Внимание: ставки на спорт, казино и лотереи могут привести к серьёзным финансовым и личным проблемам. Не рискуйте, а лучше даже не начинайте с этим играть.

Рестарт был простым двадцатилетним айтишником из Москвы, родившимся и выросшим в России. За свои юные годы он уже успел пережить немало странностей. Настолько странных, что в интернете о нём писали фанфики: одни превращали его в лису, другие — в девочку, шкаф или даже в старенький монитор с частотой шестьдесят герц. Он пытался избавиться от следов этих нелепых вымыслов, но тщетно. Всё словно подсказывало одно: невезение стало его постоянным спутником. Как бы он ни старался, удача неизменно отворачивалась. Порой казалось, будто сам Бог наложил на него проклятие.

Когда Рестарту исполнилось двадцать пять, он вспоминал свои детские мечты: к этому возрасту он представлял себя уже семейным человеком, с уютной квартирой, тёплой кухней и кем-то, кто ждал бы его дома. Но реальность оказалась совсем иной. Единственным постоянством в его жизни оставалась работа — однообразная, утомительная, и всё больше походившая на клетку, из которой он мечтал вырваться.

Однажды, в один из обычных вечеров, играя бездумно в "Контр-Страйк 2", он случайно наткнулся на трансляцию киберспортивного турнира. Что-то внутри дрогнуло. Он с интересом наблюдал за тем, как играют настоящие профессионалы — уверенные, собранные, словно в своей стихии. Ему захотелось быть похожим на них: сильным, сосредоточенным, успешным. Он начал смотреть записи матчей, учиться, оттачивать движения, участвовать в напряжённых боях. Но более всего его захватывала атмосфера больших арен — с огнями, шумом толпы и моментами, когда судьба решалась одним точным выстрелом.

На одном из турниров, что Рестарт смотрел с замиранием сердца, появился стример, за которым он давно следил — харизматичный и дерзкий Бустер. Именно от него он впервые услышал о другом пути к успеху — ставках на спорт. Эта идея показалась Рестарту заманчивой. Если уж жизнь не дала ему шанса быть счастливым обычным путём, может, удача улыбнётся хотя бы в игре? А может, даже в казино?

Так и началось его погружение. Всё выглядело безобидно: фрибеты, фриспины — бесплатные подарки за регистрацию. Казалось, он ничего не терял, просто пробовал удачу. Не было вложений — не было и риска. Или он так думал. На самом деле, кое-что у него всё-таки отняли.

У него забрали контроль. Не деньги, не вещи, а нечто куда более ценное — волю. Ведь, хотя джекпот ему так и не достался, выпало другое. Вкус. Вкус не победы, а её возможности. А это, как оказалось, куда опаснее. Возможность — она манит сильнее, чем сам выигрыш. И от неё гораздо труднее отказаться.

Рестарт пытался остановиться. Он ещё сохранял здравый рассудок, голова оставалась ясной, а логика подсказывала верное: всё это — путь в никуда. Он понимал риски, осознавал, в каком положении оказался. Но понимание не значило власти. Контроль над собой он уже потерял.

Он закрыл ноутбук, словно поставив точку. Но точка не поставилась. Звук вращающихся слотов продолжал гудеть у него в голове, как навязчивая мелодия, которую невозможно заглушить. Призрачный звон монет преследовал его повсюду — в метро, в ванной, даже на унитазе. Образы игровых автоматов вспыхивали за закрытыми веками, оставляя после себя ощущение незавершённой партии.

Он уже не помнил, что именно проиграл в тот раз — деньги, время, силы. Всё смешалось. Осталось лишь одно: ощущение, что в следующий раз обязательно повезёт. Обязательно.

Он начал со ставки в тысячу рублей — треть дневного заработка. Казалось, это ничтожная сумма, ничего страшного. Проиграет — ну что ж, всего лишь время зря потратил, как бывало не раз. Но когда деньги ушли, Рестарт не смог остановиться. Внутри вспыхнула странная уверенность: если поставить пять тысяч, то можно отыграться… выйти в плюс… и тогда — всё, точка.

Он поставил. И снова проиграл.

Так появился и так начался его ежедневный ритуал. Механический, почти бессознательный. Ставки росли. Счета пустели. Он вновь и вновь повторял одни и те же движения мышью, как по команде — открыть, выбрать, нажать, ждать. В этот процесс будто вселилась чья-то чужая рука, и он больше не был её хозяином.

Он стал продавать вещи: сначала повседневную одежду, потом куртку, а затем и безделицы, оставшиеся от отношений — подарки от бывшей, общие ценности, памятные безделушки. Отменил все подписки, урезал себя в еде, отказался от всех удовольствий. Всё ради одного: внести ещё один депозит. Додеп.

Депать и депать. Депать и депать. Депать и депать. Депать и депать. Депать и депать. Депать и депать. Депать и депать. Депать и депать. Депать и депать. Депать и депать. Депать и депать. Депать и депать. Депать и депать. Депать и депать. Депать и депать. Депать и депать. Депать и депать. Депать и депать. Депать и депать. Депать и депать. Депать и депать. Депать и депать. Депать и депать. Депать и депать. Депать и депать. Депать и депать. Это и стало его жизнью.

Но Рестарт продолжал проигрывать. Раз за разом. Без исключений. Не было ни одной настоящей победы — ни крупной, ни даже крошечной. Он больше не верил в удачу. Вместо этого пришло другое — вера в некую закономерность.

"Если всё время проигрываешь, — рассуждал он, — значит, где-то должен быть выигрыш. Разве всё не должно уравновешиваться? Разве не существует баланса?"

Но нет. Мир оказался холоднее и жёстче. Баланса не было. Только падение — всё глубже, всё больнее. Он терял и терял, всё, что мог, и всё, чего даже не знал, что имел. Но, несмотря ни на что, продолжал. Внутри оставалась лишь одна надежда: когда-нибудь он обязательно победит.

Когда?

Он не знал. Но был уверен в одном — он не может остановиться. Он будет продолжать.

Со временем у Рестарта изменилось мышление. Перевернулась сама философия жизни. Он больше не воспринимал падение как неудачу.

"Если ты падаешь — ты всё ещё движешься", — твердил он себе.

Страшным казалось лишь одно — остановка. Застой. Бездействие. Главное — найти деньги.

Он начал брать микрозаймы. Один за другим. И проигрывал их, как и всё остальное. Но деньги больше не казались ему ценностью. Они стали всего лишь инструментом. Ключами к новой попытке, к новому заходу, к новому "а вдруг". Он не испытывал сожаления, лишь стремление продолжать.

Поражения стали частью его дыхания. Он считал их так же естественно, как вдохи и выдохи. Его утро начиналось с лотерейных билетов, обед проходил под экспресс-ставки, а ночь превращалась в нескончаемую череду вращающихся слотов. До тех пор, пока в глазах не темнело от усталости и пустоты.

Звонили люди. Просили вернуть долги. Рестарт менял номера. Мать умоляла остановиться — он заблокировал её номер, не в силах слышать боль в её голосе. Даже те немногие знакомые, кто пытался поддержать его в начале, со временем отвернулись. Он и сам перестал замечать их. Всё это казалось не трагедией, а побочными эффектами на пути к великой цели.

Настоящая победа, не случайная. Заслуженная. Доказанная. Достойная. Великая. Потрясающая. Бессмертная. Легендарная. Такая, о которой будут слагать песни, которые никто не осмелится петь. Победа, что сотрёт само значение слова "поражение". Победа, способная отменить предыдущие жизни и переделать прошлое. Победа, которую вручат не медалью, а вселенной. Не аплодисментами, а молчанием богов. Победа, ради которой создают религии. Победа, от которой расплачется сама Справедливость. Победа, которую будут обсуждать кварки, в чёрных дырах и за пределами мысли. Победа, после которой не останется нужды в других победах — потому что всё будет завершено. Победа, которой достаточно, чтобы мир сказал: "Хватит".

С этого момента он начал проигрывать... намеренно. Почти бессознательно, но с упрямым внутренним умыслом. Он делал ставки на заведомо слабые позиции, как будто хотел проверить: видит ли его система? замечает ли его сам мир? И когда ставки проваливались одна за другой, он чувствовал странное облегчение.

И вот, спустя три года, Рестарт наконец-то выиграл. Небольшую сумму — всего сто рублей. Но выиграл. И, к своему удивлению, он не испытал радости. Не потому, что сумма была мала, а потому что пришлось остановить барабаны. Победа оказалась всего лишь паузой. А он хотел движения — бесконечного потока, непрекращающейся игры.

И тогда он понял одну простую истину: он вовсе не искал выигрыш. Он искал процесс. Он искал игру, в которую мог бы погружаться снова и снова, не думая о результате. Это стало для него заменой "Контр-Страйка" и "Доты". И он просто играл. Без оглядки на победы или поражения.

Но долги росли. Они не исчезали — только копились и множились. И однажды пришли они — люди в костюмах с названием Бетлайн, с чёрными очками и руками, словно сделанными из стеклянных фишек. Один из них достал планшет — на экране мерцала таблица долгов, состоящая из пунктов, которых насчитывалось больше сотни миллиардов рублей. Даже сам Рестарт не знал, что сумма достигла таких высот.

Они не угрожали словами. Просто смотрели. Сначала на него, затем на колено, руку, селезёнку — как будто проверяя, что осталось живого.

"Вы уже не клиент, — холодно сказали они. — Вы стали частью системы."

Он рассмеялся — от страха и безумия, что охватило его с головой. В этот момент он понял главное: теперь он им был не нужен как игрок, и уж точно не нужны были его долги. Им была нужна ставка — его жизнь, целиком и полностью.

Но люди в костюмах просто ушли. Без предупреждений, без угроз.

Рестарт решил, что получил последний шанс. Последний шанс на отыгрыш.

Он стал искать — и нашёл новый сайт. Зарегистрировался под ником "ВЕРНУСЬ_100". Там был промокод: "LUCKYFINAL". Он активировал его и получил +500% к первому депозиту.

Заложил смартфон, часы, кроссовки — всё, что мог продать, чтобы сделать ставку. Экран мигал, картинки расплывались в неоновом свете. Чем дальше он заходил, тем настойчивее шептали цифры: "Ты так близок, давай ещё, ещё, ещё!"

Промокод не дал ему денег. Он подарил лишь иллюзию значимости. Иллюзию того, что кто-то там, за экраном, всё ещё наблюдает за ним. Что он — не просто случайность.

Но, как и раньше, он проиграл. Проиграл свой последний шанс.

Он начал ставить то, чего не существовало. Те, кто следил за ним из тени, подсказали, где можно делать такие ставки — на то, чего у него и в помине не было. Он взял в долг у самого себя в будущем, подписывая виртуальные обязательства за вещи, которых даже не имел. Продавал NFT своей совести, словно распродавал остатки себя.

Игра шла в минус. Баланс стремительно ушёл в отрицательные квинтиллионы. Но он продолжал ставить.

Казино не отказывало. Чем безумнее становилась ставка, тем быстрее вращались барабаны. Деньги давно перестали быть реальностью. Оставались лишь цифры — холодные, бездушные. Ставка стала его мантрой. Мантрой, что стала его сутью. Он забывал своё имя, но никогда — на что ставит.

Был момент тишины. Он сидел в подъезде, ноутбук разряжен, глаза пусты. Никто больше не искал его — он сам перестал существовать. Окна гудели от дождя, а в голове звучал звон — словно слот всё ещё крутился и уже никогда не остановится.

Тогда Рестарт подумал — это конец. Но внезапно понял: это лишь перерыв. Казино отдыхает перед финальной ставкой.

Стало страшно не от тишины, а от осознания, что глубоко внутри он всё ещё ждал продолжения. Он хотел его. Пауза не была спасением — это была часть агонии.

Агенты вернулись. Они не кричали. Просто шли за ним, словно он не убегал, а показывал им экскурсию по собственной катастрофе. Рестарт мчался по городу, в рваном пальто, босиком, с ноутбуком, который уже ничего не запускал. Казино — внутри него, в голове.

Он пытался ставить на всё, что видел: на то, какая машина проедет первой, на то, с какой ноги упадёт шпиониро голубиро, на количество шагов до следующей подворотни. Всё — ставки. Мир стал рулеткой, а он — игроком, который потерял возможности, но не утратил желание крутить барабан.

На крыше двадцатиэтажки он поднял руки к небу. Последняя ставка. Без денег. Без цифр. Без смысла.

— Я ставлю себя, — прошептал он.

И прыгнул.

В падении всё стало ясно: небо вращалось, как рулетка. Мир распадался на секторы. Где-то был сектор "ДЖЕКПОТ". Но он знал — этот сектор он пролетит, как и всегда. Только в этот раз не будет следующей ставки.

Агенты настигли его мёртвым возле автомата с лапшой. Они сказали:

— Ты не только сам не выиграл, но и стал проигрышем для нас. Ты — полный лузер. Ты — аутсайдер. Ты — мусор.

Он смотрел мёртвыми глазами на них, желая хоть что-то сказать, но был мёртв и не мог ответить, так как умер. Впав в глубокую депрессию, находясь между миром живых и мёртвых, он проклинал судьбу, взывал к небесам и просил всего одну — настоящую победу, ту, которой искренне радовался бы.

И его услышали.

Где-то глубоко, за гранью сознания, донёсся шёпот — голос богини удачи, чья суть переплетена с хаосом и судьбой. Он звучал одновременно как приглашение и приговор.

— Ты поставил всё, — произнесла она, словно играя с ним словами, — и потерял себя. Но твоя ставка не прошла даром.

Он не мог ответить, не был уверен, говорит ли с кем-то или это последняя иллюзия.

— Я — Бурмалда, — продолжала она, — богиня проклятой удачи. Ты слишком упорно крутил барабаны, чтобы просто исчезнуть. Я дарю тебе второй шанс — стать тем, кто сможет выиграть в этой игре, где ставки — сама жизнь.

Перед ним возник гигантский рулеточный стол, парящий в бездне, окружённый сверкающими огнями и зловещей тишиной. Он уже не был человеком — лишь набором воспоминаний и отчаяния.

— Возьми мою силу, — сказала Бурмалда, — и пусть удача станет твоей новой силой. Но помни: ставки выше, чем когда-либо. Если проиграешь — исчезнешь навсегда.

Он кивнул — выбора не было. Сделка заключена.

Мир взорвался ярким светом, и он оказался в новом теле — молодом, сильном, полном энергии, но с тяжестью прошлого, всё ещё живущей в сердце. В ладони лежала фишка с цифрой 9999999 — символ безумной удачи, словно судьба сама вложила её ему в руки.

Голос Бурмалды эхом разнёсся по залу:

— В этом мире ставка — это сама жизнь. Игра продолжается до тех пор, пока ты не проиграешь полностью. Остановишься — умрёшь. Пойми это, если хочешь выжить.

Он осознал: его каждая ставка — не просто риск, а вопрос существования. Так было раньше и так будет сейчас. Проиграть — значит потерять всё, остановиться — значит умереть. Умереть — значит исчезнуть. Весь его опыт, вся боль прошлой жизни стали топливом для новой игры. Для новой ставки.

Это был мир, в который он желал погрузиться. Игра, ради которой он решил жить. Именно этого он просил у богов.

Его игра началась. Теперь он не тот, кем был раньше. Теперь… он — Рестарт. Он — Рестартер.

Рестарт очнулся в тёмном и холодном месте. Вокруг стояла мёртвая тишина, нарушаемая лишь эхом собственного дыхания да редкими шорохами при попытке подняться. Он ощущал под собой грубые, неотёсанные камни, а ноги — в сырости, словно в воде. Попытка встать давалась с трудом: руки скользили, и он, точно пьяный, соскальзывал с места, будто с кровати — прямиком на пол.

Где-то неподалёку что-то мерцало — неярко, как люминофор на старом брелоке. Свет манил, притягивал взгляд, но не озарял пространство вокруг: всё оставалось расплывчатым, без чётких очертаний. Рестарт поднялся, будто после вековой пьянки, и, покачиваясь, побрёл на свет. В руках оказался тёплая на ощупь золотая фишка с цифрой 9999999, сияющей мягким оранжевым светом.

Мысли Рестарта, осматривающего взятую штуковину, в тот же момент прояснились.

Пришло осознание: всё вокруг — огромное подземелье с высокими сводами, покрытыми странными символами. Они мерцали, шевелились, будто были живыми, напоминая мох с вкраплениями тонких механизмов — то ли часовых, то ли куда сложнее, как если бы сами стены были частью огромной машины, работающей без чьего-либо вмешательства.

"Где я?" — пробормотал Рестарт, осматриваясь.

Слова отозвались эхом, усиливая чувство одиночества. В ответ же из тени вышла фигура — девушка в белом платье, с длинными волосами, словно прозрачными, переливавшимися оттенками синего и зелёного. Над её головой парил нимб, светившийся мягким голубоватым светом.

— Кто ты? — спросил Рестарт, чувствуя, как страх медленно сжимает его изнутри.

Девушка улыбнулась и медленно потянулась за спину, туда, где был прикреплён меч.

— Я Пайтон, — ответила она. — А ты, человек, удивительно, что забрёл сюда… так ещё и будучи таким глупым.

— Глупым? — переспросил Рестарт, недоумевая. — Почему ты так считаешь?

Пайтон рассмеялась — звонко и без капли сочувствия.

— Ты ведь даже не знаешь, где находишься! В такие глубины Подземелья Акаши спускаются только бывалые воины и герои. А ты… ты — просто потеряшка.

— Воины? Герои? — перебил юноша, пытаясь ухватить смысл и вспоминая своё прошлое. — Что всё это значит?!

— Именно, — кивнула она. — И я одна из них — героиня Пайтон!

Услышанное заставило его замереть. Мысли смешались, по лбу скатился холодный пот — уж больно странным выдалось первое знакомство в этом мире. Он уже хотел было задать новый вопрос, но тьма вокруг сгущалась, поглощая остатки света… и из неё начали выползать чудовища.

Потянулись гнилостные трёхпалые лапы, за которыми волочились чёрные латные доспехи. Сквозь щели в шлемах сочился трупный запах, а внутри алел красный отблеск — словно глаза. Тёмное покрытие брони сливалось с окружающим мраком, и лишь голые кисти без рукавиц выделялись на общем фоне.

— Что это за монстры?! — в ужасе закричал Рестарт, отступая назад.

— Это мёртвые рыцаслотыри! — воскликнула Пайтон, резко вынимая из-за спины огромный меч, который оказался больше неё самой. — Они питаются душами и телами тех, кто не готов рискнуть всем, что у них есть!

Ответ застал Рестарта врасплох. Страх парализовал тело, а чувство беспомощности только усиливало тревогу. Хотелось сбежать, но ноги не слушались и дрожали в лихорадке. Полного отчаяния не было — вместо этого в голове прозвучал голос:

"Никто и не говорил, что в этом мире все играют в любимые тобой игры, хе-хе".

Он остановился. Тревога постепенно отступала. Воспоминания звучали словно безболезненный крик, предупреждая о неизбежности возвращения в круговорот бессмысленных повторений ошибок и поражений — если ничего не изменить. От проблем не уйти, пока их не решить.

"Действительно... и чего же я жду от себя?" — задумался Рестарт, пристально всматриваясь в девушку, которая, казалось, сражалась за него, хоть и была ему незнакомкой.

— Чего ты стоишь? — крикнула Пайтон. — Беги, если хочешь жить... потеряшке вроде тебя с ними не справиться!

Но слова не нашли отклика. Юноша не хотел слышать о побеге. Он не собирался убегать. Только опустил взгляд на фишку в руке и поверил, что она — их спасение. Он вспомнил, кем является, кем был в прошлом, кем стал сейчас и кому обязан своей новой жизнью.

"И всё-таки я игрок до мозга костей".

— Ставка! — крикнул он.

Вытянув руку вперёд, Рестарт сжал фишку с цифрой 9999999 между двумя пальцами. В этот момент воздух завибрировал, и предмет растворился, оставив после себя лёгкое тепло. На месте исчезнувшей фишки появился странный планшет со слотами, которые не просто требовали, а будто сами жаждали лишь одного — оплаты. Но не деньгами.

И парень согласился:

— Ставлю свою жизнь.

Слоты завращались. На экране мелькали разнообразные предметы: влажные салфетки, вентилятор, видеокарта 4090 RTX, камень, облака, энергетик "Вокзал", виниры, револьвер, обновление WordPress, шоколадки, пиво "Байкал Девятый", автомобиль, постер из аниме и ещё какие-то странные символы, которые он не мог сразу распознать.

Одно из изображений замерло — влажная салфетка. Затем застыл камень. И наконец, в центре — револьвер. Это был проигрыш, и Рестарт прекрасно это понимал. В тот же момент один из монстров сорвался с боя с девушкой и бросился на него, замахнувшись огромным обоюдоострым железным мечом.

"Моя первая игра в этом мире оказалась последней?"

— Что ты стоишь застывшим так и дальше? — Послышался громкий женский крик. — Разве ты не хочешь жить или зачем ждёшь своей смерти?

"Смерти? Я уже поставил свою жизнь, разве это не значит конец?"

"Секунда, две, три, десять. Минутка, две, три, десять. Повтор. Поражение не принимается, перезапуск". — механический голос, напоминающий женский, прогремел в голове у Рестарта.

Слоты вновь завертелись. Мелькали те же предметы, без изменений. Выпали другие — но это тоже был проигрыш. Монстр в доспехах ринулся с того же места, с тем же мечом. Раздался женский крик. Но ничего из происходящего не трогало парня.

Лишь один вопрос в голове повис:

"Что происходит?!"

Слоты вращались — и снова поражение. Вращались, сменялись символы — но исход не менялся. Слоты крутились один за другим, и каждый раз результат был один — проигрыш. Цикл повторялся снова и снова, словно заклинание без конца. Время растягивалось до бесконечности: часы тянулись в дни, дни — в недели, недели — в месяцы, месяцы — в года.

Но разум юноши оставался удивительно ясным. В голове лишь усиливался один вопрос, что с каждым повтором становился всё громче и отчётливей.

Мимолётный эпизод. Всего лишь мимолётный эпизод, который повторялся снова и снова — пока не выпали победные слоты.

Три изображения — и на каждом — револьвер "Smith & Wesson Model 500". За бесчисленными попытками это уже переставало казаться поражением, хотя рассудок упорно твердил, что огнестрел здесь не поможет.

"Перезапуск прекращён, победа засчитана, безграничная удача активирована". — И вновь тот механический голос прервал осознание происходящего.

В руке Рестарта материализовался выпавший револьвер, а монстр, совершивший уже множество попыток напасть, впервые достиг цели — он оказался рядом с парнем. Но кровь не стыла в жилах, вместо страха его переполняла уверенность — будто от долгожданной настоящей победы. Юноша спустил курок, нажимая на спусковой крючок револьвера, наведённого прямо на голову чудовища.

Прогремел выстрел.

Грохот эхом разнёсся по подземелью, чудовище в доспехах рухнуло, остальные отступили от девушки. Все замерли, словно время само остановилось — даже ветер перестал дуть вглубь тоннелей.

Перед парнем возник неясный, словно призрачный, образ, который с каждой секундой становился всё более чётким и структурированным. Он медленно приближался, окутывая светом и тенью, пока наконец не обнял юношу.

"А это-то кто теперь?"

— Ох, прости, мой дорогой Рестартик, забыла-забыла, что в прошлый раз глазами ты меня не видел! — слащаво откликнулась та, что предстала в облике девушки с необычной внешностью.

Длинные волосы цвета золота, нежное, почти кукольное лицо, стройная фигура — перед юношей словно стояла принцесса из сказки. Она мягко улыбнулась, едва заметно приблизилась, словно желая запомнить его лицо, а затем, не отводя взгляда, наклонилась и поцеловала — глубоко, проникая внутрь языком. Он не мог сопротивляться — будто скованный сотней невидимых цепей. Лишь наблюдал за происходящим и... терпел. Или, может быть, наслаждался.

Лишь вдоволь утолив жажду любви, она отпустила юношу и, отступив на пару шагов, продолжила:

— Я — Бурмалда. Прости уж за всё это... Но я такая, какая есть. Богиня, чья удача проклята. И иначе помочь тебе я просто не могу...

Но всё, что слышал Рестарт, — лишь голос, превращённый в далёкое эхо. Сознание словно тонуло в тумане. Усталость накатила не тяжестью, а жарким пламенем, охватывающим всё тело и вызывающим дрожь. Это было не просто изнеможение — это была перегрузка, удар по самой психике.

Он терял сознание, едва сумев пробормотать в ответ какие-то слова:

— Спасибо вам, Богиня...

— Рестартик, солнышко, прости! Совсем забыла, что ты всего лишь человек… Такая нагрузка — слишком тяжёлая для тебя. Прости меня… Ах, ты ведь уже и не слышишь меня…

Её сердце наполнилось странной смесью любви и сострадания к этому человеку. Что-то глубоко внутри сжалось, и, не колеблясь ни секунды, она покинула этот мир — исчезла, растворившись в воздухе. Сразу же время вновь обрело свой прежний ход, а Рестарт, окончательно обессилев, рухнул без сознания.

Девушка с мечом тотчас бросилась к нему. Опустившись на колени, она проверила пульс, дыхание, тепло кожи — и, убедившись, что он жив, облегчённо выдохнула. В этот момент последний уцелевший монстр, как будто очнувшись от гипноза, взвизгнул и с испугом бросился прочь, теряя в панике последние крупицы ужаса.

Закинув юношу себе на спину, девушка с трудом, но уверенно поднялась и, тяжело ступая, медленно направилась к выходу из подземелья. Каменные стены, покрытые мхом и вековой пылью, безмолвно провожали её взглядом. Теперь тишину нарушали лишь глухие, гулкие шаги да её прерывистое, с трудом сдерживаемое дыхание.

Вдруг впереди, сквозь мрак, донёсся тонкий, почти нереальный звук — пение птиц. Она замерла, не сразу поверив, а затем, сделав ещё несколько шагов, почти ослепла от яркого света, хлынувшего из приоткрытого выхода. Глаза жгло, но она улыбнулась. Вот он — внешний мир.

Сознание Рестарта медленно возвращалось, словно пробиваясь сквозь туман. Первым ощущением была мягкая прохлада травы под спиной, затем — лёгкий ветерок, пробуждающий своим освежением.

Парень приоткрыл глаза и перед ним раскинулось бескрайнее голубое небо. Он поднялся, поборов остаточную усталость, и стал аккуратно осматриваться, пока не заметил её — девушку, что сидела неподалёку, вглядываясь в горизонт.

Что-то явно беспокоило её: пальцы нервно теребили какой-то предмет за спиной. Рестарт, собравшись с мыслями, попытался подняться, но тут же рухнул. Она вздрогнула и едва не выронила предмет, но ухватившись крепче, тот выскользнул из рук и глухо ударился о землю.

— Так ты очнулся? — произнесла она, поспешно нагибаясь, чтобы поднять упавшее.

Её голос звучал нарочито небрежно, но в глазах вырисовывалась тревога. Рестарту показалось, что он заметил отблеск металла, прежде чем она спрятала находку обратно за спину.

Но спросить он не успел: Пайтон уже спрятала предмет в карман и бросила короткий взгляд в сторону леса на краю поля.

— Ты как? — Спросила она, не глядя на него.

Её рука машинально потянулась к мечу, словно она ожидала угрозы со стороны, вселявшей тревогу. Но тон голоса был мягким, почти заботливым, хотя и чуть напряжённым.

Рестарт вновь попытался сесть, чувствуя, как мышцы протестуют после пережитого. Он хотел ответить, но слова застряли в горле. Вместо этого он просто кивнул, пытаясь собрать разрозненные осколки воспоминаний. Подземелье, монстры, странный планшет... и тот выстрел. Последнее, что он помнил — яркая вспышка и тьма.

— Где мы? — наконец выдавил он, оглядывая бескрайний луг.

Солнце стояло высоко, но на горизонте вдоль леса собирались тёмные тучи. Именно они веяли тревогой и некой ноткой отчаяния.

И затем, будто решившись, девушка повернулась и произнесла:

— Мы снаружи. Вне подземелья Акаши.

Она снова бросила взгляд на лес, а затем на небо. Беспокойство в глазах усилилось, и Рестарт понял, что они не просто так оказались здесь. Его не покидало чувство: что-то... или ктото

— Почему ты помогла мне? — спросил он, поднимаясь на ноги. Голова закружилась, но всё же он устоял, оперевшись на руку. — Ты сказала, что я потеряшка, что это значит?

Пайтон замерла, услышав это слово. На мгновение её лицо стало холодным, проступала нотка напряжения, но затем она улыбнулась — коротко, без настоящей радости.

— Потеряшка или нет, но ты спас мне жизнь и неважно как, — ответила она, делая небольшие паузы. — Моя честь не позволит бросить кого-то вроде тебя.

Громкий раскат грома прервал их рагоор. Небо стремительно потемнело, а ветер стал сильнее, пригибая траву к земле. Пайтон резко обернулась, её рука сжалась на рукояти меча.

— Нам нужно идти, — сказала она, бросив короткий взгляд на Рестарта. — Это не просто буря.

Пайтон двинулась вперёд быстрым шагом, не следя за тем, идёт ли он следом. А Рестарт... Рестарт просто шёл, пытаясь осмыслить всё происходящее. Его мысли путались, словно клубок нитей, с которым поигрался котёнок.

"Кто она и почему помогает мне? Что за подземелье Акаши?" — эти вопросы крутились в голове нескончаемым хороводом.

Он вспомнил её слова: "Подземелье перемещается".

"Звучало как полный абсурд. Но если так... то что это за место? Что это за мир, где подземелье может просто взять и начать перемещаться?"

Рестарт покосился на спину Пайтон. Стройная фигура, развевающиеся волосы, меч за плечами — она казалась ему слишком идеальной. Как персонаж из игры "Стелла Блейд". Но рана на его руке, до сих пор ноющая, напоминала, что всё это было реально.

"Откуда я получил эту рану?"

Пока он не думал о том, что с его рукой, боль не давала о себе знать. Но как пришло понимание — она обострилась и парень скорчился в лице.

Чтобы хоть немного отвлечься от собственных мыслей, он обратился к Пайтон с вопросом:

— Куда мы идём?

— В город, — коротко ответила она, даже не обернувшись. — Там мы будем в безопасности... временно.

— О как... Но почему временно?

Пайтон остановилась так резко, что он чуть не врезался в неё. Она медленно повернулась, на её глазах выступила неизвестная эмоция. Грусть? Страх? Ярость?

— Потому что подземелье Акаши уже начало своё движение, — произнесла она, понизив голос и тревожно продолжая. — Оно поглотит всё вокруг, пропитывая землю тьмой. Город — единственное место, где есть хоть какая-то защита. Но даже в нём она не вечна...

По спине Рестарта пробежал холодок. Слова девушки прозвучали загадочно, но между тем казались чем-то столь недалёким и ужасающим. Ему хотелось в них верить и все сомнения были сметены. Может, потому что он и сам чувствовал это — тьму, которая начала просачиваться сквозь реальность, словно чернильное пятно на белой бумаге.

— Значит, поэтому мы так спешим... — выдохнул он, стараясь сохранять спокойствие.

Пайтон лишь качнула головой, словно говоря: "Не сейчас". И снова двинулась вперёд, ускоряя шаг.

Город уже был виден впереди — серые очертания стен и башен, возвышающихся над равниной. Но и они казались Рестарту странными. Они словно колебались, подобно миражу в пустыне. И чем ближе становились, тем лишь усиливалось чувство, что город — не тот оплот, которым казался парню по словам Пайтон.

Когда они подошли к городским воротам, почувствовали неприятный запах — едкий, гнилостный, от которого сводило зубы и перехватывало дыхание. Это был не просто трупный смрад: казалось, будто сам воздух здесь пропитан разложением, а население лишь медленно вымирало, оставляя трупы на улочках.

— Зажмурь нос, если хочешь, но лучше не показывай слабость, — бросила Пайтон через плечо, прикрыв лицо платком. Её голос звучал приглушённо, но всё равно уверенно. — Для местных это уже многие годы обычное дело.

Рестарт предпочёл смириться с запахом, пробирающим до тошноты. Мрачные улочки встречали их полуразрушенными домами, покрытыми мхом, грязью и цвелью разных цветов. Пустынные, по ним едва ли можно было встретить кого-то, кроме нескольких редких фигур, передвигающихся шаткими, короткими шагами, словно марионетки с оборванными нитями.

Люди — если их можно было так назвать — казались полумёртвыми: бледные лица, пустые глаза, измождённые тела. Они едва поднимали головы, когда проходили мимо чужаков. "Это... какой-то кошмар," — мысли Рестарта путались.

"Неужели это подземелье Акаши так повлияло на них?"

Он хотел спросить Пайтон, но она шла вперёд, не оборачиваясь, а её рука крепко сжимала рукоять меча. Она точно знала этот город и его законы.

— Смотри под ноги, — бросила она, указывая на что-то у входа в переулок.

Рестарт опустил взгляд и замер: там был скелет, почти полностью поглощённый землёй, но ещё сохранивший клочья ткани от одежды. Вокруг него из трещих вкамнях пробивались странные чёрные растения, похожие на колючки и источающие такой же гнилостный запах.

"Это не город... скорее могила," — подумал он, чувствуя, как конечности начало сковывать от холода.

Из ближайшего дома послышался тихий стон. Пайтон остановилась и вновь схватилась за рукоять меча, как из тёмного дверного проёма вышел старик. Его спина была согнута так сильно, что казалось, будто он вот-вот коснётся земли руками. Глаза были затянуты мутной плёнкой, а кожа напоминала пергамент.

— Уходите... пока вы ещё живы... — прохрипел он голосом, звучащим как скрежет ржавого железа. — Город умирает... уже много лет... Подземелье забирает всех...

Парню хотелось спросить старика о скзанном, но тот внезапно замолчал, услышав что-то. Его голова дёрнулась в сторону и он, шатаясь, начал пятиться обратно в дом.

— Они придут... скоро... Додеперы... — пробормотал он напоследок.

"Додеперы... они как рыцаслотыри, их названия так напоминают мне об азартных играл. Как это, сука, связано?"

Очередное напоминание о прошлом прояснило мысли Рестарта и он вспомнил о том, как оказался в этом мире и встретил Бурмалду, ту самую Богиню, подарившую ему второй шанс. Но этот мир далеко не приветлив и никак не щедр на удачу. И воспоминание о множестве перезапусках до той единственной комбинации заставило его пошатнуться.

И тем не менее, парень знал, что слабость показывать нельзя, и быстро вернул равновесие.

— Если ты знаешь кто такие рыцаслотыри, значит, должна знать и про додеперов? — аккуратно спросил Рестарт, обращаясь к Пайтон.

Ожидание ответа от особы оказалось отсутствующим, она осмотрела окружающее, оценивая обстановку: остались ли они одни здесь?

Затем, опустив голос, она томно произнесла, словно сочувствуя всем в этом городе:

— Те, кто не остался верен тьме. Люди, которые продали свои души за силу... чтобы попросту выжить. Здесь мало кто ещё живой. Большинство — просто пустые оболочки. Сосуды, что бессмысленно блуждают, руководствуясь остаточным проявлением собственных душ...

Её слова заставили Рестарта посмотреть на проходящих мимо людей. Только в этот раз он заметил то, чего не наблюдал ранее: их движения были механическими, а глаза совершенно пустыми, а лица лишены каких-либо эмоций. Можно ли называть их людьми в таком состоянии?

И в прошествии времени, пока они шли дальше, город казался всё более жутким.

Разбитые фонари, выбитые окна, рухнувшие до фундамента дома. В некоторых всё ещё мелькал свет, а видневшиеся силуэты словно наблюдали на путниками снаружи. Всё вокруг с каждым шагом всё сильнее и сильнее было поглощено чёрными растениями, пожирающими останки людей. И между тем сгущался появившийся туман.

В какой-о момент Рестарт услышал шорох за спиной и резко обернулся, но увидел лишь пустую улицу, где ветер гнал обрывки бумаги, листьем и обрывков одежды, но больше — ничего, лишь тишина. Но хоть парень и выдохнул с облегчением, Пайтон в это время впервые достала меч и напряглась.

— Мы не одни, — прошептала она. — Что бы ты ни делал — не отходи от меня.

Девушка значительно ускорилась, направившись в сторону полуразрушенной таверны, и парень не стал отставать от неё. Войдя, внутри было темно, но пара горящих свечей всё равно окрашивала некоторые очертания в различимые цвета и оттенки. Пайтон закрыла дверь и окна, прежде чем, присев за ветхий столик, молча уткнуться в потолок.

— Этот город... — начала она, наконец, — последняя граница между Подземельем Акаши и остальным миром.

Она вновь притихла, словно собираясь с мыслями. Ей самой было неизвестно, что делать дальше. И она, хоть и тщательно скрывала свою тревогу и страх, всё равно выдавала себя тяжёлым, приглушённым дыханием. Рестарт понимал, что ему стоит что-то сказать, чтобы хоть как-то её успокоить, но идей не было.

Он и сам, погружённый в перемены своей жизни, не терял напряжения и старался его скрывать.

— Если тьма поглотит его, то распространится дальше... — закончила она, опустив взгляд.

Снаружи послышался звук — теперь уже топот множества ног.

Топот приближался. Рестарт и Пайтон замерли, всматриваясь в распахнувшийся дверной проём. Сначала появились они — высокие фигуры в ржавых доспехах, похожие на тех рыцаслотырей из подземелья. Их силуэты медленно заполнили всё помещение.

А затем из-за их спин выступил ещё один. Высокий мужчина в тёмной накидке с широкополой шляпой, скрывающей лицо. Но когда он сделал шаг вперёд, свет от свечей озарил его: волосы были седыми, а глаза пустыми, белёсыми, словно он был слеп. Но это не мешало ему двигаться с какой-то жуткой уверенностью, будто он видел мир, но иначе.

Пайтон резко поднялась, её рука крепко сжала меч. Лицо побледлено, а голос стал ледяным.

— Нет... это невозможно... — тревожно произнесла она.

Мужчина остановился напротив окна, чуть наклонив голову, словно прислушиваясь. Затем его губы растянулись в холодной улыбке.

— Давно не виделись, принцесса, — произнёс он мягким, почти дружелюбным голосом. — Вам стоит вернуться во дворец.

— Принцесса?! — Рестарт оказался в лёгком шоке, ведь ему никогда не доводилось видеть королевских особ, и это ощущение лишь усиливалось изумлением.

Но как реагировать на сцену, развернувшуюся перед ним, — было совершенно непонятно.

— Ты! Как ты меня нашёл?! — прокричала Пайтон, резко отскочив от стола и, указав на слепого мужчину, сжала рукоять обнажённого меча.

Тот, ответив на её вопрос, сбросил с себя накидку, поклонился и, с лёгким сожалением, извинился за столь неофициальное приветствие.

Однако выражать иных почестей он не собирался и, даже в последнем жесте ехидно посмеявшись, позволил себе выйти из образа смиренности и почтения, бросив дерзкий, прожигающий до ужаса своей неестественностью ввиду слепоты, взгляд, который, словно выражая готовность в любой момент оборвать жизнь столь уверенной на вид, но трясущейся от страха внутри девушки, в одно мгновение разрушал хрупкое ощущение безопасности, застывшее между ними, и ещё сильнее напряг наблюдавшего за всем Рестарта, который, несмотря на кажущуюся выдержку, вздрогнул, чуть пошатнулся и вынужден был отступить назад — уж таковы были рефлексы человека, встретившего нечто, внушающее не только недоверие, но и запредельный страх, не поддающийся описанию, подобный зловещей долине, что вспоминал в ту же секунду парень, собирающийся вот-вот что-то сказать, но чьи слова встали комом в горле, так и не прорвавшись наружу, и лишь молчанием, наэлектризованным тревогой, продолжилась эта неловкая сцена, медленно и зловеще переходящая в знаменательное обсуждение того, как опасно в этом городе, как хрупка грань между спокойствием и катастрофой и как срочно нужно вернуться во дворец, особенно теперь, когда Подземелье Акаши начало своё передвижение, заставив всех почувствовать, как с каждой секундой промедления опасность приближается всё ближе, сгущаясь и надвигаясь, словно тень от чего-то неумолимого, тяжёлого и неизбежного, — но девушка, названная принцессой, несмотря на всё вышесказанное, несмотря на испуг, сквозивший в её взгляде и жестах, несмотря на дрожь в коленях, едва уловимую, но настойчивую, всё равно отнекивалась, упрямо и неотступно, будто ощущая, что с уходом она потеряет нечто важное, — возможно, возможность докопаться до истины, быть может даже шанс разобраться в том, кто скрывается за этой маской или костюмом, в том, чья истинная сущность наводила ужас, пробирающий до костей, существе, зазывающем к себе и вопрошающем довериться в очередной раз, убеждая, будто всё это — лишь на благо ей самой, в чём он сам уверял с тем же упорством, с каким кто-то спасает, а не разрушает, — и только по прошествии долгого, тяжёлого мгновения незрячий, наконец, обратил внимание и на спутника принцессы, до этого словно не существовавшего для него, и в ту же секунду на его лбу с пугающей резкостью проступили вены, будто под тонкой кожей закипела ярость, лицо исказилось в гримасе жуткого раздражения, переходящего в первобытную злобу, в отвращение и мрачную решимость, в нечто нечеловеческое и пугающе бескомпромиссное, от чего вся прежняя отстранённость и даже притворное спокойствие рассыпались, как пыль, и по телу прошла дрожь, резкая, рвущая мышцы изнутри, после чего правая рука с мёртвой, пугающей точностью быстро рванулась вперёд, как при ударе, раскрылась дланью, пальцы вытянулись с судорожной силой, и он заревел — резко, глухо, будто проклиная само присутствие этого человека, будто в этот вопль вложил всё своё раздражение, копившееся до предела, и всё своё неистовое, неумолимое желание уничтожить, заставить исчезнуть, стереть того, кто посмел появиться рядом в столь неподходящий момент.

Слов больше не последовало. Воцарилась тишина, наполнив пространство, словно тяжёлое молчание, обвившее их.

Сопровождающие слепого и седого мужчину рыцари выставили мечи вперёд, как будто их единственным намерением было не проводить Пайтон во дворец, а лишь избавиться от неё.

— Так значит, я была права? Ты не Руби... Ты — Хайроллер, — тревожно произнесла девушка, тяжело дыша.

В ответ последовала лишь улыбка и щелчок пальцев. И вновь затишье, пугающее своей неестественностью. Первое, что пришло в голову Рестарту после услышанного, — это воспоминание из прошлой жизни.

"Она назвала его тем же словом, каким в моём мире называли меня..."

Чего ожидать дальше — никто не знал. Однако ни Пайтон, ни Рестарт не дрогнули. Что-то внутри подсказывало им, что показывать слабость нельзя. Всё это больше напоминало фарс, игру в гляделки, а со стороны Хайроллера — просто развлечение, коротание времени.

Нервы Пайтон были на пределе, она уже не могла выдержать давление, чего нельзя было сказать о Рестарте. Капля пота медленно стекала по её лицу, остановилась на подбородке и застыла. Потом, тяжело плюхнувшись на пол и тем самым нарушив тишину, она заставила девушку дрогнуть.

Улыбка Хайроллера начала растягиваться всё шире, его щёки судорожно дергались, а из-за этого смех стал всё более ехидным, заполняя тишину зловещим эхом.

— Поглоти же этот мир, тень Игната! — с хриплым упованием в голосе обратился Хайроллер к потолку, словно взывая к чему-то извне.

— Что происходит?! — окликнул девушку Рестарт, слегка поддавшись страху, но с пугающим спокойствием.

Она вся дрожала, ужас сковывал даже движения губ. Но, несмотря на это, ответ последовал. С трепетом, дрожащим голосом она произнесла слова:

— Хайроллер... он может имитировать человека, но он всё тот же монстр... Мы опоздали, Подземелье уже здесь.

Брызги, кровь. Тёмный меч пронзил грудь девушки насквозь, и, вздрогнув, девушка вырвало кровью, а тело будто замерло в агонии. Она повисла на лезвии, как безжизненная кукла, в то время как рукоять его мёртвой рукой сжимал млепой сужчина.

Перед Рестартом, в глаза которого смотрела увядающая Пайтон, она начала терять последние силы. Еле различимым голосом она пыталась что-то сказать, но, едва начав, человек рассёк её пополам. Две половинки девушки разлетелись в разные стороны, оголив внутренности, что вызвало у парня волны тошноты.

Но он не испытывал страха в привычном смысле — не того ужаса, что возникает перед лицом реальности, в которую он был затянут. Он не боялся того человека или монстра, что только что убил единственного человека, с которым он мог хоть немного поделиться словами, мыслями.

Нет, он ощущал боль от осознания, что она, девушка, которая пыталась ему помочь, вырвала себе путь сквозь эту бездну, была обречена на такую жестокую смерть. И эта боль была сильнее, чем любой страх.

Это было осознание того, что её стремление к помощи стало лишь предвестием её гибели, а он не смог на это повлиять. Как бы он ни боролся со всем, перед ним оставалась лишь пустота — пустота, которая не оставляла места для утешений.

— Насколько же этот мир жесток? — произнёс Рестарт, с пугающим спокойствием в голосе, словно вся боль внутри уже прошла, а страх исчез настолько глубоко, что стал едва различимым — почти неуловимым, как само присутствие смерти, которое теперь воспринималось с холодной, безразличной ясностью.

В голове вновь прозвучал чей-то знакомый голос:

"Пора уже признать, что мир твоей мечты — лишь иллюзия".

Тревога исчезла, растворившись в пустоте, уведённая вслед за всеми остальными чувствами. Разум Рестарта обрел холодную тишину. В его голове начали всплывать воспоминания — бессмысленные повторения одного и того же, как старые записи на изношенной плёнке.

Ошибки, на которых он никогда не учился. Проблемы, от которых он пытался сбежать. Но никогда раньше от его действий не зависила чужая жизнь, лишь его собственная.

И это осознание подорвалось в его сознании, как тяжёлый груз, заставив его посмотреть в глаза пугающей гримасе, едва ли напоминающей человека. Монстр, который стоял перед ним, не был просто врагом или убийцей — это было воплощение всего того, от чего он пытался бежать.

И тут в его голове возникла идея — навязчивая, от которой невозможно избавиться. Мысль о том, как поступить, чтобы что-то изменить. Прозвучавший голос, который казался попыткой пошатнуть его волю, неожиданно сыграл ему на руку, напомнив о недавнем прошлом, с которым он столкнулся, и о том, что он пережил. Теперь всё, что ему оставалось, — использовать это прошлое, чтобы действовать.

— Моя ошибка лишь в том, что я до сих пор жив. — С холодной интонацией и спокойствием сказал Рестарт.

Лицо парня напугало даже сущность перед ним своей решимостью, спокойствием и неведомым чувством, которое исходило от его взгляда, словно тот прямо угрожал ему, но без страха. Тем не менее, его слова показались сущности забавными, и она засмеялась, будто это был всего лишь пустой звук.

Всё стало безразличным — жив ли парень или мёртв, для неё это не имело значения. Всё, что было важно, — это то, что принцесса мертва. И это приносило удовлетворение.

— Такой уёбищный смех... как и подобает ничтожному выблядку вроде тебя, столь же жалкий. — Ответил Рестарт, повысив свой голос, напрягая связки, но не выражая этим эмоций, а лишь провоцируя.

Услышанные слова мгновенно разрушили всё веселье смеющегося. Не было ни ярости, ни напряжения, ни словесного ответа — лишь молниеносный взмах мечом. Голова Рестарта с бесшумно упала с плеч.

Не такой своей смертью он её представлял, но пугающее спокойствие, как невидимая рука, удерживало его в сознании. Это было похоже на то, как если бы он сам, вопреки всему, продолжал смотреть в лицо Смерти, не позволяя ей забрать его сразу, оттягивая конец, как театральное представление, в котором он, несмотря на свою судьбу, всё ещё оставался зрителем.

— "Зафиксирована смерть под номером... ошибка, невозможно определить... невозможно определить... номер смерти". — Механический голос, который уже когда-то звучал так, вернулся в голове, с металлическим и холодным звучанием.

— Кто ты? — Рестарт пытался задать вопрос, но не мог, лишь подумал о нём.

"Смерть не прининимается, перезапуск... ошибка, перезапуск невозможен, сделайте ставку".

— Ставку? Ха-ха, я уже ставил всё, что у меня осталось — свою новую жизнь.

"Ставка принята, перезапуск".

Пространство перед ним окрасилось в непроглядный чёрный цвет, но сразу же взорвалось яркими вспышками всех цветов радуги. Не прошло и минуты, как форма начала возвращаться — объекты обретали контуры и цвета, словно возвращаясь к жизни. И вот, перед ним снова стояла Пайтон, испуганная, но живая, и он, ошеломлённый, продолжал смотреть на неё, будто время не подвластно этому моменту.

Ни в прошлый раз, ни в этот он не знал, что происходит. Он не мог понять происходящее, и не было никого, кто мог бы ответить на его вопросы. Мир, тем временем, всё сильнее поглощал в себя, пытаясь отнять саму суть существования парня.

Но в этот раз всё было иначе. Он уже знал, что делать. Столкнувшись с этим прежде, он вспомнил, как следует поступить, что нужно сказать и чего он хотел бы от самого себя.

Лишённый страха и тревоги, он протянул руку вперёд, держа в ней фишку, и объявил:

— Ставлю свою жизнь.

"Ставлю свою жизнь, да?" — Рестарт недоумевал: разве можно снова поставить то, что уже проигрывал? Неоднократно. Бессмысленно. Но система всё же приняла ставку.

А время молчаливо замедлялось — как будто кто-то медленно дотягивал ползунок скорости до нуля. И в конце застыло.

Пусть мир, сказать, беззвучен для него, но красочнее всех земных пейзажей. Он бросил мимолётный взгляд на стражей, увидев пару каменных оков. Перед глазами вновь слоты вращались, чего уж парень там не повидал... и ненависть людскую и баранов, но только не три в ряд и не джекпот.

Слоты вращались, а в голове — глас, до боли механический, твердил:

— Поражение не принимается. Перезапуск.

Казалось, что всё чуждо для него, ведь память словно болью отторгала возможность записать куда-то всё. А время всё незыблемо стояло, как будто бы не светит зарево. Опять по новой, всё никак не станет победной комбинация в глазах. Слоты лишь бушевали и дрожали, но толку то чего если не в толк.

И вот она — победная комбинация. Три изображения в ряд и на каждом из них — камень. Самый обычный, твёрдый, неметаллический камень

— Камень, серьёзно? И что мне с ним делать? — обратился к слотам Рестарт, надеясь услышать ответ от механического голоса.

Но получил он лишь очередное шаблонное объявление:

"Перезапуск прекращён, победа засчитана, безграничная удача активирована".

Хотя револьвер Рестарту казался сомнительным решением, он внушал куда больше уверенности, чем камень, который спокойно лёг в ладонь. Что с ним делать — идей не было вовсе. Для парня это значило только одно: провал.

Время продолжило свой ход. Мир наполнился дыханием, движением, криками, болью, слезами. Послышался резкий звук рывка. Перед Пайтон возник Хайроллер. Лезвие его меча остановилось в нескольких сантиметрах от шеи девушки.

— Зачем тебе убивать её? — послышался тихий, колеблющийся голос.

Рядом с Хайроллером упал тот самый камень, выпавший на слотах. На миг всё окружение затихло в ожидании ответа. Меч не мог достичь шеи — словно что-то блокировало удар. Отторгающая тишина погружала в пучину бессознательной обороны психики от столь давящего вопроса.

— Ты ведь играешь, парень? — вопрос встретил Рестарта, но после короткого взгляда и движения меча в его сторону продолжился. — Но ты играешь без азарта. Так какой же в этом смысл?

Начался дождь. Рестарт опустил взгляд вниз, задумавшись над услышанным. Его грязная, рваная одежда промокала, как и волосы, и он подставил правую руку к лицу и провёл ей назад, закидывая мокрые пряди.

Затем, подняв голову, он ответил ему голосом неровным, подавленным:

— В прошлом я был полон азарта... хотел победить... но счастлив я не был.

Парень медленно пошёл к Хайроллеру. Каждый шаг отдавался глухим эхом. Все замерли в ожидании. Рыцаслотыри молчаливо наблюдали, не смея даже направить мечи на юношу.

— А знаешь кто был счастлив? — продолжил Рестарт вопросом, затем ответив на него. — Счастлив был азарт... поглощающий меня с каждой ставкой и каждой игрой.

Пройдя половину пути, парень повернулся против часовой стрелки и, всматриваясь в глубину горизонта, тихо засмеялся.

— Подземелье Акаши, значит... И как я сразу не догадался? — он обратился к Пайтон вопрошающим взглядом, словно осознал то, о чём не догадывалась даже она. — Ты ведь хочешь защитить этот город, а не сбежать?

От слов Рестарта по щеке девушки покатилась слеза. Потрясённая, она попыталась что-то сказать, но слова застряли в комом, и из горла вырвалось лишь мычание. Юноша не отвернулся, а легко улыбнулся — эта улыбка рассеяла всю неоднозначность и страх, словно вселяя в неё спокойствие и умиротворение. Но слёз становилось всё больше, и она пала в плач от неизвестных ей эмоций.

— Хайроллер, я сыграю с тобой в одну игру... — начал Рестарт, но его перебил собеседник.

— И с чего бы мне с тобой играть? — ехидно, с пущей злобой тот ответил.

Сделав глубокий вдох, на выдохе парень вытащил из кармана фишку с числом 9999999 и подкинул её вверх, как монетку.

Поймав, он сказал:

— Выбора у тебя всё равно нет.

Вытянув руку вперёд, юноша сжал фишку между двумя пальцами и, бросив взгляд на девушку, мелодично промолвил:

— Ставка.

Пространство вокруг завибрировало, обескуражив наблюдающих, а фишка растворилась, оставив после себя лёгкое тепло. Но слоты не появились — вместо этого прозвучал механический голос, потребовавший выбрать ставку.

Рестарт прекрасно понимал ситуацию и не растерялся, лишь мысленно подтвердив свою теорию: игру не нужно выбирать — её достаточно представить.

— Ставлю свою жизнь... — сказал юноша.

— Ставка принята. Запуск... неизвестная ошибка. — Холодный, металлический голос прозвучал с резким скрежетом.

С улыбкой на лице, полной радости и счастья — словно прожил жизнь не зря — Рестарт тихо произнёс, вглядываясь в звёзды на небе через пробитую крышу:

— Русская рулетка.

Ранее стоявший в недоумении, он после услышанных слов решил прервать весь этот, как счёл, фарс — просто убив двоих. Но его движения заблокировали, и двинуться даже на дюйм оказалось невозможно. Словно скованный цепями, он наблюдал, как вокруг всё искажалось и преображалось — и в цвете, и в форме.

Небо, земля, стены таверны и дряхлая мебель — всё превратилось в воспоминания Рестарта о прошлом мире, где он жил раньше. Ему было комфортнее играть в окружении этих образов, и сам мир преобразился системой. Но оставался вопрос: изменился ли весь мир, или только эта местность? А может, они вовсе погрузились в сон или оказались в другом измерении.

Рестарт тихо шагнул вперёд, вытянул ладонь и сказал:

— В этой игре я не испытывал азарта, ведь настоящий проигрыш — смерть. А выиграть для меня, стало быть, невозможно.

Хайроллер до конца не понимал слов юноши, но точно знал: отступать нельзя, и убить человека перед собой — тоже. Стиснув зубы, он согласился и тоже вытянул ладонь. В их руках материализовались револьверы "Наган M1895" — один из символов русской рулетки.

— Игрок под номером один, вы начинаете, — резкий механический голос прозвучал между двумя соперниками.

Хайроллер самопроизвольно, словно под контролем, приставил дуло к виску и, спустив курок, нажал на спусковой крючок. Выстрела не последовало. Всё ещё не понимая, что происходит, он маниакально рассмеялся. Даже его психика не выдержала такого наплыва сумасшествия — казавшегося чьим-то сном, а не реальностью.

Но после выстрела Рестарта стало ясно одно — это точно не сон.

Из головы парня полетели брызги крови. Пространство вернулось к прежнему виду: городские пейзажи, современная мебель и стены — всё исчезло, открыв взгляду Пайтон падающее тело Рестарта.

И вновь падающее тело Рестарта.

Затем — ещё раз, и ещё раз. Словно в бесконечном цикле смертей и перерождений мира, как в гипотезе циклической модели вселенной. Смерть казалась лишь возвращением к точке сохранения, но каждый раз ощущалась бесконечно тяжёлой и неоспоримо конечной.

"Оставь надежду всяк, кто в сей цикл входит, по воле Божьей благодать сыскать" — томился юноша в истории беспечной, пока ни жив, ни мёртв, а то, чем есть, — не лечится история победой. Но больше всего пугала не смерть Рестарта, а вечность — проведённая в наблюдении за происходящим Хайроллером.

И неостановимые повторения слов металлического голоса:

— Поражение... п-п-перезапуск... п-п-по... пора... жение не при-пр-принимается... п-перезапуск... перер... п-п-переза... — тонкий скрежет и искажённый голос шли волной, растягиваясь в бесконечный шум — одно и то же послание, застрявшее в цикле.

Миллионы повторов, сотни ошибок, словно весь мир ломался и зависал в бесконечности.

Наблюдатель сначала пытался сосчитать количество перезапусков, чтобы не потерять рассудок, но процесс не поглощал — наоборот, сводил с ума, и он бросил тщетные попытки уже на первой сотне. Он стал задавать себе вопросы о том, кто это существо с такой неудачей в жизни, но ответа понять не мог — всё, что видел, было лишь бесконечным неуспехом в игре.

Что-то внутри существа прорвалось наружу, как поток эмоций, как нечто человеческое — словно частичка уцелевшей души пробудилась и взывала к остаткам чувств. Он больше не мог стрелять в себя дальше, но движения оставались неконтролируемыми, как и слова — ими уже ничего не изменить.

И так он считал, пока внутри не ёкнуло то самое — сострадание. Даже у существ из Подземелья Акаши оно существует. Эта неудача не просто сводила с ума Хайроллера — она кричала ему: "Чем ты лучше него? Почему всегда побеждаешь? Неужели твоё тщеславное эго не может позволить этому парню выиграть хотя бы раз?"

Пока в конце концов он не крутанул барабан — и не сделал роковой выстрел. В очередной раз холостой. Но прежде чем Рестарт успел приставить револьвер к своей голове, Хайроллер остановил его своим изменённым взглядом, теперь уже наполненным тоскливостью и переживанием.

— Я... проиграл, — с трудом тот произнёс.

Рыцаслотыри, стоявшие рядом, пали ниц, выронив мечи. Пайтон безмолвно вложила клинок в ножны. Туман, частично окутавший город, начал редеть, а дождь с каждой каплей терял силу. Наступила холодная тишина — лишь шаги Рестарта медленно разносились по таверне... пока и они не стихли.

— Тебя звали Руби, верно? — прозвучал тихий, умиротворяющий голос.

Глаза Хайроллера распахнулись, зрачки расширились. Потрясённый, он резко обернулся на голос — и увидел Рестарта. Тот стоял с протянутой рукой, в которой находился камень. Улыбка застыла у него на лице и не собиралась исчезать.

— Что... за камень?

Разглядывая странный подарок, юноша неуверенно произнёс:

— Даже не знаю, как его назвать… но я чувствую, как он взывает к подлинному мне — к тому, кто скрыт где-то глубоко внутри. И на тебя он подействовал так же, не позволив навредить твоей принцессе.

— Так ты знаешь, что я проклят... — мрачно, почти с самобичующим укором бросил Хайроллер. — Но как ты догадался?

— Наверное, интуиция... я и сам не знаю как.

— Интуиция, хах… забавно. Выходит, интуиция сняла проклятие Акаши… — прошептал он виноватым, надломленным голосом. — Кто ты?

Парень не спешил отвечать. Вложив камень в ладони Хайроллера, он отошёл в сторону, встав под проломленной дырой в крыше. Под светом холодных звёзд он, казалось, хотел что-то прошептать небу, но силы предали его — и он рухнул плашмя на пол, потеряв сознание от истощения.

Лишь ветер поспешил его обнять, пока все остальные молча наблюдали. И вновь свет — мягкий, тёплый, озаривший лицо Рестарта и заставивший его открыть глаза. Словно проспавший несколько суток, он медленно повернул голову и через большое окно увидел… пышный зелёный лес, наполненный игрой солнечных бликов и лёгким танцем листвы.

Вдали возвышались причудливые крыши роскошного дома с вырезанными узорами, что мерцали на утреннем свету. Воздух казался наполненным ароматом свежести, чего не испытывал парень в родном мире.

Раздался голос Пайтон — лёгкий, с ноткой облегчения и теплоты:

— Ты наконец-то проснулся!

Блуждание во снах — бесконечное ли, вечное ли, но так и не осознавшее само себя — продолжало напоминать Рестарту о былом мире после пробуждения. Даже мягкий, чудодействующий голос, словно вырывающий из лап хищного зверя, не мог противиться воли разума парня, едва ли улавливающего хоть что-то после пережитых пары дней в этом мире и миллионов лет в нескончаемых повторениях ставок и проигрышей.

Одно твердило в его сознании, всё так же гнусно: поражение и перезапуск, вечный цикл.

Наконец, лишь когда сам организм выдал механический зевок, юноша понял, что очнулся.

— Пайтон, ты... выглядишь как принцесса?.. — медленно проговорил он, окинув взглядом девушку рядом. Она была наряжена в пышное серебристое платье с золотистыми полосами, широкую шляпку с кружевом и длинные рукава, слегка приподнятые у локтей.

На мгновение она застыла.

Казалось, что этот факт уже был озвучен, но, несмотря на пару дней сна, он всё же не мог выветриться из головы.

Хотя, как это могло случиться и с ним — ведь бывало, что люди просыпались, потеряв все воспоминания. Сценарий казался ей абсолютно нежеланным, но всё равно маловероятным.

Впрочем, он не подтвердился. Рестарт помнил её имя, а значит, худшее позади. Оставалось лишь надеяться, что предстоящий разговор состоится в целостной форме и завершится успокаивающим финалом.

Но что-то мешало юноше сосредоточиться.

Внезапно его голова разразилась острой болью, выжигающей каждую секунду, прожитую как в этом мире, так и в прошлом. Но чем яснее это проступало на его лице, тем меньше ощущалось в сердце и душе. Зеркало отражало лишь образ покинутого бродяги, потерявшего последние крупицы крови, не говоря уже о воле.

Перед взором Пайтон же представала обычная картина того, как он пытается вернуться в реальность, словно путешествуя по лабиринту беспамятства, обходя каждую книжку из множества, уложенных на полках, что содержали летопись его времён, его прошлого мира и всего, что формировало из него завершённую личность.

В голове эхом раздался голос, напоминающий о чём-то неизбежном и вместе с тем потерянном:

"Такой... манящий мир... и... такой... беспечный в нём... ты?"

Прояснившееся сознание парня пыталось бороться с нахлынувшими чувствами, но едва ли это удавалось, когда потоком словно уносило, а голос так же медленно шептал.

Но вспомнив, как однажды он увидел, что даже клетка в теле не сдалась, а продолжала тщетно его бремя сдерживать, гормоны счастья всё таща, он мигом осознал, что нужно слово — плевать какое, главное — сказать.

И он уверенно промолвил:

— Нет.

Голос тут же утих, а на его смену пришли солнечные лучи, что озарили тьму вокруг и, наконец, вернули парня в реальность.

— Ты как, помнишь меня? Помнишь, что было до того, как ты уснул? — взволнованно спросила Пайтон.

— Я... — на мгновение он запнулся, задумавшись, но быстро продолжил, — в порядке, вроде да, в полном порядке.

Девушка перед ним была совершенно другой. Раньше он замечал в её поведении признаки благородного происхождения, но теперь она словно кричала об этом каждым жестом, словом, манерой.

— Ты ведь Пайтон, а мы... мы встретились в Подземелье... Акаши? — растерянно произнёс парень, всё ещё не до конца приходя в себя. — Помню, как сыграл с Хайроллером... Руби... в русскую рулетку. Он в порядке?

Принцесса на мгновение потеряла дар речи, а затем слабо посмеялась, позволяя слезам проступить на её лице.

— Руби, да... Она в порядке благодаря тебе! — радостно воскликнула она, возвращаясь к счастливым воспоминаниям.

Юноша старался не показывать эмоций, не раскрывать свою личность, не возвращаться к прошлому. Но то, что он услышал, заставило его тело на мгновение потерять сознание. На деле же он не мог связать Хайроллера, с которым играл, с тем человеком, о котором говорила девушка.

— Что?.. — прошептал он в недоумении.

— Ах! Точно! Совсем забыла, ты ведь видел только искажённое тело монстра!.. Ну, в общем, как бы объяснить это правильнее!.. — теряясь в словах и чувствуя смущение, прерывисто выкрикивала Пайтон.

"Она уж как-то слишком отличается от той, что я помню... где хоть какой-то самоконтроль?"

И в момент, когда она уже собиралась что-то сказать, в дверь неожиданно постучали.

Сразу после этого в комнату вошла другая девушка. Седые волосы до пояса, белёсые глаза, серебряная мантия с ярким отблеском и нежное, миловидное лицо. Всё, что должно было бы говорить о старости, лишь создавало обманчивое впечатление.

[[image:/storage/reader-images/e9ef4e384ae5064edd42ea3acc0fcfe0adeb5bc0.jpg]]

Она медленно подошла к лежащему юноше, опустилась на колени и, взяв его ладонь в свои руки, прошептала:

— Так вы очнулись, господин... я рада... и благодарна вам... теперь навсегда... и я желаю... вам служить... а вы что думаете об этом?..

— Че-че-чего?! Служить?! Мне?! Что с тобой стряслось?! — резко оживился парень от неожиданной и столь контрастной просьбы.

Но Рестарт узнал её сразу. Не с первых слов, ведь голос изменился, но с первых шагов. Потом, лишь мельком взглянув, он узнал её по глазам.

— Ты же... Руби? — он произнёс вполголоса.

Она подняла голову и встретилась с ним взглядом.

В её тревожной улыбке — словно реальность была невозможной — она пыталась выразить благодарность. По щекам скатились слёзы.

Собравшись с мыслями, девушка нежно произнесла:

— Да, это я...

Повисла тишина.

Вечная ночь стояла над лесом. Деревья, чёрные и кривые, тянулись вверх, будто пытаясь уцепиться за небо, которого больше не было — только густой свод из сжатых туч, не пропускающих даже отблеск луны.

В центре этой бездны, затерянный среди корней и плесени, возвышался дом. Полуразрушенный и забытый — окна его были давно разбиты, дверь свисала с петель, а внутри полная разруха.

Крыша просела под тяжестью времени, а стены покрылись трещинами. Воздух застыл, пропитанный запахом старого дерева. Изнутри дома не доносилось ни звука. Ни скрипа половиц, ни шороха мыши. Только тишина — плотная, как пелена.

Но внезапно она дрогнула. Лёгкий, почти неуловимый вздох прокатился по комнатам. Пыль, веками лежавшая на полу, вдруг взметнулась, закружилась в воздухе, будто кто-то невидимый поднялся с кресла. Затем — шаг. Медленный и тяжёлый. Из глубины коридора появилась фигура.

Высокий мужчина в длинном чёрном плаще и с бледным лицом. Глаза его — красные, словно кровь, а в центре небольшой продолговатый вертикально островок тьмы — зрачок.

— Проклятие Хайроллера было снято, — прошептал он, а затем воодушевлённо воскликнул: — Мяулайн.

Воздух в комнате дрогнул. Из стороны порога послышались тихие шаги. Свет луны, проникавший через разбитое окно, словно ожил, и в его холодном сиянии проступил силуэт. Из тени, тихо, как будто сама ночь позволила ей выйти, появилась она.

Чарующие тёмные волосы мягко спадали на плечи, отражая тусклый свет. Её глаза — глубокие, жёлтые, словно впитавшие отблеск заката — смотрели с тихой решимостью и едва уловимой печалью. В её чертах было что-то неземное, как напоминание о тех прекрасных временах, когда люди ещё помнили подобных ей.

Она была одета в длинный тёмный плащ, изнутри подбитый серебристым мехом. Под ним виднелась лёгкая туника из тёмно-синего шёлка, подвязанная тонким кожаным поясом. На ногах — высокие сапоги, мягко скользящие по каменному полу, а на руках — митенки, исписанные блеклыми рунами. Всё её облачение дышало образом жизни, но не бедностью — это был наряд того, кто давно разучился быть частью мира, в котором не было нужды в подобном облачении.

Теперь ей приходилось скрываться в ночи, пряча свои кошачьи ушки на голове и хвостик, плетущийся позади.

Она сделала шаг вперёд и опустилась на колено. Её движения были неспешны, но наполнены какой-то обрядовой торжественностью. На шее блеснула тонкая лента с крошечным колокольчиком — украшение ли, символ клятвы ли, точно сказать нельзя. Но одно было ясно — это была самая драгоценная вещь в её жизни.

[[image:/storage/reader-images/88e82972e4b5d98ef0c9bb219d4faa3c952b068c.jpg]]

— Я здесь, — тихо произнесла она.

Голос её был мягок, как дуновение ветра, но за ним чувствовалась не только сила. Вместе с ней едва сочилась тревога. Казалось, что она вот-вот бросится в страхе бежать из этого места, но влияние подозвавшего было многократно сильнее, перебивая любую попытку сопротивляться.

Мужчина окинул её острым взглядом. Окружение словно пронзило множеством игл, а давление воздуха многократно повысилось. На коже девчонки проступили капли пота, но она не подала виду и лишь ожидала чего-то.

— Мяулайн, — повторил мужчина вновь, но уже полным голосом, вызывающим трепет. — Один из моих слуг отвернулся от меня.

— Господин, это ужасные ве... — перебила его девчонка, за что сразу же поплатилась: разгневанный её своеволием мужчина моментально оказался перед ней и втоптал её лицом в пол — у той пошла кровь.

— Молчать, тупая кошка-полукровка! Я позвал тебя не для того, чтобы ты пыталась меня успокоить! Или ты думаешь, что от потери одного бесполезного куска мусора я расстроюсь?! — прокричал он, повышая тон и ударяя по полу так, что доски заскрипели и треснули рядом с головой его подопечной.

Девчонке хотелось кричать, но в горле застрял ком. Она хотела извиниться, но понимание того, что это только усугубит положение, приковывало язык. Всё, что оставалось — ждать, пока её сумасшедший господин не утихнет.

Потребовалось около десяти минут, прежде чем он прервал свои рёвы и перевёл дух.

— Как ты уже поняла, я позвал тебя не просто так, а с целью выдать задание, — усевшись в старое кресло, начал он, делая вид, будто ничего не происходило. — Ты знаешь, что я люблю верных слуг. А неверных я попросту убиваю. Так тут оказалось, что наш маленький Хайроллер решил играть не по правилам!

Внезапно новый приступ гнева охватил его — на этот раз досталось стене: он вмазал в неё кулаком. Затем, сжав ладонь ещё сильнее, тяжело выдохнул и опустил взгляд.

— Он был одним из лучших, но всё равно решился меня предать. Как бы досадно ни было, ничего не остаётся, кроме как оборвать его жизнь.

Он встал, медленно подошёл к продолжавшей лежать в ужасе девушке, опустился рядом и принялся гладить её — начиная с головы, затем плечо, спину и дальше, пока ладонь не остановилась на бедре. Движения были тихие и неподобающие в своей навязчивой ласковости.

— Ты, моя маленькая милая кошечка Мяулайн, — произнёс он спокойно, — именно этим и займёшься. Найдёшь его и... — с каждым словом он всё сильнее замедляся и, оборвав фразу, мёртвым тоном закончил: — казнишь.

Продолговатая открытая галерея на краю замка, что высился на десятки метров, тянулась вдоль стены, опираясь на стройные колонны. Солнечные лучи заливали её пространство, оживляя картины и архитектурные узоры, а цветущие лозы, обвившие галерею, наполняли проход мягким ощущением жизни.

Медленно, наслаждаясь каждой секундой редкого осознанного отдыха, шёл парень, окидывая взглядом всё, что открывал перед ним умиротворяющий пейзаж.

Зелёный лес, где деревья стояли будто в лёгком беспорядке, создавал впечатление не плотной стены, а естественной, повсюду раскинувшейся среды — и убежища, и дома для своих обитателей.

— Ещё пару дней назад здесь было совсем иначе... — медленно, почти робко прошептала Руби, идя следом.

Рестарт остановился и, вдохнув полной грудью, перевёл взгляд на скамейку — она не выбивалась из антуража, но всё же привлекала чем-то едва уловимо чуждым этому месту.

Недолго раздумывая, юноша пригласил спутницу присесть и поговорить. В нём действительно накопилось множество вопросов, хотя ответы на все он получать не стремился. Его волновали лишь некоторые — те, что касались момента, который он переживает сейчас, в своём настоящем.

— А как тут было до... вернее, раньше? — спросил он, не зная, как сформулировать вопрос точнее.

Девушка ненадолго задумалась, сжав кулачки, которыми упиралась в колени, и затем неуверенно произнесла:

— Мы почти не видели солнца... Каждый день лил проливной дождь... сырость стояла повсюду... Как тогда, когда мы только встретились...

— Ты имеешь в виду тот город на выходе из Подземелья? — в голове парня выстроилась идея, будто всё наконец сходится в один пазл, и потому он озвучил её, не дожидаясь продолжения.

— Да. Тот город, что был некогда великим, а теперь — падшим, и... не знаю, восстановится ли он вообще... Устюг...

"Кажется, где-то я уже слышал про этот город... в своём мире, что ли?"

Эта мысль, возникшая словно из ниоткуда, ненадолго отвлекла его от разговора и заставила оглядеться. Перед ним раскинулся пейзаж, который юноша почти никогда не видел при жизни. Разве что однажды — когда они всей семьёй выбрались на Камчатку, чтобы увидеть Долину Гейзеров.

Но сейчас всё было совсем иначе. Появившаяся возможность немного выдохнуть позволила ему вновь задуматься о том, ждут ли его дома — в родном мире.

"Должно быть, моя мать сейчас места себе не находит... Сын в долгах, исчез вместе с ними. Исправился, а после себя не оставил ничего, кроме сожалений..."

Погрузившись в меланхолию, Рестарт полностью выпал из разговора и не услышал вопроса Руби.

Лишь когда девушка легонько коснулась его плеча, смысл слов дошёл до него:

— В тот раз... вы спасли меня от проклятия, наложенного Шамовым... а я так и не отблагодарила вас по-настоящему... так что мне хотелось бы узнать... чего бы вы хотели?..

Рестарт бросил взгляд на девушку, будто вымаливающую у него любую просьбу. Это смутило его, и он перевёл взгляд в сторону горизонта. Линия соприкосновения неба и земли сливалась с хребтами величественных гор, покрытых снегом на макушках.

Вдалеке виднелась узкая река, что стекала с каменной гряды и огибала замок, отчего лёгкое журчание воды доносилось до них даже на этой высоте. Вглядываясь в даль, юноша по-прежнему ощущал тоску, но всё же пытался подавить своё прошлое, которое, казалось, вновь настойчиво стучалось в его сердце.

Однако вскоре он заставил себя признать — нельзя бесконечно жить прошлыми днями.

— Пожалуй, мне будет достаточно твоей улыбки, — тихо произнёс он, глядя ей в глаза и пытаясь улыбнуться, хотя взгляд оставался потерянным.

— Но... как же... — растерянно начала девушка.

Рестарт прервал её, мягко прикрыв её губы пальцем и добавив:

— Иначе я попрошу у тебя коренной вкладыш AUDI A6 C4 (4A2) 2.3 quattro 98 kW 133 hp AAR у проверенного поставщика!

— Это... только что было какое-то заклинание?.. — окончательно смутилась Руби.

Рестарт тихо рассмеялся и, откинувшись на спинку скамейки, поднял взгляд к небу.

— Нет, это просто шутка. Не самая удачная, но всё же прозвучало забавно, да… — произнёс он с лёгкой иронией, а после, посмеявшись над самим собой, уже спокойнее добавил: — По крайней мере, мне действительно полегчало.

В этот момент поднялся сильный ветер, растрепавший им волосы; он завыл в каменных сводах и унёс их едва произнесённые слова куда-то вдаль. Девушка опустила взгляд на каменную кладку под ногами и мягко улыбнулась.

Повисла тишина.

Через несколько минут Рестарт и Руби продолжили путь по галерее вплоть до садов, расположенных у выхода из замка, но всё так же раскинувшихся на возвышении.

Первые дни юноша даже не замечал, что прислуги в замке немного. Более того — кроме Руби, которая сама была служанкой, он никого и не видел. Но со временем, когда перестал постоянно впадать в забытьё, взгляд начал выхватывать детали сам собой.

В садах всегда трудились две миловидные девочки лет шестнадцати, а у ворот и в зале неизменно находился дворецкий. С ним Рестарт успел не только перекинуться парой слов, но и отчасти сдружиться. Мужчина был старше его лет на двадцать, однако неплохо разбирался в карточных играх — которые, как выяснилось, есть и в этом мире наряду с другими, о существовании которых юноша раньше и не подозревал.

Кроме того, в замке были слуги, готовившие еду — Рестарт назвал их поварами, хотя в этом мире похожего определения профессии не оказалось. И были те, кто занимался стиркой и уборкой.

"Если считать Руби, то в замке всего девять слуг, и ни семьи, ни других аристократов, ни даже рыцарей или охраны... Как всё это время жила Пайтон? Не похоже, что это дефолтная крепость", — задумался Рестарт, входя через ворота в замок.

— Приветствую, господин. Вам стало лучше? — спросил дворецкий, почтительно поклонившись юноше и его спутнице.

— А, да, привет, Ан-ский, мне и правда лучше… Прогулка за пределами замка помогла освежиться.

— Рад это слышать, — ответил тот, приглашая их внутрь, но вдруг опомнился и добавил: — Ах да, господин, королева желает с вами встретиться.

— Что, королева?! Не принцесса?! — удивлённо воскликнул Рестарт.

— Да, господин, королева Либии. Она ожидает вас в аванзале вместе с принцессой.

Аванзал оказался куда просторнее, чем Рестарт ожидал. Хоть он и много где побывал, по этому короткому коридору он ещё ни разу не проходил. Высокие стены, украшенные барельефами с изображением длинных шествий и старинных церемоний, поднимались до самого потолка. Свет проникал сюда лишь сквозь узкие вытянутые окна, наполняя помещение мягким рассеянным блеском.

Пол был выложен плитами тёмного камня, отбрасывавшими приглушённые блики. В центре зала лежал массивный круглый ковёр с замысловатым узором, изображавшим две переплетённые линии.

Королева стояла у ковра, словно зная, что именно здесь он увидит её первым взглядом. Она была выше, чем он ожидал — статная, сдержанная, облачённая в длинный плащ глубокого синего цвета, словно сотканного из самого сумеречного неба. Волосы золотистые, лицо молодое и спокойное, а на голове — лёгкая, почти незаметная диадема, будто предназначенная не для демонстрации власти, а для напоминания о ней.

Рядом с ней стояла принцесса Пайтон, в своём обычном платье, едва заметная на фоне величия матери, но всё такая же искренне взволнованная. Казалось, что как для Рестарта, так и для неё, да и для всех остальных, визит королевы оказался неожиданностью.

Дворецкий мягко объявил:

— Её Величество королева Либии — Эсмеральда Де Викториана.

Рестарт остановился в десяти шагах, стараясь не выглядеть так, будто его внезапно окунули в проточную воду. Руби, наоборот, уверенно замедлила шаг, остановившись чуть позади него и с той же скоростью поклонившись.

Королева смотрела прямо на него. Пронзительно, но спокойно. Как человек, привыкший видеть насквозь своих подданных.

— Вы тот самый юноша, о котором я слышала, — произнесла она наконец. Голос был низкий, ровный, с едва уловимой усталостью. — Как твоё имя?

Юноша не понимал, что именно он испытывает. Это был не страх перед высокопоставленной персоной и не уважение к статусу. Скорее — ностальгия по прошлому, когда он часто смотрел аниме и читал японские новеллы. Довольно популярным был сюжет, схожий с его собственной ситуацией, отчего он не знал, чего ожидать.

Окажется ли она суровой и злой, или же милосердной, а может и вовсе горделиво-брезгливой? Кем бы она ни была, его волновало это только из-за незнания. И всё же, собравшись, он шагнул вперёд и слегка поклонился — возможно, не самым аристократичным образом, но как умел.

— Ваше величество, это огромная честь для меня… представиться вам… — он запнулся, потом добавил: — моё имя…

На секунду он вновь задумался: не хотелось называть своё прошлое имя. Солгать при этом тоже, особенно столь знатной даме.

Всё же он решился назвать имя, которое когда-то грело его сердце:

— Я — Тейлив Кадо.

Принцесса едва заметно улыбнулась, а королева лишь слегка смягчила позу и взгляд, словно на время принимая его как настоящего гостя, проверяя его манеры.

— Я хотела увидеть человека, который спас мою дочь, — сказала она. — И того, кто… по её словам, теперь связан с нашим королевством особым правом.

Слова повисли между ними, как тонкая нить, готовая оборваться от малейшей неловкой фразы. Рестарт глубоко вдохнул, ведь до сих пор не был уверен, чего от него хотят, но хоть на мгновение мог расслабиться.

Однако это было лишь обманчивое первое впечатление. И то, что ждало его дальше, он не смог бы предугадать даже за сотни лет.

Королева медленно задала вопрос:

— Так вот, значит, как зовут жениха моей прекрасной дочери?

"Что?!"

Звуки усталых шагов сливались в единую симфонию с тяжёлым дыханием и звоном колокольчика. Это сводило девушку с ума под палящим солнцем, пока она направлялась к королевской столице.

— Топ-топ-топ… звеньк-звеньк… топ-топ-бам… дзынь… звеньк… топ… бам… дзынь… звеньк… топ… звеньк… ба-а-ам… да когда же это всё уже закончится?! Почему тут так жарко, это ведь земля нескончаемых дождей! Чтоб тебя! — почти сорвавшись, она сама имитировала в голове эти звуки, от которых не могла избавиться, не замечая, как произносила их и вслух.

Уставшая, она продолжала свой путь, хотя знала, что пора сделать привал. Её не покидал вопрос: почему лучший из прислуг решил отказаться от положения и предал господина? Недавно сама едва отделалась парой царапин. Если бы он не вмешался тогда, ей пришёл бы конец, и она это понимала, хотя интуитивно старалась не думать об этом.

Так её воспитали, так сложилась её жизнь. Порой она мечтала о лучшем, но, забившись в уголок, приходила в себя, и от этого ей легче не становилось.

Но в этот раз она чувствовала себя гораздо живее, а потому продолжила возмущаться:

— И ещё это задание… почему именно я? Нет, ну, я, конечно, постараюсь его выполнить, однако это, ну, как бы, довольно резко с вашей стороны, так что, эм, как бы, ну, не знаю… О чём я вообще?! Мне нужно найти предателя и устранить! Всё! Точка! Хватит глупых мыслей! Мяулин, сосредоточься, уже совсем скоро ты прибудешь на место! Отбрось дурные мысли! Ха-ха…