вместе.

Хотя за него мы собрали уйму воспоминаний, похоже, у Си Ын ещё оставались сцены, которые ей хотелось дорисовать.

Я крепче сжал её ладонь:

— По выходным всё равно можно сюда приезжать. Я хоть и буду в компании, но это не значит, что мы совсем ничего не сможем.

— Придёшь в универ, если я скажу, что хочу тебя удивить?

— …Ну, это было бы странновато. Но на свидание — было бы можно. Как я говорил, даже если не ходим на пары, гулять по кампусу нам никто не мешает.

— Хм-м~ Тоже верно.

Си Ын чуть кивнула. Хорошо, что поняла.

Мы какое-то время шли молча.

Пух-пух — в уши тикал звук наших шагов по снегу.

Поверх этих звуков вдруг лег голос Си Ын:

— Кстати, подруга про кольцо спросила.

— И что ты ответила?

— Ну, очевидно. Сказала, что это обручальное.

— Правда?

Строго говоря, обручальные будут другие, но не сильно соврала.

Кольцо на левом безымянном — особенная вещь. Кто-то носит такие «как аксессуар», даже без смысла, но Си Ын — не любитель украшений.

Скорее всего, подруга и так всё понимала — просто спросила для порядка.

С тех пор как было второе предложение, мы постоянно ходим в кольцах.

Подруга похвалила: «Хороший дизайн выбрали». Со Хе поддела, мол, «сиропная парочка», — но вообще-то это почти комплимент.

Хотя прошло не так много, для меня они уже стали символом нас.

Вот как сейчас, когда мы держимся за руки.

Иду слева — и чувствую кольцо Си Ын.

Иду справа — кольцо чувствует она.

А иногда, если берёмся двумя руками, кольца кольцами тихо стукаются.

Очень приятное ощущение.

Поигрывая пальцем правой руки по кольцу Си Ын, я пробормотал:

— Обручальные…

Сладкое слово, щекочущее губы.

По мере того как свадьба приближалась, во мне снова просыпалась та робкая взволнованность. Каждый раз, видя слово «свадьба», меня накрывали непередаваемые чувства.

Задумавшись, я сказал:

— Свадьба уже совсем на носу.

— Угу, — тихо согласилась Си Ын и тут же: — Пора доводить финальные приготовления. Давай ещё раз чек-лист пройдём. Мы кое-что откладывали из-за учёбы, теперь надо ускориться.

Получилось совсем не романтично.

Но раз уж заговорили — и к лучшему. Пора внимательней проверять. Я вспомнил ещё:

— Ну и вещи на медовый месяц — тоже собирать сразу после свадьбы.

— Ага. На следующий день заедем домой, но… сил не будет, да и времени впритык, паковать тогда — плохая идея.

— Надо решить, что брать.

— И мне тоже.

Си Ын кивнула серьёзно.

И для неё, и для меня это первая поездка за границу. Подготовиться надо дотошно.

Книги мы полистали, базовые фразы знаем, но свободно болтать на японском — не получится. Забудем какую-нибудь мелочь — начнутся приключения.

Си Ын будто захотела записать задачи, пошуршала телефоном и сказала:

— В чек-листе «не сделано» — ещё восемь пунктов. Ах, и мусор весь надо выбросить заранее… Значит, девять?

Выходит, осталось девять. И правда не слишком расторопничаем. Как сказала Си Ын, до свадьбы придётся ускоряться.

Я, шутя, выдал:

— Шанс доказать, что подготовка в последний момент тоже работает.

Конечно, Си Ын такое просто так не пропустит. Подняла уголок губ — и, будто приняв вызов, спросила:

— А кто это у нас всё время отмахивался и говорил «потом», когда я предлагала сделать заранее?

— Э… эм…

Одним точным ударом — в нокаут.

Губами кое-как склеил оправдание:

— Ну, мало ли что ещё изменится под конец. Да и по шагам, после экзаменов, на свежую голову тоже неплохо…

Пока я нёс околесицу, мысль снова резанула:

И правда — кто виноват, тот и болтает больше всех.

Вместо того чтобы продолжать, я сказал другое:

— Прости.

— Так и быть.

Си Ын победно улыбнулась. Похоже, её порадовало, что в этом раунде она «выиграла».

Скоро Си Ын выпустила мою руку и шагнула вперёд:

— Тогда, как придём, готовимся вместе. И отрабатываешь за всё «потом».

— Есть…

Лишний раз огрызнулся — получил выговор. И сказать нечего: мой косяк.

Страшно наблюдать, как у Си Ын всё лучше получается «обращаться» со мной…

Пока я стоял, слегка потерянный, с привкусом поражения, Си Ын на этот раз протянула мне руку:

— Пошли скорее, — и хихикнула.

Точно, пора внутрь. Си Ын тоже мёрзнет. Да и дорожка в снегу скользкая. А ещё у нас девять «незакрытых» пунктов. Некогда рассиживаться.

Я взял её изящную ладонь, и мы снова шагнули домой.

Теперь — так, чтобы кольцо чувствовала Си Ын.

До нашей свадьбы оставалась одна неделя.

Чем ближе радостные дни, тем быстрее бежат часы.

Мы готовились к свадьбе вместе — держась за руки, обнимаясь, щекоча друг друга, поддразниваясь и слипаясь от нежности.

6 дней, 5, 4, 3, 2, 1…

И наконец...

...Наступило утро дня свадьбы.

----------

Утро свадьбы

Меня разбудил звук вибрации ранним утром.

Он был не особенно громким, но сон перебил. Впрочем, на то он и рассчитан. Я решил открыть глаза, вместо того чтобы спорить с мощью технологий.

И… увидел незнакомый потолок.

Несколько секунд тупо уставился вверх, пытаясь сообразить, что происходит, и только потом понял: это у Си Ын дома. Разве я не приехал на день раньше и переночевал тут?

Повернув голову, увидел на телефоне 6:51.

В обычный день в это время я сплю без задних ног. Но сегодня — важный день. Будильник я ставил на 7:00, так что всё равно вставать скоро.

Вот и всё: мой будильник не срабатывал, звонков и сообщений не было — телефон тих как всегда.

Зато вибрация не прекращалась.

Значит, источник один. Я приподнялся — телефон Си Ын напротив светился.

Я легонько встряхнул её за плечо.

— Дорогая, тебе звонят.

— М-м…

Повозившись, Си Ын наконец открыла глаза.

— Звонят?… Кто?

Ещё спросонок — вопрос странный.

— Это уж проверь сама.

— …Ладно.

На мои слова Си Ын покорно повернула голову к экрану.

Си Ын прилежная, но сон любит. И отходить от сна долго может — даже проснувшись, минут пять-семь ходит «в тумане».

Я думал, так будет и сейчас. Но, только взглянув на экран, Си Ын рывком села и живо взяла трубку.

Я только и успел удивиться, почему такая реакция, — ответ сам пришёл.

— Мама?

Звонила мама.

Неужели решилось?

Я слышал, что маме полегчало. Со слов Си Ын — возможно, она сможет посидеть на церемонии.

Но окончательного решения тогда ещё не было. Мама обещала сообщить, как только получит разрешение, — и мы ждали. Из-за этого Си Ын волновалась даже вчера ночью.

Ранний звонок может быть только об этом. Значит, больница сказала своё «да».

Мама, понятно, очень хочет увидеть церемонию. И Си Ын — выйти замуж при маме.

Сбудется ли?

Слов мамы я толком не слышал — долетали обрывки, за разговором не уследишь.

Зато по всему остальному было ясно.

Лицо Си Ын, освещённое бледным предутренним светом, понемногу расцветало радостью.

— Да! Да-да, верно. Да. В 2:30.

Си Ын отвечала звонко и счастливо — прямо как ребёнок. Хоть и твердит, что «давно взрослая», всё равно временами кажется девчонкой.

Ещё немного поговорив, Си Ын опустила телефон. Звонок закончился?

День обещал быть суматошным. Надо шевелиться, быстро перекусить — и выезжать.

Я уже собрался вставать — и тут Си Ын неожиданно протянула мне телефон:

— Мама хочет с тобой на минутку поговорить.

— Правда?

Си Ын энергично кивнула, всё ещё сияя.

Сегодня её хочется любить особенно. Я мягко провёл тыльной стороной ладони по её щеке — Си Ын поёжилась от щекотки и помахала телефоном: хватит баловаться, бери.

Я взял трубку с улыбкой.

— Алло?

— О, это мой зять?

«Зять».

— Да, это я. Э-э… мама.

Вышло неловко. Видимо, пока стесняюсь. Привыкну понемногу.

Мама Си Ын, впрочем, не смутилась и бодро сказала:

— Звоню сказать, что сегодня смогу посидеть на церемонии. Самочувствие уже давно получше, просто доктор слишком строгий попался. Вот только что, с утра, дал особое разрешение.

— Хорошо, что разрешили — пусть даже только на сегодня.

— Да. Большая удача.

Будто переводя дух, она добавила:

— На банкет, правда, не получится. А раз вы до церемонии будете встречать гостей и фотографироваться, решила заранее вас поздравить.

— Спасибо вам.

— Это мне благодарить надо. Спасибо зятю, что даёт мне увидеть, как наша Си Ын выходит замуж.

— Эм…

Сказано как шутка, а вес у слов — самый что ни на есть настоящий.

Я не раз видел, как она переживает, что, может быть, оставит дочь одну.

Видимо, только сейчас ей по-настоящему стало спокойнее: рядом с Си Ын будет тот, кто её любит.

— Вот вы и женитесь. И Си Ын, и мой зять.

— Сам ещё как в тумане. Казалось, всё принял, а как день наступил — будто нереально стало.

— У всех так. В день свадьбы все ходят «не свои». Пока церемония не кончится — будто в полусне. Я и сама после думала: «А точно ли мы поженились?»

— Ха-ха, вот как…

Похоже, «тот самый» сумасшедший график уже где-то рядом. Придётся весь день держать концентрацию.

Пока я собирался с мыслями, мама сказала:

— Пожалуйста, береги Си Ын. Зять.

И прозвучало это совсем иначе, чем раньше.

Я уже слышал эту просьбу — в тот первый визит, прямо в палате.

Мы сдержали слово насчёт свадьбы. И желание мамы увидеть Си Ын в платье вот-вот сбудется.

Но эту просьбу — сейчас не выполнишь. Её можно исполнить только в самом конце — любя Си Ын до конца.

Она меня не видела, но я выпрямился.

— Да. Можете на меня рассчитывать.

— …Хорошо. Нравится мне твоя уверенность. С первой встречи ты очень вырос.

Сказала с одобрением — будто приободрила.

И правда: я меняюсь, живя рядом с Си Ын. Даже сам это чувствую.

Чьей заслугой — сомневаться не приходится.

— Многое во мне изменилось, пока мы живём вместе.

— Верю. И Си Ын сильно изменилась. Говорят, любовь людей меняет — так и есть.

— Я тоже так думаю. Любя Си Ын — и будучи любимым ею — я и сам сильно изменился.

— Ой да что ты… — засмеялась она, а мне стало неловко, я пнул одеяло.

— В любом случае — с свадьбой вас. И с медовым месяцем тоже.

— Спасибо. Отдохнём на славу.

— И вкусного ей побольше покупай.

— Всё, что увидим, — всё куплю.

— А когда вернётесь, хорошо бы черкнуть или позвонить.

— Не только позвоню — сам приеду.

— Ой, не надо так утруждаться. Молодожёнам мешать нехорошо.

«Молодожёнам». Формально верно, но мы и так всё время жили вместе. Ни до, ни после свадьбы это не помешает навестить маму.

— Мы заедем. Обязательно.

Мама тихо засмеялась и сказала:

— Буду рада… Но не буду вас задерживать. Дел полно. Передай трубку Си Ын?

— Конечно.

Я уже протягивал телефон, но всё же добавил:

— Мы будем счастливо жить. Вместе.

На мои слова — как клятву — мама только ласково рассмеялась.

Может, и радостно, и немного грустно — отпускать дочь.

◎

Позавтракав тостами, мы поехали в салон.

От дома Си Ын до площадки недалеко. Но подходящего салона поблизости не нашлось, пришлось ехать в забронированный, подальше.

В дороге выходили только мелкие реплики.

От волнения и предвосхищения из головы вылетало всё — язык выдавал какую-то мелочь. Похоже, мама была права: в день свадьбы люди полдня ходят «не свои».

В салоне нас уже ждали мои родители и тётушка-помощница, которую позвали помогать на свадьбе.

Сегодня и мои родители, и мама Си Ын должны были сидеть на местах родителей во время церемонии.

Из-за состояния родителей Си Ын мы заранее решили убрать из сценария торжественные выходы — проход родителей и отдельный выход невесты.

Но мои мама с папой всё равно хотели выглядеть опрятно.

В итоге на макияж записались мы втроём: я, Си Ын и родители.

Мне, как мужчине, накраситься — дело минут. Отцу тоже.

А вот маме и Си Ын времени требовалось больше.

Причёска, тени, подводка, помада — руки мастера работали, как над произведением. Настоящая школа.

Понемногу макияж ложился на лицо Си Ын.

Сидя в кресле напротив, я не выдержал:

— Как у тебя выходит становиться всё красивее с каждым штрихом?

— Что ты такое говоришь…

Си Ын рассмеялась на мой внезапный комплимент. Но ненадолго: сразу поджала губы — и снова «без эмоций».

— Не шути. Мешаешь мастеру.

— Да всё в порядке, — тактично вмешалась визажист.

— Слышала? — хмыкнул я. — Мастер говорит — можно.

— Вот зануда…

Си Ын проворчала так, будто ей неловко.

От этого мы с мастером — и тётушка — только улыбнулись.

Потом тётушка помогла ей надеть платье.

Си Ын в свадебном — как и ожидалось, прекрасна. Я уже замирал и в салоне, и на предсвадебной съёмке. Сегодня — не исключение.

Тем более на ней тончайший праздничный макияж. Естественно, что красота стала ещё явственнее.

Увидев, как я завис, Си Ын ярко улыбнулась:

— Красиво, да?

Я ответил не думая:

— С ума сойти.

— Что значит «с ума»?

— Пф-ф…

— Ахаха, что ты несёшь? — и мы оба расхохотались.

Даже такая ерунда сегодня вызывает смех.

И у неё, и у меня в такой день переполняет восторг.

Оставались финальные штрихи — объяснила тётушка: закрепить причёску, довести макияж, слегка выровнять тон открытых участков.

После этого — выезжаем.

В тот самый зал, о котором Си Ын мечтала столько лет.

— Готово.

На эти слова я мгновенно обернулся.

И увидел — Си Ын в чисто-белом, с завершённым макияжем невесты.

Она была несомненно прекрасна. Даже ещё красивее, чем на съёмке, которая и так ослепляла.

Может, дело в том, сколько любви вложено в образ?

А может, в том, что в день собственной свадьбы всё видится особенно прекрасным?

Какова бы ни была причина, не важно. Си Ын сияла, не оставляя сомнений. Без единой «шероховатости». Я мог только смотреть, раскрыв рот.

Си Ын тихо приоткрыла губы:

— «С ума», да?

Я думал, она снова спросит «красиво?», но, похоже, решила опередить меня.

И я тоже не захотел уступать. Усмехнулся:

— Совсем крышу сносит.

— Что ты такое говоришь…

Си Ын снова рассмеялась.

----------

Перед залом

Когда я вошёл в свадебный зал, только тогда по-настоящему дошло.

Мы с Си Ын вот-вот станем мужем и женой.

Площадка была точь-в-точь такой же, как несколько месяцев назад.

Снаружи — не старомодная, но и не ультрасовременная. Внутри — не просторная, зато уютная. По сравнению с тем днём, когда мы приходили на просмотр, не изменилось ровным счётом ничего: ни помещения, ни персонал.

Зато моё чувство к этому месту стало другим.

Это — пространство, где мы станем одним целым и начнём новую жизнь.

Пока это медленно оседало в голове, в груди поднималось тёплое.

— Кхм…

Казалось, вот-вот расплачусь. Я прочистил горло и силой удержал слёзы.

Разреветься во время простого осмотра площадки, ещё до церемонии, — как-то неловко. Не в моём стиле. И потом, сегодня мне надо быть опорой для Си Ын. Нельзя раскисать.

И хорошо, что сдержался: стоило мне посмотреть вбок — у Си Ын глаза уже блестели.

— Ты в порядке?

— …

Си Ын не ответила, но это и было ответом. Если даже она — та, кто всегда старается никого не утруждать, — не может сказать «в порядке», значит, её переполняет.

Тётушка протянула салфетку. Я взял её и бережно промокнул глаза Си Ын.

После долгого всхлипывания Си Ын наконец повернулась ко мне:

— Похоже, я сегодня весь день буду плакать.

Голос дрогнул — сплошное чувство.

Напротив, я широко улыбнулся и нарочно придал голосу крепости:

— И плачь. Кто тебя осудит за слёзы от счастья? Тётушка сказала, что перед началом ещё раз поправит макияж, так что, если хочется, плачь сколько угодно.

Но мой намеренно бодрый тон, видимо, показался ей непривычным. Си Ын наклонила голову:

— А ты сам… в порядке?

— В каком смысле?

— Ты как будто… совсем не растрогался.

Я только криво усмехнулся.

Волнуясь — я ничуть не меньше. Просто рядом со мной есть тот, кто сейчас хрупче меня.

Не ожидал, что она спросит. Ладно, не важно. Я улыбнулся.

— Не буду плакать.

Я ответил, встречая её взгляд. Си Ын, с глазами на мокром месте:

— Правда?

— Правда.

— Держишься?

— Возможно.

— Или чувства иссякли?

— Может, и так.

Я провёл ладонью по её руке — улыбка вышла натянутой.

Редкий раз я был рад, что Си Ын не умеет читать мысли.

Подготовка шла по плану.

В холле вовремя расставили венки и корзины с лентами.

Большинство — от знакомых родителей. «Гендиректора» каких-то незнакомых фирм поздравляли нас с свадьбой — чувства были смешанные.

Среди лент были и от профессоров информатики. Логично: староста кафедры выходит замуж.

Фотографии, которые мы ночами отбирали, выстроили в рамах вдоль входа.

Благодаря ретуши студии даже я выглядел более-менее. А Си Ын… тут комментарии лишние.

Неловко было думать, что гости разглядывают наши снимки. Тем более там не просто «ви» и селфи.

Стол для денежных подарков тоже подготовили.

На стороне Си Ын сидела девушка, которую я видел, когда мы раздавали приглашения.

На моей — кузина, завербованная моей мамой. Разумеется, близко мы тоже не общались — я лишь вежливо кивнул.

Мама Си Ын должна была приехать прямо к началу. Родственники договорились встретить её.

Проверив всё по пунктам, мы направились в комнату невесты.

Это был открытый уголок на пути к основному залу — всех проходящих было видно. Внутри — сплошь цветочные декорации. В центре, на маленькой лесенке — розовый диванчик.

Си Ын села на него и начались «постановочные» кадры со мной и моей мамой.

Или, точнее, начались — и встали.

— Ещё улыбки, ещё, пожалуйста~

На просьбу фотографа я послушно ответил: «Да, конечно».

А вот Си Ын явно было не до вежливостей — всё просто: она изо всех сил сдерживала слёзы.

— Может, доснимем потом?

Я тихо предложил. Си Ын опустила голову и едва слышно:

— Прости…

Слабый голос.

За что ей извиняться? Если невеста плачет от счастья — кто вообще на это будет ворчать.

В итоге решили дать Си Ын время прийти в себя.

Пока я встречу гостей и Си Ын сделает пару кадров с подругами, она попробует успокоиться.

Так моим «постом» стал стол для конвертов.

Я стоял, как распорядитель, и раскланивался с каждым.

Болтать непринуждённо мне пока тяжеловато, но, по крайней мере, раньше я и взгляда поднять не мог. Прогресс налицо.

Я рассеянно глядел на гостей.

Несмотря на то, что место не близкое, людей пришло много.

Коллеги по работе, включая шефа.

Однокурсники, старшие и младшие с кафедры.

Незнакомые лица (наверняка знакомые Си Ын).

Мои родственники и родственники Си Ын.

Слова у всех разные, но всё складывалось в одно: «Поздравляю с свадьбой».

Например:

— Не думал, что кто-то у нас в компании женится.

Это нёс мой шеф.

— Вы же женаты.

— Сердцем — холост.

— Сердечное «холост» не засчитывается.

После моей справедливой ремарки шеф ткнул мне в бок и ушёл.

Может, с женой поругался? Для свадьбы реплика странная, но я записал это в его «особый стиль поздравлений».

Среди родственников Си Ын был человек, которому я очень хотел сказать спасибо.

Пока я кланялся гостям, ко мне подошёл мужчина средних лет. Высокий, в очках, на вид лет сорока с лишним.

— Поздравляю.

И протянул руку.

— А… да…

Мы пожали руки; он улыбнулся и сказал:

— Я дядя Си Ын.

Дядя… Тот самый, кто до нашего знакомства помогал Си Ын деньгами?

Он уже собирался уходить, когда я поспешно окликнул:

— Простите… Спасибо вам!

Дядя Си Ын удивлённо посмотрел:

— За что?

— За то, что поддерживали её до середины этого года… Спасибо.

— Пустяки, не берите в голову.

Он отмахнулся и быстро ушёл.

Доброта без афиш и требований. Ни платы, ни даже «спасибо» не надо. Вот как.

Доброе сердце Си Ын взялось не с пустого места.

Провожая его взглядом, я вдруг встретился глазами с знакомым лицом.

— Ого, так ты правда женишься.

Голос, который я часто слышал в лекционке.

Конечно, это мог быть только один человек — мой друг.

Я улыбнулся:

— Ну ты ведь пришёл, уже зная это. Чего удивляться-то?

— Думал, скрытая камера.

— Какая ещё камера…

Я хмыкнул — друг тоже рассмеялся.

Он помолвку сделал раньше меня, а женится позже. Если точнее — это не он поздно, это я рано.

— Здравствуйте~

Рядом с другом вежливо поклонилась миниатюрная девушка. Не такая крошка, как Си Ын, но миловидная, молодая.

Хм… кто бы это? Прикинув, я рискнул:

— Это твоя младшая сестра?

Друг замер с лицом «попал» и прошептал: «Ну всё, тебе конец…» — с чего такая реакция?

Я перевёл взгляд на девушку — она буравила меня взглядом.

Надолго, правда, не хватило. Скоро она криво улыбнулась:

— Ха-ха… я его девушка.

— А.

Вспомнив, я понял: видел её пару раз. Хотя они с другом с разных факультетов, год у них один — наверняка пересекались в кампусе.

Получилось грубо.

— Прошу прощения.

Я поклонился; она засмеялась: «Да ничего».

Друг, наблюдая за нами, улыбнулся:

— Всё норм. Ей часто такое говорят.

Девушка тут же подняла голову и уставилась на него: ну всё, теперь «конец» ему…

— В любом случае — поздравляю со свадьбой.

Друг нарочно проигнорировал её взгляд и протянул руку.

Я пожал.

— И всё же не думал, что ты и Ю Си Ын реально поженитесь. Когда увидел имена на табло у входа — снова удивился. Помнишь, я говорил, что тебе с Ю Си Ын будет нелегко?

— Говорил?

Не уверен. Возможно, что-то такое и было.

Одно ясно: шанс, что мы сойдёмся, был ничтожно мал.

Если бы друг тогда не упомянул домработницу.

Если бы я не решил её искать.

Если бы Си Ын не откликнулась сразу после моего объявления.

Мы бы… никогда не встретились.

— Так что это благодаря тебе.

На мою благодарность друг прищурился и, улыбаясь, сказал:

— Тогда можно конверт не дарить?

— Как хочешь.

— Уже отдал. Пойду, потребую обратно.

— Не выйдет.

Мы хором рассмеялись.

Спустя миг друг посерьёзнел, поднял руку:

— Ладно, в этот раз — так и быть. Зато когда мы будем жениться, готовь жирный конверт. Мы внутрь, увидимся на банкете.

— Ага, конечно.

Я кивнул, и друг, взяв девушку за руку, ушёл в зал.

— Фух…

Напряжение заметно спало. Похоже, встретить знакомого и перекинуться словом — правда помогает.

Возможно, друг понял, что я нервничаю, и нарочно шутил, чтобы меня расслабить.

Он и правда хороший. Как сказал, к его свадьбе приготовлюсь щедрее.

Пока я это решал, кто-то незнакомый начал бодать меня пальцем в бок.

Обернулся — передо мной Со Хе, хитро щурится.

— Старшак! Привет!

— О, привет.

Со Хе была всё такая же миниатюрная. По крайней мере, на фоне той девушки рядом с другом она выглядела прям студенткой — уже легче.

Окинув холл взглядом, Со Хе наконец сказала:

— Так вы и правда женитесь.

Говорит, как и друг. Логично. Я и сам не верю до конца.

— Сам до сих пор не верю.

— Ахаха, но раз давно живёте вместе, особой разницы «до» и «после» не будет, да?

— Ну, в целом да.

Я кивнул; Со Хе пару раз моргнула и захихикала.

— Старшая Си Ын ведь изначально рядом жила, да?

— Э-э…

В последний момент меня выводят на чистую воду.

Но секреты уже не к чему. В день свадьбы скрывать нечего. Я вздохнул:

— Раз знала — зачем спрашиваешь?

— Ахаха. Просто проверить. Я же всё знала.

— С тебя прямо «знаю-всё» сочилось.

— Похоже на то.

Со Хе сложила ладони и снова огляделась. Потом подняла на меня глаза:

— Где Старшая Си Ын?

— В комнате невесты. Наверняка сейчас фотографируется со своими.

— Значит, ты уже видел её в платье и с макияжем?

— Видел.

— И как?

Я улыбнулся:

— Невероятно красивая.

— Воу~ сиропная парочка.

— Ты же сама спросила.

Она что, ожидала услышать «ничего так»? Си Ын в образе сильно выше «ничего так».

Я даже чуть похвастался:

— Вон там комната невесты, сама посмотри.

Почти уверен: мнение у неё сразу обновится.

— Ахаха. Пойду налюбуюсь как следует.

— «Налюбуюсь»?

— А что? Красивые девушки другим девушкам тоже кажутся красивыми. А уж Старшая Си Ын — и так богиня, а в свадебном и с макияжем… страшно представить.

— До невозможности красивая.

Я поддакнул эхом; Со Хе прищурилась:

— Сиропная парочка — уровень хард.

— Снова ты начала…

Что она хотела услышать?

— Ладно, пойду любоваться.

— Иди-иди.

— До встречи!

— Ага.

Я помахал ей вслед, и Со Хе скрылась в зале.

С уходом Со Хе приём гостей тоже словно выдохся.

Новых людей не было видно. Стоять тут дальше — значит общаться по второму кругу.

Свадьба уже близко, а нам ещё нужно добрать дополнительные кадры — лучше идти в комнату невесты.

Я неторопливо двинулся туда.

И, конечно, она была там.

— Уже пришёл?

На диванчике сидела моя прекрасная невеста.

----------

Двери открываются

Комната невесты была усыпана цветами.

А в центре, на диванчике, распустился один-единственный белый цветок.

Ю Си Ын, в чисто-белом свадебном платье, встретила меня улыбкой.

То самое платье, которое мы выбрали вместе — в которое она влюбилась с первого взгляда.

Белый — цвет Си Ын. Не только по внешности: он словно высвечивает её внутреннюю чистоту.

Если уж зимой рождается белый цветок, то это, наверное, снежинка.

И всё-таки Си Ын когда-то говорила, что не любит зиму. Парадоксально — потому что её день рождения приходится на зиму.

Она не хотела снова видеть слёзы мамы в свой праздник.

Си Ын, прошедшая через такой лютый холод, теперь войдёт в мои объятия.

Пусть прошлое не стереть, мы хотя бы накроем его чем-то новым.

Да. С сегодняшнего дня зима — это время нашей свадьбы.

— Пришёл? — спросила Си Ын, когда я вошёл в комнату.

От одного только взгляда на неё сердце снова понеслось вскачь.

И это при том, что я видел её несколько раз уже сегодня — и прошло-то меньше часа с последней встречи. Странно смешно щекочет внутри.

Я замер и просто смотрел на Си Ын.

Естественно, последовал её слегка удивлённый голос:

— Что завис?

Я, наконец, выдавил:

— Любуюсь.

— И почему издалека? Подойди ближе.

— Прости… но сейчас не могу.

— Это ещё почему?

Я криво улыбнулся:

— Ты такая красивая, что я опасаюсь приблизиться.

Ответ получился слишком прямым — Си Ын цокнула языком:

— Значит, ты окоченел от моей красоты?

— Так и есть.

— А рот, по-моему, у тебя двигается без проблем?

— Значит, яд ещё не полностью подействовал.

— Ты как всегда ловко выкручиваешься.

Улыбка у неё стала шире.

Взгляд, в котором ещё стояли слёзы, согнулся тонкими полумесяцами. Улыбка тоже вышла естественной — напряжение, похоже, отпустило.

Я подошёл, греясь в её тёплом взгляде.

Стоило мне сесть рядом, как она тут же прильнула ко мне — с едва заметной, но очень счастливой улыбкой.

— Я правда настолько красивая?

— Есть выражение «смотреть сквозь розовые очки». Когда любишь — всё кажется красивым.

— То есть без «очков» я была бы некрасивая?

Си Ын нарочно надулась.

Я тоже говорил в шутку. Уже потянулся было привычно погладить её по голове, но вместо этого опустил ладонь и провёл по белой руке.

— Нет. Ты красивая сама по себе. Везде.

— Вот и я так думаю.

Она весело повела плечами. Ясно было, что ей полегчало.

И тут же, как бы между прочим, сказала:

— Тогда вот что.

— Что?

— Что во мне красивого — по-твоему?

— Э…

— Только не смей отделаться «всем».

Выход перекрыт — похоже, она настроена услышать конкретику.

Хотя… ведь правда красиво буквально всё — без исключений.

Её мягкие струящиеся чёрные волосы, крошечные ушки, выглядывающие из прядей, большие глаза и прямой нос, тёплые губы и родинка у уголка, тонкие длинные пальцы, изящные линии, нежная кожа, голос, прикосновения, аромат…

Люблю я её вовсе не из-за «очков». И Си Ын это знает. Не обязательно раскладывать по пунктам.

Я честно сказал:

— Красиво всё.

— Я же просила так не отвечать.

Она ворчала «читером», но улыбка с лица не сходила.

По правде, мы оба не переставали улыбаться всё это время.

— Можно начинать? — вмешался фотограф.

— Э? — невольно вырвалось у меня.

Оглянулся — он стоял в углу, за столиком. Не прятался, конечно, просто я его не заметил.

На миг показалось, будто мы здесь одни. Но уголок-то открытый — нас, наверное, видели и проходящие гости. С фотографом смирюсь, а вот за свою реакцию стало неловко.

Я почесал затылок, а Си Ын крепче сжала мою ладонь.

— Что смущаешься? Мы ведь целоваться при всех скоро будем.

— Логично… Постой, а как ты поняла, что я смутился?

— Мы уже сколько вместе живём — как не понять?

Прошептала сладко.

Вообще-то мы живём вместе не так уж давно — могла бы и не «читать» всё… Но ладно. Моё поведение слишком простое, вот и всё. Да и романтично, что понимает без слов.

Я улыбнулся — и тут фотограф подхватил:

— Отлично. Держите эти улыбки. Поснимаю «натуру», без поз~

И защёлкал, даже не считая «три-две-один».

Если раньше он давал конкретные указания, то теперь, похоже, решил ловить нас в живом разговоре.

Наверное, мы и правда счастливее всего выглядим, когда просто смотрим друг на друга.

— Почти пора начинать. Перейдём? — сообщил сотрудник площадки, когда мы досняли «добавку».

По гарнитуре он, должно быть, ловил координацию из зала. Наверняка уже прозвучало: «Просим занимать места».

«Почти пора» — это значило одно.

Наша церемония вот-вот начнётся.

— Да, поняли, — я вскочил.

Си Ын одной вставать было неудобно. Сотрудница помогла ей подняться, и мы медленно двинулись.

Шли, разумеется, в её темп.

Вскоре мы остановились у двери.

За ней гулко шумело. В свадебном зале до церемонии шумит только одно место — значит, прямо за дверью и есть главный зал.

Как распахнётся — перед нами потянется длинная дорожка.

Та самая, по которой жених с невестой идут рука об руку.

Та самая, по которой мы когда-то проходили в шутку, когда приходили на просмотр.

Я смотрел на дверь и мысленно видел, что за ней. Ком в горле, в груди всё смешалось.

— Странно… всё перемешалось, — сказала Си Ын — тоже глядя на дверь.

— Из-за того, что ты сейчас станешь замужней женщиной?

— Ты правда думаешь, что дело в этом?

Честно говоря — да.

— Тогда в чём?

Си Ын смущённо ответила:

— Всё ещё… как будто нереально.

— До сих пор? — я рассмеялся; она молча «уколола» меня взглядом — слегка острым.

Я — в смокинге. Си Ын — в свадебном.

Перед нами — дверь в зал церемонии.

А внутри — гости, готовые нас поздравить.

Мы действительно сейчас поженимся.

И всё равно, даже в этот момент, Си Ын казалось, что это «как во сне».

Я наклонился и шёпотом:

— Мы познакомили родителей, забронировали площадку, выбрали платье — всё, что связано со свадьбой, сделали. Осталась одна церемония. И всё ещё «не верится»?

— Угу.

Она ещё чуть поворчала глазами и, уже тише, призналась:

— Всё как будто сон.

— «Сон»?

— Угу. Подумай сам. Познакомились, подружились, полюбили, начали встречаться… Ели вместе, гуляли, готовились к экзаменам, прибирались, ходили на свидания… Ты делал предложение с видом на огни ночного города…

— Хм.

— Готовили свадьбу, ели вместе в универской столовой, не обращая внимания на взгляды, выбирали это красивое платье…

Она выдохнула длинную «повесть», перевела дыхание — и, с блеском в глазах, добавила:

— Такое ощущение, будто всё это и правда могло присниться. Настолько… невероятно.

Она говорила так, словно листала память.

«Настолько, что верится с трудом».

Я тоже прокрутил прошлое и сказал:

— Понимаю.

Я правда это чувствовал. Стоит оглянуться — каждый момент был полон счастья. И порой правда мерещится: вдруг всё это — мираж?

Иногда я просыпался посреди ночи и вздрагивал: а вдруг всё, что произошло, мне только приснилось?

А потом видел, как Си Ын спит у меня на руках, — и отпускало.

Настолько это невероятно. И — больше, чем я заслужил.

Что такая, как Си Ын, любит меня и обещает мне всю жизнь.

— Спасибо, что полюбила такого, как я.

Сказал — и она изогнула брови:

— Что за глупости?

И, «хмкнув», добавила важно:

— «Такого, как ты» — больше нигде не найдёшь.

Сказала — и будто ничего особенного. Сироп? Ну я сам минуту назад ничуть не лучше. Считаем квиты.

— Спасибо.

— Будешь благодарен — так больше не говори глупостей.

— Понял. Прости.

Но я и правда так думаю. Что она меня любит — и я её. С того дня, как она приняла моё признание, я живу в счастье.

Похоже, и у неё, и у меня «ощущение реальности» всё ещё хромало.

Значит, остаётся один способ…

— Эй, — начал я серьёзно.

— М?

— Дай ущипну — вдруг полегчает?

— У меня макияж. Низзя.

— Принято.

Она фыркнула, а я хмыкнул в ответ.

Да, это были сказочно счастливые месяцы. Настолько, что «нереально». Прямо как сон.

Но это — точно не сон.

Это я знаю и без щипков.

Конечно знаю.

— Мы скоро зайдём. Как двери откроются — входите вместе, — подсказал сзади сотрудник зала.

Выходит, пора.

Я протянул руку. Знаю, что жених с невестой обычно заходят, держась за руки. Си Ын тоже знает.

Она посмотрела на мою ладонь — и хитро спросила:

— Это ты меня за руку зовёшь?

— Хочешь войти без рук-в-руки?

— Будет оригинально?

— Я не хочу «оригинальности» на нашей церемонии…

Стандартная свадьба — лучший вариант. Ни я, ни гости не хотим «авангард».

Похоже, и Си Ын не собиралась баловаться.

— Ладно.

И крепко взяла меня за руку.

Мягкое касание. Тёплая ладонь.

От неё сегодня шёл самый приятный аромат.

Она сдержанно посмеивалась — «ху-ху-ху» — будто что-то ей особенно нравилось.

А мне в глаза упала её улыбка — так близко.

Никаких щипков не нужно, чтобы понять: это не сон.

Конечно нет.

Как может быть «сон», если я так отчётливо чувствую её рядом? Такой реальности у сна не бывает.

Двери в зал медленно распахнулись.

Изнутри хлынул свет.

Гости зааплодировали, приглашая нас войти.

Торжественная музыка будто благословляла наше будущее.

Я сжал её ладонь крепче.

И в ответ услышал:

— Пойдём, муж…

Си Ын запнулась на полуслове.

— Нет, это не то, — покачала головой.

И, сияя:

— …дорогой.

Она наконец-то произнесла обращение, которое ей всегда давалось с трудом.

И правда, сейчас оно — самое то. Нам же как раз дойти до «конца» этой дорожки.

Я улыбнулся:

— Пойдём, дорогая.

— Угу, — шёпотом ответила она.

Пора идти.

Я повернул голову вперёд — и Си Ын тоже.

Мы держались за руки так, словно клялись не отпускать никогда.

И сделали первый шаг.

Чтобы стать одним целым. Чтобы начать заново.

Ни я не ушёл вперёд, ни её не оставил позади.

Мы шли в одном темпе.

С каждым шагом вспоминали всё, что прожили вместе.

Смаковали радость и любовь, распускающиеся где-то глубоко в груди.

Мы шли вперёд.

И вот…

Началась наша церемония — и наше новое начало.

И наконец...

Самая красивая девушка университета, которая когда-то была моей «горничной» ...стала моей женой.

----------

Листок о любви

У каждого действия есть последствие.

Родились — значит, живём, а раз живём — когда-нибудь умрём. Поели — наелись, поспали — усталость проходит. Всё, что мы делали и выбирали за жизнь, в конце концов складывается в итог.

И, как ни странно, итог нашей любви поместился на одном листке бумаги.

На следующий день после свадьбы.

Пока мы с Си Ын заполняли заявление на регистрацию брака в районной администрации, меня посетила эта мысль.

Си Ын и я теперь муж и жена.

И никого, похоже, не интересует, каким путём мы пришли к этому большому результату.

Меня это немного озадачило. Доказательств, если прижмут, я, конечно, толком и не предъявлю… но разве не странно, что никаких доказательств вообще не требуется?

Сказал об этом Си Ын — она только сухо хихикнула.

— А если бы попросили доказать?

— Ну… поцелуемся у окошка?

— Это не будет мелким правонарушением?

— Правда?

Я ответил на автомате, заполняя графы. Похоже, ей не понравилось моё небрежие — в голосе прозвучало недовольство.

— Можно было бы показать свадебный альбом. И фото со свиданий.

— А если решат, что всё постановка?

— Тогда я бы объяснила каждое: «Здесь мы были там-то, нам было так весело».

Если вдуматься, «доказывать» можно по-разному. Вопрос — кто и как будет это проверять. Поцелуй перед клерком, альбом с фотографиями… при желании любой скептик найдёт к чему придраться.

Значит, нужен «клерк с хорошим сердцем»? Странная должность: чиновник, проверяющий, правда ли двое любят друг друга.

Похоже, тут остаётся поверить искренности пары, пришедшей регистрировать брак.

Чтобы доказать любовь, нужна именно искренность.

Мы закончили заявление; я повернул голову — а Си Ын смотрит холодновато. Наверное, задело, что я отшутился.

— Ты обиделась?

— Не обиделась.

Ответила обиженным тоном.

Оп, промахнулся. Вчера — большая свадьба, благословения со всех сторон. До двери администрации шла светясь — и тут я умудрился подпортить настроение. Грех немалый.

Как её оттаять?

Я вспомнил свою же мысль про искренность.

Погладил Си Ын по волосам — и просто сказал:

— Я тебя люблю, дорогая.

— …Почему вдруг?

— Потому что люблю.

— Ох уж ты.

Си Ын надула губы, ворча, что «я только уложилась», дёрнула плечом — щекотно. Волосы мягко качнулись.

Похоже, искренность сработала: лицо потеплело быстро.

Мы вышли и задержались у входа.

Листок с заявлением ушёл из наших рук. Дальше всё сделает администрация, и, когда примут, мы станем официальной супружеской парой.

От чувства «всё-таки завершили» я невольно выдохнул. В белом облачке дыхания ощутил, как вдарили морозы.

Конец декабря — не шутка. Даже я, человек незябкий, перешёл на тёплые вещи.

А Си Ын…

— Не холодно? — спросил я, пуская пар.

— Мне не просто тепло — жарко, — улыбнулась она.

«Жарко», ага…

Сегодня на ней снова моё пальто. Ей оно явно нравится, но оно не слишком толстое. Внизу — обычные чёрные скинни: с точки зрения тепла — так себе. Хотя под пальто она одета плюсом, я всё равно переживал, как бы не продуло.

Уловив взгляд, Си Ын помахала в руке чем-то:

— Зато в Японии теплее, чем в Корее, да?

— Пожалуй.

Мы оба держали по чемодану. Регистрируясь, тут же стартовали в медовый месяц.

Поэтому после церемонии мы сразу ехали домой: регистрацию можно и отложить, а вещи — дома.

Хорошо, что собрали чемоданы заранее.

Мама Си Ын была права: вчера и сегодня — сплошной ураган. Послевкусие свадьбы и разбор вещей выжали нас досуха. Сегодня я вообще чуть было не ушёл без телефона.

Теперь всё закрыто. Осталось только спокойно наслаждаться медовым месяцем.

Медовый месяц…

— Ахаха.

Си Ын наклонила голову:

— Что?

— Да так. «Медовый месяц» — и в голове щёлкает: мы правда новобрачные.

— Смешно тебе, значит?

— Ты же сама спрашивала, почему «не верится».

— Люди в паре становятся похожими.

— Я уже привык.

— Правда?

— Ага.

Сказала это гордо, даже грудь колесом.

И верно: после церемонии при куче свидетелей самое время «привыкать».

Кстати, мама Си Ын и говорила: после свадьбы ещё сомневалась — «точно ли поженились?».

Так или иначе, церемония позади. Заявление подано — скоро и по закону всё оформится. И мне, и ей теперь понемногу надо привыкать.

Пока я всё это сметал в голове, послышалось катящееся «тр-р-р»: Си Ын подкатила чемодан ко мне.

Остановилась впритык, поставила чемодан рядом, взяла мои руки и обернула ими себя — будто укрылась пледом.

Объятие со спины.

Я дождался молча и спросил:

— Что это?

— Обнимаю.

— Это, вообще-то, я тебя обнимаю.

— Какая разница, почти одно и то же.

Когда-то мы это уже обсуждали… Ладно.

— Почему вдруг?

— Ну… потому что мне холодно.

— Вот! Говорил же, замёрзнешь. Время есть, бегом домой — наденешь ещё что-нибудь.

— Н-нет, я…

Она замялась, будто растерялась. Я подождал — и Си Ын, подняв глаза, выпалила:

— На самом деле… просто хотела, чтобы меня обняли.

— Вот как?

Я рассмеялся такому ответу. Она миг недовольно зыркнула, но тут же губы сложились в нитку — самой, похоже, смешно.

Милая жена. Я крепче обнял её тонкую талию:

— Нас за такие объятия перед администрацией в «мелкое правонарушение» не запишут?

— Если бы за объятия на улице арестовывали, давно был бы бунт.

Справедливо. Обнимаем спокойно.

Через минуту Си Ын начала покачиваться из стороны в сторону. Так она делает, когда ей хорошо.

Я машинально покачивался вместе с ней. Со стороны мы, наверное, выглядели глупо.

Будто не замечая, Си Ын довольно сказала:

— Так хорошо.

— Нравится?

— Угу. Просто стоять обнятой и смотреть, как машины проезжают… странно, но так приятно.

— Тогда постоим ещё?

— Самолёт пропустим.

— Купим новые билеты.

— Догонишь объятиями в самолёте и в номере.

— Хм…

Да, в номере это романтичнее, чем у дверей администрации. И на улице всё же холодно.

Я прижал её к себе и спросил:

— Что будем делать в медовый? Я план составил с запасом по времени — добавим всё, что ты хочешь.

— Тогда… будем много вкусного есть.

— Всё, что увидим, — всё куплю. А помимо еды?

Кафешки и «обязательные» места я уже наметил. Си Ын любит вкусно поесть — это нельзя упускать.

Но даже с её аппетитом весь свободный слот одной едой не заполнишь. Если не придумать дела, зря доберёмся аж до Японии.

Ноутбук я оставляю — чтобы не кодить и прожить медовый вместе с ней. И сам тоже немного растерян, что делать «между делом».

— В свободное время… — пробормотала Си Ын, глядя вперёд. — Останемся в номере.

— В номере?

— Угу.

— И что там делать будем?

— Просто так обниматься.

— И тебе и правда хватит «просто обниматься»?

При моём подначивании она легонько боднула затылком мне в грудь:

— Не знаю. Дурак.

Намёк понятный.

— Можно и честно сказать, — хмыкнул я.

— На улице такое вслух — точно на правонарушение потянет.

— Что именно?

— Не знаю!

Я перетянул — Си Ын выскользнула и разжала объятия.

Эх, шутить на эту тему зря. Пока я моргал, она уже схватила чемодан, протянула ко мне ладонь:

— Пошли. …Дорогой.

— Мм.

«Дорогой» — слово, так и просящееся в шутку, но я почувствовал грань и решил промолчать.

Спрятав улыбку, переплёл пальцы с её пальцами:

— Да, дорогая.

И мы сделали первые шаги.

Шлёп-шлёп — два шага в унисон стучали в ушах.

Чуть несогласованные шаги вскоре выровнялись — будто подстроились друг под друга.

Через несколько шагов я поднял взгляд.

На голых ветках деревьев лежал снег.

Ещё раз ощутил: пришла зима.

Весна, когда я встретил тебя.

Лето, когда мы любили.

Осень, когда мы готовились стать одним.

И, наконец, зима, когда мы стали одним целым.

Потом снова придёт весна, и пройдёт ещё один год.

Сколько весен мы встретим вместе за время, что нам с тобой отпущено?

— Что такое?

На голос Си Ын я опустил взгляд — она, чуть склонив голову, обернулась.

— Ничего.

Коротко ответив, я пошёл дальше.

С надеждой, чтобы весна, которую мы снова встретим вдвоём, поскорее пришла.

----------

Первый взлёт

После того как мы подали заявление о браке в районной управе, мы взяли такси до терминала.

Автобусы в аэропорт ходят часто. Логично: туда стекаются все, кто летит за границу. Благодаря этому пришлось ждать недолго — вскоре мы уже сидели в автобусе.

В автобусе по дороге в аэропорт.

Си Ын, устроившись у окна рядом со мной, покачивалась из стороны в сторону. Лицо её сияло яркой улыбкой; глаза изогнулись «луками». Если бы вокруг не было людей, она, наверное, и напевала бы.

— Похоже, ты счастлива.

Си Ын лукаво прищурилась.

— Конечно. Это же наш медовый месяц. А ты разве не в предвкушении, Дорогой?

Похоже, сдерживаться она не собиралась. Мне её «без фильтров» видеть нравится. Я тоже решил ответить честно.

— Тоже очень жду.

— Вот! Я так и знала.

Она гордо выпятила грудь. Мой ответ её явно порадовал. Покачивания участились — стала прямо как метроном.

Оставить её так было бы забавно, но мне вдруг захотелось поддеть. Я вполголоса шутливо заметил:

— Но я не настолько рад, чтобы всем телом раскачиваться.

— Что?

Она поспешно спросила — и тут же застыла. Видно, делала это машинально.

Смутившись, Си Ын потрогала пальцем родинку у губ и пробормотала:

— Нет, это я просто… радуюсь, что едем вместе… Я даже не заметила.

— Пф-ф.

— Не смейся.

Си Ын ткнула пальцем в мои предательски подрагивающие губы и «приказала».

Как тут не улыбнуться такой милой жене? Ослушавшись её «несправедливого требования», я как ни в чём не бывало сказал:

— Нормально. Можешь раскачиваться сколько угодно — передо мной.

— Сам поднял тему, а потом говоришь «можно сколько угодно»? Логики ноль.

— Э-э… ну…

Мой ответ начал буксовать. Лучше язык прикусить.

В конце концов, кому понравится, когда его привычки подмечают — да ещё и подшучивают?

Сказал «прости» слегка надутой Си Ын — и умолк. Самовоспитание.

Судя по тому, что вскоре она снова начала покачиваться, извинение она приняла.

Но и это продлилось недолго.

Качавшаяся в предвкушении Си Ын постепенно стала клевать носом.

Это не что-то новое — просто сморило.

Я наклонился к её уху и спросил:

— Клонит?

Си Ын чуть кивнула. Или это она просто уже «кивала» в сон.

Как бы там ни было, сонливость не вызывала сомнений. Хотелось, чтобы она поспала удобно, но откидывать спинку с людьми позади было сложно.

Тем временем её голова то падала вперёд, то поднималась. Сквозь струящиеся волосы я видел на лице её усталость.

Пока я тревожно на неё смотрел, в голову пришла мысль.

Си Ын так многое пережила. Сталкиваясь с невероятно тяжёлыми обстоятельствами, она ни разу не сдалась и всё вынесла своим хрупким телом.

Теперь мы с Си Ын муж и жена.

Муж и жена поддерживают друг друга. Раз Си Ын всегда тянет дом быт, справедливо, чтобы и я делал для неё что-то.

Пусть первый шаг как супругов будет за мной.

Хотя бы сейчас — я должен стать ей подушкой.

Я осторожно взял её за голову и опустил на своё плечо.

Си Ын вздрогнула, подняла глаза.

— Ч-что ты делаешь?

— Обопрись и подремли. Ты устала.

— Устала-то да. Но тебе не будет неудобно?

— Нормально. Нисколько. И… от тебя хорошо пахнет.

— Не нюхай меня слишком сильно.

Да-да, извини.

— В общем, мне удобно, всё хорошо. Я и сам по дороге вздремну — так что не переживай и спи.

— Хм…

Си Ын будто чуть помедлила. Сомневалась: «а можно ли спать».

Потом, уже тяжелеющим от сна голосом, пробормотала:

— Тогда… одолжу ненадолго.

И крепче зажмурилась.

Вскоре послышалось ровное дыхание.

В отражении в противоположном окне лицо Си Ын казалось самым спокойным на свете.

◎

— Вау… какое оно огромное…

Стоило нам выйти у входа, Си Ын сказала это, не отрывая взгляда от здания.

Для Си Ын это первая заграничная поездка. Я и так это знал — от неё самой, — но, похоже, и в аэропорту она впервые.

Честно говоря, и для меня тоже. Ни в аэропорту, ни за границей я не бывал — не думал, что здание будет таким большим. Потому сам, с момента как мы вошли, ходил с приоткрытым ртом.

Не опуская головы, Си Ын спросила:

— Дорогой, ты раньше на самолёте летал?

Похоже, моего «разинутого рта» она не заметила. Я быстро его прикрыл.

И уже собирался честно сказать, что тоже впервые… но запнулся.

Если признаюсь, что и у меня «первый раз», Си Ын, скорее всего, возьмёт на себя «проводку» по всяким процедурам.

А это меня не особенно радует. Медовый месяц — это ведь первое «свидание» уже как супружеской пары. Хоть сегодня мне хотелось показаться Си Ын «крутым».

Это тоже часть наших первых шагов как мужа и жены.

Так что я решил на белую ложь.

Сделал вид, будто это не впервой.

— Ну да. Летал.

— Правда?

Взгляд у неё стал подозрительным. Будто спрашивает: «Ты же домосед — и вдруг летал?»

Собственно, именно это её взгляд и значил. Наверное, моё замешательство выдало меня.

Я попытался объяснить:

— Ну… на школьной экскурсии на Чечжу.

— М-м~

Она всё ещё сомневалась, но что поделать. Раз уж взялся «казаться опытным», надо доигрывать. В таких ситуациях лучше не ловить взгляд и перевести тему.

— Не стоять же на месте. Пошли.

Я двинулся вперёд, таща сразу оба чемодана.

Сзади мне чудилось, что Си Ын фыркает от смеха.

Здание аэропорта, которое снаружи казалось огромным, внутри обнаружило подлинный размах. Идёшь-идёшь — конца не видно. С одного взгляда казалось, что видишь прям горизонт.

А рядом со мной шёл человек, удивлявшийся ещё сильнее.

— Ого…

Снова вырвалось у Си Ын. По пути она часто моргала своими большими глазами — как любопытный ребёнок.

Так мы шли, пока вдруг Си Ын не прикрыла ладонью рот, всё это время приоткрытый.

— Что такое?

Я спросил спокойно; Си Ын встревоженно прошептала:

— Осознала.

— Что?

— Наверное, я со стороны кажусь деревенщиной.

— И что с того?

Вот уж переживание. Я невольно усмехнулся.

Даже если слово «деревенщина» звучит простовато… и только. Я, родившийся и выросший в столичном регионе, испытывал похожее. Реакции определяет не «откуда ты».

К тому же…

Не сбавляя шаг, я сказал:

— Мы теперь женаты. Зачем тебе выглядеть «утончённой» для кого-то, кроме меня?

В ответ Си Ын игриво парировала:

— О? А для тебя я какая?

— Для меня?

Какой я её вижу? Ход неожиданной атаки.

Я глянул на Си Ын. Стоило увидеть, как у неё расплылась улыбка, в голову тут же пришло сравнение.

— Ну… ты милая, как щенок на первой прогулке.

— Щенок? Эм… ладно…

Си Ын раскрыла рот, будто хотела возразить, но закрыла. Видно, терзалась, но раз я сказал «милая», решила принять.

И эта реакция была безумно хороша. Я потрепал её по макушке. С каждым касанием её брови поднимались всё выше.

— Не обращайся со мной как со щенком.

— Но ты ведь такая милая — почему нет?

— Серьёзно…

Проворчав, Си Ын снова сжала губы.

Бывало, что раньше она обижалась на слово «милая». В последнее время вроде стала сговорчивее. Маленькое, но важное изменение — и я невольно улыбнулся.

Так мы и шли. Если тянуть дальше, можно и на рейс опоздать. Билет-то купить можно, но мне хотелось, чтобы Си Ын поскорее отдохнула.

Я прибавил шаг.

Потом мы с Си Ын получили посадочные талоны на стойке и сдали чемоданы.

Затем прошли досмотр и паспортный контроль — и оказались в дьютити-фри.

Все эти этапы я брал на себя. Будто «показывал, как надо».

Конечно, впервые оказавшись в аэропорту, я ничем не «опытен». Просто заранее начитался в интернете.

Тем временем Си Ын наблюдала за всем этим подозрительным взглядом.

— Дорогой, ты сегодня какой-то уж слишком инициативный?

Похоже, она что-то заподозрила.

Я почесал затылок и сказал:

— Ну… возможно, потому что жена у меня такая красивая — сил прибавилось?

— Эта красивая жена думает, что дело не в этом.

Вот как.

Радар у Си Ын сегодня работал идеально. Похоже, подозрения она отпускать не собиралась.

Не хотелось, чтобы меня застукали «за притворством». Это было бы неловко до ужаса. Оставалось одно — перевести тему.

— А какая ещё причина? Ладно, давай лучше в дьютик зайдём? Если что-то хочешь — купим.

Наверное, я слишком явно ушёл в сторону — Си Ын пристально смотрела на меня.

Потом покачала головой:

— Не надо. Посадка скоро, лучше сразу к своему терминалу.

И это резонно. Я кивнул, а Си Ын подошла к ближайшей схеме.

Пошёл следом — и увидел, как она пальцем показывает на нужный нам терминал. Шагать туда было неблизко: как сказала Си Ын, лучше выдвигаться заранее.

— Пойдём.

— Угу.

Стоило мне ответить, Си Ын зашагала вперёд.

Но разве я сегодня не решил её сопровождать? Отдавать инициативу нельзя. Я прибавил шаг, чтобы обогнать её.

Пробегая мимо, боковым зрением заметил, что глаза Си Ын всё ещё прищурены.

Пока мы болтали у гейта, прозвучало объявление о посадке.

Постоим в очереди, как велят, — и вот мы уже в салоне самолёта.

Внутри я всё оглядывался.

Если ты ни разу не бывал в аэропорту, салон самолёта ты и подавно не видел. Странная новизна разжигала любопытство. У Си Ын было то же: оба моргали и вертели головами.

Окружающим это, кажется, привычно… Что ж, возможно, выглядели мы и правда чуть «по-деревенски».

Наконец расселись. Как и в автобусе, Си Ын у окна, я — рядом.

— Немного страшно.

Сказала Си Ын, голос дрогнул.

Чтобы ей было не так боязно, я попытался ответить уверенно:

— М-м.

Так хотелось… но из-за собственной нервозности вышло неубедительно.

Про аэропорты и вылеты всему можно научиться в интернете.

А вот ощущение взлёта — не прочувствуешь онлайн. Проще говоря, мне было немного страшно.

Мы пристегнули ремни по инструкции бортпроводника, подождали — и вскоре объявили, что скоро вылетаем.

Самолёт тронулся медленно, но вскоре за окном вытянулась длинная взлётная полоса.

Началось ускорение — меня прижало к спинке.

От непривычного чувства я невольно напрягся. Даже сжал кулаки и положил их на колени.

И тут сверху на мой кулак легла мягкая ладонь.

Я вздрогнул, повернул голову — и увидел Си Ын, такую же зажатую, пытающуюся с трудом улыбнуться.

— Что?

В ответ Си Ын едва слышно хихикнула и сказала:

— Дорогой, по-честному… у тебя ведь тоже первый раз на самолёте?

Похоже, её подозрения превратились в уверенность.

Не то чтобы были «вещественные доказательства». Я мог бы и дальше отрицать — и не поймали бы. Но какой смысл продолжать игру, когда меня уже сдали собственные «комичные ужимки»?

Чувствуя, как самолёт разгоняется сильнее, я всё же выдавил:

— …Да.

Как только я признался, Си Ын «хи-хи» рассмеялась. Ей и самой, видно, было боязно от взлёта — зубы у неё были сжаты.

— Не обязательно было строить из себя крутого.

— Хотел показать тебе «класс». Всё-таки это первое, что мы делаем уже как супружеская пара.

— Глупыш.

Си Ын сжала мой кулак крепче и сказала:

— Муж и жена поддерживают друг друга — как ты и говорил.

— Да… прости…

И правда, так я ей и говорил. Сам же и признал: я не идеален. Во мне полно недочётов. Я хочу, чтобы ты дополняла то, чего мне не хватает.

Значит, даже когда я не на высоте, Си Ын с охотой возьмёт меня за руку.

Вот так же, как сейчас.

Дал себе обещание — и тут же сделал глупость. Невольно усмехнулся себе.

Похоже, мне ещё есть чему учиться у Си Ын.

Разгон приблизился к пику. Шум усилился. Разговаривать стало сложно.

Но среди всего этого голос Си Ын прозвучал кристально ясно:

— И всё равно… спасибо.

Короткая, но медовая фраза.

Она пытается дать мне силы, хоть ей и самой страшно. От благодарности к Си Ын и от любви я почувствовал, будто нас приподнимает.

Впрочем, это было не только «словно».

В окне аэропорт медленно уплывал вниз.

Самолёт оторвался от земли.

Поражённая Си Ын пару секунд молчала, потом мягко улыбнулась:

— Ого. Не так уж страшно, как думала.

Я ответил натянутой улыбкой:

— Ага.

Она была права. Хотя в момент отрыва нам двоим было жутковато, чем выше мы поднимались, тем спокойнее становилось.

С высотой аэропорт и город уменьшались. Мы оба смотрели туда.

Наконец Си Ын, с едва слышным смешком, сказала:

— Мы правда летим.

— Ты же не ребёнок — что это за «наблюдение»?

— А кто это тут раньше боялся, как ребёнок?

— …

— Шучу.

Си Ын хихикнула и сострила ещё. Её и правда распирало от радости.

Прямо как щенок на первой прогулке.

Я потрепал её по голове; она проворчала: «Не обращайся со мной как со щенком».

Разумеется, я сделал вид, что не слышу, и продолжил гладить её по волосам.

Так начался наш медовый месяц.

----------

Долгая ночь

— Наконец-то приехали.

Си Ын села сверху на свой чемодан на колёсиках и вздохнула.

— Я вымоталась.

Я поставил свой чемодан и ответил:

— Я тоже.

Мы оба выглядели откровенно уставшими.

Это было понятно: сначала самолёт, потом пересадка на метро, а затем ещё и пешком. В чужой стране всё даётся тяжелее. Сегодня я впервые по-настоящему ощутил, насколько трудно ориентироваться, когда перед глазами совсем незнакомые буквы.

Мы добрались до отеля, спрятанного среди жилых домов.

Когда обсуждали планы на медовый месяц, я предлагал забронировать дорогой отель в центре.

Но Си Ын решительно отказалась. Хотя с бюджетом у нас проблем не было и ничто не стесняло, она только качала головой. Вместо этого настаивала на месте «с уютной атмосферой».

— Жить в дорогом месте — пустая трата. Лучше в тихом районе, где спокойно.

— Хм.

Всё-таки это медовый месяц — случается раз в жизни. Можно и «шикануть», да для меня это и не было бы особенно расточительно.

В голове промелькнуло несколько доводов, но в конце концов я согласился с Си Ын. Дорогая бронь вовсе не гарантировала бы её счастья.

И вот наше жильё…

— Здесь лучше и просторнее, чем я думала.

Как и сказала Си Ын, оказалось даже лучше ожиданий.

Это невысокий отель посреди жилых кварталов. Многого я не ждал. Хоть я и внимательно изучил фото и отзывы, сомневался до последнего — пока не увидел всё своими глазами.

Но, приехав и осмотревшись, я был впечатлён. Номер просторный, кровать большая — вдвоём спать будет удобно.

— Надо всё рассмотреть.

Глаза у Си Ын загорелись, едва она переступила порог.

Ещё минуту назад будто сил не было, а тут — полна энергии. Что ж, меня устраивает: рад её видеть такой. Я с улыбкой пошёл следом.

Первым делом она направилась к окну.

Из большого окна открывался вид на переулок за отелем.

Мимо проехал кто-то из местных на велосипеде. Одеться пришлось тепло — видно, прохладно. Деревья вдоль улицы стояли голые, без листвы.

Если честно, пейзаж не то чтобы красивый, но настроение в нём было.

Глядя в окно, Си Ын пробормотала:

— Хотя тут теплее, чем в Корее, всё равно — зима.

— Похоже на то. Да и местные к такой погоде привыкли.

В этом она предусмотрительно оказалась права. Пальто, которое она взяла «под позднюю осень», как раз подошло к местному климату.

А мне, наоборот, стало жарко. Я снял пальто и перекинул через руку, и тут Си Ын показала пальцем в окно:

— Смотри, как забавно.

— Что именно?

— Все вывески на японском.

— Ну… мы же в Японии.

— Вот именно в этом и забавно. Пару часов назад мы были в Корее, а сейчас — в другой стране.

— Если так подумать, и правда любопытно.

Си Ын улыбнулась моему ответу:

— Правда?

Вскоре её взгляд переместился дальше.

Следующей точкой стала кровать. Присев на край, она несколько раз прижала ладонью матрас.

— Очень мягко.

— Да?

— Да.

И, сияя, добавила:

— На таком хоть что делай — ничего не заболит.

«…»

Верю, но что именно она имела в виду под «что делай»? Лучше не уточнять. Я молча кивнул.

Потом Си Ын заглянула в ванную.

Как и положено в отелях, там была душевая кабина. Рядом — ванна, такая большая, что туда влезет несколько человек.

— И ванна очень просторная.

— Ага.

Договаривать она не стала. Но нюанс я уловил.

Я ещё при бронировании это почувствовал, а теперь — особенно: номер напоминал нашу поездку в Пусан. Похоже, Си Ын представляла, как мы «догоняем» то, что не успели тогда.

Я решил не показывать, что понял.

Вечер только начался.

— Пойдём ужинать? Ты, наверное, проголодалась, хоть нас и кормили в самолёте.

Я нарочно сменил тему, сделав вид, что ни о чём не догадываюсь. Кажется, Си Ын это прочитала: коротко усмехнулась, скрестила руки и ответила:

— Хм~ Сильно не хочу. Но раз уж отпуск, хочу взять чего-нибудь перекусить.

— Перекусить?

— Да.

Она энергично кивнула и продолжила:

— Говорят, в японских конбини куча вкусного. Хочу купить разное и попробовать.

— Конбини? Можно, конечно. Хотя, раз уж мы на медовом, может, выбрать что-то подороже?

— Нет, я как раз хочу попробовать еду из конбини.

Сказала решительно. Если смотреть как на «опыт страны», конбини — вовсе не плохой выбор.

— Тогда пойдём вместе?

— Пойдём.

Си Ын удовлетворённо взяла меня за руку.

◎

— Ты не будешь?

Спросила Си Ын, указывая на мою порцию, пока сама ела пудинг.

— Смотрю на тебя — и уже сыт.

— Правда?

— …Нет.

Если честно, я просто наелся.

Си Ын говорила, что «чуть-чуть перекусим». Так почему наш номер теперь завален едой? Ответ прост: Си Ын в магазине набрала всего понемногу, «на пробу».

Пустые руки превратились в гружёные пакеты. Мы всё это купили… но сможем ли доесть — вопрос.

Я на обратном пути даже спросил:

— Ты правда всё это осилишь? Ты же говорила, что сыта.

Си Ын серьёзно ответила:

— Я уже надевала платье, так что диету можно завершить. Хочу поесть вдоволь.

— Это да, но…

— И вообще — для сладкого есть отдельный желудок.

Невозможно спорить.

Так мы и притащили гору снеков, и Си Ын методично их уничтожала.

Я тоже пристроился, откусывая то одно, то другое, но быстро дошёл до предела. Если съем ещё — реально станет нехорошо.

Я подпер щёку и стал наблюдать за Си Ын.

Она ела, надувая щёки как хомяк, и светилась от счастья. И как только ест столько и не толстеет? Вот уж точно в этом мире есть избранники.

Пока Си Ын выбирала, что взять следующим, её взгляд мало-помалу скользнул на меня.

— Чего так смотришь?

— Думаю, как ты аппетитно ешь.

— Потому что вкусно.

Понимаю. Хотя даже «вкусно» — не повод для меня есть так много.

Если подумать, разница вполне объяснима.

И у меня, и у Си Ын в детстве денег было немного. Сытные столы — редкость.

В итоге даже когда у меня появились средства, я спокойно жил на рамен и доставку. А вот Си Ын усердно училась готовить — и стала делать по-настоящему вкусно.

Я раньше думал, что это «про усидчивость». Но, возможно, Си Ын просто сильнее жаждала «вкусной еды».

В последнее время и я стал таким.

— В последнее время мне невкусно, если готовишь не ты.

Си Ын наклонила голову на мой внезапный комплимент:

— С чего это вдруг?

— Просто подумал. Раньше еда в столовой казалась нормальной, а теперь нет. И купленное, и доставка — слишком солёное, слишком жирное.

— Потому что я готовлю потрясающе.

— Так и есть.

— Вот видишь?

Стоило похвалить — сразу повела плечом. Если уж чему Си Ын и радуется особенно, так это похвале её блюд. Ещё когда она впервые пришла к нам, прямо просила оценить её готовку.

Наконец Си Ын поймала мой взгляд и сказала:

— Дальше… я буду готовить тебе много вкусного.

Сказала это тихо и тепло.

От такого обещания у меня сам собой потянулись уголки губ.

— Да. Жду. На всю жизнь.

Мы ещё какое-то время просто смотрели друг на друга и улыбались.

Этот короткий миг был слаще любой сладости на свете.

После дегустации мы решили по очереди принять душ.

Когда я вышел после Си Ын, она сидела на кровати и щёлкала каналы. Сидела, подтянув колени и положив на них подбородок; пульт держала в одной руке.

Поклацав, Си Ын положила пульт.

— Ничего не понимаю, что говорят.

Подталкивая колени подбородком, Си Ын сказала:

— Мы и правда в другой стране.

— Похоже на то. Совсем нет корейских каналов?

— Нет. Кажется, ни одного.

— Жаль.

Пробормотав это, я завалился на кровать.

— Ой-ой. Как объелся.

Си Ын тут же пожурила мою «дедовскую» реплику:

— Становишься стариком.

— Мы же поженились — значит, я старик?

— Тогда я — старушка?

— Нет.

— Тогда и ты не старик.

Ну слава богу: не старик, несмотря на штамп. Просто «преждевременно помятый».

Через минуту телевизор щёлкнул — и погас. Си Ын отложила пульт на свою тумбочку.

Похоже, решила выключить — всё равно «не смотрела». В отсутствие непонятной болтовни в комнате стало тихо.

Сколько прошло — не знаю.

Си Ын, сидевшая, обняв колени, вдруг на четвереньках переползла ко мне. Затем резко сунула лицо в поле зрения — волей-неволей пришлось сказать:

— Что?

— Можно я лягу?

— Конечно. Устраивайся.

Нужно ли ей моё «разрешение»? Странные вопросы.

Я так подумал… но оказалось, смысл был другим.

Ещё немного подползши, Си Ын… улеглась на меня.

Её грудь — на моей груди, живот — на моём животе. А её озорное лицо — прямо над моим.

Длинные волосы щекотали мне щёки.

— Ух.

Я непроизвольно издал растерянный звук, а Си Ын прыснула со смеху.

— Ты про это и спрашивала — можно ли «лечь» на меня?

— Только сейчас догадался?

— Ага. Я же не матрас.

— Ты тёплый, мягкий и не жалуешься, когда я на тебя ложусь. Чем не матрас?

— Ну…

Хотел возразить — и передумал. Раз уж я уже был для неё «подушкой», почему бы не побыть и «кроватью»? Всё, что хочет Си Ын, — я хочу сделать. Вот и всё.

Обняв её за спину и мягко проводя ладонью, я пошутил:

— Это теперь люди у кроватей разрешения спрашивают, да?

— А кровати что — разговаривают?

Никто из нас не собирался уступать. Так и застряли в маленькой «словесной перебранке».

Итогом стала ничья — и оба мы рассмеялись.

Когда смех утих, я сказал:

— Уютно. Будто обнимаю плюшевую игрушку.

— Правда? Я не слишком тяжёлая?

— Сначала залезла, а теперь спрашиваешь? И нет, нисколько. Ты легче пёрышка.

Правда, я никогда не обнимал пёрышко, но, наверное, так это и ощущается.

Сейчас мне так тепло и хорошо, что я не чувствую никакого веса.

От моей ладони у неё, похоже, щекотно: Си Ын слегка подобралась и улыбнулась.

— Мне так… очень хорошо.

— Вижу.

Так же было и после регистрации брака. Стоит обнять — и Си Ын счастлива. Раньше я и не знал, насколько она любит «прижиматься».

Я перевёл взгляд к окну.

В тёмном небе висела одинокая луна. Рядом — одна яркая звезда. Будто эта звездочка утешает одинокую луну.

Я подумал: может, Си Ын так любит обниматься потому, что хочет снова и снова убеждаться, что рядом есть «кто-то свой». Возможно, это тихое эхо детского одиночества.

От этой мысли во мне шевельнулась мягкая жалость.

— Давай всегда будем вместе. И дальше.

Поняла ли она, о чём я думал, или нет — Си Ын ответила маленькой улыбкой глазами.

Смотря на эту красивую улыбку, я перевернулся.

Оказался на четвереньках — ладонями и коленями на матрасе. Си Ын, которая только что лежала на мне, теперь оказалась подо мной.

Иными словами… теперь я склонялся над Си Ын.

Она ничего не сказала. Не выглядела удивлённой. Только чуть участилось дыхание — я слышал его у самого уха.

Она ждала, к чему всё придёт?

А может, это она сама мягко подтолкнула меня сюда.

Прошлая поездка началась с чистой мечты «погулять у моря».

Но сейчас многое иначе. Мы провели вместе бесчисленные ночи. Мы снимали этот номер, понимая, для чего он идеален. И теперь мы — муж и жена.

Ночью может случиться только одно.

— Дорогая.

— …Да.

Ответ у Си Ын вышел тихим. Голос уже дрожал.

Я улыбнулся и сказал:

— Я люблю тебя.

Кажется, не это она ожидала: Си Ын немного нахмурилась.

— …Вдруг?

— Раз я люблю тебя всегда, говорить это можно в любую минуту.

И я сказал ещё раз.

На этот раз — шёпотом, почти в ухо:

— Я люблю тебя.

Си Ын вздрогнула, чуть приоткрыла губы и спустя миг прошептала:

— Я… я тоже люблю тебя.

Голос дрожал — видно, очень смущалась.

Да. Си Ын всегда такая.

Смущается, когда говорит о любви. И улыбается, когда говорит с тем, кого любит.

И сейчас она улыбалась — смущённо и счастливо.

Я коснулся её розовых губ своими и погасил свет...

----------

Счастье на высоте 350 метров

На следующий день. Мы выбрались из апартаментов уже после обеда, не спеша.

Для нас обоих это было первое путешествие за границу. На первый день мы наметили обойти кучу достопримечательностей. По плану нужно было выезжать с раннего утра.

Почему план развалился с самого старта — ясно как день.

— Вчерашняя ночь… это было слишком.

Ближе к полудню.

Си Ын, спрятав лицо под одеялом, вот так меня отчитала.

— Прости.

Я извинился и погладил её по щеке поверх одеяла. Даже через такую толщину отлично чувствовалась упругая кожа.

— С самого первого дня, ну честно…

— Не «несмотря на первый день», а «именно потому что первый день».

— Хм.

На этом Си Ын рот прикрыла. Лица не видно — не поймёшь, о чём думает, но, похоже, возразить было нечем.

Моё намерение вернуться пораньше и дать Си Ын отдохнуть не сработало. В итоге я её только сильнее утомил.

Хотя, разве не этого Си Ын и ждала? Она же сама навела в комнате двусмысленное настроение, да и начала прижиматься первой. Если стрелка вины наводится на меня — как-то обидно.

— В общем.

Си Ын стянула одеяло до глаз и заговорила. По мягкому взгляду было видно: ругаться она не собирается.

— К счастью, мы заложили запас по времени. Даже если соберёмся и выйдем сейчас, всё из запланированного всё равно не обойдём.

— Это да. Я как раз думал, чем забить «лишнее время»… О.

— Что?

Си Ын прищурилась.

Пока говорил, меня осенило. Вспомнил, как Си Ын вчера сказала: «Лишнее время можно и в номере провести». Причина не так важна — пожелание выполнено.

От этого даже спокойнее стало. Раз уж мы и так опоздали, да это ещё и то, что хотела Си Ын… может, выйти ещё попозже — не страшно?

С такими мыслями — как когда опаздываю на лекцию — я… обнял Си Ын под одеялом.

Она на мгновение дёрнулась, будто пытаясь выскользнуть, но потом повернула ко мне глаза и спросила:

— Ч-что такое?

— Просто захотелось тебя обнять.

Она распахнула глаза — не поверила. Я сделал вид, что не замечаю, — и получил в ответ ворчание:

— Мы опаздываем. Нам не до этого. Вставать и в душ — быстро.

— Раз уж опаздываем, можно и не спешить?

— А?

Си Ын недоверчиво прыснула. Я прыснул вместе с ней, и её руки зашевелились. Потом она обвила меня и стала медленно гладить по спине.

От тёплых, уютных поглаживаний клонило в сон. Я уже было прикрыл глаза, смакуя ощущение, как Си Ын негромко проворчала:

— Ведёшь себя как дома.

— И что в этом плохого? Разве не здорово? Я счастливее всего, когда дома с тобой.

— Это потому что ты не любишь выходить куда-то.

Да, виноват.

Я молча кивнул, и Си Ын чуть смущённо улыбнулась.

— Хотя… я тоже так думаю. …Я ведь говорила: где угодно буду счастлива, если с тобой.

От этих слов я не удержался и тоже улыбнулся.

Но стоп.

— Разве это не Мишка Тедди так говорил?

Спросил с ухмылкой — Си Ын вздрогнула, будто её поймали.

В итоге отвела взгляд и буркнула: «Я не помню», а я просто обнял её крепче.

Да и не против она была, похоже. Немного повозившись в нежностях, мы всё-таки отправились к первой достопримечательности — уже после обеда.

Первой была Токио Скайтри. Высоченная башня, с которой можно смотреть на город сколько душе угодно. Информацию нашли в интернете.

Мы вышли на ближайшей станции и, пройдя вдоль реки, вскоре дошли.

Постояли приличную очередь за билетами, болтая о пустяках. Когда дошла наша очередь, показали нужное пальцами — без слов.

Лифт вознёс нас на смотровую площадку на высоте 350 метров.

— Вау, милый. Смотри.

Си Ын, прижавшись к стеклу, сказала это, сияя от счастья.

Одной рукой показывала куда-то, вытянув указательный палец. Другой — раз за разом тянула меня за рукав.

Я перевёл взгляд туда, куда она указывала.

Все здания — как миниатюры. Река, по набережной которой мы только что шли, внизу текла, словно ручей. Люди стали мельче точек.

Может, стоило прийти ночью. Днём красиво, но ночной вид дал бы куда более атмосферное настроение.

С другой стороны, рука Си Ын, дёргающая мой рукав, и не думала останавливаться — похоже, сожалений у неё не было.

Я улыбнулся:

— Ты же не ребёнок. Чего так радуешься?

Си Ын косо на меня взглянула.

— Я всё ещё ребёнок.

— А обычно говоришь, что ты взрослый человек.

Впрочем, эта чистота и есть главное обаяние Си Ын. Дразнить дальше — смысла нет. Я мягко обнял её за плечо с другой стороны и решил любоваться видом вместе.

Вскоре её голос коснулся моего уха:

— Прямо чувствуется, что мы за границей.

— С чего вдруг?

— Да так. Смотришь — вроде похоже на нашу страну, а присмотришься — и по-другому всё.

— Хм.

Если подумать, и правда. Хотя… видел ли я когда-нибудь так нашу страну?

— Удивительно.

Си Ын тихо восхитилась. Вчера, помню, то же слово звучало.

— Тебя всё тут удивляет.

— Конечно. Мы в месте, где ни язык, ни письменность не понимаем, и вот так гуляем. Разве это не удивительно?

Спросила с мурлыканьем. Есть ли парень, который после такого скажет «не удивительно»? Я похлопал её по голове:

— Удивительно.

Не то чтобы она расплылась в улыбке, но сказала с довольным видом:

— Но одной мне было бы скучно.

— Почему?

— Как «почему»? Представь: стою тут одна и смотрю на вид.

— В смысле, совсем без туристов?

— Нет. Все на месте. Но меня рядом с тобой — нет. Как тебе такое?

— Если бы был один, я бы вообще сюда не пришёл.

— Я не это имела в виду-у.

Си Ын сверкнула взглядом и протянула концовку, будто я тугодум. Я, конечно, шутил. Потом ответил как надо:

— Было бы одиноко. Как бы ни было красиво.

Лишь тогда Си Ын довольно пожала плечами.

Вот и верно. Будь я один, всё бы не так ощущалось. Взглянул бы: «красиво», — и через минут десять — к лифту. Деньги не зря, а вот время — зря.

Вспомнились прошлые дни, когда я старался ни с кем не сближаться.

Ещё в начале этого года рядом со мной был только один друг. И то — исключительно потому, что он человек добрый. Своей теплотой я к нему навстречу почти не шёл.

Оглядываясь назад, я выстроил забор, чтобы держать людей подальше.

А Си Ын его легко перемахнула — и вошла.

Благодаря ей, что приходила через день с чем-нибудь вкусненьким и заводила «ненужные» разговоры, я узнал радость быть рядом с кем-то.

Хоть в комнате, хоть на вершине башни в чужой стране — лишь бы с Си Ын, и я счастлив.

— Спасибо.

Я попытался этим поделиться, но Си Ын склонила голову.

— За что?

— Просто так.

— Просто так?

— Ага.

Си Ын лениво улыбнулась мне, выслушав краткий ответ.

— Ну да. Тебе и правда есть за что меня благодарить.

Кажется, она так и не поняла, за что именно я благодарен.

Да и не обязательно объяснять. Верно ведь и то, что поводов благодарить у меня — полно. Столько, что не перечесть.

Поэтому я сказал ещё раз.

На этот раз обняв её со спины.

— Спасибо тебе, дорогая.

— …Ч-что? С чего вдруг? В таком месте. Люди же смотрят.

Чуть-чуть вырывается. Бурчит на внезапную благодарность.

Как обычно, Си Ын пытается спрятать настоящее чувство.

Но щёки, порозовевшие, не спрячешь.

◎

Спустившись с Скайтри, мы решили рано поужинать.

Ресторан гюкацу — говяжьих котлет. Говорят, суперпопулярный: очереди безумные. Мы и планировали прийти не в час пик… но всплыла одна проблемка.

— Ай, прости.

Я резко остановился — и Си Ын ткнулась подбородком мне в плечо. Видно, уставшая с вечера, она рано начала выбиваться из сил.

От этого мне стало ещё неловче. Опустив голову, сказал:

— Прости. Мы всё это время шли не туда.

— А? Серьёзно?

— Ага. Теперь отсюда ещё минут тридцать пешком…

Голос сам собой стихал — стыдно перед Си Ын. Я же так уверенно заявил: «Дальше я разберусь с дорогой, ты устала» — а вывел нас совсем не туда. Чисто моя ошибка.

— Прости.

Я извинился снова, а Си Ын с моего плеча мягко хихикнула:

— Зато мы подольше вместе прогулялись — и хорошо.

Сказав это, она встала рядом и сладко потянулась: «ммм».

— Ты обычно ненавидишь лишнюю активность и избегаешь спорта, а тут ещё сверху намотал. Не знала, что заграница так на тебя действует.

— …За это тоже прости.

— Я же сказала — не извиняйся.

Си Ын ткнула меня в щёку и, заложив руки за спину, наклонилась вперёд:

— По-по-шли уже. Я голодная.

— М-м~ вкусно.

В ресторане, до которого мы, помучившись, всё-таки добрались, Си Ын радостно уплетала.

Знаменитые места не зря знамениты. Гюкацу, за которым мы отстояли очередь, и правда был отменный. Вполне на уровне домашних блюд Си Ын.

У нас обоих в пиалах уже виднелось дно. У Си Ын это была уже вторая порция… Знал бы — взял бы сразу три.

— Сегодня было очень весело.

Сказала Си Ын, ставя миску.

К уголку её губ прилипло зёрнышко риса; я уже хотел сказать — но передумал. Такое милое — пусть побудет до выхода.

Вместо этого сказал другое:

— Мы же просто посмотрели вид со смотровой, заблудились и поели?

— И всё было весело.

— Ну, да.

— Вот.

Си Ын широко улыбнулась. На лишнюю ходьбу, вызванную моей ошибкой, она и правда не обращала внимания.

Глядя на неё с нежностью, я вдруг заметил:

— Ты с приездом за границу прямо расцвела.

— А?

— Со вчерашнего всё повторяешь, что «удивительно». А сегодня, хоть я и крупно ляпнул, ты вообще не злишься.

На это глаза Си Ын улыбнулись дугами.

— Что? Ты до сих пор из-за этого переживаешь? Я же сказала — всё нормально.

— Но я заставил тебя лишнее пройти, когда ты устала. Прости.

— Ладно. Считаем, что ты извинился. Но дальше — больше «прости» не говоришь. Договор?

— …Да.

— Вот и умница.

Си Ын сказала это, шевеля губами. Она уже долго не переставала улыбаться. Не помню, чтобы настроение у неё было настолько приподнятым.

И даже при этом зёрнышко на губе не думало падать. Я уставился на него, и Си Ын опустила голову, встретила мой взгляд:

— У меня что-то на лице?

— Нет.

Я спокойно соврал на внезапный вопрос. Мысленно извинился.

— Просто ты выглядишь очень довольной.

— Конечно довольной. Я на медовом месяце и ем вкусняшку.

— Дважды довольной — потому что две миски?

— Примерно так.

Раз даже на шутку про аппетит не обиделась — явно сегодня в приподнятом духе.

Си Ын снова шевельнула губами:

— Слушай, помнишь…

— Да.

— Помнишь, что я тебе говорила?

— Когда?

Попросив конкретики, я получил короткую паузу.

— Тогда, когда мы в первый раз на свидании выпивали.

— А.

Я уж думал — о чём это она — всё-таки давняя история. Но основное помню. Тогда для нас с Си Ын за один вечер много важного случилось.

Восприняв мой отклик как «помню», Си Ын продолжила:

— Я тогда спросила. Если бы моя семья была попроще. Если бы я могла, как другие, гулять, меньше учиться, не подрабатывать… Могло бы так быть — я спросила.

— Да, было такое.

— А ты сказал, что если бы семья была попроще — может, и могло, но и так я хорошо справлялась в тяжёлых условиях.

— Помню.

В таких деталях я, честно, не держал. Но стоило Си Ын напомнить — и старые воспоминания накрыли волну за волной. И то чувство, с которым я тогда отвечал, — тоже.

Си Ын добавила совсем тихо, почти шёпотом:

— Ты не представляешь, насколько эта одна фраза меня осчастливила.

— Правда? Думаю, другие тоже тебя хвалили.

— Нет. От тебя эти слова сделали меня самой счастливой.

Потом она улыбнулась и сказала:

— Наверное, потому что от человека, который мне нравится?

«От человека, который мне нравится».

Такая простота почему-то всегда смущает. Я почесал затылок и уставился в пустое место рядом с Си Ын.

А она, будто ничего, продолжила тёплым тоном:

— А потом мы признались друг другу. Ты позволил мне жить обычной жизнью — как чья-то жена. Теперь мы даже на медовом месяце и весело проводим время. Как тут не радоваться?

Так она спросила.

О чём она хочет сказать — было нетрудно догадаться.

Если я был забором, то Си Ын — силком. Чем сильнее дёргаешься — тем крепче стягивает. Си Ын жила день за днём, терпела, когда тяжело, сдерживалась, когда грустно.

Для такой Си Ын встреча со мной не могла быть мелочью.

Мы сделали друг друга счастливыми.

Заполнили недостающее и залечили друг другу раны.

Мы — пара, которая идеально сходится.

С этими мыслями рот сам собой сказал:

— Си Ын.

— А? Что такое?

Я на миг задержал дыхание:

— Давай жить обычной жизнью… столько, сколько ты до этого терпела.

Получилась неожиданно слащавая фраза.

Си Ын на секунду расширила глаза, а потом хихикнула — будто услышала что-то забавное.

— Чего смеёшься?

— Ничего. Просто показалось, что ты пытаешься быть эффектным.

— Эффектно вышло?

— Очень.

— Ну и отлично.

Я облегчённо выдохнул, а Си Ын снова расхохоталась.

Смех — до слёз на ресницах.

На этом разговоре мы отправились обратно в апартаменты.

Опять пешком, потом метро и снова пешком. Разумеется, держась крепко за руки. …После того как я убрал зёрнышко риса.

Мы болтали о ничём, но и это время для нас было драгоценным.

Стоило встретиться взглядами — и мы улыбались, а переплетённые пальцы всё щекотали ладони.

Наш второй день медового месяца был вот таким — по-настоящему счастливым.

----------

Один бокал, два сердца

Наш медовый месяц продолжился.

Мы сходили в известное святилище. По дороге к храму прогулялись по людным торговым улочкам. Забежали в музей пива на дегустацию.

Похоже, её слова, что от одного бокала она не пьянеет, оказались правдой. После дегустации Си Ын шагала как ни в чём не бывало и на руки не просилась.

Зато в отеле — просилась. Чтобы я обнимал.

В один из дней мы поехали в токийский Диснейленд и накатались на аттракционах.

Ещё у входа Си Ын светилась предвкушением. Вслух не признавалась, но по лицу всё было видно.

— Ты правда как ребёнок.

Я поддел её — и тут же получил сдачи:

— Тогда кем же надо быть, чтобы встречаться, а потом ещё и жениться на ребёнке, а?

— А?

— Заставлять ребёнка надевать костюм горничной и лезть с лапами. Никакого стыда.

— Да это же не…

Со мной она никогда не даёт легко отделаться. Впрочем, если смотреть с другой стороны — значит, подходим друг другу.

После входа улыбка с лица Си Ын не сходила. Радовалась без примеси — как маленькая.

Она раньше рассказывала, что в детстве ходила с родителями в парк аттракционов. Наверное, в глубине души с тех пор ничего и не изменилось.

В другой день мы съездили в онсэн.

Смешанных купален не было, так что наслаждались по отдельности. Замачиваться в тёплой воде среди красивых пейзажей — по-своему тоже приятно.

На выходе Си Ын с освежившимся видом сказала:

— Чувствую, усталость как рукой сняло.

— Правда?

На мой вопрос Си Ын лучезарно улыбнулась:

— Да. Прямо столько сил, будто пару суток спать не буду.

В тот вечер, по дороге обратно в апартаменты, я отчётливо запомнил, какая тёплая у неё была кожа, когда она дремала рядом, прижавшись.

Мы брали такояки «десяток за десятком» у уличного продавца и ели вместе. А ещё просидели два часа в топовом ресторане окономияки.

Сколько раз за эту поездку я слышал её фирменное «М-м~ вкусно!» — уже и не сосчитать.

Наш переполненный радостью и счастьем медовый месяц промчался, и мы вплотную подошли к последнему дню.

Ночь перед вылетом домой, в отеле.

Я вышел из душа, а Си Ын, сидя на кровати, кивнула подбородком:

— Всё собрал?

Я сел рядом и ответил:

— Да. Паспорт, кошелёк — всё при мне. Но, слушай, мы же не рано выезжаем. Можно я утром докину?

— Нельзя.

Си Ын решительно возразила, подняв указательный палец:

— Ещё проспишь и в спешке что-нибудь забудешь. Если есть дела — делай заранее. Откладывать и плодить лишнюю тревогу — плохая привычка.

— Хм.

Сказано чётко. И, главное, совершенно верно — не подкопаешься.

Если искать самое явное различие между нами с Си Ын, то вот оно.

Я по природе неторопливый, она же старается всё готовить вовремя. В жизни второй подход выигрывает с большим отрывом. Пожалуй, пора исправляться.

— Ладно. С этого дня буду готовиться заранее.

— Э-э… да…

Но в голосе Си Ын прозвучала неуверенность. Я скосил взгляд — она опустила глаза.

На мой шёпот: «Что не так?» — Си Ын медленно раскрыла губы:

— Будто отчитала тебя.

— И?

— Сказала — и подумала, что тебе могло быть неприятно.

Она теребила пальцами край одеяла.

Неожиданная забота. Когда она впервые пришла работать горничной, бывало, и злилась на меня. Да и в этом путешествии мелкие перепалки случались.

Но я понимаю. Она ведь заметила про чужой образ жизни. Для кого-то это звучит как отказ от его привычного «я». Многим такое не по душе.

Си Ын, видимо, это осознала — и загрустила.

У меня невероятно добросердечная жена. Я взял её беспокойные пальцы в ладони; Си Ын подняла на меня глаза.

Встретившись с её дрожащим взглядом, я сказал:

— Слушай. Навязывать такое другим… кто-то и правда разозлится. Но не я. Я во многом не дотягиваю — и многому хочу учиться у тебя.

— Правда?

— Конечно. Я даже с картой дорогу найти не могу.

На мою шутку Си Ын хихикнула:

— Опять за своё. Я же сказала — всё нормально.

— Вот. И я говорю — у меня тоже всё нормально. Закрывать глаза на промахи друг друга и учиться у того, что другой умеет. Так и будем дальше.

Я погладил обеими руками её тонкие пальцы и добавил:

— Мы же теперь женаты.

На это Си Ын снова рассмеялась.

Мне даже неловко стало — я ведь серьёзно. Я пояснил:

— Что? Это правда. Может, когда ты была просто горничной — не так. Или даже когда мы просто встречались. А сейчас мы женаты и стали одной семьёй — твои вопросы теперь и мои.

— Да. Всё так. Ты прав.

Си Ын перестала смеяться и тихонько кивнула.

— Мы теперь женаты.

— Ага. Женаты. Нам даже в KakaoTalk пришло сообщение, что регистрацию брака провели.

— Хм…

Она задумалась. Что ещё взвешивает? Пока я играл с её рукой, Си Ын повела плечами — видно, щекотно — и сказала:

— Я поняла.

— Что?

— Что мы теперь женаты.

— Ты до этого не знала?

— Знала, но сейчас поняла, как нам дальше жить.

— «Как дальше»?

— Угу.

Си Ын улыбнулась во весь рот:

— С этого момента я всё за тебя возьму на себя. Ничего не упущу.

— Э…

Не это я имел в виду.

Пока я мялся, Си Ын свободной рукой провела по моей щеке.

— Это реалистичнее, чем ждать, что ты станешь пунктуальным.

— В этом… есть логика.

— И ещё — мне ты нравишься таким, какой есть. Не изменённым мной.

— Правда?

— Да.

Си Ын прижалась к моей руке:

— Я ведь всё это время любила тебя именно такого.

Голос у неё был сладкий.

Слова «любила тебя таким, какой ты есть» — щекочут где-то внутри. Приятное покалывание.

В общем, логично. Если бы Си Ын вдруг стала такой же, как я, — на всё махала рукой и сидела дома… Наверное, я бы всё равно её любил, но ощущалось бы иначе.

Пазлы совпадают, когда у них схожие рисунки или цвета.

Но чтобы соединиться, одному кусочку нужно выступать там, где у другого — выемка.

Возможно, нам — похожим и разным — не нужно меняться друг ради друга.

Я наклонился к уху Си Ын и прошептал:

— Я много чему научился за этот медовый месяц.

— Например?

— Да так, по мелочам.

— Что за ответ…

Несмотря на уклончивость, Си Ын засмеялась и тёрлась лбом о мою руку.

Но это правда. За эти дни я как будто узнал много.

В самолёте сюда я понял, что не обязательно строить из себя крепкого орешка.

Смотря на Токио сверху, осознал, как сильно я изменился благодаря Си Ын.

Едя вместе, понял, что и я привнёс большие перемены в жизнь Си Ын.

И сегодняшний день — не исключение.

Вернёмся домой — и, возможно, я стану ещё на шаг ближе к тому мужу, которого Си Ын заслуживает.

А потому сейчас бы уже лечь спать.

— Поспим?

Си Ын кивнула, не отрываясь от моей руки.

Потом отстранилась, легко потянулась и юркнула под одеяло. Я тут же занял пустое место рядом.

Нажал выключатель у кровати — в комнате стемнело.

Оставалось закрыть глаза и встречать завтра… но от мысли, что это последняя ночь нашего медового месяца, сон не шёл. Я долго ворочался.

В такие моменты у нас, кажется, всегда телепатия. Похоже, Си Ын тоже не спала.

— Спишь?

— Нет.

Как я и думал.

— Почему не спишь?

— А ты, значит, спишь — и спрашиваешь?

— Если бы спал, разве спросил бы?

— Что за логика…

Си Ын фыркнула, потом:

— На душе всё смешалось. Так классно отдохнули. Мысль, что обратно — и грустно.

— Если грустно — давай приедем ещё. Или, может, в следующий раз — в другую страну?

— Мне везде хорошо.

— Тогда можно и дома посидеть?

— И дома хорошо.

Вот не знаю. Сейчас она так говорит, а дома через пару дней разве не захочется куда-нибудь выбраться?

Да и что. Я пойду туда, куда захочет Си Ын. Она согласилась со мной жить обычной жизнью — мне несложно взять на себя хотя бы это.

— Вернёмся — и через пару дней уже новый год.

По словам Си Ын я мысленно посмотрел на календарь. И правда, год-то заканчивается.

— Верно. Меньше недели осталось.

— Уборку генеральную сделаем?

— К Новому году?

— Да. И одежду разберём.

— Давай. Я тоже помогу. Хотя не уверен, что сильно помогу.

— Поможешь. Просто стой рядом и наблюдай.

— Это правда помощь…?

Скорее всего, стоять столбом у меня всё равно не выйдет. Как минимум вынесу макулатуру и пластик.

Пока я об этом думал, Си Ын будто вспомнила:

— Ой, а вернёмся — мне же и костюм горничной надеть надо. Пятница уже прошла.

Я как раз хотел по этому поводу сказать.

— Эй.

— А? Что такое?

— Больше не обязательно надевать костюм горничной.

Си Ын замешкалась. Видно, пыталась понять, к чему я это.

— Почему?

— Ну… мы же теперь женаты. Значит, можно и без этого.

— Но ты говорил, что раз в неделю надо.

— На секундочку, я такого не говорил.

Я его просто купил на эмоциях и попросил примерить. Это Си Ын сказала, что будет носить регулярно.

В любом случае, теперь-то можно и без костюма, верно? Я добавил ещё пару доводов:

— Мы женаты. Такие наряды — как будто ролевые игры…

— Тебе не нравится, как я в костюме горничной?

— Наоборот, слишком нравится. Ты в нём такая красивая и милая, что у меня голову сносит.

— Тогда какая проблема?

— Просто… как-то…

Чувство тонкое, не сформулируешь. В итоге и тон вышел расплывчатым.

Немного подумав, Си Ын сказала:

— Ладно. Но если передумаешь — скажи. Если когда-нибудь отчаянно попросишь увидеть жену в костюме горничной, я надену в любой момент.

— Этого не случится.

— Почему? Может, попросишь меня надеть его ночью.

— Вот это уже точно ролевые игры.

— Ну и что? Мы же теперь женаты.

Си Ын игриво щебетала.

И правда. Раз мы женаты — стесняться нечего. Вдруг иногда захочу увидеть её в другом образе — просто попрошу.

— Я засыпаю. Давай спать.

Си Ын, похоже, и вправду клевала носом. Я ответил шёпотом:

— Спокойной ночи, дорогая.

— И тебе, дорогой.

— Снись мне.

На это Си Ын тихонько хихикнула и прошептала:

— И ты мне.

Так и закончилась последняя ночь нашего медового месяца.

----------

Дом молодожёнов

Шурх, шурх.

По пустынной дневной улице в мои уши сливались два звука.

Это наши с Си Ын чемоданы шуршали колёсами по асфальту.

Раз уж мы собрали вещи заранее, это утро провели, дурачась и подтрунивая друг над другом под одеялом.

Может, для последнего дня поездки это и не слишком пристойно, но для финала медового месяца — самое оно.

Мы выехали из отеля после чек-аута. План был простой: сразу в аэропорт, там поесть — и на посадку.

Шурх.

Один из двух звуков смолк. Си Ын остановилась. Я тоже замер рядом.

— Что такое?

— Да ничего…

Си Ын осеклась и оглянулась. Я тоже повернул голову — вдалеке виднелся наш отель. Её взгляд был прикован к нему.

— Привязалась за эти дни. Странно уходить.

— Жалко расставаться? Хм, может, стоило задержаться ещё?

— Если бы задержались, расставаться было бы ещё жалче.

Логично. Я молча кивнул, и Си Ын продолжила:

— Даже не знаю, как сказать. Думаю о том, что сюда мы, наверное, больше не вернёмся. Эти несколько дней — первый и последний шанс запомнить это место. Примерно такое чувство.

— Как наш прошлый семестр — последний, когда мы ходили в универ вместе?

— Да. Что-то в этом роде.

С этими словами Си Ын снова повернулась вперёд. В её мягкой улыбке мерцала нотка грусти.

Я тоже глянул вперёд и ответил:

— Тогда и решение — похоже.

— В смысле, мы десятилетиями будем жить в одном доме, так что нечего и грустить?

— Примерно. Или можем завтра же стартовать в новое путешествие — как скажешь.

— Как будто в таком случае мы делали бы в отеле что-то, кроме обнимашек…

Откуда она знает? Я только рот открыл — уже и закрыть пришлось: Си Ын захихикала.

— Да ничего. Нам и правда нужно отдохнуть. Мы же с предсвадебной суеты ни на минуту не выдохнули. Ещё надо выбраться к твоей маме и к моей.

— Это верно.

— И знаешь что? Новый год ведь дома встречать надо.

— Почему? Место для рассвета тоже было бы неплохо.

— Во многих смыслах это новый старт. Давай дома послушаем бой новогодних колоколов.

— Думаешь?

Не то чтобы это обязательно… но дома точно уютнее, чем в толпе. Встретить год под одеялом, с горячим какао, — звучит отлично.

Кстати.

— И правда — новый старт во многих смыслах.

Я повторил её слова, и Си Ын улыбнулась:

— Угу. Хочу, чтобы следующий год пришёл поскорее.

Она зашагала чуть быстрее — будто навстречу этому новому началу.

Я пошёл следом, и улыбка сама собой легла на лицо.

◎

Финальный аккорд любой заграничной поездки — сувениры. По крайней мере, по версии Си Ын. Хотя для неё, как и для меня, это была первая поездка, объясняла она уверенно — будто ветеран.

— Нужно купить подарки людям. В знак благодарности после нашего медового месяца.

— Хм.

Если подумать, верно.

Нас немало кто поддержал, чтобы это путешествие состоялось. Самые очевидные — наши родители, мама Си Ын, Со Хе, друзья, мой начальник… список выходит приличный.

Даже войдя в дьюти-фри, я и не вспомнил о подарках. А Си Ын уже что-то тщательно выбирала, сверяясь с каким-то списком, составленным неизвестно когда.

В отличие от меня, нелюдимого от природы, Си Ын в таких вещах педантична. Вернее, благодаря этой внимательности она и ладит с людьми.

Я заглянул в её корзину.

С одной стороны — горка сладких шоколадок и банановых пирожных. С другой — полезные вещи: чашки, милые наборы ручек.

— Это всё берёшь?

— Да. Эта чашка — твоей маме. Ручки — Со Хе.

— А эти шоколадки и пирожные?

— Эти — мне. Буду дома есть.

Вот как.

Впрочем, еду и правда дарить не всегда удобно — сроки. Сможет ли она всё это добить до истечения? Хотя, зная Си Ын, которая как-то раз смела гору «из вкусняшек из конбини» за одну ночь… не переживаю.

— Значит, быть внимательной к окружающим — вот как становятся душой компании, да?

Я подтрунил, и Си Ын с улыбкой подыграла:

— И ты будь внимательнее к людям вокруг, дорогой.

— Вокруг меня людей-то немного.

— Почему люди не видят, какой ты классный?

— Хватает того, что видишь ты.

— Хм.

Она фыркнула, но вид у неё был довольный. С тем же выражением сказала:

— Я стараюсь всех помнить, потому что у меня слишком много поводов для благодарности.

— Для благодарности?

— Ага. Тем, кто помог мне пройти через трудные времена. Тем, кто помогал — в большом и малом. И, главное, тем, кто нас свёл…

Погладив ладонью корзину, полную сувениров, она тихо добавила:

— Их столько, что и жизни не хватит отблагодарить.

И жизни мало? Вот уж доброта.

Да разве не собственная крепость духа помогла Си Ын пережить тяжёлые дни? А те, кто помогал — по-крупному и по мелочи, — просто откликнулись на её светлый характер.

Си Ын говорит, что должна «всю жизнь благодарить», но, кажется, этот долг она давно уже сторицей вернула.

Уводить разговор в глубину не хотелось. На фоне финала поездки у неё и без того мешанина чувств. Хочу, чтобы домой Си Ын вернулась с лёгким сердцем.

Я спросил игриво:

— А мне?

— Что — тебе?

Си Ын склонила голову. Я наклонился ближе и повторил:

— Ты мне разве не благодарна?

— Ч—то-о?

Затянутое «что» сменилось неверящим смешком. Глаза улыбнулись полумесяцами. Наверное, не ожидала шутки посреди серьёзного разговора — вот и отклик получился особенно ярким.

Наконец, придя в себя, она спросила:

— И тебе подарок нужен?

— Если подаришь — с благодарностью приму.

— Правда? Тогда… хм~

Си Ын упёрла указательный палец в подбородок и оглядела зал дьюти-фри.

— А.

И, ткнув пальцем в корзину, выдала:

— Отдам тебе половину своих шоколадок и пирожных.

— Пф-ф.

На этот раз рассмеялся я.

Вот к какому выводу она пришла после раздумий. Интересно, что она там прикидывала. Подарок нелепый — и очаровательный. Хотя, если честно, даже половина — для меня многовато…

Я энергично мотнул головой:

— Не надо. Съедай всё сама.

— Точно?

— Ага. Из меня сладкоежки не выжмешь.

— …Опять намекаешь, что я много ем?

— Кто знает.

— Да точно намекаешь.

— Думай как хочешь.

Сузив глаза и надулов щёки, Си Ын чуть обиделась. Когда настроение отличное — мои подколки она пропускает, а вот в другое время — может и надуться.

В итоге я так ничего и не получил.

Но мне от Си Ын ничего и не надо было.

Главный подарок я получил давным-давно.

◎

Дорога домой прошла как в полудрёме.

Как только самолёт взлетел, мы оба вырубились. После контроля и выхода из аэропорта сели на автобус — и там дремали. В метро — то же самое.

Но когда вышли на нашей станции, сон как рукой сняло.

Мы пошли домой. Под тусклой луной, держась за руки.

Пальцы переплетены, руки покачиваются — а холодный воздух щекочет щёки. Наст на снегу потрескивает под подошвами. Дыхание в морозе расплывается облачком.

Наверное, после относительно тёплого климата нам стало зябко. И одет я был не особенно легко… хотя, может, дело в том, что мы поменялись с Си Ын куртками — я переживал, что ей будет холодно.

Стараясь не показать, что мёрзну, я спросил скованными губами:

— Тебе не холодно?

— Нет. …Но спать хочу.

Голос у Си Ын был сонный-сонный. Лишь слушаешь — и сам начинаешь зевать.

— Я тоже зеваю. Прямо совсем?

— Ага, странно клонит… Я же до посадки была бодрая.

— Может, держала себя в тонусе, чтобы «не тратить время на сон» в поездке?

— Не настолько всё продумано.

Си Ын улыбнулась, полуприкрыв глаза, и добавила:

— Думаю, я просто выдохнула. Поняла, что возвращаемся в наш район.

— Похоже на то.

В Японии нам немного помогали универсальные «жесты на все случаи жизни». Но свой район всё равно роднее любого чужого места. И правда, как дошли до знакомых улиц — отпустило.

Я выдохнул длинно:

— Наконец-то домой.

— Угу. Такое чувство, будто нас не было вечность.

— Мы ведь заглядывали перед вылетом.

— Тогда у нас всё было вверх дном. Считай, впервые с предпраздничного дня возвращаемся.

— Верно.

Она права. Когда мы заезжали за вещами на следующий день после свадьбы, у нас головы кругом шли.

Мы шли дальше, и вокруг полезли знакомые вывески. Знакомые улочки, дома. Всё — как оставили.

Вдалеке показался наш дом. Супермаркет у подъезда работал вовсю. И это тоже — как прежде.

На душе стало тепло. Мы ведь не так уж надолго уезжали, чтобы успеть соскучиться… странное, но приятное чувство.

— Теперь это наш дом молодожёнов.

Си Ын крепче сжала мою ладонь. Видимо, смотрела на то же, что и я.

— Но место-то то же самое.

— Даже если место то же, дом молодожёнов — там, где живут молодожёны.

— Тут не поспоришь.

Мы давно живём вместе, но теперь мы официально — муж и жена. Значит, наш дом официально стал «домом молодожёнов».

Мы — молодожёны. И дом — дом молодожёнов…

Почему-то по телу побежали мурашки. Я мотнул головой, отгоняя странное щекочущее чувство, и перевёл тему:

— Сначала кинем чемоданы дома — и в супермаркет?

— Да. Мы же холодильник перед поездкой опустошили — надо купить что-нибудь на ужин.

— Тогда пойдём вместе.

Поздно ночью одну Си Ын я не отпущу. Теперь мы семья — и закупки лучше делать вдвоём.

Я так и сказал — Си Ын широко улыбнулась и остановилась.

Потом поднялась на цыпочки и прошептала мне на ухо:

— Спасибо, дорогой.

Коротко поблагодарив, она пошла дальше.

Лицо у Си Ын было всё то же, что и минутой раньше.

А вот наши переплетённые руки качались веселее, чем прежде.

Я порадовался: похоже, медовый месяц для неё закончился на светлой ноте.

Мы ускорили шаг и вместе понесли наши «сцепленные» руки к дому молодожёнов.

----------

Первый звон нового года

Год — это 365 дней. В високосный — на один больше. И как ни крути, последний день — 31 декабря.

Сегодня был как раз такой день.

31 декабря 2021 года. Подошёл последний день года.

Почему конец года кажется таким значимым? Сам по себе день ведь ничего не значит. Где-то на другом конце света дата сменится на несколько часов раньше или позже. В итоге 31 декабря — это просто 1/365 года.

Так я думал до прошлого года, но в этом — всё иначе.

Этот год перевернул мою жизнь. В январе я и представить не мог, что стану женатым человеком. Пожалуй, это был самый дорогой год в моей жизни.

Мысль о том, что 2021-му пора сказать «пока», отдавалась странным чувством.

Я стоял посреди гостиной, глядя в пустоту, когда Си Ын высунула лицо из-за двери.

— Что делаешь?

Я повернулся к Си Ын. И сегодня на ней был мой кардиган. Сначала пальто, теперь кардиган — «обобрала по полной», подумал я, но тут же спохватился: раз все мои вещи теперь и её — то и придираться не к чему.

Застёгивая на ней пуговицы одну за другой, сказал:

— Смешанные чувства перед новым годом.

— Что там чувствовать? Ты это уже раз двадцать пережил.

— Никогда ещё не было года настолько особенного.

Мы познакомились, начали встречаться, пообещали пожениться. Сыграли свадьбу и улетели в медовый месяц. На этот раз я не забыл наше двухсотдневие, на Рождество сходили в хороший ресторан — и вот уже встречаем последний день года.

Как тут не считать момент значимым.

— …Наверное, да.

Си Ын вскоре кивнула:

— Для меня он тоже особенный.

— Верно?

— Угу. Такой особенный год…

Голос её постепенно стих, будто она заново прокручивала в голове прошедшие дни.

В конце концов мы оба улыбнулись. Похоже, у неё в голове пронеслось то же, что и у меня.

Слегка смутившись, Си Ын сказала:

— Но всё равно нужно настраиваться с чистого листа.

— После генеральной уборки ощущение «нового года» прямо ощутимое.

— До полуночи ещё 15 минут.

— Это уже «сейчас».

Я небрежно огляделся.

Благодаря природной аккуратности Си Ын у нас и так чисто. Но сегодня — особенно. На мебели ни пылинки.

С полудня мы без передышки наводили порядок.

Прошлись пылесосом, вымыли полы, вынесли переработку. Спрятали осенние вещи и достали все зимние. Помыли посуду, то и дело играя ладонями друг у друга.

Осталось только достать тёплые зимние одеяла. Я как раз стоял в гостиной, собираясь это сделать, но на миг выпал в задумчивость.

— Достанем одеяла?

На мой вопрос Си Ын ответила «да» и пошла на балкон.

Следом за ней я увидел там два пухлых, только что выстиранных одеяла.

— В твою комнату оба отнести?

— А.

После моего тихого вопроса Си Ын коротко ойкнула и сказала:

— Пока постелим в гостиной. Будет теплее, если вместе укроемся и будем смотреть телевизор.

— Звучит хорошо.

Мысль — отличная. Послушно следуя её «приказу», я подхватил одеяла обеими руками.

Стоило мне разложить их в гостиной, как Си Ын тут же плюхнулась на пушистую горку.

— М-м~ какое мягкое и пушистое.

Сказала она с явным удовольствием. Лицо светилось довольной улыбкой.

Это зрелище напомнило мне прошлое. В последний день года как раз самое время достать старые воспоминания.

Я сел рядом и заговорил:

— Кстати.

— Ага?

— Ты ведь раньше тоже спала в гостиной на одеяле, помнишь?

— Э, д-да. Было дело.

Ответ вышел скомканным. Я скосил взгляд: щёки у Си Ын порозовели. Похоже, вспоминать тот случай ей неловко.

Тем более я решил поддеть ещё.

— Что ты тогда говорила?

— …Давай, пожалуйста, о чём-нибудь другом?

— Почему?

— Не знаю почему, но стыдно.

— Раз не знаешь — тему не меняю.

В меня метнулась острая, как лезвие, стрелка взгляда.

Я, разумеется, сделал вид, что не заметил, и отвёл глаза.

— Кажется, ты ещё сказала, что не могла уснуть из-за какой-то тревоги.

— …Да.

Похоже, поворчав для формы, Си Ын решила поддержать разговор.

Повезло мне с доброй женой. Я протянул руку и обнял её за дальнее плечо, и Си Ын прислонилась ко мне.

— Так о чём тревожилась?

— Как «о чём»? Неужели до сих пор не догадался?

— Нет.

Си Ын выдохнула «уф» и сказала:

— О нас. Вдруг… даже тогда у меня к тебе какие-то странные чувства. Тогда, я ни за что не должна была тебя «нравиться»… И вот я места себе не находила.

— Правда?

— Спрашиваешь, будто ни о чём не догадывался.

Она меня слегка пожурила.

Но я спросил не от незнания. Тогда у меня самого всё кипело в голове — примерно догадывался.

Кто бы сказал тогда, что мы пройдём путь до мужа и жены.

По календарю прошло всего полгода. Но из-за того, сколько всего случилось, кажется, будто века.

Значит, этот год и правда был до краёв наполнен событиями.

Пока я молча кивал, Си Ын фыркнула:

— А уснула я, между прочим, и правда потому, что одеяло выглядело мягким.

Ну, это тоже причина. Может, даже главная.

— Поверю. Ты любишь мягкое, дорогая. Плюшевых зверей. Кровати. И когда тебя обнимают.

— …

Секундочку она посмотрела недовольно, потом призналась:

— Да. Потому что уютно и тепло. Видишь одеяло — хочется закутаться. Видишь пушистую кровать — лечь…

— А видишь меня — хочется, чтобы обняли? Ай-ай-ай.

В итоге получил щипок в бок. Разумеется, совсем аккуратный. Я извинился «прости», и Си Ын тут же убрала пальчики.

И всё же не стала отрицать — очень в её духе.

— Буду и дальше часто тебя обнимать, дорогая.

— …Ты и так часто обнимаешь.

— И тебе это нравится, верно?

— Не против.

— Тогда обниму прямо сейчас?

— Не надо. Давай готовиться к встрече нового года.

— Хм.

Логично. Я глянул на телефон — 23:50. Самое время переходить в режим подготовки.

Си Ын поднялась и ушла на кухню.

Я тоже встал и разложил одеяла: потолще — на пол, потоньше — чтобы им вместе укрыться.

Через минуту Си Ын вернулась с двумя кружками. Сладкий запах шоколада тянулся ещё из кухни — значит, там горячее какао.

Всё шло строго по плану, который мы наметили ещё в медовый месяц.

Я щёлкнул пультом — включил телевизор. На экране — огромная толпа у колокола Посингак на церемонии боя курантов.

— Сколько людей.

— Хорошо, что мы не поехали, да?

— Да. Классно встречать новый год вдвоём, по-домашнему.

Си Ын молча подняла уголки губ, поставила кружки перед нами и, одним плавным движением, снова плюхнулась на одеяло. Поджала ноги и обняла колени.

Я сел рядом; Си Ын подтянула укрывшее одеяло и накинула нам на плечи.

Вскоре, обхватив кружку двумя руками, она пригубила какао:

— М-м~ тёплое и сладкое.

Я, подражая ей, тоже сделал глоток.

— М-м, вкусно. Это из-за твоего крутого кулинарного таланта?

— Я просто вскипятила воду и всыпала порошок.

— Значит, попала в идеальные пропорции.

— Ну и скажешь же ты.

Локоть Си Ын толкнул меня в бок.

Если рассудить холодно — разговор ни о чём. Но сейчас он казался невероятно приятным. Видно было, что мы оба взволнованы.

[Примерно через 5 минут наступит 2022 год. Дорогие зрители, как вы провели этот год?]

Диктор с экрана задал вопрос взволнованным голосом. Камера скользнула по лицам тех, кто ждал удара колокола. Все улыбались.

Наверное, так и должно быть.

До прошлого года мне было всё равно — наступит ли новый год. Бывало, увлекусь кодом, гляну — а уже раннее утро 1 января. И только в документах, когда год писать, замечал, что число сменилось.

Для такого, как я, последние мгновения этого года — непривычно тёплые.

Одеяло пушистое, какао сладкое. Звонкий голос ласкает уши. Тепло от мягкой кожи Си Ын проходит через ткань. Порой, когда она шевелится, наши плечи касаются — до щекотки.

Насколько градусов изменила траекторию моей жизни встреча с Си Ын?

Одно ясно: настолько сильно, что это не измерить.

— Спасибо тебе за этот год.

Я собрал в одну фразу всю благодарность.

На эту реплику «в никуда» Си Ын, прихлёбывая какао, ответила:

— Нет, это мне спасибо. До тебя было очень тяжело… Благодаря тебе началась новая жизнь. И я встретила человека, которого люблю.

— Со мной — ровно то же.

— Прямо «то же»?

Я молча кивнул. Си Ын тоже тихо выдохнула тёплый воздух.

Сейчас никаких слов больше не требовалось.

Это счастье словами всё равно не передашь.

[До наступления 2022 года — около 60 секунд. Все хорошо поработали в этом году. Готовьтесь проводить 2021-й и встречать полный надежд 2022-й…]

— Сейчас будет обратный отсчёт.

Вслед за диктором прозвучал голос Си Ын. И там, и там слышалось предвкушение.

Скоро на экране появились цифры. 30, 29, 28… Они убывали по секунде — и вот уже однозначные.

Мы тоже шептали вместе с ними.

И — 5, 4, 3, 2, 1…

Наконец ударил колокол.

— С Новым годом, дорогой.

Си Ын поздравила так быстро, будто специально выжидала. Потом пожала плечами и чуть-чуть хитро улыбнулась.

Зачем? Я вопросительно посмотрел, и она, растянув губы, объяснила:

— Я первая сказала поздравление.

— И что хорошего — сказать первой?

— Просто приятно.

Ну, раз приятно — значит, хорошо, что я уступил. Пусть уж лидерство в таких вещах будет за ней — мне это меньше радости даст.

И правда, сейчас Си Ын выглядела очень довольной.

Я погладил её по голове:

— С Новым годом.

— И тебя. Но мне кажется, благословений у тебя будет больше, если ты начнёшь немного заниматься спортом.

— Э… постараюсь.

— Отлично. Будем тренироваться вместе.

— Э-э…

Почему-то почувствовал себя как будто меня ловко развели. Прямо пока сидел.

Но ладно. Спорт мне и правда не помешает. И Си Ын так просит. Стоит попытаться.

Так мы и встретили новый год.

Время начинать с чистого листа.

Хотя со встречи с Си Ын я сильно изменился, во мне по-прежнему полно недочётов. Друзей — один-два человека. Неизвестно, как я впишусь в компанию, куда выхожу в этом году.

Есть что подтянуть.

С этими мыслями я поставил кружку… и крепко обхватил Си Ын руками.

В моих объятиях она наклонила голову:

— Что делаешь?

— Обнимаю.

— Зачем?

— Подкрепляю новогодние намерения.

— Для этого обязательно обнимать меня?

— Хочу набраться сил у жены.

— Хм.

Си Ын только фыркнула — ей явно было смешно от моего объяснения.

Я посмотрел ей в лицо:

— Ну как? Уютно и тепло?

Наверное, из-за поддразнивающего тона Си Ын на миг надула губы.

Но лишь на миг. Она поставила кружку перед собой, распахнула руки, обняла меня в ответ и:

— …Да.

Честно сказала.

Хотя она часто прячет чувства за кривыми ответами, обниматься со мной она и правда любит. По-прежнему застенчивая жена. Я усмехнулся, и Си Ын продолжила:

— Ну? И как?

— Что — «как»?

— Чувствуешь, как силы прибавляются от объятий жены?

Вопрос с очевидным ответом. Я уверенно сказал:

— Да. Батарейка заряжена на 100%.

— Вот и отлично. С таким настроем завтра начинаем усердно тренироваться.

— Э-э…

Сдаваться она не умеет.

Но мне это в ней и нравится. Даже вот так перешучиваться с первых минут года — идеально, потому что это и есть наша рутина.

С кривоватой улыбкой я обнял Си Ын ещё крепче.

Она тоже прижалась, ни капли не сопротивляясь.

И тут откуда-то раздалась короткая вибрация.

На редкость «удачный» момент, чтобы всё прервать.

Если короткая — значит, СМС или уведомление KakaoTalk. Только не моё — думал я. Наверное, пришло Си Ын.

— Похоже, тебе что-то пришло?

— А? Вряд ли. У меня беззвучный.

— Да?

Значит, других вариантов нет. Я разжал объятия и посмотрел телефон — и, к удивлению, сообщение было у меня.

Непривычно. Кто бы это мог быть? Открыл — от друга.

[С Новым годом.]

За добрую весточку в такой день я благодарен, но сейчас первым вспыхнуло личное недовольство. Быстро набрал:

[Из-за тебя только что улетело моё счастье.]

[А? Почему?]

[Обнимал жену — и ты отвлёк.]

[Ого. Прости.]

Не знаю, насколько он там «прости». Скорее всего, лыбится в полный рот.

[В любом случае — и тебя с Новым годом.]

[О, да. Кроме твоей жены, я ведь первый тебя поздравил, да?]

[Да хоть бы и в 23:59 написал — всё равно после Си Ын.]

[А как же Со Хе? Она же тоже не забудет.]

Тоже верно. К концу дня, глядишь, и начальник, и родители напишут.

Портить настроение дальше не хотелось. Я отписал коротко:

[Тоже верно. Ладно. Как будет время — увидимся.]

Собрался было положить телефон… как он снова завибрировал.

Что ещё? Слегка поморщившись, посмотрел:

[Слушай, у меня предложение.]

Предложение?

[Какое?]

[Просто совесть мучает, что помешал молодожёнам.]

[Ага.]

[И, конечно, если заняты, можете отказаться.]

Рассыпается в оговорках и тянет интригу. Не в его стиле.

Что он там надумал? И тут пришло следующее:

[Послезавтра — на короткое двойное свидание?]

----------

Забота салфеткой и ревность в бок

«Пойдём на двойное свидание послезавтра?»

Пальцы застыли над экраном от такого внезапного предложения.

И не то чтобы это было чем-то невообразимым. Мы с другом довольно близки. Плюс я женат, а он уже сделал предложение своей девушке. У обоих с половинками всё хорошо.

Говорят, у душ компании популярны парные свидания. У друга круг общения широкий — ему самое то. Логично, что он такое предложил.

Но меня сбило не это.

— Послезавтра?

Семестр закончился уже пару недель как, каникулы идут. Пока мы с Си Ын живём в нашем «доме молодожёнов», друг, скорее всего, вернулся к себе.

Я отправил вопросительное сообщение — ответ пришёл мигом.

[Моя девушка хочет с вами познакомиться. А мне как раз надо заскочить в универ, думал, потом прокатимся. Хороший повод устроить двойное свидание.]

Ну вот и картина ясна.

[Куда едем?]

[Да никуда особенного. Если свободны — просто вместе поужинать. Можно и больше времени выделить, но вы же молодожёны, не хочется мешать.]

Заботится, чтобы нам не мешать. Мысль приятная… хотя неплохо бы вспомнить, что мешает он уже сейчас.

Сообщения продолжили сыпаться.

[Если не хотите — без проблем. Встретимся уже после начала занятий.]

[Не факт. После начала — сложнее.]

[Из-за того, что на работу выходишь?]

[Похоже.]

Не знаю, какой у меня будет график в той компании. Разве программисты не перерабатывают сплошь и рядом? Рано что-то планировать на «после».

Выход у меня примерно в марте, так что если и делать двойное свидание, то лучше до того. Да и кто знает, будет ли у пары друга к тому времени повод приезжать в универ.

Немного подумав, я набрал:

[Говоришь, послезавтра? Спрошу у Си Ын.]

Я повернул голову. Си Ын сидела рядом, задумчиво глядя в никуда.

— Кто это?

— А, друг.

— С Новым годом поздравлял?

— И это тоже.

Я аккуратно пересказал предложение друга:

— Зовут нас на двойное свидание.

— О? Здорово. Пойдём.

— А?

Вот так просто — согласилась. Впрочем, неудивительно. Си Ын тоже быстрая на подъём: идея двойного свидания ей должна зайти.

— Когда он говорил?

— Послезавтра. У тебя планы есть?

— Нет. Мы где-то здесь встречаемся?

— Наверное. У него дела в университете.

— Окей. Договорились.

Си Ын улыбнулась во весь рот. Раз всё сходится, остаётся лишь согласиться. Я ответил улыбкой и вернулся к телефону.

Сообщение вышло простым:

[Она «за». Поехали. Двойное свидание.]

◎

И вот мы ждём пару друга на парковке у кампуса.

Поскольку именно он затеял встречу, я предложил угостить их ужином, но друг решительно отказал:

— Раз двойное свидание — странно, если платит кто-то один. Дашь щедрый свадебный подарок потом.

Вот уж добряк.

В итоге остановились на пастерии. Довольно приличное место в паре остановок от универа; говорят, там ещё гратен и пицца хороши. Я согласился, подумав, что аппетит Си Ын останется доволен.

Я оглядел Си Ын.

Сегодня она почему-то не в моём пальто. Вместо него — длинное, потеплее, все пуговицы застёгнуты, шарф намотан. Я облегчённо выдохнул: хоть раз одета тепло.

Я подошёл ближе:

— Не мёрзнешь?

Си Ын скрестила руки, обхватила себя.

— М… немного зябко.

— Эй, ты не заболеваешь?

— Не похоже. Просто сегодня как-то особенно холодно.

— Хм.

Ну, январь же — зима в силе. Си Ын ещё говорила, что простужается тяжело. Надо присматривать.

Я поправлял ослабевший шарф, когда на парковку заехала машина.

Модель была знакомая.

После пары неуклюжих манёвров автомобиль наконец встал, фары погасли.

Двери открылись, из водительского вышел мой друг. Со стороны пассажира — девушка.

Друг улыбнулся виновато:

— Сорян. Немного опоздали.

— Лучше так, чем на всех парах.

— Я и гнал, и всё равно пролетел поворот.

Хвастается, ага.

Девушка встала рядом с ним. Мы тоже были знакомы — девушка друга. Звали её… кажется, Ина?

— Приве-ет~

Она поздоровалась солнечно. Мы ответили.

Си Ын тоже виделась с ней — на ужине после свадьбы — так что все, кроме меня, чувствовали себя свободно. А я всё ещё чуть зажимался и ерзал.

Друг криво усмехнулся, махнул рукой:

— Чего ты такой зажатый? Поехали уже.

Я буркнул «угу», Си Ын сказала «давайте», — и мы вчетвером уселись в машину.

До ресторана добрались быстро.

Даже если бы ехали дольше, друг наверняка нажал бы — и по ощущениям вышло бы так же.

Едва мы сели, как принесли заказанное. Каждому по пасте, а на всех — гратен и пиццу, по очереди.

Пара друга посматривала: осилим ли всё? Я не переживал. Ни одного куска пиццы не останется — всё уйдёт в желудок Си Ын.

За столом разговоры быстро пошли в гору.

— Рада снова вас видеть.

Девушка друга, Ина, улыбнулась глазами.

Си Ын ответила свежей улыбкой:

— Взаимно. Виделись на свадьбе — значит, прошло недели две. И, кстати, с Новым годом.

— Ой, и вас с Новым годом~

— Эм. С Новым годом…

— С Новым годом.

Как-то само вышло, что все обменялись поздравлениями. В этот момент Си Ын словно что-то вспомнила и прикрыла рот ладонью:

— Кстати, можете со мной без формальностей говорить. Мы ведь ровесники.

— М-м~ Можно? Ой, нет… можно?

Ина споткнулась на переходе на «простую речь». Вообще-то мы и правда одного возраста. Просто выглядит она максимум на десятиклассницу.

Когда договорились говорить проще, атмосфера заметно расслабилась. Мы продолжили болтать, одновременно уплетая пасту и остальное.

— Ну как вы, после свадьбы?

Друг спросил, промакивая губы салфеткой. Си Ын в этот момент с блеском в глазах занималась тарелкой, так что ответ держал я:

— Делали всякое. Слетали в медовый месяц, отметили двухсотдневие и Рождество, устроили генеральную уборку и встретили новый год.

— Двухсотдневие — уже после свадьбы…

Друг хмыкнул и тут же подавил смешок.

Проверял нашу реакцию, кажется. А нам что — мы и сами понимаем, что женились стремительно. Для любителя скорости вроде моего друга — иначе и не будет.

— А вы как?

— А~ похоже. Ина в последнее время почти живёт у нас. Мы уже как семья. Гуляем, на рассвет первого дня года ездили.

Си Ын, активно опустошавшая тарелку, подняла глаза:

— Классно, наверное.

— Очень, — ответила Ина.

— Встречать новый год и смотреть рассвет вместе — здорово. Прямо интересно, что этот год принесёт.

— Поженитесь в этом году?

— Скорее в следующем, после выпуска. Но ближе к концу этого года начнём готовиться.

Друг перевёл взгляд на меня:

— Потом расскажешь, как вы к свадьбе готовились.

— Большую часть приготовлений тянула Си Ын…

— Ну, это ожидаемо.

Не нравится мне это «ожидаемо». Хотел возразить — а нечем. Я просто закинул в рот ещё пасты.

— Вообще, мы все четверо — «необычные». По меркам окружающих.

— Это точно, — согласилась Си Ын.

Ина наклонила голову:

— А мы разве «необычные»?

— Да. Пара, где предложение сделали ещё в школе и решили жениться сразу после выпуска из универа, — это раз. Пара, что познакомилась в вузе и поженилась меньше чем за год, — это два.

— М-м~

Похоже, до конца не уловила, упёршись пальцем в подбородок.

Но тут наше внимание притянуло одно место: у Ины в уголке губ — след от соуса.

Выглядит на школьницу — и ест как ребёнок. Я невольно улыбнулся. Не я один — все трое.

— Никто не отберёт, можешь не спешить.

Друг достал салфетку, придержал Ине щёку и стёр соус.

Ина закрыла глаза и покорно приняла заботу. Как он растянул её щёку — стала ещё больше похожа на ребёнка.

Только потом Ина, кажется, сообразила, что произошло.

— А? У меня что-то было?

— Было, — мягко ответил друг, сложил салфетку и отложил. Ина посмотрела на него тепло и улыбнулась:

— Хихи.

— Что?

— Рада, что у меня такой заботливый парень.

— Рад, что тебе нравится.

Друг стал гладить Ине волосы. Ина опять зажмурилась и довольно улыбнулась.

Интересно, со стороны мы с Си Ын выглядим так же?

Даже если нам двоим мимими приятно, окружающим это может быть режущей глаз картинкой. До меня это сегодня только дошло. Надо зарубить на носу.

Хотя, по правде, ничего раздражающего не было. Нежности пары друга было приятно наблюдать. А ещё забавно видеть, что у него есть и такая сторона.

Пока я об этом думал, рядом с моей тарелкой кто-то кликнул пальцем.

Я повернул голову — Си Ын смотрела на меня. …С соусом в уголке губ.

Секунду я моргнул, а потом выдал:

— …Что?

— Разве ты не хочешь… ну, сказать или сделать кое-что?

Взгляд с очень прозрачным ожиданием.

Притворяться, что не понимаю, было бы глупо. Улики и вещественные доказательства были налицо — даже такой дуб как я понял бы сразу.

Скорее всего, Си Ын хотела, чтобы я… вытер ей губы, как это сделал друг с Иной.

Но адресат выбран не тот. В отличие от друга, во мне живёт мелкий пакостник. Если она думала, что я сыграю по ожидаемому сценарию, — значит, знает меня не до конца.

— Не особо.

Брови Си Ын сошлись.

— Совсем?

— Совсем.

Я продолжил «не понимать». Си Ын уставилась, сузила глаза — молчаливый протест.

Потом сама вытащила салфетку и вытерлась. Каждым движением как будто сообщала по капле раздражения. Хм, возможно, перегнул.

Глядя на откровенно надутую Си Ын, друг пробормотал:

— …Значит, такая милаха она, когда вы одни.

От точного попадания Си Ын застыла.

Мы оба на миг забыли, что на двойном свидании. На нас смотрит пара друга. Мы-то после совместной жизни и медового месяца чуть потеряли бдительность.

— Э-э, нет. Я не то чтобы намекала ему вытереть… Я просто…

Голос Си Ын потёрся о воздух и пропал. И продолжения, похоже, не будет. Как и у меня минутой раньше, — возражать нечем.

Я хихикнул и поддел:

— И что такого? Мы же женаты. Можешь с этого дня мимишничать на публике официально.

Си Ын скосила глаза и заявила:

— Ничего подобного. Больше никогда.

«Больше никогда», говоришь…

— Значит, в этот раз ты намеренно испачкалась соусом?

— …У-у!

Си Ын наконец вспыхнула. Подняла оба указательных пальца и с крайне недовольной миной принялась немилосердно тыкать мне в бока.

Щекотно, больно, смешно и мило разом — я только и делал, что уворачивался и извивался.

А пара друга смотрела на нас с улыбками.

Надеюсь, со стороны это не выглядит слишком навязчиво…

----------

Сладкая парочка × 2

— Как вы познакомились?

Спросила Си Ын — уже оправившись от смущения и вернувшись к обычному виду.

Мой бок был принесён в жертву миру — место, куда она меня тыкала пальцем, начало ощутимо ныть.

— Мы? — друг растерянно наклонил голову. Когда Си Ын кивнула, Ина улыбнулась уголками губ:

— Хм~ В редакции школьной газеты… наверное?

— Точно. Хотя ты и до этого меня знала.

— Всё равно «по-настоящему» мы встретились в газете.

Они переглянулись, подстраивая историю, и, похоже, придя к общему знаменателю, Ина повернулась к нам:

— В общем, так и было.

Так и было — так и было. Но любопытство Си Ын не утолилось.

— Вы ещё и в клуб вступали в школе? Нестандартно.

— Ага? На самом деле в газетный клуб почти никто не ходил. Часто сидели там вдвоём и всё.

— И вы влюбились, пока газету делали?

— Хм~ Не совсем.

Ина улыбнулась, будто припоминая давнее:

— Я любила дразнить его странными вопросами.

— Это верно, — друг вставил с кисловатой улыбкой.

Объяснение было туманным. «Странные вопросы»? О чём речь — неясно. Похоже, и Си Ын подумала так же: моргнула большими глазами и переспросила:

— Странные — это какие?

— А, ну да, звучит не очень понятно… Показать один, как в старые времена?

В голосе Ины зазвенело озорство.

Что она задумала? Мы молча ждали продолжения — и на её лице расцвела широкая улыбка.

И вот:

— Допустим, ты замечаешь монету в 500 вон в лотке сдачи автомата. Возьмёшь?

Вопрос и правда странный.

Судя по тому, как она поводила взглядом по всем троим, адресован он был «кому угодно».

Мы растерянно переглянулись, а у друга при этом так и держалась улыбка.

Пока я колебался, ответила Си Ын:

— Наверное, возьму?

— А точно можно?

— А почему нет? Хозяин расстроится?

— Если бы кто-то так уж расстраивался из-за 500 вон, разве он бы не искал?

Логично. Тогда почему не взять? Си Ын нахмурилась, будто разгадывала загадку, но друг поднял ладонь — хотел продолжить ход мыслей.

— Итак?

В ответ Ина хлопнула в ладоши:

— Слушайте. Количество счастья, отпущенное человеку, — фиксировано. Если сразу заберёшь найденную монетку, где-нибудь в другом месте можешь получить «минус» на ту же сумму.

Звучит сомнительно. Я не выдержал:

— А если там не 500 вон, а сто миллионов? Тоже не брать?

— Сто миллионов вон в лоток сдачи не влезут.

Тут не поспоришь.

Друг, до этого молчавший, снова вступил:

— То есть «общее счастье фиксировано, поэтому к внезапным плюшкам надо относиться настороженно»?

— Да.

— Не знаю. Даже если бы в мире были боги, сомневаюсь, что они думали бы: «В прошлый раз я дал тебе 500 вон, теперь птичка на голову». Не возьмёшь — это минус 500 вон на всю жизнь.

— Кто знает. Мир странно устроен. Я лишь предлагаю одну из возможностей.

Ина опустила сцепленные пальцы, как ставя точку.

Вопрос задевал за живое. Но как это их сблизило — было всё ещё непонятно. Неужели у друга слабость к таким «викторинам»?

Нужна была развёрнутая версия. Я посмотрел то на друга, то на Ину; Ина, хихикнув, продолжила:

— После таких разговоров, когда мы выходили из клубной, я вдруг спрашивала…

Она повернулась к другу:

— «Будешь со мной встречаться?»

Друг коротко расхохотался:

— А я тогда полностью терялся.

— А я вслед добавляла: «Вот видишь? Отвергаешь внезапную удачу. Значит, встречаться со мной — тоже не удача?»

— Ух…

Я невольно присвистнул. Жёстко. На моём месте я бы потом днями не спал. Друг, похоже, испытывал то же.

Моё чрезмерное удивление явно польстило другу: он скрестил руки и гордо выпрямился.

— Она так меня и мучила. Не представляешь, сколько я голову ломал.

Ина вмешалась:

— Мог бы и догадаться — и сразу согласиться.

— По такой логике ты могла бы прямо сказать.

— Я давала настолько прозрачные намёки!

— Могла бы дать и ответ.

Они пошумели для вида — и переглянулись, улыбаясь. Одно понятно: для окружающих это на 100% «сладкая парочка».

У меня аж в животе заныло от приторности. Я повернулся к Ине:

— Как бы сказать… мелкий бесёнок ты, однако.

— «Мелкий» — это я маленькая, да?

— Э, нет. Не это имел в виду.

— Хм~

Она прищурилась, будто выискивая скрытый смысл. Ну, насчёт «маленькая» — и так очевидно… Интересно, «бесёнка» её не задела?

— Короче, — Ина отвела взгляд. — Меня забавляла его реакция. Поэтому я продолжала.

— Понимаю. Дразнить людей и смотреть на реакцию — весело.

— «Понимаю», говоришь? — зашипела рядом Си Ын, но я сделал вид, что не слышу.

— А дальше вы прошли вместе через всякое, стали ближе — и помолвились. Такая вот история.

— Интересное у вас знакомство, — подвела итог Си Ын, улыбнувшись.

Интересное или нет — но точно необычное. Хотя… обычные пары и не обручаются в старших классах.

С другой стороны, и «поженились меньше чем за год знакомства» — тоже случай не из стандартных. Теперь уже Ина спросила:

— А вы как начали встречаться?

— Э… мы… — я по привычке хотел ответить, но закрыл рот. Чтобы рассказать, пришлось бы упомянуть, что Си Ын работала у меня горничной. Ей это вряд ли приятно.

Но, вопреки ожиданию, Си Ын, откусывая пиццу, легко сказала:

— Я устроилась к нему домоправительницей. Так и сблизились… Через разные вещи прошли — стали ближе и в итоге поженились.

— О-о~, — Ина кивнула, явно заинтригованная.

Рядом с ней же сидел человек с круглым ртом и большими глазами.

— Вот оно как?

— Ага.

— Хм…

Друг, наконец сложив пазл, устало потер переносицу. Я краем уха услышал бормотание: «Неудивительно, что он про «домоправительницу» молчал». То ли мне, то ли самому себе.

Он опустил голову:

— Я же чувствовал, что что-то не сходится. Ты говорил, что тебе нравится «домоправительница», и вдруг — встречаетесь.

— Я сто раз повторял, что это благодаря тебе, но ты всё не понимал.

— Понятно и дело. Я вообще не мог такого представить. Неудивительно, что вы так быстро поженились. Вы ведь по сути уже жили вместе.

Не «по сути», а в прямом смысле. Она готовила, стирала, а когда мы начали встречаться — мы и комнату делили. За тот же срок мы провели вместе времени в несколько раз больше обычного.

Вот почему и поженились так рано — и так уверенно.

Не то чтобы хвастаюсь… но плечи сами собой расправились, подбородок приподнялся, и улыбка вышла победной. Си Ын, кажется, чувствовала то же — уголки её губ тоже поползли вверх.

Ина, глядя на нас, недовольно нахмурилась:

— А когда мы поженимся — неизвестно.

— …Мы же договорились — после выпуска из универа, — напомнил друг.

— Годами заставляешь меня ждать.

— Да мы уже живём почти как муж и жена.

— «Почти как» — это не «женаты».

— …

Друг осёкся. Бедняга.

Представляя, как его потом жена будет строить, я почему-то повеселел. С этой милосердной улыбкой посмотрел на их пару…

И тут в ухо прошептала Си Ын:

— Ты не засматриваешься на чужую женщину, надеюсь?

— Что?

— На Ину смотрел и думал: «милая», да?

— Нет.

— Врёшь.

Ревнивица фыркнула и резко отвернулась.

Похоже, не только моему другу предстоят «семейные нотации».

◎

Поев, мы вернулись на парковку у универа.

Друг предложил подвезти, но Си Ын отказалась: «прогуляемся для пищеварения» и «пусть муж немного походит». Решили идти пешком.

— Доберётесь — маякните, — махнул друг из-за опущенного стекла. Ина с пассажирского тоже высунулась, помахала:

— Ещё увидимся!

— Как будет случай — встретимся, — ответили мы в унисон.

Стекло поднялось, машина выкатилась к выезду — и, уменьшаясь, пропала.

Я крепче сжал ладонь Си Ын.

Её рука была горячевата.

— Не мёрзнешь? Пойдём быстрее.

Си Ын кивнула и улыбнулась.

Дом был недалеко. Но пути более чем хватало, чтобы переварить впечатления.

— Как тебе сегодня?

Си Ын промычала «мм» и ответила:

— Весело. Интересно слушать, о чём говорит другая пара. Забавно, какие они не похожие на нас.

— Рад, что тебе понравилось.

— И я несколько вещей усвоила.

«Усвоила»? Что тут усваивать за короткое двойное свидание? Никаких супер-тонких диалогов, чтобы копировать.

Я вопросительно глянул — Си Ын качнула наши сцепленные руки:

— Например, как выражать чувства окольно, задавая странные вопросы.

— Ох.

Она и так не всегда говорит прямо — куда ещё окольнее? Страшновато.

— И что ещё?

— И… — она чуть надуло губы, — я поняла, что при людях «миловаться» не буду.

— Мне это не мешает.

— Если б тебе нравилось, как я мимими на публике, ты бы без притворства взял салфетку и вытер соус.

Попал. Никаких оправданий — ещё разозлю. Я смолк.

Си Ын посмотрела неодобрительно и выдохнула — белое облачко растворилось в воздухе.

— Я хотела показать.

— Что — «показать»?

— А как думаешь?

Она чуть помедлила — и сказала:

— Хотела показать, что мой муж… очень добрый.

— Пф.

— Не смейся.

Она нахмурилась — видно, задело. И правильно: двойное свидание — это когда две пары вместе. Естественно захотеть «похвастаться» своим. Я и сам раньше ловил похожую мысль.

Си Ын, глядя на заботу друга, наверняка хотела гордо показать, что её муж — не хуже.

А я, дурак, всё испортил.

Осознав это, смеяться тут нечему. Я откашлялся и шепнул:

— Прости.

— Молчи.

Голос — обиженный до косточек.

— Я не понял, что ты об этом думаешь. Прости.

— Ладно. Больше не хочу говорить.

— Извини. Правда.

— …

После моих извинений Си Ын чуть помедлила:

— Я не то чтобы прям злюсь.

Сказала важным тоном.

И голос, и интонация — «обижена», но «не злюсь». Ясное дело, это не совсем правда… но сейчас не время это озвучивать.

Я шёл молча, честно рефлексируя, а она продолжила:

— Я не злюсь, мне просто неловко. Что при людях «сюсюкалась».

— Даже несмотря на то, что мы женаты?

— Ты сам сегодня говорил. Женаты или нет — неловко остаётся неловкостью. Больше никогда при людях так не буду.

«Никогда больше»? Выходит, если бы я не подшутил, она бы и в будущем при людях мило притворялась?

Я здорово ошибся. Сжалился и раскаялся.

— Я извинюсь — и ты, пожалуйста, в будущем делай так, как тебе хочется. Хорошо?

— Нет.

— Куплю что-нибудь вкусное.

— Я что, ребёнок, которого на стоматолог тянут конфетой? Нет. Никаких «никогда».

— Совсем?

— Совсем. Стыдно. Прям так стыдно, что у меня, кажется, температура.

— Ох…

В нашем полушутливом разговоре было то, что нельзя игнорировать.

— Дорогая.

— Что?

— Ты раньше тоже говорила, что зябко. Не простужаешься?

— А? Я? — она слегка наклонила голову.

— Не знаю… Слабость какая-то. И как будто жар. И знобит.

— Это очень похоже на простуду.

Я так и думал. Горячая ладонь — тот же симптом.

И при этом она настояла выйти у универа, чтобы я походил. Смешанное чувство вины и тревоги защемило сердце.

— Нужно говорить, если тебе нехорошо. Мы могли пораньше поехать домой.

— Не так уж плохо. И сейчас не очень дискомфортно.

— Тем лучше. Всё равно давай быстрее доберёмся и отдохнём.

— …Ладно.

Ответила так, будто что-то её терзало. Я скосил взгляд — она о чём-то напряжённо думала.

И вдруг совсем чуть-чуть, почти незаметно, вздрогнула.

— Подожди.

Я сразу остановился. Отпустил её руку. Си Ын подняла на меня непонимающий взгляд.

Не обращая внимания, я снял пальто. И накинул ей поверх её пальто.

Сначала она растерялась, но тут же сделала шаг ко мне:

— Ты что делаешь? Замёрзнешь. Быстро забери обратно.

— Нормально. Потерплю.

— Если «потерпишь», значит, не нормально.

Возразила.

Она переживала за меня — но я переживал гораздо больше. И правда — я дойду до дома и не заболею.

Я потянулся к её голове, на которую она всё ещё тревожно глядела, и мягко погладил:

— Всё хорошо. Мне не холодно. Пошли домой.

Задерживаться тут смысла ноль. Дома согреемся гораздо быстрее.

Я взял её за руку и шагнул вперёд. Ожидал, что она двинется рядом.

Но Си Ын, оставаясь на полшага позади, стояла тихо и смотрела на меня.

Я обернулся:

— Что такое?

Она подняла на меня тёплые глаза:

— Как я и думала.

— Как — «думала»?

Что же она собиралась сказать? Я подождал. Си Ын мягко улыбнулась — и, с лёгким смешком в голосе, добавила:

— Как я и думала… мой муж самый добрый.

Вот что.

Я невольно улыбнулся от этой приторно-сладкой фразы; Си Ын прикрыла рот и тихо хихикнула: «Пойдём скорее, пока ты не замёрз».

Правильно. Скорее домой — под тёплое одеяло, в тёплую комнату.

Я сжал её ладонь:

— Пойдём.

— Угу, — сладко ответила Си Ын и встала рядом.

----------

Лекарство: погладить по волосам

— Иди к себе. Вдруг подхватишь?

— Ничего. Побуду здесь, пока ты не уснёшь.

— Хм.

Си Ын только протянула в ответ и сунула градусник под язык.

Вернувшись домой, она быстро приняла тёплый душ — и согреться после пронизывающего холода, и пораньше лечь.

Было всего девять вечера — намного раньше её обычного времени. Но Си Ын зябко передёрнула плечами и, пожаловавшись на сонливость, ушла в спальню. Выходит, слова о недомогании были не просто так.

Я подтянул стул и сел у её кровати.

Хотел посидеть рядом хотя бы до тех пор, пока она не уснёт.

Через мгновение раздался писк. Си Ын вынула градусник и взглянула на дисплей.

— Сколько?

— Тридцать семь и три.

— Хм, не критично.

Я невольно выдохнул с облегчением.

Си Ын говорила, что простуды у неё обычно тяжёлые. Как-то раз, пока она жила у нас, температура перевалила за 38 °С. Сегодня лишь лёгкий субфебрилитет — приятно успокаивает.

— Угу. Просто небольшой жар, — пробормотала Си Ын. Я было решил, что мы одинаково всё поняли.

Но нет — дальше она сказала чуть другое:

— Для простуды симптомы как-то уж слишком мягкие. Усталость, вялость… и всё.

— Простуды же бывают и лёгкими.

— Я же говорила: меня обычно валит по-крупному. Температура почти всегда поднимается минимум до тридцати восьми. А тут…

Си Ын задумалась, чуть сморщив брови. Если вспомнить, в прошлый раз она тоже особенно не паниковала. Видно, подобное с ней случалось не раз.

— Может, в этот раз обошлось лёгкой формой. Сквозняк на улице подогрел — вот и подпрыгнула температура.

— Думаешь?

— Почему нет? Если станет совсем плохо — поедем в приёмный покой. Но ты и сама этого не хочешь, верно? Так что сегодня побольше отдыха. Выспишься — и полегчает.

— Ладно…

Она послушно кивнула. Чёрные волосы рассыпались по подушке.

Я глянул — щёки разрумянились. Губы подсохли, глаза полуприкрыты.

Вся будто ослабла от болезни — такая хрупкая, что жалко смотреть.

Я потянулся к её лбу и медленно провёл ладонью по волосам. Сквозь пальцы чувствовалось лёгкое тепло.

— Почему это моя жена всё норовит заболеть?

На мой полушутливый вздох Си Ын подтянула одеяло к плечам:

— А как же иначе? Я за собой плохо слежу.

— Это не потому ли, что я не дал тебе толком отдохнуть, когда ты и без того была уставшей?

— О чём ты вообще?

Си Ын слегка нахмурилась:

— До того, как мы встретились, мне было куда тяжелее.

— Считай, это моё желание — заботиться о тебе всё лучше и лучше.

— Ты уже и так хорошо заботишься. Не переживай.

Она слабо улыбнулась.

Вспомнилась «прежняя» Си Ын.

Ещё пару месяцев назад она и виду не подала бы, что ей плохо. Как и то, что ей грустно или тяжко. С тех пор, как мы начали встречаться и она стала со мной откровеннее, понемногу начала говорить прямо.

Скорее всего, за этим стояло одно и то же — не обременять других. В детстве — не тревожить маму, теперь — не грузить меня.

И сейчас она, наверно, тоже держалась, уловив моё беспокойство. Не хотела видеть во мне сожаление.

Ну, просьбе больного отказывать не стану. Спорить не буду.

— Тогда хорошо, — мягко ответил я, не переставая гладить её волосы. Си Ын чуть улыбнулась — видно, моё «перышко» её щекотало.

— Давненько меня вот так не опекали.

— Ага. Сколько уже прошло?

— Больше полугода… месяцев девять?

— Вот это время летит.

Воспоминание — будто издалека.

Скоро после того, как Си Ын переехала в этот дом, у неё был день, когда она плохо себя чувствовала. Я спросил — «всё ли в порядке», она резко дёрнула головой, потеряла равновесие…

Тогда я тоже посидел рядом — именно в этой комнате. Это сложно назвать уходом. Я не сделал ничего особенного. Просто посидел до тех пор, пока она не уснула.

Похоже, она вспомнила то же — в глазах стало тепло:

— С того дня… я иначе стала на тебя смотреть.

— Как на мужчину?

— Не как на мужчину.

Понятно.

— Я подумала: «Этот человек умеет заботиться. Этот человек приходит ко мне, даже когда я его отталкиваю…» И ещё: «Значит, «он ни к кому не расположен» — это чистая ложь».

— Это не ложь.

— Ложь. Человек, которому «все безразличны», так себя не ведёт.

— Я просто предоставил тебе «спецобслуживание» — потому что ты красивая.

— Умеешь же ты завернуть.

Си Ын рассмеялась моему «спецобслуживанию».

Потом положила ладонь на мою руку, что гладила её, и стала поглаживать в ответ.

От мягкого прикосновения я вздрогнул — рука сама собой замерла.

Си Ын продолжила:

— Вообще, я болела серьёзно раз в полгода стабильно. Весной и осенью, на смене сезонов, по паре дней лежала пластом.

— Вот как?

— Угу. Но в прошлый раз я болела девять месяцев назад, да? Выходит, мой привычный цикл уже прошёл.

Она мягко обняла моей рукой свою голову:

— С тех пор как мы живём вместе, я нормально ем, нормально отдыхаю. Когда одиноко… мы разговариваем. Видимо, я стала здоровее, чем раньше.

— Но всю работу по дому ты на себя взяла.

— Потому что я горничная.

— Я же говорил: ты больше не горничная.

— Я же обещала: что буду твоей горничной навсегда.

— Эм…

Я хотел возразить, но слов не нашёл.

Она права. На моё скороспелое признание Си Ын ответила ещё более стремительно — почти предложением — «горничная на всю жизнь».

Пока я улыбался, вспоминая это, Си Ын тихонько сказала:

— Так что поверь: ты уже и так обо мне хорошо заботишься. …И это не «спецобслуживание», а всерьёз.

Сказала она это довольным тоном.

Я тоже ответил бодро:

— А я всё равно хочу заботиться ещё лучше.

— И так достаточно. Иногда просто обнимай меня и иногда вот так поглаживай по волосам — и я счастлива.

— Правда?

— Конечно. Когда ты гладишь, и тревоги, и переживания… как рукой снимает.

Слова согрели уши.

Я смутно понимал, что Си Ын любит телесную близость. Часто садилась ко мне на колени или сворачивалась у меня на руках.

Но не знал, что от моего прикосновения ей настолько спокойно. Думал: удобно на коленях, тепло в объятиях — вот и всё.

А я, оказалось, стал тем, кто может подарить кому-то чувство защищённости.

И я прекрасно знал, чья это заслуга.

— Тогда мне остаётся продолжать гладить тебя.

Я, не вынимая руки из её ладони, снова провёл ладонью по волосам.

Си Ын закрыла глаза, упиваясь щекочущим ощущением, и тихонько выдохнула:

— Довольно. Я скоро усну.

Взгляд на этих словах стал тяжёлым.

Похоже, и правда разморило от нескольких минут поглаживаний. Я провёл пальцами по её подбородку и спросил:

— Может, мне лечь здесь, с тобой?

— Ни за что. Если это простуда, подцепишь. Давай-ка марш отсюда.

— Хм.

Я бы и не возражал заболеть, но представив, как Си Ын потом корит себя за «заразила мужа», — понял, что идея так себе. Да и спать ей мешать не стоит — сейчас лучше уйти.

Я поднялся со стула.

— Давненько мы не спали по разным комнатам.

— Ага. В последнее время мы каждую ночь вместе.

— Что ж, сегодня исключение. Выздоровеешь — и снова вместе.

— Угу. Быстро поправлюсь.

— Хорошо. Я пошёл. Спокойной ночи.

Сказав это, я направился к двери.

И, когда уже почти вышел:

— Эм… дорогой.

Си Ын окликнула.

— Что такое?

— Извини, но…

— Да? Что?

С таким предисловием будто собиралась просить услугу. Я вопросительно глянул — она слегка смутилась:

— …Принеси, пожалуйста, плюшевого мишку из твоей комнаты.

— Мишку?

Она так настойчиво меня остановила — и ради такой крохотной просьбы. Я не удержался от улыбки; Си Ын нахмурилась:

— Ты же сам говорил: «Когда тебя рядом нет, обнимай мишку»…

— М-м~ Говорил. Верно. Так и есть. Хорошо, принесу.

— Занудный.

Ворчит даже тогда, когда я соглашаюсь. Капризная жена.

Я ушёл со смешком. В своей комнате, как всегда, на кровати сидел огромный плюшевый медведь.

Я подхватил его и вернулся к Си Ын.

Поставил мишку рядом — она буркнула «хм, спасибо». Это тоже показалось милым. Если б не болела — я бы её прямо сейчас поцеловал.

Целовать нельзя — а вот немного поддеть можно.

Я озвучил пришедшую в голову шутку:

— Раз уж оставил тебе мишку, может, и колыбельную спеть?

— Да. Спой.

— …Что?

Мой удивлённый возглас вырвался сам — на такой неожиданный ответ.

Си Ын хихикнула, наслаждаясь моей реакцией:

— Спой перед тем, как уйдёшь. Пока я не усну.

— Э-э, нет…

Это же была шутка.

Мы встретились взглядами — она всё ещё улыбалась. Но не шутила. Если я теперь скажу «да это так, в шутку» — точно огребу.

Сделал выпад — словил контрудар.

Ну и ладно. Я ведь сам пообещал не отказывать больной.

Напомнив себе об этом, я снова опустился на стул.

— Жду, — прошептала Си Ын, легко приобняв гигантского мишку. Взгляд на мне — заинтересованная дуга.

— Только сильно не надейся. Я колыбельных не знаю…

— Есть же та самая — «баю-бай».

— Я, кроме «баю-бай», ничего не помню.

— Тогда повторяй по кругу.

Не получится ли какое-то заклинание?

Можно, конечно, погуглить текст, но это будет неловко. Раз уж так вышло — посижу нормально, пока не уснёт.

Сделав ей знак «ну давай уже», Си Ын нетерпеливо кивнула. Я положил ладонь ей на голову.

Похлопал — и начал:

— Баю-бай, баю-бай, моя малышка…

Я неуверенно проговорил строчку, и на губах Си Ын появилась застенчивая, счастливая улыбка.

Это и была вся строчка, которую я знал. Зато, может быть, эта монотонность — самый рабочий «баю-эффект».

Похоже, так и вышло.

Глаза Си Ын всё реже моргали — и мягко закрылись.

Вместе с этим до меня донёсся ровный вдох-выдох.

Даже когда я убавил голос почти до шёпота, она не шевельнулась. Не притворялась — если бы хоть чуть не спала, непременно пробурчала бы: «Почему перестал?»

Хотя мы успели наговориться, на часах даже десяти ещё не было. Раз уснула так быстро и крепко — значит, ей правда было нехорошо.

Я посмотрел на спящую Си Ын.

Одеяло едва заметно подрагивало от дыхания. Лицо умиротворённо, губы порой шевелятся. Из-за температуры белая кожа розовела чуть сильнее обычного.

Как ни глянь — красивая до невозможности.

Пусть завтра ей будет лучше.

И пусть завтра мы снова уснём вместе.

С этими мыслями я выключил свет и ушёл в свою одинокую комнату.

----------

Плохая новость, хорошая новость

Утро следующего дня.

Я проснулся и сразу направился в комнату Си Ын — хотел проверить, полегчало ли.

Легла она рано, значит, должна бы уже не спать.

С этой мыслью распахнул дверь — а Си Ын всё так же мирно спала на боку.

Легла раньше меня, а просыпается позже? Насколько же она вымоталась.

По крайней мере, шум двери её шевельнул. Пока я дошёл до кровати, Си Ын сонно приподнялась.

Я опустился на вчерашний стул.

Обычно Си Ын нужно пару минут, чтобы полностью «загрузиться». Я осторожно пригладил пальцами её растрёпанные волосы и подождал, пока сознание догонит тело.

Спустя миг «включившаяся» Си Ын сказала:

— Хм? Ты рано встал?

Какая смешная мысль.

— Это не я рано — это ты поздно. Насколько же ты устала, если спала так долго?

— Вот-вот. Почему я такая выбитая?

Голос у неё был вялый. По одной интонации понятно — ещё толком не проснулась.

— Как себя чувствуешь? Полегчало?

Я тихо спросил, и Си Ын лишь теребнула пальцем свою родинку.

— …Так себе.

Ответ вышел замедленным и неуверенным.

Си Ын не любит, когда о ней переживают. Если бы ей стало лучше, сказала бы это уже с улыбкой. Значит, особых перемен нет.

В конце концов она откинула одеяло.

— Но на еду я уже могу подняться. Можно я завтрак пропущу и просто обед приготовлю?

Она явно старалась держаться как обычно.

Толкать себя, когда болеешь. Похоже, за годы у неё выработалась эта плохая привычка. От этого на сердце стало щемить.

Когда она поставила ноги на пол и попыталась встать, я мягко удержал её за плечо. Си Ын вопросительно склонила голову, но послушно опустилась обратно.

— Что такое?

— Всё нормально. Сегодня отдыхай, ладно?

— В смысле? А как же еда?

Что-что. Я поднялся со стула и сказал:

— Я помню рецепт твоего жареного риса.

— Что? — удивилась Си Ын.

И, на удивление, упрямиться не стала. Несмотря на моё смелое «всё возьму на себя», лишь тихо улыбнулась. Лишний раз себя не насиловала.

Может, она понемногу учится на меня опираться? Или просто стала больше мне доверять?

В любом случае это хорошо. Когда болеешь — главное не напрягаться. Я попросил Си Ын полежать в комнате, пока рис не будет готов.

По крайней мере, таков был план.

Когда я вернулся из магазина, Си Ын уже сидела на кухонном стуле и ждала.

— Я же сказал — отдыхай.

— Не могу. Я ещё недостаточно тебе доверяю, чтобы оставить на тебя весь дом.

Прости, что ненадёжен. Я молча кивнул, и Си Ын продолжила:

— Поэтому я буду наблюдать. Чтобы ты не накосячил.

— Я и без надзора не накосячу.

— А если положишь сахар вместо соли?

Да уж, как будто я так сделаю. …Однажды, правда, почти сделал, но зато теперь не повторю. Говорят же: «падать и учиться».

В любом случае оставалось просто повторить выученное. К счастью, у меня был записан тот самый рецепт. Сделаю всё по пунктам — и получится «как у Си Ын».

С этой уверенностью я взялся за дело, но…

— Дорогой, риса-то нет готового, сначала промой и поставь.

— Ты что, хочешь сразу жарить, даже не нарезав это?

— Так поранишься. Лук держи… вот так.

Подсказки Си Ын лились без остановки.

Отдыхом тут и не пахло — я только заставлял её беспокоиться. Стало стыдно.

Пока я мялся над готовым блюдом, Си Ын хихикнула, будто находя ситуацию забавной.

— Если бы я лежала в комнате, был бы полный провал. Остались бы без обеда.

— С обедом я бы разобрался.

— Да ну?

— Заказали бы доставку.

— Ох ты ж.

Си Ын тихонько рассмеялась и села пробовать рис. Пожевала, приложила ладонь к щеке:

— М-м~ вкусно.

Раз прозвучала её фирменная фраза — значит, и сегодня провала нет.

— Точно нормально?

— Да, вкусно. Потому что ты сделал.

— Хотя рецепт и бесконечные подсказки были «не мои».

— Важно, кто приготовил.

С этими утешительными словами она зачерпнула ещё ложку. Я последовал её примеру.

Тот обед растянулся дольше обычного.

Мы доедали медленно, перебрасываясь мелочами, о которых не успели поговорить вчера вечером.

Даже когда после обеда занялись стиркой, Си Ын повторила то же:

— Я пока не настолько тебе доверяю, чтобы оставить на тебя хозяйство. Посижу рядом, посмотрю.

— …Ладно.

С жареным рисом я слишком уж шумно «проявил себя», вот и отвечал без огонька.

— Я просто посижу. Вмешаюсь лишь когда ошибёшься, хорошо?

— Э-э… хорошо.

Уверенность просела — голос тоже.

Хотя стирку в основном делает машина, верно? Должно быть не так хаотично, как на кухне. Если справлюсь, хоть частично отмою прошлый конфуз.

Ну всё. Вперёд.

Несмотря на настрой… довольно быстро понял: и стирка — не ерунда.

Да, машинка делает «большую часть». Но затык — в сортировке. За всю холостяцкую жизнь я ни разу не задумывался, что именно можно пихать в барабан.

Возьму вещь, решив, что её вручную, — Си Ын молча кивком укажет на машинку.

Загружу что-то, гляну на панель — Си Ын с улыбкой покачает головой.

Проверю ярлык и отправлю в стирку — и тут:

— Это линяет, его отдельно.

С опытом и чутьём, наработанными годами домашних дел, потягаться нельзя. В итоге я снова двигался как «аватар» Си Ын по её инструкциям.

Последнее — уборка. Пока стиралка гудит, мне осталось пройтись пылесосом. Тут уж я вряд ли ошибусь. И наблюдение не нужно.

И всё же Си Ын шла вслед, пока я таскал пылесос из угла в угол.

Из гостиной на кухню, из моей комнаты в её — не пропуская ни метра.

Это ничем не отличалось от того, будто она сама убирает. Зачем ходить за мной, когда неважно себя чувствуешь?

Я выключил пылесос и повернулся к ней:

— Иди отдыхать, дорогая.

— Ни за что. Я ещё не настолько тебе доверяю.

— Хоть с пылесосом-то доверься…

В день уборки она сама вручала мне шланг. Похоже, за этот день мой «кредит доверия» сильно просел.

С заложенными за спину руками Си Ын улыбнулась:

— Я шучу.

— Раз шутишь — тогда иди отдыхай. Ты устала.

— Нормально. Мне даже нравится вот так наблюдать.

— Почему?

Я искренне удивился — Си Ын легко кружанула вокруг и сказала:

— Потому что ты, выполняющий домашние дела вместо меня… выглядишь очень круто.

Я хмыкнул:

— Я, делающий уборку, — «круто»?

— Да. Круче всех на свете.

— Понятно. Знаешь, для меня ты тоже самая красивая. Наверное, потому что обычно всем по дому занимаешься ты.

— Вот и нет.

Си Ын тут же возразила. Я ведь и правда подшучивал. А настоящая причина, почему Си Ын — самая красивая… в том, что она и есть самая красивая.

Произнести вслух такую сиропную фразу смелости не хватило. Я просто улыбнулся и снова включил пылесос.

Пока я возил щётку, Си Ын смотрела на меня тёплым взглядом.

Ночью нам вновь пришлось спать по разным комнатам. Си Ын настояла: вдруг заразно.

— Пока есть симптомы, спим отдельно.

— Вот как?

— Да.

С градусником проверили — лёгкий жар держался. Вялость и усталость — как вчера. Ни кашля, ни насморка. Разве что в туалет бегала чаще обычного.

Симптомы не страшные, но, конечно, ей не хотелось меня «награждать».

И всё-таки…

— Но знаешь…

— А?

— Мы же весь день всё равно провели вместе.

— …Это да, но…

Парировать ей было нечем — и она лишь растерянно моргнула.

После уборки и ужина мы как-то сами собой уселись у неё в комнате и разговорились. По одному скучно — вот и тянуло друг к другу.

Ладно, сделаю как хочет Си Ын. Больным не отказывают — это правило я повторял себе с вечера прошлого дня.

Спустя немного я заметил: веки Си Ын смыкаются всё чаще. Пора уходить.

Я поднялся.

— Я тогда пойду. Пусть завтра получится снова уснуть вместе.

— Угу… прости, что заболела.

— За что тут извиняться? Ладно, я-то один переживу. Спокойной ночи.

— И тебе. Спокойной ночи.

Обменялись пожеланиями, я мягко погладил её по голове.

Под извиняющейся маской я на секунду поймал у неё в глазах какое-то глубокое раздумье.

◎

Утром я опять проснулся один.

Осознав, что в руках никого, я открыл глаза — обычный вид моей комнаты. Разница в одном: без Си Ын.

На миг дёрнуло, но я вспомнил: Си Ын со вчерашнего вечера была не в форме и предложила спать отдельно, пока не отойдёт.

Я с облегчением поднялся.

Сон как рукой сняло. Решив выпить холодной воды, вышел из комнаты.

Пока наливал в стакан, из ванной вышла Си Ын.

В свободной пижаме — выглядела как-то светлее, чем вчера.

Я растерянно уставился, пока наши взгляды не встретились.

— Уже встал, дорогой?

— Ага.

Голос сорвался — видимо, ещё не проснулся до конца. Я прочистил горло, запивая воду. Всё это время Си Ын смотрела на меня свежей улыбкой.

Поставив стакан на стол, я сказал:

— Ты же говорила, что уставшая, а сама рано встала? Полегчало?

— Нет. Кажется, примерно так же.

Ответила с улыбкой. И трудно было поверить, что это та же «вчерашняя».

Она говорит — не лучше. Тогда почему же выглядит иначе?

Подумать было не о чем — и сказать тоже.

— Я сделаю завтрак. Садись.

Если состояние «как вчера», день пойдёт по вчерашнему сценарию. Я снова возьму на себя дела, а Си Ын будет наблюдать. После вчерашнего опыта хотя бы знаю, что к чему. …Правда, на завтрак опять выйдет жареный рис.

С этой мыслью я развернулся к раковине, но Си Ын чуть склонила голову и сказала:

— Дорогой.

— Что?

Как только я ответил, Си Ын сделала озорное лицо и спросила:

— С какой новости начнём — хорошей или плохой?

Вопрос был точно «из ниоткуда».

— …Почему вдруг?

— Хочу окольным вопросом закрутить тебе мозги и так выразить одну вещь.

— Хм.

Похоже, Си Ын — из тех, кто быстро применяет выученное. Мне это не то чтобы радостно. Насколько ещё окольных путей намечено?

Шутка ли это — непонятно, но Си Ын всё так же широко улыбалась и смотрела прямо. Отступать не собиралась.

Придётся отвечать. «Плохая или хорошая» — что слышать раньше? Тут очевидно: сначала плохую, чтобы потом хорошая сгладила негатив.

Почесав затылок, я сказал:

— Тогда плохую.

— Плохая…

Выслушав, Си Ын чуть замялась и, посерьёзнев:

— Короче…

— Угу?

— Я бы хотела… чтобы ты сходил со мной в больницу.

— Что?

Это оказалось явно «похуже», чем я ожидал.

— Тебе в больницу? Сильно болит? Поехали прямо сейчас?

Слова посыпались быстрее обычного.

Си Ын редко показывает, что ей плохо. Раз уж сама говорит про больницу — значит, весомо.

Завтраки — лесом. Я развернулся к своей комнате: переодеться и рвануть в ближайшую крупную клинику.

Я сделал пару шагов — и Си Ын мягко перехватила меня за руку.

Прижала мою руку к своей груди, посмотрела снизу вверх. Как щенок, просящийся на прогулку. Или как кошка, шевелящая усами.

— Что такое?

— Куда ты?

— В комнату — переодеться. И сразу в больницу.

Вопрос из серии «очевидно». Я растерянно уставился на неё.

На мою реакцию Си Ын прикрыла рот ладонью, как будто ей было весело. Тихое «хи-хи» явно выдало какой-то заговор.

И всё так же держа мою руку:

— Подожди. Ты ещё не спросил про хорошую новость.

— Ах да.

Точно, после плохой должна идти хорошая. От слова «больница» меня просто унесло. Лучше уж выслушать всё целиком.

— Какая хорошая?

— Хм~ Хорошая…

На этом вопросе Си Ын на секунду притихла.

Словно предлагая мне самому догадаться — или разыгрывая.

За ночь пришло что-то невероятное? Может ли это перебить «надо в больницу»?

Вряд ли. Си Ын болеет. Ничего важнее этого сейчас нет.

Си Ын прижалась ко мне боком.

Через ткань почувствовал её тёплое, чуть горячее тело.

Потом, глядя мне в глаза, она медленно открыла рот:

— Знаешь…

Шёпотом. Она положила ладонь на мою руку и мягко подвела её к своему низу живота.

И, расцветя лицом ярче любого цветка:

— …Кажется, я беременна.

----------

Слишком счастлив, чтобы говорить

# Повествование от лица Си Ын

— Ах…

В ванной эхом разлетелся мой изумлённый вздох.

Мой голос отозвался от плитки — полный ошеломления.

Две тёмные полоски.

Вот таким был результат теста на беременность у меня в руке.

В последнее время со мной было что-то не так.

Для простуды всё слишком мягко, но и «здоровой» себя не назовёшь. Лёгкий жар, постоянная сонливость, вялость — хотелось ко чему-то прислониться. Естественно, я начала задаваться вопросом: что это за непривычные ощущения?

Вчера вечером вдруг мелькнула мысль:

А вдруг я беременна?

Подозрение быстро превратилось в уверенность. Я залезла в интернет — и мои симптомы пугающе точно совпали с ранними признаками беременности.

Надо было проверить.

После того как мы с Хви Мином решили пожениться, был один вечер, когда мы допустили… необдуманность. Я до сих пор помню следующее утро, как Хви Мин обнял меня и сказал: «Что бы ни случилось — я возьму ответственность на себя».

Тот раз в итоге ничем не обернулся, но тестов у меня с тех пор оставалось несколько.

Говорят, утром точнее всего, — я встала пораньше, пошла в ванную… и получила такой результат.

Вот оно что.

Зёрнышко нашей любви уже проросло во мне ростком.

Поэтому мне и было нехорошо — тело готовилось к малышу.

Уголки губ сами распустились в улыбку.

Пыталась сдержаться — а рот всё равно тянуло вверх. Хотела спрятать эмоции — а радость хлынула без удержу.

Впрочем, и незачем же скрывать.

Я решила сказать Хви Мину об этом, как только он проснётся.

Как он отреагирует? Широко улыбнётся? Погладит меня по голове, как всегда? Если приложит ухо к животу, как заботливый папа, — как мне тогда отвечать?

Сердце уже стучало от предвкушения.

Я вымыла руки, вышла — и услышала шорох на кухне. Повернулась: Хви Мин наливал воду в стакан.

Похоже, он тоже поднялся рано.

Хотела выложить новость сразу, но в момент передумала.

Так редко выпадает шанс подразнить Хви Мина — грех упускать. Да и для такой новости немного «подвесить» его казалось уместным.

— Уже встал, дорогой?

— Мм.

Спрятав волнение, я спросила; Хви Мин сипло ответил и отпил воды. Вид у него был, как будто горло прочищает.

Или это у меня всё в нём показалось таким милым — от счастья?

— Ты же уставшим ложился, а встал рано? Полегчало?

спросил он, ставя стакан.

Я проверила свои ощущения. Небольшой жар держался. Вялость и ломота — тоже. От раннего подъёма усталость даже сильнее.

— Нет. Кажется, всё так же.

Сказала честно — и в глазах Хви Мина мелькнула тревога.

Но он быстро спрятал выражение.

— Я приготовлю завтрак. Садись.

Произнес он мягко, уже поворачиваясь к раковине.

Не хотел показывать беспокойство — чтобы и меня лишний раз не грузить.

Даже это вызывало у меня бесконечную благодарность.

— Дорогой.

— А?

Стоило мне окликнуть — ответил сразу.

Прокручивая слова в голове, я уже предвкушала. Наверняка лицо меня выдавало — так уж хотела поддеть его немного.

С широкой улыбкой я сказала:

— С какой новости начнём — с хорошей или с плохой?

— …С чего вдруг?

— Пытаюсь выразить кое-что, закрутив тебе мозги странным вопросом.

— Хм.

Хви Мин выдал тихий вздох «не верю».

Начать со странного и обойти по окружной — этот приём я подцепила на нашем «двойном свидании».

Помню, как Хви Мин тогда восхищённо отреагировал на демонстрацию Ины. Хотелось попробовать хоть раз.

Это было игриво, но не шутка. Я смотрела в ожидании, и Хви Мин почесал затылок:

— Тогда плохую.

— Плохую…

Отлично. Я надела нарочито серьёзное лицо и начала:

— В общем…

— Угу?

— Я бы хотела… чтобы ты сходил со мной в больницу.

Разумеется, имелось в виду — к акушеру-гинекологу.

Но Хви Мин, не имея шанса это знать, подскочил:

— Что? В больницу? Тебе очень плохо? Поехали прямо сейчас?

Слова посыпались поспешно.

Он обычно такой неторопливый, что даже подготовку к свадьбе мог отложить. А тут — только скажи «в больницу», и темп речи сразу ускорился.

Вот настолько он обо мне переживает.

Пока я грелась в этом счастье, Хви Мин уже шагал к спальне.

Спешно, словно его кто вел. С лицом человека, решившего защищать.

Так шутки быстро кончатся…

Чувствуя, что перегибаю, я шагнула к нему и крепко обхватила его руку.

Взгляд сверху был полон беспокойства.

— Что такое?

— Куда ты?

— В спальню — переодеться. И сразу в больницу.

Ну да.

Я хихикнула: «хи-хи». Он посмотрел ещё удивлённее.

— Подожди. Ты же не спросил про хорошую новость.

— Ах да, верно.

Он спохватился:

— Какая хорошая?

Наконец-то момент.

Я сжала его руку сильнее и раскрыла губы:

— Хм~ Хорошая новость…

И на секунду застыла.

Сердце снова забилось так, будто вырвется.

Сказать «мы ждём ребёнка» — и меня накрывает волной. Будто никогда в жизни оно так не стучало. Стоит только задеть — разревусь от счастья.

Если выпалю сразу — лопну.

Я сделала несколько глубоких вдохов — не помогло. Бьётся ещё сильнее.

Оставалось лишь уткнуться в Хви Мина.

Ничего лучше для успокоения не существует.

Его тепло. Его тело — крепче моего. Его запах — и странное чувство защищённости.

Стоило впитать всё это — и мысли быстро пришли в порядок.

Теперь я могла сказать.

— Знаешь…

Я набралась смелости — и сказала.

Положила ладонь на его руку, мягко повела её к своему низу живота

и, с самой яркой улыбкой в своей жизни:

— …Кажется, я беременна.

Хви Мин вздрогнул.

Реакция — словно у меня, когда увидела результат. Говорят, муж и жена — одно целое. Похоже, не врут.

Его губы дрогнули:

— П-правда?

Глупый вопрос.

— Разве я стала бы шутить о таком?

— Д-да. Верно. Не стала бы.

Он тут же принял это. За доверие к моим словам я благодарила его молча и бесконечно.

Я ждала продолжения, но Хви Мин просто стоял деревом. Моргал. Шевелил губами. Иногда только мычал «мм».

Я уже хотела посетовать на «скромность» реакции…

Хви Мин сменил позу, высвободил мою руку — и… легко меня обнял.

Так осторожно, будто не обнимал, а накинулся пледом.

Он всё ещё молчал. Я не выдержала:

— Скажи хоть что-нибудь.

Его мой напор смутил; он пробормотал:

— Прости. У меня сейчас слов нет.

— Слишком удивился?

— Слишком счастлив.

— Этого достаточно.

«Слишком счастлив». Коротко и просто — а я от этих слов распустилась в счастье ещё больше. Мне и не нужны были длинные речи.

Дрожали его руки. Напряжение как будто перекинулось на меня.

И силы в объятиях было совсем мало. Почти неловко. Тепло — да, но… чуть обидно.

— Дорогой.

— А?

— …Обними меня сильнее можно?

Я попросила, пряча смущение. Я была уверена: он тотчас прижмёт крепко.

Но…

— Прости. Не могу.

Я не ожидала отказа.

— Почему?

Он замялся:

— …Боюсь сильно прикасаться.

— Что?

— В смысле… вдруг это опасно. Я слышал, в начале нужно беречься. Так что…

Он мялся, оправдываясь.

Наверняка подумал, что я сержусь.

А у меня — наоборот.

Я… была безмерно благодарна.

И — счастлива.

Стоило сказать о беременности — он стал со мной осторожен. Даже если бы обнял крепче — ничего бы со мной не произошло. Но по-своему — он был бережен.

В тонкостях Хви Мин не силён, но сердце у него — сплошная забота. Бывали дни, когда он и пальцем не тронет — лишь бы не причинить мне малейшей боли. …Правда, стоит только раз поцеловать — и по ночам он превращается в волка.

Вчера было то же. Он, хоть и неуклюже, взял на себя мои дела по дому, пока я болела. Его явная неопытность делала его ещё роднее.

Так любить, так беречь, так внимательно относиться и искренне помогать…

Разве есть на свете другой такой мужчина?

Я так рада, что увидела настоящего Хви Мина первой.

Если бы кто-то заметил раньше — любая бы влюбилась сразу.

В общем, раз он так беспокоится, спорить не стала. Лишь чуть приподнялась и шепнула ему на ухо:

— Хорошо. Тогда отпусти. Поедем вместе подтверждать.

— Точно.

Он тут же отпустил. Снова быстрым, суетливым движением.

Да, пока ничего не подтверждено. Тест может ошибиться. Только врач всё решит.

Поэтому и хотелось быстрее узнать.

И маме сказать. И свекрови со свёкром.

Сказать, что мы… скоро станем родителями.

Я уже было двинулась от этих мыслей — но Хви Мин твёрдо удержал меня за плечо. Лицо по-прежнему серьёзное.

Что ещё?

— Что такое?

На мой наклонённый вопрос он очень серьёзно произнёс:

— Тебе можно двигаться? Принести тебе одежду сюда, чтобы ты переоделась здесь? Или лучше мне тебя поддерживать?

— …

Я только криво улыбнулась этой милой нелепости.

Даже если во мне ребёнок — насколько он собирается меня «сдувать»?

Я мягко провела ладонью по его щеке:

— Этого достаточно, правда. Не переживай, дорогой.

— Эм… точно?

Он всё ещё растерянно переспрашивал.

Дни впереди — с моим «новичком-мужем» и будущим «новичком-папой» — простыми не будут. Это точно.

----------

Пятая неделя

# Конец повествование от лица Си Ын

В акушерскую клинику мы приехали тем же днём, ближе к обеду.

После нескольких обследований врач тёплым голосом сказал:

— У вас пятая неделя беременности.

Одно короткое предложение — и «хорошая новость» стала фактом.

Даже не помню, что тогда почувствовал. Казалось, внутри смешалось всё, что только можно, — и не подобрать слов.

Радость и восторг, счастье и нежность — вперемешку с чувством ответственности и тревогой.

Бесчисленные эмоции толкались и в голове, и в сердце.

— Показатели в норме, плодное яйцо хорошо визуализируется. Берегите себя и приходите на плановые осмотры, — добавил врач.

— …Да, — едва слышно ответила Си Ын.

Глаза у неё блестели.

Назначив дату следующего приёма, мы вышли в холл и присели на диван в углу — перевести дух.

Си Ын села вплотную, прижимаясь ко мне плечом, и чуть покачивалась из стороны в сторону — явно в прекрасном настроении.

Я обнял её за дальнее плечо. Си Ын, вдруг «обездвиженная», скосила на меня глаза:

— Что?

— «Что»? Тебе теперь нужно беречь себя, дорогая.

— В такой степени — не обязательно.

— Врач же сказал — быть осторожнее.

На мою мягкую нотацию Си Ын фыркнула:

— То есть теперь совсем не двигаться? И всеми делами по дому можно пренебречь?

— Да. Можно. Я всё возьму на себя.

На мой смелый жест она приподняла бровь:

— Правда?

Сомнение в голосе прозвучало отчётливо. За кого меня держат? Чтобы придать себе уверенности, я расправил грудь:

— …Кроме готовки.

— …Тогда не надо. Я сама всё сделаю.

Она устало закатила глаза.

Значит, доверия я не добыл. Что поделать — кухня мой слабый фронт. Не питаться же одним жареным рисом каждый день.

Когда я убрал руку, у Си Ын всё равно дрогнули уголки губ.

То ли нашу перепалку забавной нашла, то ли я ей смешным показался — да и пусть. Смех, говорят, лечит.

Но если серьёзно — было о чём подумать.

Когда Си Ын впервые сказала, я был просто счастлив. После подтверждения у врача — счастье стало слишком большим для сердца.

А как только включилась «реальность», всплыли заботы о будущем.

Живот будет расти — мне придётся перехватить хозяйство. Пока я на работе или на курсах, Си Ын останется одна. А когда начнётся семестр — кто присмотрит за малышом?

Нанять помощницу — решит часть вопросов, но прибавит других.

Не слишком ли рано для нас, едва разменявших двадцать три?

Правильно ли мы выбрали?

Сможем ли… удержать счастье до конца?

Пока я вяз в тревогах, Си Ын только и делала, что улыбалась. Обычно это она — та, кто всё просчитывает наперёд. Будто роли поменялись.

Впрочем, почему — я догадывался.

— Ах да, — перестав раскачиваться, сказала Си Ын. — Надо маме позвонить.

— Да. Напиши или позвони скорее.

Она улыбнулась мне глазами, нашарила телефон и приложила к уху.

— Мам…

Стоило прозвучать первому слову — глаза у Си Ын снова покраснели.

Слёзы, едва высохнувшие, опять набежали.

Конечно, неудивительно, что она так счастлива.

Когда состояние мамы может ухудшиться в любую минуту — успеть выйти замуж и теперь ещё и подарить надежду на внука… как тут не растрогаться.

Я надеялся, что маме от этого станет легче. Очень надеялся.

Си Ын шептала в трубку «Да. Да, так и есть. Да…», периодически тыльной стороной ладони стирая слёзы.

Смотрел на её дрожащие плечи — и у самого ком к горлу подкатывал.

Через минуту она протянула мне телефон:

— Мама хочет с тобой поговорить.

— Угу.

Си Ын всё ещё всхлипывала — похоже, эмоции сегодня не собирались отпускать.

Я погладил её по щеке: «Всё хорошо. Не плачь», — и поднёс трубку.

— Алло?

— Ой, зять мой, — голос у тёщи был бодрее обычного.

— Здравствуйте, мама.

— Си Ын всё рассказала. Уже ждёте ребёнка?

— Да. Звоним из клиники: только что получили подтверждение.

— Батюшки. Сколько вы поженаты — и уже малыш? Быстро вы.

Слова звучали как лёгкий выговор. Хотя сама-то она тоже торопилась со свадьбой… Но спорить с тёщей — значит устраивать семейный совет. Я проглотил готовую реплику и ответил «дежурной» шуткой:

— Наверное, это сила нашей переполняющей любви.

— Ах ты, шутник.

Смех у неё вышел звонче обычного.

Когда смешок стих, я продолжил:

— Мы собирались скоро навестить вас, но раз так…

— Ой да ладно, — мягко остановила она. — В начале беременности нельзя перенапрягаться. Сидите дома, будь рядом с Си Ын.

— Да, так и сделаю.

— Вот и хорошо. Будь возле нашей Си Ын, ухаживай, заботься… береги.

— Запомню.

Насчёт «беречь» — как получится, а вот «ухаживать и заботиться» — это всегда было на Си Ын. Пора это менять. Хотя бы на ближайшие месяцы.

Ближайшие месяцы…

Как раз об этом она и спросила:

— Кстати, как там твоя компания — та, куда вместо армии?

Мысль совпала с моей. Я почесал переносицу:

— Официального письма ещё нет, но, скорее всего, выйду к лету.

— Ох.

Тёща тяжело вздохнула.

— С тех пор нашей Си Ын будет несладко.

— Да. Поэтому думаем насчёт помощницы. Обсудим дома.

— Ишь ты, всё продумал? Молодец.

— Ха-ха…

— Взрослеешь, зять. Лучше моего мужа, — усмехнулась она.

— Э… спасибо.

— И мою просьбу из палаты ты выполнил. Хороший ты зять. Я рада, что доверила тебе нашу Си Ын.

Голос у неё стал совсем тёплым.

Желание увидеть платье невесты. И просьба дождаться внука. Оба обещания мы закрыли — и быстро. Ей правда было за что благодарить.

— Я буду рядом — чтобы она спокойно выносила. Как только Си Ын окрепнет — приедем к вам.

— Договорились. А я пока похвастаюсь медсёстрам, — рассмеялась она. — Что скоро стану бабушкой.

— Вы ещё слишком бодра для «бабушки».

— А вы — слишком молоды для «мамы и папы», — парировала она, всё ещё улыбаясь.

— Ага…

Мы обменялись короткими прощаниями и завершили разговор. Уверен, ей хотелось сказать больше, но, кажется, она решила нас не задерживать.

Я опускал телефон, чтобы вернуть Си Ын, а она тем временем всем телом прислонилась к моей руке. Словно перетекла.

Плакать перестала.

— Устала? — спросил я.

— Нет.

— Тогда?

— Благодарна.

— Благодарна?

— Угу. Мама так обрадовалась.

А, вот что. Я тоже это почувствовал. Кивнул:

— Слышал — голос бодрее обычного.

— И дышала не тяжело, хоть говорили долго. Похоже, хорошая новость и телу сил добавила.

— Здорово.

— Очень.

Она улыбалась и улыбалась.

Здоровье тёщи важно и для меня — я не хочу видеть Си Ын печальной. Да и вообще — теперь она для нас как родной человек.

Пусть живёт долго и легко. Я искренне этого желал.

Си Ын провела ладонью по низу живота и со значением выдохнула:

— Мы правда будем родителями.

— Да.

Она права. Это правда. Мы услышали подтверждение и уже рассказали близким.

Через несколько месяцев у нас будет малыш.

Поверить по-настоящему всё ещё сложно, но теперь нам нужно привыкать и готовиться.

Я мягко провёл рукой по её волосам:

— Надо ради ребёнка получить права. Потом, когда выйду на работу, времени не будет.

— Хорошая мысль. И надо придумать «тайное имя» малыша — давай накидывать варианты.

— Придумаю. И материалы по дородовому развитию посмотрю. Поискать бы хорошие.

— Давай вместе, когда вернёмся.

Си Ын ответила сияюще.

Мы по очереди добавляли к списку ещё пункт — и я ловил себя на том, что не могу спрятать улыбку.

— И… мы снова сможем ходить в универ вместе, — вдруг сказала она.

— Возьмёшь академ?

— Да. Потому что кое-кто нарушил обещание «после выпуска» и сделал всё по-раньше.

— …Не только я виноват.

— Шучу. Но теперь у меня есть официальные причины — беременность и уход за малышом. Возьму отпуск до того момента, пока всё не устаканится после родов.

— «Причины»…

Почти признание. Я покачал головой, а она только рассмеялась — даже не добавив, что это «шутка».

Хотя, конечно, это не только «отговорка».

Беременность, роды, уход. Сложности будут в каждом шаге. Особенно первые месяцы — говорят, это прямо ад. С учебой совмещать вряд ли реально.

Нас ждёт нелёгкая дорога.

Я посмотрел на Си Ын — а она улыбнулась ещё ярче.

Такая светлая, словно нарочно показывает.

Глядя на эту улыбку, я подумал:

Не слишком ли рано для нас, двадцатитрёхлетних? Правильно ли мы поступили? Сможем ли сохранить счастье…?

Отложим эти вопросы.

Вместо того чтобы жить в тревоге о будущем — проживём сегодняшнее на полную.

Сейчас моя задача — не гадать наперёд, а беречь эту улыбку передо мной.

А по делу — придётся учиться.

Как готовить простые блюда. Как сортировать стирку. Что важно для беременной — и как ухаживать за младенцем.

Учиться и осваивать предстоит многое. Похоже, спокойных дней ещё не скоро.

Вернёмся — вместе поищем материалы по пренатальному развитию. Потом попрошу Си Ын показать другие рецепты. Со стиркой интернет подскажет.

А пока:

— Домой?

— Да, — кивнула Си Ын.

Я поднялся, и она протянула ко мне руки — без слов, но ясно: «помоги встать».

Обычно она не любительница «милостей» на публику. Кажется, вместе с малышом её сердце тоже стало немножко детским.

Пусть. Я крепко взял её за руку и потянул вверх.

Поднявшись, Си Ын тут же хихикнула и вцепилась в моё предплечье.

И мы неспешно пошли к нашему гнезду.

----------

Тайное имя: Саран-и

Дальше всё пошло предсказуемо.

Мы сразу сообщили о беременности моим родителям. Мама с папой обрадовались до слёз, но, как и ожидалось, вместе с радостью пришли и опасения. Нас даже слегка отчитали: мол, чего нельзя было подождать подольше.

Потом мама примчалась к нам буквально на одном дыхании — с ворохом гостинцев. Посадила нас рядом и принялась рассказывать, что нас ждёт во время беременности, делиться лайфхаками про роды и уход за малышом. Заодно вспомнила истории из моего детства.

Последнее, по правде, было лишним.

Дальше я обзвонил друзей и Со Хе.

Друг, выслушав, был совершенно потрясён.

— Эй, осторожней надо было!

— Да мы… ну, это… по обоюдному…

Звучало глупо. Объяснять подробности было неловко, я что-то промямлил и свернул разговор.

Со Хе удивилась, но искренне порадовалась:

— Ахаха. Так это «малыш медового месяца»!

— По срокам — похоже на то.

— Вот уж действительно, страсти у вас…

Я тоже не понял, к чему она клонит.

Так или иначе, всем близким сообщили. Дальше оставалось — быть рядом с Си Ын ближайшие месяцы.

Плановый осмотр на седьмой неделе прошёл отлично.

В этот раз мы даже услышали сердцебиение. Частое-частое «тук-тук», быстрее, чем у взрослого, — и Си Ын снова расплакалась.

Я тоже.

После этого мы решили по минимуму выходить из дома.

Разумеется, Си Ын. И я — кроме супермаркета и автошколы — тоже почти сидел дома.

Врач говорил, что такой осторожности не требуется, но мне было спокойнее. В толпе никогда не знаешь, что может случиться.

Си Ын ворчала, что я перебарщиваю, но в итоге согласилась.

— В обмен — по вечерам гуляем по нашей аллее перед домом.

— …Ладно.

Так мы и договорились.

С таким самоограничением мы неожиданно зажили «настоящей» жизнью молодожёнов — той, которой толком ещё не успели насладиться.

И по времени вышло удачно: скоро мне всё равно на работу.

Один из обедов.

Си Ын, опустошив тарелку, сидела с палочками во рту и мрачным видом.

Жест был прозрачный.

— Дорогая.

— Что?

— Голодна?

— …Да.

Она ответила с чуть нахмуренными бровями. Я боялся, что она обидится на «тупой» вопрос, но щёки у неё запунцовели — явное смущение.

Логично.

В последнее время у Си Ын разыгрался аппетит. Вместо утренней тошноты, как часто бывает в начале беременности, у неё был «обратный» симптом — постоянно хотелось есть. В статьях это даже называли «пищевым токсикозом».

Но порции она держала как до беременности. Из-за этого в последние дни она нередко «голодала» сразу после обеда.

— Честное слово, — проворчала Си Ын. — Почему я всё время хочу есть?

— Если честно, ты и раньше…

— Я сейчас обижусь.

— Прости.

Я склонил голову, сжав кулаки на коленях в знак раскаяния.

Но причина-то проста. Я заглянул ей в глаза:

— Дорогая, это потому, что ты беременна. Мне самому больно смотреть. Может, будешь есть чуточку больше? Ты же уже «за двоих».

— Нет.

Она покачала головой:

— Врач сказала: на раннем сроке лучше есть столько же, сколько и раньше. Это важно и для меня, и для малыша.

— Хм. Верно.

Я сам это читал. В купленных мной книгах по беременности было написано то же. Естественно, Си Ын держалась рекомендаций.

Но полезно ли терпеть голод «на нервах» — не уверен. Да и слушать, как у неё урчит живот, — тяжело.

Я снова взял палочки:

— Если проголодаешься — купить перекус?

— Перекус?

Си Ын моргнула большими глазами.

— Да. Один раз не страшно, верно?

— Разве это хорошо?

— Нормально. Возьмём чуть-чуть и поделим пополам — ничего страшного.

— Хм…

После моих уговоров Си Ын задумчиво потрогала родинку у уголка губ.

А потом:

— Тогда только сегодня.

Похоже, уговорил.

— Отлично. Что взять? Заказывай всё, что хочешь. Достану что угодно.

Я ударил себя в грудь — Си Ын прыснула.

— И правда «что угодно»?

— Да. Для тебя и нашего малыша — всё что угодно.

— Молодец какой.

В голосе у неё звенела игра.

Ей могло показаться, что я шучу, но я был на сто процентов серьёзен. Хочет акульих плавников или икры — значит, найду. …Сначала надо узнать, где их продают.

Си Ын скрестила руки, ушла в раздумье. Что же попросит? Я уставился, полный любопытства.

Она прикусила губу — и наконец сказала:

— Эм…

— Решила? Что?

Она опустила взгляд:

— Ра…

Ра?

Я наклонился поближе, и Си Ын почти виновато договорила:

— …Рамён хочу.

— У-у.

Если я сейчас рассмеюсь — она точно обидится. Я чудом сдержал улыбку, прикрыв рот ладонью.

По её холодному взгляду понял: моё веселье всё равно видно.

Си Ын каменным лицом добавила:

— Что я могу поделать, если малыш хочет?

— Да я не смеялся… Просто неожиданно. Прости.

— Хм.

Она нахмурила брови и надула губы.

Всё-таки именно эта Си Ын запрещала мне есть рамён — «вредно». Говорила, что наелась в одиночные годы до отвала, — и дома его почти не варила.

С момента моего «обещаю бросить рамён» мы вообще его не готовили. Пачки из шкафа раздарили.

И теперь ей захотелось именно рамёна — забавно.

Хотя, говорят, вкусы у беременных меняются. Чего только не захочется — рамён так рамён.

— Ладно. Куплю. Возьмём одну пачку и поделим.

— …Хорошо.

— А ещё возьму попкорн. После рамёна — фильм в спальне. Как идея?

Си Ын закрыла глаза и чинно ответила:

— Подойдёт.

И, наконец, улыбнувшись во весь рот, добавила:

— …Спасибо, дорогой.

Этой сияющей улыбки я давно не видел.

Пусть ест, сколько хочет, и улыбается вот так всегда.

◎

После обеда я сбегал в супермаркет за рамёном и попкорном.

На прощание Си Ын робко подняла руку: «Осторожнее». Я оценил… хотя «осторожнее» сейчас нужна была не мне.

Когда вернулся, она сидела на кухне и слушала музыку. Что-то классическое, знакомое, но название я не знал.

Услышав дверь, повернулась:

— Вернулся?

— Ага. Классику слушаешь?

— Подумала: малышу будет полезно.

— Логично. Вдруг станет музыканткой. Красивая пианистка — в маму.

— Комплименты не улучшают настроения.

Она цокнула, но почему-то уголки губ поползли вверх. Я делать вид не стал, погладил её по голове и прошёл к раковине.

Сколько раз я варил рамён до того, как мы съехались? Не счесть, но явно чаще, чем Си Ын.

Иными словами, рамён — единственное блюдо, которое у меня может быть лучше, чем у неё.

— Сделаю тебе особенный.

— Не надо. Достаточно обычного.

Похоже, моя уверенность была не разделена.

По дороге я на всякий случай поискал, можно ли беременным рамён.

Ответы были: «в целом можно». Для спокойствия — сначала отварить лапшу и слить воду, а порошок-приправу положить не всю.

Сегодня так и сделал.

Я был сосредоточен предельно — всё внимание на одну единственную пачку. …Хотя пару раз хихикнул: бульканье в такт классике звучало комично.

Через пару минут всё было готово.

Я в перчатках переставил кастрюльку, поставил перед нами две пиалочки, разложил ложки и палочки.

Си Ын, подпёрши щёку, тихо наблюдала:

— Дорогой.

— Что?

— Ты как-то стал очень «домашним» в последнее время.

— Я и раньше много сидел дома, нет?

— Я не про это.

Она взяла палочки:

— Сейчас ты пытаешься помогать со стиркой. Убираешься вместе со мной. Готовка… не твоё, конечно. Но хотя бы раскладываешь посуду, пока я готовлю.

— Ну это…

Я тоже взял палочки:

— Ты устаёшь. И ранний срок — самый «опасный». Да и позже, с малышом, дел будет много — придётся и по дому мне рулить.

— Хм.

Скепсис мелькнул, но спорить ей было не с чем.

Мы разделили рамён.

Есть «Jin Ramyeon» под классику — это правда забавно.

Мы болтали и хихикали так много, что маленькая порция успела слегка разбухнуть.

Из «серьёзного» за столом прозвучал один вопрос:

— Дорогой. Ты подумал над «тайным» именем?

— Ах да.

Мы же ещё не придумали малышу дородовое имя. Хотели выбрать после сердцебиения — а у меня с неймингом беда.

Я замялся «эм…», а Си Ын прикрыла рот ладонью:

— Давай возьмём обычное. Главное — от сердца.

— «Обычное» — самое сложное.

— Можно то, что часто берут.

— Типа «Си У»?

— Это уже слишком похоже на настоящее имя.

Справедливо. Дородовые имена обычно не совпадают с реальными. «Си У» слишком «готовое».

Имя, в которое помещаются наши чувства…

В голову пришло одно.

— «Саран-и»? («Любовь».)

Си Ын на миг задумалась.

— Звучит хорошо. Хотя его иногда дают и как настоящее.

— Верно? Но лучше слова, чтобы вместить то, что мы чувствуем, не найти.

Я прямо посмотрел ей в глаза:

— Потому что я тебя очень люблю.

— Хватит уже…

Си Ын подцепила палочками лапшу. Щёки опять загорелись, как светофор. «Пожалей меня», — читалось на лице.

Смущённая Си Ын — это всегда невыносимо мило.

— Фух. Наелся.

Почистив зубы и вернувшись в спальню, я рухнул на кровать.

После обеда да ещё и рамёна — живот лопается. Для «перекуса» тяжеловато вышло. Я ведь ещё попкорн притащил для кино, но в таком состоянии и зёрнышка не осилю.

У Си Ын живот тоже не ворчал. Видимо, помогло, что поела «вне режима». И лицо стало сонным-сонным.

Я распластался и забрался под одеяло — мягкость тут же окутала тело.

Зимний день, полный живот, мягкая кровать, тёплый дом — идеальные условия для дневного сна. Глаза сами закрылись.

— Дорогой.

— А?

— Давай фильм после того, как вздремнём? Или даже после ужина.

— Как хочешь. По голосу — ты уже наполовину спишь.

Вот как.

Похоже, усталости накопилось незаметно. Может, с тех пор как я начал штудировать про беременность и уход. Я, человек далёкий от учёбы, даже конспекты от руки делал — неудивительно, что вымотался.

В любом случае, поспать сейчас — полезно. Иначе во время фильма вырублюсь.

— Тогда я на минутку…

Я уже почти прикрыл глаза, как вдруг что-то мягко улеглось на мою руку.

Я приоткрыл веки — и увидел лицо Си Ын. Она смотрела снизу вверх — и наши взгляды встретились.

Она пробормотала:

— Я… я просто хотела узнать, как это — спать на твоей руке…

— Я ничего не сказал.

— Ты бы сейчас снова поддел.

И правда. То, что Си Ын начинает оправдываться заранее, — отчасти моя вина. Пожалуй, пора «не замечать» и принимать как есть.

Я улыбнулся:

— Дорогая. Ты совсем не тяжёлая.

— А я тебе ничего и не говорила.

Си Ын фыркнула. И это тоже правда.

— Ты тоже поспишь?

— Малыш хочет поспать вместе.

— Снова?

Ладно. Списывать все желания на малыша… Это я тоже «не замечу».

— Хорошо. Если наш Саран-и хочет спать вместе — обязательно спим вместе.

— Хм.

Несмотря на мою мягкость, ответ у неё колючий. Чего она от меня хочет?

Как бы там ни было, рядом с Си Ын сон клонит сильнее. Сопротивляться нет сил — вот-вот отключусь.

Я еле шевельнул губами:

— Спи сладко, дорогая.

— И ты, дорогой.

Тихо и ласково.

С этими тёплыми словами глаза сомкнулись.

И уже на самой грани я почувствовал на щеке что-то мягкое, тёплое, щекочущее.

А потом явственно услышал её сдержанный смешок: «ху-ху-ху».

Кажется, она решила, что я уснул, и украдкой чмокнула меня в щёку.

Только вот беда — сон как рукой сняло.

Хотел открыть глаза и поддеть её.

Но в этот раз — не буду.

Я же решил «не замечать» и просто принимать.

И пусть иногда вот так проявляет нежность.

— …Ты не спишь? — шёпотом спросила Си Ын.

Судя по тому, как легко меня «считывает», — кажется, было видно.

Но я делаю вид, что не слышу. Раз уж «не замечаю», — не двигаю ни глазами, ни губами.

С этим счастливым чувством я снова провалился в сон.

----------

Наш маленький кинотеатр

— Разве мы не собирались смотреть на мониторе?

После короткого совместного сна подошло время нашего «сеанса».

Пока я освобождал стену, убирая перед ней всякие вещи, Си Ын с кровати задала вопрос.

Наверное, ей было любопытно, что я затеял. Вместо ответа я вытянул указательный палец в сторону стола. Взгляд Си Ын послушно проследил.

Там стоял портативный проектор.

Поняв, что это, Си Ын заискрилась взглядом.

— Это что? Когда ты успел такое достать?

— Пару дней назад купил. Подумал, так будет веселее, чем на мониторе или телевизоре.

— Вот оно что. А я ещё удивлялась, с чего это ты настойчиво кино предложил.

Похоже, отгадала мои намерения, пусть и с опозданием. Я и не собирался скрывать — так само вышло, сюрпризом. Я самодовольно пожал плечами.

— Как тебе идея?

— Звучит здорово. Да и ощущение другое.

Си Ын широко улыбнулась и закачалась корпусом из стороны в сторону — её фирменное движение, когда настроение отличное.

За спиной у неё торчал огромный плюшевый мишка. Стоило Си Ын шевельнуться, мишка покачивался вместе с ней.

Чуть грустно было видеть, как он служит подпоркой для спины. Ну да, беременность — всё тело нует. Значит, польза от него сейчас даже больше.

Я закончил подготовку и выставил проектор на нужное место. Кровать — штука неустойчивая, так что поставил прямо на пол, слегка задрав угол. Задёрнул шторы, выключил свет, подключил ноутбук, проверил картинку.

За всем этим Си Ын наблюдала с живым интересом.

Когда всё было готово, я забрался на кровать.

Си Ын — впереди мишки, я — рядом. Между нами — влажные салфетки и попкорн.

С сияющим лицом Си Ын спросила:

— Что за фильм? Когда ты раньше спросил, видела ли я его, название показалось знакомым.

Я, открывая контейнер с попкорном, ответил:

— Романтическая комедия, но сюжет я не читал. Кажется, довольно известная. Отзывы хорошие.

— Хм~

Си Ын слегка кивнула.

Выбор делался с оглядкой на «пренаталку». Экшен, триллеры, ужасы — очевидно мимо. Из оставшихся комедии и романтики лучшим показался гибрид из обоих.

К тому же, можно вспомнить наше первое свидание. Прекрасный вариант.

Я запустил фильм с ноутбука.

После логотипов — имена режиссёра и главных актёров. Затем — сцена, где мужчина и женщина переругиваются на улице.

С этого момента мы с Си Ын надолго притихли и сосредоточились.

Сюжет — что называется, классика. Он и она с противоположными характерами сталкиваются лбами при первой встрече. Потом по какому-то поводу их вынужденно тянет друг к другу.

Пока я ловил это странное «дежа вю», Си Ын вдруг усмехнулась. Похоже, подумала о том же.

Я как бы невзначай:

— Подозрительно знакомо.

— Ещё бы.

Угадал.

Си Ын, схватив мишкину лапу и помахивая ею, добавила:

— Прямо как мы с тобой. Даже думаешь: не уж-то с нас списывали?

— Тоже об этом подумал. Но фильм же раньше вышел, чем мы познакомились — копипастить было не у кого.

— Даже если бы позже — стали бы они с нас копировать?

Тоже верно.

Я не ожидал, что попадём ровно на такой сюжет, но как будто специально выбрал. Хотя, если честно, половина ромкомов стартует одинаково.

Я взял зёрнышко попкорна:

— Прямо ностальгия.

— О чём?

Си Ын, запихнув горсть попкорна в рот, насторожила ушки.

Ручки маленькие, рот тоже — а как ест, так будто праздник. Аппетит у неё знатный. Я усмехнулся:

— Когда ты проходила собеседование.

— А… то самое…

Голос её сник. В нём явственно слышалась неловкость. Я глянул — и правда, на лице проступила «испражняюсь от стыда».

— Не смущайся. Ты была уверенной — это круто.

— Вот именно это и смущает.

— А что такого?

Чем больше я отмахивался, тем заметнее розовели её щёки.

С самого начала наших отношений так: стоит вспомнить ранние эпизоды — Си Ын краснеет. Для меня — милые воспоминания, для неё — всё ещё «стыдобище».

Поддеть её хотелось, но лучше смотреть кино. Я улыбнулся и вернулся взглядом к стене.

Фильм перешёл к середине.

Два «несовместимых» человека начали разглядывать друг в друге настоящее. Их потянуло к непривычным сторонам. Недоумевая, они тянулись ближе.

Хм, и на этом этапе слишком похоже на нас. Хоть действительно верь в «списали».

С этой мыслью я потянулся за попкорном — пальцы столкнулись с пальцами Си Ын.

Я отдёрнул руку:

— Ешь ты, дорогая.

— Ничего. Ешь сам. Я всё равно беру «горстями».

Сознаётся…

Раз уж «перекус» для Си Ын — правильно будет отдавать ей. Но сколько ни предлагал, она упорно отказывалась.

В такой ситуации оставался один вариант. Я взял зёрнышко попкорна.

И протянул его к её рту.

Си Ын удивлённо:

— Ты что делаешь?

— Кормлю.

— …А?

На секунду повисла пауза — и Си Ын прыснула. Видимо, посмешило, что я вдруг вздумал её кормить.

Потом она послушно приоткрыла рот: «ам». Попкорн, кажется, тут же растаял — жевать почти не пришлось.

Рот снова открылся.

— Дорогой.

— Да?

— Дай ещё.

— …Попкорна?

— Да.

Кивнула уверенно. Какая смелая просьба. Я даже опешил.

Но мне не трудно. Пусть со стороны и похоже на «прислугу», смотреть, как она ест из моей руки, — бесконечно мило.

— Будет.

Си Ын довольно улыбнулась.

Так я и кормил её — пока попкорн не закончился.

Фильм тем временем подбирался к развязке.

Из пустяковой ссоры выросла пропасть — герои уже не могли смотреть друг на друга. Даже встретившись случайно, — ни слов, ни взглядов.

Хм… вот это уже от нас отличается.

Мы ведь толком и не ссорились.

Да, бывают мелкие «хны-хны». Пару раз мне приходилось уговаривать Си Ын, когда обижалась. И не раз я запускал секретные методы «растопить лёд».

Но «настоящей» ссоры — не было. Даже если и прерыкивались, — меньше часа. Кто-то один скажет «первое слово» — и всё растворяется.

Неужели когда-нибудь и у нас…

— А мы так когда-нибудь поругаемся?

Спросила не я — Си Ын. Я повернул к ней голову — она косилась на меня как-то серьёзно.

Похоже, и она пришла к тем же мыслям. Говорят, супруги — одной мысли. Похоже, это про нас.

Отзеркалив её взгляд, я ответил:

— Наверное, со временем — можем. Твоя мама же говорила: любовь — это чувство, а брак — реальность.

— Говорила…

В голосе Си Ын послышалась тревога.

Но я сам не очень это представлял. Придёт ли день, когда мы заорём друг на друга? Более реалистично — что я буду под «односторонним огнём» Си Ын, как-то так я однажды и представлял.

Тут меня кольнуло воспоминание об обеде.

Я пару раз «укусил» словом беременную Си Ын, которой и так тяжело.

Раньше она бы посмеялась и отпустила. И сейчас её реакция была похожей. Даже «я сейчас обижусь?» спросила — оставив мне шанс одуматься.

Но по сути — да, был я бесчувственным.

— Прости.

Запоздало — но нарочно сказал вслух.

Си Ын удивлённо сощурилась:

— За что?

— За то, что дразнил за столом.

— …А?

Секунду она вспоминала — потом:

— Что, ты всё ещё об этом переживаешь?

И подбоченившись, стукнула меня локтем в бок. По взгляду — даже забавно ей.

Она чуть придвинулась и сказала:

— Всё в порядке. Я не злилась. Даже если бы и злилась — с такими искренними извинениями быстро простила бы.

— Правда?

— Конечно. Так что давай смотреть. Не извиняйся без причины.

С этим Си Ын снова уставилась на стену.

На стене всё ещё шло кино: герои по очереди осознавали, что ссора раздута из крошечного недоразумения.

Как они именно это поняли — я пропустил. Значит, действительно лучше сосредоточиться.

Пока я пытался восстановить недостающее, Си Ын продолжила:

— Подумай сам, дорогой. Ты купил мне «вкусняшки». Устроил мини-кино. Ещё и кормил меня попкорном… Благодарностей больше, чем поводов злиться. С чего мне сердиться?

Голос у неё был тёплый.

Там, где нормальный человек нашёл бы повод «взорваться», Си Ын находит поводы благодарить.

Наверное, поэтому мы и не ссоримся.

— Я наелась одним попкорном, — будто разряжая обстановку, сказала Си Ын, откинувшись на спину. Понятно, что это не буквально — «наелась» она так себе.

В таком положении ей пришлось чуть приподнять голову — не слишком удобно. Шея может затечь.

Я поставил фильм на паузу. Си Ын скосила глаза:

— Что такое?

Я, соскочив с кровати, ответил:

— Тоже хочу лежа смотреть.

— Тогда зачем останавливал?

— Как — зачем? На потолок выведу.

— Так можно?

— Думаю, да.

Хотя никогда не пробовал.

Оказалось, можно. Стоило направить проектор вверх — и потолок заполнила картинка. Выключенная лампа немного мешала, но не критично.

Я вернулся — Си Ын уже лежала, глядя вверх.

Лёг рядом и взял её за руку.

Она без удивления переплела пальцы с моими. Похоже, к разным формам «скиншипа» привыкла окончательно.

Свободной рукой я продолжил фильм.

После кульминации — финальный акт. Недоразумения развеялись, все узлы развязались. Герои подтвердили чувства и начали свою любовь.

Смена кадра — эпилог. По очереди показали всех персонажей — и каждый, без исключения, оказался счастлив.

— Фух, хорошо, — прошептала Си Ын. В голосе дрожал довольный трепет.

— Из-за хэппи-энда?

— Да. Все стали счастливы.

— Ага.

Я тоже улыбнулся.

Финал, где улыбаются не только главные, но и все, кто им помогал.

Без боли, без тоски, без драм — намекает на светлое «после титров».

Пусть и немного «сладко», — после полного просмотра это очень даже приятно.

Для Си Ын — тем более.

В тот день… когда я признался ей. У Си Ын было лицо загнанного в угол человека, готового опустить руки.

Если всегда светлая Си Ын так смотрела — значит, была на самом дне.

Понимаю, почему она так любит счастливые финалы.

— М-м~ здорово было, — мягко подвела итог Си Ын и попыталась подняться.

Но, похоже, сделать это было сложно — я всё ещё держал её за руку. Она снова легла и глянула на меня:

— Отпускай. Мне ужин готовить.

Сказала с лёгкой улыбкой.

Я на долю секунды замешкался — и произнёс:

— Дорогая.

— А?

Си Ын склонила голову. В глазах — светлая искорка ожидания.

Я посмотрел прямо в эти глаза:

— Я постараюсь… чтобы ты была счастлива до самого конца.

— Ээ… ладно.

Си Ын застала врасплох моя внезапная клятва. Не отпустил руку, сказал реплику «как в кино» — странно, конечно.

Но вскоре она фыркнула и приподняла брови:

— Что это на тебя нашло?

Сказала игриво.

— Ты, часом, не «накопление добрых дел» ведёшь, чтобы я потом не злилась?

— «Накопление»? Это же не миляги какие-то.

— Тогда, может, обнулить уже накопленное?

— Давай без этого.

Я поспешно запротестовал, и Си Ын снова рассмеялась.

Смеялась от души, так, что плечи дрожали.

Ещё какое-то время мы просто смотрели друг на друга и болтали ни о чём.

Тихо и тепло.

Рука Си Ын — как всегда тёплая, а лёгкое дыхание щекотало ухо.

Наш маленький кинозал.

Место, откуда нас никто не «попросит» выйти.

Пространство, где можно говорить сколько угодно и лежать рядышком.

Почему такая обыденная повседневность дарит столько счастья — наверное…

Потому что рядом со мной Си Ын. А рядом с Си Ын — я.

Я очень хотел, чтобы эта жизнь тянулась далеко-далеко, — смотря на улыбающуюся Си Ын.

----------

Весенний ливень

Тук-тук, шлёп-шлёп.

Шум лез под кожу, будто нарочно мешая сосредоточиться на коде. Что-то стучало в окно. Слишком назойливо, чтобы счесть «белым шумом».

Я повернул голову: за стеклом нескончаемые капли лили стеной. Ветер гнал дождь наклонно, словно его валило сбоку.

Весенний дождь, наверное.

Начало марта — длинная зима отступила. Пронизывающий ветер как будто вновь обрёл мягкость. В воздухе стояла уютная, совсем весенняя погода. И прохожие на улице заметно полегчили гардероб.

Но время от времени налетал и холод — то возвратные холода, то запоздалое дыхание зимы. Сегодня был как раз такой день. Картина с ветром и дождём казалась откровенно жестокой. Будто тайфун пожаловал раньше срока.

Я уже потянулся за наушниками — и снова положил их.

Посмотрев в окно, поймал себя на сумбурных мыслях. Решил сделать короткий перерыв и разложить всё по полочкам.

Си Ын стойко пережила ранний срок. По времени она почти входила в «стабильный период». Хотя говорят, что в беременности нет по-настоящему «стабильных» периодов, — по крайней мере мы миновали самую рискованную фазу.

Мы видели кроху на УЗИ. Врач сказал: выглядит очень здоровым. Анализы — все в норме. Живот у Си Ын пока едва заметен, но понемногу округляется.

Каждая из этих мелочей заново будила во мне отцовскую ответственность.

Права я к этому времени уже получил. Машины пока нет, но при случае куплю — чтобы в экстренной ситуации отвезти Си Ын в больницу без промедления.

Тук-тук, шлёп-шлёп — ранний весенний дождь снова барабанил в стекло.

Зима, что принесла в нашу жизнь столько нового, вот так и проходила.

Пока я витал в мыслях, к шуму примешалось ещё одно: вибрация телефона на столе.

На экране высветилось «Представитель компании». Звонили с моего будущего места работы.

Я ответил сразу.

— Алло?

— А, да. Алло?

Послышался знакомый голос. Обычный уставший тембр офисного сотрудника. Но сегодня в нём сквозила какая-то спешка.

О чём он хотел поговорить?

— Да, слушаю.

— А, да… — представитель замялся и неуверенно продолжил: — Наш сотрудник по кадрам недавно уволился, поэтому звоню с опозданием, но, эм… Ваша дата выхода определилась.

— Вот как?

— Да. Но дата…

Он снова потянул. Я подтолкнул: — Да?

— Это следующая среда, — неловко закончил он.

— Следующая среда?

На миг мне показалось, что ослышался.

Вывел курсор в угол монитора — сегодня была пятница. Значит, до первого рабочего дня — пять дней.

Не слишком ли позднее оповещение? Озадаченно выдохнул: — Э-хм… — примерно так же ответил и он.

— Очень извиняюсь. Похоже, передачу дел провели как попало. Я что-то заподозрил, перепроверил и понял, что вас никто не уведомил — потому и звоню прямо сейчас.

— Ничего, всё в порядке. Спасибо, что проверили и сообщили.

— Да-да. Тогда до среды.

— До встречи в среду.

Мы обменялись необходимым — и связь оборвалась.

Чтобы выпустить пар, я швырнул телефон на кровать.

По голосу было похоже, что его вины тут нет. Да и если бы была — злиться бесполезно.

Сейчас важнее быстро решить насущное.

Для начала — самое срочное.

Сказать об этом Си Ын.

Я вышел из комнаты — поискать Си Ын. Думал, в своей, но она тихо сидела на кухонном стуле.

Из-за туч дом в начале дня казался непривычно тёмным. И только тут я заметил: свет не горел ни в гостиной, ни на кухне.

Я щёлкнул выключателем и сел напротив. Си Ын всё так же смотрела вниз, даже взглядом со мной не встретилась.

Совсем не как обычно.

— Дорогая.

— Что?

Ответ прозвучал резко. Неужели она уже что-то чувствовала?

— Эм… Мне назначили дату выхода на работу.

— Когда?

…Сказать это вслух оказалось трудно. Я прикусил губу и всё же выдавил:

— Говорят, со следующей среды.

— Что?

Си Ын резко вскинула глаза. Холодный взгляд полоснул, как колючий снег. Между бровями пролегли морщинки, челюсти сжались.

— Почему говоришь в такойпритык?

В тоне было обвинение. Видимо, потому что времени подготовиться нет. Она по-настоящему рассердилась — редкое зрелище.

Я опустил глаза:

— Прости, дорогая. Мне самому только что позвонили…

— Это нормально, по-твоему? Разве нельзя было уточнить заранее?

…

Она права. Если бы я сам написал представителю и подтвердил дату, этого бы не было. Нельзя сказать, что я совсем ни при чём.

Уходить на работу, оставляя беременную жену дома… Тут надо было всё продумать.

Оправданий нет. Я встретил её взгляд и уже открыл рот:

— Прости.

И… замер.

Подняв глаза, я увидел, как Си Ын закрыла рот обеими ладонями. Глаза расширились, губы и пальцы дрожали.

Застыв, словно испугавшись самой себя, она закрыла лицо целиком.

— Почему… почему я накричала…?

Пробормотала. То ли спрашивала меня, то ли себя.

Пока я переваривал резкую смену, её голос снова прозвучал:

— Прости…

Теперь уже сквозь всхлипы.

◎

— Прости, дорогой.

Это были первые слова Си Ын, когда она легла в кровать.

Смотреть, как она плачет, сил не было. Я сразу помог ей подняться и бережно отвёл в комнату.

Пока я поддерживал её, Си Ын всё это время прятала лицо в ладонях и шмыгала носом.

Что-то было не так.

Странности начались уже с того, что она сидела в темноте без света. Странно, что не заговорила, когда я вышел, и не посмотрела на меня, когда я сел напротив.

С тревогой я спросил:

— Дорогая, что-то случилось?

Она помолчала и ответила:

— Нет, ничего…

— Ничего?

— Просто накатило и тоска, и раздражение, вот я и сорвалась… Совершенно не на что было злиться, но в тот момент…

Она бормотала всё тише. Явно сама не понимала, что с ней.

Собственно, так было с самой первой секунды: она дрожала — не понимая, почему рассердилась.

Тоска и раздражение на пустом месте. Тут был только один способ помочь.

Я протянул руку и погладил её по голове.

Когда-то Си Ын сказала: от моего прикосновения у неё тают тревоги. Пусть это не волшебная кнопка, но эффект есть.

Под моей ладонью её плач постепенно стихал.

Когда она чуть успокоилась, я сказал:

— Дорогая, всё нормально. Я всё понимаю. Я читал, что на раннем сроке из-за самочувствия и гормонов настроение может резко меняться. Тоска, раздражительность…

И как можно мягче добавил:

— Так что всё хорошо. Если ты вдруг вспылила — в этом нет твоей вины. Это просто тело так реагирует.

Си Ын, слушая, опустила руки до уровня глаз. Они были красными и припухшими, взгляд — уставшим.

Пошмыгав, спросила:

— Откуда ты всё знаешь?

— Конечно знаю.

— Как «знаешь»?

— Ну… знаю и всё.

— Ты что, раньше беременным был?

Как будто.

Но раз уже она шутит — значит, ей полегчало. Я облегчённо выдохнул. Взгляд у неё всё равно оставался виноватым.

Не прекращая гладить, объяснил:

— Я читаю про беременность и уход за малышом. Ищу информацию, способы помочь — и так лучше понимаю тебя. Это минимум, что я могу.

Сработало ли? Не полностью, но кажется, я сделал, что мог. Понимать Си Ын сейчас — заслуга этих «уроков».

Выслушав, Си Ын попыталась приподняться. Чтобы она не напрягала живот, я поддержал за руку; она послушно опёрлась на меня.

Сев, она прямо сказала:

— Прости, что наехала, когда ты столько стараешься.

Голос у неё срывался.

Опять извиняется. Наверное, не до конца поняла мои слова. Я ободряюще обнял её и аккуратно погладил по затылку.

— Я же сказал: это не твоя вина. И вообще — ты права. Мне стоило самому позвонить и уточнить.

…

Плечи у неё дрогнули — то ли от щекотки, то ли от смущения. Но на этом всё — слов она не добавила.

Если бы заговорила, это наверняка было бы снова «прости». Я был рад, что она просто слушает.

Да, мне тоже «свалилось внезапно». Но это отговорка. Я мог проверять дату хоть каждую неделю.

До работы осталось не так много дней, чтобы сидеть вместе 24/7. Естественно, Си Ын тревожится. Её можно понять.

Как ей будет, когда я начну ходить в офис?

К счастью, к тому времени — уже «стабильнее». Вероятность, что случится что-то, с чем она одна не справится, мала.

И всё-таки…

— Я переживаю, — тихо вырвалось у меня.

Си Ын покачала головой:

— Не переживай и иди. Только что… я просто стала какой-то странной.

— М-м, нет, не об этом.

Я улыбнулся и уточнил:

— Я переживаю оставить тебя одну дома.

— Что? Вот о чём ты?

Разобравшись, Си Ын фыркнула:

— И это нормально.

Сказала очень серьёзным тоном.

Не шутка, не игра — подчёркнуто уверенно.

— Правда справишься?

— Да. Потому что у меня есть то, что заменит тебя.

— Заменит… меня?

Признаться, укололо. Что может меня заменить? Если что-то «заменит», значит, я и не нужен?

Я наклонил голову, а Си Ын хитро улыбнулась, медленно повернулась…

Взяла что-то с края кровати и торжественно протянула.

— Вот это.

А именно — огромный плюшевый мишка, которого я ей подарил.

И правда, разве не говорил я при вручении? Мол, когда я уйду в офис или на курсы — меня не будет рядом. «Пусть этот медведь тебя тогда обнимает».

Что ж. Он скрасит одиночество, но если случится что-то серьёзное, мишка не поможет.

…Но спорить я не стал.

Она хотела меня успокоить — стоит принять это как есть.

— Точно. У тебя есть он.

Я улыбнулся; в ответ Си Ын сияюще улыбнулась.

— Вот. Так что иди спокойно. Когда окрепну, буду сама выходить в ближайший супермаркет и прочее.

— Ладно. Постараюсь не переживать. Но если что — сразу мне.

— Конечно.

Сказала, обнимая медведя.

Только что она говорила, что «накрывает», — а сейчас почти прежняя. Я с облегчением потянулся.

Краем глаза заметил: на улице дождь уже стих.

Наверное, короткий ливень.

Как бы то ни было, дата старта определена. Со следующей среды — значит, будни мы уже не проведём вместе целиком. От этого даже такие короткие моменты вдруг показались драгоценными.

Покрутив мишке уши, я сказал:

— Дорогая, а давай в начале недели сходим на свидание?

— На свидание?

Она выглянула из-за медведя. Я нарочито кивнул:

— Да. В департамент — на детские вещи посмотрим. Когда выйду, время останется только на выходные, а там людей тьма — небезопасно.

— Хм~ нравится.

— Вот и мне. Говорят, сейчас как раз можно понемногу гулять. Самое время.

— Да. Повезло, что совпало.

Немного удачи в череде неурядиц. Чуть раньше — и мы бы не успели.

Пока я себя этим утешал, Си Ын щебетала:

— Давненько мы не ходили на свидания.

И улыбнулась во весь рот.

— Рада?

— Конечно. С тех пор, как у нас малыш, на свидания мы не ходили.

— Мы же гуляли по аллее?

— Гулять — это одно, а свидание — другое.

В чём разница? Не знаю, но пусть так. Я пожал плечами, и Си Ын снова рассмеялась.

Напряжение улетучилось без следа; вокруг Си Ын остался только ясный смех.

Слёзки ещё блестели в уголках глаз, следы плача не исчезли, но на меня она смотрела только улыбаясь.

И правда, счастливая Си Ын — самая красивая.

— Дорогая.

— Что?

— Я постараюсь, чтобы у тебя никогда не было причин злиться — на всю жизнь.

— Глупости.

Сказал от чистого сердца — и тут же был отвергнут. Немного обидно.

Я откашлялся, скрывая неловкость; Си Ын хихикнула:

— Но если будешь так стараться…

И, чуть склонив голову:

— Тогда я тоже — никогда не буду злиться. На всю жизнь.

Вот так.

Теперь моя очередь возражать:

— Глупости.

— Я серьёзно.

— Я тоже.

— Эх ты…

— Разве ты не собиралась не злиться?

— Дорогой, ты раздражаешь.

Она фыркнула и резко отвернула лицо.

Как будто снова обиделась, как всегда чуть надулась.

И всё же — у обоих в уголках губ прятались улыбки.

----------

Улыбка без сожалений

— Отвезите нас, пожалуйста, в универмаг.

— Будет сделано~

После легкомысленного ответа такси тронулось и, набирая ход, юрко лавировало между машинами по направлению к пункту назначения.

Потом взгляд водителя скользнул в зеркало — и машина тут же сбавила скорость, перейдя в режим «бережной езды».

Похоже, он заметил, как Си Ын нежно, с любящим видом, гладит живот.

Стоял понедельник, за два дня до моего выхода на работу. Мы ехали на запланированное «шопинг-свидание».

Хотя это и свидание, бродить бесконечно по магазинам нельзя. Хотелось выбрать место поближе. В итоге остановились на том самом универмаге, где прошло наше первое свидание.

Си Ын немного расстроилась, но согласилась.

Любовь к ребёнку у неё не меньше моей. А может, и куда больше. Даже сейчас она ласково гладит живот, где спит наша Саран-и.

Поймав мой взгляд, Си Ын спросила:

— Что? Сказать хочешь?

— Нет. Просто смотрю, как ты бережно гладишь живот.

— Я переживаю.

— Переживаешь?

— Угу.

Коротко ответив, она добавила:

— Вдруг наша Саран-и укачивается в машине?

— А?

Вот уж чего не нужно бояться. Я усмехнулся про себя.

— Как её может укачивать, если она у тебя в животе?

— А кто знает? Это же первая в её жизни поездка.

Ну… понимаю. Мамин инстинкт. Спорить в таком настроении — не лучшая идея. Я проглотил готовые доводы.

Меня больше волновало самочувствие Си Ын, чем «укачивание» малышки. Несколько месяцев она выбиралась только по соседству. Для организма такая вылазка — уже нагрузка.

Я мягко положил ладонь на её светлую руку.

Си Ын посмотрела на меня:

— Что?

— Как «что»?

— Руку положил, дорогой.

— Просто… хотел вместе погладить нашу Саран-и.

— …Хм.

Отговорка вышла неловкой — тон у неё был соответствующий.

На людях она всегда держится чуть отстранённо. Дома ей только подавай: чтобы «ни с того ни с сего» погладили, обняли — и счастлива. Такая вот честная жена.

Но руку не убрала.

Наоборот — улыбнулась так ослепительно, что дух захватывает, накрыла мою ладонь второй рукой и снова стала гладить живот.

Скользящая под тонкой весенней тканью кожа. Где-то дальше — плод нашей любви.

Всё это живо отзывалось через соприкосновение ладоней.

Как ни крути, но её чувство к малышке — и ко мне — читается ясно.

◎

На первом этаже универмага для буднего дня было удивительно людно. Хотя чему удивляться — у тех, кто не работает, суббота с понедельником мало чем отличаются.

Пришлось буквально прикрывать Си Ын. Когда кто-то проходил рядом, я крепче сжимал её руку и прятал к себе. Чувствовал себя не мужем, а телохранителем.

— Такое чувство, что меня здесь охраняют, а не на свидание водят, — шепнула Си Ын с лёгкой претензией.

— Приходится защищать, по-другому никак.

— Ты слишком перестраховываешься. Не то чтобы на меня сейчас кто-то налетит.

— Вполне может. Чтобы ничего не случилось, надо смотреть в оба. Поднимемся — народу будет меньше, до тех пор потерпи мой «эскорт».

— …Ладно.

Она сжала губы.

По тону капелька досады была, но по лицу — одно счастье.

Говорят, взгляд первым цепляет то, что тебе сейчас важно. Даже один и тот же текст двое читают по-разному — каждый видит «свои» слова.

Вот и в универмаге мы замечали не то, что прежде.

— Смотри, коляска.

По дороге к детской одежде Си Ын дёрнула меня за рукав. Другой рукой показала на витрину с колясками.

Я тоже как раз смотрел туда. Похоже, сработало одинаково и одновременно.

— Заглянем на минутку?

— Давай.

Коротко ответив и приободрившись, Си Ын свернула. Я — следом.

Мы остановились у стекла и принялись разглядывать коляски на витрине.

На вид — те самые, что встречаются на улице. Рядом — объявления с преимуществами: мягкий матрас, малые вибрации… Каждая наперебой хвалила своё.

Не отрываясь от стекла, Си Ын спросила:

— Нам же не нужно покупать коляску прямо сейчас? Я слышала, новорождённым какое-то время вообще нельзя на улицу.

— Верно. И нашей Саран-и ещё несколько месяцев до появления.

Деньги у нас есть, но транжирить — не дело. Первый закон инвестора. …Хотя мне бы помалкивать после тех пятисот тысяч в месяц на горничную. Но всё же.

Пока наша малышка подрастёт до коляски, наверняка появятся модели получше. Логичнее брать попозже — самое новое.

Пока достаточно «присмотреться». Похоже, Си Ын решила так же: в магазин не зашла, просто жадно рассматривала витрину.

Скоро её глаза сложились красивой дугой.

— Значит, малышка будет сидеть здесь… Такая маленькая.

— А можно и попозже катать — когда подрастёт. Новорождённая будет ещё меньше.

— Понятно…

В голосе — тёплая мечтательность. Косым взглядом я поймал, как она смотрит на коляску с нежностью.

Будто наша Саран-и уже сидит там.

Я обнял Си Ын за плечи. Тело её чуть вздрогнуло.

— Когда малышка родится и немного подрастёт, пойдём гулять все втроём.

Си Ын положила голову мне на плечо:

— С коляской?

— Ага. Пока маленькая — по парку круги наматывать. Подрастёт — в машину и в поездку.

— Уже на годы вперёд расписал? Нетерпеливый.

Поддела она с озорным взглядом.

Ну уж от кого, как не от человека, что «даёт слово на всю жизнь», принимая признание. Конечно, я этого вслух не сказал. Благодаря ей мы так рано стали семьёй. И это прекрасно.

В детском отделе нас встретила продавщица.

— Здравствуйте…

Голос прозвучал слабовато. Я взглянул — и заметил в её глазах растерянность.

Что не так? Окинув взглядом нас обоих, я понял. Мы выглядим довольно молодо. Странно, что так юная парочка зашла в «детский» — ничего странного.

Моргнув пару раз, продавщица спросила:

— Эм… вы молодожёны?

Вопрос нам уже задавали.

Но ответ теперь другой.

— Да, — опередив меня, быстро сказала Си Ын.

Будто не терпелось похвастаться.

Я, чуть улыбнувшись, добавил:

— Ага. Нам по двадцать три, поженились рановато. И… эм… малышка тоже немного поторопилась…

— Ахаха, вот как.

Выслушав, продавщица улыбнулась глазами и сказала:

— Обычно к нам заходят хотя бы ближе к тридцати. А вы с первого взгляда как школьники. Сболтнула не подумав — извините.

— Что вы, всё нормально.

И правда. По тому, как Си Ын перекатилось с пятки на носок, это скорее приятно.

Похоже, продавщица это уловила и подбодрила нас:

— Вы такая красивая пара.

— Ахаха… Спасибо.

Смущающе. Понимаю, что это профессиональная вежливость, — но когда такое говорит незнакомый человек, всё равно неловко.

Я краем глаза посмотрел на Си Ын — и у неё щёки разрумянились.

Похоже, чувствует то же.

◎

Дальше мы взяли несколько комплектов по рекомендациям продавщицы.

Распашонки, бодики, бельё. Я главным образом проверял «удобно ли переодевать». Дизайн, тянучесть — всё важное оставил Си Ын.

Завершив покупки, спустились в фудкорт.

Перед нами — жареный рис. У Си Ын, само собой, две порции. Кажется много, но самое время понемногу наращивать рацион. Если подумать, она и так ест меньше прежнего.

Прикрываясь этой заботой, я попытался поддеть:

— Дорогая. И это всё?

…

В ответ — красноречивый взгляд. Я смолк.

Немного спустя, уже во время еды, Си Ын сказала:

— Послезавтра ты выходишь.

— Да.

Я отложил ложку:

— Точно всё будет нормально без меня?

— Будет. У меня в животе наша Саран-и. Я не одна.

Как раз потому, что она «не одна», — я и волнуюсь…

Вместо того чтобы озвучить это, я напомнил:

— Если устанешь — не делай домашнее. Я всё сделаю, когда вернусь. Или позовём помощницу? Уборка, стирка, готовка…

— Не надо. Я сейчас в «стабильный период» вхожу, хочу больше двигаться — как зарядка. Как только устану — лягу. Не беспокойся.

— Хм.

Ладно, поверю. Да, она иногда скрывает, что тяжело, но к малышке относится предельно внимательно. Значит, не будет перенапрягаться и спокойно дождётся меня.

И всё же тревожно. Оставлять Си Ын одну, пока я в офисе, — непросто.

— Наверное, стоило планировать ребёнка, когда у нас было бы больше времени, — пробормотал я почти себе.

Си Ын тепло улыбнулась:

— Даже если бы «времени больше», ты всё равно ушёл бы работать. А я в академотпуске и так бы не училась. Чтобы «решить всё», пришлось бы ждать до конца твоей службы.

— Тоже верно.

— К тому же, — прищурилась она: — я же говорила, что хочу много детей. Начинать надо пораньше, верно?

— Э… да…

План жив.

Я не против «много», но ей-то каково. Может, когда начнём рожать и растить, она передумает?

…Оставим эти мысли на потом.

Я потянулся за ложкой, как вдруг мимо нас протопали дети — лет четырёх-пяти, цепочкой за родителями. Невольно мы с Си Ын улыбнулись.

И правда, когда ждёшь ребёнка, взгляд цепляет совсем другое.

Кажется, Си Ын подумала то же — смотрела на шумных карапузов и светилась.

Потом сказала:

— В последнее время на детей смотришь как-то по-другому.

— У меня тоже так.

Раньше они меня, признаться, утомляли. Шум, гвалт — надевал бы наушники и проходил мимо.

А теперь — сам улыбаюсь.

Мы понемногу становились родителями.

С довольным видом я сказал:

— Наша Саран-и, наверное, вырастет такой же шебутной?

— Если в тебя — то вряд ли.

Возразить было нечего. Я молча прожевал ни в чём не виноватый рис.

Си Ын, глядя на меня, хмыкнула:

— Хотя… есть ещё генетика. Если Саран-и и в тебя, и в меня…

— Будет очень красивой, — вклинился я.

Си Ын вздрогнула и закрутила кончик волос:

— И очень красивым — если он.

— С хорошим характером — море друзей.

— С умом — на работу раньше всех.

…Эм.

Что это мы несем? В итоге мы оба одновременно прыснули — и рассмеялись, опустив глаза.

Хорошо, что рядом никого. Услышали бы — покрутили пальцем у виска.

— Пора домой, — уже спокойнее сказала Си Ын.

На часах было половина шестого. Планировали вернуться к пяти — задержались.

— Верно. И одежду мы уже взяли.

Я согласился; Си Ын с лёгкой грустью добавила:

— Хотелось бы гулять подольше.

Я глянул — она смотрела в миску и мешала последние ложки риса. Сердце кольнуло.

— Я бы тоже. Но если за раз слишком много бегать, тяжело будет и тебе, и нашей Саран-и.

— Да…

— Ничего, когда я выйду — будем выбирать выходные. Раз ты уже входишь в «стабильный», просто будем избегать толпы.

— Правда?

— Думаю, да.

И уверенно добавил:

— Я буду прижиматься поближе и защищать. Прям как телохранитель.

— Это уже не свидание, а эскорт, — засмеялась она. Настроение заметно выровнялось — и мне стало легче.

Скоро Си Ын дочистила миску — последние ложки исчезли одна за другой. Неторопливо прожевала, сглотнула и подняла глаза:

— Сегодня было здорово.

— Рад слышать.

— Давай как-нибудь ещё.

— Обязательно. И коляску надо будет выбрать. Вернёмся точно.

— Точно.

Она улыбнулась — чисто, без тени грусти и тревоги.

Обратно — снова такси.

Си Ын, которая минуту назад ещё вздыхала, что рано уезжаем, стоило устроиться в кресле — уже клевала носом.

Беременной тяжело столько двигаться.

Закат за окном почему-то показался сегодня особенно пустынным.

Наверное, потому что наше последнее «дорабочее» свидание так быстро закончилось.

Время с Си Ын настолько дорогое, что жалко потерять даже секунду. Мысль, что скоро таких минут станет меньше, приятно-горько щемила.

Но я спрятал это чувство.

Потому что есть то, что я должен беречь.

Я погладил уснувшую Си Ын по голове. Другой рукой — осторожно коснулся её живота с нашей Саран-и.

И всю дорогу домой я улыбался — без единой нотки сожаления.

----------

Утренний поцелуй-прощание

Никто не может ослушаться времени. Хочешь — не спи всю ночь, а завтра всё равно наступит; не переворачивай календарь — следующий месяц всё равно придёт; не ешь тэоккук — и без него прибавится ещё один год. Раз будущего не избежать, лучше встретить его спокойно.

Зная это, я всё равно не сумел последовать собственному совету.

Предрассветные часы перед первым рабочим днём я проворочался без сна.

— С этими кругами под глазами ты как панда.

Вот почему ранним утром, у двери, Си Ын так пошутила.

— Не спал: уходить на работу и оставлять свою дорогую дома — тяжело.

— А что поделать? Не возьмёшь же меня с собой в офис.

— Это ещё не факт.

На мою дурашливую реплику Си Ын лишь фыркнула.

Она тоже выглядела сонной. Кругов нет, но веки чуть опущены.

Неудивительно: она встала ни свет ни заря, чтобы собрать меня.

Си Ын поднялась на рассвете и приготовила мне завтрак. Обычно мы бы махнули рукой, но раз я иду в офис, она засучила рукава: «Буду кормить мужа с утра». Она же выбрала мне одежду, выгладила её. Даже помогла уложить волосы феном.

Столько хлопот — а я всего-то в офис. Со стороны и не скажешь — будто в зону боевых действий отправляюсь.

Я мягко погладил её по голове. Каждый раз, когда ладонь касалась волос, она чуть склоняла голову.

Я улыбнулся:

— Я скоро вернусь.

— Как это «скоро»? Работы минимум на восемь часов.

— Я про «скоро» в душе.

Убрал руку и продолжил:

— Не перенапрягайся. Точнее — вообще лежи. До моего прихода ни шагу.

— А кто тогда домом займётся?

— Если ты просто посидишь тихо, я всё сделаю сам вечером.

— Как же.

Спорить с точной оценкой было нечего. Си Ын подняла на меня глаза и улыбнулась:

— Всё нормально. Я обещала не перенапрягаться. Немного по дому — и отдых. …А ещё семестр начался, могу в кампус заглянуть, друзей увидеть.

— Это тоже неплохо.

Университет от нашего дома недалеко. Да, по дороге и жильцы, и студенты — людно, но просторно и достаточно безопасно.

Прогуляться туда как в парк и встретиться с друзьями — и отвлечётся, и разгрузится.

Сколько мы не расставались с тех пор, как начали встречаться? Кроме редких «разъездов по домам», и не вспомню. И то давно.

Хочется, чтобы без меня ей не было скучно и одиноко. И, конечно, чтобы было спокойно. Раз это гарантировано — пусть делает как ей хочется.

Моё сосредоточенное лицо, вероятно, показалось забавным. Си Ын криво улыбнулась и провела ладонью по моей щеке:

— Ты — на работу, я — за дом. Иди с лёгким сердцем.

— Постараюсь.

— Что значит «постараюсь»…

Она мягко вздохнула.

— Но всё же…

— А?

На мой тихий отклик Си Ын чуть поджала губы:

— …Вернись, пожалуйста, как можно раньше.

Слова прозвучали нерешительно.

Голос — тихий, лишь потому, что не хотела меня грузить. А на самом деле — это и есть её настоящее желание.

Будь она откровеннее — сказала бы: «Опоздаешь — обижусь». Будь чуть эгоистичнее — засекала бы часы и звонила бы сразу.

Раз моя жена не откровенная и не эгоистичная — действовать должен я.

Я подхватил её за спину и поцеловал.

Сначала она вздрогнула, но почти сразу обвила меня за шею.

Когда я отстранился, щёки у неё разрумянились, а взгляд стал укоризненным:

— Зачем так внезапно? Напугал.

— Считай, утренний поцелуй-прощание.

— Раньше ты так не делал.

— Ввести в привычку?

Я спросил с улыбкой у надувшейся Си Ын.

Ответ был краток:

— …Как хочешь.

Фраза, которую, казалось, она прокрутила у себя на языке пару кругов, прежде чем сказать.

Вот такая честная жена.

— Договорились.

Я улыбнулся и открыл дверь.

В коридоре в обрамление стекла бился яркий весенний свет. В глазах защипало от прозрачной, до слёз, свежести.

Перед тем как уйти, я оглянулся:

— Я пошёл, дорогая.

— Да. Хорошего дня.

Си Ын проводила меня тёплой улыбкой.

Она сияла ярче утреннего солнца.

Утро, от которого я пытался «сбежать» бессонницей, оказалось удивительно лёгким и счастливым.

◎

В компанию я приехал раньше назначенного времени. Дороги в час пик были оживлёнными, но водитель вовремя вливался в поток и держал скорость — и мы приехали без опозданий.

Разумеется, вёз меня таксист, а не я сам.

Права у меня есть, но машины — нет, так что поеду на такси, пока не «почувствую» дороги за рулём.

В условленном месте меня встретил ответственный.

Весь вечер до обеда прошёл с ним: выдали пропуск, провели по этажам, показали кто где.

В итоге мы заглянули в соседнее кафе — заодно послушать, насколько «невкусная» еда в столовой. Кафе и правда оказалось хорошим. За едой перед глазами у меня бесконечно всплывало одно лицо.

При случае обязательно приведу сюда Си Ын.

После обеда наконец представили команде.

— Здравствуйте. Я Ли Хви Мин, с сегодняшнего дня в вашей команде. Мне двадцать три, специализация — компьютерсайенс. Говорю не очень складно и иногда не к месту — прошу снисходительности. Рад знакомству и надеюсь на сотрудничество.

Я поклонился в переговорке, где собрались все. Меня встретили улыбками.

Пока я неловко стоял, заговорил тимлид:

— Хви Мин, да нормально всё. Тут все из компьютерсайенс — у всех со «сложно говорить».

Сосед слева возмутился:

— Эй, не все айтишники косноязычны, лидер.

— Но ты — да.

— Да я нормально говорю.

— Ага, как же.

Тимлид цокнул — и вся команда рассмеялась.

Несмотря на разницу в должностях и возрасте, общались свободно. По атмосфере — похоже на прошлого начальника. Удача.

Я потер затылок с облегчением — и тимлид уставился на мои пальцы.

— О, Хви Мин.

— Да?

Я моргнул, тимлид наклонил голову:

— Ты женат?

— А…

Он заметил обручальное кольцо. Я ношу его постоянно — уже не ощущаю. Напомнили — и только тогда вспомнил.

Прятать-то нечего. Я смущённо улыбнулся:

— Да, недавно…

— Серьёзно?

Команда дружно выдала «Ого» и «Ничего себе». Тимлид даже брови свёл.

— Подожди, тебе двадцать три. Уже женат?

— Ну… так вышло.

— Эх, жениться рано — так себе выбор…

— Лидер, ну что вы такое говорите?

Тот самый «красноречивый» сразу вмешался.

— По факту рано же? Интересно. Но детей-то ещё нет, верно?

Спросил так уверенно, будто ответ очевиден.

Я почесал шею:

— Вообще-то моя жена на четвёртом месяце…

— Правда?!

Теперь удивление было ещё громче. Переговорка загудела. Что поделать — женатый двадцатитрёхлетка с беременной женой — нечастый зверь.

Тимлид с открытым ртом выдал:

— Да ты патриот. Настоящий.

— Ха-ха… Благодарю.

— Наши-то завидовать будут. Холостяков у нас хватает — все же айтишники.

— Не все айтишники холостяки, лидер.

— Но ты — да.

— Ну… это да.

Он почесал затылок, и комната снова рассмеялась.

В общем, атмосфера понравилась. Хотя на меня тут же повесили ярлык «женатый двадцатитрёхлетка с беременной женой», сработаться, похоже, будет несложно.

Настроение было настолько живым, что после знакомства ко мне подошли ребята — покидали дружеские шпильки.

— Хви Мин, жена красивая?

— Безумно.

— Ох ты, у тебя «дорогая» из глаз капает. А насколько красивая-то?

На это я молча показал фото в телефоне — с нашего свидания, без фильтров.

Посмотрев, сосед прикрыл рот:

— Похоже, чтобы найти такую жену, надо выглядеть как Хви Мин.

— Да просто повезло.

— Слащаво до тошноты, — отмахнулся он и вернулся на место.

Да, немного позавидовали, но в целом — никаких препятствий я не почувствовал.

В отличие от прошлого года, разговаривать с людьми стало легче.

И всё это — благодаря времени с Си Ын.

За это хоть всю жизнь «спасибо» говори — не расплатишься.

После дневного вводного тренинга подошло время конца рабочего дня.

Я уже собирался домой — Си Ын ждёт — как ко мне тихо подошёл тимлид.

— Хви Мин.

— Да.

Он добродушно улыбнулся:

— Первый день в команде — давай поужинаем вместе, познакомимся поближе?

— Э… ужин?

— Ага. Можно и «под шумок» выпить, но не хочешь — не надо. Но раз первый день — хотя бы поужинай с нами. Командой проще сблизиться.

— Да… это верно…

Голос всё плавал. Я чувствовал, как каменеет лицо. Тимлид мой замин не заметил — всё улыбался.

Что делать?

Си Ын будет ждать дома.

А уж сегодня, в первый день, тем более.

Отказыва́ть тимлиду в первый же день — тоже как-то… Предстоит почти три года бок о бок: срок службы — 2 года 10 месяцев. И это самый главный человек в команде. Не откажешь просто так.

Выбора не было. Пришлось решиться.

— Хорошо, — выдавил я.

— Отлично. Тогда уйдём всем составом.

Он похлопал меня по спине и ушёл.

Я тут же достал телефон. Ранний возврат накрылся. Чтобы она не ждала зря — надо предупредить.

Открыл Kakaotalk и набрал:

[Дорогая, меня зовут на «вступительный» ужин, вернусь позднее. Прости, пожалуйста.]

С тяжёлым сердцем нажал «отправить».

Ответит ли? Не факт. Может обидеться и промолчать. Даже если у меня не было особого выбора — ждать от неё безусловного понимания было бы эгоизмом.

Как бы то ни было, хотелось, чтобы прочитала поскорее. Я уставился в телефон, ожидая, когда исчезнет «1» рядом с сообщением.

До самого окончания рабочего дня эта единица так и не пропала.

----------

Объятия вместо упрёков

К счастью, тимлид не был из тех, кто заставляет всех пить. По характеру он был таким же свободным, как и атмосфера в команде, и никогда не удерживал тех, кто хотел уйти пораньше.

Я тоже относился к таким «тем, кто хочет уйти». Но сегодня я был «новенький» — по негласным правилам надо сидеть до конца.

За ужином я несколько раз проверял телефон.

Единичка рядом с моим сообщением так и не исчезала.

Команду распустили чуть после девяти.

И по дороге домой «1» всё ещё торчала. Прошло уже несколько часов с момента отправки. Не то что ответа — даже прочитки не было. Меня это откровенно тревожило.

Я даже попытался позвонить — но и звонок не прошёл.

Может, просто обиделась.

Неудивительно — я ведь не сдержал обещание. Пусть и по уважительной причине, я нарушил данное ею же утреннее «вернись пораньше». Вероятность того, что она из-за злости игнорирует какао, была немаленькой.

Или случилось что-то, из-за чего она не может посмотреть телефон.

Говорила, что собирается в универ встретиться с подругой. Не могло же там случиться что-то плохое.

Не могла же она упасть в обморок и… не отвечать?

Первый сценарий я бы пережил, второй — даже представлять не хотел. Сердце так бухало, что отдавалось в ушах.

От волнения я только ёрзал на сиденье такси. Быстрее от этого не становилось, но и сидеть спокойно я не мог.

Такси подкатив к дому, показало 21:30. Я расплатился и почти бегом бросился в подъезд.

Нетерпеливо топая у лифта, глядя, как кабина ползёт, и как она потом тащится наверх, я едва сдерживался.

Добравшись до двери, максимально быстро набрал код и распахнул её.

Внутри — ни звука. Ни движения, ни присутствия.

На ходу разувшись, я шагнул вглубь и увидел свет на кухне.

Большое полотнище накрывало стол. В щель между тканью и столешницей виднелись блюда — разных видов, подготовленные к ужину.

Будто кто-то ждал, чтобы вместе поесть.

Кроме этого — ничего необычного. Самый обычный вид нашего дома.

Пока голова остывала, мысли постепенно складывались в порядок.

Если бы что-то случилось дома, остались бы следы. Если бы что-то произошло на улице, мне бы позвонили. Если бы обиделась из-за моего опоздания — незачем накрывать на стол.

Похоже, я уже понимал, что делает Си Ын.

Я обернулся — и увидел плотно закрытую дверь спальни.

Эта нарочито закрытая дверь превратила догадку в уверенность.

Я осторожно приоткрыл.

Внутри… как и ожидалось, Си Ын спала, уткнувшись в подушку.

Так крепко, что хоть на руках уноси — не проснётся.

— Фух…

Меня наконец отпустило. Сам собой сорвался глубокий вздох.

Я нащупал выключатель. Даже когда вспыхнул яркий свет, Си Ын лишь чуть шевельнулась и протянула сонное «ммм».

Ну да. Если так вырубило, неудивительно, что она не отвечала.

Я посмотрел на телефон у её подушки. Экран был усеян уведомлениями какао и пропущенными вызовами. Почти все — от меня.

Глядя на её мирно спящее лицо, я не удержался.

Опустившись на колени у кровати, я внезапно обнял её.

— Дорогая.

— …мм?

От внезапного прикосновения и голоса тело Си Ын чуть дёрнулось. Она что-то бессвязно промычала и начала шевелиться.

Недолго. Вскоре она проснулась и прошептала мне в ухо своим привычным голосом:

— …мм. Доброе утро, дорогой?

…

Нет. Похоже, она ещё не до конца проснулась.

И ладно. Моё всполошившееся сердце тоже сразу не успокоить. Я решил погладить её по спине — пока окончательно не придёт в себя.

Пока я её баюкал, она вполусонно ворчала детским тоном: «Что случилось?» — и тому подобное.

Через какое-то время тело Си Ын вдруг вздрогнуло.

— Ой… сейчас же не утро?

— Ага.

Похоже, сознание вернулось. Я разжал объятия, Си Ын откинула одеяло и села. Потянулась, сладко зевнула. Вид у неё был — как у человека, отлично выспавшегося.

Она взглянула на телефон.

— Десять без двадцати? Кажется, я перестаралась. Это всё потому, что сегодня рано встала.

— Угу… похоже на то…

Ответ получился что-то среднее между «согласен» и «сам с собой говорю».

Теперь картинка сложилась целиком.

Си Ын так долго добирала сон, что даже телефон не проверила.

С тех пор, как мы начали встречаться, она подстроила режим под мой. Если уж встала ни свет ни заря, неудивительно, что днём её вырубило.

К тому же сегодня она столько всего для меня готовила. Плюс Саран-и у неё в животе. Плюс весенняя сонливость.

В любом случае — слава богу. Напугал себя ровно в ноль. На смену тревоге пришла пустота — от такой простой развязки.

А следом поднялась вина.

Я ведь пообещал вернуться пораньше, а припёрся после половины десятого. Как ни объясняйся, факт — обещание нарушено.

Сглотнув, я опустил голову.

Косо глянув вверх, я увидел, как Си Ын всё ещё щурится в экран — будто зрение замылилось.

И вдруг подняла глаза:

— Прости. Спала и не смогла ответить. Вижу, что ты писал, что у тебя ужин с командой?

— Да…

Я ответил виновато, а Си Ын наклонила голову:

— Что не так?

Мне стало стыдно смотреть в глаза. Уставившись в покрывало, я выдавил:

— Я поздно пришёл.

— Ты был на ужине с командой.

— Но я же обещал вернуться рано.

Голос всё тише и тише.

Я оставил беременную жену дома одну. Стыд и неловкость никуда не деть. Даже если Си Ын не упрекнёт — меня самого это грызло.

Пока я сидел вот так, с опущенной головой…

…теперь уже она крепко обняла меня.

Тёплое обволакивающее ощущение накрыло лицо.

Её знакомый запах. Биение сердца — сквозь тонкую ткань. Температура тела — чуть выше обычной, только что проснулась.

Всё это я чувствовал очень отчётливо — в её объятиях.

— Кажется, ты кое-что не так понял, — шёпотом, мягко.

— Если бы ты без меня тайком веселился, или пришёл поздно, потому что я тебе надоела… я бы очень обижалась. Но вот из-за ужина с командой — я тебя прощаю. Точнее, и прощать нечего.

Голос щекотал ухо — серьёзный, без тени игры, будто она очень старалась передать мне свои чувства как есть.

Я молча слушал, и она продолжила:

— Насколько ты дорог мне — настолько же дорога и твоя жизнь, и люди вокруг. И я хочу, чтобы многие видели, какой ты классный. Когда ты ладишь с коллегами, мне только спокойнее и радостнее.

Потом она улыбнулась сладко и добавила:

— Так что всё хорошо. Из-за такого я злиться не буду.

Слова отпуска проходили сквозь её объятия прямо в грудь.

Где-то в центре начало бурлить. Я не выдержал. Взял её за плечи и слегка отстранил. Хотел ответить на эту щедрую теплоту — хоть как-то.

Встретившись взглядом, Си Ын сияюще улыбнулась:

— Но!

Прежде чем я успел раскрыть рот, она добавила:

— С другими женщинами встречаться — нельзя, ясно?

— Ясно. Учту.

Ответил мгновенно. В её улыбке как будто пряталось лезвие. Стоило бы замяться — и меня проткнуло бы этой «милой» улыбкой.

Впрочем, здесь у меня и так проблем нет.

Во-первых, у нас на компсайенсе женщин почти нет…

Во-вторых, всё равно никто в мире не сравнится с Си Ын.

Хотел что-то сказать, но подходящих слов не находилось.

В такие моменты остаётся одно:

— Спасибо тебе, дорогая.

— Да пустяки.

Она ответила маленькой улыбкой на моё короткое «спасибо».

Повисла тишина. Стало настолько тихо, что скрип кровати прозвучал громко.

Мы молча встретились взглядами — и…

…в животе внезапно громко заурчало.

Быстро взглянув на «источник», я снова поднял глаза — а у Си Ын щёки вспыхнули.

Она смущённо улыбнулась:

— Оно ещё до сна урчало. Наша Саран-и очень голодная, кажется.

Не знаю. Чтобы «урчание Саран-и» разносилось на всю комнату?.. Но в голове всплыло кое-что другое.

То, что я видел по дороге в спальню.

— Дорогая.

— Что?

Тон у неё стал осторожным, взгляд — настороженным. Боялась, что я подшучу про «урчание»? Мысль, конечно, мелькнула, но сейчас не до шуток.

— Ты не ела?

Она отвела глаза:

— Я думала, поедим вместе, когда ты придёшь. Но раз ты написал, что поел на ужине… то уже неважно.

Вот оно как.

Я вздохнул:

— Если ты голодная — нужно было перекусить.

— Да и можно было… просто…

Си Ын улыбнулась и глубоко вздохнула:

— Приготовить вкусный ужин и поесть вместе, когда ты возвращаешься с работы… это была моя мечта.

Сказала так ласково.

Смущённый голос. Взгляд — тёплый, когда говоришь о мечте, которую берегла в сердце.

От этих слов внутри поднималась мягкая волна.

Я уставился на неё, рассеянно улыбающийся. Она смущённо хихикнула:

— Ладно, иди умойся. А я сейчас что-нибудь…

— Нет.

Я перебил. Она удивлённо наклонила голову:

— Э?

Я снова посмотрел прямо ей в глаза:

— Давай поедим вместе.

— Что?

Она даже растерялась от резкой смены курса.

— Но ты же на ужине уже поел? Или нет?

— Ну… просто меню было такое, которое я не люблю. Так что я особо не ел.

— Ты же почти всё любишь.

— Э… ну…

Промашка. Си Ын знает меня лучше меня самого. Отмазка вышла слабенькая. Под её прищуром я не выдержал и отвёл взгляд.

Немного посмотрев на меня «так-так», Си Ын прикрыла рот и рассмеялась:

— Ладно.

И добавила:

— …Только ешь умеренно. Сколько влезет — не надо.

Сказала так, будто раскусила меня.

В итоге это был мой четвёртый приём пищи за день.

И стол — особенно щедрый. Видно, что готовила с особым старанием — к моему первому рабочему дню.

И на вкус — ровно столько же тепла, сколько труда. Даже с сытым животом ложка легко находила дорогу.

Это было вкусно — потому что готовит Си Ын.

И ещё — потому что это было приготовлено с любовью.

Так первый рабочий день и закончился — с полным сердцем и полным желудком.

----------

Неспешное воскресное

Это было ленивое воскресное послеобеденное время.

Май — мостик между весной и летом. Небо — ослепительно синее. В приоткрытое окно тянулся тёплый ветерок и сыпалось солнечное зерно. Идеальная погода для прогулки.

А я тем временем развалился на стуле, как ни в чём не бывало.

Работа в компании — штука коварная: телом почти не двигаешься, а силы всё равно куда-то утекают. Странное дело.

Уставать, ничего не делая… Похоже, и правда становлюсь старым. Хотя — женатый мужчина, да ещё и будущий отец. Если меня назовут «дядькой», обижаться вроде бы не за что.

Не меняя ленивой позы, я поводил глазами по комнате.

На кровати Си Ын читала детскую книжку. С виду она порой и правда как ребёнок, но, конечно, не до такой степени, чтобы увлечься книжками с картинками. Это, скорее всего, пренаталка.

От скуки спросил:

— Интересно?

Взор Си Ын, бегавший по строчкам, повернулся ко мне.

— Не знаю. Сама я не особо понимаю, но Саран-и, кажется, нравится.

— Саран-и?

— Угу, — она ласково погладила живот. — Когда читаю… Саран-и всё пинается.

— А-а, ясно. Наша Саран-и у нас энергичная.

— Ага.

Она улыбнулась — и я тоже.

Саран-и росла без проблем. На обследованиях всё было спокойно, снимки УЗИ — как по учебнику.

Нижний живот у Си Ын теперь уже явно округлился. Двигаться становилось всё трудней, но она не пропускала растяжку: говорила, и для ребёнка, и для родов полезно.

Время летит.

Всего несколько месяцев — и мы увидимся с нашей Саран-и.

Дзинь-дон.

Пока я тонул в этой мешанине чувств, меня выдрал обратно неожиданный звонок в дверь.

Ждём кого-то? Доставки не заказывали, посылки все уже пришли. Соседи снизу? Или сверху?

Не догадался. Но проверять надо.

Я быстро подошёл к двери.

— Кто там?

— Здравствуйте!

Вернулся звонкий, режущий ухо голос. Курьер? У нас так бодро ещё никто не разговаривал.

Нет, постой.

Этот голос я где-то уже…

Я щёлкнул замком, дёрнул ручку — и распахнул дверь.

На пороге стояла девушка.

Глаза в дугу, рука — в приветствии.

— Давненько не виделись! Старшак!

Кто ещё, если не Со Хе.

◎

— Это я её позвала, — пояснила Си Ын, когда мы усадили гостью на кухне.

Со Хе энергично закивала:

— Точняк! Я на прошлой неделе случайно встретила её в университете. Она дала адрес и велела приходить сегодня. Так что я тут, без стеснения!

— Что ты, вовсе не без стеснения, — почесал я затылок.

Если честно, я удивился. Но раз позвала Си Ын, да и человек нам близкий — такому гостю мы только рады.

Хотя предупредить меня было бы неплохо.

Я косо глянул на Си Ын — на лице у неё играла озорная улыбка: неожиданность удалась. Спорить не стал.

План «валяться вдвоём и отдыхать» отправился в корзину. Общение с Со Хе — это всегда минус батарейка. Я уже мысленно думал о завтрашнем дне.

А Со Хе тем временем окидывала глазами нашу квартиру.

— Старшак.

— Что?

— У вас тут прям просторно.

Комментарий — как у первоклашки. На миг показалось, что передо мной и правда ребёнок.

— Потому что мы купили просторную, — пожал плечами я.

— Ого. Старшак, да вы богаты.

— Ну…

Отпираться было бессмысленно. Рядом хихикнула Си Ын.

На смех Со Хе тут же стрельнула взглядом к кровати:

— Старшая Си Ын, малыш хорошо растёт?

— Угу. Уже шевелится — я чувствую.

— «Шевеление»… звучишь, как настоящий родитель.

— А я совсем скоро им и буду, — вставил я.

— Точно, — кивнула Со Хе. И тут же: — Значит, старшак Хви Мин станет папой?

— Само собой.

— Хе-хе. Старший Хви Мин — папа.

Она уставилась прямо на меня:

— Говорят, отцовство даётся сложно, тут уже ничего не поделаешь. Но вот хорошим мужем быть придётся. Я волнуюсь.

Смелое заявление. Я буркнул:

— Я справлюсь. …Наверное.

Уверенность сломалась на полпути, голос сдулся. Си Ын тихо хихикнула —, видимо, моя мятая физиономия её позабавила.

— Всё нормально. Как муж ты справляешься.

Комплимент звучал как утешение, но я не был уверен.

— Не так хорошо, как ты, дорогая.

— Нет, всё хорошо. Ты работаешь, помогаешь по дому.

— Всё равно кажется, что мало.

— Говорю же — достаточно.

— Э-э…

— Кхм, — вмешалась Со Хе. Мы и правда на миг забыли про гостю. Она смотрела на нас с выражением «вы серьёзно?» — и, скривив губы, сказала: — Сладости оставьте, пожалуйста, наедине.

— Эм, извини, — я даже голову опустил. Си Ын тоже отвела взгляд — стыдно.

Мы всё ещё те самые глупые новобрачные.

Потом мы «провели экскурсию».

Громко сказано — просто показали пару комнат.

Бывшую комнату Си Ын, кладовку. Ванну, душ, даже на балкон вышли.

Жить она у нас не собиралась, а мы умудрились показать каждый закуток.

Зато Со Хе сияла.

Неужели так интересно смотреть на наш быт? Улыбка с лица не сходила.

Последней — спальня. Я сел на стул у стола, а Си Ын с Со Хе — на кровать.

Там, всё ещё улыбаясь, Со Хе сказала:

— Вот теперь реально чувствуется «дом семейной пары».

— Мы и есть семейная пара.

Кажется, этот диалог у нас уже был.

— Не об этом. Раньше у вас были разные комнаты, а теперь — две подушки на одной кровати. На умывальнике — одинаковые щётки, только цвета разные. Таких «щекотных мест» по мелочи — полно.

— Да?

Мне не очень откликалось. Для нас это просто вещи из повседневности. Вроде смотришь каждый день — и не замечаешь. Но со стороны оно чувствуется, наверное, иначе.

Си Ын кивнула и большого пальца коснулась родинки у уголка губ.

— Правда. Иногда и я улыбаюсь, когда на это смотрю.

Вот так сюрприз.

— Ты, дорогая?

— Угу. Местами прям остро чувствую: «мы действительно живём вместе». У меня это особенно накатывает, когда на сушилке висят рядом наши вещи.

— Хм… у меня такого нет.

Видимо, я не настолько тонкий. Хоть и стал мягче, но чувствительность до таких нюансов — по-прежнему не моя сильная сторона.

— Вам точно программистом быть, старший, — прилетел комментарий, то ли похвала, то ли подкол. Я возмутился: — Вообще-то я тоже порой чувствую, что мы живём вместе.

— Правда?

— Ага. Например… когда мы спим в одной постели.

— Вот там точно должен чувствовать.

Обе прыснули. Ладно, буду программистом до пенсии.

— В целом, — продолжила Со Хе, — когда смотришь на ваш дом, понимаешь: вы и правда женаты и ждёте ребёнка.

— Да?

— Конечно. В гостиной висит свадебное фото. А тут, рядом, детские книги и дневник беременной.

— Ах…

Си Ын коротко ойкнула — похоже, так и вышла из комнаты, не убрав после чтения.

Книжки-то не стыдно, а вот…

— Старшая Си Ын.

— А?

— Можно заглянуть в дневник?

Си Ын приложила тыльную сторону ладони к щеке:

— Я писала туда, будто разговаривая с малышкой, это… неловко.

Шёпот, и вся вспыхнула.

Уверенная Си Ын в такой растерянности — редкое зрелище. Смотреть смешно и мило.

Но и Со Хе, кажется, дразнила без зла. Вернула дневник на место, схватила Си Ын под руку — и обе улыбнулись. Видно, крепко сдружились за прошлый семестр — без меня.

Атмосфера была тёплой. Я тоже невольно улыбался.

В итоге мы решили накормить Со Хе ужином. Рановато, конечно, но неизвестно, когда она ещё к нам заглянет. Да и хотелось похвастаться кулинарией Си Ын.

На что:

— Старшак, а ты подкаблучник, — отрезала Со Хе.

Язва она сегодня. Бодрая — как всегда, но язык прям острее стал.

Хотя раз уж решили угощать, Со Хе настояла помочь. Отговорить не удалось — взялась добровольно. В итоге они с Си Ын готовили вдвоём.

Живот у Си Ын тяжелеет, спина нудит всё чаще, и я в последнее время много помогаю (и заодно учусь). Но раз моё место заняла Со Хе, мне оставалось сидеть в сторонке.

Я подпер щёку кулаком и наблюдал.

Они хихикали у мойки, возились, переговаривались — вид у них был действительно «девчачий», близкий. Даже я улыбался, глядя на это.

Подумалось: когда Саран-и подрастёт, наверняка тоже захотит помогать маме.

И будет ли день, когда я увижу, как Си Ын и Саран-и готовят для меня вместе?

— Старшак Хви Мин, чего это вы так глупо улыбаетесь?

Мою физиономию заметила Со Хе. Я замахал руками:

— Да так. Представил, как наша дочь подрастёт и тоже будет помогать по дому, как ты сейчас.

— Старший, между нами разница — всего год…

Похоже, «как ребёнок» её задело. Губы у Со Хе обиженно вытянулись.

Мы с Си Ын переглянулись и улыбнулись криво.

Жизнь вдвоём — уютная и тихая штука, но с Со Хе дома резко становится светлее и шумнее.

Наверное, поэтому Си Ын и мечтает о большой семье — понимаю её немного лучше.

Потом мы втроём долго болтали за ужином.

И это тоже было очень приятно.

— Я, пожалуй, побегу.

У входа, махнув рукой, Со Хе попрощалась.

Я предлагал проводить, но она отказалась: не хотела отнимать наше время. Вежливая младшая.

Я показал ладонь:

— Доберись спокойно. Сегодня было здорово.

— Тем и рада!

Смех у неё до конца стоял громкий, как колокол. Казалось, вместе с этим смехом она вытягивает мои проценты заряда.

Рядом Си Ын тоже помахала:

— Береги себя. Ещё увидимся.

— Да, старшая Си Ын. Берегите себя и роди такую же красивую малышку!

— М-м, спасибо.

Си Ын смутилась. Видно, комплиментов ей хватало и раньше — и всё равно отвечать на них неловко каждому.

Повернув ручку, Со Хе уже собиралась выйти, но вдруг: «А!» — что-то вспомнила.

— Что такое? Забыла что-то?

— Хм-м~ не совсем.

Она хмыкнула и сказала:

— Я не беру академ. Буду дальше учиться. Стану старшей раньше, выпущусь раньше.

— Правда?

— Ага. Так что со следующего года я у тебя «старшая».

Она выставила вперёд плоскую грудь. Сомнительно, конечно, превращать «младшую» в «старшую» по скорости выпуска. Но спорить было странно. Я пожал плечами:

— Ладно, старшая Со Хе.

— Да, младший Хви Мин. Тогда — один совет от старшей.

Значит, не шутка.

Интересно, что за совет. Я посмотрел вопросительно, она подмигнула и бодро выдала:

— Будь хорошим мужем для старшей Си Ын и живите долго и счастливо!

— Что?

Я не удержался и хмыкнул. Даже без этого наказа я и так старался. И жить «долго и счастливо» мы собирались. …Наверное.

Косо глянул на Си Ын — она тоже прикрыла рот и смеётся. Видимо, показалось забавно.

Но раз уж это просьба «младшей-ставшей-старшей», принятую планку можно и поднять. Уперев руки в бока, я бодро сказал:

— Не переживай, мы именно так и будем жить.

— Ахаха, я в вас не сомневаюсь!

И — впервые за день — Со Хе сказала почти комплимент:

— Старший Хви Мин, как ни крути, — хороший человек.

«Как ни крути» — это как: с виду ненадёжный? Ну да ладно. Раз «хороший» — зачтём как похвалу. Позитивный взгляд на жизнь важен.

— Спасибо. Нам это важно.

— Тогда я правда побежала. Берегите себя.

— Удачи в дороге.

— Есть!

Со Хе вскинула руку, дверь закрылась, замок пропел свою обычную мелодию.

И в квартире снова остались только мы двое.

Шумная пташка улетела — дом сразу стал тихим. Вернулась наша обычная размеренность.

— Энергии у неё — океан.

— Ага.

Согласившись, Си Ын добавила:

— И она правда добрая.

— Это тоже верно.

Мы оба потянулись. Тело ломит, хотя и не напрягался особенно. Старею, что уж.

И тут я вспомнил её «совет».

Хороший муж…

— Дорогая.

— Угу?

— Дай я почитаю Саран-и.

— Можно, но… ты же устал? И с Со Хе намотался. Отдохни.

— Не, я хочу почитать.

— …Хм.

Она всмотрелась прищуром, будто пытаясь прочитать мои мотивы.

Потом наклонила голову и, ухмыляясь, сказала:

— Только не говори, что это ты после слов Со Хе решил стать хорошим мужем?

— Э…

Как она это делает?

Неужели у супругов и правда телепатия? Или я просто открыт, как прозрачная бутылка?

Я стоял с круглыми глазами, а Си Ын приложила палец к губам и улыбнулась:

— Ты у меня простодушный.

— А для жены это разве плохо?

— Нет, это хорошо.

Она сдержала смешок, откашлялась — и кивнула:

— Ладно. Читай скорее. Саран-и, кажется, тоже ждёт. Сегодня пинается особенно.

— Энергия её не берёт.

— И не говори.

Мы оба рассмеялись.

Хорошо хоть, это значит — здорова. А вот Си Ын нелегко с этим бесконечным «тук-тук». Пора читать.

Я подошёл и мягко похлопал её по спине.

Она шагнула ближе.

И, синхронно, мы направились в спальню.

----------

Летняя прогулка втроём

Лето уже вступило в середину, но на улице не было жарко. Говорили, что в этом году зной придётся на август. Новости гудели о необычной погоде и списывали всё на глобальное потепление.

Как бы там ни было, я радовался, что нет духоты. Погода напоминала скорее позднюю весну, чем лето, и гулять было вполне комфортно.

Именно из-за этой капризной погоды мы с Си Ын и вышли на прогулку.

Как-то в середине июля мы шли с Си Ын по дорожке кампуса.

Срок родов — начало сентября, до встречи с нашей маленькой Саранг оставалось уже недолго. Живот у Си Ын заметно вырос. Теперь любой с первого взгляда понимал, что она беременна. Обычная одежда ей уже не подходила.

Возможно, поэтому на ней было платье, которое я купил раньше.

Я скользнул взглядом, чтобы проверить, как она себя чувствует, но в итоге просто засмотрелся.

Белое платье, напоминавшее свадебное, всегда было беспроигрышным вариантом. Настолько, что оторвать взгляд было непросто.

Поймав мой долгий взгляд, Си Ын инстинктивно встретилась со мной глазами. Склонила голову набок:

— Что такое?

— Ничего. Ты просто красивая.

— Да? Это платье и правда милое.

Хотелось возмутиться этим странно оговорённым комплиментом «для тебя», но я сдержался. Даже сам себе я в вопросах эстетики не слишком доверял. В этом она была абсолютно права.

Но я хотел уточнить ещё кое-что.

— Я не про платье.

— А?

Я погладил её щёку, пока она смотрела вопросительно.

— Я про тебя. Ты красивая.

— Хмф.

Комплимент был абсолютно искренним, а в ответ — лишь фырканье. Ну и ну.

Хотя… за фырканьем послышалось «хм-хмф» в такт. Это была не обида, а тихий напев. Я едва удержался, чтобы не улыбнуться.

Под «аккомпанемент» её мурлыканья я задумался.

Вообще, что мы делали прошлым летом?

Стоило оглянуться, как нахлынула череда воспоминаний. Мы только начали встречаться и провели каникулы вместе, ездили в Пусан, познакомились с родителями, а я сделал предложение…

Мы ходили на самые разные свидания. Слишком много, чтобы перечислять, и каждое — драгоценная память.

Осенью — подготовка к свадьбе параллельно с учёбой, зимой — домашний режим после новости о Саранг. Наверное, именно тогда мы были больше всего похожи на «обычную» пару.

И вот — те самые мы, что были такими ещё год назад, теперь становимся родителями. Будто в другой мир попали.

Напев Си Ын стих. Дыхание стало чуть сбивчивым. Я читал, что на поздних сроках органы сдавлены, и дышать тяжелей. Идти на солнцепёке и напевать — тоже не из лёгких.

Надо присесть. К счастью, неподалёку была лавочка в тени.

— Давай передохнём вон там.

Си Ын улыбнулась мягко и кивнула.

Я провёл ладонью по скамейке, стряхивая воображаемую пыль. Хотя в людном месте её вряд ли было много, но так спокойнее.

После моего «ритуального» протирания я пригласил её, и Си Ын села с лёгкой улыбкой. Я устроился рядом.

— М-м-м~ Как удобно.

— Устала?

— Немного. Живот тяжёлый.

— Понимаю.

Долго так не погуляешь. Мы и так прошли немало, так что после короткого отдыха решили двигаться домой.

Только усевшись, я заметил, что мы оказались на открытой развилке. Ни одного высокого здания вокруг, и всю дорогу, по которой пришли, было видно как на ладони. Людей почти не было.

Я откинулся на скамейку и огляделся.

— Народу маловато.

— Каникулы и выходной. Кто-то развлекается, кто-то сидит по комнатам. А ещё есть аспиранты.

— Тоже верно.

Я кивнул.

Через минуту те самые «почти никто» стали подходить ближе. Шли, болтали, но, заметив нас, прятали глаза. Держались на расстоянии и шептались — судя по взглядам, обсуждали наши отношения.

Слух о свадьбе Си Ын — известной в кампусе — и о беременности, само собой, стал большой темой. Увидеть «ту самую» живьём, наверное, было как встретить знаменитость.

Грубо это не выглядело, но приятного мало. Как только глаза Си Ын потянулись в их сторону, я подался вперёд, закрывая обзор.

Пока она не спросила, я заговорил сам:

— Кстати, тебе не дискомфортно, пока я на работе?

— Нет, всё хорошо. Ты же всё равно рано возвращаешься.

Си Ын улыбнулась глазами. Подозрительность в её взгляде растаяла. Я продолжил, облегчённо:

— На самом деле ребята в команде очень выручают. Даже когда завал, не грузят и подгоняют меня уходить пораньше. И на корпоративы отпускают. Один раз вообще сдвинули посиделки на обед — ради меня.

— Похоже, все там хорошие.

— Да. Мне очень повезло.

Если бы попал в команду без такой деликатности, нам с Си Ын пришлось бы куда тяжелее.

Пока я об этом думал, Си Ын опустила взгляд:

— …Прости, что я по ночам тебя поднимаю, когда ты уставший после работы.

— Что?

Она продолжила, не поднимая глаз:

— В последнее время плохо сплю. Постоянно бегаю в туалет. А ты каждый раз просыпаешься и спрашиваешь, всё ли нормально… Чувствую, будто не даю тебе отдохнуть.

— А…

Вот оно что.

Бессонница и частые походы в туалет — классика позднего срока. Это знак, что наша Саранг растёт.

Для меня это не тяжесть. Скорее, я переживал, что сама Си Ын недосыпает.

Просит прощения за такое пустяковое. Я театрально рассмеялся и погладил её по спине:

— За что тут извиняться?

— Ты же устаёшь.

— Не так уж. Может, потому что стал упражняться, как ты советовала. Или потому что ты готовишь вкусно и полезно. И вообще…

— «И вообще»?

Она подняла глаза, и я, глядя прямо, сказал:

— Ты сама говорила, что «спасибо» лучше, чем «извини». Так и мне — просто говори «спасибо».

— Ах… Точно, говорила.

Си Ын улыбнулась, будто только вспомнила.

Свои слова она и сама успела позабыть. А я их помнил — и почему-то испытал гордость. Плечи сами собой приподнялись.

Смягчив взгляд, Си Ын сказала:

— Спасибо. Дорогой.

— Ага. Молодец.

Я ответил как можно мягче.

— Живот сильно вырос. Скоро ведь правда увидим Саранг.

— Ага. До срока меньше двух месяцев.

— Два месяца… Интересно, каким человеком вырастет наша Саранг.

— Это уже от нас зависит, разве нет?

Она ласково провела ладонью по животу. Верно сказала. Каким станет ребёнок, зависит от нас.

Что стоит давать ребёнку, а чего нет?

Я много читал про воспитание, но чёткого ответа всё равно не было.

Бывший начальник и тимлид лишь отмахивались: «Такое учебниками не взять». Главное — лишь бы Саранг не унаследовала мою нелюдимость. То-то волнительно.

Почти самому себе я пробормотал:

— Как нам растить Саранг?

— Не знаю. Я тоже впервые буду мамой.

Ну да, я и так понимал, что «впервые». Но на её лице проступила озорная искорка. Видимо, шутила.

И тут же добавила:

— Но знаешь… Я бы хотела, чтобы наша Саранг с детства могла делать то, что ей хочется.

…

Ответить на такое было сложно. Я молча кивнул.

Я понимал чувства за этими словами. У Си Ын было непростое детство, и у меня тоже. Это, пожалуй, единственное, где наши разные пути сходились.

Мы оба хотели для ребёнка одного — счастья.

Мне не хотелось говорить о грустном под таким ясным небом. Как воспитывать — всё равно не решишь одним думанием. По плану оно редко идёт.

Пока что я мог лишь одно.

Я убрал ладонь со спины и положил руку на живот Си Ын.

— Давай делать хорошее дородовое «воспитание», чтобы Саранг росла здоровой. Сейчас у неё слух и память активно развиваются, говорят. Надо чаще говорить хорошие вещи. И вид красивых мест во время прогулок — тоже полезно.

Си Ын тихонько хихикнула:

— Поэтому я по дороге всё вокруг и рассматривала. А дома решаю судоку — для стимуляции. К дородовому образованию отношусь серьёзно.

— Да. Молодец.

Я потрепал её по головке, и Си Ын заулыбалась во весь рот. Её радость, когда она вот так открыто её показывает, неизбежно передаётся мне. С улыбкой я сказал:

— Надо и «папин голос» давать почаще.

Я наклонился к её животу. Си Ын вздрогнула, но тут же стала гладить меня по голове.

Под щекочущие прикосновения я прошептал:

— Саранг, это папа. Слышишь меня?

— Слышит.

Ответила, конечно, не Саранг, а Си Ын.

— Кажется, слышит отлично. Пинается активно.

— Правда? Какая умница — папин голос в животе узнаёт.

— Вообще-то она пиналась всё это время.

Ясно. Понял.

Я цокнул языком от смущения, а Си Ын хитро рассмеялась.

— Шучу. Пинаться начала, как только услышала папу. Может, умной в тебя пойдёт.

— Да ладно тебе.

Сделалось ещё неловчей. Я почесал затылок и поднял глаза — и поймал пристальный взгляд Си Ын. Она поправила мне волосы и сказала:

— Ты правда сильно изменился.

— Серьёзно?

— Ага. Сразу чувствуется «папина» аура.

— Так я ведь скоро и правда стану папой.

— И чувства свои выражаешь теперь хорошо.

— Разве раньше было иначе?

Си Ын наклонила голову — мол, ты серьёзно?

— Вспомни, как было. Помогал — но делал вид, что нет. Даже когда стало получше, говорил всегда кривовато.

— Ну… было такое.

Спорить тут нечего. Я неловко почесал щёку.

— Тот, кто был таким, теперь говорит прямо. Очень изменился.

— Думаешь?

— Да. И не только в этом.

— В чём ещё?

Я выжидательно посмотрел на неё. Си Ын расправила ладонь и другой рукой стала загибать пальцы по одному — видимо, на каждый пункт.

Тихонько, почти шёпотом:

— Помогаешь по дому. Не жадничаешь на нежности. Легче общаешься с людьми. Редко теперь «проваливаешься» в код и забываешь про меня. И…

Согнула мизинец:

— Всегда стараешься быть рядом и заботиться. Всё это — совсем не как раньше.

— Хм…

Вот как.

Про внутренние сдвиги я и сам догадывался. Возможно, это ближе к слову «вырос».

Общительным точно стал… ну, насколько это вообще обо мне. Друг сказал бы: «стал более человечным».

А для Си Ын, которая всё это время была рядом, перемены, видимо, особенно заметны.

Как же она, должно быть, радовалась, пересчитывая их по пальцам и делясь со мной.

Есть ли ещё на свете жена настолько милая? Грудь потеплела, всё тело ощутимо защекотало, и губы сами расплылись в улыбке.

Волной эмоций меня понесло, и губы сами произнесли:

— Я тоже полюбил многое — благодаря тебе.

Сказал, а сам толком не понял, что именно. Просто вслух высказал промелькнувшую мысль.

Си Ын не упустила момент и тут же подхватила:

— Например?

— Э-э…

Застигнутый врасплох, я вытянул «э». И правда, что это «многое»?

Пауза была короткой. Стоило прикинуть, и примеры всплыли.

— Во-первых, раньше терпеть не мог выходить из дома. А теперь мне нравится вместе гулять и вдыхать свежий воздух.

— М-м~ Это хорошая перемена.

— И жареный рис я теперь обожаю.

— Потому что это было первое блюдо, которому я тебя учила?

— Да.

Уверенно ответив, я получил в ответ прикрытую ладонью улыбку.

Глядя прямо в её глаза, я назвал главное:

— И… больше всего я полюбил человека по имени Ю Си Ын.

— Что?

Не ожидала? Смех Си Ын стал громче. Уже почти заливистый, маленьких рук не хватало, чтобы прикрыть.

Когда она, наконец, выдохнула, тихо пробормотала, чтобы я точно услышал:

— Ты вот так теперь и говоришь, да…

И добавила с оттенком задумчивости:

— Тот, кто был как чистый альбом для рисунков, стал вот таким.

«Вот таким» — пояснения не требовалось.

Я коротко оглянулся.

Синее небо и слепящее солнце.

Жёлтые цветы и зелёные листья.

Белое платье, под стать доброму сердцу, и нежный румянец на щёках.

Мой мир стал таким цветным.

Чистый альбом уже был заполнен множеством красок.

И всё это…

— Это ты меня раскрасила.

— А?

Я подчеркнул ещё раз:

— Ты меня раскрасила.

Одна фраза — и вся моя правда в ней.

От этих слов Си Ын прикусила губу, удивлённая.

Щёки постепенно залила краска, а на губах расцвела мягкая улыбка.

Потом мы ещё долго обменивались только взглядами. Никто не говорил. Игривость, что была секунду назад, исчезла; вместо неё вокруг нас потёк тёплый, спокойный поток.

Казалось, что в этот миг в мире есть только мы.

Си Ын, всё это время неподвижная, наконец нежно сжала мою ладонь.

— Да…

И, очень тёплым голосом:

— Наверное, ты прав.

Это был её ответ.

Пока мы молча смотрели друг на друга, она, может быть, прокрутила всю нашу дорогу — пережитое, прочувствованное, моменты, которыми «раскрашивала» меня.

По крайней мере, я сделал именно это.

От общего ощущения по телу разлилось тепло. Сердце и так грохотало, а через сцепленные пальцы, казалось, наши ритмы обменялись.

Атмосфера — чудесная, но домой в таком «пленных и нежных» настроении идти тяжеловато.

Чтобы чуть разрядить воздух, я слегка лукаво спросил:

— Ну как? Проняло?

Конечно, Си Ын так просто не сдаётся. С заметным подмигиванием:

— Как для тебя, сказано неплохо.

Всё в её духе.

Впрочем, пора и правда возвращаться. С её тяжёлым животом одна дорога до дома уже тянет силы. Дома отдыха больше во всех смыслах.

Назад — той же дорогой. Путь не близкий. Наша прогулка продлится ещё какое-то время.

Крепче сжав её руку, я сказал:

— Пошли.

— Угу.

Си Ын ответила яркой улыбкой.

В тот день мы шли домой очень медленно.

Оба, кажется, хотели смаковать каждый миг этого времени, наполненного счастьем.

----------

Перед встречей с "Саран"

Я поставил крошечную кроватку, потом вкатил на своё место тумбу на колёсиках. Хорошо, что заранее всё промерил: размер подошёл идеально. Встала впритирку, и это почему-то неимоверно порадовало.

Я выпрямился, а Си Ын протёрла мне лоб влажной салфеткой.

— Спасибо за труд. Правда, так счастлива, что у меня такой хороший муж.

— Пустяки.

Я улыбнулся и с удовольствием принял её заботу.

На этом мы закончили оформлять детскую для Саран.

— Девочка.

На прошлой плановой проверке врач сказал это, водя датчиком по животу и разглядывая УЗИ.

Я и сам смутно догадывался. Начитался всяких «народных способов», да и врач раньше уже намекал, называя малышку «прекрасной принцессой».

Но одно дело — предполагать, и совсем другое — услышать подтверждение.

Дочка. Наверняка будет очень похожа на Си Ын. Одна мысль об этом растягивала рот в глупую улыбку. Недаром придумали выражение «дочколюб-папочка».

— Роды могут начаться чуть раньше, — добавил врач. — Избегайте нагрузок, соберите тревожный чемоданчик и будьте готовы приехать, как только начнутся схватки.

От того, что «совсем скоро» вдруг стало ощутимо близким, меня накрыла волна чувств.

За несколько недель до срока у Си Ын начались перемены.

Ей часто не хватало воздуха. Аппетит упал — за столом она брала уже не две, а полторы порции. Лежать и переворачиваться стало тяжеловато.

Врач сказал, что это обычные признаки позднего срока, но было видно — ей всё трудней.

Си Ын наконец перестала отнекиваться и уступила мне часть хозяйства.

Стирка и уборка целиком переехали на меня. По дороге с работы я заезжал за продуктами. С готовкой деваться было некуда — просил её только подсказывать простые меню.

День встречи с Саран приближался.

Нужно было закончить приготовления к появлению нового члена семьи.

Сегодняшняя расстановка мебели стала финальным штрихом.

— Вообще-то, — бухнулся я на пол и сказал: — Мы подготовили всего… очень много.

— Угу.

Си Ын, сидевшая на большой кровати, тихо согласилась.

Я огляделся.

Детская кроватка рядом с нашей. Мобиль под потолком и разбросанные по комнате подушки. Комод, набитый «малышковым» — от подгузников до термометров, смеси и бутылочек. Большие наклейки на стенах.

Купили всё необходимое. Мебель — только с закруглёнными углами. Обои выбирали, изучив состав красителей. Проветривали, чтобы выветрить запах нового.

Я поднял глаза и встретился взглядом с Си Ын.

— Мы вообще всем этим воспользуемся?

— Кто знает. Говорят, дети растут очень быстро. Что-то можем и не успеть.

— Тогда всё лишнее выбрасывать?

— Не обязательно.

— Нет?

В ответ Си Ын коротко улыбнулась:

— Родим второго — и вопрос решится сам собой.

— М-м…

Даже тяжело перенося беременность, она умудряется такое говорить. Любовь к детям у Си Ын просто безмерная.

А я… не настолько уверен.

— Тебе же в университет возвращаться после родов? Бесконечно откладывать не получится.

Мысль лежала на поверхности. Семестр или год отпуска — окей. Но второй ребёнок сразу — уже сложнее. Академка не резиновая.

Выслушав мои длинные доводы, Си Ын мягко улыбнулась:

— Я пошутила. Вернусь, когда Саран немного подрастёт. …Вместе с тобой.

Я тоже улыбнулся:

— Не обязательно под меня подстраиваться.

— Ещё что! Если не с тобой — то и не пойду вовсе.

— Вот это говорит бывшая староста кафедры… — расхохотался я, и она — вместе со мной.

То есть без меня ей и впрямь «нечего делать» в универе? От образцовой отличницы такое слышать удивительно.

Си Ын, не убирая улыбки:

— В общем, план такой. Так что после родов будь осторожнее.

— Буду достаточно осторожен. Если ты меня не спровоцируешь.

Сказал не думая — а Си Ын тут же приподняла брови.

— Как это — «осторожен»? В постели ты у нас вообще…

На полуслове она прижала палец к губам.

Я вопросительно кивнул, а её взгляд сполз на пол.

— …Саран слушает. Давай без таких разговоров.

— Да. Ты права.

Это точно не из курса раннего развития.

Сменим тему на здоровую. Похоже, она подумала о том же: хлопнула в ладоши и завела новое.

— Кстати, мне сегодня писала Ина.

— Та Ина?

— Угу. Они с твоим другом… женятся следующей весной.

— Что? Правда?

Новость застала врасплох, и голос сам подпрыгнул. Си Ын невозмутимо продолжила:

— Скорее всего в апреле. Сказала, если будут вопросы по подготовке, обратится.

— Хм. Странно, почему не мне?

— Потому что ты всё равно не знаешь ответов.

Точно сказано.

Удивление быстро сменилось пониманием. Они же собирались пожениться сразу после выпуска. Самое время и начать.

Надо будет им потом написать — поздравить, даже если с подготовкой я бесполезен.

В общем, жениться после вуза — рановато.

— Хотя кто бы говорил, — фыркнула Си Ын.

— Э-э…

Мы-то поженились прошлой зимой — на год раньше. Комментатор из меня так себе.

Си Ын погладила округлившийся живот:

— И почти сразу забеременели. Как мы можем оценивать чужие темпы?

— Верно. Они вообще ещё со школы вместе.

— Вот именно.

Кто мы, чтобы судить? Познакомились прошлой весной, летом начали встречаться, зимой поженились и быстро… дальше понятно. Оглядываясь, темп поражает.

На фоне друзей всё выглядит ещё контрастней.

Женился в 22, в 23 стану отцом. Такое нечасто встретишь.

Чем больше сравниваешь, тем более неловко. Я зачем-то кашлянул, а уголок рта сам пополз вверх. У Си Ын, похоже, ощущение было схожее — она трогала родинку у губ и криво улыбалась.

— Мы слишком быстро?

Я взглянул на неё, и Си Ын, проводя пальцами по волосам, ответила:

— Быстро. Но не думаю, что это плохо. А с точки зрения ребёнка, может, даже лучше.

— Да. Бывший начальник говорил похоже: с браком — позже, а вот с детьми — раньше, иначе сил не хватит.

Про первый год ходят легенды: «кормёжка каждый час» как норма.

Сон — в клочья, психика — на пределе. Чем старше, тем тяжелее переносить.

Если позволяют условия и закрыть глаза на чужие взгляды, рано становиться родителями не так уж и плохо.

Я потянулся:

— Впрочем, поздно уже рассуждать — Саран скоро появится.

— Ага. Если переживать, надо было раньше.

Мы оба хмыкнули. Раз уж дошли досюда — остаётся только хорошо пройти дальше.

Я кивнул на комнату:

— Раз детскую доделали — остаётся ждать, когда Саран решит выйти.

— Да. Как только она захочет — так и выйдет.

— Дети сами решают?

— Это фигура речи, — сощурилась она. Я ведь тоже пошутил.

Си Ын оглядела комнату целиком.

Я — вслед за её взглядом. Комната для Саран. Пространство, доверху наполненное вещами и мелочами, пропитанное заботой. Улыбка сама напрашивалась.

Закончив круг, её взгляд снова вернулся ко мне.

— Хотя знаешь…

Склонила голову, будто её что-то смущало.

— Если мы будем спать втроём… нам вообще нужна отдельная детская?

— В каком смысле?

Я не уловил мысль. Тоже наклонил голову. Си Ын вытянула указательный палец:

— Подумай. Если мы будем спать все вместе, зачем отдельная комната? Наша кровать широкая — можно там и спать.

— Да?

— Да.

Она уверенно кивнула и постучала тем же пальцем по кровати.

— Потом, может быть, будем укладывать малышку здесь одну. А пока — я могу спать с ней. Если ты останешься «лишним»…

— …тебе это не нравится? — спросил я с лёгкой хитринкой.

Глаза Си Ын округлились, голос стал торопливым:

— Нет-нет, дело не в этом…

И запнулась.

Я-то знаю. Си Ын ни за что не «устала бы» спать рядом со мной.

Она обожает устраиваться у меня в объятиях или держать за руку. Даже сейчас, когда двигаться сложно, ей всё равно нужен «рядом».

Значит, ответ простой.

— Ты просто жалеешь меня?

— …Да.

Шёпотом.

Вот оно.

— Со мной всё будет в порядке.

— Нет, не будет. Тебе тоже нужно беречься.

Она чуть насупилась и строго посмотрела:

— Говорят, первые недели малыш постоянно просыпается и плачет. Я могу дома подстраивать сон под неё, а ты должен ходить на работу.

— В обед подремлю.

— Всё равно…

Си Ын прикусила губу.

Кровать тихо скрипнула.

Я понял её замысел. Она отлично представляет, что ждёт в начале. И не хочет меня туда втягивать, раз уж мне ещё и в офис.

И в самом деле — если она кормит грудью, её присутствие незаменимо. Мой — не особо.

Но причина, по которой мне так хочется спать здесь вместе, до смешного проста.

Я поднялся с пола и подошёл. Си Ын, кажется, удивилась, проследила глазами. Я сел на край кровати.

Положил ладонь на её руку.

Она чуть нахмурилась — не поняла, к чему я.

Я тихо сказал:

— Потому что это наш ребёнок.

— Потому что — наш?

— Угу. Ребёнок, рожденный из нашей любви. Даже если пользы от меня будет чуть-чуть, я хочу хотя бы спать вместе.

— «Рождённый из нашей любви…»

Она повторила, будто пробуя слова на вкус.

Я сжал её пальцы.

Это не про особое геройство. Я знаю, что многие отцы первые недели ночуют отдельно, пока всё не устаканится. И это — нормальная, разумная стратегия.

Я просто хочу быть рядом. С Си Ын. И с малышкой.

Смогу менять подгузники. Когда молока будет не хватать — разведу смесь. Хоть так.

В итоге — ничего плохого ни для неё, ни для меня.

Похоже, Си Ын поняла. Ответ был простым:

— Ладно.

Она положила голову мне на плечо:

— Только, дорогой… если будешь валиться с ног — сразу в другую комнату. Твоё здоровье для меня тоже важно.

— Не переживай. Как только начну клевать носом — так сразу.

— Хмф.

Си Ын фыркнула, вытянула указательный палец.

Я уставился — что дальше? — и она принялась тыкать мне в щёку своим длинным тонким пальцем.

Будто предъявляла претензию.

С чего вдруг? Я сидел смирно и посмотрел на неё боковым зрением. Си Ын, чуть игриво:

— Это я потому делаю, что знаю: ты не такой.

— Ах вот оно что.

Конечно, она меня раскусила.

Как я усну, когда Си Ын одна мучается с малышкой? Даже если меня выгнать — буду ломиться обратно.

Притворяться бессмысленно. Си Ын меня читает. Ложь и правду отличает безошибочно.

Пока я думал, она продолжила.

— Правда…

И, ласково щекоча щёку:

— Я так счастлива, что у меня такой хороший муж.

Комплимент уже звучал сегодня.

И ответ — тоже заранее известен.

— Пустяки.

Си Ын улыбнулась — будто именно этого и ждала.

На этом мы завершили приготовления к встрече Саран.

Мебель и мобили, игрушки и термометры. Подгузники, смесь и бутылочки.

В этой комнате, где всё кричало «детская», не хватало только самого ребёнка.

Радость и предвкушение, ответственность и немного тревоги…

Со смесью из сотни чувств, которую даже не перечислить, я просто позволял дням течь.

И вот, в начале сентября

у Си Ын начались схватки.

----------

Роды

— Ты в порядке?

— Угу. Пока могу терпеть.

Си Ын едва улыбнулась.

Её «пока могу» звучало как предисловие к долгим и тяжёлым часам. Мне оставалось только промолчать.

Становилось ясно: приближающийся рассвет лёгким не будет.

Вечером субботы, за несколько дней до срока, у Си Ын начались схватки, и мы приехали в семейную родовую палату.

Время вне очереди не пропускают. Как ни торопись — идёшь к завтрашнему дню в общем строю. ПДР, к которому мы столько месяцев вели календарь, мог лишь равномерно приблизиться: ни раньше, ни позже.

За две недели до даты мы завершили все сборы: по совету врача собрали «тревожный чемоданчик», забронировали послеродовый центр, я договорился с тимлидом — как начнётся, сорвусь без разговоров.

А в тот субботний вечер я сидел за клавиатурой и каждые пару минут косился на Си Ын в постели. Хотел дежурить рядом, но она мягко отодвинула меня: под её взглядом я «мешаюсь». Так она обычно говорит: «Мне не хочется тебя нагружать».

Разницы это, правда, не делало: сидя у монитора, я всё равно следил за ней краем глаза.

Сегодня в ней что-то было не так. Подвижная обычно, она с обеда заметно притихла. Болтушка Си Ын держала губы на замке.

Тревога оказалась не пустой. Она медленно сползла с кровати и потянула меня за рукав.

— Дорогой.

— Что?

— После того, как у меня немного «кровью подтекло»… живот стал побаливать.

«Кровянистые выделения перед родами» — так врач называл этот признак. Обычно после такого малыш появляется в течение пары дней.

Значит, уже самое время.

— Сразу в больницу?

Си Ын покачала головой.

— Пока нет. Схватки ещё редкие… Может, и не сегодня. Дома подождать спокойнее.

— Я рядом. Скажешь — тут же вызываю такси.

— Угу. Спасибо.

Она ответила бодрым голосом и робко улыбнулась. На данный момент, похоже, действительно было «терпимо».

Я придвинул стул к кровати и раскрыл книгу. Польза от меня всё равно была одна: крепко держать её ладонь.

И даже от этого Си Ын заметно светлела.

Иногда её пальцы дрожали. Я заглядывал в лицо — она неизменно отвечала тихой улыбкой. Будто говорила: «Ещё рано».

Но дрожь становилась чаще. Боль, видно, усилилась — она стиснула мою руку как спасательный круг. Лицо померкло.

Дальше смотреть было тяжело.

— Дорогой… Поехали?

Ответ на тот же вопрос в этот раз прозвучал иначе:

— Да.

◎

В такси я позвонил маме — просто известить обе семьи и маму Си Ын. Но мама, как обычно, перехватила инициативу:

— В какую больницу едете?

— Э-э… Вы приедете?

— Конечно. Я волнуюсь.

— Я в порядке-то…

— Я за нашу Си Ын волнуюсь.

Мама была беспощадно прямой. Си Ын же, услышав, только обрадовалась. В итоге «ради нашей Си Ын» мама тоже выехала.

В приёмнике Си Ын осмотрели. Медсестра сказала просто:

— Ждать ещё долго.

Раскрытие мало — до активной фазы далеко. Но, выдержав часть схваток дома, мы прошли в семейную родовую под наблюдение.

Капельница в вену, датчики на живот, ленты на экран — со стороны она выглядела «пациенткой».

А вела себя как обычно. Домашняя гримаса боли исчезла, разговор вернулся.

— Неужели этот день реально пришёл, — Си Ын приложила ладонь ко лбу.

Я накрыл её пальцы своей рукой.

— Совсем скоро мы станем родителями.

— Всё равно не верится.

— После десяти месяцев «страданий»?

— А вдруг я просто всё это время толстела?

— Вот это номер был бы.

— Ага.

Она хихикнула — и тут же сорвался тихий стон. Боль никуда не делась. Я помнил, что к родам она нарастает ступенями: сейчас она просто терпела.

Разминая ей ноги, я повторил:

— Если больно — не держи в себе. Кричи, ругайся. Можешь меня лупить.

— С чего мне тебя лупить?

Взгляд был красноречив: «Не неси чепуху».

— Тогда хотя бы не притворяйся. Я руку держу, зови, если станет тяжело. Я рядом.

— Хорошо.

И добавила, чуть улыбнувшись:

— Говорят, если с начала «умирать», сил потом не хватит. Так что поэкономлю. Когда станет совсем адски — вот тогда и побью.

— Уже страшно.

— Сам же разрешил.

Мы обменялись бессмысленными подколами. Её глаза, обычно смеющиеся полумесяцами, сегодня едва заметно дрожали.

Ночь тянулась без сна. Си Ын ворочалась под одеялом; я прикусывал губу, когда срывался сдержанный стон. Девять месяцев я не мог тащить ребёнка вместо неё — оставалось держать её. Но сейчас ощущение собственной беспомощности било сильнее прежнего.

Спать не могло и речи: то поправлял покрывало, то массировал предплечья, то просто сидел, сжав её руку.

В какой-то момент она тоже перестала бороться со сном и лежала с открытыми глазами. Мы встретились взглядами, и у неё сорвался сухой смешок. Поманила ближе. Я наклонился к самому уху.

— Что за отец мучается сильнее роженицы? — прошептала она.

— Первый раз, я не знаю, как правильно, — ответил я так же тихо.

— Тогда спи. Проснёшься — ребёнок уже будет.

Шутки у неё не заканчивались даже тут. Я только погладил щёку. Она сжала губы и уловила моё тепло.

Медсестра заходила часто. Два сантиметра стали тремя, потом четырьмя. На пяти Си Ын стало совсем нелегко: межбровье сжалось, хватка усилилась, отвечала она уже одними кивками.

— Готовьтесь, — подытожила медсестра. — Через пару десятков минут начнём тренировать потуги. Врач скоро подойдёт.

Нам показали дыхание и как тужиться сидя — и снова оставили вдвоём. Сидеть оказалось больнее, чем лежать; в какой-то момент даже моя ладонь стала лишней — Си Ын аккуратно её отложила.

Дверь открылась шире: вошёл врач и несколько сестёр.

— Держимся. Сейчас посмотрим, — быстрый осмотр; на живот легла синяя операционная простыня; по бокам закрепили поручни.

— Почти полное раскрытие. Теперь по моей команде — и малыш будет продвигаться. Слушаем сигналы и тужимся.

— Да…

По команде врача Си Ын вцепилась в поручни и потянула изо всех сил. Пот струился по вискам, челюсти стиснуты. Сердце выворачивало смотреть.

Если бы время хоть на час можно было ускорить.

Я мог только быть рядом. В потугу шептал на ухо: «Си Ын, ты справляешься». Когда давали передышку — «Ещё чуть-чуть, почти конец». Знал ли я, что «почти»? Нет. Но пусть это будет доброй ложью.

Этого оказалось мало. В какой-то момент она обмякла, выжатая досуха. Пальцы и щёки дрожали, дыхание рвалось.

На другой стороне врач с сестрами шептались. Я невольно подумал про экстренное кесарево.

Я наклонился к её уху:

— Си Ын… Ты как?

— Мм…

То ли ответ, то ли стон. Взгляд поплыл.

Я распрямился и уставился в потолок. Было физически больно смотреть. Грудь сжало, горло перехватило.

Но валиться нельзя. Надо стоять рядом до конца — как дерево.

Я втянул воздух и выговорил ровно:

— Ты уже сделала огромную работу. Совсем чуть-чуть. Пожалуйста, ещё один раз. Я здесь.

Её прерывистое дыхание вдруг утихло — как будто она собрала остатки сил в один узел. Врач кивнул:

— Попробуем ещё раз.

— Да…

Она едва заметно улыбнулась и ответила.

— Раз… два… три!

Си Ын впилась в поручни, прикусила губу так сильно, что даже крик не вырвался — лицо говорило само: «Доделать, как бы ни было». Я сжал горло и повторял всё, что мог: «Ты сможешь, ещё, ещё».

Движение команды вокруг стало другим — быстрым и деловым. В палате нарастало деловитое возбуждение.

Инстинкт подсказал: всё изменилось.

— Есть! Можно расслабиться! — крикнула медсестра.

Си Ын обмякла на простыне. Врач перевёл взгляд на часы.

На синюю ткань на её животе аккуратно положили крошечное тёплое тельце.

И прозвучало, как благословение:

— 08:21. Поздравляю, девочка, роды прошли благополучно.

----------

Имя для нашей дочери

После этого всё помню смутно.

Чётко помню лишь одно: когда напряжение внезапно спало, мне было тяжело даже просто стоять на ногах.

Хотя мучилась Си Ын, а не я. Каким же жалким мужем я себя чувствовал.

И всё-таки в памяти ярко отпечатались две картины.

Облик нашей новорождённой дочери. И взгляд Си Ын, осторожно прижимавшей к себе крошечный, ещё весь в крови, свёрток.

Обе — бесконечно дорогие и любимые.

После короткого знакомства ребёнка отвезли в детское отделение. А Си Ын предстояло терпеть ещё немного: роды не заканчиваются в тот миг, когда появляется малыш.

Возможно, от радости, что успела подержать дочку, Си Ын к тому моменту уже почти не мучилась.

А я лишь стоял рядом и снова и снова шептал:

— Ты так старалась, Си Ын. Ты молодец.

Жене, которая мужественно прошла через этот долгий и одинокий путь.

Когда все оставшиеся процедуры завершили, Си Ын перевезли в палату.

Разумеется, я кинулся следом, но медсестра придержала меня — нужно было объяснить кое-что: ребёнок родился благополучно, часы посещения детской начнутся в такое-то время и так далее.

Потом я собрал наши вещи из семейной родильной: одежду и носочки, которые доставали «на всякий случай», снова уложил в сумку для роддома.

Глядя на тяжёлую сумку с вещами для стационара и послеродового центра, я думал о трудностях, которые ещё впереди.

Выйдя из родзала, я увидел маму — она стояла прямо у двери.

Наверное, ждала, когда дверь откроется. Подошла с мягкой улыбкой.

Я на миг растерялся, потом спохватился:

— О, а вы когда пришли?

— С самого утра.

Утром? На часах уже было за девять. Сколько же она простояла в коридоре?

Я знал, что в родблок пускают только роженицу и мужа. Так что зайти она не могла, но я-то мог бы выйти и поговорить… Если бы она написала, я бы вышел.

— Надо было позвонить.

Мама замахала руками:

— Да как же. У вас тут такое происходит… И как мать, и как свекровь — не должна лезть.

— Хм.

Даже если я и не надрывался, Си Ын точно было тяжело. Уйди я от неё тогда — это стало бы поводом для упрёков на всю жизнь. И даже если бы не сказала, осадок остался бы.

Я кивнул, оценивая её деликатность, а мама усмехнулась. Как всегда — язвительна.

— Ребёнок нормально родился?

— Да. В середине было непросто… но в итоге всё вышло.

— Ох ты. Молодцы.

— Трудилась не я, а Си Ын.

— Это верно.

Мама слегка кивнула.

— Говорят, дети устраивают первый переполох в тот миг, когда решают появиться на свет. С тобой, помню, было ох как нелегко.

— Я же не специально.

— Знаю. Сын у меня — ни разу ещё бед не приносил.

После такой шутки мне стало неловко, я почесал затылок без всякого зуда.

Мама едва улыбнулась.

— Для первородящей, кажется, всё прошло довольно быстро. Может, ещё и потому, что она молодая.

— Похоже на то.

Я читал, что первые роды часто длятся очень долго — порой до суток. На этом фоне у нас получилось относительно быстро.

Но это не значит, что ей было легче. Когда тело на пределе, нужно находить последние силы. От этого только тяжелее.

Я чувствовал благодарность, гордость, вину и ещё… Сколько всего намешалось, что слов не находил. Мама, заметив это, мягко похлопала меня по спине.

— Ладно, иди к ней поскорее. Си Ын намучилась. Скажи, что она справилась.

— Пойдёмте вместе. Сейчас же уже можно.

— Ничего. Поговорите вдвоём, а я чуть позже зайду. Нужно ещё маме Си Ын позвонить. Побеседуйте спокойно, а потом дашь знать.

— Эм… хорошо. Позже наберу.

Я с благодарностью принял её заботу.

Лифт приехал. Двери с тихим звуком раскрылись, мама вошла и помахала мне на прощание.

На слегка морщинистом лице мне вдруг почудилась тень одиночества.

— Мам.

— Да? Что такое?

Перед самым закрытием дверей я окликнул её. Она улыбнулась и ответила.

Сделав глубокий вдох, я сказал:

— Спасибо за то, что родили и вырастили меня.

Одно предложение, в котором было всё, что я чувствовал.

Не только сегодня. И в те месяцы, когда Си Ын носила нашего ребёнка. И когда мы говорили с тёщей. И пока я изучал, что ждёт нас в уходе за малышом. Эти чувства всплывали снова и снова.

Любить — мало. Создать семью и стать родителями — путь вовсе не простой.

Мама опять хмыкнула. Я говорил без намёка на шутку, поэтому её реакция показалась мне чрезмерной.

Пока я думал об этом, мама сказала:

— Даже мой сдержанный сын теперь вот такое говорит.

А потом, глубоко вздохнув:

— Совсем взрослый стал.

С этими словами она тепло улыбнулась.

Двери лифта мягко сомкнулись.

В щёлке мне показалось, что её глаза блеснули влагой.

◎

По указателям я нашёл палату с табличкой «Ю Си Ын».

Сердце вдруг забилось чаще. Нечто похожее на волнение бурлило внутри и не давало успокоиться.

Сделав несколько глубоких вдохов, я медленно открыл дверь.

В одноместной палате, где тёплый утренний свет заливал всё до углов, Си Ын лежала на кровати без сил.

Глаза её были закрыты. На лице, освобождённом от напряжения, читалось облегчение. Под одеялом грудь ровно поднималась и опускалась.

Похоже, едва оказавшись в палате, она сразу заснула.

Её сон я будить не хотел и старался идти как можно тише.

Но, несмотря на мои усилия…

Си Ын вдруг открыла глаза.

— О? Ты пришёл?

Узнав меня, Си Ын спросила охрипшим голосом. На лице лежала спокойная улыбка. Полуприкрытые глаза ясно говорили о том, как она устала и вымоталась.

В тот миг тело само собой двинулось.

Я почти бегом подошёл к кровати. Торопливо, будто куда-то спешил.

Взгляд Си Ын, следивший за каждым моим шагом, на миг удивлённо дрогнул.

Я встал рядом и наклонился — обнял её хрупкое тело.

В моих руках Си Ын вздрогнула.

Почему я так сделал? Это была благодарность за то, что она подарила нам ребёнка? Или вина за её боль? А может, я внутри до дрожи боялся, что в родах что-то пойдёт не так.

Как бы то ни было, отпускать её сейчас я не хотел. Я прижал её крепче, а Си Ын медленно обвила руками мою спину.

Мы молча грелись друг об друга.

Первой нарушила тишину Си Ын:

— Давненько…

— М?

Я подтолкнул её взглядом продолжить, и она крепче сжала меня.

— Давненько… ты так крепко меня не обнимал… Мне так нравится.

— Что?

Я уж было приготовился к чему-то серьёзному, а от её признания губы сами поползли вверх. Даже сдержанный смешок сорвался у неё у уха.

Обычно за такое Си Ын тут же фыркнула бы: «Не смейся». Но сегодня сил на это у неё, видно, не осталось.

Правда и в том, что последние месяцы я почти не обнимал её крепко. Си Ын любит, когда я прижимаю её к себе. Моя «бережность» ради ребёнка, похоже, давала ей повод тихо обижаться.

В компенсацию стоило бы держать её в объятиях весь день.

Хотя бы пока разговариваем, отпускать не хотелось. Прижимая Си Ын к себе и гладя её по голове и спине, я прошептал:

— Ты очень старалась, Си Ын.

От моего голоса её плечи слегка дрогнули, а затем она ответила мягко:

— Ты уже говорил это.

— Правда слышала?

— Конечно.

Я сомневался: в той суматохе легко было что-то пропустить.

Но она ведь и силы в конце собрала, услышав мои слова. Значит, правда всё слышала.

Подтверждая мои мысли, Си Ын добавила:

— Я всё слышала — и от этого держалась. Когда казалось, что всё… сейчас отключусь. Ты так старательно меня подбадривал, и у меня получалось собрать ещё чуть-чуть сил.

— Вот и хорошо… Ты правда молодец, дорогая.

На мои тёплые слова Си Ын уткнулась носом мне в плечо.

Сказала, что думала — вот-вот сознание потеряет. Я просто гордился тем, что она одна прошла через такую муку. И опять чувствовал себя беспомощным — ведь кроме слов ничем помочь не смог.

Я прикусил губу и сказал:

— Прости, что ничем не мог помочь.

— Это как «ничем»? Ты всё время шептал, что я справлюсь.

— Только это и мог.

— И этого хватило.

Си Ын сказала твёрдо и похлопала меня по спине. Рожала она, а жалким ощущал себя я.

— А что ты ещё хотел сделать?

— Хоть бы вместо тебя родить.

— Тогда в следующий раз родишь ты?

— Пойду спрошу, можно ли.

— Прекрати дурачиться.

Си Ын ещё немного посмеялась — сипло, но искренне.

Видеть её смеющейся было облегчением. Казалось, она понемногу приходила в себя, и я за это был бесконечно благодарен.

Кстати, была одна вещь, которую мы могли решить только после рождения. Раз уж Си Ын чувствовала себя неплохо, стоило обсудить её сейчас.

Продолжая гладить её, я сказал:

— Дорогая.

— Да?

— Теперь, когда у нашей Саран есть дата и время рождения, давай дадим ей настоящее имя.

— Ах…

Похоже, она об этом тоже только что вспомнила.

«Саран» — лишь имя для живота, домашнее прозвище. Теперь нужно придумать то самое — имя на всю жизнь.

Чем раньше мы начнём звать её по имени, тем быстрее наладится наша связь. Хотелось решить всё, пока Си Ын ещё в больнице.

Если по-моему, можно было бы и «Саран» оставить. Но у Си Ын мог быть другой взгляд. Теперь, когда известны дата и час, она могла захотеть обратиться к профи по именам.

Я молча дождался её ответа.

Немного помедлив, Си Ын сказала:

— Вообще-то у меня есть вариант.

— Правда?

Уже придумала? В духе основательной Си Ын — быть готовой заранее.

— Какой?

Си Ын ответила ясно:

— Хана.

— Хана?

— Угу. Как тебе?

— Красиво. А что значит?

На мой серьёзный вопрос Си Ын так же серьёзно ответила:

— Она у нас первая. «Хана» по-корейски — «одна».

— Хм…

Просто и прямо. Надеюсь, это не моё влияние…

С моей фамилией получится «Ли Хана». Звучит легко и приятно, пишется просто, в английском тоже не потеряется. Не то имя, за которое дразнят.

Если и есть загвоздка…

— А что делать со вторым ребёнком? Ли Дуль? Ли Дури? Такими именами ведь редко называют.

— Хм, верно. «Ли Ёдоль» я тоже ни разу не слышала.

— Вот-вот.

…«Восемь», значит?

— В общем, — оборвала она мои рассуждения, — первую называем Ханой, а для остальных подумаем о другой системе. Идёт?

— Думаю, да.

Спорить поводов не было. Да и имел ли я право спорить? За двадцать с лишним лет я окончательно убедился, что вкуса и чутья у меня кот наплакал.

Зато у Си Ын — с этим всё в порядке. Может, и правда стоит доверить ей всё целиком.

Поразмыслив, я сказал:

— Давай так.

— Угу.

Си Ын тихо рассмеялась.

Ли Хана…

Даже имя придумали — теперь по-настоящему чувствуешь себя родителем. Хотя какое там «чувствуешь» — им и стал.

В любом случае мы перевалили через страшный перевал. Пока уходило напряжение, у меня непроизвольно вырвался вздох.

Си Ын, которой десять месяцев было тяжело даже делить со мной постель, теперь тоже сможет отдыхать свободнее. А дальше — уход за ребёнком, и ношу мы понесём вдвоём.

Я осторожно уложил Си Ын, которая всё это время была у меня в объятиях. Она недовольно поджала губы, но сейчас важнее восстановление. Обниматься у нас впереди ещё десятки лет.

Вместо этого я погладил её по голове и сказал:

— Пока отдохни. А потом пойдём посмотрим на Хану.

— Ладно…

Ответ прозвучал с ноткой досады. Наверное, хотела, чтобы я держал её дольше. С первой нашей встречи я знал: упрямства в ней — хоть отбавляй.

Разумеется, вслух я такого бы не сказал.

— Дорогая.

— Что?

Смотря прямо в её чуть обиженные глаза, я сказал:

— Спасибо.

Простые слова благодарности.

Но само собой, в них было спрятано слишком многое.

Си Ын, не меняя обиженного выражения, уставилась на меня. Мы словно играли в гляделки — глаза встречались, а губы молчали.

Лишь спустя какое-то время пришёл ответ:

— Нечего.

Си Ын закрыла глаза, будто смакуя мою благодарность, и добавила:

— Это я… гораздо больше благодарна.

И улыбнулась свежей улыбкой — светлой, как солнце в окне.

Говорят, нет на свете женщины прекраснее, чем только что родившая мать. Похоже, правда.

Сейчас передо мной распускалась самая ясная и ослепительная улыбка, какую я когда-либо видел на лице Си Ын.

Мы ещё немного смотрели друг на друга, и я спросил:

— Си Ын.

— А?

Она наклонила голову: мол, что ещё?

Не глядя ей в глаза, я спросил:

— …Можно я обниму тебя ещё раз?

В ответ Си Ын цокнула языком.

----------

Два дня до дома

— Здравствуйте~

— Да, здравствуйте.

На мой поклон сотрудница ответила улыбкой до самых глаз.

Я на секунду огляделся.

Милые украшения на аккуратных, только что оклеенных обоями стенах. Комнаты, выстроенные вдоль длинного коридора. Суетящиеся сотрудники и молодые мамы. Некоторые катили маленькие мобильные кроватки с уложенными в них младенцами.

Зрелище уже до боли знакомое.

Это послеродовый центр, где сейчас находится Си Ын. Я заглянул сюда после работы.

Днем того дня, когда родилась Хана, мы вместе с Си Ын, которая наконец выспалась после бессонной ночи, пошли в детскую.

Хотя я видел дочку сразу после родов, отцовскому сердцу хочется смотреть на ребенка снова и снова. Похоже, материнскому — тоже: по дороге улыбка не сходила с лица Си Ын.

Когда я назвал номер, выданный в родзале, медсестра подвезла к стеклу одну из кроваток.

Все новорожденные в детской были похожи друг на друга… но именно этот комочек показался самым особенным на свете.

Конечно же, это была наша Хана.

Хана крепко спала, плотно сжав глазки, и только ротик время от времени делал крошечные движения. Кожица розовато-красная, слегка морщинистая. Волос почти нет — едва прикрывают макушку.

Она была прелестна.

Иных пышных слов не требовалось. Это наша дочь, рожденная нашей любовью. Разумеется, она невероятно милая, красивая и бесценная.

Судя по тому, как Си Ын тут же прикрыла рот ладонью и расплакалась, она чувствовала то же самое.

— Си Ын.

— М-м?

— Мне кажется, наша Хана уже сильно подросла.

— С момента рождения и часа не прошло…

Говорить такую чепуху — было единственным способом отвлечь Си Ын от слез.

Следующие три дня Си Ын занималась восстановлением.

Молодой организм восстанавливается быстро, но роды — колоссальная нагрузка на маму. Из-за боли ей было тяжело даже вставать, и не раз она буквально вцеплялась в меня, чтобы только сдвинуться с места.

После выписки мы вместе поехали в послеродовый центр.

Нас привезла машина центра; оформившись, Си Ын сразу начала курс восстановления. Две недели «премиума»: массаж, спа, специальное диетическое питание, просторная палата.

Не сосчитать, сколько раз у Си Ын округлялись глаза, пока администратор все это перечисляла.

Когда сотрудница ушла и мы остались вдвоем, Си Ын сказала:

— Кажется, ты выбрал слишком дорогое место…

— Ничего. Не думай о деньгах. Если чего и много, так это денег.

— Но все же…

Фраза растворилась сама собой.

Когда ей неловко передо мной — или когда набирается решимости сказать мне что-то неприятное — Си Ын часто обрывает предложение.

По выражению лица было видно: на этот раз — первое.

Мы вовсе не стеснены в средствах. И это — для моей жены, только что родившей. Тут нечего экономить.

Ей не за что извиняться. Я провел ладонью по ее щеке, и Си Ын зажмурила один глаз, наслаждаясь моим прикосновением.

Раз уж больше она ничего не сказала, значит, поняла меня.

Жизнь в послеродовом центре была настоящим раем.

Сервисы сменяли друг друга, полностью оправдывая каждую потраченную монету. Даже Си Ын, которой вначале было неловко, постепенно расслабилась и стала получать удовольствие.

— Массаж правда снимает отеки.

— Правда? Ты будто и правда стройнее, чем до беременности.

— Не говори глупостей.

Си Ын фыркнула и несколько раз ткнула меня в бок.

Не знаю, как точно это трактовать, но я принял за смущение.

Днем мы ходили на занятия для молодых родителей.

Как кормить, как менять подгузник, как держать ребенка во время купания — отличная возможность потренировать то, что мы видели в книгах и на YouTube.

На отработке «столбика» случилась такая сцена.

Я держал учебного «малыша» и нежно похлопывал по спине, как вдруг заметил странный взгляд инструктора.

Мне не показалось: она подошла и осторожно сказала:

— Папа Ханы.

— Да?

— Так держать ребенка небезопасно.

— Ах, да?

— Да.

Инструктор улыбнулась дружелюбно.

За теплый тон, за то, что указала на ошибку, не задев самолюбия, я был ей безмерно благодарен. И тут же спросил:

— А под каким углом тогда лучше держать?

— П-под каким углом?..

— Ты смущаешь инструктора, дурачок, — не выдержала Си Ын и шикнула с соседнего стула.

Точно. Виноват. Слишком уж я привык к цифрам и алгоритмам.

Конечно, у нас были и часы прямого ухода за Ханой.

В целом за малышкой присматривал центр: как только она просыпалась и плакала от голода, ее приносили на кормление. Но дважды в день — по три часа после завтрака и ужина — мы должны были находиться с ребенком в одной палате.

Мы могли бесконечно смотреть на Хану, лежащую в кроватке.

Как только она начинала плакать, Си Ын брала ее на руки и кормила. Проверяла и меняла подгузник. Иногда мягко разминала ножки — немного гимнастики.

Так, день за днем, мы, неопытные родители, потихоньку привыкали к заботам.

Но моя жизнь не сводилась к отцовству.

Отпуск по уходу не бесконечен — и мне пришлось возвращаться на работу.

— Ты одна справишься?

В последний вечер отпуска я не удержался от этого тревожного вопроса. Си Ын выпрямила спину и уверенно улыбнулась:

— Справлюсь. Я уже хорошо привыкла.

Не похоже было, что она говорит это для моей отмашки. Скорее всего, так и есть: к режиму она реально притерлась.

И все равно было неспокойно.

— Это хорошо. Если станет тяжело — не стесняйся, оставляй Хану на персонал. Дома с нами ты и так будешь почти без передышки.

— Хорошо. Не переживай.

Пока я в третий раз перечислял свои опасения, Си Ын кисло улыбнулась и шепнула:

— Я больше за твое здоровье переживаю.

Переживать за меня, при том что она только родила… моя жена — чемпион по заботе о муже.

Наш «курорт» подходил к концу. Через два дня мы возвращались домой, и там уже все обязанности ложились на нас двоих. Вот где начнется по-настоящему.

Я пошел по коридору к нашей палате.

Остановился у нужной двери, приложил карту, распахнул.

И сразу:

— Тсс, — Си Ын, лежа на кровати, приложила палец к губам.

Перед ней стояла детская кроватка. Значит, Хана сейчас спит.

И точно. Подойдя ближе, я увидел, как наша Хана странствует по снам, укрытая уютной пеленкой.

До конца «дежурных» трех часов после ужина оставалось совсем немного.

Я постарался ступать неслышно, сел на край кровати. Естественно — вплотную к Си Ын.

Снизив голос, спросил:

— Только что уснула?

Си Ын перевела взгляд и шепотом ответила:

— Нет. Минут тридцать назад. Покормила, дала отрыжку — и она снова вырубилась.

— Понятно.

В общем-то, необходимости шептаться у нас не было. Но слышать тихий голос Си Ын совсем рядом — одно удовольствие. Пусть будет.

Я положил голову ей на плечо и пробормотал:

— Хорошо справляешься.

Си Ын тоже шепнула:

— И ты сегодня молодец.

Я вскинул бровь. Я-то только что с работы. Си Ын, оставшаяся без мужа и кормившая дочь — точно пахала сильнее.

Но чего уж спорить. Я просто посмотрел на Хану.

Свернутая в теплую пеленку, она сопела, крепко сжатые кулачки подняты к подбородку. Круглый животик быстро-быстро вздымался. Время от времени на лице пробегали странные гримасы — видно, снилось что-то свое.

Сегодня Хана тоже была невыразимо мила.

Она уже заметно изменилась. Не то чтобы подросла — но кое-что стало иначе по сравнению с первым днем.

Во-первых, отпал пуповинный остаток. Черты лица стали четче. Морщинистая «кожица новорожденного» превратилась в молочную.

Теперь она уже напоминала тех младенцев, которых видишь на улице.

Я не удержался от восхищения:

— Наша Хана с каждым днем красивее. Вся в тебя.

— Правда? Разве так рано можно сказать, на кого она похожа?

— Не недооценивай силу генетики.

— Даже так, ей всего две недели.

Сделав безупречно логичное замечание, Си Ын тут же хихикнула:

— Не знаю, похожа ли она на меня, но она красивая.

— Значит, похожа.

— Она может быть красивой и если похожа на тебя.

— Я… не красивая.

— Верно. Ты не красивая, ты красивый.

Я только и смог, что закрыть рот.

Как бы то ни было, Хана очень красива. Я был уверен, что она вырастет красавицей. И нет, это не «очки родителя» — точно нет.

Пока я думал обо всем этом, Си Ын снова прошептала мне на ухо:

— Дорогой.

— Да?

Тихо ответил я, и Си Ын, уже совсем спокойным голосом, сказала:

— Даже если осталось всего два дня…

— Да?

— Можешь не приезжать.

— Что?

Я опешил. Си Ын — здесь. Наша дочь — здесь. С чего вдруг «можешь не приезжать»?

Я приоткрыл, захлопнул рот, не зная, что сказать, а Си Ын продолжила:

— От твоей компании сюда очень далеко.

— А…

Вот оно что.

Она права.

От работы до дома — тридцать минут на такси. И это нельзя назвать близко. А центр — в сторону, противоположную дому. От офиса сюда выходит минут сорок пять.

А если попасть в пробку, то и весь час, и то утром и вечером — тяжелая история.

— Ну…

Я замялся в поисках слов — и прозвучало нечто неопределенное.

Тут Си Ын крепко сжала мою руку:

— Я уже привыкаю к заботам о малышке, все нормально. Так что только на эти два дня не мотайся туда-сюда, а езжай домой и отдыхай. Я тут как сыр в масле катаюсь, а ты пахаешь.

— Хм.

Она переживала за мою усталость.

Дорога сюда после работы. Дорога отсюда утром. И даже без этого — ночные звонки, когда Хана просыпается голодной. Да, сплю я меньше.

Но как-то… несерьезно.

Все это несравнимо с тем, через что прошла Си Ын. К тому же утром и вечером именно она ухаживает за Ханой. Если уж на то пошло, я сам чувствовал вину, что помогаю мало.

Так что ответ у меня был один:

— Все в порядке.

И снова — шепотом, прямо в ухо:

— Тебе тоже тяжело. Я хочу поддерживать тебя, насколько могу. И потом… я читал про послеродовую депрессию. Хочу быть рядом. Ты не устаешь от кормлений? Тебе не неудобно?

— Ну… я в норме.

Си Ын будто проглотила какие-то слова.

Постой… а вдруг…

— Я тебе мешаю?

Как только спросил, глаза Си Ын распахнулись. Она замахала руками — явное замешательство.

— Да как ты мог такое подумать? Когда ты рядом, мне так спокойно и радостно… Просто когда Хана плачет ночью, тебе тоже звонят. И ты ждешь, пока я вернусь…

— Раз я не мешаю — отлично. Не думай обо мне.

— Но все же…

Договорить она не успела.

Хана в кроватке шумно втянула воздух.

Мы прекрасно знали, что это значит.

— Сейчас заплачет.

— Ага.

Плач — это сигнал «пора по распорядку».

И как только короткий обмен репликами закончился, Хана разрыдалась — пронзительно, как будто что-то сильно болело.

Си Ын тут же поднялась и взяла ее на руки. Точно как учили — учебник ожил.

Движения — уверенные, плавные. Она и правда заметно набралась опыта.

И, широко улыбаясь:

— Наша Хана проснулась? Все хорошо. Мама рядом. Будем кушать?

Голос у нее был ласковый.

В этих нескольких словах — столько материнской нежности.

Нечего только стоять. И я должен помочь.

— Подгузник подготовить?

Я спросил тихо, и Си Ын посмотрела на меня:

— Да.

Есть. Делай, что скажет.

Я поднялся с кровати. Так… запас где? В угловом комоде? Мы купили с избытком — не должны закончиться. Остатки заберем с собой. Что не хватит — докупим у дома.

С этими мыслями я торопливо двинулся к комоду, но:

— Дорогой.

Позвала Си Ын.

Не оборачиваясь, на ходу откликнулся:

— Что?

Ответа не было несколько секунд. Пространство между нами занял детский плач.

Что такое? Я не понял. Я открыл ящик, вытащил подгузник — и уже собирался вернуться, когда наконец прозвучало:

— …Спасибо.

«Спасибо»? Столько тянула — и только это? Сколько же сил ей стоило выговорить одно слово. У моей жены слишком мягкое сердце.

Протягивая ей подгузник, я сказал:

— Я же говорил. Это естественно — потому что это наша дочь.

— …Да.

Голос Си Ын был почти неслышным. Его почти заглушил Ханин плач.

Я снова повернулся к комоду: на этот раз — чтобы достать пакет для использованных подгузников.

И тут же Си Ын добавила:

— Но все же…

Слова, будто что-то прячущие внутри.

Я тут же обернулся. Си Ын уже меняла Хане подгузник, уложив ее на кровать. Ни разу не глянув в мою сторону. Губы не шевелятся.

Я подождал еще… Ничего.

Наверное, мне послышалось.

----------

Три часа сна

— Хви Мин.

Я мгновенно распахнул глаза на звук, будто кто-то позвал меня по имени.

Приподняв голову, которую, похоже, клевал, я увидел, что на меня смотрит руководитель команды. Коллеги, сидевшие рядом и напротив, тоже повернули ко мне взгляды.

Не понадобилось много времени, чтобы понять, что происходит.

Похоже, я задремал во время командного совещания.

— А, извините.

Пока я извинялся и энергично тряс головой, руководитель команды криво улыбнулся.

— Хви Мин. Тяжело, да, ребёнка растить?

— …Тяжело, но я больше не задремлю.

— Можно и подремать чуть-чуть. Ты и так всегда аккуратно делаешь свою работу.

С сочувствием в голосе он легко повёл рукой в воздухе.

«Жениться лучше позже, а детей заводить — раньше».

Совет моего прежнего начальника оказался верным.

Даже я, ещё молодой, так выматывался. И не хотелось даже представлять, насколько сложнее растить ребёнка в более взрослом возрасте.

Говорят, новорождённые спят по 20 часов в сутки. Я такое читал в книге.

Эта часть оказалась правдой. Логически выходит, что ухаживать за ребёнком нужно лишь 4 часа в день. Но на деле всё не так.

Малышка просыпалась каждые полтора часа, днём и ночью, плакала и капризничала.

Эти интервалы бодрствования в сумме и давали те самые 4 часа. Она спала крепко, но когда бодрствовала — плакала так, что мог подняться весь район. Совместить это со взрослым расписанием было невозможно.

Я думал, что немного привык в послеродовом центре, но жестоко ошибался. Теперь понимаю: то была всего лишь демоверсия. Настоящее родительство началось, когда мы вернулись домой.

Прошло две недели с тех пор, как я переселился спать в детскую.

Ухаживать за Ханой было невероятной радостью, но не одной лишь радостью. Чередование короткого сна и заботы о ребёнке било по нам с Си Ын без пощады.

Мне хотя бы удавалось уходить на работу, а Си Ын проводила с Ханой все 24 часа. Её тело ещё полностью не восстановилось. Даже если она привыкала, забота о малышке всё равно была непосильной.

Я, мягко говоря, беспокоился.

Я твёрдо решил сегодня дома помочь Си Ын как можно больше.

Выйдя из такси, я направился домой.

Поймал себя на том, что ускоряю шаг. Хотелось увидеть жену и дочь как можно скорее. Я почти бегом добежал до лифта.

Выйдя из лифта, пошёл мягкой походкой. Если Хана проснётся от моих шагов, будет беда.

Код на дверном замке я тоже набирал как можно осторожнее. Внимательность звук кнопок, конечно, не заглушит, но всё же.

Когда я открыл дверь, в прихожей меня уже кто-то ждал.

Разумеется, это была Си Ын.

Губы сами собой растянулись в улыбке. Не скрывая её, я произнёс:

— Я дома, Дорогой.

Си Ын встретила моё приветствие яркой улыбкой.

— С возвращением?

…?

Что-то в её интонации показалось мне странным.

— Почему на «вы»?

— Просто. Скучно было, захотелось.

Си Ын протянуто улыбнулась. И тут же вернулась к обычной разговорной манере. А мне понравилась её вежливость — давала свежий оттенок. Чуть-чуть стало обидно.

Пока я разувался и проходил внутрь, Си Ын спросила:

— Ну? Как тебе, когда я говорю вежливо?

— Хм, очень даже. Продолжай.

— …?

— По-настоящему.

— Со второго раза — платная услуга.

— Сколько?

— Это значит: когда захочу, тогда и буду.

Хмыкнув, сказала Си Ын. Похоже, продолжать ей не хотелось. Что ж, что я мог поделать. Я остановился перед ней, записав надежду на следующий раз.

— Где Хана?

— Только что уложила.

— Хм.

Значит, скоро не проснётся. Можно немного спокойно поговорить, хоть ненадолго.

Пока я об этом думал, Си Ын подняла на меня взгляд и мягко улыбнулась.

— Ты же ещё не ел, да?

— Конечно нет. Давай скорее поедим.

— Хорошо.

В её голосе звенела радость. Она была похожа на щенка, встречающего хозяина после долгой разлуки. Будто хвостом виляла — которого у неё нет.

Хотя я уже несколько месяцев как хожу на работу, Си Ын до сих пор каждый раз встречает меня с тем же восторгом.

Выходит к двери и делится чем-нибудь приятным. Интересно, есть ли муж счастливее меня.

С этой мыслью я направился было на кухню, но заметил, что Си Ын не двигается.

Я вопросительно посмотрел на неё, но она ничего не сказала. Вместо этого надула губы, будто собиралась на что-то пожаловаться.

— Ах.

— Теперь вспомнил?

Когда я наконец понял, чего она хочет, и коротко ахнул, Си Ын приподняла брови.

Могла бы и прямо сказать. Си Ын всегда прячет настоящие желания и перекладывает мяч на меня.

Хотя, по правде, это я виноват, что на секунду забыл.

Искупить это можно было только одним способом.

Я мягко взял её лицо ладонями и коснулся губами её губ.

После короткого поцелуя, когда я отстранился, лицо Си Ын быстро порозовело. Губы дрогнули, будто она что-то сдерживала.

Наверное, смущение. Или радость.

С тех пор как я снова начал работать, мы стали целоваться прощаясь перед моим уходом. А несколько дней назад добавили приветственный поцелуй, когда я возвращаюсь домой.

После рождения Ханы мы слишком заняты, чтобы вести себя как «правильная пара». Так мы выполняем свой «норматив».

Инициатором, к слову, была Си Ын.

Её лицо тогда горело — можно было и не уточнять.

Сейчас она выглядела почти так же. Её покрасневшие уши напоминали мне о начале наших встреч.

Конечно, я был в том же состоянии.

В отличие от времён свиданий, когда мы почти всё время были вместе, теперь нас поглотили работа и забота о ребёнке, и даже маленькие моменты близости ощущались особенно.

— Хе-хе-хе.

Получив короткий поцелуй, Си Ын игриво рассмеялась.

— Дорогой.

— Что?

Я тут же отозвался, и Си Ын, полузакрыв глаза от дремоты:

— …Спасибо.

— Пфф.

Её идеально выверенное по времени «спасибо» заставило меня хмыкнуть. Будто и мою реакцию она заранее просчитала — Си Ын тоже улыбнулась.

Правда, интересно, есть ли муж счастливее меня.

Сегодня на ужин нас снова ждал пир.

Ччигэ из соевой пасты, тамагояки, салат из проростков маша и тушёные перепелиные яйца. Меню обычное, но на вкус — выше всяких похвал.

Когда я добрался до середины своей миски риса, Си Ын, поставив вторую пустую миску, спросила:

— Как сегодня на работе? Ничего не случилось?

— Ну, э-э…

Я чуть замялся, прежде чем ответить. Си Ын такое не упускает. Её брови едва сдвинулись.

— Что-то случилось?

Она быстро всё подмечает.

Не то чтобы ничего не было. Я задремал на командном собрании. В моей офисной жизни, где почти всё состоит из сидения в одиночку перед компьютером, это тянуло на крупный инцидент.

Можно было и сказать: «Смешная штука вышла», — и посмеяться. Но почему-то не хотелось.

Стоило об этом упомянуть — и Си Ын тут же бы начала переживать. Это было очевидно.

Я покачал головой.

— Нет. Просто перед тем как говорить, хотел прожевать.

— …Правда?

— Да. Что там могло случиться? Мы же все айтишники, с которыми и поговорить толком нельзя.

— Хм-м~

Похоже, Си Ын приняла моё объяснение, слегка кивнув. От многих печалей это объяснение не избавляло.

— А у тебя? Дома ничего особенного?

— Нет, обычно. Показывала ей чёрно-белые книжки-картинки. Кормила, когда просыпалась. И всё.

— Нелегко, должно быть.

— Лучше, чем на прошлой неделе.

Си Ын ответила мягкой улыбкой.

И правда, прошлая неделя была тяжелее. Хана просыпалась чаще, и мы почти всю неделю недосыпали.

Не то чтобы сейчас легко. Хана всё ещё часто просыпается с плачем. Си Ын приходится каждый раз вставать и кормить. Ещё домашние дела — стирка, уборка. И этот ужин передо мной — тоже целиком руками Си Ын.

Для Си Ын, у которой организм ещё не до конца восстановился, каждый день, наверное, был сплошной борьбой.

И действительно, под глазами залегли тёмные круги. Её глаза, обычно широко распахнутые, слегка потускнели. Потрескавшиеся губы вряд ли были только от прохладной осени.

— Дорогой.

— А?

Си Ын наклонила голову, откликаясь на мой зов.

Я посмотрел ей прямо в глаза и сказал:

— Ты, должно быть, устала. Иди и ложись. Я присмотрю за Ханой.

— Что?

Палочки в руках Си Ын клацнули друг о друга.

— Нет, всё нормально. Я дремала вместе с Ханой, так что не так уж и устала.

— Но это же только дремота. Иди выспись по-настоящему. Хана обычно просыпается каждые полтора часа… Я позову тебя, когда она проснётся во второй раз. Просто поспишь три часа.

— Ты используешь нашего ребёнка как таймер?

Сейчас, когда она это вслух сказала, действительно так прозвучало. Прости, Хана.

Си Ын продолжила:

— В любом случае, не надо. К тому же, ты больше…

— Не думай обо мне. Поешь, почисти зубы и быстро в кровать.

— …

Си Ын пробормотала, будто хотела что-то сказать.

Но в итоге промолчала. Спустя мгновение встала и отнесла использованные ложку и миску в раковину. Всё это время она не проронила ни слова.

Заговорила только когда направилась в ванную.

— Спасибо, Дорогой.

— Пустяки.

— Когда доешь, просто поставь посуду в мойку и прикрой закуски полотенцем. Я приберу, когда проснусь.

— Понял. Не переживай и скорее ложись.

— …Хорошо.

----------

Не тяни всё на себе

Той зарёй я ненадолго проснулся.

Человеческое тело по-настоящему загадочно. Когда ты настолько устав, что клюёшь носом на совещаниях, казалось бы, должен проспать без задних ног до утра. Но в последнее время я вдруг просыпался в какие-то странные часы.

Си Ын жаловалась на те же симптомы. Бывали утра, когда мы одновременно вскрикивали из сна и просто тупо смотрели друг на друга.

Причина была проста.

Поскольку Хана не могла подстроиться под наше расписание, нам приходилось подстраиваться под её.

Я приоткрыл глаза и огляделся.

Си Ын уютно лежала рядом со мной.

На этот раз, похоже, проснулся только я; её глаза оставались мягко закрыты. Бледные губы изредка едва шевелились. Длинные, струящиеся волосы мягко расползлись по подушке.

Её обаяние, сводившее мужчин с ума, не исчезло и после того, как она стала мамой.

В углу комнаты стояла кроватка. Разумеется, там спала наша Хана. Мы поставили вокруг мягкие бортики, чтобы она ни обо что не ушиблась, если захочет поворочаться.

В этой комнате слышалось дыхание троих — моё, Си Ын и Ханы.

Если честно, я до сих пор до конца не привык.

Постепенно осваивался с бутылочками и подгузниками. Но в такие мелкие моменты всё ещё чувствовалась новизна, какое-то «не моё».

Теперь я понял, что имела в виду Со Хе, когда говорила о «жизни вместе», которая чувствуется вот в таких повседневных мелочах.

В этот момент послышался чей-то глубокий вдох.

Одновременно Си Ын дёрнула головой рядом со мной.

Хотя звук был не особенно громким, Си Ын мгновенно проснулась. Она отозвалась на тот самый вдох Ханы перед плачем.

Та, что раньше обожала сон и долго приходила в себя по утрам, уже стала прекрасной мамой.

Не успели мы толком приготовиться, как комнату наполнил плач Ханы.

Си Ын выбралась из постели и включила в углу торшер.

Главный свет она не зажигала, видимо, не желая тревожить мой сон. Хотя плач Ханы всё равно бы сон прогнал. Я тоже медленно поднялся.

Си Ын, уже взявшая Хану на руки, подняла на меня взгляд.

— Проснулся? Можешь спать дальше. Если слишком шумно, переходи в другую комнату.

С чего бы это? Я решительно покачал головой, чтобы ей было ясно.

— Нормально. Не могу спать один.

— Но…

— Ну что? Принести подгузник?

Ненадолго замявшись от моего вопроса, Си Ын молча кивнула.

Я открыл ящик и достал подгузник. Передал его Си Ын — и она ловко, быстрыми руками сменила его.

Использованный подгузник она вернула мне, а я отнёс его в мусорное ведро за дверью.

Эта цепочка уже стала почти привычной.

Я и сам могу менять подгузники, но Хану всё равно нужно было кормить грудью. Когда я рядом с Си Ын, лучше просто помогать ей.

Я вымыл руки и вернулся в комнату — как раз шло кормление.

Си Ын, глядящая на Хану влюблёнными глазами, была безусловно красива.

Я подошёл и шепнул:

— Говорят, что матери — это невероятно, и это правда.

Си Ын краем глаза улыбнулась мне мягко.

— С чего вдруг?

— Смотрю, как ты, та, что так любила поспать, мгновенно вскакиваешь и заботишься о Хане.

— Если я не пошевелюсь, Хана останется голодной. Тут всё естественно.

Си Ын ответила почти неслышным смешком.

Ну да, мне тоже не хотелось бы видеть Хану голодной. Если она начинала плакать, когда рядом не было Си Ын, я тоже сразу вставал и делал смесь.

Но дело было не только в этом. Она просыпалась ещё до того, как Хана вот-вот проснётся, даже из глубокого сна. И держала Хану так точно, так уверенно.

Си Ын уже стала настоящей матерью.

А вот я — всё тот же.

Скинуть с себя образ новичка-папы у меня пока не получилось.

Помнится, как я поступил в среднюю школу.

Тогда казалось, что я стал ближе ко взрослой жизни. Хорошо это или плохо, но ощущалось, будто перешёл на новый уровень.

Но по правде говоря, я был всего лишь на год старше вчерашнего младшеклассника. Образ мыслей, характер, навыки общения — почти не отличались от тех, что были в начальной школе.

Сейчас — в точности то же.

От того, что у тебя появился ребёнок, навыки родителя сами собой не появляются.

Я решил стараться сильнее ради Ханы, учиться тому, чего не знаю. Настрой изменился, но неопытность никуда не делась.

Интересно, сколько ещё я буду оставаться новичком-папой.

Вскоре Си Ын начала похлопывать Хану по спинке, помогая отрыгнуть воздух.

Я сел на кровать и молча наблюдал эту картину.

До прошлой недели Си Ын говорила: «Хана не плачет, давай быстро спать». А теперь она была сосредоточена на том, чтобы уложить Хану.

Похоже, она смирилась с тем, что я всё равно буду ждать, пока она вернётся.

Спустя минуту Си Ын погасила торшер и вернулась под одеяло.

Я думал, она сразу ляжет, но она поднесла губы к моему уху.

— Спасибо, что ждёшь.

Прошептала так, будто извинялась.

Тут спасибо говорить мне есть за что. Я тоже шёпотом ответил ей в ухо:

— Это же наша малышка, конечно, я подожду.

— …М-м.

Почему-то ответ вышел какой-то невнятный. Хотя мы и раньше так говорили, её реакция была странно вялая.

Не придавая этому значения, я улёгся. Си Ын, посмотрев на меня, тоже легла.

Прошло немного времени.

Прямо рядом со мной задышали ровно и тихо.

Похоже, Си Ын уснула буквально за считаные секунды.

Насколько же она вымоталась, если провалилась в сон так быстро?

Впрочем, неудивительно. Как бы она ни делала вид, Си Ын тоже очень устала. Хорошо ещё, что она отправила меня спать раньше.

Сколько мы сможем так жить?

А если Си Ын свалится? Или заболеет? Или на фоне этого рваного ритма у неё начнётся послеродовая депрессия?

Поводов для беспокойства хватало.

Смогу ли я хотя бы этой зарёй дать ей поспать спокойно?

Вскоре в голову пришла мысль.

Я осторожно выбрался из постели, чтобы не будить Си Ын. И тихими шагами двинулся.

Моей целью был торшер в углу.

Когда я его включил, комната чуть-чуть осветилась.

Так, что бодрствующему видно достаточно, но спящих не тревожит. К счастью, ни Си Ын, ни Хана, похоже, не проснулись.

То, что я задумал, было простым.

Я снова подошёл к кровати… и поднял Си Ын на руки.

То самое ношение на руках, как принцессу.

Даже оказавшись в воздухе, Си Ын лишь промямлила во сне: «М-м, м-мм», — не просыпаясь.

Хватало ей услышать один вдох Ханы — и она вздрагивала. А сейчас спала так крепко, что даже не заметила бы, если б её унесли. И это было по-своему жалко.

Держа Си Ын на руках, я вышел из детской.

Идти было только в одну сторону — в нашу прежнюю спальню.

Зайдя туда, я мягко уложил Си Ын на кровать. Разумеется, она не проснулась. Да, немного ёрзнула у меня на руках и уже на кровати, но глаза так и не открыла.

Я накрыл её одеялом, шепнул: «Спи спокойно» — и сразу вышел.

Вернувшись один в детскую, я посмотрел на большую кровать. Это была широкая супружеская кровать, которую мы покупали, чтобы спать вместе.

Сегодня мне предстояло спать одному.

Я снова лёг.

Видимо, от внезапной ночной физкультуры сон навалился сразу, как только я растянулся.

Хана скоро опять заплачет. Лучше поскорее уснуть, пока можно. Не медля, я закрыл глаза.

И точно, спустя немного.

Плач Ханы врезался в уши.

В отличие от Си Ын, по одному только дыханию я проснуться не мог. К тому же Си Ын, которая всегда вставала первой, сейчас была в другой комнате. На этот раз укладывать Хану предстояло мне.

— Ай да, наша Хана. В этот раз папа покормит.

Я поднялся с кровати, произнося слова, которых Хана, конечно, не понимала.

Так. Раз Си Ын нет, надо кормить смесью. Воду держим тёплой в подогревателе. Банка со смесью вон в том ящике…

Пока я возился, плач Ханы не утихал. Ей было неудобно, и, раз неудобство не ушло, всё было закономерно.

Я быстро подошёл к Хане с бутылочкой.

Достав её из кроватки, уложил себе на грудь — как нас учили в послеродовом центре.

Когда дал бутылочку, Хана наконец перестала плакать и принялась за еду.

Хм, подгузник на проверку — в этот раз менять не надо. Потом помогу отрыгнуть — и всё будет в порядке.

Хорошо, что не пришлось звать Си Ын.

В конце концов Хана поела и отлипла от бутылочки.

Дальше — отрыжка. Я поменял положение, прижав её вертикально к подмышке. И мягко, осторожно похлопал по спинке.

Скоро раздался знакомый звук.

Теперь — укладывать. Я положил Хану в кроватку и стал поглаживать её животик, помогая уснуть.

Даже такая бодрая минуту назад Хана не устояла перед ритмичными поглаживаниями. Наконец она закрыла глаза и перешла на частое спокойное дыхание.

Оставалось прибраться. Я сходил на кухню и вымыл использованную бутылочку. Затем отделил крышку и поставил всё в сушилку.

Вернувшись в детскую, убрал банку со смесью, которую доставал.

На этом одна «сессия родительства» завершилась.

— Ха-а…

Вырвался вздох.

Забота о ребёнке — тяжёлое, выматывающее занятие.

Оставалось только восхищаться Си Ын, которая повторяет это больше десяти раз в день.

Как бы то ни было, мне удалось дать Си Ын передышку. Надеюсь, я справлюсь и в следующий раз, когда Хана проснётся.

С этими мыслями я уже потянулся выключить торшер.

И краем глаза заметил, как дверь приоткрылась.

А за дверью стояла… конечно же, Си Ын.

Си Ын с растерянным лицом уставилась на меня, присевшего перед лампой.

Губы шевелились, но слов не выходило.

Я погасил свет и подошёл к Си Ын. Даже сейчас её губы не спешили разжиматься.

Когда я дошёл до двери, Си Ын тихо подняла на меня глаза. Разумеется, лицо у неё было полное недоумения.

Я осторожно спросил:

— Проснулась?

Даже на мой вопрос Си Ын долго молчала.

Ответ прозвучал лишь спустя некоторое время.

— Почему… я была в другой комнате?

С глубоким замешательством спросила Си Ын.

Проснуться и обнаружить себя в совершенно другой комнате — неудивительно, что она так растерялась.

— Прости. Хотел, чтобы ты хоть этой зарёй поспала спокойно… поэтому и перенёс тебя туда.

Я ответил тихо, и Си Ын прикусила губу, словно не находя слов.

В её глазах мелькнула неуловимая энергия.

Си Ын сделала шаг ко мне.

И мягко прижалась лицом к моей груди.

Я почувствовал, как её губы шевелятся у меня по центру груди.

— Спасибо.

С уст Си Ын слетела фраза, которую я в последнее время слышал не раз.

Но сегодня она прозвучала приглушённо.

— Ничего. Иди спать…

— …Спасибо, но.

Перебив меня, Си Ын подняла голову и снова посмотрела на меня.

В уголках её глаз блестели крошечные слёзинки.

Ко мне, оцепеневшему от удивления, Си Ын прошептала:

— Всё же…

А потом снова уткнулась лицом мне в грудь.

— Пожалуйста… не пытайся справляться… со всем… один…

Голосом мягким и тихим.

Но с настоящей искренностью, с отчаянным выражением.

Она злилась… сильнее, чем я когда-либо видел.

----------

Первая супружеская ссора

Никто бы не смог спокойно спать в такой ситуации.

Я не мог просто оставить Си Ын, стоящую на грани слёз. К тому же я впервые видел её такой сердитой.

Си Ын часто поддевала меня в шутку, но почти никогда не показывала настоящего гнева. Если честно, такого ещё не было.

Нет нужды говорить, какой это был шок.

Я тут же взял Си Ын за руку и повёл в нашу спальню.

Всю дорогу она тыльной стороной ладони вытирала слёзы.

Даже дойдя до спальни, я всё равно колебался.

Приходилось ли мне раньше иметь дело с Си Ын в таком настроении? Кажется, это впервые со времён того корпоративного ужина, когда она выбежала. А до того — на нашем первом свидании, когда ей позвонили про маму.

В отличие от тех разов, когда были смягчающие обстоятельства, сегодняшний случай целиком был вызван моей поспешностью.

Заговорить было трудно.

В нашей спальне, где мы всегда хихикали, повисла тяжёлая тишина.

Мы стояли посреди комнаты, и наши взгляды блуждали в пустоте. Сейчас у нас обоих не хватало смелости смотреть друг другу в глаза.

— Дорогой.

Тишину разбил заплаканный голос Си Ын.

Только тогда я встретился с ней взглядом. Её глаза всё ещё блестели от слёз.

На мгновение грудь сжало.

— Ага.

Из пересохшего рта вырвался лишь слабый ответ. Но, похоже, он дошёл до Си Ын — она продолжила.

— Тебе тяжело?

— Тяжело — это как?

— Да. Заботиться о Хане — это же тяжело, правда?

Си Ын переспросила, будто подталкивая к ответу. Между бровями легла небольшая складка.

Немного подбирая слова, я приоткрыл губы:

— Я в порядке…

— Нет.

Мою фразу оборвал её твёрдый перебив.

Остановив меня, Си Ын просто пристально уставилась. Её перекашивающееся от эмоций лицо будто искало правду. Как будто лжи она не потерпит, будто уже всё поняла.

И добавила ещё:

— Ты не в порядке.

Для меня это прозвучало как приговор.

Си Ын всегда была проницательной. Наверняка давно разгадала моё состояние.

На самом деле Си Ын беспокоилась обо мне ещё с послеродового центра. Сначала я не понял, а потом как-то сделал вид, что не замечаю. Но, видимо, все мои маленькие хитрости были у неё на виду.

Мой взгляд, метнувшись в поисках новой отговорки, в конце концов уткнулся в пол.

Сделав неглубокий вздох, я шевельнул губами:

— …Но тебе же тоже тяжело.

— Разумеется. Растить ребёнка — это по природе тяжело.

— Тогда…

— Тогда что?

Тон Си Ын поднялся.

— Значит, ты будешь делать себе ещё хуже, лишь бы мне было не тяжело?

— …

Ну, разве в этом и не заключалась моя мысль?

Я ведь толком не пробовал облекать свои внутренние импульсы в слова. Просто действовал по ощущениям, делал, что казалось правильным. Если бы спросили, какой у меня принцип, я бы ответил: «Не знаю».

Но, услышав это сейчас, я понял: так оно и есть.

Я не хотел видеть страдания Си Ын и пытался взвалить на себя всё, что мог.

Тишина опять начала заполнять комнату, но её снова разрезала Си Ын:

— С тех пор как родилась Хана, Дорогой, ты ухаживаешь за мной, урезая свой сон. Когда я стонала от схваток. Когда лежала в больнице. Когда была в послеродовом центре. Ты спал меньше меня и всё тянул на себе…

Её слова оборвались. Я поднял взгляд — Си Ын всё ещё смотрела на меня. Сегодня её обычно тёплый взгляд пронзал сердце.

— Но всё равно…

Си Ын продолжила:

— Я пыталась это принять до поры. Потому что ты такой добрый. Потому что ты тот, кто старается заботиться о других, даже притворяясь, что нет.

— …Да.

— Но вот так, как сегодня, пытаться справиться совсем один…

Фраза снова прервалась. На этот раз продолжения не последовало.

Но по слезам, катившимся из глаз Си Ын, я и так догадывался.

Си Ын, наверное, и благодарна, и ей неловко… и больше всего — она переживает за меня.

Если по-простому, то волноваться особо не о чем, как мне казалось. Говорят, младенцы начинают спать по ночам примерно к 100 дням. Значит, осталось продержаться месяца два.

На работу и с работы я езжу на такси. В компании, даже если клюну носом, максимум ударюсь лбом о клавиатуру. Из-за недосыпа аварий не будет. И со здоровьем за это время ничего не успеет случиться.

Выходит, беспокойства Си Ын немного чрезмерны.

Но так ли это?

Си Ын рано потеряла отца и ухаживала за больной матерью. Страх потерять близкого, возможность вновь с ним проститься — это, наверное, очень тяжело.

К тому же она могла винить себя, думая, что всё это — из-за того, что делали ради неё. Как бы там ни было, неудивительно, если в ней живёт чувство долга или вины.

Её постоянные слова о моём здоровье — «меньше лапши быстрого приготовления, меньше кофе» — наверняка отсюда.

Я прикусил губу до боли.

Даже лёгкими разговорами я не могу похвастаться. За время с Си Ын я стал говорить лучше, но в основе своей не стал более коммуникабельным.

Не думал, что моё желание заботиться о Си Ын будет ранить её.

Только сейчас вспомнились слова мамы Си Ын:

«Если ты по-настоящему дорожишь Си Ын, ты должен не меньше дорожить и собой».

Да. Пора было понять это раньше.

Разве я не усвоил это давным-давно?

Так же как осторожность — не всегда равна заботе.

Бережёшь — а иногда этим и ранишь.

— Си Ын.

Я сделал шаг вперёд, голос дрогнул.

Си Ын всё ещё смотрела на меня, а слёзы падали редкими каплями, как куриный помёт.

Я подошёл ещё на шаг.

Голова Си Ын чуть приподнялась.

Ещё шаг — и я оказался прямо перед ней.

Тогда я осторожно обнял её за талию и прижал к себе.

Я гладил волосы Си Ын, прижавшейся ко мне. Чёрные пряди скользили меж пальцев.

Моё касание, которое обычно её успокаивало, сегодня, похоже, только сильнее распахивало слёзные протоки.

Плач Си Ын стал громче.

За день до свадьбы я сказал Си Ын примерно так:

«Когда тебе трудно — я обниму. Когда мне чего-то не хватает — ты подставишь плечо. И мы будем вместе до последней минуты друг друга… думаю, в этом брак».

«Я, может, и не всегда смогу тебя смешить, но сделаю всё, чтобы ты не плакала из-за меня…»

Ничего из этого я, выходит, не сдержал.

Похоже, я ещё и новичок-муж, прежде чем новичок-папа.

— Видимо, я и правда дурак.

— Что?

На мой самоироничный тон Си Ын перестала плакать и подняла голову. Глаза всё ещё были полны слёз.

Я не стал останавливаться:

— Хотел помочь тебе, а только сделал хуже. Прости.

— Нет, нет.

Си Ын затрясла головой, будто растерялась.

— Тут извиняться не за что. Я так благодарна. Но я просто переживаю за твоё здоровье…

— Я тебя понял.

Я остановил Си Ын, которая пыталась подбирать слова. Услышав это, она тихо снова уткнулась мне в грудь.

— Я во многом не дотягиваю. Не умею толком выражаться. А даже когда ты всё говоришь, я часто не понимаю. Вот мы и пришли к такому.

Голова Си Ын качнулась у меня на груди по горизонтали. Хочет возразить? Я слабо улыбнулся.

— Думаю, я чувствовал вину после того, как ты родила Хану. За те десять месяцев я мало что делал правильно. И во время самих родов тоже. Вот и пытался теперь это компенсировать.

— Что ты такое говоришь? Ты всё это время был мне хорош. И ты не раз мне это уже говорил.

Голос Си Ын вибрировал у меня в груди. Мы правда уже обсуждали похожие вещи. И всё же я снова сделал лишнее — от чего мне стало ещё более неловко перед Си Ын.

— Похоже, слушал — да не понял. Я и правда дурак.

Сказав короткую шутку, я продолжил:

— Значит, и дальше наверняка сделаю не один глупый шаг. Я ещё неопытен и как муж, и как отец. Если я сделаю что-то глупое — сразу укажи мне. Я постараюсь быстро исправиться.

Я сказал, как чувствовал.

Обещать, что так больше не будет, бессмысленно. Гарантирую, за эту неделю я ещё что-нибудь отмочусь.

Поэтому я хочу, чтобы ты каждый раз меня учила. Чтобы такой недотёпа, как я, мог потихоньку становиться лучше.

Си Ын, прижавшись ко мне, молча слушала. Как она воспримет моё решение? Я немного нервничал.

В конце концов Си Ын подняла голову.

И, мягко улыбнувшись, тихо ответила:

— Нет.

— …Нет?

— Да. Нельзя называть тебя дураком при Хане.

— Ах.

Ну да, логично. Си Ын настаивала, чтобы при ребёнке мы обращались друг к другу не просто «эй, ты». Она не позволит, чтобы отца ребёнка открыто называли дураком.

Тогда…

— Хм, тогда шепчи мне это.

— Тоже не годится. Как-то уж слишком игриво.

«Игриво». Давненько я не слышал это слово. Но и тут она права. Картина, как кто-то ни с того ни с сего шепчет «дурак» в ухо, и правда выглядит нелепо.

Вариантов становилось всё меньше. Что ещё можно придумать?

— О, тогда как насчёт сообщения в КаКаоТок? Напиши, что я дурак.

Похоже, эта идея ей не совсем не понравилась. Си Ын фыркнула весело:

— Потом у тебя будет гора сообщений с «дураком».

— Ты столько пришлёшь?

— Смотря как будешь себя вести.

— Значит, придётся всю жизнь быть осторожным.

Я сказал в ленивом тоне, и глазки Си Ын выгнулись очаровательными дугами.

— Ты и правда говоришь глупости.

— Да. Так и надо.

— Что?

Си Ын уже посмеивалась.

В уголках глаз всё ещё блестели слёзинки, но её зажатое минутами ранее лицо заметно расслабилось.

Улыбающиеся губы Си Ын медленно разомкнулись:

— Дорогой.

— Что?

— Прости, что раньше сорвалась.

— За что тут извиняться? Когда двое живут вместе, иногда спорят — и всё.

— Это… супружеская ссора?

Си Ын заметно наклонила голову к моему невинно брошенному ответу. Хм, ну…

— Если это не считать супружеской ссорой, мы, может, никогда и не поссоримся…

— Верно.

— Ага?

— Да. Тогда сегодня — годовщина нашей первой супружеской ссоры.

— Хотя праздновать тут особо нечего.

— Это точно.

Мы оба хихикнули.

Натянутая атмосфера растаяла, стала мягкой, как желе.

Наш небольшой разлад, тянувшийся несколько дней, так просто разрешился.

Моё намерение помочь Си Ын в итоге только ранило её. Но искренне высказанный гнев Си Ын, наоборот, укрепил нас.

В этом чувствовалась некоторая ирония.

Но разве жизнь не такова?

Если любовь — это перетягивание каната, то сам этот канат, наверное, спутан, как паутина.

Потому что, сколько ни тяни, не всегда получаешь в ответ ровно столько же — и порой это сбивает с толку.

Возможно, распутывать эти узлы один за другим всю жизнь… и есть наша задача.

Потом мы несколько раз прижались губами.

Как дети, недавно освоившие шалость, с застенчивыми улыбками.

Когда длинный поцелуй закончился, у нас обоих пылали щёки.

Смотря друг на друга такими, мы обменялись ещё одной тихой улыбкой.

----------

Спасибо, дурак

— Ты поссорился с нашей Си Ын… супружеская ссора?

— Да, так и есть.

— Боже мой. Как это вообще вышло?

Стоило мне ответить, как мама Си Ын тут же начала выспрашивать подробности. Удивление в её голосе чувствовалось даже по телефону.

Был вечер того дня, когда у нас с Си Ын случилась небольшая размолвка. Я ехал с работы домой в такси.

Я понимаю, что такими вещами не делятся на каждом углу. Вопросы между супругами должны решаться между супругами. По возможности подобные дела не должны доходить до чужих ушей.

Но мне очень хотелось рассказать её маме.

Потому что я с опозданием осознал смысл того, что она сказала мне в прошлом году.

Чтобы объяснить это, пришлось начать с причины нашей ссоры. Разговор обещал быть долгим, но и дорога у меня была не короче — так что ничего.

Пока я рассеянно вертел в другой руке принесённую вещицу, я неторопливо пересказал всё, что происходило с дня рождения нашей дочери.

— …И вот так мы и поругались под утро.

— Ох, боже.

Выслушав мой длинный рассказ, мама откликнулась с явным удивлением.

— Понимаю. И что дальше?

— Всё.

— Всё?

— Да.

Я изложил ровно до сегодняшнего утра. После этого мы вернулись в детскую и спали вместе, так что добавлять было нечего.

Немного помолчав, мама сказала:

— Разве ты не говорил, что у вас была супружеская ссора?

— Да. Как я только что объяснил, мы чуть на повышенных тонах поговорили.

— …Ахаха.

Я ответил ровно, а в ответ раздался внезапный смех. Громкий, заливистый — не в её обычных серьёзных красках. Самый настоящий взрыв смеха.

Отсмеявшись, она перевела дыхание. А потом продолжила:

— Какая же пара назовёт это супружеской ссорой?

— Разве?

— Конечно! Это даже не ссора. Так, мелкое недоразумение.

Вот оно как.

Честно говоря, я утром думал примерно о том же. Думал, что едва-едва тянет на «ссору», а, выходит, и рядом не стояло.

Я смущённо откашлялся. Маме это, видно, показалось смешным — она снова посмеялась и сказала:

— В любом случае, похоже, ты как следует понял то, что я говорила про то, что брак — это реальность. Об этом ты и хочешь сказать?

— А, да. Именно так.

— Хо-хо-хо. Понятно.

Мама чуть сбавила тон и продолжила:

— Супружеские ссоры такие. Иногда виноват кто-то один, но чаще это просто столкновение мнений.

— Вот как?

— Да. И в вашем случае тоже никто по-настоящему не виноват, верно? Мой зять беспокоился о Си Ын. Си Ын переживала за мужа. Просто сердца разошлись в такт.

Я молча кивнул.

В конце концов, мой промах был в том, что я не признал её беспокойство, но сказать, что виноват прямо я один, тоже не совсем честно. У обоих под этим стояло желание заботиться друг о друге.

— Если потом поссоритесь, кому-то надо сделать шаг к примирению. Конечно, супружеские разногласия часто «как вода — утекли» и сами рассасываются… но если их копить, однажды рванёт.

— Буду осторожен.

— Будь. Хотя, честно говоря, и у меня с отцом Си Ын крупных ссор-то не бывало. Муж у меня такой мягкий, что все мои претензии принимает.

— Хм.

Страшно, как знакомо это звучит.

В любом случае, теперь понятно, откуда у Си Ын такая мягкая натура. У родителей лад — ругаться почти не из-за чего. Си Ын, видимо, это впитала сама собой.

Мама продолжила:

— И ещё. Как ты, должно быть, понял сейчас — даже когда помогаешь Си Ын, тебе всё равно нужно беречь себя.

Совет, который я уже слышал от мамы. Если бы принял его сердцем тогда, и ситуации этой, может, не было бы. Над чем мне стоит серьёзно задуматься.

— Да, верно.

Я ответил напряжённо, и мама добавила уже совсем серьёзно:

— Никуда от нас не уходи всю жизнь. Следи за здоровьем и оставайся рядом с Си Ын.

В этой короткой фразе явно был вес не из лёгких.

Я ответил с твёрдостью в голосе:

— Я крепко это запомню.

— Хорошо. Слышу, как ты прямо окреп.

Мама, кажется, осталась довольна, и хихикнула.

— Даже если бы наша Си Ын не была такой, иметь ещё и такого доброго зятя — редкость. Может, вы вообще, как мы, и не поссоритесь толком.

— Не уверен, что я такой уж добрый…

— Ну что ты. Где нам ещё найти такого зятя? Старается всё сделать за нашу Си Ын, лишь бы ей не было тяжело.

Сказав это, мама продолжила уже в игривом тоне:

— И ещё признаётся свекрови, которая в любом споре будет на стороне дочери, что вы с ней поругались.

— А.

И правда.

◎

Когда я открыл дверь и вошёл в прихожую, тени, которая всегда там была, не оказалось.

Си Ын, которая обычно встречает меня после работы, сегодня почему-то не ждала меня.

Вышла на минутку?

Вряд ли у неё могло быть дело в такой час. К тому же Хана ещё слишком мала, чтобы её выносить, — пришлось бы оставить её одну. А Си Ын так не делает.

Если так, оставалось только одно место, где могла быть Си Ын.

Я тихо прошёл и медленно открыл дверь в детскую.

Как и ожидалось.

На супружеской кровати в детской Си Ын крепко спала.

Спала так сладко, что не смогла выйти встретить мужа. Можно было бы и расстроиться в такой ситуации, но я совсем не расстроился. Скорее, порадовался, что не потревожил ей такой нужный отдых.

Я включил торшер в углу комнаты. Потом мягко сел на сторону Си Ын — туда, где обычно ложусь. Принесённую вещицу я по-прежнему прятал за спиной.

Будить её, когда она так глубоко спит, не хотелось. Но и просто уйти, сказав «спи сладко», тоже не хотелось.

Поскольку Си Ын, когда уходит в царство снов, всегда такая милая и красивая, я решил немного на неё посмотреть.

Лёжа на боку, Си Ын будто уснула, глядя на моё пустое место.

Си Ын часто смотрит на меня перед тем, как заснуть. Раз уж и без меня она лежала в ту же сторону, значит, стала привычка.

А может, просто надеялась, что я скоро вернусь.

Её чёрные волосы беспорядочно разметались по подушке. И всё же они выглядели мягкими и неспутанными — спасибо её старательному уходу.

Черты оставались выразительными, даже когда она расслаблена. Длинные ресницы и крошечная родинка скромно у уголка губ — по-прежнему восхитительны.

Её светлая, гладкая кожа сегодня тоже была прекрасной.

Си Ын, как будто «показывая напоказ», блистала красотой без недочётов.

Есть ли на свете мужчина, которому с такой женой было бы не радостно?

Пока я, заворожённый, смотрел на Си Ын, её веки чуть приоткрылись.

Я вздрогнул на миг, но отводить взгляд было поздно. В итоге я просто тихо смотрел на Си Ын, пока она окончательно не открыла глаза.

Наконец проснувшись, Си Ын приоткрыла губы:

— …Ты пришёл?

Голос был сонным.

— Да. Я дома, Дорогая.

— М-м~ Сегодня ты хорошо поработал.

После короткого приветствия Си Ын лениво приподнялась. Села на кровати, зевнула и потянулась.

Похоже, потягивание её немного взбодрило. Голос стал яснее:

— Прости. Я приготовила ужин, но не сервировала. Хотела подать тёплым.

— Правда?

— Да. Я быстро умоюсь и накрою. Подожди чуточку.

— Ничего. Не спеши.

Я и не так голоден. От того, что ужин задержится на пару десятков минут, я не умру. Торопиться незачем.

Я погладил Си Ын по голове, чтобы успокоить. Она улыбнулась полуприкрытыми глазами.

Её улыбающиеся губы медленно разомкнулись:

— Ну? Сегодня?

Я на секунду замялся от внезапного вопроса. Что она имеет в виду? Я переспросил взглядом:

— А? Что?

— …

— Ах.

Тишина и была ответом.

Чуть было опять не забыл сегодня. Вернее, совсем было забыл. Я так засмотрелся на спящую красоту Си Ын, что упустил то, чего после работы упускать не следовало.

— Может, с этого момента ты начнёшь первая?

Спросил я в шутку, но Си Ын покачала головой:

— Нет. Тогда будет выглядеть, будто я этого хочу.

— Что, в общем-то, не так уж и неверно.

— В любом случае — нет.

Вот диктатор.

Ну, если Си Ын не нравится, я тут ничего не поделаю. Похоже, эта обязанность и дальше на мне. Поставлю будильник на время конца рабочего дня, чтобы не забывать.

С этой мыслью я легко коснулся её губ.

Когда я отстранился, уголки губ Си Ын растянулись кверху. Мои, конечно, тоже.

Пока мы молча улыбались друг другу, Си Ын придвинулась ближе и прошептала:

— Кстати.

— Да?

— Что ты всё это время прятал за спиной?

Попался.

Разумеется, это бросалось в глаза. С момента, как она проснулась, и до сих пор я держал одну руку за спиной.

К тому же каждый раз, когда Си Ын шевелилась, что-то тихо шуршало. Она быстро поняла, что я что-то прячу.

Но, кажется, что именно — она пока не догадалась. Уже хорошо. Это маленький сюрприз, который я приготовил для Си Ын. Было бы досадно, если бы разгадала раньше времени.

— Ну…

Я уклончиво ответил, и глаза Си Ын сузились:

— Быстро говори.

— Подожди. Я нагнетаю интригу.

— Что? Брось. Мне любопытно. Покажи быстро.

Тут Си Ын попыталась заглянуть мне за спину, покачивая корпус из стороны в сторону. Я, разумеется, двигался в такт. В итоге её обзор я полностью перекрыл.

Вскоре Си Ын остановилась, будто сдалась. Губы обиженно вытянулись — похоже, ей не нравилось, что я скрываю непонятно что.

Хмыкнув, я сказал:

— Чуть подожди. Если подсмотришь — будет некрасиво.

На это Си Ын фыркнула, а потом:

— Но ты же и так всегда красивый?

— …

— Хе-хе.

Си Ын издала нарочно «надоедливый» смешок, будто желая, чтобы я непременно его услышал. Видя её «довольную» улыбку, я и сам немного вспыхнул.

Я молча покраснел от неожиданного комплимента. Вообще-то, можно было бы и порадоваться. Такая реакция на похвалу — это как раз в духе прежней Си Ын.

Смысл тянуть дальше? Вдруг Хана проснётся — и всё зря. Нам ещё умыться и поесть, так что лучше вручить скорее.

Я вынул руку из-за спины.

В тот же миг глаза Си Ын распахнулись.

— …Цветы?

— Да.

Я ответил, протягивая растерянной Си Ын пёстрый букет.

— Подарок. В честь нашей утренней супружеской ссоры… или как это назвать.

— Чтобы это отмечать?

— Отмечать тут нечего.

Улыбнувшись, я продолжил объяснение:

— Я весь день на работе чувствовал себя виноватым. Хотел как лучше, а вышло чересчур бесчувственно. А перед уходом с работы увидел цветочный. Вот и купил.

Дарить цветы я заранее не планировал. Просто увидел магазин. Или романтичнее сказать — судьба.

Совпадение это или судьба, но в этом подарке было моё сожаление перед Си Ын.

Я подал букет вперёд. Это означало: «прими мои чувства».

Будто телепатия сработала, Си Ын взяла букет обеими руками. И стала рассматривать под разными углами.

Может, из-за светильника он не казался таким ярким, как на улице.

Потом Си Ын ещё как следует его изучила. Посмотрела с разных сторон, поднесла к носу вдохнуть аромат.

Так прошла изрядная пауза. Кто со стороны глядел бы — подумал, она с каждым цветком разговаривает.

Насмотревшись, Си Ын подняла взгляд:

— Да. Спасибо.

Ответ прозвучал суховато, без эмоций.

Реакция вышла пресной. Я думал, она обрадуется сильнее. Это было немного неожиданно.

Спрятав смущение, я спросил:

— Цветы не нравятся?

— Хм-м~ Нет. Нормальные.

Даже на осторожный вопрос Си Ын лишь без выражения покачала головой. Не похоже, что врёт, но и особой радости на лице не видно.

Может, надо было взять букет побогаче.

В конце концов Си Ын слезла с кровати. Всё так же держала букет обеими руками.

— В любом случае, иди умойся. Я накрою на стол.

— Эм, хорошо.

Небольшой осадок остался, но что поделать. Это всё моя слабость в выборе подарков. Брал наобум — неудивительно. В следующий раз подумаю, что Си Ын по душе.

Спрятав разочарование, я встал с кровати и встал рядом с Си Ын.

Выходя из детской, мы разошлись — она на кухню, я в ванную.

И тут в кармане коротко завибрировал телефон.

Тех, кто мне пишет, немного. Неужели срочно по работе? Надеюсь, не просят вернуться.

С этой мыслью я достал телефон.

На экране — уведомление о сообщении в KakaoTalk

Кто бы это мог быть? Я сразу нажал, чтобы прочитать.

Стоило увидеть текст, как я невольно усмехнулся.

Вот оно как.

Да, я — новичок-муж и новичок-отец.

Но, похоже, и Си Ын — жена, которой ужасно неловко выражать чувства.

Улыбаясь, я перечитал сообщение ещё раз:

[Си Ын: Огромное спасибо. Балбес.]

...Какая у меня честная жена.

----------

Отпраздновать всё разом

В этом мире есть потоки, которым нельзя противиться. Мы стареем, даже если стоим на месте, а постарев — умираем. Стоит забросить учёбу — знаний не хватает, а когда знаний не хватает, преподаватели опускают на тебя молот оценок.

Возможно, перед такими течениями проще сложить оружие.

Поэтому, когда пришло сообщение о четырёхнедельном заезде в учебный центр, я почти ничего не почувствовал.

График начинался с середины декабря. Я был благодарен, что дали месяц на подготовку. Повезло и с тем, что я не игнорировал ворчание Си Ын и немного занимался.

Точно не знал, но конец года и начало следующего — вроде как горячее время. Возможно, график на работе придётся корректировать.

Когда я озвучил это беспокойство руководителю команды:

— Сроки не важны, но в декабре на призыв будет холодно.

— Хм, думаете?

— Да я и про армию теперь немного знаю. Но зима холодная и на гражданке. В армии, наверное, ещё холоднее. В любом случае, хорошо там проведи время, Хви Мин. О работе не думай.

Он вошёл в положение, так что ничего менять в расписании не пришлось.

Я решил настроиться позитивно. Всё равно почти всем приходится идти, кроме редких исключений. Раз уж о работе можно не переживать, просто отслужу месяц с чистой головой.

Разумеется, так не вышло.

В голове всё время всплывало лицо Си Ын, которая будет одна заботиться о Хане.

◎

— Пришёл график учебного центра.

Стоило мне сказать это после ужина, как движения Си Ын моментально застыл и.

Её ритмичные палочки и болтавшиеся под столом от радости ноги враз остановились.

Она будто оказалась под заклинанием — совсем окаменела.

Спустя миг Си Ын чуть наклонила голову.

— Правда? На когда?

Я ответил с заминкой:

— Ну… с середины декабря, на месяц.

— Декабрь?

Она не продолжила. Си Ын как будто потеряла дар речи от внезапной новости.

С палочками во рту, молча уставившись на меня, она оказывала ощутимое немое давление.

Подобное я уже переживал, когда назначили мой первый рабочий день.

Когда Си Ын услышала, что я выхожу через пару дней, она рассердилась так, как я не видел никогда.

Хотя тогда время было чувствительное, это всё равно означало, что моё отсутствие — для Си Ын серьёзная тема. А разлука на четыре недели — совсем другой масштаб, нежели сейчас, когда после работы мы всё же вместе.

Так что на этот раз я тоже внутренне собрался. Был готов смиренно принять любые резкие слова.

Но реакция Си Ын оказалась не той, что я ожидал.

— Ладно. Хорошо тебе там. Я поищу список, что с собой брать.

Голос у неё был, будто ничего особенного. Выражение лица не поменялось вовсе.

Я и не ждал, что она в шоке расплачется, но такой ответ удивил. Мои палочки и миска с рисом столкнулись сами собой.

Си Ын нахмурилась:

— Что такое?

— Да ничего. Ты справишься?

— В смысле с тем, что ты в армию?

— Угу. Я про то, справишься ли без меня.

— Справлюсь.

Си Ын взмахнула палочками и продолжила:

— Тут уж ничего не поделаешь. Раз тебе надо — надо проводить как следует. Сейчас Хана спит дольше за раз, так что не так трудно. На месяц уехать — не проблема.

— Хм.

В общем, всё как сказала Си Ын. Хане чуть больше двух месяцев, и она стала дольше спать по ночам. Отрезки по три-четыре часа — и нам, ухаживающим, уже легче.

И всё же…

Пока я думал, Си Ын показала левой рукой знак «ви».

— У меня уже набралась своя «ноу-хау». Если дать ей побарахтаться в воде на купании, она клюёт носом. Потом кормлю молочком, укачиваю — и спит крепко.

— Точно. Я прихожу — она обычно дрыхнет.

— Ага. И ест сейчас хорошо. Почём зря не капризничает… Похоже, в тебя — не доставляет проблем?

— Может, просто мама о ней так хорошо заботится?

— Ты так думаешь~?

Она победно приподняла плечи и вытянула концовку, как будто ждала похвалы. Хотелось, чтобы я пал ниц.

Видя её улыбающиеся глаза, ясно — довольна.

Раз хочет — с радостью исполню. Я сказал: «Спасибо, что будешь так же хорошо заботиться о Хане, пока меня не будет», — и признал её заслуги. Она энергично закивала.

В такие моменты моя жена до смешного читаема.

В последнее время Хана уже спала, когда я возвращался с работы. Из-за этого казалось, что я вижу её только во сне.

Но смотреть на спящую Хану часок — это радость моего дня.

Даже во сне Хана всё тянула и тянула губами, будто что-то ела. Наверное, аппетит у неё, как у мамы. В любом случае — до невозможности мило.

На прошлой неделе мы ездили в студию на фото к пятидесяти дням. В больницу или на прогулку — всё проходило без эксцессов.

Недавно у нас с Си Ын даже находилось время посидеть на балконе с горячим какао. Можно сказать, появилась даже роскошь.

Так что фраза о том, что она справится с Ханой без моей помощи, была не пустой.

Я это тоже понимал.

И спрашивал не об этом, когда говорил «ты справишься?».

— Я не это имел в виду.

Я начал, и Си Ын снова наклонила голову.

Отложив палочки, я добавил серьёзно:

— Я спрашиваю, справишься ли ты… без меня.

Она постучала палочками по себе:

— Я?

— Да.

Си Ын легко становится одинокой. Даже свекровь, знающая её дольше меня, подтверждала: одной ей часто бывает пусто. Этого достаточно.

Даже с Ханой месяц — это долго. Снимет ли это растущую пустоту — ещё вопрос.

После моего вопроса Си Ын надолго замолчала. Я хотел что-то добавить, но решил молча дождаться ответа.

Вскоре её губы шевельнулись:

— Справлюсь.

Опять тот же ответ.

— Правда?

— Да. Я всегда хорошо ела и не капризничала, верно?

— Что?

— И хлопот тебе мало доставляла. Наверное.

Мыслительный процесс вдруг застопорился от этой неожиданной реплики. Если разобрать, она, кажется, продолжала нашу прежнюю тему про Хану.

Ну да, ест хорошо и редко беспричинно капризничает… Но это сейчас не то, что я хотел обсудить. Я вернул разговор к главному.

— Нет, я про то, не будет ли тебе одиноко, когда меня…

— Хватит. Попробуй свежую кимчхи. Я сегодня только сделала.

Перебив меня нарочито, Си Ын принялась есть ту самую свежую кимчхи.

Теперь ясно.

Видя, как она намеренно переводит тему, я понял. Она хотела поскорее уйти от разговора.

Причина могла быть только одна. Она не хотела нагружать меня.

Правда, какая же у меня понятная жена.

◎

— Ложимся?

Си Ын спросила вполголоса, почти шёпотом.

Мы только что стояли у кроватки, смотрели на Хану. Если Си Ын подаёт такой сигнал — значит, пора спать.

Я тихо ответил «да» и пошёл к нашей кровати.

По пути торшер погас, и рядом зазвучали ещё шаги. Значит, и Си Ын ложится.

Я забрался под одеяло, и Си Ын прижалась ко мне. Боком взглянул — она просто широко улыбалась.

Летом, может, было бы жарко, но поздней осенью такое тепло самое то. Я прижался в ответ.

В таком положении лёг на спину. В потолке отражалась лишь тёмная туша лампы.

— Спокойной ночи.

— Да, спокойной.

Я ответил и прикрыл глаза.

Но почему-то сон не шёл.

Мысли бродили туда-сюда.

Когда Хана часто просыпалась, я был разбит от недосыпа. Теперь, когда она спит дольше, мне мешают уснуть случайные мысли. Противоречивый тип.

Но сегодня это было закономерно. Выходит, ещё примерно тридцать таких ночей — и мы на время разъедемся. Какому мужу тут будет спокойно?

…Хотя мой руководитель команды бы возразил: «Разве это не рай?» Но это явно не про нас — мы всё ещё в мёдового периода.

Я вздохнул, полный смешанных чувств. И уже собирался считать овец, как вдруг ощутил лёгкий дискомфорт.

Я понял, что не слышу близкое ровное дыхание.

Глаза были закрыты, наверное, уже минут десять. Не спит и Си Ын?

В такие моменты она делает только одно.

Я быстро повернул голову.

Как и ожидалось, Си Ын пристально на меня смотрела.

Даже встретившись глазами, она не удивилась. Она и до свадьбы так делала, так что было бы странно, если бы теперь пряталась.

И всё же обычно в этот момент она уже спала. Значит, сегодня что-то необычно.

Раз лица и так близко, я подвигался ещё ближе, почти коснувшись носами, и шепнул:

— Не спишь?

— Сейчас засну.

Она уже собиралась повернуться спиной, но я обнял её одной рукой покрепче. Объятие было лёгким, и Си Ын не возражала.

— Зачем?

— Пока не спим, давай поговорим.

— О чём?

— Про мой поход в учебный центр.

— Ага. Хорошо там повеселись.

Си Ын приподняла уголок губ, будто поддразнивая.

Похоже, честной быть до конца пока не хочет. Надеюсь, она не утаит всё до дня моего отъезда. Я прямо вижу, как она потом рыдает одна дома — страшно.

Ну, раз хочу её откровенности, начну с себя.

Я чуть сильнее прижал её в руке.

— Я не хочу ехать.

— Что?

— Не хочу в учебный центр. Если уеду — ты останешься одна. Я правда не хочу.

И добавил ещё:

— Ты точно справишься?

Это был тот же вопрос, что и раньше.

— Хмпф.

Си Ын демонстративно фыркнула.

На секунду мне даже подумалось, что она правда хочет, чтобы я ушёл. Я почти представил, как она, как мой тимлид, считает дом без меня раем.

К счастью, это оказалось не так.

Си Ын уткнулась лицом мне в шею и сказала:

— Если я скажу «не езжай», ты останешься?

— Ну, если ты этого хочешь — может быть.

— Тебя арестуют.

— Придётся тогда навещать меня в тюрьме.

— Прекрати.

Си Ын тут же отмела шутку и:

— Береги себя. …Я буду терпеливо ждать.

Наконец она раскрылась.

Теперь — честно, без ухода. Благодарный, я похлопал её по тонкой спине.

— Я же пока здесь, так что терпеть ещё рано.

— Поэтому я и смотрела на тебя без меры.

— Прямо только что?

— Да. Если хочу «зарядиться» на твоё отсутствие, надо глядеть вдвое больше, чем обычно, уже сейчас.

Умеет же она сказать.

— Это как батарейку заряжать?

— А почему нет? Насмотрюсь сейчас до пресыщения — может, потом и скучать какое-то время не буду.

Не исключено. Единственная проблема — я-то уверен, что весь день глядеть на Си Ын не устану. А вот она — не знаю.

— А когда батарейка разрядится?

Я поддел, и Си Ын тёплым лбом потёрлась о шею:

— Обниму плюшевого медведя, которого ты мне купил.

— Собственно, для этого и покупал.

Чтоб было что обнимать, когда одиноко. Так я и объяснял, даря её медведя. Хотя и поддразнивал чуть.

Си Ын продолжила:

— Ещё буду смотреть фотки и видео с наших свиданий.

— Я бы и сам снова глянул.

— Или залезу в одеяло, которое ты оставишь…

— Чтобы нюхать его, как маньячка?

На это Си Ын боднула меня лбом в основание шеи. Её лоб и моя ключица встретились тихим шлепком.

А если нет — почему не отрицает?.. Ладно, не будем. Я потер её лоб ладонью и сказал:

— Если тебе будет одиноко — просто скажи.

— А смысл говорить «я одинока», если тебе всё равно ехать? Я хотела отпустить тебя с лёгким сердцем, но кое-кто докопался и заставил меня это проговорить.

— Прости.

— Шучу.

Си Ын мягко хихикнула.

— На самом деле одиночество — это ладно. Просто кое-чего будет не хватать.

— Чего именно?

— Угу. Например, провести вместе праздники — Рождество, Новый год.

— Хм.

— И ещё.

Прижавшись ко мне ещё тесней, Си Ын скоро добавила:

— Нашу первую годовщину свадьбы.

— Ах…

Я тоже вздохнул.

Учебка — с середины декабря по середину января. График идеально накрывал смену годов.

На работе, может, и не сезон, но для пары важнее времени не найти.

К тому же годовщина — 18 декабря, уже после моего заезда. Я пролетал мимо всех важных дат.

— Обидно. Рождество и Новый — каждый год, а первая годовщина — один раз. Хотел отметить как следует.

— Ничего. Ты и наши 100 дней забыл, так что…

— …

— Шучу.

Сказано было таким тоном, будто вовсе и не шутка.

С того дня я решил больше не пропускать ни одной даты. Хоть 200, хоть 300 дней, хоть первая годовщина первого свидания. Пусть без пышности, но поздравление я не забывал.

Поэтому эту свадебную я хотел отметить по-настоящему.

Есть ли выход?

Немного подумав, я нашёл идею.

— Дорогой.

— Что?

— У тебя же день рождения в начале декабря?

— …Да.

Я чуть прочистил горло и продолжил:

— Давай всё отметим тогда.

— Что?

В голосе Си Ын прозвучало недоумение.

Идея не выдающаяся, но я подал её уверенно:

— И первую годовщину свадьбы, и Рождество, и Новый год. Отпразднуем всё разом. Купим торт и устроим вечеринку. Я подготовлю все подарки. А вот токкук… прости, сваришь ты.

Закончив длинный брифинг, я тихо выдохнул.

Раз уж Си Ын хочет насмотреться на меня впрок, то и мы можем «намечтаться» по особенным дням заранее.

Годовщина, Рождество, Новый год. Просто представим, что в этом году они приходят пораньше.

Это Рождество будет теплее обычного. А Новый год — будто мы делаем следующий длиннее, чуть укоротив нынешний.

Си Ын захихикала над моей полушутливой затеей:

— Люди подумают, что мы какая-то странная семья.

— И что? Пусть думают. Лишь бы нам было хорошо.

— Да, верно. Будет весело.

Похоже, идея показалась ей вполне изобретательной — она хихикала, как ребёнок.

Я, не отставая, тоже расплылся в дурацкой улыбке.

Спустя минутку Си Ын перестала смеяться, взяла меня за плечи и, извиваясь, подтянулась выше.

Лицо, которое обычно доходило до моей шеи, оказалось прямо напротив моего.

Мы встретились глазами. Оба широко улыбались.

Носы соприкоснулись. Запахи друг друга стали явственнее.

И губы… вскоре тоже встретились.

После поцелуя — только губами, — вся в застенчивой улыбке Си Ын сказала:

— Ладно.

А потом, тараторя:

— Отпразднуем всё в мой день рождения. Я и токкук вкусный сварю. И подарки себе тоже приготовлю.

Это было согласие.

Похоже, идея ей понравилась. Я улыбнулся и ответил:

— Жду не дождусь.

— И я.

Си Ын ответила бодро.

Её улыбка была полна довольства.

Лишь одно это счастливое выражение… будто зарядило меня силой на несколько месяцев.

----------

Слишком сильно

# Повествование от лица Си Ын

— Точно. Тебе ведь грустно, что месяц не увидишь Старшака Хви Мина!

Наболтав вслух что-то бодрое, Со Хе тихо кивнула.

Когда я спросила: «У тебя что-то случилось в последнее время?», она просто ответила: «Давно не видела мужа». Казалось, она всё понимает.

Наверное, знала, что Хви Мин уехал в учебный центр. Неужели они переписывались за моей спиной?.. Нет, Хви Мин таким не займётся. Скорее всего, она просто увидела его статус в KakaoTalk.

Мне не хотелось показывать, как я приуныла, раз уж мы так давно не виделись. Но разве Со Хе меня насквозь не видит?

Мы сидели за уличным столиком кафе недалеко от моего дома. Напротив друг друга, у каждой — по чашке горячего какао.

Сидеть взаперти — только сильнее разгонять одиночество. К тому же мои друзья заканчивали четвёртый курс и готовились к выпуску. Когда этот период пройдёт, в последний раз мы встретимся на вручении дипломов.

Так что я решила повидаться с как можно большим числом однокурсников, пока Хви Мин в отъезде.

Пока я об этом думала, Со Хе сама вышла на связь. Сказала, что звонит по дороге домой после финальных экзаменов.

Я как раз собиралась вывести Хану на прогулку. Посчитав это удачным случаем, я назначила короткую встречу — вот мы и сидим.

Скрестив руки, Со Хе с лёгкой улыбкой сказала:

— Бросил свою старшую и укатил куда-то. Старшак Хви Мин. Ай-ай-ай, какой плохой мужчина!

Тон у неё был нарочито преувеличенный, будто она меня подбадривала. Я ответила слабой улыбкой:

— Знаю. И правда плохой. Что мне делать, если скучаю?

— Ахаха.

Со Хе коротко, но с горечью, рассмеялась и добавила:

— Старшая Си Ын. Когда вы были с Старшаком Хви Мином, вы же были такая холодная. А со мной — сразу честно?

— А, нет. Это…

Попала в точку. Я закатила глаза в поисках возражения, но ничего не нашла. В конце концов сдалась и сделала глоток какао.

Со Хе тоже отпила своё. Наверное, учитывая мою хмурость, продолжать меня поддевать не стала.

Через минуту она поставила чашку и сказала:

— Хм-м~ Вы двое так хорошо ладите. Я думала, вы навсегда слеплены вместе. Я ведь и Старшаку Хви Мину говорила, да? Чтобы он был хорошим мужем и жил с вами счастливо до старости.

Несколько месяцев назад, когда я ещё ходила с Ханой. Когда Со Хе навещала нас дома, у дверей она оставила вот такой напутственный совет.

Я молча кивнула, и Со Хе продолжила:

— А теперь вы расстались из-за реальных обстоятельств. Тут неудивительно грустить.

— Думаешь?

— Конечно. Вы рано поженились, да ещё и ребёнок. Вы любите друг друга так, что не терпите разлук, правда? Что странного, что тебе худо, когда вы не видитесь?

Со Хе говорила участливо, утешая. …Хотелось бы уточнить насчёт «не терпите разлук», но на этот раз я решила пропустить.

И всё же я не уверена.

Другие пары тоже так себя чувствуют? Когда приходится временно расстаться по независящим причинам, всем ли так тяжело?

Есть ведь такое понятие — «викенд-пара». У кого работа далеко, и по будням почти нет шансов встретиться. Так что вместе — только по выходным… Я так это понимаю.

И это не всё. Даже обычным парам, живущим вместе, иногда приходится надолго расставаться, если муж уезжает в командировку.

Иными словами, не видеть какое-то время лица друг друга — довольно рядовая история.

И все такие пары испытывают ту же боль, что и я?

Или это я драматизирую?

От переполнявших чувств я невольно выдохнула. Тёплое облачко растворилось в воздухе.

Говорят, эта зима относительно тёплая. Но, похоже, холода, от которых виден пар, нам всё равно не избежать.

— Если тут так холодно, в учебном центре, наверное, ещё холоднее.

Со Хе прыснула от моего бормотания. Чуть-чуть вроде как подтрунивала.

Потом добавила:

— Си Ын, ты уж слишком сильно полюбила старшака Хви Мина, да?

— М-м.

«Слишком сильно»… пожалуй, это точное выражение.

Наверное, я «слишком сильно» люблю Хви Мина уже довольно давно.

Может быть, слишком на него опираюсь — до того, что впадаю в хандру, когда его нет.

Пока я терялась в этих мыслях, Хана, сладко дремавшая в коляске, чуть шевельнулась.

Я заглянула, не замёрзла ли, но дальше движений не было. Спит себе уютно, как дома.

Даже в погоду, когда видно пар, лежит вот так комфортно. Это всё-всё коляска, дорогая и тёплая?

Вот ещё за что надо благодарить Хви Мина.

Перед отъездом в учебный центр он сказал, что устроит праздник. Наша первая годовщина свадьбы, Рождество и Новый год, которые мы не сможем провести вместе. Решил отметить всё разом.

Благодаря ему мой день рождения в этом году стал особенно щедрым.

Он украсил дом цветной бумагой, где-то раздобыл гелий и надул шары, подготовил большой торт, раннюю ёлку и даже токкук, который я сварила.

Кто-то другой, наверное, посчитал бы это странным.

А для меня это был невиданной силы восторг. Смешанные удивление и счастье, которые словами не описать.

Перед Ханой я даже сама прыгала от радости, как ребёнок.

В году было ровно два дня, когда мама показывала слёзы.

Один — годовщина смерти папы. И другой — мой день рождения.

В мой день мама обнимала меня и плакала, извиняясь, что не может отпраздновать как следует.

Когда моя обычно сильная мама рыдала, я терялась и водила глазами.

Накануне дня рождения хотелось крепко зажмуриться, залезть под одеяло… и проспать больше суток.

Так что для меня, у которой с днями рождения связи толком не было, такой благословенный праздник — первый.

Хви Мин это знает. Я сама объяснила ему прошлой зимой.

К тому же он сказал, что, вместо того чтобы уехать на месяц, отметит сразу несколько дат. Я расплывчато ожидала, что он готовит какие-то дорогие подарки.

Поэтому недели за три до дня рождения я дала Хви Мину подсказку.

— Дорогой.

— Что?

— До моего дня рождения около трёх недель.

Стоило мне это сказать, как глаза Хви Мина округлились.

— Так. Есть что-то, что ты хочешь? Говори. Я приготовлю.

— А, нет. Не об этом.

Опасаясь, что ему будет неловко, я широко рассмеялась и сказала:

— Подарок не нужен.

— Что?

— Ты и так всё покупаешь, если мне что-то нужно. А особо я ничего не хочу. Всё хорошо.

От моих слов глаза у Хви Мина стали ещё больше. Рот приоткрылся, как будто он удивился — даже смешно. Я подняла пальцем его подбородок, тогда он губы и сомкнул.

А потом снова разжал:

— Хм. Тогда вместо подарка — давай вместе выберем коляску?

— Коляску?

— Ага. Хана потихоньку доросла до коротких прогулок. И тебе будет удобно, пока я в учебке. Всё равно покупать, так что хорошо бы сейчас, заодно как раз и «в честь дня».

— Хм-м~

Я согласилась сразу. Если это подарок для нашей Ханы — и Хви Мин, и я готовы щедро отнестись.

К тому же это необходимая вещь на несколько лет вперёд. С его предложением купить уже сейчас я согласилась.

Эта самая коляска, на которой Хана сейчас едет, — и есть подарок, который он оставил.

Благодаря ей и Хана, и я можем выйти даже в зимний день без лишних трудностей.

Правда, как же мне повезло с мужем.

Я задумалась и не заметила, как улыбка расслабила лицо.

Тем временем Со Хе уже подсела ближе. Казалось, она рассматривала коляску так же внимательно, как и я.

— Ребёнок такой милый, Старшая! Имя… Хана, да?

— Да. Ли Хана. Ей чуть больше ста дней.

— Хм-м~ Она стала куда милее, чем на фото, что вы мне присылали!

Она даже тихонько захлопала, хваля. Те фото были из послеродового центра — получается, почти новорождённая. Тогда тоже была милая, но теперь, конечно, куда как.

— Старшая.

— Да.

Со Хе хихикнула, а потом, не отрывая взгляда от внутренностей коляски, продолжила:

— Хане тоже, наверное, грустно, что папу не видит, да? Поэтому маме нужно держаться бодрее.

— Да. Пожалуй…

Когда я пробормотала озабоченно, Со Хе повернулась ко мне и сказала:

— Я не смогу заменить Старшака Хви Мина, но если вам будет одиноко — пожалуйста, пишите мне в любое время! Я сяду на поезд и примчусь! И я хочу ещё раз попробовать вашу еду!

Она решительно хлопнула ладонью по груди.

Будто старалась приободрить меня, обессиленную.

Если ехать поездом — далёкая дорога. Она и оплаты не ждёт. И передо мной выслуживаться ей ни к чему. А всё равно говорит такие слова.

Благодаря такой доброй младшей мы с Хви Мином смогли стать одним целым.

Её вправду надо считать благодетельницей на всю жизнь.

— Спасибо.

Я поблагодарила, а Со Хе хихикнула и сказала:

— Со следующего года я буду на четвёртом курсе. Стараюсь подать хороший пример как старшая.

— Понятно. Тогда спасибо, Старшая.

На мой игривый ответ Со Хе горделиво повела плечами.

◎

Потом мы с Ханой вместе вернулись домой.

Хана проснулась по дороге, но, к счастью, не плакала и не капризничала. Видимо, у неё тихий и спокойный темперамент, как у папы.

Поставив коляску в кладовку и войдя в детскую, я услышала, как Хана радостно смеётся. Благодаря тёплой одежде слоями и качественной коляске она, похоже, совсем не замёрзла. Выглядела куда бодрее меня.

— Хана, тебе понравился вид на улицу?

— У!

Будто пытаясь ответить, Хана выдала этот звук.

Как можно быть такой милой? Я улыбнулась: — Молодчинка, Хана.

Несколько дней назад Хана начала гулить. Конечно, это бессмысленные звуки, но для меня все они что-то означали. Вот только что мне отчётливо послышалось «Да!»

Неужели наша Хана правда гений?

Потом, когда Хви Мин вернётся, скажу ему, что сегодня Хана ответила на мой вопрос…

…О чём я думаю?

Прошло всего несколько дней с тех пор, как Хви Мин уехал в учебный центр. До его возвращения ещё долго.

И хотя я это прекрасно понимаю, иногда внезапно ловлю себя на мыслях о нём.

«На ужин приготовлю то, что любит Хви Мин».

«Сегодня увидела интересную новость — надо будет рассказать, когда он придёт».

«Сегодня Хана была такая очаровательная, надо будет потом рассказать…»

И только после этого доходит, что Хви Мина нет, — и меня накрывает неимоверная тоска.

Сердце переполняет скука.

Больше всего я жалею о том дне, когда проводила Хви Мина.

Мне пришлось провожать его из дома.

Изначально я хотела поехать до самого учебного центра. Но тащить Хану так далеко невозможно. Для такой малышки это слишком тяжело.

Понимая это, Хви Мин виду не подал, что ему жаль.

Хана расплакалась, увидев папу с его новообретённой бритой головой, так что в итоге провожала только я. И даже тогда Хви Мин отшутился, что ничего не поделаешь.

— Я вернусь.

Сказал Хви Мин, махнув рукой.

Я фыркнула без причины:

— Ладно. Иди быстрее. А то опоздаешь.

— Всё нормально. Времени ещё полно. Это ты меня заставила собраться заранее, ворча.

— То есть это я виновата?

— Я очень благодарен. Было бы плохо, если бы опоздал.

— Хмпф.

Мы обменялись обычными шутками и сдержанными улыбками.

Скоро после этого Хви Мин открыл дверь и вышел. Пока подъезжал лифт, он не сводил с меня глаз и махал рукой.

И с той самой секунды, как Хви Мин исчез из поля зрения… меня начало давить.

Я-то говорила умные речи, мол, насмотрюсь на него до пресыщения. А месяц без его лица? Как это выдержать?

Сейчас я вижу Хви Мина во всём. Как пережить оставшееся время?

Боль не думала стихать.

— Хана, ты скучаешь по папе?

Я шевельнула губами с одиноким сердцем. И Хана снова издала: — У… Будто приглушённое гуление — словно понимает, о чём я.

Погладив Хану, я прошла в спальню.

Там взяла большого плюшевого медведя и вернулась в детскую.

Я обняла медведя всем телом. Мягкость окутала меня, и на миг стало похоже, будто меня кто-то держит.

Но этого было мало.

Когда Хви Мин гладит меня, обнимает, трёт ладонью спину, шепчет на ухо, целует. Тепло, дыхание, прикосновения — ничего из этого не вернулось.

Я закрыла глаза и глубоко вздохнула.

Хви Мин говорил, что я раскрасила его пустой альбом.

Но, может быть, и со мной так же.

Мой альбом, раскрашенный в бесчисленные цвета.

Почему-то… весь прокрасился в цвет Хви Мина.

Похоже, я и правда слишком сильно полюбила Хви Мина.

До такой степени, что без него теперь толком не живу.

— Возвращайся скорее, дурак.

Пробормотала я, уткнувшись лицом в плюшевого медведя.

Разумеется, ответа не последовало.

----------

Возвращение домой

# Повествование от лица Хви Мина

— Это что? Ты уже телефон вернул?

Си Ын спросила суховато.

Я наконец-то за долгое время позвонил со своего телефона, а она встречает меня такой прохладой. Хотя это и было в её духе, я всё равно немного сник.

Прошёл месяц с того дня, как я заехал в учебный центр.

Выдержав, казалось, целую вечность, я прошёл выпускную церемонию и, наконец, вернулся во внешний мир.

Первым делом я набрал Си Ын. Хотел скорее связаться с Си Ын, которая (наверное) ждала меня с волнением.

К счастью, у Си Ын, похоже, телефон был в руках — звонок соединился, даже не успев прозвенеть. И всё равно в ответ я получил её резкий вопрос, от чего слегка опешил.

Почесав затылок, я сказал:

— Ага. Выпускной закончился, я уже снаружи.

— Хм.

Радости в её голосе было немного. Весь срок в учебке я держался, думая только о Си Ын. Встретить на финише такое равнодушие от жены было немного обидно.

Или… ей надоел я после одного-то месяца разлуки?

— Ты не рада, что я позвонил?

— Что? Ой, нет. Не в этом дело…

На мой поддразнивающий вопрос голос Си Ын поднялся. Я даже отчётливо услышал, как она машет рукой, отмахиваясь.

Зачем это, если это даже не видеозвонок? Она, как всегда, мила по-своему. Я усмехнулся, и Си Ын тут же вернулась к неприветливому тону:

— Ты же из учебки иногда звонил. Что сейчас-то особенного?

— Ну… тоже верно.

В учебном центре нам давали время на звонки. Раз-два в неделю по пять минут. Ненадолго, но хватало, чтобы перекинуться вестью. В таком разрезе звонок и правда не особенно особенный.

— Ладно. У вас всё в порядке? Ты как себя чувствуешь? Хана как?

— Не переживай ни о чём. Я в порядке, а Хана — полна сил. В последнее время много гулит. Скоро, может, начнём разговаривать.

— Хм, до разговоров ещё далековато.

Главное — они здоровы. Я с облегчением выдохнул, и Си Ын буднично спросила:

— А ты? Не простыл? Всё нормально?

В голосе слышалась забота.

При всей внешней холодности, видно было, что Си Ын за меня тоже переживала. Я ответил с нарочитой бодростью:

— Я невероятно здоров. Настолько, что могу пешком домой добраться.

В ответ на моё бодрое заявление Си Ын лишь фыркнула:

— Пешком пойдёшь — опоздаешь. Беги.

— Думаю, всю дорогу бегом не осилю.

— Тогда на автобус.

— Так и сделаю.

Я уже шагал к автовокзалу. Автобус учебки высадил нас далековато, вот я и шёл, разговаривая.

Хотя и развёл пустую тему, сам я тоже хотел попасть домой как можно быстрее. Хотел как можно скорее увидеть жену и дочь.

Я огляделся.

Другие были с семьями или с парой. Воссоединившись после месяца, все болтали с сияющими лицами. Насколько виделось, один я ехал домой в одиночку.

Си Ын не могла прийти — нужно нянчить Хану. Родители могли бы приехать, но я отказался. Когда женился, съехал и даже завёл ребёнка, звать родителей — было как-то неловко.

А сейчас, оказавшись в такой ситуации, стало чуть одиноко. Но стоять тут одному — только сильнее загонять тоску. Лучше скорей домой.

Скоро впереди показался вокзал.

Надо было брать билет, так что пора сворачивать разговор.

— В общем, еду сразу домой. Возьму самый ранний билет. Даже обед пропущу. Жду вкусный обед.

— Как хочешь.

Словно бы ей всё равно. Что, она и до конца будет такой? Хотя эта её холодность время от времени — чистая Си Ын.

— Ладно. Как хочу — так и сделаю. До встречи, Дорогая.

Я попрощался, рассчитывая услышать ответ и идти за билетом.

Но Си Ын надолго замолчала. Что это? Хочет ещё что-то сказать? Я молча подождал — и в трубке прозвучала заключительная фраза:

— Угу. …Приходи скорее.

Голос был едва слышным.

И на этом она резко отключилась.

Я отнял телефон от уха и тихо рассмеялся.

В конце всё-таки показала, что чувствует? Тогда зачем же была вся эта колкость до этого?

Впрочем, вот так — кратко показать спрятанное — это тоже очень по-сиыновски.

Чем больше мы вместе, тем лучше понимаем друг друга.

Чем дольше врозь, тем сильнее скучаем.

Похоже, это касается и её, и меня.

◎

Я сел на автобус до нашего автовокзала. Оттуда пересел на метро и доехал до ближайшей к дому станции.

Видимо, из-за колотящегося сердца на автобусе и в метро я не задремал ни на секунду, хотя обычно клюю носом.

От станции пошёл пешком.

Постепенно стали попадаться знакомые здания, а у дома — знакомые виды.

Супермаркет перед подъездом, полупустое кафе и деревья вдоль улицы — всё было ровно таким, каким я держал это в голове.

Выходит, пока я месяц жил взаперти, шестерёнки общества не остановились.

Интересно, как наш дом изменился.

Си Ын, наверное, почти не изменилась. Разве что чёлку подровняла — и всё, скорее всего.

А вот Хана, наверняка, сильно подросла. Говорят, малыши растут не по дням. Раз уж начала гулить, встретит ли она меня криком «папа!»?

От этих ожиданий я сам расплылся в улыбке.

И шаги сами собой ускорялись.

Доехав на лифте, я вскоре оказался у нашей двери.

Посмотрев на телефон, понял, что добрался примерно вдвое быстрее обычного. Видимо, потому что с тех пор, как увидел дом, почти бежал.

Сердце бухало от мысли, что сейчас увижу Си Ын и Хану. Пальцы слегка дрожали, когда я потянулся к кнопкам замка.

Если предстану перед Си Ын в таком виде, сердце может и лопнуть. Я попытался успокоиться глубокими вдохами и медленно начал набирать код.

Но не успел — с другой стороны заиграла мелодия дверного замка.

Дверь распахнулась, и кто-то в прихожей пристально уставился на меня.

Разумеется, это была Си Ын.

…

…

Я онемел от неожиданной встречи. Си Ын, напротив, не особо удивилась. Но и не заговорила, так что мы оба просто молча уставились друг на друга.

Нет смысла так стоять. Следовало обнять её, сказать «я вернулся» и зайти.

Си Ын, скорее всего, снова сыграла бы холодность, но я принял бы это как её милую манеру — и пошёл бы к Хане.

Но тело у меня словно одеревенело и не слушалось.

Сколько прошло времени? Си Ын шагнула ко мне.

Потом ещё шаг. И ещё.

Наконец она остановилась прямо передо мной.

Взглянув на меня снизу вверх…

Она внезапно бросилась мне на шею.

Уткнулась лицом в грудь, словно ищет укрытия, и крепко обхватила спину, будто боялась, что я ускользну.

Тёплое ощущение и мягкое прикосновение, окутывающие тело, даже дрожь, передающаяся от Си Ын… этого я давно не чувствовал.

Только сейчас стало по-настоящему ясно: я дома.

Я тоже обнял Си Ын. Как только мои руки легли на неё, её плечи дёрнулись. Подумав, что напугал неожиданным касанием, я погладил её по спине — но дрожь не проходила.

А потом послышалось сопение.

В смысле этих жестов не было сомнений. Я тихо вздохнул и сказал:

— Если скучала до слёз, зачем делала вид, что нет?

На мой шутливый укол Си Ын ещё пару раз всхлипнула, а потом:

— …Я держалась, чтобы муж не чувствовал вины.

В голосе звенели слёзы.

Как и ожидалось, это были слёзы радости от встречи. От этого стало ещё больше жалко её. Я сильнее сжал объятия.

— Прости. Что так надолго оставил дом.

— Всё в порядке. Ты же не виноват.

Си Ын мягко ответила, будто и вправду всё хорошо. Но моей вины это не сняло. Я извинился ещё раз:

— Всё равно прости. Я оставил жену и новорождённую.

Пока я повторял извинения, Си Ын тихонько усмехнулась. Я даже расслышал её вполголоса: «Да не за что извиняться».

Потом она кивнула у меня на груди:

— Если уж извиняешься — тогда больше из дома не сбегай.

— Сбегаю?

«Сбегаю»? Да я же такого не делал… Впрочем, и впредь не надо. Хотя я всё равно не особенно гуляка — друзей-то у меня немного.

— Ладно. Не буду.

— Правда?

— Правда. Всегда буду рядом.

— Обещаешь?

— Конечно. Я и твоей маме обещал. Что буду с тобой до конца.

— Хм.

Тон у неё был чуть сомневающийся. Но моё обещание не было пустым. Или я у неё доверия не вызываю?

Разумеется, это только моё воображение.

— Раз это говоришь ты — поверю.

Спустя секунду Си Ын произнесла это, всё ещё тёршись лицом о мою грудь.

Я лишь благодарил про себя за доверие. Чтобы оправдать его, мне нужно оставаться здоровым — настолько, чтобы быть рядом с Си Ын всю жизнь.

Надо есть полезное и регулярно заниматься. …После пары дней отдыха.

Но всё же.

— И долго ты ещё планируешь меня обнимать?

Я спросил в шутку, и Си Ын не ответила — только сжала руки у меня на спине ещё крепче.

Похоже, отпускать пока не хотела. Я мог бы и отцепить её руки, но рисковал нарваться на гнев. Я решил терпеливо подождать.

Так продолжалось наше «подтверждение присутствия».

Пока Си Ын не насытилась и не разжала объятия.

Каждый раз, чувствуя её в своих руках и себя — в её, я ощущал, как из глубины поднимается тёплая волна.

Когда мы, наконец, разомкнули руки и взглянули друг на друга, улыбки появились с запозданием.

Гораздо яснее, чем до моего ухода.

Слёзки в глазах Си Ын уже высохли.

С чуть приподнятыми уголками губ Си Ын сказала:

— Ты же не обедал? Должно быть, голодный.

По её словам я машинально тронул живот. Пустой живот за месяц заметно «сдулся».

— Ага. Умираю с голоду. Съем за двоих — как ты обычно.

…

Си Ын метнула острый взгляд — и:

— Сегодня пропущу мимо.

— Спасибо.

— В любом случае, заходи. Пообедаем, хоть и поздно. Я тоже ждала и не ела.

— Да ладно. Пропустила приём пищи?

— Ты меня злить собрался?

— Ты же только что сказала, что сегодня пропустишь…

Моя жена непредсказуема.

Конечно, и Си Ын, видимо, шутила — холодный взгляд мигом исчез, она хихикнула.

Продолжать пустую перебранку после встречи через месяц — не дело. Как сказала Си Ын, лучше идти внутрь.

Но перед этим было то, о чём нельзя забыть.

— Си Ын.

— А?

Услышав, как я её позвал, Си Ын наклонила голову.

Я прижался губами к её губам — почти настойчиво.

Невероятно мягкое и сладкое ощущение разлилось от губ по всему телу.

Когда я отстранился, Си Ын приложила палец к губам и пару раз моргнула. Выражение — растерянное, будто не поняла, что произошло.

Потом взглянула вопросительно: мол, это ещё что было.

Она же сама говорила мне не забывать — и первой же забыла? С кривой улыбкой я напомнил:

— Ты же велела целовать тебя каждый раз, когда я возвращаюсь.

— О.

Получив подсказку, Си Ын выдала глуповатый звук. А затем быстро прикрыла рот ладонью и смущённо улыбнулась. Её явно захлестнуло смущение.

Си Ын, которая краснеет от первого за долгое время прикосновения, была до боли мила.

И вот я вернулся в дом, где меня ждёт такая милая жена.

Я вошёл, не скрывая широкой улыбки, сама собой расползшейся по лицу.

Си Ын — тоже в улыбке — последовала за мной.

Оказывается, вернуться домой через месяц — это по-настоящему счастье.

----------

Незваный гость

Я столкнулся с чудовищем посреди собственного дома.

С той секунды, как увидел его, я не мог двинуться. Одним лишь видом оно излучало такую мощную угрозу, что у меня отнялись ноги.

В итоге я даже осел на месте.

Но валяться так нельзя.

В пледе рядом мирно дремала Хана. За моей спиной, на кухне, Си Ын мыла посуду.

В такой ситуации защитить семью мог только я.

Способность не отворачиваться и не бежать, даже когда страх велит закрыть глаза, — это и называют смелостью.

И именно она мне была нужна сейчас.

Говорят, у людей бесконечная храбрость. А отец — храбрейший из них. Ему есть кого защищать, значит, всегда должен стоять прямо и бесстрашно.

Пока я мерился взглядом с тараканом, который внезапно вылез на середину гостиной… меня одолевали такие мысли.

— Что ты делаешь?

— А?

Я обернулся на голос за спиной. Си Ын уже закончила с посудой и стояла, вытирая руки о фартук. Сверху вниз посмотрела на меня.

— Ничего. Просто…

Си Ын — не та, кто пропускает уклончивый ответ. Её взгляд пошёл вслед моему прежнему.

Я снова посмотрел туда и увидел таракана, который, выиграв нашу «дуэль», важно ползал по полу.

— О? Таракан?

В отличие от меня, поднявшего панику, Си Ын пробормотала это как ни в чём не бывало.

— А-а, да.

Еле выдавил звук. Си Ын фыркнула, будто найдя мою реакцию забавной, и вернулась на кухню.

Она оторвала несколько листов бумажного полотенца и прошла мимо меня вперёд.

Червяк, почувствовав опасность с опозданием, поспешно дал стрекача. Судя по траектории, целил под диван.

Но Си Ын не дала фору — рука двинулась быстро. И хлоп — её кулак опустился на пол.

Прошла секунда.

С бумагой, обёрнутой вокруг кулака, Си Ын с довольной миной глянула на меня.

— Хе-хе-хе. Поймала.

…

Звучало так, словно «Дорогой, я поймала». Для человека, только что одолевшего монстра, у неё была беззаботная, до нелепости чистая улыбка. Даже радость — самая настоящая — плясала в глазах.

А мне, признаться, было по-настоящему страшно. Си Ын склонила голову, видя, как я мямлю, не находя слов.

— Что?

— Да ничего. Впечатлён, как ты ловко с ними справляешься.

— Я же в деревне выросла, это нормально. Привычно уже. У меня и во время мытья головы насекомые на меня падали.

Представлять это даже не хочется. Я помотал головой: «брр», — а Си Ын хихикнула и пошла в ванную.

Сначала смылся слив, потом долго шла вода — мыла руки.

Спустя минуту шум стих, и Си Ын вернулась в гостиную. Шмяк — уселась рядом со мной вполоборота, обняв колени.

— Дорогой.

— А?

— Боишься насекомых?

Ну да. Я знал, что спросит.

— Не то чтобы боюсь, скорее…

— Брезгуешь?

— Ага.

Я энергично кивнул. …Если честно, и боюсь тоже, но гордость не позволяла признаться.

Си Ын усмехнулась, слегка подтрунивая. Похоже, ей ни страшно, ни противно — одно «привыкла» много объясняет.

Она похлопала меня по плечу.

— Я с насекомыми в порядке. В следующий раз зови. Всех переловлю.

Сказала, выпятив грудь. Уверенность струилась из каждого жеста.

Но как я могу…

— Ни за что.

Я отрезал сразу, и Си Ын, не понимая, нахмурилась:

— Почему?

— Я глава семьи. Муж и отец. И что — даже жука не могу поймать?

— Это ж только с букашками у тебя не выходит.

— Со многим не выходит.

— Например?

— Ну, это…

Когда вот так спросит — ничего в голову не лезет. Разве что я не могу кормить Хану грудью. Но скажи я такое — мгновенно запишут в глупости.

Пока я молчал, Си Ын окинула меня взглядом и фыркнула. Словно мой тайм-аут закончился:

— Нормально всё. У отцов тоже должны быть вещи, которые у них не получаются.

— Всё равно…

— Я сказала — нормально.

Я хотел было ещё чего-то добавить, но Си Ын, сияя свежей улыбкой:

— Я ведь тоже жена и мама.

— …Да.

Тут спорить нечего.

Она права.

Си Ын — тот человек, кто будет закрывать мои пробелы всю жизнь. И наоборот, когда чего-то не хватит Си Ын — я смогу закрыть это место.

Разумеется, пустоты не всегда будут совпадать, и иногда у нас у обоих будет то, с чем тяжело справиться. Тогда мы возьмёмся за руки и сложим вместе головы.

Мы же супруги.

В груди потеплело. От сердца разлилось жаркое чувство.

Косым взглядом я увидел, как Си Ын, подперев подбородок коленями, мягко улыбается. Наверное, ощущала то же.

После неожиданного месяца врозь в отношениях будто вернулась прежняя свежесть.

В день моего возвращения мы даже уснули, обнявшись.

И хоть прошло уже несколько дней, ощущение было тем же.

Когда мы вдвоём, кажется, что сидим на облаке высоко в небе.

Будто в этом огромном мире есть только мы.

Сейчас было так же. В моих глазах — только Си Ын, а в её — только я.

В какой-то момент мы повернули головы друг к другу.

Образы друг друга в зрачках росли. Лица сближались. Синхронно губы сокращали расстояние. По воздуху ко мне потянулся её запах.

И как только кончики губ должны были встретиться —

Хана зарыдала во весь голос.

— …М-м.

— …Давай потом?

— Так будет лучше.

Мгновение — и атмосфера рассыпалась.

В близости всё держится на настроении. Не хотелось целоваться под аккомпанемент решительного детского плача. Да и прежде всего нужно было скорей утешить Хану.

Мы оба поднялись и подошли к Хане.

Хана, проснувшись в той же позе, в какой спала, горько плакала. Словно чего-то требовала.

Ребёнок не может словами сказать, что не так. Тут верь родительскому чутью.

— Она голодная?

Я несмело предположил, но Си Ын покачала головой:

— Нет. Ничего, похоже, не беспокоит. Думаю, просто проснулась из лёгкого сна и плачет.

— Правда?

— Ага. По времени — похоже на то. В последнее время днём она засыпает, но быстро просыпается. Примерно час–два.

Сказав спокойно, Си Ын сходила в детскую. Вернулась с погремушкой.

Подсунула в поле зрения Ханы и встряхнула.

Долго не понадобилось. Хана, ещё минуту назад кричавшая так, что уши ломило, быстро заулыбалась.

Выходит, прогноз Си Ын попал в точку.

Хана звонко смеётся, Си Ын трясёт погремушку. Смотрю попеременно — идеальная мама и дочка.

Картина была такая милая, что я и сам улыбнулся, но… места папе как будто не нашлось. Улыбка стала с привкусом горечи.

— Откуда ты знала, что погремушка сработает?

— Да как тут не знать. Я уже больше ста дней с ней. За это время на своих ошибках многому научилась.

— Ну да, логично.

У Си Ын на месяц больше родительского стажа. Даже не считая этого, я больше на работе. Её опыт ухода неизбежно выше.

Пока я смотрел с восхищением, Си Ын игриво «хе-хе».

— К сотому дню она начала спать по ночам, но недавно снова стала меньше спать. Днём даже если уснёт — сон неглубокий, быстро просыпается и плачет. Вот я и знаю.

— А.

Я понял. Сам собой выдохнул. Си Ын скосила на меня глаз:

— Что, вспомнил?

— А, да нет.

Ничего особенного. Я отмахнулся:

— Помнишь, я читал про уход ещё когда ты была беременна Ханой? Там писали, что после ста дней дневной сон укорачивается, а ночной — удлиняется.

— Хм-м~ Прямо как у нашей Ханы. Интересно.

Си Ын улыбнулась, находя это забавным.

И правда забавно: все мы — люди, а дети у разных родителей растут по похожим вехам. Чем больше думаешь, тем загадочнее.

И хоть я это читал, применить толком не смог. Похоже, в таких делах опыт важнее знаний. Сегодня я снова учился у Си Ын.

Вскоре веки Ханы стали опускаться. Похоже, клонит ко сну, несмотря на «трр» погремушки.

Чем сильнее закрывались глаза, тем медленнее двигалась рука Си Ын.

И наконец, когда глаза закрылись совсем — движения остановились.

Си Ын тихонько выдохнула.

— Молодец.

Я шепнул ей в ухо, и Си Ын в ответ светло улыбнулась.

Потом наклонилась ко мне, положила ладонь на плечо и прошептала:

— Пустяки.

Нет уж, не пустяки. Слишком уж она скромничает.

Си Ын поднялась. Шаги — в сторону детской: наверное, отнести погремушку на место.

Я снова посмотрел на спящее личико Ханы.

Хана уже вовсю гуляла по снам, крепко зажмурившись.

На ней бодик из универмага. И продавец подсказал, и выбор Си Ын оказался удачным — спит сладко, ничего не жмёт.

Черты у неё уже намечались — красавицей будет.

Круглые глаза — мамины. Прямой носик и крошечный рот — тоже мамина линия. Белая, нежная кожа — вылитая мама. …Пожалуй, от меня — разве что густые брови.

В общем, то-то и хорошо. Лучше уж походить на необыкновенно красивую Си Ын. И характер пусть будет в маму. Если в меня — вырастет легендарным одиночкой.

Пока я любовался Ханой, ко мне подошла Си Ын. На этот раз опустилась на колени.

— Смотрел на Хану?

— Ага. Думал, как же она на тебя похожа.

— Хм-м~ А по-моему, и на тебя тоже.

— В чём именно?

Я и вправду заинтересовался. Не отрывая взгляда от Ханы, спросил, и Си Ын без паузы:

— Спит много и ест охотно?

…

Похоже, ждёт, что я укажу на подкол. Я решил промолчать.

— А ещё?

— Хм-м~ Красоту твою унаследовала.

Это из вежливости. Но я не промолчал — дожал:

— Конкретнее?

— Ну… густые брови?

— …Точно.

Выходит, из меня — только брови. Я цокнул, а Си Ын в ответ — тоже.

— Что ты? Все малыши похожи друг на друга. Кто на кого — ещё не поймёшь, да?

— Понимаю, но…

— Или давай скажем, что в тебя пошла тем, что у рта нет родинки, как у меня.

Не знаю. Родинки, кажется, не наследуются… Насколько далеко она хочет зайти в деталях? Ладно, тему «на кого похожа» отложим. Я махнул рукой.

Я повернулся — и увидел, что Си Ын тоже смотрит на Хану. Взгляд — один мамин алмаз: нежность, любовь.

Вот это и есть взгляд матери на дочь.

— Ты правда стала мамой.

— Что?

Си Ын удивилась внезапной реплике. Я встретил её взгляд и сказал:

— Как ухаживаешь за Ханой. И как смотришь на неё — сплошная любовь.

— Ты, когда смотришь на Хану, точно так же.

— Да?

Ну, себя со стороны не увидишь. Нужны зеркала, а тогда Хану не увидишь. Приму её слова верой.

— Только ухаживать я не умею. Надо быть хорошим отцом.

— Я же сказала: папа не обязан уметь всё.

— Верно.

Я кивнул, но добавил:

— Но я и вовсе ничего не умею. Даже жуков не ловлю.

— Опять за своё. Всё, хватит.

Сказала тоном лёгкого выговора. Кажется, я и правда заныл. Я прикусил язык.

Си Ын подсела ближе.

— И вообще, есть как минимум одно, что ты точно умеешь.

Фраза была неожиданной. Я насторожился, и Си Ын снова прижалась ко мне.

Потом придвинула губы к уху и нежно прошептала:

— Продолжить то, на чём нас прервали.

— На чём прервали?

Что это мы там делали? Точнее, не доделали?

Вспоминалось недолго — ответ сам пришёл.

И правда, минуту назад нас прервали ровно на этом.

— Хана ведь снова уснула.

Подсказка пришла с опозданием. Уже лишняя — я всё понял. Я улыбнулся:

— Если про это — сколько скажешь, столько и смогу.

— Вот. Значит, как минимум одно у тебя получается.

Си Ын сказала это с озорной улыбкой, как шалунишка.

Моя жена — прелесть.

Я подался вперёд. Навстречу моему движению двинулось и лицо Си Ын.

Скоро наши губы встретились.

Лёгкий ток пробежал от точки касания. Глаза у нас были крепко закрыты — не видели друг друга, но по запаху, касаниям, теплу… мы остро ощущали присутствие друг друга.

Медленно разомкнув губы, мы снова встретились взглядом. У Си Ын покраснели уши, и она прикусила губу. Видимо, мягкость щекотнула.

Свежая реакция, как в начале свиданий.

Наверное, ещё нужно время, чтобы вернуться к прежней лёгкости.

— Дорогой.

— А?

— Продолжим?

…

От моего предложения глаза Си Ын округлились.

То ли нелепо, то ли размышляет, то ли хочет отказать — не разобрать.

Я терпеливо ждал, и её губы шевельнулись:

— В нашей спальне.

— В спальне?

— Да.

Коротко ответив, Си Ын отвела от меня взгляд и…

— …Когда Хана засыпает, обычно спит час–два.

Неуверенно добавила.

Вот оно что… Я едва не рассмеялся вслух. Точно, и к этому мне нужно быстрее привыкать.

— Тогда пойдём?

Я прошептал ей в ухо, и Си Ын кивнула, покраснев ещё сильнее.

Похоже, у меня всё-таки есть ещё несколько вещей, которые я точно умею.

----------

Всегда рядом

Стояла типичная погода межсезонья. Для весны — ещё прохладно, для зимы — уже тепло. У каждого наверняка нашлось бы своё мнение, как это назвать.

Но в одном все бы сошлись.

Погода идеальна для прогулки.

Выходные начала марта. Мы с Си Ын шли по университетской аллее. Разумеется, с Ханой. Сегодня рулить коляской выпало мне.

До сих пор Хана бывала лишь поблизости от дома. В больницу — на прививки, в студию — на фотосессии. Но чаще всего из редких выходов за пределы парка возле дома мы не выбирались.

А сейчас ей полгода. Пора начинать «выходную терапию». Пусть видит больше мест и набирается разных впечатлений.

Сегодня — её первый шаг.

Недалеко, немного непривычные виды, деревьев и цветов вдоволь — и воздух хороший. Что может быть лучше для «пробной прогулки», чем наша университетская тропа?

Я поднял взгляд к небу. Глубокая синь заполнила всё поле зрения. Глазам, всю неделю бившимся о мониторы, будто стало легче.

Растянуто сказал:

— Погода класс. Хотя ещё прохладно.

— Угу. Намного лучше, чем когда слишком жарко или слишком холодно.

Си Ын, шагая в паре шагов впереди, легко кивнула.

В бежевом кардигане и белой длинной юбке она сияла как всегда.

Любой прохожий сказал бы — лучшая красавица кампуса.

Скоро Си Ын обернулась ко мне целиком. Улыбалась до ушей.

— Похоже, Хане тоже нравится. Всё улыбается. Ей тут больше по душе, чем в нашем парке?

— Наверное, ей интересно — мы же всегда ходили в одно и то же место.

— Да, похоже.

Си Ын тихо хихикнула и снова посмотрела на Хану.

По мне, Си Ын выглядела не менее счастливой, чем Хана.

Чуть погодя мы примостились на подходящей лавочке. Сели рядом, развернув коляску лицом к нам, чтобы видеть Хану. Решили немного передохнуть и продолжить прогулку.

Хана с любопытством вертела головой. Будто только что получила новую игрушку.

Пока мы шли, к нам подходила знакомая Си Ын — и Хана отвечала светлой улыбкой и звонким смехом. Я слышал, что в полгода начинается страх незнакомцев, но пока признаков не было.

На первом выезде не испугалась и искренне наслаждалась. И новых людей любит встречать. Ясное дело — в маму.

Похоже, Си Ын думала о том же. Помассировав мне плечо, она сказала:

— Раз Хане так нравится, надо почаще выходить. Дома валяться приятно, но важно и на людей смотреть, социальные навыки развивать.

Сложно было не уловить подтекст.

— Это ты не кому-то другому говоришь, случайно?

— Кому-то и говорю, но, Дорогой, это ты сейчас разговариваешь как вор с рыльцем в пушку.

Вот так — и я уже «асоциальный вор». Спасибо и на этом.

— Шучу.

Хихикнув, Си Ын сжала кулачки и похлопала меня по плечам.

— И потом, ты уже не против выходов. Ты даже машину купил, чтобы возить Хану.

— Ну да.

Отпираться было бессмысленно. Пять дней в неделю я спокойно мотался на работу. Домоседством прошлых лет уже не тянуло.

Недавно я и договор на машину подписал. Причина, конечно, — поездки с Си Ын и Ханой.

Почесав затылок, я ответил:

— Права я и получал, чтобы возить Хану. Ну и машина к этому прилагается.

— Вот-вот. Для Ханы купил, да? Интересно, есть ли ещё такой папа на свете.

Не знаю. Нас таких, наверное, немало.

Прежде чем я что-то сказал, Си Ын уронила голову мне на плечо.

Ей, похоже, уже комфортно и в открытом пространстве. Может, взгляды окружающих её больше не волнуют.

Как бы то ни было, хорошо, что права не лежат мёртвым грузом. Никогда не думал, что сяду за руль собственной машины.

Смогу ли ездить без аварий? Чтобы возить семью, придётся либо смелости набраться, либо навык подтянуть. Когда это наступит — вопрос.

— Надо много практиковаться, мест-то куча, куда хочу возить Хану. Права я как-то взял, но страшновато садиться с вами вдвоём.

— Правда?

— А как ты думаешь? Если я один пострадаю — ладно, но если с тобой или Ханой…

— И ты не должен страдать.

На этих твёрдых словах я скосил взгляд. Си Ын подняла на меня глаза и надула губы.

И в той позе, будто подчеркивая:

— И ты — тоже.

Голос прозвучал отчётливо.

Разумеется, я и не планировал и не хотел. И уж точно не имел в виду «если пострадаю — ничего». Си Ын смысл уловила, но…

Даже понимая, ей было важно проговорить — так спокойнее.

Ляпнул не подумав.

— Понял. Прости.

Я погладил её волосы и извинился. И на этом одном Си Ын заметно отпустило — лицо смягчилось. Уголки губ быстро расслабились, и через пару секунд расцвела прекрасная улыбка.

Моя жена — читается как открытая книга.

Через какое-то время я почувствовал взгляды и огляделся.

Мимо проходили студенты и перешёптывались о нас.

Кампус шумный. Плюс мы демонстрировали нежности на людной тропе — объяснимо. Мы и неприличного ничего не делали, но всё равно стало чуть неловко.

Я убрал руку от её волос — и Си Ын недовольно протянула:

— Что такое? Продолжай.

— Да люди же смотрят.

— И?

— …И?

Я от неожиданности просто повторил её «и?». Си Ын фыркнула:

— И что? Разве не естественно, что муж с женой выглядят близкими?

Спросила просто. Что естественно — то естественно. А они что сделать могут? Идите-идите.

Поняли ли мои мысли, поспешили ли к парам или просто у них начались пары — взгляды постепенно рассеялись.

Иногда мимо махали знакомые Си Ын, но особого интереса к нам не проявляли.

Ближе всех была Хана, но… её больше занимали шевелящиеся ветки. На нас и не взглядывала.

Дома мы такие же — для Ханы это не событие.

Без помех я снова провёл ладонью по её волосам и сказал:

— Дорогая.

— А?

Ответила звонко. Настроение явно на высоте. Я тоже поддал голосу бодрости:

— Раньше ты же не любила показывать чувства на людях?

— Хм-м~ Да?

Си Ын наклонила голову, будто не понимает. Она прекрасно помнит, о чём я. Делает вид, что нет?

— Ну, тогда. Когда к свадьбе готовились. Я потянулся к твоим волосам при Со Хе — тебе не понравилось.

— Это когда?

Си Ын усмехнулась, будто мои слова забавны.

Полтора года назад. Не древность, но с тех пор много чего было. Не странно, если взгляды поменялись.

Си Ын прижалась щекой к моему плечу:

— Тогда, наверное, просто не хотела показывать при знакомых? Неловко же. С посторонними… тоже было бы неловко, но теперь — ничего. Хоть гладь, хоть обнимай.

— А целовать?

— …Нет.

Ответила шёпотом. Погладить и обнять — пожалуйста, а целоваться — нет. При всей её невозмутимости перед чужими взглядами, границу она провела.

Впрочем, это тоже перемена.

— И ты изменилась, да.

Я легко щёлкнул по её макушке, и Си Ын «хе-хе» рассмеялась. Потом вдруг, будто вспомнив, резко подняла голову.

Лицом к лицу, широко моргая:

— Кстати. Ина с парнем уже всё по свадьбе доделали.

— О.

Уже? Сейчас начало марта, их свадьба — в середине апреля… значит, в следующем месяце. И правда, пора пришла.

Мы когда-то подпирали дедлайны из-за моей неторопливости, но обычно люди раньше заканчивают. На их фоне наша суматоха — скорее исключение.

Си Ын продолжила:

— Она мне несколько раз звонила. Как платье выбирала, как подробно расписывали медовый месяц. Разное спрашивала, а я всё честно рассказывала.

— Вот как.

Мне звонила только узнать, как я там. Видимо, решала, что пользы от меня не будет. И — справедливо, спорить тут не с чем.

Так или иначе, их день близко.

— Наконец-то и они женятся.

— Ага. До сих пор помню лицо Ины, как она на нас смотрела недовольно.

— На том двойном свидании?

Си Ын кивнула. Я тоже помню. Увидев нас — раннюю свадьбу и Хану — Ину, похоже, кольнула зависть.

С тех пор время текло ровно, они вдвоём вместе закончили университет — и скоро сдержат своё «поженимся».

И мы с Си Ын, и друзья — все потихоньку менялись.

Хана — тоже.

В прошлую Лунную новогоднюю к нам приезжали мои мама и папа. Мы сказали, что сами не сможем — Хана маленькая; родители приехали к нам.

Хана встретила бабушку и дедушку без тени робости. Похоже, даже повеселела сильнее, чем когда встречает меня после работы.

После встречи с ними Хана будто окрепла — и впервые перевернулась.

Это случилось на глазах у меня, Си Ын и родителей. Разумеется, все захлопали и обрадовались.

Си Ын долго снимала видео, пытаясь поймать повтор — жалела, что первый переворот не записался.

Сейчас у неё ещё и зубки лезут. Часто тянет пальцы в рот — десны чешутся, приходится отучать.

Рост и вес тоже уверенно ползут вверх.

И дальше Хана будет расти.

— И правда всё меняется.

— М?

Я пробормотал себе под нос, и Си Ын наклонила голову. Сказал почти неслышно, но она уже стреляла в меня любопытными взглядами:

— О чём ты?

— Ничего.

Отмахнуться вышло косо. Я собрал мысли и сказал:

— Просто подумал, как я изменился, ты — тоже, Хана — само собой, друзья… Все уже не те, что раньше.

Проговариваешь — и слышишь, насколько это очевидно. Можно было и не говорить.

В мире ничто не вечно. Всё меняется и когда-нибудь доходит до конца.

Вперёд ли это, назад ли, или вообще без направлений — неважно. Мы всё равно делаем шаг за шагом.

Си Ын, кажется, поняла, и несколько раз кивнула:

— Да? У меня в средней школе была очень близкая подруга, а сейчас даже не общаемся.

— Правда?

— Ага. Тогда казалось — и в старости будем видеться и гулять. А оно вот так всё поменялось.

— Хм.

У меня не было выдающегося опыта дружбы в средней или старшей. И тем более — разрыва «навсегда» на моих глазах.

Я отозвался как-то нейтрально, и Си Ын уже хотела добавить:

— Но всё же…

И тут откуда-то налетел ветер.

Длинные волосы Си Ын взвились, кардиган и юбка раздулись.

Травинки вдоль тропы и свесившиеся ветви деревьев тоже закачались.

Когда ветер стих, на лице Си Ын застыла глубокая улыбка.

Я тихо подождал продолжения, и с той же улыбкой она произнесла:

— Как бы ни менялось — я всегда буду рядом.

Она сказала это.

Словно говоря: «Не бойся», — будто обнимая теплом.

— …Да.

Я ответил немного растерянно, и меж её бровей легла складка:

— Что это за реакция?

— Да нет… просто…

Я почесал затылок:

— Не ожидал вдруг услышать такие серьёзные слова.

Похоже, у нас слегка разошлись акценты.

Я не то чтобы в панике от перемен в мире или мечтаю о неизменности.

Скорее, пробормотал без задней мысли. И не рассчитывал услышать вот это в ответ. Вот и растерялся.

Но всё же.

Я улыбнулся:

— Значит, правда? Всегда рядом.

— Конечно, глупый. И Хана — тоже.

Тон у неё был с укором. По глазам видел — чуть обижена моей «вялой» реакцией.

Наверное, это шло из самого сердца. Я почувствовал неловкость.

С извиняющимся чувством я крепко её обнял.

Си Ын без сопротивления устроилась поудобнее, и спустя миг сказала:

— Что делаешь?

— Обнимаю.

— Кто разрешал?

Кто разрешал?

— Ты же говорила: гладить и обнимать можно.

— Нет. Это…

Она тянула, будто спорить хочет. Но в итоге не стала и только глубоко выдохнула.

Затем, будто махнув рукой на возражения, уткнулась носом мне в грудь.

Я сжал её ещё крепче — мою принявшую объятия Си Ын.

Тонкая ткань не мешала коже касаться кожи. Щекотно пробежало где-то глубоко внутри.

Губы сами собой приподнялись.

С этим удовлетворением я поднял взгляд к небу.

На ясном полотне тихо плыли белые облака.

Ветер ещё прохладный, но солнце — тёплое.

В моих руках — красивая жена, которая всегда будет рядом.

Рядом с нами — наша драгоценная, очаровательная дочь…

Счастливее быть не может.

Даже если в мире всё меняется, этого, кажется, не поменять.

----------

Не умеем сердиться

Я влетел в гостиную — а там уже творился хаос.

Рассыпанная смесь. Хана, катающаяся в белом «снеге». Си Ын, удерживающая Хану и тяжело охая.

Одного взгляда хватило, чтобы всё понять.

Похоже, стоило Си Ын отвернуться, как Хана приползла и опрокинула контейнер со смесью.

Буря началась ранним субботним утром.

После завтрака я чинил в комнате инвестиционную программу, как вдруг услышал крик Си Ын.

«Что случилось?» — я сорвался в гостиную и увидел это.

Планировал поработать «совсем чуть-чуть», а потом помогать по дому. Но случайности всегда выбирают худший тайминг.

Кого винить? Наказание на мужа, бросившего жену с ребёнком. Я подошёл к растерянной Си Ын.

— Си Ын, я тут приберу, а ты Хану скорее искупай. Одежду оставь, я закину в стирку.

— Угу… спасибо.

С трудом выдохнула.

Даже не напрягаясь, видно — сил нет.

— Фух.

— Хаа, тяжело…

Уложив Хану и вернувшись вместе в спальню, мы синхронно выдохнули.

После купания — точнее, «плюханья» — Хана быстро провалилась в сон.

К счастью, уложили недолго. Оставалось лишь поблагодарить её за эту короткую передышку.

— Ты сегодня герой, — сказал я и обнял её опавшие плечи.

Её хрупкая фигурка казалась сегодня ещё более тонкой.

Спрятав тревогу, я ляпнул:

— Не понимаю, чего это наша Хана вытворяет. Рано на подростковый период?

— Какой ещё «подростковый»?

Си Ын устало хихикнула.

Приятно, что даже уставшая она подхватывает мои глупости. Хотелось хоть чуть-чуть её разгрузить.

Си Ын бухнулась на кровать. Я сел рядом, она привалилась ко мне, и я снова обнял за спину.

Мягко поглаживая, сказал:

— Ладно, не «подростковый». Скорее, просто научилась двигаться и теперь везде залезает?

Так и есть.

В последнее время Хана прямо на глазах прибавляла.

Сама садится на короткое время. Ползает. Эмоции ярче, иногда из ниоткуда выкрикивает визги.

Вот почему «сегодняшнее» стало случаться через день. В будни я мало что могу, но по выходным должен быть полезнее. Совсем расслабился — стыдно.

Си Ын тихонько ответила:

— Похоже. Говорят, в 7–8 месяцев так и начинается.

— Правда?

Хане только-только перевалило за семь. Значит, мы лишь у порога «веселья».

Преодолели одну горку — вырастает гора. Что дальше нас ждёт? Родительство — это действительно «такое».

— Но ей ведь надо набираться сил, так что, как мама, не могу её просто останавливать.

— Верно. Интересно, понимает ли Хана, как мама за неё надрывается?

— И что изменится, если поймёт? — улыбнулась Си Ын, а потом добавила: — Это нам надо быть внимательнее. Создать дома среду, где можно свободно ползать.

— Согласен. Что делаем?

— Для начала — всё, что можно опрокинуть, повыше. Контейнер со смесью — наверх, например.

Она загибала пальцы, прикидывая, что ещё в зоне риска.

Потом хлопнула в ладоши:

— Ах.

— Что?

— Помимо этого… надо её чуть-чуть поругать.

— Поругать?

Она кивнула:

— Слышала, что минимальная дисциплина нужна даже совсем малышам. Но без злости и, конечно, никаких шлепков.

— Хм.

Дисциплина. Помню из чтения про уход.

Когда ребёнок лезет в опасность или может навредить другим — нужно остановить и дать понять, что так нельзя. Чтобы не повторялось.

Хане — семь месяцев. Словами не объяснишь, но тон понять может. Сработает ли «Хана, нельзя!»?

Кстати…

— А ты же как раз пыталась ругать её, да?

— А-а, да…

Ответила почти шёпотом.

Если вспомнить — голос у неё тогда был точно такой же, как сейчас.

Когда я прибежал на крик, Си Ын говорила Хане: «Так больше не делай…», — самым тихим голосом в мире.

Я думал, это просто «попеняла», а это была попытка дисциплины?

С прищуром взглянув на меня, Си Ын пробормотала:

— Говорят, когда говоришь твёрдо, они лучше понимают. Хотела чётко сказать, что так нельзя…

Слова цеплялись друг за друга, уверенность растаяла. Выглядела так, будто её отчитали.

Иногда она более детская, чем Хана. Как маленький котёнок.

Я не удержался — легонько постучал пальцем по лбу. На каждый «тук» её глаза лениво моргали.

Сердце у меня дрогнуло от этих мелочей, и я сказал:

— Понимаю. Сложно. Не получилось?

— …Ты со мной как с ребёнком сейчас?

…

Я молча убрал руку — и она тут же сузила глаза. Эм, простите.

Фыркнув, добавила:

— Смотрю на Хану — и голос не поднимается. Я же мама теперь — должна уметь, для её же блага.

Взгляд упал. Уныние написано крупным шрифтом.

Впрочем, я и сам не далеко ушёл. Сколько раз я по-настоящему злился? И не вспомню. По пальцам.

Массируя ей плечи, я сказал:

— Значит, тренироваться вместе. Мы оба такие — ругаться не умеем. Тем более — на ребёнка.

— Что? — удивилась она.

— А что? — я искренне не понял. — Разве нет?

— Есть. Ты-то как раз легко злишься.

— Я? Когда это?

Я аж опешил. «Я — вспыльчивый?» — впервые слышу. На Си Ын я точно никогда не срывался.

Она приподняла уголок губ, будто задумала шалость.

Покашляла: «кхм», и сыграла:

— «Извините, но нам такие клиенты не нужны. Пожалуйста, немедленно покиньте заведение».

— Хватит…

Мне стало жарко. Я опустил голову, а она придвинулась к уху и заливисто хихикнула.

— Я тогда тебе так благодарна была. Ты разозлился из-за меня.

— Рад, что ты благодарна, но…

Стыд не отпускал. До сих пор вспоминать неловко.

Речь про тот корпоратив. Какой-то тип, не зная её, позволил себе язвить — и меня прорвало.

Один из редких случаев настоящего гнева.

И в таком месте, при всех. Значит, тогда я был реально в ярости.

Си Ын хихикала ещё долго — видимо, приятно вспоминать, как я «встал стеной».

Она тогда и правда растрогалась. Говорила, что «влюбилась заново». Для неё — эпизод из тех, что не стираются.

Но раз уж она продолжает, почему бы не ответить подколкой?

Я приподнял голову и посмотрел на неё исподлобья. Она сидела с победной улыбкой.

— Что такое?

— Да так, подумал, что и ты злишься быстро.

— Я?

— Ага.

Я тоже «кхм» — и процитировал:

— «…Пожалуйста… не пытайся всё тянуть одна…»

— Вот ты противный.

Мигом губы трубочкой — превратилась в утку.

Сжала кулачки и давай легко меня колотить. Силы — кот наплакал: не больно, а щекотно.

Вот к чему приводят бездумные подколы.

Ладно, тянуть тему незачем. Сменим пластинку. Я улыбнулся и мягко перехватил её запястья.

— В общем, мы полтора года живём и почти не ругались. Неудивительно, что нам трудно жёстко говорить и с ребёнком, да?

Си Ын втянула губы обратно и кивнула:

— Пожалуй. Раньше я думала: родители, которые не могут отругать, странные — ну как так, вдруг обидишь ребёнка. А теперь понимаю.

— Я тоже. Но если совсем пустить на самотёк — плохо закрепится… Я попробую взять это на себя. Тебя-то представляю злой с трудом.

Я задрал подбородок: мол, рассчитывай. Она цокнула:

— Ты не лучше. Тебя злым представить — ещё сложнее.

— Эм-м…

Ну да, мы похожи. Каждый по-своему.

В любом случае, «плохого полицейского» кому-то играть надо. Я больше подхожу: тебе с Ханой вместе почти всё время. Буду учиться понемногу.

Я отпустил её руки — они послушно легли ей на колени.

Я накрыл их своей ладонью, и она медленно переплела пальцы с моими.

Тепло перетекло от руки к руке.

Мы немного помолчали, и Си Ын сказала:

— Дорогой.

— М-м?

— Слушай, уже почти полтора года как женаты — и крупных ссор не было, да?

— Точно.

Если подумать — да.

Единственное, что близко к «ссоре», — моя «перестарался» вскоре после рождения Ханы. Но по вердикту тёщи это даже не ссора. Значит, за полтора года — ни разу.

Не умеем злиться — как тут ругаться. Логично.

Я сжал её руку сильнее:

— Вот видишь, какие мы молодцы.

— Можно и так, но…

Она замялась, подбирая слова:

— Если мы никогда не ругаемся и у нас ничего не происходит… вдруг ты устанешь от меня?

— Устану?

Абсурд. Я вскинул взгляд — в её глазах не было игры.

— Си Ын… ты сама устала от меня?

— Нет. С чего бы?

Она энергично замотала головой. Руки, связанные с моими, тоже забавно дёрнулись.

Если не устала — к чему разговор? Я всё ещё недоумевал.

— Тогда почему?

Она тихо:

— А ты — вдруг устанешь. Я ведь из тех, кто хорошо ворчит, но плохо сердится.

— То есть признаёшь, что ворчишь?

— А ты просто веди себя прилично.

Если смотреть с этой стороны — вроде и злится… Но сейчас не отвлекаемся.

Она опустила взгляд:

— Боюсь, что жена, которая всегда тихо рядом, тебе наскучит… Вот и тревожно.

— Э?

Даже после расшифровки звучало нелепо.

Смысл я понимаю. В «разнообразии» брачной жизни, наверное, выигрывают пары, что часто сцепляются. Как в клише: «слишком хороший — неинтересен».

Но это смешно. Женат на такой женщине, как Си Ын, да ещё с ребёнком — и «скучно»? Есть ли в мире мужчина, который на это пожалуется?

Я разжал пальцы. Она посмотрела на меня.

Не отводя глаз, я лёгким хлопком по бедру позвал:

— Иди сюда.

— Зачем?

— Давай-давай.

Вместо объяснений — настойчивость.

Отказа не последовало. Она поднялась, перешагнула и аккуратно устроилась у меня на коленях, придерживая волосы.

Я обнял одной рукой поперёк груди. Её слегка подёрнуло — щекотно.

— Помнишь, мы так часто сидели до свадьбы?

Она сильнее прижалась спиной:

— Помню. Потом — беременность, потом Хана… и перестали.

— Вот и я решил — надо вернуть.

Она кивнула. Не против — и то спасибо. Я уткнулся носом в её волосы.

— М-м~ пахнешь классно.

— Это шампунь.

Ну да.

Мы помолчали. Слов тут не хотелось — так она лучше поймёт.

Через минуту её корпус слегка качнулся. Так она делает, когда ей хорошо. Тоже забытая картинка.

И вдруг шёпот:

— Ну?

— Что?

— Тебе со мной не скучно?

…

Выходит, одних объятий мало.

Что ж, придётся сказать всё прямо — хоть и неловко.

Я улыбнулся и начал медленно:

— Когда я был в учебке и не мог тебя видеть, я по-настоящему понял, насколько ты для меня дорога.

— Я так же чувствовала, — так же шёпотом.

— Правда?

— Да. Я одна с Ханой считала дни до твоего возвращения. Поняла, что без мужа — будто и не живу.

— Я тебе настолько дорог?

— Конечно.

От этих слов меня будто подкинуло. Радость разлилась по всему телу, улыбка сама стала шире.

И, поймав волну, я перешёл к главному:

— Разлука усиливает чувство ценности. Но это не значит, что рядом я её не чувствую.

— Правда?

Снова переспросила. Я не ответил — просто прижал её сильнее.

— Скорее наоборот. Что может быть дороже человека, который всегда рядом?

Того, кто рядом — когда что-то происходит и когда не происходит ничего.

Дороже в моей жизни — нет. И говорить, что с таким человеком «скучно», — даже в шутку не поднимется язык.

Я придвинул губы к её уху и почти прошептал:

— Не волнуйся. Я до сих пор каждый день думаю, как мне повезло.

— …М-м.

Ответ — неразборчивое урчание.

Приняла ли слова или всё ещё сомневается — не понять. Но я уже сказал всё, что хотел. Подожду.

Спустя довольно долгую паузу она коротко сказала:

— Ладно.

И, смущённо:

— Раз ты так говоришь… не буду тревожиться.

Сказано скромно — пряча смущение.

Но зря — ухо, выглянувшее из волос, стало ярко-красным.

Я облегчённо выдохнул. Кажется, дошло. И тут же она, всё ещё неловко, добавила:

— Спасибо, что так меня бережёшь.

— Ты из тех, кого естественно беречь. За что тут «спасибо»?

— Ладно, забудь.

— Нравится.

— Вот видишь?

Она чуть отклонилась, кладя на меня вес.

Глупый разговор ни о чём — и мы оба фыркнули, не сговариваясь.

Так мы и посмеялись ещё немного.

А потом тихо посидели до тех пор, пока Хана не проснулась.

Слушали дыхание. Иногда ловили запах друг друга. Иногда целовали в щёку. Иногда — губы к губам.

Мы можем и не уметь сердиться.

Зато любить — научились уж очень хорошо.

----------

Светимся вместе

— Вы уже здесь?

— А? Добрались?

Стоило нам войти в кафе, как мой друг и Ина помахали нам рукой.

Мы с Си Ын тоже подняли ладони в ответ.

— О, привет!

— Хм? Раньше нас пришли?

— У-у!

Будто переняв у нас, Хана тоже высоко подняла руку и что-то пробормотала.

Наверное, это у неё такое «здравствуйте». В любом случае, наша Хана и правда гений.

Мы с Си Ын, и мой друг с Иной. Состав, напоминающий тот самый день.

Причина встречи проста.

Сегодня — ещё одно двойное свидание с парой моего друга… точнее, с молодожёнами.

Так вышло в прошлом месяце, когда мы пришли на их свадьбу.

Как и договаривались, я щедро положил в конверт и поздоровался с другом у регистратора подарков. Тут он будто вспомнил и предложил:

— Столько нам помогали с подготовкой… Давайте как-нибудь пообедаем вместе.

— Конечно.

Предложение было неплохим — я согласился сразу.

Но период свадьбы — горячая пора. Мы это уже проходили, так что условились встретиться после их медового месяца, когда всё уляжется.

Пару дней назад друг написал, и мы выбрали время и место.

В отличие от прежних встреч, у нас теперь есть Хана. Тащиться в дорогой ресторан — только мучиться. В итоге решили просто посидеть и поболтать в кафе.

Порывшись в сети, я нашёл «детское» кафе в получасе езды на машине.

Обычно я для удобства взял бы такси… но сегодня поехал на своей.

Не стоит и говорить, что всю дорогу рулили дрожащие руки.

Так или иначе, добрались без происшествий. Значит, сможем встретиться с ребятами целыми и невредимыми.

Увидев нас, друг сразу поднялся к стойке и достал кошелёк. Отказываться было некогда, да и он будто не ждал отказа. Я с радостью попросил два айс-ти и сел.

Я — у окна, Си Ын — с краю.

Коляску с Ханой поставили рядом с Си Ын. Хану манила непривычная обстановка — всё разглядывала.

— Ого, какая малышка милая.

Ина улыбнулась во весь рот. Взгляд — приклеен к нашей Хане.

Хотя хвалили не её, Си Ын гордо повела плечом:

— Ага? Не представляешь, какая у нас Хана красавица.

— Верю. Сколько ей?

— Восемь месяцев.

Я вклинился первым, и Ина, сложив ладони лодочкой, наклонила голову. Даже протянула «хмм~». Видимо, наша Хана ей очень приглянулась.

Друг вернулся за стол с чеком.

Увидев его, я вспомнил давний вопрос:

— Эй, кстати, ты со службой-то что решил?

— А-а~

Друг почесал затылок. Но ответ не спешил. Сомневался, как сказать.

Что там? Выкрутился по знакомству? Даже если и так — не моё дело.

Я спокойно подождал.

Спустя миг друг неловко выдал:

— Вообще-то… я в магистратуру.

— Что?

Ого. Я прикрыл рот и спросил:

— С чего вдруг?

Друг кисло улыбнулся:

— Как-то само так вышло.

— Хм.

Как это — «само вышло» — в магистратуру?

На свадьбе он говорил, что ещё не решил. А за кулисами — такой невесёлый выбор.

С сочувствием я опустил взгляд и прикусил губу.

Си Ын, наблюдая за мной, цокнула:

— Чего ты драматизируешь? Магистратура — не пожизненное.

Верно. Я снова поднял глаза.

Наши взгляды встретились, и друг беззаботно рассмеялся:

— Да я и правда люблю компы. Раньше учёба особо не цепляла, но когда вкалывал, чтобы поступить в один вуз с Иной, как-то втянулся. И, похоже, подходит мне.

— Ну тогда отлично.

Если подходит — и что тут плохого? Друг всегда учился ровно. Трудяга — так что магистратура ему, может, и к лицу.

Он вообще не из тех, кто решает в одиночку. Наверняка обсудил всё с Иной, уже женой. Третейским судье тут быть лишнее.

Так что оставим друга, который, может, когда-нибудь пожалеет.

Есть и другие темы. Я уже хотел перевести разговор, но Си Ын опередила:

— Медовый-то удался?

— Да!

Ответила Ина, сияя глазами:

— Очень! По сути, не сильно отличается от наших обычных свиданий, но когда знаешь, что вы — муж и жена, всё куда… волнительнее.

— Хм-м~ понимаю.

Си Ын энергично закивала.

Я — тоже. Тогда и просто лежать рядом в номере — уже счастье за край. Новые места — как праздник. Вкусно поесть — чистая радость.

Честно говоря, и сейчас почти так же…

Друг, покрутив пейджер-звонок, добавил:

— Поездили, посмотрели. И зоопарк, и музей. Само по себе неплохо, но с Иной — вдвойне.

— Угу. У вас ещё долго так будет. Сядете рядом — и уже улыбаешься.

В браке я тут «старший». Могу и лекцию прочитать.

Но Си Ын сузила глаза:

— О чём ты? Я не была такой.

— Э?

«Не была»? Да ладно. Просто стесняется — и всё.

Я улыбнулся и погладил её по спине. Она тут же смущённо улыбнулась.

Видите? Я прав.

Друг расхохотался:

— Вы всё так же душа в душу.

В самом деле, капитан Очевидность.

— Естественно. Мы же женаты.

— Точно. Нам вместе всю жизнь.

Он посмотрел на Ину:

— Правда?

— Конечно.

Ина ответила лучезарной улыбкой.

Хм, кажется, у обоих пар сегодня сладость зашкаливает.

Тут запищал пейджер. Мы с другом поднялись за заказом.

На подносе — один американо, три айс-ти и несколько кусков торта. Торты мы не заказывали. Это бонус?

Как только мы поставили поднос на стол, глаза у Си Ын заблестели. Как у щенка перед миской: уголки губ поползли вверх. Типичная реакция Си Ын — она не может пройти мимо сладкого.

— М-можно тортик?

— Для вас и взял. Ешьте на здоровье.

Друг разрешил жестом, и Си Ын счастливо схватила тарелку с вилкой.

Уже хихикнув, потянулась… и ровно в этот момент Хана расплакалась.

Синхронно Си Ын опустила приборы. Развернулась и взяла Хану на руки.

— Ой, Хана. Мамочка тут. Что такое? Где болит?

На лице — тревога. Даже аппетит меркнет перед материнским инстинктом.

Я тоже поднялся и встал в поле зрения Ханы:

— И папа здесь. Хана, что случилось?

Конечно, от вопросов она не перестанет. И плач, само собой, не стих.

Я шепнул Си Ын:

— Голодная?

— Вряд ли. Недавно кормили. И подгузник… вроде сухой.

— Тогда скучно?

— Хм, похоже.

Определившись с причиной, Си Ын прижала Хану и стала легко похлопывать.

То ли мы угадали, то ли просто подействовало — всхлипы быстро сошли на нет.

Скорее не дискомфорт, а «внимания хочу».

Я с облегчением выдохнул. В таких вещах мне немного чем помогать. Лучше доверить Си Ын.

С этой мыслью вернулся на место — а друг с Иной уже с округлёнными ртами:

— Прямо настоящие родители.

— Ага, оба уже совсем родители.

Друг подхватил Ину.

Словно услышав, Си Ын медленно повернулась к нам. Видя, что мы втроём уставились на неё, прошептала:

— …Не смотрите так.

Никто не послушался. Три пары глаз остались на ней.

— Прям как моя мама.

— Это как «твоя мама»?..

— Такая красивая — и уже мамочка. Невероятно.

— И не говорите «красивая»…

Под обстрелом комплиментов Си Ын будто вот-вот расплавится. Как муж, я должен бы защитить… но это было так мило, что я молча присоединился к зрителям.

Скоро она метнула в меня укоризненный взгляд:

— Хватит уже.

— Я вообще молчал…

Мой справедливый протест проигнорирован — Си Ын надула губы.

Смущает её собственная «мамскость» перед нашими друзьями?

Тем временем их умиление не унималось. В глазах уже светилась почти благоговейная нежность.

Полюбовавшись на сцепку «мать-дочь», друг сказал:

— Ты говорил — восемь месяцев, да?

— Ага.

Я ответил быстро, и он потер подбородок:

— Классно на вас смотреть. Восемь месяцев как родители… Раньше вы в аудитории были «как мы». А теперь такие взрослые, достойные.

— Хм.

Не знаю. Си Ын — мама отменная, а я всё ещё косолаплю… Но в глазах неофита я, наверное, тоже выгляжу «круто». Приму с благодарностью.

Скоро Си Ын уложила Хану обратно в коляску. Сев, устало выдохнула — со всякими чувствами.

Я погладил её по голове — она фыркнула:

— Я же просила — не таращиться…

— Ахаха. Простите.

Ина улыбнулась в ответ — и Си Ын тоже.

К счастью, не обиделась.

Потом ребята ещё долго любовались Ханой.

Она пошевелится — они в улыбке. Она клюёт носом — у них вид «я не выдержу этой милоты».

Они всегда любили детей? Или это пришло после свадьбы?

Поглядывая на них, я решил спросить:

— Вопрос, возможно, деликатный.

Оба перевели на меня взгляд.

Встретившись глазами с другом, я продолжил:

— Ребёнка не планируете?

— …Хм. Деликатный, да.

Друг усмехнулся и почесал меж бровей:

— Ну…

— Какое «ну»? Я хочу поскорее, — отрезала Ина, возмущённо подняв на него глаза. Голос — обиженный.

Ещё не договорились? Похоже, я наступил не туда. Простите. Моя беда — в кривом такте, поймите правильно.

Друг отпил американо и сказал:

— Да дело не в «не хочу». Ребёнок, похожий на нас, — это же счастье. Но как справляться, если я в магистратуре? Там до ночи, до рассвета часто.

— Нормально. Я сама потяну.

Ина ударила кулачком в свой плоский грудной отсек — и так уверенно, что выглядела как ребёнок, который «всё-то может».

Друг умилённо на неё посмотрел, а потом перевёл взгляд на нас поочерёдно:

— Как люди с опытом, как думаете? Справится Ина одна?

— Хм-м~

Си Ын скрестила руки и протянула задумчиво. Видно, подбирает, как аккуратнее ответить.

Я хоть и не скрестил рук, но тоже призадумался.

— Справится-то справится, но…

Си Ын начала осторожно.

Я подхватил:

— Будет очень тяжело. Особенно сначала — младенец просыпается каждый час-два. И сейчас бывает, что Хана уползёт и устроит погром.

— Видишь? Они вот что говорят, — тут же перекинулся друг к Ине.

Уговаривал будто — но этого мало. Ина надула губы — недовольство не ушло.

Это нормально?

Вряд ли много пар, что решают план по детям без малейших споров, как у нас вышло. Да что там «дети» — мнения в браке в принципе расходятся регулярно.

— Но всё же…

Пока я об этом думал, Си Ын вставила своё. Все снова посмотрели на неё.

Спокойно выдержав внимание, она сказала:

— Если вы готовы нести ответственность — ребёнка хорошо иметь пораньше.

— Правда?

Ина распахнула глаза.

Си Ын улыбнулась ей глазами:

— Ребёнок — огромная радость. У нас тоже было много «слишком», но сейчас мы очень счастливы. Так что если готовы отвечать — пораньше даже хорошо.

— Хм-м~ Вот, вот.

Ина закивала, а потом:

— Слышал? Что она говорит.

Теперь уже она перекинула мячик мужу.

Друг выдохнул растерянно. На меня посмотрел — мол, поддержи… Но…

Честно? Я думаю так же.

Да, с появлением Ханы у нас стало меньше тихих «только для двоих». Реже свидания, реже разговоры без фоновой суеты.

Если смотреть только на это — есть, о чём пожалеть.

Но я с полной уверенностью могу сказать: ни разу не пожалел, что у нас появилась Хана.

Хана — подарок без равных. Маленький человечек, похожий на нас, который растёт и одаривает лаской. Тут не может быть сожалений.

И… бывший начальник, получается, был прав.

«Жениться лучше попозже, а детей — пораньше».

К сотому дню Ханы я подтвердил это десятки раз.

Итог у меня — тот же, что у Си Ын.

Если готовы — хорошо рожать рано.

Друг, который ещё минуту назад ждал от меня «спасительного» ответа, опустил голову:

— Ладно. Понял. …Поговорим дома.

— Да!

Ина победно кивнула нам.

Кажется, это был поклон-«спасибо».

Друг отпил американо:

— На самом деле я не против. На вас посмотрю — и самому хочется поскорее. Да и Ина так хочет — трудно сказать «нет».

— Вот! Нельзя же! Я хочу нашу ляльку.

Ина толкнула его локтем, свежо улыбаясь. Друг ответил «угу» и обнял её за плечи.

Прямо молодожёны — очень близкие.

Помолчав, любуясь этой картинкой, я сказал:

— Ого. Ребёнок собирается заводить ребёнка.

— Это ты меня сейчас «ребёнком» назвал?

— Простите.

Я сразу извинился, и Ина рассмеялась и махнула рукой.

Словно по сигналу, засмеялись и Си Ын с другом.

И наш стол наполнился глупым смехом.

В этой лёгкой суете

меня пробрало.

Мы познакомились «нестандартно», присмотрелись, открылись, начали встречаться.

Вскоре пообещали пожениться, сыграли пышную свадьбу.

И прямо в медовый месяц — сразу зачали…

Для кого-то это выглядело бы поспешностью.

А теперь появились люди, которые хотят повторить наш путь.

Значит, сейчас мы, должно быть, очень светимся.

Хочется продлить это чувство как можно дольше.

Как я однажды думал… хочу, чтобы мы были счастливы до самого конца.

С этой мыслью я обнял сидящую рядом Си Ын.

— …Что это?

Сбившись с толку, Си Ын наклонила голову.

Я открыл рот, чтобы ответить… и закрыл.

Рано ещё?

Хочу сказать всё как следует позже.

Так что я отмахнулся:

— Ничего.

— А?

Си Ын посмотрела как на странного. Понимаю — обнять без причины и сказать «ничего»…

Но долго это не продолжалось. В итоге она тихо устроилась у меня в объятиях.

Будто прося крепче, даже чуть прижалась.

А напротив нас друг с Иной смотрели с кисло-сладкими улыбками.

Надеюсь, мы не слишком уж «показушничаем»…

----------

Стали мамой и папой

— Дорогой!

Ленивым выходным днём.

Я поливал цветы на балконе, когда Си Ын вдруг ворвалась и взволнованно позвала меня.

— М? Что такое?

— Некогда объяснять. Быстро иди.

Я обернулся спросить, а она руками показывает: мол, ни секунды терять нельзя.

Си Ын редко так выходит из себя. Значит, случилось что-то важное.

— Что происходит?

— Только что Хана назвала меня «мама»!

И точно.

— Ма-ма!

Стоило нам вдвоём зайти в гостиную, как Хана, сидевшая на подушке, подняла лицо к Си Ын и так её окликнула.

Произношение ещё немного корявое, но «мама» было совершенно отчётливым. К тому же она тянула к Си Ын обе руки — словно прекрасно понимала, что говорит.

Си Ын была так счастлива, что схватила меня за рукав и принялась лихо его трясти.

— Слышал? Что нам делать? Наша Хана теперь умеет звать меня «мама»!

Она до глубины души растрогалась. Что делать? Радоваться, конечно.

Вообще, это было не первое её «ма-ма». С недавних пор, когда Хана начала лепетать, у неё иногда проскальзывали «мама» и «папа».

Но раньше она произносила это, показывая на кружку или книжку с картинками.

А сейчас — сказала прямо маме. Значит, начинает понимать значение слов.

Я невольно расплылся в улыбке — и от того, как растёт Хана, и от того, как мило сияет Си Ын.

И тут вдруг меня осенило.

Постой-ка.

Раз она может звать «мама»… может, и «папа» тоже?

Надежда вспыхнула и разрослась вмиг. Услышу ли я наконец «папа» от Ханы? Я сам того не заметил, как заулыбался шире.

— Хана.

На мой нетерпеливый голос Хана повернула ко мне лицо.

Я большим пальцем показал на себя:

— Хана, а я кто?

…

— Понятно.

Я уже было повернулся к балкону, но Си Ын удержала меня.

— Как ты можешь обижаться на ребёнка?

— Да я не обижаюсь. Просто подумал: раз Хана маму больше любит, отойду в сторонку — поиграйте вдвоём.

— Это и есть «обижаться», глупыш.

…

— Серьёзно, будто у меня не один ребёнок, а два.

Возразить было нечего — я лишь сжал губы, а Си Ын цокнула языком.

Честно, я не ду́лся. Хане девять месяцев. И мозг, и язык, и губы — всё ещё учится.

К тому же «ма-ма» легче, чем «па-па» с сильным смычным звуком. Не буду же я злиться только потому, что мама даётся раньше, чем папа. …Хотя, возможно, самую малость я и киснул.

Я повернул обратно от балкона:

— Что ж, логично. В будни она целый день с мамой. В выходные — либо мы вдвоём ухаживаем, либо я больше помогаю, а ты — «главная». Естественно, «мама» ей привычнее.

— Хм, правда ведь?

Согласившись, Си Ын глянула на Хану.

Я проследил взгляд. Хана сидела на подушке и игралась игрушечной чашкой.

— Тогда вот что.

— Да?

Си Ын подняла на меня глаза:

— Хочешь сегодня заняться всем ты?

— Что?

Так на сегодняшний день я и стал «дежурным папой».

Я — полностью за Хану, а Си Ын — наблюдает со стороны и при необходимости подстрахует. Роли поменялись местами.

Я изучал уход ещё до рождения Ханы. Прошёл «папин» класс в послеродовом центре и не раз наблюдал, как Си Ын обращается с малышкой.

Так что проблем быть не должно… но нервничал я прилично. Плечи сами собой напряглись.

— Вот и прикорм подъехал.

Си Ын вернулась с мойки, поставила на стол пластиковую миску.

Хана как раз переходила от груди к прикорму — молока становилось меньше, кашек — больше. По-всякому видно, как она растёт.

В миске — рисовая каша с овощами. Выглядело так аппетитно, что самому хотелось ложку.

Похоже, кулинарные навыки Си Ын распространяются и на «детское меню».

Она надела Хане слюнявчик:

— В этот раз ты сама корми. Вообще, я её тренирую держать ложку и есть самой…

— Но?

Си Ын скривилась:

— Тебе доверять сразу — будет слишком хаосно.

— Ну да.

Поспорить трудно. Я с благодарностью принял её милосердие и решил сегодня кормить сам.

Пора играть роль «папы» как положено. Я сел рядом с Ханой.

Си Ын устроилась за Ханиной спинкой — вне поля зрения дочери, чтобы при необходимости подменить. Надеюсь, не понадобится.

Последнее время я во время кормления лишь вытирал ротик. Справлюсь ли с ложкой?

Деревянно копируя движения Си Ын, я поднёс ложку:

— Ну-ка, Хана. Скажи «а-а-а»…

…

— Эм. Хана? «А-а-а»…

…

— Хана, «а».

…

Ноль реакции. На ложку с кашей даже не взглянула — вертела головой, ища, что поинтереснее.

Как так? На первом шаге — и промах. Я опустил плечи, а Си Ын тихонько хихикнула:

— Она же недавно молочко хорошо поела. Может, не голодна?

Эта версия меня спасла:

— А! Точно-так-точно? Сы-ы-ытая? Не потому что папа кормит, ага?

— Дай-ка я на секундочку.

Си Ын поднялась и стала рядом с Ханой.

Эстафетную ложку пришлось передать.

Си Ын звонко:

— Хана-а~ «А-а-а».

— А.

— О…

Хана раскрыла рот, будто и ждала именно этого.

Я тоже уставился с открытым ртом.

Как только ложка оказалась во рту, Хана медленно прожевала, насладилась вкусом — и улыбнулась во весь рот.

А я — нет.

Си Ын, с виноватой улыбкой, подбирала слова:

— Просто она не привыкла. В последнее время я кормлю чаще.

— Ага… наверное.

Слова в ушах отдавались горечью.

Утешая меня, Си Ын продолжала кормить.

Хана принимала ложку от мамы без колебаний.

Поев, Хана вернулась в гостиную. Сияла — сытая и довольная.

Села на любимую подушку и стала оглядываться: не найти ли ещё чего интересного.

Пока я молча на неё смотрел, Си Ын протянула мне что-то.

— Держи.

— М?

Это был игрушечный пульт, любимая Ханина «штука». Нажмёшь — заиграет музыка.

С моим растерянным видом Си Ын усмехнулась:

— Хана обожает играть. Если ты возьмёшь игрушку, она точно обратит внимание. Потряси, зови вместе поиграть.

— О.

Звучит убедительно.

Кормёжку я провалил, но поиграть — проще. Пока Си Ын занята делами, мы часто возимся с игрушками.

— Спасибо.

— Не за что.

Она села на диван, локти на колени, подбородок на руки — и следит за нами. Снова — позади Ханы, вне её взгляда.

Это же мои обычные «выходные обязанности». Делай как всегда.

Я присел перед Ханой. Она уставилась на меня.

Я встряхнул пульт в поле её зрения:

— Хана, поиграем вот этим?

— Ма!

Хана выкрикнула — даже не взглянув. Бывает. Если хочется поспать или просто посидеть — играть откажется.

Не хочет сейчас? Я мягко переспросил:

— Что сказала?

— Мама!

— О, мама?

Значит, при живом папе с игрушкой ей нужна мама?

Пока я мялся, Хана расставила ладони на полу, развернулась, заметила на диване Си Ын — и поползла, обняв маму за ноги:

— Мама!

— Да, Хана.

Си Ын ответила дочке, но смотрела на меня.

В её взгляде — извинение. Хотя извиняться тут не за что. Её, похоже, гложет мысль, что она «монополизирует» внимание Ханы.

Я широко улыбнулся:

— Всё нормально. Видимо, папе ещё учиться и учиться.

— Да ты что… Это не так…

Си Ын глядела тревожно.

Правда, всё хорошо. Я махнул рукой — мол, не переживай — и снова подсел к Хане.

Теперь Хана всё же заинтересовалась игрушкой.

Финалом дня — дневной сон.

Я взял Хану на руки и уложил на кроватку в детской. От рук она никогда не отказывалась — малыши в этом возрасте обожают, когда их держат.

— На сон — просто мягко поглаживай. Если не сонная — не уснёт. Тогда позже ещё раз.

— Угу.

И это делал много раз. Чтобы нам побыть вдвоём в тишине, Хане важно поспать.

Опыт «погладить — дождаться тихого дыхания» у меня десятками эпизодов.

В полутёмной комнате под светом торшера Хана лежала с широко раскрытыми глазами. Похоже, не клонит.

— Хана, поспим?

— У-у.

…По ответу — совсем не хочет.

Ладно. Я начал мягко её поглаживать. Через несколько минут дыхание обычно выравнивается, и тогда ладонь можно убрать — сон удался.

— Хана, баю-баю, баю…

Я даже вполголоса запел колыбельную. Как и в тот раз для Си Ын, слов знал только пару — и крутил их по кругу, будто заклинание.

Прошло довольно долго.

И в итоге Хана:

— У-у!

Всё ещё бодра, только изгибалась и «пела».

Никаких признаков сна. Большие мамины глаза по-прежнему широко раскрыты.

Наконец Си Ын мягко коснулась моего предплечья:

— Кажется, пока не сонная. Давай чуть позже.

— …Хорошо.

Я убрал ладонь.

Стоило исчезнуть «мешающей» руке — Хана перекатилась и принялась играть сама.

С меня сам собой сорвался вздох.

Не успел звук стихнуть, как Си Ын, державшая меня за руку, прижалась сильнее:

— Всё в порядке, Дорогой.

Голос — утешающий.

— Такое, что не спится, — сплошь и рядом. Даже когда я укладываю, через день так бывает. Не расстраивайся.

— Знаю.

Я видел и «неудачные» укладки: Си Ын сдавалась, иногда получалось у меня. Так что причин для тоски — нет.

Но всё же…

Я же сегодня «заменяю маму», а нормально не справился ни с чем. И всё это время казалось, что для неё мама — куда важнее папы.

Может, и правда логично: в период «привязанностей» я часто был на работе или в учебке.

— Не думай слишком об этом.

Си Ын шепнула снова — и голос предательски дрогнул.

Я глянул — и увидел, что она на грани слёз.

Ого. С чего вдруг? Я осторожно погладил её по спине:

— Эй, ты чего плакать собралась?

— Просто…

Она потупилась:

— Ты так стараешься. В будни — работаешь. В выходные — няньчишь, водишь нас, когда выезжаем. Столько делаешь для меня и Ханы… Я боялась, что ты расстроишься.

— М-м.

Приятно, что видит мои старания — но почему плачет она?

Моя жена — бесконечно милая.

Я размеренно погладил:

— Спасибо. Я в порядке. Не плачь.

— Угу…

Она прикусила губу, удерживая слёзы.

И меня отпустило. Голова и сердце потихоньку вернулись к миру.

И правда. Что плохого, если сейчас мама «попопулярнее»? Я и сам маму — то есть Си Ын — люблю больше, чем себя. И живём же нормально.

Я уже собрался отшутиться, как…

Си Ын приподнялась на носках и шепнула мне на ухо:

— Тогда зато…

И, хихикнув:

— Молодец, папа.

…Папа?

— Почему «папа»?

Я улыбнулся в пол-угла, а она игриво ткнула меня локтем:

— Говорю за Хану.

— О как?

Мило, конечно, но если это не сама Хана, не то. Я же не от кого попало хочу услышать «папа».

Честно говоря, уж если выбирать:

— Лучше б ты «оппа» сказала, а не «папа».

— Чего-о?

Си Ын аж лицо сморщила — видно, мысль совсем не по душе.

Ладно, заставлять не стану.

Я просто погладил её волосы. Она глубоко вздохнула — и:

— Ладно.

А потом, едва слышно:

— Только сегодня… оппа.

Голос полный смущения. Торшер светит тускло, но я уверен — щёки у неё стали розовыми.

Мы посмеялись, и я сказал:

— Вот теперь сил прибавилось. Моя «младшая сестрёнка».

— Фу, надоел.

Она проворчала — и даже это показалось мне безумно милым.

Улыбку было не скрыть.

— Па-па.

Пока мы тут, вдруг раздалось это.

— Нет, я просил «оппа», а не «папа».

Я глянул на Си Ын.

Но она широко тряхнула головой:

— Это не я.

— Что?

Тогда…

Мы с Си Ын одновременно посмотрели на Хану.

Встретив наш взгляд, Хана вытянула ко мне обе руки и позвала:

— Да-да!

— О-о…

Я так удивился, что слова застряли.

Не только слова — будто и дыхание.

Конечно.

Хана наконец сказала мне «папа».

На миг показалось, что весь мир затопило светом.

Си Ын, сияя ярче этого света, затрясла мою руку:

— Дорогой! Она сказала «папа», «папа»!

— Я тоже слышал.

Только что она готова была расплакаться из-за меня — а теперь радуется в десять раз сильнее. Какая же у меня благодарная жена.

— Похоже, наконец признала меня папой.

Я усмехнулся, а Си Ын тут же ткнула меня в бок:

— Что значит «наконец»? Она всегда тебя знала. Просто выговорить не могла.

— Хотелось бы верить.

— Точно. Обязательно.

Её голос был мягким и ободряющим.

Она крепко сжала мою руку — словно передавая силы.

Так ли это?

Мы не узнаем, что у Ханы в голове. Спросить сейчас нельзя, а потом она и не вспомнит.

Но одно мы знали наверняка:

Мы теперь по-настоящему — мама и папа.

С этим счастьем мы снова стали поглаживать Хану.

И в этот раз она уснула быстро.

Мы, переглянувшись над её кроваткой, улыбнулись.

Си Ын стала мамой. Я — папой. А Хана — нашей дочкой.

И жизнь нашей семьи продолжалась — тёплая, как всегда.

----------

Вторая хомячиха

Задний карман джинсов мягко завибрировал.

Я шёл к кулеру — смочить горло после долгого залипания в код.

Наливая в тумблер холодной воды, вынул телефон.

Разблокировал — от Си Ын пришло сообщение в KakaoTalk: одно видео без текста. На превью — Хана сидит и держится за край дивана.

Наверное, решила показать, как они весело проводят время.

Не особенно задумываясь, включил ролик.

На видео у Ханы сосредоточенное лицо. Точно такое, как когда дают новую игрушку.

Через мгновение Хана ухватилась за край дивана и уверенно встала. Вслед за этим — голос Си Ын: «Молодец, Хана», — похвала.

Потом Хана отпустила диван и…

Сделала шаг к камере.

Картинка резко дёрнулась; слышно, как Си Ын ахнула.

Видео закончилось в тот момент, когда она подскочила к Хане, плюхнувшейся на пол.

Я застыл, держа телефон.

Даже рукой с тумблером не пошевелил — вода уже перелилась и намочила пальцы.

— Ого…

Сам собой сорвался возглас, а улыбка расползлась по лицу.

Плевать, что рядом стоящий сотрудник странно косится.

И неудивительно.

Хана только что сделала свой первый шаг.

[Ну как? Удивлён?]

Я тут же поднялся на крышу и позвонил Си Ын. В трубке — её озорной тон.

[Да. Удивлён. Очень.]

[Хе-хе.]

Она хихикнула как маленькая проказница. Кажется, довольна, что сюрприз удался. Милота милотой, но мне хотелось уточнить главное.

[Хана начала ходить?]

Спросил без предисловий.

Раньше я видел, как она встаёт, держась за опору. Но стоило отпустить, силы в ножках или равновесия не хватало — сразу садилась.

А на видео — ровно стоит и даже делает шаг. Первый, самый первый.

На мой вопрос Си Ын протянула [Хм-м~], будто раздумывая, и ответила:

[Ей ещё нужна практика. Сегодня несколько раз пробовала встать и пойти, но кроме того момента, что я сняла, всё заканчивалось падением.]

[Правда?]

[Да.]

И Си Ын довольно засмеялась.

[Зато первый шаг — уже есть. Значит, недолго осталось до «настоящей» ходьбы.]

[Логично. Первое — всегда самое сложное.]

[Именно.]

Её голос звенел от волнения, затем — ещё один чистый смешок.

Эта звонкая, высокая улыбка будто чарует — невозможно не улыбнуться в ответ. Я прикрыл рот ладонью, задавая следующий вопрос:

[Ей же только чуть больше одиннадцати месяцев. Разве это не рановато?]

[Пожалуй, ранновато. Некоторые начинают около этого возраста, другие — уже после года. Наша — скорее из «ранних».]

[Хм.]

Удовлетворённо кивнул.

Приятно слышать, что ребёнок развивается быстрее среднего. Вроде бы в детстве не соревнуются, но удержаться трудно — так уж устроены родители.

[Похоже, наша Хана и правда гений.]

Сказал с улыбкой, и Си Ын в тон мне поддразнила:

[Наверное, в папу-умника пошла?]

Я ответил тем же:

[Или это потому, что мама так хорошо дома о ней заботится?]

[Ой, ну что ты говоришь.]

Фыркнула — похвалу принимать ей сложнее, чем раздавать. Слишком уж хорошенькая.

Короче, я был счастлив услышать о первом шаге. Настолько счастлив, что боялся, как бы не начать вполголоса насвистывать по дороге в офис.

И больше всего на свете хотелось скорее домой — увидеть своими глазами.

Я тихо сказал:

[Сегодня приду пораньше. Нажму на газ.]

[На газ не нажимай, приезжай нормально. Балбес.]

[Да, прошу прощения.]

Быстро извинился — в ответ щёлкнул её привычный «цок».

Лучше вовремя кланяться, когда отругают. Один из немногих уроков за короткую семейную жизнь.

◎

Когда я приехал, не особенно спеша уехав с работы, Хана всё ещё тренировала ходьбу.

Поза стала гораздо увереннее. Могла отпустить опору и не падать сразу.

Шаг вперёд, как в видео, пока не получался, но, кажется, скоро пойдёт уверенно.

Будто желая показать успех и маме, и папе, Хана снова и снова вставала и пробовала шагнуть.

Падала — и снова поднималась, не сдаваясь.

Глядя на это упрямство, мы с Си Ын всё время невольно улыбались.

От непрерывных попыток Хана уснула раньше обычного.

По расписанию мы бы поиграли с Ханой, потом поболтали вдвоём. Но раз Хана спит — надобности нет.

Уложив её в детской, мы ушли на кухню.

Си Ын, только что прижавшаяся ко мне, ловко встала у мойки.

Поставила на разделочную доску огромный арбуз и привычными движениями принялась резать.

Я сел на стул и смотрел.

На ней — тонкая блузка и короткие «дельфинки». Белые, будто не видевшие солнца, внутренние стороны рук сверкали; мягкие бёдра были открыты.

Августовская жара облегчила гардероб. Кондиционер можно было бы включать чаще, но мы старались избегать — вдруг Хане вредно.

Я-то целый день в офисной прохладе. Си Ын, выходит, терпит жару — по всем фронтам.

Наконец она поставила на стол большую миску с арбузом, нарезанным удобными дольками.

— Спасибо.

Я поблагодарил, и Си Ын улыбнулась:

— Это мне спасибо говорить надо. С чего это ты арбуз домой притащил?

— Да так, — отмахнулся я.

Казалось бы, ничего особенного — кормилец принёс чего-нибудь к чаю. Но я не из тех, кто часто так делает — её любопытство понятно.

— «Так»?

Я взял дольку и сказал:

— Отпраздновать первый шаг Ханы. И жара — подумал, тебе захочется чего-то прохладного.

— Молодец.

Си Ын тоже взяла дольку и добавила:

— И Хане понравился.

— Отлично.

— Угу.

Она откусила — и глаза тут же округлились:

— Вау, какой вкусный. Такой сладкий.

— Правда?

Я тоже откусил. С первого же укуса рот залило сладостью.

И правда — и сладко, и освежающе. Брал наугад в супермаркете, а оказался отличным.

Потом мы ели молча. Пришли поболтать — а получился обычный перекус. Даже забавно.

Я не особый любитель сладкого, но фрукты люблю. А такой арбуз — редкость. Невозможно остановиться.

Пока жевали в тишине, всплыла старая память.

Я усмехнулся — и Си Ын вопросительно наклонила голову:

— Что?

— Ничего.

Проглотив, сказал:

— Вспомнил, как ты самую первую «вкусняшку» мне принесла.

— Э? Да это сто лет назад было.

Она фыркнула и потянулась за следующей долькой.

И правда — давным-давно. Мы едва познакомились — прошло больше двух лет. Почти древность.

Хотя, если учесть, что за это время мы успели встретиться, пожениться и родить ребёнка, — можно сказать, всё пролетело стремительно.

Хронологически давно, а в памяти — ясно.

С этого всё и началось между нами.

Наверное, это был наш «первый шаг» вдвоём.

А дальше мы шли очень быстро.

Не останавливаясь, росла и любовь.

Стало как-то щемяще тепло. Будто что-то шевельнулось внутри.

Но быть мужиком, растрогавшимся над арбузом на кухне, не хотелось. Я быстро сменил тему:

— Хана так быстро растёт. Уже «первый шаг».

— Естественно.

Си Ын ответила мягко. В руках — уже две дольки.

Раз уж так вкусно — пусть доедает. Я вытер руки влажной салфеткой.

Перекусив, она продолжила:

— Младенцы быстрее всего растут именно в младенчестве. Наверное, поэтому особенно заметно — они же ещё крошки.

— Хм.

— И не так уж быстро. В следующем месяце — первый день рождения.

— Точно.

Верно. Сейчас Хане одиннадцать месяцев. А в следующем — годик.

Мы уже забронировали место на выходные, как раз в её даты. Сняли фотосет, заказали гостевые наборы. Остались мелочи.

Год, полный событий, — и вот ей уже год.

Кажется, будто только вчера мы вместе сидели в консультации у акушера. А прошло — целый год.

Пожалуй, время, наполненное счастьем, и правда летит.

— Дорогой.

Я всё ещё плыл в мыслях, когда услышал голос Си Ын.

Я встряхнулся:

— А?

Она спокойно сказала:

— После дня рождения свозим Хану к моей маме?

— К твоей маме?

— Да.

Кивнула.

С тех пор как родилась Хана, мы ни разу не ездили в больницу, где лежит её мама. Как, впрочем, и к моим родителям мы сами не наведывались — дорога для Ханы была тяжеловата.

Мои в Лунный Новый приехали к нам. А маме Си Ын тяжело передвигаться — разве что видео и видеозвонки.

Но с года длинные поездки уже не так страшны. И Хану, и бабушке будет по силам.

Однако…

— А Хану в палату-то пустят? Не рано?

Этого я и опасался.

Слышал, что младенцам нельзя к пациентам — слабый иммунитет и всё такое.

Не хотелось бы приехать и остаться за дверью.

— Вообще-то…

Си Ын улыбнулась — счастливо, как будто с тайной:

— Маме разрешили ненадолго выходить из больницы.

— Правда? Серьёзно?

Новость для меня была неожиданной. Я переспросил, и она кивнула ещё радостнее:

— Да. Мне позвонили несколько дней назад. Состояние улучшилось, дали разрешение. Долго, конечно, нельзя, но…

Голос звенел. Она и правда счастлива — мама идёт на поправку.

Даже на нашей свадьбе было много ограничений. Неужели всё это время ей становилось лучше?

Если так, причин отказывать нет. Я широко улыбнулся и кивнул:

— Поедем. Хана тоже хочет увидеть бабушку.

— Угу. Спасибо.

Ответила довольным тоном.

Я хоть и не так близок, как она к моим, но и с её мамой сблизился. Показать ей Хану — желание у нас, думаю, одинаковое.

— И ещё…

Пока я думал об этом, Си Ын добавила:

На этот раз слов не последовало — она просто встретилась со мной взглядом. Улыбающимися глазами.

Видимо, приняла моё молчание за согласие — и медленно сказала.

Уже тише:

— Давай покажем Хане моему папе.

Так она и сказала.

Я невольно втянул воздух.

«Мой папа» — это отец Си Ын, ушедший, когда она была ещё маленькой. Мой тесть.

Си Ын не избегала говорить о нём. Я не раз слышал воспоминания и истории.

Но одно она всегда обходила.

Всё, что касалось самой смерти.

Как он ушёл, когда именно — даже спустя больше года брака я так и не знал.

Не хватало такта спрашивать.

И рана у Си Ын была не из тех, что легко вскрывают.

Поэтому её предложение «съездить к папе» весило очень много.

Я постарался не показывать удивления и максимально ровно ответил:

— М-м, да. Хорошо.

Си Ын слегка кивнула:

— Спасибо.

Словно тоже старалась держать голос бодро, чтобы меня не тяготить.

Но на лице всё равно лежала тень — скрыть её нельзя.

Дальше мы оба замолчали. Серьёзный разговор всколыхнул сердце — говорить о пустяках стало трудно.

Тишина звенела почти ощутимо.

Пока мы ели арбуз, хотя бы шуршало жевание. Сейчас — и его нет.

Я скосил глаза: руки и рот Си Ын тоже остановились.

В миске оставалась последняя долька. Как и я, Си Ын смотрела на неё, но не брала.

Хотя минуту назад она ела увлечённо, сразу по две в руках. Теперь, похоже, оставляет последнюю мне.

Так уже бывало. Если попытаюсь оставить ей — сойдёмся на ничьей. Лучше просто принять молча.

Я уже тянулся за долькой, чтобы отправить в рот… и тут меня осенило.

Я разрезал тяжёлую паузу:

— Дорогая.

— Что?

Ответ прозвучал с небольшим надрывом.

Я повернулся к ней и протянул арбуз:

— А-а-а…

— …Что?

Прищурилась подозрительно. А что ещё?

— Кусни.

— …Что?

На неожидательное «покормить» она едва заметно улыбнулась:

— Я же оставляла тебе.

— Всё равно откуси. Хочу тебя угостить.

— Эм…

Задумалась. Видно, внутри боролись «хочу съесть» и «пусть будет ему».

Я и сам хотел отдать дольку ей. Но сколько ни уговаривай — просто так не возьмёт.

А вот «просто кусочек» — может согласиться.

И точно:

— Ладно.

Немного помявшись, она застенчиво кивнула — и:

— А… ам.

С невероятно милым звуком откусила.

Лицо маленькое, рот — тоже, и щёки раздулись, как у хомяка.

Одного вида этой прелести хватило, чтобы я почувствовал себя сытым.

Прожевав, Си Ын тепло улыбнулась:

— Спасибо.

— Пустяки.

За что тут спасибо — за один кусочек? Это же и есть «быть мужем и женой». Я сказал буднично и доел остаток.

Сладость снова наполнила рот.

И на этой сладости прозвучал голос Си Ын:

— …Спасибо за всё.

Фраза, в которой слышался большой смысл.

Отвечать я не стал.

----------

Спина к спине

Я чувствовал себя куда спокойнее, чем ожидал.

Эта мысль пришла ко мне в примерочной, когда я переоделся в ханбок к первому дню рождения Ханы.

Опыт быть «главным действующим лицом» у меня невелик. Точнее — почти никакой. Свадьба, пожалуй, единственный случай, но тогда волнение и трепет затмили любую нервозность. Ещё был мой собственный толь — но в год-то я ничего помнить не мог.

Выходит, я из тех, кто не волнуется на подобных мероприятиях.

Может, я на удивление смелый.

Пока я так думал, щёлкнула дверца соседней примерочной.

— Долго ждал?

Голос — с заметной робостью, совсем не в унисон моему спокойствию.

Я обернулся — и увидел двух любимых.

Кто же ещё, как не Си Ын и Хану.

Хана в руках у Си Ын — в розоватом ханбоке. Вид у неё был чуть жалобный, будто одежда мешала, но в маминых объятиях она сидела крепко.

Дома мы уже несколько раз примеряли наряд, чтобы приучить её, но, видно, этого мало.

Си Ын тоже была в ханбоке.

Я видел его, когда мы выбирали наряды, но… Си Ын в ханбоке и правда была ослепительна.

Светло-розовая чогори с тонкой вышивкой. Жёлтоватая чима под стать её живому характеру. Красиво, но благородно, глаз невольно цепляется.

Длинные чёрные волосы заколоты шпилькой — элегантность подчёркнута. Белоснежная шея открыта как на ладони.

— Дорогая.

Я почти растерянно позвал, и Си Ын наклонила голову:

— Что?

Судя по лицу, ждала — что я скажу. Не отвечая, я подошёл на шаг… и — ткнул пальцем в её белую шею.

— Ик!

Си Ын подскочила и передёрнула плечами — щекотно, неожиданно.

Тут же насупилась и взглянула строго. Разумеется — на меня.

— Ты чего творишь?

— Такая белая была — ну как не нажать?

— Это, по-твоему, объяснение?

А что она сделает — руки-то заняты Ханой. Я улыбнулся, будто «спишем на шалость».

Си Ын секундой позже поставила Хану на пол и без пощады ухватила меня за обе щёки.

…Такое, значит, тоже вариант.

— Э-э, что ты делаешь, дорогая?

— Наказываю виновного.

Щёки у меня вытянулись, голос тоже, а Си Ын не скрывала гнев:

— «Виновного»?

— В том, что без предупреждения тыкнул мне в шею. Приговор — час щипков за щёки.

— Где вообще такой закон?

Логика была на моей стороне, но щипки только усилились. За один тычок — час наказания. Вот это диктатура.

Правда, не больно.

— Театрал.

Си Ын отпустила, явно и не собираясь причинять боль.

Подняла Хану, которая уже у двери примерочной успела уползти, и прижалась ко мне боком.

Я потер щёки и сказал:

— Ты сегодня ужасно красивая в ханбоке.

— Думаешь, это тебя оправдает?

— А? Нет?

Я нарочно протянул вопрос, а Си Ын фыркнула:

— Старайся лучше.

Ого. Значит, «лучше» — и простит? Тогда я готов.

— Ты обворожительна, утончённа…

— Дальше?

— Прям как с картины — идеальная красота…

— Ещё.

— Если выбирать первую красавицу на всём белом свете — ты однозначно номер один.

— Перебарщиваешь.

Чего ей ещё надо?

Я косо глянул — и увидел, что лицо у неё заметно смягчилось. Последнюю реплику можно было смело записать в «засмущалась».

Хихикнув, я провёл ладонью по её щеке. Она закрыла глаза, принимая ласку, а потом тихо рассмеялась — щекотно.

Обнять её хотелось до скрипа в костях, но Хана рядом — пришлось держать себя в руках.

Открыв глаза, Си Ын свежо улыбнулась и шёпотом добавила:

— Ты тоже.

— Что — «тоже»?

— Тебе очень идёт.

Скромный комплимент от жены — и улыбка сама собой.

Хотя я сомневался:

— Глядя в зеркало, подумал, что похож на учителя классики.

Я криво усмехнулся, а Си Ын прищурилась:

— Не выдумывай. Тебе всё идёт.

— Даже если «ничего не надето»?

— При ребёнке опять это…

— А.

Заслуженно. Я сделал вид, что «застёгиваю рот на молнию», и Си Ын цокнула языком.

◎

Закончив с гримом, мы перешли в банкетный зал — сделать мини-«репетицию».

Я взял Хану у Си Ын и, удобно усадив, огляделся.

Поскольку гостей немного, зал мы сняли скромный. Как ни назови — толь есть толь: день рождения. Хотелось пригласить близких и вместе отметить.

Сначала мы думали тихо отпраздновать дома, но хорошую новость и громко объявить не грех.

Впрочем, всё традиционное мы подготовили.

Торт, цветы, всевозможные фрукты. Стол ломился.

Позади — площадка для нашей семьи. Там же опустится экран для ролика «как Хана росла».

Взглянул наверх: «С ДНЁМ ПЕРВОГО РОЖДЕНИЯ, ХАНА».

Я встретился взглядом с Ханой, уютно устроившейся у меня на руках.

— Нашей Хане уже год.

— Ва-а!

Хана широко раскинула ручки — будто согласилась. Ну как тут не растаять? Я прижал её крепче.

Сбоку Си Ын улыбалась спокойно:

— Хана сегодня прямо особенно в духе.

— Ага. Наверное, чувствует, что это её день.

— Тоже мне.

Она поддела меня локтем.

Вообще, стоять в зале, где будет толь, да ещё с женой и дочкой рядом — чувство особое.

Не то чтобы я нервничал, но в груди теплилось. Волнения — ноль, но ощущение — новое.

Через несколько часов начнётся первый день рождения нашей Ханы.

Родители, родня, друзья с супругами, Со Хе, подруги Си Ын… Много кто придёт поздравить.

И — уже год.

Год пролетел мигом.

Если оглянуться — каждый кусочек этого времени дорог без исключения.

— Дорогой.

— Да?

Си Ын смотрит, чуть наклоняя голову. Может, из-за сегодняшнего образа? Хотя этот её жест я вижу постоянно — сердце всё равно учащается.

Два года с начала наших свиданий, больше полутора — как мы женаты. А я до сих пор не исчерпал её обаяния.

Щекотно внутри. Я отвёл взгляд и сказал:

— Нашей Хане уже год.

— Ты это минуту назад говорил.

— То ей.

Сейчас — хотел сказать это тебе.

Поняв, Си Ын тихо кивнула:

— Да. Год. Год с того дня, как я мучилась, рожая Хану.

— Ты мучилась с момента, как она появилась под сердцем.

— Что? Нет.

Си Ын покачала головой:

— Тогда было не так тяжело — ты обо мне заботился. Скорее, тяжёлым было то, что долго нельзя было из дома.

— Это ведь ради Ханы…

— Я «спасибо» хотела сказать.

Не похоже было на укол. Си Ын обвила меня за талию.

— Я хотела, когда поженимся, поездить, насладиться «мёдом». А ты не выдержал и сделал Хану.

— Если точнее — мы оба не выдержали.

— Я сказала: при ребёнке не надо…

Отбой. Хотя тему подняла первой.

Я не стал подначивать и продолжил:

— Потом, когда ты вошла в «стабильный», мы больше сидели дома. Варили рамен, смотрели фильмы с проектором.

— Было классно.

— Когда стало полегче — гуляли по универмагу. Потом я вышел на работу — времени на двоих стало меньше.

— Зато на выходных ты всегда что-то придумывал. И по дому помогал. И на своей работе был старательным, и жене — примерным…

Тут Си Ын улыбнулась глазами:

— В общем, ты отличный муж.

— Э-э…

Я засмущался.

Си Ын погладила меня по боку, обнявшая рука скользнула:

— А когда родилась Хана…

— М-м.

Мы одновременно неловко хмыкнули. Кажется, нам вспомнилось одно и то же.

Я проверил:

— Тогда я слишком старался «помочь», и ты впервые на меня рассердилась.

— Угу…

Угадал. Си Ын опустила глаза и ответила так тихо, будто голос уносит ветер.

Не хочет вспоминать? Я и сам не хотел мучить. Поскорее вытянул другую ниточку:

— Потом я уехал в учебку.

— Да. Я тогда так скучала.

— По телефону-то ты делала вид, что нет.

— Это… стыдно было сказать честно.

Проскользало тихое оправдание.

Стоило бы уж держать линию до конца — а в день моего возвращения она распахнула дверь, вцепилась и разрыдалась. Даже такой деревянный тип, как я, понял, что на самом деле у неё внутри.

Си Ын подняла взгляд:

— После…

Приговаривая так, она провела ладонью по Хане. Та отозвалась «мама, мама». Тепло мгновенно наполнило глаза Си Ын.

— Мы растили нашу Хану, вместе многое делали.

— Да. Ходили на свидания. Дома разговаривали обо всём.

— Ага.

Си Ын широко улыбнулась; щёки чуть розовые.

И правда. Если вдвоём оглянуться, становится ещё яснее.

Слои времени, пропитанные разными памятьми, — все до одной бесценны.

Видимо, Си Ын чувствовала то же — глаза постепенно наливались.

Макияж уже готов. Плакать неудобно. Можно позвать визажиста, но ей это лишнее. Я лихорадочно искал, чем бы так пошутить, чтобы Си Ын улыбнулась.

Не помогло.

С уголка глаза у Си Ын скатилась одна слеза.

Смутившись, она неловко хмыкнула:

— Хе-хе. Чего это я разревелась.

— Оттого что тронуло.

— Да. Наверное, тронуло.

Она легко ответила и промокнула слезу салфеткой с тумбы в углу.

К счастью, на этом слёзы и остановились. Макияж не поплыл — визажиста звать не пришлось.

Но посапывания ещё держались. Плечи время от времени подрагивали.

Наверное, сдерживается.

Обычно я бы обнял, но сейчас на руках — Хана.

Да и если она уткнётся мне в грудь — и ханбок, и макияж пострадают.

Что делать?

Немного подумав, я сказал:

— Дорогая.

— Что?

Голос дрогнул.

Глядя в её покрасневшие глаза, я предложил:

— Встанем спина к спине?

— М?

Она округлила глаза. Наверное, послышалась странная шутка.

Я продолжил:

— Обнять не могу, зато спина к спине можем.

— …Хм.

Она протянула задумчиво. Прищурилась и уставилась, будто пытаясь прочитать подтекст.

А подтекста нет. Просто хотел её успокоить.

Сканирование долго не длилось. Она молча обошла и встала позади.

Через миг к моей спине прижалось тёплое.

Скорее всего — её спина.

Через её тонкую спину передавалась мягкость. Я отчётливо ощущал, как она иногда вздрагивает — то ли щекотно, то ли нервно. Её температура, чуть выше моей, успокаивала.

Сзади послышалось тихое «хи-хи»:

— Дорогой, у тебя такая широкая спина.

— Надо же защищать жену и дочь.

— Вот умеешь же ты говорить.

Она фыркнула, но я сразу понял — это не насмешка.

— И тёплая.

— Правда? А по мне — твоя теплее.

— Не-е. По-моему, ты.

— Хм, да?

Я ответил лениво.

Спорить — бессмысленно. Лучше принять, что для каждого другой теплее.

Так даже романтичнее.

Пока я про это думал, Си Ын шепнула:

— Когда опираюсь на большую, тёплую спину, так спокойно становится.

Какая же это милость. Я широко улыбнулся:

— Рад слышать.

— Я тоже.

И добавила:

— Видимо, твоя спина надёжная — как и ты.

— Э… э-гм.

Я слов не нашёл. Вместо ответа мягко толкнул её спину.

Си Ын засмеялась над моей робкой «протестной» реакцией и в ответ толкнула меня.

Комплименты врасплох всегда вводят меня в ступор.

Мы так и стояли, спина к спине.

То молча. То перекидываясь пустяками. Иногда, когда Хана вставляла своё лепетание, мы умилялись вместе.

За это время её всхлипы уже ушли.

Даже не глядя друг на друга — только касаясь и делясь теплом, —

мы умели передать достаточно любви.

Ровно как в тех воспоминаниях, что мы накапливали.

Это и есть знак, что наша привязанность стала глубже.

----------

Нашей Хане исполнился год

— Давненько не виделись, старшак!

— Ага. Давненько.

Я ответил спокойным тоном на её энергичное приветствие. Видимо, такой реакции ей показалось мало — она упёрла руки в бока. От преувеличенного жеста задрожала складчатая юбка её платья.

— Как можно стоять таким безжизненным в такой замечательный день.

— По-моему, я как обычно…

— У тебя на лице сейчас прямо написано: «полностью пуст».

— Странно. В зеркало глянул — никаких надписей не было.

Чем дальше я отшучивался, тем сильнее её губы принимали обиженный вид.

Сегодня же первый день рождения моей дочери — как тут не радоваться? Я как раз чувствовал себя куда бодрее обычного. Если и была проблема, то только в сравнении: просто Со Хе сама, похоже, не осознала, насколько она сегодня сверхэнергична.

После нашей короткой «репетиции» спина к спине пришло время встречать гостей. Мы перешли к входу в банкетный зал.

Площадку мы выбрали рядом с домом — до университета тоже рукой подать. Видимо, поэтому первой и пришла Со Хе.

Покончив с «внушением», она вскоре улыбнулась:

— В любом случае поздравляю, старшак. И старшую Си Ын тоже.

— Угу, ну…

— Спасибо.

Мы с Си Ын ответили каждый по-своему. На мой взгляд, Си Ын выглядела вполне обычно. Почему ругали только меня — загадка.

Со Хе приподнялась на носочки, заглядывая на Хану на руках у Си Ын. Я перевёл взгляд: Хана досыпала перед праздником.

Полюбовавшись мирно сопящей Ханой, Со Хе расплылась в улыбке:

— Время летит. Когда я у вас дома была, она ещё в животике сидела, а теперь уже вот какая большая.

— Да.

Си Ын ярко улыбнулась и добавила:

— А мне кажется, будто это было вчера. И уже так выросла.

— Ахаха. Понимаю! Я видела её один раз после рождения — такая крошка была.

— Она и сейчас ребёнок.

Когда я вставил ремарку, Со Хе даже не взглянула в мою сторону. Похоже, строгость у неё сегодня адресная — только для меня.

Постойте-ка.

— Ты же говоришь, что видела Хану?

Я удивлённо спросил, и Со Хе энергично кивнула:

— Ага. Немного пересеклась с Си Ын, когда ты был в учебке.

— А, тот раз?

Си Ын говорила, что, пока меня не было дома по уважительной причине, она встречалась со многими из универа. Видимо, среди них была и Со Хе.

Та лучезарно улыбнулась:

— Тогда Хана была куда меньше. А теперь уже и толь — ну просто чудо!

— Верно. В следующем году, глядишь, тебя перерастёт. Ты же невысокая.

— Старшаак…

— Извини.

Я поспешил извиниться до очередной раздачи. Обиженная мина, впрочем, оказалась показной — Со Хе тут же рассмеялась: «Ахаха».

— Ладно, пусть первый день рождения пройдёт весело.

— Да. Было бы здорово, чтобы было весело нам, Хане и тебе, раз уж уделила время.

— Точно. Пока будем есть, постараюсь угадать, какой «особый номер» ты нам покажешь.

— Никакого «номера» у меня нет.

Она что, думает, первый день рождения — это цирк?

— Я шучу.

К счастью, пояснила, что это шутка. Затем махнула нам рукой:

— Тогда увидимся позже. Передайте Хане привет, когда проснётся!

— Ага, конечно.

— Угу. До встречи.

Мы с Си Ын ответили и проводили Со Хе взглядом — она, широко улыбаясь, скрылась за дверями.

…А как, интересно, передавать «привет» младенцу?

С приходом Со Хе гости стали подтягиваться один за другим.

Наши родители, близкие родственники с обеих сторон, подруги Си Ын. Все пришли с радостными лицами — поздравить Хану с первым днём рождения.

Среди приглашённых были и мой друг с женой.

Однако, когда зал уже почти заполнился, их всё не было.

Если бы не могли — наверняка предупредили бы. Я уже начал беспокоиться: не случилось ли чего в дороге.

Волнения оказались напрасны.

Прямо на старте праздника мы увидели их — шли к нам неторопливо, оба с одинаковыми «улыбками глазами».

Мы тоже улыбнулись и поприветствовали, друг чуть склонил голову:

— Простите за опоздание.

— Да какое там — вы же до начала успели. Другое дело — поесть теперь сложновато будет…

Си Ын удивилась, а жена друга, Ина, простодушно ответила:

— Всё нормально. Мы перекусили на заправке по пути.

— Правда?

Я уточнил, и оба кивнули.

Ну раз так — и проблемы нет. Еда не обязательна, главное — к церемонии прибыть.

Но любопытство осталось.

Я посмотрел на друга:

— Всё равно для тебя необычно — ты же обычно топишь по полной.

— Ну…

Друг почесал затылок:

— Сейчас строго по знакам езжу. Из-за этого дольше выходит, чем думал.

— А-а.

Наконец-то решил соблюдать ПДД? Неужто правосознание проросло?

Я понимающе кивнул, но у обоих лица были странные — смущённые, нерешительные, будто что-то недоговаривают.

Даже такой «толстокожий», как я, это заметил. Что уж говорить о Си Ын — она, конечно, сразу вскинула бровь.

— Эй? Что-то случилось?

— Ну…

Друг поморщился. Видно, трудно сказать, но пристальный взгляд Си Ын не отпускал.

Наконец вместо него заговорила Ина:

— …Вообще-то мы тоже ждём.

— «Ждёте»?

Чего «ждёте»? Я, не подумав, переспросил.

Тут друг, словно решившись, произнёс:

— А чего ещё? Ребёнка.

— Серьёзно?

— Ага. Семь недель уже.

— Ого. Поздравляю вас.

— Э-э, да…

Я искренне поздравил, но друг выглядел смущённым.

Радостней новости не придумаешь — с чего такой вид?

Похоже, и Си Ын подумала так же — она хихикнула:

— Что это вы? Новость отличная — а лица такие.

— Да понимаешь…

Друг поднял глаза:

— Я же сам говорил, мол, лучше попозже. А тут — так быстро…

Он запинался изо всех сил.

Я-то думал, что-то серьёзное. Сказал потвёрже:

— Да что такого? В вашем возрасте это неудивительно — кровь-то с огоньком.

Друг фыркнул:

— Ну тогда вы вдвоём огня тоже не жалели, раз у вас уже толь.

— …Гм.

Становилось понятнее, чего он стесняется.

Как бы то ни было, мы поздравили — они оба ещё раз поблагодарили. Хотя в первом триместре стоило бы беречься, они всё равно приехали поздравить Хану. Это нам спасибо говорить.

— Короче, раз уж так вышло, буду держать связь, как и на свадьбе. Хочу поспрашивать разные тонкости.

— Конечно. Обращайся в любое время. Я не против.

Я расправил плечи, а друг ухмыльнулся:

— Не ты. Я про Ю Си Ын.

Ну да.

После этого они прошли в зал. И задерживать их дальше не стоило — мы и сами хорошо знаем, что в начале беременности нужен покой.

Да и праздник вот-вот начнётся. Пора готовиться. Все, кто подтверждал, уже на месте — тянуть смысла нет.

— Уо!

Тут Хана проснулась и выдала бодрый лепет.

Мы с Си Ын переглянулись и улыбнулись.

— Это она нам знак подала — пора начинать?

— Похоже на то. Хана тоже ждёт — всё-таки первый день рождения.

— В такие моменты правда кажется, будто она понимает, что у неё праздник.

— Не неси чепуху.

Си Ын снова подтолкнула меня локтем.

А я не уверен. С каждой секундой всё больше казалось, что она правда радуется «своему дню».

Так или иначе, пора внутрь.

Я обнял Си Ын за талию. Она чуть выпрямилась от неожиданности, но улыбнулась ярче.

Я заглянул ей в лицо:

— Пойдём?

— Угу. Пойдём.

◎

Программа шла как по маслу.

Пока мы ждали у входа, подошёл сотрудник и спросил о готовности. Мы кивнули — вскоре ведущий начал церемонию.

Первым пунктом был ролик о росте Ханы.

Как и то видео с первыми шажками, отправленное в KakaoTalk, это была нарезка снимков и видео, что Си Ын копила всё это время.

Палата новорождённых, послеродовый центр, наш дом, первый лепет, первый переворот, первые ползания, первый шаг.

Как она лежала, как спала, как просыпалась и кокетничала, как звала маму с папой, как смеялась, играя, как просто была рядом…

Гости не раз заливались смехом, глядя на эту умницу-красавицу.

Мы с Си Ын, хоть видели ролик много раз, тоже не удержались.

Дальше — мы вышли под аплодисменты.

Зажгли одну свечу на торте и вместе, под «с днём рождения», её сдунули.

Затем — приветствие гостей от имени семьи.

Как бы спокойно я ни держался на мероприятиях, тут слегка занервничал. Подошёл к микрофону немного деревянной походкой.

Вне микрофона кашлянул: «Кхм», — и начал:

— Прежде всего, сердечно благодарю всех, кто приехал издалека. Мы старательно подготовили угощение — не знаю, пришлось ли по вкусу. А на прощание для вас приготовлены подарки — пожалуйста, не забудьте взять.

Отбарабанив заготовленное, я услышал, как рядом шепчет Си Ын:

— Дорогой, чего это ты так хорошо выступаешь…?

— Учил прилежно.

Сказал — в микрофон. Конечно, зал расхохотался.

Я непроизвольно уронил голову, но деваться некуда — продолжил:

— Много людей помогали нам прийти к этому дню. Конечно, в первую очередь — наши родители, которые родили нас и вырастили.

Я перевёл взгляд на родителей. На свадьбе они плакали от эмоций, а сейчас сидели, сложив руки, — будто смотрели на отпущенного в мир ребёнка.

Окинув взглядом зал, продолжил:

— Всем, кто поддерживал Си Ын, кто помог нам стать одним целым, кто сегодня дарит любовь нашей Хане, — хочу сказать спасибо.

Зал, ещё недавно звеневший смехом, стал тише. Казалось, все слушают внимательнее — речь пошла серьёзнее.

— Сначала говорили, что мы торопимся с ребёнком. Но за год Хана росла без больших бед. Частично — заслуга самой Ханы, что у нас такая послушная, а частично — ваша помощь, поддержка, забота…

На этом месте я повернулся к Си Ын. Она моргнула и наклонила голову.

Логично — этого абзаца в репетиции не было.

Глядя ей в лицо, я сказал:

— Думаю, Си Ын прошла через многое.

Глаза у неё сделались ещё шире.

— Благодаря тебе, которая заботилась о Хане, и за меня, когда меня не было рядом, мы сегодня можем так счастливо праздновать.

— Ч-что ты такое говоришь…

Она робко перебила, смущённая. Я набрал побольше воздуха.

— И, наконец, что я хочу сказать…

И, улыбнувшись во весь рот:

— Си Ын, я тебя люблю.

Неожиданное признание.

Гости ответили улыбками и бурными аплодисментами. Долго не смолкали. Кто-то даже свистнул — видимо, в шутку подзадоривая.

— Ц-ц.

Тем временем сама Си Ын выразительно цокнула языком и состроила «несправедливую» мину. Даже слегка презрительную.

Но внутри всё было наоборот.

По уголкам губ, упрямо тянущимся вверх, невозможно было не догадаться.

Дальше — кульминация: долджаби.

На стол, который внесли сотрудники, выложили разные предметы: книга, карандаш, рис, нитка, микрофон, клавиатура и прочее. Всего — столько, что опасаешься, как бы не посыпалось.

Перед таким внезапно интересным «ассортиментом» глаза у Ханы сделались круглыми — чистое любопытство.

Бывает, дети ничего не берут. Но наша, как и положено любознательной, тянуть не стала. Новых предметов было много, так что раздумья продолжались с великим интересом.

Пока Хана «советовалась» с собой, ведущий ловко подогревал зал.

Благодаря его искусству каждый «поворот руки — влево/вправо» сопровождался оживлением.

Наконец, выбор сделан.

В конце концов Хана ухватила…

— А-а! Взяла клавиатуру!

…клавиатуру.

— Похоже, наша Хана пойдёт в ИТ~

Ведущий захлопал «тюленем» и позвал зал поддержать. Учитывая, что половина гостей — выпускники CS, выражения на лицах были показательными.

Зачем они это вообще сюда положили?

Потом повязали ниточку на долголетие, и настало время заключительного слова.

Я сказал положенные вещи и поблагодарил всех.

— Мы постараемся и дальше так растить Хану, чтобы она выросла замечательным человеком.

Такие намерения, разумеется, тоже прозвучали.

Когда я закончил, аплодисменты накрыли волной — долгие, звонкие.

Звук не стихал ещё долго.

И казалось, под этот шум будущее у Ханы будет только счастливым.

Я глянул в сторону.

Глаза Си Ын снова покраснели, но на этот раз она не заплакала.

Хана смеялась во весь рот — видно, толь ей пришлась по душе.

Наша драгоценная семья купалась в радости, нашей Хане исполнился год.

----------

Шаг вперёд

— Ох ты ж. Уже пришли?

Через два дня после толь, у входа в больницу, где лежала тёща.

Я как раз собирался позвонить, чтобы она спустилась, как вдруг услышал этот голос.

Обернувшись, я увидел маму Си Ын. На ней была больничная пижама с вышитым названием клиники. К стойке на колёсиках был подвешен пакет с капельницей; трубка тянулась к её предплечью.

— Мам?

Си Ын с удивлением бросилась к ней. Я тоже вздрогнул и поспешил следом, ведя коляску с Ханой.

— Я скучала, мам.

Прижавшись щекой к груди матери, сказала Си Ын.

Людей вокруг проходило немало, но она, не стесняясь, вела себя как ребёнок посреди улицы. Похоже, перед матерью даже Си Ын снова превращалась в малышку.

Наверное, подумав о том же, мы с тёщей обменялись кривоватыми улыбками.

Я вежливо поклонился:

— Мама, зачем вы вышли? Можно было и внутри подождать.

— Всё в порядке. Хотела поскорее увидеть внучку, вот и вышла. И погода хорошая.

Голос тёщи был тёплым.

Стоял ранний сентябрь — конец лета, но не жарко. Как она и сказала, на улице было свежо.

И всё же — нормально ли это, что человек, столько лет проведший в больнице, стоит на солнце? Формально Хане нельзя в палату, но войти в само здание ей ничего не мешало. Мы вполне могли встретиться в холле на первом этаже.

Увидев наши обеспокоенные лица, тёща снова улыбнулась:

— Я же говорю — всё хорошо. Врач сказал, состояние заметно улучшилось, и разрешил. Если что — вина на враче.

— Но ведь вдруг что-то случится…

Пробормотала расстроенная Си Ын. На это тёща похлопала её по попе: «Ай-ай».

В любом случае, слова о том, что ей лучше, походили на правду. Даже не считая того, что она сама вышла нас встречать, — лицо и руки явно округлились.

Это была невероятно радостная новость. Пока я улыбался во весь рот, тёща наклонилась к коляске:

— Эх, какая наша Хана. В жизни ещё краше.

— Правда ведь?

Мгновенно переключившись в режим «гордой мамы», Си Ын расплылась в улыбке. И не скажешь, что пару секунд назад она прилипала к матери.

— И впрямь, такая красавица — даже не знаю, в кого. Наверное, в нашу дочку?

— Хихи. Конечно, в меня. Ты бы слышала, сколько комплиментов наговорили гости позавчера на толь.

Си Ын важно повела плечами за спиной у матери. Её теннисная юбка чуть дрогнула.

Тёща заглянула в коляску.

Хотя Хана и не особенно боялась чужих, к незнакомцам относилась настороженно. Но сейчас и тени страха не было. Наверное, сказались частые видеозвонки.

— Наша Хана. Посмотри на бабушку.

С этими словами тёща состроила смешную рожицу.

Хане это показалось очень забавным — она заливисто рассмеялась и потянулась к тёще ручками.

А потом и пробормотала:

— Ма-ма!

Обратила этот детский лепет к моей тёще.

— Ой, «мама» сказала.

Си Ын растерянно прошептала, но… они с матерью и правда похожи как сёстры. Ребёнку есть с чего запутаться.

Довольная внучкиной лаской, тёща подняла голову. Её взгляд обратился ко мне:

— Нелегко, наверное, растить ребёнка, а вы так хорошо справляетесь. Я восхищена.

— Да что вы… По-моему, больше всех досталось Си Ын.

— Ох, правда?

С этими словами тёща повернулась к дочери. Си Ын, глянув на меня, мотнула головой:

— Нет, он очень-очень много помогает.

— Ох ты ж, ох ты ж. Значит, Си Ын говорит иначе?

Тёща снова уставилась на меня. Конечно, я-то сам не считал, что горы свернул, — но так можно было спорить бесконечно. Я сгладил углы:

— Мы просто старались вместе.

Тёща тепло улыбнулась:

— Прямо мёдом из вас обоих каплет.

…

…

От такого прямого комментария мы заткнулись.

Потом мы перешли к круглой скамейке в тени. Сели по порядку: я, Си Ын, тёща; коляску поставили внутри полукруга лицом к Си Ын.

Едва устроились, тёща спросила:

— Ну, как вы тут?

Мы с Си Ын переглянулись. Заговорила она:

— Нормально. Дома с Ханой, по хозяйству. Тяжеловато было сразу после родов и когда он уезжал в учебку… а в остальном — ничего особенного.

— Понятно. Это хорошо.

Ответ прозвучал просто. В целом мы и так были на связи — больших происшествий не случалось.

— А вы как, мама?

Теперь спросил я.

Тёща тихонько хмыкнула и сказала:

— Я в порядке. Потихоньку идёт на поправку. Теперь вот с соседями по этажу болтать полюбила.

— Это отлично, мам.

Поглаживая по голове согласно кивающую Си Ын, тёща продолжила:

— Да, в последнее время я правда счастлива. Даже такие прогулки только прибавляют сил.

— И выглядите вы куда лучше. Прямо заметно окрепли.

— И правда.

Тёща улыбнулась и кивнула.

Я не знал, что ей становится лучше. Удивился, когда Си Ын сказала, но вживую это впечатляло ещё сильнее.

Может, и вправду случилось маленькое чудо.

— Кстати…

Пока я предавался мыслям, тёща вдруг будто вспомнила о чём-то.

Мы все трое, включая Хану, повернули головы. Тёща прикрыла рот ладонью, усмехнулась и сказала:

— Это пока не точно, но врач сказал, что может стать ещё лучше.

— Ещё лучше?

Си Ын втянула воздух. Тёща мягко улыбнулась дочери:

— Да… возможно, даже выпишут с переходом на амбулаторные осмотры.

— П-правда?

— Ага. С чего бы мне врать? Но пока ничего не решено: сказали, подождать пару месяцев — если динамика сохранится, будем думать.

Новость тёща сообщала ровно, без особенного восторга.

Зато глаза у Си Ын заметно задрожали. И губы тоже.

В конце концов, не выдержав, она крепко обняла мать:

— Мам!

Тёща, хоть и вздрогнула от внезапных объятий, начала гладить её по волосам:

— Ну-ну. Я же говорю — ещё ничего не решено.

— Но это же значит, что тебе лучше…

— Порадоваться успеем, когда подтвердят. Моя девочка у меня хорошая, правда?

Тёща убаюкивала дочь почти как младенца. Даже не знаю… напомнило, как Си Ын укачивает Хану.

Наконец Си Ын подняла лицо. В нём смешались радость и изумление. Глаза заблестели, губы подрагивали.

Нечему удивляться — новость и правда невероятная.

Да, сказали, что нужно ещё наблюдать — но ведь это первый раз, когда прозвучала возможность выписки. Я был удивлён и счастлив не меньше Си Ын.

Гладя ей щёку, тёща сказала:

— Вот поэтому я хотела дождаться официального ответа. А язык сам и ляпнул.

— Хорошие новости разве надо держать?

Вмешался я в их разговор, и тёща метнула в меня ласерный, но мягкий взгляд:

— Экая мать зять у нас — сразу на сторону жены, а не тёщи?

— Н-нет, я не в этом смысле…

Да что ж меня понесло спорить с тёщей-то?

Ещё слово — и огребу либо от жены, либо от тёщи. В знак раскаяния я прикрыл рот ладонью.

Глядя на меня, тёща широко улыбнулась:

— Это всё благодаря нашему зятю.

С чего это вдруг я помог её здоровью? Помог ли вообще? Я не понял, что она имеет в виду.

А может… кто знает.

Я вспомнил нашу первую встречу.

Тогда она была очень уставшей. Долгая болезнь измотала и тело, и душу.

Больше всего её гнула тревога.

Она боялась, что Си Ын останется одна. В день, когда я впервые представился её парнем, она сразу сказала: «Пожалуйста, позаботься о Си Ын».

Возможно, теперь тревоги стало меньше.

Теперь я рядом с Си Ын на всю жизнь. Её мечта — увидеть дочь в свадебном платье — сбылась, и внучку она тоже дождалась.

Тёща не раз благодарила меня.

Говорят, когда душе спокойно, тело выздоравливает. Улучшения могли быть с этим связаны.

— Может, так.

Промолвил я через ладонь. Тёща молча кивнула.

Для меня это прозвучало как «да, именно так».

Так или иначе, новости выбили нас обоих. Мы растерялись и на время потеряли дар речи. Си Ын особенно долго не могла прийти в себя.

И ровно в этот момент Хана расплакалась.

Не успел я пошевелиться, как Си Ын уже метнулась к ней:

— Ой, Хана. Что случилось?

Как будто слёз в горле минуту назад и не было — удивительно спокойная. Даже голос, ещё недавно дрожавший, стал ровным.

Вот она — сила присутствия мамы.

Вскоре Си Ын вынула Хану из коляски и прижала к себе.

Быстро проверив состояние, она поставила диагноз:

— Нужно зайти внутрь — поменять подгузник и покормить.

— Понял?

Похоже, подгузник потяжелел. Я взглянул на часы — как раз время кормления. Два дела разом.

Я поднялся:

— Пойти с тобой?

— Нет. Пусть наш зять составит мне компанию.

Хотя спрашивал я у Си Ын, ответила почему-то тёща.

— Слышал маму? Останься.

К счастью, и Си Ын посчитала, что я не нужен. Идти наперекор просьбе тёщи не стоило. Насколько это «к счастью» — вопрос…

В любом случае, раз и жена, и тёща сказали одно и то же, спорить было бессмысленно. Я жестом пожелал Си Ын осторожности. Она слегка улыбнулась и, катя коляску, скрылась в здании.

Мы с тёщей остались вдвоём в тени.

С уходом Си Ын и Ханы смотреть было только друг на друга. Но, в отличие от прежних раз, неловкости не возникло — я естественно повернулся к тёще.

— Зятёк.

Стоило встретиться взглядами, как тёща позвала меня.

— Да.

Я сразу откликнулся, и последовал мягкий вопрос:

— Помнишь, что я тебя тогда просила?

— Да. Конечно.

Ответил не задумываясь.

На самом деле — не просто помню. Я только что про это думал.

Просьба, которую я услышал в нашу первую встречу, когда Си Ын так же вышла из комнаты.

Среди желаний тёщи была одна самая трудная — исполнимая только в конце пути.

То, что можно завершить лишь любя Си Ын до последнего дня.

Эта фраза: «Пожалуйста, позаботься о Си Ын».

— Хм~ Люблю я твои прямые ответы, зятёк.

Довольная моей горячностью, тёща долго хихикала.

А когда смех стих, она снова заговорила:

— Прости, что снова взваливаю на тебя, но потерпи, даже если будет нелегко. Не то чтобы ты сделал это по моей просьбе, а без просьбы — нет.

— Это верно. Даже если бы вы не просили… я всё равно буду счастлив с Си Ын до самого конца.

— Ох-ох, если уж зять такое говорит, мне остаётся только верить.

Глаза тёщи изогнулись добрыми дугами. И в этом она была похожа на Си Ын.

— Только вот…

Начав так, тёща, всё с той же улыбкой глазами, сказала:

— Любить до самого конца — нелегко. По словам Си Ын, у вас за этот год ничего особенного не случалось. Но когда-нибудь трудное время придёт. Хотя по вашим характерам, смотрю, вы и вовсе можете прожить без супружеских ссор.

— Считаете?

— Да.

Сказав серьёзно, тёща тихо добавила:

— Я тоже думала, что буду любить отца Си Ын до конца. Но мы расстались вот так.

— …Понимаю.

В её словах проступила грусть.

Я не нашёлся, что ответить легко.

Я мало знаю об отце Си Ын — моём тесте. И она, и её мать рассказывают о нём урывками. О конце его пути — никогда.

Лезть туда, где я ничего не понимаю, и пытаться «примерить» чужую боль — было бы вмешательством.

Но одно я мог сказать.

Смотря тёще прямо в глаза, произнёс:

— Завтра мы планируем навестить отца.

Голова тёщи заметно качнулась:

— Ох ты. Вот как?

— Да. Си Ын сама предложила. Сказала, что после встречи с вами, после толь, хочет и к отцу заехать.

— Гм…

Выслушав меня, тёща задумалась.

И лишь спустя довольно долгое молчание кивнула:

— Понимаю. …Наша Си Ын действительно выросла.

Слова, полные смысла.

Я молча ждал продолжения. Тёща закрыла глаза и сказала:

— Наша Си Ын никогда не показывала, как ей трудно. Но к отцу идти всегда не любила.

— Да?

— Да.

Она тяжело выдохнула и продолжила:

— Поняла ли она и приняла, что отца уже не увидеть — не знаю… Но, наверное, внутри, в самом корне, чувства так и не разобрала.

— В самом корне…

— Но если это она заговорила.

После чего тёща мягко улыбнулась и добавила:

— Значит, опираясь на нашего зятя, пытается сделать шаг вперёд.

Положившись на такого ничтожного, как я, Си Ын делает шаг вперёд.

Это говорила мать, которая наблюдала за ней куда дольше меня. Говорят, родитель видит ребёнка насквозь. Тут не ошибёшься.

— Это… замечательно.

Выходит неуклюже, как у школьника.

Но тёща вновь нежно улыбнулась:

— Это всё благодаря нашему зятю.

Повторила сказанное ранее.

Вскоре вернулась Си Ын с Ханой.

Не зная, о чём мы говорили, Си Ын просто радостно болтала с матерью.

Ни тёща, ни я не стали добавлять лишних слов, и разговор потёк лёгкой рябью.

Наверное, сказалась весть о том, что тёще стало лучше.

С лица Си Ын не сходила светлая улыбка.

Глядя на эту чистую улыбку, я дал себе обещание.

За то, что она, доверившись мне, решила сделать шаг вперёд, я буду отплачивать всю оставшуюся жизнь.

----------

Отныне и до конца мы будем счастливы

Расставаться с дорогими людьми никогда не просто.

Когда голос, звучавший ещё вчера, когда глаза, мигавшие мгновение назад, вдруг замирают. Я слышал, как люди сжимают холодные руки и рыдают навзрыд.

Именно потому, что они так дороги, нам не хочется отпускать.

В этом мире не бывает «хороших» прощаний.

Ушедшие могут желать, чтобы о них забыли, но оставшиеся — нет. Чтобы память не тускнела, чтобы помнить постоянно, люди прячут свои воспоминания где-то.

Колумбарий обычно и есть такое место.

Поэтому мы с Си Ын почти не разговаривали по дороге к нише её отца.

На следующий день после встречи с тёщей мы пообедали и отправились в колумбарий.

Он находился довольно далеко от места, где раньше жила Си Ын. Пришлось ехать глубже в и без того тихий район. Тут уже вполне можно было сказать — деревня.

Хана, не понимая, куда и зачем мы едем, просто веселилась. Из автокресла на заднем сиденье она лепетала: «Мама! Папа!»

В зеркале заднего вида я видел Си Ын рядом с ней — с лёгкой улыбкой заботилась о дочке. От этой невыносимо милой картины и моё выражение невольно смягчилось.

Может, Хана тоже пыталась разрядить тяжёлую атмосферу.

На парковке было тихо. Впрочем, удивительно было бы, если бы колумбарий в глубинке гудел в будний день.

Даже приехав, Си Ын молчала. Я тоже почти не говорил — просто шёл следом за ней, знавшей дорогу.

Мы прошли через строгий вход и вошли внутрь.

Си Ын беззвучно поднялась к мемориальному залу на третьем этаже.

Я прежде не бывал в подобных местах. Первое впечатление — удивительно уютно. Всё ухожено, в воздухе — запах дерева. Через окна лился солнечный свет, немного размывая торжественность.

Разглядывать по сторонам показалось неуместным. Я держал взгляд на спине Си Ын, пока мы углублялись, — пока её шаги вдруг не остановились.

Она протянула руку и показала на ячейку:

— Это мой отец.

— …М-м.

Я едва слышно отозвался.

Проследил за её рукой.

Внутри стояла большая урна. Слева — искусственный цветок. Рядом — ключи от машины, кошелёк, перьевая ручка. Наверное, вещи её отца.

Справа — семейная фотография.

На фото трое — маленькая Си Ын и родители — сияют улыбками. На заднем плане течёт ручей. Наверное, снимок с семейной поездки на речку.

Даже по одной фотографии было видно: это была очень счастливая семья.

Я посмотрел на Си Ын. Держа на руках Хану, она безмолвно вглядывалась в снимок. Это был не тот случай, когда стоит неосторожно заговорить. Я опустил голову, словно в молчаливой молитве.

Спустя немного тишину разрезал голос Си Ын:

— Милый.

— Да.

Когда она позвала, я откликнулся, и Си Ын повернулась ко мне. Встретившись глазами, она улыбнулась и спросила:

— Можно я расскажу тебе о папе?

Я ответил сразу:

— Если хочешь — расскажи. Если слишком тяжело — не нужно.

Если история об отце — всё ещё открытая рана, я хотел её выслушать. Мне не хотелось, чтобы жена, с которой я проживу жизнь, продолжала болеть. Если получится — хотел бы помочь ей зажить.

Но если это уже рубец, к которому и прикасаться больно, — другое дело. Ради любопытства я не собирался причинять Си Ын боль.

— Ладно…

Выслушав меня, Си Ын мельком улыбнулась и сказала:

— Тогда расскажу.

Я безмолвно кивнул, и она начала.

— Папа очень много работал.

— Много?

— Да. Часто задерживался в офисе. Возвращаясь поздно, помогал по дому. Играл со мной, пока я не ложилась. Когда я приносила хорошие оценки, гладил меня по голове…

Си Ын тихонько усмехнулась и продолжила:

— Конечно, воспоминания расплывчатые. Я не очень помню, во что мы играли. Но всё было примерно так. Хоть он и был занят, к нам с мамой относился очень хорошо.

— Хм.

Если вспомнить, всё сходится.

Си Ын рассказывала, как отец возил её в парк аттракционов. Хотя их дом — в глуши. Даже сейчас автобусы туда ходят пару раз в день.

Если он вкалывал по будням, а в выходные возил семью так далеко — значит, действительно очень их любил.

— А потом… — в голосе Си Ын потемнело. Хана в её руках тоскливо пискнула, словно утешая маму. К счастью, улыбка вернулась на лицо Си Ын.

Я почувствовал, что дальше будет тяжело. Прикусив губу, я слушал.

— Однажды папа не вернулся допоздна.

— С работы?

— Да.

Слегка кивнув, она продолжила:

— Утром ушёл и не пришёл. И связи не было. Когда он задерживался, всегда звонил маме и говорил, чтобы я ложилась. Тогда уже были мобильные, правда? Даже если сел, можно позвонить из офиса…

Но звонка не было.

Тот самый миг, когда спиной чувствуешь: что-то случилось.

— Мама места себе не находила и набирала его снова и снова. Сидела на кухонном стуле, не выпуская телефон, бормотала, что, может, он чересчур занят и не может ответить.

Старые воспоминания у Си Ын расплывчаты, но этот день — будто отпечатан. Видимо, шок был так силён, что не стёрся за десятки лет.

За дрожащими губами Си Ын вырвался негромкий вздох.

— Я сидела рядом, тревожась. Потом стала клевать носом. Кажется, на следующий день мне должны были вручать какую-то награду… Точно не помню. Наград у меня с детства было много.

— Ты у меня умница.

— Не такая, как ты.

Я тихо рассмеялся её шутке. Довольная реакцией, она продолжила:

— В итоге я уснула. Мама, наверно, отправила меня в комнату и сама продолжила звонить…

— Да…

— А потом…

Шёпот стал призрачным.

— Рано утром мама меня разбудила.

Меж бровей у Си Ын пролегла складка. Казалось, она упёрлась в край тех событий.

— Мама была не как обычно. Стиснув зубы. Одела меня в приличную одежду. На мой вопрос сказала лишь, что надо срочно ехать…

А дальше, мол, сам понимаешь?

Я осторожно спросил:

— …Он умер?

— Да.

Ответ прозвучал столь тихо, что растворился бы в воздухе.

— Мы приехали в больницу. Мама сразу куда-то ушла. Меня на время оставили с каким-то родственником, которого я видела только по праздникам… Через некоторое время меня отвели в похоронный зал.

Си Ын рассказывала о шокирующем, как о чужом.

Я мог лишь горестно кивать. Она тоже кивнула и добавила:

— Потом я краем глаза видела документы — написано: сердечный приступ. …Он рухнул в офисе ночью, когда никого не было.

Сказав это, Си Ын замолчала. На губах застыла горькая улыбка.

Но улыбкой это не было.

Усталость от перегруза, сердце не выдержало. То, что называют смертью от переутомления.

Отец, который старался ради работы и семьи, в итоге ушёл, не успев позаботиться о себе.

Дальше всё было, как я и знал.

Доходы упали, стало тяжело с деньгами. Мама стала работать за двоих. А потом заболела и она…

В итоге Си Ын пришлось тянуть подработки, учёбу, отношения — держать в руках разные стороны жизни. Как и отец, она выживала, урезая сон.

Ирония до боли.

Когда я выложил объявление о домработнице за 500 тысяч, она откликнулась, даже толком не читая. Теперь вспоминать — только тоскливо.

Жить в доме незнакомца — страшно. Она рассказывала, что тогда не спала ночами от тревоги.

Но держалась, делала вид, что не боится.

Потому что всё приходилось делать одной.

Её фраза «с вами у меня проблем не будет» — была храброй маской.

Вкусная еда, которой она меня баловала, — плод ранней самостоятельности.

Почему она выбрала самую дальнюю от меня комнату, хоть и поменьше? Потому что боялась — вдруг причинят зло.

Каждая сцена из памяти резала по живому.

— Так что…

Голос Си Ын вернул меня из задумчивости.

Очнувшись, я почувствовал ладонь, гладящую меня по голове.

Конечно, это была Си Ын.

Она, прижимая к себе Хану одной рукой, другой нежно трепала меня. Обычно я глажу её, а тут роли будто поменялись.

Пока я смущённо собирался с мыслями, Си Ын сказала:

— Когда я иногда ворчала «не перерабатывай», это всё из-за того, что я не хочу, чтобы так случилось. Глупый.

— …Понимаю.

Я тихо усмехнулся.

«Не ешь столько рамена», «уменьши кофе» — из той же заботы.

Она переживает о моём здоровье.

А значит, я стал для неё дорогим человеком.

Тут Хана в руках Си Ын «вуукнула».

Си Ын сразу убрала ладонь с моей головы и похлопала дочку. Мы оба убедились: Хана уже притихла.

Да. Теперь у нас есть ещё один драгоценный человек.

Наша история началась необычно, а пришла вот к чему.

Ношу родителей, которую Си Ын несла одна, теперь мы делим пополам.

Как встречам суждено оборачиваться расставаниями,

так и благодаря расставаниям случаются встречи.

Я сказал то, что поднялось со дна сердца:

— Я не оставлю тебя одну, милая.

— Что?

Видно, прозвучало неожиданно — Си Ын переспросила.

Я мягко улыбнулся и повторил:

— Я не оставлю тебя одну. По возможности никуда без тебя не пойду. Обещаю быть рядом.

В этих словах была правда.

Си Ын глубже вдохнула.

Её глаза прищурились, а уголки губ отчётливо поднялись.

Совсем другое лицо, чем когда она говорила о прошлом.

Помолчав, Си Ын шепнула:

— А на работу?

— …Это выше моих сил.

На мой ответ она нарочито хмыкнула.

Раз уж она может шутить — значит, на душе полегчало.

Спустя миг Си Ын уже тёпло сказала:

— Ладно. Я поняла. Я поверю.

Я добавил:

— На работу всё равно пойду.

— Знаю. Я тоже.

Она цокнула языком. Что ж, хорошо, что понимает.

Пока я отшучивался, Си Ын снова заговорила:

— Милый.

— Да.

Когда я откликнулся, она глянула на нишу отца и спросила:

— Можно я поприветствую папу?

Разумеется, не у меня ей спрашивать. Ответ был прост:

— Конечно.

— Спасибо.

С этими словами она передала мне Хану. Я принял, а Хана недовольно «ху» — понятно, с мягкой маминой подушки перекочевала на мои жёсткие руки.

Освободив руки, Си Ын сложила ладони у живота. Настоящая поза почтительного приветствия.

И тихо начала:

— Папа. Давненько.

Поклонилась и продолжила:

— Я встретила дорогого человека, вышла замуж и родила ребёнка. Это красивая девочка. Её зовут Ли Хана.

— У-у!

Услышав имя, Хана бодро «ответила». Мы с Си Ын одновременно улыбнулись.

Мы, конечно, учили её откликаться на имя, но не думали, что в такой момент она так по-детски «скажет своё слово». Атмосфера невольно стала легче.

То ли благодаря этому, то ли несмотря на это — стало светлее.

Си Ын с чудесной улыбкой продолжила:

— Хотя были и трудности, я сейчас очень счастлива. Пару дней назад мы устроили первой день рождения. Нашу дочь так хвалили гости, знаешь?

Ей явно приятно делиться похвалами о дочке — она хвастается не только маме, но и папе.

Тихо рассмеявшись, она добавила:

— Прости, что тебе пришлось так мучиться, что ты одиноко поднялся на небеса, а я так долго не могла толком навестить…

Слова затихли — и окрепли:

— Отныне я буду приходить, когда смогу. Спасибо. Папа.

Потом Си Ын выдохнула.

Долгий выдох — будто выпускающий давний ком.

Я боялся, что и сегодня она расплачется, но слёз не было. Пусть она плакала и на первом дне рождения, и когда узнала о мамином улучшении, — похоже, перед отцом она решила не плакать.

Вскоре она повернулась ко мне:

— Всё. Пойдём?

— Нет.

Я ответил сразу.

Оставалось ещё одно.

— Я тоже хочу поздороваться.

— Ах…

Услышав это, Си Ын мягко прикрыла глаза и сказала:

— Да. Так будет правильно.

Она отступила на шаг и раскрыла руки. Я вернул ей Хану — Си Ын бережно прижала её и погладила по спине. По лицу Ханы было видно: мамины объятия ей куда милее.

Я встал туда, где секунду назад стояла Си Ын. Теперь моя очередь сложить ладони.

Встретился взглядом с тестем на фото. Как-то мама говорила, что мы с ним немного похожи — мне тоже так показалось.

Смотря в эти глаза, я начал:

— Тесть. Рад знакомству. Я Ли Хви Мин, муж Си Ын.

Представившись, собрал мысли. Что обязательно нужно сказать? На миг задумался.

Вывод оказался прост:

— Как сказала Си Ын, мы поженились, родили дочку и живём счастливо.

Я продолжил максимально светло:

— Си Ын часто рассказывает мне о вас. Говорит, как весело было ездить с вами в парк аттракционов.

— Зачем ты это…

Я проигнорировал бурчание Си Ын.

— Отныне и до конца мы будем счастливы. Пожалуйста, присматривайте за нами.

Решимость жить так, чтобы это счастье не кончилось.

И слова, как у Си Ын:

— Я ещё приду.

Обещание на «встретимся снова», пусть и когда-нибудь.

Я закончил приветствие, не отводя взгляда от тестя.

Си Ын уже ждала меня с ясной улыбкой.

Хана тоже выглядела счастливой, но… думаю, просто потому, что мамина грудь мягче.

Мы поприветствовали её отца. Даже пообещали вновь прийти — значит, пора возвращаться.

— Пойдём?

— Да. Пойдём, — с сияющей улыбкой ответила Си Ын.

— У-у!

Почему-то и Хана издала звук — словно ответила.

Неужели правда понимает, что мы говорим…?

Мы вышли из мемориального зала и направились к выходу.

Сзади через окна лился яркий свет.

Выпивая этот ослепительный, тёплый свет с небес, мы шагали дальше.

В отличие от того, как пришли, теперь по пути болтали и посмеивались о пустяках.

Я — для кого коды и программы на мониторе были всем.

Си Ын — прошедшая тяжёлые годы и в конце концов пришедшая ко мне.

Хана — подарком явившаяся к нам.

Оставив позади прошлое, полное боли, наша семья шла навстречу будущему.

Чем счастливее время, тем быстрее крутятся стрелки.

----------

Мяу в детском кафе

Смело скажу: мне повезло.

Дети, рождённые и выращенные с трудом, — бесценны. А если это ещё и дочка, красивая, как её мама, — тем более.

Я бы и глаз сомкнуть не смог, увидев хоть царапинку на её лице.

Поэтому, когда какой-нибудь мальчишка начнёт заигрывать с моей дочкой, мне волей-неволей станет не по себе.

Захочется зажечь огонь в обоих глазах и проверить, достоин ли он моей девочки.

Это естественно для отца.

Однако мне самому легко удалось жениться на Си Ын — самой красивой девушке университета. И всё благодаря её маме, которая приняла меня без особых подозрений.

Я и правда был невероятно везучим человеком.

Когда я поделился этим с сидящей напротив Си Ын, в ответ получил лишь холодноватую улыбку.

— Ты ведь не всерьёз?

— …Наполовину шутка.

— Наполовину, значит, всерьёз?

Реплика была острая, взгляд стал ещё прохладнее. Я поспешно замахал руками.

— Нет, нет, насчёт того, что мне повезло, — это от чистого сердца. Потому что я женился на тебе, и у нас есть Хана.

— Хмф.

Си Ын фыркнула. Чем она была недовольна? Или просто смутилась?

Она потянулась к свежевыжатому соку на столе. Её чуть розовые губы обхватили трубочку — зрелище было чересчур притягательным. И не скажешь, что она мама трёхлетки.

Я отвёл взгляд, чтобы ещё раз проверить, как там Хана.

Хана была с головой занята батутом. Вокруг неё — другие дети, будто живым щитом. Нашлась даже «телохранительница», заслоняющая дочурку от каждого, кто слишком бодро приближался.

Подумал бы, что она и правда принцесса. Кажется, дети тоже видят, какая Хана красивая.

До этого она пару раз поглядывала на нас через стеклянную стену, но теперь интерес пропал совсем.

Как отец, я чуточку загрустил, но… благодаря этому у нас с Си Ын появилась возможность спокойно поговорить. Что, по правде, даже лучше.

Середина декабря, ранняя зима.

Мы выделили время среди рабочих дней и приехали в детское кафе недалеко от дома моих родителей.

Ничего особенного в последнее время не происходило.

На работе я, как обычно, делал своё дело.

Контракт должен был закончиться через два года и десять месяцев — точнее, к февралю следующего года я становился свободным человеком. Я буквально считал дни и ждал.

Дома я наслаждался каждым днём — женой и дочерью.

По мере того как мы набивали руку в родительстве, у Ханы росло упрямство. Говорят, для двухлеток это нормально. Похоже, пора изучать новые методы воспитания.

И при всех этих «сложностях» Си Ын продолжала обниматься со мной и нашёптывать, что хочет второго ребёнка… Но академотпуск у неё почти на исходе. Лучше ей сперва закрыть диплом.

Одним словом — самая обычная жизнь.

Но для меня каждый день в ней — без исключений драгоценен.

Подумав об этом и прикинув, что у меня осталось много отпускных, я предложил съездить куда-нибудь.

Спросил Си Ын, куда бы ей хотелось… и, на удивление, она выбрала дом моих родителей.

«Мы давно не видели твою маму с папой. И ещё я толком не знаю район, где ты рос. Хочу погулять там на этот раз».

Причина понятная. Проблема лишь в том, что я сам слабо представлял, что можно посмотреть возле их дома.

В итоге мы поехали ко мне в город детства — и оказались в детском кафе.

Я посмотрел на лицо Си Ын напротив.

Глядя, как Хана скачет на батуте, она улыбалась во весь рот.

Как ни крути, обе — и Хана, и Си Ын — были счастливы. А это главное.

— Тебе весело? — небрежно спросил я. Си Ын покосилась.

— Да. Люблю смотреть, как Хана играет и радуется. А ты?

— Я радуюсь, глядя, как радуешься ты.

— Что?

Услышав ответ, Си Ын погоняла трубочку взад-вперёд.

— Всё шутки шутишь.

Нет, это была не шутка.

Хотя, как сказала Си Ын, за Ханой наблюдать тоже здорово. Улыбнётся — и я невольно улыбаюсь. Теперь по-настоящему понимаю пословицу «на ребёнка смотришь — будто наелся».

Я отпил сока. Сладость апельсина разлилась по телу.

Си Ын повернулась ко мне всем корпусом:

— Что будем делать завтра?

Я поставил стакан и ответил:

— Понятия не имею. Ехал без плана. Мы уже повидались с мамой и папой — может, просто вернёмся домой? Хотя у меня ещё есть пару дней отпуска.

Си Ын покачала головой:

— Раз уж приехали, лучше остаться. Дома мы всё равно просто сидели бы. А Хане полезно подольше побыть с бабушкой и дедушкой.

— Думаешь?

Она кивнула.

Тогда и спорить незачем. Мои родители обожают Хану — будут счастливы, если мы задержимся.

К тому же…

— Кажется, родители тебя любят больше, чем меня…

Я пробормотал почти себе под нос. Си Ын рассмеялась:

— Может, им по душе ласковая невестка, потому что их сын уж больно невозмутим?

— …Хмм.

Попала в точку. Возразить было нечего. Я просто снова отпил сока.

Поставив стакан, я вспомнил одну мысль и озвучил:

— А меня?

— Что — тебя?

Си Ын склонила голову.

Я улыбнулся и уточнил:

— Тогда почему ты не показываешь ласку мне?

— Что?

Концовку слова она вытянула, как будто опешила. Отменять вопрос я не собирался — даже жестом поторопил её с ответом. Си Ын сразу надула губы — в её лице мелькнула досада.

— Ты о чём? Я постоянно это делаю. Иногда кормлю тебя «а-а-ам». Когда ты приходишь с работы — я, я всегда целую тебя. И, и утром, когда просыпаемся, я обнимаю тебя несколько минут…

Защищалась она робко. Чем дальше говорила, тем сильнее смущалась и запиналась. Щёки заметно порозовели.

Если подумать, так и есть. Возможно, Си Ын действительно старается — и показывает свои чувства. По сравнению с прошлым, когда из-за смущения ей было трудно быть откровенной, прогресс впечатляющий.

Но это меня вовсе не обязывает.

Я лукаво улыбнулся и нарочито склонил голову:

— Правда? Не помню.

Глаза Си Ын округлились:

— Как это — не помнишь? Не ври. Даже сегодня утром я тебя обнимала и целовала… то есть… В общем. Знай: ласки я тебе даю достаточно.

И добавила:

— Хотя и ворчу столько же…

Похоже, сама отдаёт себе отчёт.

Слышать, как она торопливо оправдывается, было мило, но ещё чуть-чуть — и я бы доигрался.

Один из брачных уроков: останавливаться, когда ты у самой черты. Я последовал ему.

— Я шучу. Прости.

— Цк.

Несмотря на улыбку, мой поклон любви был встречен холодным цоканьем.

Ой-ой. Неужели я уже успел перейти черту…?

Пока я растерянно чесал затылок, Си Ын решительно поднялась.

Я было испугался, что она уйдёт, но зря. Она подошла к стеклянной перегородке и уставилась на Хану.

Си Ын приложила ладонь к стеклу и стала наблюдать. Наверное, хотела, чтобы дочка её заметила — натянула на голову капюшон худи: на макушке встали «кошачьи» ушки.

Однако Хана была слишком увлечена. Даже не глянула на маму-кошку — и дальше прыгала на батуте.

Я подошёл за спину Си Ын.

И мягко обнял её сзади.

Тело Си Ын вздрогнуло.

— Э-э, ты что делаешь?

— Обнимаю в знак извинения.

— Извинения?

Похоже, она не поняла, за что. Пришлось признаться, хоть и неловко:

— Ты немного расстроилась, когда я сказал «будь ко мне нежнее».

Си Ын на миг застыла, а потом хихикнула:

— Я не расстраивалась. С чего бы из-за такого?

— Правда?

— Конечно.

Сказала она очень тепло:

— Ты же не в первый раз несёшь чепуху.

— …Хмм.

Стоит ли благодарить за это?

Не знаю, но воспринял позитивно. Если она списывает мои чрезмерные шутки и оговорки на «чепуху» — вреда не будет.

Она сказала, что извиняться не за что, но отпускать уже обнятое было как-то нелепо. Я молча продолжал держать её, и её голова всё время упиралась мне в грудь.

— Всё, хватит, отпусти.

— Почему?

— Ты же сказал — это извинение. А я сказала — не нужно.

— А без повода обнимать нельзя?

— Можно-то можно, но всё же…

— Почему? Это же приятно. Скажем, я обнимаю тебя, потому что ты милая. С капюшоном ты — кошка, и это мило.

— Что значит «милая»…

Похоже, слово «милая» её смутило — череда «тычков» головой в грудь участилась. Мне не больно, но даже будь больно — надеюсь, она понимает, что своей же голове достаётся больше.

Кажется, за эти годы её смущение от комплиментов никуда не делось.

Впрочем, это и трогает. Каждый раз, когда Си Ын теряется, внутри поднимается приятная волна — будто катарсис. Хотя я и не младшеклассник, а так и тянет её поддразнить.

Пока я витал в этих мыслях, Си Ын повернула ко мне только лицо. Я чуть склонил голову, чтобы встретить её взгляд.

Мы секунду посмотрели друг другу в глаза, и уголки её губ поползли вверх.

— Мяу.

Бросив всего одно слово, она снова уставилась вперёд.

Я ещё с пару секунд стоял в оцепенении, прежде чем пришёл в себя.

Её невероятно милый жест пронзил всё тело мурашками. Вкупе с её кошачьей натурой сердце пустилось вскачь.

Будь моя выдержка чуть слабее, я бы поцеловал её прямо здесь и сейчас.

— Видишь? Я хорошо показываю ласку, правда?

Си Ын спросила игриво. Я не ответил — просто крепче прижал её к себе.

«Хе-хе-хе, тебе прямо так нравится?» — засмеялась Си Ын. Кажется, она отлично понимает, чем именно берёт.

С такой милой женой — и такой милой дочкой вон там.

Правда, я невероятно везучий.

Спустя мгновение Си Ын шепнула с лукавой улыбкой:

— Только я не уверена, что нам стоит вот так в детском кафе.

— Хм.

Я посмотрел за стекло. Ни Хана, ни другие дети на нас не смотрели. Прежде чем думать «можно ли так при детях», стоило признать: детям до нас дела нет.

Что, по сути, естественно.

— Хана и дома это видит. Интересно ли ей смотреть на нас тут? Наоборот, даже лучше, что мы в окружении детей.

— Вот как?

Она кивнула. …По «кхм» за спиной стало ясно: похоже, только мы так делаем «всегда».

От этого кашля мне стало немного неловко. Обниматься можно и дома сколько угодно. Решил пока отпустить.

Я убрал руки и отступил на шаг.

Кто-то потянул меня за штанину.

Это не могла быть Си Ын — она только что была в моих объятиях. И уж точно не Хана за стеклом.

Кто же? Я опустил взгляд — передо мной стояла девочка постарше Ханы. На вид лет четырёх-пяти.

Понятно, что по лицу я её не узнаю. Я взглянул на Си Ын — она была столь же удивлена. Значит, ребёнок незнакомый.

Я присел, чтобы оказаться с ней на одном уровне:

— Тебе помочь найти родителей?

— Нет!

Ответ — смелый и уверенный.

Си Ын тоже присела рядом:

— Тогда что? Хочешь что-то сказать этому оппе?

— Да!

Девочка энергично кивнула и выдала:

— Почему вы вдвоём влюбились?

— …А?

У меня от удивления вырвалось только это.

Похоже, она хотела спросить, как мы полюбили друг друга. Странно слышать такое от ребёнка младше школьницы — и уже интересуется любовью.

А может, она просто повторила знакомое слово, не вникая. Наверняка дома часто звучит «любовь».

Вспомнилось: когда я сообщил родителям, что встречаюсь с Си Ын, они были куда радостнее меня и тут же рассказали, как сами начали встречаться.

Мама Си Ын — тоже. До сих пор помню, как она с улыбкой вспоминала первую встречу с тестем.

Похоже, всем хочется поделиться своим счастьем.

И мне — тоже. Я улыбнулся девочке и начал:

— Вообще-то эта унни была горничной… Ай!

История оборвалась: кто-то внезапно ущипнул меня за бедро. Я повернулся — Си Ын смотрела грозно.

— Что ты собрался рассказывать первому встречному ребёнку?

— Ах… Да. Ты права.

Я кивнул.

Она абсолютно точна. Нечего делиться таким с незнакомыми детьми. Да и вряд ли девочка поймёт про «домработницу».

Я снова посмотрел на ребёнка:

— Прости. Я расскажу тебе потом тайком. Ай!

Снова щипок.

Си Ын рассмеялась:

— Если уж говоришь «тайком», говори хотя бы шёпотом.

— А.

И это верно.

Вскоре подоспели родители девочки. Они схватили дочку и раз за разом извинились — видно, на секунду потеряли её, пока были в туалете.

Поскольку ничего страшного не случилось, мы замахали руками, мол, всё в порядке.

Даже уходя, девочка всё оборачивалась. Ей явно хотелось услышать ответ.

Лишь когда она скрылась, Си Ын тихо хихикнула:

— Забавный ребёнок. Подошла ни с того ни с сего с таким вопросом.

— Мы же явно «показывали любовь». Ты стояла в моих объятиях посреди детского кафе.

— Это ты меня обнял.

Она игриво ткнула меня в бок. На лице — озорство.

Но… да.

Как мы вообще умудрились влюбиться?

В невинном вопросе — совсем не невинный смысл.

Я вытащил телефон из заднего кармана и быстро посмотрел дату.

Как назло, до нашей третьей годовщины свадьбы оставалось всего несколько дней.

----------

Операция “Сюрприз”

— Вот это!

— Ай да наша Хана. Хочешь с дедушкой собрать этот пазл?

— Да!

Хана ответила ослепительной улыбкой.

Глядя на эту сцену, на лицах у всех четверых появились мягкие улыбки.

Вечер после визита в детское кафе.

Мы с Си Ын, моими родителями и Ханой играли в гостиной родительского дома.

В последнее время Хана стала упрямой, но перед бабушкой с дедушкой — как шелковая.

И это не всё. Круг её любви расширился с двух человек до четырёх, и Хана была так счастлива, что не знала, куда деваться.

Уголки её губ были задраны на несколько сантиметров выше, чем дома.

Все улыбались, наблюдая за Ханой, а Хана становилась ещё счастливее от нашего присутствия.

Это было время бесконечно разливающихся любви и радости.

И всё же просто сидеть и болтать могло наскучить.

К счастью, я прихватил несколько игрушек, когда мы ехали к родителям. Стоило мне принести их из машины, как Хана посмотрела на меня с горящим интересом.

В конце концов Хана выбрала пазл и погрузилась в свой мир.

Поворачивая детали и вставляя их на место, она даже выглядела так, будто завелась спортивная злость.

Пока я с удовлетворением смотрел на неё сверху, подошла мама.

— И не знала, что Хана так хорошо уживётся с бабушкой и дедушкой. Она всегда такая?

Си Ын криво улыбнулась:

— Нет. В последнее время она сильно упрямится. Иногда меня вообще не слушает.

— Ох ты. Ну, для её возраста это нормально.

Сказав это, мама посмотрела на меня. Если я не ошибся, во взгляде был скрытый смысл.

— …Я тоже был сильно упрямым в детстве?

На всякий случай спросил я. Мама почесала щёку и сказала:

— Нет. Ты с малых лет был равнодушен к мирским делам.

— Пфф.

Си Ын прикрыла рот ладонью и тихонько прыснула. Казалось, она старалась не рассмеяться, но «пфф» прозвучало вполне отчётливо.

Неужели так смешно, что я с давних пор был равнодушен к мирскому?

— Чего смеёшься?

На мой вопрос Си Ын, всё ещё со смехом в глазах-полумесяцах:

— Думаю о том, что люди правда не меняются.

Вот уж проницательность.

Вообще-то с начала наших отношений и свадьбы я сильно продвинулся. В последнее время даже сам начинаю разговоры на работе. И несмотря на столь значимый рост, моя жена отвечает вот так.

Я фыркнул и отвернулся, но Си Ын крепко взяла меня за руку.

— Не дуйся.

— Я не дуюсь.

Даже мне самому мой тон прозвучал обиженно. Видя это, Си Ын щёлкнула языком и сжала мою руку ещё крепче. Нет, правда, я не дуюсь. …Наверное.

Мама, переводившая взгляд между нами, тепло улыбнулась.

— Вы женаты уже немало, а всё ещё с ореолом новобрачных. Это потому, что поженились рано?

— Мы недолго встречались. Иногда до сих пор ощущение, что мы больше встречаемся, чем женаты.

— Ох ты. Встречаетесь, говоришь.

Мамино лицо расплылось в широкой улыбке от моих слов.

Затем она на секунду задумалась. Наверное, её тронула мысль, что мы и после свадьбы чувствуем себя парой.

Мы с Си Ын с недоумением ждали, что мама скажет дальше.

Вскоре мама хлопнула в ладоши и широко улыбнулась:

— Тогда почему бы вам двоим не сходить на свидание?

— С-свидание?

Си Ын широко раскрыла глаза.

— Да. Хана так хорошо ладит с бабушкой и дедушкой. Мы присмотрим за ней. Было бы здорово, если бы вы провели немного времени вдвоём, раз уж вы здесь.

— Ха-ха-ха… Нам и с Ханой весело, знаете ли.

Несмотря на вежливый отказ, мама отмахнулась:

— И всё-таки двое — это не трое. Мы везде таскали Хви Мина после его рождения. Я понимаю.

— Хм.

Двое — это не трое.

С этим я мог согласиться. С появлением Ханы мы обрели счастье родительства, но потеряли возможность спокойно выходить куда-то вдвоём.

В лучшем случае укладывали Хану и выходили на балкон подышать. Или, как вчера в детском кафе, удавалось чуть-чуть побыть наедине, пока Хана играла сама.

Поэтому предложение провести время вдвоём было весьма заманчивым. Хотя Си Ын, похоже, думала иначе.

Погодите. Время вдвоём…

Немного подумав, я сказал:

— Мне нужно ненадолго в свою комнату.

— А? Зачем?

Си Ын наклонила голову. В её глазах читалось недоумение.

Я отвёл взгляд и встал.

— Э… Вспомнил, что нужно кое-что сделать.

— Что сделать? Что именно?

— Ну… Надо поправить код в моём инвестиционном приложении.

Я на ходу состряпал правдоподобную отговорку.

Си Ын обычно не вмешивается во всё, что связано с инвестициями. Если так сказать, скорее всего, просто кивнёт: мол, иди и быстро возвращайся.

Я так и ожидал, но…

— Хмм~

Почему-то Си Ын посмотрела на меня с подозрением.

Неужели снова раскусила…

◎

Так или иначе, в комнату я попал.

Её взгляд был пронзительный, но, к счастью, она меня не остановила. К счастью ли это… не уверен.

Снаружи громко болтали Хана, Си Ын и мои родители.

Шума было достаточно, чтобы просачиваться в комнату. Если говорить тихо, снаружи точно ничего не услышат.

Да. Я собирался позвонить.

Я сел на кровать и достал телефон из кармана.

Открыл контакты — в списке было немало имён. Сейчас смотрю — у меня даже ползунок прокрутки есть.

Но звонить я собирался первому номеру, который вообще когда-либо записал.

Это был мой друг.

Я нажал вызов. После коротких гудков из трубки послышался знакомый голос.

[Алло.]

[Алло?]

[Эй, зачем звонишь?]

Он сразу к делу. Впрочем, нам церемонии ни к чему. Не смущаясь, я изложил просьбу.

[Через несколько дней у нас третья годовщина свадьбы, хочу сделать сюрприз. Есть идеи?]

[…С чего это вдруг?]

[Ты сам сказал переходить сразу к делу. Вот я и перешёл. В чём проблема?]

[Слишком внезапное «дело».]

На том конце друг расхохотался.

Признаю, вопрос был из ниоткуда. Но иначе нельзя. Среди немногих знакомых он лучше всех шарит в романтике.

Конечно, в браке и родительстве я впереди… но когда просишь помощи, о таких деталях лучше не думать.

[Выручи на этот раз.]

В ответ друг тяжело вздохнул:

[Кажется, я уже выручал тебя «на этот раз». Что значит «на этот»?]

[Значит, раньше выручил хорошо. Используй прошлый опыт — выручай ещё раз.]

[Ну ты, конечно… Разговорная у тебя подтянулась.]

[Спасибо.]

[Так что? Идеи для сюрприза, говоришь?]

Поворчав, он всё же включился в консультацию.

С благодарностью я продолжил:

[Да. Третья годовщина на носу. Ни разу толком не удавался сюрприз — в этот раз очень хочу.]

[Ты серьёзно? Три года — и все сюрпризы мимо?]

[Не все.]

[Тогда?]

Я гордо ответил:

[…Если считать и период свиданий — три с половиной года.]

[Вот это «похвастался».]

Это не хвастовство.

В начале месяца я готовил сюрприз ко дню рождения Си Ын.

И, конечно, провалился.

Причина проста: за пару дней до даты купил подарок и по дороге с работы столкнулся с Си Ын, возвращавшейся из супермаркета с продуктами.

Си Ын с кривой улыбкой спросила: «Мне сделать вид, что не видела?» — и от такой доброты мне стало ещё больнее.

Она, конечно, не заметила, как я почесал затылок.

[Ничего не поделаешь. Я дурак, а Си Ын прозорлива.]

[Скажем так: важнее первая часть.]

[Согласен.]

Я хмыкнул, друг на том конце тоже фыркнул. Вдалеке послышалось: [Кто там?] Похоже, Ина.

Объяснив Ине, что говорит со мной, друг снова заговорил:

[Ладно. Идеи сюрприза, да?]

[Ага.]

[Ну… сходу ничего.]

Ожидаемо. Позвонить из воздуха и требовать идею — странно ждать мгновенной мысли.

Я и предполагал такое. На самом деле у меня был запасной план.

[Я и подумал, что так скажешь, поэтому уже придумал один ход.]

[Правда? Какой?]

[Что ещё? Сделать в момент, которого она точно не ждёт.]

[Это же определение «сюрприза».]

В голосе — «ну ты даёшь».

[Всё равно делать надо в течение суток. Если только не будить ночью с поздравлением, одним временем её не удивишь.]

[Нет. Это стереотип.]

[Стереотип? И что ты задумал?]

Похоже, ему и правда стало любопытно, что я придумаю после трёх с половиной лет провалов.

На этот раз я выпрямился и ответил:

[Сделаю накануне.]

[…Что?]

Моя революционная мысль оказалась столь прекрасной, что он переспросил. Я пояснил:

[Годовщина 18 декабря. Если поздравить 17-го — будет же совсем не ожидаемо?]

[А. То есть если отпраздновать за день до, она точно не ждёт, значит сюрприз. Так?]

[Да.]

[Хмм~]

Похоже, логика дошла. Друг протянул с видом просветления.

И тихо добавил:

[Эй.]

[А?]

[Ты правда дурак, да?]

[…Я просто набрасывал.]

Дурак-то я, но не до такой степени, чтобы всерьёз это отстаивать.

И тут в трубке прозвучал неожиданный голос:

[А что такого? Нормально же.]

Это была Ина.

Похоже, друг удивился не меньше моего:

[Ты считаешь, это нормально?]

Ина, видимо, подошла ближе — голос стал чётче:

[Да. Это весело. Я бы не меньше обрадовалась, если бы поздравили накануне.]

[Ну… вообще да…]

Пока он слушал голую логику, не верил. А как на себя примерил — уже не так плохо? Проворчав [Хмм~], друг сказал мне:

[Ина за. Я, пожалуй, тоже не против.]

[Ты только что называл меня дураком.]

[Любовь вообще-то и должна быть немножко дурковатой.]

Мудро сказано.

В любом случае, это была ощутимая помощь. По крайней мере, по версии друга и его жены, шансы на успех высоки.

Я и сам так чувствовал. Представил, как дарю подарок за день до годовщины и спрашиваю, удивилась ли. Улыбнётся ли широко? Уверен, да.

Я уже хотел поблагодарить, как вдруг на том конце заплакал младенец. Видимо, их дочка проснулась.

Хоть и глухо, но отчётливо — для прошедших этот этап родителей такой звук как сирена.

Затем поспешный голос:

[Ой, слушай. Надо ребёнка успокоить и в лабу сгонять. Некогда, сбрасываю.]

[Ага. Держись.]

[Давай.]

Звонок оборвался, не оставив времени на прощания.

Я убрал телефон от уха и мысленно пожелал им сил — маленькая молитва о семье друга, которой сейчас нелегко.

С датой примерно определились.

Празднуем накануне. По духу — вечер или ночь. Слишком поздно не стоит, значит сразу после ужина самое то.

Оставалось одно.

Какой подарок обрадует Си Ын больше всего?

Конечно, это лишнее беспокойство. Си Ын радуется любому подарку.

Более того, даже если я скажу просто «спасибо», она улыбнётся и ответит: «И тебе спасибо».

Но ведь годовщина — день, когда два чужих человека стали одной семьёй. Хочется подарить что-то со смыслом.

Неплохо бы спросить чьё-то мнение.

К счастью, на ум пришло одно лицо. Я снова коснулся экрана и выбрал номер.

Гудок — и почти сразу сняли трубку.

Послышался удивлённый голос Со-хе:

[Д-добрый день?]

— Привет.

[Старший, давненько… Вроде в какао мы болтали, но вот голосом — уже годы прошли, да?]

— Выходит так?

Если подумать, она права.

Вживую мы давно не виделись, но иногда обменивались приветствиями в KakaoTalk. Она входит в тот короткий список девушек, чьи контакты Си Ын официально одобрила.

Можно ли на этом основании звонить — не знаю, но ладно, лишь бы не попасться. Решил задать вопрос быстро и быстро завершить.

— Прости за внезапность. Есть просьба-совет.

[Совет?]

Со-хе спросила с подчеркнуто вопросительной интонацией.

Я кратко изложил ей всё то же, что другу.

Несмотря на внезапный звонок, Со-хе слушала внимательно. Как я всегда думаю — младшая у нас очень душевная.

[…Вот такая ситуация. Что бы ты посоветовала в подарок?]

[А, понятно?]

Но ответила она довольно равнодушно, будто речь не о ней. Ну, действительно — не о ней же.

Затем строгим тоном:

[Старший… то есть младший. Я уже закончила универ и устроилась на работу. Я занятая взрослая. У меня нет времени принимать консультации от далёкого младшенького, так ведь?]

Упрёк прозвучал предельно серьёзно. Если не считать, что вся фраза была пропитана смехом.

Даже смешки вставляла между словами — легко понять, что это шутка.

Ну уж раз так… я ответил своей.

— Выручите меня как коллега с заднего сиденья, старший.

Довольная, что я подыграл в её странность, Со-хе рассмеялась: [Ахаха], и:

[Старший. Ты ещё помнишь эту «задне-сидячую» историю?]

— Что, нельзя?

[Почему ж, можно! Всё равно еду домой — подумаю за тебя.]

Переключается она быстро. В такие моменты я только благодарен.

Немного помолчав, Со-хе протянула [Хмм~] и сказала:

[Так. Си Ын не из тех, кто любит дорогие вещи. Но годовщина должна быть и по уровню. Вместо недорогого подарка лучше особое событие.]

— Событие?

[Да! Для девушки запоминающееся событие трогательнее самого подарка.]

— О. Событие…

Сразу не щёлкает. Арендовать кинотеатр и крутить видеопослание? С деньгами не вопрос, но понравится ли это Си Ын — не уверен.

В этот момент Со-хе подсказала:

[Например, можно заново прожить самый счастливый момент вашей пары.]

— Самый счастливый?

Я задумался.

Когда мы были самыми счастливыми?

Когда родилась Хана. Когда вошли в зал бракосочетаний. Когда Си Ын приняла моё признание…

И когда она приняла моё предложение.

Кстати, мы сейчас у моих родителей. Место, где Си Ын сказала «да», отсюда в шаговой доступности. А теперь у нас есть машина — значит, и поздно вечером доехать не проблема.

Отличное место для сюрприза, соответствующего нашей годовщине.

— Кажется, я знаю место.

[Правда? Рада, что помогла!]

Я усмехнулся:

— Ты вообще нам очень помогла. И не представляешь, насколько я стал счастливее благодаря тебе.

[…Вот как?]

Со-хе тихо улыбнулась и сказала:

[Мы же коллеги с заднего сиденья. Всегда помогу. Пиши, если будут ещё мысли. И давай встретимся как-нибудь.]

— Ага. Как время будет — увидимся.

[Да! И я скажу Си Ын, что ты мне сегодня звонил!]

— Пожалуйста, не надо.

Конечно, это была шутка — она повесила трубку с «Ахаха». …Надеюсь.

Закончив короткий звонок, я положил телефон на кровать.

Внутри поднялась волна энергии.

Люди, благодаря которым наша история с Си Ын началась и держалась, снова подсказали направление.

Они поддержали идею, которую я наполовину в шутку озвучил, и подсветили неясные места.

В одиночку я бы ломал голову бесконечно. А, попросив совета, так легко пришёл к решению.

Наша любовь — не вещь, созданная лишь нашими усилиями.

Это была минута, когда я заново утвердился в очевидном.

Пока я пребывал в этих мыслях…

Дверь приоткрылась, и появилась Си Ын.

Я дёрнулся.

Неужели всё слышала? Неужели так сразу раскрылся? Сюрприз снова сорвётся?

Причин для паники хватало.

Однако Си Ын лишь наклонила голову:

— Чего ты так вздрогнул?

К счастью, похоже, не подслушивала.

Чтобы не вызвать лишних подозрений, я поспешно сострил:

— А-а, н-нет. Просто удивился, какая ты красивая.

— Что ты несёшь?

Вновь отмахнувшись от моего бреда, Си Ын фыркнула и вошла.

Я лишь тихо выдохнул с облегчением.

Грандиозная операция по сюрпризу к нашей третьей годовщине пока шла по плану.

----------

Хороший муж

Процесс после этого пошёл гладко.

Это был не роскошный подарок и не грандиозное событие, но это такой сюрприз, от которого Си Ын точно будет счастлива. Готовить нужно было тайно и дотошно.

Для этого я заказал несколько «инструментов». Разумеется, тщательно прятал их от Си Ын. Даже выходил встречать курьеров лично и складывал посылки в машину.

Пусть масштаб небольшой, но событие всё равно событие. Значит, и репетиция важна. В эти моменты я предупреждал маму и делал вид, что сбегал в ближайший супермаркет по делам.

— Почему ты так вспотел, если всего лишь купил пакет чеснока?

Все это время подозрения Си Ын не утихали.

— Н-ну… на улице аномально тепло для зимы.

— Насколько «тёплой» может быть зима?

— Эмм…

Похоже, я и правда идиот.

Впрочем, меня так и не раскрыли. Си Ын быстро убрала подозрительный взгляд, пробормотав: мол, «ты и правда тепло оделся, когда выходил». Я только облегчённо выдохнул.

После всех этих манёвров я наконец завершил подготовку.

Оставалось одно — попросить родителей об одолжении.

Накануне события.

Пока Си Ын принимала душ перед сном, я зашёл в комнату родителей.

— Мам.

Мама обернулась на мой голос.

— Ага. Что-то нужно?

— Да, мм…

Откуда она знает?

Похоже, мама не менее проницательна, чем Си Ын. Или у меня лицо слишком читаемое.

Я уже намекал, что собираюсь устроить кое-что завтра. Догадаться было несложно. Всё равно озвучил просьбу:

— Хочу завтра сделать сюрприз для Си Ын.

— Ох ты. Сюрприз?

— Мам, ты слишком громко.

— Да что такого? Из душа нас не услышат.

Верно. Излишняя осторожность ни к чему. Перешёл к сути:

— Короче, после ужина присмотрите, пожалуйста, немножко за одним делом.

— Хмм~ Конечно. Поняла.

Мама согласилась с улыбкой до ушей.

Разрешение получил без труда. Я уже собрался уходить, как мама остановила меня:

— Хви Мин.

— Да?

— Ничего, просто подумала: вырос, вон, уже и жене события устраивает.

Неожиданная сентиментальность.

— Разумеется. Я же больше двух лет как отец.

— Точно. В день рождения нашей внучки ты, помнится, такие трогательные слова говорил — как благодарен жене за то, что родила и растит ребёнка.

— Д-да…

Стыдобно даже от собственных слов. Как я вообще умудрился такое выдать без смущения? Хотя это было искренне…

Тогда, глядя на мучения Си Ын, эмоции переполняли. Да и ночь мы не спали. Голова была в смятении по многим причинам.

Мама, поглаживая подбородок:

— Теперь вот и жену хорошо балуешь. Хороший ты муж.

— А папа разве к тебе плохо относится?

Я спросил на автомате, и мама охнула:

— И правда. Наверное, это гены. Вон сейчас твой отец бельё для меня развешивает.

Она прикрыла рот и засмеялась. Глаза светились теплом.

Если вспомнить, даже когда с деньгами было туго, родители жили душа в душу.

И сейчас, спустя годы, папа всё так же предан, вплоть до помощи по дому.

Не знаю, хороший ли я муж, но мой отец — точно.

И я с детства учился на их примере. С такими учебниками и учителями грех не стараться быть прилежным учеником.

Я тоже хотел быть для Си Ын хотя бы немного «хорошим мужем».

Разговор неожиданно затянулся. Если она увидит, что я так долго треплюсь с мамой, подозрений прибавится. Нужно вернуться в комнату до того, как Си Ын выйдет из душа.

К счастью, я успел раньше.

Я поправлял постель и укладывал Хану, когда дверь тихо открылась и вошла Си Ын.

— Хорошо помылась?

На мой непринуждённый вопрос Си Ын усмехнулась:

— А что тут может быть «плохо»? Но да, отлично. Тёплая вода — прелесть.

— Хорошо. Я рад.

Я коротко ответил и посмотрел на неё.

Наверное, после душа лицо у неё было чуть розовым. Гладкая кожа белела нежной чистотой. От влажных волос пахло чем-то непривычным — не так, как обычно.

Зимняя пижама с кроликами была великовата и мила. А угадывающиеся под ней линии — и вовсе завораживали.

Поймав мой пристальный взгляд, Си Ын странно на меня посмотрела:

— Что?

— Ты красивая.

— Знаю.

Кажется, она и сама в курсе.

Я рассмеялся, и Си Ын вслед за мной.

— Знаю-то знаю, но ты уже сотни раз меня видел. Мы больше трёх лет вместе спим.

— Вот именно. Вижу уже три года, а оно не надоедает. Не понимаю, как тебе удаётся ежедневно быть красивее, чем вчера.

— Ох уж эти сказочки.

Отмахнувшись, Си Ын прошла мимо.

Краешком глаза я уловил счастливую улыбку.

Нечестная жена.

Хана, которую я уложил, уже дремала. Си Ын мягко присела рядом.

— Хана, спим?

— Ага. Хочу спать…

— Хорошо. Давай спать.

Ласково сказав это, она посмотрела на меня:

— Выключи свет, пожалуйста.

— Ага.

Я мягко ответил и щёлкнул выключателем. Комната погрузилась во тьму.

Осторожно подошёл к кровати, чтобы не споткнуться.

С Ханой посередине я лёг на своём краю, напротив Си Ын. Убедившись, что я улёгся, Си Ын тоже легла.

Дальше долго ждать не пришлось.

Вскоре комнату наполнило ровное дыхание Ханы.

Вся в маму — крепко спит и быстро засыпает, стоит погасить свет. Легко не просыпается, так что если говорить тихо, можно поболтать.

Сейчас, когда Хана стала упрямей, это один из немногих свободных промежутков.

— Солнце.

— Ага. Что такое?

На мой шёпот Си Ын ответила сразу.

Её голос, смешанный с дыханием, сегодня щекотал особенно. Удерживая непроизвольную улыбку, я сказал:

— Давай завтра на чуть-чуть выберемся?

— Завтра?

— Угу. Мама пару дней назад предлагала посидеть с Ханой, чтобы мы сходили на свидание. Давай воспользуемся. Вдвоём. После ужина как?

— Давай.

Согласилась, не особо думая. Хотя говорит, что ей бесконечно хорошо и с Ханой, похоже, и времени наедине ей хочется не меньше.

Скоро она спросила:

— А куда?

— Ну… знаешь…

Для этого у меня был заготовлен предлог. Уверенно изложил:

— Просто проедемся поблизости. Всё равно ненадолго сможем.

— Правда? На ночной дороге смотреть особо не на что. И если просто покататься — можно было бы и Хану взять, разницы немного.

— Ээ…

Нечем крыть.

Опыт долгих лет провальных сюрпризов подсказывал: именно тут я обычно ляпаю лишнее. Поэтому я предпочёл промолчать.

К счастью, это сработало.

— Да и ладно. Будем считать, любуемся ночными огнями.

Си Ын сама себя убедила. Подозрения не прозвучало. Грудь тут же полегчало.

— Главное, едем? Тогда выезжаем после ужина.

— Да. Жду «покатушки».

В тоне прозвенел смешок.

Ждёт «покатушки», ага… На самом деле у меня другие планы. Что ж, значит, сюрприз должен превзойти ожидания.

— Жди.

— Уверен в себе?

— Чуть-чуть?

— Ладно. Тогда и я чуть-чуть подожду.

Ответ прозвучал с радостью.

Дальше мы замолчали.

В тишине снова было слышно только дыхание Ханы.

Обычно на этом разговор и заканчивается — и мы засыпаем. Если говорить дольше, лучше вне кровати. Лёжа, обменяемся парой фраз — и баиньки.

Но сегодня мне почему-то хотелось продолжить ещё немного.

Пока Си Ын не уснула, я сказал:

— Солнце.

— Угу? Что?

— Я для тебя хороший муж?

— Что?

В голосе — недоверие. Вопрос внезапно серьёзный. Хотя по интонации звучал так же непринуждённо, как «что завтра на ужин?».

Для Си Ын это могло показаться с потолка, но у меня была причина.

Эту тему мы затронули с мамой чуть раньше.

Мама говорит, папа для неё — хороший муж. Значит, интересно, а я для Си Ын — хороший? Просто любопытно.

Какой будет ответ? Подождав, я услышал нерешительное:

— Если уж ты сам спрашиваешь… разве я не должна сказать, что да?

— Хм.

Пожалуй, логично.

— Можешь честно. Типа «вот бы ты это изменил», и всё такое.

— Совсем честно можно?

— Да. Любое скажи. Только не слишком обидное.

— Так это ты просишь «ничего не говорить».

Это, конечно, шутка. Ха-ха, я посмотрел на смеющуюся Си Ын и добавил:

— Ладно, правда. Говори. «Это мне не нравится. И вот это не очень. Поэтому ты не очень муж». В таком духе.

— Хмм~ «Не нравится» говоришь…

Си Ын повторила мои слова.

Похоже, кое-что у неё есть. Если так — я хочу всё услышать. Лучше выговориться и поправить, чем копить внутри.

Я молча ждал, и Си Ын повернула голову ко мне:

— Тогда, первое.

«Первое»?

Выходит, их несколько. Сам ведь просил быть честной — но уже от этого факта слегка шок. Смешно.

Итак, что там первое? Я встретил её взгляд.

Через миг Си Ын сказала строго:

— Пожалуйста, не выбирай слишком много лука из тарелки, когда мы едим.

— …Лук?

— Угу.

Приподняв брови, добавила:

— Ты лук особо не любишь, да? Иногда вижу — остаётся в миске.

— Ну… да.

Не уверен. Кажется, я не так уж его вылавливал…

Хотя даже до этого — я, похоже, спросил не совсем то. Верно ли вообще, что выборочный аппетит — важный критерий «хорошести» мужа?

Ладно, пока:

— Постараюсь.

— Вот и хорошо, глупыш. Сбалансированное питание — это про здоровье. Понял?

— Понял. Буду теперь всё доедать.

— Молодец. Умничка.

Неужели её так радует моё обещание не ковыряться? На лице у Си Ын расцвела светлая улыбка.

Если пара лишних кусочков лука дарят ей такую улыбку — я и сырым его съем. И ради неё, и ради себя. От избирательности стоит избавляться понемногу.

— Тогда… что дальше?

Осторожно подтолкнул я. Си Ын задумчиво вытянула губы.

Второй пункт последовал быстро:

— Пожалуйста, не устраивай слишком много скиншипа при Хане…

Почти шёпотом.

Значит, про скиншип ей всё ещё неловко говорить?

— Почему?

Я спросил без задней мысли. Си Ын прикусила губу:

— А вдруг Хана начнёт повторять? Т-такое надо делать только с кем-то… особенным…

Промямлила она, высказывая свою мысль.

Такая милая, хотелось обнять её прямо сейчас, но… у нас между нами Хана. Это будет прямое нарушение запроса.

Вместо этого я улыбнулся и уточнил:

— Значит, я для тебя — «особенный»?

Си Ын фыркнула:

— Только сейчас понял?

— Я знал всегда.

— Вот. Я и делаю потому, что ты для меня особенный. Но Хана весь день на нас смотрит. Я боюсь, что она начнёт целоваться с кем попало.

— Хмм~ «Особенный», значит.

— Ты меня слушаешь?

— Да, всё услышал. Сказала, что я особенный.

— Только это и услышал.

Губы у Си Ын вот-вот обидчиво вытянутся. Пора прекращать баловаться.

— Смотри: даже если Хана чему-то научится, мы для неё — мама и папа. Она не решит, что можно обнимать и целовать «кого угодно».

— Да?

Она склонила голову на подушке. Похоже, до конца не уверена.

На мой взгляд, проблемы нет. И даже наоборот — я бы подчеркнул одно:

— К тому же ты каждое утро по несколько минут меня обнимаешь. Даже когда Хана просыпается и бредёт к нашей кровати — тебе всё равно.

— Э-это…

Возражений не нашла? Си Ын не продолжила. Даже протянула жалобное «ммм».

Какая же милая жена. Я протянул руку и погладил её по голове. Морщинка на лбу тут же разгладилась.

Убрав руку, добавил:

— С точки зрения воспитания лучше ведь, когда мама и папа показывают, что они в ладу? Ты говорила, что в детстве у твоих родителей были хорошие отношения, верно? У моих — так же. И в итоге мы оба выросли нормальными. Всё будет окей.

— Мм.

Похоже, аргумент зашёл. Си Ын лёжа кивнула.

Что ж, второй пункт — выслушан.

— Что дальше?

Спросил я как ни в чём не бывало. Си Ын моргнула большими глазами:

— Всё.

— Всё?

— Ага. Кроме этого — претензий к тебе нет.

Сказала она совершенно серьёзно. Ни на шутку, ни на лукавство, ни на ложь не похоже.

Пункты — сущая мелочь. Но если представить наоборот, у меня к Си Ын тоже почти нет претензий. Мы в одной лодке.

Мы оба любим друг друга до смешного.

— И каков вердикт?

На мой вопрос Си Ын наклонила голову:

— Вердикт?

— Угу. Я вначале спрашивал, хороший ли я муж.

— Ах да, точно.

Похоже, вспомнила. «Есть ли претензии» было лишь частью. Пора услышать вывод. По сути — это как попросить похвалить… но…

— Конечно, ты хороший муж.

Как и ожидалось, ответила так, как я и думал.

Я уже собирался хихикнуть и поблагодарить, но Си Ын сразу продолжила:

— Как может быть иначе? Ты был тем, кто схватил меня за руку, когда я уже с обрыва срывалась.

Тон — серьёзный.

«Когда я уже срывалась с обрыва, ты меня удержал».

Сразу ясно, о чём речь. Это когда маме стало хуже.

Когда понадобилась срочная операция, а у Си Ын не было возможности оплатить больницу. Я протянул руку — предложил оплатить, — удержав Си Ын, которая рушилась на глазах.

Сказал, что не вынесу, если любимый человек будет страдать.

Я почесал затылок, неловко:

— Тогда я был ужасно косноязычен. Если оглядываться назад — могло прозвучать так, будто я покупаю твою благосклонность деньгами.

— Ничего. По твоему лицу было видно — это не так.

— Хм.

Наверное. Видя, как мучается любимая прямо передо мной, я сам раздирался изнутри. Наверняка и лицо было соответствующее.

— И знаешь…

Пока я мысленно возвращался туда, Си Ын тихо сказала:

— Даже если бы у тебя не было возможности помочь деньгами, я уверена… ты всё равно обнял бы меня на краю того обрыва.

Фраза абсолютного доверия.

Голос — тёплый.

Интересно. Если бы у меня не было средств, смог бы я спасти Си Ын?

Сам не уверен. Смог бы проявить смелость без сил и возможностей? Вопрос ко мне.

Но, по крайней мере, в глазах Си Ын — я именно такой муж.

А раз так… мне остаётся быть ровно таким, каким она во мне верит.

Я улыбнулся:

— Наверное, да.

— Угу. Точно да.

Си Ын согласилась без колебаний.

С тоном, который поддерживает и вселяет в меня мужество.

Увидев это, я больше не сдержался.

Приподнялся, опёршись руками о матрас. Си Ын, которая пристально на меня смотрела, распахнула глаза — удивилась.

— Си Ын.

— Что?

— Приподнимись на секунду.

На просьбу без контекста она колебалась мгновение, но подчинилась — поднялась, и наши глаза оказались на одной линии.

С Ханой между нами мы просто смотрели друг на друга.

Эта немая пауза растянулась.

Потом я наклонился и легко коснулся её губ.

Как в первый раз. Поцелуй, где едва соприкасаются губы.

Когда мы разомкнули губы, я снова увидел её лицо.

Оно было полным удивления.

Похоже, Си Ын всерьёз смутилась от внезапного поцелуя — прикусила нижнюю губу и уставилась на меня.

Я не отвёл взгляд, улыбнулся — и она криво улыбнулась в ответ.

— Не уверена, можно ли так… при Хане.

— Она спит, значит можно. И вообще мы только что обсудили: лучше, когда родители показывают, что живут дружно.

— Вот же ты…

«Наговоришь же красиво» — и следом стеснительная улыбка. Потом:

— Тогда… можно ещё?

Спросила она.

«Если хочешь ещё — скажи прямо» — я, конечно, удержал в себе.

— Конечно.

Я ответил улыбкой.

В ту ночь наши поцелуи длились очень долго.

----------

Канун нашей годовщины

— Мы тогда поехали.

— Хорошо. Будьте осторожны в дороге.

На следующий день после ужина.

Си Ын слегка кивнула, и мама ответила ей тем же. На руках у неё была Хана.

Хана не пыталась нас удержать — просто улыбалась. Похоже, бабушку с дедушкой она любит особенно.

Во всяком случае, нам повезло. Я энергично помахал Хане. Она замахала в ответ двумя руками и сказала: «Пока!» — возможно, имея в виду «хорошей поездки».

Благополучно «сбежав» из дома, мы направились на парковку.

Снаружи было холодно. Зима, солнце село — всё логично. К счастью, я надел тёплое пальто.

Си Ын тоже была в пальто. Под ним — свитер и джинсы.

Оверсайз-свитер добавлял ей миловидности. Узкие джинсы подчёркивали её естественную утончённость.

Ничего вычурного, а взгляд притягивает. Впрочем, моя жена всегда бросалась в глаза.

Я нашёл нашу машину и устроился за рулём.

Следом плюхнулась на пассажирское место Си Ын и спросила:

— Ты решил, куда едем?

— Ну, у меня есть на примете одно место.

— Какое?

— Увидишь, когда приедем.

— В смысле «увижу, когда приедем» — это и так понятно.

Её недовольный вздох был вполне ожидаем.

И правда: это место лучше «узнать» на месте.

Боюсь проговориться. Лучше избегать любых намёков. Я решил держать рот на замке и трогаться.

Я завёл двигатель и взялся за руль.

С опытом я привык к вождению. В незнакомых районах до сих пор нервничаю, но этот район я знаю больше десяти лет. Боязни — ноль.

И всё же сердце колотилось.

Мысль о том, что сейчас устрою сюрприз, уже сводила меня с ума.

Дорога была недолгой. Меньше десяти минут на машине.

Си Ын приехала «из другого мира», так что что тут рядом и как тут дороги устроены — знать не могла. Она просто смотрела в окно и болтала ни о чём.

Среди реплик мелькнуло:

— Это что? Здесь полусдутый шарик. Он разве всегда тут был?

Наблюдательность — на высоте.

— О, эм… по-моему, это шарик, который Хане дали где-то раньше?

— Да?

Она на миг задумалась и тут же:

— Для такого шарика на нём обычно что-нибудь пишут…

— Ну, спросишь у Ханы, когда вернёмся.

— Она вообще ответит, если спрошу?

Си Ын усмехнулась и тихо положила шарик. Больше к теме не возвращалась.

К счастью, подозрений это особо не вызвало.

Но чем ближе мы были к месту, тем меньше Си Ын говорила.

Видимо, знакомое чувство накатывало. Она перестала болтать, прижала ладонь к стеклу и вглядывалась в пейзаж.

Мы женаты почти три года. Предложение было ещё раньше. У меня всё до сих пор ярко перед глазами, стоит закрыть их, — а вот у Си Ын, думал я, могло и поблекнуть.

Оказалось, зря переживал.

— Это место… неужели…

Си Ын прошептала почти себе. Словно проговорилась.

Мы всё равно уже подъезжали. Вместо пояснений я бросил одну фразу:

— Я же говорил: поймёшь, когда приедем.

— …Говорил.

Си Ын рассмеялась — похоже, поняла.

Мы прибыли в место нашей памяти.

Точка, откуда как на ладони весь район. Смотровая, известная только «старожилам». Красивый вид — прямо в середине города.

И сцена для сегодняшнего сюрприза.

Си Ын, глядя наружу, сияла.

Она могла предположить, что мы приедем именно сюда. Но, по-видимому, не ожидала.

В конце концов она фыркнула:

— Хитрюга.

— Что — хитрюга?

— А что ещё? Привёз меня в такое значимое место. Хитро.

— В значимое место и надо было привезти.

— Наверное. Но кто так ездит «просто покататься»? Хитро.

Она повторяла одно и то же в полушутку. Пыталась спрятать восторг — так спрятала бы для начала улыбку.

В любом случае, она всё ещё думала, что это просто покатушка. Я лишь радовался, что истинных намерений она не уловила.

Пора начинать.

Я мягко обратился к улыбающейся как ребёнок Си Ын:

— Солнце.

— Дааа?

Ответ — лучезарный, как у щенка, который словно машет воображаемым хвостиком.

— Кажется, зад чуть поцарапали. Глянешь?

— Что? Поцарапали?

— Угу. Когда поворачивали по дороге, слышал скрежет.

— Хмм…

Она нахмурилась. И на меня посмотрела — словно проверяя, не вру ли я.

Разумеется, врал. Мы ехали прямо, ни о какой «царапине» речи не было. И звук — тоже выдумка.

Но у Си Ын нет водительских прав, а в том, чего не знает, она мне верит безоговорочно.

— Ладно.

И на этот раз — без особых подозрений — Си Ын вышла.

Использовать такое доверие — нехорошо, но случай особый. Я мысленно попросил прощения и тоже вышел.

Зима — темно.

Но здесь было светло от луны и фонарей — видно хорошо.

Си Ын обошла машину и стала «осматривать зад». Ищет несуществующие царапины.

Даже фонарик на телефоне включила. Тут и с лупой-то нечего ловить.

Я ладонью прикрыл её экран, и Си Ын подняла на меня взгляд. Брови чуть приподнялись.

— Что такое?

Она вопросительно склонила голову.

Я кивком указал на багажник:

— Посмотри сюда.

— Сюда?

На мой кивок её взгляд упал на крышку багажника.

Она осмотрелась — будто пытаясь найти царапины — но я имел в виду другое.

Я улыбнулся и сунул руку в карман.

Нажал кнопку открытия на ключе.

Крышка медленно поползла вверх.

В ту же секунду я услышал, как Си Ын ахнула.

Изнутри вырвались разноцветные шары.

С десяток шаров на белых ленточках затрепетали, будто порываясь в небо.

Одновременно развернулся плакат, закреплённый по краям багажника.

На нём было написано: [Си Ын, с кануном нашей 3-й годовщины свадьбы].

Это — мой сюрприз для Си Ын, подготовленный по-моему.

Си Ын застыла, глядя на всё это. Похоже, неожиданность удалась.

Потом она взглянула на меня сквозь смешок. В глазах легко читалось: «невероятно».

— Это что такое~?

Сладко улыбаясь, спросила Си Ын.

Я улыбнулся в ответ:

— Сюрприииз~

— Сюр-приииз~ это ещё что.

Её позабавил мой растянутый тон, и она, растягивая, передразнила. Так мило, что я не выдержал и расхохотался.

Глядя друг на друга, мы смеялись ещё шире.

В общем, дурачки — что с одного, что с другого.

Наконец Си Ын перестала смеяться и сказала:

— Кто вообще отмечает «накануне»?

— Запрета нет. Ты слишком проницательна — иначе тебя не удивить.

— И всё же…

— Ну что, удивилась?

На мой игривый вопрос Си Ын фыркнула:

— Несколько раз я, конечно, заподозрила.

Получается, я уже успел накосячить.

— Например, когда ты внезапно ушёл «в комнату». Я заглянула — ты не кодил, как говорил, а сидел на кровати. И внезапное «поехали прокатимся» — подозрительно.

— О… вот как?

— Ага. Но что ты сделаешь такое «днём раньше», я не ожидала.

— Значит, сюрприз удался.

Си Ын тихонько рассмеялась:

— И это ты называешь «удался»?

— Говорят, позитивный настрой — ключ к успеху.

— Вот уж чушь.

Она ткнула меня в бок указательным пальцем. «Тык» с оттенком недовольства.

В любом случае, не ожидала — и на том спасибо. Считаю, что всё получилось. Мне так даже радостнее, да и ей не хуже.

Ладно, оставим вопрос «удался/не удался» на потом.

Уезжать сразу я не планировал. Здесь был ещё один сюрприз. Не что-то невероятное, но сил потратил немало. Скорее хотелось показать.

Я обнял Си Ын за спину одной рукой:

— Ничего сверхъестественного, но… у меня есть кое-что ещё.

Глаза Си Ын округлились:

— Ещё?

— Угу. Я давненько ничего не писал… вот попробовал.

— Писал? Неужели…

Стоило мне намекнуть одним словом, как она, похоже, всё поняла. Уголки губ поползли вверх.

Я мягко похлопал её по спине и прошёл к багажнику.

Отвязал шнур плаката. Развернул его полностью и перевернул — он был довольно большой.

Повесил обратно на крышку, чтобы свисал — почти как экран.

Затем достал то, что было спрятано в стороне.

Когда я подошёл к ней с этим, Си Ын подняла на меня взгляд. Как птенчик, глазищи блестят:

— Вижу, что это… но почему именно это?

Она кивнула на два предмета у меня в руках.

Проследив её взгляд, я взглянул сам.

В руках — белоснежный конверт и маленький проектор с портативным аккумулятором.

— Мы всё собирались обменяться письмами — и так и не собрались.

— Ну да, когда видишься каждый день… писать как-то неловко.

— Вот. Я подумал — напишу, и зачитаю. Но раз мне тоже неловко, вместо чтения сделал видео-письмо.

— Ахаха…

Си Ын прикрыла рот и улыбнулась, потом:

— Понимаю. Приятно, что ты снова написал. А смотреть с проекцией… напоминает, как мы фильмы вместе смотрели. Звучит классно.

— Ага?

Я только рад, что ей нравится. Улыбнулся и включил проектор.

Крепить было некуда — держал в руках. Ещё и ветерок плакат-«экран» подрагивал.

Смотреть было немного неудобно, но так сильнее чувствовалось, что мы — «на улице, на событии». Си Ын думала, похоже, так же: молча ждала завершения подключения без единой жалобы.

Когда подключение прошло, на «экране» высветился мой «аватар» по грудь.

Проигнорировав её смешок, я нажал «пуск».

Видео-письмо началось.

— Си Ын. Давненько.

— В каком смысле «давненько»?

Си Ын вклинилась с улыбкой. Я имел в виду — «давно не общались письмами».

Смотреть на себя в таком виде — неловко. Не как тогда, когда я читал вслух: смущение и неумелость теперь видны во всей полноте.

Поняв это, я смутился ещё сильнее. Выключать поздно — остаётся стискивать губы.

— У нас третья годовщина, и мне захотелось чего-то нового. В первую я был в учебном центре. Во вторую — просто поужинали. Значит, в этот раз надо иначе.

— И в прошлом, и позапрошлом году было хорошо.

Я знал, что она это вставит. Поэтому заранее оставил в видео паузы «под ответы». Вставил реплику:

— Рад это слышать.

И тут же «я на экране» расплылся в улыбке и добавил:

— Потом я вспомнил про письма. Мы давно говорили, что «неплохо бы», но так и не начали. Подумал, будет забавно — начать как раз с этой даты.

В общем, я написал письмо, снял видео, накупил всякого, подготовил… Не знаю, как тебе зайдёт. Надеюсь, ты не смотришь сейчас разочарованной… было бы грустно.

— Дурашка. Конечно, нет.

Ответ Си Ын был тёплым — хотя и «не в эфир».

Видео перешло к главному:

— Мы уже три года как муж и жена. Я был очень счастлив всё это время с тобой. Даже если слов у меня мало и могу сказать только так… это по-настоящему.

— Я тоже была счастлива.

— Правда?

Я счастлив, что она счастлива. Если я — тот муж, который делает её дни светлее, мне ничего в мире не страшно.

На видео я откашлялся:

— Мы стали парой под поздравления многих. В медовый месяц почти сразу у нас появилась Хана. Я берёг тебя, пока ты её носила. А когда Хана родилась, растим её вместе…

Оглядываясь назад, понимаю: каждый шаг, что мы сделали, — бесценен. И правда благодарен всем, кто поддерживал и помогал нам.

Осознавать, что я могу жить дальше такой тихой, приятной жизнью… это счастье. И всё это — благодаря тебе.

— Нет. Благодаря тебе.

Она едва это выговорила и прикусила губу. Будто что-то сдерживала.

Свободной рукой я мягко погладил её по спине.

— Хочу, чтобы и ты проживала каждый день со мной — счастливо, бережно, радостно.

Когда будет трудно — пережидай в моих объятиях. Когда будет хорошо — улыбайся рядом… как мы обещали до свадьбы.

Да. Как я обещал Си Ын до свадьбы.

На этот раз Си Ын промолчала. Боком взглянул — глаза сузились. В темноте неясно, но там наверняка блестели слёзы.

— Жизнь — это не что-то грандиозное, да? Не то чтобы завтра пришельцы нападут, или Земля столкнётся с астероидом. Дальше нас ждёт, скорее всего, очень обычное время.

Но, как я уже говорил.

Давай жить обычной жизнью — вместе.

— Да…

Ответ дрогнул.

Голос уже смешался со слезами.

Значит, моё «обещание жить так» её и правда осчастливило.

Видео подходило к концу. Последние слова:

— Думал, чем закончить. Как ни думал — получалось только это. Банально, но…

…— Я люблю тебя.…

— На этом закончу письмо. Сказать хочется ещё много, но пусть это будет уже в наших следующих «обменах письмами». Так что давай правда отвечать друг другу.

Пока, солнце.

С застенчивым «пока» видео оборвалось. На экране снова ничего.

Из проектора мой голос тоже стих — вокруг должно быть тихо.

Но, конечно, нет.

Рядом тихонько всхлипывала Си Ын.

Я закинул проектор в багажник и встал перед ней. Она, прикрыв глаза ладонями, шмыгала носом — до глубины души растрогалась.

Хорошо, что не рыдала навзрыд. Но пару слёз наверняка пролила.

Через мгновение Си Ын убрала руки и посмотрела на меня.

Глаза покраснели, в уголках блестели капельки.

— Спасибо.

— За что это?

Она, видно, почуяла, что я собираюсь отшутиться, и продолжила:

— За то, что всё это подготовил и так старался скрыть от меня. За то, что трудился ради моего счастья. Как тут не сказать «спасибо»?

— Пустяки. Хотя бы раз в год да стоит постараться. Всё-таки годовщина.

На это Си Ын, шмыгнув, буркнула:

— А сто дней ты забыл.

— …

Всё ещё припоминает.

Увидев моё смятение, она хитро улыбнулась:

— Слушай.

— Ага. Что такое?

Слегка склонив голову, Си Ын сказала:

— Хочу посмотреть на ночной вид. Как тогда.

— Правда? Если хочешь — пойдём. Не могу же я отказать любимой жене.

— Не городи.

Она попыталась снова ткнуть меня в бок, но я чуть отстранился. Недовольно цокнула так, чтобы я слышал. Упрямая она у меня.

Мы подошли к перилам.

Крепко держась за руки, медленно, шаг за шагом.

Остановились и посмотрели вдаль.

Огни вывесок, цветная неоновая рябь. Люди на тротуарах и машины на дорогах. Город, увиденный чуть со стороны, казался произведением искусства.

— Давненько.

Вернув себе спокойствие, Си Ын лениво отмечала.

— Ага. Давненько. Тогда, когда я делал предложение, было лето.

— Да. Здесь ты сделал мне предложение. Так круто.

— Не знаю насчёт «круто»…

— Круто. По крайней мере — для меня.

Если она так говорит — приму с радостью. Я улыбнулся.

— Вид красивый.

Си Ын тихо пробормотала.

— Ты красивее.

— Ты всё время говоришь, что я красивая.

— Потому что ты всё время красивая.

— Не слышу, не слышу.

Она даже прикрыла уши. Вот уж смущается из-за самой искренней похвалы.

Я усмехнулся и встал у неё за спиной.

Обнял её и укрыл полами своего пальто.

— Ты что делаешь?

Внезапно оказавшись в моих объятиях, Си Ын буркнула «хмпф». Похоже, ожидала — не удивилась.

Сильнее прижав её к себе, я прошептал:

— Хочу обнять — холодно.

— Хм.

— Не против? Я бы ещё подержал.

С оттенком шутки спросил я.

В ответ Си Ын:

— Не знаю. Делай что хочешь.

«Делай что хочешь»? Значит, можно обнимать сутками напролёт. Это ли она имела в виду?

Как минимум — не против.

Я криво улыбнулся и продолжил обнимать свою не слишком откровенную жену.

Под лунным светом и льющимся сверху звёздным.

Мы долго стояли вот так — тёплые объятия остывающей ночью.

Шум города был нашим аккомпанементом, а пейзаж — зрительным залом.

Без единой реплики, просто слушая биение друг друга, мы были счастливы.

Пока занавес не опустится — пусть это чувство не прерывается.

Это было всё, о чём мы мечтали.

----------

Тихая дорога домой

— Мы тогда поехали. До следующей встречи.

— Да, доченька. В следующий раз привози Хану.

— Обязательно. До встречи. Наши дорогие.

Утро следующего дня, у входной двери родительского дома.

Си Ын вежливо поклонилась, и мои родители тепло ответили ей тем же.

Хана, сидевшая у мамы на руках, тоже глубоко наклонила головку.

— Бай-бай!

— Ахаха.

Мы все — я, Си Ын и мои родители — рассмеялись одновременно, будто и вправду так задумано.

По-хорошему в такой ситуации говорят «до свидания», но у Ханы лёгкая шепелявость, да и говорить она только учится. Такая мелочь делала её ещё вдвое милее.

Родители расплылись в улыбках и шутливо поклонились в пояс.

— Да, Хана. Приезжай к бабушке ещё.

— И к дедушке тоже.

И у мамы, и у папы на лицах было написано, что Хана покорила их окончательно.

Я думал, один стал «дураком от дочки», но выходит, Си Ын — тоже, и даже мои родители рядом с Ханой превращаются в полных простачков.

Что поделать? Надо быть исключительной милой, чтобы так действовать на людей.

Наконец я поднял руку и к родителям:

— Мама, папа. Мы тоже поехали.

— Хорошо, езжайте.

— Давайте.

Как ни посмотри, отношение ко мне явно «поскромнее».

Говорят же, любящая невестка лучше неповоротливого сына — похоже, так оно и есть. До смешного: собственному сыну уже и нормального внимания не перепадает.

Конечно, это, скорее всего, просто их шутки. Решил не обращать внимания — всерьёз такое не скажут… верно?

Оставив родительский дом позади, мы направились на парковку.

Заезжать больше никуда не планировали. Завтра мне на работу — хотелось побыстрее добраться домой и отдохнуть.

Я собирался ехать прямиком, но и это оказалось непросто.

Стоило отъехать от дома родителей, как Хана разрыдалась.

— Нееет!

— Хана…

Она вертелась, изо всех сил капризничала и не хотела уезжать. Слышать её всхлипы было почти физически больно.

Когда бабушка с дедушкой выходили ненадолго, она и бровью не вела, — но как же быстро она с ними сроднилась за пару дней?

Однако наш отпуск на этот год закончился. Возвращаться надо сегодня.

Понимая это, Си Ын только крепче прижимала Хану и выглядела растерянной.

Нельзя было просто так смотреть, как Хана плачет.

Не садясь за руль, я встал перед всхлипывающей Ханой у Си Ын на руках.

— Хана.

На мой оклик она, надув губки, посмотрела на меня.

Я широко улыбнулся и как можно мягче сказал:

— Наша Хана. Давай вырастем большой-пребольшой и приедем снова. Тогда ты покажешь бабушке с дедушкой, какая стала взрослая.

Это было обещание про «в следующий раз».

Когда Хана подрастёт, мы точно приедем ещё. Я хочу показать им, как хорошо растёт наша дочь.

Тогда я смогу с гордостью показать, как здорово она развивается. Родители, конечно, примут нас с радостью.

Хана, кажется, поняла и закрыла ротик. Плечики всё ещё подрагивали от всхлипов, но вслух она перестала возмущаться.

Ещё пару раз шмыгнула — и наконец сказала:

— Хорошо.

Она послушно согласилась на отъезд.

— А? Ничего себе.

— Что?

Мы с Си Ын переглянулись, удивлённые.

В последнее время Хана стала упрямой, и такая лёгкая готовность понять нас выбила из колеи. Мы даже растерялись.

Похоже, за пару дней у бабушки с дедушкой она сделалась сговорчивее.

Видимо, у тех, кто уже растил детей, и правда есть «секреты».

Папа с мамой прошли через бесчисленные ситуации, пока вырастили меня. В каком-то смысле это логично.

Я неожиданно сильнее проникся уважением к своим родителям.

Минут через пять после выезда Хана уже спала без задних ног.

Кажется, все силы она выплеснула в плаче у двери. Нам это было только на руку — бодрствующая Хана в дороге означает, что Си Ын придётся несладко.

Я взглянул в зеркало на заднее сиденье.

Рядом со спящей Ханой Си Ын бодрствовала.

Вернув взгляд на дорогу, я заговорил:

— Солнце, может, и ты вздремнёшь?

— Я?

— Ага. Не устала?

Си Ын тихо хихикнула:

— Я у твоих родителей и ела хорошо, и спала хорошо. С чего бы мне устать?

— Ну, в общем-то логично.

Последние дни она и правда отдыхала. Да, помогала с готовкой, но дома делала бы то же. Стирку, уборку и даже ребёнка родители во многом брали на себя. Для Си Ын это была почти настоящая передышка.

И всё равно — вдруг устала от обычных забот. Накопленная усталость не исчезает в один миг.

Пока я размышлял, Си Ын продолжила:

— Да и если я усну, ты будешь один бодрствовать за рулём. Тебе скучно. Музыку ты не включишь, чтобы нас не тревожить.

— Всё нормально. Не думай обо мне.

— Опять за своё. Всё сложное — на себя.

— Да нет же…

Мне и вправду не сложно.

Но Си Ын, видно, этого не хотела. Раз так, не буду настаивать. К тому же разговаривать в дороге приятнее, чем залипать в тишину.

Светофор сменил сигнал, мы тронулись, и я сказал:

— Кстати, солнце.

— Что?

— С годовщиной.

— Что?

Я вдруг поздравил — Си Ын хихикнула и заметила:

— Ты же поздравлял вчера.

— Вчера — с кануном годовщины. Сегодня — с самой годовщиной.

— Так можно?

— Всё от взгляда зависит.

Кто нас за это накажет? Какой вред? Чем больше поводов для праздника, тем больше праздников — и мы счастливее.

Скажи я всё это вслух — наверняка услышал бы: «А сто дней ты забыл?» — так что решил не нарываться.

— Наверное.

Си Ын коротко согласилась и добавила:

— Только это не мой праздник. Это не «моя», а «наша» годовщина.

И ещё — тёплым, окутывающим тоном:

— Солнце. Поздравляю.

— …Ты же сама сказала — «наша». Зачем меня одного поздравлять?

— Это ты первым начал, чудик.

Судя по голосу, она бы и в бок ткнула, сиди на переднем.

И добила фразой со смешком:

— Ты всё шутки шутишь.

— Ну, не всегда же.

— В каком смысле «не всегда»?

Си Ын громко «хмкнула», а затем:

— …По ночам-то со мной «шалишь» чаще обычного.

— …

Спорить сложно. Почувствовав себя виноватым, я «повесил замок» на рот.

Повисла короткая пауза.

Я глянул в зеркало — Си Ын рассматривала салон.

Словно искала что-нибудь интересное. Похоже, заскучала, когда разговор стих. Любопытная Хана делает так же. Яблоко от яблони, да.

— Слушай.

Познакомившись с салоном, Си Ын позвала меня.

— А?

— Насчёт вот этого.

— Насчёт чего?

Оглядываться было нельзя — машин вокруг слишком много. Вместо этого попросил пояснить.

Си Ын хихикнула:

— Того шарика, о котором вчера спрашивала.

— А.

Точно, он всё ещё тут. Я кивнул, и Си Ын продолжила:

— Тот шарик — ты соврал, что его Хане дали? Ты его надул, когда готовил «событие»?

— Хм, да.

После «спектакля» прятать закулисье смысла нет. Признался открыто, и Си Ын улыбнулась, будто ей это очень забавно.

— Старался ты, конечно, знатно.

— Хотел тебя удивить.

— Ага. По тому, что было вчера, видно — труда вложено полно.

— Да. Купи шары, заново баллон с гелием, ленты, закажи баннер, возьми проектор с запасной батареей. Хвастаться не люблю, но намучился прилично.

Денег ушло немного, времени и сил — куда больше. Я рад, что всё было не зря.

Си Ын, подтрунивая, сказала:

— Вот уж чудеса. Это же ты у нас раньше «никуда не пойду, лень».

— Ради тебя что угодно.

— Хм.

Сомнение в голосе щедро примешано к радости. Наверное, она вспоминает вчерашнее и снова «проживает» счастье.

В зеркале я увидел, как её плечи слегка покачиваются — похоже, не ошибся.

Хотя подарка как такового не было, от одного сюрприза Си Ын так радовалась и светилась.

Совет Со Хе — «лучше событие, чем дорогая вещь» — попал в точку.

Интересно, есть ли ещё жена настолько «прозрачная», как моя.

Кстати…

Пусть это и не подарок, но одна мысль давно крутилась у меня в голове.

Вчера — канун годовщины, сегодня — сама годовщина. Может, самое время спросить.

— Си Ын.

— Да?

Ответ прозвучал на полтона выше обычного.

Я мягко улыбнулся и сказал:

— Прости, что не подготовил отдельный подарок к годовщине.

— Что? Нет.

Си Ын поспешно возразила:

— Мне не нужен подарок. Я ничего не жду. И сама тоже ничего не подготовила.

Она изо всех сил отказывалась. Готов поспорить, там, сзади, она мотала и головой, и руками.

Заботливость, чтобы меня «не обременять», я ценил. Но разговор ещё не окончен. Не отвлекаясь от дороги, я продолжил:

— Но… не знаю, можно ли считать это «заменой подарка», у меня есть одно предложение.

— Предложение?

Она тихо переспросила — похоже, удивилась.

Не думал, что заговорю об этом сейчас. Раз уж начал, тянуть незачем. Скажу прямо.

— Да. Насчёт твоей мамы.

— Моей мамы?

— Угу. Ты говорила, если в этом месяце будут хорошие результаты, её выпишут?

— Да.

В зеркале Си Ын расплылась в улыбке — одно упоминание об этом её радовало.

Поймав этот «распускающийся цветок», я озвучил мысль, которую вынашивал.

— Когда её выпишут… как ты смотришь на то, чтобы снять для неё комнату недалеко от нас? Чтобы мы могли чаще видеться.

— …Что?

Из горла у Си Ын вырвался короткий звук. На фоне шума дороги его едва слышно — будто только-только нашла силы ответить.

Я заглянул в зеркало — рот приоткрыт и не закрывается. Видимо, неожиданность велика — даже больше, чем вчерашний сюрприз.

Спустя довольно долгую паузу прозвучало:

— Я… я была бы счастлива, но…

В словах много колебаний.

— Почему? Из-за денег?

— …Да.

Она всё ещё переживает о деньгах. Я слегка улыбнулся:

— Какая разница? «Много денег» — это как раз моя сильная сторона, верно? И хотя я знаю её меньше, чем своих родителей, мы с твоей мамой и правда сблизились. Я хочу сделать для неё хотя бы это.

— Хм.

— И потом, я переживаю насчёт её жизни в одиночку после выписки. А когда мы снова пойдём в университет, бывать дома будем не всегда. Хорошо бы, чтобы иногда она присматривала за Ханой.

— Хм-м.

— Ну так как? Снимем ей комнату?

— Наверное…

Получив вопрос, Си Ын задумалась.

Я продумывал это со всех сторон. Знал: скажи резко — Си Ын почувствует груз и откажется.

Это не просто «доброта». Это и для Си Ын с её мамой, и для меня — того, чего я сам хочу.

Мне хотелось донести это как можно понятнее.

Своё я сказал. Оставалось ждать.

Бремя немалое — но как хотелось, чтобы она согласилась.

Через минуту Си Ын прошептала:

— Если ты не против, то я — тоже… И маме, думаю, понравится.

Опять осторожный тон.

Но сквозь него — согласие.

— Хорошо. Тогда спрошу у твоей мамы.

Раз есть добро от Си Ын, после выписки надо будет сразу поговорить. Разумеется, если мама откажется — вопрос закрыт. Её желание — главное.

Си Ын еле слышно добавила:

— …Спасибо, солнце.

Слова благодарности.

В них слышались и эмоция, и лёгкая виноватость.

А на лице — радость, как будто это самый лучший «подарок» из всех.

После этого мы притихли.

И мне, и ей стало непросто говорить.

Та Си Ын, что только что осматривала салон и болтала без умолку, будто растворилась. Сложив руки и опустив глаза, она выглядела чуть виновато. Но виниться ей было не в чем.

И всё же мне тоже стало неловко что-то добавлять. Слова подходили к горлу и застревали.

В такие моменты лучше говорить поступками.

Когда приедем — просто крепко её обнять. Если Хана будет спать — может, и поцеловать слегка.

Этого достаточно, чтобы всё понять. Мы — муж и жена, нам хватает.

Пока я так думал, заметил, что Си Ын клюёт носом.

Снова посматривая в зеркало, видел: глаза полуприкрыты, она то клонится в сон, то встряхивает головой, пытаясь прогнать дрему — и снова «клюёт».

Говорила, что совсем не устала, — а сон всё-таки настиг.

Можно и поспать спокойно. Зачем упираться?

С лёгкой улыбкой я повторил то, что уже говорил:

— Солнце, ложись, поспишь?

На мой вопрос Си Ын вздрогнула:

— А, я не хочу спать.

Кто же поверит, если она сама себя выдаёт?

— Не ври. Ты клевала носом.

— А, нет. Это просто…

Договорить она не смогла — возражений не осталось.

Отпираться бессмысленно — я же видел.

Она хотела не спать, чтобы мне не было скучно? Наверное, так.

Её забота растопила мне сердце — и в то же время стало неловко: видно ведь, как устала.

Я в шутку сказал:

— Если ты заснёшь — усни. У меня хобби — смотреть, как ты спишь. Мне даже понравится.

— Избавься от такого хобби.

Какая решительная.

— Ладно. Тогда я ни в коем случае смотреть не буду — спи спокойно. Я «досопровождаю» тебя до дома.

— Что ещё за «сопровождаю»…

Она ворчала, будто споря со сном. Но голос уже «сонной консистенции». Заснёт и без моих уговоров.

Так и вышло.

Вскоре в салоне зазвучало ещё одно ровное дыхание.

Я посмотрел в зеркало: Си Ын крепко спала, крепко зажмурившись.

Глазки мягко закрыты. Грудь ритмично поднимается и опускается.

Она даже что-то промычала «м-м…», словно щекотно от сползающих прядей.

Приоткрытый рот — редкость для неё — выдавал, как сильно она вымоталась.

Я сказал, что «смотреть не буду»… что ж, раз не поймают — не считается. Она такая милая — нужно вырезать этот кадр в память при каждом удобном случае.

И вот так.

В моей машине моя прекрасная жена и моя милейшая дочь отправились в страну снов.

Без тревоги и без напряжения, два самых дорогих человека на свете доверились мне и спокойно уснули.

Как главе семьи, поддерживающему их, мне не о чем было мечтать большем.

Ради жены и дочери, которые мне доверяют, надо поскорее довезти их домой.

В машине, полной тихого дыхания двух спящих.

Смакуя это счастье в глубине сердца, я осторожно вёл нас к дому, чтобы ни одна из них не проснулась.

----------

Поезд, признания и старая униформа

— Папа! Там поезд!

Хана, сломя голову влетев в гостиную, радостно закричала.

Она говорила о игрушечном поезде у меня в руках. Скорее всего, хотела поиграть с ним.

Я понял. С улыбкой протянул Хане поезд.

— Да, держи. Наша Хана. Вот поезд.

— Ага!

Хана приняла игрушку с сияющей, лучистой улыбкой.

Потом стрелой метнулась через гостиную. Затем принялась размахивать поездом, будто сражаясь с невидимым противником. Хм, ей бы больше подошёл меч, а не поезд.

В любом случае, это было до невозможности мило.

Просто смотря на неё, я невольно хорошел лицом.

Наша дочь — действительно очень весёлый ребёнок.

И черты лица с каждым днём становятся выразительнее. Она такая общительная, что почти не стесняется чужих, а в детском кафе её прямо-таки носят на руках как принцессу. Ясно же, в кого она такая.

Я вполголоса сказал Си Ын, которая рядом складывала бельё:

— Хана слишком уж в тебя пошла. Не набьёт ли она мальчикам «шишек» на сердце, когда подрастёт.

— С каких это пор я чьи-то сердца «била»?

Си Ын огрызнулась сонными глазами. Я ведь просто пошутил.

Похоже, она тоже поняла, что это шутка, и вскоре хихикнула.

— Но мне и правда кажется, что она на меня становится похожа.

— Серьёзно?

— Ага. Если бы пошла в тебя, сидела бы целыми днями и кодила.

— Даже если бы и в меня — трёхлетний ребёнок не стал бы кодить…

Осторожно возразив, я увидел, как Си Ын улыбнулась, тихо «ху-ху».

Последнее время у нас дома картинка почти всегда одинаковая.

Пока я играю с Ханой, Си Ын занимается домом. Когда Си Ын возится с Ханой — я с довольным видом наблюдаю со стороны.

К счастью, Хана теперь охотно играет и без мамы. Был период, когда признавалась только в маму. Теперь любит нас обоих поровну.

Я лишь благодарен за то, что Хана вообще любит такого недотёпу, как я.

В какой-то момент Си Ын посмотрела на меня с улыбкой.

Я встретил её взгляд, и она неторопливо открыла рот:

— Похоже, ты совсем освоился с уходом за ребёнком?

Это уж само собой.

— Должен бы. Прошло больше двух лет.

Эти два года и три месяца прошли не зря. Как ухаживать за ребёнком, каким тоном говорить, какие слова выбирать — свои стандарты и принципы у меня в голове уже сложились.

Хотя говорю я об этом просто, внутри у самого накатили чувства.

Два года и три месяца, как мы стали родителями. И три года — как поженились. Будто и впрямь много времени — и в то же время моргнул глазом.

— Это да.

Си Ын легко согласилась и ловко сложила одежду в коробку.

С первого взгляда казалось, что она перебирает одежду на межсезонье. На дворе давно зима, но вот внезапно ей захотелось разобрать.

Впрочем, логично — если учесть дату.

Сегодня 31 декабря 2024 года. Последний день года.

Я потянулся, не вставая.

— Фух. Ещё один год заканчивается.

Си Ын тоже прервала складывание и сладко потянулась:

— Угу. Уже всё. Быстро пролетел.

— Тоже так думаю. Наверное, потому что ничего особенного не случалось.

Я потрогал подбородок, припоминая год.

И правда, этот год состоял из одних обычных дней.

— Позапрошлый и прошлый были тяжёлыми — из-за ухода за Ханой. А в этом к родительству привыкли. Будто каждый день спокойно тек.

— Ага. Если вспомнить, что было два года назад… Не знаю, как мы это вытянули.

Си Ын покачала головой.

Я согласен. Стоит вспомнить тяжёлые первые месяцы — и будто заново ноет всё тело.

Пока мы сочувствовали друг другу, Си Ын уставилась на меня пристально.

Я подумал, что она что-то хочет сказать.

— Что?

С наклоном головы спросил я, и Си Ын лукаво взглянула:

— Спасибо.

Неожиданная благодарность.

Я не понял. Растерянно переспросил:

— …За что?

На мой вопрос Си Ын прикрыла рот и хихикнула.

— Когда Хана только родилась. Она же часто просыпалась и плакала — помнишь?

— М-м. Было дело.

То было нелегко. Через это проходят все родители, вот и мы прошли. Но оглядываясь назад — физически это было самое тяжёлое время.

Благодаря этому я тогда многому научился сразу. Как менять подгузники. Как иногда докармливать смесью. Как помогать отрыгнуть. И понял, насколько вообще нелёгкое это дело — растить ребёнка.

Но тогда нам обоим было трудно. Не помню, чтобы я сделал что-то такое, за что стоило бы благодарить.

Пока я недоумевал, Си Ын подняла взгляд и уставилась на меня.

Я встретил её глаза.

Скоро она улыбнулась одними глазами.

— Был случай: я должна была встать на плач Ханы… но проснулась будто после долгого сна.

— Ах.

Я сразу понял, о чём речь. Молча кивнул.

Си Ын закрыла глаза и продолжила:

— Когда я вскочила, выяснилось, что я сплю под одеялом в нашей спальне. Удивившись, я пошла в детскую — а ты там, полусонный, после того, как с Ханой справился.

— М-м.

Я и ожидал, что она вспомнит именно тот день.

Это был день, когда мы сильнее всего ругались. Я перенёс Си Ын в нашу спальню и пытался справиться с Ханой один.

Думал, для неё это тёмная страница. Не ожидал, что сама поднимет.

Я улыбнулся, и Си Ын вновь открыла глаза:

— Ты меня перенёс, чтобы я подольше поспала, да?

— Ну…

Неловко почесал там, где не чесалось.

Приняв это как «да», Си Ын похлопала меня по спине:

— Тогда… я на самом деле была очень благодарна. Просто не смогла нормально сказать — переживала за тебя.

— Хм. Правда?

Мне полегчало.

Я и делал это ради того, чтобы помочь Си Ын. Перенёс, чтобы она хоть немного передохнула от бесконечного детского плача.

Но я думал, будто только расстроил её. Выходит, не совсем так. И пусть прошло больше двух лет — услышать сейчас её настоящие чувства было радостно.

Си Ын, продолжая разбор, сказала:

— Ты — хороший муж. Правда.

Я демонстративно откашлялся:

— Да какой там «хороший»… Ты в быту гораздо проворнее, вот помогать сложно. А вот в уходе за ребёнком мы оба были новичками. Вот я и думал, что мне надо делать побольше.

— То, что у тебя была эта мысль и ты помогал — уже делает тебя хорошим мужем.

Си Ын подвела итог.

После такого добавлять было нечего. Глупо спорить, когда жена зовёт тебя хорошим мужем. Я решил помолчать.

Как ни крути, для Си Ын я — хороший муж. Раз это подтверждали и её близкие, похоже, это не пустая лесть.

До свадьбы я боялся её разочаровать. К счастью, этого не случилось.

Мне не хотелось, чтобы она видела, как я смущаюсь. Уставился в потолок и сказал:

— Хм, да. Понятно.

— Смущённый ты наш.

Почему она всё видит насквозь?

Си Ын звонко рассмеялась:

— В любом случае, спасибо, что после свадьбы не «перевернулся».

— Разумеется. С чего бы?

— Как «с чего бы»? Историй полно: до свадьбы казался лапочкой, а после — волк или монстр.

— Разве ты не знала заранее, мы же до свадьбы жили вместе?

— Сожительство — это одно, брак — другое. Особенно когда всё юридически оформлено.

Лицо Си Ын стало серьёзным.

Конечно, это разные вещи. Я и сам понимаю. Семья накладывает вес. И назад всё это откатывается непросто. В каком-то смысле это даже может быть оковами.

Я поддел её:

— Значит, ты сильно переживала, прежде чем за меня выйти?

— Да. Я думала, можно ли тебе доверять, как же я мучилась.

— Для человека, который «мучился», ты уж больно быстро согласилась на предложение.

— Не про то. Я про ту неделю, когда в первый раз согласилась на твоё признание, перед тем как вернуться домой.

Я же тогда не делал предложение.

Хотя, приняв моё признание, она тогда ещё сказала, что «останется домработницей навсегда». Если вспомнить — это тоже, наверно, было выстраданным решением.

— Даже пожив со мной, ты всё равно переживала?

— А как же. Я даже думала, что это всё показуха. Но в итоге решила: ты точно не из таких. И после свадьбы ты ко мне ещё лучше относился. Мне, видимо, просто повезло с мужчиной.

— Опять ты. Преувеличиваешь.

Я нарочито пожал плечами.

Не уверен, что я «лучше» стал после свадьбы. И насчёт «повезло с мужчиной» — тоже. Скорее уж мне повезло с женщиной.

Я ухмыльнулся:

— А если бы я после свадьбы показал свою «настоящую сущность» — что бы ты сделала?

На неожиданный вопрос Си Ын на секунду повернула ко мне голову и прямо посмотрела:

— Я бы сразу позвонила.

— Кому?

Маме? Или моим родителям? Или, учитывая её опыт председателя факультета, — в деканат за дисциплинаркой?

— Кому же ещё. Разумеется.

Си Ын тихо пробормотала, порылась в кармане и достала кошелёк.

Потом вытащила визитку и сунула мне под нос.

— Твоему генеральному директору.

— …Почему она у тебя до сих пор?

Я только и смог, что усмехнуться.

Ну, он мне уже не начальник, но одного звонка от Си Ын тогда хватило бы, и мне бы несладко пришлось. У Си Ын был человек, на кого опереться.

И всё же после истории со «ста днями» от генерального никакой связи к Си Ын не поступало. Значит, можно трактовать так: я её пока особо не разочаровывал.

Я выдохнул с необъяснимым облегчением.

Пока я так делал, Си Ын вдруг коротко «Ойкнула».

— Что случилось?

Я сразу спросил, и Си Ын криво улыбнулась:

— Посмотри-ка.

С этими словами она достала из стопки вещь, которую сортировала.

Увидев, я тоже выдохнул «Ах».

Я напрочь забыл, что это вообще существует.

Одежда, показанная Си Ын, была… костюм горничной.

Я невольно улыбнулся от нахлынувшей ностальгии. Будто внезапно встретил старого друга, которого не видел годы. …Хотя у меня таких друзей и нет.

— Ого. Давненько.

На мои слова Си Ын повертела костюм, разглядывая спереди и сзади.

— Ага. Лет три. После свадьбы я его ни разу не надевала.

— Ну да. Я ведь на медовом месяце сказал — не надо.

В груди защемило. И ностальгия, и ещё какое-то чувство. Всё это я выразил одной улыбкой.

Началось ведь всё с того, что я из злости велел Си Ын надеть форму горничной — вскоре после её переезда ко мне.

Потом негласно закрепили: по пятницам — «день формы».

Даже когда начали встречаться, это продолжалось — никто из нас не предложил прекращать. Протянулось и во время подготовки к предложению и к свадьбе.

После свадьбы Си Ын перестала её надевать. Пусть даже раз в неделю — форма горничной всё-таки была чем-то вроде особой игры.

Три года я её не видел — думал, Си Ын выбросила.

— Ты это до сих пор хранила?

Я удивился, а Си Ын приподняла уголок губ:

— Конечно. Как это выбросить?

— Зачем?

Вряд ли ей когда-то ещё понадобится её носить. Для улицы — неуместно, для дома — тоже.

Но Си Ын прижала её к груди, как драгоценность:

— Это первый подарок, который ты мне сделал.

Вот как она сказала.

Первое, что я ей «подарил», — оказалась форма горничной. Формально — не ложь, но звучит так, будто у нас была очень уж «особая» история.

Хотя она и была весьма особенной. С этой точки зрения форма тоже вещь знаковая — с неё всё началось.

Я не стал скрывать улыбку.

— Я вообще-то не дарил её как подарок.

— А я приняла как подарок. Меня это бесило, когда получила… но она была миленькая. И не то чтобы мне совсем не нравилась.

— Правда?

На мой вопрос Си Ын чётко кивнула:

— Правда.

Логично. Раз она сама потом объявила, что будет надевать её раз в неделю, даже когда я сказал «не надо», — значит, какая-то охота была.

В общем, форма горничной для Си Ын дорога. Она расправила её, аккуратно сложила и положила рядом.

— О.

Потом вдруг передёрнула плечами и коротко ойкнула.

— Что опять?

Я моргнул, а Си Ын с озорным блеском в глазах посмотрела на меня:

— …А может, надеть её снова? Спустя столько времени?

— Что?

Я расхохотался от неожиданного предложения. Си Ын тоже — «Ахаха». Почему-то и Хана из-за дивана, далеко в гостиной, тоже прыснула.

Когда мы все втроём отсмеялись, я сказал:

— Думаю, для Хани это будет плохим «педагогическим» сигналом — если мама будет в таком ходить.

— …Тебе не нравится?

— Да нет, дело не в этом.

Аргумент был разумным, а Си Ын надулось. С чего вдруг обиделась? Неужели ей правда хотелось надеть — а не просто пошутить?

Тут Си Ын обиженно протянула:

— Ну да, я же теперь не горничная, а жена. Нельзя такое при ребёнке.

— Хм, ну да?

Я осторожно согласился, а Си Ын фыркнула, отвернулась и сказала:

— Я поняла. Папа Ханы.

— …Папа Ханы?

Даже обращение сменилось. Только что же звала «солнышком». С чего вдруг?

Так или иначе, аргумент «при ребёнке нельзя» был здравый. Похоже, она смирилась, убирая форму в коробку… или нет — почему она снова её достала?

Я уставился в немом вопросе, а Си Ын ухмыльнулась:

— Нельзя при ребёнке, да?

— Э? Ну… да?

— Тогда…

С дьявольской улыбкой Си Ын сказала:

— Ночью — можно?

— Э, нет. Даже ночью это как-то…

— Почему? Разве тебе не нравятся горничные?

— Я же говорил, что нет.

Кажется, я отрицал это уже раз десять — почему она всё возвращается к своей версии? Никаких особых пристрастий у меня нет. Я человек с очень обычными вкусами. …Наверное.

Пока я смущённо отшучивался, ко мне перевалилась обратно Хана.

Тяжело дышит. На лице — во всю ширь улыбка. Победила всех врагов своим поездом?

Я ласково спросил:

— Наша Хана. Чем ты занималась?

— Водила поезд!

— М-м~

Оригинальный способ «водить».

Пока я подбирал ответ, Хана сделала ещё шаг ближе.

— Папа!

— Да. Что такое?

Попросит новую игрушку? Но у меня сейчас ничего под рукой. Я уже собирался встать — принести из детской ещё парочку.

Но Хана не ответила. Просто подошла совсем близко.

Она чмокнула меня в щёку.

Потом встала на цыпочки и прошептала мне на ухо:

— Папа. Я люблю тебя.

— …

От одного этого предложения будто все нервы разом вспыхнули.

Можно ли, чтобы дочь была настолько прекрасной? Я действительно счастливый отец.

В ответ я тоже поцеловал Хану в щёчку:

— Хухуху. Папа тоже очень любит Хану.

— Хихи!

Хана радостно захохотала и побежала дальше «водить поезд».

И правда — эти два года и три месяца прошли не зря.

Время, когда я любил ребёнка и получал в ответ её любовь, бесценно.

— Хорошие у вас «отец-дочь» отношения.

Си Ын, наблюдавшая за нами, заметила.

— А то.

— Ты даже «хухуху» произнёс. Так и чувствуется, как вы с Ханой обожаете друг друга.

Си Ын сказала с мягкой улыбкой.

Немного неловко, что я выдал это странное «хухуху». Но ничего — это же естественное выражение любви к ребёнку. Что тут поделаешь?

Если вспомнить прежнего себя — такому и не поверил бы.

Появился кто-то, кого любишь; появилась девушка; стала женой; родилась дочь… Медленно, но заметно — я изменился.

Но, похоже, в душе я ещё тот озорник.

Слова Си Ын захотелось поддразнить.

Я усмехнулся и сказал:

— Хм~ Любовь дочери — это, конечно, прекрасно, но я ещё хочу любви жены.

— …Что?

Си Ын прищурилась.

Встретив взгляд, я продолжил:

— Что-то ты в последнее время не особо выражаешься — мне даже грустно.

— Ты о чём? Я только что выразилась. Ещё и «хорошим мужем» назвала.

Она надулось. Взглянула так, что даже страшно.

Она права: до этого момента как раз и выражала. Логично, что её смутило.

Разумеется, меня это не смутило.

— А? Когда?

Сделав вид, что не понял, я продолжил юлить. Си Ын взглянула «Что?!» и ещё страшнее сузила глаза.

Такая реакция мне только в радость.

С ней ведь веселее, когда чуть-чуть дразнишь. К тому же Си Ын не слишком откровенна — подобная щепотка перца иногда кстати. Я решил не отступать, даже если потом «прилетит».

После долгой битвы взглядов, словно перетягивание каната,

первой двинулась Си Ын.

— Вот ведь.

Пробурчав, она тут же незаметно подкралась ко мне.

То ли сердится — и выражение, и глаза острые. Почувствовав её «ауру», Хана уже отползла на другой край.

Скоро Си Ын глубоко вздохнула:

— Клянусь.

Сказав это,

убрала локон за ухо,

и поцеловала меня в щёку.

В месте, где коснулись её губы, прошёл разряд.

Хотя у нас уже были и поцелуи, и «больше, чем поцелуи», от такого скромного знака внимания я испытал огромную полноту счастья.

Я едва не пошатнулся от нахлынувшего счастья.

— …Этого достаточно?

Си Ын спросила, щёки окрасились розовым.

Глядя на её очаровательное лицо, я широко улыбнулся и ответил:

— А «люблю» сказать?

— Что?

Си Ын нахмурилась и уставилась недовольно.

От её сурового взгляда хотелось отвести глаза. Но я же решил не отступать. Стойко выдержал.

Долго это не продлилось.

Пробормотав себе под нос, Си Ын в конце концов отвернулась и прошептала:

— …Люблю тебя.

Сказала тихо.

А я в ответ во весь голос:

— Да! Я тоже тебя люблю!

— Тише ты…

Си Ын вспыхнула до кончиков ушей.

А мне её реакция показалась только смешной и милой.

И правда… Похоже, я немножко проказник.

----------

Конец

Март — время, когда многие встречают новые начала.

Я, всегда бывший вдали от «мейнстрима», тоже столкнулся с большим началом.

Начался семестр.

Вернувшись в университет поздним возвращенцем, я увидел множество незнакомых лиц. Впрочем, знакомых у меня изначально было немного…

Те, мимо кого я раньше проходил, исчезли. Кампус наполнили свежие лица — куда ни глянь.

После трёх подряд академических отпусков большинство моих ровесников, конечно, уже успели выпуститься. Неудивительно.

Ещё до начала семестра произошло много событий.

Как-то узнав об этом, Со-хе прислала поздравление с возвращением в универ.

[Как твоя старшая, уже выпустившаяся, искренне поздравляю с возвращением.]

Тон у неё был слегка важничающий. Видеть, как она уверенно изображает «старшую», было довольно забавно.

Я небрежно ответил: [Да, старшая], — а Со-хе откликнулась: [Хахаха. Шучу, младший.] Но это вовсе не было шуткой.

Тем временем мой друг стал ассистентом преподавателя на одном из моих курсов.

— …Странно встречать друга, который уже в магистратуре.

— …Немного неловко, да.

Перекинулись перед парой такими бессмысленными репликами.

Хотя наши статусы и поменялись, ощущение было почти как раньше. Это и забавляло — мы с другом обменялись самодовольными ухмылками.

Я также благополучно завершил работу в компании, которую начинал ради закрытия воинской обязанности.

Ребята из команды сокрушались, что теряют толкового сотрудника. Тимлид — тоже.

— Процент женатиков в нашей команде снова падает…

Хотя причины у него были слегка иные.

Завершив формальности увольнения, по дороге к выходу я внезапно получил звонок.

Посмотрев, кто там, прямо на улице аж подпрыгнул.

Причина простая: звонил бывший начальник.

Каким-то образом узнав, что я больше не «военный», шеф сходу спросил:

[Ты же возвращаешься к нам в компанию, верно?]

[…Давайте для начала условия.]

[Эх, молодёжь теперь всегда с условий начинает.]

Проворчал он по-стариковски, но к культуре «зарплата-страсть» не относился. К тому же немного где студенту предложат удалёнку. Я решил до выпуска вновь поработать в старой компании.

И вот сегодня — первый день семестра.

Хотя за три «академки» я десятки раз гулял по этому кампусу, идти по нему как по студенту ощущалось иначе.

Наверное, естественно: слишком многое вокруг изменилось по сравнению с тем, как было до отпуска.

И правда много всего случилось.

Возвращаясь в место, которое принесло мне разные встречи и перемены, я вдруг поймал себя на таких мыслях.

— Солнышко.

В этот момент за спиной раздался мягкий голос.

Тон, который одним лишь звучанием наполнял меня нежностью. Чуть игривый говорок. Любимое обращение, ставшее таким привычным.

Несомненно — звали меня.

Обернувшись, я увидел самую красивую девушку университета, которая, пройдя через череду поворотов судьбы, стала моей женой… исходную точку бесчисленных встреч и перемен.

Это была Си Ын.

Поверх тонкой футболки — бежевый кардиган. Плиссированная юбка довольно короткая, открывает бёдра. Похоже, после долгого перерыва ей хотелось немного «поблистать» в универе.

На плече — однотонная экосумка. На безымянном пальце левой руки — как всегда, обручальное кольцо. Будто всем показывает: «Я чья-то».

Милое и при этом красивое, прохладное и при этом ласковое — вид у неё был бесконечно притягательный, как ни посмотри.

И не только меня это околдовывало. Взгляды парней вокруг прилипали к Си Ын. Разумеется, мне это нисколько не мешало. Моя жена — женщина, которая естественно приковывает внимание.

Встретившись со мной взглядом, Си Ын припрыгивая побежала ко мне. Словно щенок, увидевший хозяина, или кролик, заметивший лужайку. Каждый её шаг был таким милым, что лицо у меня само расплылось в улыбке.

Наверное, это тоже от долгожданного начала семестра.

Добежав, Си Ын подняла на меня сияющий взгляд.

Она была так очаровательна, что я невольно погладил её по щеке. Си Ын прищурилась, будто её защекотало, и повела плечами.

Не отнимая руки, я спросил:

— Зачем шла пешком так далеко? Я уже собирался искать тебя у аудитории.

В ответ Си Ын покачала головой:

— Корпус, где у тебя пара, далеко. Мне приятно, что ты бы пришёл, но зря бы мучился. Я всё равно уже домой.

— Хм.

Верно. В отличие от меня, только пришедшего, Си Ын уже уходила.

Не из-за «рандомного» набора, а результат наших намеренных усилий развести расписания. Я голову сломал, сводя наши сетки.

Надо было учитывать выпускные требования, включая курсы, читаемые только весной. Плюс общая цель — минимизировать время, когда дома никого нет.

Естественно, ради Ханы.

В итоге: Си Ын — рано в универ и рано обратно, я — поздно прихожу и поздно ухожу.

В другие дни мы пересекаемся на паре около обеда, но сегодня — нет. У неё только утренние, у меня только дневные, поэтому максимум — пройтись вместе в ланч.

Я убрал ладонь от её щёки. Си Ын прижалась к убираемой руке и бросила мне взгляд с явной «жалобой».

Увы, чужие взгляды становились навязчивее. Стоило пока остановиться.

Си Ын отвела глаза и сказала:

— Вот почему я и вышла тебя встретить. Встретимся чуть раньше — и вместе пройдёмся подольше.

— Ценно, конечно, но Хана дома. Может, тебе лучше вперёд?

— Мама сейчас с ней, всё нормально.

И правда. Я кивнул.

Пока мы вдвоём в универе, за Ханой присматривает свекровь, выписавшаяся из больницы.

Мама долго колебалась, когда услышала наше предложение поселиться рядом. Но после нескольких уговоров согласилась и переехала в двушку в пяти минутах от нас.

Так что это — наш короткий час свободы. Тратить его впустую не хотелось.

Я протянул руку — и Си Ын, сияя, вложила свою. Тут же задорно принялась размахивать нашими сцепленными руками.

Она всегда полна энергии. Я тоже зашагал в такт.

— Пфф.

Не успели пройти и пары десятков шагов, как Си Ын вдруг прыснула.

— Чего смеёшься?

— Так. Вспомнила, как мы однажды говорили.

— О чём?

Я не уловил, о чём речь, а Си Ын смущённо улыбнулась:

— Тогда. Когда мы шли и говорили, что это наш последний год вместе в одном универе.

— А-а~

Вот об этом. Я тоже усмехнулся.

— Ты грустила, что мы больше не будем учиться в одном месте.

— Ну это…

— Что — «это»?

Я поддел, а она с недовольной мордашкой метнула в меня сердитый взгляд.

И буркнула уже хмуро:

— Странный ты. Любой бы грустил.

— Правда?

— Конечно. Учиться вместе — это же ценное воспоминание.

— Хм.

Не уверен, что «любой», но да — время ценное. И мне приятно снова гулять по кампусу с ней.

Я крепче сжал её ладонь:

— Тогда Хана подарила тебе ценное воспоминание.

— Вот именно. Благодаря Хане я взяла академку в унисон с тобой.

— С этой точки зрения хорошо, что второго ребёнка мы не завели.

— …Это да.

В голосе Си Ын явственно повисла досада.

Мы планировали второго уже после выпуска. У академов есть предел. Если бы «вдруг» — нас бы и без дипломов попёрли.

И всё же под Новый год решимость шатнулась. После тревожной проверки, к счастью (или к сожалению?), ничего не произошло.

С прикушенной губой Си Ын сказала:

— Всё равно… второго хочу.

— Тогда гулять по кампусу со мной не получилось бы. И как?

— Пережила бы. Хоть и с сожалением.

— Гм.

Отвечает без паузы, будто и думать не о чем. Между «кампус с мужем» и «второй ребёнок на год раньше» весы в её сердце сильно кренятся ко второму?

Даже мне, мужу, трудно понять, как сильно она этого хочет. Я криво улыбнулся.

Пока мы шли к корпусу, я заметил косые взгляды.

Глянув краем глаза, увидел шепчущихся студентов. Как будто им попались «городские легенды». Ещё чуть-чуть — автографы просить начнут.

Я остановился. И Си Ын, шедшая со мной рука об руку, тоже.

Повернувшись к ней, шепнул:

— Эти ребята шепчутся про нас.

— И что? Я уже привыкла — это же было и раньше.

— Ты-то привыкла: на тебя всегда глаз много — ты красивая. А я — нет.

С тех пор как мы начали встречаться, внимания ко мне стало больше. Да, я немного к этому привык.

Но когда на нас смотрят как на «легенду из баек», чувство странное. Когда мы поженились, они ещё были школьниками. Теперь перед ними «герои слухов».

Впрочем, я понимал почему.

— Когда самая красивая девушка универа выходит за невзрачного ботана, потом берёт академку из-за ребёнка… слухов не избежать.

— Верно.

Похоже, Си Ын пришла к тому же выводу, кивнула.

И это ещё не всё. В начале та «самая красивая» вообще была у меня горничной.

Даже друг, который помогал советами, повторял, что такого исхода он не ожидал.

Потом нас свела с Со-хе — тем самым «купидоном» — командная работа. С её мощной помощью мы начали встречаться. Познакомились с родителями, я сделал предложение, сыграли свадьбу, родилась Хана…

Невероятности наслаивались и привели сюда. Неудивительно, что мы стали «легендой».

Как семестр втянется, это само сойдёт на нет. Через пару дней подобные взгляды исчезнут. А если нет — привыкну за пару дней. В любом случае — не важно.

Сейчас не время о таком думать. Мы — пара, гуляющая по кампусу, и время дорого.

— Прости, что притормозил. Пойдём дальше, солнышко?

— Да, милый.

Си Ын отпустила мою руку и ответила.

Потом широко потянулась:

— М-м~ Погода чудесная, на душе легко. Зачем думать хоть о чём-то, кроме семьи?

— …И правда.

Абсолютно верно.

И мы снова шагнули.

Тук-тук. В уши бился звук наших шагов.

Слегка разбитый ритм вскоре выровнялся — будто мы подстроились.

Пройдя немного, я поднял взгляд.

На ветках, стоявших голыми всю зиму, набухли крошечные почки.

Вдруг ясно ощутилось: пришла весна.

Наконец наступила новая весна — вместе с тобой.

В следующем году снова придёт весна, и ещё один год пройдёт.

Сколько их мы встретим вдвоём?

И там, в самом конце длинного пути… будем ли мы счастливы до самого конца?

— Си Ын.

Губы сами позвали её по имени.

Вдруг окликнутая, Си Ын остановилась. Повернулась ко мне и легко улыбнулась:

— Что?

— А… ничего…

Я уж было отмахнулся, но закрыл рот.

Не хотелось навешивать на неё беспричинные тревоги. Представлять «финал жизни», гуляя по кампусу с женой, — ну и юмор.

Но и прятать это не стоило. У каждого есть слабости. Зачем скрывать?

Си Ын — единственная, кто всю жизнь будет дополнять мои недостатки.

Она наклонила голову от моего молчания.

Глядя ей прямо в лицо, я спросил:

— Мы сможем любить друг друга счастливо — до самого конца?

— …А?

Си Ын фыркнула от внезапной серьёзности. Решив, что это очередная дурь, уже собиралась отмахнуться.

Но я был совершенно серьёзен.

У книги есть последняя страница. У фильма — последний кадр. И у нашей жизни будет последний день.

Вот я и подумал: сможем ли мы любить друг друга — вместе — до тех пор, до самого конца. Всего лишь об этом тревожился.

К тому же об этом просила и тёща. Не разговор для «пошутить».

Я смотрел на Си Ын с лёгкой улыбкой.

В конце концов и она улыбку убрала.

— Не понимаю, с чего ты внезапно.

Тон — прощупывающий. Я ответил не раздумывая:

— Просто подумалось.

— У тебя «концы жизни» просто так «подумываются»?

— А нельзя?

— Да ничего плохого.

Сказала и усмехнулась — будто это шутка.

Не похоже, что она собирается воспринимать всерьёз. Слишком уж у жены много задора. Я неловко откашлялся.

Си Ын скользнула взглядом и снова пошла. Пока я опомнился, расстояние выросло. В итоге я шёл шагов на несколько позади.

Пока я тихо следовал за её спиной, шум вокруг постепенно стихал.

Оглядевшись, заметил: толпы рассосались. Значит, обеденный перерыв кончается.

— Милый.

Пока я в своих мыслях плыл, на этот раз Си Ын окликнула меня сама.

Не успел ответить, как она обернулась. Лицо — бесконечно мягкое.

— Я ведь говорила тебе однажды, да?

— Однажды?

Я не понял, о каком времени речь. Слишком много «когда». Я попросил уточнить, и Си Ын, приложив ладонь к груди, сказала:

— Что у меня есть мечта на «после свадьбы».

— А, да. Помню.

Как такое забыть. Это был один из тех моментов, когда всегда милая Си Ын становилась особенно дорогой. Такая женщина, как она, мечтает о далёком будущем, глядя на меня — какой мужчина такое забудет?

Си Ын шагнула ближе и стала перечислять:

— Когда ты возвращаешься с работы — я приготовлю вкусный ужин.

— Ты и так прилежно кормила нас, пока я работал.

— Родим много детей и хорошо их вырастим.

— Пока по обстоятельствам только Хана.

— Будем смотреть, как растут наши дети.

— И дальше будем растить их вместе.

Я подхватывал каждую строчку, и лицо у Си Ын распускалось всё шире.

— И когда мы постареем вместе, глядя на морщинистые лица друг друга, скажем: «Жизнь была по-настоящему счастливой».

— …Да.

И тут я понял.

Любить друг друга счастливо — до конца. Это — просьба тёщи, моя тревога… и мечта Си Ын.

Она мягко улыбнулась мне, пока я улыбался в ответ:

— Если эта мечта сбудется, я буду бесконечно счастлива даже в миг, когда закрою глаза.

— Правда?

— Конечно. Ни о чём не пожалею.

На лице у неё — ни тени шутки. Очень серьёзно сказала.

А потом, напевая себе под нос, добавила:

— К тому же…

Сложив руки за спиной и чуть подавшись корпусом вперёд:

— Если мы всё это исполним, то это будет не «любовь до конца»…

И, ослепительно улыбнувшись:

— Мы начнём любовь, у которой не будет конца. Там, где нет расставаний и печали.

Вот что она сказала.

Да. Так и есть.

Даже если кто-то из нас перестанет дышать. Даже если наступит день, когда мы оба закроем глаза. Даже если тела исчезнут из этого мира — наша любовь не исчезнет.

Мы просто продолжим бесконечную любовь.

Си Ын выпрямилась, встала прямо передо мной. Ниже ростом — встала на носочки. В глазах — лёгкая стеснительность.

Потом широко улыбнулась:

— Хахаха. Наговорила странного ни с того ни с сего.

— Ничего странного. Наоборот, очень трогательно.

— Немного странно такие речи разводить в обеденный перерыв на кампусе.

Как скажешь. Я хмыкнул, а она кивнула подбородком в сторону. Там торчал корпус, где у меня следующая пара.

Глянул на телефон: 12:55. До начала пять минут. Казалось, только пришли — а мы увлеклись разговорами.

Надо было быстро идти. Место на задних рядах, открыть ноутбук, кнопку питания — дел выше крыши.

Похоже, Си Ын пришла к тому же:

— Опоздаешь. Иди.

— А ты быстрее домой. Хана ждёт.

— Хана обожает мою маму, если я чуть задержусь — ничего.

— Всё равно тебя она любит больше, чем бабушку. Ступай.

— Знаю. Еду сразу.

Си Ын пробурчала суховато.

Но она любит Хану так сильно, что без крюков — это верно. Моя «нотация» лишняя.

Она же, парировав, наклонила голову и «прочитала нотацию» мне:

— Ты тоже после пары сразу домой, ладно? Я вкусный ужин приготовлю. И Хана будет ждать.

— Конечно. Полечу стрелой. Или такси возьму.

— Пешком.

Есть, мэм. Я только чмокнул губами на её категоричность.

Усмешка ей понравилась — Си Ын весело махнула рукой:

— Пока. До встречи, милый.

— Ага. До скорого.

— Угу.

Подмигнула и пошла к задним воротам.

Идя, несколько раз оглянулась. Каждый раз «тыкала» в меня пальцем: мол, давай уже — иди внутрь.

Ничего страшного не случится, если я «опоздаю» на пару, на которой даже не числился. Сейчас важнее — проводить её взглядом.

Лишь когда силуэт Си Ын совсем растворился,

я, наконец, повернул к аудитории, хоть и запоздало.

Тёплое солнце лилось на дорожку. Чуть свежо, и при этом в воздухе — мягкое тепло. Хотелось даже насвистывать.

Наслаждаясь уютной весной,

я вспоминал слова Си Ын.

Погода ясная, на душе светло.

В такой день, полный счастья, — увидеть Си Ын и Хану уже достаточно.

Нет, у меня и так едва хватает времени, чтобы лелеять семью; каждый день — на вес золота. Как тут ещё на что-то распыляться?

Поэтому мы просто хотим любить.

Без боли и печали — просто улыбаться.

В этом — вся моя мечта.

Мы всё ещё у стартовой черты, а финиш — далеко.

И на этой длинной дороге я решил смотреть только в одну сторону, не сворачивая.

Какую новую милоту покажет сегодня Хана?

Как Си Ын проявит свою любовь?

Каким ужином она удивит мой вкус вечером?

С полным ожиданий сердцем я сделал шаг вперёд.

— Конец —

[[image:/storage/reader-images/f727338d4718cc082ec5df75842a68d7469cf355.png]]

----------

БОНУС ОТ АВТОРА

Снизу исключительно мысли и текст автора, а не переводчика.

------------------------------------------------------------

Привет. На связи S004.

Если вы читаете это, значит, вы дошли до самой последней серии. Наверное, вы и так уже всё понимаете, но всё равно хочу официально объявить.

10 июля 2021 года «Горничная в нашем доме — самая красивая девушка школы» завершилась на 146-й главе (плюс пролог).

Публиковать я начал на J в конце ноября, а на Novelpia — в первой половине февраля. К моменту, когда пишу эти строки, прошло больше семи месяцев. Довольно длинный путь.

В конце этого долгого пути мы наконец пришли к финальной точке. Не знаю, каким вам показалась развязка, над которой я долго думал. От всего сердца надеюсь, что она оставила чувство удовлетворения, а не разочарования.

Пока пытаюсь написать послесловие, меня накрывает волной эмоций. Если начну сбиваться на пустые разговоры — прошу простить.

Недавно я нашёл в папке с романом файл под названием «план.hwp». Последнее сохранение — где-то в конце ноября. Похоже, это те самые «наброски», что я сделал перед стартом истории.

Открыл — а там строк десять, не больше. И те — едва намеченный каркас первых пяти глав. Ничего, на что можно было бы опереться.

Правда в том, что эта история началась почти без подготовки. Я и представить не мог, что она получит столько любви. Конечно не мог — у меня не было ни нормальных персонажей, ни уж тем более запаса глав.

Жалею, что не подготовился основательнее и дольше. Думаю, мог бы показать вам более выверенный текст. Ещё печалит, что название и первые ходы сработали как «фильтр»: изначально я целился в формат лайтовой новеллы.

А с другой стороны, грустно от мысли: удастся ли мне когда-нибудь снова написать что-то, что получит столько любви?

Все эти чувства я оставлю при себе.

Того факта, что вы, читатели, дошли со мной до конца, — более чем достаточно.

«Не пишу тяжёлых и мрачных историй. Только сладкую и счастливую любовь».

Эту установку я повторял себе на протяжении всего романа. С самого начала это был скорее сборник эпизодов, чем жёстно сюжетоцентричная вещь. Я старался, чтобы каждая часть завершала свою маленькую историю в рамках одной главы.

Я понимаю, что конфликт рождает события, а события — содержательность. Я знаю, как важны нарастание, напряжение, и как интересно наблюдать, как двое, тянуться навстречу, при этом «упираются».

Но «Наша горничная» задумывалась как история, которую можно читать спокойно и уверенно. В шумном и сложном мире, где и COVID, и всё прочее, мне хотелось сделать текст, способный поднимать настроение каждой отдельной главой.

Мятные и женьшеневые леденцы тоже вкусные. Но если открыть дома вазочку с конфетами, достать одну, а тебя вдруг «встретит» мята или женьшень — это может раздражать… Сравнение, возможно, старомодное, но примерно так я это ощущал.

И дело не только в ковиде. У всех в жизни бывают тяжёлые периоды. Дни, когда накрывает отчаяние, беспросветная тоска, и остаётся лишь тяжело вздыхать.

Мне хотелось, чтобы это была история, к которой вы возвращаетесь именно в такие моменты: кликаете любую главу — или любимую — и берёте их по одной, как конфеты из банки.

Трудные времена бывают у всех. Я — не исключение.

Я зацикливался на цифрах. Пытался «расшифровать», что значит падение просмотров, рекомендаций или комментариев по сравнению со вчерашним днем. Боялся, что читатели думают: «Неинтересно, а он тянет». Рвал на себе волосы, решив, что своими руками гублю текст. (Волосы, правда, не рвал.)

Видимо, от того, что я носил в себе эту тревогу и толком с ней не справлялся, в конце постистории у меня развилась так называемая «болезнь “мой-текст-ужасен”».

Такое случалось не раз:

Открываю редактор свежей главы и внимательно перечитываю написанное — и понимаю, что это бессвязный поток. «Как я мог такое выложить?» Сажусь чинить тут и там — и почему-то текст разваливается ещё сильней.

Грамматику ладно, но слова, которые я только что употребил строкой выше, снова и снова лезут в глаза. Ни крупицы «вкусного» внутри. А почему — не понимаю. И вот я дрожу, правлю и переправляю… и просыпаюсь в холодном поту.

Да, мне снились кошмары, будто я проваливаюсь в «болезнь плохого текста» и бесконечно правлю.

И такое нелепое сновидение повторялось не единожды… сейчас смешно.

В реальности было похоже. Часами сидел за ноутбуком, а на выходе — каша. Бился головой о стену и плакал. Однажды даже после полуночи вывесил объявление, что не смогу выложить главу. Это был как раз такой день.

И я плакал один в комнате — из-за тёплых комментариев читателей, которые писали, что всё в порядке и они подождут. (В этот раз — действительно плакал.)

Так что то, что история смогла дойти до конца, — целиком заслуга вашей поддержки.

Спасибо.

Конечно, радостных моментов было не меньше.

Я получил два неожиданных фанаpта. До сих пор ловлю себя на том, что увеличиваю и разглядываю рисунок «Danbal», который стоит обложкой. Если честно, всё ещё не верится. Это безумно красиво. Если где-то вы видели мужчину, который, ухмыляясь, не отрываясь пялится на эту обложку, — скорей всего это был я.

Фанарт от «Enick» тоже невероятно хорош. Это по-настоящему волшебный рисунок, который поднимает настроение каждый раз, когда на него смотрю. Безмерно благодарен.

Впервые в жизни я и сам заказал милые иллюстрации. Все пять — работы «Ildi». Уверен, иллюстрации заметно повлияли на ту горячую любовь, что получил роман. Хочу воспользоваться случаем и сказать спасибо.

Спасибо и тем, кто поддержал меня рублём. Для меня это драгоценное доказательство, что мой текст — не просто «чтиво, потому что бесплатно».

Отдельное спасибо за вдумчивые обзоры — благодаря им история нашла новых читателей. Спасибо.

И каждый комментарий я читал с радостью. Простите, что в последнее время почти не отвечал — был занят разными делами. Постепенно начну наверстывать.

Спасибо тем, кто не забывал нажимать «рекомендовать». Благодаря вам у меня появилась уверенность, что, может быть, и правда стоит продолжать.

И, конечно, спасибо тем, кто был рядом молча.

История перешагнула 8 000 закладок, 760 000 просмотров и 50 000 рекомендаций.

Эти невероятные цифры сложились из вашей щедрой поддержки.

Благодаря этому я смог дольше побыть рядом с Хви-мином и Си Ын. Смог не падать духом, когда казалось, что всё рушится. Смог искренне улыбаться эти семь — ну или пять — месяцев.

Нужно ли добавлять ещё?

Проще говоря — спасибо.

И напоследок — небольшое объявление.

Через четыре дня, в среду вечером, я подам заявку на перевод в Plus. Не знаю, одобрят ли и когда, но если читатели без Plus хотят перечитать — буду признателен, если сделаете это до того момента.

Многие спрашивали и о следующей работе. Я всегда отвечал одно и то же: планов нет. Писать хочется, но прямо сейчас не смогу — нужно время, чтобы привести в порядок уставшие тело и голову.

Но сейчас скажу ясно: я обязательно вернусь. И… если вернусь к письму, то, скорее всего, это снова будет чистая, светлая история о любви.

Вот и всё. Вижу, что счётчик слов перевалил за 2 500. Не знаю, отчего они так расползлись, но, кажется, я сказал всё, что хотел. Если что-то упустил — это всего лишь послесловие, всегда можно добавить. Если чего-то не хватает или есть вопросы — пишите в комментариях.

На этом прощаюсь.

Огромное спасибо всем читателям, которые поддерживали меня всё это время.

Спасибо, что были рядом до самого конца.

Спасибо, что наблюдали будущее Хви-мина и Си Ын.

С вами был S004.

----------

Побочная история - Кошмары

— …меня.

В ухо пробивается едва слышный голос.

Такой знакомый и всё же каждый раз заставляющий сердце биться чаще. Сладкий, тёплый тембр будто несёт с собой цветочный аромат.

— …просыпайся.

Мелодичный голос ещё раз щекочет слух.

Но теперь в нём слышится лёгкое раздражение. Слова режут, как приказ. От этого становится непривычно.

И через миг—

— Просыпайся!

Я распахнул глаза, когда голос прозвучал отчётливо.

Передо мной — стол, уставленный разными закусками и белым рисом. А напротив — Си Ын, хозяйка этого голоса, наклонившись ко мне и уставившись в упор.

На ней — редкий для неё костюм горничной. Брови взлетели от досады. В лице читалось и недоумение.

— …Привет.

Я машинально поздоровался, и Си Ын фыркнула:

— Какой ещё «привет»? Кто засыпает, пока ест?

— Хм.

Я так и думал — и оказался прав.

Еда и закуски передо мной, а напротив сидит Си Ын. Долго размышлять не требовалось. Похоже, я задремал прямо во время еды.

Последнее время я вовсе не уставал, а уснул за столом… Нonsens. Криво усмехнувшись, я энергично тряхнул головой.

Когда окончательно пришёл в себя, произнёс:

— Прости, милая.

Но ответ оказался неожиданным.

— «Милая»?

Си Ын удивлённо переспросила и уставилась на меня. В глазах — сплошное подозрение. Взгляд и вовсе как будто с презрением.

Непонятная реакция. С чего она так себя ведёт?

— Что-то не так?

На мой короткий вопрос Си Ын отшатнулась.

— Что значит «что-то не так»? Ты только что назвал меня «милой». Ты всё ещё не проснулся? Или, может, у тебя окончательно поехала крыша?

Слова прозвучали жёстко.

Странно. Период, когда она морщилась от слова «милая», давно прошёл. Мы годами так обращаемся друг к другу после свадьбы, а она вдруг так бурно реагирует. Логики никакой.

Пока я растерянно хлопал глазами, Си Ын посмотрела ещё холоднее.

— Видимо, ты что-то там наснил, пока клевал носом. Если всё ещё клонит в сон — иди умойся, что ли.

— Нет-нет. Сон? Что…

О чём она вообще? Я правда ничего не понимаю.

Увидев моё полное недоумение, Си Ын медленно отступила. Прикрыла грудь рукой и сузила глаза, смерив меня взглядом с ног до головы. Жест явной настороженности.

Точно как в те дни, когда она только поселилась у меня.

Конечно, сталкиваться с таким без всякого контекста — сплошная путаница.

Но по мере того, как всё разворачивалось, меня кольнула дурная мысль.

А вдруг всё это время я спал — прямо здесь?

А вдруг всё, что я пережил с Си Ын, было всего лишь сном?

Глупость, конечно. Такой длинный и реалистичный сон не бывает. Да и как можно всё это увидеть за короткую дрему за столом? Абсурд.

Но Си Ын совсем не шутила. И выглядела так же, как пару лет назад. Ни намёка на игру в голосе и на лице.

Значит, возможно…

Голова разболелась от дикого замешательства. Прижав лоб ладонью, я всмотрелся в Си Ын — вдруг она всё же разыгрывает меня.

Несмотря на мои надежды, Си Ын встала с тревогой на лице.

— Не знаю, почему ты внезапно так себя ведёшь, но мне это неприятно. Не шути так.

— А, да…

Видимо, мой невнятный звук она приняла за согласие. Си Ын развернулась, поставила тарелку в раковину и впопыхах ушла в ту комнату, где жила раньше.

Словно ей стало страшно от внезапно странного меня.

В каждом её движении чувствовалась пропасть между той Си Ын, которую я знал всё это время, и этой.

От чего путаница в голове лишь нарастала.

Неужели правда всё приснилось?

Вся наша любовь — наваждение?

Признался — начали встречаться — свадьба — непростые попытки завести ребёнка — трудное воспитание… Всё это — плод моего воображения?

Как только я дошёл до этой мысли, в голове пусто.

Мир показался бессмысленным, из тела словно вытекли силы.

Будто остаток энергии разом покинул каждую клеточку.

Я опустил голову на стол и…

— …милая?

На голос, позвавший меня, я резко распахнул глаза.

В полумраке комнаты светила лишь настольная лампа. Внизу — мягкая кровать, сверху — тёплое одеяло.

А напротив, на боку, лежала Си Ын, глядя на меня сонными глазами.

Это знакомое пространство. Я видел его тысячу раз. С закрытыми глазами смогу нарисовать по памяти.

Никогда ещё привычная картина не была столь желанна.

В отличие от прошлого раза, понять, что происходит, труда не составило.

Похоже… до этого момента я спал «во сне».

Звучит нелепо, но вместо пустоты меня накрыло облегчение. Напряжение спало, из груди вырвался горячий выдох.

— Наконец-то проснулся, — встретившись взглядом, улыбнулась Си Ын.

Её ласковый голос тронул до глубины. Эмоции поднялись из самого сердца.

Собравшись, я выдавил:

— …Ага. Доброе утро.

— Какое утро, сейчас рассвет, — с лёгкой улыбкой поправила Си Ын.

Я потянулся к телефону на тумбочке. На экране — 3:34 AM. Как она и сказала, ещё глубокая ночь, и до восхода далеко.

— Я проснулась от того, что ты вдруг начал бормотать во сне что-то странное. Стонал как-то не так и всё повторял: «милая, милая».

— Правда?

— Ага. Я испугалась — мало ли, что с тобой.

Вот так да.

Похоже, приснился не только кошмар, но я ещё и устроил целое «шоу» разговоров во сне. Впрочем, неудивительно — сон и правда был шоковый.

Криво улыбнувшись, я сказал:

— Прости, что разбудил.

— Да ничего. Извиняться не за что.

Ого, милость оказана. Хотя Си Ын и правда не из тех, кто сердится из-за такого. Скорее, переживает за меня.

Тут Си Ын протянула ко мне руку.

Что она… Я наблюдал, и её ладонь легла мне на голову. Длинными пальцами она мягко провела по волосам.

Похоже, решила утешить, погладив по голове.

Продолжая тёплое движение, Си Ын полушёпотом улыбнулась:

— Ну? Что за сон так тебя накрыл? Лежал под демоном?

— …Ну, это…

Я замялся, не зная, как ответить.

Сон о том, что всё пережитое с ней — всего лишь моя фантазия. Честно говоря, не проблема сказать правду. Возможно, ей даже польстит, что я так мучился.

Но почему-то выговорить напрямую было трудно.

Если коротко — слегка стыдно.

В конце концов, правду знаю только я. В такой ситуации лучше прикинуться наглецом. Решил сделать вид, что не помню.

— Кажется, какая-то страшилка приснилась, но уже не помню.

— Что? Ты же только что проснулся!

— Сны быстро забываются.

— Хмм.

Подозрение в голосе. Но и что с того? Если человек говорит, что не помнит — тут уж ничего не поделаешь.

Я только наклонил голову, будто отвожу разговор. Помолчав, Си Ын другой рукой подтянула на нас одеяло.

И, хмыкнув:

— Тебе, случайно, не приснилось, что мы расстались?

— …Эм.

Я невольно споткнулся на её попадании почти в точку.

Уловив этот миг, Си Ын самодовольно улыбнулась:

— Значит, близко.

— …Чуть иначе.

— Я так и думала. Ты же во сне звал: «милая, милая». Ясно, что-то из этой серии.

— Ха.

С такими скудными подсказками так далеко дойти — впечатляет.

Хотя, если подумать, какие сны способны так меня выбить, вывод логичный.

Раз уж всё по сути вскрылось, скрывать смысла нет. Криво улыбнувшись, сказал:

— Вообще-то… приснилось, будто я вернулся в прошлое.

— В прошлое?

— Ага. И всё, что мы пережили, оказалось просто сном. Просыпаюсь — ем с тобой, а ты держишься от меня на расстоянии, как раньше. Такой вот сон.

От одного воспоминания сердце сжимается. Никогда больше не хочу такого.

Выслушав, Си Ын тихо рассмеялась:

— Насколько же сильно ты меня любишь, раз тебе такое снится?

— Сам в шоке. Может, начать любить тебя чуть меньше?

Ладонь, что гладила меня, легонько щёлкнула по голове. И лицо у Си Ын слегка надулось.

Меня отчитали. Ладонь не больно, но шутить я перестал.

Си Ын «фыркнула», потом:

— В любом случае, не переживай. Я никуда не денусь.

— Ещё бы. Ты без меня не проживёшь.

— И всё же такие сны мне не снятся.

Какая уверенность.

Чует моё сердце, она будет поддевать меня этим ещё долго. Вот почему не хотел признаваться. Вздохнув, я услышал её довольный голос:

— Ну что? Полегчало?

— Угу.

На вопрос я сосредоточился на её прикосновении.

Её маленькая тёплая ладонь нежно скользила по голове. Уют растекался по каждой точке, где соприкасалась гладкая кожа. И, как она и сказала, становилось спокойнее.

Сердце, только что колотящееся, теперь выровнялось.

— Да, полегчало. Кстати, ты так же себя чувствуешь, когда я глажу тебя по голове?

— Наверное? Очень спокойно, приятно и радостно.

— Значит, и сейчас так же.

И правда.

Чувствовать рядом Си Ын — это спокойствие, приятное тепло, и счастье… Даже подумал: надо почаще гладить её по голове.

Си Ын — напротив, глаза в глаза, ладонь в моих волосах.

Вот почему, имея такую прелестную жену, я люблю её так сильно, что мне снятся такие кошмары.

— Ладно, хватит, — внезапно сказала Си Ын и убрала руку. — Теперь спи тихо. У меня в девять пара.

— …Хорошо.

Вот так резко обрывать как раз после моих слов «полегчало» — жестоко. Тепло в груди чуть остыло.

Но если делать это часто, особенность уйдёт. Недовольства показывать не стал.

И мешать Си Ын, которой вставать рано, я не собирался. Уже неловко, что разбудил её, зная, как она любит поспать.

Да и кошмара я выбрался с её помощью — значит, ей и самой надо поспать спокойно.

Но хотя бы сегодня—

— Милая.

— А?

Си Ын сразу откликнулась.

Её ясные, наивно-светлые глаза были, как всегда, бесконечно милы.

Я вытянул обе руки к ней… и крепко прижал её хрупкое тело к себе.

От неожиданного объятия Си Ын дёрнулась. Но не надолго. Очень скоро она утихла и тихо устроилась у меня на груди.

С нарочитой неловкостью я спросил:

— Можно я сегодня посплю, обняв тебя?

Си Ын в моих руках цокнула языком:

— Ты уже обнял, так что зачем спрашивать?

— Спросить всё же лучше, чем не спросить.

— Остроумник, нашёлся.

Сарказм — но:

— Делай как хочешь.

Согласилась она без тени колебаний.

— Спасибо. Тогда я и правда — как хочу.

— Благодари не надо. Всё равно бы не отпустил, даже если б я сказала «нет».

— Уж ты-то меня знаешь.

— Мы столько лет живём вместе, я знаю про тебя всё.

— …Это верно.

И правда. В отличие от того сна, мы уже годы вместе. Можно сказать, мы и правда знаем друг о друге всё.

Си Ын, устроившись у меня в объятиях, потерлась щекой о грудь — ей хотелось ещё удобнее.

Раз так — надо соответствовать. Я сильнее прижал её к себе.

Кажется, остаток ночи мне будут сниться самые хорошие сны.

----------

Побочная история - Выходной для двоих

К тридцати годам плюсы и минусы профессии разработчика становятся кристально ясны.

Плюс в том, что, в отличие от большинства офисных сотрудников, я могу работать из дома на все 100%. Благодаря этому я мог заметно помогать с детьми. Для такого, как я, кто обзавёлся детьми рано, это было бесценным бонусом.

А минус… тоже в том, что я могу работать из дома на все 100%. Хоть на рассвете, хоть в выходные — стоит случиться рабочей проблеме, телефон вспыхивает, как факел. Постоянное лёгкое боевое дежурство.

Вот почему «неторопливое утро выходного» — такая драгоценность.

В эту ленивую субботу я растянулся на полу в гостиной и грелся в ярком летнем солнце. План был прост: насладиться редкой минутой безделья и смыть усталость недели.

Разумеется, дети не дали мне спокойно полежать.

Я приподнял голову, чтобы проверить обстановку.

От первенца до пятого — все наши ребята улеглись на меня штабелем.

Вид был до черта милый, трогательный, счастливый и прекрасный, но — сначала — тяжёлый. Дышать становилось всё труднее.

Я погладил одну из голов, устроившуюся у меня на груди. Думал, спит, а Хана хихикнула от удовольствия. Улыбка у неё невероятно милая — точно в маму.

Смотря на неё, я мягко увещевал:

— Хана. Может, заберёшь братьев и сестёр и слезете с папы?

— Почему?

— …Почему?

Вопрос застал врасплох.

В последнее время на любое моё слово они отвечают «почему».

Пояснение постфактум: изначально я вовсе не планировал пятерых. …Даже если Си Ын, возможно, и планировала — я точно нет.

Да и Хана вышла немного «не по плану». После этого мы решили действовать строго по родительскому плану.

На первом этапе поклялись: второго — только после выпуска.

Разумеется, не удержались.

До сих пор помню сотни любопытных взглядов на церемонии вручения дипломов: Си Ын со внушительным животиком, я рядом.

В общем, Си Ын отчаянно хотела второго. Естественно, мы холили и лелеяли малыша до самых родов. И после — тоже.

Но даже с опытом воспитывать было всё так же непросто.

Второй вызвал приступы ревности у Ханы. А главное, «ужасные два» накрылись «страшными четырьмя» — мы хлебнули сполна.

С таким набором плодиться и множиться трудно.

Похоже, так думал один я.

— Хочу… третьего, — прошептала она как-то мне на ухо, крепко обняв.

И как тут мужчине устоять.

Ну, трое — это нормально. Ну, чуть выше среднего. Радость от рождения не описать. Тяжело — и что? Давай третьего.

Я убеждал себя в этом раз за разом… проводя всё больше тёплых вечеров вместе…

— Поздравляю. У вас тройня.

Таков итог.

Ладно хоть этап «опеки с головы до пят» уже позади. К счастью, и Си Ын, и я пережили те дни.

Зато теперь они уж очень свободны — вот и расплющили папу…

— Хороший ты папа, — мягкий голос донёсся с балкона.

Я глянул туда: Си Ын стояла с охапкой сухого белья. Её тёплая «улыбка глазами» погладила и меня, и детей. На губах — легковесно-дразнящая улыбка.

Самое время.

— Милая. Спаси…

На мой отчаянный шёпот Си Ын вопросительно склонила голову. Потом положила бельё на диван и чинно присела рядом.

В конце концов протянула указательный палец и несколько раз ткнула меня в щёку.

— По-моему, живой.

Вот бессердечная.

Пока я офигевал, Си Ын хихикнула:

— Ладно.

Повернулась к детям и хлопнула в ладоши:

— Ну-ка! Как бы вы ни любили папу, залезать на него нельзя-а-а!

— Почему?

Ей прилетел тот же вопрос.

Но она без малейшего смущения улыбнулась:

— Потому что залезать на папу можно только маме.

— Что ты детям говоришь?

Тихо пожурил — ноль эффекта.

Дети послушно слезли.

Не верится, что их можно было так легко утихомирить.

С одной стороны, полегчало — телом стало легче дышать, с другой — чуть обидно, что слушают только маму. Я вздохнул с противоречивыми чувствами, а Си Ын прыснула со смеху.

Я сморщил губы:

— Уже лет семь как я отец, а всё никак не привыкну к детским «заботам»…

— Раз они так свободно к тебе липнут — значит, ты всё делаешь правильно, — парировала она.

— Они относятся ко мне как к матрасу, а не к папе.

— И что?

Отрезав, Си Ын собрала одной рукой длинные волосы. Шея белая-белая открылась полностью.

Падающие пряди, чистая кожа, тонкая, но при этом фигурная — ну не вид матери пятерых.

Затем она медленно легла.

Прямо на меня, будто накладываясь.

И шёпотом:

— Это значит, что тебя любят настолько, что хотят на тебя залезть.

Сказала — и будто обняла словом.

Сделав вид, что не понял, я безэмоционально ответил:

— Тяжёлая ты, жена.

— Это ты сейчас назвал жену тяжёлой?

— Да. И вот в двух местах прям очень мягко и пружинит.

— Что ты несёшь?

Си Ын демонстративно отвернулась с «пф».

Разумеется, всё это ложь. Нисколько она мне не тяжёлая.

Она, вероятно, и сама знала. Но шутка неподходящая — женщине хочется быть красивой. Да и тема чувствительная.

Я провёл ладонью по её спине и шепнул:

— Я дразню. Ты невесомая. Как будто плывёшь.

— Правда? Дразнишь же.

— Ага. Просто вид у тебя был обиженный.

Сразу прилетел лёгкий щелбан.

Похоже, второй раз шутку мне не простили.

— Сколько лет женаты, а всё милитесь, — издалека донёсся голос тёщи.

По хихиканью вокруг ясно — детей она взяла на себя.

— Ой, мам…

Си Ын неторопливо поднялась, изрядно смутившись. Обычно я бы удержал её и не дал вставать, но мне тоже стало неловко.

Лежать распластанным при тёще — сомнительная идея. Я вскочил.

Мама прикрыла рот и улыбнулась с усмешкой.

Лицо у неё посвежело, кожа тоже. В последнее время она заметно окрепла, даже в горы ходит. В общем, неудивительно.

Мама перевела взгляд с Си Ын на меня и сказала:

— Вижу, наконец вы вздохнули свободнее. С тройней-то намучились.

— Это всё благодаря вам, мама.

— Ой, зятёк у меня какой ласковый на язык.

Не помню, чтобы меня когда-нибудь хвалили за красноречие.

Сразу вслед Си Ын, чуть мнущая пальцы, добавила:

— Без мамы мы бы пропали. Мы ж не ожидали, что сразу трое…

Она смущённо бормотала, вертясь.

Мама ласково улыбнулась:

— Верно. Я тоже не думала, что моя Си Ын станет мамой пятерых.

— Я — тоже, — отозвался я.

— И я! — вскинула руку Хана. Да, Хана. Откуда же тебе было знать?

И правда.

Никто не знал и не ожидал. Говорили «по плану», а по факту — всё шло мимо планов. Тяжело — да.

Но если дело не в невозможности, а просто иногда нелегко — не blessing ли это, свалившееся внезапно, оттого ещё ценнее?

В конце концов, от нашей встречи до свадьбы всё с Си Ын — сплошные «неожиданности».

…Не озвучивая вслух таких приторных мыслей:

— Чем больше прекрасные гены — как у мамы и у Си Ын — будут передаваться миру, тем лучше.

— Ой-ой-ой!

На мой будничный пассаж мама радостно захлопала.

А Си Ын съёжилась от смущения, надула губы, тыкнула меня в бок несколько раз:

— Зачем ты такое говоришь?

— А что не так? Это правда. Мир стал бы светлее, будь в нём больше красивых, похожих на тебя.

— Т-тогда можно я скажу, что рожала, чтобы мир унаследовал твои ум и красоту?

— Можно. Прекрасно звучит.

— Ты с ума сошёл… Ничего, что ли, не стесняешься…?

Я спокойно ответил — она, раскрасневшись, проворчала.

Честно, будь мы сейчас одни — я бы уже обнял её.

Видимо, прочитав мои мысли,

мама, спокойно наблюдавшая за нами, в итоге предложила:

— Кстати, у зятя, похоже, впервые за долгое время появилось свободное окошко. А не сходить ли вам вдвоём?

— Вдвоём?

Ответила не я, а Си Ын.

Мама согласно кивнула:

— Да. Вы давно не разговаривали по-настоящему. Детей я побережёг — идите сегодня на свидание.

— Ну… но…

Си Ын умолкла. На лице — колебание.

Я понимал её. Как ни окрепла мама и как бы хорошо ни чувствовала себя уже несколько лет, Си Ын наверняка стеснялась оставлять пятерых на человека с таким прошлым анамнезом.

Та же мысль была и у меня. Я уже собирался вежливо отказаться… но меня опередили.

— Папа с мамой уйдут всего на денёк. Вы сможете здесь быть смелыми с бабушкой?

— Да!

Дети ответили хором на мамин вопрос.

После этого мама с мягкой улыбкой взглянула на нас обоих:

— Ну как?

Инфинитно добрый тон. И абсолютно ясный взгляд.

Взгляд, который как будто не принимает отказов — скажи «нет», и сам удивишься.

И это не только моё ощущение. Рядом Си Ын тоже подняла на меня глаза. Похоже, она передала финальное слово мне.

Ну, с такими-то взглядами от тёщи и жены — выбора нет.

По-дружески почесав затылок, сказал:

— Пойдём?

И Си Ын, будто только этого и ждала, с сияющей улыбкой ответила:

— Да!

У неё все на лице написано...

----------

Побочная история - Отдых вдвоем

— Давненько мы не ходили на свидания.

Си Ын, сидевшая на пассажирском месте, прошептала голосом на полтона выше обычного.

На лице расцвела яркая улыбка — видно, как она ждёт этой редкой вылазки.

— Ага. После выпуска мы так занялись детьми, что времени на себя не осталось.

— Это потому что кое-кто слишком энергичный.

— …Говорит человек, который каждый вечер соблазнял меня словами, что хочет много детей.

— Что? Хочешь сказать, это моя вина?

Си Ын надулала губы, явно недовольная.

Я ведь не говорил, что это «её вина». Собственно, я вообще не называл виноватых.

Ладно, неважно. Спорить бессмысленно — только надолго обидится. Главное жизненное правило: если жена недовольна, наклони голову и извинись.

Я потянулся к Си Ын, чтобы пристегнуть ей ремень.

— Я имел в виду «спасибо». За то, что подарила мне таких красивых детей — в тебя. И за то, что тянешь почти всё в одиночку, хотя муж из-за работы помогает с детьми едва-едва. Я правда счастливый муж.

— Хмпф. Думаешь, этого достаточно, чтобы я перестала обижаться?

Несмотря на искренний комплимент, Си Ын сузила глаза и проворчала.

Не знаю, кто это мне всю дорогу гладил голову, пока я пристёгивал ремень.

— Ладно-ладно. Так куда поедем на свидание?

— …Вот это вопрос. Куда бы?

Стоило сменить тему, как Си Ын тут же потеребила подбородок и ушла в режим «думы».

Как и раньше, до свадьбы: вспыхивает быстро и так же быстро остывает. Всегда такая милая. Я и правда счастливый муж.

Я хмыкнул и погладил её по щеке. Си Ын передёрнула плечом — щекотно.

— Просто скажи, куда хочешь. Я отвезу хоть на край света, лишь бы туда-обратно за день.

— Хмм, тогда…

На моих словах Си Ын задумчиво протянула.

Наконец хлопнула в ладоши — будто решилась.

— Поехали куда угодно.

Показалось, значит.

— Знаешь, что это самый сложный ответ?

— Знаю. Но что поделаешь: мне и правда всё равно — я везде буду рада.

— Совсем нет места, куда именно хочется? Или чего-нибудь особенного поесть?

— Ну…

Си Ын чуть наклонила голову.

— Когда я с тобой, любое место становится лучшей локацией для свидания.

— …Да ну брось.

Я на секунду растерялся от внезапной атаки. Си Ын, довольная реакцией, хихикнула.

Показала пальцами «V» — явно целилась в моё слабое место.

Разумеется, даже это мне показалось бесконечно милым.

Раз ей и правда «везде хорошо», расспрашивать смысла нет. Я решил сам предложить вариант.

Куда бы ей понравилось?

Немного подумав, сказал:

— Как насчёт…

— М?

Си Ын чуть кивнула, глядя прямо своими красивыми глазами.

— Сгоняем в массаж-кафе? Вместе.

◎

— П-посмотри! Прямо как в кино…

Мы недалеко проехали до массаж-кафе. В парной комнате для пары Си Ын, сияя глазами, показывала на кресло-массажёр.

Вещь, казалось бы, не редкость. По деньгам мы могли бы даже купить домой. Просто моя экономная Си Ын о таких штуках не задумывалась.

Одна её реакция уже показала — выбор места был удачным.

— Массаж-кафе…?

Когда я впервые предложил, энтузиазма у неё не было.

— Не хочешь? Ты устала: дети, готовка. Вместо дальних поездок можно просто развеяться: массаж, спокойный разговор. Заодно мышцы разомнём.

— М-м. Мысль хорошая, но…

— Но?

Я коротко спросил, а она застеснялась и потёрла пальцами живот.

— Я не люблю, когда кто-то трогает моё тело, кроме тебя…

Пфф. Я не удержался от смешка.

Лицо Си Ын моментально стало надутым.

— Что смешного?

— Ты слишком милая. Не смеюсь, правда, — я быстро оправдался и погладил её по волосам.

Сразу «хмпф» — и она закачалась из стороны в сторону, как всегда, когда ей приятно.

После того как я объяснил, что в массаж-кафе кресла, а не люди, трогают, она заинтересовалась и согласилась.

Даже на месте всё ещё глядела на кресло с живым любопытством.

Не зря когда-то училась на инженерном.

— Я загляну через 60 минут. Садитесь, нажмите «Start» и спокойно беседуйте. Потом снаружи будут ждать напитки.

— А, да. Спасибо.

Сотрудница с улыбкой вышла.

Час — наш личный мир.

Я оглянулся — Си Ын всё так же изучала кресло.

Можно и оставить, но раз уж приехали — пора бы и расслабиться.

— Давай садиться. Пока время идёт, снимем зажимы со всех мышц.

— Угу!

Она радостно ответила и осторожно опустилась в кресло.

— Так… мягко…

Погружаясь, пробормотала Си Ын. Глаза распахнулись — похоже, удивилась.

Логично: она обожает всё мягкое.

— Говорили, после посадки жать «Start». Вот эта?

Пока Си Ын наслаждалась подушками, я нажал кнопку. Кресло плавно изменило угол — полу-лёжа.

После короткой «подгонки» под её тело механизм с тихим треском ожил.

На лице Си Ын сразу расплылась улыбка.

— М-м~ Хорошо-то как~

Она прикрыла один глаз, пока ролики проходились по плечам, спине, рукам и ногам, и тонко посмеивалась от удовольствия.

Не знаю, как объяснить, но во мне шевельнулась странная эмоция.

Как будто её «у меня украли» — и в груди на миг образовалась пустота.

Я буркнул с горечью:

— А говорила, что не любишь, когда тебя кто-то трогает.

— Милый. Ты ревнуешь к креслу?

— …

Сделав вид, что не слышу, я плюхнулся во второе кресло.

Нажал «Start» — и меня тоже «понесло».

— Хм. Да, приятно.

— Раз уж ревнуешь к неодушевлённому, как сильно ты, выходит, меня любишь?

— …

Сказать было нечего.

Си Ын уставилась на меня — и, видно, не выдержав, расхохоталась.

— Ну что ты. Я мужа люблю больше любого кресла.

— Какое счастье победить массажёр.

— Дурак ты.

Возразить тут было нечем.

Потом мы просто переговаривались и хихикали, наслаждаясь массажем.

Весь день — мониторы, после — дети. Усталость подкралась незаметно.

Когда кресло принялось прорабатывать зажатые мышцы, я едва не простонал.

Мы обсудили кучу всего.

Друзей Си Ын, моих коллег, милости детей, когда нас нет рядом, как здорово, что поженились, и как сильно любим друг друга…

Без тёщи и детей, под массаж и неспешный разговор — ни о чём не думать.

Я даже подумал, что хотелось бы почаще.

Долго встречались, поженились, завели детей — а любовь не меняется.

Теперь я понял, почему мама нас «выпихнула» на свидание.

Но счастливые часы не вечны.

По настенным часам было ясно — наш час на исходе.

— …В общем, мы молодцы, — подвела итог Си Ын, видно, думая о том же.

А я не был уверен, что «молодец».

— Не знаю, насколько я старался.

— Это почему?

Из соседнего кресла донёсся удивлённый голос.

Немного собрав мысли, ответил:

— Ну… повезло с инвестициями. Как-то сам президент компании вышел на связь. Дальше — учёба, работа. Когда денег достаточно, большинство проблем решаются легко. И не помню, чтобы прям страдал.

— Правда. Ты был настолько богат, что нанял горничную за пятьсот тысяч в месяц.

— Я был наивным. Сжалей меня.

— А чего тебя жалеть?

Си Ын прыснула.

— …Благодаря этому мы и встретились.

И ведь верно.

— Рад, что тогда был наивным в вопросах жизни.

— Этим, конечно, гордиться странно.

— Тут тоже верно.

Мы оба рассмеялись.

Когда смех стих, Си Ын прошептала:

— Ты говоришь «повезло», но ведь не всё — удача. До того тоже работал, поэтому инвестиции сработали и работу получил, так ведь?

— М-м.

Спорить сложно. Если спросить «разве не трудился?» — трудился.

Но если спросить «у всех ли, кто трудился, такой же результат?» — нет.

Иными словами, в моих результатах много не только усилия, но и чистого везения.

— Нет. Мне правда повезло.

— …Правда?

— Конечно. Мне досталась жена — красивая, добрая и с идеальной фигурой. Разве это не вершина удачи?

— Цк.

Си Ын выразительно цокнула — так, чтобы я точно услышал. Несправедливо. Я ведь от души.

А потом едва слышно пробормотала:

— И всё равно… не знаю.

— Что именно?

— Нет, просто… Изредка. Совсем изредка…

После моего короткого вопроса она помолчала.

— Думаю: может, тебе должна была достаться жена куда лучше, чем я…

— Я так не думаю.

— …Милый.

— Я вообще так не думаю.

Я перехватил её фразу на полуслове.

Похоже, её удивил мой напор — со стороны Си Ын послышался тихий вдох.

— …Правда?

— Да. Не говори глупостей. Какая ещё в мире женщина может быть лучше тебя?

Даже мне самому мой тон показался резким.

Злиться я не хотел. Просто слова Си Ын прозвучали совершенно нелепо.

Она помолчала, а потом мягко усмехнулась:

— …Странный ты. Стал таким надёжным по сравнению с прежним.

— Пришлось. Возраст, пятеро детей. Да и если жена — самая красивая в мире, муж должен соответствовать.

— Хватит уже говорить такие приторности…

Видимо, от бесконечных комплиментов Си Ын не выдержала и смущённо проворчала.

Ну а что поделать?

Мы прилипли к креслам до конца сеанса.

В итоге я решил подпитывать её «сладким» до прихода сотрудницы.

То, что через пару минут, выйдя из кресел, я получил лёгкий шлепок по спине, — вполне заслуженно.

----------

Побочная история - Время которое не вернуть

После расслабляющего «массажного» свидания мы перебрались в кафешку, что располагалась прямо рядом.

Место, где можно неторопливо поболтать за чаем после массажа. Видимо, поэтому их и называют «массаж-кафе».

— Оказалось куда бодрее, чем я думала.

Си Ын сказала это с освежающей улыбкой, когда мы получили напитки и сели.

— Знаю. Может, купить такое кресло домой?

— То, что у тебя достаточно денег, не значит, что надо покупать всё подряд.

Си Ын наставительно помахала указательным пальцем.

Она всегда такая аккуратная. Наверное, поэтому мы и подходим друг другу.

Не будь рядом Си Ын, я бы накупил всего на свете и остался бы ни с чем.

Её палец вдруг застыл.

— …Но маме, может быть, и пригодилось бы.

— Ага. Она же нам постоянно помогает с детьми, да и по дому иногда. Было бы неплохо отблагодарить.

— Угу. Надо понять, понравится ли ей. Вернёмся — посмотрим цены. И если брать, куда его ставить…

Си Ын, потирая подбородок, бормотала мысли вслух.

Глядя на неё, я невольно улыбнулся.

Правда, не знаю, как бы я жил, не встретив Си Ын.

Ей, похоже, не понравилось, что я вдруг засмеялся, уставившись на неё: Си Ын приподняла брови и слегка склонила голову.

— Чего смеёшься?

— Да так. Думаю, как бы я жил без тебя.

— Без меня?

Глаза расширились — будто уловила в словах скрытый смысл.

Прости, особого подтекста не было. Чтобы не было недопонимания, я поспешил пояснить:

— Ага. С тех пор как мы стали жить вместе, я сильно изменился. До встречи с тобой жил беспечно. Что хотел — покупал, что не нужно — выбрасывал.

— Точно, ты же говорил, что до меня питался одним рамёном.

— Это было сто лет назад…

Теперь это настолько давняя история, что даже ностальгия берёт.

С тех пор, как встретил Си Ын, рамён почти не ем. Она его крайне редко готовит. Зато у меня каждый день куда более вкусные блюда — грех жаловаться.

В общем.

— Мне просто повезло с разумной женой. Это я хотел сказать.

— Чего это вдруг комплименты? Прям мурашки.

Несмотря на добрые слова, Си Ын только фыркнула. По тону слышно — внезапная похвала ей не по душе.

Но что поделаешь? По подрагивающим уголкам губ видно: держать радость внутри ей нелегко.

Сколько бы мы ни жили вместе, открыто выражать чувства ей по-прежнему трудно. С её скромностью — неудивительно.

Она прогрессирует огромными шагами, но нам всё равно есть куда расти.

Иными словами, любить мы друг друга будем ещё сильнее, чем сейчас.

Мы всё ещё на старте, а финиш очень далеко.

…В этот момент мне вспомнились мысли, которые однажды уже приходили в голову.

— Вы двое студенты?

Пока я улыбался в своих раздумьях, к нам подошла хозяйка кафе.

Посматривая то на меня, то на Си Ын, она явно ждала ответа.

— Ахах…

Си Ын неловко хихикнула — похоже, смутилась.

Мне было не по себе не меньше, но я решил ответить:

— Нет, нам почти по тридцать.

— Ого. Значит, молодая работающая парочка?

— Э…

Логично: если не студенты — значит, офисные.

Пока я размышлял, как ответить, Си Ын взяла слово:

— Мы не парочка, мы женаты. …И у нас пятеро детей.

— Батюшки! Пятеро?

Хозяйка воскликнула так искренне, что даже захлопала в ладоши. Глаза моментально расширились.

Неудивительно — пятеро в наше время. Или удивило, что нам нет и тридцати, а мы уже женаты и с детьми. Или то, что Си Ын совсем не похожа на маму пятерых.

Наконец хозяйка перестала хлопать и с лучезарной улыбкой спросила:

— И как же вы решились так рано?

— Как мы…

Си Ын повторила её слова, будто что-то её зацепило.

Потом внимательно посмотрела на меня. В её взгляде читалась немая «согласуем ответ?».

Я, разумеется, уже смотрел на Си Ын. В итоге получился странный обмен взглядами.

Кажется, мы думали об одном.

Удивительная первая встреча.

Дни, когда мы узнавали друг друга, живя под одной крышей.

Период свиданий, когда чувства росли.

Свадьба — чуть раньше, чем принято, но ни разу не пожалели.

Рождение ребёнка под благословения близких.

И всё, что было потом… всё было важно.

Мы прошли столько всего, что сложно выделить что-то одно. Каждый миг ценен, всё не перескажешь. Да и я не так уж красноречив, чтобы кратко описать весь путь.

В такие моменты слово — за Си Ын.

С лёгким ожиданием я взглянул на неё. Будто прочитав мои мысли, Си Ын повернулась к хозяйке.

Её губы, смягчённые тёплой улыбкой, произнесли одно:

— Ну… потому что мы слишком сильно любим друг друга.

Я расхохотался сразу, как услышал.

— «Потому что слишком сильно любим», говоришь…

— Хмпф, а что? Ты меня не любишь?

Си Ын упёрла руки в бока и фыркнула.

Внезапно призналась, что любит меня «слишком сильно».

Обычно стесняется, зато в такие моменты удивительно честна. Столько лет вместе, а она всё ещё меня удивляет. Похоже, всю жизнь буду её узнавать.

Но по крайней мере сейчас её ответ — самый верный.

Мы торопились, потому что слишком сильно любили друг друга. Мы рано приняли решение, чтобы не сокращать время, которое проведём вместе. Никаких дополнительных объяснений не нужно.

Ну и отставать не хотелось.

— Люблю. Наверное, даже больше, чем ты меня.

— Вот и прекрасно, — Си Ын улыбнулась глазами.

…Хозяйка смотрела на нас так, будто стала свидетелем чего-то чересчур ванильного.

◎

После массаж-кафе ничего особенного не случилось.

Редкая возможность на свидание — грех упускать. Вместо того чтобы сразу домой, мы катались и любовались видами.

Останавливались в красивых местах и просто молча смотрели. Заехали в альма-матер, прошлись по знакомым дорожкам и поностальгировали.

После таких поездок усталость — самое естественное.

На обратном пути, едва сев в пассажирское кресло, Си Ын мгновенно заснула.

Всю дорогу машину наполняло только её ровное дыхание.

Смешно: поехали в массаж-кафе снимать усталость, а в итоге набрали новой. Если подумать — даже иронично.

Конечно, о том, что мы отлично провели время, и говорить не стоит.

Пусть это усталость, но приятная.

Как после школьной экскурсии в автобусе домой.

Припарковавшись во дворе, я посмотрел на Си Ын.

Она даже не шелохнулась, хотя мы уже приехали. Во сне будто что-то жевала. Вид у неё был беззаботно счастливый — открывать глаза она явно не спешила.

Как же крепко спит. Впрочем, я и сам устал.

— Солнышко, уже…

Я протянул руку, чтобы разбудить, — и тут же передумал.

Её спящее лицо я видел тысячи раз — с лучшего места в первом ряду, — но сейчас оно казалось особенным. Наверное, потому что мы так хорошо провели день вдвоём. Словно давнее волнение вернулось.

Я сменил траекторию ладони и мягко провёл по её волосам.

Под пальцами прокатилась тёплая, щекочущая мягкость.

— М-м…

Из-под розовых губ вырвался сонный звук.

Её всё равно надо было будить. Я продолжил гладить волосы.

Скоро ресницы дрогнули, глаза чуть приоткрылись.

Едва проснувшись, Си Ын посмотрела прямо на меня — своими красивыми глазами.

И широко улыбнулась:

— …Дорогой.

— …«Дорогой»?

Я не слышал этого давно.

Я усмехнулся новому-старому обращению, а Си Ын резко села.

— А, нет, это я…

Она выглядела заметно смущённой.

— Что, сон приснился?

— Не знаю. Дурак.

На мой добрый вопрос она сложила руки на груди и отвернулась.

Не уверен, но, наверное, ей снились наши времена свиданий.

Говорят, сны отражают реальность. Мы почти не выбирались на настоящие свидания после свадьбы. Ничего удивительного, если сегодняшний день всколыхнул воспоминания.

— Быстро забудь.

Сказала это резко — видно, её саму смутило «дорогой».

Дразнить я не собирался. Раз ей так неловко — лучше и вправду «забыть».

С этой мыслью я снова погладил её волосы и ответил:

— Хорошо. Забуду. Дорогая.

По спине тут же прилетел фирменный шлепок.

◎

— Мы пришли.

— Мы вернулись, мама.

Стоило нам войти и поздороваться, как изнутри послышались торопливые шаги.

Первой выбежала добродушная тёща. А за ней — наши дети с сияющими улыбками. У всех — лица «мы ждали».

— Ох ты ж. С возвращением.

— Мам, пап! Мы скучали!

— Мам!

Тёща и дети наперебой нас встречали.

Как бы хорошо мы ни провели время, видеть такое — значит опять улыбнуться. Нас здесь ждут. …Правда, чуточку грустно, что второй зовёт только маму.

Но взгляд Си Ын уловил нечто другое. Она ахнула, а затем с улыбкой спросила:

— Наша Хана. Что это у тебя в ручке~?

— А!

Лишь после её слов Хана ойкнула, широко раскрыв рот.

Честно говоря, я тоже только заметил. В руках у Ханы — бумажная корона. Из склеенных цветных колечек, а по центру крупно написано «Мама».

— Ну же, Хана. Ты же так старалась — давай наденем маме?

Тёща полушёпотом, на весь зал, подсказала внучке.

Теперь понятно.

Похоже, с бабушкиной помощью Хана приготовила подарок для Си Ын.

Хана нервно подошла.

Подошла вплотную и протянула зажатую корону.

Си Ын присела на корточки, чтобы встретиться взглядом.

— Хана. Это маме подарок?

— …Наверное.

— «Наверное»?

Неожиданный ответ — и Си Ын забавно склонила голову.

Я хмыкнул и добавил:

— В кого же она такая нечестная? Честно сказать не может.

Локтем тут же прилетело в бедро. Ай…

В любом случае, Си Ын приняла корону.

Надела — и размер лёг идеально. Пёстрые цвета — видно, Хана пустила в ход всю любимую бумагу.

Си Ын, довольная неожиданным подарком, широко улыбнулась.

Хана, увидев это, торжественно объявила:

— Мама красивая — значит принцесса!

— Ахаха… Разве не Хана у нас принцесса?

— Мама тоже принцесса. Потому что ооочень красивая.

Как ни скромничала Си Ын, Хана повторяла своё.

Выходит, быть красивой — уже достаточно, чтобы быть принцессой…? Не знаю. Но в глазах Ханы Си Ын и вправду как сказочная принцесса.

Впрочем, для меня — тоже.

— Спасибо, Хана. Мама будет беречь.

Си Ын погладила дочь по голове.

На лице Ханы расползлась улыбка от уха до уха.

А у самой Си Ын глаза понемногу наливались красным. Ну а как иначе — от такого не расчувствуешься?

Какому мужу не будет радостно от счастья жены и дочери? Я тоже стоял, расплывшись в улыбке.

И тут Хана уставилась на меня:

— Папа! Ложись!

— …Ложись?

Внезапная просьба лечь. Это к чему?

Может, у неё и для меня сюрприз. В руках только корона — значит, ничего другого не видно.

Ну, могла оставить в комнате. Если лягу — узнаю.

С лёгким предвкушением я послушно растянулся на полу в гостиной.

Через секунду Хана хихикнула… и

с разбега плюхнулась мне на грудь.

— Уф…

Я на миг потерял дар речи от внезапной тяжести, а Хана залилась смехом.

Вдохновившись, второй — и третий, четвёртый, пятый — незаметно полезли сверху следом.

Вот это да. Никакого подарка — просто папа снова стал игрушкой.

Или, может, дети и есть мой подарок.

— Похоже, они и правда очень любят папу.

Пока я стонал, не в силах пошевелиться, до ушей донёсся спокойный голос.

Обернувшись, я увидел Си Ын в своей короне, глядящую на меня с улыбкой.

— Милый. Спаси меня.

Услышав знакомую просьбу, Си Ын рассмеялась:

— Хмм~ Хорошо.

И захлопала в ладоши детям:

— А ну-ка, помним, что мама говорила утром? Лазить на папу может только мама. Слезаем~

…Правда, чему она их там учит?

Так и продолжается наша повседневность.

Дни столь обычные, что их легко было бы принять за должное.

Просто один день из бесчисленных.

Но для нас — день, проведённый с теми, кого любим.

Драгоценное время, которое не вернуть.

- Конец -

----------