Тени под ёлкой Unknown Вечер перед Рождеством. Парень мчится сквозь родные кварталы, обращённые в пепелище. Снежный наст трещит под шагами, точно мёрзлые кости. Всего мгновение назад этот город был самым заурядным местом. Кто же знал, что истинный Санта-Клаус принесёт не подарки, а игру?.. Взобравшись на крышу высотного здания, парень замирает — дуло пистолета упирается ему в затылок. Но ещё не всё потеряно. Есть подарок от Санты. Одно лишь неизвестно: сумеет ли он спасти ему жизнь? ==================== Третий новый год Едва слышное, монотонное гудение холодильника за стеной отмеряло время в этой тишине. Ему вторило ровное биение сердца и спокойный, почти незаметный выдох. Ватная кровать и мягкая подушка, казалось, поглощали его целиком, оставляя снаружи лишь сознание, блуждающее между явью и сном. Марк лежал на боку, уткнувшись взглядом в белую стену. Пальцем он механически рисовал на штукатурке циферблат, представляя стрелки, медленно ползущие к полуночи. Внезапно воображаемые часы залило ядовито-сиреневым светом. Резкий, звенящий писк разрезал тишину, заставив поморщиться. Марк зажмурился, чувствуя, как кожа лица натягивается от ярости и боли в глазах. Не открывая их, он протянул руку к тумбочке. Пальцы заскользили по гладкой поверхности, наткнулись на холодные металлические ключи, отодвинули их в сторону и, наконец, нащупали пластиковый корпус телефона. Крепко сжав аппарат, он разблокировал экран. Одно сообщение. От дяди. «С наступающим!» Марк с силой бросил телефон обратно на подушку. «Чёртов старик, — пронеслось в голове. — Буквы ведь не платные. Мог бы и побольше написать... Хотя, наверное, еле время нашел». Он перевернулся на спину. Взгляд уперся в трещину на потолке, которая при тусклом свете ночника напоминала карту несуществующего материка. Комната дышала сыростью. Это убежище взрослого студента было пугающе пустым — и физически, и морально. Стерильность читалась во всем: от идеально чистой поверхности шкафа до гладкой ножки стола. Никакого хаоса, никаких разбросанных вещей. Можно было подумать, что у него их вовсе нет, но правда была в том, что каждая вещь знала свое место. И в этом порядке не было ни капли жизни. Ни плакатов, ни картин, ни сувениров. Ничего, что говорило бы о личности хозяина. Только холодные, однотонные стены. Единственным источником тепла было окно. Сквозь стекло проникал золотистый свет уличных гирлянд. Снежинки, кружась в лучах, превращались в падающие звезды, медленно угасая в темноте комнаты. «Может, всё-таки прогуляться?» — мысль возникла сама собой. Марк резко сел. Ледяной пол обжег босые стопы, отрезвляя мгновенно. Он машинально заправил смятое одеяло, возвращая кровати идеальный вид, и только потом начал одеваться. Тяжелые зимние сапоги со скрипом приняли его вес. Плотная куртка сковала движения, а ярко-красный шарф туго обвил шею. Он подошел к двери. Щелчок замка прозвучал как выстрел, и эхом прошёлся по всему дому. Марк вышел в подъезд, но остановился. Проверил замок. Еще раз. Ключ повернулся с глухим стуком. Безопасность дома обеспечена. Он толкнул тяжелую входную дверь. Морозный воздух ударил в легкие, обжигая изнутри. Выдохнув клуб белого пара, который тут же растворился в ночи, он шагнул на людную улицу. --- Снег издавал тонкий, стеклянный звон, будто дорога была вымощена осколками хрупкого хрусталя. Деревья стояли, покрытые белой пылью, их чёрная кора казалась бессильной перед этим всепоглощающим новогодним пеплом. Город сиял ярче солнца. Гирлянды, лампы, фонари — все источники света без остатка впитывала ненасытная белая мостовая, превращаясь в путь из чужих красок. Металлические колокольчики звенели на каждой двери тёплых прилавков, пропитанных духом Рождества. Радостные, но одновременно раздражающие голоса невинных детей сливались с нежными признаниями влюблённых, чьи глаза горели каким-то нездешним огнём. Всё было идеально. Всё было слишком ярко. Всё было слишком громко. Но... Эта ночь была не для него. Каждый шаг отдавался хрустом перемолотых костей. Весёлый, громкий смех резвящихся детей бил прямо в виски, звуча для него как предсмертные хрипы. Яркие лучи света напоминали ему фары, несущиеся прямо в лицо с бешеной скоростью. Жёлтые и ослепительно резкие. «Три года прошло... Пора бы уже привыкнуть». Он судорожно засунул руку в шерстяной карман и нащупал резиновый провод. Достал старые синие наушники, подключенные к CD-плееру, и надавил их на уши. Включил музыку. Громкость была выкручена на максимум — барабанные перепонки вибрировали на грани разрыва, но для него это была базовая настройка. Мелодия лилась симфоническая, легкая, но цепляющая самую глубь души. Никаких слов, только лаконичные частоты классических инструментов. Когда звук проник в подсознание, Марк медленно выдохнул, будто выдавливая из себя весь яд. Тело сбросило лишний груз. На белоснежном лице появилась искренняя, едва заметная улыбка. А глаза обрели пустоту: он потерял связь с внешним миром, уходя в свой собственный астрал. Ритмично покачиваясь из стороны в сторону, он ненароком привлекал взгляды. Молодые видели пьяного озаренного. Старые — больного на голову чудака. Дети с интересом смотрели на большого человека, похожего на неуклюжего пингвина. Марк не знал, куда идет. Кружась и покачиваясь под бит в ушах, он закрыл глаза. --- Сквозь веки пробилась резкая, ослепительная вспышка. Он открыл глаза. Перед ним возвышалась четырехъярусная ёлка, переполненная всеми цветами и формами этого блаженного мира. Этот высокий храм окружали сотни людей, с лиц которых не сходила безмятежная улыбка. «Интересно... А три года назад смогли бы мы увидеть ту же красоту?..» Музыка в плеере сменилась. Заиграла рождественская «Carol of the Bells». «Всё-таки не зря вышел!..» Но холод начал пробирать сквозь одежду, проникая до костей. «Ну! Пора бы уже домой». Он развернулся и побрел в сторону своего опустошенного дома. Голова опущена вниз, взгляд прикован к ногам, оставляющим уникальный узор на снегу. И вдруг сердце пропустило удар. Зрачки сузились до микроскопических точек. По телу пробежали леденящие мурашки. Он приподнял правую ногу и посмотрел вниз... на тень. Точнее, на то, где она должна была быть. *** Дыхание сбилось. Музыка в ушах словно начала накаляться. Он повернулся к ближайшему магазину, который сверкал огнями и снаружи, и внутри. Вытянул руку перед собой, ставя ладонь так, чтобы лучи не слепили глаза, но свет пронизывал руку насквозь, будто её не существовало. Аккуратно, с замиранием сердца, он обернулся через плечо. Белый растоптанный снег. И больше ничего. Словно он превратился в мистического духа, просачивающегося сквозь материю. Сердце забилось в разы чаще. Одним резким движением он сорвал с себя источник утешения — наушники. И в голову, как тысячи игл, вонзился звон новогодних колокольчиков. Низкочастотный, навязчивый звон, слышный отовсюду. Он заглушил все остальные звуки праздника. Поток падающей снежной пыли ускорился, превращаясь в бешеный вихрь. Марк ущипнул себя за отмороженное красное лицо. Боль была осязаемой. «Что вообще творится?» Его глаза бегали, словно сорвавшиеся с цепи. Взгляд упёрся в скопление людей вокруг той самой возвышающейся ёлки. И у них... у них тоже не было теней. Ни у одного. Только силуэты, вырезанные из света. И тут... На вершине рождественского атрибута... Возник парящий над городом человеческий облик. В красном одеянии. Этот силуэт вспыхнул, как алый огонь на фоне звёзд. Колокольчики умолкли, и наступила тишина. — Хо-хо-хо… — голос прозвучал тяжко, как гробовой звон. Люди не понимали, откуда этот хохот. Существо щёлкнуло пальцем. Щелчок отразился эхом над всей площадью, и все наконец увидели его. Над площадью начал формироваться прозрачный купол. Он прошёл сквозь тела, сквозь свет, сквозь сам воздух — и остановился, очертив идеальный круг радиусом три километра. И тогда тихо, но чётко, оно произнесло: — Звать меня Санта Клаус. Его голос пронзил уши всех — будто Санта стоял вплотную и кричал прямо в голову, хотя на самом деле парил в небе, как кровавая звезда. Его силуэт был узнаваем, и странно: каждый в толпе ясно видел его лицо, несмотря на расстояние. Чёрные, как ночное небо, глаза. Узкие зрачки — алые, как свежая кровь. От одного взгляда по коже пробегал ледяной ужас. «Санта Клаус?! Красное одеяние, белая борода... Никого не спутаешь. Но… эта улыбка — нечеловечески широкая.» — Мои дорогие люди! — прогремел он. — Всех с наступающим! Я придумал для вас игру. Вам понравится. А главный приз… заинтересует всех. Под светом луны его слова звучали просто волшебно. Толпа восторженно закричала, принимая всё за грандиозное шоу. Санта распахнул руки и рассмеялся — зловеще. — Хо-хо-хо… Вижу, некоторые уже догадались. Но большинство так и ждёт, чтобы им всё разжёвывали. Вы, недалёкие создания, всё ещё думаете, что это представление? Спешу огорчить… Это игра не на жизнь, а на смерть. Толпа кричала. — Что? — Это такая шутка, да? — Давай, дальше! — Что за игра? Санта улыбался. Его глаза источали полное ожидание веселья. Он жаждал зрелища одновременно невыносимо жестокого и необычайно интересного. — Прошу всех успокоиться, — с радостью закричал он. — Выслушайте правила этой долгожданной игры. После этих слов ландшафт начал меняться. Нет, он не рушился до основания — скорее, будто время резко ускорилось вперёд, превращая современные высотки и улицы в руины. Снег усилился, метель закружилась. — Я не буду многословен! Условия просты. Это королевская битва. Выживет лишь один из ста пятидесяти человек. Ёлка начала преображаться: её шары раздувались, как воздушные шары. — Но я могу остановить игру, когда останется треть игроков, — если среди них будет тот самый единственный. Он станет победителем безоговорочно, и я исполню любое его желание. Остальные же узрят мою кару. Он облизнул губы… — Но… Если за двадцать четыре часа останется больше трети — и никто не будет убивать… У него появился смеющийся взгляд. — Тогда я убью вас всех. Сердца всех забились так быстро и ритмично, что казалось, можно услышать общее биение. — И чтобы вам было легче начинать… я спрятал подарки. Хорошей вам игры. И не забывайте главное условие: «Совершайте добро». На этом всё. В остальном разберётесь сами. Да начнётся же игра! ---------- Встреча Санта Клаус рассыпался на мишуру и исчез так же внезапно, как и появился. Над толпой повисла безмолвная тишина. Пока... — Влад? Ты где? Никто не видел маленького мальчика? ... — Анастасия! Анастасия, где ты? ... — Вы не видели здесь старушку в зелёном платке? ... — Тоже мне дураков нашли! Никто не поверит в ваш цирк! ... — Постанова всё это. — А друг, нет? — Не говори мне, что ты веришь в эту хрень! ... — Папа! Па-а-ап!.. Марк оглядывался по сторонам, словно жертва, чувствующая затаившегося хищника. «Мне кажется, или людей стало меньше?» Он заметил одну пугающую деталь. «Дети... Где они все? Стариков тоже не видать». Некоторые люди инстинктивно сбивались в кучи. Одиночки, не сумевшие слиться с нагнетающей массой, стояли в отдалении. Теперь именно они заменили исчезнувшие тени общества. Марк не был исключением: он выжидал, надеясь на инструкции. Бежать сломя голову было бы глупо. Или же... нет? Вдруг из середины площади прогремел звук, напоминающий выстрел. И снова воцарилась леденящая тишина, будто все потеряли способность издавать звуки. И среди этой гробовой тишины хрустнул снег. Словно стартовый выстрел пушки перед марафоном. Толпа, как единый организм, отступила назад, а затем бросилась врассыпную. Крики... Толчки... Маты... «Откуда был выстрел?» Марк всё ещё стоял на месте, пытаясь обработать информацию. — Уйди с дороги! Его толкнули, и он рухнул на снежную подушку. «Меня сейчас растопчут». Вскоре и он поддался общей волне. Встав, он включился в эту безумную гонку, убегая от невидимой опасности. Пробираясь сквозь хаос, Марк мельком увидел девушку. Высокая, стройная, она стояла неподвижно. Краем глаза он отметил её спокойное лицо — тихое, как распускающийся лотос, и мягкую улыбку, нежную, словно лепестки сакуры. Но он не остановился. Лишь одна мысль сверлила мозг: «Ей что, весело?» Уходя вглубь руин родного города, он с трудом узнавал улицы, знакомые много лет. Всё вокруг было пропитано сыростью и ржавчиной. Растительность, невзирая на холод, буйно росла, поглощая дома, словно возвращая себе то, что давно принадлежало природе. Воздух стал непривычно чистым — то ли снег очистил его, то ли растения. По этой улице бежал лишь он один; удивительно, но он никого не встречал, хотя крики и топот ног доносились отовсюду. Продолжая бежать, он смотрел под ноги, словно искал потерянную игрушку. Только игрушкой этой была его собственная тень. «Чёрт! Это реально происходит?» На бегу он услышал голоса впереди. Резко свернув направо, в переулок, он чуть не поскользнулся, но удержал равновесие и прижался к холодной стене. Когда шаги стихли, Марк выдохнул с облегчением. «Но всё же! Куда мне идти?» Оглядевшись, он увидел высотку. Здание, которое могло дать ответ. «Если забраться на крышу...» Его лицо исказилось: от тревожно сведённых бровей до расширенных от осознания зрачков. И первый уверенный шаг. *** Добравшись до пункта назначения, он медленно выравнивал дыхание, уперевшись руками в колени, которые едва служили опорой. «Это чудо, что я ни на кого не наткнулся!» Наполнив лёгкие этим редкостным воздухом, он оценивающе посмотрел на стеклянную дверь перед собой. Встав в полный рост, Марк постучал. Звук вышел плотным и глухим, словно бил не по стеклу, а по хрупкому пластику. Пнув снег, он почувствовал стопой твёрдый неровный предмет размером с ладонь — камень. Он поднял его, отошёл на пять шагов, крепко сжал в руке, выставил опорную ногу, развернул корпус... И замер. «Может, сперва стоило проверить, закрыта ли она?» Он снова подошёл к двери и с особой лёгкостью нажал на ручку. Дверь поддалась без усилий. Марк долго смотрел на камень в своей руке, а затем просто швырнул его обратно в снег. «Мне кажется, или холод окончательно остудил мои мозги?» Закрыв за собой дверь, он несколько раз толкнул её, проверяя надёжность, и осмотрел новую локацию. Вокруг было темно. Если бы не луна и уличные фонари, пробивающиеся сквозь грязные окна, он бы ничего не увидел. Сырые, пыльные стены. Грязный пол и ковёр, будто забытый здесь годы назад. Тёмные участки были покрыты биолюминесцентным мхом, дающим призрачное свечение. Уникальная сырость смешивалась с запахом грибковой плесени, создавая резкий, тошнотворный аромат. Впрочем, кристально чистый воздух снаружи перебивал большую часть этой газовой атаки. Холод ощущался и внутри здания; было бы мистически неправильно, если бы здесь было тепло. У входа стоял длинный стол, заваленный бумагами под толстым слоем серой пыли. Сзади висела табличка с нумерованными ключами. «Стойка регистрации?» Подойдя ближе, он сел в кресло за стойкой. Покрутившись всего один раз, он успешно сломал механизм и с грохотом рухнул на немытый пол. — Да чтоб тебя! Пнув и так уже сломанное кресло, он задел шкафчик. Тот открылся с невыносимым скрипом, похожим на скрежет мела по доске. Но внутри что-то блестело красным. Подойдя ближе, Марк взял в руки рождественский подарок. «Возможно, речь шла об этих подарках?» Он открыл коробку-сюрприз. Внутри лежали: белый пистолет с дротиками, красный магазин и записка. На бумаге было написано: «Поздравляю! Ты нашёл подарок. У тебя теперь есть пистолет, стреляющий дротиками с мощным нейропарализатором (убить им нельзя, а обезвредить — пожалуйста). И красный магазин с холостыми патронами. Запомни: для холостых — красный магазин, для боевых — чёрный. Хорошей игры!» «Обнадёживающая записка...» Взяв оружие, он попробовал его зарядить. В коробке было всего десять дротиков, и, судя по конструкции, заряжать можно было только по одному. «Лучше, чем ничего!» Его воодушевлённый взгляд устремился к красно-оранжевой двери лифта. Стряхнув с себя историческую серую пыль, он подошёл к панели управления. Нажав кнопку, он замер в ожидании. «Всё-таки было глупо надеяться, что он ещё работает!» Двери разъехались, подобно древним воротам дворца, пусть и в уменьшенном масштабе. Войдя в кабину, Марк попытался разобрать стёртые надписи. Краска на кнопке первого этажа исчезла полностью, но он смог понять, что здание имеет пятнадцать этажей. Он потянул палец к кнопке последнего этажа, но остановился. «А вдруг он не доедет?» Эта мысль не давала решиться. Сделав глубокий вдох, он рискнул. Двери начали закрываться с тем же лязгом... Марк с рывком выскочил вбок в самую последнюю секунду, прежде чем створки сомкнулись, словно две гидравлические прессы. «Ну и к чёрту!» Лифт с равномерным гулом начал подниматься. Звуковое сопровождение тому доказательство. «Блин, надо было ехать!» Вдруг раздался звук, похожий на лопнувшую гитарную струну. Металлические стуки сменили тон, будто что-то чужеродное терлось о металл шахты. И лифт... Набрав огромную инерцию, он с грохотом рухнул на первый этаж. Эхо разрушения сопровождалось мелкой дрожью пола. Сердце Марка ёкнуло, готовое взорваться или расплющиться, разделив судьбу бывшего механизма. Дыхание сбилось ещё сильнее, чем тогда, когда он убегал от толпы. Он сжал правой рукой грудь, пытаясь унять колотящееся сердце и выровнять дыхание. «Всё хорошо, Марк Хоши! Успокойся... успокойся...» — Скоро всё пройдёт, — прошептал он вслух. Выдохнув, его тело утихомирилось, будто прирученный зверь. «Беру свои слова назад! Я правильно сделал. Лучше по лестнице». --- Прошло семь минут. — Ах... ах... ах... Да! Наконец! Последняя ступенька... Он добрался до пятнадцатого этажа и уперся лбом в ледяную стену. «И как теперь добраться до крыши?» Повернув голову налево, он обнаружил ещё один технический этаж, перекрытый решетчатой оградой. Цепи обвивали металлические плиты, словно чешуйчатый змей. — Да вы издеваетесь! Надо было взять тот камень... В приливе эмоций он схватил решётку и начал трясти, выплескивая своё недовольство этими жизненными подставами. Но... Судьба оказалась снисходительной. Цепь, казавшаяся неприступной, сама соскользнула с креплений и с железным шорохом упала на землю. — Я точно становлюсь глупее... Преодолев ещё одну преграду, он наткнулся на последнюю — дверь, ведущую на желанную верхушку высотки. В этот раз он действовал без раздумий, по-человечески. Потянул за ручку и преодолел этот долгий путь. Теперь его встречал символичный пейзаж. Бесконечное тёмное пространство, увенчанное мерцающими огнями и серебристой полной луной с алмазным градиентом. Величественная ёлка ничуть не уступала силам природы. Их световые поля, казалось, создали грань между этим миром и иным. — Как красиво... Главное, что тут никого нет! И ему приставили к затылку дуло пистолета. ---------- Сапфир Марк рывком достал из кармана оружие и направил его на темный силуэт. Лицо незнакомки скрывала масса темных волос, густых, как сама ночь. Но стоило порыву ветра ударить в крышу, как локоны взвились легко, словно пушинки. И Марк наконец увидел её лицо. Белоснежное. Её глаза — голубые, как ограненный сапфир, — заставили мысли Марка, да и всё его тело, замереть на паузу. Но, не теряя самообладания, он быстро оценил её пистолет. Девушка перевела взгляд на его оружие и фыркнула: — Пфф… — уголок её губ дрогнул в ухмылке. — Ты собираешься угрожать мне пистолетом с дротиками? Марк даже бровью не повел, лишь слегка улыбнулся: — А что мне сделают холостые пули? — произнес он спокойно. Зрачки девушки сузились, дыхание сбилось. Марк медленно, левой рукой, извлек из кармана красный магазин, не сводя с неё взгляда. — Зря ты не прикрыла свой магазин. Ярко-красный цвет слишком заметен в темноте. Она перевела взгляд на свой ствол, сжала зубы и сделала шаг назад. Марк продолжил давить: — И, в отличие от твоего, моё оружие заряжено смертельным ядом. Я могу убить тебя одним выстрелом. «Блеф чистой воды. Но поверит ли она?» Девушка опустила голову, пряча лицо за спадшими прядями. Её тело начало мелко дрожать. «Сработало?» — мелькнуло у Марка. Он ехидно улыбнулся, но улыбка тут же исчезла, сменившись недоумением: он услышал тихое хихиканье. — Хи-хи… Прости! Прости! — выдавила девушка. На её щеках играл румянец, а ладонь она прижала ко рту, пытаясь скрыть самодовольную ухмылку. — Ой, не могу! Она развернулась к нему спиной и захохотала во весь голос, будто боялась, что Марк не оценит её веселья, если она будет смотреть на него. «Она совсем спятила? Поворачиваться спиной к врагу? Не понимаю…» — Можно узнать, над чем ты так смеешься? — спросил Марк, напрягаясь. Девушка лишь повернула голову, глядя на него боковым зрением: — Просто… понимаешь… Она запустила руку в карман куртки. — Тут такое дело… Марк насторожился; палец уже лег на спусковой крючок, готовый к неизбежному. И она достала это. Дротик. Точь-в-точь такой же, как у него. Развернувшись лицом, со слезами радости на глазах, она продолжила: — Ты уж прости, что смеялась. Но ты так убедительно рассказывал, какой он опасный, с такой уверенной физиономией… Я уж подумала, что читать разучилась! Хорошо, что я прочла записку в своём подарке. А то бы я реально поверила. Марк после этих слов мог лишь сохранить каменное лицо. — Ну, ты должен был видеть себя! Жалко, зеркала при себе нет. – дополнила она. Он опустил оружие, которое одним её словом превратилось из смертоносного ствола в бесполезную игрушку. Почесав затылок, Марк подошел к железной решетке, опоясывающей края здания. Упершись спиной в ограду, он сполз вниз и сел на бетон, холодный, словно сам кристальный снег. Девушка, спрятав свой «аппарат» с холостыми патронами внутрь куртки, подошла и села рядом. — Кстати, как тебя звать-то? Марк долго смотрел на неё, будто искал ответ на сложнейший вопрос. — Эндрю. — Хмм... А меня — Мармеладка Великолепная! — А... Он будто пропустил имя мимо ушей, но оно вернулось и наконец дошло до мозга. Наморщив брови, словно не осознав услышанного, он резко взглянул на её улыбку до ушей. Её глаза выжидали реакции, сверля сидящего юношу. И он всё же дал обратную связь: — Ты прикалываешься? — Сам первый начал! Марк с расслабленным лицом и приоткрытыми губами молчал, хотя так и хотел закричать: «Как ты узнала?». Отвернувшись, он всё же ответил честно: — Марк. Марк Хоши. — Анна Звезда! Будем знакомы! Она протянула руку. Сложно было назвать это рукой: казалось, в ней нет мышц, а пальцы были настолько тонкими, будто могли сломаться от малейшего прикосновения. Но Марк всё же протянул свою в ответ. Скрепив новое знакомство рукопожатием, Анна начала диалог: — Хоши, верно? Что-то корейское? — Японское. — Предки были японцами? — Отец — японец. — Ого, а что означает эта фамилия? — Помнится… иероглиф «хоши» означает «звезда». — О, какое совпадение. — Да. — А как на японском будет, ну например… — она замолчала, и на её нос легко опустилась падающая снежинка. — Снег? — Я откуда знаю! — Кто из нас японец? — Во-первых, лишь наполовину. Во-вторых, я никогда не был в Японии. В-третьих, никогда этим языком не интересовался. — Странно! А как тогда знаешь свою фамилию? — Глупо не знать, что означает твоя фамилия. Вот и разузнал. — Понятно… А это правда, что японцы очень озабоченные? — Нет, конечно! — выкрикнул он резким голосом. — А по твоему виду и не скажешь, что нет! Марк уставился на девушку взглядом, на котором прямо читалась фраза: «Правда, что ли?». — Да шучу я! Не парься ты так! С раздражением и смущением Марк устроился поудобнее и прикрыл лицо шарфом, краем глаза наблюдая за ней. «Это надо, чтобы она не воткнула мне нож в спину!» — он покраснел ещё сильнее. Анна это заметила. — Ты чего такой красный? — Холодно… Больше они не разговаривали. Прошло десять минут. Веки Марка тяжелели, будто взяли на себя весь груз этого дня. Анна пыталась согреть руки, дыша на них теплым воздухом. На её покрасневшие от холода пальцы и лицо было тяжело смотреть. — Ты почему так легко оделась? — недоумевал он, чувствуя, как язык становится ватным. — Я всего на минутку хотела на ёлку посмотреть. Вот и взяла первое, что под руку попалось. — И это была осенняя куртка?.. — Ты меня за дуру держишь? — Чуть-чуть. — А ты, я смотрю, за словами в карман не лезешь. Кто вообще мог знать, что всё так обернется? — И то правда… Он развязал шарф и протянул ей, отводя взгляд. Анна посмотрела на красный шерстяной кусок ткани и с хитрой улыбкой произнесла: — Ну-у-у, даже не знаю… Что выбрать? Принять шарф от какого-то незнакомца, которого бог знает где носило?.. «Да… плохая была идея», — пронеслось у Марка. Но Анна всё же схватила шарф. — Или дрожать, как мокрая кошка, на таком морозе? Ответ очевиден. Она обмотала шарф вокруг шеи. «Тёплый…» — Спасибо! — Не за что. — А куртку тоже дашь? — Размечталась! — Жадина. — Нахалка. --- Глаза Марка закрывались сами собой. «Не спать! Что со мной? Почему я такой сонливый?..» — Цвет шарфа сам выбирал? — спросила Анна, и её голос прозвучал будто издалека. — Нет… Подарок на день рождения… «Я вырубаюсь». Его глаза слипались, будто веки вымочили в смоле. — От мамы… — А… Видать, хорошая у тебя семья! Картина перед ним плыла, словно он смотрел сквозь толщу воды. Галлюцинации начали искажать реальность. — Да… «Почему она двоится? Откуда вторая Анна появилась? И шарф у меня был лишь один…» — У меня семья… хоро… Фраза оборвалась на полуслове. Глаза закрылись, так и не успев моргнуть в последний раз. — Марк… большое спасибо за шарф, — с нежной улыбкой прошептала Анна. Тишина. — Ты обиделся? Она подошла ближе. — Ау-у… Анна кончиками пальцев убрала волосы с его лица — так аккуратно, будто боялась сломать хрупкую куклу. «Уснул, значит… А вблизи он даже ничего». — Значит, тот флакон с газом сработал. Я-то думала, что он подействует быстрее… Я ведь разбила его прямо у входа, когда ты еще бежал по лестнице. Ты дышал этим коктейлем последние пятнадцать минут, бедняга. Она достала из кармана игрушечный рождественский шар… с чекой. Металлический блеск отразился в свете луны, озаряя её холодную улыбку. ---------- Безумие Анна держала рождественскую гранату так, словно Гамлет держал череп Йорика, произнося своё вечное: «Быть или не быть?». «Стоит или не стоит?» Она взглянула на юношу, разлепила веки, и на её лице вспыхнула улыбка. Не долго думая, она сунула свою «игрушку» обратно в тонкий карман куртки. «Сижу я, значит, с каким-то парнем на крыше здания... Ночью... Под открытым небом... В Новый год... Одни... В уединении... О боже, да о чём я только думаю?» Она уставилась на него и придвинулась ближе. Ещё ближе. Пока не уперлась плечом в его плечо. Анна долго смотрела на его широкое плечо, затем аккуратно положила на него голову. «О божечки, это ведь неправильно!» И вдруг она почувствовала, как он начал медленно заваливаться вправо. — Хмм? А-а-а!!! — вскрикнула она, хватая падающего Марка за куртку. — Только не падай! Но её сил не хватило, чтобы удержать тело взрослого студента. В результате они рухнули оба, сплетясь в клубок на снегу. — Ой, моя головушка... Анна потерла ушибленное место, а когда открыла глаза, увидела перед собой лицо Марка. Аккуратное, открытое, беззащитное. Он всё ещё был в отключке. Будто даже выстрел из танка не смог бы его разбудить. Сама того не понимая, Анна сняла свой шарф, укутала им их обоих и легла рядом. «Спокойной ночи». Вскоре она тоже уснула под тихо падающим мягким снегом. Снежинки ложились на их спящие тела, будто белые пушинки, укрывая от холода. ... Марк просыпался тяжело, словно всплывая из глубины насильственного сна. Веки то открывались, то слипались. Но стоило рецепторам уловить приятный запах, как сон отступил сам собой. Перед ним маячила белая стена снега, за которой виднелся ночной небосклон с мерцающими огнями. Он приподнялся, садясь на этом белом одеяле, и встретился взглядом с Анной. Она сидела, запрокинув голову, глядя на него через плечо. Её локоны спадали на шею чёрными водопадами, а глаза светелись, сливаясь со звёздами ночи. — Долго же ты спал, однако! Марк схватился за трещащую голову, вспоминая аромат. — Чем это так пахнет? Анна протягивала треугольный сэндвич. Яичные желтки растекались по свежему зелёному салату, а белый густой соус впитывался в хрустящий тостерный хлеб. — Без понятия, — сказала она, откусывая огромный кусок этого добра. Протянув надкушенный сэндвич ему, спросила: — Будешь? Марк задумчиво посмотрел на остаток. «Я, конечно, не из брезгливых, но... это ведь она откусила...» Он покачал головой. — Ну, как хочешь! — она повернулась к нему с контейнером, полным тёплых сэндвичей. — Тогда мне больше достанется. Застывшее лицо Марка выражало всё сожаление мира. Он понял, что допустил ошибку. Возможно, самую глупую в своей жизни. — Да я прикалываюсь! — рассмеялась Анна, видя его серьёзное выражение, и протянула открытый контейнер. — Угощайся. — Большое спасибо. Он взял сэндвич и медленно начал есть, чувствуя вкус каждого укуса. — Ты гдэ иф... — пробормотал он с набитым ртом. — Прожуй сначала! Он с трудом проглотил застрявший кусок. — Нашла? — В подарке, на девятом этаже. Сама удивилась такой находке. Кстати, как? Вкусно? — Очень! Доев, он потянулся за добавкой. — Вот и славно. Чай будешь? Она достала из-за пазухи мини-термос, открутила крышку и налила ему тёплого чая светло-салатового оттенка прямо в крышку-чашку. — Вот! — Ещё раз спасибо. Марк протянул руку, взял чашку... и уронил её. Но упала не только универсальная чашка. Упало то, что принадлежало его телу. Точнее... На снегу лежали две вещи, перекатываясь мимо крышки с красноватым напитком: Его ладонь. Отделившаяся от руки начиная от запястья. Часть плоти истекала ярко-алой кровью, пропитывая снег цветами смерти. Марк замер, сузив зрачки от вида собственной конечности. — Ну ты и растяпа! — весело сказала Анна. Она подобрала его ладонь и бережно преподнесла её ему. Затем своими тонкими пальчиками взяла его целую левую руку и вложила туда оторванную плоть. — Руки надо держать при себе. Надеюсь, ты понимаешь, о чём я. Марк перевёл взгляд на свою левую руку, держащую своего «собрата». И он закашлялся. Отпустив инородный орган, он прикрыл рот ладонью. Что-то твёрдое и хлипкое упёрлось в его руку. Посмотрев на то, что вывалилось изо рта, он увидел пару зубов и густые сгустки крови. Следующие кашли сопровождались ещё большими комками. Он буквально выжал из себя литр крови. Он упал на колени, опираясь о землю. Еле втягивая драгоценный воздух, он смог произнести лишь одно слово, глядя на Анну, которая спокойно сидела перед ним с чашкой ароматного чая: — По-чему?.. Его глазные яблоки начали расширяться, будто вот-вот выскочат из орбит. Кровеносные сосуды наполнились красной жидкостью... Давление росло... И сосуды не выдержали. Они взорвались. Брызги крови попали на белоснежное, радостное лицо девушки и в её зелёный напиток. Кровь смешалась с чаем, создавая уникальный ярко-фиолетовый оттенок, похожий на цвет первой распустившейся сирени. — Красиво, — сказала она и выпила этот нектар с особым наслаждением. Марк плакал алыми слезами. Силы покидали его стремительно. Рука подломилась под собственным весом, и тело рухнуло на землю. Но Анна подхватила его, выкинув чашку в сторону. — Тише, тише... Она уложила его голову себе на колени. Его обзор был полностью залит красным цветом. Воздух поступал только через нос, и его едва хватало, чтобы поддерживать сознание. Она медленно гладила его волосы. Они выпадали от малейшего касания, но она продолжала гладить его голову, пропитанную запахом железа. — У тебя такие шелковистые волосы. Аж завидно... Это было последнее, что он услышал. Барабанные перепонки лопнули от лишнего шума тишины. ... На его лицо начали капать капли воды. Боковым зрением, хоть и мутно, он видел, как она плачет. Её губы дрожали, пытаясь что-то сказать, но он ничего не разбирал. Рассудок покидал его. Анна продолжала гладить его, хотя понимала: он вряд ли что-то чувствует. И она начала петь колыбельную. Но Марк уже давно оглох. — Мерцают звёзды в вышине, Весь мир дремотою объят. Уснул малыш, прильнув ко мне, Сопит, сложив ручонки в ряд... Пускай он спит спокойным сном, Пока я песенку пою... Спит, не тревожась ни о чём, Как птичка в гнёздышке своём, Под колыбельную мою. Кожа вокруг его шеи начала растягиваться и рваться, создавая линии, похожие на паучью сеть. Мышцы расходились, как тонкие нитки. Пока нижняя часть окончательно не отделилась от головы. — Спи, милый, баюшки-баю. ... Марк резко открыл глаза. Он вскочил, тяжело дыша. Холодный пот стекал по лицу ручьями. Сердце колотилось так громко, что казалось, его стук слышен во всём квартале. Крик вырвался из горла сам собой — пронзительный, полный ужаса, эхом разнесшийся до самой площади. Анна, сонная и с растрёпанными волосами, вздрогнула и села. Потерев глаза, она спросила с раздражением: — Что кричишь? Кошмар приснился? Марк медленно перевёл взгляд на неё. В его глазах плескался неподдельный ужас. Анна, ещё не до конца осознав глубину его потрясения, моргнула: — М? На что смотришь? У меня что-то на лице? Она ощупала своё лицо, потом голову. Чуть дёрнула бровями: — Что опять? Начав руками расчёсывать непослушные волосы, она добавила: — И да, Марк... Прости, конечно. Но твой кошмар, возможно, моя вина. — А? Почему? — Ну-у-у... понимаешь... — Она быстро зачесала волосы снова, отводя взгляд. — Я перед тем, как подняться на крышу, разбила маленький флакон с усыпляющим газом. Твой кошмар, наверное, его побочный эффект. Галлюцинации такие бывают. Марк смотрел на неё, не мигая. Его зрачки сузились до точек, занимая лишь треть белка, брови нахмурились. Перед ним сидела девушка, которая только что в его сне оторвала ему руку и выпила его кровь. А теперь она говорит об этом так буднично. — Да виновата я! Провинилась чуточку... — затараторила Анна, заметив его взгляд. — И не смотри на меня так! Я ведь не знала, кто вообще сюда может зайти. Марк глубоко выдохнул, выпуская накопленный страх вместе с воздухом. Он понимал: это была всего лишь химия. Человеческая беспечность. — Да ничего, — тихо произнёс он. — Вот и славно! Апчхи! — чихнула Анна. Ветер усилился. Холод пробирал теперь не только кости, но и каждую клетку тела. — Ах... Вот бы сейчас зелёного чая, — мечтательно произнесла она. Марк вздрогнул. Он положил дрожащую руку ей на плечо и проговорил сдавленным голосом: — Можешь... пожалуйста, больше не напоминать про чай. И... про сэндвичи тоже. — Эмм... Хорошо? — Анна непонимающе моргнула. (При чём тут сэндвичи?) — Спасибо, — выдохнул он и убрал руку. Его взгляд внезапно зацепился за одно место на снегу. Там, где они лежали, снег отсутствовал. Анна заметила его пристальный взгляд. Марк долго смотрел в эту точку с нарастающим негодованием. Вскоре и она перевела взгляд туда. И это чувство, вирус сомнения, перекинулся и на неё, но с оттенком внезапного скрытые правды. На земле четко проступали два силуэта, не тронутые снегом. Они в точности повторяли формы двух людей, которые только что лежали рядом друг с другом. Будто их тела выжгли этот контур, или же время здесь текло иначе именно для них. — Эмм?.. — выдавил Марк. Она резко развернулась на сто восемьдесят градусов, поджала ноги к груди и спрятала лицо в коленях. Марк сидел в оцепенении, но заметил одну деталь в поведении Анны. — У тебя уши красные... Она молниеносно прикрыла уши обеими ладонями. — Это от холода! — Ладно... — сказал он, хотя в голосе звучало мало веры. Два молодых человека, ещё минуту назад дрожавших от мороза, замерли в тишине на пять минут. Их лица пылали румянцем, будто у них была температура выше сорока. Неловкость висела в воздухе гуще, чем снег. И вдруг эту тишину разрезал резкий, ритмичный стук по ступенькам лестницы. Слова автора: Извините! Но я сейчас попрошу вас остановить чтение. Так как в дальнейшем сюжетная линия идёт неправильно. И на данный момент она находится в разработке. Так что прошу вас подождать! ---------- Жертва «Взрыв?» Марк резко насторожился. «Стоит ли здесь ещё оставаться?» — Марк! — Да. — Не думаю, что могу сейчас двигаться. — И то верно. Но не думаю, что оставаться именно здесь безопаснее. Марк подошёл к Анне с серьёзным лицом. — Да, я знаю, что неприлично это спрашивать. Но… Он подошёл вплотную к сидящей девушке и с невозмутимыми, горящими глазами посмотрел на неё. — Сколько ты весишь? Анна, будто ожидавшая совсем другого, не сразу поняла вопроса. — Аа… Я?.. — Ну не я же. — Тридцать восемь… — А если честно? Она отвела взгляд и с румянцем на щеках ответила: — Сорок… — А если быть ещё честнее? И со злостью она закричала на него: — Сорок три! Доволен?! Давай посмейся!.. Марк посмотрел на неё будто на инопланетный объект. С сомнительным взглядом он застыл в ступоре. — Чего застыл? — Ты это сейчас серьёзно? — Говорю же, да! И перестань на меня так смотреть. — И как тебя ещё ветром не унесло? — Ты издеваешься? Но лицо Марка ничуть не изменилось. — Стоп, ты хочешь сказать, что сократила каких-то пять килограмм к собственному весу? — Да перестань ты человека смущать! — Вы, девушки, настолько паритесь насчёт веса? — А как иначе? — Я бы, наверное, наоборот добавил бы, чтобы от скелета можно было отличить. Да о чём это я?.. Всё, пошли! Анна с наморщенными бровями ответила: — Да! Очень смешно! Ты, наверное, забыл, что я минуту назад сказала, что даже встать не в силах. — А кто сказал, что ты будешь ходить? — Что? Он подошёл к ней и одним уверенным движением поднял на руки. — Э?.. ТЫ ЧТО ДЕЛАЕШЬ, ПРИДУРОК! А НУ ОТПУСТИ! — А ты хочешь здесь остаться? Ты тут как на ладони. На крыше более или менее безопаснее, чем здесь. И ещё… Ты кроме воздуха чем-то питаешься? Она с размаху шлёпнула его по лицу — а именно по тому месту, где уже стоял большой синяк от прошлого удара. — Всё понял… Забыли про вес… И он начал подниматься по ступенькам обратно на крышу. «Как же это смущает…» Подумали они об одном и том же. … Марк вступил за порог и ногой закрыл за собой дверь. Анна увидела что-то чёрное, лежащее на снежной земле, окрашенной цветами радуги. — Хыъ… — страх. Она отвернулась и крепко сжала куртку Марка. «Уже забыл, что она не помнит, что тогда произошло». Они уселись подальше от трупа и смертельной зоны снайпера. — Как я понял, если ты умираешь, то твоя голова взрывается как хлопушка, и вместо крови течёт конфетти… Анна, будто не поняв смысла его слов, уставилась на него так, будто эльф начал что-то глаголить на своём языке. Но Марку даже не потребовалось посмотреть на неё, чтобы понять, какое у неё сейчас выражение лица. — Да, в это сложно поверить, но прими это к сведению. И ещё: сзади нас, ниже, на десятом этаже стоит снайпер, который и убил того человека с катаной. Анна с негодованием медленно повернула голову к лицу Марка, у которого взгляд устремлялся в никуда. — Не-е смотри-и на меня та-ак… Я не в большем замешательстве, чем ты. — Сколько я вообще спала? — Пятнадцать минут. — ПЯТНАДЦАТЬ МИНУТ???!!!… — Тише-е-е!!!… — За пятнадцать минут столько всего произошло? — Эмм… Да! — Почему ты так спокоен?.. «Почему ты так спокоен? Тебе не страшно? Как ты можешь ничего не испытывать? Почему?.. Тебе не грустно?.. Он даже слезу не проронил? Он вообще человек?..» В его мысли хлынули потоки разных воспоминаний. — Это так странно? — А?.. Он повернулся к ней с опустошёнными глазами и разочарованным лицом. — То, что мне хочется паниковать, убивать или что-либо предпринимать… Это настолько странно? — Ну, как по мне, да… У него появилась слабая улыбка. — Ха-ха-ха… АХАХАХАХАХА… — Э, Марк… Ты меня пугаешь. — С детства… чёрт возьми, с детства… Я ни разу не пролил слезу. Мне страшно, но даже когда моё тело дрожит в страхе, я… я… не могу в глубине души по-настоящему бояться. Он схватил левую руку Анны и прижал её к своей груди. «Что?.. Почему же?.. Почему его сердце так быстро бьётся». — Чувствуешь? Оно так бьётся ещё до начала этого безумия. Знаешь, какого это? Когда твоё тело чувствительно к любым изменениям, но ты даже не понимаешь причину этого? — Нет… Она потянула свою руку к себе. — Не понимаю… — Прости, что так разошёлся… — Нет… ничего! Глупый был вопрос. И они так и засиделись в снежной тишине под светом полной луны. … — Я пойду проверю место, где находится снайпер. Вдруг он уже ушёл. — Хорошо… «Отлично, тело уже начинает приходить в норму». Марк аккуратно, с полуприседом, подошёл к краю здания, лёг и пытался незаметно разглядеть всё окружение. Анне, которая наблюдала за всем этим, показалось это смешным. «Вроде никого. Ушёл значит!» Он встал на ноги и предупредил её: — Всё чисто! Можно успокоиться. И он не спеша возвращался к ней. А Анна в тот момент увидела некий малый силуэт за его спиной. Прищурившись и немного наклонив голову, она сузила зрачки. На другом здании примерно на такой же высоте только что обосновался другой снайпер. — МАРК! ОБЕРНИСЬ!.. Тух — выстрел… … Пуля пронзила тело… Сердце было ранено… Анна за доли секунды с рывком вскочила к Марку… Была пристрелена насмерть… И они обе упали на снег… — Ма-а-арк… выживи!.. Её нежная улыбка с оттенком крови взорвалась перед лицом юноши. Красочный взрыв оглушил, а дождь из красок осыпал его. Тело, которое укрыло его от смерти, упало на него, придавив весом, что почти не ощущался… ---------- Хранитель — Ха-ха-ха-ха… «Что происходит? Это ведь просто шутка, да?» — Анна! Ты ведь жива, да? Он глядел на открытое звёздное небо и совсем не собирался поворачивать голову. Он боялся увидеть то, что не хотел принимать. Но выстрелы пуль не оставили ему даже времени осознать происходящее. Пули попадали около Марка, оставляя малые дыры в бетоне и в теле вечно спящей девушки. Марк, поняв всю опасность ситуации, поднялся на ноги. Лёгкое тело сползло с него и осталось лежать на земле. — Чего разлеглась! А ну вставай! Он протянул свою руку… Как пуля разорвала его ладонь, оставив большую дыру на его обмёрзшей синей руке. … — А-А-А-А-А-А-А-А-А-А… Его крик раздался эхом по всему кварталу. Он развернулся и побежал к выходу. Пули мельком пролетали перед его глазами, но он успел сбежать, обойдясь лишь раной правой руки. Он сел на ступеньки, отводя взгляд от мёртвой подруги и от деформированного фарша, что сложно было бы представить бывшей целой функционирующей конечностью. «Не смотри! Не смотри! Не смотри, Марк Хоши!… Только не смотри…» Но, говоря себе одно, он делал совсем другое. Он медленно поворачивал свою голову к открытой двери. Он узрел бездушное существо, что лежало без головы, и красный шарф, который на тот момент напоминал лишь лужу крови. Он снова отвернулся с расширенными от ужаса зрачками, но перед ним теперь предстала другая… более ужасающая картина. Разорванная ладонь, которая буквально хлестала кровью… Лицо его искривилось в муках. — Почему?.. Почему?.. Почему это происходит? Я ведь сплю! Ведь не может же быть такого… Но больная конечность говорила обратное. И впервые он ощутил тот самый… истинный страх. — Ха-ха-ха-ха… *неровное дыхание* Дрожь по всему телу, а паника проникла до глубин его души. Он начал быстро спускаться вниз, убегая от ужаса, будто мог что-то изменить. «Надо… Надо… Надо…» Он всё ещё спускался… «Что надо?.. Я ничего не понимаю… Куда мне идти?..» Его мысли перебили резкие звуки выстрелов, взрывов и вспышек. Ему оставался лишь один этаж, как потолок рухнул, завалив выход. Марк развернулся и зашёл на второй этаж. Он был просторным, с множеством стульев, столов и разбросанной бумаги. «Возможно, это была какая-то компания». Он побежал туда, куда глаза глядели, в надежде найти другой выход. Свернул налево и остановился. Конфетти… Безголовое тело, пронзённое копьём… И ещё одно, что ползло в противоположную от Марка сторону. Он заметил, что у этого мужчины было несколько раз прострелена большая часть спины. И по следу крови, что он оставил, нетрудно было догадаться, что ему недолго осталось. — Ха… Ха… Нет, я так не умру! Не здесь! Только не зде… Бух — *взрыв* И теперь на земле уже лежало два трупа. Марк в ступоре от увиденного. Но он просто прошёл мимо к двери, к которой направлялся тот уже не живой мужчина. Левой рукой попробовал её открыть, но она не поддалась силе. Марк увидел пыльную табличку. Протерев её рукавом, он прочитал: «Служебный выход». У Марка появилась малая улыбка. Оглядевшись, он увидел револьвер в руках у трупа с копьём в груди. Медленно подойдя к нему, он взял его и снова поспешил к двери. Но мельком заметил что-то разноцветное и кубообразной формы в углу коридора. Он побежал к ней, но как только адреналин, что позволял Марку не чувствовать боль, спал, он ощутил невыносимую боль по всему телу и особенно в правой руке. Он на секунду остановился и теперь стал идти гораздо медленнее. Подойдя, он ехидно улыбнулся — как и ожидал, это был подарок. Открыв его, он получил: бинт, игрушечный рождественский шар с чекой, большую петарду, у которой вместо фитиля тоже была чека, и таблетку с запиской. «Привет, игрок! Вижу, ты нашёл подарок. Что у тебя имеется! Естественно, один рулон бинта, шар — это у тебя ручная граната, инструкцию к ней, надеюсь, не нужно. Конусообразная петарда — это… ещё одна граната с другим дизайном!.. Ахаха, конечно же нет. Это у тебя флешка, что ослепляет всех в радиусе 7 метров, у гранаты точно такой же радиус. И таблетка! Это обезболивающее, что действует около 4 часов. А действует оно моментально. Удачи! И хорошей игры!» «То, что надо, чёрт возьми!» Он быстро открыл коробочку от таблетки и проглотил её. Смотря на свою изуродованную ладонь, начал думать, как её обмотать. Не найдя другого выхода, он быстро начал обматывать кисть, чтобы крови много не вытекало. Туго связав одной рукой и одними зубами, он перестал волноваться за свою руку и за то, что она может помешать в выживании. А остальное добро поместил в карманы. Марк встал и обратно побежал к двери. Поставив дуло револьвера в упор к ручке, он нажал на курок. Дверь с грохотом отперлась. «Отдачи почти никакой! Любой любитель сможет им управиться… Это игра настолько продумана!» Недолго думая, он открыл дверь и спустился на первый этаж. Около него никого не было, но главный выход находился в противоположной стороне. Там были слышны не только звуки выстрелов и борьбы, но и душу раздирающие крики боли, за которыми сразу следовали взрывы хлопушек. Приготовив свой пистолет с дротиками, он ожидал худшего. Осознавая тот факт, что оставаться здесь вдвойне опасно, он решил рискнуть и попытаться сбежать через главную дверь. … Медленно передвигаясь, он заметил, что бойня на время стихла. Как вдруг он услышал хруст сзади. Он развернулся и направил пистолет, но оппонент был уже наготове. Несколько раз выстрелив, он развернулся за угол и укрылся, за ним последовали и выстрелы противника. Но они быстро остановились, как было слышно, что что-то начало катиться по земле. Дойдя до края уголка, оно остановилось. А именно — рождественский шар… «Вот чёрт!» Марк прыгнул под ближайший стол, прижавшись к земле. Ударная волна отбросила всё на своём пути. Стол, к счастью, принял большую часть урона на себя. Марк обошёлся простым испугом, но не стал медлить и спрятался под другой стол. А этот неосторожный убийца побежал к месту взрыва с улыбкой до ушей. Но, не увидев трупа своей жертвы, его улыбка быстро спала. — Что? Как Марк выскочил из-под стола и выстрелил ему в руку. Дротик попал в цель, но враг не стал медлить и начал направлять свой автомат в сторону юноши. Но рука его, как и всё тело, ослабло, и он рухнул на пол. — А наркоз и правда сильный! Но не успел он передохнуть, как новый град пуль уже летел на него с другой стороны. Он резко пригнулся и опрокинул стол, создавая хорошую защиту. Но когда пули начали пробивать деревянную мебель, его уверенность в хорошей защите ослабла. Пулевые попадания шли хоть куда… «Возможно, это какое-то проблемное ружьё или сам стрелок косой». Марк достал флешку, зубами вытянул чеку и бросил её в сторону летящих пуль. Через секунду раздалась вспышка. Но теперь выстрелы участились в разы, и и без того косой стрелок начал остреливать всё подряд. Некоторые пули проходили насквозь хрупкого стола. — Где ты, мать твою? «Всё-таки сработала! Но выходить всё ещё опасно…» И в этот момент в воздухе пороха появился другой запах. «Что это так воняет тухлыми яйцами?» Повернув голову влево, он узрел, что примерно в 6 метрах от него стояли аж три баллона с газом, из которых уже шла утечка. «Да вы издеваетесь!» Марк вскочил с места и рывком побежал к выходу. Тот недоброжелатель всё продолжал палить вслепую. Как вдруг резкий стук по металлу — и весь первый этаж взорвался, оставив лишь державшиеся опоры. Ударная волна отбросила Марка, который едва выходил из здания. ... Упав на землю, покрытый снегом, он пытался встать. — Кха-кха… Он закашлял кровью и поднялся на ноги. Отвернувшись, он увидел, как весь первый этаж полыхал в языках пламени, а стеклянные окна разлетелись от большого взрыва. Лицо его было всё в крови… И его ноги задрожали, и он снова упал, не выдержав собственного веса. Медлнно опрокинув голову, он увидел свои ноги, которые были согнуты совсем неправильно… … «Что за фигня? Я своих ног не чувствую». — Кха-кха… кха… кха… Он снова закашлял ярко-красной кровью, а разум начал мутнеть. — Хъаа… Хъаа… «Почему дышать так трудно? И внутренности… Они явно не на своих местах…» Он пытался подняться, упираясь локтями, но лучше бы он этого не делал. Ведь его глаза упёрлись в острый осколок какого-то стекла, что торчал в правой части его груди. Аккуратно подняв голову, и осмотрев свою спину, он понял, что большой кусок стекла пронзил его грудь, включая лёгкие, насквозь… — Хъаа… Хъаа… Хъаа… И его руки тоже отказали, и теперь он лежал без сил, истекая тёплой кровью. Она на мгновение согревала, а потом остужала в три раза сильнее почти мёртвого, обессиленного молодого человека. «Это конец, да?..» Мутным зрением он увидел на снегу какую-то длинную пробирку. На ней была надпись, что сложно было прочитать Марку, находившемуся в одном шаге от смерти. Бросив все силы, он протянул руку к этой пробирке. Взяв и подтянув к себе, он смог прочитать надпись. «Хра… Хранитель?» Он сжал эту стеклянную трубку и разбил её вдребезги. И теперь, и левая рука была вся в ранах. Но и это уже не имело никакого смысла. А его зрачки начали плавно тускнеть «Ооо!.. Так вот что значит видеть свет в конце тоннеля! Что ж, мам, пап, ждите меня!.. Ваш сын скоро к вам придёт… И надеюсь… Я там встречу… Анну…» Улыбка его была до самого момента, пока глаза не перестали источать признаки жизни. Бух — *взрыв* --- — ПЯТНАДЦАТЬ МИНУТ???!!!… За пятнадцать минут столько всего произошло? — А?.. «Анна?» — Земля вызывает Марка! Аууу!.. — Что? «Как она может быть ещё жива?» — Марк?.. «Что вообще происходит…» ----------