[[image:/storage/reader-images/508b74f9efe43bb3f249884b62377bfb3e844664.jpg]]

[[image:/storage/reader-images/8fe43b05939b974ddbe5110c84dd5ae3ddf8d3fa.jpg]]

[[image:/storage/reader-images/5af71974df9ee343cd36951b52a1282a1ffdf204.jpg]]

[[image:/storage/reader-images/0ef09a117669b3a6e15e120dc1c9acd1cff2879c.jpg]]

Наконец, после долгих десятилетий войны Диас возвращается домой. Его встречают как героя и сразу же жалуют ему собственные владения… которые на самом деле оказываются равнинами, на которых нет ничего. Населения: ноль. Теперь Диас за всю свою жизнь, знавший лишь сражения, теряется в догадках. Как ему выжить — и уж тем более привести эти земли к процветанию — если до самого горизонта простирается лишь бескрайнее море травы? Но судьба милостива к Диасу: девушка с рогом по имени Аруна готова показать ему, что эти равнины скрывают куда больше, чем кажется на первый взгляд!

Моя мать любила повторять: «Работай, чтобы приносить пользу людям».

Мой отец часто говорил: «Будь мужчиной, который защищает слабых».

Я потерял родителей из-за эпидемии, когда мне было всего десять лет, и за последующие двадцать пять лет я изо всех сил старался жить по их заветам.

В юности я объединился с другими сиротами, которые, как и я, лишились родителей. Вместе мы выживали как могли: подрабатывали уборкой в городе, помогали на фермах за еду, а иногда охотились на монстров, когда те появлялись. Так мы зарабатывали гроши, чтобы прожить ещё один день.

Так прошло пять лет. И вот в год, когда мне исполнилось пятнадцать, разразилась война с соседним государством. Наша страна терпела поражение за поражением, и вражеские войска прорвались к моему родному городу… и начали разграблять его прямо у меня на глазах.

Я не мог просто стоять и смотреть на эти зверства. Желая исполнить наказ родителей, я решил защитить город от захватчиков. Я поступил на военную службу и сражался... сражался без остановки целых двадцать лет.

Зимой того года, когда мне исполнилось тридцать пять, состоялись переговоры с противником, которые неожиданно завершились в нашу пользу, и было объявлено о завершении войны. Но внезапно, по причинам, которых я не понимал, меня начали прославлять как героя-спасителя нации.

Оказалось, я, сам того не осознавая, обладал талантом к боевым искусствам. На поле битвы я совершил больше, чем любой другой солдат в нашей армии. Даже выгодные для нашей страны условия мирного договора стали возможны лишь благодаря моим действиям.

Так начались дни, полные неловкости и смятения. Каждый, кого я встречал, осыпал меня бесконечными похвалами. Те, кто сражался рядом со мной, рыцари, которые вели наши войска в бой, горожане, которые всегда ненавидели нас, сирот, и даже самые влиятельные люди государства, занимавшиеся «важнейшими делами» — все наперебой восхваляли мои заслуги.

Меня повсюду встречали аплодисментами и ликованием. Это длилось так долго, что в итоге даже сам король, самая важная персона в государстве, удостоил меня аудиенции. Витиеватыми и сложными словами он произнёс множество лестных речей в мой адрес и объявил, что за небывалые заслуги перед государством он жалует мне собственные владения.

Будучи необразованным, я не до конца понимал, что значит «получить владения», но придворный чиновник вежливо пояснил, что, по сути, это означает стать правителем выделенной земли, защищать её жителей, собирать с них налоги и отдавать часть королю.

И, по-видимому, получив владения, полагалось немедленно отправиться туда. Меня почти насильно затолкали в карету, и без малейшей возможности подготовиться к путешествию я покинул столицу.

Месяц я провёл в дороге под надзором чиновников, которые, судя по всему, не считали меня заслуживающим даже малейшего уважения. Из кареты меня выпускали лишь для сна или для того, чтобы справить нужду. Эти бесконечные недели внезапно закончились одним днём, когда мне объявили, что мы наконец достигли места назначения.

Пока меня выталкивали из кареты, чиновники не переставали перебраниваться и ворчать. Сделав первые шаги по своей новой земле, я остановился в её условном центре. Один из сопровождающих размашисто обвёл рукой горизонт и объявил:

— Всё, что видите, теперь ваше.

Он указал на аккуратные травянистые равнины перед нами, затем показал жестом в сторону на... такие же равнины. Куда ни глянь — везде были бескрайние травянистые просторы, бесконечные равнины, которые теперь были моими владениями.

Это было совсем не то, что я представлял, когда мне сказали, что я получу землю. Реальность настолько сильно разошлась с ожиданиями, что я лишь тупо смотрел по сторонам. Чиновник наблюдал за мной с ехидной усмешкой:

— Должен сказать, это достойные владения для сироты, который смог пробиться в высший свет. Постарайтесь на славу. Это равнины Незроуз. Ваше имя — Диас, верно? Отныне вы будете известны как Диас Незроуз.

С этими словами он запрыгнул обратно в карету и оставил меня одного... посреди бескрайних равнин, которые, казалось, расширялись с каждой секундой, пока я вглядывался в горизонт.

Я не заметил никаких признаков присутствия «подданных», о которых мне говорили. Но что было хуже всего — здесь не было даже дома, где я мог бы жить. Когда я осознал, что сегодня я до сих пор ничего не ел, меня осенило: теперь придётся думать и о пропитании. Но, оглядевшись снова, я не нашёл ничего съедобного.

Из вещей при мне остались лишь любимый двусторонний боевой топор, одежда, которая была на мне, повидавшие жизнь сапоги и потрепанные в боях доспехи.

И ни крошки еды…

Так началась моя жизнь во владениях на бескрайних травянистых равнинах — без подданных, без дома и без еды.

Моя жизнь на равнинах началась, и первым делом я составил список первоочередных задач. Первым делом нужно было решить вопрос с водой, едой и кровом. Что бы ни ждало меня в будущем, сначала нужно было выжить.

Для этого требовалось лишь одно: найти пресную воду, еду и подходящее место для жилья, например… пещеру, тень дерева или что-то ещё.

Определив цели, я выбрал направление и двинулся в путь. Удача, казалось, была на моей стороне: вскоре я наткнулся на ручей. Вода в нём была настолько прозрачной, что было видно дно. От радости я не смог сдержать крик. После стольких лет, когда на поле боя я был вынужден пить какую-то мутную жижу, чистая вода сама по себе казалась благословением.

Источник воды обычно привлекает диких животных, так что я надеялся, что после моей находки как-нибудь решится и вопрос с пропитанием. Вдоволь напившись, я пристально вглядывался в водный поток в поисках рыбы или чего-то съедобного, но увы — ничего.

Можно было остаться и подождать добычу, но обустроить жильё было не менее важно. И я снова отправился в путь.

Мне нужно было место для сна, желательно недалеко от съедобных растений. И я шёл... Шёл без остановки, брёл по равнинам, оставляя за собой тропу из примятой травы, чтобы не заблудиться.

Я шёл и шёл, пока наконец не осознал одну простую истину.

«В моих владениях нет ничего, кроме травы...»

Куда бы я ни шёл, повсюду простирались бескрайние травянистые равнины. Во всех направлениях — трава, трава и ещё раз трава. Я понимал, что надеяться на то, что смогу найти пещеру — это вопрос фантастического везения, но я не мог поверить, что здесь не было ни одного дерева. Из деревьев можно было бы построить дом, ну или хотя бы соорудить укрытие от дождя.

Не успел я оглянуться, как наступили сумерки. Раз идти было некуда, я вернулся к ручью. Напившись воды, чтобы восстановить силы после долгой ходьбы, я присел отдохнуть и уставился на траву, шелестевшую под лёгким ветерком.

Чем дольше я смотрел на траву, тем больше осознавал, что её здесь бесконечно много. Я не мог не задаться вопросом, неужели она совсем бесполезна? Ради эксперимента я вырвал пучок травы и попробовал её на вкус.

«Да… на вкус отвратительно.»

Трава доходила мне до колен, была мягкой и легко рвалась, но при этом была слишком хрупкой для того, чтобы из неё можно было что-нибудь сделать. Я тяжело вздохнул.

«Всё, что у меня есть — это море бесполезной травы, с которой я даже не знаю, что делать.»

Я просидел так долго, что в итоге солнце скрылось, и равнины поглотила тьма. Стало так темно, что я едва мог видеть в нескольких шагах перед собой. Дальнейшие поиски пришлось отложить. Сняв неудобные для сна доспехи, я бросил их рядом и лёг на траву.

Завтра я вернусь к своему плану действий, а сейчас — нужно спать. Я не знал, что буду делать, когда взойдёт солнце, но нужно постараться изо всех сил. Если ситуация не улучшится, придётся покинуть эти земли. Многие разозлятся, но я не собираюсь умирать здесь ради того, чтобы они были довольны.

«Ладно, два дня. Даю себе два дня. Если за это время не найду ничего полезного, пойду по следам кареты до ближайшей деревни и найду работу, которая принесёт пользу людям.»

Думая об этом, я почувствовал себя лучше. По крайней мере, я всё ещё следую заветам родителей. Сердцу стало легче, веки тяжелели. Поёрзав несколько раз на траве, чтобы устроиться поудобнее, я, окутанный ароматом равнин, погрузился в царство снов.

Мне почудился голос. Пронзительный звон у самого уха. Этот голос повторял что-то снова и снова. Часть меня гадала: не пытается ли этот кто-то что-то сказать?

«Проснись!»

«Кто ты?»

Голос звучал очень громко. Сначала я раздражался от его навязчивости, но затем, сквозь пелену сна, я осознал: кто-то на самом деле требует, чтобы я проснулся.

Сквозь закрытые веки пробивался солнечный свет — значит, было утро. Видимо, голос будит меня из-за этого, но спать всё ещё хотелось. Я повернулся на бок, готовый снова провалиться в сон.

Только я начал гадать, какой сон меня ждёт, как резкая жгучая боль в спине заставила вздрогнуть. Кто-то точно пнул меня. Удар был настолько сильным, что я вскочил на ноги.

Ошеломлённый, я развернулся, готовый дать сдачи своему обидчику. Протирая затуманенные глаза, я искал виновника. Когда мир наконец прояснился, я замер, потеряв дар речи.

Передо мной стояла девушка. Её лицо было разукрашено красной краской, напоминающей языки пламени, а тело обёрнуто в странную ткань. Откровенный наряд сразу привлёк внимание к смуглой коже, но больше всего поразило другое — её лоб.

Из него у девушки торчал синий рог.

Я уставился на него, когда он засветился синим, и мне показалось, что я совершенно забыл, как говорить.

— Ты кто такой и что здесь делаешь?! — выкрикнула она.

Пока я стоял, не реагируя, девушка задала мне этот вопрос, сверкая огненно-красными глазами. Её серебряные волосы колыхались в такт каждому слову, а вплетённые в них драгоценные камни звенели, сталкиваясь друг с другом. Звук был удивительно мелодичным.

— Не стой как столб, отвечай!

Её голос был высоким и резким, и в нём чувствовалась враждебность, от которой у меня по коже пробежали мурашки. Хотя, по крайней мере, она пока не схватилась за лук, находившийся у неё за спиной. Если это можно было назвать мирным разговором, я обязан был ответить.

— Э-э, — наконец выдавил я. — Меня зовут Диас. А насчёт того, что я здесь делаю... как видишь, спал.

— Почему ты спал здесь?!

— Потому что спать больше негде. Я напился воды из реки, присел отдохнуть... и уснул.

— Ты полный идиот или что? Или подожди, это какая-то болезнь? Глаза-то у тебя голубые, ненормальные!

— Э-э... это не болезнь. А насчёт идиота... не стану спорить. Я необразованный.

— Тогда скажи, зачем ты заявился на эти равнины и что собираешься тут делать.

— Меня привезли сюда. Сказали, что теперь это мои владения. Планы? Ну... раз нашёл реку, теперь надо найти еду, кров и... не умереть, наверное?

— Допустим, найдёшь ты себе жильё. Что потом?

— Потом? Хм... А что я вообще хочу? Для начала собираюсь выжить. Я действительно не хочу умирать. Эй, погоди, не хватай лук! Что значит «отвечай серьёзно, если не хочешь, чтобы тебя пристрелили»?! Я серьёзно! Ладно... хочу жить по заветам родителей. Приносить пользу людям. Защищать слабых…

— Почему ты мне не врёшь?

— Что? О чём ты? Я не вру, потому что у меня нет причин врать тебе.

— Ты друг или враг? Выбирай!

«Что не так с этой девушкой? Все её вопросы кажутся бессмысленными. Чего она вообще хочет?»

Каждый раз, когда я отвечал на вопрос, её рог мерцал синим светом, а выражение лица становилось суровее. Я ничего не понимал. Что ещё важнее — разве можно спрашивать у человека, с которым ты только что встретилась, друг он тебе или враг? Как вообще на это отвечать? Я, конечно, не враг ей, но и другом себя назвать не могу.

— Я не совсем понимаю, — сказал я. — Слушай, я не желаю тебе зла, так что врагом точно не являюсь. Но мы только что встретились, я даже имени твоего не знаю. Как я могу назвать себя твоим другом? Это же странно. Может, я не друг и не враг?

— Нет! Друг или враг! Отвечай чётко, сейчас же!

Брови девушки взметнулись вверх, а её рука крепче сжала лук. Она сердито посмотрела на меня. Я не знал, что её не устроило в моём ответе, но ощутил, что её терпение подходит к концу. Можно было подыграть ей, назвавшись другом, но я чувствовал: поверхностный ответ её не удовлетворит. Скорее, это даст ей понять, что я совершенно точно её враг.

Я знал, что не блистал умом, но я не хотел сердить девушку ещё сильнее. Собрав все силы, я попытался найти верный ответ.

«Друг я ей или враг?»

Мозг скрипел от напряжения, пока вдруг меня не озарило: это мои владения, а она стоит на моей земле. Значит, она — одна из тех «подданных», о которых мне рассказывал чиновник. Он же сказал мне, что долг правителя — защищать свой народ. Теперь я был уверен: я могу назваться её другом.

И я понял, почему она схватилась за лук. Если правитель не способен объявить подданным, что он им друг, их ярость совершенно оправдана. Что касается рога, растущего у неё на голове, и странного сияния, исходящего от него, я решил, что на это можно пока не обращать внимания. Важно было то, что она была моей подданной.

Я посмотрел ей прямо в глаза, вобрав в грудь воздух и дав самому себе клятву выполнить долг, и выдохнул:

— Я твой друг! — сказал я твёрдо и чётко. — И кем бы ни был враг, я защищу тебя!

Девушка замерла, глаза расширились от изумления. Её рог вспыхнул пронзительно-синим светом, таким ярким, что я был вынужден зажмуриться.

— Почему... Что за яркий свет?! — воскликнула девушка, будто свет исходил не от неё. — Почему свечение такое мощное?!

[[image:/storage/reader-images/f479e1a034f1047a41a4ad0a12f79ca646f38446.jpg]]

Девушка ещё какое-то время бормотала что-то вроде «Этого не может быть» и «Не верю!», но затем снова уставилась на меня. Я лишь недоумённо наклонил голову — не понимая ни её слов, ни причины этого взгляда. Тогда она резко схватила меня за руку и потянула за собой.

— П-Погоди! — пробормотал я, запинаясь. — Что происходит? Куда ты меня тащишь?

— В мою деревню! — бросила она через плечо. — Так что заткнись и иди!

Она даже не удостоила меня взглядом, продолжая буквально волочить за собой по равнине. Её ноги шуршали по траве, рассекая её стремительным шагом.

«Деревня? Здесь, среди этого моря травы? Но я же вчера исходил здесь всё вдоль и поперёк! Как я мог проглядеть целое поселение?»

На миг меня накрыла волна уныния от собственной глупости, но затем я мысленно поблагодарил судьбу за встречу с этой девушкой. Пока она тащила меня сквозь траву, а я шёл за ней, на горизонте начали проявляться белые дома её деревни, выстроившиеся в ряд. И я снова с недоумением спросил себя:

«Как, чёрт возьми, я умудрился их не заметить?»

— Я отведу тебя прямо к старейшине! — объявила девушка, снова бросив на меня свирепый взгляд.

Видимо, приходя в новые земли, полагалось сначала поприветствовать местного вождя. Я кивнул, радуясь, что она любезно согласилась меня провести. Она ещё сильнее сжала мою руку и потянула за собой.

Деревня была заполнена шатрами - купольными домами, обтянутыми белой тканью, а её жители были все одеты подобно моей проводнице, с такими же рогами на лбу. Они провожали нас любопытными взглядами, пока мы шли к дому в центре поселения. Он был заметно больше остальных, и девушка буквально затащила меня внутрь.

Внутреннее пространство дома представляло собой нечто невиданное. Наверху зияло круглое отверстие, возможно, для того, чтобы пропускать солнечный свет? От него радиально расходилась деревянная конструкция - каркас, дизайн которого напоминал лучи солнца. Это было поистине изысканно.

Пол был устлан ковром с причудливым узором, которого я никогда не видел. На нём стояла деревянная мебель ручной работы, инкрустированная драгоценными камнями и расписанная причудливыми орнаментами. Роскошь королевского дворца меркла в сравнении с этим местом. Я потерял дар речи.

— Не в твоём стиле приводить чужака в деревню, Аруна... Он стал причиной «синего» свечения?

Я обернулся на хриплый голос, но увидел лишь груду вышитой ткани, беспорядочно набросанную в углу.

«Откуда этот голос?» Наклонил я голову.

В этот момент ткань зашевелилась, и из неё возникла старуха с рогом на лбу, пристально меня разглядывающая.

Я не верил своим глазам — эта «куча тряпок» оказалась человеком. Старуха уселась на ковёр, пока юная девушка — Аруна, как я понял — ответила:

— Да. Я застала его спящим на равнинах и начала расспрашивать, зачем и откуда он пришёл, но... его ответы только запутали меня. Не зная, что делать, я спросила, мой ли он друг, и его ответ вызвал «ярко-синее» свечение.

— Боже мой, — старуха приподняла бровь. — «Ярко-синее» на такой вопрос? И ни капли «красного»?

— Ни капли. Все его ответы были «синими».

«Синий, красный... О чём эти двое говорят?»

— Все ответы? Вот это интересно. Ты, «синий» человек, — старуха повернулась ко мне. — Назови своё имя.

Я не был уверен, как понимать то, кем она меня назвала, и был застигнут врасплох этим внезапным вопросом, но всё же сумел выдавить из себя ответ.

— Э-э... Меня зовут Диас.

— Диас... Необычное имя. Выходит, ты друг Аруны, Диас. Ты и мой друг тоже?

«Хм? Ну, раз все эти люди мои подданные, то ответ очевиден.»

— Конечно. Я друг всех, кто живёт в этой деревне.

— О? И почему же?

— Потому что это моя работа.

— И кто поручил тебе эту работу?

— Э-э... Король.

В тот момент, когда я произнес эти слова, рог старухи ярко засверкал, а её глаза расширились от недоверия. В тот же миг Аруна вскочила и нацелила на меня свой лук.

«Я что, ляпнул что-то не то?»

Атмосфера в шатре накалилась до предела. Я на секунду задумался, не схватиться ли за оружие... но с ужасом осознал, что оставил свой топор на равнинах, когда Аруна потащила меня в деревню.

Обычно я не расстаюсь со своим оружием, но, проснувшись от внезапной встречи с рогатой девой, я... серьёзно облажался.

— Не будем спешить, Аруна, — сказала старуха. — Мы ещё не закончили. Диас, я хочу услышать больше о твоей работе. Да, это разумно... Расскажи, почему король поручил тебе это? И, пожалуйста, начни с самого начала.

Голос старухи звучал спокойно, но взгляд Аруны оставался острым как клинок. И вот, не сводя глаз с лука, который наставила на меня Аруна, я выполнил просьбу. Правда, я не до конца понял, что подразумевалось под «началом», поэтому принялся рассказывать всё, начиная с самого детства — с того, что смог вспомнить, — и вёл повествование до сегодняшнего дня.

— Что ж... Теперь ясно, — произнесла старуха, когда я закончил. — Но как удивительно: ты оставался «синим» на протяжении всего рассказа. Видимо, даже безрогие способны на такое.

«Снова это слово — «синий». Что оно значит для них?»

Заметив, что пожилая женщина расслабилась, Аруна опустила свой лук. Её взгляд смягчился, и теперь она просто наблюдала за мной. Старуха посмотрела на неё, а затем, немного подумав, обратилась ко мне:

— «Синий» Диас, теперь я вижу: ты достойный правитель, готовый защищать подданных даже ценой собственной жизни, — медленно сказала она. — Потому задам вопрос: если мы не будем твоими подданными, как ты поступишь?

— Если вы не будете моими подданными? Тогда... наверное, я ничего не стану делать. Конечно, это меня немного расстроит, но не более.

— Значит, ты будешь нашим другом даже в таком случае?

— Хм? Даже в таком... Ну… мы же живём на одной земле. Если попадёте в беду, я вам помогу. Так что да, даже в этом случае я буду вашим другом.

Пока я говорил, старуха кивала, словно подтверждая что-то, а её рог мерцал синим. Но зачем вообще она задала этот вопрос? Почему вообще спрашивает про моё отношение к ситуации, в которой она и жители этой деревни не будут моими подданными?

«Хм?»

«Что?»

«Подождите... Неужели они не мои подданные?»

«Но этого не может быть! Чиновник сказал — эти земли мои владения, значит, что местные жители - мои подданные...»

— По твоему лицу вижу: до тебя начинает доходить, — прервала мои мысли старуха. — Это правда. Мы не твои подданные. Скорее, мы враги твоего короля. Многие годы мы сражались против твоего народа.

Её слова прозвучали чётко и решительно. Меня будто ударили в грудь. Те, кого я считал подданными, оказались моими врагами. И прямо сейчас я оказался в самом логове противника. И что хуже всего — без оружия и доспехов.

Голова бессильно опустилась, когда я столкнулся с суровой реальностью. Однако старуха, вопреки ожиданиям, смотрела на меня с доброй улыбкой.

— «Синий» Диас, — начала она, — хоть мы и враги твоего короля, это не делает нас твоими врагами. Ты «синий». Это очень редкий цвет. Это означает, что мы можем стать друзьями. Прошу, подними голову и выслушай нашу историю.

Я медленно поднял взгляд и посмотрел на пожилую женщину. Морщины на её лице разгладились, и сейчас она улыбалась так, как когда-то, я помнил, улыбалась моя мать.

— Для начала представлюсь. Меня зовут Молл, я старейшина племени Они. Мы, Они, столетиями сражались с королевством и твоим народом за право жить на этих равнинах. Сражения сменялись войнами, но наш конфликт продолжался. Однако пятьдесят лет назад наше племя потерпело сокрушительное поражение. Мы потеряли многих и были вынуждены бежать. Вот так королевство и захватило эти земли.

От прежней улыбки не осталось и следа, выражение лица Молл стало суровым, когда она рассказывала о прошлом своего народа. Её глаза затуманились, будто пятидесятилетние воспоминания — бремя поражения и потери в войне вновь ожили и сейчас тяжело давили на неё. Я выпрямился, слушая её рассказ, и задал первый вопрос, который пришел мне в голову:

— Если вас изгнали с равнин пятьдесят лет назад... как вам удаётся до сих пор здесь жить?

— Всё просто, — ответила Молл. — Через несколько месяцев после поражения мы тайно вернулись.

— И королевство не заметило этого?

— Ответ на этот вопрос, — она указала на свой рог. — Кроется здесь.

«Что же всё-таки это за рога?»

— Эти рога способны накапливать магию, — объяснила старейшина. — Благодаря им мы можем использовать силу, недоступную безрогим. Часть этой силы заключается в магии сокрытия. Именно её мы используем вот уже пятьдесят лет, чтобы прятаться от королевства.

— Это... поразительно. — сказал я. — Но можно ли рассказать мне всё это? Я ведь приехал сюда из королевства.

— Но ты «синий». Будь иначе, я бы промолчала. Что с твоим лицом? Ах, ты всё ещё не понимаешь, что значит «синий»? Ты так медленно соображаешь, что я с трудом могу в это поверить. Ещё одна магия Они — оценка души. Когда перед нами тот, кто несёт угрозу или вражду, мы способны распознать это по цвету и интенсивности свечения наших рогов.

— Понятно. Значит, синий означает, что я не желаю вам зла? Но даже так — раскрывать мне свои секреты... это рискованно.

Губы Молл скривились в усмешке.

— Когда кто-то не желает нам зла, наши рога светятся «белым», — пояснила она. — «Синий» свет исходит от того, кто принесет нам удачу. Его сила зависит от яркости. Будь в тебе хоть капля лжи или вражды, «синий» помутнел бы и стал «красным». Но этого не случилось — видимо, из-за твоего прошлого. Ты не стремишься ни к чему, кроме как к тому, чтобы слепо и глупо следовать заветам умерших родителей. Редкий случай для человека твоего возраста.

— Это... комплимент?

— О чём ты? Конечно, комплимент! — Молл фыркнула. — Я прожила долгую жизнь, чтобы ты знал, но такого идиота ещё не встречала!

Она рассмеялась, но мне всё равно не казалось, что она меня хвалит.

— Короче, нам повезло, что новым правителем этих равнин стал такой простак. Ты не связан с королевской знатью, не питаешь к нам зла и готов считать соседями. За это мы благодарны тебе. Наша магия сокрытия имеет пределы, и скрываясь, мы не можем расширить нашу деревню.

— Но почему вы так цепляетесь за эти равнины? — спросил я. — Не будет ли проще обосноваться где-нибудь подальше отсюда, за пределами королевства?

— Нелегко расстаться с домом. Да и баары — наш домашний скот, который мы выращиваем и который является основой нашей жизни, едят много, очень много травы. Не так уж много существует в мире мест с такой мягкой травой и в таких огромных количествах, из-за чего отсюда трудно взять и просто уехать.

— Что ж, я не имею ничего против Они. Живите здесь, расширяйте деревню. Мне велено было лишь защищать подданных и собирать налоги. Хотя подданных я пока не нашёл.

Если Они так стремятся жить здесь, значит, эти земли для них по-настоящему ценны. Я не против их присутствия здесь. Когда я сказал об этом Молл, её лицо исказилось от удивления.

— Ха... — вздохнула она. — Ты и вправду простак! Неужели не выдвинешь какие-нибудь условия? Не потребуешь заключить сделку? Никакой хитрости! Ты совершенно безнадёжен. У тебя же нет ни дома, ни еды, да? Мы обеспечим тебя этим и дадим немного скота. Взамен попросим: не упоминай о нас знати королевства. Ни слова — даже королю. Собирай налоги, становись уважаемым правителем. Если лишимся тебя, в итоге получим ещё одного бесполезного идиота, каким был прежний правитель.

— Я с честью выполню возложенный на меня долг. Я в любом случае собирался позволить вам остаться, так что о вашем присутствии на равнинах королевство не узнает. Но погоди... До меня здесь был правитель?

— Был. Правда, жил он в другом месте и изредка сюда наведывался. Грубый, бестолковый тип.

По мрачнеющим лицам Молл и Аруны я понял: предыдущий правитель оставил тяжёлые воспоминания. Я невольно задумался над тем, что же с ним в итоге стало.

Но как бы мне ни было любопытно, лучше не спрашивать подробностей.

— Хватит о прошлом, — продолжила Молл. — Обсудим настоящее. Как я и сказала, мы построим тебе дом. Небольшой, у реки, где тебя нашла Аруна. Одежду, инструменты, еду на неделю — всё дадим. Двух бааров и... Аруну в придачу, чтобы присматривала за тобой. Будете жить вместе, пока ты не освоишься на равнинах.

Я потерял дар речи от слов старейшины, но Аруна была шокирована в десять раз больше. Это читалось по её лицу и дрожи, пробежавшей по телу.

— Ты не умеешь ухаживать за скотом, верно, Диас? — продолжила Молл. — После того, как соорудим тебе дом, он тоже будет требовать ухода. Тебе предстоит освоить многое: как обращаться с дикими животными, как избежать ненужных болезней. Аруна всему тебя научит. Аруна, ты же не против? Раз уж привела чужака в деревню, сама за него и отвечай.

Глаза Аруны дёрнулись, она уже открыла было рот, чтобы возразить, но взгляд Молл мгновенно заставил её стихнуть. Неохотно кивнув, девушка скрестила руки на груди.

— Тогда решено, — заключила Молл. — Что ж, наш новый правитель, будем вместе строить светлое будущее.

Наш разговор подошел к концу. Я получил то, что искал: кров и еду. Я не ожидал, что в конечном итоге буду жить вместе с Аруной, но я слышал, что власть имущие нанимают секретарей, горничных и прочую прислугу. В королевском дворце я видел множество служанок, поэтому решил, что приму Аруну должным образом. Правда, она сильно отличалась от них: грубоватая и немного дикая... Но я убедил себя, что это необязательно плохо.

После разговора с Молл мы с Аруной вернулись к тому месту у реки, где она разбудила меня утром. Трое мужчин из племени Они уже трудились там, устанавливая шатровый дом — «юрту», как они его называли. Работа шла быстро: сначала они скосили траву на выбранном участке, постелили плотное полотно-основу, затем собрали каркас стен.

Параллельно возводилась крыша с отверстием для поступления солнечного света, где деревянные опоры сходились в центре, образуя купол. Как только каркас был готов, его накрыли белой тканью, аккуратно закрепив все детали.

— Как они работают так быстро? — удивился я. — Кажется, только начали, а дом уже готов.

— Юрту легко установить: её можно быстро собрать, разобрать и перенести на новое место. Поэтому мы их и используем, — пояснила Аруна, моя новая надзирательница. — Если мы сталкиваемся с угрозой, которую нельзя избежать с помощью магии сокрытия, мы разбираем наши дома и переселяем всю деревню.

Судя по тону, я мог сказать, что Аруне были явно не по душе её новые обязанности, но она всё же старалась доступно объяснить мне основные правила жизни на равнинах. За короткое время после нашего разговора в деревне, она уже многому успела меня научить.

На равнинах легко подхватить недуг, поэтому необходимо ежедневно мыться, чтобы избежать болезней. Ещё нужно регулярно бриться, чтобы в бороде не копилась грязь, следить за ногтями и стирать одежду… и всевозможные другие советы.

Особый энтузиазм Аруна проявила, рассказывая о баарах — домашнем скоте, который Молл обещала мне выделить. Баары были пушистыми животными, покрытыми белой шерстью, с двумя закрученными рогами, торчащими из их голов.

Аруна сказала мне, что Молл нисколько не преувеличивала, когда сказала, что баары — основа жизни племени Они. Их шерсть, мясо и даже навоз использовались в быту, а умение управляться со стадом считалось необходимым навыком. Особенно ценилась шерсть баара. Она отличалась прочностью и водостойкостью, и эти качества только улучшались, когда из нее ткали ткань. Это был высококачественный материал, очень приятный на ощупь.

Шерсть бааров шла на внешнее покрытие юрт, постели, одежду и даже нижнее бельё Они. Этот материал не только поддерживал их быт, но и служил важным источником дохода — его продавали странствующим торговцам.

Услышав это, я спросил Аруну, приезжают ли сюда торговцы из королевства. В ответ она лишь стиснула губы. Я понял, что рассказывать мне о торговцах она не собирается. Может, они были из других стран? Но гадать было бесполезно.

Закончив с юртой, мужчины из племени Они принялись строить загон для скота. В ближайшее время из деревни пригонят двух бааров. Молл лично выбрала здоровых молодых особей. Я был ей искренне благодарен: она не просто отдавала мне часть их драгоценного скота, но и собиралась позаботиться о том, чтобы они были здоровы.

Чем больше баар ест, тем гуще его шерсть. Если я буду стричь её и относить в деревню, меня обеспечат едой и другими необходимыми вещами. Самостоятельно обрабатывать шерсть я не умел, но знал: чем больше будет шерсти, тем больше у меня будет еды. Значит, нужно заботиться о баарах и по возможности увеличивать их поголовье.

Оказалось, что на равнинах время от времени появляются дикие баары, и их можно было поймать и потом приручить. Больше животных — больше шерсти и шансов, что у них будет потомство. Теперь я готов был мчаться за любым замеченным бааром.

Мой план был простым, но для его выполнения потребуется время. Нужно обзавестись стадом и наладить жизнь на равнинах. Теперь племя Они относилось ко мне хорошо, и я обязан был ответить им тем же — обустраивать владения, делать их процветающими, увеличивать число подданных и...

«Хм?»

«Погоди-ка. Увеличивать число подданных? Но как именно мне привлекать людей?»

— Кстати, Аруна, — начал я, — Ты не знаешь, как мне увеличить население моих владений?

— С чего бы мне знать? — огрызнулась она. — Могу только сказать, что с людьми всё сложнее, чем с баарами.

«Да откуда ей знать?»

Когда я впервые встретил Аруну, я подумал, что она одна из моих подданных, но нет: никто из племени Они ими не являются.

Это означало, что население моих владений всё ещё — жирный ноль.

Её слова о сложностях, скорее всего, намекали на то, что Они не будут жертвовать сородичами, чтобы у меня появились подданные. Естественно, я не собирался искать их на равнинах, как диких бааров.

«И что же мне остаётся делать? Не похоже, что мои подданные возьмут и свалятся мне на голову…»

Я некоторое время бился над этим вопросом, но голова, не отягощённая образованием, не выдавала никаких идей.

«Как с этим справляются другие правители? Я ведь только воевать да землю ковырять умею.»

Обратив внимание на мои тревожные вздохи, Аруна сузила глаза, раздражённо цокнув языком:

— Ну и нытик! Жалко смотреть.

— Прости, я делаю всё, что в моих силах. Без подданных ничего не сделаешь… И я не знаю, с чего начать.

— Ты всё твердишь подданные да поданные, но подумай: что ты с ними будешь делать? — она ткнула пальцем в сторону юрты. — У тебя одна палатка и еды на неделю. Ну найдёшь ты себе поданных — и что дальше? Они сдохнут с голоду или от болезней!

— Погоди! Ты хочешь сказать, что если я найду подданных, племя Они не станет их кормить?

— Не будь идиотом! Наша щедрость не безгранична!

— Понял, прости... — я поник. — Забудь, что я говорил… Значит, сначала еда и жильё, а потом люди. Но шерсти бааров на всех не хватит.

Я снова зашёл в тупик. Не имея никаких хороших идей, я издал еще один стон. Мой дом и еда — щедрый подарок Молл. А как обеспечить ими своих будущих подданных? Люди, кров, пропитание... Мне так много всего нужно было обдумать, и всё это путалось у меня в голове.

Пока я пребывал в такой растерянности, найти ответ было невозможно. Но как правитель этих земель, я обязан был его отыскать. Я думал, и продолжал думать, пока не почувствовал, что у меня поднимается температура.

«Неужели это та самая страшная поражающая мозг инфекция, о которой я слышал?»

Я почувствовал, что из ушей у меня вот-вот пойдёт пар, а голова закипит. Пока я сидел, ожидая, когда мой мозг окончательно расплавится, Аруна вздохнула:

— Ни за что не стала бы подданной такого тупицы даже через миллион лет. Эй, ваша чокнутая светлость, лови!

Она швырнула мне кожаный мешочек размером с мой кулак, набитый странным порошком.

— Это пыль матани. Используй её.

— Пыль матани? Что это?

— Это измельчённая трава, запах которой привлекает диких зверей. Разбросай её повсюду, и аромат привлечёт животных.

— Ого, я не знал, что такая трава существует. Но... что будет после того, как пыль привлечет животных?

— Как насчёт использовать свой мозг, ваша чокнутая светлость? — Аруна закатила глаза. — Поохотишься на дичь — получишь еду. Шкуры и рога тоже пригодятся. Отнесёшь лишнее в деревню, обменяешь на новую юрту. Вместо того, чтобы стоять как идиот и ничего не делать, лучше уж займись чем-то по-настоящему мужским, вроде охоты. Хотя бы заложи основу для обустройства жизни будущих подданных.

— Ух ты! Отличная идея! Я хорошо охочусь! — воскликнул я. — Мне даже думать не надо! Супер! Пойду на охоту! Прямо сейчас! Эм, не против присмотреть за юртой и подождать бааров?

— Нет, не против. Я здесь для этого в общем-то и нахожусь. И я всё равно не смогла бы доверить бааров заботе болвана. Но запомни: прежде чем рассыпать пыль, тебе нужно уйти отсюда подальше. Нам тут дикие звери не нужны. Иди по ветру, пока юрта не скроется из виду, а затем используй пыль.

Я бодро кивнул, схватил топор и рванул вперёд, рассекая траву. Бег через поля охладил мой кипящий мозг и прояснив мысли.

«Может быть, во время охоты мне в голову придёт хорошая идея, где же мне найти подданных! Ничто не сравнится с физическими упражнениями. Движение – это жизнь!»

Я шёл по равнинам, пока не убедился, что юрта скрылась из виду, и тогда развязал шнурок, которым был обвязан кожаный мешочек с пылью матани. Внутри находился мелкий коричневый порошок с резким, непривычным ароматом — непохожим на известные мне травы.

«Если рассыпать это, можно приманить диких зверей. Но сколько нужно? Аруна не уточнила. Наверное, нужно высыпать всё?»

Сначала я подумал рассыпать пыль у ног, но это казалось малоэффективным. Чтобы привлечь побольше дичи, я решил подбросить мешочек. Так порошок разнесётся ветром дальше.

«Да, именно этого я и хочу.»

Дождавшись порыва ветра, я раскрыл мешочек и подкинул его в воздух. Всё сработало как надо: большая часть пыли подхватилась ветром и полетела, рассеиваясь над равниной. Остатки вместе с мешочком упали мне на голову, но я решил, что всё равно работа выполнена на отлично.

Теперь оставалось дождаться зверей и устроить охоту.

«Хм... Интересно, сколько диких зверей нужно добыть, чтобы хватило на одну юрту? Наверное, одного будет мало. Может, пять? Нет, наверное, десять. Значит, для десяти юрт придётся добыть сотню.»

Я не собирался за один день охотиться на сотню зверей — лучше будет растянуть это на несколько охот. К счастью, я привык подолгу выслеживать добычу. Буду охотиться, пока не накоплю достаточно.

[[image:/storage/reader-images/af701eb68dde9693d400f05e49687f7e8313e036.jpg]]

Пока я размышлял, до меня донесся глухой гул — видимо, пыль матани сделала своё дело. Я взглянул в сторону шума и увидел, как стая чёрных силуэтов стремительно приближалась ко мне. Мне стало интересно, что это за звери. Кем бы они ни были, судя по создаваемому ими шуму, похоже, их было много.

«Их не десять и не двадцать — гораздо больше! Сколько же их?!»

Похожие на быков существа с чёрной шкурой и двумя рогами на головах неслись прямо на меня, поднимая клубы пыли. Их было больше, чем я мог сосчитать, но, что более важно было, откуда они вообще взялись в этих пустых равнинах?

«Чёрт, пыль матани и вправду мощная штука! Если осилю всё стадо, достигну цели одним махом!»

Энтузиазм вспыхнул во мне, когда я поднял топор, готовясь к бою. Звери мчались прямо на меня, и расстояние между нами сократилось за считанные мгновения.

«Охота началась!»

Я поднял свой топор и замахнулся им, снова и снова, снова, и снова. Каждый взмах сносил голову очередному разъяренному быку. Я сражался как всегда — полагаясь на грубую силу и инстинкты. Ни больше, ни меньше.

Когда-то, будучи новобранцем, я проходил обучение. Инструктор пытался научить меня владению мечом, копьём, луком — но ничто из этого не ложилось мне в руку. В итоге я выбрал боевой топор.

Он был гораздо проще, чем любое другое оружие. Не нужно целиться в уязвимые места или искать бреши в доспехах. Я не создан для того, чтобы придумывать тактики и читать движения противника. Я был слишком прост и прямолинеен для таких вещей.

В этом и была прелесть топора. Используя его, не нужно было думать. Мне просто нужно выбрать цель и замахнуться. Щит на пути? Разрубить щит. Доспехи? Разрубить доспехи. Не было в мире оружия лучше боевого топора.

Однажды перед боем инструктор сказал, что мой стиль боя — прямой путь на тот свет, но в тот день я и мой топор выжили. А когда на войне я приобрёл первую славу, никто уже не смел критиковать мой стиль. Либо все осознали его суть, либо решили, что спорить бесполезно. Оглядываясь назад, думаю, что это было второе...

Признаюсь, в моём стиле была один очевидный недостаток, слабость. Я так грубо обращался с топором, что он мог разлететься на куски прямо во время боя. А идти без оружия против бронированного врага — это верная смерть. Не счесть, сколько раз я ломал своё оружие и чудом выживал.

Но эта слабость исчезла, когда я заполучил себе топор, ставший мне верным соратником. Добыл я его в бою, одолев какого-то важного военачальника — кажется, его звали «сёгун». И знаете, что? Эта железяка — не убиваема! Можно лупить изо всех сил, крошить врагов в щепки — а ей хоть бы что! Но самое крутое в этом топоре – это его странная сила. Всякий раз, когда на нем появляются трещины или зазубрины — он сам со временем восстанавливается.

По правде говоря, после того, как победил этого сёгуна, или как там его звали, я взял этот топор только из-за украшающего его верх красивого узора в виде льва. О том, что у него есть магические свойства, я и не догадывался. Когда впервые увидел, как топор восстанавливается сам по себе, я хлопнул себя по щеке, подумав, что сплю.

Как только понял, что мой топор не сломается в самый разгар боя, я стал размахивать им ещё яростнее, чем раньше, и в итоге все стали восхвалять мои «подвиги».

Вот о чём я размышлял, пока рубил этих чёрных быков. Когда я огляделся по сторонам — полегло уже штук пятьдесят. Они были тупы как пробки, атаковали прямолинейно, так что я даже успевал погрузиться в воспоминания о прошлом.

Как раз в тот момент, когда я задумался, как подступиться к оставшимся зверям, они, окинув взглядом внезапно возникшее вокруг меня кладбище, начали пятиться назад. Я сразу понял: гоняться за каждым в одиночку — сплошная морока. Я ослабил хватку и опустил топор, после чего стадо развернулось и бросилось наутёк.

Проводив их взглядом до горизонта, меня осенило. Я добыл целую гору дичи — это большущий плюс. Я смогу обменять её на юрты и еду, что тоже было хорошо. Но учитывая количество...

«Как, чёрт возьми, мне дотащить всё это до юрты?»

Я оглядел равнину, усеянную тушами. Их было больше, чем я мог сосчитать. Лёгкого способа перенести всё это в другое место в голову не пришло. Таскать по одной и ходить туда-сюда займёт целую вечность.

Я ещё сильнее напряг свои извилины, но, как и ожидалось, ничего не смог придумать. Значит, придётся вернуться к Аруне за советом. Взвалив на спину одного быка в качестве доказательства своего успеха, я зашагал обратно к своему дому.

«Я даже и не думал о том, как буду доставлять туши обратно к юрте. Просто отдался азарту охоты. Интересно, назовёт ли Аруна меня снова «ваша чокнутая светлость»?»

Всякий раз, когда она говорила со мной таким тоном, её взгляд и голос становились ледяными, и я едва выдерживал этот напор.

Я размышлял, как с этим можно справиться, когда на горизонте показались моя юрта и новый загон для скота. Аруна стояла снаружи и, увидев зверя на моей спине, к моему удивлению, выглядела довольной. Она подбежала ко мне, её глаза сияли.

— Ну ты даёшь! — весело воскликнула она. — Первая охота, и ты добыл чёрного гхи! Это так мужественно!

— А? — промямлил я. — Так это чёрный гхи? Вообще-то... я зарубил не только его. Как ты и сказала, я рассыпал пыль матани и приманил целое стадо. У меня получилось завалить где-то половину, но... их оказалось так много, что я не смог унести всех. У тебя есть идеи, что с этим делать?

— Половина стада? Сколько это? — спросила Аруна.

— Ну, тридцать или сорок? Точно не сотню.

— Сколько-сколько?! Тридцать?! Это невероятно! Потрясающе! Не думала, что ты способен на такие подвиги! Вот это мужественность!

Аруна почему-то была в прекрасном настроении, что совершенно сбило меня с толку. Она словно стала другим человеком.

«И причем тут мужественность?»

Она посмотрела на меня, затем на чёрного гхи у меня на плечах, и её лицо озарила улыбка. Это лишь усилило моё недоумение. Я уже собирался спросить её, в чём дело, но тут подошла Молл, ведя рядом обещанных двух бааров. Увидев мою добычу, она тоже улыбнулась, морщинки на лице смягчились.

— Боже мой, ты смог добыть чёрного гхи? — спросила Молл. — А ты сильнее, чем кажешься! И уже демонстрируешь такую мужественность.

— Старейшина! — взволнованно воскликнула Аруна. — Он добыл не одного! Говорит, что завалил тридцать или сорок таких же!

Они обе были в приподнятом настроении.

— Неужели! Это впечатляет! Какую же мужественность он демонстрирует в свой первый день!

— Точно! Никогда не видела такой мужественности! Старейшина, я позову деревенских, чтобы помогли перенести всех гхи, которых он… то есть, которых Диас добыл! Надо успеть до заката!

С этими словами Аруна помчалась в деревню. Молл сказала, что отведёт бааров в загон, и оставила меня стоять с гхи на плече в полном недоумении.

«Почему Аруна вдруг так обрадовалась? Она даже по имени меня назвала. И что они имеют в виду под этой «мужественностью»? Кажется, в это слово они вкладывают не такой смысл, к которому я привык.»

Их разговор казался мне абсурдом. Я не мог понять, что «мужественность» значила для племени Они?

Пока я стоял, пытаясь собраться с мыслями, Молл вышла из загона и, опираясь на палку, подошла ко мне. Её концом она ткнула в мой топор, перепачканный кровью гхи.

— Великолепная работа. Ты, конечно, говорил, что участвовал в войне, но ты и вправду силён, — заметила она. — Добыть тридцать гхи за раз — это по-настоящему мужественно.

— Э-э… Молл? Почему вы всё говорите про «мужественность»? Вы с Аруной используете это слово, но я не понимаю, какой смысл вы в него вкладываете ….

— Мужественность — она и есть мужественность, как ни крути, — сухо ответила Молл. — Это ценность мужчины, его трудолюбие, умение справляться с проблемами — всё вместе это и есть мужественность.

— Трудолюбие и умение справляться с проблемами… Но даже если я «мужественен», почему Аруна так этому обрадовалась?

— Болван ты, — фыркнула Молл. — Аруна уже взрослая девушка, и она хороша собой, разве не видишь? Естественно, она впечатлена твоей мужественностью. И не только она. Все женщины деревни такие. Будь я помоложе, сама бы не осталась в стороне.

— То есть... мужественность делает мужчину привлекательным для женщин? Это ты имеешь в виду?

— А что ещё? Для женщины мужественность мужчины — это всё, разве нет?

— Погоди, но есть же ещё внешность, способность вести беседы... В общем, много чего, кроме умения решать проблемы.

— Что? О чём ты? — Молл нахмурилась. — Разве красивое лицо может накормить тебя? А сладкие речи помогут приумножить стадо бааров? Если женщина выйдет за немужественного мужчину, то она и её дети рискуют окончить свои жизни голодной смертью. Потому мужественность — это всё. Остальное — пустяки. Красота нужна только женщинам.

«Понятно... Видимо, у другой расы, живущей в другом месте, и ценности иные. Но оценивать мужчину только по его трудолюбию и умению справляться с проблемами?»

Теперь мне пришло в голову, что я должен попросить Молл рассказать больше об обычаях племени Они. Жить рядом с ними придётся долго, и лучше сделать всё, чтобы избежать недопонимания.

Я застонал, обдумывая это, но Молл, видимо, истолковала звук иначе — её глаза хитро блеснули.

— Кстати, если хочешь взять Аруну в жёны, учти: она красавица и к тому же очень трудолюбивая. Потребуется тридцать чёрных гхи или около двадцати молодых бааров. Для тебя это легко, но знай: если ты хочешь, чтобы она стала твоей, есть определённый порядок вещей.

— Чего?! — я остолбенел. — Жениться на Аруне можно всего за тридцать гхи? Вы серьёзно? Мы что, говорим о торговле людьми?!

— Ты совсем дурной? Это не торговля людьми! Это свадебное подношение. Разве в королевстве нет такого обычая? — Молл покачала головой. — Прояви должную мужественность и завоюешь руку и сердце любой женщины, даже Аруны. Правильное подношение — это основа брака. Ни одна женщина не будет против. В моём случае, поскольку я была самой красивой и трудолюбивой женщиной в деревне, мой муж преподнёс мне сорок бааров лучшей породы. Это было так мужественно, что, увидев их, я расплакалась от счастья.

«Ого... брачные обычаи Они пугают. И они в корне отличаются от королевских. Но сейчас куда важнее найти себе подданных и увеличить численность населения. Свадьбы пока подождут.»

«Но… если я женюсь на Аруне... Какая жизнь ждёт меня тогда?»

— Почему вдруг такой серьёзный вид? — прищурилась Молл. — Ага, поняла. Беспокоишься о будущих детях? Не бойся! Рогатые и безрогие вполне способны заводить потомство.

— Да нет! Нет! Я не об этом!

Я замахал руками, но, похоже, мои решительные возражения не дошли до ушей Молл, она сразу же принялась рассказывать о совместной жизни рогатых и людей, воспитании детей и прочих «радостях» супружеской жизни.

Пока её слова лились потоком, я размышлял о ценностях, которые были в племени Они, как быстро изменилось ко мне отношение Аруны, и обо всех этих новых и неожиданных заботах, от которых у меня уже начала раскалываться голова.

Я проснулся от урчания в животе, а в ноздри ударил аппетитный аромат.

«Ах, да, я в юрте. Судя по свету, пробивающемуся через отверстие в крыше, сейчас утро. Постель невероятно мягкая — должно быть, это та самая шерсть бааров.»

«А мой топор? А, вот он, рядом с моей кроватью.»

«Но как я оказался в постели?»

Мои воспоминания были смутными. Я протёр глаза, пытаясь собрать мысли в кучу.

Вчера после разговора с Молл Аруна привела деревенских. Я указал направление к тушам чёрных гхи, и они отправились за добычей. Пока их не было, Молл провела для меня ускоренный курс по уходу за баарами. Я назвал самца Фрэнсисом, а самку — Франсуазой.

Аруна застала меня за тем, как я гладил бааров и наполнял их поилку. Деревенские ахнули, увидев целую гору черных гхи, и не поверили, что я одолел их всех в одиночку. Аруна, к моему удивлению, вступилась за меня. Деревенские таскали туши животных, а Аруна их пересчитывала. Потом начался торг: сколько юрт и припасов я получу взамен.

Закончив дела, Молл ушла, а мы с Аруной сели ужинать. Она сварила похлёбку из вяленого мяса и картошки, которую привезла из деревни, — настолько вкусную, что я съел слишком много и по итогу объелся. От тяжести в животе, чувствуя себя сытым и довольным, я начал клевать носом и, видимо, уснул прямо за столом.

На мгновение я задумался, кто же отнёс меня в постель после этого, но ответ был очевиден — это была Аруна. А этот аромат, который сейчас ласкал мой нос, наверное, был от готовящегося ею завтрака.

«Ладно, с вчерашним разобрался. Пора вставать.»

Я сел и оглядел юрту. Аруна возилась у небольшой печурки, от которой тянуло дымком к отверстию в крыше. Она помешивала что-то в котле, слегка покачиваясь в такт своей незамысловатой мелодии, которую напевала.

— Доброе утро, Аруна.

— Доброе утро, Диас! — ответила она, даже не обернувшись. Она сосредоточенно следила за содержимым котла. — Завтрак почти готов. Я добавила целебных трав, пусть ещё немного потомится.

Она пояснила, что эти травы согревают тело и помогают бороться с болезнями — без них на равнинах никак. Сегодняшняя похлёбка была сварена на основе вчерашних остатков, но с новой порцией зелени.

Закончив объяснять мне всё это, Аруна вновь продолжила напевать что-то себе под нос, помешивая содержимое котла. Через пару минут она объявила:

— Готово. Ешь, пока горячее. — сказала она, разливая ароматное варево по деревянным мискам и поставив их на низенький складной столик.

В юртах ели, сидя на полу на подушках, поэтому столик был крохотным, а стульев и в помине не было. Мы уселись друг напротив друга, и я сразу зачерпнул ложку, и тут же отправил её в рот, и, боже, как же это было вкусно! Я предполагал, что из-за лекарственных трав оно будет горчить, но это было совсем не так - аромат был бодрящим, и в нем чувствовалась пикантность. Честно говоря, рагу оказалось вкуснее, чем вчера.

— Аруна, — начал я, — Это даже вкуснее, чем вчера!

Когда я честно поделилась с ней своими впечатлениями от приготовленного ею завтрака, Аруна была так счастлива, что покраснела и смущенно заёрзала.

— Н-ну... я же просто... — пробормотала она, пряча лицо за миской. — Спасибо...

Её поведение и выражение лица разительно отличались от нашей первой встречи. Казалось, передо мной был совсем другой человек. Перемены были поистине удивительными. Некоторое время Аруна продолжала ёрзать на месте, пока не заметила, что я наблюдаю за ней, затем она выпрямилась и откашлялась.

— Кхм. В любом случае, Диас, когда сегодня планируешь отправиться на охоту? — спросила она, стараясь говорить деловито.

— Хм? Благодаря вчерашней охоте у меня теперь много припасов. Разве этого недостаточно?

— Нет, если планируешь заселить свои земли людьми. Сначала тебе понадобится колодец. Если выше по течению поселятся звери, вода загрязнится, и люди начнут болеть. Колодец — постоянный источник чистой питьевой воды. Также нужно место, куда можно будет справлять нужду. Экскременты — ещё один источник болезней, так что необходимо место для их утилизации. Соорудить всё это без помощи деревенских мастеров не получится, а их труд нужно оплачивать. Так что, тебе придётся охотиться ещё больше.

— Понял. Значит, снова пойду охотить на гхи.

— Нет, с них уже хватит. Если постоянно охотиться на один и тот же вид, это приведет к его истреблению и нарушит природный баланс. Лучше поохотиться на кого-то другого. Ты же раньше убивал монстров? Почему бы не заняться ими?

Монстры были отвратительными созданиями, порождёнными вихрями миазм. Они выползали из подземелий, пропитанные ядом и ненавистью ко всем живым существам. Эта ненависть заставляла их нападать на всё и вся без разбора. Их плоть была отравлена, но шкуры, когти, рога и магические камни в их сердцах были ценными материалами.

— Охота на монстров? Неплохая идея, — кивнул я. — Но водятся ли они здесь?

— Немного, конечно, но найти можно.

— Искать монстров на бескрайних травянистых равнинах? Это займёт целую вечность. Может, лучше всё же гхи?

— Поиск доверь мне. Моя магия быстро обнаружит их. Если пойдём вместе, управимся за полдня.

— Вместе? Но кто присмотрит за Фрэнсисом и Франсуазой? Не опасно ли оставлять их одних?

— Сейчас должны прийти несколько мужчин из деревни, — ответила Аруна. — Они принесут припасы в обмен на чёрных гхи. Оставим бааров на них. Сейчас же давай подготовимся, чтобы когда они придут, мы смогли сразу отправиться в путь! Вместе! Даже самая скучная охота станет веселее в компании!

Щёки Аруны вновь вспыхнули.

— Э-э, ладно...

Она сделала особый акцент на словах «мы» и «вместе», заставив меня задуматься: можно ли вообще оставаться с ней наедине? Но Аруна, не заметив моего беспокойства, быстро доела, принялась мыть посуду и собирать вещи.

Закончив с делами, она вручила мне зубную щётку из звериного меха и нож вместо бритвы, затем вытолкала из юрты со словами:

— Приведи себя в порядок у реки.

— А тебе самой разве не нужно к ней? — спросил я.

Но, видимо, женщинам требовались другие принадлежности, и их приготовления занимали некоторое время, так что это было проще сделать внутри юрты.

Для меня это было достаточной причиной, поэтому я отправился к реке один. Я быстро почистил зубы, а вот бритьё превратилось в мучение — было нелегко смотреть на своё отражение в воде.

В разгар процесса прибыли мужчины из племени Они с материалами и припасами.

Не зная, идти ли к ним наполовину выбритым или лучше сначала закончить, я замешкался, но прежде чем я успел принять решение, из юрты выскочила услышавшая шум Аруна.

Увидев её, мужчины разразились одобрительными возгласами, которые эхом разнеслись по равнинам, и я тоже восклинул, едва не выронив нож. Причина была проста: Аруна преобразилась из-за макияжа.

Обычно Они — и мужчины, и женщины от мала до велика— пользовались одинаковым макияжем – боевым окрасом, который представлял из себя красную краску, напоминающую пламя. Но сегодня Аруна смыла её, изменив свой образ. Она подкрасила верхние веки синевато-красным оттенком, а губы — ярко-алым.

Что касается причины такого изменения, то даже такой болван как я, понимал в чём дело.

Аруна заметила мою реакцию и, казалось, была этому очень рада — она расцвела довольной улыбкой и кивнула, словно спрашивая: «Впечатлён?». Затем она подбежала к мужчинам из племени, чтобы поприветствовать их.

Она сказала им, что ей нужно уйти на некоторое время, и попросила их присмотреть за баарами, пока её не будет. Они были настолько заворожены её видом, что согласились, не задумываясь. Лишь потом они опомнились, начав бормотать о «срочных делах» и «нехватке времени», но Аруна наотрез отвергла их оправдания, посоветовав им оставаться мужчинами и держать своё слово.

Ошеломлённые, они замерли, а она, махнув им на прощание, подошла ко мне.

— Я готова, Диас. — сказала она. — Можем выдвигаться, как только закончишь. Они с радостью присмотрят за баарами, пока нас не будет, так что я могу провести с тобой целый день!

Её улыбка сияла, но за спиной я чувствовал, как мужчины пожирали меня взглядами. Их ревность висела в воздухе. Я будто мог читать их мысли:

«Никогда не видел Аруну такой...»

«Почему именно ты?»

«Чужеземец...»

«Что ты сделал с моей Аруной?»

Я понимал их чувства — с этим новым макияжем она была по-настоящему ослепительной, но мне от этого было не легче. Аруна же, словно не замечая всеобщего напряжения, продолжала улыбаться. Пора уходить, пока эта ревность не переросла в гнев.

Поэтому я кое-как поспешно и неаккуратно закончил бриться, вернулся в юрту, облачился в доспехи и схватил свой верный топор. Аруна закинула лук за спину, пристегнула колчан. Закончив со всеми приготовлениями, мы отправились в путь, оставив позади пылающие взгляды мужчин из племени Они.

Аруна сказала, что если мы пойдём на север, то попадём на территорию монстров. Видимо, где-то поблизости находилось подземелье, раз уж монстры появлялись там так часто. План был прост: добраться туда, одолеть парочку монстров, собрать с них материалы и за счёт них оплатить работы по строительству колодца и уборной.

Аруна, подпрыгивая, бежала впереди меня, затем она крутанулась на месте и посмотрела на меня.

— Я не только с домашним хозяйством хорошо справляюсь! — заявила она. — Я ещё и в магии сильна! Она поможет нам в поисках монстров!

Её глаза сверкали от возбуждения, и я не знал, как на это реагировать.

— Впечатляет… — выдавил я.

Аруна снова озарилась ослепительной улыбкой и запрыгала ещё сильнее. Честно говоря, её внезапные перемены в поведении всё еще не давали мне покоя.

«Рад, конечно, что мы смогли с ней поладить, раз живём под одной крышей, но...»

Прежде чем я успел закончить мысль, Аруна вдруг остановилась. Мы прибыли к месту назначения, и она, вложив в лук стрелу и натянув тетиву, принялась смотреть по сторонам. Рядом высилась огромная скалистая гора, откуда дул ледяной ветер. Видимо, именно из-за него здесь почти не росла трава. Равнины остались позади — вокруг простиралась безжизненная пустошь. Лишь редкие травинки пробивались меж камней под ногами.

Острые скалы торчали повсюду, и атмосфера явно намекала: «Добро пожаловать в логово монстров». Мы бродили некоторое время, но так ничего и не нашли. Тогда Аруна оживилась, повернулась ко мне и объявила, что пришло время применить магию.

Я кивнул и подтвердил, что готов. Аруна радостно кивнула в ответ и отошла на несколько шагов. Закрыв глаза, она начала напевать странное заклинание. Первым отозвался рог на её лбу. Раньше, когда она использовала магию на мне, он светился синим, но теперь излучал белый свет, растекавшийся в воздухе, словно туман.

Затем засветились самоцветы, вплетённые в её волосы. Они вспыхнули тем же мерцанием, что и рог, и начали медленно кружить вокруг, будто подёргивая пряди. Свет от рога и камней нарастал, пока часть его внезапно не стала алой.

Всё сияние превратилось в сгусток красного цвета, а после приняло форму копья, направленного на север. Аруна коснулась света, прервала своё песнопение и открыла глаза.

— Нашла, — произнесла она. — Один монстр, и он огромный. Думаю, именно из-за него здесь нет тварей поменьше. Нам нужно пройти дальше на север, к подножию горы. Как я и сказала, он большой... а значит, это может быть опасным.

От весёлой Аруны не осталось и следа. Теперь её лицо застыло в напряжении.

— Опасно, говоришь? — Я сжал рукоять боевого топора. — Ладно, я пойду проверю. А ты, Аруна, спрячься пока где-нибудь...

— Нет, я тоже иду! — перебила она, впившись в меня решительным взглядом. — Ты забыл? Я владею магией сокрытия. Если монстр окажется нам не по зубам, мы воспользуемся ею, чтобы сбежать.

«А, точно, магия сокрытия... Совсем вылетело из головы, ведь я и близко не способен ни на что подобное.»

Раз Аруне ничего не угрожало, я не стал спорить.

— Хорошо. Тогда пошли.

Довольная моим ответом, она кивнула, и мы двинулись дальше на север — к скалистой горе, где нас ждал монстр.

Даже издалека мы могли видеть, что чудовище у подножия горы было гигантских размеров. Мы пробирались сюда осторожно и тихо, стараясь не шуметь, чтобы избежать обнаружения и внезапной атаки. Но теперь, разглядев его, я понял: беспокоиться было не о чем. Чудовище было огромным, с длинной шеей, четырьмя лапами и грубым каменистым панцирем, покрывающим тело.

— Это же... черепаха? — пробормотал я.

Монстр медленно переваливался с ноги на ногу, и его панцирь однозначно напоминал черепаший.

«Хотя... такая длинная шея не очень похожа на черепашью. Или нет? Сама голова-то точно как у черепахи.»

Гигантская черепаха бесцельно бродила, словно в полудрёме. Сложно было сказать, что она действительно представляет опасность. Я пристально разглядывал её, пытаясь оценить угрозу, и уже хотел усомниться в страхах Аруны, как заметил, что она побледнела. Дрожащим голосом она выдавила слова:

— Э-это... земляной дракон... — прошептала она. — Ч-что он тут делает?

«Дракон? Но разве у драконы не красные, с крыльями и не дышат огнём? Ну тут-то никаких сомнений. Перед нами же явно черепаха! И цвет какой-то жёлто-коричневый... Это точно не дракон.»

«Однако страх Аруны настоящий. Может, на языке Они «дракон» означает «черепаха»?»

— Ладно, черепаха или дракон — неважно. Я спущусь и вмажу ему как следует, — твёрдо сказал я. — Аруна, оставайся здесь и спрячь себя магией.

— Ч-чего ты мелешь?! — её голос сорвался. — Это дракон, болван! Ты не сможешь...

Она продолжала кричать что-то, но я уже зашагал к монстру, сжав топор покрепе. Её голос дрожал от ужаса, будто веточка на ветру.

«Да ладно, это всего лишь черепаха! Чего тут бояться? Даже если что-то случится, я просто убегу — они же медленные.»

Оглянувшись, я поймал взгляд Аруны — её лицо полностью захватил страх.

— Не волнуйся, — бросил я через плечо и рванул к гигантской твари.

«Посмотрим, как мой топор справится с этим панцирем...»

Черепаха заметила меня сразу. Я бежал к ней, занеся топор над головой, а она лишь прищурилась, даже не шелохнувшись. Чётко понимая, что я собираюсь атаковать, монстр не попытался ни увернуться, ни контратаковать. Словно знал: все мои попытки окажутся бесполезными.

Я сократил дистанцию и решил начать с панциря — ударю по нему со всей дури! Всё-таки это черепаха: если нацелюсь на её шею или лапы, она просто спрячет их в свою броню. Я не видел смысла тратить на это время. Проще сразу расколоть скорлупу.

Оказавшись прямо перед монстром, я обрушил на его панцирь топор, вложив в удар всю свою силу.

Лязг!

Звон удара эхом разнёсся вокруг, а топор задрожал в руках, отдавая в предплечья адской вибрацией. Такого я ещё не чувствовал — панцирь этого монстра был невероятно прочным.

Раньше я спокойно разрубал каменные стены крепостей и железные ворота, но это... Этот панцирь был сделан из особого материала. Мой топор даже царапины на черепахе не оставил, хотя на лезвии теперь была трещина.

«Крепкий орешек, да?» Мысленно усмехнулся я, перехватив топор неповрежденной стороной и нацелившись на шею черепахи.

Черепаха заметила мой замах ещё до того, как я начал двигаться. Её морщинистая морда сменила выражение — теперь она была похоже на хитрую ухмылку. Голова и лапы монстра мгновенно скрылись в панцире. Но по-настоящему меня удивило то, что произошло дальше: когда я попытался ударить в оставшиеся щели, части панциря сами сдвинулись, закрыв уязвимые места!

Я и представить себе не мог, что панцирь черепахи обладает такой способностью. Не зная, что делать, я в недоумении стоял на месте, вцепившись в топор и пытаясь сообразить, как лучше атаковать тварь. Монстр же, похоже, решил отсидеться в своём бронированном панцире, словно дразня меня.

Какое-то время мы замерли в немой битве взглядов, хотя глаз монстра я видеть не мог.

— Диас! Беги пока можешь! — закричала Аруна. — Земляного дракона не одолеть в одиночку! Это чистое безумие!

Она видела, что наш бой зашёл в тупик. Но мне не нравилась идея просто взять и сдаться, даже не выложившись на полную. Это было не в моих правилах. Взобравшись на панцирь, я упёрся ногами в шероховатую поверхность, поднял топор и с рёвом обрушил его вниз.

Возможно, люди назвали бы меня дураком и даже посмеялись бы над моей попыткой совершить невозможное. Но выбора всё равно не было — бить можно было только по этому чёртову панцирю. Раз одного удара мало — нанесу десять. Сотню. Пока силы не кончатся.

Лязг!

Тррах!

Гдынь!

Я со всей силы наносил удары топором по панцирю, и каждый раз, когда я это делал, раздавалось глухое эхо. Три атаки — прогресса ноль. На панцире черепахи по-прежнему не было ни царапины.

Трещина на лезвии топора расширялась, и когда мне показалось, что повреждение стало критическим, я на мгновение остановился, мысленно приказав оружию восстановиться. Этот топор обладал странной способностью самовосстановления, стоило лишь оставить его в покое или, сконцентрировавшись, послать мысленную команду.

«Починись!»

Сфокусировав энергию, я ощутил, как лезвие вспыхнуло тусклым светом, и трещина мгновенно исчезла, будто её и не было. Когда Аруна увидела это, она ахнула от удивления.

«Да, выглядит впечатляюще. Когда я впервые осознал, что топор обладает такой силой, я тоже был очень удивлен.»

Как только свечение погасло, я снова принялся атаковать панцирь. Всё происходило по одному и тому же алгоритму: удар — трещина — ремонт — удар. Всё это время черепаха оставалась внутри своего панциря, поэтому я просто продолжал бить по ней. Аруна не могла поверить своим глазам, поэтому просто наблюдала за этим абсурдом.

Мы оказались в патовой ситуации: я верил, что панцирь рано или поздно треснет, а монстр ждал, когда я рухну от изнеможения. Солнце клонилось к горизонту, но никто из нас и не думал сдаваться.

«Чёрт, никак не поддаётся... С наступлением ночи придётся отступить.»

Досада от того, что я не смог одолеть черепаху, съедала меня, но вариантов не было. Аруна, стоявшая вдалеке, выглядела ужасно скучающей, из-за чего мне стало не по себе. Я решил, что нанесу черепахе последний удар и покончу с этим делом.

Подняв топор над самой высокой точкой панциря, я со всей силы обрушил его вниз.

Кррах!

И тут я услышал треск, эхом разнесшийся в воздухе вокруг нас. Это был не глухой звук удара топора по панцирю, и это был не звук ломающегося оружия. Это был звук, которого я не слышал до сих пор, — хруст ломающейся брони монстра. Присмотревшись, я увидел: лезвие пробило панцирь, вонзившись в плоть под ним.

Я на миг застыл в оцепенении, ведь и представить себе не мог, что мой последний удар действительно сможет пробить панцирь чудища, но тут же пришел в себя и поднял топор, чтобы нанести финальный удар.

В этот момент черепаха вздрогнула, словно её ударило током. Не желая, чтобы на неё обрушился еще один удар, она высунула лапы вместе с головой и забилась в панике, пытаясь сбросить меня с себя.

Глаза монстра, полные то ли страха, то ли ярости, сверкнули в мою сторону. Затем шея изогнулась, пасть распахнулась — и он предпринял первую атаку.

Фууум!

Я услышал рёв и почувствовал жар, когда в мою сторону полетел огненный шар.

«Так ты ещё и огнём плюёшься?! Почему сразу не начал с этого?!»

Я прыжком соскочил с панциря, увернувшись от огненного шара, и на лету рубанул топором по ближайшей лапе. Черепаха попыталась спрятать конечность обратно, но было поздно — мой топор оказался быстрее и его лезвие впилось в плоть.

— РРРРАААА!

Кровь брызнула фонтаном, монстр затопал, оглушая окрестности рёвом. Приземляясь, я не успел сгруппироваться — удар о землю отозвался болью во всём теле. Но сейчас не время думать о боли. Подскочив, я ринулся в новую атаку, целясь в раненную лапу.

Черепаха, поняв безвыходность сложившейся ситуации, не пыталась уклониться от моего удара и втянула в себя все конечности. Топор звонко отскочил от панциря, но я уже перехватил его, готовясь к следующему удару. Но монстр решил не высовываться.

«Собрался сидеть в своём домике? Ну ничего… Сейчас я сделаю в нём ещё одну дыру...»

Я снова взобрался на панцирь. И как ожидалось, черепаха запаниковала — голова и лапы мгновенно высунулись наружу. Именно этого я и ждал.

[[image:/storage/reader-images/8deaa9332774eea4f0fd9dcf2fa3b2e7e273bc5e.jpg]]

Так мы метались туда-сюда ещё несколько раз. Мои атаки становились всё точнее, а раны на теле чудовища множились. Черепаха, кажется, никогда не сталкивалась с ситуацией, когда её броня вдруг становится слабостью — она металась в растерянности, не зная, как мне противостоять. Её движения, пропитанные страхом, замедлялись. И когда я это заметил, моя уверенность окрепла: если борьба продолжится в том же духе, победа будет за мной.

Но монстр отказывался сдаваться. Он втягивал голову, высовывал её снова, выискивая момент, чтобы швырнуть в меня огненный шар. Однако в панике его атакам не доставало меткости, и его огненные шары разлетались в случайных направлениях.

Именно тогда его взгляд упал на Аруну, наблюдавшую за нашим боем издалека. Черепаха уставилась на неё, будто пытаясь понять, кто эта девушка, и когда я осознал это, у меня в жилах застыла кровь.

«Сможет ли она увернуться? Выживет ли при прямом попадании?»

Страх сжал моё горло.

Монстр мгновенно уловил моё беспокойство. Растерянность в его глазах сменилась холодной расчётливостью, а пасть искривилась в мерзкой усмешке, словно говоря: «Она следующая».

В одно мгновение я почувствовал прилив эмоций. Меня накрыла волна ярости — слепой, не оставляющей места сомнениям. Не помня себя, я оттолкнулся от земли, взлетев на панцирь монстра.

Быстрее, чем черепаха успела среагировать, я взметнул топор и всадил его в трещину со всей ненавистью.

Предсмертного рёва не последовало. Лишь тихий хруст, дрожь, пробежавшая по исполинскому телу, и... тишина. Монстр рухнул, словно гора, рассыпавшаяся на камни. Наша битва закончилась.

«Этот монстр оказался крепким орешком. И эти огненные шары... Если бы он использовал их с самого начала, всё могло закончиться иначе. Почему он не сделал этого? Слепая вера в свою неуязвимость?»

«Видимо, даже монстры страдают высокомерием…»

Стоя на поверженной черепахе, с лицом, испачканным кровью, я размышлял об этом, когда ко мне подбежала Аруна. И... внезапно зарыдала. Слёзы лились ручьями, а слова сливались в неразборчивые всхлипы.

— Э-э, Аруна? — осторожно спросил я. — Ты в порядке?

Но она не ответила. Вместо этого она просто продолжала плакать. Вроде бы план выполнен: монстр повержен, и материалов для оплаты работ должно было хватить. Но...

«С Аруной всё в порядке?»

Её лицо, всё еще залитое слезами, пылало. Закат окрасил щёки в багрянец. Она что-то бормотала, но что разобрать было невозможно.

«Хм... Она только что сказала... что собирается выйти за меня замуж? Прямо здесь и сейчас? Нет, показалось. Должно быть, показалось...»

«Надеюсь, у меня просто разыгралось воображение...»

— Аруна, успокойся, — взмолился я. — Давай сначала доберёмся до деревни, хорошо? Ночь близко, а тащить эту гигантскую тушу— та ещё задачка. Про свадьбу... давай обсудим это как-нибудь потом, ладно?

Услышав слово «свадьба», Аруна вцепилась в мой рукав и впервые после окончания битвы нашла в себе силы говорить внятно:

— П-потом?! Значит, ты согласен жениться потом?!

— Погоди, я не это имел в виду! Просто сказал, что мы можем обсудить это...

— Не волнуйся, Диас! Любая часть этого дракона станет идеальным свадебным подношением! Даже эти осколки панциря подойдут!

— Эм…эм…Я не это имел в виду! Аруна, давай с тобой упокоимся. Дыши глубже, прошу тебя...

Но Аруна и не думала успокаиваться. Она продолжала биться в истерике, пока нас не нашли её соплеменники — видимо, обеспокоенные нашим долгим отсутствием.

Транспортировка черепахи обратно в деревню оказалась адской работой. Монстр был невероятно тяжёлым — тащить его тушу требовало титанических усилий даже с помощью деревенских мужиков и пары лошадей. К тому времени, когда мы все, наконец, добрались до деревни, уже рассвело. На то, чтобы дотащить чудище, ушла вся ночь.

Молл и женщины деревни встретили нас у ворот. Увидев «черепаху», деревня взорвалась ликованием:

— Дракон! Это же дракон!

С радостными возгласами они все бросились разделывать тушу. Возгласы, стук топоров и скрип повозок слились в хаотичную симфонию. Я стоял ошарашенный, пока Молл не ткнула меня своей палкой:

— Никто не ожидал, что ты сможешь одолеть такого монстра в одиночку. — произнесла она. — Чего хочешь в награду?

— Я бы хотел, чтобы рядом с моим домом соорудили колодец и уборную. Хватит ли материалов с этого «дракона»?

— С лихвой. Ты вообще знаешь, насколько редки драконы и ценны материалы, которые с них можно получить? Одной только его лапы хватит, чтобы застроить всю твою землю сортирами и колодцами!

— Погоди, это правда дракон? По-моему, он очень похож на большую черепаху.

— Хватит нести чушь, — фыркнула Молл. — Посмотри на его отрубленную голову. Видишь? Пасть с клыками. Разве у черепах есть клыки? А огнём они умеют плеваться? Где ты видел таких черепах?

Я внимательнее осмотрел пасть монстра и, как и сказала Молл, она была усеяна острыми клыками. Даже так мне было сложно поверить, что я действительно сразил дракона. Драконы же были существами из мифов и сказок. Как я мог одолеть такого? Это никак не укладывалось у меня в голове.

— Диас, когда дракона разделают на материалы, большая часть достанется тебе, — пояснила Молл. — Они слишком ценны для нас. Мы возьмём лишь столько, сколько нужно для того, чтобы оплатить работы по устройству колодца и уборной. Ну также учтём материалы для юрты, еду и травы, которые мы тебе дополнительно предоставим. О, и ещё построим тебе отдельную юрту, которую ты сможешь использовать как склад для оставшихся материалов.

«Видимо, материалы из этой «черепахи» — точнее, дракона — и правда стоят целое состояние.»

— Мы возьмем лишь малую часть, — добавила Молл. — Остальное лучше сохранить до приезда торговца. Он наверняка заинтересуется, а тебе скоро придётся самому вести торговлю. Что до свадебного подношения для Аруны... Клык или коготь дракона точно обрадуют её родителей.

— Эй, погодите! — я вскинул руки. — С оценкой материалов дракона я не спорю, и против того, чтобы привлечь торговца, я тоже не возражаю, но при чём тут свадебное подношение?!

— Раз уж зашёл так далеко и совершил невозможное, то ты женишься на Аруне, нравится тебе или нет, — её голос стал стальным. — Когда рядом живёт убийца драконов, ты либо устанавливаешь с ним прочные отношения, либо дрожишь в страхе перед ним. Мы выбрали первое. — Она посмотрела мне прямо в глаза. — Такова правда, Диас: твоя «мужественность» привлечёт внимание всех незамужних девушек деревни, если ты не возьмёшь в жёны Аруну. Ты хочешь этого? Пока все молчат, лишь потому что думают, будто ты уже с ней. Но если узнают, что свадьбы не будет... — Она усмехнулась. — Жизнь мужественного убийцы драконов станет настоящим адом.

— Ладно, я понимаю насчёт соседства с убийцей драконов, — начал я. — Но разве свадьба — это единственный выход? Может, можно обойтись помолвкой?

— Помолвка? — Молл фыркнула. — У нас, Они, такого нет. Женишься — и всё. Когда скрепите союз — решайте сами. Это будет компромиссным решением. Аруна уже считает свадьбу делом свершившимся и вовсю готовится. Сомневаюсь, что она вообще станет тебя слушать, если ты передумаешь.

Молл пояснила, что Аруна уже убежала домой и объявила своим родителям о том, что мы собираемся пожениться.

«Так вот куда она так внезапно исчезла... Вот, чёрт.»

Решение о моей свадьбы было принято без моего участия. Впрочем, я не чувствовал, что у меня был другой выбор — особенно из-за пылающих взглядов остальных деревенских девушек.

К тому же Аруна мне очень нравилась. Красивая, хозяйственная, да и ко мне она явно относилась хорошо. Учитывая все обстоятельства, я подумал, что, возможно, свадьба - это не так уж и плохо.

«Мне скоро тридцать пять — возраст, когда пора остепениться, завести семью. Кстати... Сколько ей вообще лет?»

Спросить Молл не удалось — она ушла готовиться к свадебной церемонии и празднику в честь убийства дракона. Поэтому я решил спросить у одного из проходивших мимо мужчин:

— Извините, что беспокою, но не могли бы вы сказать...сколько Аруне лет?

— А, это ты, убийца дракона. Дай подумать... В этом году ей стукнет пятнадцать. Впечатляет, конечно. Только достигла брачного возраста— и сразу заполучила себе такого жениха! Вот это удача. У тебя всё? Если да, то я пошёл. Давай, увидимся позже.

Он удалился, оставив меня стоять на месте как вкопанного.

«Пятнадцать?!»

«Пятнадцать? Я, конечно, знал, что она молода, но не до такой же степени...»

«Тридцать пять и пятнадцать...»

«По возрасту я ей в отцы гожусь. Не говоря уже о том, что в королевстве брачный возраст — восемнадцать лет. Думаю, пока Аруне не исполнится восемнадцать, будем жить как помолвленные. То есть... три года.»

«Да, мы будем помолвлены эти три года. За это время я обустрою земли и стану достойным правителем. Тогда я буду достоин её руки, и у нас будет дом, подходящий для семьи.»

Я решил, что трёх лет мне будет достаточно, чтобы свыкнуться с этой мыслью. По крайней мере, я на это надеялся. Нет, к тому времени я должен обрести уверенность в себе. Показать твёрдость и решимость как правитель, и как мужчина.

Я ничего не знал о свадебных обычаях племени Они, но предполагал, что свадьба будет шумной и весёлой. Убил дракона, притащил его тушу в деревню, а теперь свадьба. Мой график оказался напряженным, и, честно говоря, я был измотан, но приходилось терпеть.

Размышляя об всём этом, я задался вопросом: если Аруна станет членом моей семьи, будет ли она считаться моей подданной? Я не был уверен, потому что формально мы были просто помолвлены.

«Считать её подданной или нет?»

Я не знал, как её классифицировать.

Под лучами утреннего солнца я стоял у каменного колодца с деревянной крышей. Вращая рычаг, я поднял полное ведро воды и перелил его в другое. Взял второе ведро за ручку, мысленно пообещав себе, что сегодня не пролью ни капли.

Первые дни после постройки колодца давались мне тяжело. Я не имел понятия, как им правильно пользоваться: то дёргал верёвку слишком резко, ломая его подъёмный механизм, то слишком сильно сбрасывал ведро вниз, нескольо раз ломая его. Если же вода всё-таки добиралась наверх, я тут же расплёскивал её при переливании или ронял ведро по пути. Да, конечно, я всё испортил.

Прошло около недели, прежде чем я привык к этому и перестал совершать ошибки, а также научился осторожнее носить с собой воду. Теперь я двигался медленно, боясь испачкать одежду, которую сшила мне Аруна: рубашку из шерсти баара, жилет и штаны из кожи чёрного гхи. На вид — точь-в-точь как у знати в королевстве. Мне они очень сильно понравились.

Вообще, когда Аруна предложила сшить мне одежду, я сам попросил именно такой фасон, и она справилась блестяще — её навыки шитья были на высшем уровне, а одежда получилась гораздо более удобной, чем я мог представить. Если честно, её мастерство не уступало столичным портнихам.

Именно поэтому я старался всеми силами беречь её подарок. Я осторожно отнёс ведро и оставил его у стены юрты, где стояли кувшины для питьевой воды, и наполнил несколько. Затем я вернулся к колодцу, повторил процесс.

Занимаясь этим, я осматривался по сторонам: бескрайние травянистые равнины, колодец, юрта... Я вздохнул. Мужчины из племени Они начали строить колодец на следующий день после того, как мы с Аруной... поженились — точнее, обручились — и закончили за две с лишним недели. С тех пор прошло чуть больше недели, так что с момента нашей помолвки прошло уже около месяца.

Уже прошёл целый месяц, а в моих владениях по-прежнему были только я, Аруна и два баара. Ни одного подданного. Мы построили уборную и огромный колодец в расчёте на будущих жителей, но пока всё это мы использовали вдвоём. Материалов для изготовления юрт, добытых с помощью охоты, хватило бы на целое поселение, но они пылились на складе. Однажды я захотел попробовать соорудить одну юрту ради практики, и сейчас она как раз пустовала.

Теперь Аруна стала моей семьёй, и, мы жили вместе, поэтому она называла себя «жителем моих владений». Технически, её можно было считать подданной, но для меня она была скорее родным человеком, чем подчинённой.

Чтобы эти равнины хоть отдалённо напоминали оживлённую деревню Они, мне нужны люди. Проблема была в том, что я не знал, как их найти, и у меня не было совершенно никаких идей. Каждый день я ломал голову, а она всё оставалось пустой, как та недавно сооружённая мной юрта.

Тяжело вздохнув, я поник плечами. В голове мелькнула совершенно абсурдная мысль

«Вот бы мои подданные свалились с неба...»

И тут я заметил, что ко мне бежит Аруна, сияя ярче утреннего солнца.

«Случилось что-то хорошее?»

— Диас! Получилось! Малыши! Наконец-то у нас появятся дети!

Её слова словно пронзили меня. Сначала недоверие, затем — волна радости. Я так обрадовался, что выронил ведро, облив свои любимые штаны. Но какая разница? Я вскинул руки к небу, смеясь и чуть не подхватив Аруну в пляс.

— Да? Правда?! Ты уверена? — спросил я. — Кто бы мог подумать, что у нас так скоро появятся дети! Это чудесная новость!

Я погладил её по голове и потрепал по спине, но... признаться, немного боялся прикасаться к её животу, поэтому воздержался.

Франсуаза была беременна. Её глаза сузились от удовольствия, и она толкнула меня, требуя, чтобы я ещё её погладил. Мы были в загоне для домашнего скота, где всё внутри было устлано соломой, и я не мог перестать гладить её и хвалить. В этот момент Фрэнсис, выглядевший немного беспокойным, начал кружить вокруг нас. Я не смог сдержать смеха.

— Что это за кислая мина? Ревнуешь, Фрэнсис? Иди сюда, иди! Тоже получишь свою порцию ласки!

Фрэнсис выглядел немного недовольным после моих слов, но всё равно подошёл ближе, чтобы я смог его погладить. Баары были невероятно умными животными. Они прекрасно понимали человеческую речь: слушали указания, не делали, то, что было запрещено, и выполняли простые команды вроде «иди сюда» или «жди».

По словам Аруны, ум был их главным оружием. В дикой природе баары избегали опасностей и обманывали хищников благодаря своей сообразительности. Когда я спросил, почему такие умные создания стали домашним скотом, она объяснила, что они сами выбрали такую жизнь. Поняли, что сильные люди смогут защитить и позаботиться о них. Вот и предложили себя в обмен на уход.

Дикому баару хватало недели, чтобы выучить человеческий язык. Вот насколько они были умны. Но пока я радостно гладил Франсуазу и Фрэнсиса, Аруна стояла рядом с озабоченным видом.

— Вообще, мне нужно тебе кое-что сказать, Диас, — предупредила она. — Беременность бааров — не всегда только благо. Их интеллект — палка о двух концах. Они очень чувствительны к страху и душевной боли, особенно, когда находятся в положении. В таком состоянии они могут даже умереть от ужаса.

Аруна продолжила:

— Беременные баары ищут защиты у сильнейшего в группе — то есть у тебя. Твоя задача — сделать так, чтобы они чувствовали себя в полной безопасности. Это значит, что их нужно держать рядом с собой... даже во сне.

Она говорила неохотно, видимо, испытывая неловкость. Я предположил, что это из-за того, что она плохо себя чувствовала. Из её слов следовало, что мне предстоит спать в загоне. Но мне было всё равно, и я не хотел, чтобы она переживала. Я с радостью останусь с ними в загоне, если так будет лучше для наших двух бааров и их будущего потомства. Я сказал об этом Аруне, но та покачала головой:

— Нет, ты не понял. Мы приведём Фрэнсиса и Франсуазу к нам в юрту. Разлучать пару после спаривания нельзя, но... — Она замялась, — Некоторые мужчины из моего племени ненавидят этот период. Он часто становится причиной ссор. Баары пачкают юрту, появляется неприятный запах... Да и их взгляды некоторых смущают.

— А-а, понятно, — рассмеялся я. — Я не против, чтобы мы жили все вместе. В конце концов, Фрэнсис и Франсуаза ведь одна семья. А насчёт грязи и вони... На войне я ютился в вонючих бараках со множеством солдат. Проживание под одной крышей с Фрэнсисом и Франсуазой — просто рай по сравнению с этим!

— Ха! Вот как? — Аруна рассмеялась, и её лицо вновь засияло. — Значит, ты не только мужественный, но ещё и добрый! Как же мне всё-таки повезло с мужем!

Фрэнсис и Франсуаза, наблюдавшие за нашим разговором, заблеяли. Для непосвящённых все звуки бааров казались одинаковыми, но на самом деле их «речь» не была примитивной. Аруна утверждала, что по тональности блеяния можно было понять их эмоции и мысли.

Я всё еще не мог разобрать ни слова из того, что они говорили, но Аруна понимала по-баарски — я даже видел, как она разговаривала с Франсуазой на равнинах и в загоне. Даже сейчас казалось, что Фрэнсис и Франсуаза пытаются что-то сказать, потому что Аруна услышав их, вдруг покраснела, будто ей уловила что-то неприличное.

— О чём вы болтаете?! — вскрикнула она, подпрыгнув. — Мы с Диасом ещё...... ничего такого не делали! Фрэнсис, хватит пошлостей!

Два баара ответили протяжным блеянием.

— Нет ничего плохого в том, чтобы не спешить и укреплять наши отношения! — парировала Аруна, покраснев ещё сильнее. — И вообще, Диас сказал не беспокоиться! Это наше личное дело! Отстаньте уже!

[[image:/storage/reader-images/7f8ba87b63777e5e71373d43449cbacaaa0010f2.jpg]]

Баары продолжили блеять, явно подначивая её.

Я почувствовал, что разговор зашёл не в то русло, и тихо улизнул из загона. Хотя я и должен был оставаться рядом с Франсуазой, но она была слишком увлечена «беседой» с Аруной, поэтому я решил, что пока с ней всё будет в порядке. Да и к тому же, нужно было набрать воды, раз я пролил предыдущее ведро. Баарам требовалось пополнить поилку.

«Я вовсе не сбегал от неловкого разговора. Нет, только не я. Просто уже почти завтрак, а без воды никуда. Точно.»

Закончив с колодцем, я подготовил в юрте лежанку для Фрэнсиса и Франсуазы: вытащил со склада огромную деревянную лохань и набил её свежей соломой. Вместе с Аруной мы аккуратно перевели бааров внутрь, после чего наконец сели за поздний завтрак. Аруна, как всегда, приготовила нечто восхитительное — на этот раз пряную похлёбку с кореньями. Я уплетал её за обе щёки, а после помог убрать посуду и приготовился к предстоящему дню, размышляя о планах на день.

Я всё ещё не знал, где мне найти подданных, а деревня Они была завалена шкурами чёрных гхи и материалами, полученными с дракона, так что Молл попросила меня на некоторое время отложить охоту. Да и с Фрэнсисом и Франсуазой под боком охота стала небезопасным занятием.

Оставалось помогать Аруне по хозяйству или тренироваться в установке юрт. Или и то, и другое сразу. Пока я размышлял, сидя в юрте, рог Аруны сменил синее свечение на зелёное. Она замерла, закрыв глаза, а я лишь недоумённо наклонил голову.

«Что означает этот свет?»

— Я установила магические метки на равнинах, и что-то их активировало, — сказала Аруна, не открывая глаз. — Кто-то движется сюда... с востока. Люди на лошадях. Думаю, человек десять.

Я потянулся за топором, лежащим на кровати, и крепко сжал его в руке.

«Значит, зелёный — сигнал тревоги. Полезная всё-таки магия у Они.»

Но сейчас важнее было понять, кто эти люди. На востоке находилась королевская столица, но я не мог представить никого, кто бы мог оттуда заявиться сюда. Возможно, это была группа бандитов, которые что-то замышляли.

— Аруна, я пойду проверю, что там, — сказал я. — Спрячь себя и бааров магией. Если сможешь скрыть юрту и колодец — спрячь их тоже. Оставь только пустующую юрту — если это ко мне, то мы переговорим там.

Как только я закончил говорить, Фрэнсис и Франсуаза вразвалочку подошли ко мне с обеспокоенным выражением на своих мордочках.

— Я ненадолго уйду, ребята, — успокоил я. — Да ладно вам, не бойтесь так! Я скоро вернусь. Там всего десять человек. Это ничто по сравнению с драконом, верно?

Аруна спокойно кивнула, но баары понуро опустили головы.

«Одних слов иногда бывает недостаточно. В таком случае, мне просто придется отправиться туда, чтобы выяснить, что происходит, а затем быстро вернуться обратно домой.»

Но один вопрос оставался открытым: кто эти люди?

Я покинул нашу юрту и направился на восток, внимательно всматриваясь в горизонт.

«Десять человек точно будут заметны в этой траве... Ага! Вот они. Ещё далеко. Три рыцаря и четверо пехотинцев. Аруна насчитала десять, но... А, понял. Это вместе с тремя лошадьми. Если среди них есть лучник — могут возникнуть проблемы. Может, стоило надеть доспехи?»

«Хм? Эти три рыцаря — женщины? А что с их доспехами? Слишком вычурные, или, скорее, «роскошные»? Столько золота и серебра... И они похожи на платья, зашитые в броню?»

«Эти доспехи никак их не защитят. Видимо, я имею дело с полными идиотками.»

Сначала нужно определиться, кто они — друзья или враги? На бандитов они не походят. Присмотревшись, я заметил, что на пехотинцах были надеты королевские доспехи.

«Значит, скорее всего, это свои.»

В этот момент один из солдат заметил меня.

— Сэр Диас! Давно не виделись! — крикнул он, спеша ко мне и размахивая рукой.

Это был молодой, черноволосый мужчина.

«Погоди-ка... Это же мой старый сослуживец Клаус?»

— Клаус! Ты растолстел что ли? — рассмеялся я. — Без бороды тебя совсем не узнать!

— Конечно растолстел! На войне мы жрали одни объедки. Ты-то теперь, раз стал правителем и обзавёлся собственными владениями, наверное, пируешь каждый день, но при это сам всё такой же стройный как девица.

— Ну да… Ем от пуза, но никаких пирушек не устраиваю, — ответил я, похлопывая его по плечу. — Что привело вас сюда?

— О, сегодня я исполняю обязанности проводника и телохранителя, — ответил Клаус, кивнув в сторону девушек. — Эти дамы приказали сопровождать их. Говорят, у них есть к вам дело, сэр Диас.

Я ещё раз взглянул на девушек-рыцарей, но никого из них не узнал.

«Какое же у них ко мне дело?»

— В таком случае, сэр Диас, не позволите ли нам пройти в ваше поместье? — попросил Клаус. — Наш путь был долгим, и мы все измотаны.

— Поместья у меня нет, но могу проводить вас в свою юрту. А ты ведь не знаешь, что это такое? В общем, могу показать место, где я теперь живу. Не против?

— Конечно, спасибо, сэр Диас! Не терпится увидеть, как живёт новоиспечённый правитель земель!

Я хотел предупредить, что зрелище, которое он так жаждет увидеть, не слишком впечатляющее, но сдержался. Я решил, что ему будет проще увидеть всё собственными глазами, чем выслушивать мои объяснения.

Я привёл Клауса и его отряд к пустующей юрте. Благодаря магии Аруны вокруг не было видно ничего: ни колодца, ни загона, ни нашей юрты.

«Магия сокрытия и вправду очень полезная.»

Я знал, что могу доверять Клаусу, но остальные были незнакомцами, поэтому решил, что лучше будет сохранить магию сокрытия и скрыть присутствие Аруны и бааров, пока не выясню, что у этих незванных гостей за дело ко мне.

Я пригласил всех внутрь. Девушки в платьях-доспехах замерли на пороге, видимо, шокированные внутренним пустым убранством юрты. Два солдата остались с лошадьми, а Клаус и ещё один также зашли внутрь. Все они с опаской оглядывались по сторонам, пока я не занял место в дальнем конце и не пригласил всех присесть, где им заблагорассудится.

Все выглядели озадаченными, а девушки — явно недовольными, но нехотя подчинились. Когда они расселись, дама во главе группы, чьи доспехи затмевали остальных роскошью, заговорила:

— Для нас честь встретиться с таким героем, как вы, сэр Диас. Меня зовут Диана. Позвольте спросить... что это за... странный дом? Я не увидела прислуги — неужто ваше поместье всё ещё строится в другом месте?

«Слуги? Поместье? О чём она вообще?»

— Леди Диана, буду откровенен: здесь нет ни слуг, ни поместий… никаких других зданий. Только эта юрта. Да, выглядит скромно, но мне пришлось изрядно потрудиться, чтобы её соорудить.

Мой ответ вызвал перешёптывание среди Дианы и её свиты. Это было не сомнение, а, скорее, чистое недоумение. Тихо что-то обсудив, Диана вновь повернулась ко мне:

— Прошу прощения, сэр Диас, вы сказали, что сами построили это жилище? А где же ваш плотник?

— Плотник? В этих краях такого ремесленника не найти. Здесь нет ничего, кроме бескрайнего моря травы.

— Но разве не разумнее было нанять людей из ближайшего города? Насколько мне известно, мой отец... то есть, Его Величество выделил вам средства для того, чтобы вы смогли обустроиться, а также щедрое вознаграждение за долгие годы службы.

— Я не понимаю, о чём вы говорите. Перед отъездом мне не дали ни одного медяка.

— Простите? Что вы только что сказали?

— Я сказал, что никаких денег не получал. Мне объявили, что я теперь правитель земель, потом без каких-либо объяснений затолкали в карету и привезли сюда. Ни перед отъездом, ни в пути — никто не дал мне ни гроша. Да и деньги тогда были последней из проблем. У меня не было ни еды, ни воды. Честно говоря, у меня даже были мысли, что моя жизнь может тут и закончиться.

Диана замолчала. Она опустила взгляд, её тело пробрала дрожь. Две девушки рядом с ней — блондинка с заплетёнными в косу волосами и коротко стриженая шатенка — до этого момента сверкавшие на меня глазами, теперь явно нервничали. Даже солдаты, особенно Клаус, поморщились. По какой-то причине все они злились.

Некоторое время в юрте царила тишина.

«Хм... Так зачем Диана и её свита пришли сюда? Не понимаю, почему они все злятся, но что мне делать? Не могу же я оставить Аруну и бааров ждать целый день. Лучше бы Диана просто убралась восвояси.»

— В любом случае, леди Диана, позвольте спросить: зачем вы пришли ко мне?

— Если говорить кратко… назревает ещё одна война, — ответила она, всё ещё не поднимая глаз. — В столице все стоят на ушах, звучат призывы к новым завоеваниям. И я приехала сюда, чтобы попросить вас, героя-спасителя нации, поддержать нас вашей силой. В качестве награды предлагаю себя... или, если предпочтёте, руку Принессии или Миральды.

[[image:/storage/reader-images/9d7d5db9266f096ae7bfaa6a964e9e03689010d7.jpg]]

«Война? Вы шутите? Что бы ни случилось, я не могу оставить Франсуазу. И жениться на незнакомке – это награда? Что, черт возьми, это за награда? К тому же, я уже помолвлен с Аруной.»

«Я откажу. Без вариантов. Никаких «если», «и» или «но». Жёстко и прямо.»

Вопрос в том, как отказать Диане, не раскрыв при этом Аруну.

— Простите, леди Диана, но я не буду участвовать в этой войне, — сказал я твёрдо. — У меня нет ни солдат, ни подданных. Я не могу отправить воевать тех, кого у меня нет. Вы предлагаете мне в качестве награды брак, но прошлая война длилась двадцать лет. Если новая продлится столько же, к её окончанию мне стукнет уже за пятьдесят. У меня больше шансов умереть, чем жениться. Мне уже далеко за тридцать, я не так силён, как раньше. Да и посвятить всю свою жизнь войне... — я сделал паузу, глядя ей в глаза, — Это не для меня.

Диана и её спутницы опустили взгляды.

«Похоже, самое время дожать её.»

— Зачем было искать кого-то вроде меня? — продолжил я. — Я уже старик. Разве королевский замок не полон восторженных юношей в сверкающих доспехах? На поле боя никого из них я не видел, но с виду все они казались хорошо обученными. Вам будет лучше положиться на этих ребят. Да и выйти замуж за молодого красивого парня кажется куда лучшей идеей.

В ответ на мои слова Диана лишь сжала губы и молча кивнула. Клаус и солдаты побледнели, а другие девушки затряслись от ярости.

«Что происходит?»

В любом случае, Франсуаза была моей главной заботой, а Аруна всё это время поддерживала свою магию. Я уже начал беспокоиться, справится ли она?

«Нужно закругляться.»

«О, Диана поднимает голову! Надеюсь, она сейчас скажет: «Хорошо, мы уходим».»

— Вы не передумаете? — не унималась Диана. — Мы можем предложить другую награду: например, дать вам ещё больше земель...

«Невероятно! Да оставь ты уже меня в покое! У меня и так дел по горло с землей, которой меня наделили! Что я буду делать с новыми владениями, если у меня нет подданных?!»

— Больше земель мне не нужно, — ответил я твёрдо. — И никаких других наград я не приму, пусть это будет даже гора золота. Я не пойду на войну. Если это всё, могу я попросить вас уйти?

«Ошеломленные» — вот единственное, что я мог сказать о выражении их лиц. Их рты были широко открыты, но слов не было. Клаус почему-то ухмылялся, и солдат рядом с ним тоже.

«А, понял! Они все мечтают сваливать отсюда! Я сказал «уходите» — они только этого и ждали! Оттого и рожи такие довольные.»

Диана и её спутницы молчали, будто воды в рот набрали. Решив, что как правитель земель должен поставить точку, я вздохнул, схватил топор у ноги и грохнул обухом о пол.

— Если мы закончили, тогда уходите. Я не могу просто сидеть весь день без дела.

Строгость была необходима. Мне было жалко и Клауса с ребятами, которые просто стояли без дела. Те, всё также ухмыляясь, поднялись на ноги, вежливо поклонились и вышли наружу. Диана со спутницами побледнели, потом покраснели, но, заметив, что их охрана ушла, они, спотыкаясь, поднялись на ноги и поспешно последовали за ними.

Я вышел из юрты, чтобы убедиться, что они ушли, и встал как вкопанный с топором в руке, сверля взглядом их спины — вдруг решат вернуться. Садясь на лошадь, Диана несколько раз посмотрела в мою сторону, как будто хотела что-то сказать, но в конце концов промолчала и повела свой отряд обратно туда, откуда они пришли.

«Фух, совсем не завидую Клаусу — возиться с такими дамами.»

— Все эти женщины были «красными». Один солдат — «синим», остальные — «белыми».

«Что за?!»

Я чуть не выпрыгнул из штанов, услышав голос Аруны, раздавшийся из ниоткуда. Обернувшись, я увидел её, Фрэнсиса и Франсуазу рядом.

«Когда они подошли?»

— Прости, не хотела тебя напугать, — сказала Аруна. — Франсуаза плакала, пока тебя не было. Пришлось поддерживать скрытность и наблюдать за происходящим издалека.

— Ох, ладно…Прости, что заставил волноваться, Франсуаза.

Я погладил её по голове. Она подняла на меня влажные глаза и радостно заблеяла. Фрэнсис смотрел на это с завистью, а вместе с ним и Аруна. Пришлось потрепать и его, а потом... нежно погладить по голове саму Аруну. Она покраснела, и я понял, что для нас будет лучше, если наша помолвка продлиться ещё подольше.

— Когда ты говоришь, что те девушки были «красными», это из-за оценки души? — спросил я. — Значит, они враги? И… Представляют для тебя угрозу?

— Не только для меня, — ответила Аруна. — Моя магия показывает угрозу для нас обоих. Мы же теперь семья.

— Понятно. Значит, их разговоры о войне могли быть ложью. В любом случае, прогнать их было правильным решением. А «синий» солдат, наверное, Клаус.

Мысль о том, что Клаус, мой старый друг, оказался чистым «синим», грела душу. Я посмотрел туда, где исчезли он и Диана, а затем отправился с Аруной и баарами гулять по равнинам. Теперь, когда угроза миновала, самое время дать им наесться досыта. Свежая трава полезна для них. Я был совершенно не против провести с ними весь день, учитывая, что ранее довёл Франсуазу до слёз.

«Вы двое ешьте сколько душе угодно, за себя и за вашего будущего малыша.»

Лучи утреннего солнца коснулись моего лица, и я перекатился вправо... прямиком в стену пушистого меха. Я перекатился влево, и моё лицо уткнулось в ещё одну мягкую преграду. Я медленно открыл глаза и обнаружил, что всё поле зрения заполнила белая шерсть бааров.

Я подготовил для них отдельную лежанку, но Фрэнсис и Франсуаза, взглянув на неё, недвусмысленно заявили, что спать там не будут. Своим блеянием они ясно дали понять, что хотят быть рядом со мной. Видимо, так они чувствовали себя в безопасности, а значит, спали крепче.

У меня не было причин отказывать им. Теперь каждое утро я просыпался между двумя стенами меха — Фрэнсис слева, Франсуаза справа. Их шерсть была мягкой на ощупь, а между ними было невероятно тепло. Весна только началась, поэтому в воздухе ещё чувствовалась прохлада, поэтому я радовался теплу по утрам. В то же время я уже начинал беспокоиться о предстоящем лете.

Фрэнсис, почуяв, что я проснулся, блеянием пожелал мне доброго утра.

— Доброе утро, Фрэнсис.

Франсуаза тут же подхватила:

— И тебе, Франсуаза.

Баары, как и Аруна, были жаворонками — вставали на рассвете. Но даже тогда они проявляли деликатность: не двигались, пока я не проснусь, чтобы не потревожить мой сон.

Теперь, когда все проснулись, Фрэнсис и Франсуаза встряхнулись, поднимаясь. Я немного потянулся, и мир вокруг обрёл чёткость. Я пожелал Аруне доброго утра и, накинув плащ, выскользнул из юрты вместе с баарами.

Утренний воздух освежал. Я повёл Фрэнсиса и Франсуазу на прогулку, чтобы они смогли справить нужду. После того как с этим делом было покончено, я принялся вычёсывать грязь из их пушистой шерсти — это был ежедневный ритуал, без которого юрта быстро превратилась бы в клубок свалявшейся шерсти.

— За последнюю неделю я стал мастером в этом деле, вы так не думаете? — пошутил я, проводя щёткой по бокам бааров.

Фрэнсис и Франсуаза что-то проблеяли в ответ, и, судя по их тону и выражению лиц, мне всё еще было над чем работать.

Вернувшись в юрту, я вытер ноги животных и свои сапоги, прежде чем зайти внутрь. Пространство наполнял аппетитный аромат — на столе уже дымился завтрак, за которым, улыбаясь, нас ждала Аруна.

— Прости, что заставил ждать, — пробормотал я, опускаясь на подушку, напротив.

Еда, как всегда, была восхитительна. Мы ели молча, наблюдая, как баары играют, тыкаясь мордами друг в друга. Но едва я успел доесть последнюю ложку, рог Аруны вспыхнул зелёным — точь-в-точь как при визите Дианы.

— Опять? — вздохнул я, отодвигая тарелку.

— Похоже на то, — кивнула Аруна. — На этот раз всего один человек. Идёт с востока. Но, похоже, что он бродит без цели.

— Один? Зачем он заявился сюда в одиночку? Может быть, заблудился?

Я закинул в рот остатки похлёбки, запил водой и схватил топор, лежавший рядом с постелью. Направляясь к выходу, я заметил, что Аруна, Фрэнсис и Франсуаза следуют за мной.

— Серьёзно? Вы все идёте со мной?

— Если он один, то в чём проблема? — спросила Аруна. — Мы будем вести себя тихо и спрячемся с помощью магии. Не хочу, чтобы эти двое снова разревелись из-за того, что ты ушёл. Мы идем с тобой, нравится тебе это или нет.

«А, точно, я же тогда довёл их до слёз, да…?»

Я действительно не хотел снова огорчать их, поэтому всё, что я мог сделать, это позволить им пойти со мной.

— Ладно, пошли все вместе.

Я похлопал всех по плечу — Фрэнсиса, Франсуазу и, да, Аруну тоже.

Я вышел из юрты в сопровождении невидимой троицы и направился прямиком к нашему странствующему по равнинам гостю. Я держал ухо востро, потому что знал, что обнаружить одного человека будет гораздо сложнее, чем целый отряд, как это было в прошлый раз. Мы шли довольно долго, но, в конце концов, заметили этого странника. Кто бы это ни был, он был одет в плащ и нёс с собой походную сумку. Это был черноволосый мужчина и...

«Погодите, это лицо!»

— Клаус, это ты?! — крикнул я.

Тот поднял голову, услышав голос, и его лицо расплылось в улыбке.

— Сэр Диас! — воскликнул он, подбегая ко мне. — Я хотел навестить вас, но заблудился. Было бы здорово, если бы здесь были какие-нибудь ориентиры, но вокруг лишь одна трава!

— Да, равнины на то и равнины. Но погоди, Клаус. Разве ты не вернулся в столицу с теми девушками в доспехах? И что случилось с твоими?

Под плащом на нём была потрёпанная льняная рубаха и штаны. Ни доспехов, ни меча, выдаваемого всем королевским солдатам — лишь простой короткий клинок в ножнах, висевший сбоку.

— А, это... — Клаус потупился. — Меня уволили. Пришлось вернуть и меч, и доспехи.

— Что?! Но почему?! Погоди, это из-за меня?! Из-за того, что я выгнал ту девушку?! — Я заволновался, но Клаус покачал головой.

— Это вовсе не ваша вина, сэр Диас. Я сам этого захотел.

— Правда?

— Вы же слышали Диану. Скоро начнётся новая война. Если бы я вернулся в столицу, меня бы сразу отправили на передовую. А это последнее, чего бы я хотел. Поэтому я, выбрав подходящий момент, немного разозлил Диану и добился увольнения. Теперь у меня другие планы.

— Понятно. Я тоже сыт войной по горло, так что понимаю тебя. Но, Клаус, что привело тебя сюда, на равнины?

— Я хочу здесь работать, — ответил Клаус, и его взгляд стал твёрдым. — Сэр Диас, я хочу служить вам! Возьмите меня в свои рыцари!

По его лицу было видно, что он говорил серьёзно. Мы сражались плечом к плечу, и он никогда не презирал и не смотрел на меня свысока только потому, что я был сиротой. Напротив, он начал мной восхищаться. Я ни раз спасал ему жизнь, как и он мою. Лучшего соратника было не найти.

Я уже расплылся в улыбке, готовый согласиться, но вдруг осёкся и оглянулся. Аруна, должно быть, увидела выражение моего лица и поняла, о чём я хочу её спросить, поэтому тут же прекратила действие заклинания и материализовалась рядом.

— Пока вы говорили, он всё время светился «синим», — сказала она с улыбкой. — Я не против, если он присоединится к нам. Ты же хотел спросить моё мнение?

Мне даже не пришлось ничего говорить. Она просто прочитала мои мысли. Но спросить её мнение было важно, ведь теперь мы семья. Правда, признаваться в этом вслух было неловко. Я кивнул ей и повернулся к Клаусу, у которого, казалось, вот-вот отвалится челюсть.

— С-сэр Диас?! — он задрожал. — К-кто эта девушка? И как она появилась из неоткуда?! А это... что за пушистые существа?!

— Эм... Аруна — моя... невеста. А это два баара - наши домашние животные, зовут их Фрэнсис и Франсуаза. Все они — моя семья. Что касается их появления, то это всё из-за магии сокрытия Аруны. Я попросил её спрятаться на случай, если к нам заявился бы кто-то опасный.

Аруна произнесла короткое «Привет», а Фрэнсис и Франсуаза поздоровались блеянием. Клаус, всё ещё широко раскрыв глаза, переводил взгляд с Аруны и её рога на меня.

— Я в шоке, — проговорил он. — Я и представить себе не мог, что ты обручён... да ещё с такой красавицей... которая владеет магией... и у неё есть рог...

— Подробности оставим на потом, — прервал я. — А сейчас давайте вернёмся. Я не закончил утренние дела, нужно ещё покормить Фрэнсиса и Франсуазу. У нас сегодня много работы. Рыцари должны защищать владения и следить в них за порядком, верно? Значит, нам нужно раздобыть для тебя оружие и какие-нибудь доспехи. А ещё я собираюсь построить тебе дом.

По дороге к юртам я кратко рассказал Клаусу про Аруну и союз с племенем Они. Я не стал вдаваться в детали их магии, упомянув только магию сокрытия. Затем рассказал, как они помогли мне с жильём, колодцем, уборной и едой. Наконец, я рассказал ему о баарах: о том, какие они по-настоящему умные, насколько ценной была их шерсть, о беременности Франсуазы.

Я также рассказал Аруне и баарам о Клаусе. Ему было двадцать четыре года, и он потерял родителей незадолго до окончания войны. Мы познакомились, когда он выступал за улучшение обращения с военнопленными. Его попытки закончились неудачей, и эти заключенные умерли из-за ужасных условий содержания. После этого я провел рядом с Клаусом всю ночь, пока он рыдал навзрыд.

Рассказывая о том, через что нам с Клаусом пришлось вместе пройти, я заметил, как Фрэнсис подошёл и прижался своим мохнатым боком и рогами к ноге Клауса. Тот скривился от боли. Что Фрэнсис делает?

— Он просто так здоровается, — объяснила Аруна. — Услышав твою историю, он решил принять Клауса как друга. Сейчас он объясняет ему местные порядки.

Мы с Клаусом переглянулись в недоумении.

— Местные порядки? — я кивнул на блеяние Фрэнсиса. — И что это значит?

Аруна принялась любезно нам объяснять:

— Фрэнсис говорит, что вносит вклад в семью — даёт шерсть и производит потомство. И просит Клауса доказать, чем он тоже может быть полезен.

— То есть, Фрэнсис считает себя выше Клауса? — я фыркнул. — Клаус довольно опытный, так что я в этом не уверен...

— Фрэнсис уверен, что ты, Диас, сильнейший здесь. И он уверен, что ты защитишь нас, если что-то случится. Сам он «платит» шерстью. Пока Клаус не начнёт приносить пользу, он будет находиться внизу иерархии.

Когда Аруна закончила своё объяснение, Фрэнсис горделиво вскинул морду, а Клаус, понимающе кивнув, — он и баар, казалось, пришли к соглашению. Однако Франсуаза, поймав мой взгляд, закатила глаза — она явно была не в восторге от заносчивости супруга.

По пути обратно Клаус и Фрэнсис продолжили своё «знакомство». Когда мы добрались до лагеря, Клаус застыл, ошарашенный. Теперь магия Аруны ничего больше не скрывала. Хотя я предупредил его заранее, мог понять его шок: на словах одно, а вживую — совсем другое.

Оставив Клауса осматриваться, мы с Аруной вернулись в нашу юрт, чтобы доделать оставшиеся дела. Нужно было убрать со стола после завтрака, помыть посуду и подготовиться к предстоящему дню — всё это было важной рутиной, без которой на равнинах не выжить.

Закончив с утренней суетой, мы позвали Клауса, и вместе начали строить его юрту — рядом с нашей. Клаус сказал, что его устроила бы и уже готовая юрта, которая сейчас пустовала, но так получилось, что я продырявил её, когда ещё только осваивался с этим делом. Стыдно было подсовывать ему такое. Вдвоём мы управились быстро: каркас, ткань, верёвки. Пока мы работали над юртой, Аруна занималась уборкой и стиркой, а баары паслись неподалёку.

Закончив, я объяснил Клаусу тонкости жизни в юрте: как топить печь, управлять отверстием наверху и на что в целом нужно обратить внимание при её использовании.

«Ладно, Клаус, понимаю, что механизм простой, и это очень удобно с помощью верёвки открывать и закрывать отверстие наверху… И я знаю, что там, откуда мы родом такого нет, но не дёргай же эту верёвку как сумасшедший! Сломаешь!»

К полудню основная работа была завершена. Оставалось только решить вопрос со снаряжением, но думаю, что это можно будет обсудить за обедом.

Я знал, что Аруна, скорее всего, уже приготовила достаточно еды на всех нас, поэтому мы с Клаусом отправились в мою юрту, чтобы перекусить. Когда мы вдвоем и Фрэнсис вошли внутрь, наши носы наполнились восхитительным ароматом запечённого вместе с травами чёрного гхи. Аруна, как всегда, превзошла себя.

Наслаждаясь ароматом только что приготовленной еды, я устроился на своём привычном месте и принялся за обед.

— Аруна, — сказал я, — Я хотел поговорить с тобой о снаряжении для Клауса. Можем мы заказать что-нибудь у твоего племени?

— Короткие мечи, топоры, копья, луки и стрелы — да. Но изготовление таких доспехов, как у тебя, даётся нам нелегко. Лучше будет купить их у торговца.

— Понял. А что насчёт материалов, полученных с дракона, на нашем складе? Можем ли мы использовать их для изготовления его экипировки?

— Конечно. В деревне уже вовсю идёт работа: клыки и когти идут на оружие, сухожилия — на тетивы луков. А панцирь — на щиты.

— О-о, тогда давай обменяем ещё материалов. Пусть сделают простой нагрудник, наручи и поножи. Эй, Клаус, ты чего такой кислый? Беспокоишься о деньгах? Не парься, дружище, — всё бесплатно. Ведь ты будешь командовать нашими рыцарями... когда они появятся. Дать тебе нормальное снаряжение — это меньшее, что я могу сделать.

Пока мы говорили, Клаус успел пройти через весь спектр эмоций: изумление — растерянность — паника. Он перестал есть, и даже мои заверения, что ему не придётся ничего оплачивать, лишь усилили его тревогу. Его лицо становилось всё бледнее. Я уже хотел потрогать его лоб и проверить, не заболел ли, как он выдавил:

— С-сэр Диас?! Вы сказали «дракон»? Вы имеете в виду настоящего дракона??! И эти материалы у вас на складе… Вы правда одолели настоящего дракона?!

— Ну да, это был дракон, но не тот, каким ты его себе представляешь, Клаус. Это был земляной дракон. Он не умел летать и больше походил на огромную черепаху. Мы с Аруной нашли его на севере равнин, когда охотились. Я проломил его панцирь топором и убил его, вот и всё.

— Вы... убили его? Вот так просто?! — Клаус аж поперхнулся. — Рыцарям, чтобы у них был хоть какой-то шанс, пришлось бы напасть на такого монстра всем отрядом, вместе с катапультами... А вы хотите потратить такие драгоценные материалы на моё снаряжение?

— Они просто так лежат на складе. Лучше уж пусть послужат делу. Будем охотиться на диких зверей — нам понадобятся мечи, копья, луки и доспехи. Теперь ты защищаешь наши земли, так что твоя экипировка — это первая необходимость.

— Не могу поверить, что я удостоился такой чести! — Клаус вскочил, ударив кулаком по столу. — Клянусь, я сделаю всё, чтобы оправдать ваше доверие, сэр Диас! Буду трудиться, будто каждый день — последний! Я клянусь защищать всех ваших подданных от любой угрозы! А пока их нет — буду защищать бааров, вас, сэр… нет, лорд Диас и вас, леди Аруна!

Он выпалил это на одном дыхании, торжественно вскинув руку к потолку юрты.

«Лорд, да? Слишком пафосно...И неловко...Может обойдёмся без такого обращения? Без него никак? Ну ладно, раз ты настаиваешь. » Я еле сдержал усмешку.

«Хоть энтузиазма ему не занимать.»

— Рад твоей решимости, друг мой, — кивнул я. — Значит, полагаемся на тебя, капитан стражи... и первый житель наших владений.

Я посмотрел на бескрайнее голубое небо, раскинувшееся над равнинами, и снова выбросил вперёд копьё. Взмахнул вверх, опустил с силой. Затем я сделал это снова. С каждым движением я выдыхал в такт удару, не останавливаясь ни на миг. Я размахивал копьём, словно пытаясь замучить собственное тело.

С того момента как я начал служить лорду Диасу, прошло десять дней. С тех пор каждый свой день я превратил в безжалостные тренировки. И не только с копьём — я также тренировался с мечом, луком и много бегал, чтобы поддерживать выносливость. Когда лорд Диас был свободен, я просил его устроить со мной спарринг. Я делал всё возможное, чтобы подняться до его уровня, и отчаянно пытался доказать, что достоин сражаться на его стороне.

В королевской столице в борьбе за престол знать раскололась на фракции между первым и вторым принцем, первой, второй и третьей принцессами. Множились заговоры, месть, интриги — грязные игры, на которые были способны только знатные особы. Из-за их бесконечных склок вернувшиеся солдаты и наёмники остались без заслуженного вознаграждения, а народ — без долгожданного мира. Люди всё больше зверели, а земли за пределами столицы погружались в хаос.

В приграничных регионах, вдали от глаз столичных чиновников, дела обстояли ещё хуже. Бессовестные правители творили, что вздумается. Особенно плохи были дела в соседнем герцогстве Каздекс. По пути на равнины Незроуз, проезжая через его земли, я видел всё своими глазами. Даже сейчас воспоминания об этом заставляли меня содрогаться.

Причина, по которой лорд Диас не получил положенную ему награду, и визит третьей принцессы Дианы, крылись в этой борьбе за престол. В этом я был уверен. Скорее всего, все деньги присвоил себе второй принц, печально известный своей жадностью. Принцесса Диана же, чья фракция считалась самой слабой, пыталась любой ценой заполучить себе Диаса.

Но последствия битвы за престол ещё долго будут сотрясать королевство, и владения лорда Диаса не останутся в стороне. На равнины придут и другие — но я знал, как он ответит: как и с Дианой, он даст отпор и прогонит их.

Его принципы пока сдерживали эти волны, но рано или поздно грянет буря. Именно по этой причине я тренировался без устали.

Лорд Диас совершенно не изменился. Он был всё таким же добрым, честным и благородным человеком, каким я его знал с первых дней. Ни титулы, ни богатства, ни власть правителя не испортили его. Он всегда оставался верен себе.

Я чувствовал, что здесь под его началом, я смогу встретить достойную смерть — куда лучшую, чем на службе у столичных глупцов или каздекского тирана. После войны я, как и все, мечтал о мире, но королевство гнило изнутри, а знать хотела новой войны.

Я не мог с этим справиться, поэтому сбежал, надеясь, что хоть здесь смогу сражаться за то, во что верю.

И всё же, несмотря на мои мрачные мысли, лорд Диас приложил все усилия, чтобы достать для меня высококачественное снаряжение, изготовленное из ценнейших материалов, полученных с дракона.

Копьё, с которым я тренировался, было сделано из клыка дракона, доспехи, которые были на мне — нагрудник, наручи, пояс, поножи — были сделаны из его панциря. Сомневаюсь, что даже королевская семья смогла бы разжиться таким снаряжением.

Я был глупцом, пришедшим сюда в надежде умереть с честью. Но даже так лорд Диас поверил в этого глупца. Его доверие ко мне было признаком его больших ожиданий. И я обязан был оправдать его доверие. Значит, смерть больше не вариант. Я буду жить, тренироваться до тех пор, пока не стану по силе вторым после самого лорда для того, чтобы в любой момент поддержать его.

Я видел, как лорд Диас всегда думал о том, каким должен быть идеальный правитель, что он мог бы сделать для развития своих владений и числа подданных. Естественно, это было то, к чему должны были стремиться все правители, но единственным в королевстве, кто действительно пытался это сделать, был лорд Диас.

«И именно поэтому я... А? Что происходит? Лорд Диас, леди Аруна и баары выходят из юрты. В такое время? Выражение лица лорда Диаса говорит о том, что это серьёзно.»

— Лорд Диас, что-то случилось? — спросил я. — Уже смеркается. Куда вы собрались?

— Аруна что-то почувствовала, — ответил он. — Двенадцать человек на востоке. Один из них едва жив. Нужно проверить их, пока не стало слишком поздно.

Леди Аруна, невеста лорда Диаса проводила с ним каждую ночь. Она владела невероятной магией, о которой я никогда не слышал. Одно из её заклинаний позволяло чувствовать присутствие живых существ. Его применение требовало небольшой подготовки, но затем она могла определить число и намерения вторженцев. Хотя точность падала в зависимости от расстояния, но даже так это было поразительно. Я был удивлен, узнав, что она обнаружила меня оба раза, когда я объявлялся на равнинах.

— Мне пойти с вами? Это могут быть бандиты.

— Нет, останься здесь, — приказал лорд Диас. — Скоро из племени Они прибудут товары. Я хочу, чтобы ты принял их. Если что-то пойдёт не так, Аруна и баары вернутся первыми. Твоя задача — защитить их.

— Понял. Положитесь на меня.

С этими словами я сжал копьё и ударил его древком о землю, а другую руку приложил к груди в знак приветствия. Лорд Диас кивнул в ответ и направился на восток. Рог леди Аруны слабо засветился, и в следующий миг они все — лорд Диас, леди Аруна и баары — растворились в воздухе.

«Эта магия никогда не перестанет меня поражать...»

Я не знал, с каким врагом нам предстоит столкнуться, но был готов ко всему. Я поправил пояс, проверил меч у бедра и перекинул лук через плечо. С копьём в руке, ожидая возвращения лорда Диаса, я отправился на лёгкую пробежку вокруг юрты, чтобы разогреться на случай внезапной атаки.

«Хм…Что это на горизонте? Лорд Диас? Он вернулся слишком быстро. Товары из племени Они ещё до сих пор не прибыли. Что случилось?»

Он возвращался к лагерю, и не было похоже, что группа, с которой он столкнулся, оказалась бандитами. Присмотревшись, я увидел: лорд нёс на спине человека. Должно быть, это был тот, что был при смерти. Он спешил назад, чтобы спасти жизнь несчастного.

«Она действительно выглядит так, будто вот-вот испустит дух. И все остальные...»

Группа, которую обнаружил лорд Диас, состояла из пожилых женщин. На них всех была рванная одежда, а их лица скрывали потёртые платки, из-под которых выбивались седые пряди.

Позже я узнал: это были беженки. Второй сын герцога Каздекса спровоцировал в регионе восстание, из-за чего они были вынуждены бежать. Он собрал армию, чтобы свергнуть отца и старшего брата, переманив на свою сторону многих солдат и жителей.

Тем временем герцог Каздекса и его старший сын использовали свои деньги и связи, чтобы нанять наемников, которые после окончания войны остались без работы. В итоге они развязали кровавую войну.

С продолжением восстания деревни приходили в запустение, и одна из них в итоге осталась без средств к существованию. Чтобы свести концы с концами, эту группу пожилых женщин изгнали и выслали из герцогства Каздекс.

Лидер группы, бабушка Майя, владела искусством предсказаний и искала путь к выживанию. Однажды он ей открылся, и женщины отправились в путь без еды и воды, пока не достигли владений лорда Диаса.

Они не сдались, и теперь, оказавшись у наших юрт, Аруна, усадив на траву, угостила их травяным чаем, который они сейчас медленно потягивали. Даже самая слабая из женщин смогла сделать глоток. Чай и отдых вернули румянец её бледному лицу — казалось, худшее было уже позади.

Когда всех старушек окружили заботой, Диас подбежал ко мне, сияя:

— Получилось, Клаус! — воскликнул он. — Двенадцать новых подданных одним махом!

— Лорд Диас, вы правда собираетесь приютить их? Да ещё и как подданных? Они беженки, поэтому вы вольны поступать с ними, как вам заблагорассудится, но я сомневаюсь, что они смогут многое сделать для блага ваших владений...

— Но они потрясающие, Клаус! Им всем за семьдесят, а бабушке Майе вообще девяносто! Дожить до таких лет — это чудо. Я надеюсь, они раскроют нам все свои секреты!

— Даже шестьдесят лет считаются долгой жизнью, а вы говорите, им за семьдесят? Это значит, они могут умереть в любой момент. Они могут завтра вообще не проснуться, и это не будет ни для кого удивлением. Лорд Диас... Поэтому их и выгнали... Ох, он даже не слушает.

Лорд Диас выглядел воодушевленным, его переполняла безудержная радость. Он тут же рванул на склад, пытаясь обеими руками вытащить оттуда как можно больше материалов, с помощью которых можно будет соорудить юрты.

— П-погодите, лорд Диас ! Позвольте мне помочь! Я сейчас вернусь! Не тащите всё сразу, иначе склад может рухнуть!

Я быстро сбросил доспехи и оружие и побежал к нему. Он был добр и щедр, и это были самые лучшие качества в нём... но иногда, пожалуй, он был чересчур великодушен!

«Послушайте меня, мой лорд! Всё в меру! Умеренность во всём, говорю я вам!»

Прошло три дня с тех пор, как мы приютили бабушку Майю и её группу. Я окинул взглядом наш подросший лагерь: юрта, где жили я с Аруной, юрта Клауса, склад, загон для скота, уборная, колодец, а теперь ещё три юрты для старушек. По совету бабушки Майи мы соорудили ещё одну, более просторную, для собраний.

Наши юрты пока не могли соперничать с деревней племени Они, но вид их, выстроившихся в ряд, наполнял гордостью. Я не мог отделаться от мысли, что, возможно, наше поселение настолько выросло, что его можно было уже назвать деревней.

«Если это так, то какое название дать нашей деревне? Может быть, что-нибудь легко запоминающееся, например, «Деревня на равнинах»? Или, может быть, «Деревня юрт»…? Э-э, нет, всё это звучит нелепо.»

Я ещё немного поломал над этим голову, но ничего путного так и не придумал. Я решил спросить мнение остальных. Фрэнсис и Франсуаза кружились рядом со мной и занимались чисткой своей шерсти. Я сказал им, что нам пора, и мы вместе отправились в зал собраний, чтобы повидаться с Аруной и бабушкой Майей.

В большой юрте Аруна и бабушка Майя вместе с другими женщинами работали над шерстью бааров. Оказалось, что подстричь баара — это лишь начало. Шерсть нужно промыть, расчесать, спрясть. Это был долгий и трудоёмкий процесс. Раньше мы обменивали необработанную шерсть с племенем Они, но старушки, увидев её качество, возмутились, сказав, что продавать шерсть в таком виде — это просто расточительство.

Они объяснили, что мы должны переработать её, и тогда она будет стоить дороже. Ещё старушки сказали, что, если спрясть из шерсти пряжу, то они смогут шить вещи прямо здесь.

Оказалось, в родной деревне они сами пряли и ткали. Теперь то же самое им хотелось делать здесь — они не желали быть нахлебниками. Бабушка Майя сказала, что они и её подружки хотят внести свой вклад в развитии владений.

Аруна придерживалась того же мнения. Она считала, что в старости важно оставаться активным, чтобы не терять ясность ума. Поэтому мы доверили обработку шерсти бааров бабушке Майе. Она и её подруги превращали шерсть в пряжу, которую можно было выгодно обменять или использовать для изготовления вещей для себя.

Я всё ещё хотел торговать с племенем Они, поэтому попросил бабушку Майю отложить для этого часть сырья. Но она вместе с другими старушками лишь рассмеялась: «Не волнуйся, сделаем всё как надо!»

После завтрака они все собрались в большой юрте и принялись за обработку шерсти бааров: промывали её, расчёсывали и пряли на прялках, которые мы обменяли у племени Они. Их дни наполнились работой, но они были по-настоящему рады этому.

Приближаясь к юрте, я услышал, как бабушка Майя и остальные пели песню, нежные слова которой с теплом отдавались в моём сердце:

О нить, о нить, тонкая нить,

Крутись вниз, вверх поднимайся.

Ты — сокровище для нашего господина.

О нить, о нить, тонкая нить,

Сплети узлы, наполнись любовью —

Подари нашей прекрасной госпоже дитя.

Они повторяли эту песню снова и снова. Мне не всё нравилось в этих словах, но я не собирался им мешать со своим мнением, поэтому, когда я вошёл внутрь, мой рот был на замке.

Сегодня они ткали, и юрта наполнилась стуком прялок. Все вокруг напевали или напевали. Аруна, бабушка Майя и остальные женщины выглядели счастливыми. Картина, представшая передо мной, была умиротворяющей. Через некоторое время они заметили моё присутствие, замедлили темп и в конце концов, остановились.

— Тебя что-то тревожит, юный Диас? — спросила бабушка Майя, её морщинистое лицо и орлиный нос придавали ей вид мудрой птицы. — Вид у тебя озадаченный. Это на тебя не похоже.

«Вряд ли я всё ещё «юный», но...»

— Ну…У нас стало больше людей и домов, поэтому я подумал, что теперь мы можем называться деревней. Хотел придумать ей название, но ничего путного не вышло. Может быть, у вас будут какие-нибудь идеи?

Женщины переглянулись и начали сыпать предложениями.

«Деревня Диаса»? Нет, сразу отверг.

«Деревня Диаса и Аруны»? Тоже мимо.

«Деревня Любви»? Это точно не подходит...

Тут подошёл Клаус. Он сразу же предложил: «Деревня убийцы дракона!», но это название было слишком сложным, поэтому я тут же от него отказался.

«Видимо, придумать название сложнее, чем я думал. Может, мы просто назовем наше поселение «деревней Фрэнсиса»?»

Но тут у Аруны появилась идея:

— Как насчёт «деревни Илук»? «Илук» на древнем языке означает «первый». Звучит просто и благородно.

«Илук... Деревня Илук. Мне нравится.»

Я оглядел собравшихся. Клаус надулся, как ребёнок, но все остальные, похоже, были согласны с этим названием.

Итак, было решено: первым поселением во владениях Незроуз стала деревня Илук.

Когда я только приехал сюда, у меня ничего не было, а теперь у меня появились подданные, деревня и даже кое-какое производство. Прогресс налицо! Я хотел сохранить этот темп, основать новые поселения и наполнить их такой же мирной жизнью, как здесь.

«Хм? Что такое? Почему все встают? Работа на сегодня закончена? О, согласно обычаям, когда основывается деревня, необходимо устроить пир. Никогда не слышал о таком, но почему бы и нет? Пусть веселятся!»

Праздник, учитывая все обстоятельства, вышел скромным, но душевным.

— Будем петь и плясать до утра! — провозгласила бабушка Майя, хлопая в такт.

Старушки, трудившиеся с рассвета, теперь пели и притопывали, будто заряженные энергией юности.

— Ч-что? Мне танцевать? С Фрэнсисом и Франсуазой?! — Клаус, покраснев, неуклюже кружился у костра с баарами, пока все смеялись.

— Надо раздобыть выпивки, — сказала Аруна. — Еда есть, но какой это пир без алкоголя, верно? Я? Да, конечно, я пью. За ночь одну бутылку спокойно осилю!

Я был немного шокирован тем, что такая юная девушка умеет так хорошо пить. Но даже без алкоголя мы все наслаждались праздником: запечённое мясо с травами, смех, песни. Закат сменился звёздами, а мы всё веселились, пока первые лучи солнца не озарили горизонт.

Возможно, нашему пиру и не хватило изысков, но тихое и простое веселье принесло много радости. Все были так счастливы, что нам даже в голову не пришло прекратить празднование. На следующее утро, все проснулись ближе к полудню с заспанными лицами и уже мечтали о том, когда мы устроим следующее гуляние.

«Ещё один пир, да?»

Я предположил, что повод обязательно найдётся — основание новой деревни, какой-то прорыв в развитии наших земель или пополнение среди жителей. Как только это произойдёт, мы снова закатим праздник. Едва я озвучил это, как в глазах жителей деревни Илук вспыхнул новый огонь.

Все преобразились. Не было ничего общего с вчерашними спорами о названии деревни. Теперь их взгляды горели пылким энтузиазмом. Это, конечно, было радостно, но в то же время и слегка пугающе.

— Ладно, ладно, — поднял я руки, пытаясь усмирить всеобщий ажиотаж. — Давайте обсудим, что нам нужно для развития нашей деревни и привлечения новых жителей. Предлагайте идеи — вместе мы найдём лучшее решение!

Прошёл день с нашего собрания, на котором мы обсуждали, как нам увеличить численность населения наших владений. Я сидел у реки, смотрел на текущую воду и гладил Фрэнсиса и Франсуазу. Начав с головы, я провёл рукой по их шеям к спине, слегка приминая шерсть. С Фрэнсисом я обращался грубовато — он это любил, — а с Франсуазой был нежнее, особенно вокруг живота.

О беременности Франсуазы я узнал месяц назад. Её животик ещё не выделялся, но под шерстью чувствовалась лёгкая округлость. Беременность бааров длится около пяти месяцев, так что малыш должен появиться уже этой осенью.

«Каким станет Илук и эти владения к тому времени? Появятся ли у меня новые подданные? Построим ли мы ещё одну деревню? Потеряем ли кого-нибудь…?»

Мрачные мысли заставили сморщиться.

На собрании все предлагали свои идеи. Клаус предложил поставить у границ владений таблички «Ищем жителей», Аруна — нанять торговцев, которые бы распространяли о нас хорошие слухи. Я согласился на оба варианта, и Клаус тут же взялся за дело.

Однако ни один из этих способов не гарантировал быстрого результата. Я задался вопросом, был ли какой-нибудь вариант гарантированно и в максимально короткие сроки заполучить подданных. Бабушка Майя предложила радикальный, но эффективный способ, который я сразу отверг. Слишком уж он мне не нравился, хоть и сулил мгновенный прирост...

— В чём дело, юный Диас? Ты звал меня? — внезапно раздался голос за спиной.

Я вздрогнул. Бабушка Майя стояла в двух шагах, словно она возникла из воздуха.

— Ч-что?! Нет, я... не звал, — пробормотал я, едва не уронив щётку для шерсти.

Я замер от неожиданности и перестал гладить бааров. Те, недовольные, что приятный процесс был прерван, принялись бодать меня рогами в бок, пока бабушка Майя продолжала:

— Неужто нет? Мне показалось, что звал. Видимо, у старой женщины просто разыгралось воображение. Впрочем, я хотела спросить тебя о вчерашнем. Почему ты отказываешься от рабов в своих владениях? Продав что-нибудь из материалов, полученных с дракона, ты сможешь разом купить кучу рабов. Тогда и подданные мгновенно появятся. Почему упрямишься?

Идея бабушки Майи по увеличению численности населения владений заключалась в покупке рабов. Мы жили в эпоху рабства. Туда могли попасть самые разные люди: дети, которых продали родители, преступники, должники, пленённые чужеземцы. Все они становились вещами, инструментами, влачившими жалкое существование вплоть до самой смерти. Рабов можно было купить довольно дёшево, и я легко мог купить столько, что хватило бы на целую деревню.

— Мне претит сама идея рабства, — ответил я. — На войне я видел множество порабощённых солдат, и это разрывало мне сердце. Они были истощены… Кожа до кости. Они едва держались на ногах. У них не было надежды на будущее и даже желания продолжать жить. Некоторые сами бросались на наши клинки, желая, чтобы их страдания наконец-то закончились.

— Но ты мог бы обращаться с рабами по-доброму, юный Диас. Разве нет?

— Проблема в самой покупке… Покупке людей, — возразил я. — Заплатив работорговцу, ты поддерживаешь его бизнес. Продав одну партию рабов, он отправиться искать новых людей, чтобы восполнить «товар». А если работорговцы узнают, что в наших владениях можно сбывать рабов — их поток сюда лишь усилится. Торгующие людьми — это преступники. Я намерен полностью запретить работорговлю на равнинах Незроуз.

— Понятно, понятно. Какое облегчение, — бабушка Майя хрипло рассмеялась. — Рада, что ты против рабства. Мы все здесь разделяем твои чувства. Ах, как же приятно это слышать.

Я не мог поверить в то, что она сказала.

— Постой, что? — я недоверчиво поднял бровь. — Если ты против рабства, зачем тогда предлагала мне купить рабов?

— Я знала, что по мере роста владений кто-нибудь обязательно поднимет эту тему. Это меня беспокоило, поэтому я решила заранее направить твои мысли в нужное русло. Но, кажется, в этом не было необходимости.

— М-можно было просто поговорить, не прибегая к таким сложностям...

В конце концов, Аруна, проведя оценку души, увидела, что все женщины светятся «синим» — так что я в любом случае к ним прислушался бы.

— Ну, да, ты, наверное, прав, юный Диас. Прости старуху. Просто воспоминания о Каздексе... затуманили мой разум.

—Каздекс... Речь про правителя соседнего герцогства? Клаус говорил, он славится жестокостью.

— И он не лгал. Герцог и его старший сын оба признались, что любят охотиться на рабов забавы ради. Они ужасные, достойные презрения люди. И второй сын ничем не лучше их. Говорят, что он собрал целый гарем из рабынь. Когда мы ещё жили там, мы каждый день слышали о зверствах, которые он вытворял с бедными девушками.

Бабушка Майя не сводила с меня пристального взгляда, но в какой-то момент он дрогнул. Я заявил твёрдо и чётко:

— Здесь такого не будет. Никогда.

Услышав мои слова, она улыбнулась, поблагодарила и неторопливо заковыляла к своей юрте. Я проводил её взглядом, и затем принялся гладить Фрэнсиса и Франсуазу, которые уже вовсю тыкались рогами мне в рёбра.

«Эй, ребята, бодать меня, пока я разговариваю с бабушкой Майей — это нехорошо, слышите? Завтра я весь буду в синяках!»

«Ладно, ладно, глажу уже. Довольны?»

У меня не было никаких планов на день, поэтому я решил посвятить остаток времени уходу за баарами. В этот момент я заметил приближающуюся к нам Аруну. Она сказала мне, что у неё весь день будет полно работы по дому, так что я задумался… Неужели опять незваные гости?

— Диас, наконец-то приехал торговец, — объявила она. — Мужчина из племени сообщил, что он заглянет к нам, как закончит свои дела в деревне.

Я мало что знал об этом торговце, посещающем деревню Они. Раньше Аруна лишь хмурилась в ответ на мои расспросы. Я предположил, что он родом был не из королевства. В любом случае, я давно хотел наладить с ним контакт — не только для торговли едой и припасами, но и для рекламы наших владений.

Естественно, это означало, что мне придется с ним переговорить. Фрэнсис и Франсуаза, недовольные тем, что поглаживания снова прекратились, принялись бодать меня с удвоенной силой.

«Ай! Больно же!»

— У нас есть немного времени до прибытия торговца, — сказала Аруна, смеясь над явным раздражением бааров, — Так что побудь с ними. Я пойду предупрежу Клауса и остальных.

— Спасибо, Аруна. Извини, что сейчас ничем не могу помочь, но я помогу тебе с делами, как только мы закончим с торговцем.

Она улыбнулась и направилась к юртам, а я вернулся к баарам, продолжая их гладить, пока те, наконец, не успокоились. Я всё гладил их и гладил, да так, что уже начали неметь руки. И вот на горизонте показался караван, двигавшийся со стороны деревни Они. Стук колёс, ржание лошадей, глухой грохот груза — они приближались. Я встал, потянулся и присмотрелся повнимательнее.

Две крупные вороные лошади тащили повозку, накрытую брезентом, окружённую охранниками. К верхушке повозки был приделан колокольчик, который покачивался и звонко оповещал о приближении торговца.

Повозка приближалась, и я не мог оторвать от неё взгляда. Я буквально остолбенел, уставившись на существо, сидевшее впереди и держащее вожжи.

«Чёрт побери, что я вижу...?»

На нём был коричневый жилет из кожи диких зверей, грубые сапоги и смехотворно маленькая шляпа, едва прикрывающая... голову лягушки. Выпученные глаза, рот, растянутый от уха до уха, и болотного цвета кожа.

Это был не просто человек, похожий на лягушку. Это была самая настоящая лягушка, одетая в человечью одежду и управляющая повозкой. Я замер, не в силах отвести взгляд. И тут ко мне подбежал Клаус, чтобы посмотреть, что происходит.

— Ч-что это?! — вырвалось у него.

Он застыл, как и я. Бабушка Майя и её подруги, вышедшие посмотреть на товары, ахнули и зашептались, пока повозка всё приближалась.

— А, вот и он, — произнесла Аруна, не обращая внимания на нашу реакцию. — Торговец-лягушка.

«Человек-лягушка? Такие вообще существуют?! Аруна, ты могла бы предупредить! У меня чуть инфаркт не случился!»

Человек-лягушка подогнал повозку к нашей шокированной группе и резко остановил её. Его перепончатая лапа потрепала гривы лошадей, затем он спрыгнул с повозки и встал рядом с охранниками. Сняв шляпу, он вежливо поклонился.

— Полагаю, вы и есть тот самый убийца драконов, о котором я слышал? Для меня честь встретиться с вами. Я привёз с собой множество редких товаров. Надеюсь, наша сделка будет выгодна нам обоим, ага?

Человек-лягушка говорил, сопровождая речь уникальным кваканьем, звучавшим отчётливо по-мужски.

Он представился как Пейджин, и я пожал его влажную лапу, а затем поздоровался и с его охранниками, закутанными с головы до ног в железные доспехи. Я был удивлён, что их ладони были покрыты густой шерстью. После всех представлений я повёл их к складу.

— Итак, сэр Диас, приступим, — булькнул Пейджин у входа. — Не покажете материалы, полученные с земляного дракона? Видите ли, цена на материалы с монстров зависит от их размера и качества, поэтому я бы хотел проверить их, перед тем как мы начнём с вами торговать.

[[image:/storage/reader-images/0a5822949bdcf026d9950ab31c372a94cd5190a1.jpg]]

Его предложение звучало как самый быстрый способ наладить отношения, но я взглянул на Аруну для подтверждения. Увидев белое свечение её рога, я кивнул Пейджину, и мы с Клаусом отправились на склад.

«Белый — значит, он не желает нам зла.»

То, что он не оказался «синим», указывало лишь на то, что он был торговцем, странствующим повсюду в поисках выгоды для себя. Он не будет проявлять дружелюбие сверх необходимого. Я не был уверен, сколько материалов с дракона стоит обменять с «несиним» торговцем, но и не хотел, чтобы Пейджин уехал с пустыми руками. Я решил взять по одному клыку, когтю и фрагменту панциря — оказалось ни много ни мало.

Честно говоря, я не представлял истинной ценности этих материалов, поэтому решил действовать по обстоятельствам. Мы с Клаусом вынесли добычу: я нёс клык и коготь, он — кусочки панциря.

Когда охранники увидели нас, у них отвисла челюсть. Пейджин замер с нервной улыбкой. Казалось, он позеленел еще больше.

«Ой-ой. Я что-то сделал не так? Или они поняли, что я вынес лишь самые маленькие части дракона? Может, разочаровались? Хотя... от них у меня совсем другое ощущение...»

— Эм, Пейджин? — начал я. — Вот материалы, полученные с земляного дракона. Но... что-то не так? Кажется, вы побледнели...

— Вовсе нет! — квакнул он. — Я слышал, вы смогли одолеть его в одиночку, поэтому думал, трофей будет меньше. Но судя по этим штукам — монстр был здоровенный, да?

— Разве? Я не знаю. Мне не с чем сравнить — других монстров я тут не встречал. Хоть и охотился, но пока безрезультатно.

— Уже ищете следующего? Ну и ну... Не хочу показаться грубым, но вы и правда в одиночку справились с земляным драконом?

Влажные глаза Пейджина сузились, будто он изучал меня. Даже его охранники скептически переглянулись — их сомнения витали в воздухе.

«Но почему они так сомневаются? А, возможно, думают, что я не убивал чудовище, а просто наткнулся на его труп и присвоил с него материалы? И что я лгу насчет того, что одолел его в одиночку? Я вижу это по их лицам.»

На самом деле я хотел найти другого дракона, чтобы материалы с него стали уникальным товаром для наших владений. Это помогло бы развитию равнин Незроуз. Поэтому важно было убедить Пейджина в правдивости моих слов.

«Придётся доказать делом.»

— Аруна была свидетельницей, но дракона и правда убил я один. Взобрался на панцирь и проломил его топором. Но словам вы вряд ли поверите, так что покажу наглядно. Клаус, принеси крупный кусок панциря — хочу расколоть его пополам. Я схожу за своим топором.

Клаус кивнул и направился на склад.

— Ква-а? — выдавил Пейджин. — Расколоть? Что, как?!

Мои слова шокировали человека-лягушку, и он издал странный писк, пока я шёл к юрте. Вернувшись с топором, я увидел, что Клаус уже положил панцирь на землю. Я твёрдо встал, сжав топор в обеих руках.

После охоты мы поняли, что панцирь — это самая сложная часть для обработки. Ремесленники из племени Они нагревали его, затем резко охлаждали, повторяя эти действия раз за разом до тех пор, пока не появлялись трещины. Потом долбили зубилом и молотом, дробя на части. Это была очень тяжелая работа, требующая много времени и сил.

Я же попробовал более простой подход — бить топором снова и снова, ища места или участки, которые было бы легче сломать.

Потребовалось несколько дней нескончаемых ударов по панцирю, но в итоге я обнаружил щели или, возможно, уязвимые участки, ударив по которым фрагменты панциря было проще разбить. В конечном итоге я научился раскалывать кусочки драконьей брони одним ударом. После первого успеха я освоился и начал помогать племени Они в обработке этих материалов.

— Какая потрясающая работа топором! — воскликнул тогда Клаус. — Надо дать этому приёму название! Назовем его «Дробитель Панцирей»!

Аруна и несколько мужчин из её племени стали свидетелями этого зрелища. Они подхватили это название, и вскоре вся деревня стала называть этот удар «Дробителем Панцирей». С тех пор каждый мой визит сопровождался шумными просьбами детей продемонстрировать знаменитый удар.

Короче говоря, так у меня появился эффектный трюк для демонстрации Пейджину и его охранникам. Топор взмыл вверх и с громким треском обрушился на панцирь, расколов его на две идеальные половины, которые аккуратно упали в разные стороны.

Пейджин разинул рот, и его длинный язык вывалился наружу. Охранники побледнели, а один даже плюхнулся на землю, будто его ноги подкосило.

— Я освоил этот... э-э... «Дробитель Панцирей» после битвы с драконом, — сказал я. — Надеюсь, это доказывает, что я способен справиться с ним в одиночку. Я планирую найти ещё одного дракона и продолжить торговать материалами. Надеюсь на наше сотрудничество.

Мои слова вывели Пейджина из оцепенения.

— Д-да, сэр! — закивал он. — Я с радостью скуплю все фрагменты панциря! И не волнуйтесь — всё по рыночным ценам! Эй, вы! Выгружайте товары! Быстрее! Одного кошелька мне не хватит, чтобы расплатиться за всё это!

Крик Пейджина встряхнул охранников. Они принялись выгружать из повозки ящики, бочки и мешки, складывая их перед складом.

В одной руке Пейджин держал лист пергамента со списком товаров, а в другой щёлкал костяшками на странном инструменте — «абакусе», как он его назвал. Его перепончатые пальцы ловко перебрасывали бусины, пока он бормотал себе под нос:

— Столько-то медных монет, столько-то серебряных, столько-то золотых…

Когда он, наконец, всё подсчитал, его лицо расплылось в широкой улыбке.

— Фух! В самый раз. Если б не хватило, пришлось бы и с провиантом распрощаться. Эй, притащите ещё тех двоих! Без толку их возить с собой — зверолюды всё равно не купят. Может, хоть сэр Диас возьмёт. В конце концов, они же люди.

Один из охранников, разгружавших товары, кивнул и вывел из задней части повозки двух детей. На вид им было лет пять-шесть. Он вывел их вперёд, и тогда мы увидели, в каком они были состоянии. Их одежда превратилась в лохмотья, кожа обтягивала кости, а грязные золотистые волосы слиплись в колтуны. Обычно у детей в глазах светится какой-то огонек, но у этих двоих взгляд был пустой, как будто говорил о всех перенесённых ими страданиях. Выражение их глаз показало мне, что у нас есть кое-что общее: они были сиротами, как и я.

«Пейджин только что сказал, что у него не получится продать их? Значит, они — его «товар»? Он торгует детьми? Рабами?»

Я почувствовал, как во мне закипает ярость, которую я даже не мог выразить, и отвращение начало тлеть в глубине моего сердца. Я стиснул зубы, пытаясь взять себя в руки, и тут почувствовал, как Аруна спокойно взяла меня за руку.

— Успокойся, — прошептала она.

— Боже мой, — пробормотала бабушка Майя, заметив моё напряжение. — Юный Диас, не пугай детей своим страшным лицом. Господин торговец, просим нас простить, но мы не покупаем рабов. Надеемся на ваше понимание.

Пейджин и его охранники, увидев мою дрожь от ярости, побледнели и запаниковали. Рот человека-лягушки открывался и закрывался, как у рыбы, вытащенной на сушу.

— П-п-подождите! Я всё объясню! Они не рабы! — запищал он. — Я пытался помочь, но в итоге они стали товаром! Если б я не взял их, они бы погибли! Я не злодей, клянусь! Это сложная ситуация...

Пейджин покрылся липким потом и поспешил рассказать историю.

Девочки-близняшки родились в один день и в один час. Но в их деревне близнецов считали «предвестниками несчастий» и «проклятыми детьми». На следующий день после их рождения жители деревни собрались вместе и приняли решение, что девочек нужно казнить.

Родители, отказавшись подчиниться, сбежали с детьми вглубь леса, где никто бы не смог их побеспокоить. Там они решили обосноваться и начать новую жизнь, а через несколько дней случайно встретили Пейджина и стали его клиентами. Однако жизнь в лесу оказалась невыносимой: вскоре оба родителя тяжело заболели. Они покупали у торговца лекарства, но те не помогали. На пороге смерти они умоляли Пейджина спасти их дочерей.

Однако Пейджин отказался. Он был торговцем, а не спасителем. Тогда родители девочек предложили взять их в качестве товара.

— Я не особо хотел брать этих детей, которых прозвали «предвестниками несчастий», — булькал Пейджин, вытирая пот с лба, — Но их родители буквально умирали у меня на глазах, суя в руки последние деньги, так что я пообещал присмотреть за девочками, пока не найду кого-нибудь, кто их купит. Но кто купит «проклятых детей», а? Никто!

Он махнул перепончатой лапой и потом продолжил:

— Деньги их родителей быстро закончились, а кормить их — сплошной убыток. А тут вы, сэр Диас... Слышал, люди любят держать рабов. Вот и подумал... Послушайте, я не хотел никого обидеть, вы должны мне поверить!

Пейджин закланялся так низко, что шляпа едва не слетела с его лягушачьей головы.

«Я думаю, учитывая обстоятельства, у него не было другого выбора...»

Кажется, что на самом деле он неплохой парень, и мой гнев не был оправдан.

Чувствуя неловкость, я тоже склонил голову и попросил прощения. Тогда Пейджин поклонился еще ниже и сказал, что нет-нет, на самом деле он больше сожалеет, так что мы оба стояли, кланяясь и извиняясь, пока Аруна не ткнула меня в спину.

— Он не лжёт, — её шёпот был едва слышен. — А эти девочки... они «чистые синие».

Я взглянул на девочек, застывших у склада. Они не шевелились и не издавали никаких звуков, несмотря на шум вокруг. Их глаза дрожали от неопределённости.

До войны забота о таких детях была обычным делом в приюте. Приютить этих двоих — не так уж сложно. Итак, я принял решение и повернулся к Пейджину:

— Рабство мне противно, поэтому покупать людей я не стану. Но сделать исключение для детей, которым некуда идти, — согласен. Будем считать это особым случаем. А ваши убытки покрою дополнительными материалами с дракона. Устраивает?

Глаза Пейджина округлились, затем он расплылся в улыбке.

— Хорошо! Договорились! — кивнул он.

Так в наши владения прибыли двое новых подданных... нет, два новых члена семьи.

— Ква! Ква! Давно не встречал такого клиента, как сэр Диас! Честные и прямые — лучше не бывает! Точно вам говорю!

Торговля в Илуке прошла на славу. Большой прибыли я не получил, но зато избавился от ненужного груза и приобрёл ценные материалы. Грех было жаловаться. Сидя во главе повозки с вожжами в руках, я чувствовал себя прекрасно.

Покидая равнины, мы направились прямо на запад, в сторону Королевства Звериных Земель. Мне не терпелось услышать, какими похвалами осыплет меня Король зверей, когда я покажу ему драконий клык.

Все прежние правители этих равнин были идиотами. Многие из них были причинами проблем и угроз. Но с Диасом всё иначе — с ним можно спать спокойно. У меня для Короля зверей отличные новости!

— Ты уверен, что всё в порядке, Пейджин? Этот Диас в одиночку убил дракона. Не создаст ли он проблем Королю... или, что важнее, нам? — спросил один из охранников-медведолюдов, сняв шлем, чтобы проветрить мохнатую голову и уши.

— Он, конечно, мощный мужик, да. Но сила тут ни при чём, — булькнул я. — Диас настолько же добряк, насколько простак. У него есть друзья и семья, но никаких амбиций. Он доволен своей деревушкой на равнинах — больше ему ничего не надо. Против Короля он не попрёт.

— Думаешь? Добряк, это да, но редкий человек так ненавидит рабство. Кроме того, ты видел, как он взбесился из-за этих близнецов, а они даже не люди.

— Не могу себе представить, что парень, который усыновляет чужих детей, вдруг возьмёт и полезет в драку. Диас будет надёжным соседом. И такие люди, как он, всегда делают всё возможное ради других. Из него выйдет отличный меч для зверолюдов или самого Короля, вот что я скажу!

— Погоди, ты даже не зверолюд. Ты больше рыболюд, если на то пошло...

— Что?! Если ящеролюды — это зверолюды, то и лягушколюды тоже! Да, мы водные! И что? Это дискриминация!

«Тупой медведь, несущий чушь. Надо бы хлыстом тебя стегануть разок! Хватит смеяться над другими зверолюдами, просто делай свою чёртову работу!»

— И всё же можно ли назвать ящеролюда зверолюдом? — задумчиво произнёс охранник. — Если так рассуждать, то люди с их волосами ближе к зверолюдам, чем ящеролюды...

Я глубоко вздохнул.

— Что за сегрегация?! Что за дискриминация?! Судишь о других по тому, есть у них шерсть или нет?! Ведёшь себя как человек из знати, понял?

— Эй, это уже слишком, не перегибай…

— Ква! Кстати, вспомнил! Ещё одна причина по которой не стоит опасаться Диаса — он ведёт себя совсем не как дворянин! Он грубоват, не знает светских манер. Он не будет ничего требовать и вымогать взятки. Честный малый, не то что все эти сливки высшего общества. Ты заметил, что он не упомянул фамилию или титул? Вот почему такой силач оказался у чёрта на куличках, на равнинах Незроуз.

Многие люди хотят власти и авторитета. Им нужна репутация знатного рода. Но Диас даже не упомянул свой титул, хотя он и был правителем с собственными землями.

— Понятно. Но он настоящий гигант, и его топор пахнет человеческой кровью. Учитывая его ненависть к рабству, может, он убил какого-нибудь рабовладельца-аристократа и был изгнан из столицы? — поинтересовался охранник.

— Не, за такое точно казнили бы, хотя что-то похожее он действительно мог совершить. Но если он враг знати — значит, наш друг. С ним на равнинах станет меньше идиотов, крадущих наших женщин и детей. А если он схлестнётся с аристократами, мы, может быть, даже поможем ему.

Ответ, похоже, удовлетворил охранника. Он кивнул и вернулся к работе. Однако кое-что я ему не сказал — о горе к северу от равнин. Если Диас расширит деревню и свои владения, рано или поздно он двинется на север. Та гора кишит монстрами и их гнёздами, но для такого силача, как он, это будет лёгкая добыча. И тогда он станет королём горы.

Но важнее всего было то, что в той горе, говорят, полно руды и сокровищ. Если Диас захватит её, я, как его торговый партнёр, обязательно урву свой кусочек. Или же гора достанется Королевству зверолюдов, если Король прикажет. В любом случае, мне выгодно дружить с обеими сторонами.

Не стану никому признаваться, но в глубине души я всё затеял ради себя: если правильно разыграю карты и проведу переговоры между Диасом и Королём зверей, то пока они будут между собой торговать, я смогу получать процент с их сделок.

Так или иначе, мы уже покидали равнины, и граница Королевства зверолюдов маячила впереди. Мы уже почти добрались до цели.

Мы передали Пейджину материалы, полученные с дракона, заказали необходимые товары к его следующему визиту, а также договорились, чтобы он по возможности распространял слухи о том, что мы ищем новых жителей. Так завершились наши первые переговоры с этим странным торговцем. Всё вышло довольно неожиданно, но, думаю, для первой сделки всё получилось очень даже неплохо. Уж точно — припасов и различных материалов мы получили предостаточно.

У Пейджина оставались дела, поэтому мы помогли ему собраться и проводили в путь. Когда его повозка скрылась за горизонтом, я направился к складу вместе с Фрэнсисом и Франсуазой.

Аруна, Клаус и бабушка Майя всё ещё стояли на месте, где я их оставил, рядом с грудами новых товаров и близняшками. Девочки по-прежнему не выражали никаких эмоций и не проронили ни слова. Честно говоря, я удивился: на лицах Аруны, Клауса и бабушки Майи читалась нерешительность. Я предположил, что они просто не очень хорошо ладят с детьми.

— Клаус, не уберёшь это? — начал я, протягивая ему топор, и подошёл к близняшкам.

Приблизившись, я взял их на руки, подняв так, чтобы их глаза оказались на уровне моих.

— Сколько вам годиков? Три? Четыре? Слушайте внимательно: вы слишком худые, поэтому с сегодняшнего дня будете есть досыта. Аруна прекрасно готовит, так что, обещаю, всё будет вкусно. Ах да, меня зовут Диас. А вас? Скажете?

Девочки молчали. Их лица оставались бесстрастными, а зелёные глаза — неподвижными. Но я не сдамся. Скоро они поймут, что раньше я присматривал за кучей сирот, и я не из тех, кто легко сдается. Я продолжил:

— Что молчите? У вас, что, нет имён? Ну, если так, может, я придумаю? Я в этом деле довольно неплох, знаете ли. Я уже делал это раньше, так что придумаю что-нибудь подходящее для вас двоих. Давайте подумаем… Какое имя подойдёт? Вы же девочки… Что-нибудь милое?

Тут я заметил, как дрогнул их взгляд. Я точно знал одно: родители этих близняшек любили их так сильно, что готовы были на всё ради спасения, и девочки отвечали им тем же. Значит, их имена, данные родителями, были для них бесценны.

— Нет! — вскрикнула одна.

— Не надо новых имён! — отозвалась вторая.

Их голоса стали облегчением. Я наконец смог сбросить наигранную улыбку и искренне улыбнуться. До этого они не двигались и не говорили — то ли из-за горя после потери родителей, то ли из-за недоверия к нам, чужакам. Возможно, из-за того и другого.

Когда дети замыкаются в себе, страх перед внешним миром заставляет их прятаться в защитную скорлупу. В своё время я видел нескольких таких детей — их истории чаще всего заканчивались печально. Поэтому я обрадовался: любовь к родителям помогла им пробить эту стену. С трудом сдержав желание похвалить их, я вернулся к главному вопросу.

— Ладно, раз вам не нравится моя идея… Тогда скажите, как вас зовут? Иначе мы не сможем обращаться к вам, и всем будет неловко.

— Сенай.

— Айхан.

— Сенай и Айхан! У вас и так прекрасные имена! Спасибо, что сказали! Отлично! Теперь я и Клаус вон там будем разбирать припасы. А вы с тётей Аруной и бабушкой Майей сходите к реке помыться и переоденетесь во что-нибудь чистое. И обязательно поешьте. Справитесь?

Девочки посмотрели на Аруну и остальных, и, хотя их лица всё ещё светились нежеланием, они кивнули.

[[image:/storage/reader-images/4fac25fd82e992efaea86e633fe550c2ed7f7778.jpg]]

Я знал, что теперь с ними всё будет в порядке, и аккуратно поставил их на землю. Взглянув на Аруну и бабушку Майю, я заметил, что они обе казались потрясенными. Я попросил их позаботиться о близняшках, как мы и договорились. Обе, кажется, хотели что-то сказать, но решили сначала сделать то, о чём я попросил. Взяв Сенай и Айхан за руки, они повели их прочь от склада, ласково что-то напевая по дороге.

Я проводил их взглядом, как вдруг ко мне подошёл Клаус, бережно держа мой топор и ухмыляясь.

— Я удивлён, лорд Диас, — сказал он. — Не знал, что вы так хорошо ладите с детьми.

— Я, наверное, никогда не рассказывал, но до войны я работал в приюте. То, что я провернул с девочками — лишь один из приёмов, которым научился тогда. Детям в приюте я был почти как отец: и пелёнки менял, и нянчил их. Я даже ухаживал за новорождённым.

— Вот это да! И этот младенец был одним из тех детей, кого вы сами назвали?

— Его и других. Кто-то хотел забыть старое имя, кто-то его не помнил… У всех были свои причины. Всего я придумал где-то с десяток имён. Надеюсь, они сейчас все в порядке.

— А что с ними стало, когда вы ушли на войну?

— Со мной работал ещё один парень, который присматривал за детьми. Он остался, и я передал всё ему. Но теперь не знаю, где он и что с ним…

— Если он жив, здоров, может, однажды услышит о ваших делах и сам найдёт дорогу сюда.

— Да, это было бы здорово. Ладно, давай разберем наши товары. Судя по списку, который нам дал Пейджин, тут работы непочатый край, если не поторопимся, то задержимся до поздней ночи.

Клаус и я сразу же принялись раскладывать товары, большую часть которых составляла еда. У нас не было времени на детальный осмотр, но мы всё же вскрыли ящики и бочки, чтобы свериться со списком.

Вяленое мясо, сушёная рыба, изюм. Десять мешков муки и бочка грецких орехов в скорлупе.

«Слишком много грецких орехов!»

Ещё был бочонок вина, который я задвинул в самый дальний угол склада, чтобы Аруна его не нашла. Еще там были выделанные шкуры, руда, три бочонка соли. У нас также было немного колбасы и сыра — хоть что-то питательное для Сенай и Айхан.

Несъедобное мы сложили вглубь склада, а скоропортящиеся продукты — ближе к выходу. Материалов с дракона всё ещё было много, и помещение начало казаться довольно забитым. Похоже, что в ближайшем будущем нам потребуется расширить его.

«Ладно, вроде всё по списку… Хм? А это что за маленькая коробка?»

На ней не было написано никакого номера, как на остальных позициях. Я переводил взгляд со списка на коробку, пока не склонил голову в недоумении. Затем подошел Клаус и посмотрел на список, затем на коробку и тоже нахмурился.

— Что это, лорд Диас? — спросил он.

— Без понятия. Должно быть, Пейджин оставил её, но в списке этой позиции нет. Давай просто посмотрим, что там внутри?

Клаус кивнул и взял коробку.

— На всякий случай, я открою.

Он медленно приподнял крышку и показал содержимое коробки. Внутри лежало множество странных и непонятных предметов

— А, понятно, — сказал я. — Все ненужные побрякушки сложили сюда. Видимо, их нет в списке, потому что они не представляют никакой ценности?

Клаус кивнул и начал вынимать предметы из коробки. Одни были круглыми, другие — квадратными, третьи напоминали цилиндры. Я ничего подобного раньше не видел и понятия не имел, как этим пользоваться.

— О, это я знаю! — воскликнул Клаус. — Подзорная труба. В ней используется специальное стекло, поэтому, когда вы смотрите через него, можно отчетливо видеть предметы, которые находятся далеко. В столице такие использовали рыцари. Дорогущие штуки, и… их тут две.

Клаус достал из коробки два цилиндрических предмета и показал их мне.

«Ого, похоже, это действительно полезная штука.»

— А эта вращающаяся стрелка в стеклянном корпусе, — продолжил Клаус, — Похоже, компас. Сейчас он, наверное, реагирует на металл в коробке. И смотрите — карта местности. Куда детальнее, чем та, что я видел в столице. Ещё бумага, перья, чернила… А этот пучок тонких стальных прутьев с загнутыми концами, должно быть, отмычки. Ого, и наручники тут есть.

Между всеми этими предметами не прослеживалось никакой связи. Я никак не мог понять: зачем продавать кому-то набор отмычек? Да и Пейджину разве дозволено возить такое?

— Тут ещё напильник, нож, спрятанный в пряжке ремня… Всё это как-то… подозрительно. Остальное вообще не пойму — из чего сделано и для чего.

— Ладно, сложим все опасные вещи в эту коробку и спросим Пейджина, что это такое при следующей встрече. А подзорная труба, думаю, нам действительно пригодится, так что её мы возьмём. Карту повесим в моей юрте, чтобы каждый мог взглянуть на нее, когда захочет.

Клаус кивком согласился. Мы закрыли коробку, и он пообещал спрятать её у себя, чтобы до неё не добрались дети.

Наконец, с уборкой было покончено, и как раз в этот момент вернулись Аруна и бабушка Майя с близняшками, которые уже привели себя в порядок. Одежды для них пока не нашлось, поэтому девочек обернули в шерстяные одеяла из шерсти бааров, перевязав верёвкой вокруг пояса. Всё равно это смотрелось куда лучше прежних лохмотьев. Ноги им обмотали тканью наподобие обуви — хоть на равнинах и нечему было поранить ступни, я счёл это разумной предосторожностью.

«Ладно, тогда снова возьму их на руки и мы немного поговорим… Хм? Аруна, почему ты преграждаешь мне путь к Сенай и Айхан?»

— Ты сам, кажется, ещё не заметил, но после работы на складе ты весь в грязи, — строго сказала Аруна. — Если хочешь подойти к девочкам, сначала помойся.

Я взглянул на свои руки и одежду — она была права. Я сказал им, что отправляюсь приводить себя в порядок, и, взяв с собой Клауса с баарами, пошёл к реке. Уходя, я обернулся и увидел, как Сенай и Айхан, немного расслабились и улыбаются, разговаривая с Аруной.

— Это здорово, — пробормотал я себе под нос.

Да, это и правда было здорово, и я ни капли не завидовал, что остался в стороне. Видимо, поэтому Фрэнсис и Франсуаза выбрали именно этот момент, чтобы ласково потереться о мои ноги.

— Но мне не нужно утешение, ребята, — вздохнул я.

— Б-а-а!

— Б-а-а!

В итоге мне оставалось лишь смириться с их настойчивой заботой.

Когда я вернулся в юрту и переоделся в чистую одежду, солнце уже клонилось к закату. Вместе с баарами я направился к складу, где уже собрались все. Аруна стояла в центре вместе с Сенай и Айхан, а подруги бабушки Майи, окружив их, без умолку восторгались очаровательностью этих девочек. Сама бабушка Майя стояла чуть поодаль, наблюдая за всем этим.

Подойдя ближе, я заметил, как Аруна заплетает Сенай волосы. Она объясняла, что сначала сделает причёску одной, потом другой, и что плетение кос — важный ритуал для девушек равнин. Рядом лежала её драгоценная шкатулка — деревянная, с искусной резьбой, наполненная различными украшениями.

Среди них были кольцеобразные заколки, через которые Аруна продела красные нити, вплетая их в косы Сенай. Украшения свисали с кончиков волос, и Аруна пояснила, что это традиционная прическа женщин из племени Они.

Заплетение и расплетение волос занимало много времени, но Аруна делала это каждый день после мытья головы. Однажды я спросил её, не доставляет ли ей хлопоты или, может быть, раздражает, на что она ответила, что занимается этим с самого детства и для неё это просто часть повседневной жизни. Она никогда даже не задумывалась о том, раздражает её это или нет.

— Это салякут, — сказала она, вплетая очередной камень. — Он отгоняет болезни. А это сафиш — свет, который он излучает, защитит вас от врагов.

Заплетая волосы Сенай, Аруна тщательно объясняла значение каждого украшения и его силу. Сенай, кажется, нравился процесс: она улыбалась.

Айхан же, заворожённо следя за руками Аруны, ловила каждое слово. Та ласково пообещала заплетать им косы, пока они не повзрослеют, но потом девочкам придётся делать это самим. Близняшки кивнули. Теперь вымытые, накормленные, они стали спокойнее и отзывчивее.

Я искренне радовался, глядя на эту сцену, как вдруг Фрэнсис и Франсуаза снова принялись тереться о мои ноги.

«Ну же, ребята, я не ревную! Просто рад, что они поладили. Серьёзно! Правда!»

Я продолжал возиться с баарами, как вдруг заметил, что ко мне подошла бабушка Мая. Она выглядела обеспокоенной.

— Ты ведь заметил, что они не люди? — спросила она.

Её вопрос был настолько неожиданным, что застал меня врасплох. Я нахмурился.

«О чём она говорит?»

— Погоди. Как ни посмотри, это обычные дети, — возразил я. — Ты же не хочешь сказать, что они монстры?

— Не в этом дело. Я говорю, что они не люди. Взгляни на их уши. Они длинные и заострённые, разве нет?

Я пригляделся к ушкам девочек и понял, что бабушка Майя права. Они действительно были заострёнными и длинными.

«Но это всего лишь уши…»

— Послушай, все люди чем-то отличаются друг от друга. Разве уши не могут быть просто их особенностью?

— Я говорю не только о внешности. Я чувствую от них особую энергию, ауру, если хочешь. Это не даёт мне покоя с тех пор, как тот торговец-лягушка назвал их «предвестниками несчастий». Возможно, я слишком мнительна, но ты ведь присмотришь за ними, юный Диас?

— Хм. Ладно, понял. Я и так не собирался выпускать их из виду, но буду осторожен.

— Полагаюсь на тебя, юный убийца дракона. Мы все будем на тебя рассчитывать, если что случится. Хотя, возможно, любая напасть обратится в бегство, едва встретившись с тобой.

Бабушка Майя хихикнула и присоединилась к подругам, наблюдавшим за Сенай и Айхан.

«Так девочки, возможно, не люди…?»

Если бы дело было лишь в том, что они не люди, тоже самое можно было бы сказать про Аруну и племя Они. Но бабушка Майя вкладывала в свои слова нечто большее. Возможно, она намекала, что в девочках было что-то особенное? Но для меня они выглядели обычными девочками с длинными заострёнными ушками.

Пока я размышлял, Сенай и Айхан закончили заплетать косы. Они казались довольными — то ли из-за новых причёсок, то ли из-за того, как сверкали украшения на свету. Так или иначе, они прыгали вокруг, а украшения на их волосах раскачивались взад-вперед. Они и правда были самыми обычными девочками.

— Эти косички очень вам очень идут, Сенай и Айхан, — сказал я.

Я подошёл ближе, и девочки взяли свои косички в руки.

— Смотри! Смотри! Какая красивая! — воскликнула одна.

— И блестит! — добавила другая.

Их улыбки всё ещё были немного скованными, но я удивился, как быстро они нам открылись. Трудно поверить, что это те же самые девочки, которые несколько часов назад были полностью погружены в себя. Не мог не подумать, что самая эффектная вещь для всех маленьких девочек— это драгоценности и украшения.

— А это что за камень? — спросил я, присев на корточки, чтобы встретиться с ними взглядом.

Девочки путались в названиях, но изо всех сил старались объяснить, что это за украшения. Их усилия не могли не вызвать улыбку. Мне просто хотелось, чтобы они оставались счастливыми, поэтому я расспрашивал о каждом украшении, а они наперебой пытались всё объяснить.

Затем Аруна достала из шкатулки два крупных жёлтых камня, слишком больших для того, чтобы быть заколками. Cтальной булавкой она проделала в них отверстия, отполировала куском грубой звериной кожи и продела в отверстия нитки. Получились кулоны.

Закончив, Аруна положила кулоны на ладонь и протянула девочкам.

— Сенай, — заговорила она мягко и медленно, — На древнем языке твоё имя означает «прекрасная луна». Айхан, твоё имя означает «священная луна». Не знаю, почему родители дали вам такие имена, но уверена: луна была им дорога. Поэтому я дарю вам камни, которые называются «ахи». Говорят, они хранят в себе силу луны. Круглый для тебя, Сенай. Полумесяц для тебя, Айхан. Берегите их.

Затем Аруна надела кулоны на шеи обеим девочкам. Близняшки обрадовались подарку, но, узнав значение своих имён, загрустили, вспомнив родителей, и вскоре разрыдались.

Мы с Аруной переглянулись и кивнули друг другу. Я взял Сенай на руки, гладя её по голове, чтобы успокоить, пока Аруна обнимала Айхан, мягко похлопывая по спине. Сквозь слёзы Сенай я чувствовал её тепло и продолжал нежно утешать.

«Я и не подозревал, что их имена столь значимы. Аруна упомянула древний язык… Погодите. древний язык?»

— Эй, Аруна, — спросил я, не отпуская Сенай. — Ты упомянула древний язык, когда мы выбирали название деревни. Я думал, это связано только с племенем Они. Может, родители девочек как-то связаны с твоим племенем?

— Не знаю, — ответила она, всё ещё убаюкивая Айхан. — Древний язык давно забыт. Он сохранился лишь в старых преданиях. Возможно, его знают и за пределами моего племени, но я не уверена. Сенай и Айхан — не люди. Вполне может быть, что их народ когда-то взаимодействовал или пересекался с моим.

«Хм. Сначала заострённые уши, теперь ещё и древний язык… Надо запомнить это на будущее.»

Внезапно Фрэнсис и Франсуаза принялись тереться обо мне, громко блея.

— Баары хотят утешить детей, — перевела разговор Аруна. — Они сказали, что у них талант к этому.

Я опустил Сенай на землю, а Аруна поставила рядом Айхан, и мы оставили девочек на попечение Фрэнсиса и Франсуазы… Точнее, их шерсти. Баары принялись тереться о близняшек, и те мгновенно откликнулись: обхватили животных, уткнулись лицами в мягкую шерсть и, всхлипывая, постепенно утихли. Спустя некоторое время обе девочки заснули прямо там, где лежали.

Я не совсем понимал, как это работало, но шерсть бааров поражала… словно она обладала какой-то магией. С тех пор как я сам начал спать на матрасах и под одеялами из шерсти бааров, мой сон стал куда лучше и крепче.

Два баара, в свою очередь, горделиво задрав носы, бросили на меня торжествующий взгляд, который говорил: «Видали? А мы вам говорили!»

Мы с Аруной и остальными, стоявшими рядом, тихонько усмехнулись, стараясь не разбудить спящих близняшек.

Я как всегда проснулся от солнечного света, но что-то ощущалось не так. Я пошевелил руками и тут же понял — привычной пушистой мягкости по бокам не было. Сев, я огляделся, гадая, куда подевались Фрэнсис и Франсуаза. И когда взгляд упал на соседнюю постель, всё встало на свои места.

Баары спали рядом, а Сенай и Айхан крепко обнимали их, погружённые в сон. Я не смог сдержать улыбки. Мы жили вместе уже десять дней, и всё это время близняшки спали с баарами. Нелепая мысль мелькнула в голове:

«Неужели они так и не привыкли к своим кроватям?»

Наблюдая за мирно спящими девочками, я вспомнил хаос последних дней. Ночные слёзы, мокрые простыни, споры из-за новых правил, шалости и истерики, проверявшие наше терпение. Однажды у них даже поднялась температура. Мы, взрослые, выдержали всё — каждый новый каприз будто испытывал нас на прочность.

Девочки занимали всё наше время, и некогда тихая деревня наполнилась смехом и криками. Но никто не жаловался. Постепенно их лица смягчились. На них стали чаще появляться улыбки. Сенай и Айхан всё ещё тосковали по родителям, но сделали первые шаги, чтобы пережить горе. Они стали гораздо больше общаться, и все вокруг относились к ним как к родным.

Лучше всех они поладили с Фрэнсисом и Франсуазой. Баары заботились о девочках, как о своих ягнятах, а те, в свою очередь, привязались к ним. Дело было не только в мягкой шерсти — баары утешали девочек, когда те плакали, оставались с ними, когда им было одиноко, в общем стали кем-то вроде родителей и друзей. Это были совершенно особенные тёплые отношения.

Когда близняшки узнали, что Франсуаза ждёт потомство, они сначала растерялись и не знали, как себя вести. Но благодаря терпеливым объяснениям Аруны и бабушки Майи, девочки стали ухаживать за будущей мамой: расчёсывали её шерсть и внимательно следили, чтобы ей было комфортно.

С Аруной у Сенай и Айхан сложились также особые отношения. Они тянулись к ней, но в их глазах читалась лёгкая робость.

Во-первых, Аруна была строга в вопросах дисциплины. Её строгость была пропитана заботой — когда девочки шалили, она устраивала им такие «воспитательные беседы», что даже у меня мурашки бежали по коже. Она не повышала голос и никогда не наказывала девочек физически, но её спокойный, ровный тон, словно лезвие ножа, заставлял съёживаться на месте.

Во-вторых, близняшки боялись её травяного отвара. Густая смесь пахла настоем прокисших кореньев и горчила так, что сводило скулы. Аруна ежедневно заставляла их выпивать по целой чашке.

— Детей племени Они с младенчества приучают пить это для поддержания иммунитета, — говорила она, обращая внимание, что это была важная часть воспитания детей, но Сенай и Айхан, не привыкшие к таким «снадобьям», морщились и клянчили мёд, чтобы заглушить горечь.

Что ж, Сенай и Айхан не были из племени Они и никогда раньше не пробовали ничего похожего на снадобье Аруны. Она знала об этом, как и о том, что девочки могут заболеть, попав в новую среду, поэтому было решено наверстать упущенное. Она заставляла Сенай и Айхан пить особенно густые отвары из трав каждый божий день.

И вся эта профилактика ограничивалась не только питьем. Иногда Аруна добавляла свой отвар в воду для купания, утверждая, что это поможет защитить кожу от инфекций. После таких ванн от девочек всегда пахло травами, и по этой причине они весь день ворчали.

Но даже несмотря на это, они обожали Аруну. Когда она заплетала им косы или напевала колыбельные перед сном, её голос становился мягким, словно шёлк. Девочки затихали, слушая её песни о звёздах, а потом умоляли: «Аруна, ещё!». И та, скрывая улыбку, затягивала новую мелодию, пока их глазки не слипались.

Аруна шила девочкам одежду и готовила еду, словно родная мать, несмотря на свой юный возраст. Иногда она даже позволяла им немного побаловаться.

После неё внимание близняшек делили бабушка Майя с подругами и Клаус, хотя сложно было сказать, кто из них больше старался. Пожилые женщины не могли удержаться от того, чтобы не сказать девочкам, какие они очаровательные и милые, и тайком подкармливали их сладостями. Клаус же, объявил Сенай и Айхан «принцессами», раз уж они стали нашими с Аруной приёмными дочерьми. Он относился к ним с почтительным обожанием, порой даже перегибая палку. Девочки чувствовали себя с ними непринуждённо, болтая обо всём на свете.

А вот со мной всё было не так однозначно. Мы много общались, работали вместе, гуляли — нельзя сказать, что мы не ладили. Но близостью это назвать было нельзя . Они не устраивали истерик в моём присутствии, но, кажется, терпеть не могли, когда я пытался о них заботиться. Наверное, всё из-за того, что именно я заставил их раскрыть имена. Я понимал, что сам виноват, но всё же… Грустно было осознавать, что между нами сохранялась дистанция.

«Эх, хватит валяться. Я должен убедиться, что девочки готовы к предстоящему дню, и уже начать что-нибудь делать!»

Шлёпнув себя по щекам, я вскочил с постели. Я пожелал доброго утра Аруне, уже готовившей завтрак, и разбудил бааров и близняшек лёгким встряхиванием. Сенай и Айхан, потягиваясь, недовольно захныкали. После этого я вышел из юрты и пожелал доброго утра бабушке Майе, её подругам и Клаусу и направился к колодцу, ведя близнецов за собой.

У колодца они помогли напоить бааров, после чего я протёр их сонные лица полотенцем, смоченным в ледяной воде. Взвизгнув от неожиданности, девочки тут же проснулись.

Когда мы наконец закончили утренние дела, завтрак был готов, и вся деревня собралась вместе. Никто специально не договаривался — мы просто привыкли начинать день в кругу друг друга. В ясную погоду ели в центре деревни, которую все называли просто деревенской площадью, а в плохую — в большой юрте, в которой проводились собрания.

Сегодня небо затянули тучи, поэтому мы расположились под крышей. Когда я вошёл с девочками, огромный стол в центре юрты ломился от угощений. И почти в каждом блюде виднелись грецкие орехи — результат нашей сделки с Пейджином и недавнего признания Сенай и Айхан в том, что они им нравятся.

«И, о, боже, да тут всё с грецкими орехами!»

Травяной суп с ореховой крошкой, мясо в ореховой панировке, картофельное пюре с толчёными орехами… Даже чай слегка отдавал специфическим вкусом.

«Если так пойдёт, через неделю мы останемся без орехов»

Подумал я, глотая суп. Придётся срочно выменять ещё у Пейджина.

Пока я строил планы, краем глаза наблюдал за близняшками. Сенай, сгорбившись над тарелкой, пыталась удержать ложку, которая норовила выскользнуть. Айхан же, наоборот, набивала щёки так, что казалось, вот-вот лопнет. Суп капал на одежду, картофель размазывался по столу — но их старания были до смешного милы. Мы, взрослые, переглядывались, пряча улыбки: эти крохи стали нашим тихим утренним развлечением.

Я сказал «тихое», потому что, если слишком пристально наблюдать за девочками, можно нарваться на их недовольство. Так что приходилось быть осторожным.

«Хм? Почему они вдруг уставились на вход?»

— Диас, кто-то приближается, — сказала Аруна, её рог засветился мягким сиянием. — Один человек с животным, с востока. Судя по скорости, это всадник.

Я вздохнул. Опять кто-то с востока. Не хотелось даже гадать, зачем он сюда заявился.

— Как быстро движется?

— Не спешит, но направляется прямо к нам. Скоро уже будет здесь.

Раз так, лучше встретить незванного гостя подальше от деревни.

«Хорошо, значит пойду я. Бабушка Майя с подругами останутся здесь, как и Сенай с Айхан. Клаус тоже… Значит, только я, Аруна и баары…»

Не успел я договорить, как Фрэнсис и Франсуаза громко заблеяли.

— Диас, баары говорят, что останутся, — сказала Аруна. — Им не нравится, что ты будешь далеко, но они хотят остаться с девочками.

«Что ж, тогда решено.»

— Присмотрите за ними, ладно? — потрепал я бааров по загривкам.

Фрэнсис уверенно блеянул. Франсуаза кивнула, а её глаза наполнились слезами.

Как раз, когда я пошёл собираться, вбежал Клаус с моим снаряжением. В руках он держал топор, нагрудник, перчатки и сапоги — всё, чтобы я мог мгновенно облачиться. Видимо, он покинул зал собраний, пока мы разговаривали, а я и не заметил.

— Спасибо, Клаус, — кивнул я. — Ты мне очень помог.

Он расплылся в улыбке и помог надеть доспехи. Когда я был готов, оставалось только двинуться в путь, но прежде чем я сделал шаг, Сенай и Айхан подбежали ко мне, потупив взгляд. Казалось, они хотели что-то сказать.

«А, конечно. Не могу уйти, не сказав что-нибудь девочкам.»

— Скоро вернусь, — присел я на корточки, чтобы посмотреть им обеим в глаза.

— Возвращайся быстрее, — пролепетала Сенай.

— Мы будем ждать, — добавила Айхан.

Их улыбки наполнили меня энергией. Аруна, уже с луком в руке и колчаном у пояса, тоже опустилась на колени рядом, пообещав, что мы скоро вернемся.

Мы с Аруной вышли из юрты и направились прямо на встречу незнакомцу. Пока я не знал, кто это и зачем он здесь, я не хотел, чтобы он приближался к деревне. Поэтому мы побежали, полагаясь на магию Аруны, чтобы перехватить гостя как можно дальше от наших жилищ.

Когда расстояние сократилось, Аруна растворилась в воздухе, используя магию сокрытия, и приготовила лук. По крайней мере, я думаю, что она так и сделала, потому что я не мог её видеть. Я же остался на месте, сжимая топор, готовый к любой неожиданности. Вскоре на горизонте появилась фигура всадника, но был это друг или враг оставалось загадкой.

Когда незнакомец приблизился, я разглядел его детальнее. Это был пожилой мужчина с седыми волосами, аккуратно уложенными маслом. На нём была чёрная рубаха, белые штаны и длинные сапоги, напоминавшие столичный охотничий костюм. У пояса поблёскивал короткий меч с рукоятью и ножнами, украшенными замысловатой резьбой. Под ним гарцевала крепкая гнедая лошадь благородных кровей. Вся его внешность дышала богатством и статусом.

«Что он забыл в этой глуши?» мелькнула мысль.

— Он «белый», — прозвучал голос Аруны где-то рядом.

Недавно я попросил её сразу сообщать результаты оценки душ.

«Белый да…?»

Это был не самый удобный цвет, чтобы распознать намерения человека. «Синий» всегда успокаивал, с «красным» я точно знал, с чем имею дело. «Белый» же оставался загадкой.

Пока я размышлял, старик заметил меня. Вежливо кивнув, он замедлил ход и остановился в нескольких шагах. Он соскочил с седла с ловкостью, неожиданной для его лет, и поклонился, приложив руку к груди.

— Прошу прощения за внезапный визит, — начал он, почтительно склонив голову. — Осмелюсь предположить, вы — сэр Диас?

— Да, это я. Могу спросить, кто вы и по какому делу к нам явились?

— Ах, я должен извиниться за свою грубость, что не представился! Мысли мои были полностью заняты приказом. Меня зовут Камалотц. Я посланник моего господина — Элдана Каздекса. Лорд Каздекс выразил желание встретиться с вами лично, и он уже в пути. Если позволите, он хотел бы провести переговоры в вашем поместье…

— Мы встретимся здесь, — резко сказал я, обрывая Камалотца.

«Элдан...

Второй сын рода Каздекс, правящего соседними землями. Как рассказывала бабушка Майя, в настоящее теми время владениями правит Энкарс Каздекс. Его старший сын — Джани, младший — Элдан.

Я слышал, что Элдан был бабником с собственным гаремом рабынь, поднявшим мятеж против отца и брата. Такому человеку я не позволю ступить и шагу в деревню Илук, и я собирался предельно ясно дать это понять. Мы даже не знали, победил ли Элдан в своей авантюре или нет. Если победил — значит, теперь он новый правитель Каздекса. Если проиграл — будет беглецом, ищущим убежища. Как бы то ни было, Камалотц на мгновение замер в поклоне, затем медленно поднял голову, встретив мой взгляд, полный ледяного отторжения.

— Как прикажете, — пробормотал он, снова опустив глаза. — Немедленно передам ваши слова господину.

Слова давались ему с трудом, но он их выговорил. Поклонившись ещё раз — на сей раз менее изящно — он вскочил на лошадь и умчался обратно. Я тихонько вздохнул, наблюдая, как он исчезает вдали, и на всякий случай покрепче сжал свой топор, чтобы быть готовым к бою.

Вскоре после отъезда Камалотца на горизонте что-то появилось. Присмотревшись, я едва поверил своим глазам. Впрочем, любой бы остолбенел: по равнинам двигалась гигантская кровать под звуки женского пения и скрипа дерева.

«О, но, может быть, это не кровать, а всё-таки карета?» Мелькнула мысль.

«Четыре колеса, четверка лошадей в упряжи… Но даже так — зрелище, конечно, странное...»

Я так и не понял, что это было. Пожалуй, можно назвать это «каретой-кроватью». Конструкция, напоминавшая ложе, была накрыта полупрозрачным белым пологом, украшенным изысканным балдахином. На самой кровати в изобилии лежали подушки, шёлковые покрывала и лепестки всех цветов.

В центре этого великолепия восседал полный мужчина, который, как я предположил, был Элданом Каздексом. Его окружала толпа примерно из десятка женщин в струящихся белых платьях, лица которых скрывали покрывала, оставляя видимыми лишь глаза. Они кормили Каздекса фруктами, обмахивали веерами и напевали мелодичные песни. Я слышал о его пристрастии к женскому обществу, но увидеть это вживую — совсем другое дело.

Однако сам Элдан оказался моложе, чем я ожидал. Лет пятнадцати-шестнадцати, не больше. Симпатичное лицо, коротко стриженные каштановые волосы, причёска необычной формы. Его плотное тело было облачено в просторную рубаху с длинными рукавами.

По бокам «кареты» ехали Камалотц и пятеро телохранителей в доспехах, вооружённых мечами и копьями. Судя по их телосложению, все стражи были женщинами. Меня охватила смесь изумления и отвращения — неужели этот бабник даже охрану набрал из женщин?

Аруна, которая все еще была сокрыта своей магией, прошептала мне:

— Этот бочкообразный тип — насыщенный «синий». Все женщины вокруг — «синие» или белые». Ни капли «красного». Даже его охрана — «белая».

«Исходя из слухов, я готовился сразу выгнать его, ведь он должен быть красным… Но погодите... Что? «Синий»? Она только что сказала — «синий»?»

— Не такой «синий», какой был у тебя при нашей встрече, — добавила Аруна, — Но это отчётливый «синий».

Мой мозг отказывался воспринимать её слова. Не то чтобы я ей не верил. Просто после всех историй об Элдане из Каздекса казалось безумием, что в нём не было ни капли «красного».

Я стоял как вкопанный, пока «карета-кровать» не остановилась передо мной. Элдан, странно суетливый, вывалился из неё и засеменил в мою сторону, его живот подпрыгивал при каждом шаге.

— О, прошу прощения! Тысяча извинений! — воскликнул он. — Я не хотел вторгаться в ваши владения! Не гневайтесь, умоляю! Вы мой герой, и я мечтал встретиться как можно скорее!

Голос у Элдана был специфичным, высоким и чем-то напоминал Пейджина.

— Меня зовут Элдан Каздекс, — продолжил он, — Но, пожалуйста, зовите меня просто Элдан. Я с детства наслышан о ваших подвигах ! Вы — спаситель нации, легендарный воин! Ваша доблесть столько раз вдохновляла меня! Я вложил столько сил, чтобы стать правителем, и это чудо — оказаться соседом великого Диаса! Я лишь мечтал о дружбе с вами, клянусь! Никакого зла не замышлял… Пожалуйста, перестаньте на меня так смотреть…

К концу речи голос Элдана задрожал, а глаза его наполнились слезами от нервного напряжения.

«Честно говоря, я даже не злился. Наверное, я так пристально его разглядывал, что, видимо, это выглядело угрожающе.»

После того, как я обошёлся с Камалотцем, я не чувствовал, что заслуживаю той похвалы, которой осыпал меня Элдан.

— Нет-нет, это я извиняюсь, лорд… э-э, Элдан. Я не сержусь, просто ваш визит стал неожиданностью. Я проявил излишнюю осторожность и обошелся резко с вашим посланником, сэром Камалотцем.

Элдан расслабился, услышав мои извинения, и его лицо расплылось в широкой улыбке, отчего живот заколыхался, как желе.

— Да бросьте эти титулы! — махнул он рукой. — Просто Элдан. И обращайтесь также к Камалотцу. Забудем прошлое! Главное — теперь мы друзья!

Его манера речи и выражение лица окончательно убедили: он действительно был «синим». Похоже, он и правда заявился сюда лишь ради знакомства со мной. Дружба соседей — дело хорошее, хоть у меня и чесался язык спросить про гарем и эту «карету-кровать». Но, не зная их обычаев, я сдержался и протянул руку для рукопожатия.

— Кстати, сэр Диас, — сказал Элдан, глядя на пустое пространство рядом со мной, — Кто эта молодая девушка рядом с вами? От неё исходит тот же аромат, что и от вас … Не ваша ли супруга? Если так, я бы с радостью представил и своих жён! У меня их шестнадцать, так что мы можем представить всех наших жен друг другу!

«Молодая девушка? Аруна? Ну, она не жена, а невеста, но… Погодите секунду! Он что, видит её сквозь магию сокрытия?!»

— Должен признать, — продолжил Элдан, — Она мастер скрытности! Но мой слух и обоняние никогда меня не подводят. От неё веет той же добротой, что и от вас, сэр Диас!

В его голосе не было угрозы, а улыбка сияла детской невинностью. Но его слова повергли меня в шок. Я и представить не мог, что кто-то способен так легко раскрыть магию Аруны. Даже я, зная, где она стоит, не чувствовал ни намёка на её присутствие.

Мозг лихорадочно искал оправдание или способ скрыть её, но мысли путались. Пока я топтался на месте, Аруна, видимо, поняла, что игра проиграна, и отменила заклинание.

Когда она материализовалась перед всеми, Элдан увидел рог на её голове и остолбенел. Камалотц и женщины в «карете-кровати» ахнули в унисон. Но больше всех потрясён был сам Элдан: его лицо исказилось, тело затряслось, а слова вырывались с трудом, словно продираясь сквозь ком в горле.

— Э-эта д-девушка… к-кто она?! — запинаясь, выкрикнул он, тыча пальцем в Аруну. — К-как её зовут? К-какой она расы? И к-как связана с в-вами, сэр Диас?!

Его голос дрожал, каждое слово заканчивалось визгливой ноткой. Такая реакция явно выходила за рамки обычного. Я почувствовал тревогу и решил сразу прояснить наши отношения.

— Аруна — моя нев...

— Я Аруна, жена Диаса, — перебила меня Аруна, подчёркнуто твёрдо.

Элдан дёрнулся, будто его ударили током, и уставился на неё, словно пытаясь разглядеть ещё пристальнее.

— Л-леди Аруна … э-этот рог… он у вас с рождения? В-вы… п-получеловек?

— Я принадлежу племени Они. Все мы рождаемся с такими рогами. Слово «получеловек» мне незнакомо, поэтому я не могу ответить на ваш вопрос.

— «П-получеловек» — так называют расы, похожие на людей, но ими не являющиеся. Зверолюди, рыболюди… — Элдан нервно сглотнул, продолжая пялиться на её рог.

— В таком случае, да, — кивнула Аруна. — Я получеловек.

Реакция Элдана на слова Аруны была настолько шокирующей, что он застыл как статуя, широко раскрыв глаза и не моргая. Уже казалось, он так и останется в этом оцепенении, как вдруг слёзы брызнули из его глаз, и он начал громко рыдать. Все еще вопя, он бросился к нам. Я подумал, что он попытается добраться до Аруны, и шагнул вперёд, чтобы закрыть её, но Элдан прыгнул и…заключил меня в крепкие объятия.

— Сэр Диас! — закричал он. — Скажите! А дети?! У вас с Аруной есть дети?!

— Мргх… — я попытался высвободиться. — Подожди, Подожди! Почему ты меня обнимаешь?! И с чего эти слёзы?! У нас нет детей! Никого! Так что, пожалуйста, успокойся!

— Своих детей у нас нет, — добавила Аруна, — Но Диас усыновил двух девочек-полулюдок. Мы их воспитываем вместе.

«Аруна, ну зачем сейчас это говорить?! Даже если он «синий», мы должны защищать Сенай и Айхан!»

— Вы… воспитываете полулюдей?! — Элдан завизжал ещё громче, отпустив меня лишь для того, чтобы воздеть руки к небу. — Сэр Диас, у вас жена-получеловек, и вы растите полулюдей?! Мама! Дорогая мама! У нас теперь есть союзник! Настоящий единомышленник! И это тот самый Диас, о котором ты мне рассказывала!

[[image:/storage/reader-images/f831f06fddf909104ba4123d0cec77b0f53acb45.jpg]]

С этими словами Элдан зарыдал ещё громче, и вскоре к нему присоединились Камалотц и все женщины из кареты. Их плач слился в странный хор, сопровождаемый всхлипами и причитаниями.

Я был совершенно сбит с толку. Я стоял там, среди всего этого водопада эмоций, не понимая ни причины слёз, ни смысла последних слов Элдана. Но рыдания лишь нарастали.

И тут уши Элдана внезапно раздулись, став круглыми, тонкими и огромными. Но это было только начало: его нос вытянулся в нечто, напоминающее щупальце, и обхватил мою талию с силой удава. С лёгкостью, несоразмерной его тучному телу, Элдан поднял меня в воздух.

Я болтался над землёй, удерживаемый этим странным щупальцем, и уставился на свой топор. Теоретически, я мог бы вырваться ударом… Но как атаковать того, кто рыдает, словно ребёнок? Расслабив хватку, я сдался. В конце концов, он не пытался причинить мне вред или напасть на меня, поэтому я тоже не хотел применять силу.

Аруна тоже не предпринимала попыток атаковать. Она лишь смотрела снизу, слегка нахмурившись, словно гадая, когда же это закончится.

Именно тогда Камалотц в панике подбежал к Элдану.

— Лорд Элдан! —закричал Камалотц, тряся своего господина за плечо. — Ваш нос! Успокойтесь, прошу! Вы же подняли сэра Диаса… носом!

Я не мог поверить своим ушам.

«Он только, что, сказал «нос»?! Ну да, щупальце торчало ровно оттуда, где должен находиться нос, но это было больше похоже на третью руку или хобот!»

Мы с Аруной переглянулись в немом шоке, пока Камалотц продолжал умолять Элдана взять себя в руки. Но тот, захлёбывался слезами, будто ничего не слышал даже своими гигантскими ушами. Прошла целая вечность, прежде чем Элдан, наконец, успокоился, аккуратно опустил меня на землю.

— Что вообще происходит с телом Элдана? — спросил я Камалотца.

Как только его слёзы иссякли, а я оказался на земле, он побледнел и рухнул. Камалотц и стражи пытались поднять его, но безуспешно — в итоге пришлось помогать. Элдан оказался тяжелее, чем выглядел, но мы кое-как смогли усадить его в «карету-кровать».

Я взглянул на Элдана, который лежал обмякший и обессиленный, пока его жены хлопотали вокруг: одна обмахивала веером, другая подносила воду, третья протирала лоб влажной тканью.

Когда Элдан начал приходить в себя, я потребовал объяснений.

То, что он надорвался, поднимая меня, было логично — я на голову выше и куда массивнее. Но его реакция, изменения тела, эта чудовищная сила… Всё это требовало ответов.

Камалотц, поняв намёк, кивнул и взглянул на Элдана, словно спрашивая разрешения.

— Говори, — простонал тот, не открывая глаз. — Может рассказать им всё.

Камалотц почтительно поклонился и обернулся к нам:

— Лорд Элдан… особенный. Он рождён от союза человека и получеловека. Его мать, леди Неха, принадлежит к слонолюдям — сильнейшей среди рас зверолюдов. Элдан унаследовал её силу.

Камалотц продолжил объяснять, что слонолюди обладают огромными ушами, длинными носами - хоботами и невообразимой мощью. Когда-то их почитали как божественных существ, но сейчас их род почти исчез.

Поскольку Элдан был рождён от союза слонолюдки и человека Энкара, это делало его уникальным полукровкой-получеловеком. Он родился с особой магией, позволяющей ему перевоплощаться из человека в слонолюда и обратно, хотя смена форм и давалась ему с трудом. Его недавняя трансформация на моих глазах произошла из-за переполнявших его радости и волнения, которые он не смог контролировать.

— Понятно. Значит, уши, нос, сила и то, что он так вымотался — всё это из-за того, что он получеловек, — кивнул я. — Но он же не выглядит большим, каким должен быть слонолюд…

— Лорд Элдан наполовину человек, — пояснил Камалотц. — Это его сила и слабость. Между людьми и слонолюдами — есть множество различий: в еде, сне, уязвимости к болезням. Это всё повлияло на тело лорда Элдана. Для слонолюда он мал, для человека — велик. И забота его жён, как вы видели, для него жизненно необходима.

Затем Камалотц подробно описал обязанности каждой из жён. Даже «карета-кровать» была создана специально: обычные экипажи Элдан случайно разрушал во сне из-за своей силы. Еда, которую ему подавали, содержала лекарства. Жёны с веерами регулировали его температуру — в человеческом облике он не мог охлаждаться, как слонолюды, шевеля ушами, и рисковал заработать лихорадку. Те, что пели, просто радовали слух, делая его счастливым.

— Всё ясно. Но зачем было жениться на них всех? — спросил я. — Ведь необязательно выходить замуж за кого-то, чтобы заботиться о нём, разве нет? По законам королевства многожёнство запрещено.

Камалотц замялся, услышав мой вопрос, словно подбирая слова. Наконец, с глубоким вздохом, он начал:

— Чтобы объяснить ситуацию с жёнами лорда Элдана, нужно рассказать о его мечте. — Он говорил медленно, будто взвешивая каждую фразу. — Лорд Элдан мечтает о мире, где люди и полулюди будут жить вместе, без ненависти и предрассудков. Это его самая сокровенная цель. Сам он — полукровка, а его мать — чистокровная слонолюдка. Но в королевстве… особенно в землях Каздексов… — Голос Камалотца дрогнул. — Рабство полулюдей — это кошмар. Лорда Элдана это мучило с самого детства. Его мечта родилась из боли. Он хотел наказать работорговцев и защитить полулюдей.

Далее он объяснил, что отец Элдана, Энкарс, поощрял рабство в своих владениях. Открыто противостоять этому Элдан не мог — потому придумал хитрость. Он притворился развратником, собирающим гарем из девушек-полулюдок.

Он приказал работорговцам прислать ему «наложниц» для его гарема, но те отказались. Это разозлило Элдана. Он обвинил работорговцев в неповиновении, конфисковал «товар» и казнил их. Это был приём из арсенала самого Энкарса. И когда слухи дошли до отца, тот… похвалил сына за «мудрость правителя». Так и родилась легенда о его гареме, и план Элдана увенчался успехом.

Элдан спасал всех полулюдей — женщин, мужчин, детей. Те, кого он освободил, узнав, что в его жилах течёт кровь древних слонолюдов, стали видеть в нём почти что божество. Некоторые женщины сами вызывались играть роль наложниц, чтобы помочь скрыть его истинные цели.

Но усилия Элдана не всегда были успешными. Случались и провалы. Были случаи, когда спасти не удавалось… или когда спасённые его предавали. Его сердце разрывалось, но он продолжал идти к своей цели.

Женщины рядом с ним стали для него опорой, и их число росло. В конце концов, Элдан объявил их его женами, но не для потехи, а чтобы защитить от пересудов. Таким образом, Элдан не был развратником.

— Для полулюдей гарем — это не редкость, — сказал Камалотц. — Конечно, есть опасения, когда речь заходит о рождении детей, но это добавляет немного правды к той лжи, которую мы используем в качестве прикрытия. Леди Неха тоже согласилась с этой идеей, и в конце концов никто не стал возражать.

Все, что я мог сделать, это кивнуть. Не мне, чужаку, судить их обычаи. Хотя, если подумать, и у племени Они, и зверолюдей многожёнство допускалось. Выходит, королевский запрет на него — это скорее исключение? Мои родители строго придерживались моногамии, да и я вряд ли бы смог справиться с десятком жён.

Пока я обдумывал услышанное, Аруна, до этого молчавшая, вмешалась:

— Извините. Я не хотела вас прерывать, но меня беспокоит один вопрос. Почему Энкарс позволил Элдану находиться на свободе? Как бы сильно он ни был похож на человека, он всё равно сын рабыни, получеловека. Разве Энкарс не был за то, чтобы превращать полулюдей в рабов?

«Вот это вопрос. Молодец, Аруна.»

Камалотц поморщился, подбирая слова:

— Леди Неха была рабыней Энкарса, но не женой. Его законная супруга — человеческая женщина, Джанния. Их первенец, Джани… — он сглотнул, — Унаследовал худшие черты отца. Он жесток и алчен до такой степени, что об этом знает каждая живая душа в Каздексе.

— Однако Энкарс презирал Джани, который во всем походил на него, — продолжил Камалотц. — Вместо этого он объявил своим настоящим сыном «прекрасного и жизнерадостного» Элдана. И поскольку он родился в человеческом облике, Энкарс велел, чтобы именно он унаследовал всё. Это вызвало… настоящий переполох. Правду о матери Элдана скрывали даже от него самого. Леди Неха наблюдала за сыном как служанка, а он рос, не подозревая, что порабощенная полулюдка была его матерью. Однако, когда Элдану исполнилось пять лет, его слонолюдские уши и нос проявились, пока он играл в одиночестве. Он заметил, что они выглядят точно так же, как у Нехи, и в тот день понял, что она — его настоящая мать. С тех пор их связь укрепилась, но оставалась тайной от Энкарса. И эта любовь между матерью и сыном стала основой мечты Элдана о будущем.

Пока Аруна слушала, её лицо исказилось от отвращения к поступкам Энкарса, а я стоял с открытым ртом. Энкарс ненавидел сына, который был его точной копией, и благоволил тому, кто отличался от него во всём. Было поразительно осознавать, что он не испытывал настоящей любви ни к одному из своих сыновей. Для него важна была лишь внешность.

— Лорд Элдан усердно трудился, чтобы воплотить в жизнь свою мечту и освободить мать из рабства, — продолжал Камалотц. — В результате он стал очень образованным молодым человеком, сведущим во многих областях. Это радовало Энкарса, укрепляя его уверенность в выборе Элдана как наследника. Но Джанния и Джани видели в нём угрозу. Они ненавидели его, всячески отравляя ему жизнь и унижая. Однако лорд Элдан продолжал бороться — ради матери и своих идеалов.

Рассказывая об Элдане, Камалотц говорил с неподдельным уважением, но при упоминании Энкарса и Джани его тон становился ледяным. Не сложно было представить, какие ужасы творил Джани, «притесняя» брата.

— Понятно, — кивнул я. — Но я слышал о восстании. Это была война между Элданом и Джани за место наследника?

— Нет, — Камалотц на мгновение замолчал. — Всё началось, когда лорд Элдан просто попытался защитить то, что ему было дорого. Джани и его мать через шпионов раскрыли его истинные цели. Энкарс, узнав обо всём, пришёл в ярость и приказал казнить Элдана, Неху и всех полулюдей. Чтобы спасти свой народ, лорд Элдан поднял восстание. Со стороны это казалось борьбой за власть, но он сражался не за место правителя. Он сражался за мир и счастье народа Каздекса!

Камалотц сжал кулаки, и его голос дрожал от ярости. Стало ясно, что Элдан никогда не хотел войны. Но столкновение переросло в восстание, и народ Каздекса был вынужден выбрать сторону: Энкарса или Элдана.

Однако большинство людей встало на сторону Элдана. Даже приближённые Энкарса предали его, выбрав «незаконнорождённого» сына. Единственным недостатком, который обыватели могли найти в Элдане, было его желание владеть гаремом. В остальном же он жил честно, трудился не покладая рук и всегда проявлял заботу о народе.

— Вполне естественно, что они встали на его сторону, — с гордостью произнёс Камалотц.

Что касается деревни бабушки Майи, похоже, до неё не дошли добрые слухи об Элдане. Видимо, дурная молва распространяется быстрее.

— Лорд Элдан и его союзники сражались отважно. Благодаря предательству многих из лагеря Энкарса, мы смогли одержать победу. Хотя в королевстве ещё официально не объявили о смене власти, но лорд Элдан уже провозгласил себя новым правителем Каздекса.

После победы Элдан погрузился в управление делами: стабилизировал ситуацию во владениях, помогал с их восстановлением и изучал соседние земли, чтобы защитить свой дом от возможных угроз. Именно тогда он узнал, что на равнинах живу я, и решил меня навестить.

Камалотц, служивший семье Каздекс долгие годы, знал эту историю как свои пять пальцев. Закончив рассказ, он удовлетворённо вздохнул.

Я тоже не сдержал вздоха, поражённый невероятной судьбой Элдана. Но внутри копошилось неловкое чувство: этот человек, переживший столько всего, называл меня своим героем. Он преодолел такой путь лишь ради встречи со мной… А я — обычный вояка, недостойный таких высоких ожиданий.

Я нервно почесал затылок, избегая встречи со взглядом Элдана. Краем глаза заметил, как Аруна смотрит на него и его жён, как близки они были с ним, в её взгляде читалась явная зависть.

«А, вот что её беспокоит…»

Элдан, заметив, куда направлен мой взгляд, приподнялся и подполз к краю кареты.

— Сэр Диас, я искренне сожалею о случившемся. Я знаю, что был очень груб. Просто... Я никогда не видел, чтобы человек добровольно решил посвятить свою жизнь получеловеку. — произнёс он, его уши трепетали, а хобот нервно подрагивал. — У вас жена-получеловек, приёмные дети-полулюди… И леди Аруна выглядит такой счастливой. Если она счастлива, то и дети, наверное, тоже. Увидев её радость, я потерял над собой контроль. Мне показалось, что нашёл соратника — того, кто разделяет мою мечту. Я был так уверен, что выпалил всё, даже не убедившись, так ли оно на самом деле.

Я знал, что Элдан пытался сказать, и чувствовал, что было бы правильно ответить ему тем же, поэтому я посмотрел ему прямо в глаза.

— Элдан, я полностью поддерживаю твою мечту. В моей деревне люди и полулюди живут в мире. Именно таким мне и хочется видеть наш мир. Хотя мне кажется, что я не достоин быть твоим «соратником», но сделаю всё, чтобы помочь. Твоя мечта достойна восхищения. Так что, иди вперёд к её достижению с гордо поднятой головой.

Должно быть, мои слова запали Элдану в самую душу. Его глаза снова наполнились слезами, но он сдержался, расправил плечи и встал во весь рост, высоко подняв грудь и хобот. В тот же миг Камалотц и жёны разразились аплодисментами, рыданиями и… что ж, слёзы Элдана всё же потекли, даже когда он стоял, гордый, как победитель.

Элдану стало неловко за то, что он заставил нас слушать такую длинную историю, и он хотел, чтобы мы немного отдохнули, поэтому пригласил нас с Аруной подняться в свою «карету-кровать», где мы разместились на подушках. Как только мы устроились поудобнее, Элдан расплылся в улыбке.

— Сэр Диас! Сэр Диас! Вы должны рассказать мне всё о себе! — Его глаза сверкали, а хобот беспорядочно дёргался, выдавая нетерпение.

Я ожидал такого поворота, но после его откровений чувствовал себя обязанным ответить взаимностью. Хоть и сомневался — моя жизнь казалась блёклой на фоне его потрясающей истории.

— Я хочу знать о ваших подвигах! О битвах! О жизни в королевстве! — воскликнул Элдан, подпрыгивая на подушке.

Я не был уверен, почувствовал ли Элдан мои сомнения. Он хлопал ушами и вертел хоботом, не в силах скрыть, насколько был взволнован. В его глазах светилось ожидание, и я сразу понял, что не смогу убежать от ситуации, в которой оказался, поэтому просто сдался и тихонько вздохнул.

Элдан, казалось, был готов взорваться, а стоявшие за его спиной Камалотц и жёны Элдана, тоже замерли в ожидании.

Я сразу сказал им всем, что это будет не очень захватывающая история, но, обратившись к своим воспоминаниям, решил рассказать обо всем, что произошло до сих пор.

Я рассказал им о том, как был сиротой, как вступил в армию, чтобы выжить. Как сражался на поле боя. Мне пришлось немного сократить эту часть, потому что иначе я бы мог продолжать до бесконечности. Затем я рассказал им о том, как после войны стал правителем земель и встретил Аруну. Я решил, что мне не стоит рассказывать о племени Они, поэтому сохранил это в секрете.

Затем рассказал о жизни на равнинах: охоте на земляного дракона, о Клаусе, мудрой бабушке Майе, Сенай и Айхан.

Элдан и его спутники реагировали на мой рассказ по-разному. Казалось, они были разочарованы тем, что я так коротко рассказал о войне, но с замиранием слушали подробности о битве с земляным драконом. Жёны Элдана были особенно взволнованы, услышав историю о помолвке с Аруной, а сам Элдан засыпал вопросами о воссоединении с Клаусом, раз за разом извиняясь за недоразумение с бабушкой Майей. Но больше всех их тронула история Сенай и Айхан.

— Сэр Диас, вы именно такой, каким вас описывала мне моя мама! — воскликнул Элдан, хлопая ушами от восторга. — Я так рад, что мы теперь друзья!

Несмотря на то, что я чувствовал то же самое, один вопрос не давал мне покоя:

— Элдан, откуда твоя мать вообще знает обо мне? До встречи с Аруной я вообще ничего не знал о полулюдях. Уверен, мы с Нехой никогда не пересекались.

— Все это описано в легендарных сказаниях о ваших деяниях, сэр Диас! Истории о ваших битвах разнеслись по всему королевству, достигнув Каздекса.

Элдан ловко водил хоботом влево и вправо, словно рисуя в воздухе эпические сцены, пока рассказывал истории о «герое Диасе». Оказалось, слухи о моих подвигах на поле боя достигли королевской столицы и превратились в театральную постановку. Её показывали каждую ночь, чтобы поднять боевой дух и привлечь новых солдат. Сюжет сводился к следующему: скромный сирота Диас вступает в армию и с непревзойдённой силой, размахивая любимым топором, сокрушает полчища врагов, спасая множество людей.

Но это была не просто история о победах. В пьесе я жил по заветам родителей: защищал слабых, ставил гордецов на колени. Железной рукой карал тиранов-аристократов, но по доброте душевной спасал их же, когда те оказывались на краю гибели.

Постановка полюбилась народу, но знать пришла в ярость. Уже через неделю спектакль запретили. Однако это лишь подлило масла в огонь: истории о моих «подвигах» разнеслись по всему королевству через купцов и странников и достигли Каздекса.

Неха, будучи рабыней и служанкой, услышала эти сказания — особенно ту часть, где я следовал заветам родителей. Это напомнило ей о древнем короле слонолюдов. С восторгом она пересказывала их Элдану, наставляя: «Вырасти таким же, как Диас!»

«Ох… Так вот почему она знает обо мне…»

На самом деле я никогда не встречал аристократов на поле боя и уж точно не «перевоспитывал» их. Да, я старался жить по заветам родителей, но всё остальное в этих историях — чистой воды вымысел. Театральная ложь.

— Знаешь, Элдан, — начал я, — Я не припоминаю, чтобы делал что-то подобное со знатными особами. Кажется, между твоим «героическим Диасом» и мной — огромная пропасть…

Элдан даже не дал договорить.

— Сэр Диас, я никогда слепо не верил всем этим сказкам! — перебил он, хобот взметнулся вверх, как знамя. — Но вернувшиеся солдаты, торговцы и даже мой наставник — все, кто встречал вас, рассказывали только хорошее. Поэтому вы и стали моим героем. А теперь, пообщавшись с вами, я убедился: вы именно тот, кем восхищался все эти годы. Вы и правда — легендарный Диас!

Он смотрел на меня с непоколебимой уверенностью, и я растерялся. Его слова, взгляд — всё кричало, что он видит во мне не мифического героя из сказки, а реального человека. Мне стало стыдно за свои сомнения.

— Поэтому я хочу, чтобы мы стали союзниками! — продолжил Элдан. — Мы будем работать вместе, чтобы укрепить наши земли. Создадим мир, где люди и полулюди смогут жить в мире и гармонии!

Затем Элдан протянул мне руку. Он был мудрее своего возраста, и мне пришло осознание, что я не могу сравниться с ним в сообразительности. Я протянул ему свою руку, и мы обменялись крепким рукопожатием. Элдан накрыл мою руку второй рукой, и его улыбка вспыхнула, как солнце после дождя.

После обмена историями из жизни Камалотц разлил всем чай, и мы перешли к обсуждению текущих дел. Я рассказал Элдану о принцессе Диане и дворцовых интригах, о которых узнал от Клауса. Я также рассказал о своих отношениях с Аруной, поскольку Элдан был особенно заинтересован в этом. Мы также поговорили о физическом здоровье Элдана и о том, как я надеялся однажды встретиться с его матерью Нехой, и о многих других темах.

Но вскоре разговор принял серьёзный оборот — мы подошли к теме запасов продовольствия в наших владениях.

— Сэр Диас, вам срочно нужно создать запасы консервированных продуктов. Если нагрянет беда, то те, запасы, которые у вас имеются, могут иссякнуть за считанные дни. Вы не можете сосредоточиться исключительно на увеличении численности населения ваших владений. Вы также должны обратить внимание производство продуктов питания, развивать сельское хозяйство. Зима ближе, чем кажется.

«Неужели? Для меня это было новостью. У нас ведь на складе много всего разного и в достаточном количестве. Вяленое мясо, зерно… Значит, даже этого недостаточно.»

Я сказал Элдану, что сделаю решение вопроса с продовольственными запасами первоочередной задачей и начну с обработки земли под посевы. Ещё до войны я помогал на фермах, так что кое-что знал о том, как возделывать поля и выращивать овощи!

Мы с Элданом не могли наговориться, и к тому моменту, как мы с Аруной отправились обратно, на равнинах стояла уже глубокая ночь.

В юрте, где Фрэнсис и Франсуаза спали, прижавшись к Сенай и Айхан, внутри царила тишина. Потребовалось некоторое время, чтобы уложить их спать, но теперь мы могли вздохнуть с облегчением.

Глядя на их умиротворённые лица, трудно было поверить, что ещё час назад они были полны эмоций. Я невольно усмехнулся.

— Наконец-то они крепко спят, — прошептала Аруна, поправляя одеяло на девочках. — Посмотри, какими счастливыми они выглядят. Как будто они совсем другие дети.

Она подбросила дров в печь, и пламя затанцевало, отбрасывая тени на стены. Присев рядом, она устало потёрла виски.

— Да уж, — тихо рассмеялся я. — Энергии у них хоть отбавляй, но, думаю, они сами себя переутомили. Стоило только одной зевнуть, как они обе моментально отключились.

Я разговаривал шепотом так же, как и Аруна, и мы обменялись уставшими взглядами. Возвращение домой обернулось настоящим адом.

— Ты же сказал, что скоро вернешься! — крикнула Сенай, едва мы вошли.

— Мы ждали целую вечность! — добавила Айхан, топая ногой.

Их голоса дрожали, а по щекам катились слёзы — не злость, а страх одиночества говорил через них. Скорее всего, они были встревожены и напуганы, потому что нас не было рядом с ними, как всегда…

Девочки накопили столько эмоций за время нашего отсутствия, что выплеснули их на нас без остатка. Я ведь действительно мечтал, чтобы они открылись мне — пусть даже через капризы и слёзы. Но чтобы это произошло именно сегодня, в тот самый день, когда мы приобрели нового друга в лице Элдана...

— Диас, ты даже не попытался их отругать. Разве это правильно?

— Может, и нет, но... Я дал им слово и не сдержал его. Прежде чем ругать, я хочу извиниться. Когда дети попадают в новую семью, они испытывают своих родителей — ведут себя эгоистично и шумно. Сейчас я готов это принять. — я вздохнул, поправляя одеяло на спящих девочках. — Но да, если это продолжится и завтра, придётся проявить строгость.

Аруна задумалась на мгновение, её губы тронула улыбка. Она уже собиралась что-то сказать, как вдруг её рог резко вспыхнул зелёным светом. Воздух в юрте мгновенно наполнился напряжением, когда она повернулась к юго-восточной стене ютры. Теперь я знал, что значит, когда её рог загорается зеленым, но неужели кто-то действительно снова вторгся в наши владения?

— Диас, — её голос стал резким, — Нарушители. Много... Они приближаются с юго-востока.

— Впервые кто-то заявился к нам не с востока. Может, это люди Элдана?

— Они движутся в противоположном от его пути направлении. Обычные путники не бродят по равнинам в такую глубокую ночь.

«Значит, это воры или бандиты. Какое прекрасное время для визита...»

— Ладно, я проверю. Уже поздно, так что ты...

— Я иду с тобой, — перебила она тихим, но решительным ответом. — Сегодня ночь новолуния. В такую темень ты никогда не найдешь их на равнинах. Тебе понадобится моя магия. Пусть Клаус присмотрит за деревней.

Масляная лампа в юрте придавала её глазам яркий свет, и я увидел в них стальную силу воли. Я хотел открыть рот, чтобы возразить — сказать, что ей безопаснее будет остаться, что я справлюсь сам, — но свет в её глазах стал только ярче, словно бросая вызов моим сомнениям.

И я сдался. Я тоже знал, как темно бывает в новолуние. Даже я знавший каждую тропинку на равнинах, мог запросто заблудиться. Я понимал, что магия Аруны мне очень пригодится.

«Что ж, больше ничего не остаётся...»

— Хорошо, Аруна, — сказал я. — Ты права. Мне понадобится твоя помощь. Пошли.

Она улыбнулась мне, и в её глазах по-прежнему светился огонёк решимости. Она бесшумно собрала снаряжение, а затем нанесла боевую раскраску — те самые узоры, что были на её лице в день нашей первой встречи.

Как только мы оба собрались и были готовы к выходу, я разбудил Клауса и рассказал ему, что происходит. Затем мы с Аруной отправились на встречу с нашими полуночными посетителями.

— Тут кто-то живёт? Серьёзно? — пробормотал я, вглядываясь в темноту.

Мы были вместе с клиентом, но я не смог удержаться от вопроса. Куда ни направь факелы — лишь бескрайнее море травы. Ни плодов, ни кореньев — только зверолюдам да травоядным можно было выжить в такой глуши. Обычно хоть пара деревьев найдётся, но здесь... но здесь не было ничего, кроме травы, и не было никаких признаков того, что люди разбили здесь лагерь.

— Заткнись и сосредоточься на задании! — клиент дёрнул меня за плащ. Его голос дрожал от злости. — Или я заберу свои деньги обратно!

«Чёртов заказчик. Сам полез в эту авантюру, а теперь нервничает...»

— Эй, полегче, — огрызнулся я. — Вы нам хорошо заплатили, и мы сделаем свою работу на совесть. Вы уверены, что цель где-то здесь?

— Мне доподлинно известно: он здесь! Именно поэтому я потратил на тебя кучу чёртовых денег!

— Ладно. Тогда вопрос: зачем лезть сюда в такую кромешную тьму?

— Потому что наша цель — Диас. Да, тот самый! Думаешь, справишься с ним средь бела дня? Я не уверен, что мы сможем убить его, даже спящего. Если он раскусит замысел — нам конец.

Слухи о Диасе ходили ещё со времён войны — говорили, он не человек, а исчадие ада. Но слухи склонны преувеличивать. С нашими силами — пятнадцать проверенных головорезов — мы не проиграем никому. Даже дракону. Каждый из нас — мастер своего дела.

— И Элдана прикончите, если встретите, — клиент прошипел, озираясь. — Говорят, он заявился сюда к этому чёртову Диасу. Чем больше пустых тронов — тем лучше.

«Неужели он не понимает, что убийство Элдана сразу выведет Диаса на нас? Не то чтобы меня это волновало… Платит — работаем.»

— А за Элдана сколько мы получим? — спросил я, притворно зевая.

— За голову Диаса я обещал десять золотых. За Элдана дам сотню серебра.

Цена за Элдана оказалась смехотворной. Впрочем, если цель не найти — и платить не придётся. Но ночная охота и так обещала быть сложной, поэтому я хотел убедиться, что вся банда находится в нужном месте.

— Ну что, мужики, — крикнул я, разминая плечи. — Пора поохотиться! Вы все знаете правила: никого не щадим, тащим всё, что блестит! Бабки ждут!

Только я закончил, как заметил нечто. Сперва подумал — мираж: кроваво-красный огонёк в темноте, свист рассекаемого воздуха. Я не был уверен, кто это был, но в следующее мгновение один из моих людей закричал.

— Босс! Лайла подстрелили! — закричал один из наёмников.

— Стрела прилетела оттуда, где зажегся огонёк! — другой указал на мерцание.

Тогда я понял, что это была стрела, свист, которой я и услышал. На нас напали. Я быстро прогнал смятение из головы и постарался успокоиться.

«Враг перешел в наступление. Один человек ранен. Что теперь?»

Ответ был прост: стрелять в ответ и сражаться! Мы покажем этому лучнику, что он совершил роковую ошибку.

— Нас атакуют! — крикнул я, привлекая внимание своих людей. — У них лук! Тушите факелы и пригнитесь! Кто с луком или арбалетом — стреляйте в тот красный огонь!

Я знал, что враг тоже услышит меня, но выбора не было. Я швырнул факел, выхватил меч и пополз к месту, где мерцал красный свет. Но огонёк внезапно погас, растворившись во тьме. Через мгновение наши стрелы просвистели в пустоту — ответа не последовало. Промах.

У меня не было другого выбора, кроме как продолжить двигаться дальше, туда, где был враг. На месте я напряг все чувства: ни звука, ни движения. Только ветер, да собственное учащённое дыхание.

«Что это был за красный огонёк? Почему он исчез? Где они теперь?»

Мои мысли метались, пока я пытался понять, где находится враг, и затем я услышал, как мимо меня что-то просвистело, и тишину разорвал другой крик.

— Джин?! Чёрт! Где они— А-а-аргх!

— Раненому помощь нужна— Хррнг!

Каждый раз, когда мы слышали свист стрелы, за ним следовал крик. Даже в этой кромешной тьме нападавший стрелял с жуткой точностью.

«Дерьмо! Где они, черт возьми, находятся?! Как они определяют, где мы?! По звуку? Нет, некоторые из наших раненых ничего не сделали и не говорили. И полагаться на звук сейчас, среди всех этих криков, было бы бессмысленно. Возможно ли, что они могут видеть в темноте? Это полулюди с каким-то ночным зрением? Но я никогда раньше не слышал о таком чудовищном получеловеке.»

В голове вспыхнула догадка. Возможно, это была магия. Но, хотя с помощью магии можно было рассеять тьму, видеть в темноте без света, насколько я знал, было невозможно.

С каждой секундой стрелы продолжали свистеть в темноте, выкашивая моих людей. Ребята отстреливались, но вопли боли раздавались только с нашей стороны.

«Где, чёрт возьми, клиент? Я его не видел и не слышал. Сдох, даже не пикнув?»

Но сейчас было не до него. Задание провалено. Главная цель — выжить в этой передряге.

— Не прекращайте огонь! — заорал я, пытаясь прекратить панику. — Мы целимся в нужное место, но нам нужно больше стрел! Врагов всего несколько — задавим числом! Так что продолжайте огонь. Мы додавим их!

Я не знал, сколько моих людей уже выбыло, но по частоте выстрелов я мог сказать, что противник был малочисленным. Может, один или двое. Но размышлять некогда — надо было поддерживать боевой дух отряда. Более того, я знал, что если мы сможем заблокировать позиции нападавших, то точно сможем выбраться из этого сложного положения.

Возможно, мои призывы возымели действие, потому количество выпускаемых стрел с нашей стороны увеличилось, и, наконец, из темноты донёсся женский крик, а затем мужской рёв.

В нашей банде не было женщин, поэтому я сразу понял, что это враг. И этот крик дал мне понять, что мы наконец-то их достали!

— Слышали?! — взревел я, вскидывая меч. — Добиваем! Пока горяченькие!

С мечом в руке я рванул на звук женского крика. Я не собирался давать им возможность ускользнуть и спрятаться снова. Я приказал своим людям окружить местность, а сам приблизился. Это был наш лучший шанс переломить ход боя.

И вдруг из тьмы выросла огромная чёрная тень. Она ринулась прямо навстречу, перекрыв мой путь. От неё исходила свирепая ярость. По силуэту я понял — это гигант, настоящий горный медведь в человеческом обличье. Инстинктивно я занёс меч, но тень сделала то же самое.

ИИИИИИИИН!

Искры вспыхнули в темноте, ослепив на мгновение. В их свете я увидел лицо атакующего — и оно навсегда врезалось в память.

[[image:/storage/reader-images/a0e4978adddca2ab3185934c4dd5e535f18e0e72.jpg]]

Светлые волосы. Холодные голубые глаза. Потрёпанная, но прочная броня. И двуручный боевой топор с львиным орнаментом. Мне не нужно было ничего больше, чтобы понять — передо мной был тот самый Диас из легенд. Его взгляд, полный ярости, кричал: «Это ты совершил роковую ошибку».

«Надо было верить слухам! Он и правда чудовище!»

Я вложил в удар всю свою силу, но Диас раскрошил мой меч, разметав обломки клинка. В темноте я не разглядел этого чётко, но ощутил по весу — в руке осталась лишь рукоять, которая тут же выскользнула из пальцев. А затем я сам рухнул на задницу, не в силах противостоять чудовищной силе, разнёсшей мой меч на куски. Может, если бы я попытался удержать стойку, у меня бы получилось… но где-то в глубине души я понимал — это бессмысленно.

Передо мной стояло существо с силой монстра, способное видеть в темноте, а у меня не осталось даже оружия. Моё сердце разбилось так же легко, как и меч. Я уже представил, как топор Диаса рассекает меня пополам, и приготовился к концу… но вместо этого он со всей дури врезал мне в живот.

«Гх… Кто бы мог подумать?!»

Мужчина бежал, сжимая в руке факел. Он пересёк равнины и добрался до леса, что был на востоке, и сейчас брёл сквозь ночную тьму.

—Чёрт! Чёрт! Чёрт! Они клялись, что лучшие наёмники! Лжецы! Бездари! Их прихлопнули, как мух! Я же предупреждал — если Диас почует нас, всё кончено!

Ярость переполняла его настолько, что он не мог молчать, и, судорожно ловя ртом воздух, выкрикивал слова, хотя вокруг не было никого, кто мог бы его услышать.

Он дышал прерывисто, в панике оглядывался, проверяя, не преследуют ли его, и бежал всё дальше в чащу. Остановившись наконец, он замер — вокруг царила тишина, ни единого звука живого существа. Но даже тогда он вновь и вновь водил взглядом по темноте, ожидая засады. Прошло немало времени, прежде чем он наконец позволил себе вздохнуть с облегчением, зная, что теперь он в безопасности.

На миг его черты смягчились… но внезапно тело затряслось в конвульсивной дрожи, а лицо исказило безумное бешенство.

— Диас! Из-за тебя старые раны ноют! Вечно встаёшь на моём пути, жалкий выскочка из приюта! Сумасшедший ублюдок! Чудовище! Да когда же ты уже сдохнешь?!

Он орал, чувствуя, как зажившие шрамы жгут плоть, но даже крики не могли утолить его ярость. Тело напряглось, вены вздулись на лбу, руках и ногах, дрожавших от ненависти. Безумие, клокотавшее внутри, давало силу, и из глотки вырывались всё новые оскорбления — какие только могло породить его сознание.

Когда крики стихли, а боль в шрамах утихла, в глазах мужчины вновь мелькнул проблеск разума.

— Проклятье… — прошипел он. — Провал. Он обошёлся мне недёшево. Но… ничего не поделаешь. Надо отступить. Не буду зацикливаться на этой неудаче. В следующий раз всё будет иначе. В следующий раз. В сле-е-дующий раз. Знай, Диас: я не остановлюсь, пока не поквитаюсь.

Его лицо было бледным, как у призрака, и неуверенными шагами мужчина скрылся в глубине леса.

Я даже не вспотел, разбираясь с этими трусливыми бандитами. После поимки они признались, что собрались вместе с факелами и оружием, облачившись в чёрное, чтобы напасть на нас и ограбить.

Судя по их словам и «красному» свету, который Аруна засекла с помощью магии, они планировали безжалостную внезапную атаку. К счастью, мы пресекли это на корню благодаря её магии обнаружения.

Во время схватки стрела оцарапала щёку Аруны, и это слегка вывело меня из себя. После этого я почти не соображал — я просто врезался в толпу бандитов и обезвредил их. Ни я, ни Аруна больше не пострадали, так что, по сути, победа была почти безупречной.

Из бандитов двенадцать было сражено стрелами, а у четверых из них были переломы костей, полученных в результате моих ударов. Одному в суматохе удалось сбежать, но, чудом, никто не погиб и не получил серьёзных ран. Конечно, меня беспокоило, что одному из бандитов удалось сбежать, но, учитывая их численность, мы сделали все, что могли.

Задержав бандитов, я конфисковал их оружие и прочитал длинную лекцию о том, почему воровство и грабёж — это плохо. Закончив, я отпустил их на границе равнин. Аруна явно была недовольна — ей казалось, что я слишком мягко с ними обошёлся. Я объяснил, что раз их попытка провалилась и никто серьёзно не пострадал, этого достаточно.

Но если они посмеют вернуться в мои земли с дурными намерениями, я дал понять, что не проявлю к ним никакого милосердия.

Так и завершилась первая в истории попытка ограбления на землях Незроуз.

— Охота на бандитов — верный способ быстро разбогатеть, — сказала Аруна, пока мы шли обратно в деревню Илук. — За их поимку платят награду, а вдобавок к этому всё, что у них конфискуешь, можно продать.

Аруна вела меня через темноту, её рог и украшения в волосах мерцали, освещая путь.

— Значит, всё это оружие принесет нам деньги? — спросил я.

Мои руки были завалены конфискованным у бандитов добром. Всё оно было дряхлым, поломанным, и сложно было поверить, что это вообще хоть чего-то стоило.

— На равнинах железо очень ценится, — объяснила Аруна. — В нынешнем виде оружие, возможно, и правда никуда не годится, но если его переплавить, можно изготовить инструменты. Именно это придает ему ценность. Моя семья никогда не была богатой, а поймать такую банду — я об этом всегда мечтала.

До встречи со мной Аруна зарабатывала на жизнь патрулированием равнин да охотой. Для племени Они богатство измерялось числом бааров и прочего скота — ведь от них зависела жизнь. Охотой же занимались семьи, у которых было не так много скота, или мужчины, желающие раздобыть свадебное подношение.

Самый быстрый путь для члена племени Они, чтобы вырваться из бедности, — охота на бандитов. Но они на равнинах появлялись редко, и Аруна призналась, что поймать целый отряд считалось почти фантастикой.

— Когда я почуяла твою карету, у меня сердце ёкнуло, — сказала Аруна. — Думала, наконец-то бандиты объявились. Но сразу поняла, просто по твоим движениям — что это не так. А я так надеялась… а потом надежды рассыпалась в прах.

Карета на равнинах, одинокий человек, блуждающий без цели, а затем внезапно переставший двигаться. Аруна ощутила моё присутствие и решила, что я либо беженец, покончивший с собой, либо труп, брошенный в глуши.

В обоих случаях я был мёртв, поэтому Аруна не стала сразу проверять, что со мной. Она пришла на следующий день, чтобы осмотреть тело, и обнаружила, что я крепко сплю.

— Ты не поверишь, как нелепо это выглядело — Мужчина, спящий в траве, будто ему всё нипочём! — сказала Аруна. — Со стороны это был просто чудак, дрыхнущий посреди равнин, совершенно беззащитный. Я не знала, то ли заговорить с тобой, то ли связать, чтобы не натворил бед. На всякий случай я провела оценку души, и ты засветился ярким «синим». Это сбило меня с толку ещё сильнее. Хотя, признаю, на мгновение я подумала убить тебя во сне, забрать вещи и сказать всем, что ты бандит.

Но в итоге она так не поступила. Вместо этого решила заговорить — так мы и познакомились.

— Даже сейчас я не до конца понимаю, почему заговорила с тобой вместо того, чтобы прикончить. Будто я разбудила тебя, сама, не зная зачем, и вот мы уже беседовали. Этот выбор подарил мне новую жизнь, значит, он был верным… но иногда я всё равно думаю: зачем я заговорила с тобой?

Аруна повернулась ко мне, и я увидел, как её улыбку подсвечивают рог и самоцветы в волосах. Я застыл, не в силах ответить, гадая, что всё это значит, — и вдруг свет её магии погас. Не успел я сообразить, что произошло, как Аруна прижалась ко мне и нежно прикоснулась губами к моей щеке.

[[image:/storage/reader-images/88bba71737a96bfea8a2654c56a73cc940caf1a4.jpg]]

Я ничего не мог разглядеть в кромешной тьме, а руки у меня всё еще были заняты оружием бандитов, так что всё, что я мог делать, это стоять как идиот. Через мгновение свет зажегся снова. Аруна молчала и была совершенно неподвижна, и я подумал, не стоит ли мне что-нибудь сказать. Но прежде чем я успел это сделать, она бросилась бежать.

Сначала я просто смотрел ей вслед, пока до меня не дошло: без её света я никогда не найду дорогу обратно в деревню, поэтому я побежал за ней так быстро, как только мог, все время стараясь не выронить груду железа, которую держал в руках.

Продолжение следует…

В юрте на следующий день после свадебного пира (от лица Аруны)

Полдень. На следующий день после грандиозного свадебного пира в деревне Они началась новая жизнь Аруны. Она собиралась на прогулку.

Она зажгла благовония на глиняной тарелке и лёгкими движениями втерла пепел в кожу. Это служило и защитой от насекомых, и оберегом. Закончив, она начала облачаться в билешу — окрашенную ткань из шерсти баара, традиционную одежду племени Они.

Замужние женщины могли оборачивать билешу вокруг груди и ниже, но Аруна, вспомнив слова Диаса о том, что они лишь «обручены», сделала иначе. Этот обычай был ей незнаком, но она понимала, это означало, что они не были женаты по-настоящему, и она закуталась в ткань снизу-вверх. Закрепив билешу, она туго затянула пояс на талии.

Собравшись, Аруна повесила лук за спину, прикрепила колчан к поясу и спрятала в складках билеши у груди кожаный мешок, оттянутый тяжестью драгоценных камней. Их она собирала по крупицам, храня там, где никто не увидит. Легко прикоснувшись к ним, словно в молитве, она уверенно вышла из юрты.

Снаружи доносились крики мужчин и звуки копки колодца: глухой стук лопат, шум отбрасываемой земли, топот ног, утрамбовывающих грунт. Аруна повернула голову к шуму и увидела группу мужчин из племени Они, усердно работающих, — а среди них Диаса, со лбом, покрытым испариной, помогавшего им.

Диасу не было нужды даже пальцем шевелить. Он уже им щедро заплатил — материалами с земляного дракона. Но он не мог просто стоять в стороне. Видно было, что он искренне рад помогать — на его лице сияла широкая улыбка.

Аруна всё это время наблюдала, как усердно трудился Диас — ухаживал за баарами, чистил загон для скота, наводил порядок на складе и тренировался устанавливать юрты. Это зажгло в её сердце огонь решимости.

— Диас, — сказала она, — Я отправлюсь патрулировать. По пути подстрелю пару птиц к ужину, так что вернусь поздно.

— Я могу помочь, если нужно, — отозвался Диас, прервав работу и подбежав к ней. — Ну, в обращении с луком я не мастер, но пару чёрных гхи запросто одолею.

Аруна не смогла сдержать усмешку.

— Ты и так сегодня сделал более, чем достаточно. Помогаешь с колодцем... А если ещё пойдёшь патрулировать, можешь перенапрячься и заболеть. Оставь это и охоту мне, а сам немного отдохни.

Брови Диаса беспокойно дрогнули, но спорить он не стал, покорно кивнув. Аруна на мгновение задержала на нём взгляд, радуясь, что кто-то о ней волнуется. Но даже эта мысль, такая тёплая, вызвала укол вины — ведь она лгала ему. Впрочем, если бы она рассказала, куда и с какой целью на самом деле идёт, он бы ещё сильнее забеспокоился. Поэтому она промолчала.

— Не переживай, — добавила она. — Если что, у меня есть магия скрытности. Так что хватит хмуриться и лучше пожелай мне удачной охоты.

С этими словами Аруна махнула рукой всё ещё обеспокоенному Диасу и направилась на равнины. А когда скрылась из виду, наполнила ноги магической энергией и помчалась по траве с невероятной скоростью.

Аруна направлялась к восточной части равнин, граничащей с королевством, — местом, требующим особой осторожности. Бежала она, подгоняемая магией, будто оседлав ветер, стремительно пересекая бескрайние просторы.

Её скорость не была чем-то впечатляющим, особенно если учесть, какую нагрузку это давало на тело, но другого выбора не оставалось. В обычном темпе путь занял бы целый день, а сейчас она уже достигла цели: восточной окраины, где заканчивались равнины и начинался лес.

Переведя дух, Аруна достала из спрятанного мешка драгоценный камень, вложила в него магическую энергию и зарыла у своих ног. Как только камень скрылся под землёй, она ощутила пульсацию магии, а её рог на миг вспыхнул зелёным — светом магии обнаружения.

Эта магия позволяла ей чувствовать любое живое существо, проходящее через область рядом с зарытым камнем, и передавать информацию ей. Она продолжила закапывать камни по восточной границе, тщательно настраивая магию так, чтобы игнорировать мелких зверей и насекомых. Без этого сенсор реагировал бы на каждую мошку, истощая её силы.

На самом деле, племя Они уже установило свою сенсорную магию на равнинах, и Аруна могла ею пользоваться. Но эта система обнаружения была создана для её сородичей, и она не решалась применять её ради Диаса. Поэтому использовала свои камни и магию — на случай, если однажды пути Диаса и племени Они разойдутся. Пусть шанс этого был мал, но готовиться стоило заранее.

«Теперь я его жена. Его семья.»

Эти слова Аруна повторяла про себя, зарывая очередной камень. Выбрав Диаса, а не мужчину из племени Они, она связала с ним свою жизнь, и теперь её путь лежал в стороне от соплеменников. Это не означало, что она отвергала родных или деревню, но Диас стал для неё самым важным человеком. И это наполняло её решимостью.

Пока Аруна занималась делом, в её голове мелькнула мысль: когда именно она влюбилась в Диаса?

Вспомнилась их первая встреча: его тело, закалённое в испытаниях, сильные руки, лицо, покрытое шрамами — свидетельство бесчисленных битв и боевой доблести. Тогда она не испытывала к нему ничего, кроме любопытства и настороженности.

Услышав его рассказ Молл о своём прошлом, Аруна удивилась, что такой человек существует в королевстве, и решила дать ему шанс. Но даже тогда её все ещё к нему не тянуло.

Даже когда Диас впервые показал свою «мужественность», выследив стадо чёрных гхи, она не считала в этот момент, что её чувства изменились. Лишь позже, видя, его упорство, её тревоги сменились на надежду, и она ощутила проблеск чего-то тёплого. Но настоящая перемена случилась в битве с земляным драконом.

Да, это правда, что тогда Диас не знал, что это было за чудище, но столкнувшись с ним, он не дрогнул. Даже когда, казалось, что его удары бесполезны, он продолжал сражаться. А затем, когда взгляд дракона упал на Аруну, и она почувствовала себя добычей, Диас яростно бросился вперёд, сразив монстра одним ударом.

В тот день Диас показал нечто большее, чем просто мужественность, и это был момент, когда она влюбилась в него.

Все страхи о свадьбе с чужеземцем рассыпались в прах. Даже сейчас эти самые чувства продолжали вести её вперед.

Драгоценные камни, заряженные магией и закопанные в землю, Аруна долго и кропотливо собирала всю свою жизнь, которую нельзя было назвать обеспеченной. Поместить их здесь, в места, где они откликались на её магию обнаружения, недоступные для племени Они, — для неё это значило куда больше, чем вчерашний свадебный пир.

С каждым зарытым камнем она словно клялась Матери-земле и самим равнинам, что будет всю оставшуюся жизнь рядом с Диасом и пойдёт с ним рука об руку как его жена. Так же, как клялась она племени Они и самой себе. Установка этих магических меток стала для Аруны настоящей свадебной клятвой.

Пока она размышляла, защищённая магией сокрытия, холодный ветерок коснулся её щеки. Аруна так погрузилась в работу, что лишь теперь, взглянув на небо, заметила: солнце уже клонилось к закату.

Сегодня закончить не удастся, и ей придётся прийти сюда завтра. Она прижала мешочек с камнями к груди, натянула лук и достала из колчана стрелу. Раз уж она сказала Диасу, что идёт на охоту, то придётся по пути обратно найти добычу. И так она медленно направилась к юрте, где её должен был ждать Диас.

В ожидании Аруны (от лица Диаса)

Солнце клонилось к закату, и мужчины из племени Они предложили на сегодня закончить и продолжить завтра. Затем они отправились в деревню. Конечно, колодец за один день не построить, так что работы предстояло ещё на несколько дней. Я стоял перед юртой, провожал взглядом уходящих мужчин и раздумывал, чем бы заняться.

Честно говоря, всё это время, даже работая, я не мог отделаться от мысли, что Аруна задерживается дольше обычного. Хотя она сама предупреждала, что вернётся поздно, но неужели даже такой опытной охотнице, как она, требуется столько времени, чтобы подстрелить пару птиц на ужин?

Когда мне пришло в голову, что с ней могло что-то случиться, я занервничал. С утра в её поведении чувствовалась какая-то странность, и я не понимал, в чём дело.

«Может, пойти её искать? Но тогда некому будет присмотреть за Фрэнсисом и Франсуазой. Взять их с собой? Нет, ведь если Аруна вернётся в наше отсутствие, это её встревожит.»

Я тяжко вздохнул. Не зная, как поступить, я вдруг уловил порыв ветра, а с ним — знакомый аромат трав, который так любила Аруна… вместе с запахом крови.

Я повернулся в ту сторону, откуда донёсся ветер и увидел Аруну, которая шла в мою сторону, неся трёх птиц, подвешенных за лапки верёвкой.

— Диас! — крикнула она. — Я поймала трёх киджи! Их редко встретишь здесь, но они невероятно вкусные! Всё благодаря твоим молитвам об удачной охоте. У нас остался рис со вчерашнего пира— приготовим его с мясом киджи и изюмом!

Она сияла от гордости, высоко подняв добычу. Видя её такой, я тихо выдохнул с облегчением, стараясь, чтобы она не заметила.

— Звучит потрясающе! — сказал я, подбежав к ней и забрав птиц. — Выглядят отлично. Супер. Теперь отдыхай, а разделкой займусь я. Ты же устала после охоты, да? Эй, не смотри так — я неплохо справляюсь с потрошением и разделкой мяса. Доверься мне.

Мне казалось, после долгой охоты она устала. От моих слов улыбка Аруны смягчилась.

— Нет, мы сделаем это вместе, — возразила она. — Так будет быстрее. И я тоже неплохо разделываю птиц, между прочим.

Я предпочёл бы, чтобы она отдохнула, особенно перед готовкой, но потом сообразил: смогу помочь и позже.

Вместе мы обработали добычу и приготовили ужин. Мясо оказалось неожиданно нежным, а кисло-сладкий соус, приготовленный Аруной, покорил меня с первого кусочка.

Полдень. В юрте (от лица Диаса)

Однажды после полудня я вернулся в юрту вместе с Фрэнсисом и Франсуазой и застал Аруну сидящей у печи с огромной кучей травы и что-то жующей. Эта трава была кормом для бааров, а другой еды вокруг не наблюдалось.

«Неужели Аруна… Неужели она…?»

Заметив моё замешательство, она выплюнула то, что у неё было во рту, в глиняную миску, которую держала в руках.

«Что за…? Что?»

Я не мог понять, что происходит, но Аруна просто вытерла уголок рта тряпицей и посмотрела на меня.

— Что у тебя с лицом? — спросила она непринуждённо.

— Я… просто… ты ешь траву? — выпалил я.

— Хм? О, нет. Я не ем её. Перетираю зубами и смешиваю со слюной.

Её объяснение ещё сильнее запутало меня.

— И… зачем? — спросил я.

— А? Ну да, понятно. Ты не в курсе. Просто смотри.

Аруна завернула выплюнутую ранее массу в ту же тряпицу и стала выжимать, пока из неё не закапала жидкость, собранная в миску. Затем достала из мешочка чёрные древесные орехи, растолкла их в другой посуде, переложила в ткань и выжала сок в первую миску.

Густая зелёная жидкость сменила цвет на тёмно-синий, почти чёрный.

«Но зачем? Что Аруна собиралась с этим делать?»

Я всё ещё пребывал в замешательстве, наблюдая, как Аруна взяла белую ткань, сшитую из шерсти Фрэнсиса и Франсуазы, и опустила её в миску.

Неосознанно я ахнул, когда она извлекла её обратно. Ткань из шерсти баара, до этого ослепительно белая, теперь была пропитана чёрной жидкостью. Меня внезапно охватила тревога: а вдруг Фрэнсис и Франсуаза разозлятся, увидев, как пачкают их шерсть? Но, бросив на них взгляд, я заметил на их мордах явное возбуждение. Они не только не злились, скорее наоборот.

«Что, чёрт возьми, происходит?»

Я всё еще стоял, склонив голову в недоумении, и продолжал наблюдать за происходящим. Аруна взяла испачканную в чёрном ткань, выжала её и принялась полоскать в кувшине. После нескольких промывок грязная ткань превратилась в ослепительно синюю, словно небесная лазурь. Она развернула её и гордо подняла в мою сторону. По её лицу я ясно читал: «Ну, что скажешь?»

Аруна объяснила, что это древняя техника окрашивания, передаваемая в племени Они из поколения в поколение. Смесь сока травы, слюны и чёрных древесных орехов давала ярко-синий пигмент. Я не понимал, как это работало, но для племени Они это было обыденным делом.

По словам Аруны, меняя пропорции каждого вещества в смеси, можно получить оттенки от небесно-голубого до густо-синего. Этим и другими способами племя Они окрашивало свою одежду в самые различные цвета.

— Это ещё не всё, — сказала Аруна. — Нам нужно высушить её в течение несколько дней, чтобы цвет закрепился. Потом мы соединим с другой тканью или мехом. Судя по размеру, выйдет билеша для младенца.

В этот момент Аруна запнулась, покраснела и отвернулась от меня. В то же время Фрэнсис и Франсуаза укоризненно уставились на меня. Не выдержав напряжения, я развернулся и молча покинул юрту.

Элдан рассказал о своём прошлом, я — о своём, и всё это время его жены неотступно находились рядом, опекая его. Их тела и лица скрывали белые платья и вуаль, видны были лишь глаза, но в этих взглядах светилась доброта, и я мог сказать, что все они очень любили Элдана.

Судя по всему, между жёнами не было никаких раздоров или соперничества. Напротив, они ладили друг с другом, вместе заботясь о муже.

— Я впечатлён, — признался я Элдану. — Шестнадцать жён. Не представляю, как вы со всем управляетесь. Я всегда считал, что иметь несколько жён — такое может быть только в сказках, поэтому был потрясён, увидев это вживую.

Я обвёл взглядом женщин, и те дружно захихикали.

— Сэр Диас, — ответил Элдан, — Всё проще, чем кажется. Я люблю их всех одинаково, давая каждой равное внимание, деньги и заботу. А они, как сёстры, поддерживают друг друга.

Он говорил буднично, но, по-моему, поровну делить любовь, время и деньги между шестнадцатью жёнами — задача не из лёгких. К тому же, судя по беседе, его супруги принадлежали к разным расам полулюдей. Если честно, то на его месте я бы с ума сошёл.

— Сэр Диас, — вмешалась жена, сидевшая ближе всех к Элдану, — Именно взаимная поддержка позволяет нам быть счастливыми. Да, многожёнство со стороны может казаться неудобным, но мы смягчаем все тяготы, заботясь друг о друге. А когда родятся дети, сёстры помогут растить их, давая матерям отдохнуть. Говорят, дети, воспитанные многими «мамами», вырастают добрыми и мудрыми.

Слова женщины прозвучали мягко, без тени злобы. В её голосе не было и намёка на ложь.

— Я верю, что ценить одну единственную жену — это прекрасно, — добавила другая, — Но любить многих — не менее чудесно! Когда я вижу, как мой муж дарит счастье стольким женщинам, я горжусь улыбками своих сестёр. Они все мне так дороги!

Ну я думаю, что таким уж был их взгляд на вещи. Впервые столкнувшись с культурой народа Элдана, я не до конца понимал её, но уважал их право на иную форму любви. Я кивнул в знак согласия, и жёны, заметив это, рассмеялись.

Смех наполнил воздух теплом, пока одна из них не произнесла:

— Сэр Диас, вам определённо стоит задуматься о других жёнах.

Мгновенно атмосфера сменилась. Мы ощутили ледяной взгляд, пронзивший пространство. Убийственная аура Аруны, полная ярости, сковала всех.

— У Диаса есть я, — заявила она, и её леденящая душу аура внезапно сменилась милой улыбкой. — И этого достаточно. Даже без «сестёр» я рожу ему сорок детей и воспитаю каждого сильным и достойным.

Мы закивали, как одержимые — я, жёны Элдана, даже сам Элдан.

Мысль о том, чтобы иметь больше одной жены, никогда не приходила мне и в голову, но в тот миг я поклялся сам себе: Аруна будет моей единственной и неповторимой, и я всегда буду дорожить ею.

Здравствуйте, дорогие читатели! С вами автор — Фууру.

Мне хотелось бы сказать здесь многое, но прежде всего — спасибо.

Всем, кто поддерживал меня на «Shosetsuka ni Naro», редакторам, работавшим над этим томом, иллюстратору Kinta, чьи иллюстрации сделали книгу ещё прекраснее, дизайнерам, оформившим её с такой любовью, — благодаря вам эта книга увидела свет. И, конечно, я бесконечно благороден каждому, кто приобрёл первый том.

Моя благодарность безмерна, и всё равно слов не хватает. Спасибо вам, огромное-преогромное спасибо!

Конечно, послесловие можно было бы закончить на этом, но вышло бы слишком кратко, поэтому расскажу немного о самой книге.

В этой книге рассказывается обо всем, что меня интересует: кочевые племена, овцы, бескрайние степи, зверолюди и полулюди. Но больше всего я вложил душу в описание образа жизни кочевников.

Чем глубже я изучал их культуру, тем сильнее восхищался. У многих кочевых народов женщины занимают высокое положение и нередко становятся вождями. Они открыты и готовы принять чужаков, если это будет племени на благо. Их уклад отличается от земледельцев и охотников. Кочевники предпочитают решать проблемы через диалог, избегая бессмысленных конфликтов, и бегут от битв, где нет шансов на победу. Они ценят жизнь каждого в общине — такой прагматизм рождён тем, что племена их невелики. Эта забота о жизни соплеменников проявляется даже в их отношении к здоровью. У них до сих пор сохранились уникальные методы профилактики здоровья, и говорят, именно благодаря им кочевники избежали туберкулёза, когда тот бушевал повсюду.

Чем глубже я погружался в изучение жизни кочевников, тем больше очарования находил в этих удивительных людях. Мне захотелось передать это очарование по-своему, смешав фэнтезийные элементы, бескрайние степи и овец. Результат — эта история, которую я планирую продолжать ещё долго-долго.

В сюжете так много всего, что я хочу в него вложить, и даже то, что уже задумано, но пока остаётся за кадром. Не знаю, удастся ли мне раскрыть всё задуманное или издать продолжение в таком же формате, но я приложу все усилия. И нет большей радости, чем знать, что вы поддерживаете меня.

В следующем томе Диас, верный своему слову, попробует себя в земледелии. Его ждёт множество трудностей, появятся новые персонажи и даже неожиданные проблемы, превосходящие всё, с чем он сталкивался раньше. То, как Диас и его поданные справятся с этими испытаниями, вы узнаете в продолжении.

Надеюсь, мы снова встретимся в послесловии следующего тома!

Фууро, сентябрь 2018 г.

[[image:/storage/reader-images/871007875c5bcdc95a23952cf46be6f937b21aca.jpg]]

Всем привет!

Нашёл на просторах интернета это чудное произведение, и вы не поверите — оно сразу меня зацепило...

Но чем?

Во-первых, концепция истории. Размеренное повествование, где главный герой без лишней суеты и спешки осваивает мир – это то, что нужно. И тут у нас с вами главный герой никакой не попаданец даже. Для многих — это будет ещё одной причиной взяться за ознакомление с этой историей.

Во-вторых, один конкретный персонаж – милашка Аруна. Самая добрая и красивая девушка во всей истории. Со своим стальным характером и переживаниями. Иллюстрации с её участием, которых много и которые разбросаны по всей книги, — выше всяких похвал.

В-третьих, это не гарем (ну я надеюсь). Во всяком случае бонусная глава этого тома как бы отрезает все дальнейшие подвижки в этом направлении.

Да, это лайт новелла (LN), а не веб-версия, как вы могли подумать из-за обилия глав и их небольшого размера.

Оригинал LN выходит на японском, есть официальная печать на английском – её я и перевожу. В наличии есть 6 томов, и ещё два на подходе.

Всем добра, не болейте. Ещё увидимся.

З.Ы.: актуальные новости по переводу и оперативная обратная связь в ТГ-канале - https://t.me/heartfelttralslate (Душевные (душные) переводы).

Май 2025 г., Ashes_to_ashes

[[image:/storage/reader-images/6435869bafb163fd39daa5778d6449d29d83bcc3.jpg]]

[[image:/storage/reader-images/c56e36f872fc47ce9d50fbf7d6f10c3690a6ebaa.jpg]]

[[image:/storage/reader-images/5a38977db58f1500cf68a14bcce0ea6ebe1b14fa.jpg]]

[[image:/storage/reader-images/15bb8d98888f2da8934b7eb537f472f48a121a62.jpg]]

[[image:/storage/reader-images/849afc1b6bf71f9783d622bb06866668decf6ceb.jpg]]

Жизнь Диаса становится всё более насыщенной по мере того, как он обустраивает свои владения в бескрайних равнинах. Осознав, что его народу нужен стабильный источник пропитания, он пробует свои силы в земледелии, но быстро понимает, что выращивать урожай сложнее, чем он думал. Вдобавок ко всему, у него появились новые жители в лице трёх кланов собаколюдов, полных энергии и жаждущих новой жизни. Но проблемы во владениях — это не единственная забота Диаса. Он ещё не знает, что принцесса Диана планирует вторжение, и у нее есть козырь в рукаве...

— В-вы всерьёз хотите заняться земледелием? Сэр Диас, на равнинах это невозможно. Как вы уже наверняка заметили, здесь растет только трава. Не говоря уже о том, что до вас многие пытались возделывать поля на равнинах — и все потерпели неудачу. Мой отец, Энкарс, однажды решил пренебречь законами королевства и тоже попытался освоить равнины, будто они были частью его владений, но его замысел провалился. Он испробовал всё, что только мог, чтобы вырастить хоть что-то, но безуспешно. Сэр Диас, земледелие — не единственный способ обеспечить ваш народ пропитанием...

Пока Элдан говорил, всё вокруг, казалось, находилось в густом тумане. Он явно беспокоился и искренне пытался отговорить меня от этой затеи. Я выслушал его доводы и обдумал их, но в конце концов просто высказал то, что чувствовал.

— Я всё равно обязан попробовать, — сказал я. — Лучше попробовать и потерпеть неудачу, чем не сделать ничего, или как там...

Кажется, я произнёс именно это. По крайней мере, мне хотелось сказать именно так.

— Что ж, если вы так непреклонны — ладно! Я приложу все силы, чтобы поддержать ваше начинание! Как только я вернусь домой, я распоряжусь подготовить сельхозинвентарь и попрошу Камалотца сразу же доставить его вам! У нас до сих пор остались горы инструментов с тех самых времён, когда отец ещё пытался побороть равнины, — можете пользоваться ими как пожелаете!

Закончив речь, Элдан стукнул себя кулаком в грудь и широко улыбнулся. Я попытался выразить благодарность, поэтому сказал... что-то… хотя точных слов не помню. Так или иначе, Элдан кивнул.

Именно тогда я осознал, что это сон. Разговор, который мы с Элданом вели при нашей первой встрече, всплыл в памяти и воплотился во сне. Хотя, возможно, не совсем точно — ведь в реальности Элдан не летал по небу, размахивая своими огромными слоновьими ушами. Да и густого тумана вокруг нас тогда не было.

«Что, чёрт возьми, творится в моём сне?»

Как только я осознал, что это сон, то тут же проснулся в полумраке своей юрты, лёжа в постели. Утреннее солнце только начало пробиваться сквозь отверстие в потолке. Голова была тяжёлой, а тело — вялым из-за того, что я проснулся раньше обычного.

Накануне ночью Аруна с помощью магии обнаружения выследила несколько глупых бандитов. Мы проучили их, отобрали оружие и выгнали с наших земель. Потом вернулись в деревню Илук, сложили оружие на склад и наконец плюхнулись спать.

Проблема была в том, что вся эта ночная суета не дала мне нормально выспаться — даже после того, как мы прогнали бандитов, мысли о них всё ещё не давали мне покоя. Из-за этого я всю ночь провалялся в полудрёме, пока не услышал голоса:

— Фрэнсис, волосы Диаса невкусные, — проговорил кто-то справа.

— Ага, их нельзя есть, — отозвался кто-то слева.

Это Сенай и Айхан разговаривали во сне. Я тихо выбрался из постели, стараясь не разбудить их, и поразился — казалось, они делили один сон на двоих. Оглядев юрту, я не нашёл Аруны: значит, она уже встала и находилась где-то снаружи. Я знал, что она ранняя пташка, но удивился, что она вышла так рано — обычно в это время она готовила завтрак.

«Если это так, то я ей помогу.»

Выйдя из юрты, я встретил утренний туман, окутавший равнины лёгкой дымкой, от которой по коже пробежал холодок. Первым делом я направился к деревенскому колодцу, где обнаружил Аруну и старушек, сгорбившихся над вёдрами с водой — они мыли продукты для завтрака.

Женщины рассмеялись, увидев меня, и сказали, что я похож на сонную сову, которая рано встала. Аруна, заметившая меня, присоединилась к ним. Я слушал их подкалывания, пока умывался колодезной водой, смывая остатки сна и приводя себя в порядок.

Я предложил Аруне помочь с завтраком, но всё, что я мог — это следить за огнём в печи и помешивать котёл, чтобы еда не пригорела. Дело было несложное, но Аруна всегда радовалась такой помощи и благодарила меня.

Солнце взошло, и завтрак был готов как раз к тому моменту, когда утренняя дымка окончательно рассеялась. На ярко-голубом небе не было ни облачка, поэтому мы решили поесть снаружи. Аруна разбудила близняшек, а когда наконец встал Клаус, мы вдвоём принялись расстилать ковры и расставлять столы на деревенской площади. Как только всё было готово, Майя и её компания старушек начали раскладывать еду.

Когда все собрались, мы принялись за еду. Болтая между собой, я спросил у жителей, не беспокоит ли их что-нибудь. Серьёзных проблем или жалоб не нашлось — все чувствовали себя хорошо и были довольны.

Более того, бабушка Майя и её подруги выглядели бодрыми. По сравнению с тем, какими были раньше, сейчас они просто цвели: хорошо спали и рано просыпались, и боли в суставах у них почти исчезли.

Я подумал, это эта была заслуга лекарственных трав, которые использовала Аруна. Я и сам заметил, что моё здоровье улучшилось с тех пор, как начал употреблять их в пищу. Травы были везде — в еде, в чае, который Аруна заваривала, и в её снадобьях. Задумавшись, я понял, что расходуем мы их очень много.

— Если наша маленькая деревня использует столько трав, то деревня Они должна потреблять ещё больше, — сказал я, когда меня осенила эта мысль. — Аруна, откуда твои соплеменники вообще берут столько? Где они их собирают?

— Мы собираем травы, когда находим их, и обмениваемся с торговцами, но в основном выращиваем сами, чтобы у нас всегда их было в достатке.

«А? Они выращивают травы? Но это же значит...»

— То есть у племени Они есть целые поля с травами? — спросил я.

— Диас, не глупи, — резко ответила Аруна. — Мы должны быть готовы в любой момент сорваться с места и переместить деревню. Конечно, никаких полей у нас нет. Травы мы выращиваем в горшках, которые можно, если что, взять с собой.

«А, понятно. Растения в горшках, значит...»

Честно говоря, я надеялся чему-нибудь у них научиться, если бы они возделывали поля. Но, поразмыслив, я понял, что даже их опыт по выращиванию трав в горшках может дать мне полезные знания.

— Аруна, не расскажешь подробнее, как племя Они выращивает травы? Думаю, это поможет мне, когда я сам начну возделывать землю.

— Прости, Диас, но я мало что об этом знаю. Тебе лучше спросить у старейшины.

Это меня удивило. Аруна так хорошо разбиралась в использовании трав, но ничего не знала об их выращивании? Оказалось, этим занимались старики деревни и те, кто не мог охотиться из-за травм или по иным причинам. Сама Аруна никогда этим делом не занималась. Более того, считалось дурной приметой, если здоровые члены племени будут заниматься этим. Их учили использовать травы, но не выращивать их.

Молл, будучи деревенской старейшиной, была лучшим источником ответов на все мои вопросы.

— Хм... — пробормотал я. — Что ж, раз так, придётся наведаться в деревню Они. Кто-то хочет со мной?

Аруна и бабушки отказались, ссылаясь на то, что у них много дел. Клаус остался охранять деревню. Сенай и Айхан упёрлись, не желая идти к незнакомцам. В итоге компанию мне составили только Фрэнсис и Франсуаза.

Путь до деревни Они не займёт много времени, да и опасностей в пути быть не должно, так что собираться долго не пришлось. Оставив свой топор в юрте, я сразу же направился к выходу.

Пока мы шли, Фрэнсис и Франсуаза успели досыта наесться травы, а я всматривался в равнины, размышляя, что же нужно сделать для того, чтобы начать возделывать поля. Немного побродив окольными тропами, мы ещё до полудня добрались до деревни Они.

Я объяснил стражникам на входе цель своего визита, и меня без лишних вопросов пропустили внутрь. Краем уха я уловил ворчание нескольких мужчин о том, что я «увёл Аруну», но постарался не обращать внимания, сразу же направившись к большой старой юрте Молл, расположенной в самом центре деревни.

— Молл, ты здесь? — спросил я у входа. — Я хотел кое о чём спросить. Можно войти?

— Хватит церемоний! Заходи уже! — прогремел в ответ голос, неожиданно громкий для женщины её лет.

Я не сдержал усмешки и зашёл в юрту с двумя баарами. Казалось, Молл была всё ещё полна сил и проживёт ещё не один десяток лет. Усевшись напротив старейшины, сидевшей в глубине юрты, я сразу же перешёл к делу. Я рассказал о планах заняться земледелием и пояснил, что хочу изучить методы племени Они по выращиванию горшечных растений — вдруг пригодится.

С каждым моим словом выражение лица Молл становился всё более мрачным: морщины залегали глубже, брови сходились всё ближе. Вся её прежняя бодрость испарилась, когда она ответила приглушённо:

— Земледелие... — протянула она. — Не думаю, что у тебя получится. Не знаю почему, но на равнинах ничего не растёт. Можно сказать, это просто невозможно. Когда-то наши предки знали особый метод, но он уже давно утерян. О выращивании трав я тебе расскажу, но с возделыванием земель я ничем помочь не смогу.

Элдан говорил то же самое: на равнинах может расти только трава. Становилось ясно, что задача передо мной не из простых. Но бросать затею из-за этого я не собирался. Раз у племени Они когда-то получилось — значит, шанс есть и у меня.

— В любом случае мне бы хотелось узнать побольше о том, как вы выращиваете травы, — сказал я. — Мне уже говорили, как трудно возделывать эти земли, но я не собираюсь сдаваться, пока не попробую. Надеюсь, ваш опыт мне чем-то поможет.

Молл кивнула, всё еще хмурясь, а затем своей палкой вытащила из угла кожаную сумку. Достала оттуда крупный зелёный камень и положила его передо мной.

— Раз так упрямишься, я расскажу всё, что мы знаем. Но этот метод до безобразия прост. Мы используем эти зелёные лиственные камни. Выкапываем немного земли, насыпаем её в горшок, смешиваем с измельчёнными костями животных, толчёными лиственными камнями и водой. Даём смеси некоторое время отстояться. А когда почва готова — сажаем семена или луковицы. Без этих камней травы либо чахнут, либо вообще не растут.

— Камни? Вы выращиваете травы на камнях и костях? Вода — понятно, но вот всё остальное...

— Смейся сколько хочешь, но главное — это работает. Однако с овощами тот же метод не работает. Никогда. Странно, да? Мы готовим поле, сеем и ничего. Даже в горшках картофель и бобы дают пару всходов и вянут.

Я потянулся к камню, поражённый, что этот неприметный минерал обладал такой силой. Сжал его в ладони, оценивая твёрдость. На солнце камень вспыхнул ярким изумрудным сиянием.

«Значит, травы растут, если всё это измельчить и смешать с землёй... »

— То есть вы можете выращивать травы, а другие культуры — нет, — пробормотал я. — Но в чём разница? Для меня все они растения...

— Для нас это такая же загадка, — ответила Молл. — Если хочешь ответа, спроси у лесного народа, если, конечно, сможешь их найти.

— Лесной народ? Кто это?

— Это те, о ком я сказала. Живут в лесах, знают всё о выращивании растений, полях и тому подобном. Говорят, что они могут превратить пустошь в цветущий сад одним взмахом руки. Но сама я их никогда не видела, слышала только истории о них. Не уверена, существуют ли они вообще на самом деле.

— Понятно, — кивнул я. — Значит, они как персонажи из сказок. Но если мы когда-нибудь встретим одного из них, возможно, у нас получится решить проблему с возделыванием полей. Тем не менее, всё же лучше полагаться на эти зелёные камни, чем на народ, который, может, и не существовать вовсе. Растолку камни, рассыплю по полям и попробую вырастить овощи. Может, ещё какие удобрения испытаю — помимо костей и камней.

Решение было принято, но мне всё еще нужно было кое о чем спросить Молл.

— Э-э... а насколько эти драгоценные камни ценны? — спросил я, всё ещё разглядывая камень в руке. — Выглядят так, будто стоят прилично, чтобы делать из них толчёное удобрение.

— Хмф! — фыркнула Молл. — О чём ты? Драгоценные камни? Лиственные камни — это обычные булыжники. Годятся только на то, чтобы делать из них удобрения для почвы. В южной части равнин их можно накопать столько, что на всю жизнь хватит.

«Они просто зарыты в землю? Их не надо добывать из скал? И их много?»

Я не мог поверить, что столь прекрасные камни для племени Они не считаются драгоценными.

— Если их действительно так много, не могли бы вы поделить со мной? — попросил я. — Хочу взять несколько с собой в деревню.

— Бери весь мешок, — Молл ткнула палкой в сторону мешка. — Нужно будет ещё — приходи, дадим.

Она так небрежно обращалась с этими камнями. Она не шутила — для них они и правда ничего не стоят. Я списал это на разницу в ценностях и восприятии, но всё равно у меня не укладывалось в голове: если эти камни немного отполировать, то на их продаже в столице можно сколотить целое состояние!

Я взял мешок и заглянул внутрь. Молл посмотрела на меня, её черты лица несколько смягчились.

— Мы дадим тебе столько лиственных камней, сколько нужно, и расскажем всё, что знаем, — медленно проговорила она. — Даже поможем, если потребуется. Взамен, если твои поля дадут урожай, прошу научить этому и нас. Со стабильными источниками еды мы сможем увеличить нашу численность и расширить деревню. Мы тоже мечтаем о собственных полях здесь, на равнинах.

По выражению лица Молл я понял, что её слова были своего рода мольбой, но ей не о чем было беспокоиться.

— Разумеется, — ответил я. — Расширение деревни Они станет благом и для нашей деревни. Если мне это удастся, я не просто расскажу, как возделывать поля, а принесу вам целые горы картофеля в придачу!

Морщинистое лицо Молл расплылось в доброй улыбке, и она добродушно рассмеялась.

— Понятно, понятно! Мне следовало ожидать от тебя такого, «Синий» Диас. В таком случае буду ждать добрых вестей, как жду и детишек Аруны. Кстати, не приготовить ли тебе трав, которые как раз могут помочь с этим делом? Эти травы, конечно, ценные, но у тебя, Диас, не останется времени делать детей, если будешь слишком много работать на полях. Тебе я не против отдать даже что-то столь ценное.

— Э-э, знаешь что? Может, поговорим об этих травах в другой раз? И, э-э, я вообще не знал, что такие травы существуют. Но слушай, честно, я никогда не собирался полагаться на такую помощь, и нам она пока что не нужна. Нет, правда, не нужна. И, э-э, вообще, как она помогает с... ну, с этим? Это что-то вроде стимулятора для мужчин? В общем, пожалуйста, умоляю тебя, не давай ничего такого опасного Аруне. Пожалуйста...

С мешком, полным зеленых лиственных камней, я вернулся в деревню Илук. Сенай и Айхан что-то рисовали палками на земле, но, увидев меня, тут же всё бросили и помчались ко мне.

— Ух ты! Ты правда так рано вернулся!

— Добро пожаловать домой!

Обе девчушки сияли, глядя на меня снизу вверх.

— Привет, девочки, — сказал я, — Я вернулся.

Каждая из них радостно кивнула, и они помчались к деревенской площади, выкрикивая на каждом углу:

— Диас вернулся домой!

Затем они подбежали к веревке для сушки белья, которую мы соорудили из оставшихся материалов для юрт, и поставили в известность Аруну и всех старушек, что я вернулся.

— Хорошо, — откликнулась Аруна с легким смешком.

— Спасибо, что сказали, девочки, — добавила бабушка Майя, погладив девочек по голове.

Затем девочки помчались обратно ко мне, сияя от гордости, словно ожидая, что и я их похвалю. Тут-то они и заметили мешок у меня в руках. Их глаза широко распахнулись. Они запрыгали на месте от нетерпения, тыча в неё пальчиками.

— Что это? Ты принёс это из деревни?

— Покажи, что там внутри!

Я знал, что камни внутри — это не игрушки, но по блеску в глазах близняшек понял: они будут доставать меня целый день, если я сейчас не покажу содержимое. Я вздохнул и смирился с судьбой: поставил мешок на землю и открыл его, чтобы девочки могли заглянуть внутрь.

Я знал, что все девушки обожают драгоценности, самоцветы и всякие кристаллы, поэтому ожидал, что они захотят себе и зеленый лиственный камень. Но едва они заглянули внутрь, как весь их восторг попросту испарился.

— И это всё? — спросила Сенай.

— Скукота... — вздохнула Айхан.

Они выглядели разочарованными, но тут в глазах Сенай вспыхнул огонек.

— Да это просто камни! — заявила она. — А для чего они нужны?!

Айхан же продолжала дуться и простонала:

— И так много...

Я почесал затылок. Еще минуту назад девочки были на седьмом небе от счастья. В этот момент на выручку пришли Фрэнсис и Франсуаза, что-то заблеяв. Я не понял их слов, но настроение близняшек моментально улучшилось.

— Ура! Пошли играть! — крикнули они и помчались наперегонки.

В итоге я был рад снова видеть их счастливыми и был благодарен за это баарам. Но почему Сенай и Айхан, взглянув на лиственные камни, назвали их скучными булыжниками? Мне они казались прекрасными самоцветами, ничуть не хуже тех камушков, что близняшки вплетали в свои волосы.

Я стоял, недоуменно склонив голову, пытаясь понять разницу, когда подошла Аруна. Она закончила развешивать белье и тоже заинтересовалась тем, что я принёс с собой. Заглянув внутрь, она лишь разочарованно выдохнула:

— И это всё? Это же просто камни.

— Аруна, — сказал я, — Я не понимаю. Мне они кажутся прекрасными. Почему вы все называете их протсо булыжниками?

— Ты о чем? — удивилась она. — Достаточно просто взглянуть, чтобы понять — в них нет и капли магии... О, кажется, я поняла. Ты ведь вообще не чувствуешь магию, да, Диас? Любой, кто хоть немного чувствителен к ней, сразу поймет: в этих камнях нет природной магии, и никто не влил в них её. Они могут выглядеть как самоцветы, но без магии это просто бесполезные булыжники.

«А, понятно. Значит, они могут чувствовать следы магии, просто взглянув на предмет. И разница между драгоценным камнем и булыжником в данном случае заключается в том, есть ли в них магия.»

— Но погоди-ка, — сказал я. — Я знаю, ты можешь чувствовать такие вещи, но Сенай и Айхан тоже так могут?

— Они ещё малы и в некотором смысле неразвиты, но для своего возраста их способности невероятны, — ответила Аруна. — Порой они чувствуют следы магии, которые даже не могу уловить. И хотя у них нет рогов, магическая сила для них — словно воздух, которым они дышат. Им не хватает знаний, поэтому они не могут применять заклинания, как мы. Но со временем и при должном обучении они, возможно, превзойдут даже саму Молл.

Я взглянул на близняшек: они гонялись за баарами, обнимали их и визжали от восторга — обычные маленькие девочки. Услышать, что их магический дар был сильнее даже, чем у Аруны... меня это повергло в изумление. Я не разбирался ни в магических силах, ни в заклинаниях, но осознание, что девочки способны на нечто по-настоящему особенное, наполнила меня радостью. Одна мысль об этом заставила меня улыбнуться.

[[image:/storage/reader-images/a711a7238d1a85b07a5f2543fbfbd3d512947096.jpg]]

Я не знал, чем именно займутся близняшки, когда вырастут, но с таким талантом их будущее, несомненно, будет светлым.

«Возможно, когда они расправят крылья и отправятся в большой мир, то смогут стать даже архимагами...»

— Кстати, Диас, что ты собираешься делать с этими камнями? — спросила Аруна, вырвав меня из раздумий.

Она присела на корточки и начала копаться в мешке, лежащем на земле.

— Эти зеленые лиственные камни нужно истолочь в пыль и добавить в почву, чтобы помочь травам вырасти, — ответил я. — Молл сказала, что эти камни необходимы, иначе ничего не вырастет. И я думаю: раз, используя эти камни, можно выращивать травы, то, вероятно, они могут помочь и в земледелии. Поэтому Молл и дала мне немного.

Аруна нахмурилась и что-то обеспокоенно пробормотала. Для неё эти камни мало, что значили. Ведь они были необходимы для выращивания трав — занятия, которым здоровые члены племени Они не занимались. Естественно, она колебалась. Тем не менее, она взяла один камень в руку, чтобы осмотреть его. Проверила его вес, подняла к солнцу, а затем постучала по нему кулаком. После этого она схватила лежавший рядом булыжник и со звонким треском расколола лиственный камень.

— Хм. Они более хрупкие, чем кажутся. Обычно хватило бы простой каменной ступы, но учитывая твою силу, Диас, думаю, стальная подойдёт лучше.

Аруна швырнула расколотый зеленый камень обратно в мешок, встала и побежала к юртам, оставив меня пялиться с широко раскрытыми глазами. Я знал, что камни всё равно придётся дробить, но не ожидал, что Аруна так запросто расколет один из них.

«Но неужели они и правда такие хрупкие?»

Мне стало любопытно, я взял один камень, покрутил его, немного задумавшись. Затем я попробовал разбить его, стукнув по нему кулаком, но он оказался довольно крепким.

— Диас, что ты вообще делаешь? — спросила уже вернувшаяся Аруна. — Даже такому силачу как ты, не сломать эти камни голыми руками. Так что прежде чем ты себе пальцы переломаешь, может, успокоишься и попробуешь использовать ступу?

Она протянула мне что-то вроде большой стальной чаши с вогнутым углублением посередине. На дне углубления виднелись царапины. Вместе с ней она вручила мне увесистый стальной пест размером с короткий меч. Как только Аруна отдала мне все приспособления, она сразу же развернулась, намереваясь покинуть меня.

— Э-э, погоди, Аруна, — остановил я её. — Что это?

— Вроде очевидно, нет? — ответила она. — Ступа и пест. Ты что, никогда ими не пользовался? Мы толчём в них целебные травы или обрабатываем кристаллы. Я подумала, они пригодятся, если вдруг ты решишь заняться своими камнями, так что... мне объяснить, как ими пользоваться?

Я догадывался, что нужно просто положить камень в углубление чаши и ударить по нему пестом, но всё же попросил Аруну объяснить поподробнее. Она велела мне сесть, скрестив ноги, так, чтобы миска лежала у меня на коленях, и поместить то, что нужно истолочь, в центр углубления — как я и предполагал. Затем всё, что мне нужно было сделать, — это разбить его пестом.

Чашевидная форма была нужна, во-первых, для удобства — чтобы её удобно было разместить на коленях. Во-вторых, така конструкция также помогала предотвратить разлетание осколков камня и или чего-либо ещё во время процесса. Присмотревшись, я заметил, что один край ступы был вытянут в носик — чтобы было проще пересыпать истолчённый материал в другую ёмкость.

Аруна пояснила, что ступы и песты бывают также деревянные и каменные, и хранятся они возле печки в центре юрты. Я их раньше не замечал. Немного себя упрекнул за то, что был недостаточно наблюдательным.

— В сравнение с другими, стальная ступа гораздо более прочная, так что можешь не сдерживать силу, — добавила Аруна. — Ладно, если вопросов больше нет, я вернусь к своим делам, хорошо?

— Нет, вопросов у меня нет, всё ясно. Спасибо, Аруна. Я сразу займусь делом.

Аруна одарила меня улыбкой и побежала помогать бабушкам, которые выносили постельные принадлежности на солнце. Её улыбка застала меня врасплох, но в последнее время Аруна улыбалась часто. Я начал было погружаться в размышления, но вернул себя в реальность. Были дела поважнее — например, опробовать новую ступу.

Я отправился на склад, взял горшок, чтобы затем пересыпать в него истолчённые камни, вернулся на площадь, сел, поставив ступу на колени. Теперь можно было начинать.

Я достал лиственный камень из мешка, положил его в ступу и ударил пестом. В отличие от моих бесплодных попыток ударить по камню кулаком, на этот раз он разлетелся на куски легко и почти беззвучно. Правда, я вложил в удар слишком много силы, и вибрация отдалась в ногах. Со следующей попыткой я чуть ослабил силу удара и понял: на самом деле для работы нужно куда меньше усилий, чем я применил сначала. Теперь оставалось лишь найти оптимальную точку и удобный угол удара.

Чем сильнее я бил по камню, тем на большее количество осколков он дробился. И чем сильнее я их дробил, тем мельче они становились. В конце концов у меня в ступе оказалось множество маленьких осколков, но я продолжал измельчать их дальше. Когда содержимое ступы стало больше похоже на пыль, я приподнял чашу и высыпал получившийся порошок через носик в приготовленный горшок. Один камень готов. Я взял из мешка следующий, поместил его в ступу и снова взялся за работу.

Постепенно я входил во вкус, и процесс оказался на удивление увлекательным. Я полностью погрузился в него. Не успел опомниться, как работа затянулась до самого заката.

Когда я наконец разобрался с последним лиственным камнем и высыпал получившуюся пыль в горшок, я решил проверить мешок, чтобы удостовериться — пуст ли он. Он определённо казался достаточно лёгким, но на всякий случай я вывернул его и тряхнул как следует. Как и ожидалось, камней больше не было.

Я отшвырнул мешок в сторону и испустил громкий, протяжный вздох. Наконец-то закончил. Высоко подняв обе руки, я как следует потянулся. Потом уставился в бескрайнее голубое небо и тут же на деревенской площади плюхнулся на спину прямо в траву. Всё скопившееся напряжение медленно покидало моё тело.

«Это уже пятый день... С тех пор, как я начал толочь эти камни.»

Где-то в середине всей работы Сенай и Айхан подошли ко мне и заглянули в горшок.

— И это вся пыль? Тут же ещё есть камушки! — заметили они.

Это повергло меня в панику. Я внимательно заглянул в горшок, и оказалось, они были правы — я раздробил камни не до конца. Пришлось высыпать содержимое обратно и толочь всё заново. Пять дней ушло на то, чтобы разбить всё в пыль, но, учитывая обстоятельства, думаю, это даже быстро.

И всё же после стольких дней работы, сидя сгорбившись всё это время, сейчас у меня ныла поясница, и я задумался, не перекосило ли мне бёдра. Всё, чего хотелось — лежать на земле, потянуть спину и отдыхать. Но когда я увидел Аруну, бегущую ко мне с тревожным видом и рогом, светящимся зелёным, стало ясно — отдохнуть не получится. Что-то спровоцировало её магию обнаружения, и сейчас нужно с этим разобраться.

Я вскочил на ноги, размялся, размахивая руками и изгибаясь в талии. Когда Аруна подбежала, в её голосе слышалась неуверенность:

— Диас, с востока кто-то приближается. Сигналов несколько, и группа большая... Кажется.

Такое поведение было для неё необычным и заставило меня насторожиться.

— Ты не так уверена, Аруна. Что-то не так?

— Что-то странное, — ответила она. — Моя магия обнаружения работает нормально, но я не могу точно определить размер приближающейся группы. Я знаю, что это группа людей, много лошадей, но я также чувствую... существ, которые лошадьми не являются. Несколько таких.

«А?»

Услышав о приближении кого-то, я предположил, что это Камалотц, который должен был привезти обещанный Элданом сельхозинвентарь . Однако количество лошадей меня смутило. Если бы это был Камалотц, разве не хватило бы обычной повозки с одной-двумя лошадьми? Более того, я не мог понять, что за странных существ имела в виду Аруна.

А если это не Камалотц, то возможно, бандиты, которых я прогнал, не усвоили урок и решили вернуться обратно?

— Как далеко они и с какой скоростью движутся? — спросил я. — Нам нужно торопиться?

— Они ещё далеко и движутся медленно. Если нужно было бы спешить, я не стояла бы здесь и не разговаривала с тобой, а я дала бы тебе пинка под зад и заставила действовать, как только нашла.

«Хм, да уж. В таких ситуациях на тебя можно положиться…»

В любом случае, раз у нас было время, я решил убрать горшок, ступу с пестом, а затем надеть снаряжение. Нужно было также предупредить близняшек, что мы ненадолго уйдём. Если покинем деревню, не сказав им, неизвестно, какую истерику они закатят нам по возвращении.

Я рассказал Аруне о своём плане, и она без каких-либо возражений согласилась. Мы убрали горшок и всё прочее на склад, затем я сообщил близняшкам и деревенским, что пойду проверить, кто приближается к деревне. После этого я зашёл в свою юрту, надел доспехи, приготовил топор и взял подзорную трубу. Когда я был готов, кое-что привлекло моё внимание.

«Почему Аруна тоже собирается? И этот макияж...»

— Аруна, зачем ты наносишь боевой раскрас и... для чего достала лук с колчаном? — спросил я.

— Потому что я иду с тобой, разумеется, — заявила она. — Вдруг это враги? А их точное число мы не знаем. Не позволю тебе пойти одному, что бы ты ни говорил. Я иду, и точка.

Она говорила строже обычного, в её взгляде читалось легкое беспокойство. Я должен признаться, что её поддержка магией всегда была очень кстати.

— Ладно. Ничто не придаст мне большей уверенности, чем твоё присутствие рядом, — сказал я. — Спасибо за заботу.

Глаза Аруны округлились. Она на мгновение замолчала, а затем... шлёпнула меня колчаном по заднице.

— А?! Аруна, что за…?! А, думаешь, нам надо поторопиться?

Но она не ответила. Вместо этого Аруна шлёпнула меня второй, а потом и третий раз.

— Ладно! Ладно! Я понял! Тороплюсь! Перестань меня бить!

Всё еще подгоняемый Аруной я вместе с ней выбежали из деревни и двинулись на восток, ведомые её магией. Мы мчались по бескрайним равнинам с попутным ветром, пока Аруна не крикнула:

— Мы близко! Скоро они появятся в поле зрения!

Мы остановились, и Аруна указала направление, в котором чувствовала присутствие незваных гостей. Я, переводя дух, достал подзорную трубу. В линзах мелькнули человеческие силуэты и несколько повозок. Взгляд упал на фургон, ехавший впереди, накрытый брезентом. Им управлял... сам Камалотц.

Вокруг его фургона виднелись несколько охранников-зверолюдов, а позади тянулись ещё две повозки. Они медленно двигались вереницей, и тут я заметил: последнюю повозку тащили странные существа, которых я раньше не видел.

«Они не похожи на лошадей. Больше походят на белошерстных волов. Они чем-то напоминают чёрных гхи...»

— Что за… ? — вырвалось у меня.

Я замер, вперившись в трубу, заворожённый быкоподобными созданиями. Аруна спросила, что вижу, но я лишь молча протянул ей трубу, не в силах объяснить ей увиденное. Она с недоумением взяла её и уставилась на приближающийся обоз.

— О, да это же Камалотц, — сказала она. — Ты должен был сказать. Хм? Ага, ясно. Значит, он привёл белых гхи. Вот кого я почувствовала. С учётом охраны и грузов, моя магия не смогла распознать всех.

«Ага, белые быки, похожие на чёрных гхи, зовутся белыми гхи. Значит, чёрные — чёрные гхи, белые — белые гхи. Это всё упрощает.»

Белые гхи внешне почти не отличались от чёрных, но даже издалека их поведение явно выдавало большую покладистость и кротость. В их осанке виднелась та же грубая сила, что и у чёрных гхи, но в остальном они были совсем не похожи. Эти белые гхи казались верхом спокойствия, послушно таща повозку без малейшего недовольства.

Пока я размышлял об их спокойствии, Аруна рядом содрогнулась, не отрываясь от подзорной трубы. Она что-то заметила, её тело напряглось, когда она наклонилась вперёд.

— Диас, во второй повозке... — прошептала она. — Там, под брезентом, что-то есть. Что-то маленькое...И шевелится.

— Хм? — пробормотал я, недоумевая.

«Что-то маленькое? Что это может быть?»

— Их много, — продолжила Аруна, не опуская трубу. — Мне кажется, они пытаются незаметно следить за происходящим вне повозки, но... их присутствие едва ощутимо.

Камалотц должен был привезти только сельскохозяйственные инструменты, поэтому три повозки уже вызывали вопросы. А теперь Аруна сообщила, что во второй повозке прячется что-то маленькое? Всё становится очень подозрительным.

— Гадать, стоя тут бесполезно, — сказал я. — Давай спросим самого Камалотца, в чем же дело.

Аруна кивнула, и мы зашагали навстречу приближающемуся каравану.

Осторожно, стараясь не создавать шума, который мог бы привлечь внимание снаружи, я в полумраке грохочущей повозки приподняла крышку деревянного ящика. Внутри лежали бобы. Они были не особо вкусными, и сама их я особо-то и не любила, но выбирать в сложившейся ситуации не приходилось, поэтому я решила прихватить немного.

В других ящиках были вяленое мясо и сушёная рыба.

«Неужели тут нет фруктов?»

Нам повезло пробраться в повозку с провизией, но вот с её содержимым удачи не случилось. Мне ничего из этого не нравилось.

«О, что это за красный фрукт? Ой, нет! По запаху чувствую — он острый!»

Все оставшиеся ящики были такими же. Выходит, единственное, что можно было взять с собой — это бобы. Возможно, в пути придётся немного поохотиться, но я, к сожалению, никогда не была хорошим охотником.

— Эй! Ты! Что ты делаешь?! — донёсся голос.

«О нет! Меня заметили?! А, это всего лишь ты. Не пугай так.»

— Тише! — прошипела я в ответ. — Если люди снаружи услышат, нас тут же вышвырнут из повозки!

— С их-то крошечными ушами они ничего не услышат! Главное — что ты вообще, черт возьми, задумала?!

— О чём ты? Разве не очевидно? Хотела взять немного еды.

— Она только помешает! Нам это не нужно!

— Как это? Конечно, еда нам понадобится. Впереди долгий путь. И когда мы покинем эту повозку, кто знает, когда снова у нас появится шанс добыть себе еду? Нужно запастись, пока есть такая возможность.

Может, для остальных, умеющих охотиться, это и не проблема, но всё равно не было никакой гарантии, что у нас получится что-нибудь добыть в пути. Лучше иметь хоть какой-то запас на крайний случай.

«О нет, что это за ухмылки и хихиканье?»

— Хе-хе-хе. Ты всё ещё не поняла? Неужели всё еще не дошло? Эта повозка едет не на юг. Она движется на запад. У тебя, может, и есть немного мозгов, раз ты умеешь читать буковки и всякие книжки, но, оказывается, ты та ещё идиотка, да! Все разговоры о возвращении в пустыню были ложью! Наша истинная цель — убийца дракона! Убив человека, победившего дракона, мы докажем свою силу! Поэтому перед возвращением домой мы вернём себе гордость и честь!

— Ч-что?! Не может быть! Ты шутишь! Я согласилась помочь только потому, что ты сказал, что мы все вместе вернёмся домой! Вот почему я придумала план, как нам незаметно пробраться в повозку! Потому что ты сказал, что мы едем домой!

— Скажи я тебе правду, ты бы струсила и не стала бы помогать! Ты самая трусливая из всего нашего пустынного народа, поэтому я и солгал тебе!

— К-кого ты назвал трусливой?! Ты обманул нас всех и втянул в эту авантюру! Истинные сыны пустыни так не поступают!

— Видишь? Вот это твоё нытьё и выдаёт в тебе трусость! Убийца дракона — всего лишь жалкий человечишка! Мы его одолеем! Никакой опасности нет!

— Но ты говоришь о человеке, которого называют убийцей дракона! Такое прозвище дают только тому, кто действительно убил дракона! Вот насколько он силён! Как ты можешь говорить, что такой человек не опасен?! И чтобы ты знал — я не трусливая, а просто очень осторожная! И судя по твоим словам... Только не говори мне, что все остальные тоже в этом замешаны?!

Пока мы препирались, другие существа повылезали из укрытий за ящиками. По их лицам было ясно — каждый был замешан в этом безумном плане. Их глаза горели, оскаленные зубы блестели, а рычание подхлёстывало их ярость. Было очевидно — все они жаждали крови и рвались в бой.

— Мы — пустынный народ! Гордые, честные и сильные! Люди хитрые, но они слабы! Его могут звать убийцей дракона, но он всего лишь жалкий человек, как и все они! Если он и убил дракона, то сделал это с помощью подлости, трюка! Каким-нибудь трусливым способом!

— Подлость — для слабаков! — выкрикнул кто-то. — Мы одолеем жалкого врага! Мы сделаем это!

— Все люди — лжецы! Они обманули и предали нас! Победить их — правое дело!

— Мы выше их! Мы превосходим людей и превзойдём убийцу дракона! И мы заставим весь мир признать это! Заставим их отдать всю еду и всё, что нам необходимо, чтобы вернуться домой! Это лучший план, как он нам и говорил!

Все вопили, перекрикивая друг друга, а я могла лишь сжаться в комок, совершенно беспомощная. Я заткнула уши лапками, пытаясь оградиться от их гибельных речей. Я лихорадочно соображала, как мне их образумить.

Если слухи, которые ходили по городу, были правдой, то убийца дракона в одиночку сразил земляного дракона — и даже не пострадал. У нас не было ни единого шанса против такого врага. Наш пустынный народ уже потерял многих. Я не могла позволить остальным безрассудно броситься на верную гибель.

«Но если я не могу остановить своих, может, получиться остановить самого убийцу дракона? Выпрыгнуть из повозки первой взмолиться о пощаде…? Нет, не сработает. Это слишком опасно. От одной только мысли об этом колени предательски трясутся от страха.»

Я не знала, что делать. И тут все мы ощутили: повозка начала замедлять ход. Она не просто замедлялась — кажется, она вот-вот должна остановиться.

«Мы уже добрались до дома убийцы дракона?..»

В панике я убрала лапки от ушей, вслушиваясь в каждый звук снаружи. Один человек отдал команду остановиться, и повозка замерла. Колеса перестали скрипеть. Снаружи заговорил тот, кто отдал приказ:

— Сэр Диас, леди Аруна, благодарю, что встретили нас. Мы привезли товары, обещанные лордом Элданом.

— Спасибо, что приехал, Камалотц. Эм, не хочу показаться грубым, но я хотел бы спросить кое о чем...

Диас. Это было имя убийцы дракона. Едва оно прозвучало, все вокруг забили хвостами о пол и ящики, наполнив пространство атмосферой кровожадности. Они оскалились, подавляя рык, и бесшумно приготовились к прыжку. Уши напряжённо встали дыбом, все чувства обострились до предела – они ждали момента для внезапной атаки.

Времени не оставалось. Остановить их нужно было здесь и сейчас. Даже без плана, даже ценой их ненависти – я должна была рискнуть всем!

— Нет! Это слишком опасно! – закричала я – У нас нет шансов! Вы все умрёте!

Я бросилась вперёд, чтобы преградить путь. Но я знала – этого мало. Мой крик выдал наше присутствие тем, кто был снаружи. Я надеялась, что сорванная внезапность заставит их отступить. Но, увы, тщетно.

Они легко увернулись от меня. Те, кто не смог – просто сбили с ног и перепрыгнули. Им было плевать на то, что их засаду раскрыли. Они перешли в боевой режим. Они жаждали убивать.

Я не знала, заметили ли шум снаружи, но убийца дракона шагнул к повозке – и этого было достаточно. Все разом выпрыгнули из фургона, устремившись на врага.

[[image:/storage/reader-images/b3303d11dc172f4966b5ebe560345c5b2c149ec7.jpg]]

После я услышала лишь их крики.

Убийца дракона принял боевую стойку, готовый к атаке. Раздался общий вопль, кто-то вскрикнул от ярости – и тут же послышались глухие удары. Битва, которой никогда не должно было случиться... началась.

Когда Камалотц заметил, что Аруна и я идём к его обозу, он приказал всем остановиться. После того, как повозки медленно и с грохотом остановились, мы подошли к ним. Камалотц спустился с головного фургона и вежливо поклонился. Мы обменялись приветствиями, и я уже собирался спросить о повозках и их содержимом, как вдруг раздался испуганный, приглушённый крик:

— Нет! ...а-а-асно! ...е шансов! ...умрете!

Это было похоже на женский крик, и доносился он из самой подозрительной повозки — второй в ряду. Сразу же за криком внутри поднялся шум. Я взглянул на Камалотца, гадая, не привёз ли он с собой опасную банду, но тот стоял, разинув рот от шока. Стало ясно — он понятия не имел, что творится в повозке.

Охранники Камалотца были столь же ошарашены. Даже возница этой повозки — собаколюд— не мог поверить своим ушам. Он едва не свалился со своего сидения.

В повозке что-то было, и Камалотц об этом не знал. Женский голос закричал об опасности и смерти. И в довершение всего внутри бушевала группа неизвестных существ.

Тут было не до разговоров. Я приготовил топор и направился к повозке. Камалотц попросил, чтобы я отступил и позволил его людям разобраться, но меня это не остановило. Да, на этих равнинах ничего нет, но это мои земли. И как их правитель, я обязан был взять ситуацию под контроль. Я уже почти подошёл к злополучной повозке, когда из неё выпрыгнула стайка мелких существ со множеством воплей:

— Убить убийцу дракона!

— Мы застали его врасплох! Это наш шанс!

— Он беззащитен! Идеальный момент!

Все голоса звучали, как у мальчишек. Внезапно возникшая мысль вырвалась у меня сама собой:

— Говорящие мыши?! — воскликнул я.

С первого взгляда они напоминали мышей, но их хвосты были пугающе длинными, а их вытянутые коричневые уши скорее походили на кроличьи. Их тельца, обмотанные лохмотьями ткани, были крупнее мышиного, но меньше кроличьего.

— Чт-что вы здесь делаете?! — в гневе вскричал Камалотц. — И главное — что вы сейчас сказали?!

Стало ясно: Камалотц знал этих зверьков. Но сами они не обращали на него внимания. Их взгляды были прикованы ко мне – прищуренные, сверлящие, полные ненависти. Они продемонстрировали невероятную прыгучесть, стремительно вылетев из повозки и устремившись прямо на меня. Дистанция между мной и повозкой была приличной, но мыши преодолели её одним мощным прыжком.

Я на мгновение замешкался. Сомнение сковало меня.

«Можно ли атаковать этих мышей? Стоит ли их убить?»

Эти мысли замедлили мою реакцию, и прежде чем я опомнился, мыши были уже рядом. Уклониться или контратаковать было уже поздно. Я приготовился к атаке их острых передних зубов и когтей... как в воздухе раздались резкие шлепки. Мыши были сбиты в воздухе. Одновременно в поле зрения появилась Аруна, её рог полыхал красным.

— Диас, ты потерял бдительность, — сказала она, разя нападающих ударами то лука в правой руке, то колчана в левой. — От мышиного укуса можно запросто заболеть, а это может привести и к смерти. Будь осторожнее.

Мыши, попадав на землю, пронзительно завизжали, но тут же вскочили на ноги и начали метаться вокруг. Похоже, никто серьёзно не пострадал.

— Ты их пощадила? — спросил я, наконец поднимая топор, пока появилась возможность.

Аруна кивнула, будто это было само собой разумеющимся.

— Я не могла их просто убить, — пояснила она. — Не знаю, откуда эти мыши взялись, но возможно, они принадлежат Камалотцу.

«Ладно, они действительно выпрыгнули из его повозки, да и сам Камалотц, похоже, их знает.»

Тем не менее, мне с трудом верилось, что эти твари могли быть его питомцами.

Едва мыши услышали слова Аруны как тут же огрызнулись:

— Мы никому не принадлежим!

— Дерзкая девка!

— Как смеешь ты свысока говорить с сынами пустыни, наглая собака?!

И хотя их внезапная атака полностью провалилась, они и не думали сдаваться, снова и снова бросаясь на меня. Но каждый раз Аруна и я отбрасывали их на землю — я рукоятью топора, она — луком или колчаном.

—Ч-чего вы уставились?! — завопил Камалотц своим охранникам. — Защитите сэра Диаса и леди Аруну! И чтобы ни одна глупая мышь не сбежала!

Охранники не стояли без дела — они прикрывали Камалотца. Но услышав его гневный окрик, послушно ринулись в бой. Часть быстро встала стеной передо мной и Аруной, остальные бросились ловить нападающих. Это снова вывело мышей из себя:

— Телохранители — для трусов!

— Грязные людишки!

— Проклятый убийца дракона!

Но даже поливая всех грязью, мыши бросились врассыпную, как паучий выводок, используя скорость и крошечные размеры, в попытке спастись. Увы, охранники-зверолюды оказались проворнее и в мгновение ока переловили и скрутили всех мышей.

Один из охранников подошёл к повозке, вытащил мешок, и мышей поспешно затолкали внутрь. Так ситуация была взята под полный контроль. Охранники осмотрелись, проверяя, не осталось ли ещё отбившихся мышей, и начали обыскивать другие повозки на предмет затаившихся врагов. Тем временем Камалотц подошёл к нам, его лицо и выражение были воплощением раскаяния.

— Сэр Диас, леди Аруна, все это было верхом неуважения, — сказал он, склонив голову. — Я даже не знаю, с чего начать извинения...

Я ответил ему, что в этом нет нужды, ведь атаковали нас мыши, а не он, но Камалотц не принял этого. Он заявил, что это он привёз их, и его неосмотрительность позволила всему этому случиться. С каждым словом его голова склонялась всё ниже.

— В конечном счёте, эти нападавшие живут в наших владениях, а значит, являются нашими подданными. Получается, что наши поданные напали на вас, сэр Диас. Я здесь от имени моего господина, лорда Элдана, и по этой причине я просто обязан принести извинения.

— Хм? Подданные? Ты говоришь об этих мелких зверьках? — переспросил я. — Погоди-ка. Значит, несмотря на их вид, эти мыши — зверолюди?

— Да, — ответил Камалотц, медленно поднимая голову и приступая к объяснению. — Внешне они могут выглядеть как маленькие дикие зверьки, но они признаны расой зверолюдей. Понятие «зверолюди» охватывает множество рас: тех, кто выглядит более звероподобным, и тех, кто больше походит людей, а также тех, кто вообще неотличим от обычных животных. Нападавшие относятся к последней категории. И хотя внешне они походят на диких мышей, у них есть своя культура. Они разумны, а их способность владеть орудиями, использовать огонь и разговаривать делает их одной из рас зверолюдей.

Объяснение Камалотца напомнило мне притчи, которые мне часто рассказывали родители перед сном. Среди прочего они учили: «Язык — мудрость, дарованная людям, и лишь людям дана способность говорить».

«Понятно. Значит, эти мыши, как и люди, способы разговаривать. А раз так, они считаются зверолюдьми.»

— Этих мышей правильнее будет называть длинноухими прыгучими мышелюдами. Они похожи на обычных мышелюдов, но отличаются своими это было само собой разумеющимся ушами и невероятной прыгучестью. Отсюда и их название. Хотя сами прыгучие мышелюды настаивают на том, чтобы их называли «пустынным народом», но они не единственная раса, населяющая пустыню...

«Итак, длинноухие прыгучие мышелюды получили название просто из-за своих внешних особенностей. Все, вроде бы, логично и просто.»

«Но пустыня... Это безбрежное пространство песка и камней. Хм? Погодите, они живут в пустыне?»

— Разве во владениях Элдана есть пустыня? — спросил я. — Я никогда не слышал о пустыне в королевских землях.

— О, нет, пустыня — это их родина, но в Каздексе пустынь нет. Прыгучие мышелюды изначально обитали далеко-далеко к югу от королевства. Увы, но многие из них попали в лапы работорговцев.

История, рассказанная Камалотцем о прыгающих мышелюдах, переплелась с тем, что ранее рассказывал сам Элдан о защите полулюдей. Практически всех мышелюдов захватили работорговцы, превратив их в живой товар. В тот момент, когда их вот-вот должны были продать сомнительному покупателю, вмешался Элдан и спас их, взяв их под свою опеку и предоставив кров.

Элдан пообещал мышелюдам вернуть их на родину, когда обретёт достаточно власти. Но они не смогли смириться с тем, что им придётся ждать. Они также не доверяли Элдану: раз уж их пленили люди, как они могли верить получеловеку? Поэтому они восстали против него.

Но даже перед лицом их нападок Элдан делал всё возможное, чтобы обеспечить им безопасность и достойную жизнь. Он, несомненно, был по-настоящему порядочным человеком. Численность прыгучих мышелюдов и без того была мала, а работорговцы сократили её до критической отметки. Полное вымирание было вполне реальной перспективой, и Элдан никак не мог допустить этого.

— Мышелюды жили под защитой лорда Элдана, обладая полной свободой... — Камалотц покачал головой. — Что же толкнуло их на столь безрассудную выходку? Лорд Элдан теперь правитель Каздекса и уже строил планы для их возвращения домой. Они были так близки к исполнению своего заветного желания!

Камалотц сделал несколько глубоких вдохов после напряжённого объяснения, пытаясь успокоиться. Затем он посмотрел на меня, терпеливо ожидая ответа.

Прыгучие мышелюды могли быть расой зверолюдей и жителями соседних владений, но это не значило, что я злился на Камалотца или Элдана за случившееся. Особенно теперь, зная всю историю. Я собирался сказать об этом, но сначала бросил взгляд на Аруну, чтобы узнать, что она думает обо всем этом. Она не проявляла особого интереса к рассказу Камалотца, сосредоточенно осматривая свой лук, но всё слышала. Почувствовав мой взгляд, она подняла глаза.

— Камалотц был «белым», когда мы его встретили, — тихо сказала она. — А теперь он «синий». Думаю, его можно просто простить. Но мыши, которые на нас напали, были все «ярко-красными». Если они решат атаковать снова, я не стану сдерживаться.

Я кивнул и, объединив свои мысли с её словами, передал Камалотцу нечто среднее:

— Как я уже говорил, случившееся — не повод для извинений, — заверил я его. — Но я уважаю твои намерения, так что, если настаиваешь — считай, что извинения приняты. Однако... мне не понравилось то, что я услышал от этих мышелюдов. И я не могу обещать, что мы будем столь же снисходительны, если они решат напасть на нас снова. Поэтому прошу не подпускать их к нам, чтобы избежать недоразумений в будущем. Что касается их наказания и выяснения мотивов, если они были — это доставит нам ненужные хлопоты. Так что, я оставлю это в ваших с Элданом надёжных руках.

Камалотц заметно обрадовался моим словам, его глаза засветились. Тем не менее, он настаивал на глубоком поклоне и ещё одних извинениях. Сколько бы я ни говорил, что он не обязан этого делать, Камалотц не мог оставить всё как есть и пообещал привезти что-нибудь в знак извинений при следующей возможности.

«Ну что ж, если это успокоит его совесть...»

Подумал я, решив просто позволить ему сделать то, что он хотел.

Теперь, когда с извинениями и обсуждением было окончательно покончено, охранник, ожидавший возможности доложить, подошёл к нам.

— Сэр Камалотц, — сказал он, — в других повозках никого нет. Мы тщательно обыскали их. Возможно, кто-то мог спрятаться в ящиках с грузом, поэтому мы проверили все подозрительные — всё чисто. Однако на то, чтобы тщательно проверить весь груз, уйдёт уйма времени.

— Понятно. Вы пробовали использовать свой нюх, чтобы убедиться в отсутствии посторонних? — спросил Камалотц.

— Нами осмотрены все три повозки. Мы старались учуять что-то подозрительное, но в этот раз на наши носы лучше не полагаться. Мышелюды оставили повсюду свой запах, плюс мы везём уйму специй. Всё это усложняет задачу по обнаружению даже для нас, собаколюдов.

Собаколюды обладали отличным нюхом, доставшимся им от их предков-собак, и Камалотц надеялся на него. Увы, но «стена специй» перебила все запахи. Камалотц и охранник-собаколюд продолжили обсуждать детали, а меня вдруг заинтересовали упомянутые специи. Я знал, что нам должны были привезти сельхозинвентарь, но при чём тут специи? И почему их так много?

Я понимал, что Камалотц всё ещё поглощён извинениями и желанием ещё раз перепроверить все повозки, но больше всего сейчас мне хотелось, чтобы он просто рассказал мне, что в них находится...

Когда собаколюд доложил Камалотцу о том, что их нюх никак не поможет в обнаружении спрятавшихся мышей, тот нахмурился и приказал ещё раз всё перепроверить для пущей уверенности. С этим распоряжением суета наконец слегка улеглась. Камалотц решил лично присоединиться к финальному досмотру, но в итоге ничего подозрительного обнаружить так и не удалось, и повозки были объявлены безопасными.

Камалотц был очень осторожен — возможно, даже чересчур, — но теперь, облегчённо вздохнув, принялся писать несколько писем. Закончив, он вручил их охраннику с мешком прыгучих мышелюдов и приказал вернуться в Каздекс с докладом Элдану. Для Камалотца это было оптимальным решением: он не хотел оставлять мышелюдов в мешке, но и везти их в Илук тоже было нельзя.

В Каздексе Элдан выяснит причины их нападения на меня и определит для них справедливое наказание. Так или иначе, инцидент был исчерпан, и измученный Камалотц наконец выглядел чуть расслабленнее. Я решил, что сейчас самое время спросить о повозках и специях, поднялся с травы и подошёл к нему.

— Послушай, Камалотц, — начал я, — Твой охранник упомянул специи. О чём речь? Я знал, что Элдан пришлёт нам сельхозинвентарь, но о чём-то другом мы не договаривались...

Камалотц аж подпрыгнул и тут же в панике склонился в поклоне.

— Виноват! Из-за всей этой суматохи я совсем забыл вам всё объяснить! Обещанный сельхозинвентарь мы привезли, можете не волноваться. Что же до специй... Думаю, вам будет быстрее прочесть это, чем слушать мои объяснения.

С этими словами Камалотц достал несколько сложенных листов бумаги и конверт с восковой печатью, протянув их мне. Я принял послание и первым делом вскрыл конверт, сломав печать. Внутри лежало письмо от Элдана.

Многоуважаемый Диас,

Как и обещал, я подготовил для вас набор сельскохозяйственного инвентаря с наших складов. Достаточно ли этого количества? Я собрал всё, что, как мне казалось, вам может понадобиться. Но если вам потребуется что-то ещё, пожалуйста, не стесняйтесь и дайте знать об этом Камалотцу, и мы немедленно всё подготовим.

Меня не покидали мысли, что вам понадобятся продукты до тех пор, пока вы сами не соберете первый урожай. Поэтому в качестве жеста доброй воли Камалотц привёз вам различные продовольственные товары, включая специи, чай и сахар. Многое из этого уникально для нашего региона, и я искренне надеюсь, что вам всё понравится.

Эти дары, а также лошади и повозки, доставившие их, — теперь ваши. Я вручаю их вам в надежде на теплые отношения в будущем и торговлю между нашими владениями. Меня огорчает, что я не смог предоставить вам больше лошадей, но дела в моих землях ещё не полностью улажены. Надеюсь на ваше понимание.

Я был невероятно рад встрече и беседе с вами на днях. Наш разговор был плодотворен и очень важен для меня. С нетерпением жду новой встречи.

Элдан Каздексский

P.S. Всё, что привёз для вас Камалотц, является даром. Никакой платы взамен не требуется.

Письмо было написано красивым почерком и читалось легко, но когда я дочитал его, моя челюсть отвисла так низко, что я, казалось, мог почувствовать вкус травы. Элдан подготовил нам такие дорогие товары, как чай и сахар, подарил лошадей и повозки, и вдобавок ко всему заявил, что не требует ничего взамен! Я просто не мог в это поверить.

Какое-то время я стоял там, в растерянности:

«Это действительно нормально, что я приму все дары Элдана просто так?»

Тут я вспомнил о другом листке от Камалотца и развернул его.

На аккуратно сложенном листке бумаги мелким шрифтом были написаны слова: «Список товаров». Я понял — это и есть список всего, что Элдан подарил мне, его «жест доброй воли».

С опаской я развернул бумагу. Передо мной предстал длинный список, аккуратно выписанный мелким почерком. Первым делом шли:

Повозки: 2 шт.

Лошади: 4 шт.

Горные быки: 2 шт.

«Горные быки? Значит, это те самые белые гхи.»

За животными и повозками следовал сельхозинвентарь: мотыги, косы, сита, плуг. В списке Элдана даже были вилы и жёрнов.

После инвентаря в списке были указаны семена — их было столько, что и не охватить взглядом. Далее шли упомянутые в письме продукты: соленья, масло гхи, вяленое мясо, сушёная рыба.

Специи тоже были в списке: целых три ящика разных сортов. Ещё три таких же были забиты чайными листьями. Вдобавок ко этому среди прочего был указан горшок сахара. Я не знал, как много всего было в этих ящиках, но, зная Элдана, наверняка — немало.

И даже после всех продуктов список продолжался: столовые приборы и прочая утварь. Затем снаряжение для лошадей: уздечки, седла и сбруя. А в самом конце списка значилось: «материалы для конюшни и хлева». Это удивило меня больше всего.

«Что это значит?»

Подавив желание вскрикнуть от неожиданности, я оторвался от списка и просто спросил Камалотца.

— Лорд Элдан опасался, что, если он просто отправит вам домашний скот, то это доставит вам лишние неприятности, поэтому мы привезли материалы, чтобы вы смогли построить для них конюшню вместе с хлевом.

«Логично, что лошадям и гхи нужно место, где они будут жить... но кто его будет строить…?»

— О, если вас беспокоит строительство, пожалуйста, не беспокойтесь. Я возьму это на себя, — тут же сказал Камалотц. — Мы построим конюшню в мгновение ока.

«Ох... Значит, они построят её сами. Видимо, это тоже часть «доброй воли» Элдана. Чёрт возьми, у меня просто нет слов...»

Элдан говорил, что плата не нужна. Но после всего, что он для меня сделал, я не могу не отблагодарить его. Если Камалотц не возьмёт денег, нужно придумать что-то другое. Что-то, что я могу дать Элдану в знак моей доброй воли.

«Исходя из этого... наверное, материалы с земляного дракона?»

Мы использовали приличную часть материалов на доспехи Клауса, лук и прочее, но на складе ещё оставалось немало. Я лишь надеялся, что того, что осталось, хватит, чтобы хоть как-то расплатиться за сахар, повозки и всё остальное.

Так или иначе, самым разумным казалось вернуться в Илук и разгрузить все товары. Так я смогу оценить объёмы сахара, чая и специй, присланных Элданом, и определить, сколько драконьих материалов стоит передать в ответ.

Я сложил список и взглянул на Камалотца. Тот указал на повозки:

— Если вы готовы двигаться дальше, почему бы не взяться за поводья той повозки, запряженной четырьмя лошадьми? — предложил он. — Они теперь ваши, и лучшего момента, чтобы опробовать их, не найти.

Я посмотрел на повозку и четвёрку лошадей, запряжённых в неё. Казалось, что научиться управлять ими будет непростой задачей, но Камалотц пояснил: на сиденье уже сидит возница, который научит меня азам. К тому же это сиденье было широким — места хватит нам обоим, и советы я буду получать прямо в пути.

— Эти четверо — породистые лошади, резвые и быстрые. Уверен, после краткого инструктажа вы освоитесь с поводьями в мгновение ока.

Как раз в тот момент, когда я собирался открыть рот и согласиться, заговорила Аруна.

— Эй, Диас, — начала она. — Про повозку и лошадей... Это правда? Нам действительно достанутся лошади?

— Хм? А, да, похоже на то. Элдан не поскупился. Не только лошади с повозками, но и сахар с чаем нам прислал. Всё в этом списке, вот, посмотри.

Я протянул ей листок. Она уставилась на него с такой сосредоточенным строгостью, что казалось — сейчас испепелит взглядом... Но вдруг её лицо озарилось ослепительной улыбкой.

— Ого! Правда! — выкрикнула она, не в силах сдержаться. — Нам достанутся четыре лошади! Диас! Лошади! У нас будут лошади! Что может быть лучше?!

Аруна сунула мне список и бросилась к лошадям. Она принялась нежно похлопывать каждую по шее.

[[image:/storage/reader-images/acf2e99c81f4cd015c5946cc40d7f57b246dcfa5.jpg]]

С каждым нежным похлопыванием по лошадиной шее она вскрикивала от восторга, перебирая все слова в своём лексиконе, чтобы выразить счастье. Мне стало очевидно: лошади делали её невероятно счастливой.

Насколько я понимал, для племени Они лошади были не просто транспортом или вьючными животными. Они играли важную роль в бою и ценились не меньше, а то и больше, чем баары. А уж породистых и резвых лошадей и вовсе можно было считать бесценными.

Владение несколькими лошадьми считалось у племени Они признаком богатства и доказательством мужественности. Семья Аруны не была достаточно богатой, чтобы иметь собственных лошадей, и им лишь изредка удавалось одалживать их у других. Естественно, в Аруне скопилось множество чувств по этому поводу, и теперь эти лошади высвободили их все разом.

— С детства я мечтала жить в семье, у которой есть собственные лошади! — воскликнула она. — Зная, какой ты мужественный, я надеялась, что однажды мы заведём хоть одну... Но чтобы моя мечта сбылась так скоро — я и представить не смела!

С каждой секундой Аруна становилась все более взволнованной, и я понял — её нужно успокоить. Я подошёл к ней, но не успел и рта раскрыть, как она бросилась ко мне, заключив в объятия. Камалотц и его люди опешили от такой реакции, но затем тепло улыбнулись её счастью, наблюдая за нами с добродушным замешательством. Мне, признаться, было слегка неловко, но Аруна, кажется, ничего не заметила.

Она повисла на мне и принялась рассказывать, как с детства училась ухаживать за лошадьми и ездить верхом, и что она с лёгкостью освоит управление новой повозкой. Более того — заявила, что я могу целиком положиться на неё во всём, что касается лошадей. Да уж, её любовь к ним не вызывала сомнений.

— Эм, Аруна? — осторожно начал я. — Я всё понял. Честно. Так что давай немного успокоимся, ладно? С радостью оставлю всех лошадей тебе. Обещаю!

Услышав это, она засияла ещё ярче... но тут же опомнилась. Осознав, где находится и сколько взглядов на неё устремлено, Аруна вся покраснела, отпрыгнула от меня и уставилась на собственные ноги.

Прошло немало времени, прежде чем она окончательно пришла в себя.

В конце концов, оказалось, что нам совершенно не нужно было беспокоиться обо всех инструкциях и обучении, о которых говорил Камалотц. Пока он и его охранники готовили лошадей и повозки к отправке в Илук, Аруна блестяще продемонстрировала свой опыт и знания, доказав, что способна справиться с новой повозкой самостоятельно.

— Сэр Диас, если вы хотите научиться, лучше будет обратиться к самой леди Аруне, — признал Камалотц. — Она разбирается в этом куда лучше любого из нас.

Мне показалось, в его тоне сквозила странная обеспокоенность — вероятно, из-за недавней сцены.

Так или иначе, Аруна заняла место возницы на повозке с четвёркой лошадей, а я сел рядом. Она возглавила наш обоз, указывая Камалотцу дорогу к деревне. Он следовал за нами на другой повозке, а замыкал шествие фургон, запряжённый белыми гхи.

Свой боевой топор я закинул внутрь повозки. При себе он мне был ни к чему, да и нас окружала охрана Камалотца — реальной угрозы не было. Пока Аруна уверенно управляла поводьями, я откинулся на спинку сиденья, слушая грохот колёс и покачиваясь в такт движению.

— Прости за... случившееся, — робко проговорила Аруна. — Я немного увлеклась из-за волнения.

В её голосе не было привычной силы и уверенности.

— Ну... это было слегка неловко, но ты же просто светилась от счастья, — ответил я. — Тебе не нужно извиняться за это.

Задумавшись, я понял: с тех пор как мы с Аруной стали жить вместе, все наши разговоры вращались лишь вокруг быта, подданных и планов по развитию владений. У нас никогда не выпадало возможности просто поговорить — о наших увлечениях, интересах, семьях. Я и понятия не имел, как сильно Аруна любит лошадей и мечтает о своих. Будь я в курсе, возможно, сообщил бы о подарке иначе — и был бы готов к её внезапным объятиям. Учитывая это, я не считал себя вправе упрекать или ругать её за случившееся.

С другой стороны, вспомнив реакцию Аруны, когда я убил земляного дракона, или её поведение, когда было объявлено о нашей помолвке, я облегчённо вздохнул и мысленно поблагодарил судьбу. Да, она была взволнована, но всё могло быть гораздо хуже.

— Но я же... — простонала она, сгорая от стыда. — И на глазах у всех. Тебе ведь было неприятно? Ты разозлился?

— Я не знаю, как бы я отреагировал, если бы это был кто-то другой, но когда это ты, Аруна, — я совсем не возражаю. Не то чтобы меня это задело или разозлило, но э-э... мне просто было неловко. Так что, пожалуйста, впредь постарайся на людях сдерживать эмоции.

Аруна замолчала, несколько раз кивнула сама себе, затем сосредоточила взгляд на дороге и лошадях. Я последовал её примеру. Время текло неспешно под мерный грохот колёс. Когда на горизонте показались знакомые белые полотнища юрт, солнце уже клонилось к закату. На границе Илука, с копьём наготове, дежурил Клаус.

Увидев приближающиеся повозки, он насторожился и крепче сжал копьё. Но разглядев нас с Аруной сидящих впереди, ослабил хватку и бросился навстречу. Его лицо выражало полное недоумение при виде нашего «каравана».

— Лорд Диас, что это за караван? — спросил он.

Мы с Аруной отправлялись, ожидая встречи с чужаками, а вернулись во главе целой процессии — его замешательство было вполне понятно. Я кратко объяснил: Аруна почуяла Камалотца магией, Элдан прислал сельхозинвентарь, а в довесок к этому передал нам провизию и саму повозку, на которой мы приехали.

— Это потрясающе! — лицо Клауса озарила улыбка. — Значит, и лошади, и повозка — теперь наши! Я сообщу об этом всей деревне!

Он помчался к площади. Вскоре появились Сенай и Айхан с большими белыми комками шерсти в руках, а за ними — недавно постриженные Фрэнсис и Франсуаза. За ними следовали все бабушки. Видимо, они как раз закончили стричь бааров.

— Вы вернулись целыми и невредимыми! — закричали близняшки.

Их голоса звенели от счастья. Они размахивали клочками шерсти, приветствуя нас, пока мы медленно въезжали на повозках в деревню.

Камалотц провёл у нас три ночи, и вот утром через четыре дня после приезда мы проводили его и прибывших вместе с ним людей обратно. Когда их повозки двинулись в направлении Каздекса, Сенай и Айхан заплакали.

Когда Камалотц только прибыл, близняшки так стеснялись, что не смогли даже толком представиться. Однако спустя некоторое время лёд между ними растаял, и они так подружились, что иногда даже вместе играли. Девочкам было по-настоящему грустно и одиноко смотреть, как их покидают новые друзья. Они тихо всхлипывали, а Аруна нежно гладила их по голове.

— Ну же, нельзя плакать целый день, — успокаивающе сказала она. — Как проводим Камалотца, нам нужно будет позаботиться о лошадях. Если мы этого не сделаем, они будут голодными и захотят пить, вот тогда уже и они заплачут.

Сенай и Айхан ахнули, затем вытерли заплаканные глаза и, бросив ещё один взгляд на удаляющиеся повозки, побежали к конюшне. Аруна пошла следом за ними, и Клаус тоже решил присоединиться к ним, сказав мне, что хочет немного поупражняться в верховой езде. Мне не было нужды идти в конюшню, поэтому я вместе Фрэнсисом и Франсуазой направился обратно в наш дом-юрту.

Камалотц сказал мне, что конюшню возведут быстро, и он не шутил: он и его люди справились с этим всего за три дня. Они установили опорные столбы в день прибытия в Илук, на следующий день соорудили крышу, а ещё через день возвели стены и забор. В тот же день они сделали небольшие доработки, и вскоре конюшня была готова.

Мне объяснили, что конюшню удалость построить так быстро потому, что все материалы были приготовлены заранее, а сделать из них то, что нужно, — дело нехитрое. Конюшня была собрана из модульных деталей, что обеспечивало легкую сборку-разборку конструкции. Это означало, что конюшню в любой момент можно было легко переместить, расширить или разобрать.

Теперь у нас была длинная конюшня с шестью отдельными стойлами и расположенный рядом с ним загон для скота. Камалотц попросил ему сообщить, если мы когда-нибудь решим увеличить поголовье скота, чтобы он мог помочь нам расширить конюшню или построить новую. Я ценил его предложение, но знал, что если такое случится, я буду наставить на оплате его услуг.

Когда конюшня была полностью готова, Камалотц объявил, что ему и его людям пора возвращаться в Каздекс. Но поскольку дело уже было к вечеру, мы уговорили их заночевать и устроили небольшое деревенское пиршество, чтобы выразить всем им нашу благодарность. С момента последнего праздника прошло немало времени, поэтому мы все пели и плясали от души.

Когда пир подходил к концу, я решил, что пришло время продемонстрировать Камалотцу и наш собственный жест доброй воли, и предложил ему часть наших материалов с земляного дракона, а также несколько магических камней, которые нам были не нужны. К сожалению, это вызвало некоторое замешательство.

Я подготовил все материалы заранее и сложил их у повозок, но как только Камалотц их увидел, он выглядел крайне озадаченным. Он сказал, что они никак не могут принять такое огромное количество столь ценных материалов. Один из его охранников вскрикнул и спросил, не замышляю ли я чего, а другой оказался настолько шокированным, что шлёпнулся на зад. В итоге Камалотц всё же принял материалы, но настоял на нескольких условиях. А именно: материалы не являются даром, и Каздекс принимает их с единственной целью – использовать их на благо меня и моего народа. Он был так настойчив, что нам пришлось составить официальный документ с подробным описанием всего этого.

«Что ж, Элдан, похоже, разбирается в такого рода вещах, так что, думаю, я просто предоставлю это ему. Надеюсь, всё образуется само собой.»

У меня было предчувствие, что Элдан вскоре узнает о любви Аруны к лошадям, и я надеялся, что, возможно, он пришлёт нам ещё несколько.

Я размышлял обо всём этом, пока шёл через деревенскую площадь, где бабушка Майя и её подруги сидели у костра. Рядом с ними стояли чайник и посуда, которые привёз нам Камалотц, и по доносящемуся аромату я понял, что старушки решили устроить себе маленькое чаепитие.

— Опять чёрный чай, бабушка Майя? — спросил я.

— Раз уж остальные его не пьют, кому же ещё наслаждаться им, как не нам? — ответила она с добродушным смешком. — Будет жалко, если он испортится и пропадёт, так и не попав никому в чашку.

И это было чистой правдой. Недавно я сделал один глоток этого напитка и решил, что с меня хватит. Аромат был восхитительным, но, к сожалению, нельзя было сказать того же о вкусе, который для меня был слишком горьким. Честно говоря, я никак не мог понять, почему богачи и знать так любили этот напиток. Аруна и Клаус были такими же, как я, и получалось, что чёрный чай пили только бабушки. К счастью, он им нравился.

Сенай и Айхан нравился запах чайных листьев, но, как и я, они были не в восторге от вкуса. Они взяли за привычку класть немного чайных листьев в крошечные горшочки с деревянными пробками и носить их с собой, чтобы нюхать, когда захочется.

— Ты позволил нам пить столько чая, сколько мы хотим, и мы можем есть сахар сколько душе угодно, — сказала бабушка Майя. — Теперь мы все чувствуем себя благородными дамами и принцессами. Переехать жить сюда было абсолютно правильным решением.

Затем одна из бабушек заметила, что никогда не видела таких морщинистых принцесс, и все они громко рассмеялись. Увидев горшочек с сахаром рядом с ними, я догадался, что они добавляют его понемногу в чай.

Также, как и чёрный чай, сахар был роскошью, которая не всем нам нравилась. Да, он был чертовски сладким, но мне было трудно назвать его вкусным. В Илуке большинство из нас предпочитали мёд и сухофрукты. И хотя сахар должен был быть хорошим дополнением при готовке, ни одна из попыток Аруны поэкспериментировать с ним не дала по-настоящему удачного вкуса. Блюда Аруны и так обладали естественной и освежающей сладостью благодаря травам, которые она использовала, так что в сахаре не было необходимости.

Вот почему, в конце концов, мы отдали весь чай и сахар бабушкам, чтобы они наслаждались этой маленькой роскошью. И, честно говоря, видеть, как это делает их счастливыми, для меня было более чем достаточно.

— Кстати, юный Диас, — сказала бабушка Майя, — Когда ты планируешь начать работать на полях? У тебя же теперь есть весь необходимый инвентарь, да?

— Хм? А, я думал заняться этим завтра. Почему спрашиваешь?

— Чиручи и Тара — обе хорошие работницы, и много знают о возделывании полей. Они хотели бы тебе помочь. Когда начнёшь, можешь взять их с собой?

Чиручи и Тара улыбнулись. У бабушки Чиручи было круглое, жизнерадостное лицо, а бабушка Тара была самой высокой из всех старушек.

— Я буду рад всякой помощи, но работа в поле – это тяжелый труд, — сказал я. — Не хочу, чтобы вы двое перетруждались, ладно?

— Никто не будет перетруждаться, юный Диас, — ответила бабушка Майя. — Они просто хотят сделать то, что в их силах. До того, как мы сюда попали, земледелие было нашим основным источником пропитания, так что уверяю тебя, они не будут мешать.

Бабушка Чиручи и бабушка Тара уверенно кивнули в подтверждение этих слов.

«Пожалуй, я могу доверить им руководство и советы, а тяжёлую работу взять на себя.»

— В таком случае, я с радостью приму помощь. Думаю, начну завтра сразу после завтрака, так что подходите к этому времени.

Тогда обе бабушки постучали по груди кулачками своих худеньких рук, показывая мне, что обязательно со всем справятся. Закончив с этим, бабушки решили поднять боевой дух и пропустить ещё по одной и с удовольствием вернулись к своему чаепитию. Они все выглядели очень довольными, а я уже готовился к завтрашнему дню, зная, что он обещает быть хлопотным.

На следующий день после завтрака я вместе с бабушками Чиручи и Тарой, а также с баарами – которые захотели пойти и посмотреть – мы все вместе направились немного южнее деревни, чтобы начать обработать наше первое поле.

– Первым делом, юный Диас, — сказала бабушка Чиручи, стоя в стороне, — Крепко возьмись за рукоятки. Затем толкай, чтобы вогнать лезвие в землю. Если она твердая, можно наступить на тыльную сторону лезвия, чтобы загнать его глубже.

Я сделал в точности, как было сказано. Взял инструмент, который мне хотелось назвать кривой и бесполезной мотыгой, и вогнал его в землю.

– Вот так, сынок. Очень хорошо. Смотри, прикладывай достаточно силы, чтобы лезвие вошло глубоко и как следует. Если наткнёшься на что-то в земле, не пугайся. Просто потяни за рукоятки, чтобы вытащить лезвие. А потом, когда будешь готов, просто скажи белому гхи, чтобы он начал движение. Они явно привыкли к такой работе, так что сделают за тебя большую часть тяжелой работы.

– Эм, ладно, — сказал я. — Ну что ж, вперёд!

Я велел белому гхи начать двигаться, как и говорила бабушка Чиручи. Тот издал долгое, низкое «мууу» и медленно поплёлся вперёд. Он был пристёгнут к плугу кожаными ремнями, и по мере его движения плуг аккуратно вспахивал землю у моих ног.

Плуг представлял собой по сути два колеса, прикреплённые к деревянной раме, с чем-то вроде мотыгообразного лезвия спереди. Бабушка Чиручи объяснила мне, как им пользоваться, и, чёрт возьми, он оказался эффективным.

Белый гхи тянул плуг за собой, и земля переворачивалась по мере нашего движения. Поскольку вся трава на поверхности закапывалась обратно в землю, нам даже не нужно было тратить время на её скашивание. По словам бабушки Чиручи, если поливать поле и раскидывать удобрения во время вспашки, лезвие плуга само перемешает всё это вместе с землей.

Я прошел туда-сюда два-три раза, иногда регулируя глубину лезвия плуга, пока бабушка Чиручи не сказала, что у меня очень хорошо получается. И, знаете, это было намного быстрее, чем работать с простой мотыгой. Я не мог поверить, насколько удобен оказался этот плуг.

– Ну же, ну же, ровнее, ровнее, — сказала бабушка Тара.

Я взглянул на пожилую женщину, которая использовала наш второй плуг и белого гхи. Даже такая хрупкая женщина как бабушка Тара, могла без проблем управляться с этим приспособлением.

«Да уж, что за чудо-инструмент этот плуг.»

Учитывая наш темп работы, мне показалось, что поле будет готово до полудня. Я подумал, что, возможно, даже успеем засеять его до конца дня.

– Мы дадим земле отстояться три дня, прежде чем засеять её, — сказала бабушка Чиручи, заметив выражение моего лица. — Свежевспаханную землю нужно оставить на несколько дней.

«Похоже, придется подождать.»

Плуг так облегчил труд, что у меня ещё осталось много сил. Я подумал, что если пока рано сажать семена, то, может, стоит расширить уже имеющееся поле.

– После того, как мы закончим со вспашкой, я хочу, чтобы ты, юный Диас, выкопал яму , — сказала бабушка Чиручи с ухмылкой, вновь прочитав мои мысли по лицу. — Нам понадобится небольшой прудик. О расширении поля можно будет подумать, когда закончим всю подготовку.

Она пояснила мне, что её немного беспокоит количество речной воды, поступающей к нам с северных гор. Возможно, река может пересохнуть летом, поэтому на этот случай хорошо бы иметь водохранилище. У нас есть колодезная вода для бытовых нужд, но её явно не хватит для ведения сельского хозяйства.

Итак, мы выроем большую яму, а затем канал, соединяющий её с рекой. Вода будет постепенно накапливаться в нашем водохранилище и поможет нам подготовиться к лету. Вообще-то, именно поэтому бабушки и говорили, что поле нужно разбивать ниже по течению от деревни; если бы мы построили его выше, то могли бы несколько загрязнить воду. Я затеял все это дело, думая, что мы можем расположить наши поля где угодно, но теперь понимал, что выбор удачного места всё-таки был важен.

— Так что давай займёмся нашим прудом, пока земля на поле будет отстаиваться, — сказала бабушка Чиручи. — После посева семян мы сможем углубить пруд, пока будем ждать первых всходов. Пожалуй, это лучший способ всё организовать. Мы знаем, что все говорят, что в этих краях невозможно заниматься сельским хозяйством, но пока давай просто сделаем всё возможное, а дальше будем решать по обстоятельствам.

У неё были знания и опыт в сельском хозяйстве, которых мне недоставало, поэтому возражений у меня не было. Я сказал, что согласен, и снова сосредоточился на плуге. И, как я и думал, мы закончили незадолго до полудня — во многом благодаря самому плугу и усилиям белого гхи.

Я повесил вёдра, наполненные водой и смесью зелёного лиственного камня (это были удобрения), на рукоятки плуга, так что к концу работы поле было и полито, и удобрено. Бабушка Тара решила использовать воду и древесную золу для участка, который пахала сама. Так бабушки делали у себя на родине, и им хотелось опробовать этот способ и здесь.

«Ладно, с полем покончено. Пора заняться прудом. Хотя, пожалуй, небольшой перерыв не помешает — я думаю, сейчас самое время пообедать.»

Фрэнсис и Франсуаза, которые поодаль наблюдали за нашей работой и щипали траву, подбежали к нам, и мы все вместе направились обратно в деревню. По пути мы зашли на новую конюшню, расположенную между полем и деревней, и загнали гхи в стойла, чтобы они тоже отдохнули. Я знал, что нам скоро снова понадобятся плуги, поэтому оставил их рядом с конюшней и очистил их лезвия от грязи.

Как раз в тот момент, когда я заканчивал, я услышал приближающиеся шаги и заметил Сенай и Айхан, которые подбежали и, с лицами, сияющими от возбуждения и любопытства, начали дёргать меня за штаны:

— Диас, твоё поле уже готово?

— Да, ты уже закончил?

— Нет, мы пока только готовим землю, — сказал я, подняв их обеих на руки. — Пройдёт ещё несколько дней, прежде чем мы будем готовы сеять семена. А что привело вас двоих сюда? Что-то случилось?

Близняшки указали на деревенские юрты.

— Аруна сказала возвращаться, потому что обед готов, — сказала Сенай.

— Да, Аруна позвала тебя, — добавила Айхан.

— А, понятно. И вы двое пришли сюда, чтобы передать её послание, да? Спасибо вам.

Я пошёл обратно, всё ещё держа их на руках, но они что-то прошептали друг другу и начали ёрзать, пытаясь высвободиться. Я посмотрел на них, пытаясь понять, в чём дело: почему-то Сенай смотрела вниз, на землю, а у Айхан брови были нахмурены от задумчивости. Я не мог не задаться вопросом: не хотят ли они мне что-то сказать?

— Эм, Диас? — сказала Айхан. — Работать в поле тяжело? Ты устал?

— Хм? Что ж, пока все было не так уж плохо. Работа не такая уж тяжёлая.

— А если у тебя с полем не получится... ты расстроишься? — спросила она дальше.

По её взгляду я понял, что вопрос серьёзный, и ответил честно:

— Э-эм, не думаю. Я просто хочу попробовать. Если не выйдет, ну и ладно.

Обычно обе близняшки говорили наперебой, но почему-то Сенай молчала. Я невольно задумался: к чему клонит Айхан со своими вопросами?

— Диас, а если бы мы что-то скрывали... ты бы расстроился? — спросила Айхан.

— Хм. Ну, если бы это было что-то плохое, то да, возможно, я бы расстроился. Но если бы это не было ничем плохим... что ж, у каждого есть свои секреты, так что нет, не думаю, что я бы взял и расстроился.

Вопрос Айхан показался мне совершенно неожиданным, и я почувствовал, как они обе опять нерешительно заёрзали у меня на руках.

«Может, им не нравится, что я их держу?»

Я осторожно поставил девочек на землю, но ни одна из них не проронила ни слова. Упорно избегая моего взгляда, они вместе со мной пошли дальше в сторону деревни.

Фрэнсис и Франсуаза подошли ко мне и заблеяли, словно спрашивая, что происходит. Бабушки Чиручи и Тара слышали вопросы Айхан и выглядели столь же озадаченными, как и я. Тем не менее, я понятия не имел, что творилось в головах близняшек, поэтому мог лишь развести руками в ответ на их вопросительные взгляды.

После этого я при каждом удобном случае спрашивал девочек, что означали эти вопросы, но они не отвечали. Я спросил Аруну, не догадывается ли она, в чём дело, но она тоже не знала. Она тоже пыталась расспросить девочек, но всё безуспешно. Кто бы и как бы ни спрашивал, Сенай и Айхан просто отказывались говорить на эту тему.

Я начал беспокоиться, не случилось ли с ними чего, но они были счастливы и здоровы, как всегда, и чем больше я видел их сияющие улыбчивые лица, беззаботно наслаждающиеся повседневной жизнью, тем больше склонялся к мысли, что их тревоги — это просто часть взросления.

В конце концов я и вовсе забыл, что этот странный разговор вообще имел место.

— На помощь! Пожалуйста, вызволите меня отсюда!

Прошло уже около недели с тех пор, как я застряла в этом месте. Я была на грани, на пределе возможностей, поэтому отчаянно закричала.

— Есть там кто-нибудь? Кто-нибудь, пожалуйста, освободите меня!

Пустынный народ, представителем которого я являюсь, может долгое время обходиться без воды, но прошла уже целая неделя, и дела шли плохо. Оказавшись в ловушке, я поняла, что, возможно, мне стоило просто умолять убийцу дракона Диаса о помощи, когда у меня была такая возможность.

— Кто-нибудь? Там есть кто-нибудь?!

Как раз, когда я начала думать, что, возможно, обречена погибнуть в этом ящике, я что—то почувствовала— присутствие двух маленьких людей, приближавшихся ко мне. Я их услышала.

— Там кто-то есть? — закричала я. — Пожалуйста, помогите мне! Вытащите меня отсюда!

Я уже не просто кричала, а ещё и царапала стенки ящика, молясь, чтобы этого хватило, чтобы кто-нибудь снаружи заметил меня.

«Если это не сработает, мне конец. Я больше не выдержу! Так что, умоляю вас! Пожалуйста, заметьте меня!»

— Ты тоже это слышала, да?

— Там что-то на складе?

«Ура! Получилось!»

— Я здесь! В этом деревянном ящике! — закричала я. — Кто-то заложил его сверху, и я не могу открыть крышку!

Я стала царапать стенки ящика ещё усерднее, повышая голос и продолжая кричать. Двое говоривших приблизились и попытались меня освободить.

— Айхан, тяжело. Я одна не сдвину. — сказала одна.

— Погоди, Сенай. — сказала другая. — Если мы будем двигать их не в том порядке...

Судя по их голосам, это были девочки. Они обе изо всех сил старались мне помочь, но, судя по их разговору и доносящимся звукам, им не хватало сил справиться с задачей.

— Пожалуйста, не делайте ничего необдуманного. — сказала я. — Может быть, позвать кого-нибудь из взрослых? Сэр Диас рядом?

— Все взрослые заняты! Они ничем не могут помочь! — тут же последовал ответ.

— О, я понимаю. Но будет нехорошо, если вы травмируетесь, так что не лучше будет позвать взрослого? Я подожду, пока кто-нибудь освободится. Может, вы просто сходите и скажете кому-нибудь, что я здесь заперта?

— Мы справимся! — крикнула одна из девочек.

— Ещё чуть-чуть! — крикнула другая.

Я слышала, как от прилагаемых усилий у них участилось дыхание . Затем я услышала, как что-то скользнуло и с грохотом упало на землю.

«Ох, звучит так, будто взрослые потом могут сильно разозлиться из-за этого.»

— Последний! — крикнула одна.

— Уф... какой же он тяжёлый! — сказала другая.

Я услышала, как что-то столкнули с крышки моего ящика.

«Наконец-то свободна!»

Я уперлась ладонями в крышку, открыла её и тут же вдохнула свежий, бодрящий воздух внешнего мира. Грудь переполнила радость освобождения из этого полного бобов ящика, и я принялась благодарить своих маленьких спасительниц.

— Ох, огромное вам спасибо. — сказала я со вздохом облегчения. — Я просидела здесь неделю, и это было так… так тяжело! Вы спасли мне жизнь!

Две девочки, похоже, близняшки, уставились на меня, их глаза горели любопытством.

— Я Сенай, — сказала одна. — А ты кто… с таким малюсеньким тельцем и такой малюсенькой книжкой? Зверолюд? Ты мальчик? Или девочка?

— Привет, меня зовут Айхан. — сказала другая. — Рада познакомиться. Ух ты, какие у тебя классные очки!

— Ох, эм, и я очень рада познакомиться с вами обеими. — ответила я, отряхивая плащ, слегка запачканный за время заточения. — Я длинноухий прыгучий мышелюд. Меня зовут Аймер Джеррибоуэр. И я женщина. Знаю, выгляжу крошечной, но я взрослая. Эта книга — для учёбы, я её сама сделала. Очки, кстати, тоже.

От моего ответа глаза девочек загорелись ещё ярче, и они ахнули от удивления и восторга. Казалось, они ловили каждое моё слово и движение. Затем они робко потянулись, чтобы потрогать мои уши и хвост. Их переполняло такое невинное любопытство, что это было почти трогательно. Я не видела проблемы в том, чтобы позволить им это сделать, ведь они были нежны и гладили меня в своё удовольствие. И когда я наконец подумала, что они удовлетворены, они принялись задавать вопросы.

Они спрашивали обо всём, что приходило им в голову: о моём доме, семье, замужем ли я, есть ли у меня парень – всякое разное. Я отвечала честно: домом мне служила пустыня, семьи у меня нет, я не замужем, и у меня нет парня – и это породило новый поток вопросов. На этот раз они хотели узнать больше о пустыне, и мои ответы лишь подогревали их интерес.

— Эй, Аймер, а почему тебя заперли в этом ящике? — спросила наконец Сенай.

— Это наказание за что-то плохое? — спросила Айхан.

Они задавали вопросы очень спокойно и непринуждённо. Отвечать на них было довольно неловко, но раз уж девочки спасли мне жизнь, я была с ними честна.

— Ну, эм, я не сделала ничего плохого, и это не наказание. Сложно объяснить, как именно я оказалась в этом ящике, но, в общем, несколько моих сородичей замышляли недоброе, и Диас их поймал. Он и его люди начали обыскивать все повозки на случай, если поблизости могли оказаться другие опасные мышелюды...

Я максимально упростила историю, чтобы Сенай и Айхан поняли, как так получилось, что неделю назад я рассталась со своими собратьями.

— Я просто случайно оказалась с ними, — сказала я, — Но клянусь, сама я не делала ничего дурного и ничего такого не замышляла. Проблема в том, что мы с этими мышелюдами совершенно неотличимы внешне, и я боялась, что Диас и другие примут меня за одну из них. Я знала, что, если так случится, меня тоже накажут, и потому в ужасе решила бежать. Вернее, попыталась; но бежать было некуда, и я в итоге спряталась в этом ящике. И в тот же миг, как я укрылась здесь, кто-то положил что-то тяжёлое на крышку сверху, и я не смогла выбраться. И... вот и вся история.

Было прискорбно делиться таким опытом, но именно так я и оказалась в этой ловушке. Даже после завершения досмотра никто не убрал этот груз с моего ящика, оставив меня в заточении. Когда Диас начал разгружать повозки, я подумала, что, наконец, появился шанс, но он выгрузил мой ящик вместе с грузом сверху, так что я ничего не могла поделать.

Конечно, был вариант позвать на помощь самого Диаса, но ведь мышелюды пытались убить его, и я решила, что он будет в ярости. Это напрочь лишило меня какой бы то ни было смелости. И хотя Диас и другие несколько раз подходили к ящику, я так и не смогла набраться духу позвать их. Время шло, и внезапно я просидела в ящике целую неделю. Единственной удачей было то, что внутри оказалось полно бобов, что спасло меня от голодной смерти.

Оглядываясь назад, мне было ужасно стыдно за свою нерешительность.

— Хм... Значит, ты не друг Диаса? — спросила Сенай.

— Вы с ним не ладите? — спросила Айхан.

— Эм, ну, пожалуй, нет. Я даже не говорила с ним, так что мы, по сути, чужие люди.

Вопросы близняшек застали меня врасплох, и я ответила, не подумав. Услышав мой ответ, девочки переглянулись, их лица выражали глубокую задумчивость. Затем они начали шептаться.

— Я не думаю, что Аймер плохая, — сказала одна.

— И я не думаю, что она врёт, — сказала другая.

Они погрузились в обсуждение, которое я не вполне понимала, и наконец кивнули в унисон. Мои уши дёрнулись, когда они повернулись ко мне.

— Эм, мы хотим кое-что обсудить с тобой, — сказала Сенай.

— Это секрет, и то, о чём нельзя знать Диасу и другим, — добавила Айхан.

— Секрет? Хм, но почему вы решили поделиться им со мной? Мы же только что познакомились. Я вряд ли подхожу для этого.

— Ты единственная, с кем можно об этом поговорить. Мы не можем обсудить это с другими жителями деревни.

— Это то, что нельзя рассказывать людям. Зверолюдям и другим — можно, но Фрэнсису и Франсуазе нельзя — они любят Диаса и тут же ему расскажут.

— Хм? — пробормотала я, склонив голову в недоумении. — Не совсем понимаю, что вы имеете в виду, но хотя бы знаю, что вам больше некому довериться. Итак, что вы хотели обсудить?

Девочки явно жаждали этих слов, потому что тут же стремительно затараторили:

— Диас делает всё возможное, чтобы у нас появились поля, и каждый день в поте лица усердно работает.

— Но все удобрения... энергия уходит, поэтому ничего не получается.

— Мы можем это исправить, но нам нельзя рассказывать о нашей силе людям.

— Мама с папой говорили: если люди узнают про наши силы, они заставят нас делать плохие вещи. Поэтому им ни за что нельзя об этом рассказывать и тем более показывать.

— Это был последний наказ от наших мамы с папой.

— Людям нельзя рассказывать о наших силах, но мы хотим помочь Диасу...

— А ты же тоже нечеловек, Аймер, поэтому тебе можно! Как думаешь, что нам делать?

Девочки очень переживали и изо всех сил старались объяснить, но я не улавливала всей картины и не могла сложить пазл. Я поняла, что Диас пытался обработать поле, но у него ничего не получалось, потому что удобрения...энергия уходит... а девочкам запрещено раскрывать людям свои силы.

«Хм?»

— Сенай, Айхан, — сказала я, — Честно, я не совсем понимаю. Мне нужно больше подробностей. Расскажете мне о ваших силах... и о поле Диаса.

Близняшки радостно кивнули и начали объяснять природу своих уникальных способностей.

— Теперь поняла? — спросила Сенай.

— Да, ты поняла? — спросила Айхан.

Девочки только что закончили объяснять свои способности, и я глубоко вздохнула. Я знала, что не стоит ждать от них понятного объяснения, но то, что я услышала, было — говоря прямо — невероятно сумбурным. Информации оказалось так много, что я едва могла её переварить.

— Девочки, дайте мне минутку осмыслить всё, что вы сказали, — попросила я. — Эм, для начала: вы обе принадлежите к лесному народу, верно?

— Да, мы жили в лесу!

— Лесной народ защищает лес!

— Значит, ваш народ живёт в лесу и оберегает его, — продолжила я. — Отсюда и название. И помогать лесу расти для вас очень важно?

— Ага! Когда кто-то из лесного народа находится при смерти, он вкладывает всё своё существо в семя! — ответила Сенай.

— Всю свою мудрость и силу. Они переходит в семя, — добавила Айхан.

— И затем эти семена становятся лесом, — сказала Сенай.

Уходящие из жизни доверяли своё семя-воплощение семье. Родные взращивали и оберегали эти семена, которые становились частью леса. Когда ушедший в мир иной вырастал деревом, другие представители лесного народа могли чувствовать его мысли и эмоции через это дерево. Так оно становилось и надгробием, и источником знаний, и своеобразным родовым древом. Забота обо всех этих деревьях — вот почему лесной народ жил в лесу.

«Вау, вот это история...»

У Сенай и Айхан были две уникальные способности лесного народа: они могли ускорять рост леса и защищать его.

— Итак, ваша первая способность — вы делитесь магической энергией с растениями, помогая им расти быстрее. Вторая — создаёте барьеры, защищающие растения от болезней и миазмов. Я всё правильно поняла?

— Верно! Ты всё поняла!

— Аймер, ты умница! Ты такая умная!

Мне показалось, девочки хвалили меня теми же словами, что обычно слышали сами, но я всё равно улыбнулась и поблагодарила их. Уши близняшек дёрнулись, их лица озарились счастливыми улыбками. Это было невероятно трогательно.

Сенай и Айхан были ещё детьми, поэтому их силы были пока ограничены. Сейчас максимум, что они могли — это помочь семенам прорасти и создать вокруг них небольшие защитные барьеры. Однако, даже при их ограниченных способностях, ключевым моментом была возможность использовать эти способности регулярно. В таком случае они могли бы вырастить целые деревья в мгновение ока и создать барьер, защищающий практически от любого вмешательства. Они обладали поистине впечатляющей силой.

«И если люди узнают о чём-то столь полезном и удобном... Неудивительно, что родители девочек заставили их пообещать, что они будут скрывать свои силы.»

— Вы не должны рассказывать и показывать людям свои силы. Это то, что вы пообещали родителям, верно?

— Да, именно так.

— Угу!

— Но если это так, почему вы живёте здесь, с Диасом и другими людьми? Разве не лучше держаться от них подальше?

— Сначала мы боялись Диаса, — сказала Сенай, — И знали, что должны сдержать обещание, поэтому собирались сбежать. Но когда Диас обнял нас, мы почувствовали по его прикосновению, что он добрый человек.

— И голос у него добрый, — добавила Айхан. — Как у мамы с папой.

— Он очень хороший... но немного вонючий.

— Да, он пахнет потом.

— Но он всё равно очень хороший — куда лучше той лягушки, с которой мы были! Мы хотим жить вместе с Диасом.

— И все остальные в деревне тоже хорошие, поэтому нам здесь нравится. Даже если Диас вонючий!

Девочки переглянулись и улыбнулись. Из их слов я поняла, что им нравится жизнь в деревне, но теперь я буквально чувствовала это в них. Я осознала, что этот Диас, возможно, вовсе не такой страшный, как я думала. Напротив, он казался мягким и добрым человеком, несмотря на внешность, и именно это могло объяснить, почему Сенай и Айхан были такими жизнерадостными и весёлыми.

— Когда мы пожили здесь немного и подружились с Диасом и остальными, мы подумали — может, можно рассказать им о наших силах? — сказала Сенай.

— Мы не думаем, что он когда-нибудь решит воспользоваться ими и сделает что-нибудь плохое— добавила Айхан.

— Но папа велел не рассказывать людям и никогда никому не показывать.

— А мама сказала — ни за что нельзя нарушать это обещание.

— Понимаю, — ответила я. — Вы хотите сдержать данное родителям обещание, но и помочь Диасу тоже. Поэтому ищете способ помочь, не нарушая обещания, и хотели посоветоваться, да?

Я видела, какими искренними были девочки, когда они молча кивнули в ответ.

«Хм. Значит, теперь моя очередь серьёзно подумать.»

— Так, напомните... Вы говорили, что урожай Диаса на поле не растёт, потому что удобрения «уходят»? И что ваши силы нужны, чтобы с этим справиться?

— Да. В земле здесь нет энергии. Всё высасывается. — сказала Сенай.

— Даже когда мы делимся своей энергией. — Она просто исчезает— сказала Айхан.

— Мы пробовали посадить семена мамы и папы на деревенской площади — они не проросли. Земля не может дать им энергии.

— Мы снова и снова делились своей — всё бесполезно.

— Нужен барьер, чтобы остановить высасывание энергии.

— Барьер остановит его.

«Хм. Я ничего не понимаю. Высасывание энергии из земли? Что или кто может это делать? Возможно, если я лучше представлю само явление, мы найдём решение, даже не прибегая к магии.»

Я попросила Сенай и Айхан рассказать больше о том, что высасывает энергию из равнин, но...

— Мы тоже не знаем! — выпалила Сенай.

— Не знаем! — эхом отозвалась Айхан.

— Не знаем, но они не кажутся злыми.

— Думаю, они добрые.

— Если бы они высасывали всё — тут был бы песок. Но они забирают не всё.

— Да, они оставляют еду для Фрэнсиса и Франсуазы.

Я поняла: девочки чувствуют само явление, связанное с поглощением энергии, но, кроме этого, они ничего не знали. Однако из их слов следовало, что это кто-то делает — хотя, насколько я знала, подобное было совершенно невозможным.

«Разве не логичнее было предположить, что некая природная аномалия сделала землю бесплодной, но не до такой степени, чтобы превратить всю местность в пустыню? А раз девочки видят решение в барьере — возможно, это болезнь или влияние миазмов какого-то монстра?»

В любом случае, без ясной причины я не могла придумать способ решения проблемы. Поэтому оставалось лишь сообразить, как девочкам использовать свою барьерную магию так, чтобы Диас и остальные ничего не заметили.

«Но как сделать это незаметно...?»

— Сенай, Айхан, — спросила я. — Можете пробраться на поле, пока там не будет Диаса?

— Нет, ведь он всегда там!

— Он будет приходить каждый день в надежде, что на поле хоть что-то вырастет.

— А когда уходит с поля — проводит время с нами, пока мы все не ляжем спать.

— Так что мы всегда у людей на виду.

— Ох, тогда как насчёт того, чтобы сделать это, когда все уснут? Вам не придётся беспокоиться, что вас увидят.

Рты близняшек открылись от изумления. Словно они никогда не рассматривали такую возможность. Но затем их осенило, и лица вдруг помрачнели.

— Нет, так не получится, — сказала Сенай. — Мы ночью спим.

— Мы не можем просто так проснуться, если уже уснули. — добавила Айхан.

— А если я вас разбужу? — предложила я. — Мне не нужно много сна, и бодрствовать мне несложно. Я же в основном только и делала, что спала в этом ящике с бобами, так что отдых мне не нужен. И... со стороны не скажешь, но я отлично вижу в темноте и смогу вас провести. Вам нужно лишь сказать, где вы спите — я проберусь и разбужу вас.

Лица девочек мгновенно просияли. Наконец-то появилось что-то похожее на решение, и они были вне себя от радости. Вернее, сама идея ночного приключения заставила их схватиться за руки и запрыгать на месте, визжа от восторга.

— Э-эм, я останусь прятаться здесь до вечера. — сказала я, — А вы двое ведите себя как обычно и следите, чтобы Диас ничего не заподозрил. Девочки? Вы слушаете? Если вы вернётесь домой в таком возбужденном состоянии, Диас сразу поймёт, что вы что-то затеяли.

Я попыталась обсудить с ними чёткий план, как выбраться наружу и потом вернуться обратно, но они были настолько взволнованы, что ничего внятного не вышло.

Всё, что от них требовалось, — это вести себя естественно, чтобы Диас ничего не заподозрил. Но я уже начинала беспокоиться:

«Могли ли девочки вообще это сделать?»

Солнце зашло, наступила ночь. Убедившись, что вокруг царит тишина, я покинула склад и направилась к дому Сенай и Айхан, чтобы выполнить своё обещание.

По пути я остановилась у реки и вдоволь напилась.

«Так давно этого не делала!»

Затем я пробралась сквозь траву к белому куполообразному жилищу из ткани. Осталось лишь собраться с духом, чтобы войти в него... но найти в себе мужество было не так-то и просто. Ведь внутри был сам убийца драконов Диас.

Меня терзали сомнения: а вдруг Диас, даже спящий, почувствует моё присутствие? Или он уже раскусил наш план и сейчас ждёт в засаде? Воображение рисовало разные картины, из-за чего мои ноги будто приросли к земле.

«Но Сенай и Айхан ждут меня... Они спасли мне жизнь. Я обязана сдержать слово!»

Как и говорили близняшки, у входа в жилище они случайно проделали небольшую дыру. Я быстро её нашла. Размер идеально подходил для моей малюсенькой фигурки. Я просунула голову внутрь, осмотрелась, собрала всю волю в кулак и шагнула в темноту.

Я ожидала, что там будет очень темно, но внутри было довольно светло благодаря люку под куполом, впускавшему потоки лунного света. Осмотревшись, я направилась к силуэтам спящих людей.

«Хм. Кроватей тут нет...»

На полу лежал мужчина, раскинувший руки и ноги — похоже, это Диас. Рядом с ним лежала молодая девушка, которая была закутана в белую шерстяную ткань.

«Ладно, а где же Сенай и Айхан…? Ага! Они спали между Диасом и девушкой в обнимку с какими-то мягкими игрушками. Хотя... стоп, это же не игрушки? Я ведь слышу их дыхание. Значит, это живые существа!»

В этот момент я от всей души желала, чтобы близняшки спали где-нибудь в более доступном месте. Я чувствовала, будто мне предстоит преодолеть ряд ловушек, чтобы добраться до них.

Как бы то ни было раз уж дала обещание, я вновь попыталась собрать всю волю в кулак. Я могла бы прыгнуть прямо к ним, но боялась разбудить Диаса шумом. Поэтому попыталась сделать всё осторожно и тихо. Прижав хвост руками, чтобы ничего не задеть, я поползла шажок за шажком между спящими Диасом и девушкой.

Продвигаясь вперёд, я уловила носом вонючий запах пота, исходивший от тела Диаса. Точно как девочки и говорили. Я продолжала упорно двигаться, стараясь остаться незамеченной, пока наконец не добралась до Сенай и Айхан. Осталось лишь разбудить их — и надеяться, что никто не услышит.

— Доброй ночи, девочки, — прошептала я. — Это Аймер. Я пришла, как и обещала. Просыпайтесь.

Но они не проснулись. Наверное, стоило ожидать, что это не будет так просто. Я чуть повысила голос и терпеливо продолжала уговаривать девочек, которые начали ворочаться:

— Это Аймер. Пора идти на поле. Нужно помочь Диасу, помните? Если не проснётесь — скоро наступит утро, и ничего не получится. Девочки, сейчас ночь. Нас ждёт небольшое ночное приключение.

Благодаря ли моему упорству, а может, волшебной фразе «ночное приключение», Сенай крепко схватила меня и села на месте. Айхан мгновенно последовала её примеру. Затем поднявшись, они бодро зашагали к выходу.

«Стойте! Девочки! Тише, ради всего святого?! Вы же Диаса разбудите таким шумом!»

Но, несмотря на мою панику, Диас и остальные даже не шелохнулись от звука их шагов. Мне казалось, что они подняли такой сильный шум, но, видимо, я просто переволновалась. Добравшись до входа, близняшки выскользнули из юрты. Они сделали шаг наружу, в лунный свет... и замерли как статуи. Что-то их остановило.

— Эм, девочки? Что случилось? — спросила я. — Разве мы не идём на поле?

— Тут темно... — пробормотала Сенай.

— И страшно... — добавила Айхан.

«Что?! Н-но вы же так рвались раньше! А теперь вдруг испугались?!»

— Ох, божечки, — вырвалось у меня. — А как вы ходите ночью в туалет? Что обычно делаете?

— Диас или Аруна всегда ходят с нами, — ответила Сенай.

— Они держат нас за руку или несут.

«Ох...»

Прямо сейчас несли меня, и мои малюсенькие ручки вряд ли могли их успокоить.

«Что делать, что делать...»

Пока я ломала голову, как подбодрить девочек, лицо Айхан вдруг озарилось. Она что-то вспомнила и стала шарить в карманах одежды. Сенай последовала её примеру. Она посадила меня себе на плечо, чтобы удобнее было искать. Вскоре обе вытащили по маленькому глиняному горшочку с пробками.

Девочки откупорили горшочки, и ночной воздух наполнился насыщенным ароматом чая. Они, видимо, хранили там чайные листья. Этот запах был мне хорошо знаком по тому времени, когда я жила в резиденции Элдана — поистине чудесное благоухание.

«Но зачем им сейчас чайные листья?»

Я недоумевала, но близняшки достали из горшочков что-то другое: длинные, тонкие семена, спрятанные среди чайных листьев.

«Семена? Ага, понятно...»

— Сенай, Айхан, — тихо сказала я. — Неужели эти семена...?

— Да,— ответила Сенай. — Это семена наших мамы и папы.

— У Сенай — папино, у меня — мамино, — пояснила Айхан.

Ранее на складе они рассказали, что пытались посадить эти семена, поэтому я думала, они уже в земле. Оказалось, что нет.

— Когда мы держим их, мама с папой придают нам сил.

— Им очень нравился чай, поэтому теперь они всегда вместе с чаем. Но иногда мы просто держим их и разговариваем.

Девочки сжали семена в ладошках, устремили взгляд в ночь, черпая силу и смелость из наследия, оставленного родителями.

— Сенай, Айхан, я отлично вижу в темноте и прекрасно слышу, — заверила я их. — Я позабочусь о том, чтобы вы благополучно добрались до поля.

Мои слова придали им решимости. Они робко шагнули вперёд. Наше ночное приключение началось.

Наш путь преграждали многочисленные «враги»: шум реки, завывание ветра, шелест травы. Капли воды из колодца, чихание старушек в жилищах, фырканье спящих лошадей, тихое жужжание насекомых — каждый звук как будто старался атаковать девочек. Они вздрагивали, замирали, а иногда пятились назад. Временами они подумывали о том, чтобы вернуться домой.

Но врагами были не только звуки. Когда тучи закрывали луну, наступала кромешная тьма. Сенай и Айхан цепенели от страха, съёживались, пока лунный свет снова не пробивался сквозь облака.

Порывы сильного ветра тоже не давали расслабиться. Девочки замирали на месте, а когда травинки, подхваченные ветром, касались их щёк, они едва сдерживали крик.

Но они не кричали и не плакали. Вперёд их гнало сильное желание помочь Диасу. Я тоже изо всех сил сталась поддерживать их. Я внимательно прислушивалась к любым звукам животных поблизости и подбадривала их всякий раз, когда страх вот-вот мог сломить их. Хотя вокруг нас не было никого, о ком стоило бы беспокоиться, мои слова ободрения, казалось, не сильно помогали. Тем не менее, я делала всё, что могла.

Итак, сражаясь с многочисленными «врагами» и преодолевая собственные страхи, девочки упорно шли вперёд, пока мы, наконец, не без труда, но мы добрались до цели.

Поле, созданное трудами Диаса, представляло собой прямоугольный участок с аккуратными гребнями взрыхлённой земли. На первый взгляд, всё выглядело правильно, даже образцово. Оно было прекрасно вспахано.

Девочки быстро оставили меня у края, убрав семена родителей обратно в горшочки, и направились к центру поля, осторожно ступая между гребнями. Там они встали на колени лицом друг к другу, прижали руки к груди и, закрыв глаза, начали напевать магические слова на незнакомом мне языке.

Тихими голосами, напоминающими пение, они произносили заклинание. В ответ на их слова подвески на шеях и украшения в волосах начали излучать белый свет. От красоты их магии в действии у меня перехватило дыхание. Даже сами девочки, увидев это, на мгновение замерли — глаза их округлились от удивления, — но они не прекратили напев. И между ними начал распространяться ещё один прекрасный свет.

[[image:/storage/reader-images/1010e9ed715ada33d5520998dce6e5955d1470c9.jpg]]

Это было похоже на лунный свет — белый, красивый и тёплый. Этот свет расширился от них, затем плавно опустился на землю, просочился в почву и исчез. Когда свет погас, девочки пробормотали что-то едва слышно.

Мне удалось разобрать: «Хагое, мигоэ, негоэ», — после чего они обе сказали, что, кажется, всё получилось. Я уже ожидала нового заклинания, как вдруг голоса близняшек стали сонными, их веки отяжелели.

— Я устала... и хочу спать... Пойдём обратно в юрту...

— Так хочется спать...

Сенай снова подхватила меня на руки, и девочки помчались домой, словно весь прежний страх испарился.

«Ой, эм, что?! Если вы возвращаетесь домой, значит, моя работа закончена — так почему вы меня не отпускаете?!»

— Эм, пожалуйста... — запищала я. — Отпустите меня!

Я забилась, пытаясь вырваться, но слова не дошли до сознания девочек, а хватка Сенай не ослабла. Так они и притащили меня прямиком в юрту, где всё ещё храпел Диас. Уютно устроившись на своих местах, они мгновенно уснули, зажав меня между собой.

У меня не было ни малейшей возможности выбраться и сбежать. Я вновь оказалась в ловушке.

В городе Мерангал, расположенном в западной части Каздекса, находилась резиденция правителя владений, полностью выстроенная из мрамора. Недалеко от неё находилась самая популярная таверна города, и в этот вечер, как и во многие другие, здесь было по-настоящему шумно.

С тех пор как в Каздексе сменился правитель, весёлых историй было хоть отбавляй, и у каждого, державшего в руке кружку, на лице сияла счастливая улыбка. Кто-то сидел за столами, беседуя с друзьями, кто-то проводил время у стойки, болтая с барменом, а другие слонялись в поисках случайных знакомств. Куда ни глянь — везде шли разговоры на всевозможные темы.

— Эй, слышали новость? Лорд Элдан собрался в королевскую столицу. Он намерен добиться официального признания в качестве нового правителя Каздекса.

— Да, слыхал. Говорят, он собирается взять с собой магический камень, добытый с земляного дракона и полученный лично от убийцы дракона, чтобы преподнести в дар королю. Большие шишки там с ума сойдут, когда увидят это.

— Да...король будет благоволить любому, кто преподнесёт такой дар. Это обязательно укрепит положение Каздэкса.

В таверне собрались не только люди, но и всевозможные зверолюди. Разговоров было столько же, сколько и рас в таверне, и атмосфера накалялась по мере того, как новые посетители приносили свежие сплетни.

— Ходят слухи, что убийца дракона без ума от своей жены-получеловека, и он совсем не скрывает своих чувств.

— Да, думаю, это чистая правда. Мой старший брат служит в охране Камалотца. Он рассказал, что этот убийца дракона прямо на глазах у всех принялся миловаться со своей женушкой и всё никак не хотел выпускать её из рук.

— Неужели? Ну мужик даёт!

Все слушавшие напряглись при мысли о таком бесстыдстве, произошедшем прямо на глазах у Камалотца. Пока они обменивались возгласами недоверия, в таверну зашёл человек в чёрном плаще. Посетители на мгновение замолчали и принялись разглядывать его скрытое лицо и фигуру, но вскоре потеряли интерес и вернулись к выпивке и разговорам.

— Э-э... о чём мы говорили?

— Ну, об убийце дракона и его чудачествах — как он нежился со своей женой прямо при Камалотце.

— А, это. Хотя говорят, что этот убийца дракона — мужик что надо. Мой брат рассказал, пока он и его товарищи гостили у убийцы дракона и помогали ему со строительством, он самолично поставил им тентовый дом и досыта накормил. Да ещё и добрым вином угостил.

— Впечатляет. Да и женитьба на получеловеке доказывает — к нашим расам предубеждений он не имеет. Сложно поверить, что он вообще знатного происхождения.

— Если я не ошибаюсь, он прибыл с востока? Там полулюдей не жалуют.

— По словам брата, убийца дракона до недавнего о них вообще ничего не знал. Ни разу не видел и не слышал. А на первой встречной взял да женился. Видимо, это любовь с первого взгляда. Этого хватило, чтобы сформировать у него хорошее отношение ко всем полулюдям.

— Ха-ха-ха! Даже сам убийца дракона пал перед женскими чарами! Выходит, союз с лордом Элданом — заслуга его жены? Значит, нужно поднять тост за неё! Слышите? За её здоровье! За жену убийцы дракона и любовь с первого взгляда!

Компания мужчин высоко подняла свои деревянные кружки. Даже не слышавшие разговора присоединились, пока вся таверна не разразилась одобрительными криками. Шумная волна прокатилась по заведению и когда затихла, все вернулись к своим разговорам.

— Так к какой расе принадлежит жена убийцы дракона? Она же зверолюдка, так ведь?

— Брат рассказывал, что у неё на голове рог, но расу он не назвал.

— Рог? Неужели носороголюдка? Разве человек может влюбиться в такую? Парень, да твой убийца дракона — тот ещё фрукт!

Все представили носороголюдку: высокую женщину с грубой, толстой кожей — и, как водится, у её расы, абсолютно лысую. От этого образа у них по спине пробежали мурашки.

— Ну влюбился в носороголюдку? И что с того? — прогремел голос женщины, проходившей мимо. — Что не так в любви человека и представителя моей расы? А? Я и сама иногда думаю о том, чтобы попробовать завести роман с человеком! А история этогог убийцы дракона — просто прекрасна!

Мужики съёжились под взглядом носороголюдки. Когда она ушла, они тут же сменили тему.

— Кстати, раз уж мы заговорили об убийце драконов, вы видели его объявление? У резиденции лорда Элдана висит табличка, на которой написано, что он ищет жителей для своих владений.

— Видел, видел. Говорит, возьмёт кого угодно, если только ты не преступник. Жильё и пропитание — за его счёт.

— А, это... Слышал, один из его подручных сделал табличку и попросил Камалотца повесить на видном месте. Только по одному этому объявлению не разберёшься. Вряд ли многие рискнут ни с того ни с сего перебраться к соседям. Жильё и харчи — дело хорошее, но кто знает, что за чудовища там водятся.

— Ну, на самом деле... я видел, как несколько мелкопородных собаколюдов очень уж внимательно разглядывали это объявление. Не знаю, что их привлекло, но глаза их были полны энтузиазма.

— Чёрт, ну не понимаю я эту мелкоту. Кто, будучи в своём уме, захочет уйти от лорда Элдана?

Все за столом охотно согласились. Кивнув в унисон, они снова хлебнули из кружек.

— Ну… только благодаря лорду Элдану мы можем пить сколько душе угодно! Кстати о мелочи, не могу не вспомнить ту историю с прыгучими мышелюдами...

— Эй, хватит! Болтать о идиотах, которые смеют порочить доброе имя лорда Элдана, — от такого только пиво киснет!

— Да, ты прав, но послушай. Говорят, за тем нападением на убийцу дракона кто-то стоял.

— Заказчик? Серьёзно?

— Все мышелюды твердили, что какой-то тип, назвавшийся обезьянолюдом, подговорил их на это. Сначала лорд Элдан решил, что они просто пытаются себя оправдать, но оказалось, что и другие тоже упоминали о контактах с этим обезьянолюдом.

— Стоп. Чувствую, что-то здесь не так... Обезьянолюд? Насколько мне известно, такой расы вообще не существует. За всю жизнь ничего о них не слышал.

— Я тоже. Но факт остаётся фактом: по городу ходит подозрительный тип, называющий себя так — высокий, в чёрных одеждах с головы до пят. Он промыл мозги мышелюдам, вбил им в головы, что если они убьют убийцу дракона, то прославятся на всё королевство. Он даже убедил их, будто сам лорд Элдан жаждет его смерти, а за его голову они получат горы золота. Вот что этот так называемый обезьянолюд натворил.

— И эти мыши купились на такую туфту? Ну ё-моё! История — подозрительнее некуда. Да и этот непонятный тип в чёрных тряпках. Эй, кстати... разве пару минут назад сюда не зашёл парень в чёрном?

Мужчины мгновенно протрезвев, принялись глядеть по сторонам в поисках фигуры в чёрном. Вдруг это он — тот, кто чуть не опозорил имя лорда Элдана? Если он здесь, они его схватят, как следует накостыляют и сдадут властям. Но осмотревшись, они никого не увидели. Напряжение схлынуло, сменившись разочарованием.

— Клянусь, сюда зашел кто-то точь-в-точь как этот странный тип из описания. Неужели привиделось?

— Наверное, перебрал — принял кабанолюда за него.

— Не-е, я же не настолько пьян.

— Может, всё-таки на всякий доложить страже?

Несмотря на сомнения, мужчины в очередной раз подняли кружки и осушили их. И вскоре новая история вновь заставила их с головой погрузиться в разговор. А через пару минут они уже и думать забыли о подозрительном мужчине в чёрном.

— Тьфу! Зверолюди — идиоты, говорили они! На любую удочку клюнут, ага! А на деле — что бы я не предлагал, сколько золота ни сулил — никто не повелся! Клюнули лишь эти мыши — и то провалились. Конечно, я на них шибко и не надеялся, но яд, который я им дал, потрачен впустую! Деньги ещё есть... может, купить рабов или нанять наёмников…? Нет. Наёмники никуда не годятся — они уже показали свою бесполезность. Мда... Сначала надо разобраться с этим плащом — раз уже поползли слухи...

Бормоча под нос, незнакомец углубился в тёмный переулок за таверной. Остановился, огляделся — вокруг ни души. Снял чёрный плащ, швырнул его в грязь и зашагал дальше.

Он брёл сквозь темноту, шатаясь, продолжая бормотать что-то себе под нос. Взгляд его зацепился за бордель на окраине города. Некоторое время он пристально наблюдал за ним. Осознав, что это, лицо его сперва сморщилось, затем исказилось во что-то нечеловеческое — и он принялся изрыгать проклятия в ночную тишину.

Он проклинал всё и всех, пока не высказал все, что было в глубине его сердца, и это, казалось, принесло ему облегчение — черты лица смягчились, стали вновь похожи на человеческие. Он снова зашагал, как ни в чем не бывало, и растворился в ночи за пределами города.

Для поддержания мира и порядка в столице королевства, расположенной на его востоке, были построены казармы рыцарей. Одного взгляда на это кирпичное здание было достаточно, чтобы сделать вывод о его неприступности и наличии всех удобств, необходимых для подготовки рыцарей. Одним из таких удобств был тренировочный зал, где рыцари могли укреплять своё тело и становиться сильнее. Сегодня в этом месте было на удивление оживлённо, но мужчины здесь были далеки от того, чтобы заниматься тренировками. Вместо этого они предавались сплетням.

— Я слышал, от фракции принцессы Дианы откололся ещё один союзник, — сказал один из рыцарей.

— Ничего себе! Снова? У неё и так нет ни денег, ни власти. Чувствую, долго её фракция не протянет.

— Да хрен его знает, что у неё вообще в голове, говорят, что она недавно решила смотаться в глушь, а перед этим везде начала распускать слухи про грядущую войну, атаки монстров и всё в таком роде. Король за такое явно её по головке не погладит.

Даже мельком взглянув на рыцарей, можно было заметить их потрёпанные, не лучшим образом содержавшиеся доспехи. Но им было на это плевать. Облокотившись на стены и рассевшись на полу, они продолжали болтать.

— А я слышал, что принц Мейзер потерял преданного ему герцога Каздексского, держащего в своих руках всю торговлю на западе. Выходит, все-таки принц Ричард — следующий в очереди на трон?

— Как знать? Принцессы Изабель и Елена тоже ещё не сдались. Так что неизвестно, кто в итоге победит.

Пять претендентов боролись за королевский трон: первый принц Ричард, второй принц Мейзер, первая принцесса Изабель, вторая принцесса Елена и третья принцесса Диана. Рыцари нацарапали на полу зала их инициалы. Вокруг — имена поддерживающих их аристократов и других влиятельных людей. Так началось обсуждение военной и политической мощи фракций.

— То, что принц Ричард заручился поддержкой храма, — весомый козырь.

— Но не нельзя списывать со счетов и принцессу Изабель. За ней стоит герцог Саккус.

— Теперь, когда герцог Каздексский вышел из фракции принца Мейзера, к кому он примкнёт? К принцу Ричарду?

— Ты всё неправильно понял. Герцог Каздексский не сам покинул фракцию принца Мейзера. Он умер от болезни. Второй сын унаследовал титул, и вот именно он и решил расстаться с принцем Мейзером.

— Второй сын? А куда делся первый?

— Тоже, говорят, скончался от какого-то недуга. Ну ты знаешь, как у аристократов часто бывает с этими... хм... болезнями, которые внезапно сводят их в могилу.

Все поняли намёк. Рыцари тяжело вздохнули.

— Ну и? Что за человек этот второй сын почившего герцога Каздексского?

— Мне стало любопытно, и я порасспрашивал торговцев. Только на слово я им не поверил— несут такую чушь, что, правда, не верится.

— Ты не можешь просто взять и рассказать! Сказал «А», говори «Б»! Давай же!

— Ладно, ладно. Только потом не говорите, что я брежу, договорились?

Говоривший рыцарь прочистил горло и начал рассказывать то, что ему поведали торговцы.

— Говорят, этот парень самого детства был на удивление смышлёным. Уже лет в десять он разбирался в экономике и в обществе торговцев чувствовал себя как рыба в воде. Но это еще не всё. Говорят, что он постоянно придумывает неслыханные штуки и разрабатывает всякие чудные механизмы. Кроме того, по слухам, он силач, будь здоров: взрослого мужика одной рукой поднимет, валуны с дороги запросто отшвырнёт. Один такой камень, кстати, у него в саду в качестве сувенира стоит. Ну и бабник он тот ещё, конечно. Жён у него, говорят, штук десять, а то и двадцать.

— Ну, все знают — аристократы любят пожить на широкую ногу, но даже это уже перебор!

— Я тоже так подумал. Но загвоздка в том, что торговцы с запада — все как один говорят одно и то же.

— Если это правда, то это, конечно, поразительно. Но даже если ложь — значит, второй сын Каздекса обладает властью и деньгами, чтобы заставить торговцев распространять подобные слухи. А если так, то будущее королевства, возможно, будет зависеть от того, к чьему лагерю он примкнёт.

Один из рыцарей очертил круг в стороне от схемы с именами.

— Ещё ходят слухи, что второй сын Каздекса завёл дружбу с Диасом. Их владения находятся по соседству, и, говорят, они уже установили добрые отношения. Слышал, они вместе сумели даже дракона уложить.

— Ах да... Диасу же пожаловали равнины Незроуз к западу от Каздекса.

— Незроуз?! Те проклятые равнины, где последний правитель сгинул через неделю после назначения?!

— Я слышал, что сама земля там проклята. На ней ничего не растёт, а любые постройки сгорают дотла за пару дней. Так там ещё и люди просто так умирают?

Рыцари добавили имя Диаса рядом с ранее нарисованным кругом.

— Но если это правда, то Диас и новый лорд Каздекса могут решить судьбу королевства. Я с Диасом не встречался, но слухи ходят разные. Кто-то говорит, что он добряк, кто-то, что у него нет яиц.

— Эй, погоди-ка...

Не успел рыцарь закончить, как в зал ворвался их запыхавшийся товарищ. Рыцари тут же нахмурились.

— Э-э... Принцесса Диана только что выдвинулась с большим отрядом! — выпалил молодой рыцарь. — Что-то случилось?!

— Хм… Успокойся. Наверное, она опять решила прогуляться к границе.

Но юноша покачал головой:

— Она забрала почти двести бойцов! И двадцать повозок припасов! Неужто где-то началась война?!

Рыцари на миг напряглись и побледнели, но тут же сообразили: двухсот человек явно недостаточно для ведения войны. Да и если бы что-то случилось — мобилизовали бы рыцарей со всего королевства. Они расслабились, проигнорировали паникующего товарища и вернулись к беседе.

Молодой рыцарь застыл в недоумении. Сделать больше он ничего не мог — лишь стоял, бессильно опустив руки.

Утро в деревне Илук выдалось бурным — несколько происшествий наполнили её суматохой и недоумением.

Во-первых, выяснилось, что Сенай и Айхан посреди ночи притащили в постель мышь. Аруна заметила это почти сразу после пробуждения и пришла в ярость, потребовав от девочек объяснить, почему те решили поспать с разносящим болезни вредителем. В итоге близняшки и «мышь» — вернее, ушастая прыгучая мышелюдка по имени Аймер — были немедленно препровождены на «разбор полётов», и после этого подвергнуты полной травяной очистке.

— Хо-хо, так вот откуда эти детские крики, которые я слышал ранее! — сказал Герайнт. — Признаюсь, сперва я был слегка шокирован, но ваше объяснение прояснило картину.

Я рассказал ему, что сначала встревожился, узнав о расе Аймер (опасаясь повторного нападения), но Аруна сказала мне не беспокоиться. А если она так говорит — значит, беспокоиться нет нужды.

— Хо-хо, выходит, вы безоговорочно доверяете своей жене? — спросил Герайнт.

Ну, причина была не только в этом. Аймер была чистой «синей». Но я не стал сейчас утомлять его объяснениями по этому поводу.

Во-вторых, семена, посаженные нами накануне, наконец-то, проросли. Казалось бы, обычное явление — но проблема была в том, как именно они проросли. Наше вспаханное поле было прямоугольным, разделённым на две части: мою половину и половину бабушек Чиручи и Тары. Мы сформировали грядки и соответствующим образом посеяли семена. В итоге должно было получиться прямоугольное поле с ровными рядами всходов. Но вместо этого проросшие ростки образовали собой круг...

— Хо-хо, круг, говорите? — переспросил Герайнт. — Имеете в виду идеальный круг?

Да, это был идеально ровный круг. Посреди прямоугольного поля чётко между моей половиной и половиной бабушек красовался идеальный круг. Проросли только те семена, что оказались внутри круга. Снаружи не взошло ничего.

Кроме того, выросло не только то, что мы посадили. Между грядками проросли также трава и сорняки. В итоге получился идеально ровный круг, заполненный зеленью. Я никак не мог понять, в чём тут было дело. Бабушка Чиручи и я обрабатывали свои половины поля по-разному. Разное количество воды, разные семена... так почему же этот круг просто проигнорировал все эти различия?

Снаружи круга — ничего. Внутри него — проросшие ростки. В чём же разница? Я долго и упорно размышлял над этим, но так и не смог установить причину. Бабушка Чиручи и бабушка Тара были в точно таком же замешательстве. Они до сих пор осматривали поле, пытаясь докопаться до сути, и даже притащили с собой всех подруг, чтобы собрать побольше мнений.

— Хо-хо, это и впрямь крайне загадочная история, — отозвался Герайнт. — О, и, полагаю, это объясняет, почему птицы в небе так взбудоражены — они точно положили глаз на ваши свежие всходы.

Похоже, так оно и было. Но это заставило меня задуматься, понимает ли Герайнт, что они говорят, и я спросил его об этом.

— Ку-ху-ху-ху! — рассмеялся он. — Какая нелепость — думать, что я способен на такое! Наистраннейший вопрос, сэр Диас.

«Эм, ну ладно...»

Что касается третьего происшествия... ну, может, «происшествие» было слишком громко сказано, но, как бы то ни было... Сенай и Айхан, пытаясь вызволить Аймер, устроили на складе настоящий погром. Они перевернули ящики, их содержимое рассыпалось повсюду. Убирая этот бардак, я обнаружил тот самый ящик, в котором была заперта Аймер. Не зная, что с ним делать, я спросил Клауса и бабушку Майю, что они думают по этому поводу.

Бобы из ящика уже никто особо есть не хотел, но выбрасывать их казалось расточительством.

— Хо-хо, и это, полагаю, объясняет, почему вы сейчас держите в руках этот ящик с бобами. Я должен сказать, стыдно будет просто выбросить такие аппетитно выглядящие бобы.

Герайнт сосредоточил свой взгляд на бобах и продолжал пристально их разглядывать, всё время пока говорил. Кстати говоря, его появление здесь, в Илуке, стало четвёртым происшествием и для меня — самым неожиданным из всех. Я занимался уборкой на складе и решил вынести ящик с бобами наружу. Независимо от того, решим мы их съесть или нет, они всё равно мешались. Зажав ящик с бобами под мышкой, я вышел со склада, и в этот самый момент с неба спустился белый голубь и представился как Герайнт.

На самом деле, он был голубелюдом. До этого момента я даже не предполагал, что бывают и зверолюды-птицы.

— Приятно познакомиться, сэр Диас, — сказал он. — Меня зовут Герайнт, и я голубелюд, состоящий на службе у лорда Элдана как агент разведки... Кхм-кхм, то есть, как самый умный почтовый голубь.

В тот миг, когда я осознал, что птица представляется мне густым, раскатистым голосом, я чуть не выронил ящик с бобами на землю. Герайнт внешне ничем не отличался от обычных голубей, которых я видел в королевской столице, за исключением того, что у него на шее висела белая сумка-почтальонка, и на нём красовались шапочка-котелок и белая жилетка с чёрным галстуком-бабочкой. Я не знал, зачем он явился в Илук, но прежде чем я успел спросить, он стал свидетелем всего случившегося в деревне переполоха и после этого стал допытываться, что случилось. И я, конечно же, постарался ему всё объяснить.

Теперь он сидел на краю ящика, который я держал, не в силах оторвать взгляд от лежавших там бобов. Видя его таким, я почти забыл, что он на самом деле зверолюд. Проведя так некоторое время в оцепенении, Герайнт, казалось, пришёл в себя.

— О, так дело не пойдёт, — заявил он. — Я так увлёкся вашей историей, что почти совсем позабыл о самом неотложном деле, ради которого я сюда и прибыл. Сэр Диас, я принёс вам срочные донесения от лорда Элдана.

Затем Герайнт выпятил грудь и кивнул в сторону своей сумки. Я посмотрел на него, потом на сумку и понял, что он хочет, чтобы я её открыл. Я поставил ящик на землю и достал из сумки несколько аккуратно сложенных бумаг.

— Прошу прощения, — сказал Герайнт. — Я бы сделал это сам, но, увы, не могу открыть сумку своими крыльями.

— Все нормально, — ответил я. — Прости, что не догадался сразу. Хорошо, ты сказал, что письма срочные? Тогда прочту их немедленно, подождёшь минутку?

Герайнт ловко сложил крыло и поклонился, заявив, что это не проблема. Я же принялся разворачивать письма, стараясь не порвать их. Всего их было три. Почерк был чрезвычайно мелким, содержание предельно лаконичным, и в них отсутствовали витиеватые вступления, характерные для прежних писем Элдана.

Первое письмо содержало извинения за инцидент с длинноухими прыгучими мышелюдами и отчёт о расследовании, проведённом Камалотцем. Элдан сообщил, что за нападением мышелюдов кто-то стоял, и призывал меня сохранять бдительность.

Во втором письме описывались странные передвижения, замеченные в королевской столице. Третья принцесса Диана собрала войска, взяла провизию и вместе с ними куда-то направилась, но что конкретно она планировала делать, оставалось под вопросом. Однако, учитывая, что она уже приезжала сюда однажды, Элдан настойчиво просил меня быть начеку.

Третье письмо касалось установленной по нашей просьбе таблички с объявлением «Ищем жителей». Группа мелкопородных собаколюдов увидела это объявление и очень захотела переехать к нам. Их было довольно много, и все они были очень заинтересованы в нашем предложении, поэтому Элдан просил меня как можно скорее дать ответ — согласен я на их переезд или нет.

Только на третьем письме я заметил печать, что, вероятно, указывало на его наибольшую срочность из всех трёх. Всё, что я знал о собаколюдах ограничивалось охраной Камалотца, а слово «мелкопородные» вообще слышал впервые.

— Э-э, Герайнт? — спросил я. — Ты что-нибудь знаешь об упомянутых в письме мелкопородных собаколюдах? С тех пор, как переехал сюда, мне довелось встретить нескольких собаколюдов, но никто, кажется, не говорил, что они бывают «мелкопородными».

Герайнт несколько раз кивнул в ответ на мой вопрос, затем важно надул грудь и приготовился всё мне разъяснить.

— Среди собаколюдов, — начал он, — есть те, кого называют крупнопородными, и те, кого зовут мелкопородными. Крупнопородные довольно разумны и сильны, и чем крупнее они становятся, тем больше напоминают человека. Их руки весьма похожи на человеческие, что делает их довольно ловкими и способными выполнять различную работу. Полагаю, все собаколюды, которых вы встречали до сих пор, были крупнопородными.

— С другой стороны, — продолжил он, — мелкопородные собаколюды, как следует из их названия, меньше ростом. Они гораздо больше походят на обычных собак. Они слабее своих крупнопородных собратьев и больше полагаются на инстинкты. Они также находятся в невыгодном положении, поскольку у них лапы, а не руки. В то время как крупнопородные живут семьями, мелкопородные живут стаями и образуют кланы, с помощью которых поддерживают друг друга в повседневной жизни. Кроме того, мелкопородные собаколюды известны ранним созреванием и многочисленным потомством.

Герайнт, стоя на краю ящика, объяснял мне всё это, временами даже жестикулируя крылом. Это очень напомнило мне моего инструктора, еще когда я был на службе. Тогда меня учили армейским уставам.

— И теперь часть этих мелкопородных собаколюдов решила переселиться сюда? — пробормотал я. — Если я правильно понял письмо Элдана, они прямо горят желанием жить здесь?

В ответ на мой вопрос Герайнт поднял крыло и продложил объяснение.

— Думаю, они могли услышать об этом месте от крупнопородных, которые несколько дней назад останавливались здесь вместе с Камалотцем. Идея жить здесь, на равнинах, должна была показаться им весьма привлекательной. Увидев ваше объявление в Каздексе, они, вероятно, получили последний необходимый толчок. Мелкопородным тяжко приходится в обычной жизни, потому что их лапы не приспособлены для тонкой, деликатной работы, и, возможно, ещё одной причиной стала перспектива получить крышу над головой и еду.

Я был озадачен и склонил голову набок, обдумывая слова Герайнта. Я не считал нашу жизнь здесь, на равнинах, особенно привлекательной, так что же такого мелкопородные собаколюды видели в жизни в Илуке? Я был почти уверен, что под опекой Элдана им всем было бы гораздо лучше. Но если они походят на обычных собак, и ими больше движут инстинкты, то, возможно, им просто понравилась идея жить на равнинах, где можно было бы носиться вволю?

Я спросил об этом Герайнта, но его ответ был довольно расплывчатым:

— Осмелюсь предположить... что вполне может быть и так.

Элдан тоже интересовался, что привлекло собаколюдов, и спросил их об этом напрямую. Они ответили просто и прямо, следуя своим инстинктам:

— Бескрайние равнины! Присматривать за домашним скотом! Бегать!

Это было настолько по-собачьи, насколько вообще возможно, и довольно трогательно. Они не казались проблемными. Даже если бы у них были скрытые мотивы, оценка души Аруны моментально выявит их истинные намерения.

— Хорошо, — сказал я. — Я поговорю с жителями деревни, и если все согласятся, то мы примем мелкопородных собаколюдов. Я займусь этим прямо сейчас, ты не против ещё немного подождать?

Герайнт несколько раз кивнул головой.

— Хорошо. Как только поговорите со всеми и примете решение, напишете его в письме, чтобы я смог доставить ваш ответ лорду Элдану. Моя обязанность — обеспечить его безопасную доставку. А до тех пор я подожду здесь и дам крыльям отдохнуть.

Герайнт сложил крылья, расслабился и вновь с глубоким сосредоточенным видом уставился на ящик с бобами. Его взгляд был настолько серьёзным и напряжённым, что я не удержался:

— И, э-эм... угощайся бобами, если хочешь…

— Разрешаете? — воскликнул голубелюд, не в силах скрыть свою радость.

Герайнт, видимо, был голоден, потому что он тут же с дикой скоростью набросился на бобы. Я подумал, что в таком темпе ему может захотеться пить, поэтому набрал колодезной воды в небольшое ведёрко. Немного поклевав, он перебрался к краю ведра и принялся пить. Ел бобы, пил воду — он усердно работал клювом, переходя от одного к другому. Я невольно подумал, что полёты по небу, должно быть, вызывают зверский аппетит. Учитывая, что Герайнту предстояло лететь обратно, как только я напишу письмо, я был только рад позволить ему наесться и напиться досыта.

Я подумал, что ему было бы проще переночевать в деревне, но «срочно» есть «срочно» — и я принялся за дело. Оставив Герайнта наслаждаться пиршеством, я пошёл обходить деревню, чтобы расспросить всех, что они думают о переезде собаколюдов.

Первым зашел к Клаусу, который всё ещё убирался на складе. Услышав новость, у него загорелись глаза. Он был более чем рад принять их, рассчитывая, что из них выйдут отличные стражи поместья. Бабушка Майя и её подруги тоже охотно согласились, заявив, что это прекрасный способ сделать деревню оживлённее. Затем я направился на поле, где всё еще находились бабушки Чиручи и Тара. Хотя их больше волновало поле — они проверяли землю, нюхали её... даже пробовали на вкус — своё согласие они дали.

Наконец, я зашёл в нашу юрту, где Аруна как раз отчитывала девочек под тревожным взглядом Фрэнсиса и Франсуазы. Я спросил мнение всех, включая бааров, и ни у кого не оказалось возражений. Все, по сути, обрадовались этой новости. Сенай и Айхан, подружившиеся с собаколюдами-охранниками Камалотца, были особенно рады.

Те собаколюды были крупнопородными, а теперь к нам заявятся мелкопородные. Я объяснил девочкам, в чём между ними была разница. Когда Сенай и Айхан узнали, что мелкопородные такие же маленькие, как и они, близняшки практически взорвались от восторга, осознав, что смогут играть с ними самыми разными способами.

— Какой уж тут выговор, когда они так счастливы, — размышляла вслух Аруна, наблюдая, как девочки прыгают и радуются.

Так или иначе, близняшки извинились за ночную вылазку и за то, что притащили мышелюдку в постель, но обе упорно отказывались рассказать Аруне, зачем они вообще выходили наружу. Аруна надеялась выведать это во время того, как их отчитывала.

Честно говоря, в основном её действия были связаны с тревогой за них, но я не видел причин для такого беспокойства. Девочки знают, что Аруна их любит, и если они что-то скрывают, то...

— Если девочки так упрямятся, — сказал я, — значит, у них есть на то веская причина. Я не знаю, какая, но не верю, что они затевают что-то плохое. Уверен, в своё время они нам обязательно всё расскажут. Может, просто подождём, пока они не будут готовы?

— Ну, раз ты так говоришь... — ответила Аруна, и её лицо смягчилось.

Я облегчённо вздохнул, узнав мнение каждого в деревне о переезде собаколюдов. И тут наконец я заметил мышелюдку, которая лежала у ног близняшек — вымокшая до нитки, с поникшими ушами, хвостом и головой. Это была Аймер, от которой сильно пахло травами.

Она была с теми мышелюдами, что напали на меня, но в отличие от других, она была «синяя».

Всех остальных мышелюдов схватили, так что Аймер делала в том ящике с бобами? Тут я вспомнил голос, который кричал внутри повозки прямо перед нападением. Женский голос, пытавшийся остановить остальных. Если попытаться вспомнить, то голос Аймер был очень похож. Если это была она, то понятно, почему она оказалась «синей».

Она пыталась остановить сородичей, да ещё и так быстро подружилась с Сенай и Айхан. В довершение всего, она не искала оправданий, когда Аруна разозлилась, смиренно приняв и выговор, и наказание.

Но сейчас она выглядела совершенно иначе — поникшая и подавленная, распростертая на полу. Я присел рядом с ней на корточки, стараясь по возможности опуститься до её уровня.

— Эй, Аймер, — начал я. — Как ты вообще здесь оказалась?

Аймер медленно подняла голову. На её лице застыло удивление — будто она никак не ожидала от меня такого вопроса. И всё же, понемногу, она начала рассказывать свою историю.

Я стоял перед складом и провожал взглядом улетающего Герайнта. Хлопанье его крыльев постепенно вместе с ним растворялось в воздухе. Набив брюхо бобами и водой и восстановив силы, он отправился обратно к Элдану.

Я вложил свои письма в сумку Герайнта вместе с распиской о получении писем от Элдана. Вероятно, они будут доставлены уже к вечеру. В своих письмах я сообщил, что мы примем собаколюдов при нескольких незначительных условиях. Я также приложил отчёт об Аймер и её дальнейшей судьбе. Как можно было догадаться, она решила остаться жить в деревне Илук.

— Надеюсь нас ждёт светлое будущее, сэр Диас, — сказала мышелюдка, устроившись у меня на плече.

Во время нашего разговора в юрте, Аймер рассказала о своих обстоятельствах и о том, как она оказалась среди других мышелюдов. А потом, совершенно неожиданно, заявила, что хочет жить в деревне Илук. Она хотела остаться здесь. Я этого никак не мог ожидать и спросил её — почему.

— Ну, э-э, я хочу быть с Сенай и Айхан, — ответила она. — Меня беспокоит их сила... то есть, их будущее! Я хочу наблюдать за ними, пока они будут расти. Я умею читать и писать, знаю основы математики, так что я точно буду полезна! Вы даже можете сделать меня их учительницей! Я способна и на большее, так что сделаю всё возможное, чтобы помочь деревне. Поэтому я очень надеюсь, что вы позволите мне остаться!

Когда Аймер только обнаружили, она была в полном расстройстве и подавлена. Но когда она открыто высказала своё желание, её уши и хвост встали торчком, буквально излучая пылкое стремление. Она была полна решимости, это точно. Тем не менее, я объяснил ей, что Элдан готовится отправить всех длинноухих прыгучих мышелюдов домой, и она могла бы отправиться вместе с ними. Но даже это не изменило её решения. Она твёрдо решила остаться жить в Илуке.

Я хорошенько всё обдумал. Её душа при оценке оказалась «синей», она уже подружилась с Сенай и Айхан. С самого начала она не участвовала в нападении на меня. Наоборот, пыталась его остановить. Ещё к этому нужно добавить её ум и искреннее желание остаться здесь. У меня просто не было причин отказывать ей.

Итак, я провёл Аймер по деревне и представил её всем. Когда я объявил, что она хочет остаться с нами, почти все обрадовались новому жителю. Единственной, кто оказалась против, была Аруна, ненавидевшая мышей, крыс и прочих паразитов.

— Ты позволишь мыши жить здесь? — спросила она, нахмурившись.

— Живущие в пустыне длинноухие прыгучие мышелюды очень чистоплотны! — возразила Аймер. — Мы совершенно не похожи на других!

В конце концов Аруна уступила, но только при условии, что Аймер будет неукоснительно следить за чистотой. В противном случае Аруна пригрозила ей ежедневным травяным очищением.

Так или иначе, именно так длинноухий прыгучий мышелюд, Эймер Джеррибоуэр, стала жительницей деревни Илук и новой подданной владений Незроуз.

Проводив Герайнта, я решил убрать ящик с бобами и ведёрко с водой. Я подумал, что могу оставить бобы, чтобы угощать Герайнта во время его визитов, так что выбрасывать их теперь точно не было нужды. Ведь Герайнт сказал, что будет доставлять письма при любом значимом событии, а значит, он мог появляться у нас довольно часто. Мне показалось разумным всегда держать еду наготове и, возможно, обустроить местечко для его отдыха.

Я размышлял об этом, заходя на склад с Эймер, которая всё ещё была у меня на плече. Я убедился, что крышка ящика плотно закрыта, и поставил его вместе с ведёрком в угол. Благодаря Клаусу и бабушке Майе, которые всё вычистили и вымели, склад теперь выглядел куда чище, чем раньше.

Но тут меня посетило смутное ощущение, что на складе теперь стало меньше припасов, чем я помнил.

«Может, показалось?»

«Нет, тут определённо припасов стало меньше, чем было. Исчезла бочка с грецкими орехами, часть продуктов, полученных в дар от Элдана... А, и та бочка с вином, что я спрятал в углу, тоже пропала.»

Я угощал этим вином собаколюдов, когда те строили конюшню, так что бочка была уже начата, но вина в ней ещё оставалось ещё порядочно. И тут я вспомнил: на последнем нашем скромном пире я сказал, что мы устроим ещё один, когда случится что-то хорошее.

«Неужели...?»

— Сэр Диас? Что-то не так? — спросила обеспокоенная Аймер. — Вы, кажется, немного задумались.

— Э-э, нет, всё в порядке, — ответил я. — Просто пропали некоторые припасы со склада.

— О, возможно, это связано с залом собраний? Так вы его называете? — сказала Аймер, её уши вдруг навострились. — Я слышу оттуда возбуждённые голоса и звуки готовящейся еды. Возможно, пропавшие припасы сейчас там? Я не могу полностью разобрать голоса, но они говорят о пирушке? Напитках? О, это вечеринка в честь моего прибытия? Как же восхитительно! Сэр Диас, скорее пойдёмте в зал собраний!

Я не слышал того, что могла слышать Аймер, но по возбуждению в её глазах понял: если я не пойду, она помчится туда одна. Всё равно стоять тут и размышлять было бессмысленно, так что мы направились в зал собраний.

Распахнув дверь юрты, я увидел, что все жители деревни были уже внутри. Мало того, бочка с вином гордо красовалась прямо посреди зала, будто главное угощение вечера. Вокруг неё стояли столы, печки и мешки с припасами — теми самыми, полученными от Элдана. Все что-то готовили или нарезали, и их замысел был очевиден.

Хвост Аймер вилял взад-вперёд от возбуждения, пока она осматривалась и засыпала меня вопросами:

— Эм, э-э... это же Клаус? Что он делает с котлом на той печи?

— А, он печёт хлеб. Сперва он нагреет котёл, затем прилепит тесто к внутренним стенкам. Потом накроет крышкой и либо оставит так печься, либо поставит котёл на огонь для дополнительного жара. Решит по виду хлеба. Клаус очень хорош, когда дело доходит до выпечки хлеба.

— О, а что делает Аруна в котле рядом с ним?

— Она варит рис.

— Рис? Я ела его пару раз во владениях лорда Элдана, но тогда мне не очень понравилась острая приправа.

— А как его готовили? У племени Они он получается сладким, а иногда, в зависимости от ингредиентов, с кислинкой. Я впервые попробовал рис на пиру у племени Они, и эта долгоиграющая сладость меня удивила. Его можно жарить с луком или морковью, добавлять вяленое мясо или изюм, а вкус изменять с помощью воды, сладких трав или соли.

Рис, который варила Аруна, казался мне тем самым, что нам подавали на пиру в честь нашей помолвки. С тех пор мы готовили его несколько раз, и у нас осталось немного, и... судя по всему, она решила пустить в ход всё что осталось.

В этот момент послышались легкие шаги Сенай и Айхан. Они что-то сказали Аруне, помешивавшей котел большой деревянной ложкой, а после высыпали что-то в рис.

— Ого, похоже, Сенай и Айхан только что добавили в котел грецкие орехи, — заметила Аймер.

— Ага, если их измельчить и добавить в рис, они дадут ореховый привкус и хруст. Получится вкусно. Но... вне зависимости от вкуса девочки кладут орехи куда ни попадя.

— Понятно. А те пожилые женщины за столами, что они месят? — спросила Аймер.

— Хм? Хороший вопрос. На столе стоит горшок с сахаром, так что, наверное, готовят что-то сладкое?

Одно слово в этом предложении привлекло внимание Аймер.

— Сахар! — воскликнула она, спрыгнув с моего плеча и рванув к бабушкам.

Оказалось, Аймер была большой любительницей сахара, и поэтому она попросила у бабушки Майи и её подруг немного. Теперь Аймер стала частью всеобщей суеты и шума. Я окинул взглядом происходящее вокруг и почесал затылок.

«Когда они начали всё это готовить? Они сходили за припасами, пока я ходил к Клаусу за пером и бумагой? Если так, значит, они начали готовить, пока я писал письма и провожал Герайнта. То есть… я не против того, чтобы устроить пир... но почему они скрыли это от меня?»

Пока я размышлял, Аруна закончила с рисом. Всё, что ей нужно было сделать, это дать ему немного покипеть, поэтому она оставила деревянную ложку у края котла и подошла ко мне. Она посмотрела на меня, и на её лице заиграла какая-то озорная улыбка — будто ей удалась какая-то проделка.

— Ну что? Удивлён?

— Э-э, ага, — ответил я. — Когда вы всё это успели?

— Случилось много хорошего. У нас появились лошади, на поле, наконец-то, взошли первые ростки, к нам присоединилась Аймер, а скоро ещё прибудут и собаколюды. Бабушка Майя решила, что пришло время праздновать, но когда она этопредложила, ты был занят другими делами. Так что я приняла решение, и мы начали приготовления. Мы занимались этим, пока ты писал письма Элдану.

Аруна явно подчеркивала, что это она приняла решение, и я не сразу понял, к чему это. Но она не стала ждать, пока я подберу слова, и продолжила:

— С другой стороны, ты ведь тоже не посоветовался со мной, когда решил спрятать ту бочку с вином, верно? Тебе не кажется, что теперь мы квиты?

Всё это она говорила с сияющей улыбкой. Я смог ответить лишь тихим стоном. По законам королевства пить алкоголь разрешалось только с восемнадцати лет. Спиртное вызывало привыкание и могло навредить здоровью, поэтому считалось, что тело должно полностью сформироваться, чтобы противостоять всему этому. Восемнадцать лет также было возрастом совершеннолетия, что налагало определённую ответственность. Я не знал, как было заведено у племени Они, но Аруне сейчас было всего пятнадцать лет.

Судя по тому, как она любила хвастаться выпивкой, у неё явно был опыт. Но я всё равно беспокоился, как это скажется на её здоровье. Боялся, что ей может стать плохо, поэтому и спрятал вино и попытался от него избавиться, когда к нам пришли собаколюды. К сожалению, это только разозлило Аруну.

Я всё ещё не знал, что ей сказать, но решил, что лучше всего будет просто извиниться, и уже собрался это сделать. Однако Аруна опередила меня:

— Не смотри на меня таким потерянным щенячьим взглядом, — сказала она с мягкой улыбкой. — Я не злюсь на тебя. Знаю, что было у тебя на уме, и знаю, что ты беспокоился обо мне. Ты поступил так ради меня, да? Мы вместе уже достаточно долго, чтобы я могла это понять. Просто... теперь мы пара, и я хочу, чтобы мы обсуждали подобные вещи. Устроить пир без твоего ведома? Это была своего рода месть с моей стороны.

«Потерянный щенячий взгляд? Неужели я так выгляжу?»

Я потрогал лицо, пытаясь понять, как выгляжу, и Аруна рассмеялась. Я видел её улыбку и смех раньше, но так она не смеялась никогда. Я завороженно смотрел на неё. По крайней мере, до тех пор, пока она не зарумянилась и снова не сделала серьёзное лицо.

— Слушай, ты советовался со мной насчёт собаколюдов и Аймер, но почему не обсудил это вино? — спросила она. — Мне было обидно, знаешь ли. Если ты обо мне беспокоишься, я хочу, чтобы ты мне так об этом и говорил. Теперь мы вместе, и нам нужно обсуждать такие вещи.

Я видел, как она серьёзна, и в ответ на её слова решительно кивнул.

— Да, понимаю. Так и будем делать отныне, — сказал я. — Прости, Аруна. И, э-э... раз уж мы готовимся к пиру, насчёт того вина...

Я начал рассказывать Аруне о королевских законах, касающихся употребления алкоголя, и её лицо помрачнело.

— Алкоголь вреден для здоровья? Ты говоришь ерунду, Диас. Он полезен. В семьях племени Они, где есть лошади, детей после материнского молока переводят на кумыс. Он питательный и защищает от болезней!

— Вы даёте детям алкоголь?! — воскликнул я. — Это не может быть полезно для них! Вы что, хотите их убить?!

— Да нет же! Если не давать им кумыс — они заболеют и могут умереть! В моей семье лошадей не было, и у нас был только травяной чай. Мои братья и я постоянно болели, это был просто кошмар!

[[image:/storage/reader-images/d8eb90850589504e73ff47091bee9f05a07a00b2.jpg]]

Я уже собирался сказать ей, что видел, как люди буквально калечили себя пьянством, как вдруг почувствовал резкий толчок в бок. Я оторвался от Аруны и увидел бабушку Майю: она смотрела на меня с ухмылкой, держа деревянную ложку в руке.

— Только посмотрите на себя, голубки, — поддразнила она. — А теперь хватит трепаться и помогите нам с приготовлениями. О вашем вине наговоритесь вволю после того, как мы повеселимся на пиру, ладно?

Я снова оглядел зал собраний. Приготовления были почти завершены, и все смотрели на меня и Аруну с улыбками.

— Да, бабушка Майя, — попытался я возразить, — Но раз мы устраиваем пир, мы должны заранее обсудить, что делать с алкоголем!

Не успел я продолжить, как бабушка Майя махнула ложкой, будто отмахиваясь от моих слов.

— Это никуда не годится, юный Диас, и ты знаешь это. Когда мы нашли ту бочку вина, то решили, что устроим пир, когда приедут собаколюды. Мы уже обрадовались, обсудили с Аруной, и знаешь, что она сказала? Сказала, что если ждать собаколюдов — тогда ей меньше достанется! Вот и начала сразу же готовить пир. Кто так жаждет выпить — того никакими доводами не переубедишь. Так что, юный Диас, даже не пытайся.

Я резко повернулся к Аруне, но она так же резко отвернулась, избегая моего взгляда.

«И это после всего, что она говорила о желании всё обсуждать и быть откровенной...»

Хотя я не сомневался, что её претензии были искренними, истина заключалась в том, что ей просто очень хотелось вина. Но, с другой стороны, виноват был и я. Я знал о наших различиях, но так и не попытался по-настоящему поговорить о них с Аруной. Это была моя ошибка. Поэтому я решил закрыть на это глаза. Хотя бы на сегодня.

Но когда пир закончится, у нас с ней будет серьёзный разговор. Мы обсудим всё: наше отношение к алкоголю, различия в культурах и ценностях.

По мере того как деревня Илук будет принимать новых подданных, наша земля будет пополняться новыми расами и культурами. Имея это в виду, я решил, что нам давно пора установить собственные, уникальные для нашего дома правила, чтобы в дальнейшем избежать недопонимания.

«Ага, когда пир закончится, мы хорошенько всё обсудим. Я, Аруна и все остальные тоже.»

Мы с головой окунулись в приготовления к пиру, и всё было готово до наступления ночи. После началось празднование всего хорошего, что случилось в деревне в последнее время. Пир получился шумным и весёлым и стал отличным способом поприветствовать нашу новую жительницу — Аймер. Было множество разной вкусной еды, а вино озаряло улыбкой лицо каждого. Мы ели, пили, пели и танцевали. Даже Фрэнсис и Франсуаза пустились в пляс. Их рога постукивали друг о друга, копыта отбивали ритм, и под их блеющую песню мы весело хлопали в ладоши.

Я не знаю, где баары научились петь, но их песня была прекрасна: их блеяние переливалось, меняя тон по ходу мелодии. Клаус смотрел на это с легкой грустью — в прошлом он танцевал вместе с баарами, но сегодня выступали только они. Впрочем, он был в последнее время так занят тренировками, что, видимо, с этим ничего нельзя было поделать.

И тут Сенай и Айхан, не в силах сдержать возбуждение, вскочили и присоединились к баарам. Близняшки ничего не репетировали и принялись импровизировать на ходу, их звучное детское пение также наполнило воздух. Аймер тоже втянули в общий круг, и все пятеро принялись петь для всех нас песню.

Солнце село, а наш шумный и весёлый пир длился до тех пор, пока близняшки не свалились без сил от усталости.

Весь вечер мы провели, наслаждаясь нашим празднеством. Фрэнсис и Франсуаза танцевали и пели, а мы вдоволь напились вина и объелись сладостями, приготовленными бабушкой Майей. Ночь сменилась утром, начался новый день.

Проснувшись и одевшись, я пришёл на деревенскую площадь позавтракать и заметил, что в стоявшие на столе деревянные кружки была налита какая-то белая жидкость. Хватило на всех, но я не имел ни малейшего понятия, что это.

— Это кумыс, — объяснила Аруна.

После нашего пира, где было выпито всё вино, видимо, Аруна встала пораньше и отправилась в деревню Они. Оттуда она и принесла этот кумыс.

— Попробуй, — сказала она.

Я поднял свою кружку, и под пристальным взглядом затаившей дыхание Аруны отпил загадочного белого напитка.

— Погоди. Ты уверена, что это вообще алкоголь? — спросил я.

Попробовав немного, я начал понимать, почему им можно поить даже младенцев, если дать тому одну-две ложечки. Алкоголь в нём был, но отнюдь не крепкий. Я ощутил лёгкий намёк на спиртное, когда сделал глоток, но можно ли назвать такое слабое пойло алкоголем? Чтобы по-настоящему опьянеть потребуется постараться — одного ведра тут точно не хватит.

Клаус и бабушка Майя с любопытством наблюдали за мной, затем тоже отпили из своих кружек. Их мнение совпало с моим. Крошечная Аймер на пиру захмелела лишь от одной капли вина, и хотя Аруна налила ей всего ложечку кумыса, он ей понравился.

«Вот оно что. Аруна считает этот кумыс алкоголем, и поэтому она сказала, что он полезен. Но для меня алкоголь — это нечто в разы крепче. Вот она разница культур.»

Для Аруны кумыс было средством укрепления тела и костей, улучшения пищеварения и защиты от болезней. По-настоящему потрясающая вещь.

Мне всегда хотелось обсудить с Аруной самые разные вещи, но осознание наших различий в восприятии алкоголя по-настоящему показало мне, насколько важным было общение. У Аруны тоже были свои взгляды, и это стало для неё возможностью открыться мне чуть больше.

Так Аруна и я стали чаще беседовать в свободное время. Мы говорили о наших культурах и прошлом, и этот наш настрой распространился по всей деревне — все мы стали общаться гораздо больше при любой возможности.

Примерно через пять дней после нашего банкета, в полдень, когда мы как раз закончили обед и убирали всю посуду, ко мне робко подошла одна из бабушек, обычно застенчивая и сдержанная, бабушка Селия.

— Сэр Диас, — начала она. — Я, эм... много думала эти дни, и меня кое-что тревожит. Я заметила кое-что... что не может продолжаться вечно.

— Хм? Простите, но не могли бы вы объяснить, в чём конкретно дело … — ответил я.

— Э-э, видите ли, когда встал вопрос о том, чтобы принять в деревню Аймер и собаколюдов, вы решили обойти всю деревню и спросить мнение каждого из нас, да? Вот об этом. Это... неприемлемо.

Бабушка Селия скрестила руки на груди и стояла передо мной, выглядев довольно неуверенно. Она была худощавой пожилой женщиной, немногословной, с длинными седыми волосами. Редко она подходила ко мне вот так. Но сейчас она была очень серьёзна, значит, что-то в деревне её по-настоящему беспокоило.

— Вы так считаете? — спросил я. — Я искренне верю, что перед тем, как принять решение, лучше со всеми посоветоваться.

— И мы все очень рады, что вы поступаете именно так, сэр Диас, — сказала она, — Но я просто не думаю, что это должно продолжаться дальше в том же духе. Сейчас это нормально, ведь наша деревня небольшая. Но сможете ли вы делать то же самое, когда нас будет сто человек? Тысяча? Это будет невозможно. Но и плохо будет, если все перестанут думать и просто позволят вам единолично принимать решения. А думали ли вы, что делать, если мнения жителей по какому-то вопросу вдруг разделятся? Вам нужно подготовиться к таким ситуациям, ведь именно с этого начинаются конфликты и ссоры.

Казалось, что все, что бабушка Селия хотела сказать, хлынуло из неё потоком, и она была права во всём. Я не знал, что ответить.

— Но я подумала, — продолжила она. — Что, если мы выберем представителей на те случаи, когда вам нужно будет узнать общее мнение? Например, бабушка Майя могла бы представлять людей. Если будут посредники, вы сможете обсуждать важные вопросы и собирать мнения, даже когда деревня разрастётся. Это ответственная должность, так что те, кого выберут, будут тщательно всё обдумывать, прежде чем озвучить своё мнение. Таким образом, вам нужно будет советоваться лишь с несколькими, чтобы принять окончательное решение. Мне просто кажется, что будет разумно установить такую систему до того, как возникнут проблемы.

Она посмотрела на меня, ожидая ответа, и я кивнул:

— Вы правы. Давайте двигаться в этом направлении. Уверен, вопросов в будущем будет предостаточно, так что давайте установим правила.

Получив моё согласие, бабушка Селия смущённо улыбнулась.

Тем же вечером все взрослые жители деревни собрались в зале собраний, чтобы обсудить предложение бабушки Селии и выбрать представителей. Все согласились с её идеей и по очереди высказали свои мысли и предложения. Обсуждение затянулось далеко за полночь, и мы утвердили следующие правила:

Общее правило: правитель владений обладает окончательным правом принятия решений.

Обсуждение мнений (консультации): когда правитель желает узнать мнение жителей, он созывает собрание представителей.

Обязанности представителей: представители обязаны заранее обсудить вопрос с той группой, интересы которой они представляют, собрать мнения и донести их до правителя на собрании.

Чрезвычайные ситуации: в случае чрезвычайной ситуации, когда у представителя нет времени на обсуждение вопроса со своей группой, он высказывает мнение от её имени.

Ответственность: правитель учитывает озвученные мнения, принимает окончательное решение и несёт за него ответственность.

В королевстве внутреннюю политику и курс развития государства определяли король и знать. О том, чтобы спрашивать мнение народа, не могло быть и речи. Но я считал, что наш подход к управлению деревней был правильным.

Мы решили записать все правила и вывесить их в зале собраний на всеобщее обозрение.

Выбор представителей прошёл гладко и гораздо быстрее, чем ожидалось. Ими стали трое:

Аруна — представляла наш дом и семью, так как моё положение как правителя владений требовало нейтралитета.

Клаус — будучи капитаном стражи, отвечал за военную силу и оборону.

Бабушка Майя — официально представляла людей. Сама она не была в восторге от новой должности, но подруги единогласно проголосовали за неё.

Некоторые, отмечая образованность Аймер, предложили сделать её представительницей зверолюдов. Но сама Аймер категорически отказалась, настаивая, что ей не хватает опыта.

Установленные правила предусматривали и увеличение числа представителей в будущем. Мы все знали: скоро в деревню прибудут собаколюды, и им тоже нужно будет определиться со своими представителями.

Собрание закончилось очень поздно, и мы, еле волоча ноги, разбрелись по своим юртам и легли спать. Мне было совестно, что Аруну так задержали, и я сказал ей, что завтра можно приготовить завтрак и попозже, если она, конечно, захочет. Затем я закрыл глаза и погрузился в сон.

— Диас, проснись, — сказала Аруна. — У нас гости.

Мне казалось, я только-только ступил на землю снов, как меня вдруг разбудили. Но, взглянув на тусклый свет, пробивавшийся из люка, я понял, что проспал уже довольно долго.

— Кто мог заявиться в такую рань? — спросил я.

Я потёр глаза и лениво потянулся, но говорил шёпотом, чтобы не разбудить близняшек.

— Возможно, собаколюды, — ответила Аруна. — Я чётко ощущаю одного человека, а вместе с ним большое количество мелких существ. Я заметила их поздно, так как сама тоже спала, так что они уже совсем близко к деревне.

— Хм? Мелкие существа, но непонятно какие именно?

— Разве я не говорила? Моя магия обнаружения улавливает только существ определённого размера. Иначе она бы постоянно реагировала даже на насекомых. Так что я не могу точно распознать всё, что обнаруживаю.

— Понятно, — пробормотал я, пытаясь встряхнуть заторможенный разум.

«Один человек и множество мелких существ. Возможно, этот человек — Камалотц. Он ведёт собаколюдов, но они мелкопородные, то есть маленького размера, поэтому Аруна не способна их чётко распознать.»

Я попытался взбодриться и собраться, но сонливость не отпускала. Когда я поднялся на ноги, тело показалось тяжелым.

— Возможно, это Камалотц с собаколюдами, — сказал я. — Пойду проверю. Можешь поспать ещё, если хочешь.

Затем я, спотыкаясь, вышел из юрты. Аруна и не думала возвращаться в постель: она быстро собралась и последовала за мной. Снаружи, казалось, было ещё темно, и мы вдвоём направились к восточной окраине деревни. Мы вглядывались в равнины. Было тихо и холодно, а солнцу ещё только предстояло подняться над горизонтом. Но снаружи понемного становилось светлее, ведь рассвет был уже близко.

Мы щурились, вглядываясь в горизонт, но в воздухе висел туман, да и сонливость ещё никуда не делась, мешая сфокусироваться на том, что было вдалеке. Я несколько раз потёр глаза, надеясь, что хоть это немного меня взбодрит.

Наконец, я заметил что-то вдалеке. На равнине были слышны звуки чего-то приближающегося. Я вслушался, пытаясь понять их источник, и осознал — это был лай собак. Видеть их я ещё не мог, но слышал отчётливое тявканье. Вскоре добавился топот множества лап, бегущих сюда, а затем...

«Женский крик?»

Тело мгновенно напряглось, чувства обострились. Сонливость как рукой сняло, я приготовился к наихудшему. И вот они показались в поле зрения: целая стая собак. Нет, не собак. Собаколюдов. Среди них были с чёрно-белой шерстью, с полностью чёрной и коричневой. На них были надеты плащи грубой выделки. Они неслись по траве, а некоторые тащили тележки с поклажей, но вокруг царил полный хаос и неразбериха.

Позади мелкопородных собаколюдов бежала собаколюдка, но… крупнопородная. С полностью белой шерстью, в плаще и простой одежде. Она кричала на бегу, размахивая руками:

— Постойте! Постойте же!

У неё была морда, как у собаки, а уши трепетали на ветру. Аруна и я наблюдали за этой картиной, недоумевая, что вообще происходит.

Крупнопородная собаколюдка не могла угнаться за проворными сородичами и бежала позади, изо всех сил пытаясь не отстать. Она отчаянно преследовала их, но вдруг споткнулась и шлёпнулась в траву. Несколько мелкопородных заметили это, и те, кто не тащил тележки, подбежали к ней, но таких были единицы. Остальные мчались вперёд, не сбавляя хода.

Аруна и я всё ещё не понимали, что происходило, но всё равно бросились наперерез. Мы решили остановить несущихся собаколюдов и помочь упавшей собаколюдке.

Приближаясь к ним, мы разглядели: они бежали долго — по их измождённому виду, тяжёлому прерывистому дыханию и тому, как они шатались на бегу. Если они продолжат в том же духе, падение и травмы будут неизбежны. Осознав это, я понял: наша первоочередная задача — остановить их, поэтому я первым делом направился в их сторону.

Аруна, похоже, поняла мой замысел и направилась к упавшей собаколюдке. Судя по голосу, это была женщина, и я подумал, что могу оставить её на Аруну.

— Так! Успокойтесь! — крикнул я, сокращая дистанцию с мчащейся стаей. — Сбавьте ход, а то поранитесь!

После того как крики крупнопородной собаколюдки остались без ответа, я не ожидал никакой реакции от мелкопородных, но попытаться был обязан. В глубине души я надеялся, что они меня послушают. Если бы пришлось останавливать их силой, они могли упасть и покалечиться, а те, что тащили тележки, рисковали попасть под колёса.

Но пока я размышлял, бегущие собаколюды услышали мой голос и повернулись ко мне. Их морды озарились улыбками. И, словно по волшебству, они послушно сделали именно то, что я сказал: успокоились, постепенно сбавляя скорость. Не ожидая такого поворота, я остановился на месте, и собаколюды медленно приблизились ко мне.

Они всё ещё тяжело дышали, и сейчас разделились на группы по цветам — вернее, по породам — и уселись передо мной.

Группа черношёрстых: крепкие особи с мощными лапами. Висячие уши и щёки. Густая, лохматая шерсть, придававшая им неуклюжий вид.

Группа коричневошёрстых: гладкая шерсть, с большими стоячими ушами, настороженно направленными в мою сторону. Во взгляде читались мужество и отвага.

Группа черно-белошёрстых: небольшие, с длинной, не очень густой шерстью. Из-под плащей виднелись чёрные спины и белые животы. Морды белые от лба до носа, но с чёрными «масками». Глаза и уши беспокойно метались — они явно не привыкли сидеть на месте.

Все собравшиеся собаколюды уставились на меня и... замерли в ожидании.

«Э-э, я что-то должен сказать?

Я ломал голову, что бы такое произнести, как вдруг подошла Аруна с собаколюдкой, которой она помогла подняться. Та казалось промокшей, видимо, из-за утренней росы, и её нос нервно дёргался.

— Я не могу в это поверить! — выдохнула она, едва завидев стаю. — Меня вы — ни в какую слушать не хотели! А совершенно незнакомого человека — послушались? Эх вы... Только я обрадовалась, что вы наконец устали после ночного перехода — как вы опять рванули с места! Ну что мне с вами делать?

Я не мог понять — собаколюдка ругала их или просто сокрушалась о том, что случилось. Но мелкопородные ничего ей не ответили. Вообще никак не отреагировали. Вместо этого они продолжали пялиться на меня. Собаколюдка проследила за их взглядом и наконец заметила меня.

— Э-э, Аруна? — спросила она, указывая на меня лапой, которая, несмотря на шерсть, была удивительно похожа на человеческую руку. — Кто этот... заурядный и неотёсанный мужик? И почему он так понравился собаколюдам?

— Этот «неотёсанный» мужик — Диас, мой муж и правитель этих земель, — ответила Аруна, будто не замечая оскорбления. — А почему он нравится собаколюдам — спроси лучше у них самих.

Челюсть собаколюдки отвисла, её затрясло.

— Простите, пожалуйста, что назвала вас неотёсанным! — виновато выкрикнула она.

— Меня зовут Канис. Я служу лорду Элдану и присматриваю за мелкопородными. Я была проводником и привела их сюда.

Канис, продолжала извиняться, и мне пришлось несколько раз повторить, что всё в порядке. Когда наконец успокоилась, она нервно ещё раз представилась и рассказала о привезённых ею мелкопородных собаколюдах.

Три разных клана горели желанием переселиться к нам. Элдан и Камалотц поручились за их честность и добрые намерения. В тележках, которые они привезли с собой, были не только их пожитки, но и старики, детёныши и беременные самки. Элдан также снабдил их провизией.

Пока Канис продолжала свои объяснения, Аруна ходила между собаколюдами, внимательно их разглядывая. Её рог светился — она проводила оценку души для каждого. Канис, казалось, не обращала на это внимания.

— Черношёрстных собаколюдов зовутся Тибэ Масти*, но обычно их называют просто «масти». Это храбрый клан, славящийся своей силой. Коричневые — Ба Сенджи*. Говорят, они до абсурда честные. Чёрно-белые — Аусун Шепс*. Они очень любознательны и терпеть не могут сидеть на месте. Пожалуйста, запомните их клановые имена — для мелкопородных это крайне важно.

______________

*Примечание переводчика:

«Тибэ Масти» — см. породу тибетский мастиф («Tibetan mastiff»).

«Ба Сенджи» — см. породу басенджи («Basenji»).

«Аусун Шепс» — см. породу австралийская овчарка («Australian Shepherd»).

______________

Клановые имена собаколюдов были как фамилии у людей. Например, будь Канис из клана черношерстных мелкопородных собаколюдов, её звали бы Канис Тибэ Масти. Можно было сократить до Канис Масти или просто масти.

Мелкопородные собаколюды гордились кровными связями внутри своих кланов, и обращение по клановому имени делало для них особую честь. Члены клана помогали друг другу, всегда жили вместе и считали весь клан своей одной большой семьёй. Их настойчивость в том, чтобы везти стариков и беременных на тележках была частью ценностей, присущих только мелкопородным собаколюдам.

Я обдумывал сказанное Канис. Я ожидал, что кланы помогают друг другу, но был удивлён, насколько они поддерживали друг друга.

—Э-эм, Канис, — сказал я, — У меня вопрос. Когда вы говорите, что кланы живут вместе — Как это устроено? Я, услышав о том, что к нам переселятся собаколюды, успел построить для них жилища. Но, учитывая их число, наши юрты будут для них тесноваты.

Пока Канис продолжала своё объяснение, старики, беременные и детёныши уже вылезли из тележек и присоединились к своим кланам. В каждом клане было двадцать-тридцать особей. Они и вправду были мелкими — ростом мне по колено или пояс, в зависимости от клана. Да, тридцать особей в юрту втиснуть можно, но это будет, мягко говоря, тесновато.

Большая юрта, как наш зал для собраний, дала бы им чуть больше простора, но и там было бы тесно. Кроме того, постройка таких юрт требует приличного количества ресурсов, много не возведёшь. Однако Канис лишь улыбнулась моим опасениям и сказала, что всё в порядке.

— Перед отъездом Камалотц подробно рассказал о том, как вы живёте. Переселение собаколюдов находится под его контролем, с жильём проблем не будет. Видите ли, мелкопородные любят спать в замкнутых пространствах, тесно прижавшись друг к другу. Так что ваши... юрты, кажется? Камалотц сказал — им такие жилища будут в самый раз!

Канис снова улыбнулась. В этот момент подошла Аруна, закончив оценку душ.

— У Канис — слабый «синий», но в основном она «белая», — прошептала она. — А мелкопородные… Невероятно. Каждый из них излучает «ярко-синий» свет.

Я ожидал положительных результатов, но что все они будут «ярко-синие» — нет. Зная, что за них поручился Элдан, я был уверен, что «красных» среди них точно не будет, но ожидал, что будет больше «белых». Тем не менее, полученный результат — это повод для радости.

— О, забыла упомянуть! — вдруг вспомнила Канис. — Надо поговорить о работе! О работе для мелкопородных! Они просто жить не могут без работы, более того — от безделья они впадают в уныние! Жильё, конечно, важно, но не менее важно понять, чем они смогут здесь заниматься. Сэр Диас, у вас найдётся для них какая-нибудь работа?

В вопросе Канис слышалась тревога, и мелкопородные тоже забеспокоились. Они все молча смотрели на меня. Но для меня это не было проблемой — я заранее продумал этот момент. Никто не собирался содержать их даром. Я был полон решимости заставить их работать.

Поэтому я встретил их встревоженные взгляды и уверенно кивнул, давая понять, что всё уже решено.

— Что касается работы, я хочу привлечь собаколюдов к работам по устройству водохранилища, уходу за лошадьми и гхи, а также — если найдутся добровольцы — к защите наших владений. Стражники будут тренироваться вместе с Клаусом — капитаном нашей стражи, нести ночные дежурства и патрулировать деревню и, конечно, сражаться с врагами, если это будет неизбежно. Вы сами можете выбрать, чем хотите заниматься, и я с радостью выслушаю и другие предложения, если у вас есть умения и способности, которые вы хотите здесь применить.

В ответ на лице Канис отразилось изумление. Она была потрясена, но её взгляд ясно говорил: «Да о чём этот парень вообще?!» Но едва она открыла рот, чтобы что-то сказать, кланы мелкопородных взорвались ликующим воем, заглушив её слова. Они выли на небо, и среди этого воя слышалось: «Круто!», «На нас можно положиться!», «Когда начинаем?!». Они радостно лаяли, поднимая невообразимый шум.

После ночного перехода я ожидал увидеть их уставшими, но они всё ещё оставались невероятно бодрыми.

Наблюдая за неугомонными, возбуждёнными собаколюдами, я понял — сами они не успокоятся. Я велел им угомониться и притихнуть, затем опустился на корточки, чтобы быть с ними на одном уровне. Теперь я мог почти смотреть им в глаза, и они послушно замолчали. Как и в первый раз, я понял: если говорить громко и чётко, собаколюды меня слушают.

— Меня зовут Диас, я правитель здешних земель. Рад со всеми вами познакомиться.

Среди собаколюдов на мгновение возник ропот нерешительности, но затем вперёд вышли три собаколюда — по одному от клана. На каждом висел клык на шее. Они выстроились передо мной. Затем черношерстный протянул лапу. Я взял её и пожал.

— Я вожак клана масти, — произнёс собаколюд. — Меня зовут Марф Тибэ Масти. Приятно познакомиться... то есть, для меня большая честь познакомиться с вами, сэр Диас. Наш клан будет пахать как проклятый... то есть, мы приложим все усилия на службе, защищая ваши владения, в качестве стражников.

Марф был покрыт характерной чёрной шерстью масти. Он говорил медленно, низким голосом. Было очевидно, что он совершенно не привык к вежливым разговорам.

— Рад тебя видеть, Марф, — ответил я. — И не нужно этих формальностей. Говори со мной как с равным. Ты упомянул защиту наших владений. Значит ли это, что все масти хотят вступить в стражу?

Почти все масти позади Марфа согласно кивнули. У них были крепкие лапы и мощные тела, и мне стало интересно, был ли у них какой-нибудь опыт. Я кивнул в ответ:

— Тогда я на вас рассчитываю.

Затем вперёд шагнул коричневый сенджи и протянул лапу. Я пожал её, и он спокойно заговорил:

— Я вожак клана сенджи — Седорио Ба Сенджи. Мы поможем с водохранилищем и любыми другими работами. Желаем начать немедленно!

Голос у Седорио был высокий, но твёрдость интонаций выдавала в нём настоящего самца. Он стоял прямо, высоко подняв морду, и выглядел весьма представительно.

— Рад знакомству, Седорио, — сказал я. — Из прочих работ — бабушке Майе, то есть всем пожилым людям в деревне, тоже понадобится ваша помощь. Рад, что вы возьметесь и за водохранилище.

Седорио лишь ещё выше поднял морду в ответ и промолчал, но по тому, как бешено бился его хвост под плащом, я понял — он всё прекрасно понял.

Что до чёрно-белого собаколюда... Только когда я посмотрел на него, он сообразил, что пришла его очередь. Последовало не столько рукопожатие, сколько паническое размахивание обеими лапами. Я взял обе его лапы в свои руки, и это спровоцировало поток слов — собаколюд заговорил быстро, почти мальчишеским голосом:

— Я Рейнхартгодофниахдишев - глава клана Аусун Шепс! Я знаю, это длинное имя, так что зовите меня просто Шев! Мы хотим ухаживать за лошадьми! О, а у вас есть овцы? Мы будем рады позаботиться и о них! И за лошадьми тоже присмотрим! Доверьте ваш скот нам, шепсам!

Из трёх вожаков Шев казался самым красноречивым, но и самым активным. Это меня немного смутило. Его энергия и эмоции буквально выплёскивались наружу.

— О, э-э, приятно познакомиться, Шев. Овец у нас нет, зато есть баары. Они очень похожи. Но о них пока забочусь я сам, так что вам я поручаю лошадей и гхи.

Услышав это, Шев слегка погрустнел, но вскоре он снова стал светиться энергией и громко воскликнул, что вне себя от радости.

После того, как я представился всем вожакам кланов, я заметил, что Аруна сидит тут же, на коленях рядом со мной, пожимая лапы Марфу и Седорио. Она представилась как моя жена, и собаколюды сделали ей комплимент, назвав молодой и красивой. Когда к ним присоединился Шев, все трое вожаков пришли в ещё большее возбуждение, и Аруна расплылась в широкой улыбке.

«Пожалуй, хорошо, что наше общение сразу сложилось удачно.»

Представляться таким образом всем мелкопородным собаколюдям заняло бы очень много времени, поэтому я решил, что буду делать это постепенно в ближайшие дни или недели, по мере появления возможности.

Вожаки кланов доложили о своей общей численности: двадцать три масти, двадцать пять сенджи и тридцать шепсов.

«Пожать им всем руки или лапы — значит застрять здесь как минимум на полдня, так что... Да, я поговорю со всеми остальными позже.»

Когда с приветствиями было покончено, пришло время показать всем собаколюдам деревню Илук. Именно тогда решила заговорить Канис. До этого она наблюдала, как я пожимаю лапы вожакам кланов, и выглядела так, словно съела только что что-то очень горькое.

«Кстати, я вспомнил. Разве она не пыталась сказать что-то раньше? Интересно, что же это было?»

— Вы серьёзно, сэр Диас? — спросила она. — Вы собираетесь сделать из мелкопородных собаколюдов солдат? Я понимаю, если дать им простую работу, но вы же осознаёте, что они не умеют обращаться с оружием? Я хочу сказать, они не особо сильны, и, как видите, размерами тоже не вышли. Сколько бы в них не было энтузиазма, у вас явно не все дома!

Во время своих объяснений, касающихся жизни собаколюдов, Канис говорила красноречиво и изящно, но теперь её голос был мрачным и тяжёлым. Она злилась на меня. Но еще больше она беспокоилась за собаколюдов. Её чувства были естественны, учитывая, как долго она о них заботилась. Я также вспомнил слова Герайнта о том, что мелкопородные собаколюды не особо отличались ловкостью в отличие от своих более крупных собратьев, и я ощутил разницу в размерах, когда пожимал руки их вожакам.

Я прекрасно понимал, что имела в виду Канис, но я всё равно хотел, чтобы эти собаколюды охраняли наши владения, чтобы их как следует обучили, и они стали нашими защитниками. Вопрос был в том: как мне объяснить это Канис?

С прибытия собаколюдов в деревню Илук прошло десять дней, и за этот короткий промежуток времени себя здесь они уже чувствовали как дома. Этим утром они как обычно радостно трудились.

— Ну, поехали! — крикнул один.

— Тащи воду! — выкрикнул другой.

— Ведро сейчас опрокинется! Лови!

— Крепче держи! Не расплескай!

Первые голоса, что я сегодня услышал, принадлежали сенджи, копавшимся у деревенского колодца. Двое из них тянули верёвку, поднимая ведро с водой, а еще двое стояли рядом, чтобы подхватить его и перелить воду в другие вёдра. Затем они таскали их к юртам, чтобы наполнить все наши бадьи водой. Теперь этим они занимались каждое утро без исключений.

— Чем займемся после завтрака? — спросила одна собаколюдка поодаль.

— Траву косить? Вышивать? — поинтересовалась другая.

— А может, чаю попьем?

— А мне вот песни петь нравится!

Я отправился на деревенскую площадь, где бабушка Майя сейчас готовила завтрак. Ей помогали несколько собаколюдок, полюбившие проводить дни, помогая бабушкам, иногда нуждавшимся в помощи. Старушки в нашей деревне, конечно, были проворны, но возраст всё равно давал о себе знать, и даже обычные, повседневные движения — такие как вставать, садиться, поднимать и переносить вещи — порой давались им нелегко. Поэтому сейчас собаколюды всегда старались быть рядом с ними, преданные своим новым друзьям, готовые протянуть руку помощи и стать надёжной опорой.

Когда я заметил, насколько тяжело бабушкам справляться с их повседневными делами, мне стало ужасно стыдно. Я просто не замечал этого, и, черт возьми, от этого на душе было скверно. Я почесал затылок, размышляя об этом, как вдруг услышал, как с равнин раздаётся мычание белых гхи.

— Выглядите отлично сегодня!

— Кушайте! Наедайтесь досыта!

— Вам, ребята, эта трава так нравится, да? Я сам пробовал, но какая же она горькая.

Я прислушался к новому разговору, невольным свидетелем которого стал. Я заметил группу шепсов, которые вели белых гхи обратно в деревню, держа их за поводья. Похоже, они позавтракали раньше всех нас. Позади них шепсы вели и лошадей, и, судя по их мордам, они были накормлены ничуть не хуже.

Шепcы взяли на себя уход за белыми гхи и лошадьми, но они также регулярно чистили стойла. У них это получалось отлично , поэтому они сразу же завоевали доверие животных. Те слушались команд шепсов даже лучше, чем моих собственных.

— После завтрака — чистка щеткой!

— А сегодня же моя очередь чистить!

— Что? Я так завидую! Я тоже хочу!

Лошади заржали в ответ на услышанное, и после они все отправлялись в конюшню. Как раз в этот момент я услышал Аймер, разговаривавшую с Сенай и Айхан. Должно быть, они вернулись после игр с детьми собаколюдов.

— Давайте играть в прятки до завтрака!

— Ура! Прятки!

Сенай и Айхан сразу нашли общий язык с собаколюдами и, в особенности, с их детьми, с которыми теперь играли каждый день. На самом деле, они были больше похожи не на друзей, а на братьев и сестер. Но играли не только дети; взрослые тоже часто присоединялись к ним на прогулках за пределами деревни в качестве телохранителей.

Сенай и Айхан часто уходили из деревни на поиски камней. Они всегда возвращались с целой кучей этих камней и с помощью собаколюдов использовали их как удобрение для своего маленького поля рядом с деревенской площадью.

По словам девочек, эти камни обладали силой, схожей с лиственными камнями. Айхан объяснила, что белые камни — это камни роста для плодов, а коричневые — камни роста для корней. Она сказала, что эти лиственные камни помогают травам расти, потому что обладают особой силой, способствующей прорастанию, но без коричневых камней, способствующих укреплению корней, они не смогут как следует прижиться. Затем она рассказала мне, что для действительно хорошего урожая нужно использовать и камни для плодов, а чтобы вырастить дерево, нужны вообще все три вида.

Ну, если я не забыл, всё было примерно так.

Благодаря острому нюху собаколюдов девочки где-то на равнинах смогли откопать эти камни. Они рассказали мне, что их мать и отец отлично знали, как их использовать. Девочки изо всех сил старались вспомнить то, чему их учили, пока возделывали свое поле.

На поле Сенай и Айхан росли грецкие орехи, а также другие очень важные для них древесные орехи, и еще семена, полученные из сухофруктов, которые дал нам Элдан. Я сомневался, что у девочек получится вырастить что-то из этих семян, но это было неважно. Я был рад позволить им заниматься тем, что они хотели.

Мы с Клаусом собрали немного древесины, которую нашли на равнинах, чтобы построить забор и табличку для поля с надписью «Сад Сенай и Айхан». Собаколюды иногда любили без особой причины рыть землю, поэтому забор был просто необходимо, чтобы спасти поле.

Само собой разумеется, собаколюды быстро стали неотъемлемой частью деревни Илук. Они также помогали Аруне с готовкой, сервировкой стола, уборкой и стиркой, а еще помогали мне строить водохранилище и работать в поле. Их действительно можно было привлечь к любой работе. Работы по хозяйству хватало всегда — и в поле, и со скотом, и прочее, — но мне начало казаться, что я не справляюсь в одиночку, так что было очень кстати получить помощь именно тогда, когда она была необходима. Я испытывал только благодарность за то, насколько надёжными оказались собаколюды.

Тем не менее, я беспокоился, что перегружаю их работой, и постоянно говорил им, что иногда нужно отдыхать и играть, когда им этого хочется. То есть, я пытался им это сказать, но они просто не могли сидеть сложа руки. Они хотели всегда работать, и у меня сложилось впечатление, что они просто не могли сидеть без дела.

Я решил, что минимум, что я могу для них сделать — вознаградить за старания, поэтому дал им немного серебряных и золотых монет, которые мы получили, продав материалы с дракона Пейджину. Так, при следующем визите торговцев, собаколюды смогут купить себе что захотят. Однако вместо этого они решили украсить монетами свои юрты и даже, казалось, начали им поклоняться. Я старался не задумываться об этом слишком много; они могли делать со своими монетами что захотят, пока не решат пустить их в дело.

Но чем больше я наблюдал, как работают собаколюды, тем сильнее убеждался, что Герайнт и Канис ошибались, считая их неуклюжими. То есть, конечно, на каждой лапе у них было всего четыре коротких пальца (без противопоставленных больших), но это не означало, что они не могут держать или хватать вещи. Например, когда я сделал несколько узлов на веревке в колодце, они отлично смогли за них хвататься. А прорезав углубления по бокам бадей и ведер, мы сделали их удобнее для переноски собаколюдами.

Что касается столовых приборов — собаколюды могло зажимать их между пальцами, и после небольшой практики проблем вообще не возникало. То же самое с щетками для лошадей и гхи: мы просто удлинили ручки щёток, сделав их удобнее в использовании.

Разумеется, собаколюды не могли пользоваться всеми нашими инструментами, но они вполне могли справиться со многим, если им немного помочь, поэтому я вовсе не считал их неуклюжими. Напротив, они казались мне весьма ловкими. И раз уж они умели обращаться с инструментами, я не понимал, почему они не могли найти работу в Каздексе. Это оставалось для меня загадкой всё это время.

Я спрашивал об этом собаколюдов, но они уклонялись от ответа, и Канис тоже ничего внятного сказать не смогла. Оставалось только строить догадки. Внешне они и правда выглядели мелкими и не очень сильными, поэтому я предположил, что люди просто излишне их опекали и не хотели поручать им опасную или сложную работу. Это казалось логичным: ведь Канис очень беспокоилась, что я возьму их в стражу, и даже сурово отчитала меня за эту идею.

Когда Канис впервые сказала мне об этом, я не знал, как объяснить ей свою позицию. Я ломал голову, пытаясь донести до неё, чего я хотел добиться, но в итоге понял, что слова — не лучший способ. Вместо этого ей лучше было увидеть всё своими глазами.

Я попросил Канис остаться с нами на время, чтобы она увидела, как всё сложится.

И если она всё равно не поймет, что я хочу до неё донести — вот тогда приложу все усилия, чтобы объяснить как следует. Канис согласилась, поэтому следующие десять дней она провела с масти, тренируясь для вступления в нашу стражу. И я предполагал, что сегодня она тоже будет на равнинах, наблюдая за Клаусом и масти во время тренировки.

— Так, первый отряд! Все разом! Атакуйте! — скомандовал Клаус.

Я подошел как раз в самый разгар тренировочного боя. Клаус против группы из пяти масти. Скажу вам, Клаус был настоящим воином. Он был достаточно силен, чтобы выжить на войне, и даже заслужил прозвище «Клаус Собиратель голов» за поверженных им вражеских генералов.

Клаус сражался деревянным учебным копьем, которым отмахивался от нападавших, но не мог задеть ни одного из масти. Канис говорила, что мелкопородные собаколюды мелкие и слабые, но в бою они искусно использовали свой размер как преимущество, носясь вокруг Клауса и ловко уворачиваясь от его ударов.

Масти продолжали уклоняться от атак Клауса, пока он на долю секунды не оказался открытым. Тогда один из них молниеносно рванул вперед и вцепился ему в ногу. На собаколюде был намордник, чтобы не поранить никого клыками, но это не помешало ему сбить человека с ног. Этого оказалось достаточно, чтобы остальные мгновенно набросились на цель.

Собаколюды толпой навалились на Клауса, прижали его руки и ноги, а один подобрался к шее и легко прикусил, завершая поединок.

— Ох, ну вы даете! — весело воскликнул Клаус. — С каждым днём становитесь всё опаснее!

Клаус сел и похлопал собаколюдов, хваля за отличную работу. Должен признать, я был впечатлён, что они смогли одолеть Клауса всего спустя десять дней тренировок. Из них уже получились отличные бойцы. У них были обостренные обоняние и слух, да и зрение неплохое.

Это позволяло собаколюдам инстинктивно уклоняться от атак. Они не упускали ни единого шанса — их сильные лапы позволяли стремительно контратаковать. И хотя они действительно не могли держать в лапах оружие и размахивать им, они отлично обходились и без него.

Во время войны боевые псы противника доставили нашим войскам массу хлопот, и я думал, что если даже обычные собаки были проблемой, то мелкопородные собаколюды — физически схожие, но при этом обладающие разумом и речью — окажутся на поле боя еще эффективнее. Мастера из племени Они по моей просьбе изготовили для них кое-какое специальное снаряжение, которое должно было сделать их ещё опаснее.

Увидев плоды тренировок собаколюдов, Канис была удивлена, и её реакция подсказала мне, что объяснения не потребуются. Заметив моё приближение, она выглядела немного смущённой. Возможно, ей было стыдно за свою ту вспышку гнева при нашей первой встрече.

Однако мне казалось, ей не о чем было беспокоиться. Я хотел, чтобы она приняла случившееся и смотрела в будущее. Ведь я говорил, что им придется сражаться лишь в случае крайней необходимости, а все их тренировки и снаряжение были в основном подготовкой к возможным набегам разбойников и тому подобному. Канис не нужно было бояться, что я брошу собаколюдов в самое пекло где они могут получить серьезные ранения.

В конце концов, вряд ли кто-то захочет вторгнуться на равнины, потому что здесь попросту нечего было завоевывать. Сама мысль о войне здесь была просто абсурдна. Поэтому самым опасным происшествием здесь могли быть несколько забредших бандитов, но с такими умелыми стражниками они не представляют никакой угрозы.

Так что да, я считал, что Канис совершенно не о чем было волноваться.

Это была аккуратно сложенная каменная гробница, навевавшая мысли о давно забытой эпохе. В неё со всех сторон хлынули люди. Впереди шли слуги с факелами, за ними — две женщины в сверкающих доспехах, а позади — вооружённые солдаты.

Слуги вошли в комнату и, получив приказ от одной из закованных в броню женщин — третьей принцессы Дианы, — зажгли подсвечники вдоль стен. Тьма медленно отступила, и все ахнули.

В дальнем конце комнаты стоял каменный саркофаг, а вокруг него — три каменные статуи. Одна изображала мужчину с королевским скипетром, другая — мужчину с книгой, третья — женщину со странным шрамом на лбу. Вокруг статуй располагались алтари, на которых лежали драгоценности и различные украшения из золота и серебра. Солдаты почти не смотрели на саркофаг и статуи; их взгляды притягивали только сокровища.

— Эти сокровища пойдут на финансирование нашей армии, так что беря свою долю, знайте меру, — сказала Диана. — И, само собой разумеется, никто не должен прикасаться к статуям или саркофагу.

Солдаты молча слушали слова принцессы, а затем, когда до них дошёл смысл сказанного, бросились к алтарям. Они выносили всё ценное, попутно рассовывая что могли по карманам.

Зрелище было пугающим. Пока расхищение гробницы продолжалось, Диана и её спутница в доспехах, Принессия, подошли к статуе мужчины, держащей королевский скипетр. Диана взяла его в свои руки.

В отличие от статуй и гробницы, старых, изъеденных временем и пропитанных духом давно минувших эпох, королевский скипетр выглядел совсем новым. Он был так прекрасен, что, казалось, что ему не место в этой гробнице. На навершии скипетра сверкал большой рубиново-красный камень, а вокруг него обвивался дракон, чей хвост спускался до самого основания. Дизайн был более чем необычным.

Диана подняла скипетр, позволив ему заиграть в свете свечей, и рубиновый камень внутри замерцал кроваво-красным. При виде этого зрелища на её лице расплылась улыбка.

— Э-э, принцесса Диана, — проговорила Принессия, — Что вы собираетесь делать с этим скипетром?

Девушка стояла рядом с принцессой, явно сомневаясь, в то время как Диана приблизила скипетр к их лицам и ответила:

— Ну, раз он теперь оказался у меня в руках, я, конечно же, буду его использовать, — просто ответила она. — Говорят, когда-то основатель нашего королевства с его помощью смог одолеть целые полчища врагов, и теперь пришла моя очередь творить собственную легенду. И начну я с того, что убью этого мерзкого лжеца Диаса. Заберу все его богатства, затем укреплю свою армию, и с её помощью избавлюсь от всех помех и от моих братьев и сестёр тоже. И в конце концов, я стану единоличной правительницей этих земель.

Принессия остолбенела, лицо её напряглось под тяжестью слов Дианы.

Ходили слухи, что королевский скипетр, некогда принадлежавший основателю королевства, утратил свою силу то ли в конце войны, то ли со смертью последнего своего владельца-короля. Так или иначе, теперь все знавшие о его существовании считали его просто древней потерянной реликвией. Но даже в те времена никто не знал, когда пошли разговоры о силе этого скипетра — то ли в последние столетия, то ли десятилетия... И хотя у Принессии не было возможности проверить, держит ли Диана в руках тот самый артефакт, слова принцессы сковали её ледяным ужасом.

Когда Диана объявила о разграблении королевской усыпальницы, Миральда сбежала вместе с тремя-четырьмя десятками солдат. Теперь и Принессия наконец ощутила нависшую над ней угрозу, если всё продолжится в том же духе… И она приняла решение. Она оставит Диану и вернётся к своему настоящему господину, которого она в своё время покинула.

— Принессия, — сказала Диана, — Не стоит так беспокоиться. Помимо королевского скипетра, у меня есть ещё один козырь. Впрочем, это тоже крайняя мера.

Заявление принцессы вырвало Принессию из раздумий, и она увидела, как Диана достает небольшой предмет. Он был завернут в тончайший шелк, но при мерцающем свете свечей Принессия разглядела золотистый контур. Кровь отхлынула от её лица — она мгновенно поняла, что оказалось перед её глазами.

Со скипетром в одной руке и завёрнутым предметом — в другой, Диана одарила Принессию довольнейшей улыбкой. Затем она убрала тот предмет в карман и заговорила с яростью и едва сдерживаемыми эмоциями:

— Диас положил конец войне, в которой мне было суждено сиять! Он не знает своего места! Его зовут героем, но я заявляю прямо: этот титул он украл у меня! И при этом он не удосужился вернуть деньги, полученные в награду, а ещё у него хватило наглости отвергнуть мое щедрейшее предложение. Он! Отказал! Мне! А потом он берёт мои деньги и отправляется охотиться на дракона забавы ради! Наживает целое состояние на материалах с дракона и ему всё мало! Он не заслужил ничего из этого! Если уж он носит имя святого — его долг безоговорочно подчиняться мне! По данным моего источника, Диас на войне вовсе не был святым — он убивал невинных, и его жестокость не знала границ. Его зовут спасителем, но все его заслуги — ложь! И потому я казню предателя-лжеца, и пусть же восторжествует справедливость!

[[image:/storage/reader-images/f0bb89fde59bb3bc81b057d81a4aac9214748f72.jpg]]

Диана разошлась не на шутку, но ни одно из её слов не достигло ушей Принессии. Она думала лишь о том, как сбежать при первой же возможности. Ею владела только одна мысль: доложить своему господину, что Диана похитила королевскую печать и замышляет что-то недоброе.

И пока Диана полностью погрузилась в свою тираду, Принессия сбежала. Она должна была, как можно скорее, вернуться к своему господину, первому принцу Ричарду.

— Хех... Ха-ха... Серьезно? Никогда бы не подумал, что одурачить королевскую семью будет проще, чем зверолюдей. Идиоты при власти и идиоты, готовые тут же броситься в бой... Бывает ли что-то хуже?

— И всё же, вот она — нежданная возможность, свалившаяся прямиком мне в руки. Диана убьет Диаса, а затем я убью Диану... Я отомщу за то, что он мне сделал, и посмеюсь последним. И ты жди своего часа, отец. Ты у меня ответишь за то, что отрёкся от меня.

— Но если всё пойдет так, то я стану новым героем нации! Я? Ха! Ха-ха-ха-ха! Невероятно! Ну что же… ничего не остаётся, кроме как идти вперёд!

В королевской столице, во дворце, было помещение, известное как «Бальный зал принца Ричарда». Из-за энергичных танцев и множества игравших здесь музыкальных инструментов его стены были спроектированы особо прочными и звуконепроницаемыми. Полы в этом специально оборудованном помещении были покрыты роскошным толстым ковром с вышивкой, а куда ни кинь взгляд — стены сверкали драгоценными камнями и прочими дорогими украшениями.

Бальный зал был настоящим воплощением роскоши, и у него была лишь одна дверь — для того, чтобы непрошенные гости не могли легко сюда ворваться. Эту дверь охраняли гвардейцы, непосредственно подчинявшиеся самому Ричарду, и потому даже среди обитателей королевского дворца лишь ограниченный круг лиц мог увидеть этот зал собственными глазами.

Те, кто никогда не бывал здесь, но слышали об этом месте, презирали и свысока смотрели на Ричарда за то, что он посещал его почти ежедневно, но Ричард игнорировал всех этих людей. Сегодня, как и обычно, он вновь направился в бальный зал.

Ричард был мужчиной, притягивающим взгляды своей привлекательной внешностью. Его серые волосы спадали чуть ниже шеи, а серебристые глаза сверкали острым, но холодным взглядом. Его кожа была бледной, как мрамор. Он вошел в зал в сопровождении нескольких гвардейцев и слуг. В тот миг, когда он переступил порог, оживленные разговоры, до того наполнявшие помещение, стихли.

Находившиеся в зале юноши и девушки были одеты в напыщенные одежды знати. Все они, разумеется, были аристократами и членами фракции первого принца. Каждый из них держал в руках различные документы, и именно их содержание было причиной всеобщего обсуждения; в них подробно излагалось положение дел в военной сфере, промышленности и финансах королевства Сансериф.

До этого момента вокруг кипели жаркие споры, и Ричард видел во взглядах молодых аристократов решимость спасти королевство — королевство, рушащееся под властью добросердечного, но недалёкого короля и окружающих его чиновников, пожираемых собственной алчностью.

— Крот, внедрённый во фракцию Дианы, вернулся с новостями о её планах, — произнес Ричард. — Похоже, моя идиотка-сестра решила разграбить королевскую усыпальницу.

В бальном зале мгновенно поднялся гул. Однако никто не произнес ни слова — скорее, сам воздух затрещал от ярости и жажды крови собравшихся аристократов, настолько мощных, что создавалось впечатление, будто все они перешептываются между собой.

Ричард поднял руку, и по этому жесту один из его гвардейцев начал доклад, подробно излагая информацию, принесенную их кротом — Принессией. Действия Дианы быстро стали ясны всем присутствующим, и немой гул в зале только нарастал, пока некоторые не начали высказываться.

Аристократы принялись выкрикивать свои мнения и соображения. Они спрашивали, как лучше отреагировать на ситуацию, обсуждали действия своей фракции. Говорили о том, как обратить сложившееся положение в свою пользу и как наказать Диану за её преступления.

Ричард никак не реагировал на разгоревшиеся обсуждения. Он лишь снял плащ — особую деталь гардероба с узорами, предназначенную только для членов королевской семьи — и передал его ближайшему слуге. Под плащом у него была простая одежда: белая рубашка, черный жилет и черные брюки. Скромный наряд, резко контрастирующий с роскошью зала. Другой слуга подал простой стул, и Ричард с театральным жестом уселся на него. Он вздохнул, прежде чем заговорить:

— Бессмысленно как-либо реагировать на случившееся. Если захотим принять ответные меры, мы уже не успеем добраться до Дианы. А даже если бы успели, то рисковали бы столкнуться с Диасом.

Аристократы аккуратно обступили Ричарда, но были сбиты с толку и застигнуты врасплох словами принца. Один из них посмотрел на Ричарда и решился заговорить:

— Это решение связано с вашим приказом избегать Диаса?

— Именно так. Возможно, вы не знаете его и не слышали, кто он такой, но Диаса можно сравнить с бешеной собакой, которая кусает любого, кто окажется перед ней. Если Диана решила поиграть с этой собакой, то я не сомневаюсь, что вскоре она окажется у неё в пасти и сильно об этом пожалеет. Надеюсь, конечно, ей получится легко отделаться, но она вполне может и погибнуть. В любом случае, лишь дурак добровольно приблизится к столь опасному существу.

Аристократ принял слова Ричарда, но выражение его лица ясно говорило: в душе он был не согласен. Ричард оценивал нужно ли сказать что-то ещё, когда стоящий позади пожилой рыцарь вздохнул.

— Ваше Высочество, — сказал он, — возможно, стоит подробнее рассказать им о том, кто такой Диас. Неосведомленные знают его лишь как национального героя-спасителя. Им трудно смириться с приказом избегать его без веских оснований.

— Тогда, пожалуйста, расскажи им, — ответил Ричард. —Ты осведомлен обо всём не хуже меня.

[[image:/storage/reader-images/377ec7b1d096bfbb9869fa33848cd02a209194fb.jpg]]

Старый рыцарь кивнул и встал рядом с Ричардом.

— Прежде чем начать, позвольте спросить: что вы знаете о человеке по имени Диас?

Аристократы начали отвечать. Он герой, выходец из сиротского приюта. Человек, наводивший ужас на врагов. На войне он получил прозвище «кровавый топор». Его восхваляли как человека из народа. И почему-то он был известен одновременно как «добряк Диас», и ходили слухи, что у него «нет яиц».

Собравшиеся аристократы никогда не бывали на поле боя, и их знания о Диасе ограничивались лишь слухами. Старый рыцарь подавил раздраженный вздох и продолжил:

— Понятно. А знает ли кто-нибудь из вас, почему Диаса называют добряком?

Ни один аристократ не смог ответить, хотя любой мог бы узнать это, решив провести небольшое расследование. Тем не менее, старый рыцарь решил объяснить.

Во время войны, когда королевство оккупировало вражескую территорию, король лично отдал приказ истребить там всё население и разграбить земли. Этот приказ был продиктован местью — враг поступил так же с несколькими городами Сансерифа.

Однако за всё время войны Диас ни разу не причинил вреда гражданскому населению. Служа в составе королевских сил или действуя отдельно, и даже возглавив ополчение, он не допускал ни убийств, ни грабежей. Диас не позволял делать это и подчиненным ему солдатам.

Так он и стал известен как «добряк Диас».

Услышав это, аристократы начали задавать вопросы:

Почему Диас не был наказан за неподчинение королевскому приказу? Раз он игнорировал приказы, почему его прозвали спасителем, а не военным преступником? И если Диас не занимался грабежами на вражеской территории, как же он тогда обеспечивал продовольствием своё ополчение?

— Что касается неподчинения королю, — ответил старый рыцарь, — Диаса не наказали лишь из-за великодушия короля. Хотя некоторые тогда считали его военным преступником, он сражался в составе сил простолюдинов, и считалось, что их действия — включая неповиновение — не могут повлиять на глобальную стратегию и военные планы королества. Поэтому его проступки не привлекли особого внимания. А насчет продовольствия... Диас добывал его иными способами, не прибегая к грабежам и мародерству.

В ту войну ополченцы, к которым принадлежал Диас, не получали никаких пайков от королевства. Это были простолюдины, получившие от королевства кое-какое оружие и базовую подготовку. Господствовало мнение, что добровольцы должны просто сражаться и умирать за свою страну. Это показывало, насколько отчаянным в то время было положение Сансерифа: еды не хватало даже для собственного ополчения.

В этих условиях в период боевых действий Диас находил время охотиться на животных, выслеживать монстров и разбойников или заниматься другими работами — например, земледелием. В благодарность за это жители оккупированных городов делились своей едой с Диасом и его людьми.

— Благодаря таким действиям Диас принес огромную пользу нашему королевству. Война затянулась гораздо дольше, чем ожидала знать... Двадцать лет, если точнее. За это время города и деревни, в которых побывал Диас, практически не пострадали, поэтому они смогли платить налоги, в том числе продовольствием. После войны эти же территории благосклонно восприняли королевство Сансериф и без каких-либо возражений вошли в его состав. Управление этими землями стало спокойным и простым именно благодаря усилиям Диаса.

Старый рыцарь сделал паузу, пока окружающие аристократы задавали новые вопросы и восклицали от изумления. Рыцарь молча наблюдал за ними и продолжил, беря под контроль образовавшийся шум:

— А что касается слухов о Диасе «без яиц» — этот инцидент в своё время замяли, поэтому вы вряд ли о нем слышали. На самом деле, когда говорят, будто у Диаса нет яиц — это ошибка. Ибо здесь речь идёт не о самом Диасе….

Старый рыцарь пояснил, что во время войны существовал «Отряд юных львов». Он состоял в основном из молодых аристократов, которые хотели прославиться на войне или просто увидеть поле боя.

Однако кое-кто из «Юных львов» однажды устроил то, что назвали «незначительным инцидентом». Если точнее — они учинили зверства над девушками в деревне, находившейся под властью королевства, а заодно предались грабежам и мародерству.

Солдатами, стоявшими во главе этого, были молодые аристократы, жаждавшие вкусить жестокость. Но они столкнулись с Диасом, который к их неудаче был поблизости и мгновенно явился на место преступления, только услышав дурные вести.

За этот «незначительный инцидент» он избил солдат до полусмерти и связал их. На вопрос, почему они так поступили, юнцы просто ответили, что надругались над девушками из-за их красоты.

И тогда Диас раздавил… их… каблуком своего сапога.

Именно тогда и пошли разговоры о «потерянных яйцах».

К счастью, рядом оказались медики, способные использовать магию исцеления, и жизни молодых аристократов сумели спасли. Однако магия не исцелила их полностью, и каждый из них до сих пор ощущает последствия наказания от Диаса.

— П-погодите! Минуточку! — воскликнул один из аристократов, не веря своим ушам. — Простите меня за грубость, но что это за чертовщина? Как Диас мог сделать такое и не предстать перед дворцовым судом?! Как он избежал гильотины?!

Старый рыцарь ожидал такой реакции, потому проигнорировал аристократа и просто продолжил:

— На место происшествия немедленно направили группу следователей из дворца. Диаса тотчас арестовали и доставили на суд. Однако многие, узнав о произошедшем, включая командира рыцарского корпуса, встали на защиту Диаса и выступили против его наказания. Они считали, что при военном положении нельзя терять необходимого для победы человека. Правители других владений, где тоже случались подобные «незначительные инциденты», например, герцог Саккус, также выступили в поддержку Диаса. Эти лорды засвидетельствовали, что Диас действовал во имя справедливости.

Слова старого рыцаря вызвали новую волну возмущения и непонимания среди знати.

— Аристократы из «Юных львов» оказались в проигрышном положении, и слова Диаса во время допроса стали решающими. Он сказал, что родители учили его, что аристократы и знать — особенные, они существуют для того, чтобы защищать королевство и его народ. Поэтому Диас стоял на своем: солдаты, чьи яйца он раздавил каблуком, — знатью не были. В докладе по делу его даже процитировали: «Среди них не было ни одного аристократа». Ознакомившись с собранными сведениями, сам король принялся осыпать Диаса похвалами и еще до суда публично объявил, что он, как подданный королевства, поступил правильно.

Обычно серьезные инциденты с участием знати разрешались в дворцовом суде — где приговор выносился от имени короля. Однако сам король публично провозгласил Диаса правым и одобрил его действия.

Даже наследники знатных родов не смели навлекать гнев короля или командующего рыцарями, а виновные и вовсе не были таковыми — это были глупые недоросли, предавшиеся разврату. Их родители оказались в безвыходном положении. Дело решили еще до суда, и с королем на стороне Диаса под угрозой оказалось не только будущее их сыновей.

Поэтому семьи поспешили замять инцидент. Все уладили, и подробности остались известны лишь немногим. Хотя чудовищная суть происшествия породила слухи, со временем они исказились до неузнаваемости — так и появилась молва, будто у Диаса «не осталось яиц».

— Однако этот инцидент оказался выгодным для королевства, — цинично отметил Ричард. — Глупые аристократы получили по заслугам, а взрастившие их семьи понесли заслуженные потери. Эти семьи принадлежат к фракции принца Мейзера — все вы понимаете, что это за люди.

Аристократы молча кивнули.

— Но суть не в этом, — продолжил Ричард. — Независимо от пользы для королевства, Диас остается человеком, игнорирующим королевские приказы. Он не уважает знать по праву их рождения. Вот в чем проблема. На протяжении всей войны Диас создавал массу проблем, но ему всегда чертовски везло. Ни разу он не понёс наказания. Без последствий, без какого-либо раскаяния. Он будет делать то, что захочет, когда захочет — будь то отрубить мне голову или даже моему отцу. Как я сказал, он — бешеная собака. Не связывайтесь с ним. И не приближайтесь к нему. И да помилует вас бог, если осмелитесь поднять на него руку.

Аристократы переглянулись между собой с недоверием, и очередной ропот сомнений прокатился по залу. Наконец, один робко озвучил общую мысль:

— Позвольте, Ваше Высочество. Я понимаю, Диас — человек, которой не особо руководствуется логикой, но, судя по услышанному, он не злодей. Он простолюдин, вспыльчивый и недалекий... Но разве он сможет он поднять руку на члена королевской семьи? Я все-таки считаю, что мы должны схватить Диану и…

— Но Диас однажды уже поднял руку на члена королевской семьи, — перебил Ричард. — Теперь, зная это, ты всё еще останешься при своём мнении?

В бальном зале воцарилась тишина. Но это была не обычная тишина. Она мгновенно остудила воздух, словно внутри вдруг воцарилась зима, и лица всех присутствующих аристократов побледнели.

Аристократы, окружавшие принца Ричарда, оказались неспособны говорить. Диас каким-то образом покусился на члена королевской семьи. Услышав это, присутствующие резко изменили тон. Да, согласились они, Диас действительно выглядит слишком опасным, чтобы с ним связываться. И да, добавили они, лучше держаться подальше и от Дианы, которая несется прямо в пропасть. После единодушно принятого решения собрание в бальном зале завершилось.

Когда аристократы ушли, в зале снова воцарилась тишина, но Ричард остался сидеть на стуле и испустил долгий вздох. Он звучал устало или, лучше сказать, раздраженно. Вокруг него остались его личные слуги и гвардейцы, а также другая группа слуг, появившаяся после ухода аристократов. Предполагалось, что в их обязанности входила уборка, но они явно чего-то ждали — возможно указаний от принца, — и молча стояли в зале.

Не выдержав тишины, один из слуг Ричарда заговорил. Это был крепко сложенный молодой человек, и когда он подошел к принцу, на его лице заиграла самодовольная улыбка.

— Принц Ричард, — сказал он. — Прежде чем мы перейдем к разговору о наших делах, не возражаете, если я задам вопрос? После всех историй, которые мы только что услышали, кое-что стало мне любопытно... Чего ради король сослал Диаса в приграничные земли? Похоже, он мужика уважает, так зачем делать что-то подобное?

— Сколько раз я говорил тебе следить за своими манерами? — Ричард, возмущенный его тоном, на мгновение метнул в него брезгливый взгляд. — Сколько раз я твердил, что при дворе требуется соблюдать приличия? И вообще, мой отец никуда не ссылал Диаса. Сама постановка твоего вопроса ошибочна.

Слуга растерялся и склонил голову набок, не понимая слов принца. Ричард вздохнул снова.

— Мой отец не ссылал Диаса в приграничные земли. Он доверил ему их, веря в его успех. Кажется, что «приграничье» звучит незначительно, но взгляни иначе — это самая передовая рубежей обороны. Логично будет доверить такое место человеку, в котором уверен, разве нет? Отец безоговорочно доверяет Диасу. Ведь несмотря на все оплошности отца, именно Диас помог ему восстановить подмоченную репутацию.

— Погодите, Диас и правда это сделал? Серьёзно?

— Да, это чистая правда. Когда дипломатия провалилась и началась война, королевство быстро оказалось на грани краха. Отца должны были свергнуть, но угадай, кто появился? Диас. Каждый раз, когда отец ошибался или принимал роковое решение, Диас бросался в самое пекло, и его ярость и сила решали проблему. Его подвиги в войне смыли позор отца и принесли королевству величие. Так длилось двадцать лет. Для отца Диас — герой, его личный спаситель и друг, которому он безмерно доверяет.

— Да, но по слухам, Диаса бросили на равнинах без гроша и какой-либо поддержки.

— Отец тут не при чем. Хотя у меня нет железных доказательств, уверен — за этим стоит Мейзер. Когда отец вверил равнины Диасу, он знал о странных смертях прежних лордов и выделил ему достаточно золота и людей. Мейзер позаботился, чтобы и то, и другое до Диаса не дошло. Вероятно, его фракция сочла бесполезной тратой отдавать Диасу такие огромные средства, чтобы тот просто сдох с ними на этой проклятой земле. Эта глупость и могла подтолкнуть их к действиям.

Из людей, предназначенных Диасу, Мейзер прибрал к рукам послушных, а остальных сослал подальше от столицы. Затем он и верные ему аристократы присвоили деньги Диаса.

Ричард не смог удержаться от смеха. Они поступили бездумно, не думая о последствиях. Если им нужно было золото Диаса, верней было убить его и всех, кто должен был ему помогать. Так не осталось бы свидетелей, и было бы легче замести следы.

Безрассудно было красть деньги Диаса и надеяться, что предполагаемое проклятие позаботится обо всём остальном. Хотя, подумал Ричард, Диас уже не раз уходил от вражеских убийц. Возможно, Мейзер смирился, что новые попытки тоже провалятся.

Ричард размышлял о планах Мейзера, пока слуга переваривал его слова и в конце концов согласился с доводами принца. Но тут его осенил новый вопрос:

— Но э-э... Разве это не загонит Мейзера в ловушку? Если король так доверяет Диасу, когда он узнает, что Мейзер украл деньги...

— Пока отец верит сказкам людей Мейзера: будто Диас был так охвачен энтузиазмом начать новую жизнь, что убыл на равнины Незроуз до окончания победных торжеств. Но рано или поздно правда всплывёт, и личная гвардия короля начнет расследование. И Мейзер и его фракция понесут ответственность.

Ричард не знал, дотянется ли расследование до самого Мейзера, но нескольким из фракции второго принца точно отрубят головы, а Мейзер несомненно потеряет куда больше, чем украл. Вся его фракция — язва королевства, и теперь история с Диасом — шанс нанести им непоправимый ущерб.

— Неужели Диас опять принес пользу королевству? — тихо пробормотал Ричард, так чтобы никто не услышал.

Слуга, задававший вопросы, пристально наблюдал за Ричардом и уже открыл было рот, чтобы опять что-то спросить, но его опередила другая служанка — рыжеволосая девушка:

— Ты задаёшь слишком много вопросов! — воскликнула она. — Дай и мне! Принц Ричард! Мне было очень любопытно узнать кое-что! Кого именно из королевской семьи покалечил Диас? Уверена, это не король с королевой, и уж точно не вы, так что...

Девушка была энергична, пожалуй, даже чрезмерно, и Ричард ответил гримасой — совсем непохожей на все его прежние выражения. Старый рыцарь рядом неловко потупился. Другие, знавшие правду, растерянно замерли. А в этот момент рыжая служанка, самостоятельно сложив все пазлы в голове, уставилась на исказившееся лицо принца, её собственное лицо застыло в полном изумлении.

Встретившись с этим взглядом, Ричард не подтвердил и не опроверг безмолвный вопрос. Он остался сидеть на стуле в полнейшей тишине. Никто не осмеливался заговорить, пока служанка с волосами черными, как смоль, не начала рассказ, живо жестикулируя и придая голосу сказочные интонации:

— Жил-был один извращенный и эгоистичный мальчик, донельзя избалованный родителями, — начала она. — Однажды этот мальчик сказал отцу, что хочет своими глазами увидеть войну и прославить имя семьи подвигами. Отец души не чаял в своем сыне, и поэтому, не задумываясь о просьбе сына, сразу же дал ему разрешение. Так образовался первый в королевстве «Отряд юных львов».

— Желание мальчишки сбылось — мало того, ему доверили командование собственным отрядом. Однако он не умел руководить и не имел никакого боевого опыта, поэтому сразу же попал в передрягу и оказался в окружении. Сражаться было нечем, его отряд и личная охрана были убиты.

— Когда мальчик уже смирился с самым худшим, появился грубый, бешеный человек и с помощью своей чудовищной силы перебил всех до единого врагов, спася тем самым мальчика от ужасной участи, уготованной врагом.

— Мальчик начал восхвалять спасителя, суля любую награду, но тот проигнорировал слова и принялся отчитывать: «Зачем ты сделал что-то настолько безрассудное и глупое?!» — и сильно ударил мальчика по голове.

— И это, видите ли, счастливый конец нашей сказки.

Люди в зале, знавшие историю, стояли неловко переминаясь с ноги на ногу. Услышавшие впервые не могли скрыть изумления, уставившись на Ричарда. Под всеми этими взглядами он издал сдавленный стон.

— Это был первый и последний раз, когда меня ударили, — сказал он. — В конце концов, Диасу было все равно, когда я сказал, что принадлежу королевской семье. Он велел мне «приберечь игры в королей для дома». Представляете? Принялся читать мне нотации сразу после битвы. Он сказал, что все это прекрасно - равняться на короля, но совершать столь безрассудные поступки только ради каких-то там заслуг — глупая затея. Прошло три месяца, прежде чем я смог вернуться в королевскую столицу, и за это время Диас буквально выжал из меня все соки.

На лицах слушавших была смесь шока, страха и радости за принца. Зал наполнился оживлённым гулким шёпотом, пока старый рыцарь рядом с Ричардом не заговорил:

— Диас позаботился о том, чтобы принц Ричард вырос прекрасным, порядочным юношей — тем, кто ныне перед вами. Он вырос трудолюбивым, честным человеком, который не судит людей по титулу или происхождению. Полагаю, это ещё одно благословение Диаса, ставшего для юного принца превосходным наставником.

— Даже если бы я никогда не встретил его, — парировал Ричард, — Уверен, всё равно изменился бы к лучшему. Лицезря воочию, как никчёмная знать втаптывает нашу страну в грязь, я бы прозрел.

Старый рыцарь пожал плечами, поглаживая бороду. Ричард кинул на него взгляд, а затем обратился к слугам:

— Хотя Диас своими усилиями смог продлить агонию королевства, оно не выживет, покуда у власти стоят идиоты. Пока мы не добили себя окончательно, нужно вычистить эту нечисть из верхушек власти королевства. Для этого мы прибегнем к помощи проклятого храма, подыграем глупым аристократам и — да — привлечём Гильдию простолюдинов. Так что давайте перейдем к делу.

С этими словами Ричард начал раздавать поручения собравшимся — гвардии, слугам и членам Гильдии простолюдинов, замаскированным под них. С каждым приказом принца старый рыцарь вручал доверенному лицу тяжёлый кожаный мешочек с монетами, что вызывало улыбки у членов гильдии.

Крепко сложенный молодой человек, засыпавший Ричарда вопросами, вначале усмехнулся, узнав о своём задании, но затем, когда понял, что предстоит сделать, ему стало не по себе.

— А, — пробормотал он. — Значит, всё же велите схватить Диану. Досадно. Неужели нельзя поручить это прочим аристократам?

— В конечном счёте они ничем не лучше Дианы. Они все жаждут заслуг и славы, и никто не знает, что они могут натворить, столкнувшись с Диасом. И я не хочу, чтобы королевская печать попала в руки какого-нибудь идиота. Это только доставит нам лишние неприятности. Доберись до неё до того, как она встретится с Диасом, и доставь обратно вместе с печатью. Что касается королевского скипетра, мы легко сможем изготовить его точную копию, так что не утруждай себя его поиском.

— Хм? Неужели печать действительно такая ценная? Не боитесь, что продам её другим...?

— Если отыщешь другого члена королевской семьи, готового платить простолюдину, да ещё и иметь с ним дело, — можешь попробовать.

— Ох. Точно. Я непременно верну её вам, принц Ричард. Простите за глупый вопрос.

Ричард вздохнул от наглости парня, затем кивнул старому рыцарю, вручившему тому два мешочка золотых монет. Парень взял их, но тут же опешил:

— Хм? А не многовато ли? Или вы сразу решили выплатить всю награду, хотя мы ещё даже не приступили к выполнению задания?

— В первом мешочке — аванс, как обычно. Во втором — деньги на случай, если встретитесь с Диасом. Я не лгал, когда предостерегал от контакта с ним. Старайся избегать его всеми силами. Но если столкнёшься — отдай один мешочек. Проклятие равнин, возможно, и не смогло его одолеть, но будет совсем не смешно, если он вдруг помрёт с голоду.

Парень рассмеялся, и смех его подхватили остальные в зале. Даже старый рыцарь присоединился, но лицо принца Ричарда исказилось от разочарования.

Почему это случилось со мной? С детства у меня ничего не получилось. Я была лишена талантов, которыми были одарены мои братья и сёстры, и чтобы я не делала, всё приводило к провалам. Все презирали меня — отец, братья и сёстры, придворные... а теперь даже Миранда и Принессия, служившие мне долгие годы, бросили меня.

Солдаты, которых я привела из столицы, продолжали дезертировать. Их осталось лишь пятьдесят. На деньги, вырученные с продажи сокровищ из гробницы, я наняла достаточно наёмников, но ими двигала лишь жажда наживы. Они ни в какое сравнение не идут с верными короне солдатами.

Я уже давно прошла точку невозврата и не могу позволить себе потерпеть неудачу. Так почему же всё это должно было случиться именно сейчас? Я задавала себе этот вопрос бесчисленное количество раз, но так и не смогла найти ответ.

— Я НЕ ошибаюсь! — проскрежетала я. — Я поступила правильно!

Но ответить мне было некому. В номере я была совершенно одна. Я чувствовала пустоту, и она тёмная будто обволакивала меня. Вскочив со стула, чтобы сбросить это наваждение, я поправила волосы и собралась с духом. Затем я перевела взгляд на кровать, где лежали два предмета: королевский скипетр основателя нации и королевская печать, испокон веков являющаяся доказательством решений короля.

В обоих предметах была заключена особая сила. Сила предать врагов огню и сила заставить глупую чернь повиноваться приказам. Я смотрела на них и верила: их сила — моя сила. Мрак, овладевший мной мгновение назад, рассеялся, сменившись подъемом духа и силой, которая хлынула изнутри.

— Да, это буду я, — сказала я. — Я буду править этим королевством!

В моих словах была сила, и это еще больше укрепило мой дух. Решение было принято — я вложила в эти слова всю силу воли. Осталось лишь воплотить задуманное в жизнь.

Я держала в руках эти два сокровища, и они придавали мне мужества. Я буду править этим королевством и всеми теми, кто смотрит на меня свысока. Когда со всем будет покончено, наверху буду стоять лишь я.

— Так, Седорио, поднимай затвор! — крикнул я.

По моей команде вожак племени сенджи Седорио с невозмутимым видом кивнул, взял в пасть рукоять деревянной доски - затвора и потянул его вверх. Рукоять была спроектирована для удобства собаколюдов, и когда затворная доска поднялась, речная вода хлынула в водовод.

В строительстве водохранилища помогало и племя Они. Потребовалось несколько дней и немало древесины, но теперь канал соединял реку с нашим водохранилищем. Проложенный под уклон, он направлял воду в котлован, который вырыли сенджи.

Под надзором бабушек Чиручи и Тары мы укрепили стены и дно водохранилища травой. Это должно было предотвратить осыпание грунта со временем. Обычно такое укрепление делают ветками и листьями, но на равнинах пришлось использовать траву. Мы косили её, выстилали стены, засыпали землёй и утрамбовывали. Затем повторяли слой за слоем, пока стены не стали плотными и твёрдыми.

Теперь, когда всё было готово, вода медленно наполняла резервуар, и процесс шёл отлично. Сенджи, копавшие водохранилище днями напролёт, с любопытством заглядывали за край котлована и с радостью наблюдали за происходящим. Они были на седьмом небе от результатов своей работы, их хвосты бешено виляли. Но даже с их помощью строительство заняло прилично времени.

Трудно поверить, что скоро уже лето. То, что нам удалось закончить строительство водохранилища до наступления жары — заслуга сенджи, а также помощи шепсов и масти. Так что, прибытие собаколюдов оказалось, как нельзя кстати. На нашем деревенском поле дела шли хорошо, и у Сенай и Айхан тоже всё было отлично. Нам понадобится много воды, чтобы все это хорошо выросло.

Пока я размышлял об этом, огромный рот подошел ко мне сзади и принялся жевать мой затылок. Это продолжалось, пока я, отмахиваясь, не обернулся. Это был Бэйлерс — вороной конь, названный так Аруной. Он фыркнул недовольно и тряхнул головой.

Так или иначе, Бэйлерс стал моим конём. Я был не очень хорошим наездником, но Аруна настояла, заявив, что такого не может быть, чтобы повелитель равнин не умел ездить верхом. У него были более мощные ноги, чем у других наших лошадей, да и тело крепче. А ещё он был очень умён, и я рассчитывал, что он будет снисходителен к моей неопытности. Тем не менее, он не любил стоять на месте, был проказником, и не раз подкрадывался сзади, пытаясь зажевать мои волосы.

По словам Аруны, связь с лошадьми строится со временем, и для этого требуется за ними ухаживать. Так они начинают уважать хозяина, говорила она, потому-то я и занимался этим сегодня. Привёл Бэйлерса к водохранилищу, планируя почистить его после. Но он дал понять, что уже устал просто стоять и сейчас подгонял меня.

— Мы же только что закончили с водохранилищем, — сказал я. — Нельзя ли понаблюдать ещё немного?

Бэйлерс оскалил зубы, и взглядом будто ответил: «Нет». Так что нехотя я сказал сенджи, что мне пора отправляться вместе с Бэйлерсом. Они гордо надулись, заверив, что всё под контролем. Под провожающие взгляды, мы ушли.

Держа расслабленно поводья, я позволил Бэйлерсу выбрать: отправиться в конюшню на чистку, побродить по равнинам или поиграть в деревне. Бэйлерс потянул меня в сторону деревни. По пути я заметил, что конюшня пуста — значит, белые гхи и остальные лошади сейчас где-то на выпасе.

Аруна дала имена и другим лошадям. Рыжий конь — Карбран, белая лошадь — Шия, серая — Гури. Аруна ездила на Карбране, Сенай — на Шие, Айхан — на Гури. Все трое были куда искуснее меня в седле.

Аруна вообще обходилась без седла и на полном скаку могла стрелять из лука, подстреливая птиц. Она не переставала меня удивлять. Сенай и Айхан пока были не так умелы, но у них было отличное взаимопонимание с лошадьми, поэтому они очень быстро нашли общий язык с Шией и Гури. Я же не мог похвастаться и этим: я с трудом удерживался на Бэйлерсе, учитывая то, что он старался обходиться со мной бережно.

Бэйлерс, казалось, прочёл мои мысли: обернулся и уставился на меня большими глазами. Его взгляд словно говорил: «Если ты знаешь, в чем проблема, может быть, будешь стараться лучше, ладно?» Все, что я смог сделать, это издать что-то вроде недовольного ворчания.

Бэйлерс и другие лошади были невероятно умны. Они не понимали речь так же хорошо, как Фрэнсис и Франсуаза, но улавливали намерения и отвечали на них. По словам Аруны, они способны считывать малейшие изменения в нашей мимике, чтобы понять, о чем мы думаем.

С этим я улыбнулся Бэйлерсу, словно говоря: «Скоро научусь, только подожди!». В ответ же конь насмешливо фыркнул, длинно и громко, и отвернулся с видом «Да ну тебя».

Со стороны могло показаться, будто Бэйлерс меня недолюбливает, но я-то знал правду. Я знал: когда сяду верхом, он приложит все силы, чтобы мне помочь. Я не чувствовал в нём ни капли злобы. Напротив, его слегка нахальный нрав казался милым, поэтому я похлопал его по спине, и вот мы уже пришли в деревню.

На деревенской площади меня ждала привычная картина: Сенай, Айхан, Фрэнсис, Франсуаза и куча малышей собаколюдов, сваленные в кучу во послеобеденном сне. С тех пор, как поле девочек дало всходы, они привыкли дремать рядом. Лето близко, солнце в зените — скоро станет невыносимо жарко. Я думал, что им будет некомфортно, но они блаженно спали, свернувшись калачиком.

Освежающий ветерок пронесся по деревне и зашелестел крошечными листочками в распускающемся саду девочек. Те пробормотали «папа» и «мама». Это было такое мирное, трогательное зрелище, что, видимо, подействовало и на Бэйлерса: он подошёл к ним и стал устраиваться, чтобы тоже вздремнуть. Я снял удила и поводья, чтобы не мешали, и сам потянулся от сонливости.

Широко зевнув, я потянулся, прогоняя дремоту, и взглянул на небо. Пока Бэйлерс будет спать, я собирался заняться работой на площади, но вдруг заметил белую точку, летящую в моём направлении. Она отчаянно махала крыльями, и когда приблизилась, я понял, что это Герайнт.

По его паническому полёту я понял, что произошло что-то чрезвычайное. Я бросился навстречу. Едва ступил я за пределы площади, Герайнт сел мне на руку. Он отдышался мгновение и заговорил срывающимся голосом:

— Сэр Диас, срочные вести! Донесение от лорда Элдана! Прочтите и немедленно напишите ответ!

Герайнт выпятил грудь, и я быстро вынул из сумки письмо. Прочитанное мне совсем не понравилось, и я издал тяжёлый вздох.

Элдан собрал лидеров служивших ему рас на экстренное собрание. Зал, в которым все собрались, был украшен уникальными вышитыми коврами, покрывавшими пол и стены. Все сидели в кругу и обменивались мнениями.

Поводом для собрания стал приказ третьей принцессы Дианы, по которому мнения разделились пополам: одни поддерживали Элдана, другие — принцессу. Она явилась без предупреждения несколько дней назад с пятьюдесятью солдатами и двумя сотнями наёмников.

Жители Каздекса были шокированы её появлением, и она сразу же потребовала аудиенции с Элданом. Поскольку она была членом королевской семьи, ей не могли просто так отказать. Во время разговора она сразу же раскрыла свои цели: она планировала убить Диаса, забрать всё его имущество и поэтому обратилась за поддержкой к Элдану.

Элдан, зная статус своей собеседницы, подавил истинные чувства, вежливо и уклончиво попытавшись ей отказать. Но Диана, раскусившая его намерения, тут же провозгласила:

— Это приказ короля.

Достав из нагрудного кармана бумагу, она вручила её Элдану.

Текст гласил: «Окажите полное содействие принцессе Диане в уничтожении предателя Диаса войсками, деньгами и провиантом. Всё захваченное у изменника отходит принцессе.»

Элдан мгновенно распознал подлог — ни стиль, ни содержание документа не были королевскими. Едва сдержав усмешку, он уже хотел протянуть бумагу обратно, как его взгляд упал на оттиск печати. Это была королевская печать. Он видел её не раз на документах для своего отца, Энкарса.

Элдан знал: печать могла быть только у короля. Она удостоверяла подлинность исходящих от него документов. Диана вручила ему королевский указ. Пусть указ был фальшивым, печать делала его юридически подлинным.

Учитывая его положение, Элдан понимал: просто вернуть указ и отказаться от его исполнения он не мог. Будь его герцогский титул официально утверждён, в его распоряжении было бы несколько контрмер. Но сейчас он был лишь обычным гражданином Каздекса, временно исполняющим обязанности лорда. Отец и брат погибли, он унаследовал власть над регионом, но титул герцога и статус правителя владений обретут законную силу лишь после аудиенции с королём в столице.

И вот Диана явилась именно сейчас — когда Элдан готовился отбыть в столицу. Чудовищное совпадение. Элдану оставалось лишь стиснуть зубы от бессилия.

В итоге он принял указ, но, по крайней мере, ему удалось выторговать отсрочку ответа. Он сослался на необходимость обсуждения этого вопроса со своими вассалами, поскольку не вправе единолично распоряжаться войсками. Диана неохотно согласилась.

Затем Элдан закатил для неё роскошный пир с песнями и танцами, выигрывая время для того, чтобы посовещаться с лидерами Каздекса. Тема собрания: что делать с принцессой. Элдан изложил свою позицию чётко и жёстко:

— Я отказываюсь сотрудничать с этой глупой принцессой! Знайте: любого, кто ей поможет, ждёт неминуемое наказание!

Для Элдана мысль о предательстве героя Диаса и его друга была просто немыслима. К тому же Диас добился невозможного — освоил равнины, где провалился даже его отец. Элдан не знал, как у Диаса это получилось, но, если он расширит посевы, Незроуз суждено будет стать житницей королевства. Идеальный климат и необъятные просторы требовали лишь умелых рук.

В случае успеха Диаса Каздекс окажется в выгодном положении. Это единственные владения в королевстве, соседствующие с равнинами Незроуз, и ровная местность, пролегающая через их земли, позволяла легко прокладывать торговые пути.

Все это сулило огромные урожаи и прибыли. Даже отбросив вопросы дружбы, сотрудничество с Диасом было выгодно Каздексу, с какой стороны не посмотри. Вывод здесь был прост: не помогать Диане, но не допустить её атаки на друга. Оставался один путь: устранить Диану самостоятельно и уничтожить этот поддельный указ.

Те, кто был не согласен с Элданом, понимали его чувства, но знали текущую шаткость его положения и владений. Они умоляли не рисковать и призывали к осторожности.

Каким бы способом они не решили устранить Диану — инсценировав болезнь или заставив просто исчезнуть — последствия будут тяжкими. Все признавали важность Диаса для Элдана и Каздекса, но главным приоритетом всё равно считали будущее правителя. Их мнение: ради его защиты жертва Диаса может стать неизбежной.

Элдан хотел, чтобы они все пришли к консенсусу, прежде чем предпринимать какие-либо действия, но аргументы обеих сторон были весомы, и переговоры зашли в тупик. Время шло, страсти кипели. В этот момент вожак собаколюдов, разделявший позицию Элдана, но до сих пор хранивший молчание, взял слово:

— Лорд Элдан, — начал он спокойно, — позвольте один вопрос. Вы спрашивали мнение сэра Диаса об этой ситуации? Возможно, прежде чем нам пытаться прийти к окончательному решению, стоит узнать его позицию.

Собаколюд был одет в свободную куртку и покрыт белым мехом. Его уши покачивались, когда он говорил, и Элдан ответил ему кивком.

— Я уже послал Герайнта к Диасу с донесением о прибытии Дианы, её намерениях и численности войск. Сообщение должно быть уже доставлено. Если у Диаса ничего не случилось, то его ответ стоит ожидать до заката.

— Тогда, может, отложим наше собрание, пока не получим от него ответ? Нам крайне важно знать, как он планирует действовать и чего ждёт от нас. Герайнт регулярно доставляет мне письма от моей дочери Канис. Позволю себе предположить, судя по её оценке и его характеру, я ожидаю...

Не договорив, Элдан и лидеры с острым слухом вздрогнули, взглянув на окно. И остальные тоже услышали — это был шум крыльев. Мгновение спустя в окно влетел Герайнт.

Птицелюд был измождён. Элдан бросился к нему и подхватил на руки.

— Герайнт! Ты отлично справился! — воскликнул он. — Ты явился в самый подходящий момент. Мы как раз говорили о тебе. Ну что, сэр Диас ответил на моё письмо?

— Да, он дал свой ответ, и я принёс его…

Герайнт из-за перелёта между владениями явно выбился из сил. Элдан нежно погладил его, извлекая письмо из сумки. Вернувшись на место, он бережно уложил Герайнта на подушку, распечатал конверт, и его голос задрожал от волнения:

— У сэра Диаса такой аккуратный почерк! — воскликнул он. — И пишет он, словно слагает поэмы... А?!

Элдан на мгновение выглядел невероятно вдохновленным, но содержание письма привело его в замешательство. Все присутствующие посмотрели на него с недоумением, отчаянно желая узнать, что же написано в письме, которое Элдан продолжал читать в полном молчании.

Пока Элдан молча смотрел на письмо, один из лидеров, льволюд, не в силах больше ждать, подошел к Герайнту.

— Что, черт возьми, там написано? — прошептал он. — Ты же из разведки, значит, должен был прочитать его заранее, верно? Что так смутило лорда Элдана?

Герайнт посмотрел на льволюда с долей недовольства, но вспомнил, что этот зверолюд был из тех, кто никогда не мог сдержать любопытства, и с некоторой неохотой ответил:

— Сэр Диас сказал лорду Элдану, что тот должен последовать королевскому указу и поддержать Диану. Вот суть письма, и, думаю, именно поэтому лорд Элдан находится в замешательстве.

Льволюд и все, кто услышал слова Герайнта, внезапно ощутили тот же самый шок, что и Элдан, и воздух наполнился возгласами недоверия.

Часть 1. На равнинах, ставших, к сожалению, полем боя (от лица Диаса)

Казалось, воздух сгустился и образовал ту самую особую атмосферу, что знаменует начало войны.

Солдаты молча собрались по обе стороны поля боя, и, хотя никто не произносил ни слова, все всё равно понимали — война на пороге. Они нервно вздрагивали, их дыхание было тревожным, и эта наэлектризованность в воздухе передавалась всем нам. Сложно было найти что-то похожее на это странное возбуждение, что сейчас витало в тишине.

— Война, значит? — произнес я, ударив обухом боевого топора о землю.

— Точно... война, — отозвался Клаус.

Я был облачен в свои доспехи, Клаус — в свои, сделанные из драконьих материалов, с копьем наготове.

Элдан прислал нам письмо, и мы сразу же ему ответили, и в последующие пять дней обменялись ещё несколькими посланиями. Сейчас был полдень, и на востоке на некотором расстоянии от нас стояли силы Дианы, готовые к бою. Как раз для такого случая я прихватил подзорные трубы. Бегло оценив обстановку, с первого взгляда было видно: Элдан оказался совершенно прав насчет численности войск, с которым нам предстояло столкнуться.

[[image:/storage/reader-images/2ad3735e0ad3608d523f2d1def79d418aea59e29.jpg]]

Основные силы Дианы составляли пятьдесят воинов в тяжелой броне, вооружённых мечами или копьями.

На левом фланге находились двести наёмников с мечами и луками, все в лёгких доспехах. На правом фланге стояла тысяча солдат под командованием Элдана. Распределение войск, несомненно, было неравным.

Что касается сил равнин Незроуз, то у нас были я, Клаус, и...

— Силы Элдана значительно превосходят наши, — заметила Аймер. — С таким количеством солдат с провиантом наверняка будут сложности.

Прыгучая мышелюдка Аймер сидела у меня на голове, уцепившись за волосы. Поблизости в траве прятались десять собаколюдов (масти) под командованием Марфа.

Аймер не была частью нашей боевой группы. И взял её с собой я лишь потому, что у неё был превосходный слух, и она могла быстро доставлять сообщения благодаря своей прыти. Так что, не считая её, нас было всего... двенадцать.

Нашей основной ударной силой были Марф и масти. Они были экипированы в специально изготовленные намордники и плащи, которые придумал и заказал Клаус у племени Они. Он называл эти намордники «драконьими клыками»; они были созданы не столько для атаки, сколько для защиты пасти и зубов масти. В масках было предусмотрено пространство для дыхания, но в остальном их морды были полностью закрыты; маски были оснащены драконьими когтями и клыками, чтобы усиливать укус. Это позволяло масти ранить врага, не калечась самим, что было очень эффективным оружием.

Плащи, названные Клаусом «драконьей чешуёй», были сшиты из ткани с вплетёнными обрезками драконьей чешуи. В итоге они сильно напоминали рыбью чешую. Они предназначались не для того, чтобы принимать прямые удары, а для их отклонения. Благодаря драконьим материалам, они были одновременно прочными и лёгкими. У них даже были капюшоны, что в сочетании с масками давало собаколюдам при необходимости защиту для всей головы.

Собаколюды от природы были очень быстры, но теперь, получив должную подготовку и снаряжение, они могли с лёгкостью прокусить камень и отразить копьё Клауса, даже когда он пытался пронзить их на полной скорости. Они оказались даже сильнее, чем я предполагал.

Тем не менее, несмотря на то, что я верил в наши силы, нам противостояли силы численностью 1250 человек.

— Когда видишь их вот так, воочию ощущаешь разницу в численности, да? — сказал Клаус. — Может, попросим племя Они о помощи или хотя бы позовём леди Аруну?

— Нет, Они должны защищать свою деревню, — ответил я, — И у Аруны тоже уже есть важная задача: если будет необходимо, именно она спрячет Илук своей магией. Я бы и сам хотел, чтобы она была здесь, но ничего не поделаешь.

— Хм, всё ясно. Вот если бы Элдан перешёл на нашу сторону... — пробормотал Клаус.

— У Элдана есть своя мечта, к которой он стремится, и свои люди, которых он должен защищать. Я не могу позволить ему рисковать всем этим ради нас. Хотя, с другой стороны, он вплоть до сегодняшнего утра присылал нам письма с ценной информацией и даже говорил, что подумывает сменить сторону. Он привёл тысячу солдат, хотя столько и не требовалось... Так что сомневаюсь, что в этой битве он наш настоящий враг.

Он рассказал о королевском указе, который, по его мнению, был поддельным, но в своём письме я ему сказал: пока на нём стоит королевская печать, он обязан считать этот документ указом самого короля. А значит — должен подчиниться ему. И всё же Элдан каждый день присылал мне письма с ценной информацией. Он рассказывал всё, что узнавал о планах Дианы, численности её сил, их снаряжении и уровне подготовки. Я волновался: что будет, если Диана узнает?

Поэтому в каждом ответе я просил его не подвергать себя опасности и в первую очередь защищать себя и своих людей. Но даже тогда он продолжал слать письма — вплоть до самого утра, дня битвы.

Он привёл тысячу солдат — куда больше, чем нужно для уничтожения нашей деревни. Поэтому я не думал, что он привёл их именно для этого. Мне скорее казалось, что он взял столько солдат, чтобы при необходимости сдержать силы Дианы. Я покачал головой. Читал ли Элдан вообще то, что я ему писал?

— Ну что ж, если нам не придётся иметь дело с Элданом, то, думаю, победа всё ещё возможна, — сказал Клаус. — Во всяком случае, я на это молюсь. Но независимо от того, как поступит Элдан, я полагаю, наша стратегия остаётся прежней?

— Ага, придерживаемся плана Аймер. Внимательно следим за перемещениями врага и заманиваем их через равнину к подготовленным ловушкам-ямам. Так мы сможем отделить Диану от сил Элдана и нанести контрудар только по Диане и её войскам. А потом... разделаемся с ней.

Аймер придумала несколько подходящих мест для установки ловушек, и собаколюды выкопали их за последние несколько дней. Ямы были скрыты травой, а собаколюды пометили их, чтобы по запаху иметь возможность распознавать их расположение. Мы полагали, что это будет особенно эффективно против людей. Я немного волновался, сработает ли наша стратегия, как задумано, но идей лучше у меня не было, поэтому мы решили действовать таким образом.

Впрочем, я предусмотрел кое-что ещё: Бэйлерс и Шев ждали меня чуть поодаль, в стороне от поля боя. Если план Аймер провалится, я собирался ворваться на Бэйлерсе к Диане и разобраться с ней в одиночку. Я держал это в секрете от остальных. В любом случае так мы планировали прорваться и... разделаться с Дианой, источником всех наших бед.

«Да, разделаться. Не убивать...»

Я сознательно избегал слов «убить» и «убийство», но Клаус и остальные никогда не комментировали это. На мой взгляд, мы все были подданными королевства, и мне искренне не хотелось, чтобы мы убивали друг друга. Поэтому я старался не употреблять таких слов, хотя и не знал, хватит ли для этого одних только моих чувств.

— Сегодня мы сражаемся за весь Илук, но мы также должны сделать всё возможное ради Сенай и Айхан, верно, лорд Диас? — сказал Клаус.

Должно быть, он заметил моё мрачное выражение лица, потому что произнёс это с улыбкой.

— Ты прав, Клаус, — ответил я. — Сделаем это ради них.

Диана пришла сюда, чтобы напасть на нас и отнять то, что по праву наше. Но у нас теперь были повозка и лошади, а наша деревня преимущественно состояла из юрт, так что мы могли относительно быстро собраться и переехать на новое место. Мы могли набить повозку тем, что успеем, бросить нынешнюю деревню и бежать через равнины. Это был один из вариантов. И всё же он мне категорически не нравился.

Если бы мы решили бежать, нам пришлось бы бросить поле, на котором наконец-то что-то начало расти, и... близняшкам также пришлось бы оставить своё поле, в которое они изо дня в день вкладывали всю свою душу. Я хотел избежать этого любой ценой.

Когда я представлял, как мы покидаем деревню, как Диана или какие-то дикие звери уничтожают наши поля, как затем из-за этого опечалятся Сенай и Айхан... Даже одна эта мысль разрывала мне сердце.

С тех пор как девочки начали возделывать своё поле, они перестали плакать по ночам, вспоминая родителей. И как их новая семья, моя обязанность — это их защита. Я крепче сжал топор и приготовился. В этот момент Аймер похлопала меня по голове.

— Диас, Диас! — крикнула она. — Что это за штука у врагов? Огромная и так ярко блестит!

Я взглянул туда, где стояли основные силы Дианы, и увидел, как они выкатывают большую раму размером с человека, к которой присоединён серебряный колокол.

— А, это боевой колокол, — ответил я. — В старину армии использовали его для подачи команд. Правда, от него в конечном итоге отказались: команды не всегда доходили, враги их отлично слышали, а если колокол крали — на поле боя обычно воцарялся хаос. Так что, теперь это практически антиквариат.

Колокол установили рядом с Дианой.

«Что они задумали? Зачем им эта штука?»

Тут солдаты начали бить в колокол снова и снова, и его звон разнёсся по равнине. Я навёл подзорную трубу, ожидая движений врага, но никто не сдвинулся с места.

Основные силы Дианы — пятьдесят воинов — стояли наготове с оружием, но не сделали ни шага.

— Такой звон — сигнал к полномасштабному наступлению, — сказал я. — Как только он смолкнет, они обрушатся на нас волной. Но неужели они пойдут в атаку с такого расстояния? При таком численном превосходстве? Может быть, они планируют что-то еще?

— Полномасштабное наступление…? — пробормотал Клаус, тоже смотрящий в трубу. — Что они вообще задумали? У них же нет конницы, только сама Диана на лошади. Их тяжелобронированные воины выдохнутся, не успев даже добраться сюда!

Пока мы с Клаусом наблюдали, звон колокола стал невыносим для Аймер. Она спрыгнула с моей головы, спряталась в нагрудник доспеха и заткнула уши.

«Просто пережди там, пока звон не стихнет, Аймер.»

Звон продолжался ещё некоторое время, и пока он длился, мы с Клаусом обсуждали, что делать. Если это полномасштабное наступление — мы должны были согласовать варианты наших действий и возможные пути отхода.

Затем звон внезапно смолк. Мы с Клаусом тут же замолчали, приготовили оружие и стали ждать движения врага. Я отдал приказ Марфу и другим собаколюдам, скрывавшимся в траве:

— Оставайтесь на местах! Я ещё не понимаю замысла врага! Сначала посмотрим, что они предпримут!

Похоже, колокол не был сигналом к полномасштабному наступлению — ведь в атаку ринулись лишь основные силы Дианы, те пятьдесят воинов. Наёмники слева и войска Элдана справа даже не обнажили оружия.

«Что задумала Диана? Что это за тактика? Почему атакуют лишь пятьдесят её людей? Разве не все эти войска находятся под её командованием?»

Вражеский лагерь теперь охраняли лишь сама Диана на белом коне, несколько слуг да военный колокол. Она оставила себя совершенно беззащитной. Всё так же сжимая топор, я наблюдал, ум лихорадочно анализировал происходящее. Внезапно атакующие солдаты начали замедляться, их боевые кличи стихли. Они озирались в растерянности и наконец замерли на месте.

Пехота Дианы почему-то просто стояла, бессмысленно оглядываясь, не делая больше ни шага вперёд. Левый и правый фланги сохраняли гробовое молчание. Поле боя застыло. Точно так же и мой отряд стоял с озадаченным выражением на лицах, пытаясь понять, что происходит.

Боевой колокол прозвучал, атака началась... затем остановилась. Время шло, но движения не было. Я вновь навёл подзорную трубу на каждый фланг вражеских войск:

Основной отряд из пятидесяти солдат всё ещё оглядывался по сторонам. Они не шли к нам, но и не отступали.

Наёмники на левом фланге даже не обнажили оружия. Они о чём-то спорили между собой, и, похоже, дискуссия накалялась. Что касается Элдана, то его, видимо, осенила блестящая идея: ему вынесли белый стол и стулья из повозок. Стол накрыли скатертью, украсили цветами, а рядом его люди установили небольшую печь.

«Что за чертовщина...?»

— Лорд Диас! — крикнул Клаус. — Возле Дианы какое-то движение! Она выслала двух слуг. Один направился к левому флангу, другой — к правому. Может, это гонцы? Но зачем тогда вообще было звонить в колокол?

Я пригляделся и, как сказал Клаус, двое слуг отчаянно бежали к Элдану и наёмникам. Но они выглядели слишком медленными для гонцов.

«Неужели что-то пошло не так? Может, этим людям просто пришлось стать гонцами поневоле?»

Я совершенно не мог понять их логики.

— Ждём, пока враг не проявит ясных намерений! — приказал я.

Мне нужно было понять, что происходит и чего они хотят добиться. Сейчас я не видел всей картины целиком и не собирался действовать, пока не получу хоть какой-то ясности.

Часть 2. Силы Дианы, правое крыло (от лица Элдана)

Когда простую походную печь установили и разожгли огонь, на неё поставили изящный чайник. Камалотц стоял рядом, подготавливая чайные листья и заварочный чайник.

Именно эту картину увидел слуга Дианы — полноватый мужчина средних лет в шёлковом платье, — подойдя к столу Элдана.

— Сэр Элдан! — выкрикнул он. — Что это значит? Почему ваши войска не пошли в атаку по сигналу?!

В отличие от слуги, чей голос дрожал от напряжения и усталости, Элдан небрежно развалился в кресле, будто у него была целая вечность в запасе. Он взглянул на слугу, но ничего не ответил.

Элдан был одет в свою обычную одежду. Без оружия. Без доспехов. Изящным, бесшумным жестом он указал слуге Дианы присесть в кресло напротив. Тот в замешательстве сел. Лишь тогда Элдан заговорил:

— Пришло чайное время.

— Что?

— Чайный час чрезвычайно важен, — продолжил Элдан. — Перед кончиной отец завещал мне: «Никогда не забывай предаваться чаепитию как настоящий аристократ, несмотря ни на что». Вот почему я считаю, что выпить чашечку чая важнее, чем отдать приказ своим войскам атаковать.

Слуга никак не ожидал такого объяснения. Он лишился дара речи. Рот его бессмысленно открывался и закрывался, а Камалотц невозмутимо продолжал готовить чай. Перед Элданом поставили простую, но изысканную белую чашку и налили чай янтарного оттенка.

— Что за чушь вы несете? Вы осмелились ослушаться приказа короля под столь нелепым предлогом?! — наконец выплюнул слуга. — Да что для вас вообще значит королевский указ?!

Элдан и перед этими словами оставался воплощением спокойствия. Он с наслаждением созерцал цвет чая, прежде чем ответить.

— Осмелюсь предположить, что чушь несёте именно вы, — сказал он ровным тоном. — Я сделал в точности, как было приказано. Пожалуйста, не забывайте: вы требовали поддержки в виде провианта, золота и войск — и всё это здесь.

— Вы называете это поддержкой?! Ваши люди не сделали ни шага! Прикажите им атаковать врага немедленно!

— Врага? И где же этот мифический враг? Неужели вы о сэре Диасе и его товарище? Вы утверждаете, что двое храбрецов, вышедших против целой армии, — наши враги?

Элдан сделал паузу и пронзил слугу острым взглядом.

— Я не вижу здесь врагов, — продолжил Элдан ледяным тоном. — Передо мной — достопочтенный лорд этих земель, облачённый в парадные одежды, вышедший с своим слугой, чтобы встретить нас. И позвольте прояснить: если они враги, то я не вижу необходимости посылать против них тысячу своих солдат. Думаю, что элитных рыцарей, которых привела с собой принцесса Диана, должно быть более чем достаточно. Взгляните на равнину! Их всего двое! Бросать тысячу против двоих — это же абсурд, согласны? Кстати о королевском указе... В нём не было указано, что он адресован конкретно мне. Там было что-то про поддержку — и вы видите, я предоставил её сверх меры. Если принцессе Диане угодно большее — пусть действует сама. Но если вы всё же настаиваете на атаке... вам придётся дождаться окончания чаепития. Это вежливо и справедливо, раз уж вы просите моей поддержки.

Слуга попытался возразить, но Элдан поднял руку, повелевая замолчать. Другой рукой он взял фарфоровую чашку, вдыхая аромат. Обращённые к нему слова слуги растворились в тишине. Элдан медленно поднёс чашку к губам, отпил с наслаждением, смакуя каждый глоток. Когда чашка опустела, он повернулся к Камалотцу:

— Ещё одну, будь добр.

[[image:/storage/reader-images/2b89da68002cb20f270720c8ed2b45d9a29f9d94.jpg]]

Впрочем, слуга так и не понял, когда же чаепитие Элдана подойдёт к концу. Когда же тот принялся за третью чашку, мужчина молча удалился прочь — казалось, у него вот-вот повалит пар из ушей.

Часть 3. Силы Дианы, левый фланг (от лица капитана наёмников Гордона)

— То-то всё не сходилось с самого начала. Клиент предложил бешеные деньги, но никто другой не взялся за эту работу? Охотимся на бандитов, а тащимся на запад? Бред! В этом не было никакого смысла, все бандиты орудуют на востоке. И нашей целью в итоге оказался Диас? Никогда бы не поверил, что принцесса Диана захочет его убить?! Нет, парни, даже ради кучи золота в это ввязываться не стоит...

Едва капитан наёмников Гордон узнал Диаса — он начал бормотать что-то себе под нос. Бойцы трясли его за плечи, кричали — всё бесполезно. Седой мужчина с всклокоченной бородой лишь сжимал голову руками, продолжая что-то бормотать.

Боевой колокол прозвучал, сигнал к атаке дан, но Гордон не шелохнулся.

— Капитан спятил! — пронеслось в строю.

Лишь когда один наёмник схватился за меч, Гордон, наконец, поднял голову и отдал приказ:

— Мы отступаем. Даже пытаться не вздумай вытаскивать свою ржавую палку. Сворачиваем лагерь. Уходим, пока Диас нас не заметил.

Он даже не взглянул на ошарашенного мечника. Наёмники замерли, не в силах поверить в то, что они только что услышали.

— Послушайте меня, дурак капитаном не станет. — Гордон рявкнул, впервые обведя их всех остекленевшим взглядом. — Я не сбредил. Ну же, шевелитесь! У нас минут пятнадцать, максимум.

Часть наёмников бросилась готовить отступление — приказ есть приказ. Но другие зароптали, сбившись в кучки. Когда гул возмущения нарастал, один молодой наёмник нерешительно подошёл к капитану:

— Э-э... капитан? — голос его дрожал. — С чего вдруг мы отходим? Да, наша цель — легендарный герой, но их же всего двое! А за это дело нам заплатят целое состояние! Почему бы просто не сделать работу? Мы же их с лёгкостью...

Гордон понял: этого парня подослали недовольные. Бедняга трясся как лист. Капитан тяжело вздохнул и рявкнул так, чтобы слышали все:

— С лёгкостью?! Идиоты! На той стороне — сам «Кровавый топор»! «Берсерк Диас»! А рядом с ним — Клаус, сорвиголова, который пойдет за ним хоть в пекло, хоть в ад! Ни у кого из вас нет ни единого шанса выстоять против них, и если вы думаете, что это не так, то это просто ваши наивные мечты.

Молодой наёмник попятился, потеряв дар речи. Его место занял коренастый ветеран.

— Да, но нас двести человек! Как, черт возьми, двести человек могут проиграть двоим? Это безумие... — сказал он.

— Да, у нас двести человек, и, если вступим в бой мы, скорее всего, одолеем их. — Гордон оскалился. — Но скольких вы положите? Тридцать человек? Сорок? Полсотни? А главное — мы на их территории. Они хорошо знают эту местность. А если там установлены ловушки или организована засада... — он сглотнул. — В конечном итоге мы можем потерять половину наших людей, а то и того хуже. Армия Каздекса тоже не сдвинулась с места. Но ладно, вы хотите денег и славы? Вперёд! Но после того, как я свалю отсюда. Можете забрать себе аванс и награду. Проваливайте вместе с моими деньгами. Мне всё равно.

С этими словами Гордон сорвал с пояса тяжёлый кошель и швырнул его к ногам недовольных. Но никто не потянулся за деньгами — все отшатнулись, будто они были чумными. Такова была сила его слов.

— Мудро, — хмыкнул капитан. — Даже если прикончим Диаса — вести об этом сразу же разойдутся по всему королевству. И тогда нам нигде не будет места. Тронем героя — и все наёмники королевства ополчатся против нас. В войну он сотням головорезов жизнь спас. И давайте не будем забывать, что именно он защитил наши дома и нашу страну, хорошо? Старые командиры всё ещё чтут долг и честь. Наша задача — свалить отсюда, найти их, упасть в ноги и объясниться. Поднять руку на Диаса осмелятся лишь идиоты вроде вас, никогда войны не нюхавшие... или бандиты.

Именно в этот момент другой наемник решил высказаться. Гордон не узнал его в лицо и не смог вспомнить имени.

— А разве у нас не будет неприятностей из-за отказа от сделки с принцессой Дианой? — спросил он.

— Возможно, — пожал плечами Гордон. — Но лучше уж её гнев, чем война со всеми наёмниками королевства. Да и... — он осклабился. — Если та принцесса внезапно погибнет — никаких проблем же не будет? Хватит болтать! Готовим отход!

План наемников был таков: отступить, достичь города раньше Дианы и — в зависимости от обстоятельств — «разобраться» с ней. Гордон не произнёс этого вслух, но все всё поняли. Взвесив риски, отряд начал готовиться к отступлению.

Наёмники убрали оружие, накинули плащи, побросали громоздкий скарб. В разгар всего этого прибыл посланец Дианы, который умолял наемников подчиниться приказу. Гордон лишь бросил ему кошель с золотом и велел возвращаться к принцессе.

Часть 4. Наблюдение за передвижениями врага (от лица Диаса)

Гонцы вернулись к принцессе Диане, но никаких изменений после этого не последовало. Точнее, Элдан наслаждался чаем, а наёмники начали отступление. Хотя битва так и не началась, дела у врага шли явно из рук вон плохо.

«Почему Элдан вдруг решил устроить чаепитие, я догадываюсь. Но бегство наёмников... Немыслимо.»

Все головорезы, кого я знал по войне, никогда не бежали с поля боя. А сейчас у них даже было подавляющее превосходство в численности, так что у них не было причин отступать.

Я размышлял об этом, когда силы Дианы наконец двинулись. Слуги, вернувшиеся с донесениями, получили мечи и присоединились к основному отряду. Они были мрачные, будто шли на казнь.

Позади них, верхом на белом коне, принцесса Диана размахивала скипетром и колотила им по боевому колоколу. Её вопли, абсолютно неуместные для командующего, подгоняли солдат и слуг вперёд, хотя у них уже практически не осталось боевого духа.

«Да прекрати ты! Элдан игнорирует приказы, наёмники сбежали... Не разумнее ли отступить и перегруппироваться? Зачем гнать людей на убой?»

Я не мог понять ни её решение, ни покорность солдат. Мне было очень жаль их всех. Вдруг я заметил, что Клаус, Марф и Аймер смотрят на меня.

«Точно. Не время сопереживать атакующим. Особенно когда они идут прямо на нас.»

— Нас атакуют пятьдесят человек, — заявил я. — Их боевой дух сломлен, подготовки ноль. Если будем действовать сообща — победа будет за нами.

Клаус оскалился в усмешке. Масти возбужденно завиляли хвостами.

— Итак, вот наш новый план: встречаем врага здесь, лицом к лицу. Бьём жёстко, обезоруживаем, нейтрализуем. Затем берём под контроль и... вправляем мозги Диане. Надеюсь, сможем образумить их всех.

Клаус на миг замер в шоке, но затем улыбнулся ещё шире. Марф и собаколюды залились громким лаем и завиляли хвостами с еще большим рвением.

— Что?! Да вы с ума сошли! — завопила Аймер, единственная несогласная. — Пятьдесят солдат! Пятьдесят! Это же самоубийство! Какая же это тактика?!

Она колотила крошечными кулачками по моему нагруднику изнутри, выражая протест. Игнорируя её, я быстро обсудил детали с Клаусом и собаколюдами.

Враги приближались. Когда до нас осталось около двадцати шагов — я вдохнул полной грудью и издал громоподобный боевой клич.

Рёв стал сигналом. Клаус и собаколюды бросились вперёд, как ураган.

Битва началась.

Часть 5. Где—то в пределах слышимости раздается боевой клич Диаса...???

— Вот это я называю боевым кличем. И мы тоже не собираемся проигрывать нашу битву. Так что, если Диас не собирается избавляться от неё, то эта работа ложится на нас. В конце концов, ведь долг каждой жены — поддерживать своего мужа на поле боя!

— Принято! «Клуб жён» сделает все, что в наших силах!

Часть 6. Деревня Илук, в юрте старушек (от лица Майи)

Пол юрты бабушки Майи был усыпан клубками и пряжей. Её окружали собаколюды. В руках она сжимала горсть разноцветных камней, которые бросила на круглый коврик с замысловатым узором из лучей, расходящимися от центра.

Камни подпрыгнули, неестественно двигаясь, будто ведомые незримой рукой, пока не замерли на определённых секторах.

Майя внимательно изучала результат: положение камней, их цвет, зоны, на которых они остановились. Перепроверив трижды, она произнесла:

— Безопасность. Сокровище. Благая весть. Великий подвиг. И... отголосок. Последнее любопытно, но в целом — все эти знаки обнадеживают. Можно не тревожиться.

Собаколюды с облегчением завиляли хвостами. Майя потрепала каждого, и они помогли ей подняться на ноги. На улице её ждали подруги. Услышав предсказание, старушки оживились:

— Слава богу!

— Облегчение-то какое...

— Теперь можно спать спокойно.

— Майя, ты ведь никогда не ошибаешься!

— Спасибо, родная!

Женщины разошлись по делам. Майя собиралась последовать за ними, но заметила собаколюда, который гипнотизировал один из саженцев на поле Сенай и Айхан. Любопытствуя, она подошла к нему вместе с другими собаколюдами:

— Что там высматриваешь на этом деревце, милок?

— Госпожа! — собаколюд вытянулся. — Несу стражу! Слежу за жуком-вредителем! Если дерзнёт тронуть драгоценный лист — мгновенно его покараю!

Молодой черно-белый шепс не отводил взгляда от саженца, его нос и глаза неотрывно следили за потенциальным врагом. Майя, поняв, что страж обеспокоен не деревцем, а жуком, присмотрелась и рассмеялась:

— Милок, да это же божья коровка! Такие жучки полезны — они пожирают вредителей, что губят листья. Она просто отдыхает. Не трогай её.

Собаколюд продолжил скептически разглядывать красные крылья с черными пятнами:

— Уверены? Этот жук точно не навредит?

— Абсолютно! — кивнула Майя. — Когда я выращивала розы, я видела этик жучков очень часто. Я уверена, что они совершенно безопасны.

Собаколюд облегчённо выдохнул, сел и заурчал, мотая головой. Бабушка Майя оглядела поле — и встревожилась:

— Сенай с Айхан обычно в это время ухаживают за растениями. Где они?

— Госпожа! — собаколюд снова вытянулся. — Близнецы ушли с другими! Они попросили стеречь поле — вот я и на посту!

— Ушли? Но куда они могли пойти в такое время?

— Они отправились верхом на лошадях с Фрэнсисом и Франсуазой и несколькими масти патрулировать окрестности деревни! Говорят, раз лорд Диас и леди Аруна уехали — их долг защищать деревню! А леди Аруна... — он понизил голос. — … взяла мою жену и других, чтобы «поиграть в прятки» с врагами на поле боя. Использовать магию сокрытия и устроить сюрприз... Так и сказали!

Майя вздохнула:

— Сначала близнецы, теперь и Аруна... И что она задумала? Юный Диас просил её охранять деревню. Ох уж эти дети...

Собаколюд ободряюще фыркнул, давая Майе понять, что это не проблема:

— Не тревожьтесь! Пока леди Аруна в отъезде — я защищу и поле, и деревню! — он гордо приложил лапу к груди. — Не дам в обиду то, что построил лорд Диас!

Майя улыбнулась, кивая:

— Спасибо, родной. Знать, что ты на страже — большое утешение. Думаю, и я составлю тебе компанию.

Она бережно опустилась на траву рядом и ласково потрепала каждого собаколюда, кто был здесь рядом с ней.

Часть 7. Начало битвы (от лица Диаса)

Враги замерли от моего рёва. Вслед за Клаусом я влетел в самую гущу сражения. Пока враги в ступоре — нужно нейтрализовать как можно больше. Я выбрал солдата и ударил его обухом топора в живот.

Доспехи смягчили удар, но он всё равно согнулся от боли. Древком топора я выбил копьё из его рук. Приготовился к рукопашной — но солдат, лишившись оружия, просто рухнул на колени. Его боевой дух испарился окончательно. Я швырнул его копьё подальше и бросился к следующему.

Я не использовал лезвие. Бил украшенным львиной мордой навершием, древком, обухом. Пинал, сбивал с ног — и всегда старался обезоружить противника.

Солдаты падали один за другим. Но оставшиеся не сдавались — сбивались в мелкие группы, перегруппировываясь для контратаки. Будет сложно. Я вновь поднял топор, ощущая тяжесть в мышцах.

«Надолго ли хватит моих сил…?»

Часть 8. Силы Дианы, правый фланг (от лица Элдана)

Элдан подавшись вперёд, вглядывался в богато украшенную подзорную трубу.

— Камалотц, как оценишь мастерство сэра Диаса и сэра Клауса в бою? — спросил он.

— Вас интересует моё мнение? Если позволите, я бы вызвал нашего командира, чтобы дать более профессиональную оценку, — ответил Камалотц, ненадолго отрываясь от своей простой трубы.

— Нет, мне интересно именно твоё мнение, — не отводя взгляда от битвы, ответил Элдан.

Камалотц выпрямился. Понаблюдав ещё мгновение, он заговорил:

— Сэр Диас поражает своей неиссякаемой выносливостью и чудовищной силой. Его движения нисколько не замедлились с самого начала боя. Даже сдерживаясь, каждый его удар полон ярости. Порой, видя, как очередной солдат пролетает по воздуху, я думаю — не привиделось ли мне это. А если бы он не сдерживался... — Камалотц сглотнул. — Это было бы поистине ужасающе.

В тот миг пытавшийся атаковать рыцарь получил удар и взлетел, сбив товарищей. Элдан кивнул — все было в точности так, как описал Камалотц.

— Стоит сэру Диасу после удара создать малейшую брешь в защите — сэр Клаус тут же заполняет её, — продолжал Камалотц. — Впечатляюще! Он не позволяет никому подобраться к спине или бокам Диаса, а крупных противников искусно направляет прямиком под его удар. В одиночку его техника недостаточно отточена — она чуть выше среднего. Но как поддержка к прямолинейному стилю Диаса... — он сделал паузу. — ...он превосходит себя.

Как и описывал Камалотц, Клаус петлял по полю боя: отталкивал врагов древком копья, держа дистанцию. Его манёвры были как танец, где противники становились партнёрами Диаса по танцу. Он никогда не мешал Диасу, не нарушал его ритма. Эти двое мастерски работали в паре.

Элдан невольно скривил губы, услышав оценку Камалотца.

— Осмелюсь заметить, ты излишне строг, Камалотц, — в его голосе прозвучало недовольство. — Как одиночный боец он более чем силён. Умение безошибочно предугадывать действия Диаса и выбирать оптимальную тактику — это и вовсе восхитительно. Не будь он личным воином Диаса — я бы переманил его к себе.

— Действительно, вы правы — согласился Камалотц, не смея спорить с господином.

Воцарилось молчание.

— Лорд Элдан, — нарушил тишину Камалотц, — меня поразили даже не сэр Диас или Клаус, а... мелкопородные собаколюды.

— Ага, их сила и доблесть в этом бою действительно впечатляют.

В подзорные трубы было видно: собаколюды молнией носились по полю. Пятеро координированно атаковали одного солдата, мгновенно его обездвиживая. Одни впивались зубами в ноги или оружие врагов, облегчая работу Диасу и Клаусу. Другие сдерживали натиск яростным лаем. Это была великолепная демонстрация их уникальных способностей.

Плащи отражали удары, маски позволяли прогрызать стальные доспехи. Прячась в траве для внезапных атак, они создавали иллюзию подавляющей численности. Враги не могли понять: имеют дело с собаками или с какой-то неведомой силой? Даже обычный лай сеял в рядах противников страх и панику.

— Мы недооценили их, — покачал головой Элдан. — Называли слабыми, неуклюжими, ведомыми инстинктами. Мне ужасно стыдно за себя.

— Мои глаза тоже оказались слепы. Кто бы мог подумать, что они способны на такое? Но мелкопородные собаколюды известны своей неконтролируемой яростью. Как сэру Диасу удается удерживать их под контролем? Может быть, здесь есть какой-то секрет, о котором мы не подозреваем?

— Хм, мне тоже любопытно. Секрета может и не быть... Но если есть... как он смог достичь такой дисциплины? Нужно будет спросить его при встрече.

Озвучив то, что было у них на уме, двое мужчин замолчали и вновь устремили взоры на битву. Элдан так увлёкся, что всё сильнее наклонялся вперёд. Камалотц бережно придержал господина за плечо, но и сам не отрывал глаз от сражения.

Вражеские солдаты продолжали один за одним падать под ударами топора Диаса, уколами копья Клауса, натиском собаколюдов. Потеряв оружие и волю к битве, они оказались полностью сломлены.

— Итак, битва подходит к концу… — прошептал Элдан.

Часть 9. Войска Дианы, центральный отряд (от лица Дианы)

Диана в одиночестве наблюдала, как её последние воины терпят разгром. Войска Каздекса не двинулись с места, а наёмники бежали. Диана была в ярости, размахивала королевским скипетром и дико дрыгала ногами.

«Почему?! Почему никто мне не повинуется?! Этот мир сошёл с ума?!»

Пламя гнева пылало в каждом её движении. Однако рядом не было никого, кто мог бы принять все это, и никого, кто мог бы её образумить — вместе с ней были лишь усиливавшаяся ярость и горечь. Чувства переполняли её, и что-то в разуме вдруг надломилось, и слова хлынули наружу:

— Так вот он, скипетр короля-основателя? Где же его легендарная сила?! Ни искры! Ни единого огонька! — Она колотила жезлом по седлу. — Сделай это, проклятый скипетр! Сожги их всех! Диаса! Каздекс! Этих тупых солдат! Грязных наёмников! Сожги их и все эти равнины дотла!

Диана размахивала скипетром, крича и причитая, изливая своё разочарование. Эта битва должна была стать её триумфом — финалом всех жертв и интриг. Лишь один сценарий был допустим — её безупречная победа. Но теперь... поражение. Поражение! Её разум трещал по швам.

Перед глазами мелькнул образ Диаса — источник всех мучающих её бед. Неистовая ненависть, неописуемая словами, продолжала клокотать внутри, вырываясь наружу:

— Выжги всё! Сожги дотла! Уничтожь всех! — её вопль разорвал воздух. — Проклятые равнины! Всё живое! А скипетром этим... Диаса! Я сожгу тебя заживо!

Диана вцепилась в скипетр, вонзила шпоры в коня — и в тот же миг...

Свист рассёк воздух. Нечто ударило в скипетр с чудовищной силой, и выбило его у неё из рук. Принцесса вздрогнула, сознание на миг затуманилось.

«Где скипетр? Только что был в руке — и вот исчез. Что-то отбросило его в сторону. Но что? Что это был за звук?»

Она лихорадочно огляделась — пусто. Она посмотрела дальше, но ничего не привлекло её внимания — вокруг лишь равнины до самого горизонта. Ничего. Абсолютно ничего.

Непонимание происходящего сдавило горло. Сердце заполнили страх и смятение.

Часть 10. Поле боя на равнинах (от лица Аруны, сокрытой магией)

— Хм. Надо было быть умницей — слезть с коня и бежать... — проворчала сокрытая магией Аруна, выпуская стрелу.

Скипетр вырвало из рук Дианы. Аруна повернулась к взволнованным собаколюдкам:

— Леди Аруна! Что теперь?

— «Клуб жён Илука» к бою готов!

— Эта женщина — главарь злодеев? Кусать? Лаять?

— Выглядит злобно! Тащить в деревню?

Собаколюдки кипели энергией, но Аруна ответила им тихими бесстрастным голосом:

— Выпущу ещё стрел. Собью её с лошади — пусть даже раню. Ваша задача: поймать её лошадь; забрать тот странный жезл. Я почувствовала в нём немного магической силы. И в конце нужно будет собрать с поля боя трофеи. — Она достала новую стрелу. — Моя магия не скроет вас на расстоянии. Поэтому старайтесь лишний раз не приближаться к врагу.

Тетива натянулась. Голос Аруны звучал с опасностью:

— Я выгоню эту женщину с равнин. Мои стрелы загонят её в восточный лес. Я буду гнать и гнать её, пока не вобью в её тупой череп послание, — в глазах Аруны вспыхнул холодный огонёк. — Я заставлю её страдать так сильно, что она будет бояться даже мысли о том, чтобы повторить что-то подобное.

Стрела выбила Диану с седла. Вторая — оцарапала плечо, третья — просвистела у виска. К востоку, где владения Незроуз граничили с Каздексом, равнины сменялись дремучим лесом. Туда Аруна и гнала Диану.

Как только принцесса бросилась бежать — «Клуб жён» рассыпался по равнинам и бросился выполнять приказы.

Часть 11. Бег сквозь лес (от лица Аруны)

Ветра не было. Солнце почти не пробивалось сквозь чащу. В воздухе чувствовалась сильная влажность. Лес пах сыростью листьев, устилавших его землю. Аруна в своём боевом окрасе на бегу наложила на тетиву ещё одну стрелу.

Магия сокрытия работала, но в лесу ей нравилось меньше чем на равнинах. Она отталкивалась от корней деревьев, то и дело поднимая лук — стрелы свистели мимо Дианы, царапая плечи и руки.

Аруна гнала принцессу, наполняя её сознание ужасом. Чтобы выгнать её с равнин навсегда и выжечь в её душе мысль о том, чтобы больше никогда не нападать на Диаса.

Она не обязана была так усложнять. Убить Диану было бы проще и надёжнее. Но Диас был против самой идеи убивать других. Так что Аруне ничего не оставалось, кроме этого.

Ей казалось невероятным, что ветерану войн, герою были так неприятны смерти врагов. Даже когда разбойники угрожали деревне, когда озверевшие мыши бросились на него, даже сейчас — он не лишил жизни никого. Стараться избегать убийств было частью его природы.

Аруна не понимала почему. Не знала, какие чувства двигали им. Но он — её муж. И если он выбрал этот путь — она выберет его тоже. С этими мыслями она выпустила очередную стрелу и тут же достала следующую.

Как раз в тот момент, когда Аруна уже собиралась выкрикнуть предупреждение и выпустить последнюю стрелу — впереди, прямо на пути Дианы, возникли три фигуры.

— Ну надо же! — чёрноволосый мужчина с угольно-чёрными глазами прыгнул на Диану первым. — Кто бы мог подумать, что мы наткнемся на нашу цель прямо здесь, посреди леса? Нам чертовски везёт!

Сообщники набросились следом. Скрутили руки, связали ноги, заткнули рот. Чёрноволосый обыскал её карманы. Аруна молча наблюдала за всем этим — невидимая, держа лук наготове.

Часть 12. Диана в плену (от лица Нариуса)

— Знаю, приказ был схватить её до того, как она столкнётся с Диасом... — Нариус осматривал перемазанную грязью и царапинами принцессу. — Но что тут уже поделаешь?

Юноша, игравший слугу на балу Ричарда, теперь тщательно обыскивал карманы Дианы. Аккуратная причёска сменилась растрёпанными чёрными прядями, щетина проглядывала из-под плаща.

Когда он взглянул на принцессу, то понял, что с ней произошло. Она встретила Диаса на поле боя, была ранена, потеряла контроль над собой во время его контратаки, а затем сбежала сюда, опасаясь за свою жизнь.

— Я думаю, нам чертовски повезло, что она осталась жива! — он хмыкнул. — Если бы мы вернулись с трупом, нам пришлось бы несладко.

Пальцы наткнулись на свёрток. Нариус вытащил королевскую печать — его лицо расплылось в ухмылке:

— Да! И печать нашли! Принц будет в восторге! Уверен, он простит нас за то, что мы немного опоздаем!

Он небрежно сунул печать в свой карман.

— Мы бы не опоздали, если бы кое-кто не был так одержим всеми этими закусочными! — фыркнул один из сообщников. — Мы спокойно укладывались в сроки, пока ты не потащил нас по харчевням! Почти все наши деньги за эти три дня проел!

— Эй, ну а кто сможет устоять перед такими деликатесами? — Нариус сладострастно причмокнул. — Специи Каздекса! Сладости! А какая там была кислинка! Букет вкусов! Тоска — сейчас опять возвращаться столицу...

Его вздох прервал свист. Стрела просвистела в сантиметре от уха. Звук разнесся эхом, и Нариус и двое его спутников пригнулись, высматривая опасность. Затем они снова услышали тот же звук, за которым вскоре последовал резкий треск. Мужчины обернулись на звук и обнаружили стрелу, глубоко воткнутую в ствол дерева. Именно тогда они поняли, что на них напали.

— Кто здесь, чёрт возьми?! — Нариус выхватил короткий меч.

Спутники последовали его примеру, вглядываясь в чащу. Пусто. Однако они почувствовали жажду крови, исходящую от направления, откуда были выпущены стрелы, и Нариус был уверен, что где-то между деревьями находился нападавший. Но он ничего не видел, и это сбивало его с толку.

Он понял, что бесполезно искать невидимое. Он начал размышлять о том, кто бы это мог быть и почему на них вдруг напали. Вспомнил перекошенное от ужаса лицо Дианы, к нему пришло озарение. Возможный ответ поразил его: может быть, дело было не в том, что Диана убегала от Диаса, а в том, что он даже сейчас охотился на неё? Если всё так, то это означает, что сам Диас или его соратники сейчас здесь, в этом лесу. Это было всего лишь его предположение, основанное на инстинктах, но Нариус верил им.

— Стойте! — крикнул он. — Мы вам не враги! Мы на стороне Диаса! Его союзники! Мы здесь по приказу принца Ричарда, ученика Диаса...Я думаю? — Нариус махнул рукой. — Да Диас практически вырастил этого парня!

Двое спутников Нариуса с подозрением посмотрели на него, когда он взял один из мешочков с золотом, которые дал ему Ричард, и высоко поднял его.

— Видите, вот доказательство?! Ричард так волнуется, что отправил золото для Диаса! — Ложь звучала убедительно. — Забирайте! Только прекратите стрелять!

Нариус почувствовал, как напряжение на расстоянии немного ослабло, и понял, что принял правильное решение.

— Послушайте, я знаю, как сильно вы, должно быть, ненавидите Диану! — он жестикулировал свободной рукой. — Но доверьте её Ричарду! Он решит судьбу принцессы во благо Диаса. Мы оба — я клянусь! — желаем ему лишь добра! Умоляю вас, пожалуйста, поверьте мне!

Неуловимая жажда крови, казалось, еще больше ослабла, и только теперь спутники Нариуса поняли, что он делает. Нариус тихо подал им знак, и они медленно и осторожно убрали оружие в ножны. Наконец, напряжение в воздухе полностью рассеялось.

Никто из них не мог видеть врага, и они всё еще не произнесли ни единого слова, но Нариус почувствовал, что худшее было уже позади, и вздохнул с облегчением. Он положил мешок с золотыми монетами на землю, в то время как один из его спутников взвалил Диану себе на плечо.

Только они собирались уйти, как ещё одна стрела свистнула у самого виска Нариуса. Она чиркнула по боку принцессы и вонзилась в землю. Мгновение спустя два мешочка, висевшие у Дианы на поясе, со звоном упали на землю. Нариус мельком увидел содержимое — золото, куда больше, чем послал Ричард. Послание лучника было кристально ясно:

«Забирай женщину, золото оставь.»

— Поняли! — крикнул Нариус. — Все деньги ваши! Делайте с ними, что хотите!

Не дожидаясь ответа, он рванул прочь. За ним последовали двое его спутников, один из которых всё ещё нёс Диану, и они втроём отправились в путь домой, их миссия увенчалась успехом.

Часть 13. Одна в лесу (от лица Аруны)

— Хм... — негромкое ворчание сорвалось с губ Аруны, когда она подняла мешочки с золотом. Она взвесила их в ладонях, размышляя, как рассказать обо всём Диасу.

Она применила оценку душ ко всем троим мужчинам, и все они были «белого» цвета с лёгкими вкраплениями «красного». Когда они связывали женщину и обыскивали её, Аруна подумала, что будет справедливо немного их проучить — особенно если они прибыли из королевской столицы. Но затем выяснилось, что эти люди связаны с прошлым Диаса — вероятно, с тем приютом, о котором он ей рассказывал, судя по тому, как выразился тот мужчина.

Цвет их душ не изменился с момента, когда она их увидела и до их ухода, что означало: они говорили правду. Они искренне утверждали, что не являются врагами Диаса. Тем не менее, Аруна издала недовольный стон, глядя на проглядывающие сквозь листву клочки неба.

«Что означали эти вкрапления красного?»

Она провела некоторое время в раздумьях, не найдя ответа на свой вопрос, и поняла, что самостоятельно продвинуться дальше не сможет. Она перестала беспокоиться и перешла на лёгкий бег, направляясь обратно к своему мужу.

Когда найдёт его, она расскажет ему, что мальчик из приюта — Ричард — приготовил для него деньги и готов взять на себя наказание Дианы. Затем, когда они все вернутся в деревню Илук, она приготовит что-нибудь вкусное для Диаса, который, несомненно, будет физически и морально истощён после битвы. Возможно, она споёт ему песню, или даже...

Воображение Аруны бурлило от того, что она могла бы сделать позже вечером, и мешочки с золотыми монетами в её руках казались удивительно легкими, пока она неслась сквозь чащу обратно к просторам равнин.

Часть 14. Конец битвы (от лица Диаса)

Я осмотрел местность и облегчённо вздохнул. Вражеские солдаты были побеждены, а их оружие конфисковано. Я воткнул топор в землю, разжал пальцы — и почувствовал, как напряжение покидает тело.

Однако, странное дело: что-то было не так. Я столько времени яростно сражался, нагрузка на тело была серьёзной, но... совсем не чувствовал усталости. Напротив — ощущал прилив сил. Клаус и масти тоже выглядели необычайно бодрыми.

«Что за чертовщина…?»

Я недоумённо склонил голову, но потом понял, что у меня есть более важные вещи, о которых нужно подумать. Я окинул взглядом поле боя: все наёмники отступили, не осталось никого. Войска Элдана стояли на месте, но до сих пор не сдвинулись со своих позиций. Основной отряд Дианы разгромлен.

«Пожалуй, это победа.»

К сожалению, самой Дианы нигде не было видно. Видимо, сбежала во время боя. Честно говоря, я был слегка разочарован — не удалось дать ей подзатыльник и как следует отчитать за содеянное. Полного удовлетворения не было. Но в целом — всё прошло хорошо. Битва завершилась без тяжёлых ранений, и это совсем неплохой результат.

Что до повреждений... Мой доспех получил новые вмятины от ударов, и его потрёпанность стала ещё очевиднее. Но это мелочь. Он изначально был не самого высокого качества, прошёл со мной большую часть войны — так что, то, что он всё ещё защищал меня, казалось мне чудом. Я был очень привязан к этой броне, если её можно починить... но, возможно, пора заказать новую.

Получая удары, я тревожился за Аймер, спрятавшуюся в нагруднике. Но она оказалась проворной: перебегала от живота к спине, от шеи к голове — туда, где было безопасно. Она совсем не пострадала — даже ни один волосок на её маленькой пушистой головке не был растрёпан.

Она была настолько полна энергии, что запрыгнула мне на голову и закричала что есть мочи... прямо перед тем, как укусить меня. Она сдерживалась, чтобы не поранить, но, признаю, её зубки всё ещё были остры.

— Не верю! — визжала Аймер. — Если не хотел убивать врагов — не надо! Но можно было хотя бы придерживаться плана! Ловушки-ямы! Заманить врагов в ловушки! Зачем полез в лобовую атаку?! Ты хоть представляешь, как будут убиты горем Сенай и Айхан, если с тобой что-нибудь случится?!

Клаус с масти сгоняли пленных в одно место, пока Аймер не отпускала мою голову, осыпая укусами и криками. Я думал, она разозлилась из-за того, что я втянул её в битву и напугал, но на самом деле всё было совсем не так.

— И ещё! — крикнула Аймер, все еще впиваясь зубками мне в голову. — Ты командующий силами Незроуз! Если ты сам слишком увлечёшься сражением, кто будет отдавать приказы твоим войскам?! Да, ты невероятно силён, и сегодня тебе удавалось криками координировать действия других! Но это не командование армией! Это чудо, что ты пережил войну, сражаясь так безрассудно!

— Э-э, тогда нашими войсками командовал мой друг, — пробормотал я. — Его звали главным стратегом королевства. Все тонкости я доверял ему.

Тот стратег занимался всей подготовкой. Когда битва начиналась — мы с Клаусом просто шли на врага. А мой друг читал поле боя, направлял отряды для добивания ослабленных сил... и тому подобное.

Все сложности я оставлял ему, сосредотачиваясь только на враге передо мной. Поэтому он подводил ко мне крупных и опасных противников. Так мы и сражались. Так мы принесли победу королевству.

Я попытался объяснить это Аймер. В ответ она вгрызлась в мою голову с еще большей яростью.

— Раз у тебя был такой гениальный друг, ты должен понимать важность стратегии и командования — и всё равно полез в лобовую?! Невероятно! — Аймер в ярости потрясла кулачком. — Я кое-что узнала о стратегии, когда тайком прочитала несколько книг в резиденции Элдана! С завтрашнего дня я начну учить тебя всему заново! И слушай внимательно: теперь мы будем фокусироваться не на победе любой ценой, а на том, чтобы все вернулись домой живыми! Ты — правитель этих земель, старейшина деревни, муж Аруны и новая семья Сенай и Айхан!

— Эм... раз ты разбираешься в стратегии и тактике, — неуверенно предложил я, — Может, тогда ты возглавишь наши войска? Я не слишком силен в учебе и все такое, так что, думаю, это будет гораздо более хорошей идеей.

— Я же только присоединилась к деревне! Я новенькая! И ты хочешь просто так отдать мне командование войсками?! — она вновь впилась зубами в мою голову. — Не разбазаривай ответственность, болван!

Честно говоря, идея казалась мне разумной, но Аймер сразу же её отвергла и поэтому просто продолжила меня кусать. Я скорчил гримасу от боли — и застыл с ней, когда к нам подъехал Элдан с Камалотцем, слугами и охраной. За ними следовали повозки, а сам Элдан восседал на изабелловой лошади с бархатным отливом.

— Сэр Диас! — его голос звенел, как колокольчик. — Я пришел обсудить условия капитуляции и освобождения пленных!

Конь подошёл изысканной рысью, Элдан грациозно подпрыгивал в седле, его улыбка слепила. Я уставился на него в полном недоумении, пока Аймер методично продолжала выдёргивать мне на макушке волосы.

«О чём он вообще?»

Улыбка Элдана не дрогнула, когда Камалотц помог ему спешиться:

— Мы немедленно приготовим стол и стулья для переговоров! Подождите минутку, пожалуйста!

Слуги Элдана метнулись устанавливать белый стол с двумя стульями с алыми подушками и скатертью с золотой вышивкой. Поставили керамическую вазу с позолотой, наполненную полевыми цветами. Всё это напоминало не военные переговоры, а... точь-в-точь ту обстановку, в которой он пил чай перед битвой.

Когда всё было готово, Элдан жестом пригласил меня сесть. Аймер осталась на моей голове, объявив себя моим «временным помощником». Я не возражал — ведь у Элдана был Камалотц.

— Послушай, насчёт капитуляции и пленных... — я начал. — О чём вообще речь?

— Мои войска без предупреждения вторглись в ваши владения, — ответил Элдан; его лукавая ухмылка сменилась почтительной улыбкой. — По закону это считается нарушением границы и вторжением. Хотя основанием был королевский указ, но с исчезновением Дианы его достоверность и обязательность исполнения стоят под вопросом. Потому я желаю немедленно капитулировать и начать переговоры о перемирии!

На мой взгляд, Элдан не совершал никакого вторжения. Наоборот — его отряд помог нам. Он формально подчинился Диане, но был готов в любой момент перейти на нашу сторону. Это было очевидно.

«Зачем тогда капитуляция? Ведь я сам велел ему следовать приказу Дианы!»

— Диас, — Аймер дёрнула меня за волосы, выводя из раздумий. — Элдан просит официально принять капитуляцию. Не знаю зачем, но в этом нет ничего плохого, так почему бы нам просто не смириться с этим?

Я взглянул на Элдана. Его выражение лица подтверждало слова Аймер.

— Хорошо, — кивнул я. — Я принимаю вашу капитуляцию. Давайте приступим к переговорам о перемирии. Я немедленно отпущу пленных — может их забрать. — Я развёл руками. — Не вижу во всём этом смысла, но раз уж ты всё это время поддерживал нас, Элдан... Я не против согласиться с тем, что ты задумал.

Элдан и Камалотц переглянулись с улыбкой. Элдан прочистил горло:

— Несказанно признателен вашей щедрости! — сказал он. — Всё именно так, как сказала мисс Аймер. После этого я отбываю в столицу на аудиенцию к королю. И мне нужны козыри для переговоров.

— Ты решил торговаться с королём? Серьёзно? — я покачал головой. — Но при чём тут ваша капитуляция?

— Ну, на самом деле я даже не знаю, понадобится ли это. Но если разговор пойдёт в нужном русле... Я хочу иметь козыри в рукаве. Для этого и организовал встречу.

Элдан пояснил: король лично виновен в истории с Дианой. Печать должна была быть при нём, но он утратил контроль — позволил ей распространять поддельные указы.

Потеря печати — первый провал. Второй — король не смог остановить Диану от её злодеяний. Значит, мы с Элданом — жертвы королевской халатности: я — как объект атаки, он — как втянутый в эту авантюру.

Элдан намеревался использовать это. Явиться к королю как пострадавший от злоупотребления властью и вытребовать какую-то компенсацию. Для убедительности ему нужны были доказательства. Я не мог не задаться вопросом, нормально ли так поступать с королём. Не будет ли это являться неуважением? Я спросил об этом Элдана, но он сказал, что все будет хорошо и что он проведет переговоры, основываясь на поведении короля и его реакции на их обсуждения.

Я вздохнул:

— Сложно всё это для меня... Но если ты уверен, Элдан, можешь использовать моё имя, как сочтешь нужным. Если нужна будет помощь — только скажи.

Лицо Элдана просветлело от моих слов.

— Большое вам спасибо! Однако всё, что мне сейчас нужно: ваше официальное принятие нашей капитуляции, подписание мирного договора, освобождение пленных, и принятие репарационных выплат. Вот и всё!

Два слова резанули слух:

— Репарационные выплаты? За произошедшее?

Элдан ожидал от меня такой реакции и рассмеялся. Затем Камалотц подал ему список, который он протянул мне:

— Согласно королевскому закону, я обязан компенсировать вторжение на ваши земли. Но, как видите, — он указал на пергамент, — Всё, что я вам даю, соответствует тому, что я обещал вам раньше: дары за то, что вы приняли у себя собаколюдов, и дополнительные запасы продовольствия. Не более того. Я знал, что вы не примете деньги, поэтому вместо этого я даю то, что вам уже и так причитается, в качестве компенсации.

Я пробежался глазами по списку. В основном там действительно были продовольственные товары: зерно, вяленое мясо, овощи. Но были в списке и шёлк вместе хлопком, вероятно, это были те самые дары, о которых упоминал Элдан.

«Он говорит обо всем этом как о пустяке, но шёлка тут... на целое состояние!»

— Не тревожьтесь о моих тратах! — Элдан предвосхитил мои мысли. — Я потребую возмещения расходов у короля: и за переброску войск, и за эти репарации. Тем более вы не убили ни одного солдата — это упростит переговоры. Если хотите что-то добавить, пожалуйста, не стесняйтесь, дайте мне сразу же знать!

Элдан, вероятно, пытался успокоить меня, потому что я все еще смотрел на список. Я хотел выразить сомнение насчёт «выколачивания денег» у короля, но Элдан вдруг замолчал, устремив взгляд вдаль. Аймер заёрзала у меня на макушке. Через мгновение Камалотц тоже повернул голову.

Я проследовал за их взглядами — и увидел Аруну, шагающую к нам. Когда она развеяла магию сокрытия, это выглядело так, словно невидимый контур тела наполнился красками.

«Что Аруна здесь делает? И что это у неё в руках?»

— Я вижу, ты, Диас, одержал победу, не получив ни единой царапины, — её голос звучал восхищённо. — Какая мужественность. Сегодня утром я подсыпала тебе в завтрак стимулятор — похоже, всё сработало как надо.

«Что она только что сказала?.. И под «стимулятором» она имеет в виду...? То средство, о котором упоминала Молл, когда я спрашивал её о выращивании трав — то самое средство для зачатия детей? Так вот откуда у меня столько энергии?»

Я онемел, не находя слов. Аруна улыбнулась и подняла мешочки:

— Ах да! — добавила она небрежно. — Пока я гонялась за Дианой, встретила людей мальчика, которого ты воспитал — Ричарда. Они сказали, что возьмут её на себя, а Ричард определит для неё наказание. — Она потрясла один мешочек. — Это от него. Очевидно, он беспокоится о тебе. Дети из приюта явно боготворят тебя.

И снова Аруна лишила меня дара речи прежде, чем я открыл рот.

«Я просил её охранять деревню! Чем она занималась!?»

Кроме того, я не помнил ни одного ребенка в приюте по имени Ричард... Когда Элдан и Камалотц услышали, что она сказала, они выглядели такими же потрясенными, как и я.

Я хотел усадить Аруну рядом и сразу же расспросить, почему она здесь, что делала и с кем встретилась, но было уже поздно, и солнце уже начинало окрашивать равнины в алый цвет. Все ждали нашего возвращения в Илук, и я не мог удерживать Элдана и его тысячу солдат здесь ещё дольше. Я решил, что на сегодня хватит.

Я все еще немного беспокоился из-за поездки Элдана в королевскую столицу и хотел поговорить с ним о своих опасениях. В то же время я подумал, что, вероятно, с моей стороны, как постороннего, было бы неправильно подвергать сомнению его решения.

«К тому же с ним Камалотц и куча союзников. Так что, думаю, он как-нибудь со всем справится.»

Итак, мы закончили наши переговоры, я передал наших пленников Элдану и принял его репарации. Доверху забитые телеги пришлось тащить всем: мне, Аруне, Клаусу и масти. По пути мы встретили Шева и Бэйлерса, и все вместе отправились обратно в деревню, где нас ждали Сенай, Айхан и все остальные.

Колёса повозок грохотали по дороге домой. Стимулятор, подмешанный Аруной в завтрак, действительно помог самый в разгар битвы, и после того, как действие его закончилось, никаких серьезных побочных эффектов не возникло. Теперь тело отяжелело, накатывала усталость — но я двигался без особых проблем. На самом деле после столь жаркого боя я был удивлен, что не рухнул без сил.

Я не мог отделаться от мысли, что эти стимулирующие травы на самом деле очень эффективны в бою. Но вспомнив их истинное предназначение... желания применять их чаще не возникло. Ведь созданы они для стимуляции деторождения. Я спросил Аруну, зачем она их использовала. Оказалось — так посоветовала сделать Молл.

Молл сказала Аруне: «Дай ему этих трав — они придадут сил», сознательно опустив важные детали. Именно Молл изначально протолкнула Аруну ко мне в спутницы и теперь добивалась, чтобы в наших отношениях что-то изменилось. Этот случай — лишь часть её вмешательства.

Я не мог злиться на Аруну за это, поэтому держал свои мысли при себе. Однако в следующий раз, когда увижу Молл, я точно сделаю ей выговор.

Размышляя, я тянул повозку — как вдруг мимо промелькнула собаколюдка, тоже направлявшаяся в Илук. Это была самка из шепсов. Но… что она здесь делала? Пока я пытался разобраться в этом, мимо меня пронеслись вторая, третья... целая группа собаколюдок.

Присмотревшись, я увидел: каждая из них несла оружие и снаряжение, брошенное на поле боя. Мечи, копья, луки с колчанами, щиты, перчатки, сапоги — всё, что они смогли собрать.

«Но зачем они этим занимаются?»

— Это «Клуб жён Илука», — пояснила Аруна, заметив моё замешательство. — Они пришли со мной, а когда увидели, что битва закончилась, начали собирать то, что осталось на равнинах.

«Клуб жён Илука.»

Я вспомнил это название: группа собаколюдок, созданная для помощи Аруне по хозяйству. Я думал — это просто кружок по интересам, поэтому даже представить себе не мог, что они окажутся на поле боя.

Когда я попросил Аруну рассказать подробнее, выяснилось: все они тренировались сражаться под её руководством, считая это долгом женщин равнин. Они обрели навыки и уверенность — потому пришли на поле боя сокрытые её магией, чтобы присмотреть за своими мужьями и поддержать в случае нужды.

Хотя мы с Аруной договорились, что будем более открыто обсуждать то, что планируем делать... она вновь действовала втихомолку. Я не смог сдержать упрёка в её адрес. Тогда Аруна напомнила: она пыталась рассказать о «Клубе» ранее, но я не слушал. Пришлось признать: часть вины лежала и на мне. За это мне было немного стыдно.

Так «Клуб жён» оказался на поле боя. И заполучить у них получилось не только оружие, но также и продовольствие войск Дианы, её личного белого коня и боевой колокол (его сейчас тоже волокли к деревне). Я не знал, что мы будем с ним делать, и это смутило меня, пока мой взгляд не упал на скипетр, который несла в зубах одна из собаколюдок. Навершием служил кроваво-красный кристалл. Что-то в нём меня по-настоящему зацепило.

— Можно посмотреть? — спросил я.

Собаколюдка радостно подбежала ко мне.

Я остановил повозку, взял скипетр и принялся рассматривать его. Дракон, обвивающий рукоять. Глубокий блеск самоцвета, но, казалось, в нём не было ничего особенного.

— Я почувствовала исходящую от него странную силу, — сказала Аруна, — Словно следы древней магии. Диас, позволь мне попробовать наполнить его магией.

«Она ощутила то же, что и я? Что значит «следы»?»

Я кивнул, передавая ей скипетр. Аруна закрыла глаза. Её рог и камни в волосах вспыхнули. Шёпот заклинания... и свет заиграл на кончике скипетра, собираясь в сияющий шар.

Когда Аруна закончила, ей показалось, что что-то должно было произойти. Она подняла скипетр и начала им размахивать. Была уверена — должно произойти чудо. Но скипетр ничего не сделал.

— Что? Я вложила в него магию, и ничего не произошло, — пожаловалась она, швырнув скипетр в сторону, будто избавляясь от мусора.

— Эй! — сказал я, поймав скипетр в воздухе. — Выбрасывать такую драгоценность — это расточительство!

Но едва пальцы сомкнулись на нём — я ощутил что-то знакомое: то же, что при использовании боевого топора. Я сосредоточился, направил в скипетр энергию — так же, как при починке топора.

В следующий миг алый поток пламени вырвался из навершия, подобно огненному дыханию дракона, и завился спиралью, устремившись в небо.

«Слава богу, что не направил его на людей!»

Огненный столб не сжёг ничего и никого не задел. Он рвался ввысь, пока энергия скипетра не иссякла. Пламя ослабло и исчезло под дуновением ветра, гуляющего по равнинам.

Когда огонь погас, воцарилась гробовая тишина. Затем все разом заговорили, перекрывая друг друга гамом:

— Лорд Диас! Что это было?! — спросил Клаус.

— П-п-пламенный с-столб?! — запинаясь, пробормотала Аймер.

— Диас, у это скипетра такая же сила, как у твоего топора? — спросила Аруна.

«Клуб жён» подхватил хором:

— Вот он, наш Диас!

— Он повелевает огнём!

— По его запаху мы сразу поняли, что он особенный!

Потом все начали говорить о моих способностях, о силе скипетра, и о том, как им пользоваться, и прошло немало времени, прежде чем все успокоились.

В конце концов, после долгих экспериментов, мы пришли к выводу, что только я могу использовать силу этого скипетра. Я мог заставить его извергать огонь, вложив в него ту же силу, что и в свой топор, когда хотел его починить, но я не мог объяснить другим, как это сделать.

Что мы знали наверняка, так это то, что стоит Аруне зарядить его магией, и я смогу стрелять из него пламенем. Этот скипетр и вправду был чертовски странный, а уж как мы в итоге приспособили его к делу...

— Потрясающий скипетр, Диас! — воскликнула Сенай. — Теперь мы сможем растапливать печь в мгновение ока!

— Это намного проще, чем использовать кремень! — добавил Айхан.

И близняшки были правы. Это и вправду было куда проще, чем возиться с кремнем. Мы могли зажигать что угодно, одним движением, так что сделали этот скипетр нашим огнивом. Я был единственным, кто умел им пользоваться, но всё равно вещь оказалась невероятно удобной. Захотел огня — фьють, и готово. Аруна, бабушка Майя и «Клуб жён» были вне себя от радости от такого приобретения.

Сенай и Айхан тоже очень любили на него смотреть. Каждое утро они следовали за мной от печи к печи, пока я их растапливал. По тому, как они на меня смотрели, я понимал: они мечтали, что когда-нибудь и сами смогут использовать этот артефакт. И хотя я надеялся, что смогу дать им попробовать, когда они достаточно подрастут и смогут безопасно обращаться с огнем, на самом деле меня тревожило, что, когда этот момент наступит, я не буду знать, как мне научить их этому.

[[image:/storage/reader-images/1ae02f3c0304ed62ba53f7b9a1229b2314385dce.jpg]]

Наступило лето, и солнечный свет заливал королевскую столицу, которая в последнее время была странно оживленной. Одной из причин переполоха была ставшая преступницей третья принцесса Диана, укравшая королевскую печать, разграбившая королевскую усыпальницу и замышлявшая мятеж против короля. Благодаря усилиям первого принца Ричарда, раскусившего план Дианы и действовавшего втайне, её схватили, а королевская печать вернулась к законному владельцу.

Вскоре после этих новостей в королевскую столицу с запада прибыл наследник герцогства Каздекс, Элдан. Он доложил королю о краже денег, предназначенных для героя-спасителя нации Диаса, после чего личная гвардия короля начала расследование. Виновные были найдены во фракции второго принца Мейзера.

Все эти события и люди, стоявшие в их центре, стали причиной всех этих сплетен, наполнивших королевскую столицу.

С Дианой было покончено. Навлекши на себя королевский гнев, она была лишена титула и заключена в храме. Хотя ей повезло избежать казни, теперь ей предстояло провести остаток дней в тишине и заточении.

Мейзер тоже оказался в затруднительном положении. Хотя он и не был разгромлен так же, как его сестра, вернуть себе прежнее влияние ему будет непросто. Часть его сторонников были наказана как преступники или покинула его. По сути, все, что у него осталось сейчас – это его уцелевшее состояние.

Ричард же использовал обоих своих брата и сестру как ступеньки. Он не только заслужил благодарность и доверие своего отца-короля, но и сумел привлечь на свою сторону отбросов - людей Дианы и тех, кто покинул Мейзера, сделав свою фракцию сильнейшей в королевстве.

Посещением столицы Элдан продемонстрировал силу своего характера как королю, так и жителям столицы. Благодаря его докладу о действиях Дианы и дарам в виде уникальных западных товаров, ему удалось снискать королевскую милость. Таким образом, его титул и права на владения Каздексом были признаны, и ему позволили принять новую фамилию. В качестве извинений за действия своей дочери король также даровал Каздексу трехлетнее освобождение от уплаты налогов.

Но слухи ходили не только об этих четверых. Люди с такой же страстью обсуждали Диаса, героя-спасителя нации.

По словам одних, его бросили на проклятых землях без гроша и буханки хлеба, он победил проклятие с помощью одного лишь своего топора. Другие утверждали, что святой силы Диаса должно было хватить, чтобы убить немыслимое чудище, и он доказал это, победив земляного дракона, материалы с которого передал королю через Элдана.

Ходил также слухи, что Диас собственноручно выкопал колодец, возделал поля и охотился на зверей, а жил он со странными овцеподобными существами и сотней ярых приверженцев. Они якобы строили город, который совсем скоро не будет уступать самой королевской столице. Некоторые говорили, что он женат на несравненной красавице, которая целыми днями напролёт заботится о своём муже.

Ходили также разговоры и о том, как Диана, снедаемая завистью к успехам Диаса, двинула на его земли войско в тысячу человек, чтобы отобрать все, что он имел, но была отброшена лишь Диасом и одним его спутником. Говорили, что из той битвы Диас вышел совершенно невредимым и одержал победу, не отняв ни единой жизни. Он провозгласил, что все они — подданные королевства, и в своей великой милости простил Диану и ее людей, отпустив их восвояси.

Разумеется, были и истории о том, как король, восхваляя бесчисленные заслуги Диаса, даровал ему титул, новую фамилию, такое же освобождение от налогов, как и Элдану, и множество других даров.

Казалось, слухам никогда не будет конца.

Никто не знал точно, откуда они пошли, и они были столь невероятны, что поначалу многие считали их сказками. Но когда сам Элдан беседовал со столичными жителями, он подтвердил, что слухи не так уж далеки от правды, и тогда молва покинула столицу, распространившись по всему королевству и всем его землям.

Слухи разнеслись далеко, вызвав отголоски в самых разных местах.

Часть 1. Таверна в шахтерском городке на севере Королевства (от лица парня и девушки)

— Ничего себе! Ты слышал эти слухи про папу?

— Да, и меня от них уже тошнит. Все, включая его брата, только о них и говорят, да такие нелепицы несут! Это уже даже не смешно. Но один слух меня слегка тревожит. Ну, тот, где говорится, что старший брат женился на красавице.

— Ох. Я тоже не могла поверить, что папа женился.

— Я не об этом. Если старший брат и правда женился, то я знаю одну особу, которая с ума от этого сойдет. Помнишь, она всё о свадьбе с ним мечтала?

— Ох. Ох... Да, но пятилетние девочки часто о таком болтают, а потом забывают об этом, когда вырастают, разве нет?

— Не думаю. Некоторые не забывают…

— В таком случае, к Диасу скоро нагрянет незваная гостья. А это... может стать проблемой, да?

— Готов поспорить.

— Так, эээ... нам тогда тоже стоит поехать? Чтобы всё это пресечь?

— Думаю, это лучшее, что мы можем сделать. Ради старшего брата и ради его жены. В смысле, я и так собирался наведаться к нему, как только будет время, так что сейчас появился хороший повод. Но готовиться надо сразу. Я займусь провизией и повозкой.

— Ладно, я тоже немедленно начну приготовления.

Часть 2. ???? (от лица хозяйки лавки)

— Именно это я и сказала! С сегодняшнего дня лавка закрыта! Всё кончено! Я уже опаздываю! У меня нет больше времени торчать в этом захолустье!

— Стой! Погоди-погоди-погоди! Успокойся, прошу. Вспомни, сколько сил мы вложили в это дело! Ты же это несерьёзно? Нельзя же просто так верить слухам и рубить с плеча! Это безумие! Ну? Ты меня вообще слушаешь? Так что давай сделаем вдох-выдох и ещё раз всё обдумаем.

— Успокоиться?! Да как тут успокоиться?! Это я должна была выйти за него замуж! Это было решено ещё двадцать лет назад! А теперь какая-то неизвестно откуда взявшаяся выскочка присвоила его себе!

— Стой, но ведь это было не так. У тебя же это было... ну, как дочка говорит, что выйдет за папу, помнишь? Так ведь было?

— Ах, заткнись! Мои чувства — не были и не являются простой детской забавой! Они разные по своей сути! С меня хватит! Я еду к нему, а с этим местом — делай что хочешь!

Часть 3. ???? — Мужчина

— ...вот как оно вышло, говорят. Дикая история, да?

— Боже, этот идиот. Они никогда не слушает, что ему говорят. Только задумаешься, куда он подевался — и тут такое случается. Он такой же занятный, каким всегда и был, это точно. Но ничего себе, теперь он стал правителем земель? Видно, коли дурак идёт, не сворачивая — рано или поздно набредёт на удачу, богатство да титул. Глухомань, конечно... Но теперь у новоиспеченного лорда есть хорошая женщина и, возможно, найдётся немного хорошего алкоголя. Так и тянет повидать его. Да… прямо сейчас.

— Чего? Сваливаешь? Бросаешь меня?

— Да клиентов у тебя полным полно. Не пропадёшь. А сегодня я позабочусь о том, чтобы мы оба отлично провели время, так что отпустишь меня, ладно?

Часть 4. Храм в городе (от лица священника)

— Некоторые люди так неблагодарны к тем, кто их вырастил. Я гадал, где ты прячешься, но подумать только, что найду тебя далеко на западе... Я вернулся, а они все были мертвы, их дома были разрушены. Этот дурак хоть понимает, как я волновался? Я не смогу спокойно сойти в могилу, пока не набью ему морду!

— Эй, ты! Я ухожу, у меня дела, так что передай сам-знаешь-кому, пусть побудут здесь за главных.

Часть 5. ???? — Безымянные баары— Баа, баа.

— Баа, баа?

— Баа, баа.

— Баа…

— Баа, баа!

— Ба-баа.

— Баа, баа, баа!

— Баа!

— Эй! Эти овцы куда-то сбежали! Чёрт! Они сломали забор — и дали дёру!

— Чего?! Ну и что, черт возьми, нам теперь делать?! Покупатель уже сегодня за мясом приедет!

— Седлать коней! Нужно найти их пока не стемнело!

Часть 6. Комната в королевском дворце (от лица Мейзера)

Внутри было темно из-за плотных занавесок на окнах. Слабый запах гнили витал в воздухе вокруг седовласого мужчины, который что-то бормотал себе под нос. Он сидел, опершись локтями о стол, заваленный книгами, обхватив голову руками. Слова второго принца королевства Сансериф, Мейзера, звучали словно проклятия.

— Что ж, теперь я точно знаю, кто мой настоящий враг. Мало того, что он чинил мне препятствия на войне, так теперь ещё и это. Этот болван уверял, что справится с моей местью, но раз уж всё зашло так далеко... придётся действовать самому.

Мейзер вяло поднял правую руку, взял перо и начал писать на листе бумаги.

— Но нужны деньги. Всё упирается в них. Пока они есть — я смогу восстановить своё положение. А чтобы вернуть власть... нужно ещё больше денег. По возможности, я не хотел бы обращаться к ним... но они дадут денег, если узнают, что моя цель — убить Диаса. Выбора у меня нет.

Закончив писать, Мейзер сложил листок и сунул его во внутренний карман. Затем тяжко вздохнул и поднялся со стула.

Часть 6. Бальный зал принца Ричарда в Королевском дворце (от лица Нариуса)

Обсудив второстепенные дела, Ричард стремительно покинул зал. Тяжелая атмосфера повисла в воздухе, когда он с оглушительным грохотом распахнул двери и зашагал по коридору. За ним последовали несколько телохранителей и слуг; последний осторожно прикрыл дверь.

Когда присутствие Ричарда окончательно рассеялось, Нариус почувствовал, как гнетущая атмосфера в зале ослабла, и с облегчением вздохнул. Остальные присутствующие ощущали то же, кроме старого рыцаря Гаррета, помощника Ричарда. Его стоическое выражение лица не изменилось. Нариус бросил взгляд в его сторону, затем скользнул к нему поближе.

— Чего это принц опять не в духе? — спросил он. — Разве он не главный победитель во всей этой истории?

Брови Гаррета на мгновение дрогнули.

— Принц Ричард считает, что истинный триумфатор — герцог Каздексский. Хотя внешне кажется, что принц пожинает плоды, по его собственным словам, даже это было частью плана герцога. Он не может простить себе, что так легко позволил Каздексу себя использовать.

— Ты про того парня, Элдана? Он — главный победитель? Честно говоря, не совсем понимаю. Он же обычный деревенщина, приехавший поглазеть на столицу, разве нет? Я столкнулся с ним в таверне — он угостил меня выпивкой, мы немного поболтали. Он произвёл впечатление обаятельного юноши, каких много. Не похож он на расчётливого политика-интригана.

Гаррет выглядел потрясенным.

— Значит, он не уехал сразу домой... — пробормотал он себе под нос. — Что он вообще задумал? Возможно, поэтому настроение принца только ухудшается...

— Ладно, так что же конкретно натворил этот Элдан?

— Во время аудиенции у короля герцог Каздексский запросил несколько наград за свои заслуги. Он потребовал официального признания его владений и титула, права принять новую фамилию, усиления поддержки Диаса и официального утверждения его титула. Вдобавок — трёхлетнее освобождение от налогов для владений Каздекс и Незроуз.

— Вау, так он позаботился не только о себе, но и о Диасе. Похвально. Но погоди, разве здесь есть какие-то проблемы? В чём подвох?

— В основном ты прав. Проблема лишь в налоговых послаблениях. Каздекс назвал их компенсацией за беспокойство, причинённое Дианой. Однако это означает, что королевство не получит налогов с владений, контролирующих западные торговые пути. Сумма там должна быть астрономической.

— Но потери казны — не единственная проблема, — продолжил Гаррет. — Есть и то, что за эти три года Каздекс может накопить чрезмерную власть. В обычных условиях фракция Мейзера заблокировала бы такие обсуждения, но сейчас им не до этого. В итоге король просто принял требования Каздекса без каких-либо возражений. Более того...

Гаррет замолк.

— Более того... что? — Нариус не удержался от любопытства. — Что ещё?

Гаррет тяжело вздохнул.

— Во время аудиенции Каздекс публично заявил о поддержке принца Ричарда как наследника престола. Это поставило принца в положение, при котором он не может просто так выступить против Каздекса. Человек его статуса не может атаковать собственных сторонников без веских оснований. Герцог Каздексский искусно связал принцу руки, лишив его возможности даже подступиться к королю с просьбой об отмене налоговых льгот. Хотя по сути Каздекс не является членом фракции принца Ричарда, он обставил всё именно так. И Ричард вне себя от того, что его столь ловко поставили в безвыходное положение. Ситуация крайне... деликатная.

— Понятно…

Теперь, когда он понял ситуацию, Нариус задумался. Он не мог отделаться от мысли, что, будучи принцем, Ричард мог бы открыто напасть на Элдана, или добиться отмены налоговых льгот, или официально объявить, что Элдан на самом деле не является членом его фракции. Всё это казалось возможным. Однако он промолчал. Лесть или глупые советы лишь ухудшили бы его положение – Ричард и Гаррет наверняка уже обдумали эти варианты.

И пока мысли роились в голове, на лице Нариуса невольно появилась улыбка. Он не знал, как поступит Ричард или что затеет Элдан. Но знал точно: ему самому предстоит больше работы. А когда он представил, сколько сможет заработать на следующем задании, улыбка его стала ещё шире.

Часть 7. На углу улицы в каком—то городе (от лица таинственного незнакомца)

Этот человек жаждал мести.

Он встретил Диаса на войне. Тот разбил его в пух и прах, а затем сапогом растоптал его достоинство. Мужчина потерял всё, и теперь жаждал лишь возмездия.

Его отец отрёкся от него, но связь старика с фракцией Мейзера позволила ему выйти на самого принца. Получив финансирование, он строил козни, пытаясь осуществить месть, но все планы рухнули.

Слухи гласили, что язва по имени Диас добралась и до Мейзера — принц в одночасье лишился власти. Мужчина глухо застонал.

«Почему это произошло?»

Жажда мести лишь разгоралась от кипевшей в нём ярости, но теперь у него не было денег. Ни гроша за душой. Последние средства он вложил в подготовку к битве Диаса и Дианы. Планировал устранить победителя, но схватка обернулась немыслимым. Все приготовления пошли прахом, когда за Диасом встала тысяча воинов.

Увидев, как Диас и Элдан невозмутимо пьют чай на поле боя, мужчина почувствовал, как его рассудок помутился. Он не выдержал, бежал с равнин — и потерял всё: деньги, связь с Мейзером, шанс на отмщение. Теперь он влачил дни в этом городе, как бродяга.

И всё же он не мог отказаться от мести. Не мог! Изо дня в день он боролся, шепча проклятия в адрес Диаса, зная, что этот поток не иссякнет, пока он не вкусит расплаты.

Слухи о Диасе, подхваченные тысячами уст, эхом прокатились по землям королевства Сансериф и устремились на запад — к владениям Незроуз. Распространяясь, они меняли судьбы людей и земель, встречаемых на своём пути.

Продолжение следует...

Часть 1. Под ласковым ветром равнин (от лица Сенай и Айхан)

Пока Диас и другие сражались с войсками Дианы, Сенай и Айхан мчались по равнинам на своих лошадях, Шие и Гури, в сопровождении друзей-собаколюдов.

Девочки очень любили кататься верхом по равнинам со своими друзьями, но сегодня они отбросили эти чувства и сосредоточились на том, что считали своим долгом: защита деревни Илук, которую они всем сердцем любили.

Они любили большого и доброго Диаса, щедрую Аруну, душевных Фрэнсиса и Франсуазу, бабушек, которые многому их научили, всех собаколюдов... Они любили даже Клауса, если уж на то пошло. Они любили Аймер, с которой совсем недавно подружились, им нравились белые гхи, и они также любили своих лошадей.

Но Илук теперь был домом и для саженцев, что вырастут в деревья их мамы и папы. И желание защитить их новый дом горело в них сильнее, чем когда-либо.

— Будь у нас луки — мы бы тоже сражались! — крикнула Сенай.

— Тогда и мы могли бы! — подхватила Айхан.

В последнее время Аруна учила их стрельбе из лука. Хвалила их за старания и обещала, что когда они чуть поднатореют, сделает им собственные луки. Им казалось: будь у них сейчас оружие — они сразу же рванули бы в бой... От этой досады их голоса звенели громче.

Близняшки хотели биться плечом к плечу с Диасом и Аруной, но раз не могли — то патрулировали окраины, чтобы не подпустить врагов к деревне. Девочки держали поводья и крепко сжимали ноги, и их тела передали чувства лошадям. Шия и Гури рванули быстрее, но при этом не прекращая бдительно вглядываться вдаль.

Так они стали единым целым с ветром и своими скакунами. Чувствуя, как бьются сердца лошадей под ними, они внимательно осматривали земли за пределами Илука. Конечно, их целью была защита, поэтому девочки не удалялись от деревни, а кружили вокруг неё. Но даже так им чудилось, будто они мчатся в далёкие миры — или уже достигли их.

Вскоре близнецы забыли о дозоре, захваченные ощущением, что могут умчаться куда угодно. Они грезили о месте, где теперь были их родители, и это страстное желание передалось их лошадям. Несущиеся Шия и Гури замедлили шаг и наконец остановились.

Сенай и Айхан уже хотели спросить у своих скакунов, что случилось, как те повернули головы к девочкам. Повинуясь этому взгляду, близняшки обернулись — и увидели собаколюдов, из последних сил бегущих за ними. Даже издали было видно, как те тяжело дышат, разинув рты, с высунутыми языками. Щёки девочек запылали от стыда: чувства полностью их захлестнули.

Они не могли поверить, что забыли о друзьях, даже не подумали о них! Близнецы спешились и побежали навстречу собаколюдам. Они принялись извиняться перед каждым, гладить и крепко обнимать, а затем подняли их и усадили на лошадей, чтобы те могли передохнуть. Сами же пошли пешком, ведя лошадей под уздцы.

Они так любили Илук! Любили так сильно, что жаждали защитить его всеми силами. И оттого вдвойне стыдились своего поступка.

— Мы же дочери Диаса... а вели себя так, — пробормотала Сенай.

— Мы должны быть достойны наших родителей, — тихо добавила Айхан.

Девочки ещё какое-то время шли молча, и постепенно вес этих слов обрушился на них. Где-то в глубине души они уже это знали. Диас и Аруна любили их как родных дочерей. И все вокруг обращались с ними, как с детьми Диаса и Аруны.

Сенай и Айхан в глубине своих сердец чувствовали себя их семьёй. Но никогда не решались сказать это вслух, избегали самих слов... До сих пор.

Они четко произнесли эти слова, и вместе с ними по их груди разлилось странное тепло, а сердце сжало щемящее чувство — сладкое и знакомое. Они были окутаны счастьем.

Диас всегда говорил, что нельзя забывать своих родителей.

— Храните маму и папу в сердце, любите их крепко-крепко. А если и для нас в ваших мыслях и сердцах найдётся место — это будет просто замечательно, — повторял он.

Теперь у Сенай и Айхан были родители. И были Диас с Аруной. Они были дочерьми всех этих людей. Диас обещал, что они будут вдвое счастливее, чем обычные люди. И теперь, наконец поняв его слова, они переглянулись и расплылись в сияющих улыбках.

После этого девочки продолжили патрулировать деревню без единой жалобы. Даже когда усталость звала остановиться, они продолжали путь, отдыхая лишь тогда, когда собаколюды их подменяли, и давая передышку лошадям. Они хотели продолжать в том же духе — ведь если Диас изо всех сил защищает Илук, они тоже должны выложиться на максимум.

И тогда девочки вознесли молитву. От всего сердца, обращаясь к родителям, молились: пусть Диас и остальные победят и все вернутся домой целыми и невредимыми. Диас говорил, что молитвы важны. Они — для всех, кого знаешь, для себя самого, для твоего сердца и души.

Солнце уже клонилось к закату, когда в сумерках близнецы увидели возвращающийся с востока «Клуб жён Илука» с трофеями с поля боя. Увидев их, Сенай и Айхан забыли про усталость, помчались навстречу, спрыгнули с лошадей и обняли всех собаколюдок разом.

— С возвращением! — воскликнула Сенай. — Раненых нет? Все целы?

— Диас и остальные в порядке? — тут же спросила Айхан.

Собаколюдки улыбнулись и кратко доложили: Диас одержал победу, никто не пострадал. Значит, никто не погиб, все живы-здоровы. Диас скоро будет с остальными припасами.

Обрадованные до слёз, девочки уже собрались бежать навстречу Диасу, но вспомнили: сначала нужно сообщить радостную новость всем бабушкам! Да и деревню нужно охранять, пока Диас и Аруна не вернулись. Так что вместе с Шией, Гури и собаколюдами они двинулись в Илук.

— Победа! — закричала Сенай, вбегая в деревню. — Диас победил! Все возвращаются!

— Никто не пострадал! — вторила Айхан.

Близняшки носились по деревне, выкрикивая новости каждому встречному. Они прыгали от радости, будто от прежней усталости не осталось и следа, и так — до самого возвращения Диаса. Казалось, их усталость была не более чем сном.

Часть 1. Манящий мёд, у склада (от лица Сенай и Айхан)

Две фигурки пригнулись у стены склада. Их светлые волосы развевались, а зеленые глаза горели в тишине. Сенай и Айхан двигались, словно заправские воришки, и бесшумно проскользнули к двери, стараясь остаться незамеченными.

Добравшись до входа, они уловили сладкий аромат, щекочущий ноздри. Это был мёд — такой маняще-сладкий, что от одного его воображаемого вкуса на языке вспоминалось благоухание цветов. Элдан подарил его деревне, и для близнецов он был даже вкуснее грецких орехов.

Но Диас сказал, что много сладкого есть вредно — пусть они попробовали лишь крохотный кусочек, а мёда ещё оставалась целая гора! — после чего он унёс горшок в самую глубь склада.

Хотя они и не высказывали своих чувств вслух, недовольные гримасы на их лицах говорили о том, что у них на душе:

«Да как он посмел!»

Цель была ясна: незаметно пробраться на склад и заполучить этот мёд. Они стащат его и насладятся им... конечно же, поделившись со всеми. Такова была их логика, когда они пробрались внутрь. Если угостить других — это уже будет не так плохо!

Волшебный аромат манил всё сильнее. Они были в шаге от заветного горшка, как вдруг на близняшек упала тень, и чьи-то руки легли им на макушки.

— Разве я не говорила, что вам одним на складе быть опасно?

Голос звучал ласково, пальцы нежно взъерошили волосы. Они узнали Аруну и поняли: наказания им не избежать.

Аруна поймала близняшек, потому что сейчас убиралась на складе. Она спросила, зачем они пробрались внутрь, и девочки честно признались. Брови Аруны резко сдвинулись — и она принялась их отчитывать.

Она объяснила: заходить на склад без взрослых уже плохо, а замышлять кражу мёда — это совсем никуда не годится. Девочки виновато потупились и извинились. Злого умысла у них не было, но раз Аруна ругает, им придётся просто с этим смириться.

Увидев их искреннее раскаяние, Аруна покачала головой, тихо рассмеялась и снова потрепала их по волосам.

— Послушайте, я понимаю, что вы чувствуете, — призналась она. — Мёд... его же так и хочется попробовать ещё и ещё! Когда я была маленькой, я тоже выкидывала похожие фокусы.

Близняшки удивлённо подняли головы. Аруна лукаво улыбнулась, приложила палец к губам, жестом призывая девочек сохранить услышанное в тайне, и медленно достала горшок с мёдом. Прижав сокровище к груди, она бесшумно выскользнула со склада.

Девочки, расплывшись в беззвучных улыбках, попятились за ней, как две тени.

Ужин в тот вечер был роскошным. Там были медово-ореховые сладости, свежеиспеченный хлеб, намазанный медом, мясо черных гхи под карамельной медовой корочкой, и для каждого — маленькая плошка сверкающего как солнце чистого мёда.

Всё было сладко и ароматно, воздух благоухал цветами — и улыбки не сходили с лиц. Даже Диас, спрятавший мёд и догадывавшийся о проделках, широко улыбался.

Но среди всех улыбающихся лиц за столом ярче всего светились улыбки Сенай, Айхан и Аруны.

Казалось, они не померкнут никогда .

Часть 2. Однажды в углу юрты (от лица Аймер)

Одним ясным днем, ближе к вечеру, Аймер что-то писала в книге, которую всегда носила с собой. Разложив её на полу, она макала в чернильницу, полученную от бабушки Майи... кончик собственного хвоста, предварительно его закрутив.

Пока она записывала всё, что узнала в деревне Илук, сзади на неё упала тень, словно желая поглотить её целиком. Свет проникал через дымовое отверстие юрты, и Аймер поморщилась от возникшей помехи. Она прекратила писать и подняла глаза, чтобы посмотреть, кто это.

Над ней стояла Аруна, с живым любопытством разглядывая книгу. Аймер смутилась. Хотя после переезда в Илук она часто общалась с Диасом, близняшками и бабушками, с женой Диаса она почти не пересекалась. Да и после того случая с травяной ванной Аймер испытывала неловкость.

Она заёрзала на месте, гадая чего хочет Аруна, пока та не нарушила тишину:

— Так вот она какая, книга... — спросила она, в её голосе звучало любопытство и возбуждение. — Я слышала о них, но вживую вижу впервые!

Аймер почувствовала облегчение, осознав, что Аруна на неё не злится, и её лицо просветлело:

— Тебя интересуют книги?

— Очень! Диас и другие говорят, что из них черпают мудрость. Я всегда представляла... Но там не только слова? И рисунки есть! Так вот как по ним можно учиться. Мы, племя Они, обычно передаём знания через устные сказания. Но этот способ тоже кажется довольно хорошим.

Передача историй через сказания, безусловно, имеет свои преимущества, но у этого способа есть и свои недостатки. Детали могут быть опущены или переданы неправильно, слушатели могут не вслушиваться или не запоминать суть должным образом, и когда это происходит, знания могут быть просто утрачены. Аруна уже сталкивалась с подобными вещами, и поэтому ей понравилась идея писать и рисовать, чтобы зафиксировать полученные знания.

— К-книги нужны не только для учёбы, — запинаясь, оживилась Аймер. — Некоторые пишут или читают их просто так для души! И их можно довольно легко продать или купить. А ещё говорят, что чтение и письмо развивают память и воображение. Благодаря книгам я научилась мыслить... иначе, чем другие представители пустынного народа.

Аруна интересовалась книгами, а Аймер не могла перестать говорить о них.

В то время как Аймер обычно начинала надоедать всем, когда становилась слишком разговорчивой и возбужденной, Аруна, казалось, лишь глубже погружалась в разговор, продолжая задавать вопросы. Аймер ликовала: чем больше она рассказывала, тем активнее реагировала Аруна. И её пыл лишь разгорался.

Часть 3. Несколько дней спустя на деревенской площади (от лица Диаса)

Я только закончил работу в поле и направлялся к своей юрте, как услышал оживлённый разговор Аруны и Аймер на площади. Видеть их вместе было редкостью. Я пригляделся: Аруна сидела на земле, а Аймер устроилась у неё на плече и листала свою книгу.

«Когда они успели так сдружиться?»

Аймер переворачивала страницы с неподдельным восторгом, и Аруна слушала её с не меньшим оживлением. Они явно наслаждались беседой. Мне ужасно захотелось узнать, о чём они с таким интересом разговаривают, и я прислушался.

— С древних времён травы и алкоголь использовались для того, чтобы женщины могли заполучить желаемого мужчину... — вещала Аймер.

— Ого... Значит, это и правда может сработать... — задумчиво пробормотала Аруна.

Мне вдруг стало не по себе.

С одной стороны, я был рад, что девушки смогли найти общий язык, но я надеялся, что они будут обсуждать что-то более обыденное и менее угрожающее.

Хотя с моей стороны тоже было не очень-то красиво подслушивать, и я решил раз им весело, то пусть болтают на здоровье.

Вот мы и добрались до послесловия — и первым делом хочу сказать спасибо.

Всем, кто купил первый том, тем, кто продолжает поддерживать меня на «Shosetsuka ni Naro»; читателям, присылавшим письма; моим редакторам, иллюстратору Kinta — за восхитительные, милейшие и крутейшие иллюстрации; дизайнеру, придавшему книге её очарование — именно благодаря вам появился этот второй том.

Знайте: моя благодарность стала ещё глубже, чем после первого тома! Спасибо!

Теперь о будущем. По правде говоря, когда я планировал сюжет ещё до начала написания истории, всё вплоть до второго тома задумывалось как... пролог. Я наивно полагал, что уложусь тысяч в пятьдесят иероглифов. Но стоило начать — и пролог неожиданно разросся до двух томов!

Задачи «пролога» были следующими:

Показать прошлое героев и их мотивацию;

Расставить персонажей, баланс сил;

Показать первое масштабное сражение.

Представьте, будто вы прошли обучение в игре — и вот-вот рванёте в настоящий сюжет.

Как вышло, что я написал столько страниц…?

Впереди — огромные планы! Нас ждут новые события, раскрытие тайн героев. Мир и королевство начнут обретать глубину. Не знаю, всё ли удастся написать или издать, но с такой поддержкой я обязан стараться изо всех сил!

Кстати! Эту историю адаптируют в мангу! Над ней работает Yumbo! У них невероятный стиль, первые главы уже вышли. Забавно: я, автор оригинала, читаю её как восторженный фанат — настолько всё круто!

Если в ранобэ доминирует взгляд Диаса, то манга показывает мир шире, раскрывая то, что осталось «за кадром» книги. Даже прочитав новеллу, вы откроете много нового — так что обязательно ознакомьтесь!

Надеюсь, что наши с Kinta книги и манга Yumbo сделают эту вселенную ещё популярнее!

В третьем томе вас ждут:

Герои, мелькнувшие во втором томе;

Визит родственников;

Новые проблемы и испытания.

От всего этого жизнь Диаса станет ещё «оживлённее»! Ждите насыщенных будней Диаса и деревни Илук в третьем томе!

С нетерпением жду нашей следующей встречи на страницах этой истории!

Фууро, февраль 2019 г.

[[image:/storage/reader-images/fd10fce41352bb10830b87100314bc9fcd709c45.jpg]]

Всем привет!

Вот и переведён 2-й том «The Frontier Lord Begins with Zero Subjects» («Ryoumin 0-nin Start no Henkyou Ryoushu-sama» ). Автор в своём послесловии написал, что первые 2 тома – это только пролог. Как переводчик, знающий немного больше чем вы, читатели, могу сказать, что это правда. Дальше масштаб истории и происходящих событий увеличивается. Нас будут ждать новые герои, новые локации, новые битвы…

Кстати, совсем недавно вышли в английскую печать еще 2 тома лайт новеллы. Таким образом, на текущий момент переведено 2 тома из 8. Вот так вот…

Пишите в комментариях, какие у вас любимые герои. Лично мой топ-3: Аруна, Фрэнсис и Аймер.

Всем добра, не болейте. Ещё увидимся.

З.Ы.: актуальные новости по переводу и оперативная обратная связь в ТГ-канале - https://t.me/heartfelttralslate (Душевные (душные) переводы).

Июнь 2025 г., Ashes_to_ashes

[[image:/storage/reader-images/2b06018aaca1340874e5d96d6e6267abe2610623.jpg]]

_____________________________

Диас:

Это стрекозы...?

Зорг:

Нет, раскрой глаза. Это же ветряные драконы!

[[image:/storage/reader-images/afffa7090f6c64b7ca232d5ec3e0953bb157ca89.jpg]]

_____________________________

Сенай:

Ого! У меня получилось. Я сделала рог точь-в-точь как у Аруны!

Айхан:

Ничего себе ! Выглядит точно так же как у неё!

Аймер:

Ах...

[[image:/storage/reader-images/e6b70ebf0c09281b740bd57a9af6a7959258844c.jpg]]

_____________________________

[[image:/storage/reader-images/2e1626f7b7fa919382b1e53c1297ee45824a4075.jpg]]

_____________________________

[[image:/storage/reader-images/11672ae222e0e5fa9feafdc713cc02239059ebe7.jpg]]

_____________________________

На равнинах наступило лето. Война позади, и Диас с головой погружён в повседневные заботы. То новый, но странно знакомый торговец объявится, то собаколюды отказываются тратить честно заработанные деньги, то старые друзья и родственники объявляются на пороге — у каждого есть свои причины искать его. Вдобавок ко всему, Диасу предстоит встреча с братом Аруны, который убеждён, что должен спасти сестру от нового злого правителя равнин!

Пока Диас и остальные сражались с принцессой Дианой и её силами, Фрэнсис и Франсуаза находились на окраине деревни Илук вместе с Сенай, Айхан и несколькими собаколюдами масти.

— Мы подождём здесь, — сказали они близнецам. — Нам страшно уходить так далеко от деревни.

Предоставленные сами себе, баары пошли своей дорогой, отправившись на запад от деревни в сопровождении охраны из нескольких собаколюдов. Собаколюды, всегда бдительные, когда дело доходило до защиты двух бааров, были поражены — Фрэнсис и Франсуаза, обычно столь осторожные, что их можно было назвать жалкими трусами, упорно шли всё дальше и дальше на запад.

— Куда мы идём? — недоумевали собаколюды. — И что мы здесь делаем?

Они продолжали двигаться вперёд, пока не достигли, возможно, самого центра равнин, когда вокруг них не оказалось лишь море травы. Затем два баара внезапно остановились и подняли морды, устремив взгляд... куда-то ещё дальше на запад.

— Ба-а-а, ба-а-а ба-а-а, — проблеял один.

— Ба-а-а-а, ба-а ба-а, — добавила другая.

Подняв морды, они продолжали смотреть вдаль и блеять.

— Ба-а, ба-а! Ба-а.

— Ба-а, ба-а, ба-а, ба-а!

Было похоже, что они с кем-то разговаривают, но собаколюды не могли понять, о чём шла речь. Хотя обычно они без труда понимали бааров, здесь они не могли разобрать ни единого блеяния.

— Ба-а! Ба-а, ба-а, ба-а!

— Ба-а-а-а, ба-а-а-а, ба-а-а-а.

Фрэнсис и Франсуаза звучали сердито и раздражённо. Именно тогда откуда-то с запада равнин в их сторону подул сильный ветер.

— БА-А-А-А-А-АА!

Собаколюды остолбенели. В подувшем ветре, который зашелестел в траве, они услышали голос, в силу которого не могли поверить. Глубокий, тяжелый, казалось, он исходил из самых глубин земли.

— Ещё не пришло время. Этого недостаточно.

Вот что сказал этот голос, и собаколюды в замешательстве переглянулись. Для чего ещё не пришло время? Чего было недостаточно?

— БА-А-А-А, БА-А-А-АА, — добавил странный голос. — Вам пора возвращаться домой.

После этих слов Фрэнсис и Франсуаза прекратили блеять и повернулись к собаколюдам.

— Давайте вернёмся в деревню, — сказал Фрэнсис.

— Спасибо, что сопроводили нас, — поблагодарила Франсуаза.

Собаколюды были озадачены.

«Что это был за голос?» Задавались они вопросом

«Что Фрэнсис и Франсуаза делали здесь?»

Но даже с этими сомнениями они были верными своему долгу стражами и потому сосредоточились на текущей задаче, отправившись вместе с баарами обратно в деревню.

В сердцах собаколюдов царило смятение, но по возвращении в деревню Илук они узнали, что Диас победил и что никто из деревенских не пострадал. Когда их охватила радость победы, и они начали праздновать, собаколюды совершенно позабыли об этом странном голосе с равнин.

Полдень, два дня спустя после битвы с Дианой. Я лежал на траве, раскинув в разные стороны руки и ноги и наслаждаясь радостью от хорошо выполненной работы — я наконец закончил наводить порядок на складе. Потребовалось некоторое время, но я убрал все трофеи, собранные «Клубом жён», а также всё, что Элдан преподнёс нам в качестве репараций. Вещей было не счесть, так что на всё про всё ушло целых два дня. Даже сам я впечатлён собственными усилиями.

Подавляющее большинство собранного нами оружия было низкого качества, и раз уж мы не собирались использовать его, я планировал передать его племени Они. Их мастера могли переделать стальное оружие любого качества в полезные инструменты, что была куда лучше, чем просто позволить этому добру просто пылиться без дела или пропасть.

Боевой колокол, который мы подобрали, сначала казался совершенно бесполезным, но он звонил так громко, что мы установили его на деревенской площади и решили использовать для сбора всех деревенских в случае необходимости. Так, например, когда еда готова, мы звоним в него один раз, призывая всех собраться на площади, а в чрезвычайных ситуациях мы решили звонить непрерывно.

Что касается личной лошади Дианы, она, казалось, отвергала саму мысль о том, что на ней будет кататься кто-то другой, так что мы оставили эту затею и просто заботились о ней. По словам Аруны, это обычное дело для лошадей, особенно сильно привязанных к своим хозяевам, и принуждать их нельзя. Вместо этого лучше всего ждать, пока лошадь сама не будет готова принять новые обстоятельства. И даже если лошадь Дианы так и не сможет к нам привыкнуть, она может просто спариться с кем-то и дать потомство. А чем больше у нас будет лошадей, тем счастливее будет Аруна, так что меня это вполне устраивало.

У этой лошади была уникальная шерсть лунного цвета, так что Аруна решила назвать его Айшей — так на древнем языке называли скакунов с такой шерстью. Аруна тщательно ухаживала за лошадью, но мы оба понимали, что пройдёт ещё некоторое время, прежде чем Айша примет своё новое имя.

Что касается репараций Элдана, то это была в основном еда. Я сложил продукты с долгим сроком хранения в глубине склада, а скоропортящиеся поставил ближе к выходу, чтобы их было проще доставать. Элдан также дал нам хлопковую и шёлковую ткань, которую мы использовали для шитья одежды. Собаколюды особо не могли похвастаться одеждой, так что большая часть ткани уйдёт на них. Кроме того, нам рано или поздно придётся позаботиться и о зимней одежде для всех, но раз сейчас лето, это не самая насущная проблема.

В любом случае, вот о чём я размышлял, лежа на спине, наслаждаясь лёгким ветерком и вдыхая окутавший меня густой запах травы.

Лето на равнинах было совсем не похоже на удушливую влажность, с которой я сталкивался в королевстве. Благодаря непрекращающемуся ветру здесь было довольно приятно. Солнце в этих краях палило нещадно, так что нам приходилось остерегаться солнечных ожогов, но всё же я был рад, каким прекрасным здесь выдалось лето.

«Если всё так и продолжится, мне, возможно, даже не понадобится масло из мяты, которое приготовила Аруна, чтобы спастись от палящего солнца.» Подумал я.

Принцип действия этого масла был прост: наносишь его на кожу, и когда дует ветер, по всему телу разливается чудесное ощущение прохлады. Но в данный момент это масло не казалось таким уж необходимым. Приятный ветерок обдувал меня и прогонял усталость, расслабляя с головы до ног. Было так комфортно, что я почувствовал, как погружаюсь в мир грёз.

Именно в этот момент я ощутил звуки торопливых шагов бегущего ко мне существа. Но помимо этого, моё внимание привлёк крик.

— Лорд Диас!

Я поднялся с земли с некоторой неохотой, одной рукой протирая заспанные глаза, а другой оттолкнувшись, чтобы встать на ноги. Я увидел спешащих ко мне сенджи и вспомнил, что сейчас они должны были патрулировать равнины.

«Неужели что-то случилось?»

— Лорд Диас, — сказал один из собаколюдов, — К деревне приближается незнакомец!

— Он выглядит влажным, — добавил другой. — У него совсем нет шерсти, и он весь блестит! Ах да, ещё у него большой рот!

— Он направляется сюда с запада, и вместе с ним целый караван!

Сенджи запрыгали вокруг меня, тяжело дыша и тараторя так быстро, что я едва поспевал за ними. Я опустился на корточки, погладил их, чтобы успокоить, и начал складывать воедино всё, что они мне рассказали.

«Влажный… Блестит, большой рот, караван с запада...»

— Интересно, может быть, это Пейджин? — пробормотал я.

Судя по докладу группы сенджи, описание идеально подходило под торговца по имени Пейджин, да и он сам говорил, что собирался вернуться примерно в это время. Я снова встал, решив, что стоит встретить его лично. Именно тогда появилась Аруна, её рог излучал зелёное сияние — это означало, что гости, должно быть, активировали её магию обнаружения.

— Похоже, Пейджин вернулся, — сказала она.

По её словам, Пейджин всегда приезжал разными маршрутами, и на этот раз он не стал заезжать в деревню Они. Я предположил, что это из-за нашего крупного заказа, который мы сделали в прошлый раз. Вероятно, он хотел сначала привезти все товары в нашу деревню. Как бы то ни было, мы с Аруной и сенджи направились на запад, чтобы встретить Пейджина. Через некоторое время мы увидели, как его караван показался на горизонте и медленно приближался к нам.

Как обычно, похожий на лягушку Пейджин сидел у поводьев первого обоза, и, заметив нас, начал возбуждённо махать лапой.

— Ага! Вы, должно быть, сэр Диас, да? — проквакал он. — Я привёз ваш заказ, да-да!

Его голос был характерен для лягушачьих, но манера говорить показалась мне непохожей на знакомого мне Пейджина... И как только мы с Аруной это услышали, оба насторожились.

«Кто он такой?»

Едва Пейджин — или кто бы это ни был — заметил нашу настороженность, как тут же запаниковал.

— Всё в порядке! Успокойтесь, пожалуйста! Не нужно ничего подозревать! Меня зовут Пейджин-Ре, я из семьи Пейджин, да! Я младший брат Пейджина-До! Он временно отстранён от работы и не сейчас может покидать страну, понимаете… Так что я привёз ваш заказ вместо него, сэр Диас!

Мы с Аруной снова переглянулись и в замешательстве склонили головы.

«Младший брат? Семья Пейджин? Что это вообще за семья?»

Пока мы всё пытались переварить новую информацию, караван Пейджина въехал в деревню Илук.

Как только повозки остановились, Пейджин-Ре спрыгнул с сиденья возничего и как следует представился. Я задал ему пару вопросов, которые меня интересовали, и торговец-лягушка тут же пустился в объяснения.

— Видите ли, мы, Пейджины, — семья торговцев, разбогатевшая благодаря умению торговать и на суше, и на воде! Я один из семи братьев — сыновей Пейджина-Октада, восьмого главы семьи Пейджин! Что-то не так? А, фамилия, да? В стране зверолюдов сначала идёт фамилия, да-да, а затем имя.

— Что касается моего старшего брата До, так он умудрился во время работы потерять кое-что архиважное, да… и за это его отстранили. При сложившихся обстоятельствах сейчас я работаю от его имени, да!

— Но не волнуйтесь, не волнуйтесь! Не надо тревожиться, ага! Я один из лучших торговцев в стране, да. Видите ли, я побывал во всех странах мира и гарантирую, что ассортимент и качество моих товаров вне всякой конкуренции! Я знаю, что после убийства того дракона у вас теперь туго набиты кошельки, и я уверен, что смогу предложить вам выгодную сделку, сэр Диас, да!

— Теперь насчёт вашей просьбы распространить информацию, что вы ищете новых жителей... хм, тут всё немного сложнее, понимаете… А как насчёт того, чтобы начать вот с этой чаши? Перламутровая, да! Что? Не интересует? Ну тогда, может, этот украшенный резьбой деревянный ларец? Взгляните, как он инкрустирован, ага?

Торговец-лягушка не давал мне вставить ни слова... да и вообще, говорил только он один. Из его большого рта слова лились на меня потоком, и я не был уверен, останавливался ли он хоть раз, чтобы перевести дыхание. В правой руке он держал какую-то сверкающую радужную чашу, которую называл перламутровой, а в левой — тёмный деревянный ларец, и он буквально тыкал ими мне в лицо.

Более навязчивого продавца сложно было представить, и пока я чувствовал, как слабею под этим напором, охрана Пейджина совершенно невозмутимо разгружала весь привезённый им товар и раскладывала его на простынях и ящиках, расставленных возле повозки. За то время пока Пейджин засыпал меня своими предложениями, его охранники успели обустроить торговую палатку, которая смотрелась бы к месту на любом рынке.

Я увидел все припасы и предметы первой необходимости, которые мы заказывали у Пейджина-До, но там было и много другого добра, включая целый ряд изделий ручной работы. Я не мог не подумать, что Пейджин-Ре хочет спихнуть всё это, учитывая наши запасы драконьих материалов.

Тут были столовые приборы, шкатулки, вазы, горшки — кстати, все очень красивые. Некоторые предметы были столь редкими и незнакомыми, что я никогда не видел подобных узоров и не слышал о месте, где такие вещи могли бы изготавливать. В то же время, ни один из этих товаров не был по-настоящему необходим в повседневной жизни. Все они выглядели чертовски дорого, и я не собирался транжирить деньги на то, что мне не нужно.

«Пожалуй, лучше пресечь это на корню и сразу же отказать ему...»

Однако, прежде чем я успел, Аруна выступила вперёд с одним из мешков золота, добытым после битвы с Дианой, и сунула его Пейджину. Видимо, она сбегала на склад за ним и сразу же вернулась обратно.

— Мы купим всё, на что хватит этого мешочка золота, — заявила она. — Покажи свои лучшие товары.

Я не мог поверить своим ушам. Я всё ещё был в шоке, когда Пейджин взял мешочек, проверил содержимое, и его лицо озарилось радостной улыбкой. Он молниеносно достал свои счёты и опись товаров, опустился на колени перед своей палаткой и принялся пересчитывать золото и перебирать бусинки на счетах. Аруна просто наблюдала, а я уже собирался что-то сказать, но она меня опередила.

— Если будем просто держать золото при себе, это не сделает наши желудки сытыми, — сказала она. — Если мы не будем ничего покупать у приезжающих торговцев, они перестанут к нам ездить. Поэтому вместо этого нам нужно помогать таким, как Пейджин, получать прибыль, и тем самым побуждая их вернуться к нам ещё раз. У нас и так скопилось много монет, так в чём проблема? Все эти предметы ручной работы, которые нам не пригодятся, мы всегда сможем перепродать кому-нибудь другому.

Я задумался над её словами и вскоре кивнул в знак согласия. Это была правда: нам пришлось бы туго, если бы торговцы перестали заезжать в деревню из-за нашей скупости. Если бы это случилось, не имело бы значения, сколько у нас было денег. В этом смысле, использовать золото как приманку для торговцев казалось разумной идеей. В конечном счёте, это шло на пользу и продавцу, и покупателю.

Аруна по выражению лица прочла мои мысли и удовлетворенно улыбнулась. Затем, не говоря ни слова, она несколько раз постучала по своему мягко светящемуся рогу на лбу. Я понял намёк: она говорила мне расслабиться, ведь у нас есть её магия оценки душ как подстраховка, и хотела, чтобы я оставил переговоры ей.

— Тогда ладно, — кивнул я снова. — Я оставляю это на тебя, Аруна.

Улыбка Аруны стала ещё шире, и Пейджин, должно быть, услышал нас, потому что тоже улыбнулся. Они сразу же погрузились в разговоры о торговле. Аруна тут же начала торговаться о скидке, указывая, что мы хотим купить много чего, что у нас есть ещё золото, и помимо это в деревне есть ещё почти сотня собаколюдов, у которых тоже есть собственные деньги. Пейджин, будучи торговцем, конечно же, принялся демонстрировать различные товары, рассказывать, как чудесно тот или иной наряд будет смотреться на такой красавице, и старался поддерживать её настроение, пытаясь вытянуть из неё побольше денег.

Но с каждым сладкозвучным словом Пейджина Аруна оценивала его честность с помощью своей магии оценки душ и видела насквозь его ложь. Поэтому было совершенно правильным решением довериться ей, потому что переговоры постепенно начали склоняться в её пользу.

Я понаблюдал за ними некоторое время, но вскоре понял, что моё присутствие здесь не требуется, поэтому я и верные сенджи — всё это время ждавшие рядом — принялись разглядывать выставленные Пейджином товары. Мы не спеша осматривали все припасы, поделки и прочее.

Там была сушёная рыба и овощи, но также какая-то черно-коричневая штука, о которой я не мог ничего сказать. Были сухофрукты и крупные грецкие орехи, и я подумал, как обрадуются Сенай и Айхан, если мы закупимся ими как следует.

Именно в этот момент я услышал какое-то гоготание. Оно вызывало ностальгию, но я не мог не почувствовать лёгкого замешательства.

«Но эти птицы вряд ли водятся в этих краях, не так ли?»

Гоготание не прекращалось, и я огляделся в поисках его источника. Тут я заметил, что сенджи пристально смотрят на одну часть прилавка.

«Видимо, шум доносится оттуда.»

Я проследил за их взглядами и за ящиками увидел деревянную клетку, битком набитую гусями. Гуси громко и энергично гоготали, и я задумался, продаются ли они, как и всё остальное здесь. Все они были большими, здоровыми, а их перья приятно блестели, так что я предположил, что они могут стоить довольно дорого.

Пока я стоял, один из сенджи вплотную подобрался к клетке.

— Что случилось? — спросил он. — Как вы сюда попали?

Сенджи сунул лапу в клетку и взъерошил перья гусей, но один из них с пронзительным гоготом вцепился клювом в его лапу.

Это здорово напугало сенджи, он взвизгнул и дёрнул лапу назад и в панике ударил по дверце клетки, так что удар сдвинул засов. Дверь распахнулась, и гуси настоящим вихрем вылетели наружу. Всюду раздался их крик. Они возбуждённо забили крыльями и ринулись прямиком к сенджи, открывшему клетку.

— Ой! Ой! — вопил он. — Почему вы гонитесь за мной?! Не щипайте меня!

Он носился вокруг импровизированного рынка, а все гуси гонялись за ним буквально по пятам. Это зрелище заставило меня улыбнуться — столько времени прошло с тех пор, как я видел гусей, — но для собаколюдов, конечно, это была совсем другая история.

Примерно в это время я увидел бабушку Майю и её подруг, которые, должно быть, услышав шум, пришли посмотреть, что происходит. Она подошла к нам неспешной походкой, и, увидев гусей, её глаза загорелись.

— Ох, ну и ну, — сказала она. — Какие же здоровые гуси! Все упитанные, с чистенькими крепкими клювами, сильными крыльями и лапами.

Все остальные бабушки согласились, что это отменные гуси, и заговорили так, будто уже собрались их разводить. Они начали обсуждать, где устроить загон, как обеспечить их водой и тому подобное. И, видя, как они счастливы, обсуждая это, я решил, что должен сказать пару слов Аруне, всё ещё погружённой в жаркие переговоры с Пейджином.

Гусей можно кормить овощными отходами. Если их оставить одних, то они будут щипать сорняки. И вообще они могут спокойно несколько дней обходиться без еды. Их рост и полное взросление занимает всего полгода, и живут они достаточно долго— часто по двадцать-тридцать лет, а единицы доживают даже до пятидесяти.

Гуси редко болели и практически не были подвержены травмам. Они цеплялись за жизнь с восхитительным упорством и всё это время несли яйца. Они сильно привязывались к хозяевам, но оставались осторожными и агрессивными по отношению к чужакам. На любого подозрительного человека поднимался оглушительный гогот, гуси выгоняли таких прочь и нападали на них, используя свои клювы. Они работали как живая сигнализация: предупреждали о ворах и отпугивали вредителей с полей.

Но главное — они дарили множество благ в виде яиц, мяса и перьев. Именно поэтому многие называли гусей «благословенной птицей».

Они всё ещё гонялись за тем сенджи, и я подумал, что при их крупном здоровом телосложении и качестве перьев каждый гусь мог стоить три, а то и пять золотых монет. Учитывая, что их было шестеро, покупка выходила недешёвой, но у нас был солидный запас золота, так что я в целом не возражал.

— Я хочу купить и этих гусей, — сказал я.

Аруна и Пейджин продолжали вести настоящую торговую битву, и разговор о цене на гусей разжёг её ещё сильнее. Их поединок бушевал довольно долго, и когда он наконец закончился... Пожалуй, результат можно было назвать ничьей.

С помощью своей магии оценки душ Аруна сбила цену там, где смогла, избежала покупки товаров низкого качества и бессовестных наценок. Со своей стороны, Пейджин-Ре продал больше половины привезённых товаров, включая множество дорогих изделий ручной работы. Я подумал, что они оба остались в выигрыше, потому что каждый добился, чего хотел.

Вот что я думал, наблюдая за ними, но сама Аруна и Пейджин видели ситуацию иначе. Лицо Аруны озаряла победоносная улыбка, в то время как глаза и рот Пейджина были неестественно широко раскрыты и искажены выражением, которое показалось мне самой настоящей досадой. Он пытался втюхать товары похуже и с завышенной ценой, но Аруна видела его насквозь.

[[image:/storage/reader-images/14533351fcfba2dbe734959298d511d854962be1.jpg]]

Аруна выиграла сегодняшнюю битву, но она не ставила Пейджину в вину его уловки, не использовала их для того, чтобы выторговать дополнительную скидку, и, как и говорила ранее, помогла ему получить прибыль. Аруна смотрела на Пейджина так, словно бросала вызов, приглашая попробовать ещё раз, а Пейджин смотрел на неё в ответ, будто принимая вызов и обещая взять реванш в следующий раз. Мне определённо казалось, что второй раунд будет не менее жарким, чем первый.

Так или иначе, Аруна отдала Пейджину-Ре наш мешочек с золотыми монетами. Взамен мы получили припасы, предметы первой необходимости, шесть гусей, несколько бочек вина и изделия ручной работы — в основном шкатулки и всякую разную кухонную утварь.

Пока охранники Пейджина-Ре раскладывали наши покупки, лягушачий торговец подошёл ко мне, потирая липкие лапы.

— Что ж, я сегодня многому научился, да-да, — сказал он. — Мой брат До предупреждал не недооценивать это место, и теперь я понимаю, почему он не мог заткнуться, рассказывая о нём.

Торговец вздохнул и продолжил:

— Ну что ж, сэр Диас, давайте теперь поговорим о вашей просьбе, касающейся переселенцев, ага?

Я кивнул, и Пейджин-Ре начал говорить, беспокойно озираясь по сторонам.

— Я скажу прямо, ладно? При нынешнем положении дел в Королевстве зверолюдов нет тех, кто бы так уж рвался сюда и был готов покинуть свой дом. Если говорить о рабах — это другое дело, но я знаю, вы не в восторге от такого. Мой старший брат из кожи вон лез, чтобы всё разузнать, потому что он хочет поддерживать с вами хорошие отношения, понимаете… и он считает, что лучший вариант в вашей ситуации — это «бескровные», да. Но прежде чем мы привезём кого-то из них, нужно убедиться, что вы готовы их принять, ага?

— Кто такие эти «бескровные», о которых ты говоришь? — спросил я.

Я никогда раньше не слышал этого слова, и Пейджин кивнул, опустив глаза:

— «Бескровные» — это зверолюды, понимаете… но те, кто утратил звериную часть своего наследия. Они очень похожи на людей; у некоторых ещё остаются слабые звериные черты, но у них нет ни капли той самой звериной крови или силы. Они полностью утратили их, и потому по физической силе практически не отличаются от людей, да-да.

Я невольно вспомнил Элдана... хотя у него всё ещё была огромная сила зверолюда, не говоря уже о способности менять облик.

— Понимаете… Никто не знает, почему так происходит, — сказал Пейджин, — Но внезапно дети рождаются со слабой звериной кровью, и за поколения она постепенно иссякает, пока не исзечает совсем, да... В Королевстве зверолюдов «бескровным» живётся несладко, и поэтому многие стремятся уехать. Но ведь они не могут просто так отправиться в королевство людей, ага? Там тоже есть свои проблемы с дискриминацией зверолюдов. Но учитывая, что вы женаты на получеловеке и уже приняли у себя переселенцев-зверолюдов, ну... мы думаем, что кто-нибудь из «бескровных» будет рад приехать сюда, тем более что при необходимости они всегда смогут вернуться обратно в Королевство зверолюдов.

«У нас есть Аймер и собаколюды, так что хочется верить, что «бескровным» будет здесь комфортно. Да и сам Элдан, несомненно, со всем радушием принял бы их.»

— Нынешний король зверей питает огромную любовь к «бескровным» и крайне увлечён заботой о них, а также исследованием причин этого явления и способов его лечения, да... Но правители до него — их мнение было совсем другим, понимаете… и их влияние всё ещё очень сильно в нашей стране. Так что, как насчёт этого, сэр Диас? Если кто-то из «бескровных» захочет переехать, вы согласитесь их принять?

Я потратил немного времени — собственно, с тех пор как он начал говорить, — обдумывая это. Я больше всего на свете хотел бы принять их всех здесь, но решил, что сначала стоит рассказать ему о владениях Элдана.

Я не стал раскрывать секрет Элдана, но объяснил, что он — правитель соседних земель, освободил местных зверолюдов-рабов и сейчас усердно трудится над созданием места, где полулюди и люди смогут жить в мире. Я добавил, что сам ещё не видел этих земель, но из присланных товаров знаю, что Каздекс — богатое место, где хорошо относятся жителям. Поэтому я сказал Пейджину, что мы будем рады принять «бескровных» у себя, но, возможно, они предпочтут Каздекс. Ведь я знал: Элдан встретит их тепло, и если «бескровные» действительно пережили тяжёлые времена, то жизнь с ним может подойти им больше.

Однако, услышав про Каздекс, Пейджин так разинул рот, что его язык вывалился наружу — точь-в-точь как у До. Он мгновение молчал, но когда заговорил вновь, чуть не оглушил меня:

— Да почему же вы не сказали этого раньше?! Откуда мне было знать, что здесь в королевстве появился правитель, благосклонный к зверолюдам?! А потом… вы говорите, что те земли богаты и там есть что продавать?! Мы же говорим о потенциале новых торговых путей, понимаете?! Сэр Диас, умоляю, давайте проложим дороги и создадим торговый пост, а?! Ах, что? Не хватает материалов и рабочих рук? Но у вас же есть повозка? Как насчёт попробовать торговать самому, а? Я буду вашим представителем в Королевстве зверолюдов, да! Так что не беспокойтесь! Хм? Повозка есть, а лошади и работники — проблема? Да я же... Ох! Придумал, да! Мы обучим «бескровных» азам торгового дела и используем эту деревню как перевалочный пункт! Перевалочный пункт для торговли между страной зверолюдов и Королевством Сансериф!

Пейджин-Ре был вне себя от возбуждения, и я понял: успокоить его теперь невозможно. Его голова была полна мечтаний о торговле и новых возможностях, и все разговоры о «бескровных» мгновенно потонули в обсуждении идей для нового бизнеса. Я почувствовал: пройдут долгие и изматывающие часы, прежде чем он остынет и вернётся в норму.

Каким-то образом нам удалось успокоить Пейджина-Ре и вернуть разговор в нужное русло. Мы договорились, что, если кто-то из «бескровных» проявит интерес к торговле, Пейджин обучит его всему самому необходимому. У нас были лошади и повозка, а наличие собственного торговца — явно будет нам на руку.

В ходе нашего разговора я поднял вопрос о требованиях к будущим переселенцам:

— Кстати, Пейджин, — сказал я. — Это касается всех потенциальных жителей, не только «бескровных»: мы не принимаем преступников, злодеев или кого-либо, кто может питать к нам вражду. Учти это, когда вам начнут подавать заявки на переезд сюда.

— Хм? Ну, э-э... конечно, это естественно, да-да, — ответил Пейджин. — Само собой разумеется, ага? Я позабочусь об этом, и мы тщательно проверим прошлое и характер каждого кандидата перед тем как примем окончательное решение.

— Уверен, ты уже немного почувствовал это сам, но у Аруны острый глаз на такие вещи, особенно, если дело касается характера человека. В этом она даже искуснее, чем в оценке качества товаров. Я очень не хочу, чтобы ты привёз переселенцев, которым потом придётся отказать и прогнать их. Поэтому просто хочу убедиться, что ты подойдёшь к этому добросовестно и со всей ответственностью.

— Я всё понял, да. Клянусь, мы найдём тех, кто устроит вас обоих.

На этом я оставил подбор достойных кандидатов на переселение на совести Пейджина. Ведь мы планировали сделать «бескровных» главной торговой силой Илука, а это означало бы поездки туда-обратно между нашей деревней и страной зверолюдов. Мне бы хотелось доверить нашим новым жителям торговлю уникальными товарами Илука.

На данный момент единственное уникальное, что пришло мне в голову, — это шерсть бааров. Но поскольку её производство довольно ограничено, нам ещё было далеко до её продажи в больших объёмах. Я понимал, что нужно увеличить поголовье бааров, но пока не встретил ни одного в дикой природе, так что эта задача выглядела не из лёгких.

В любом случае, я решил, что обучение даже одного торговца — дело небыстрое, и у нас всё еще было время, прежде чем кто-то из «бескровных» действительно появится здесь, так что можно будет вернуться к этому вопросу чуть позже.

Закончив с Пейджином обсуждение переселенцев, мы перешли к списку необходимого для Илука, что нужно будет привезти в его следующий визит. В этот раз он не привёз ничего для собаколюдов, так что я попросил захватить что-нибудь и для них. Теперь у них было собственное золото и серебро, а Пейджин не собирался упускать возможность лишний раз подзаработать, поэтому с радостью согласился. В Королевстве зверолюдов хватало мелкопородных собаколюдов, так что он клятвенно пообещал подобрать подходящие для них товары, выглядев при этом крайне уверенным в себе.

Я также заказал кое-какие предметы первой необходимости и попросил по возможности привезти ещё одну лошадь. В то время это было почти всё, что нам было нужно. С припасами у нас, пожалуй, даже возник небольшой излишек, так что необходимости заказывать что-то ещё не было.

И вот, заключив сделку, Пейджин и его охранники собрали товары, свернули свою палатку и приготовились к отъезду. Им не терпелось отправиться в путь до захода солнца, поэтому все сборы прошли в одно мгновение.

— Я заключил хорошую сделку и получил отличный урок, да-да, — сказал Пейджин-Ре. — Совсем скоро я вернусь и буду надеяться на ещё более выгодную сделку! Ну... На этом, пожалуй, всё — мы отправляемся.

Глубоко поклонившись, лягушачий торговец запрыгнул на место возничего, взял поводья и двинулся на запад. Мы смотрели ему вслед, пока его караван не скрылся за горизонтом. Затем я размял руки, готовясь к работе.

«Пора заняться делом.»

С появлением стаи гусей прибавилось хлопот. Для начала для них нужно было сделать загон, и я подумал, что для этого можно будет использовать остатки материалов от загона Фрэнсиса и Франсуазы. Но рядом ещё требовалось выкопать небольшой водоёмчик. Без воды вырастить гусей можно, но с источником свежей воды под боком они очевидно станут здоровее — так что идея казалась разумной. Резервуар не требовался слишком глубоким или широким, так что мы справимся с этим без проблем. Нужно лишь продумать подвод воды от реки и сток.

Размышляя об этом, я направился к загону для скота. Именно тогда я увидел бабушку Майю и её подруг, спешащих ко мне и, казалось, сияющих от гордости за проделанную работу. С ними была толпа собаколюдов, перепачканных грязью. Увидев меня, они обогнали бабушек и рванули ко мне, словно ураган, бешено виляя хвостами.

— Погладьте нас! Погладьте! — кричал один.

— И похвалите! Давайте же! — вторил другой.

Я совсем не понимал, за что мне их нужно было похвалить, и всё пытался сообразить, пока не подошла бабушка Майя.

— Нам нужно поблагодарить тебя, юный Диас, за покупку этих гусей. Они очень здоровые, и судя по всему, зимой нас ждёт пополнение! А ещё мы с терпением ждём, когда сможем отведать жареного гуся!

— Жареный гусь? Звучит аппетитно, — ответил я. — Кстати, бабушка Майя, почему собаколюды все в грязи? Чем они занимались?

— Ну, они усердно трудились ради гусей, конечно, — пояснила она. — У нас же были неиспользованные материалы, да? Мы попросили собаколюдов перенести их к реке и выкопать маленький прудик для гусей. Там же они прорыли канавки, чтобы если гуси запачкают прудик или замутят воду, её можно было бы спустить обратно в реку и набрать заново.

Она перевела дух и добавила:

— Ах да, мы хотим огородить всё забором, поэтому послали молодого сенджи в деревню Они попросить у них дополнительных материалов. Решили, что сейчас подходящий момент, раз уж мы уже запросили у них материалы для маленьких уборных для Аймер и собаколюдов. Я знаю, мы сделали всё без твоего разрешения, но это было нужно. Надеюсь, ты не против.

Пока я разговаривал с Пейджином-Ре, бабушки и собаколюды сделали всю работу за меня. Они подготовили материалы и даже проверили, как решается вопрос с уборными. У меня не могло быть никаких претензий.

— Я как раз хотел поставить забор для гусей до наступления темноты, так что я только рад! Скорее благодарен! — Затем я опустился на колени и принялся гладить собаколюдов. — И вам, ребята, огромное спасибо за тяжёлую работу!

Похлопав по собачьим шкурам, я вспомнил, что так и не наградил их как следует за битву на равнинах. Масти сражались на поле боя рядом со мной, но даже те собаколюды, что остались защищать деревню, заслужили благодарность. Я хотел дать каждому что-то за то, что мы все благополучно пережили эту... войну, если её можно так назвать.

— Пора вознаградить вас всех и отметить ваши усилия, — объявил я, — Особенно теперь, когда Пейджин планирует привезти товары специально для вас. Каждый получит награду, потому что Илук защищали не только те, кто был на поле боя, но и все остальные. Так что давайте соберёмся на деревенской площади. Только сначала смойте с себя всю эту грязь, хорошо?

Глаза собаколюдов округлились, и они завыли от радости. Пока они ликовали, ещё один собаколюд бросился к площади и ударил в колокол.

«Ах, да. Это же наш сигнал на случай всеобщего сбора деревни...»

И вот, под собачий вой и колокольный звон, когда все проследовали на площадь, я отправился на склад за мешочком монет.

К тому времени как я вернулся со склада, на площади все уже были в сборе, выстроившись аккуратными рядами. Собаколюды, должно быть, узнали от бабушек, в чём дело — их глаза сияли в предвкушении.

Я начал раздавать каждому жителю монеты, благодаря за старания:

Две монеты — сражавшимся в битве,

Одну монету — всем остальным.

Награду получили все: Сенай и Айхан, собаколюды, бабушки, и даже Фрэнсис с Франсуазой.

Закончив, я уже собирался отпустить всех по делам, когда ко мне подошёл молодой шепс, держа монету в обеих лапах, словно бесценное сокровище. Маленький собаколюд нервничал, но смотрел мне прямо в глаза:

— Лорд Диас, можно ли попросить вас проделать в монете дырку?

Я удивился. Только что вручил награды — и вот они хотят испортить монеты?

«Зачем? Золото есть золото, но купцу вряд ли понравится монета с дыркой.»

Я замешкался с ответом, и к нам подбежали другие собаколюды с тем же вопросом. Попросив их успокоиться, я опустился на колени, чтобы быть с ними на одном уровне:

— Ребята, а зачем вам дырявить монеты? Я не говорю, что вы не можете этого сделать, но я хотел бы, по крайней мере, знать, зачем.

Один из собаколюдов набрался смелости и спросил:

— Если сделать в монете дырочку — можно продеть шнурок! — его голос дрожал от восторга. — И носить её как кулон! Это награда от вас, лорд Диас! Я хочу всегда носить её с собой!

— Всегда? — переспросил я. — Но это золотые монеты. Деньги. Я дал их, чтобы вы купили у торговца что-то нужное вам: еду, игрушки...

Не успел я договорить, как собаколюды прижали монеты к груди, замотав головами, будто я предложил нечто совершенно ужасное. На их глазах выступили слёзы, и они сказали мне, что не потратят эти монеты и никогда не расстанутся с ними. Все остальные отреагировали примерно так же, и я действительно не знал, что с этим теперь делать.

Раньше, вручая собаколюдам монеты за работу, я видел, как они украшали ими юрты. Я думал — они просто радуются получить награду за работу, которую они так долго ждали, но я ошибался. Эти монеты много значили для собаколюдов — что-то вроде памятной медали.

С одной стороны, я мог позволить собаколюдам поступать как хочется, но ведь я уже попросил Пейджина-Ре привезти для них товары. Если собаколюды не будут использовать монеты по назначению — возникнут проблемы.

— Ребята, у вас особая привязанность к золоту и серебру? — спросил я.

— Они блестят и красивые… но в остальном ничего особенного, — ответили собаколюды.

— Значит, эти монеты вам нравятся, потому что это награда, полученная от меня?

— Да! Именно! Мы обожаем награды! Они делают нас счастливыми!

— А если вместо монет я дам вам особую награду? Согласитесь ли вы тогда тратить свои монеты?

Собаколюды внимательно разглядывали монеты в лапах, серьёзно задумавшись. Наконец, они кивнули и сказали, что сделают это, если новая награда будет ещё лучше монет. Это было облегчением, но оставалась проблема: что я мог им предложить взамен? В голову не приходило ничего ценнее золота.

Я стоял, ломая голову, когда Аруна, наблюдавшая за сценой, предложила решение:

— Я понимаю ваши чувства, — сказала она. — А что если Диас сделает вам ожерелья из костей или зубов зверя, которого добыл сам? Это сделает вас счастливыми?

Собаколюды пришли в восторг и начали вилять хвостами как сумасшедшие. Я радовался их счастью, но в то же время сомневался:

«Действительно ли Аруна имеет в виду то, о чём я подумал?»

— Отлично, тогда решено, — объявила Аруна. — Вы все можете вернуться к работе, хорошо? Спрячьте свои монеты в надёжное место и убедитесь, что вы их не потеряете. Когда ожерелья будут готовы, Диас сразу же раздаст их вам.

Все ещё виляя хвостами, собаколюды разбежались, оживлённо обсуждая свою будущую награду. Бабушки, Клаус и Канис последовали за ними. Тут к нам подбежали Сенай, Айхан и Аймер (которая была на руках у Айхан) и залепетали:

— Мы тоже хотим ожерелья!

— Хотим! Хотим!

Близняшки подпрыгивали на месте, пока говорили, и, хотя я был рад исполнить их желание, но сомневался, действительно они этого хотят...

— Когда Аруна говорила о костях, — осторожно пояснил я, — Она имела в виду чёрных гхи. Знаете, мясо, которое вы едите? В супе? Вы правда хотите ожерелья из этих костей?

Когда я впервые прибыл на равнины, то добыл много чёрных гхи. Их мясо закоптили и высушили в деревне Они, а кости... обычно мы их закапывали как мусор. Аруна преподнесла их собаколюдам как нечто ценное, но по сути это были обычные отходы.

— Пожалуй, я не хочу... — сдалась Сенай.

— Да, мне тоже не надо, — добавила Айхан.

Девочки всегда просто выбрасывали кости после еды, так что их реакция была ожидаема. Впрочем, я и сам сомневался, стоит ли делать ожерелья из костей. Но собаколюды так ждали награды — не хотелось их разочаровать.

— Брось, Диас, — вмешалась Аруна. — Если вложишь душу в каждое ожерелье, всё будет хорошо. Собаколюдам не нужна награда, представляющая реальную ценность, им важно выражение твоих чувств. Это очевидно по их отношению к монетам. Так что удели время и силы каждому ожерелью. А если тебе покажется, что этого недостаточно, можешь вставить в каждое по маленькому драгоценному камню... У нас есть куча осколков самоцветов.

Аруна прочла мои мысли и развеяла сомнения. Она была права: если постараться и добавить самоцветы, ожерелья и правда выйдут славными. Правда, когда дело доходило до работы с мелкими предметами, их обработки и создания каких-то изделий, я был немного неуклюж... Ладно, скорее, слишком неуклюж… Но ради собаколюдов я выложусь на полную.

— Расслабься, Диас, — улыбнулась Аруна. — Я отлично управляюсь с рукоделием. Даже такому неумехе, как ты, объясню все тонкости. В два счёта станешь профи!

И снова она прочитала мои мысли и заговорила прежде, чем я успел открыть рот.

— Спасибо, Аруна. Рад, что ты мне поможешь. Но сейчас меня беспокоит кое-что другое. Неужели так легко понять, что у меня на уме? Я же не сказал ни слова, а ты всё поняла. Это как с Пейджином? Ты использовала свои навыки ведения переговоров, чтобы прочитать меня?

Аруна ответила лишь нежной улыбкой. Сенай и Айхан прикрыли рты, сдерживая хихиканье. Даже Аймер отвернулась от меня, её плечи тряслись, когда она пыталась сдержать смех.

«Ладно, ладно, понял. Действительно, я как открытая книга.»

И тут все наконец разразились смехом. Мне оставалось лишь стоять на месте и смириться с этим.

Изготовление костяных ожерелий — эти слова вызывали образы чего-то грубоватого и топорного... но после уроков Аруны и чёткого следования инструкциям результат оказался на удивление достойным. Я позаимствовал кое-какие инструменты для изготовления украшений, обточил кость до формы клыка (как любят собаколюды), просверлил отверстие для шнурка, отшлифовал и отполировал до молочно-белого блеска. Теперь это уже не напоминало кость. Затем выгравировал узор и надпись «За заслуги», создал крошечное углубление, заполнил его клеем и вставил осколок самоцвета. В завершение продел полученный от Аруны красный шнурок — ожерелье было готово.

Единственная проблема: на одно ожерелье ушло целых три дня. Высушенная кость оказалась хрупче, чем я думал — крошилась при любом неловком движении, и я безнадёжно испортил кучу заготовок... Лишь научившись более-менее обращаться с материалом, я наконец смог завершить работу над одним украшением.

«Боже, даже думать страшно, сколько уйдёт времени, чтобы изготовить ожерелья для всех...»

Я сидел, скрестив ноги, когда в юрту вошла Аруна.

— Диас, я хотела с тобой кое-что обсудить... — она замолчала, увидев готовое украшение. — О, ты наконец закончил!

Она взяла ожерелье, внимательно осмотрела и примерила его, отрегулировав длину шнурка.

— Хм, вышло довольно неплохо, — в её голосе звучало одобрение. — Думаю, собаколюды будут очень довольны.

— Да, но я потратил на это целых три дня, — вздохнул я. — Вот почему качество такое, какое есть. Сколько же уйдёт времени на изготовление ожерелий для всех?

— Когда доходит до рукоделия, то первая удачная попытка всегда отнимает больше всего времени. Дальше пойдёт быстрее. И спешить тебе некуда, — успокоила Аруна. — Главное — делать их с усердием. Моргнуть не успеешь, как уже со всем управишься.

— Ладно. Тогда как ты и сказала, просто сосредоточусь на работе — кивнул я, а затем нахмурился. — А у тебя что-то случилось? У тебя был такой вид, будто тебя что-то беспокоит.

— Хм? Ах, точно! Чуть не забыла! Пока ты корпел в юрте над ожерельями, мы решили заняться внешними работами. Хотим увеличить число уборных и создать большую кухонную зону с несколькими печами. Что ты об этом думаешь?

Я вновь опешил.

« Бабушка Майя упоминала уборные, но «кухонная зона»?»

— Прямо сейчас почти все готовят еду по своим юртам, — пояснила Аруна, — Но с ростом деревни становится тесновато, и иногда возникают проблемы с поиском посуды и ингредиентов для приготовления еды. Аймер предложила организовать отдельную кухонную зону — построить отдельный комплекс с несколькими печами, чтобы все могли готовить вместе и помогать друг другу.

Она оживлённо рисовала в воздухе контуры будущей кухни, объясняя с большим воодушевлением все детали.

[[image:/storage/reader-images/bf3bc52a0028aec45116406f4c17177f2dfc2f44.jpg]]

— И не только печи для приготовления еды! — продолжила она. — Построим отдельную печь для Клауса, чтобы он мог печь свой хлеб, ступеньки для удобства собаколюдов, специальное хранилище для дров. Будет собственный колодец, умывальник и крыша над всем комплексом! С такой кухней мы сможем готовить больше, быстрее и проще! Ну, как тебе?

По голосу Аруны было ясно: она сильно загорелась проектом. Раз идея нравится всем — я не против:

— Я не возражаю. В готовке я всё равно не силён, так что детали доверяю вам. Стройте как хотите! Но где мы возьмём материалы для печей и крыши?

— Думаю, попросим необходимое у Камалотца, — ответила Аруна. — Одной или двух крыш, подобных тем, что были использованы для конюшни, нам хватит. Мы же как раз планировали расширять их из-за новой лошади.

«Да, в этом есть смысл. В Каздексе есть модульные детали, которые заметно облегчают строительство, так что нам не придется закупать древесину и делать всё самим.»

— Тогда напишу письмо, когда нас навестит Герайнт.

— Не нужно: Канис скоро возвращается домой — попросим её передать нашу просьбу.

Я кивнул. Канис оставалась в Илуке лишь на время, пока собаколюды не привыкнут к новой жизни, и теперь, видимо, считала свою миссию выполненной. Аруна, удовлетворённо улыбнувшись, помахала мне и направилась к выходу.

— Когда она вернётся, надо будет построить Клаусу просторную юрту. Работы прибавится, но он сказал, что постарается сам со всем справиться. Ладно, не буду отвлекать тебя от работы!

— Ладно... Стоп, что?! — я вскочил. — Погоди, Аруна! Канис возвращается? И при чём тут новая юрта для Клауса?!

Аруна уже собиралась выйти наружу, но обернулась и принялась пристально разглядывать моё ошарашенное лицо. Через мгновение её собственное выражение стало столь же растерянным.

— Диас, Клаус и Канис ведь... — она запнулась.

Она долго изучала меня, затем сузила глаза. В её голосе смешались смесь недоверия и раздражения:

— Ты хочешь сказать, Диас, что совсем ничего не заметил? Эти двое уже давно влюблены друг в друга. Канис едет домой как раз за тем, чтобы сообщить родителям о своём решении быть вместе с Клаусом.

— Что?! Как?! Когда?! — я выронил костяную заготовку. — Клаус и Канис?! Когда эти двое успели полюбить друг друга?!

Аруна тяжело вздохнула, качая головой:

— В этом нет ничего удивительного! С момента приезда в деревню Канис каждый день проводила с Клаусом и собаколюдами. А Клаус отвечал за их подготовку. Он умелый, ответственный, сильный, да ещё и добрый. Неудивительно, что она прониклась к нему чувствами.

Аруна припомнила один случай на тренировке: когда один собаколюд травмировался, Клаус мгновенно бросился к нему, обработал рану и извинился за то, что подверг его опасности, и, видя такую доброту и заботу со стороны Клауса, сердце Канис было покорено.

Ну, во всяком случае, так было со слов Аруны.

После этого они сблизились. Канис начала относиться к их отношениям со всей серьёзностью, но Клаус переживал, потому что он принадлежал к другой расе. Но со временем и он смог открыть ей своё сердце...

— После битвы на равнинах они решили пожениться. Канис ещё больше влюбилась, теперь уже в его храбрость, а Клаус осознал, как важно осознавать, что его ждут дома.

Аруна резко замолчала, смотря на меня с немым укором:

— Но Диас... ты правда ничего не заметил? Даже за обедом — как они друг на друга смотрели? Как можно было это не заметить?! Они ведь даже кормили друг друга!

Я изо всех сил пытался вспомнить все наши недавние трапезы, но в памяти всплывала только восхитительно вкусная еда. Ни единого воспоминания о том, что в это время за столом делали Клаус и Канис. Я даже не мог припомнить, чем Канис занималась в последнее время — а оказывается, она всё это время была вместе с Клаусом.

— Значит, после всего этого Канис останется здесь? С Клаусом? — спросил я.

— Именно так, — кивнула Аруна. — Она поедет домой сообщить о своём решении родителям, а потом найдёт подходящий момент и представит им Клауса. Если они дадут согласие, то Клаус и Канис поженятся, как только всё подготовят. А учитывая то, насколько они влюблены друг в друга... — она лукаво улыбнулась, — Не думаю, что пройдет много времени, прежде чем у них появится малыш.

Аруна добавила, что если я хочу узнать больше деталей — пусть Клаус и Канис расскажут сами. С этими словами она снова помахала на прощание и на этот раз вышла из юрты.

Я остался один, в лёгком оцепенении. Конечно, это была замечательная новость, я был искренне рад за них, но эти чувства тонули в океане изумления. Я не мог поверить, что эти двое влюбились друг в друга. Глубоко вздохнув, я оглядел юрту, поднял оброненную кость... и осознал: Аруна унесла с собой моё первое готовое ожерелье.

«Ладно, я всё равно собирался сделать и ей одно. Просто не ожидал, что она прихватит первое... Значит, оно ей понравилось? Выходит, я справился?»

Внезапно снаружи донеслись восхищённые возгласы. Прислушавшись, я узнал голоса Сенай, Айхан и собаколюдов:

— Смотрите, как Аруне идёт!

— Не могу дождаться своего!

— Так красиво!

«Да, похоже, они все будут очень рады заполучить такую штуку. Что ж... тогда за работу!»

По всей деревне Илук царило оживление. Клаус бродил по полю и отчаянно размахивал копьём, переживая: Канис уехала утром с несколькими масти, и он боялся, что её родители не благословят их брак. Тем временем бабушка Майя с подругами были полны энтузиазма, оживлённо болтая о свадебных планах. Аруна и несколько её соплеменников начали строить уборные и кухонный комплекс. А собаколюды, увидев ожерелье на шее Аруны, загорелись нетерпением получить свои.

Деревня шумела и радовалась, и все, казалось, хорошо проводили день, но я сидел затворником в юрте, работая с костями чёрных гхи. Мне хотелось присоединиться к остальным, но я знал, что работа должна быть сделана. Полируя очередное ожерелье, я заметил две пары глаз во входном проёме.

Я на мгновение поднял голову, гадая, кто бы это мог быть, и увидел Сенай и Айхан, которые подглядывали за мной. Должно быть, они пытались спрятаться, потому что я мог видеть только их головы, но они смотрели на меня, стараясь не издавать ни звука. Тем не менее, их взволнованные лица говорили сами за себя: после вчерашнего разговора у юрты они отчаянно хотели себе ожерелья, но стеснялись признаться в этом после того, как сами сказали, что они им не нужны.

— Не волнуйтесь, девочки, — улыбнулся я, отложив инструменты. — Я и вам тоже сделаю.

Близняшки улыбнулись ослепительной улыбкой и от счастья запрыгали на месте, после чего тут же умчались, оставив вход распахнутым.

«Девочки, хоть бы прикрыли...»

С трудом поднявшись, я направился ко входу и увидел приближающегося Клауса. Его лицо было непривычно суровым.

— Лорд Диас, — сказал он. — Мне нужен совет. Можно вас отвлечь?

Видя его обеспокоенность, я кивнул и впустил его внутрь.

Клаус сел напротив меня и начал изливать мне свои тревоги. Выслушав продолжительный пространный монолог, я подытожил:

— Короче говоря, ты не знаешь, что подарить родителям Канис в качестве свадебного дара?

Именно это и беспокоило Клауса. Для него Канис была воплощением нежности, доброты, красоты — слов не хватало, чтобы описать все её достоинства, поэтому сам он чувствовал себя совершенно недостойным её, особенно теперь, когда она согласилась выйти замуж за представителя другой расы. Клаус хотел подготовить подарок, который соответствовал бы всему этому, но понятия не имел, что выбрать.

— Верно, — медленно кивнул Клаус. — Канис говорит, что подарок не нужен, но... Я все равно считаю, что будет лучше, если я им что-нибудь подарю. Вы же вручили дар родителям леди Аруны?

— Ну… В моём случае это было скорее... Так просто сложились обстоятельства, — я задумчиво потер подбородок. — Но да, в итоге я подарил им кое-какие материалы, полученные с земляного дракона.

— Материалы с... земляного... дракона? — Клаус побледнел. — И как они отреагировали?

«Как они отреагировали, да?»

Правда заключалась в том, что тогда всё произошло слишком спонтанно. Во всей этой неразберихе я не очень хорошо запомнил их реакцию, за исключением того факта, что она была благоприятной. Будучи человеком родом из королевства, я ожидал, что родители Аруны будут категорически против нашей помолвки... но с их стороны не последовало даже намёка на возражения. Они приняли дар — и тут же началась подготовка к нашей свадебной церемонии.

«Если всё прошло гладко благодаря подарку, то, видимо, в этих дарах всё же есть смысл.»

— Они остались довольны моим подарком, — ответил я, — и всё прошло гладко. По словам Молл, они были бы так счастливы, как если бы получили тридцать чёрных гхи.

— Тридцать этих чёрных быков…? — задумался Клаус. — Тогда, возможно, мне стоит добыть столько же...

— Погоди, Клаус, — остановил я его. — Смотри глубже: важно учитывать культуру собаколюдов и традиции её родителей. Мы же не знаем, обрадуются ли они мясу чёрных гхи. Не нужно спешить. К тому же, разве я не дал тебе золотых монет? Просто возьми да купи что-нибудь стоящее!

— Деньги... — он потупил взгляд. — Я не сам заработал их. Не поймите неправильно — я благодарен! Но я хочу вручить дар, добытый своими собственными руками! Ваш пример меня вдохновил: я должен показать мастерство охотника. Как считаете?

«Мастерство охотника?»

В моём случае это были чёрные гхи и земляной дракон. Материалы с дракона обрадовали бы кого угодно, но они были крайне редки, а их добыча была по-настоящему опасна. Добыча чёрных гхи была вполне Клаусу по плечу, но в Каздексе и так изобилие еды...

Я обдумывал это, когда услышал снаружи цокот копыт Фрэнсиса, и внезапно ко мне пришло озарение.

— Тогда как насчет этого? Что, если ты добудешь черных гхи, обменяешь их в деревне Они на ткань из шерсти баара и подаришь её? Мясо действительно может и не впечатлить, но качественная редкая ткань — идеальный вариант! Сам Камалотц восхищался её качеством — уверен, родители Канис тоже оценят её по достоинству.

Клаус медленно кивнул, впечатленный моей идеей, и выражение его лица просветлело.

— Да, вы правы! — глаза Клауса загорелись. — Пусть я и не продемонстрирую свои навыки напрямую, но свадебный дар будет результатом моих усилий и уникальным для нашей территории! Но согласятся ли Они на такую сделку?

— Обсуди детали с ними лично, — предложил я. — Они ведь сейчас как раз здесь строят уборные? Спроси, сколько ткани они готовы обменять и сколько им за это нужно мяса черных гхи. Держу пари — они заодно дадут тебе пару охотничьих советов, потому что, честно говоря, я думаю... мой способ тебе мало чем поможет.

Клаус в спешке поблагодарил меня и вылетел из юрты словно пуля. Я надеялся успокоить его, но эффект оказался обратным.

«Только бы не покалечился, торопясь по чём зря...»

Но я прекрасно знал, на что способен Клаус. Когда он увидит свою жертву, уверен, что в его голове всё сразу прояснится.

Итак, я вернулся к изготовлению ожерелий и вскоре услышал, как Клаус, закончив переговоры с Они, рванул из деревни, издав оглушительный боевой клич.

«Главное — вернись целым и невредимым, друг...»

Я знал, что будет не до смеха, если он поранится прямо перед собственной свадьбой...

Прошло пять дней с тех пор, как Клаус начал охотиться на черных гхи, и за это время у него получилось добыть всего двух. Дела шли откровенно туго. Он не использовал пыль матани, с помощью которой, учитывая его навыки, он спокойно смог бы завалить десяток за день.

Собаколюды пытались ему помочь. «Клуб жен» переживал за Клауса и Канис, а масти, тренировавшиеся с ним каждый день, предложили ему взять их с собой, но он отказался. С безнадёжным упорством Клаус хотел всё сделать сам, поэтому пока что результат оставался весьма скромным. В этой ситуации я не знал, что можно ещё сделать.

Размышляя об этом в своей юрте, я положил очередное готовое ожерелье в деревянную шкатулку. Их там скопилось уже немало. По моим подсчётам, через пару дней работа будет завершена. Дела шли хорошо: как и говорила Аруна, после первого же ожерелья я освоил технику и пристрастился к работе, а дальше всё пошло как по маслу.

Я заглянул в шкатулку с ожерельями, и меня осенило, что такая кропотливая работа, в конце концов, не так уж плоха. В то же время мне не нравилось, что я вынужден был сидеть здесь один, практически без какого-либо движения, поэтому часть меня хотела выбраться наружу и поработать где-нибудь в другом месте.

В любом случае, я позволил себе небольшой перерыв, размял спину и руки, чтобы слегка сбросить с тела напряжение.

— Диас, Канис вернулась, — сказала Аруна, входя в юрту вместе с ней. — Я знаю, что ты занят, но у нас для тебя важные новости.

По счастливому лицу Канис всё было ясно:

— Мои родители благословили наш брак! С сегодняшнего дня мы с Клаусом будем работать ещё усерднее и приложим все силы для процветания Илука!

— Рад это слышать! — я искренне улыбнулся. — Я знаю, что впереди вас обязательно будут ждать трудности, но вместе вы сможете преодолеть всё.

— Спасибо! — ответила Канис с сияющей улыбкой.

На этом наш разговор довольно быстро закончился. Аруна упомянула, что у них есть важные новости, и я уже хотел расспросить подробнее, как Канис пришла в себя и начала в панике размахивать руками:

— Ах, да! Чуть не забыла доклад! Что касается лорда Элдана… Его не было в Каздексе — он уехал в королевскую столицу вместе с Камалотцем. В их отсутствие обязанности правителя владений временно исполняет мой отец. Я передала ему вашу просьбу о материалах для кухни, крыши и уборных. Он обещал прислать всё в ближайшие дни вместе с рабочими, которые займутся строительством.

«Ах да, Элдан же говорил о столице... Если отец Канис остался править вместо Элдана, значит, он занимает высокую должность.»

— Учитывая обстоятельства в Каздексе мой отец не сможет приехать в Илук на свадьбу. Прибудет только моя мать. Когда мы с Клаусом поедем в Каздекс знакомиться, мой отец собирается устроить для нас пир, так что нас не будет несколько дней. И... думаю, это все, что я могу сообщить! — Канис пересчитала что-то на своих пушистых пальцах и кивнула: — Да, точно всё!

— Хорошо, — ответил я. — Мы подготовим всё здесь, чтобы оказать твоей матери тёплый прием. Что касается вашей поездки в Каздекс, вы двое вольны поступать так, как вам заблагорассудится. Когда думаете отправляться?

— Хочу представить Клауса родителям как можно скорее! — её улыбка вспыхнула вновь. — Железо нужно ковать, пока горячо! Так что чем скорее, тем лучше!

Канис, должно быть, что-то заметила по выражению моего лица, потому что она вдруг насторожилась:

— Клаус... сейчас не в деревне?

Я рассказал Канис о том, что Клаус хотел приготовить свадебный подарок для её родителей, и что он хочет сделать его своими силами. Также я сказал ей, что дела у него идут не очень хорошо и что сейчас он как раз находится на охоте.

По мере моего рассказа радостное выражение лица Канис мрачнело. Она тихо зарычала, и её нос сморщился от досады.

— Он вообще думает, что делает?! — застонала она. — Я рада, что он так старается... но почему отказался от помощи?! Все его отношения с жителями деревни — это то, что было построено его собственными руками, его трудом!

Она начала разрубать воздух ладонями, её движения становились всё резче и сильнее.

— Э-э, Канис…? — осторожно спросил я. — Что ты делаешь?

— Представляю себе щёку моего мужа-дурака! — выпалила она. — Эти руки выбьют из Клауса всю дурь! Я по-настоящему ценю его чувства, но... а если он покалечится? Умрёт?! Он даже не представляет, как я буду горевать! Мама говорила: для таких мужчин это — лучшее лекарство! Можете не сомневаться, мой отец тоже его на себе опробовал!

Канис продолжала отрабатывать удары, даже когда, извиняясь, попрощалась и выскочила из юрты. Она собиралась дождаться Клауса. Я не мог отделаться от мысли, что это было, несомненно, впечатляющее зрелище... Но тут я заметил пристальный взгляд Аруны — она изучала мою щёку.

— Что-то не так? — спросил я её.

— Ничего, — ответил она с улыбкой. — Я просто подумала, что, может быть, когда-нибудь мне тоже придётся выписать тебе такое же лекарство.

— Если придётся — будь со мной помягче, ладно?

— А ты не против?

— Я, конечно, не одобряю рукоприкладство. Но... я думаю, если тебе когда-нибудь придётся дать мне пощёчину, то для этого точно будет веская причина. Так что, я просто приму её без возражений.

Аруна хихикнула и встала с довольной улыбкой, но, направляясь к двери, она кое-что вспомнила и обернулась:

— Кстати, на всякий случай спрошу... Ты же подготовил свадебный подарок для Клауса и Канис? Мы с «Клубом жён» решили, что нашим подарком станет грандиозный пир, который закатим в деревне — мы уже вовсю занимаемся его подготовкой. Но ты так занят ожерельями... У тебя всё под контролем?

В тот момент, когда я услышал вопрос Аруны, ответ на него появился на моём лице: у меня даже и мыслей не было об этом свадебном подарке. Глаза Аруны сузились, и, не говоря ни слова, она начала рубить воздух точь-в-точь как Канис.

— Всё в порядке! — в панике ответил я. — Ожерелья почти готовы! А до свадьбы ещё есть время! Я пока не решил, что буду дарить, но обязательно придумаю и всё сделаю!

Взгляд Аруны всё ещё был прикован к моей щеке, но потом она, испустив глубокий покорный вздох, наконец сдалась.

В тот же день, когда Канис вернулась в Илук, Клаус получил хорошую дозу «лекарства» и перестал упрямиться. Он принял помощь собаколюдов и получил немного пыли матани от племени Они, а Канис отправилась сопровождать его на охоте.

Результат превзошёл все ожидания: всего за три дня Клаус добыл нужное число гхи, обменял их в деревне Они на гору ткани из шерсти бааров и, погрузив всё на повозку, запряженную собаколюдами, отбыл с Канис в Каздекс.

Я провожал их с улыбкой... и леденящей паникой в груди. Пока я трудился над ожерельями, что подарить им на свадьбу так и не придумал, ведь рассчитывал, что у меня в запасе будет ещё неделя-другая. Но Клаус управился со всем за три дня!

Аруна и «Клуб жён» уже вовсю готовили торжество ко дню их возвращения, а это означало, что времени у меня было в обрез, а идей по-прежнему никаких.

С другой стороны, у Аруны всё было под полным контролем. Было утверждено меню роскошного пира, и собаколюды уже были разосланы за всеми необходимыми ингредиентами. Кухонный комплекс также скоро будет готов. Сейчас ожидалось прибытие мастеров вместе с необходимыми материалами.

Мне же только и оставалось, что ломать голову над тем, что бы такое подарить Клаусу и Канис, чтобы это соответствовало такому важному празднику. Обычно в подобной ситуации я бы попросил совета у Аруны, но я уже сказал ей, что у меня всё схвачено, поэтому просить её о помощи было немного стыдно.

Когда тревога стала совсем невыносимой…

— Значит, ты пришёл ко мне за советом, да? Невероятно, — саркастически протянула Молл, вождь племени Они.

Мы сидели в её юрте, а она смотрела на меня с утомлённым видом.

— Мне не к кому больше было пойти, — признался я. — Кроме того, есть ещё кое-что, о чем я хотел бы сообщить. Решил заодно спросить и о подарке.

Я решил поделиться с Молл последними новостями о жизни деревни Илук. Я рассказал ей о том, что обработанные нами поля процветают, но причины этого пока оставались нам неизвестны. Рассказал ей о войне с Дианой, о торговле с Педжином-Ре и планах сделать Илук перевалочным торговым пунктом. Напоследок я поделился, что после битвы на равнинах мы собрали кучу военных трофеев, часть из которых я принёс с собой, чтобы поделиться ими с племенем Они.

Молл кивнула, и на её губах появилось подобие улыбки.

— Понятно. Ты не перестаешь меня удивлять, Диас. Раз ты решил поделиться с нами своей добычей, взамен я дам тебе совет.

Молл на мгновение замолчала и выпрямилась, прежде чем продолжить.

— Тебе нужен свадебный подарок? Такой, чтобы его можно быстро приготовить, верно?

— Верно. У меня есть считанные дни до их возвращения.

— В таком случае в качестве подарка предлагаю постельное бельё из шерсти бааров наивысшего качества. Без сомнения, это будет подходящим подарком от тебя. Мы можем отдать его тебе прямо сейчас.

Я в замешательстве наклонил голову.

«Постельное бельё? Это, конечно, практично, но разве оно подойдёт для молодожёнов? И почему именно «от меня»?»

Я долго размышлял, пока, наконец, меня не осенило.

— Ах, вот оно что! Учитывая, что Клаус... в этом плане немного запоздал — возможно, это будет в самый раз!

Молл испустила очень глубокий и терпеливый вздох, после чего ответила:

— Учитывая твою твердолобость, я вообще понятия не имею, когда у тебя с Аруной появятся дети. Но именно поэтому постельное белье может стать хорошим подарком. Другие пары, наблюдая за вами, могут почувствовать некоторую боязнь заводить потомство. На постельном белье, которые мы тебе дадим, будут вышиты обереги от болезней и молитвы о здоровье будущих детей.

Почувствовав, как с моих плеч свалился огромный груз, я поблагодарил Молл за совет. Мы направились к повозке с трофеями — я передал всё пришедшим вместе со мной мужчинам из племени Они, а взамен получил полный комплект постельного белья: простыни, покрывала и две подушки из шерсти бааров, на которых искусно были вышиты изображения лун, цветов и птиц. Положив на место груз, я начал готовиться к отбытию, как в то же время Молл попыталась вручить мне мешочек специальных трав, которые могут помочь в «продолжении рода», но я вежливо и твёрдо отказался.

Поскольку повозка стала намного легче, в Илук мы вернулись гораздо быстрее. Я сложил постельные принадлежности в дальний угол склада, чтобы Клаус и Канис не смогли их найти.

Несколько дней спустя прибыли мастера из Каздекса с материалами для строительства кухонного комплекса и крыши. Их работа превзошла все мои ожидания.

Они построили не только новую кухню, но и зону отдыха (хотя она изначально не планировалось!). Также они сложили специальную кирпичную печь для выпечки хлеба. Крыша кухни была оснащена креплениями для зимних утеплённых пологов. Было еще несколько улучшений и доработок, сделанных с учетом пожеланий Аруны.

Закончив с крышей и расширением конюшни, мастера сказали, что у них осталось ещё немного материалов, поэтому они немного поработали над улучшением уборных и загона для гусей.

Мастера из племени Они уже проделали огромную работу по обустройству Илука, но мастера Каздекса, казалось, были ещё искуснее.

Каздекские мастера потратили на всю работу три дня, и в качестве оплаты я дал каждому по десять золотых монет. Я не знал, какова была настоящая цена выполненной ими работы, поэтому немного волновался, но все мастера по итогу выглядели довольными, так что подумал, что с оплатой я не прогадал.

Едва мастера уехали, Аруна и «Клуб жён» сразу же бросили все свои силы на приготовления к свадебному банкету. И вот на следующий день Клаус и Канис вернулись из Каздекса с повозкой, битком набитой гостинцами.

Полдень, на следующий день после возвращения Клауса и Канис из Каздекса. Боевой колокол... то есть деревенский колокол на площади зазвонил, возвещая о начале свадебной церемонии. Все жители деревни и белошёрстная Мартель, мать Канис, стояли широким кругом на площади. В центре этого круга находились счастливые жених и невеста.

Клаус был облачён в свободную белую рубашку под названием курта, которую он привёз из Каздекса, и со стороны, стоя по стойке смирно, выглядел очень нервным. Канис, тем временем, спокойно стояла рядом с ним в алом платье, которое сшила её мать. Никто не мог сдержать улыбок и радости при виде этой пары и разительного контраста между стиснутыми зубами и напряженной осанкой Клауса и согревающей душу улыбкой Канис.

На площади царила по-настоящему приятная, тёплая атмосфера. Тем временем я находился за пределами круга деревенских жителей, в простом одеянии священника, которое Аруна сшила из ткани, полученной из шерсти бааров. Я был ведущим свадебной церемонии и ждал подходящего момента, чтобы начать.

«Ну вот, и снова я здесь...»

Клаус и Канис настояли, чтобы именно я провёл их свадьбу, и, естественно, я не мог им отказать. Видите ли, ни одна свадьба не обходится без благословенной молитвы празднества Святого Дии, а в своё время мои родители так настойчиво вдалбливали в меня множество молитв, что я знал их все наизусть.

Ещё во время войны я читал молитву упокоения, когда мы теряли кого-то в бою, молитву жизни при рождении нового ребенка и молитву празднества всякий раз, когда пара вступала в брак. Клаус всё это помнил, поэтому он и попросил меня вести церемонию на его свадьбе с Канис.

Свадьба Клауса и Канис в основном следовала стилю королевства. Однако Клаус хотел добавить некоторые традиции племени собаколюдов, а Канис попросила включить и традиции племени Они, так что в итоге у нас получилась свадьба, совершенно уникальная для деревни Илук. Красный макияж, который нанесли Канис, тоже был выполнен в стиле Они и служил молитвой, защищающей от зла и дающей благословение для будущих детей.

Аруна впервые в жизни наносила макияж на лицо, покрытое мехом, и это оказалось делом непростым, отнявшим порядочно времени, но в итоге оно того стоило. Канис выглядела ослепительно. Но дело было не только в макияже; она втёрла в шерсть масло, настоянное на травах, что придавало ей особенный блеск.

Перед началом свадьбы невеста собралась с деревенскими женщинами, и они потратили некоторое время на подготовку, в ходе которой как раз и был нанесён макияж. Когда они закончили, невеста вышла и была встречена женихом, и вот сейчас они стояли здесь вместе.

Что же касается жениха, ну... оказалось, что особой подготовки с его стороны и не требовалось. Вся мужская работа заключалась лишь в том, чтобы надеть свой свадебный наряд и стоять смирно от начала и до конца.

Я прокручивал всё это в голове до тех пор, пока не подошло время начинать, а затем громко, нарочито прочистил горло, чтобы все услышали и повернулись в мою сторону.

[[image:/storage/reader-images/66bdb4794129bcb6b1727625cebe612bbe6cd102.jpg]]

Услышав меня, деревенские жители успокоились и притихли, и после того, как я обвёл всех их взглядом, я начал читать молитву:

— Ни один человек не может жить в одиночестве, потому люди и создают семьи, и мы должны любить тех, кто нас окружает. Наш сегодняшний пир прославляет это. Это торжество в честь этих двоих, решивших создать свою собственную семью...

Учение Святого Диа на самом деле было простым. Любите других, любите себя и восхваляйте жизнь. Не причиняйте вреда своим ближним, не воруйте у них и не вторгайтесь на их земли. Не преследуйте и не дискриминируйте других из-за их происхождения или образа жизни. Эти основные и очевидные заповеди были тем, что проповедовал Святой Диа. Он стоял рядом с королём во времена основания королевства Сансериф, и он поддерживал усилия короля своей мудростью, которая затем легла в основу современных знаний о мире.

Когда королевство встало на ноги и жизнь успокоилась, Святой Диа возвел храмы, в которых он учил страждующих заветам Бога, покоящегося в святых землях. Особенно он поощрял браки, создание семей и усыновление детей. Но ирония заключалась в том, что он был так занят своим делом, что так и не смог завести собственных детей.

—...И потому мы собрались здесь сегодня, чтобы есть досыта, петь, танцевать и чествовать жениха и невесту, вместе стоящих у ворот новой жизни!

Этими словами завершилась долгая молитва, и как только я закончил, все приветственно закричали, и атмосфера стала праздничной. Собаколюды побежали выносить столы и кухонную утварь, готовя всё для пира. Затем Аруна и некоторые другие стали выносить приготовленную ими еду.

На её приготовление ушло много времени, и они даже успели пустить в ход ингредиенты, которые привезли с собой Клаус и Канис. Там были хлеб, мясо, орехи, овощи и фрукты. Столы были заполнены всяческими яствами, приготовленными из всевозможных продуктов. Эта картина была поистине захватывающим дух зрелищем.

Бабушка Майя и её подруги приготовили еду, которая была популярна в королевстве, в то время как Аруна и «Клуб жён» приготовили традиционные для племени Они блюда и жареное на огне мясо, которое так любили собаколюды.

Всё это выглядело потрясающе, и ароматы заставляли урчать наши желудки. Когда мы все расселись по своим местам, нам не терпелось приступить к трапезе. Перед Сенай и Айхан лежали ореховый хлеб, томлёный рис с орехами, а также жареный хлеб, пропитанный толчёными орехами и мёдом, и от одного взгляда на это у девочек потекли слюнки.

Это было совсем не похоже на наши обычные деревенские праздники, и главное отличие заключалось в том, что этот был в несколько раз роскошнее. Выражения лиц жителей деревни говорили сами за себя — им уже не терпелось приступить к еде.

Все сидели за столами, уставившись на меня, и давление навалилось на меня со всей силой.

— Ну что ж, похоже, еда готова, — начал я, торопя события изо всех сил, — так давайте же от души насладимся этим великолепным пиром!

И с этими словами пиршество началось.

По правде говоря, мы все были так заняты подготовкой, что никто из нас даже не позавтракал. А учитывая, что празднование должно было продолжаться до заката, разумеется, никто никакой ужин готовить не собирался. Так что еда перед нами была одновременно нашими завтраком, обедом и ужином, и её было более чем достаточно для всех нас.

Некоторые жители были так голодны из-за пропущенного завтрака, что принялись быстро поглощать всё, что было на столе, но большинство из нас понимало — ещё одного приёма пищи ждать не приходится, поэтому спешить некуда, нужно смаковать и наслаждаться каждым новым блюдом.

Неподалёку от нашего стола Фрэнсис и Франсуаза с большим удовольствием жевали большую кучу травы, а для Аймер мы приготовили целую гору орехов. Они, как и мы, не спеша наслаждались трапезой.

Что же касается главных виновников торжества, Клауса и Канис, то они сидели за отдельным столом, украшенным драгоценными камнями и ярко вышитой скатертью. Возможно, они немного нервничали из-за того, что боялись запачкать свои свадебные наряды, потому что до сих пор не притронулись к своей еде, а просто наблюдали, как с ней разбираются другие.

Если бы вы спросили меня, я бы сказал, что им совершенно не стоит переживать из-за таких мелочей. И вот, в конце концов, они не смогли устоять. Чуть погодя они сдались и тоже принялись за еду. Я наблюдал за тем, как все наслаждаются праздником, и тоже решил чем-нибудь подкрепиться.

Я потянулся и взял бутерброд с вяленым мясом и маринованными листьями горчицы, затем попробовал колбаски и картофель, посыпанный сыром. Также я решил отведать тушёное мясо, приправленное особыми травами, которые можно было собрать только ранним летом; и кашу с сушёным виноградом, курагой, луком и морковью; и... хлеб, приготовленный с поистине огромным количеством грецких орехов...

«О, понятно. Это тот самый хлеб, что испекли девочки…»

Я откусил кусочек хлеба и почувствовал, как близняшки подняли на меня свои глаза, широко раскрытые и чего-то ожидающие.

— Очень вкусно, — заверил я их, говоря с набитым ртом.

Девочки расплылись в улыбках и обрадовались так, что заёрзали на стульях.

— Пожалуйста, следите за манерами.

Девочки мгновенно выпрямились, и я одобрительно кивнул, погладив их обеих по голове.

— Боже — продолжил я, — этот ореховый хлеб такой вкусный, что я не могу дождаться, когда попробую его снова.

Девочки обрадовались не меньше, чем от первой похвалы, но на сей раз ответили лишь сдержанными улыбками.

Пир продолжался, и спустя некоторое время, когда все наелись и расслабились, я сделал свой ход.

— Марф, Седорио, Шев, — позвал я. — Пора. Вы знаете, что делать.

Вожаки собаколюдов во главе группы самцов бросились к Клаусу, окружили и подняли встревоженного жениха вверх.

Мне объяснили, что это одна из традиций собаколюдов. Женатого мужчину носят по кругу в рамках торжественного обряда. Это был способ показать всем, что мужчина теперь занят, и в этом смысле это должно было уменьшить количество измен.

На самом деле в этом не было особой нужды, учитывая, что вся деревня была здесь, на свадьбе, но раз уж это традиция, так что всё просто шло своим чередом. Размышляя о том, что сам Клаус говорил, что хотел этого, я предположил, что это, возможно, был его способ сказать Канис, что он всегда останется верен ей.

Собаколюды вместе с Клаусом сделали круг по деревне, а затем дружно подбросили его высоко вверх и скинули на землю. Когда он приземлился, толпа холостых собаколюдов набросилась на него и начала в шутку шлёпать по спине. Считалось, что это был способ для всех мужчин избавиться от зависти к жениху, а также возможность для холостяков дать понять потенциальным партнёршам, что они свободны. Так это объяснили собаколюды, но, видя, как они веселятся, я не мог не задаться вопросом, уж не просто ли они все дурачатся.

Эти два ритуала помогли Клаусу избавиться от нервозности, и он внезапно вскрикнул, рассмеялся от души и принялся обнимать собаколюдов.

— Ах вы, ребята! — воскликнул он, когда они все начали резвиться вместе.

Клаус и собаколюды превратились в один большой комок радости и игр, и, держа двоих из них на руках, Клаус встал во весь рост и провозгласил во весь голос:

— Друзья! Огромное спасибо, что вы сегодня вместе со мной празднуете начало нашей с Канис новой жизни! Обещаю, мы создадим счастливую семью прямо здесь, в Илуке!

Канис расплылась в улыбке, а затем крикнула ещё громче, чем Клаус:

— Я тоже приложу все силы! — заявила она. — Обещаю, мы будем жить счастливо вместе!

Их заявления вызвали новую волну оживления. Все смеялись, бабушка Майя и её подруги хлопали и пели, а некоторые собаколюды пустились танцевать под музыку. Хотя это были не столько танцы, сколько беспорядочное притоптывание, беготня и кривляния. Вряд ли это была какая-то традиция, похоже, они просто беззаботно танцевали, не думая ни о чём.

Затем Сенай, Айхан и Аймер вышли в центр площади, прямо как на нашем прошлом пиру, и начали тоже танцевать, параллельно подпевая бабушкам. В прошлый раз они выглядели просто веселящимися детьми, но на этот раз всё было совершенно иначе — они выступали так хорошо, что дали бы фору любому взрослому. Их пение и танцы буквально взбудоражили всех, и веселье вокруг стало ещё оживлённее.

«Но когда они репетировали... и когда стали такими умелыми?»

— Чему это ты так удивлён? — спросила Аруна, сидевшая рядом со мной.

— Разве ты не удивлена, как здорово они поют? — ответил я вопросом.

— А, ты про это? У близняшек и Аймер хороший музыкальный слух, так что нет ничего удивительного, что они так быстро улучшили свои навыки.

— И всё? Хороший слух значит хорошее пение? — поинтересовался я.

— Ну, ты же слушаешь песню, чтобы её запомнить, разве нет? Разве не очевидно? Они очень внимательны и хорошо чувствуют собственные голоса, так что в этом нет ничего странного.

Объяснение Аруны заставило меня выглядеть несколько глупо, и она некоторое время наблюдала за мной, прежде чем встать и решительно протянуть мне руку. Я посмотрел на неё, потом перевёл взгляд на саму Аруну, а затем склонил голову набок, потому что не совсем понимал, чего она хочет.

— Встань, — сказала она.

Мой наклон головы стал почти горизонтальным, но я послушался Аруну, встал и взял её руку. Она потащила меня к танцующим собаколюдам, и тут я наконец понял, что она задумала.

Я попытался отказаться, сказав:

— Ой, я не очень хорошо танцую.

— Я от тебя многого и не жду, — прямолинейно ответила Аруна.

Затем, спустя мгновение, добавила:

— У племени Они нет традиции, когда мужчины и женщины танцуют вместе, но бабушки меня научили, так что будет обидно не попробовать. Я слышала, что у вас в королевстве так принято, так что... побалуй меня.

Аруна не стала ждать моего ответа. Она лишь кивнула, когда я снова заверил её в своей неумелости.

Пока Сенай и Айхан пели, я изо всех сил старался двигаться так, чтобы это хотя бы отдалённо напоминало танец.

Закончив наше с Аруной подобие танца, мы заметили, как взгляды всех собрались на Клаусе и Канис. Клаус к тому времени закончил дурачиться с собаколюдами и вернулся за свой стол, и он, находясь в самом центре внимания, выглядел немного растерянным. Быстро взяв себя в руки, он встал и протянул руку Канис.

Канис взяла её без колебаний. Без единого слова она отошла от стола вместе с Клаусом, и они двое начали танцевать. Это было мягко, чётко и плавно — настолько лучше того, что пытался сделать я, что мне в очередной раз стало неловко. И хотя получилось не совсем элегантно, это был просто старый добрый танец. Все осыпали их праздничными возгласами, и веселье снова начало набирать обороты.

Кто-то веселился, пытаясь переплясать Клауса и Канис, кто-то — перепеть близняшек, и когда мы утомились, все вернулись за столы, чтобы снова поесть и понаблюдать за теми, у кого ещё оставалась энергия.

У каждого был свой способ праздновать, и мы все брали от этого пира по максимуму и как могли чествовали свадьбу Клауса и Канис.

Прошло ещё время, и когда пляски, песни и общая суматоха снова утихли, над площадью воцарилась блаженная тишина. Это было то особое время, уникальное для таких грандиозных торжеств. Все были наполнены теплом, чувствовали лёгкую лень и уже начинали клевать носом, и я воспользовался этой возможностью, чтобы встать и направиться к своей юрте.

Я зашёл внутрь, взял деревянный ларец, который я заранее поставил у двери, и вернулся с ним обратно на площадь. В том ларце лежали ожерелья, которые я сделал для каждого. Я хотел раздать их сразу, как только закончил, но из-за всей этой суматохи и подготовки к свадьбе подходящего случая так и не представилось, поэтому Клаус и Канис предложили сделать это на их свадьбе.

Я всё же волновался — не испорчу ли я такой важный день в их жизни своим поступком? Но Клаус сказал, что не против, потому что это поднимет всем настроение, а Канис заявила, что чем больше хорошего случится за день, тем лучше. Они настояли, чтобы я сделал это, так что я просто решил им довериться.

Когда я вернулся на площадь, я поставил ларец на стол, и собаколюды тут же догадались, что было внутри. У них дыбом встали уши, и их охватило заметное волнение. Я достал несколько ожерелий, и они пришли в неистовый восторг и в припрыжку рванули ко мне.

— Успокойтесь, — сказал я. — Каждому достанется, так что постройтесь в очередь, и я раздам их по одному.

Собаколюды покорно выстроились в очередь, не споря о том, кто из них будет первым, и я начал быстро раздавать ожерелья. Каждый из собаколюдов принимал их по-разному: кто-то бережно держал в лапах, кто-то прижимал к себе, кто-то тут же надевал, но все они выглядели крайне довольными.

Раздав ожерелья собаколюдам и близняшкам, которые незаметно проникли в очередь, я подошёл за стол к бабушке Майе и её подругам и также вручил им награды. Затем я надел по ожерелью на рога Фрэнсиса и Франсуазы, а Аймер я подарил особенное ожерелье, которое постарался сделать как можно меньше. Однако поскольку мои навыки всё еще были далеки до совершенства, украшение всё равно получилось немаленьким, поэтому Аймер пришлось держать его обеими лапами. Сначала мне было очень неловко на это счёт, но Аймер выглядела очень счастливой, так что я решил, что всё нормально.

— Вау! Ты сделал и для меня! — воскликнула она. — Огромное спасибо! Моя комнатка такая простая, и это ожерелье станет чудесным украшением!

Комната Аймер представляла собой деревянный ящик, стоящий в углу нашей юрты. В нём была маленькая раздвижная панель, как дверь, окошко, люк на крыше, стол и стулья из обрезков дерева, а также маленькая кровать из лоскутков ткани из шерсти бааров. Это было личное пространство Аймер, где она могла комфортно проводить время одна. Она попросила мастеров сделать ей домик, как раз тогда, когда те пришли устанавливать крышу над кухонным комплексом, и они сделали его из остатков ящиков и других материалов со склада.

Хотя ожерелье было совсем крошечным для меня, оно всё равно оказалось великоватым для Аймер, так что она решила использовать его как украшение для стены. Теперь у меня осталось всего два ожерелья, и я отнёс их Клаусу и Канис.

Канис официально не была жительницей нашей деревни, когда мы ушли на войну, поэтому она была шокирована, увидев, что я сделал ожерелье и для неё. Но я теперь знал, что она всё это время поддерживала Клауса, так что, по-моему, она сделала более чем достаточно, чтобы тоже его получить.

— Считай это подарком в честь твоего официального присоединения к нашей деревне, — сказал я.

Канис с благодарностью взяла ожерелье и даже тут же надела его. Клаус поступил так же, и они двое посмотрели друг на друга с любовью. Едва я увидел, как они потерялись в глазах друг друга, я собрался уходить, как вдруг мы услышали топот маленьких ножек — это были Сенай и Айхан, которые бежали к нам. Каждая держала по лоскутку ткани, которые они вручили новобрачным.

— Это от нас!

— Поздравляем!

Клаус и Канис поняли, что получили подарки, так что поблагодарили девочек, развернули полученные лоскуты — и тут же расплылись в самых широких за весь день улыбках.

Лоскуты ткани были размером примерно с носовой платок, и на обоих были вышиты изображения. На одном был вышит листик всходящего ростка и полумесяц, на другом — листик ростка и полная луна. Я с первого взгляда понял, что девочки всё сделали сами, вложив в этот подарок всю свою душу. Думаю, любой расплылся бы в такой же улыбке, получив подарок, сделанный с такой любовью.

Улыбки Клауса и Канис, похоже, воодушевили всю деревню: жители поднялись с мест и тоже стали доставать подготовленные подарки. Аруна, «Клуб жён» и бабушки заявили новобрачным, что наш пир это и есть их подарок, а некоторые собаколюды добавили, что они тоже приложили свою лапу, в том числе занимаясь сбором ингредиентом, некоторые из которых пришлось искать по всей округе. Другие собаколюды преподнесли паре красивые камни, найденные на равнинах, один из которых оказался куском каменной соли. Фрэнсис и Франсуаза подарили Клаусу и Канис несколько ценных осколков рогов, а Аймер вручила им листок бумаги, на котором было написано стихотворение её собственного авторства, посвященное их счастью.

Пока все вручали подарки молодоженам, Аруна и бабушка Майя посмотрели на меня, их глаза сузились, а взгляды стали холодными.

«Почему они так на меня смотрят?»

Я на мгновение опешил, но тут меня осенило.

«Нет-нет-нет, ожерелья — это не всё! Я же приготовил им настоящий свадебный подарок! Клянусь!»

Я тут же рванул на склад, вытащил ранее спрятанное постельное белье, и вернулся, взвалив его на плечо. Аруна, увидев меня, заметила вышивку на белье. Она сразу поняла, что она означает, и принялась объяснять это бабушке Майе и её подругам. Там же была мать Канис, Мартель, и она одобрительно кивнула, выглядев очень довольной, и я услышал, как они сказали, что теперь увидели меня в новом свете.

Насчёт этих слов у меня были свои мысли, но сейчас в первую очередь я думал о Клаусе и Канис, поэтому сразу же направился к их столу.

— Поздравляю вас, — сказал я им, снимая со своего плеча постельное белье, чтобы им его показать. — Это постельное белье — подарок от меня. Вышитые здесь узоры призваны отгонять зло и болезни, поэтому обязательно используйте его как можно скорее! Давайте я отнесу его в вашу юрту, чтобы он здесь не мешалось, ладно?

Получив согласие молодожёнов, я направился к новой юрте Клауса, которая теперь была больше прежней, чтобы оставить там постельное белье. Их стол уже был забит подарками, так что их юрта была лучшим местом, где я мог оставить свой подарок.

Однако, когда я вернулся на деревенскую площадь, все были заняты уборкой.

«Но до заката ещё уйма времени... И судя по нашей традиции, празднование обычно продолжается и после захода солнца. Так что же все делают, почему убираются так рано?»

Остатки еды быстро разделили и разнесли по отдельным юртам, тарелки и столовые приборы вымыли, ковры убрали... и, судя по всему, во главе всего стояла Аруна с «Клубом жён», бабушками и Мартель. Я огляделся, пытаясь понять, в чём дело, и увидел Клауса и Канис, которые неловко стояли в стороне. Судя по их выражениям лиц, я начал догадываться, что происходит.

«Дамы… только потому, что я подарил им постельное бельё, это не значит, что нужно заставлять их воспользоваться им ещё до захода солнца...»

«И погодите-ка... Разве не я ведущий этой свадебной церемонии?»

Но как я ни пытался, Аруна и остальные оставались непреклонны. Деревенская площадь в мгновение ока была прибрана, и празднество завершилось гораздо раньше, чем планировалось.

Прошло чуть больше месяца с попытки мятежа Дианы.

Аудиенция Элдана у короля завершилась на чрезвычайно выгодных условиях, и он решил остаться в королевской столице ещё на десять дней.

Элдан остался, ссылаясь на то, что уехать так скоро из столицы было бы откровенным проявлением невежливости. По крайней мере, это была его отговорка, чтобы получить возможность бродить по магазинам, ресторанам и тавернам королевской столицы, отыгрывая роль дружелюбного молодого человека и собирая при этом информацию.

Как и Элдан, Герайнт и другие агенты разведки Каздекса также занимались сбором информации, умело сливаясь с толпой и окружением. В результате этого Элдану удалось добыть много полезных сведений о текущем состоянии экономики королевства; передвижениях короля, первого принца Ричарда, второго принца Мейзера, первой и второй принцесс; а также сведения об обстоятельствах, связанных наказанием третьей принцессы Дианы.

Теперь же Элдан отдыхал в отдельной комнате одного роскошного ресторана. Это заведение считалось лучшим в столице и стало излюбленным местом Элдана. Откинувшись на спинку стула, он пролистывал разложенные перед ним доклады, содержимое которых было зашифровано уникальным шифром. Закончив знакомиться с очередным документом, Элдан произнёс:

— Итак, Ричард сосредоточен на расширении и усилении своей фракции, параллельно занимаясь послевоенным восстановлением королевства. Мейзер же по-прежнему продолжает искать деньги, пытаясь восстановить потерянное влияние. Остальные фракции просто держатся в тени и молча наблюдают за ситуацией. Диана не проявила никаких признаков раскаяния, поэтому её сослали в отдаленный храм, так как никто не знает, что она ещё может натворить.

Выражение лица Элдана стало слегка раздраженным.

— Я слышал слухи о Ричарде и о том, как высоко его оценивают, поэтому я ясно выразил ему свою поддержку, узнав о его прошлом и связи с Диасом, но чувствую, что у меня просто не было другого выбора...

— Хотя принц Ричард и возражал против предоставленного вам освобождения от налогов, однако, когда решение стало окончательным, он не стал давить на короля, настаивая на его отмене, и ничего не предпринял, чтобы нам помешать, — сказал Камалотц, стоя рядом с Элданом. — Вместо этого он решил направить инвестиции на развитие наших земель и расширение торговых связей, заявив, что это укрепит экономику всего королевства.

Сделав небольшую паузу, Камалотц продолжил:

— Хотя, уверен, у него остаются собственные соображения относительно вашего неожиданного заявления о его поддержке, но в результате всего этого он, можно сказать, занял довольно великодушную позицию. Учитывая его личность и выдающиеся способности, он вполне может превзойти наши ожидания.

Элдан вздохнул с облегчением, зная, что принял верное решение. Во время его аудиенции у короля разговор каким-то образом зашел о его преемнике, и, когда у Элдана спросили его мнение, он назвал имя Ричарда и заявил о своей полной поддержке первого принца. К такому выводу он пришел, основываясь на рассказе Аруны, что Ричард был как-то связан с Диасом. Мнение народа о Ричарде в целом также было положительным.

— Нам повезло, — сказал Элдан, — что он действительно превосходит наши ожидания и что его позиции продолжают укрепляться. Нам нужно, чтобы страсти здесь улеглись, и чтобы Ричард стал для нас ценным торговым партнёром. Хотя действия Мейзера вызывают беспокойство, но я верю, что Ричард сможет с ним справиться.

Элдан пролистал несколько страниц, расшифровывая написанный код. Камалотц увидел в этом возможность, наклонился вперёд и заговорил практически шёпотом, практически беззвучно.

— Наша разведка сообщает, что принц Мейзер, возможно, как-то связан с империей. Мы пока не проверили эту информацию до конца и не включили её в ваш доклад, поскольку ещё не совсем привыкли работать в столице. Тем не менее, шансы на то, что это правда, крайне высоки.

Элдан заплатил хорошие деньги за то, чтобы обеспечить конфиденциальность его нахождения в этом ресторане, а его подчинённые внимательно следили за происходящим поблизости, поэтому никто не мог подслушать их разговор, и всё же, учитывая содержание сведений, Камалотц, всё равно решил перестраховаться.

Элдан сосредоточенно обдумывал полученную информацию, а затем расплылся в улыбке.

— Понятно, — бодро сказал он. — Нет нужды слишком углубляться в расследование этого вопроса. Прикажи нашим людям действовать осторожно. Мы не хотим, чтобы они сбились со следа или, ещё хуже, пострадали.

Камалотц кивнул, и, когда заговорил снова, вернулся к обычной громкости:

— Понял. Предоставьте это мне, — сказал он, прочистив горло и вновь выпрямившись. — Что касается магического камня, который вы подарили королю, похоже, он решил не использовать его, а оставить на память в качестве украшения. По всей видимости, это связано с тем, что он видит в нём исключительно подарок от сэра Диаса, а не ценный магический материал. Многие из окружения короля прекрасно осознают ценность этого камня и потенциал его использования, поэтому призывают короля передумать. Это стало даже причиной ряда споров.

Камалотц перешёл к этой теме, чтобы сменить предмет разговора, но она поразила Элдана сильнее, чем любая другая новость за весь день. Он опустил взгляд и прижал пальцы к векам, размышляя. Наконец, медленно подняв голову, он устремил свой взгляд куда-то за пределы стен ресторана.

— Я просто не могу понять конечный замысел короля, — произнёс он. — Так что, полагаю, нам придётся оставить это на его усмотрение и довериться его ближайшим союзникам. Я хотел бы вернуться домой к матери и жёнам, пока здешние распри знати не переросли в беспорядки.

— Как пожелаете, — ответил Камалотц кивком.

Затем он хлопнул в ладоши, подавая сигнал, и сразу послышалось шуршание, грохот и лязг из потолка, из-под пола и из соседних комнат. В тот же день Элдан собрал вещи и покинул королевскую столицу, чтобы, наконец, вернуться в родной Каздекс.

— Эй! — крикнул я. — Ты уже готова?

Мы готовились отправиться далеко на запад, на равнины, где находился старший брат. Я сидел на облучке нашей повозки в дорожном наряде и плаще, иногда проводя рукой по своим рыжим волосам. Ответа от моей жены, собиравшей остатки багажа, не последовало.

«Мы же оба договорились выехать на рассвете...»

— Эй! — крикнул я снова. — Ты го-то-ва? Нам нужно добраться до постоялого двора до заката, так что у нас нет времени мешкать.

Послышался стук, а затем скрежет — что-то тяжёлое загружали в заднюю часть повозки. Наконец моя жена, Айса, ответила мне.

— Вот так! — сказала она. — Фух! Я почти закончила, так что дай мне ещё минуту! Я загрузила всё для папы, но ничего не взяла для его жены. Какая я невнимательная, да? Ой, погодите-ка. Интересно, мне стоит называть её мамой? Что думаешь, Эли?

[[image:/storage/reader-images/f4a4a0da4bd4c0f5d21dbc97e125a2c874dd29a7.jpg]]

— Может, решишь это после того, как вы с ней познакомитесь? Что важнее, ты загрузила столько тяжёлых вещей в повозку! Сколько же всего ты собралась взять с собой?!

— Неужели не ясно?! — ответила Айса. — Вот ткани для шитья, все необходимые для этого инструменты, потом полный набор аксессуаров и косметики! Готова поспорить, ей приходится туго, чтобы хорошо выглядеть там, на границе, да ещё и с таким непробиваемым мужем, как папа! Так что я должна ей помочь!

Затем Айса продолжила грузить в повозку ещё что-то из багажа. Мы познакомились, когда встретили героя-спасителя королевства, Диаса, — сначала как друзья, потом как семья. Я называл его старшим братом, а немного рассеянная Айса звала его папой. Диас потерял родителей из-за эпидемии и сам был сиротой, но изо дня в день усердно работал и жил честной жизнью. Мы, другие сироты, тянулись к нему, потому что хотели быть похожими на него, так что он возглавил нас всех и научил жить, помогая друг другу. Так мы создали что-то вроде союза сирот.

Работа, которую мы не могли выполнить в одиночку, давалась легче, когда мы помогали друг другу. Чтобы никто не отлынивал и не шалил, мы присматривали друг за другом, но при этом поддерживали больных детей или тех, кто был слишком мал, чтобы работать. Вот таким был этот союз. Старший брат был нашим лидером, он уберёг нас от воровства и копания в мусоре, научил читать и писать, объяснил нам, насколько важно быть честным.

Благодаря союзу и старшему брату, мы всё меньше и меньше попадали в неприятности, и, когда горожане заметили это, то стали нам доверять и давать нам нормальную работу. Благодаря этому мы смогли вырасти порядочными людьми. Мы были всем обязаны Диасу, так что почитали и обожали его как нашего лидера, брата и отца.

В итоге все мы стали одной большой и дружной семьёй. Вот так мы с Айсой и познакомились. Однажды она случайна попала в нашу семью, и мы сразу же подружились, потому что у нас обоих были рыжие волосы и красные глаза. Мы провели много лет вместе, а когда выросли, поженились. У нас появилась своя семья, но всё это время мы оставались близки с союзом.

Пока я витал в своих мыслях, Айса наконец закончила загружать вещи в повозку. Она взобралась ко мне на сиденье и уселась рядом. Её платье и волосы развевались на лёгком ветру.

— Фух! Всё готово! Наконец-то мы снова увидим папу! — радостно воскликнула она. — Никто не знал о том, что с ним случилось после войны... О, кстати! Сам-знаешь-кто узнал, что папа был в королевской столице, и сразу же рванул туда. Когда он понял, что папы нет в столице, тот ту же отправился в ближайший бар и устроил там дебош!

Она говорила своим обычным живым и задорным тоном, так что я лишь поддакивал, когда требовалось, и тронул лошадей. Мы находились в северной части королевства, и хотя у нас была возможность отправиться прямиком на равнины, это не всегда было безопасно, да и нужно было позаботиться о постоялых дворах, где можно было бы остановиться. Таким образом, вместо этого мы решили ехать по главным дорогам.

План был таков: отправиться на юг, пока не достигнем большой дороги, идущей с востока на запад. Затем по ней добраться на запад до самого Каздекса, а после уже отправиться на равнины и дальше к месту назначения. Раньше Каздекс был не лучшим местом для посещения из-за его ужасного герцога, но новый правитель снискал отличную репутацию, и мы слышали слухи, что он и старший брат с самой первой встречи нашли общий язык. Не могло такого быть, чтобы старший брат подружился с кем-то плохим, а уж будь сосед злодеем, он бы точно что-нибудь предпринял. Короче говоря, вероятнее всего, эти слухи были правдой.

В любом случае, я хотел лично в этом убедиться, потому что, если Каздекс действительно стал таким безопасным и дружелюбным, как говорили, я мог бы открыть там свою лавку.

Мы продолжили наш путь на юг, остановившись в нескольких постоялых дворах по дороге, чтобы ещё кое-что докупить для старшего брата. Чуть позже полудня мы добрались до большой дороги и остановились в небольшом городке. Пока мы искали место для ночлега, заметили, что на площади собралась целая толпа народа.

Это сборище состояло из горожан и путешественников, а в его центре стоял один из солдат королевства, облачённый в полный комплект доспехов. Судя по всему, он произносил какую-то речь.

— ...И тогда великий герой Диас воскликнул: «Мы все — из королевства, и я не хочу никого из вас убивать!» Но Диана не захотела слушать ни единого его слова и отдала приказ атаковать! И знаете, что случилось? Диас сдержал свою великую силу и сохранил нам жизни, несмотря на то, что нам было приказано его убить! Благодаря его доброте все мы, воины королевства, остались живы, чтобы сразиться в другой день! Диас работал до седьмого пота, чтобы построить свою маленькую деревню и приютить немногих своих подданных, а мы вторглись туда, чтобы всё это разрушить. И всё же, как настоящий герой, великий герой, Диас проявил к нам милосердие! Все мы, солдаты, и герцог Каздекса — все, кроме Дианы, — разразились слезами, бросили оружие и сдались на милость героя Диаса!

Публика слушала, затаив дыхание, пока рассказ солдата продолжался.

— Но Диана не смогла усвоить урок, и тогда она подняла своё оружие и...

Это стало для меня неожиданностью. Я никак не ожидал, что мы столкнёмся со слухами о Диасе так далеко от равнин.

— Хм... — пробормотала Айса.

Её острый взгляд был прикован к солдату. Она внимательно его изучала.

— ...Итак, мы провели некоторое время в Каздексе, — продолжил солдат, — но герцог тоже оказался поистине великим человеком. Он разместил нас в роскошных комнатах и всё это время угощал очень вкусной едой! Этот регион славится своим сахаром и специями, а также быстро развивающейся экономикой...

Он очень воодушевился, описывая каждую деталь, но Айса лишь спокойно сидела, пристально за ним наблюдая, пока, казалось, совсем не потеряла к нему интерес и не перевела взгляд на город, в котором мы оказались.

— Ну что ж, — сказала она, — давай найдём себе хорошую гостиницу! Раз сейчас все тут слушают эти истории, постоялые дворы, наверняка, совсем пустые!

Я давно знал Айсу и понимал, что в такие моменты лучше просто сделать, как она говорит. Так что я кивнул, и мы поехали осматривать все постоялые дворы, выстроившиеся вдоль дороги.

Мы припарковали повозку, сняли хорошую комнату, а затем помылись. Когда сели ужинать, я завёл разговор о солдате, которого видели днём.

— Что это вообще было? — спросил я.

— О чём ты? Очевидно же, это была пропаганда, запущенная герцогом Каздекса, разве нет? — ответила Айса, размахивая ложкой в воздухе. — Ты же знаешь, как и я, что предыдущий герцог был печально известен. Так что, думаю, новый правитель использует героические сказания о папе, чтобы поднять репутацию Каздекса. Будь тот солдат действительно частью войск Дианы, он был бы виновен в разграблении королевской гробницы и не смог бы свободно разъезжать по этим землям. Даже если король когда-нибудь помилует их всех, то случится это явно нескоро. Так что, думаю, тот солдат скорее всего подставное лицо, нанятое герцогом. Готова поспорить, в других городках тоже есть такие — странствующие барды, танцоры, актёры, торговцы, и всё в таком духе.

— Ого, — сказал я. — Но зачем вообще втягивать в это старшего брата? Почему просто не расхваливать собственные земли?

— Тогда это было бы слишком очевидно. Никому не было бы до этого дела, и никто не стал бы слушать. Все любят истории о героических подвигах. Всегда можно достичь нужного тебе результата, если просто добавить немного нужных тебе смыслов в приключенческую историю. Папа же герой, как ни как. И Каздекс оказался вовлечён во всё это, так что добавить к такой истории немного рекламы не кажется таким уж неуместным. Неплохая идея, должна признать. Я имею в виду, что хоть это и немного небрежно и в некотором смысле здесь есть доля отчаяния, но, думаю, они могут себе это позволить из-за всего внимания, которое торговцы уделяют Каздексу, особенно теперь, когда он заполучил освобождение от налогов.

— Понятно. Ну, думаю, это хорошо, что у соседа старшего брата процветает экономика.

— К тому же, они заодно показывают папу суперкрутым, так что я только за.

С этими словами Айса вернулась к своему супу. Я последовал её примеру, и вскоре после ужина мы легли спать пораньше, надеясь, как следует выспаться и избавиться от накопившейся за весь день усталости.

Мы двигались по мощённой камнем дороге и в конце концов добрались до ещё одного города, буквально в двух шагах от Каздекса. Мы с Айсой оглядывались, раздумывая, где нам остановиться на ночь, когда увидели сборище, толпящееся у ближайшей таверны.

Видимо, там разгорелся какой-то спор, потому что было слышно, как кричали люди. Мы с Айсой некоторое время наблюдали и затем кивнули друг другу. Нам стало любопытно, и мы подогнали повозку чуть ближе.

Мы остановились достаточно близко, чтобы видеть, что происходит, но не слишком, чтобы стать частью этой толпы, и тут мы услышали это.

— Ах! Это же вы! Эли и Айса! — крикнул голос. — Идите сюда, сию же минуту! Помогите мне! Сделайте, пожалуйста, что-нибудь со всеми этими людьми!

Человек в центре толпы — и тот, кто, как выяснилось, вообще-то и заварил всю эту кашу — взвизгнул, обращаясь к нам пронзительным криком.

— Поверить не могу, — сказал я. — Ты втянула нас прямо в самую гущу всего этого!

— Какой шок… — пробормотала Айса.

Мы наконец добрались до постоялого двора и устроились в своей комнате, вместе с одной из союза... точнее, нашим членом семьи. Встреча и вправду оказалась совершенно случайной.

У неё были длинные, блестящие золотые волосы, стройная фигура, длинные ресницы, потрясающие пепельно-серые глаза и сияющая кожа. На ней было алое платье, кричаще украшенное узором из роз.

Это была самопровозглашённая невеста старшего брата.

Она надула щёки, насупилась, усевшись в кресло и закинув ногу на ногу. Она дала понять, что не собирается ничего говорить... то есть, пока Айса не бросила на неё свой пронзительный взгляд, после чего её упорное сопротивление начало таять.

— Я не виновата! — вскочила она с криком. — Это всё они. Они первые начали! Им не следовало насмехаться над моим дорогим! И как смели эти грубияны вообще думать, что у них есть хоть один шанс против великой Элли?!

Это была...Элли...Она стояла в такой позе, что нам с Айсой оставалось только обменяться недоумевающими взглядами и вздохнуть.

Что касается того, что произошло — люди, бывшие там, рассказали нам, что дело обстояло примерно так: Элли сидела в таверне, топя усталость после долгой дороги в вине, и вдруг заявилась группа мужчин в поисках женской компании и обратила внимание на... неё. Она немедленно отшила их, так как ей это было неинтересно. Однако такое поведение разозлило мужчин, и они не преминули ей это высказать. Элли проигнорировала их, но мужчины вели себя всё громче и вызывающе, и вот тогда она сорвалась и накричала на них в ответ.

В какой-то момент Элли случайно упомянула, что цель её путешествия — это поиски суженого: нашего старшего брата, Диаса. Услышав это, мужчины начали глумиться над ним, что привело Элли в ярость. Она отпинала мужчин, отправив каждого из них в полёт, то есть... По сути, она просто взбесилась и разнесла таверну. Естественно, сразу же заявилась местная дружина и схватила её. Это произошло как раз в тот момент, когда подъехали мы с Айсой, и Элли сразу же позвала нас на помощь.

К счастью, дружинники оказались терпеливыми людьми, готовыми выслушать все стороны. Когда мы извинились перед хозяином таверны и возместили причинённый ущерб, они отпустили Элли. Мы втроём направились на постоялый двор, проследив, чтобы он был на приличном расстоянии от таверны.

Признаться, больше всего на свете мне хотелось вышвырнуть… Элли и предоставить её самой себе, но кто знал, что она может выкинуть, если останется одна? Да и целью нашего путешествия было — по крайней мере, одной из целей — помешать ей натворить глупостей, так что пришлось смириться с тем фактом, что бросить Элли мы не могли.

Мы с Айсой снова вздохнули, и, поскольку никто из нас не произнес ни слова, Элли не выдержала и в конце концов сама нарушила молчание:

— И кстати, почему здесь только вы двое? А где ваши милые девочки?

В последнем письме Элли мы написали об этом, так что я уже был сыт всем этим по горло.

— Они в королевской столице, — ответила Айса. — Занимаются изучением общественных наук у дяди Гола.

Дядя Гол, как называла его Айса, было сокращением от Голдиа. Он управлял главным отделением союза сирот в королевской столице. Он был ровесником Диаса и заместителем главы союза, пока старший брат не ушёл на войну, после чего он занял место главы. Сейчас Голдиа прикладывал все свои силы, трудился день и ночь, заботясь о расширении союза и обеспечении хорошей и независимой жизни для всех нас, его членов.

Мы уважали Голдию не меньше, чем Диаса. Он позаботился, чтобы у всех нас была работа и распространил деятельность союза на все земли королевства. Мы отправили наших дочерей учиться к нему, и прошло уже около двух лет с тех пор, как мы видели их в последний раз.

— В королевской столице? Но они же ещё дети, — сказала Элли. — С ними всё будет в порядке?

— Они очень самостоятельные для своего возраста, — ответила Айса. — У них всё отлично! Да и в столице, кажется, стало спокойнее, да и дядя Гол присматривает за ними. Не о чем беспокоиться! Если я о ком и волнуюсь, так это об одной особе, которая бросила своё недавно отремонтированное питейное заведение и со всех ног примчалась сюда.

Элли раскрыла рот, чтобы что-то сказать, но не смогла вымолвить ни слова. Раздался лишь тихий, поверженный стон.

— Слушай, я понимаю, что ты хочешь увидеть папу… Что ты как и мы о нём волнуешься, и не терпишь, когда над ним насмехаются. Но ты уже взрослая, так что тебе нужно... ну, вести себя как взрослая. Если не сможешь и дальше будешь упрямиться, то нам не останется другого выбора, кроме как связать тебя покрепче верёвкой и отвезти к дяде Голу...

Айса говорила весёлым, но слегка леденящим тоном, и Элли впала в панику.

— Л-Ладно! — вскрикнула она, вцепившись в Айсу. — Я сделаю всё, что скажешь! Я буду спокойной! Я буду вести себя как взрослая! Я не буду делать глупостей! Только не надо везти меня обратно! Я проделала весь этот путь и не могу вернуться, не повидавшись с папой!

Айса посмотрела на Элли и улыбнулась.

— Обещаешь? — спросила она. — Само собой разумеется, ты сохранишь своё спокойствие, когда, наконец, увидишь папу и познакомишься с его женой. Ты проявишь взрослую сдержанность, правда ведь? Потому что если нет...

Затем Айса перечислила ряд наказаний, которые последуют в случае неповиновения. Элли продемонстрировала проблеск чего-то сурового, когда упомянули жену Диаса, но съёжилась и поникла под угрозами Айсы, казалось, её энергия полностью покинула её. Я просто наблюдал, зная, что эту ситуацию можно спокойно оставить на Айсу. Когда мы все жили со старшим братом, она заботилась о самых младших из нас, будучи для нас как мать и старшая сестра. Никто не посмел бы ослушаться её. Так что, пока Элли под присмотром Айсы, она не создаст серьёзных проблем. В этом смысле, встреча с Элли до того, как мы увидим Диаса, оказалась большой удачей.

Можно было бы обойтись и без потасовки в таверне, но, к счастью, это осталось позади.

Мы провели ночь, вспоминая прошлое, и рано утром снова тронулись в путь. Лошади были не в восторге от дополнительного багажа и ещё одного пассажира, но я успокоил их, и мы отправились дальше. Чем дальше на запад мы продвигались, тем больше людей мы видели на тракте, и к полудню дороги уже были забиты огромным количеством людей и повозок.

Сначала я не мог понять, в чём дело, но затем вдали показался город, отмечавший въезд в герцогство Каздекс, и это зрелище лишило меня дара речи. Каздекс был центром торговли на западе, с экономикой, сопоставимой со всем остальным королевством, и один этот город заставил меня в полной мере это прочувствовать.

Я предполагал, что в месте вроде въезда в Каздекс будет гигантская крепость или даже замок, где за въезд будут взымать плату или, возможно, даже потребуют взятку, но здесь не было ни стен, ни ворот — даже никаких заграждений. Я не мог в это поверить. По обеим сторонам дороги теснились небольшие глинобитные дома, а также множество просторных, открытых рынков, которые торговцы могли обходить по своему усмотрению.

Конечно, вокруг были расставлены солдаты, следящие за теми, кто мог замышлять недоброе, но их было не так много. У меня возник вопрос: могло ли столь малое число солдат защитить такой огромный торговый город, как этот?

Сам город был заполнен множеством полулюдей, оживлённо болтавших или занимавшихся торговлей. Это было совершенно непохоже на всё, что я видел где-либо в королевстве, и я изо всех сил пытался осознать происходящее.

Я выяснил, что именно политика нового герцога была причиной, почему поселения Каздекса не имели ни стен, ни ворот. Более того, там где они были, их все демонтировали, поскольку те мешали свободному перемещению людей и товаров. Теперь, когда не нужно было беспокоиться о налогах, а герцог гарантировал, что любой может торговать на его территории свободно, подобная политика спровоцировала экономический бум.

Что касается потенциальных проблем с общественной безопасностью и порядком, которые могли возникнуть из-за принятия подобных мер, то новый герцог организовал своих солдат в патрульные отряды. В каждом отряде было десять человек, и они перемещались между фортами, расположенными на холмах и в горах в каждом регионе, а также по пути своего следования заходили с проверкой в населённые пункты. Они были готовы реагировать на любые угрозы и проблемы в городах или деревнях в любое время, будь то дождь или солнце, день или ночь.

В прошлом группа из двадцати бандитов напала на одну деревню, и был подан сигнал тревоги. Ближайший патруль явился в мгновение ока, и пока они сдерживали бандитов, подтягивалось всё больше и больше отрядов, пока в деревне не собралось около сотни солдат. Они одолели бандитов, и серьёзного ущерба для людей и их имущества удалось избежать.

Патрули также активно охотились на всех монстров, которых встречали, поэтому количество таких нападений в Каздексе резко сократилось. Вдобавок, материалы с монстров начали поступать на рынки для свободной продажи, что тоже помогало экономике владения. Это было по-настоящему удивительно.

В этих рассказах можно было увидеть сплошные плюсы, но, как выяснилось, содержание опытных солдат в таком количестве обходилось казне в копеечку. И хотя устранение ограничений для передвижения торговцев, освобождение от налогов и другие меры позволили привлечь в Каздекс небывалое количество денег, до стабильной ситуации в экономике предстоял ещё долгий путь.

В таком случае откуда брались деньги на содержание этих патрульных отрядов? По словам хозяина постоялого двора, рассказавшего нам все эти подробности, всё дело было в сельском хозяйстве Каздекса, которым занимались преимущественно на юге. Он сказал, что хоть это потребует некоторого времени и денег, но нам это место обязательно стоит посмотреть, потому мы с Айсой и Элли решили ненадолго свернуть с большой дороги и увидеть всё собственными глазами.

На юге солнце палило нещадно, поэтому мы купили в лавке несколько соломенных шляп, чтобы хоть как-то защититься от солнцепёка. Ну, кроме Элли, у которой уже была очень дорогая на вид красная пляжная шляпа. Когда мы добрались до ферм, то не смогли подобрать слов, чтобы описать зрелище, открывшееся перед нашими глазами.

Всё вокруг было представлено сплошными полями сахарного тростника, простиравшимися до самого горизонта. Я слышал, что сахар был местным уникальным товаром, но никогда не думал, что его выращивают в таких масштабах.

Мы ехали в повозке по дорожке между полями, гадая, как далеко они тянутся. Казалось, они настолько же бескрайни, как и небо над нами. Иногда мы видели какие-то хозяйственные постройки и предположили, что это перерабатывающие станции, предназначенные для изготовления сахара.

Мы ехали, и ехали, и в конце концов признались сами себе, что добраться до границы полей — задача невыполнимая, и в итоге сдались. Рядом с одной из станций мы нашли пруд и решили остановиться там. Лошади напились воды, и только тогда Элли, казалось, очнулась от оцепенения и завизжала:

— Так… Подождите...Вы совсем с ума сошли?! — закричала она. — Что это за масштабы?! Как вообще они собирают весь этот тростник?! Как им удаётся перерабатывать всё это в сахар?! И как вообще для этой работы можно найти столько людей?!

— Слушай, я согласен, полей здесь действительно много, но зачем из-за этого так орать? — ответил я. — Наверняка если постараться, можно спокойно набрать достаточно людей, чтобы управиться со всем за пару недель, разве нет?

— Да, и учитывая то, по какой цене продаётся этот сахар, у тебя должны быть деньги, чтобы нанять необходимое количество людей. Но пару недель это маловато. Наверное, вся работа займёт около месяца? — предположила Айса.

Элли закричала ещё громче, чем раньше:

— Ох, ну вы и глупцы! Сбор сахарного тростника — не такая простая задача! Его нужно собирать в строго определённое время, когда он наиболее насыщен сахаром! Затем его нужно успеть извлечь из тростника, пока тот не испортился! Но этот тростник очень тяжёлый! Так что собирать и обрабатывать его — это тяжкий труд. Вот почему он такой дорогой! Посмотрите, сколько здесь полей! Нельзя просто так взять и с бухты-барахты наскрести рабочих!!!

Мы с Айсой слушали, склонив головы набок. У нас с ней вертелся один и тот же вопрос: как же местным тогда удавалось собирать столько сахара? Именно в этот момент мы услышали шорох в полях и вскоре увидели, как кто-то пробирается к нам сквозь заросли тростника. Незнакомец был облачён в белую ткань, имел внушительный рог и толстую кожу — это был носороголюд. По его неторопливой походке и морщинам вокруг рта и глаз я предположил, что он, должно быть, был весьма стар.

— Похоже, кое-кто разбирается в сахарном тростнике, — произнёс носороголюд. — И вы правы, делать сахар — работёнка и впрямь нелёгкая.

Пожилой носороголюд улыбнулся и заговорил хрипловатым голосом. Айса и я поздоровались и попросили разрешения набрать ещё воды, на что он сказал, чтобы мы не стеснялись и пили, сколько душе угодно.

Незнакомец пояснил, что он владелец этих земель. Он присел у пруда, достал из своего мешочка небольшой тёмно-коричневый комочек размером с камень и бросил его в рот. Он предложил нам остаться и немного с ним поболтать, после чего начал рассказывать о своём знакомстве с сахаром.

— Как вы и сказали, делать сахар — работа тяжёлая, и для этого требуется множество рабочих рук, и силы... Господин, что правил здесь несколько поколений назад, поработил живших в этих краях зверолюдов и решил, что, сделав нас рабами, он сможет решить эту проблему. Мы сильнее людей и лучше переносим работу в жару. К тому же, у нас всегда большое потомство, а это значит большое количество будущих помощников. Вы, наверное, понимаете, почему господину так сильно пришлась по душе эта затея. То было ужасное для нас время... Мы работали, окруженные сладчайшим ароматом, но нам не позволяли ни отдыхать, ни попробовать даже кусочка сахара. Если кто осмеливался, того жестоко наказывали...

Старый носороголюд бросил в рот ещё один коричневый комочек, прежде чем продолжить.

— Но нас спас лорд Элдан, наш новый герцог. Он изгнал прежних хозяев плантаций вместе с их проклятыми кнутами и даровал нам свободу. Мало того, он объявил, что эта земля теперь наша, и теперь вот такие, как я, являемся владельцами ферм. Нам позволили продавать сахар и есть его вволю, а кроме сахарного тростника выращивать и другие культуры. Лорд Элдан даже сказал, что, если захотим, мы можем продать землю и уехать в другие края. Говорю вам, он - человек с золотым сердцем.

С тех пор как мы прибыли в Каздекс, мы только и слышали разговоры о герцоге. И похоже, он и вправду был таким добрым и щедрым, как о нём говорили. Теперь я понимал, почему наш старший брат сразу же подружился с ним.

— Но лорд Элдан придумал ещё один способ заработка — он предложил оставлять отходы от сахарного тростника, которые мы обычно выбрасывали. Видите ли, если высушить тростник, из его волокон можно сделать бумагу. И это дало нам работу даже вне сезона сбора сахара.

Тут старый носороголюд издал суховатый смешок. В его улыбке мы могли прочесть послание — работа здесь была такой же бесконечной, как и поля тростника, которые мы могли видеть, но она не шла ни в какое сравнение со страданиями, которые они испытывали, будучи рабами.

Отдышавшись, наш собеседник поднялся на ноги и сказал, что ему пора возвращаться к работе. Он поблагодарил нас за то, что выслушали рассказ старика, и протянул тот самый мешочек с коричневыми комочками, которые жевал всё время разговора.

— Возьмите это с собой, — сказал он. — Если съесть один такой комочек, прибавятся силы, и получится легче переносить жару. Поделитесь и с вашими лошадьми тоже.

Старый носороголюд скрылся в полях, а мы смотрели ему вслед. Затем Айса запустила руку в мешочек, достала один коричневый комочек и без тени сомнения сунула его в рот.

— Ого! Что это? Как сладко! — воскликнула она. — Это же сахар! Но я всегда думала, что сахар — это белый порошок?

Сладость отразилась на её лице дурашливой улыбкой. Элли и я потянулись к мешочку и тоже взяли по комочку.

— Ух ты, — вырвалось у меня после того, как я попробовал. — Необычный вкус, но он действительно сладкий.

Элли же какое-то время просто разглядывала свой комочек.

— Думаю, это тростниковый сахар, — сказала она наконец. — Его делают, вываривая сок сахарного тростника. Насколько я знаю, сделать белый сахар куда сложнее, чем этот. Хм... Небось, все эти поля и есть то, чем зарабатывают старый носороголюд и весь Каздекс.

Пока я угощал лошадей тростниковым сахаром, Элли продолжала рассуждать.

— Я слышала, ещё Каздекс славится чаем и пряностями. Так что, небось, со всего королевства сюда стекается немало денег.

Элли углубилась в свои размышления, в то время как мы наслаждались пронизывающим сладким вкусом этого тростникового лакомства. И, похоже, на лошадей он подействовал особенно сильно – они нетерпеливо били копытами, и мне пришлось их успокаивать, перед тем как мы двинули обратно на большую дорогу.

— Эй, Эли, – крикнула Элли из задней повозки, – С этим пастухом что-то не так. Похоже, у него тепловой удар. Нужно ему помочь.

Я посмотрел туда, куда она показала, и увидел старика в одежде, напомнившей мне одеяния священника. Его окружало стадо белых овец с густой шерстью. На зверолюда он не походил. Он шагал, пошатываясь и опираясь на посох, и время от времени улыбался и разговаривал с овцами. «Странный» – это было самое подходящее для него слово.

Я взглянул на Айсу, и она кивнула в ответ. Мы решили подъехать и помочь незнакомцу.

Мы приблизились к старику и поздоровались. После нескольких фраз выяснилось, что он вовсе не пастух, а странствующий священник. Он сказал, что у него есть личные причины попасть на равнины Незроуз, а похожие на овец существа, с которыми он путешествует, – это не питомцы и не скот, а его спутники, встреченные в пути.

Мы никак не могли свыкнуться с мыслью, что овцы могут составить компанию в путешествии, но старик пояснил, что эти существа понимают человеческую речь и настолько умны, что даже способны общаться. То, что мы приняли за бредни старика, слегка тронувшегося умом от жары, на самом деле было его беседой с овцеподобными созданиями.

Я попробовал сам поговорить с одним из этих существ, и оно отреагировало и заблеяло в ответ, будто понимало каждое слово. По его блеянию и движениям я постепенно начал улавливать, как оно выражает свои мысли. Из ответов этих существ мы поняли, что они тоже направляются на равнины, и поэтому было решено, что все мы можем продолжить наше путешествие вместе.

По правде говоря, прошлый опыт научил нас ненавидеть священников и их храмы, но этот старик не был похож ни на одного священника, которого мы знали. Он не смотрел свысока и не презирал нас. Он был нежен и добр с этими овцеподобными созданиями, не кичился своим саном перед нами, и вместо того, чтобы бросаться деньгами ради достижения своих корыстных целей, решился путешествовать на своих двоих, а главное — он не воспользовался своим положением, чтобы отобрать нашу повозку и всё наше добро.

В лице старика было что-то странно знакомое, ностальгическое, и мы не смогли отвернуться от него, как обычно поступали с другими священниками, и бросить его на жаре. Поэтому раз уж наш путь лежал в одну сторону, мы пригласили старика и эти странных существ присоединиться к нам.

Старик и шесть овец согласились отправиться на равнины вместе с нами. Но прежде чем тронуться в путь, Элли достала из багажа пару парикмахерских ножниц и принялась стричь овец.

— Вам наверняка тяжело в такую жару со всей этой шерстью! — сказала она. — Я подстригу её, прежде чем мы отправимся дальше!

Мы остановились у дерева у дороги, и Элли принялась стричь овец в тени. Они вели себя спокойно и охотно подчинились; казалось, им это даже нравилось.

— О боже, — вырвалось у Элли, — какая же эта шерсть мягкая и пушистая! Это просто божественно. И она такая чистая... Ого! Как же вам удаётся так за собой ухаживать?

— Баа-баа.

Овцы и Элли продолжали «беседовать», пока она ловко и умело остригала их одну за другой.

— Честное слово! Вы все такие пушистые! Если сделать из этой шерсти ткань и потом сшить одежду, то за неё можно будет просить любые деньги!

— Баа-баа! Баа!

Их разговор продолжался, а Айса, чтобы скоротать время, собирала остриженную шерсть в мешок. Пока они занимались этим, я набрал дров, развёл костёр, вскипятил воду, взятую из ближайшего пруда, и заварил чай. Я подумал, что старику наверняка захочется пить, да и Айсе с Элли, когда они закончат, тоже.

Старик наблюдал за нами, поглаживая бороду и улыбаясь.

— Не могу в это поверить, — размышлял он вслух. — Не только остановились ради простого старика, чтобы убедиться, что с ним всё в порядке, но и пригласили его с собой, да ещё в довершение всего ещё и чаем напоили... Вы и впрямь добрые путники.

Длинные седые волосы старика были собраны в хвост на затылке. Когда он улыбнулся нам, его лицо покрылось морщинами.

— Что ж, это всё благодаря человеку, который нас воспитал, — сказал я.

Лицо старика расплылось в ещё более радостных морщинах, и он разразился смехом.

— Но, должен сказать, — добавил я, — Путешествовать в одиночку в наше время крайне опасно. Раз уж вы священник, небось, при деньгах? Могли бы нанять наёмников или хотя бы оплатить повозку?

Старик наконец перестал смеяться, поправил бороду и ответил:

— Да, полагаю, я мог бы нанять кого-нибудь. Но планы не всегда складываются, как задумано. К тому же, я не всегда был один. Какое-то время я путешествовал со спутником, потому что мы держали путь в одну сторону.

— Какое-то время? Видимо, у вас была общая цель, что же тогда случилось?

— Всё шло хорошо, пока мы не добрались до Каздекса. Однажды мы зашли в одну из столичных таверн разузнать последние новости, и тут моему спутнику вдруг расхотелось ехать дальше. Он заявил, что собирается пройтись по борделям, и оставил меня одного.

По словам старика, его попутчиком был один из бывших соратников Диаса. Тот отправился на равнины Незроуз в надежде, что новоиспечённый правитель угостит его вином и окружит женщинами, потому и согласился путешествовать вместе. Но когда он узнал, чем на самом деле занят наш старший брат, и понял, что женщин и вина ему не дождаться, то предпочёл отправиться в бордель.

«Пусть он и старый друг Диаса, но, как по мне, он тот ещё подарок...»

С другой стороны, старик упомянул, что его попутчик во время их совместного путешествия пил почти без продыху, так что, возможно, ему просто в голову ударил алкоголь.

— А если бы я нанял наёмников, то никогда не встретил бы моих пушистых и дружелюбных друзей. — после паузы старик продолжил. — Так что, пожалуй, всё сложилось к лучшему.

Затем он взглянул на овец и снова рассмеялся. Я последовал за его взглядом и заметил, что овцы теперь выглядели куда легче после свежей стрижки. Кому-то они могли показаться даже жалкими, но старик, тыча в них пальцем, не мог сдержать смеха.

Овцы заметили это и в ярости бросились к нему, заставив старика насторожиться, но уже через мгновение они вовсю возились и играли друг с другом. Мне казалось безумием носиться вот так в самый солнцепёк, но вскоре и Айса, и Элли, да и я сам не могли сдержать смеха.

В сопровождении новых спутников мы продолжили путь через Каздекс, собирая новые сведения и двигаясь на запад. Мы пересекли лес, отделявший Каздекс от равнин, и, наконец, добрались до места назначения.

Но там нас ждало лишь недоумение. Ни деревьев, ни дорог, ни даже указателя. Только бескрайние травянистые равнины, бескрайние травянистые равнины и бескрайние травянистые равнины — куда ни кинь взгляд.

«Куда теперь идти? Где живёт наш старший брат?»

Мы стояли как идиоты, пока внезапно в траве не послышался шорох. Из зарослей показалась собачья морда. Затем ещё несколько... Точнее, маленькие четвероногие собаколюды. Они были одеты в расшитую ткань с диковинными ожерельями и смотрели на нас с крайней настороженностью.

— Кто вы такие? — спросил один из них. — Гости? Если вы бандиты — возвращайтесь восвояси! Иначе мы вас покусаем!

Маленький собаколюд заговорил, и я задумался: не свели ли нас, наконец, с ума жара и долгий путь?

После свадьбы Клауса и Канис прошло несколько дней. Солнце стояло высоко в небе, и его жар, обжигающий нашу кожу, красноречиво говорил нам о том, что лето, наконец, вступило в свои полные права. Посевы на полях росли не по дням, а по часам, у гусей появился целый выводок пушистых гусят, а лошади и белые гхи всё продолжали с превеликим удовольствием жевать траву. Так в Илуке спокойно и безмятежно проходил день за днём.

Я беспокоился, что кто-нибудь из деревенских может потерять сознание от летнего зноя, но пока обошлось без этого. Аруна неустанно следила, чтобы у нас была свежая вода, восполняющая потерю жидкости от работы в поту, а бабушки сплели нам шляпы, чтобы защитить голову от солнца.

В жару человек потеет, и с потом из его тела уходит влага. Не уследишь — и вот уже и обезвоживание может свалить тебя с ног. Потому летом всегда нужно следить за водным балансом в организме. Но одной воды мало. Чтобы восполнить силы, нужна ещё добрая щепотка соли да ложечка мёду. Вот почему Аруна каждое утро забирала наши фляги и добавляла в них смесь из мёда, каменной соли (добытой собаколюдьми) и измельченных трав, имеющих охлаждающий эффект.

Напиток Аруны был лёгким, бодрящим, и все его обожали... кроме Сенай и Айхан. Близняшки стояли на своём: если уж тратить столь сладкое и вкусное сокровище, как мёд, то только на что-то по-настоящему вкусное. И каждый день они затевали с Аруной споры о том, сколько мёда она добавила во фляги с водой. Выиграть в этом противостоянии у них никогда не получилось.

Чтобы сплести шляпы, бабушки срезали длинную траву, высушили её на солнце, а потом умело переплели. Эти головные уборы получались лёгкими, они пропускали ветерок и сидели как раз впору. А ещё в этих шляпах легко можно было проделать дырки — так что собаколюды без труда могли сделать в них отверстия для ушей. В общем, все были в восторге.

С наступлением лета мой распорядок дня слегка изменился. Я каждое утро тренировался, выполнял необходимую работу снаружи, а остаток дня проводил в юрте. Роды Франсуазы были не за горами, и я старался быть рядом с ней как можно больше.

Франсуаза должна была родить осенью, и с её заметно округлившимся животом большую часть дня она спала в юрте. Дело было не в болезни или тепловом ударе. Напротив, она выглядела такой счастливой, дремля там, что, думаю, это решение было её осознанным выбором. И всё же, когда я был рядом, иногда поглаживая её, она казалась ещё спокойнее — потому я старался не оставлять её без необходимости.

Фрэнсис же беспокойно суетился, сновал по деревне, тоже пытаясь заботиться о Франсуазе. Он часто отправлялся на равнины в поисках самой мягкой травы, набивал ею рот и пережёвывал, чтобы она стала ещё мягче, а затем приносил в юрту, чтобы накормить Франсуазу. Закончив, он мчался за новой порцией. И так множество раз за день. Аруна говорила, что для бааров такое поведение нехарактерно; просто Фрэнсис так проявлял внимание к Франсуазе. Помня об этом, моей ежедневной обязанностью стало не только гладить Франсуазу, но и Фрэнсиса — ведь он изо всех сил старался для жены и своей будущей семьи.

И вот, находясь в юрте и ласково похлопывая Франсуазу после тренировки, работы и обеда, я услышал, как внутрь ворвался собаколюд.

— Лорд Диас, у нас гости! — выпалил молодой сенджи, вытянувшись по стойке «смирно» и яростно виляя хвостом. — Они не похожи на бандитов! Они пришли с группой бааров!

По виляющему хвосту сенджи я понял, что он ждёт похвалы, и подозвал его, чтобы почесать за ухом. Пока я размышлял, что делать с внезапными посетителями, заговорила Франсуаза:

— Б-а-а, б-а-а б-а-а? — проблеяла она.

— Ага! Всего шесть бааров! — ответил сенджи. — Насколько мы можем судить, никаких травм или болезней у них нет!

— Б-а-а б-а-а, б-а-а б-а-а.

— Да! Они все выглядят очень дружелюбными! Отлично ладят между собой и играют со своими спутниками!

— Б-а-а, Б-а-а-б-а-а- б-а-а, Б-а-а.

— Понял! Передам!

И с этими словами юный сенджи стрелой вылетел из юрты. Затем Франсуаза медленно поднялась, осторожно ухватилась за мою штанину и потянула меня.

— Тебе нужно в туалет? — спросил я.

Взгляд Франсуазы стал колючим, и она боднула меня в колено. Потирая ушиб, я сообразил: она хочет, чтобы я встал. Поднявшись, я проследовал за ней наружу, а затем через площадь, на восток. Достигнув окраины деревни, она остановилась и села.

Я не совсем понимал, что происходит, но решил остаться рядом с ней. Вскоре показался юный сенджи с несколькими собаколюдами, сопровождавшими повозку, за которой брела группа свежеостриженных бааров.

На облучке сидели парень и девушка — их лица показались мне знакомыми. В тот же миг щемящая ностальгия охватила всё тело, а в носу предательски защекотало.

«Ох, да это же...»

— Айса! Эли! — крикнул я.

Возничие замахали мне, сияя улыбками, и я радостно помахал им в ответ. Тут из повозки выпорхнула фигурка в красном платье и такой же шляпе. Она бросилась ко мне, смеясь сквозь слёзы, и я тоже узнал это лицо.

— Ого! И Эрик здесь! Как же я рад, что с тобой всё в порядке!

Эрик тут же шлёпнулся на колени и грохнулся вперёд, беспомощно молотя руками по траве. Его диковинный наряд и внезапное падение заставили меня испугаться, не заболел ли он... пока я не понял: он просто споткнулся о собственные ноги!

Все остриженные баары тут же обеспокоенно сбежались к нему, утешая встревоженным блеянием. Тогда-то я и осознал, о чём говорили Франсуаза и сенджи. Айса, Эли и Эрик путешествовали с баарами, хорошо к ним отнеслись, и те теперь отвечали им взаимностью. Для Франсуазы это означало: они хорошие люди, и их можно привести в деревню. Я и сам прекрасно знал, что все они добрые люди, так что Франсуаза не ошиблась.

Мы жили втроём в детстве, и прежде чем я успел опомниться, вид их здоровых, улыбающихся лиц... заставил слёзы наворачиваться сами собой.

Айса и Эли остановили повозку рядом, и, увидев мои мокрые глаза, тоже расплакались. Они спрыгнули с повозки, и мы бросились обниматься, заливая плечи друг другу слезами. Я был на седьмом небе от счастья, увидев их снова счастливыми и здоровыми — и, казалось, они чувствовали то же самое.

Когда я спросил, чем они занимаются, к нам, всё ещё всхлипывая, присоединился поднявшийся Эрик. Столько лет разлуки — нам было о чём поговорить! Я вздохнул с облегчением, узнав, что у всех всё хорошо: у каждого есть работа, они помогают друг другу. Голдия женился, как и большинство других ребят. А когда я услышал, что у Айсы и Эли есть дети... я буквально засиял от счастья.

В разгар беседы Эрик вдруг вскрикнул и заговорил невнятно, каким-то странно высоким голосом. Я уже собрался спросить о его наряде и голосе, как из повозки, ковыляя, выбрался седовласый старик.

Я гадал, кто бы это мог быть, но его осанка напомнила кого-то из далёкого прошлого. Он ласково потрепал всех бааров, затем подошёл к нам и уставился на меня строгим взглядом. Молча и не отводя глаз. Но когда я вгляделся в его осанку, а затем и в лицо — меня осенило.

И слова сорвались с губ раньше, чем я успел сдержаться:

— Т-ты... жив?! Я думал, ты умер!

Старик вспыхнул от ярости, замахал посохом и обрушил на меня хриплый, старческий гнев:

— Не смей хоронить меня так просто, дурак! Ты был глупым мальчишкой, и, похоже, вымахал в глупого мужика! Право, некоторых не исправить!

Айса и остальные — даже баары — остолбенели, стоя с открытыми ртами, пока старик, размахивая посохом над головой, отчитывал меня. В детстве этот человек казался мне огромным, сильным и пугающим. Теперь же он выглядел маленьким и немощным.

Пока мы обменивались колкостями, будто из воздуха возникла Аруна. Видимо, она наблюдала за нами, спрятанная своей магией сокрытия.

— Диас, всё в порядке? — спросила она. — Я не стала вмешиваться, ведь все здесь присутствующие «синие», но готова помочь, если нужно.

Все, кроме меня, были шокированы ещё сильнее от её появления. Я лишь почесал затылок, дав им время прийти в себя.

— Всё под контролем. Это дядя Бен, старший брат моего отца. Когда отец был ещё жив, дядя внезапно исчез. Позже мне сказали, что он умер. Но, как видишь — он жив и здоров.

Я взглянул на Аруну, затем на дядю Бена — и глаза старика вдруг дико выпучились. Он взревел с такой яростью, что, казалось, вот-вот порвёт горло:

— Исчез?! Умер?! Объявили меня покойником?! Да я ещё ого-го как жив, чёрт возьми! Идиоты! Кто им дал право списать меня со счетов?!

Дядя Бен бесновался так неистово, что глаза его закатились, а тело обмякло. В панике я подхватил его — он оказался лёгким, как куча сухого хвороста.

Решив, что дальнейшие разговоры лучше продолжить в юртах, где дядя Бен сможет отдохнуть, я поручил собаколюдам позаботиться о лошадях Айсы и Эли и о баарах, жалобно блеявших от голода. Остальных я повёл через деревню к своей юрте. Усадив всех, я осторожно уложил дядю Бена в глубине жилища. Аруна и я сели рядом с Франсуазой.

Сначала я представил всех Аруне, затем Франсуазе... а потом и близнецам, Аймер и Фрэнсису, которые, услышав шум, сразу же заглянули в юрту. После представил Айсу, Эли, Эрика и, наконец, дядю Бена. Объяснил, что он — брат моего отца, храмовый священник, мудрый и строгий человек, многому научивший меня в детстве.

Родители, конечно, тоже многому меня научили, но я был неважным учеником. В какой-то момент они позвали дядю Бена и попросили его поучить меня, и в итоге он поселился вместе с нами. А потом... он просто исчез и так и не вернулся. Через несколько месяцев родители сказали, что он умер. Мы даже устроили похороны и установили ему надгробие.

«Кто бы мог подумать, что он жив...»

— Похороны...? Надгробие...?.. Твои родители — настоящие идиоты... — прохрипел дядя Бен.

Его голова бессильно упала на грудь, пока я рассказывал о нём — а по сути, о том, во что я все эти годы верил. В юрте повисла тягостная пауза, которую нарушили близнецы:

— Эй! А какими людьми были твои родители, Диас? — спросила Сенай.

— Похожи на тебя? Или на дядю? — добавила Айхан.

— О, и мне интересно! — встряла Аймер. — Кем они были? Чем занимались?

Я на мгновение задумался, мысленно вернувшись в прошлое.

— Ну... они не были похожи на меня, — начал я. — И на дядю Бена, пожалуй, тоже. Оба — добрые, щедрые люди. Служили в одном из храмов. Они рассказывали мне, что выполняли всякие разные поручения, помогали по хозяйству и всё такое. Потому-то настоящие священники вроде дяди Бена и казались мне такими... достойными восхищения. Я думал, они действительно потрясающие.

Тут дядя Бен испустил тяжёлый, громкий вздох. Он посмотрел на меня взглядом, полным раздражённого разочарования.

— Что ж... Это на них похоже — ничего как следует не объяснили, — медленно проговорил он. — Большинство догадались бы, просто живя рядом с ними. Но ты... ты всегда был особенным, Диас. Твои родители были верховными жрецами в Великом храме Востока. Эту должность занимают лишь пятеро избранных... и твои родители были одними из них.

Аруна и остальные, ничего не знавшие о королевстве Сансериф, просто не поняли смысла его слов. Но Айса, Эли и Эрик, потеряли дар речи, не найдя, что на это сказать. Я тоже не мог поверить — мой рот также открылся в немом изумлении.

— А что это вообще за «храм», о котором вы говорите? — спросила Аруна.

— Ну... как бы это лучше объяснить... — пробормотал я.

Я почувствовал, как в меня впился взгляд дяди Бена — будто он мысленно говорил: «Смотри, объясни как следует... и горе тебе, если напортачишь...»

Собравшись с мыслями, я постарался объяснить всё следующим образом:

Святой Диа, посетивший Святые земли вместе с королём-основателем нашего королевства, встретил Бога и обрёл мудрость всего мира, а также получил несколько священных реликвий. Вооружившись этим знанием и артефактами, король объединил под своей властью разрозненные земли. Но при этом вместо того, чтобы служить королю дальше, Святой Диа воздвиг Храм, откуда начал распространяться Знание Господне.

После его смерти ученики возвели новые храмы. Жрецы в них дни напролёт распространяли учение о Боге, что покоится в Святых землях. В своих наставлениях Святой Диа ни словом не обмолвился о том, как выглядит Бог, и не раскрыл никаких подробностей о Его священной сущности. Многие учения были неясны, потому жрецы часто погружались в исследования, пытаясь постичь истинный смысл оставленных им откровений.

— Кажется, это всё, — закончил я.

Аруна кивнула. К счастью, дядя Бен — тоже.

— По всему королевству построено множество храмов, — добавил он. — Но храмы в столице, а также на севере, востоке, юге и западе обладают особой властью и влиянием под стать своим размерам. Родители этого дурака — мой идиот-брат и его жена — были верховным жрецом и верховной жрицей крупнейшего храма Востока. И всё же, этот болван Диас...

В этот момент Эли, который всё это время выглядел довольно неловко, заговорил.

— П-подождите секунду, — запнулся он. — Вы говорите, родители старшего брата стояли во главе одного из великих храмов? Но... это же... Это же практически штаб-квартира всех этих грязных ублюдков!

Он имел в виду либо жрецов, либо других людей, которые жили в храмах. Но насколько я помнил, раньше о храмах и жрецах так не отзывались.

«Неужели что-то случилось, пока я был на войне?»

— Что ж, не удивлён, что нынешняя молодёжь так думает, — устало проговорил дядя Бен. — Нынешние храмы, а главное — жрецы... совсем отошли от божьего учения и опустились на самое дно.

Дядя Бен пояснил: ещё до моего рождения в храмах разгорелся внутренний раскол. С одной стороны — фундаменталисты, верившие в неукоснительное следование заветам Святого Диа. С другой — модернисты, следовавшие свободному толкованию и трактовавшие учение так, как им было удобно.

Все храмы раскололись на фракции, завязав долгую борьбу за власть. Дядя Бен с моими родителями были фундаменталистами. Конфликт продолжал нарастать годами, и модернисты набирали силу. Фундаменталисты же теряли влияние, а истинные заветы Святого Диа постепенно забывались. Именно тогда дядя Бен решил отправиться в Святые земли и молить Бога указать путь к прекращению распрей.

Оставив всё на моих родителей, он отправился в странствие, а когда вернулся...

— Дом брата исчез. Фундаменталисты пропали вместе с ним и его женой. Модернисты захватили власть и сейчас творят всё, что вздумается. Храмы прогнили до основания и стали совершенно другими, — мрачно заключил дядя Бен.

— Я должен был узнать, что случилось с моим братом и его семьей. Но все, с кем я говорил, твердили: они мертвы...или были убиты. И всё же я не сдавался. Собирал любые крупицы сведений. И наконец... наконец, Диас, я узнал, где ты. Представь, каким было моё удивление, когда я узнал, что сын верховных жрецов-фундаменталистов отправился на войну... и стал убийцей. Знаешь, что я почувствовал? А я тебе скажу… В голове у меня была лишь одна мысль… Что я должен отыскать этого мальчишку и выпороть его как сидорову козу — раз, два, да хоть сотню раз!

Голос дяди Бена дрожал от нарастающего гнева. Он замолчал, внимательно посмотрел на Аруну и продолжил уже тише:

— Но потом я приехал сюда и увидел, что у тебя есть жена, и ты делаешь всё возможное, чтобы жить честной жизнью, поэтому...Так что... ладно, урок нравоучений отменяется. Судя по всему, это место неплохое. И эти овцеподобные существа, длинноухие девочки и собаколюды — они ведь все твоя семья? Теперь я уверен: мой идиот-брат и его жена... Они точно рады за тебя. Даже там, на земле, откуда все мы пришли.

Дядя Бен повернулся к Аруне с ободряющей улыбкой:

— Знаю, быть женой такого болвана — настоящее испытание. Но позаботься о нём, хорошо?

Мы всё еще не пришли в себя после того, как услышали всю эту историю о падении храмов, о родителях, о мытарствах дяди Бена... И не знали, что сказать. Но Аруна твёрдо встретила его взгляд:

— Как его жена — я не подведу.

Казалось, она хотела добавить что-то ещё, но тут Эрик — до сих пор молча смотрящий в пол — резко вскинул голову и взревел:

— П. О. Д. О. Ж. Д. И. Т. Е. !!! Как ты смеешь так бесстыдно играть роль его жены?! ТЫ?! Жена моего ненаглядного?! Ты, должно быть, шутишь! Э. Т. А. Р. О. Л. Ь. — М. О. Я! Моя!!! Мы же ещё двадцать лет назад решили, что поженимся!

— Ненаглядный…?

Я не мог промолчать.

— Погоди, Эрик, — сказал я. — О чём ты говоришь? Когда мы вообще это решили?

— Ч-что это значит?! Ты сам сказал! Ты сказал, что, когда я вырасту, ты купишь мне кольцо!

— Хм... Хм-м? Ты про тот день рождения? Если так, то что-то припоминаю: денег тогда не было, и я пообещал купить тебе колечко, когда подрастёшь...

Я с ностальгией вспомнил те дни, но Эрик выбил меня из колеи, сказав нечто невероятное:

— Вот именно! Другими словами — ты сделал мне предложение!

— Как это вообще можно назвать предложением?! — воскликнули мы с Эли в унисон.

— И это твои доказательства?! — добавил ещё Эли.

— А как ещё это назвать?! Это оно и есть! — выкрикнул Эрик в ответ.

— Диас, это же мужчина? — спросил дядя Бен, смотря на Эрика. — То есть, платье, имя... С самой нашей встречи я не мог понять, кто передо мной.

Тут вмешалась Аруна, чтобы мягко пояснить:

— Дорогой дядюшка, у него женская душа, потому и сердце тоже женское.

— А? О, значит, дело в сердце и душе… И давай без «дорогих дядюшек», Аруна. Зови меня Беном, также, как и Диас.

Они удивительно быстро нашли общий язык.

[[image:/storage/reader-images/60fce1e98a980b34518beed87393ac6e2556c12c.jpg]]

— Папа, смотри! — воспользовавшись хаосом, вскричала Айса, подбегая к близняшкам и обнимая их, с Аймер посередине. — Это мои новые сестрёнки, да? Твоя жена и детки такие милые!

— У нас есть старшая сестра? — удивилась Сенай.

— Старшая сестра? — эхом отозвалась Айхан.

— О, уточню: я не дочь Диаса, — добавила Аймер.

Тут заблеяли Фрэнсис и Франсуаза. Словно говорили: «Какое оживление!» и «Все, кажется, рады». И действительно — каждый по-своему наслаждался этим шумным, тёплым мгновением.

Прошло пять дней с тех пор, как Эли и остальные прибыли в деревню Илук. Всё это время они жили в юрте, поставленной мной и Клаусом, и каждый из них по-своему наслаждался деревенским бытом.

Эли проводил дни, наблюдая за жизнью деревни, беседуя с жителями, выясняя их потребности, пожелания и проблемы. Проще говоря, он искал способы помочь и принести пользу деревне. Он сказал мне, что он торговец, и теперь я видел, что он полностью соответствовал этой роли.

Айса дни напролёт проводила с Аруной, Сенай, Айхан, Аймер, бабушкой Майей и Канис. И, конечно, с баарами, потому что все они были пушистыми и милыми. Но она не просто сидела и ничего не делала. Воспользовавшись привезённым швейным набором, она сшила Аруне и близняшкам платья по последней столичной моде Сансерифа. Потом она окончательно увлеклась нарядами и показала, как в королевстве наносят макияж.

Удивительно, но Эрик очень сблизился с Аруной. Я часто видел, как он помогал ей по хозяйству, а иногда и шил вместе с ней. Он изменил своё мнение: сколько бы гнева и ругани он ни обрушивал на неё, Аруна всегда отвечала ему добротой. Своей магией обнаружения она оценила его «синим» и, более того, она понимала его обстоятельств, чем кто-либо другой. Теперь они были практически лучшими друзьями, и порой казалось, Эрик проводит с Аруной больше времени, чем я.

Что касается дяди Бена, то он с удовольствием коротал дни, отдыхая в тени и наблюдая за тем, чем занимаются другие, и иногда давая мудрые советы. До сих пор ему приходилось нелегко, так что я был рад, что он просто делает то, что ему нравится.

Что касается прибывших бааров, то их история была примерно такой:

Они мирно жили на своей земле, пока несколько месяцев назад негодяи из королевства не похитили и не заперли их в ужасном месте. Они услышали, что их хотят убить — просто из прихоти, потому что так захотелось этим мерзавцам, и они задумали побег. Узнав, что на западе живёт герой, заботящийся о баарах, они решили вырваться на свободу и отправиться к нему. Хотя спастись было нелегко, а сам путь был полон испытаний, они не сдались. По дороге они встретили доброго путника, и с его помощью добрались сюда.

Если баары хотели жить в Илуке — я был только рад. Более того, учитывая возможность получить ещё больше их шерсти, я принял их с распростертыми объятиями. Однако их появление породило неожиданную проблему: кто станет вожаком стада бааров в деревне Илук?

До сих пор у нас были лишь Фрэнсис и Франсуаза. Хоть я никогда об этом и не задумывался, но де-факто вожаком стада был Фрэнсис. Но среди новоприбывших бааров был один крупный самец, и теперь всем баарам предстояло решить: кто из них двоих достоин звания главного баара деревни Илук.

Лично я не видел никакой проблемы в том, у нас могли быть два стада с разными вожаками. Но, как оказалось, у бааров на этот счёт были свои строгие правила, так что всё оказалось сложнее. Мне дико хотелось узнать, как они решают подобные вопросы. Аруна заверила меня, что это мирные существа, и этот вопрос будет решаться мирным способом. Я решил, что она шутит, но оказалось, что нет.

Чуть позже полудня на деревенской площади все приготовления были завершены, и пришло время решить, кто станет вожаком стада бааров в деревне Илук. Все жители деревни собрались вместе с Эли и остальными, чтобы понаблюдать за развитием событий. Фрэнсис и Франсуаза медленно прошли сквозь толпу к центру. За ними проследовали новоприбывшие баары во главе с крупным самцом.

Фрэнсис и его соперник отделились от своих партнёрш и сошлись лицом к лицу в центре площади.

— Ба-а.

— Ба-а.

Самцы несколько раз ударили копытом о землю, заняв позиции и приготовившись. Затем гордо подняли головы, выпятили грудь... принялись решать, кто займёт место вожака стада.

— Ба-а-а-аааааа, ба-ба-ба-ааааааа, ба-а.

— Ба-ба-ба-ааааа, ба-ааааа, ба-ба-ба-аааааа.

Баары выбирали вожака песенным поединком. И это были не весёлые песни, которые можно было услышать на наших пирах. Песни Фрэнсиса и его соперника звучали сильно и отважно — они доказывали своё право быть вожаком с помощью песни.

По словам Аруны, баары вкладывали в свои песни всю свою душу, выражая то, как они намерены вести стадо вперёд. Так остальные баары могли ощутить серьёзность намерений и искренность претендентов. Выбор делался не по вокальному мастерству, а по тому, кто больше желал вести за собой стадо и чьи цели были яснее. Так в конечном итоге стадо и принимало решение.

Когда баары-наблюдатели определялись с выбором, они присоединялись к песне своего кандидата, усиливая её — таким образом они отдавали свой голос. И так у кого к концу оказывалось больше поддержки — тот и становился вожаком.

При ничье поединок начинался заново — столько раз, сколько потребуется. Это был долгий процесс, и мне было так любопытно кое-что узнать, что я просто не смог удержаться от вопроса:

— Почему Франсуаза сразу не поддержала Фрэнсиса?

Пока ни один баар не выказал своей поддержки. На мой взгляд, Франсуаза могла сразу же заявить о своей поддержке Фрэнсиса. Но ответила не Аруна, а дядя Бен, который подкрался ко мне сзади:

— Такой же болван, как и всегда, — буркнул он. — Ты бы нашел ответ на свой идиотский вопрос, если бы немного подумал. Является ли Фрэнсис хорошим, любящим мужем и является ли он хорошим вожаком – это разные вопросы. Она ведь ждёт потомство? И как я слышал, уже совсем скоро родит… Это ещё одна причина для неё и её мужа выбрать лучшего вожака для стада. Франсуаза понимает это, поэтому ждёт и внимательно оценивает.

Аруна кивнула, соглашаясь с объяснением дяди Бена. Теперь и мне всё стало ясно. Взглянув на бааров, я увидел: их морды были сосредоточенны. Они не просто слушали — они внимательно наблюдали за выражением глаз и движениями соперников. Выбор нового вожака был делом предельно серьёзным.

Но никто не спешил принимать решение. Никто ещё не присоединился к песне. Слушая это, я почувствовал: поединок бааров за звание главного обещал затянуться...

И, как я и ожидал, всё изрядно затянулось.

— Ба-ба-ба-баааааа, ба-ба-а!

— Ба-а, ба-а, ба-а, бааааа ба-а!

Ни Фрэнсис, ни крупный самец не отступали. Но было видно: оба не рассчитывали на такую долгую дуэль. Они выбились из сил, им становилось всё труднее тянуть длинные ноты. Голоса становились всё тише, но пение не прекращалось. А Франсуаза и остальные баары продолжали наблюдать, но всё еще не могли определиться.

«Интересно, почему...»

Какой бы ни была причина, огонь в глазах соперников горел ярко, пока они стояли друг против друга и пели. Было в них что-то такое, что заставляло стадо так долго колебаться.

Первым бааром, который пошевелился и принял решение, был один из новоприбывших. Он несколько раз взглянул на крупного баара, затем — с виноватым видом — присоединился к Фрэнсису. Увидев это, Фрэнсис собрал последние силы, его голос окреп, а его новый союзник подхватил песню:

— Баааааа, баааааа, баааааа, баааааа! — запели они дуэтом.

— Баааааа, ба-ба-а! Баааааа! — отчаянно парировал крупный баар.

Но он не мог противостоять новоиспеченному дуэту. Стало ясно: песня Фрэнсиса набирает мощь. Чувствовалось, как с каждой секундой она становится сильнее. Битва стремительно склонялась в его пользу. Новоприбывшие баары один за другим переходили на сторону Фрэнсиса. И вот крупный баар уже стоял один против целого хора из пяти голосов, поддерживающих его соперника, и именно тогда Франсуаза сделала свой ход.

Возможно, она изначально планировала сделать шаг последней. Возможно, понимала: если поддержит Фрэнсиса сразу, как жена, это лишь ослабит его позиции в глазах всего стада.

Франсуаза выбрала Фрэнсиса, и крупный баар остался в одиночестве. Исход был предрешён... но он не сдавался. Даже один, даже теряя голос, он стоял непоколебимо и продолжал петь. В ответ Фрэнсис, глядя сопернику в глаза, продолжал петь изо всех сил и тоже стоял до конца...

Поединок завершился очевидной победой, но Фрэнсис пел дальше, а вставшие на его сторону баары торжествующим хором оказывали ему поддержку:

— Баааа, баааа, баааааа!

«Что же такое они поют в этой песне?»

Тогда крупный баар опустил голову. Он умолк и... присоединился к остальным и запел песню Фрэнсиса.

— Баааа, баабаабаааа!

Когда все баары запели в унисон, мы, зрители, взорвались аплодисментами и радостными криками. Все восхваляли победу Фрэнсиса. А я? Я гордился тем крупным бааром. Он сражался всем сердцем и не сдавался до самого конца, но в итоге признал своё поражение, с достоинством принял его и запел песню победителя. Это было впечатляюще. На это способны лишь немногие, так как такое решение требовало большого мужества.

В его поведении не было и тени злобы на выбор других бааров. Скорее, он всем видом показывал, что ему ещё расти и расти, и это тоже вызывало уважение.

Одержав победу, Фрэнсис издал победоносное блеяние. Битва за звание вожака стада бааров деревни Илук закончилась. Сенай и Айхан тут же бросились обнимать его под счастливое блеяние других бааров. Вскоре к ним присоединились Аруна, Айса и другие, чтобы тоже поздравить Фрэнсиса с победой. Пока все радовались, я тихо отошёл в сторонку и отправился к проигравшему баару, стоявшему в одиночестве поодаль ото всех.

— Ты был чертовски хорош, — сказал я, ласково похлопывая его по голове.

Баар отвернулся... и начал дрожать.

— Кстати, — вспомнил я, — Я же ещё не дал тебе имя? Хм... Как насчёт Асима? Или Таммуза? Нормально звучит?

— Ба-а-а... — грустно проблеял он.

— Я не очень хорошо понимаю языков бааров, но вижу, что тебе не нравится. Ладно, может что-нибудь более мощное... Может, Этельбальд?

Как только я произнес это имя, баар повернулся ко мне со слезами на глазах и радостно заблеял.

— Ага! Значит, нравится? Круто звучит, правда? Фрэнсиса и Франсуазу я назвал из-за их мягкой шерсти, но тебе, сильному духом, уж куда больше подходит имя воина. Итак, с сегодняшнего дня ты Этельбальд.

Я ещё раз потрепал морду Этельбальда, и после того, как немного насладился этим, он отвернулся, как бы говоря: «Довольно. Иди к Фрэнсису и остальным».

Я кивнул и направился к новому вожаку стада. Мы отпраздновали его победу скромным пиром. Все улыбались и прекрасно проводили время, и я воспользовался моментом, чтобы дать имена новым баарам. Все они оказались самками — жёнами Этельбальда, поэтому попросили меня дать им имена, созвучные с именем мужа. С помощью Аруны, близняшек и Аймер я подобрал варианты, убедившись, что баары будут довольны. В итоге их назвали Этельдия, Этельгю, Этельфана, Этельвин и Этельрилла. Они радостно заблеяли, услышав свои новые имена, и подошли к Этельбальду, всё ещё стоявшему в стороне.

Этельбальд тихо прильнул к каждой из них, и они ответили взаимностью. Видимо, они боялись, что битва за звание вожака разобщит их семью, но их опасения оказались напрасны. Этельбальд проявил себя терпимым и великодушным, что заставило меня задуматься: раз победу одержал Фрэнсис, неужели он еще более великодушный?

«О чём же он пел в той песне…? Нужно потом спросить у Аруны.»

Так или иначе, деревня Илюк приняла новых бааров. Теперь их стало восемь, а во главе стада встал Фрэнсис.

На следующий день после выбора вожака, после завтрака я приступил к установке новой юрты — для Этельбальда и его жён. Я планировал разместить её рядом с моей и сделать переход между ними так, чтобы легко можно переходить из одной в другую.

По тому, как были близки Этельбальд с жёнами, я понял, что пройдет совсем немного времени, и у них появится потомство, поэтому я решил подготовиться к этому заранее. Усовершенствовать юрты и перестраивать их было делом нехитрым, в этом было одно из их преимуществ.

Я спокойно работал, когда ко мне с нерешительным видом подошёл Эли. Он выглядел так, будто хотел о чем-то поговорить.

— Что-то случилось? — спросил я.

— Ну, просто... мы скоро собираемся домой, — почесал он затылок. — Мы приехали удостовериться, что у тебя всё хорошо, передали подарки. Так что… Думаю, нам уже пора возвращаться. Если задержимся ещё дольше, Айса обязательно устроит истерику, что не хочет бросать своих новых сестрёнок...

— Хм... Ладно. Тогда я сообщу всем.

Эли замер от неожиданности, услышав мой ответ.

— Я думал... ты попытаешься нас удержать, — пробормотал он.

Я отложил работу, подошёл и как следует растрепал ему волосы:

— Эли, — сказал я твердо. — У тебя теперь свой дом и семья. Конечно, ты захочешь вернуться к ним. Ты вырос, стал самостоятельным мужчиной, настоящим торговцем с именем. Разве я, как отец, стану мешать этому? Теперь ты — хозяин своей жизни. И, Эли, послушай… Если бы ты заявил, что бросаешь всё ради жизни здесь... я бы тебя всыпал по первое число. Поверь, я бы не стал сдерживаться.

Я снова запустил пальцы в его волосы.

— Ты же сам сказал, что я взрослый! — взвился он. — Ненавижу, когда ты портишь мою причёску!

— Неважно, сколько тебе лет. Я всегда буду твоим отцом. И всегда буду готов тебе всыпать, если наделаешь глупостей. Понял?

— ...Да уж. От тебя другого и не ждёшь.

Тут я заметил чьё-то присутствие в тени. У меня было чувство, что знаю, кто это был, поэтому на этот раз я постарался говорить громче:

— Вот почему я не могу дать Эрику то, чего он хочет. И не собираюсь в этом вопросе идти на поблажки. Для тебя, Айсы или Эрика… для каждого из вас я - отец. Так было и так будет. Родитель не может ответить на подобные чувства ребёнка. Я так не могу. И это справедливо для всех вас, тебя, Сенай, Айхан… любого из моих детей.

Эли поднял на меня взгляд — вероятно, чтобы спросить: «Какого чёрта?». Но тут из тени донеслось сдавленное всхлипывание. Казалось, он всё понял, и его глаза его слегка сузились.

— Ох...

Прошло мгновение. Ещё одно громкое шмыганье носом - человек, прятавшийся в тени, не выдержал. Он выскочил на свет, и побежал к нам, громко вопя:

— Па-а-а-па-а-а-а! Па-а-а-па-а-а-а!

Это был Эрик. Он говорил не тем нарочито-высоким голосом и манерным тоном, что использовал прежде. Теперь он звучал ниже, глубже. Это был его настоящий голос. Он рыдал навзрыд, а я терпеливо трепал его волосы — как до этого Эли.

— Аруна сказала: в деревне Они люди с душой, как твоя, могут встретить родственную душу и жить счастливо. Найди и ты, Эрик. И помни: ты всегда можешь прийти ко мне за советом. Хотя, — добавил я, — Аруна или бабушка Майя наверняка посоветуют что-нибудь более дельное.

Я продолжал гладить его по голове, радуясь, что он наконец назвал меня просто «папа», как и все остальные. Шум привлёк внимание Сенай и Айхан. Они подбежали и ткнулись лбами в мою ладонь, требуя своей порции ласки. Затем Айса сделала то же самое. В итоге я только и делал, что взъерошивал волосы и гладил всех подряд, пока каждый не остался доволен.

Когда страсти улеглись, дети помогли мне достроить юрту. Мы справились в мгновение ока. Оставалось лишь соорудить переход к моей юрте, чего я никогда раньше не делал. Мы сделали его в виде ещё одной маленькой юртой — и возвели её без каких-либо проблем. В итоге благодаря помощникам вся работа заняла, куда меньше времени, чем я ожидал.

Мы все уселись у только что сделанной юрты, отдыхая, и в этот момент подошли Этельбальд и дядя Бен.

— Когда вы успели всё сделать? — поинтересовался дядя.

— Мы так разговорились, что сами не заметили, как со всем справились, — пожал я плечами.

Я вкратце рассказал дяде Бену о том, как мы соорудили новую юрту, а также поделился последней новостью. Услышав, что Айса и Эли уезжают, Сенай и Айхан сморщились: по их щекам потекли слёзы. Дядя Бен присел рядом, положив ладони им на макушки:

— Не нужно плакать, — сказал он мягко. — Вы же прощаетесь не навсегда. Тем более я останусь здесь. Этельбальд с жёнами — тоже. Вы не одни.

Он успокаивал девочек, но его слова заставили меня задать ему очевидный вопрос:

— А как же х-храм...? — спросил я, запинаясь, подбирая деликатные слова.

— Хватит мямлить и запинаться! — отрезал дядя Бен. — Говори со мной как со всеми, раз уж хочешь что-то спросить. В храм я не вернусь. Фундаменталисты и всё, что я знал — исчезли. Я уже решил провести остаток дней здесь, заботясь о баарах. Да и за тобой, Диас, присматривать надо, чтобы не дай бог не натворил глупостей.

Я не нашёлся, что ответить, но тут в разговор вмешался Эрик:

— Я тоже остаюсь! — сказал он. — Я продал свою лавку и дом. Возвращаться мне тоже некуда. Да и деревне явно не хватает умелого переговорщика, так что я не могу бросить вас на произвол судьбы. Все переговоры с торговцами можете оставить на меня! Я докажу, что эта внешность — не просто показуха!

Он говорил смело и с вызовом, но в моей голове крутилась лишь одна мысль о том, что ему нужно как следует всыпать. Однако Сенай и Айхан, услышав, что дядя Бен и Эрик остаются, завизжали от восторга. Увидев их сияющие лица, я решил отложить выговор — по крайней мере, на какое-то время.

«Но я обязательно найду подходящее время, и за это безрассудное решение Эрик получит сполна…»

Элдан только что вернулся из королевской столицы и направлялся в один и залов для аудиенций на встречу с человеком по имени Джуха.

Этот человек провозгласил себя лучшим военным стратегом королевства, самым сексуальнейшим мужчиной и утончённым интеллектуалом. Он заявился в один из публичных домов Каздекса, от души предался там утехам, затем как следует наелся и напился, и после чего признался, что у него за душой нет ни гроша. Невоспитанного гостя немедленно арестовали по обвинению в мошенничестве.

В обычных обстоятельствах сама мысль о личной встрече Элдана с подобным типом была немыслима. Однако на допросе Джуха заявил, что на войне сражался бок о бок с Диасом и был мозгами, направлявшими его мускулы. Мол, он тоже был героем, затерявшимся в тени Диаса. Услышав это, Элдан счёл это невероятным, но всё же решил встретиться с Джухой лично.

Когда Элдан и Камалотц вошли в комнату, Джуха сидел, скрестив ноги, прямо на ковре. Будучи преступником, арестованным по серьёзным обвинениям, он всё равно встретил их жестом, полным достоинства — но не в манере Сансерифа, а согласно традициям самого Каздекса. Движения его были плавны и изящны. Элдан был настолько ошеломлён, что на мгновение потерял дар речи. Джуха отметил это, погладил подбородок и заговорил:

— О-хо-хо... Восхищаешься моим подбородком? — начал он. — Признай, его очертания просто восхитительны. Все женщины его обожают. Абсолютно все. Их глаза всегда загораются при виде этого эталона мужественности. А эти густые брови, скулы, тёмные глаза и роскошные чёрные волосы божественной красоты... На ком-то другом всё это выглядело бы нелепо, но на мне — сияет, словно золото.

Джуха был одет в изысканный чёрный наряд. Он величественно провёл рукой по волосам. Его слова заставили Элдана насторожиться, но в то же время шокировали. Он глубоко вздохнул и небрежно опустился в предназначенное для него кресло.

[[image:/storage/reader-images/cba1a0f36588f39ddfa3da215f03d62e76773716.jpg]]

— Благодарю за учтивое приветствие, — начал Элдан. — Я Элдан, правитель этих земель. Перейдём сразу к сути: кто вы, сэр Джуха? Правда ли, что во время войны вы сражались вместе с сэром Диасом и были его стратегом?

— Увы, но это так. Можете спросить у того дурака лично. Мы были друзьями, хоть и грызлись постоянно как собаки из-за вина и женщин — так что я не ожидаю, что у него найдётся много добрых слов на мой счёт. Но если ты расскажешь ему про эти роскошные чёрные волосы и подбородок... а ещё, что я считаю его идею «сначала брак, потом любовные утехи» наихудшим из всех возможных решений, которые он принимал в военное время.

Элдан взглянул на Камалотца.

— Немедленно пошлю Герайнта, — кивнул тот, удаляясь.

Когда дверь закрылась, Элдан повернулся к Джухе:

— Предположим, вы говорите правду. Но зачем вы явились к нам? Заявились в бордель без гроша, а при задержании вдруг упомянули Диаса. Вы явно что-то замышляете.

Джуха улыбнулся и с театральным жестом хлопнул в ладоши:

— Ага! Вижу, ты, в отличие от того болвана Диаса, зришь в корень! Я направлялся к нему, но... передумал, как только увидел ваш город! Здесь изобилие яств и вин, а улицы наполнены улыбками множества красавиц. Но решающим стал тот оазис в самом сердце города. Это, кажется, был парк?

Он продолжил с неожиданной серьёзностью:

— Не каждому правителю хватит духу вложить целое состояние в место, предназначенное для отдыха горожан и гуляний детей. Такое не придумаешь с бухты-барахты. Культура рождается в процессе игры, а я, знаешь ли, человек культурный. Я оценил ваш парк по достоинству. Потому и подумал: почему бы не применить свой безграничный талант здесь? Но я знал, что мне будет нелегко встретиться с тобой лицом к лицу, так что пришлось пойти на крайние меры, которые ты не смог бы проигнорировать. Довольно смелая идея, не находишь?

Однако в ответ на самодовольство Джухи Элдан сузил глаза:

— Вы могли просто честно обратиться к нам, представившись знакомым сэра Диаса, желающим поступить на службу. Учитывая, что ваше преступление могло закончиться наказанием ещё до встречи со мной... Вваш план мог поставить вас в заведомо проигрышное положение.

Джуха фыркнул от неожиданности и поправил причёску:

— Ни один обычный правитель в королевстве не принял бы меня лично. Но видимо, поэтому вы и создали тот парк. Что ж, назовите цену? Диас не заплатил мне ни гроша! Скряга! Он только и твердил о том, что мы должны закончить войну. Но вы же другой, правда?

Он широко раскинул руки, бросая Элдану вызов:

— У вас есть власть, деньги... и гарем красавиц, пленённых вашим обаянием. Вы гибкий — не то что тот упёртый болван. Я знаю: вы предложите достойное вознаграждение под стать моим способностям. Так что давай — удиви меня!

Джуха широко развел руками и вздернул подбородок, глядя на Элдана, который обдумывал его слова. Если он говорит правду... как оценить его потенциал и какую предложить цену?

После долгих размышлений Элдан объявил о предварительном решении и назначил совершенно невероятную цену, чтобы нанять Джуху.

____________________________________

Примечание переводчика:

Напоминаю, что:

Эли – приёмный сын Диаса, муж Айсы.

Элли – приёмный сын Диаса, его настоящее имя - Эрик.

____________________________________

С отъезда Айсы и Эли прошло семь дней, и я наделась, что моё предложение уже дошло до союза. Всё началось с идеи папы: скоро прибудет группа «бескровных», и он хотел снарядить их повозкой и поручить им торговлю.

Это была неплохая идея, но она всё равно вызывала некоторое беспокойство. Посылать зверолюдов для ведения торговли в королевство, где к нелюдям изначально относятся враждебно — это обязательно стало бы причиной неприятностей. Однако в Каздексе зверолюды были свободными, так что отправить «бескровных» туда, казалось, было более хорошим вариантом.

Вот тут-то у меня и родился план. Можно поручить «бескровным» торговлю в Каздексе, в таком случае союз возьмёт на себя торговлю в других владениях королевства. Для этого нужно открыть филиал союза в Каздексе, но игра точно стоит свеч: Голдия, я была уверена, мгновенно оценит потенциальную выгоду. Кроме того, даже если оставить в стороне историю с «бескровными», учитывая стремительно развивающуюся экономику Каздекса и его политику, одно только это уже оправдывало открытие там филиала.

Схема нашей работы будет следующая:

1. Закупаем товары у торговцев с дальнего запада;

2. Добавляем к ним наши собственные товары и изделия, сделанные из ткани и шерсти бааров;

3. Отправляем все товары в филиал союза в Каздекс для последующей торговли, в том числе и по всему королевству.

Я думаю, что эта идея была довольно неплохой. В конце концов, мы создаём товарооборот и укрепляем связи с Каздексом, так что, по сути, с помощью этого плана мы могли убить одним выстрелом сразу двух зайцев.

«Но что не так с этим голубелюдом из Каздекса?!»

Папа сказал, что спросит Элдана о моём плане — и я видела, как он отдал письмо... голубелюду. Это же против всех правил! С такими союзниками против Каздекса у нас нет ни единого шанса— ни в торговле, ни в войне!

Мощь Каздекса была неоспорима:

Во-первых, у них был способ быстрой передачи разведданных (голубелюды!), а также возможность наблюдать за окружением с высоты птичьего полёта — буквально!

Во-вторых, в Каздексе было большое количество талантливых людей, огромные территории, уникальные товары собственного производства.

В-третьих, на территории Каздекса были созданы обширная сеть укреплённых фортов, большая профессиональная армия, часть из которой держалась резерве, но благодаря финансам могла в любой момент быть мобилизована. Солдаты Каздекса были сильны и хорошо натренированы, потому что они постоянно патрулировали земли и следили за порядком.

«Боже мой, как хорошо, что они нам не враги...»

Так что мы будем вести себя с ними хорошо и дружелюбно, и в это время будем накапливать деньги и наращивать силу. Другого выхода нет.

Я развешивала белье на солнышке, размышляя обо всём этом. Неподалёку бабушки, работая за ткацкими станками, напевали песню о том, как увеличилось поголовье бааров, и как они рады обилию шерсти... и как теперь завалены работой.

Потом донеслось пение собаколюдов, хлопотавших на кухне — о вкусных продуктах и их мечтах превратить их в ещё более восхитительные блюда. Видимо, это вдохновило детей на площади — они тоже затянули свою бессмысленную песенку.

«Боже, какая чудесная деревня. Ну правда же.»

Здесь царила такая энергия, улыбки и песни, что даже самые обычные дни ощущались как маленькие праздники. Это было по-настоящему прекрасно. Я подумала: даже если бы папы здесь не было, мне всё равно хотелось бы помогать этим людям.

«Хотя без папы меня бы здесь попросту не было.»

«О, что это?»

— Аруна? Что случилось? — спросила я, заметив её. — Эти яйца... гусей?

Аруна шла, бережно неся три яйца. Она широко улыбнулась и подняла их, чтобы показать мне:

— В сегодняшних души нет, так что их можно отправить прямиком в суп! — весело объявила она. — Хотя... может, сварить? Уверена, что в вареном виде они тоже будут вкусными. Пожалуй, сегодня попробую приготовить их именно так.

«Ах да... Аруна же может оценивать души живых существ магией. Так она разглядела во мне женщину. И так же определила, какие яйца не станут птенцами...»

Мне стало немного завидно. Её магия позволяла и увеличивать стаю гусей, и лакомиться их яйцами.

— А с остальными всё в порядке? — поинтересовалась я. — С теми, где есть души?

— Конечно! Двое вылупились сегодня утром. Они уже ходят за своими родителями по пятам и клюют землю и травинки. Диас и близняшки без ума от них. Они не перестают говорить о том, какие они милые. Тебе тоже стоит как-нибудь сходить и посмотреть.

«Ох, папа... Ну что ты делаешь? Знаю, это в твоём духе, но всё же...»

Аруна одним взглядом прочитала моё разочарование:

— Я не против. Диас умеет и поработать, и повеселиться. А забота о детях — тоже отцовский долг. Слишком много работы вредно для тела и ума.

Затем Аруна направилась на кухню. Я хотела последовать за ней, поэтому быстро разобрала остатки белья и побежала туда с корзиной для белья под мышкой. Когда я догнала её, встала рядом и встретилась с ней взглядом. Было кое-что, о чём я уже давно хотела её спросить, так что я прямо задала свой вопрос:

— Аруна, с тех пор как ты объяснила мне свои... ценности, ну я про эту «мужественность», мне было интересно... Разве ты тоже не трудишься в поте лица? Когда женщина работает так же упорно — разве это не «мужественность»?

— Обычно мы так это не называем, — ответила Аруна. — Таких женщин принято называть просто трудолюбивыми, добрыми, хорошими хозяйками. Особенно часто так называют тех женщин, кто смог вырастить много детей или кто много наткал. Но я... Я не такая, поэтому это правда, что меня несколько раз называли «мужественной».

— Ох-ох-ох! — зашептала я. — Невероятно любопытно! Расскажи! Умоляю!

— Тут нет ничего особенного. Моя семья была бедной, и мне, как старшей, приходилось работать. Вот, собственно, и всё. Я занималась такими вещами, которыми женщины обычно не занимаются, например, охотой и патрулированием. Соплеменники обычно называли меня «мужественной» с презрением. В любом случае именно благодаря этому я встретила Диаса. Так что, я ни о чём жалею.

— О боже, это прямо как любовная история! — ахнула я. — А почему ваша семья так бедствовала? Ты не против…?

— Ничего. Это случилось давным-давно, и всё из-за одного никчемного дармоеда.

«Дармоед...»

Это слово вырвалось у Аруны, будто прошипела кошка. Её брови сдвинулись.

— Дармоеда? — осторожно переспросила я.

— Мой отец, учитывая все обстоятельства, был... в меру мужествен. Он скопил достаточно, чтобы семья жила скромно, но не голодала. А вот старший брат... — её голос зазвенел, как натянутая тетива. — Он просто худший. Даже слова дармоед недостаточно для того, чтобы описать, насколько он плох.

По мере того, как она продолжала, её тон становился все более суровым.

— Он был в одном из экспедиционных отрядов племени, которые надолго покидают деревню, чтобы работать в других местах и зарабатывать деньги. Ну… они должны были зарабатывать. А мой брат спустил всё заработанное на какую-то случайную женщину. Потом вдобавок к этому выкрал семейные сбережения и влез в долги! Так он забрал у семьи последнее и оставил моих младших братьев и сестру голодать.

Я изо всех сил старалась улыбаться и мягко подталкивала Аруну к тому, чтобы она выговорилась. Нехорошо держать такую боль внутри себя – лучше выплеснуть её наружу.

— Но хватит о нём, — махнула рукой Аруна. — Теперь благодаря Диасу у моей семьи всё хорошо. Моим младшим больше никогда не придётся столкнуться с голодом. Я бесконечно благодарна ему... и Молл. Они оба так много сделали для меня и моей семьи.

— Молл? Это имя я не слышала.

— Правда? Она вождь племени Они. Помогала мне, когда мне пришлось начать работать. Думаю, причина, по которой она отправила меня вместе с Диасом и всё это время поддерживала... заключалась в жалости к моей доле. Баары слишком ценны для Они, чтобы доверять их первому встречному, а она дала Диасу двоих. Так у нас появились Фрэнсис и Франсуаза. Но думаю, что Молл сделала это больше для меня, чем для него.

Аруна ненадолго задумалась. Мы обе встали за кухонную плиту.

Эта женщина отняла у меня право быть женой Диаса... Но она же с распростертыми объятиями приняла меня как женщину. Сколько гадостей я ни говорила — её улыбка ко мне ни разу не дрогнула. Я просто не могла её ненавидеть. Быть может, её тяжёлое прошлое было похоже на судьбу нас, сирот? И как нас, её спас прекрасный принц по имени Диас.

«Боже, Элли, хватит!»

Чем лучше я узнавала Аруну — тем сложнее мне становилось её ненавидеть. Я проследовала за ней к печи, где она... сунула гусиные яйца в котел с водой, пытаясь их «сварить».

«Тьфу ты! Я, что, должна всё делать сама?!»

— Нет. Стоп. Хватит. — рука сама легла на бедро. — Ты что, яйца варить не умеешь?! Смотри сюда и запоминай!

Благодаря этому я наконец вспомнила, зачем я оказалась здесь и принялась помогать Аурне и жителям деревни.

Мы с Аруной сварили гусиные яйца и приготовили всё к ужину. Потом выпало немного времени на отдых. Я наблюдала закат, раздумывая, чем заняться, как вдруг заметила: Аруна вышла из юрты с луком и колчаном. Она воткнула в землю пару деревяшек в качестве импровизированных мишеней для тренировки.

«Она потрясающая. Несмотря на все хлопоты по дому, она каждый день находит время тренироваться со своим луком.»

Плавно, ритмично она выпускала стрелу за стрелой. Каждая поражала цель. Зрелище завораживало: неизменная меткость, безупречная стойка.

«Лук Аруны... Короткий?»

Он был невероятно мощным для своих размеров. Мишени разлетались в щепки от каждой стрелы. Это был не обычный короткий лук, в этом я была уверена.

— Эй, Аруна! — подбежала я. — Почему твой лук такой мощный?

Она выпустила ещё одну стрелу и протянула свой лук мне:

— Диас и Клаус тоже спрашивали меня об этом. Всё дело в конструкции и материалах. Луки племени Они сильно отличаются от тех, что изготавливают в королевстве.

Я внимательно слушала, разглядывая лук...

«Что это?»

— Это... кость? Рог? — спросила я, ощупывая лук пальцами. — В центре тонкое дерево, но тут прикреплены части костей и рога... Хм? Разные части лука сделаны из разных материалов?

— У тебя острый глаз, — одобрительно кивнула Аруна.

Она взяла лук и провела пальцем по его изгибу, объясняя:

— В королевстве лук делают из цельного куска древесины. У Они древесина — лишь основа. Мы добавляем эластичные материалы (жилы животных) для растяжения, приклеиваем кости и рога в нужных местах для придания необходимой прочности и упругости. У каждой семьи есть свои традиционные методы изготовления луков. Материалы всегда подбираются под силу лучника. При натяжении тетивы каждый элемент конструкции работает так, чтобы усилить мощь выстрела. Иногда форму лука или материалы меняют под рост стрелка. Конкретные изменения зависят от мастера. Они часто стреляют верхом, потому делают луки компактными, но при этом достаточно мощными. Думаю, отсюда они и получили такую форму. — Она вдруг улыбнулась, протягивая мне лук. — Попробуй.

Я замерла от волнения. После стольких трудов, вложенных в его создание, как же он поведёт себя в моих руках? Мне сразу захотелось выстрелить, но...

— Что за чёрт?! — вырвалось у меня. — Тетива такая тугая, что я не могу её натянуть!

«Серьёзно? Как вообще можно натягивать такую тугую тетиву? Я выше и мускулистее Аруны. Неужели... она сильнее меня?»

— Все так реагируют вначале, — успокоила Аруна. — Единственный человек, которого я знаю, кто смог выстрелить с первого раза, это Диас. При изготовлении этого лука использованы материалы, полученные с земляного дракона, поэтому, не вложив в него немного магической энергии, выстрелить не получится.

— Перед каждым выстрелом? — изумилась я. — Это... довольно необычное оружие.

Далее Аруна пояснила: материалы (от чешуи до сухожилий), получаемые с монстров высокого уровня вроде драконов, обладают необычайной прочностью. И чтобы их использовать требуется магия. Небольшой магический импульс позволяет привести тетиву в движение. Применительно к выстрелу из лука это означало, что при наложении стрелы на тетиву, в неё необходимо было влить немного магии, а затем в момент выстрела этот процесс остановить. Именно этот секрет делал лук Аруны таким мощным.

Сила заключалась не в грубой силе, а в знании материалов и умении раскрыть их потенциал.

«Всё логично... но едва ли просто.»

Значит, Они не только метко стреляют верхом, не сбавляя темпа и с предельной точностью выискивая уязвимые места врага, но и в бою постоянно следят за запасами своей магии?!

— Да как это вообще возможно?!

Аруна рассмеялась:

— Диас сказал то же самое. Это проще, чем кажется, но нужна практика. Сенай с Айхан начали практиковаться в верховой езде, и всего через пять дней они уже научились сбивать в небе птиц.

— Эти девочки — исключение! — парировала я. — Я несколько раз наблюдала за их тренировками. Они меняют траекторию полета стрелы с помощью ветра, чтобы попадать прямо в цель! Им не хватает силы, так как они всё еще дети, но с такими навыками... они станут поистине ужасающими.

— Это правда. У близняшек уникальный дар. Но стрельба верхом — базовый навык для детей племени Они. На самом деле это не так уж и сложно. Научись этому, и охотиться станет намного проще.

— Нет уж, — махнула я рукой. — Я знаю, как защитить себя, но в рукопашном бою я в лучшем случае посредственна. А лучник из меня совсем никакой. Уж лучше оттачивать ум и язык и пытаться решать конфликты, не доводя дело до драки.

— Я сделала этот лук как прототип, и он мне так понравился, что я сделала ещё несколько, — вздохнула Аруна с явным разочарованием. — Теперь проблема не в луках, а в нехватке лучников.

«Подожди секунду, милая! Этот лук - всего лишь прототип?! Но он же такой мощный!»

— Значит... тот лук, что ты сделала, — начала я, — Его можно сделать ещё более мощным?

Я просто не могла не спросить об этом. Аруна уверенно кивнула:

— Конечно. Обычный лук делают около года: подготовка материалов, формовка, склейка. Их создают терпеливо и кропотливо. Этот же, можно сказать, я сделала наспех. Он не идёт ни в какое сравнение с настоящим.

«Если её лук считается слабым... что за адское оружие делают в племени Они?! Луки, что рвут стальные доспехи как бумагу? Да ещё стреляют с лошади! Фух, жуть немыслимая...»

Мои тревожные мысли прервал чужой голос вдалеке. Он принадлежал мужчине, голос которого я никогда раньше не слышала.

— Аруна! Где ты?!

Я в замешательстве наклонила голову.

«Чужак…? Но этого не может быть. Магия Аруны не сработала, и его пропустили собаколюды... Да и имя её он знает. Неужели кто-то из Они?»

— Аруна! Выходи! — рявкнул мужчина.

Когда Аруна услышала голос, выражение её лица застало меня врасплох.

— Тьфу, — прошипела она с непривычной горечью. — Значит, он вернулся живым, а я так надеялась, что его сожрали дикие звери...

Она говорила тихим ледяным голосом, совершенно новым для меня, и каждое её слово было наполнено злостью. По этим изменениям я безошибочно поняла: в деревню пришёл тот самый мужчина, о котором Аруна рассказала мне ранее: её брат.

«И как нам его встречать? Боже мой, что же теперь будет?»

Мы с близняшками провели некоторое время, совершенно очарованные только что вылупившимся гусятами, и, закончив, я оставил их и направился на склад. После того как Эли привёз много всего, мы устроили небольшой пир в честь выбора нового вожака бааров, так что в последнее время мы очень активно использовали склад. Он быстро загрязнялся и приходил в негодность, поэтому нам приходилось регулярно в нём что-то чинить и приводить его в порядок.

Эрик... то есть, вернее, Элли, сказала, что, учитывая расширение нашей деревни и будущие планы, нам стоит подумать о постройке более надежного и большого склада из чего-то вроде кирпича или камня. Но у нас в округе даже леса не было, не говоря уже о кирпичах и камнях. Доставить сюда такие тяжелые материалы было бы непростой задачей.

Я знал, что могу попросить помощи у Элдана, заплатив золотыми монетами, но мне не хотелось его так сильно обременять. Мы уже недавно обращались к нему за помощью с кухонным комплексом и уборными, а сверх того вышли на него с просьбой об открытии филиала союза в Каздексе, поэтому я не решался просить его о чём-то большем.

Так или иначе, я продолжил убираться и наводить порядок на складе, и тут появился Клаус, выглядевший полным жизни и с широкой ухмылкой во весь рот. Свадьба явно пошла ему на пользу, ведь с тех пор он не переставал улыбаться. Даже когда он ел, эта ухмылка не сходила с его лица. Куда бы он ни шел, он сиял от счастья, и я порой даже задавался вопросом, не сохраняется ли эта улыбка и во сне. Он был настолько полон радости, что, просто глядя на него, и я тоже чувствовал себя счастливым.

– Лорд Диас, вам не следует убираться в одиночку! Я как раз свободен, так что позвольте мне помочь!

И он тут же принялся за дело. В последнее время он был не просто полон улыбок. Клаус излучал энергию и мотивацию, а его трудолюбие было поистине впечатляющим в действии. Я беспокоился, что он перетруждает себя, и хотя я прямо не говорил ему, чтобы он не напрягался, я всё равно не ожидал, что он появится здесь и предложит свою помощь.

«Пожалуй, не остается ничего другого, кроме как самому приложить все усилия, чтобы Клаус не переусердствовал.»

Так что я засучил рукава и ещё усерднее принялся за работу, пока Клаус, вооружившись метлой, радостно подметал пол, весело напевая себе под нос. Мелодия была светлой и задорной. Когда мы почти закончили с делами, Клаус снова заговорил:

– Кстати, раз уж мы сыграли свадьбу, не могу не поинтересоваться: а как прошла ваша свадьба с леди Аруной, лорд Диас? Я слышал, что в племени Они это было грандиозное событие, но я не могу представить, что вы поженились по королевским обычаям. Наверняка всё было совершенно иначе, так ведь?

– Ну да, это было действительно впечатляюще, — ответил я. — Масштаб самой свадебной церемонии зависит от богатства семей и свадебных даров, а так как я преподнес в дар материалы, полученные с земляного дракона, пир устроили настолько большой, насколько только могло позволить себе племя Они. Платье Аруны, вернее, её свадебный наряд, представлял собой плотную, многослойную… э-э… одежду, сплошь покрытую роскошной вышивкой, и она буквально утонула во всём этом великолепии. Затем её рог покрыли роскошной тканью, расшитой золотыми нитями. А сверху её украсили таким количеством драгоценностей, что ей было даже трудно сидеть.

Я продолжал рассказывать Клаусу всё, что мог припомнить. Все эти разговоры о браке и помолвке были тогда для меня очень внезапными, и я едва успевал соображать, пока вокруг нас собирались люди и вещи, а на деревенской площади расстилали огромные полотнища. Принесли и выставили огромное количество еды, а для меня и Аруны соорудили большие кресла.

По такому случаю меня как следует приодели, но не так как Аруну. Рядом с ней посадили её родителей и двух младших братьев и сестру. Молл уселась в центре площади, и прежде чем я успел хоть как-то сориентироваться, собралась уже вся деревня. Затем представитель семьи Аруны, её младший брат, десятилетний Луфра, поднес мне посох, на котором был вырезан узор в виде картофельных побегов. Этим и началась церемония.

– Вот это да! Так представителем семьи леди Аруны был младший сын? — вдруг спросил Клаус. — Не отец и не старший сын?

«Ах да... Клаус не знает...»

– У племени Они именно младший ребёнок встаёт во главе семьи и наследует имущество родителей. Конечно, они не оставляют дом на попечение десятилетних детей, но для церемоний, включая свадьбы, представителем семьи выступает именно младший ребенок. Принцип таков: тот, у кого всё будущее впереди, наследует дом, а более опытные и знающие старшие братья и сёстры опекают и поддерживают его. Эти старшие дети вступают в брак с представителями других семей, создавая связи для приумножения благосостояния и влияния их семьи. Так устроена их культура.

– Понятно! — проговорил Клаус, задумчиво кивая. — В этом прослеживается ясная логика. Так вы говорили о... картофельном посохе?

– Ах да, ну картофель... он же вырастает один за другим на клубне, верно? Этот посох, как мне объяснили, символизирует пожелание новой семье иметь много детей. И раз уж картофельные клубни тут не достать, это пожелание передают через посох. Короче говоря, я взял этот посох, поднял его для всеобщего обозрения, а затем передал Аруне. Это и стало началом церемонии. После этого было много еды и выпивки, песен и танцев, шума и веселья. Была даже постановка с представлением о моей победе над земляным драконом, а празднества продолжались далеко за полночь. Потом мы с Аруной отправились в специально поставленную для новобрачных юрту — вот и всё.

Клаус всё внимательно выслушал и произнёс:

– Ух ты... Так вот какой была ваша свадьба. Звучит здорово. Мне кажется, было отличной идеей сделать эту постановку. Надеюсь, мы сможем устроить что-то подобное здесь, если представится случай.

– Эй, пощади меня, хорошо? — ответил я. — Я тогда чуть со стыда не умер. Если бы такое устроили здесь, ну...

Но я не успел договорить, как к нам подбежал молодой шепс.

– Лорд Диас! — закричал он, отчаянно размахивая лапами. — В деревню пришёл какой-то странный рогатый мужчина! Он требует леди Аруну, кричит, что заберёт её домой, и... Леди Аруна напала на него! Она всё еще не успокоилась! Его просто избивают! Что нам делать?!

«Рогатый мужчина? Значит, он из племени Они? Но кто захочет забрать Аруну домой? Неужели что-то случилось с её семьёй?»

Как бы то ни было, я не мог понять, зачем Аруне вдруг нападать на своего соплеменника.

«Хм-м...»

– Лорд Диас! — воскликнул Клаус, прерывая мои размышления. — Давайте просто пойдём и посмотрим! Разберёмся уже на месте!

В его словах был смысл, поэтому мы, взяв с собой молодого шепса, помчались к Аруне.

Оказавшись на месте событий, перед нами предстало впечатляющее зрелище. Собрался большой круг озадаченных собаколюдов, а в центре них была Аруна, сидевшая верхом на мужчине из племени Они и вовсю отхлёстывавшая его пощёчинами.

Сам мужчина прикрывал лицо руками и лишь пытался защищаться.

– Хватит! — кричал он. — Хоть минуту послушай! Умоляю!

Элли стояла рядом с Аруной с растерянным видом и просто наблюдала. Она не пыталась остановить Аруну и ничего не говорила.

«Что вообще происходит...?»

– Что случилось? — спросил я Элли, пробравшись с Клаусом сквозь толпу. — И кто этот парень?

– Хм-м... — промычала Элли, покачивая головой из стороны в сторону, всё ещё не зная, что сказать. — Я полагаю, это семейная разборка? Мужчина, которого Аруна лупит, её старший брат. Она говорит, что он бесполезный ничтожный бездарь, спустивший все деньги семьи на какую-то женщину. Он внезапно появился, крича то-то и то-то, и Аруна пришла в такую ярость, что сразу же набросилась на него. Вот так всё и произошло.

Элли немного помедлила, продолжая:

– Но знаешь... по тем обрывкам фраз, что я от него услышала, не думаю, что он плохой. Скорее было похоже на то, что он беспокоится о любимой младшей сестре и потому в панике примчался сюда.

Элли выглядела неуверенной в происходящем, а когда я снова взглянул на Аруну, её шлепки всё ещё не прекратились.

– И... э-э... что сказал брат... Аруны? — спросил я Элли.

– О, ну, он сказал, что Аруну обманули и использовали, и он не может смириться с тем, что её выдали замуж за какого-то старого развратника из-за бедности их семьи. Мол, он здесь, чтобы спасти её и забрать домой, что-то в этом роде. Ещё он кричал что-то типа: «Как посмел этот злодей-землевладелец творить чёрт знает что в моё отсутствие!»

«Полагаю, этот «старый развратник» и «злодей-землевладелец» это я…»

– Тут Аруна просто взорвалась, — продолжила Элли. — Она закричала, что это он виноват в их бедности, что он никчемный и не способен содержать семью, что он не имеет права оскорблять её мужа... И в следующее мгновение она уже набросилась на него. Сначала я подумала, что должна её поддержать, но её брат даже не попытался дать сдачи. Он, конечно, мог бы быть и повежливее, но похоже, он искренне беспокоится за сестру. Я просто не знала, что делать! Не была уверена в обстоятельствах, да и выглядело это как личное дело этих двоих, поэтому я не могла понять, имею ли я право вмешаться и разнять их.

– Понятно, — сказал я. — Но я и не знал, что у Аруны есть старший брат. Вот так сюрприз...

– Вот как? Ты ничего о нём не слышал? Я думала, она хоть что-то да рассказывала тебе.

– Нет, слышу о нём впервые, — ответил я. — Его не было на нашей свадьбе, поэтому всё это время я считал, что у неё только родители и двое младших братьев и сестра.

– Ох. Возможно, ей было так стыдно за него, что она скрывала это даже от тебя. Или, может, она думала, что если ты узнаешь, то ваш брак не состоится? А может, и то, и другое? Всё гораздо сложнее, чем я предполагала...

Все это время Аруна продолжала осыпать брата пощёчинами.

– Аруна, прошу! — снова взмолился он. — Пожалуйста! Выслушай меня!

Аруна, конечно, не слушала и продолжала лупить его изо всех сил.

– Аруна, — мягко и тихо произнёс я. — Если он так настаивает, может, дадим ему шанс сказать, что он хочет?

Она всё ещё была вне себя от ярости, но услышав мои слова, начала успокаиваться.

– Если ты собираешься и дальше злиться и лупить его, — продолжил я, — Как насчет того, чтобы отложить это на потом и сделать после того, когда он выскажется? А то что подумают Сенай и Айхан, глядя на это?

Было немного грязно приплетать близняшек, но результат оказался ожидаемым: Аруна успокоилась. Она тяжело перевела дух, и когда её сердцебиение немного утихло, встала. Она подошла ко мне, схватила мою рубашку и вытерла ею слёзы, навернувшиеся на глаза.

«Если хотела утереться, могла бы и сказать. Ведь у меня же в кармане есть тот самый платок, что ты мне сшила...»

Аруна издала долгий, полный разочарований вздох, а затем кивнула, словно в ответ на мои слова. Я просто облегченно вздохнул, что на всё-таки оприслушалась к голосу разума. Её брат же тем временем сел и начал гневно на меня лаять:

– Ты! — взревел он. — Так это ты, злобный и подлый землевладелец! Это ты виноват, что моя кроткая, добрая сестра превратилась в... дикое и яростное чудовище! Это ты сделал это! Это твоя вина! Я этого не потерплю!

[[image:/storage/reader-images/2450bcb1305cc840c289ea35a1b36e85a5a740fa.jpg]]

Я остолбенел. У меня не нашлось слов ответить на услышанное.

«Это я виноват, что Аруна превратилась в «дикое и яростное чудовище»? Погоди-ка, парень. Остановись... Она просто так пнула меня при первой нашей встрече!»

Аруна, должно быть, по выражению лица прочитала мои мысли, потому что тут же пнула меня по голени. Стиснув зубы от боли, я ломал голову, что же мне делать с её братом.

Брат Аруны, Зорг, был в их семье старшим сыном. Он был очень похож на Аруну. Будь она мужчиной, уверен, Зорг был бы её вылитой копией. Его длинные серебристые волосы были собраны в хвост, он обладал великолепным синим рогом, а глаза были красными, как и у его сестры.

Что касается их отношений... ну... как бы точнее выразиться?

Зорг глубоко заботился об Аруне, но она его презирала. Скажем так, их связывали весьма шаткие узы.

Причина ненависти Аруны к брату была предельно ясна: он не был «мужественным». Само по себе отсутствие мужественности — одно дело, но Зорг еще и спустил все семейные сбережения, отдав их какой-то женщине, в которую был влюблен, причем она даже не была из их племени. Его поступок невероятно усложнил жизнь Аруне и их семье, так что её гнев был более чем понятен.

Можно подумать, что просто ненавидеть парня — и так достаточно, но поскольку это было семейное дело, ярость Аруны только усилилась. Это заставило меня вспомнить, какой суровой и строгой она была при нашей первой встрече, и как она внезапно изменилась, когда увидела мою «мужественность». Возможно, дело было не только в её мировоззрении как представителя племени Они; быть может, здесь сыграл роль и Зорг.

Зорг пришёл в нашу деревню, чтобы спасти сестру от злобного землевладельца, то есть от меня. Он вернулся из своей экспедиции в дом, совершенно не похожий на тот, что помнил, да ещё в нём не оказалось его любимой сестры. В панике он потребовал объяснений у родителей, и те сказали ему, что она вышла замуж за лорда, годящегося ей в отцы. Более того, этот правитель был родом из презираемого Они королевства Сансериф. Зорг ослеп от ярости и решил, что Аруну попросту продали.

Он знал, что сама Аруна слишком умна, чтобы согласиться на подобный брак, поэтому предположил, что её обманом заставили согласиться на эту свадьбу. Это предположение быстро укоренилось, Зорг перестал слушать родителей, проигнорировал объяснения братьев и сестёр и с яростью, достигшей предела, принял решение отправиться в Илук. Он выведал у других Они наше местоположение и рванул в путь.

– Аруна! — закричал он, едва увидев сестру. — Я пришёл спасти тебя! Нет, тебе не нужно ничего говорить! Теперь всё в порядке! Бедность нашей семьи вынудила тебя пойти на это, тебя обманом заставили выйти замуж за подлого, злобного старика, который годится тебе в отцы! Бедняжка... Но это не твоя вина! Виноваты подонки, которые тебя обманули! Успокойся, сестра! Я защищу тебя от этого ужасного человека, который творил, что хотел, пока меня не было дома!

Но Зорг не был её отцом и даже не был главой семьи; он не имел права принимать решения за Аруну. Более того, Аруна почувствовала себя униженной его словами, и всё, что она годами копила в себе по отношению к нему, внезапно вырвалось наружу. Она больше не могла сдерживать свой гнев.

Зорг верил, что спасает младшую сестру из самых глубин отчаяния, и никогда бы в жизни не подумал, что в ответ на это последует гнев. В итоге он отчаянно кричал, умоляя Аруну выслушать его, пока она его избивала.

После того как я успокоил Аруну и нам удалось угомонить и Зорга, я выслушал, что они хотели сказать. Похоже, Элли была права во всём. Это была чисто семейная разборка. Мне хотелось верить, что это немного упрощает ситуацию, что всё уляжется, как только Зорг поймёт, как мы на самом деле здесь живём, и тот факт, что Аруна сама выбрала эту жизнь.

Однако я сомневался, что Зорг мне поверит, поэтому попросил Аруну объяснить ему всё самой. Но Зорг лишь сидел на земле, дуясь, и отворачивался, стоило ей заговорить. Дело было не в недоверии к её словам — я не мог понять, что происходит. Тут вмешалась Элли.

— Ох, да неужто, — внезапно произнесла она, положив руку мне на плечо. — Ты что, ревнуешь? К нашему папе?

Я не мог в это поверить. На лице Аруны отразилось отвращение. Зорг же запаниковал от вопроса Элли и тут же рявкнул в ответ:

— Не неси чушь! — прорычал он. — Ревновать к человеку, который женился на моей сестре?! Не дури! Я-я просто был ошарашен! Шокирован тем, что... Аруна нашла того, кого любит! Вот и всё! Я вернулся после долгого похода — а сестра пропала... Я всегда думал, что именно я найду ей мужа... а тут слышу, что она вышла замуж за чужеземца...?

К концу тирады голос Зорга почти стих, слова стали путаными. Мы с Аруной потеряли дар речи, глядя на него.

— Послушай, я понимаю, как сильно ты заботишься о своей сестре, — сказала Элли, — Но ты ведь забрал и спустил все семейные сбережения, да? Не сделай ты этого — Аруна, возможно, вообще не вышла бы замуж за папу. И. Ещё. Одно! После всех страданий, которые ты причинил своим младшим братьям и сёстрам, ты всерьёз думал, что можешь просто заявиться сюда и городить напыщенные речи, будто ни в чём не виноват?

В голосе Элли зазвучала стальная твердость, и собаколюды сочли нужным поддержать её хором.

— Да! — закричали они. — Она всё правильно говорит!

Для собаколюдов семейные узы значили всё, и поступок Зорга был для них непростителен.

— Я знаю, — прошептал он. — И я искренне сожалею об этом. Знаю, что извиняться уже поздно, но... Аруна, прости меня, пожалуйста.

Было неожиданно увидеть его внезапно таким раскаявшимся, но лицо Аруны в очередной раз исказилось от гнева.

— Ты чертовски прав, уже слишком поздно! — крикнула она. — Мама, папа и я — мы все умоляли тебя остановиться, но ты даже вождя не послушал, когда она пыталась тебя образумить! И теперь ты решил извиниться?!

Зорг тут же вскочил на ноги.

— Она сказала, что больна! — выкрикнул он в ответ. — Сказала, что ей нужны деньги! Обещала всё вернуть! Она была «синей»... Она была «синей»... вот только я не пойму почему...

Аруна на мгновение остолбенела, но тут же её лицо вновь посуровело.

— Значит, она в итоге тебя бросила? Она тебя обманула и сбежала с деньгами?! Так что ли?! И как ты смеешь являться сюда с такими речами, когда тебя самого одурачили?!

— Она была «синей»! — завопил Зорг. — Клянусь! Она была «синей»!

Я слушал их перепалку, и меня зацепила одна деталь, и мне захотелось её уточнить. Понимал, что лезть в семейную разборку, возможно, не самая лучшая идея, но я думал, что это важно.

— Аруна, а разве может быть такое, чтобы тебя обманул кто-то, если оценка его души покажет «синий»? — спросил я. — Если у человека дурные намерения, он же должен быть «красным», верно?

— Диас, оценка души — это просто магия, — объяснила Аруна. — Естественно, есть способы для противодействия ей. Некоторые заклинания можно заблокировать проклятыми предметами, а если человек более сильный маг, то он может запросто заблокировать или исказить результаты оценки души. Об этом нужно помнить всегда, когда используешь это заклинание, иначе закончишь также, как Зорг. У него изначально было мало магической силы, и вот что из этого получилось...

— А, так вот как это работает...

— Для таких, как ты, Клаус, собаколюды или Пейджины — которые либо вообще не владеют магией, либо особо не разбираются в ней, — результаты оценки души всегда точные. Столкнувшись с могущественным или опытным магом, лучше всего применять оценку души, находясь под защитой магии сокрытия, или, когда цель не будет настороже. Не стоит бояться блокировки или искажения, если цель вообще не знает, что на неё применяется заклинание. Поэтому лучше всего использовать оценку души после того, как ты как следует понаблюдаешь за тем, на кого собираешься её использовать.

Аруна продолжила:

— Но иногда люди, которые более опытны в магии, чем ты, понимают твои намерения и не сопротивляются твоему заклинанию. Так было с Айсой. Она позволила мне свободно применить оценку души. Это редкость, но случается и такое. Она, кстати, была «синей». Удивительно чистого «синего» цвета.

Меня застало врасплох, что Аруна вдруг заговорила об Айсе, но прежде чем я успел что-то сказать или сделать, вмешалась Элли:

— Значит, выходит, твоего брата обманул кто-то, кто знает о магии Они и, вероятно, сам разбирается в ней. Так? Таких людей много?

— Не уверена, — ответила Аруна. — Я не знаю, куда ходят экспедиционные отряды, и чем они там занимаются. Однако учитывая объёмы нашей торговли с другими, я не удивлюсь, если некоторые научились понимать и раскусили нашу магию. Именно поэтому при её использовании нужно всегда быть осторожными. В отличие от Зорга...

Аруна бросила на брата уничтожающий взгляд, и все присутствующие устремили на него взоры. Зорг съёжился под всеобщим вниманием и лишь тихо простонал от стыда.

После этого Аруна и Зорг не сказали друг другу ни слова. Зорг наконец понял, что ошибался насчёт меня, но я не знал, что ему сказать. Он сидел понурившись, бормоча что-то себе под нос, и никак не реагировал на попытки заговорить. Аруна, не в силах больше это видеть, объявила, что пойдёт готовить ужин. Остальные последовали за ней.

— Уже поздно, — сказал я, когда остались только мы с Зоргом. — Оставайся на ночь.

Аруне и Элли эта идея не понравилась, да и сам Зорг сказал, что привык путешествовать ночью, но солнце уже садилось. Я не мог просто так выгнать его, когда на пороге уже была ночь. Как бы хорошо он не знал равнины — ночью они опасны. Дикие звери, монстры... Нападение могло стоить ему жизни.

После моих уговоров Зорг остался на ночь в Илуке. Мы разместили его в большой юрте, построенной для дяди Бена.

На следующий день рано утром, с боевым топором за плечом (на случай опасности), я пошёл вслед за Зоргом в направлении деревни Они. Утренний туман стелился по равнинам. На самом деле мне не было никакой необходимости идти вместе с ним, но я хотел убедиться, что он доберётся целым и невредимым.

Да и ночью мне снились странные сны, оставившие в животе неприятное чувство. Оно навевало тревожное предчувствие, несмотря на мирный покой равнин, раскинувшейся перед нами без намёка на угрозу. И всё же в виде утренних равнин была какая-то свежесть, и она, казалось, развеяла мою тревогу. Грудь наполнилась приятным, светлым чувством.

Мне стало так легко, что я начал напевать себе под нос. Услышав это, Зорг резко обернулся, уставился на меня, и его рог засветился синим.

— Тьфу, да в тебе нет и намёка на злобу, — пробормотал он, затем замедлил шаг и добавил:

— Да что ты вообще за человек? Разрешил мне остаться... Мог ведь просто вышвырнуть, если б захотел.

Я мельком взглянул на два свёртка, которые Зорг бережно прижимал к боку.

— Если бы ты не имел никакого отношения к нашей деревне — возможно, я бы так и поступил, — честно признался я. — Но ты семья Аруны. Я не мог с тобой так обойтись. И как бы она ни ворчала — она тоже беспокоится о тебе.

Это было очевидно по вещам, которые Зорг держал в руках: это были лук и колчан с двумя десятками стрел, собственноручно сделанные Аруной. Она швырнула их ему вдогонку. Сказала, что лук — пробный, да ещё и неудачный, но он был идеально подогнан под рост и телосложение Зорга, а на колчане было вырезано его имя. А когда я подумал, как трогательно она укутала всё это в шерсть бааров... ну... мне показалось, что за этим стоит гораздо больше чувств, чем Аруна готова была показать.

Она всё ещё злилась на брата, но при этом волновалась о нём в его походах, поэтому и подготовила целый комплект снаряжения специально для него. Даже когда она набросилась на него и принялась отчитывать — она ни разу не сжала кулак. Для меня это выглядело как особая забота, можно сказать, семейная любовь. И если в сердце Аруны ещё теплилась капля доброты к Зоргу, то и я должен был проявить к нему то же самое.

Я не ставил целью их примирить или что-то столь грандиозное, но проводить его — это то, что лично я мог для него сделать.

— Ну и что с того, что она беспокоится обо мне! — выкрикнул Зорг. — Чёрт возьми! Почему ты должен быть таким... таким «синим»?! И да, я слышал, что у тебя нет магической силы. Но даже так! Как?! Ты даже не используешь магию, чтобы повлиять на мою оценку?! Это так бесит!

Зоргу явно не понравились мои слова, и он бросил на меня яростный взгляд. Так он шёл какое-то время, а потом тяжело вздохнул.

— Ты... родился без магии? — тихо спросил он.

Этот вздох, казалось, немного успокоил Зорга. Я на мгновение задумался над его вопросом.

— Наверное, — ответил я. — Сколько себя помню — всегда было так.

— Логично. У вас, безрогих, с магией всё просто: что дано при рождении — то и есть. Но... тебя это совсем не задевало? Что у тебя её нет? Не бесило, когда другие тыкали в это пальцем?

Лицо Зорга искривилось, когда он задавал этот вопрос, видно было, что ему нелегко. Я вспомнил прошлое и ответил:

— Ну, в детстве я, конечно, много чего думал об этом. Многие ребята вокруг учили заклинания, весело играли с магией, а я — ничего. Я рыдал, закатывал родителям истерики... но... они относились к этому с теплотой и пониманием. А благодаря строгому дяде Бену я... смирился с этим. Или, может, потому что я всегда был немного дураком, решил, что всё в порядке. Просто сосредоточился на том, что могу и что мне по силам, а на остальное постарался перестать обращать внимание.

Зорг, похоже, внимательно слушал, и я продолжил:

— Я не слишком умен, и не считал правильным тратить время на невозможное или завидовать другим. Я решил делать то, на что способен. А способен я был лишь на то, чтобы использовать своё тело. Вот это и привело меня туда, где я сейчас.

Мой ответ явно озадачил Зорга, на что он лишь фыркнул:

— Ну что ж, это один из способов смириться с полным отсутствием магии. Всю жизнь на меня смотрели свысока, как бы я ни старался. Даже сейчас ничего не изменилось. Единственный, кто никогда не смеялся надо мной... была Аруна...

Зорг устремил взгляд к горизонту. Я собирался сказать, что у него всё же есть люди, семья, которая о нём заботится, как вдруг он нахмурился.

— Ветряные драконы?! — вскричал он. — Но какого черта?! Целых пять?! Плохо... С одним-то справиться нелегко!

Зорг всё ещё вглядывался куда-то вдаль. Я тоже посмотрел, но... видел лишь спокойное голубое небо.

— Эй! Ты! — закричал Зорг. — Как тебя там зовут? Ах, неважно сейчас! Ты должен вернуться в деревню! Защити своих людей! Арну, бааров, лошадей — всех! Иди и защити их!

С этими словами Зорг развернул свёрток. Он пристегнул колчан со стрелами к поясу, взял в руку лук, сделанный Аруной, а другой рукой проверил натяжение тетивы. Он продолжать кричать мне, чтобы я немедленно убегал, но я видел — сам он никуда бежать не собирается. Зорг принял решение сражаться. Я не знал, где эти ветряные драконы, но расставил ноги пошире и приготовил топор к бою.

Зорг заметил, что бежать я тоже не собираюсь, и, кажется, хотел что-то сказать, но времени уже не оставалось. Вместо этого он выхватил стрелу из своего собственного колчана и наложил её на тетиву.

Несколько мгновений мы ждали. Затем в поле моего зрения попали несколько объектов, парящих в небе. Я уставился на них, не понимая, что это, но готовый сражаться, сжав рукоять топора так, что у меня побелели костяшки пальцев.

— Когда ветряной дракон выбирает жертву, он целится в глаза и уши! — рявкнул Зорг, на миг повернувшись ко мне. — Выклевав их, он перейдёт на руки и ноги. Охотясь, они истязают и мучают жертву! Но это потому, что у них не хватает силы свалить добычу одним ударом! Их клыки и крылья остры как бритва, но сами они не особо сильны из-за небольшого веса!

— Значит, у них есть клыки и крылья? — переспросил я. — Отсюда я вижу лишь маленькие летающие силуэты...

Я вгляделся пристальнее.

— Они уже так близко, а ты их всё ещё не видишь?! — воскликнул поражённый Зорг. — Стоило догадаться! Ты же даже луком не пользуешься! Протри глаза! Смотри! Эти жестокие морды, острые клыки, крылья, похожие на лезвия! Это ветряные драконы!

Я изо всех сил прищурился. Когда глаза начали болеть от напряжения, ветряные драконы наконец проявились в поле моего зрения. У них были большие шаровидные глаза, клыки такие же острые, как и говорил Зорг, и по четыре крыла на спине, которые трепетали с бешеной скоростью. Их длинные тела были покрыты лиловыми чешуйками. Они были чудовищами, но при этом ужасно напоминали...

— Cтрекозы...? — вырвалось у меня.

Даже с такого расстояния было видно, что они огромны по сравнению с обычной стрекозой. Я подумал, что они могут быть даже крупнее близняшек. Конечно, они были маленькими по сравнению с земляным драконом, но в остальном — это просто большие насекомые, и они не казались мне такими уж грозными. Но, судя по тому, что говорил о них Зорг, они явно представляли серьезную угрозу.

Чудовища замерли в воздухе, зависнув точь-в-точь как стрекозы, и тут же рванули в произвольном направлении с бешеной скоростью. Я только задумался, как буду сражаться, как стрела, выпущенная из лука Зорга, с воем рассекла воздух. Она помчалась с невероятной быстротой, вонзилась прямо в глаз одной из «стрекоз»... и отскочила, не причинив вреда.

— Чёрт побери! — выругался Зорг. — Даже такой мощный лук бесполезен?! Из чего Аруна его вообще сделала?! Словно дикого коня пытаюсь объездить!

Судя по всему, Зорг боролся с луком, сделанным Аруной. Его рог засветился магической энергией, он стиснул зубы и выпустил ещё три стрелы. Но все они отскочили от драконов, которые по-прежнему спокойно парили в воздухе, совершенно невредимые. При их скорости они легко могли бы уклониться, но, казалось, специально замерли — насмехаясь над тщетными попытками Зорга.

— Зорг, этот лук сделан из земляного дракона, — сказал я. — И стрелы, что дала тебе Аруна тоже сделаны из его клыков и когтей. Так что, используй их, а не свои.

Зорг на миг застыл, потом повернулся ко мне с шокированным лицом и закричал:

— Земляной дракон?! И из него сделаны не только лук, но и стрелы?! Да как вы вообще...? Нет. Погоди. Обсудим позже. Сейчас опробую эти стрелы!

Зорг издал боевой клич, торопливо достал стрелу из колчана Аруны и наложил её. Драконы всё ещё не двигались, явно потешаясь над его бесполезными потугами. Но на этот раз стрела Зорга пронзила воздух с пронзительным звоном и вонзилась прямо в морду одного из чудовищ.

— Есть! Один готов! — воскликнул Зорг.

Крылья мёртвой «стрекозы» перестали хлопать, и чудовище рухнуло на землю. Оставшиеся четверо, увидев это, начали метаться хаотично, куда быстрее прежнего... и устремились прямиком на нас.

Зорг выпустил ещё несколько стрел, но драконы юрко уворачивались, с каждой секундой сокращая между нами дистанцию.

«Зорг говорил, что у них недостаточно силы, чтобы одной атакой нанести смертельный удар...»

Если так, то о защите можно было сильно не думать — нужно сосредоточиться на атаке. Я высоко поднял топор и бросился вперёд, навстречу драконам. Те спикировали ниже, чтобы им было проще атаковать, и я со всей силы обрушил топор на одного из них. Увы, но моё оружие вонзилось прямиком в землю, а дракон легко увернулся от моего удара.

И вот я застыл в неудобной позиции: топор застрял в земле, а передо мной завис один из драконов. Его клыки щёлкали, будто он смеялся надо мной. Чудовище рвануло вперёд, чтобы вцепиться мне в голову, и я, не раздумывая, отпустил топор, сжал кулаки и со всей силы двинул дракону прямо в глаз.

Чудовище явно не ожидало такого, слегка дрогнуло, и я этим воспользовался — вцепился обеими руками ему в морду, а затем на миг замер, не зная, что делать дальше...

— Ты, проклятый болван! — заорал Зорг у меня за спиной. — Что ты творишь?! Он же здесь не один, идиот!

Я услышал жужжание других драконов рядом и свист стрел Зорга, сдерживающих их.

«Он прав. Нельзя так долго возиться с одним.»

Всё ещё сжимая голову дракона, я изо всех сил швырнул его оземь и наступил ногой на шею. Затем вырвал топор из земли, взметнул его над мордой и обрушил на шею чудовища. Она оказалось крепче, чем я думал. В следующий удар я вложил всю силу — и на этот раз топор рассек шею навылет, отрубив чудищу голову.

— Не стой столбом! — крикнул Зорг в тот же миг. — Прыгай назад!

Я оттолкнулся от земли и рванул назад, как и велел Зорг, как раз, когда оставшиеся трое драконов спикировали на место, где я стоял мгновение назад. Потеряв двух сородичей, драконы пришли в ярость. Их движения стали резче и быстрее, и теперь они сосредоточились на мне.

Я взмахнул топором навстречу атаке, а Зорг стрелял по ним сзади. Драконы легко увернулись от лезвия, пронеслись мимо, оставив на моих руках и боках глубокие порезы, несмотря на мою попытку уклониться. Затем они взмыли вверх и выстроились в линию, готовясь к новому удару.

Раны не были смертельными, но адски горели, а кровь, хлеставшая из них, залила всю одежду.

— Угх... — простонал я.

«Я шел в бой, ожидая синяков и ссадин, но только не этого. Что они сделали с моей одеждой! С той самой, что мне сшила Аруна. Страшно представить её лицо, и что она скажет мне, когда я вернусь. О нет. И штаны тоже порваны...»

Пока эти мысли метались в голове, ко мне подбежал Зорг. На лице его читалась тревога. Я поднялся на ноги, бросил на драконов яростный взгляд и приготовил топор к новому раунду.

«Больше я не позволю им портить мою одежду!»

— Почему они стали добивать? — размышлял я вслух, следя, как трое оставшихся драконов кружили над нами. — Ещё два-три удара — и мне был бы конец.

— Любой дракон призадумается, получив по морде, как ты вмазал тому, — покачал головой Зорг. — Они достаточно умны, чтобы понять: один неверный шаг — и смерть. Поэтому держат дистанцию.

— Хм... Понятно. Но почему тогда они не плюются огнём с высоты? Выглядят как насекомые, но всё же это ведь настоящие драконы, верно?

Пока я говорил, Зорг натянул тетиву и нацелился в небо, но в конечном итоге так и не выстрелил — пока они кружат в небе, толку не будет. Он опустил лук, но остался наготове, не сводя глаз с неба, и ответил:

— Да, они драконы и могут изрыгать пламя, но это жалкое подобие настоящего огненного дыхания. Ветряные драконы созданы для того, чтобы летать по небу, поэтому накопить достаточно магической энергии для мощной атаки они неспособны. Так что нам не нужно беспокоиться о их дальнобойных атаках. Как я и говорил, они в любом случае завяжут ближний бой.

— Значит, их сила — только в ближнем бою, но они держат дистанцию ради безопасности. Тогда почему просто не сбегут? Разве это не лучший выход?

— Ты тоже так считаешь, да? Точно не знаю. Слышал, они без ума от человеческой крови — возможно, твои раны для них слишком соблазнительны. Как бы то ни было, они сфокусированы на нас. Ради Аруны и наших деревень мы должны покончить с ними, пока они не потеряли к нам интерес.

В голосе Зорга звучала решимость. И он был прав. Если эти «стрекозы» доберутся до любой из наших деревень... Я даже думать об этом не хотел. Будет слишком много жертв. В этом смысле нам повезло встретить их здесь, где были только мы и бескрайние равнины.

«Зорг прав. Нельзя позволить им сбежать.»

— Согласен, — сказал я, глядя на врагов. — Но как нам с ними разобраться? Пока они не спустятся с высоты, нам их не достать.

— Думаешь, я не знаю?! Нам повезло, что мы застали первых двух врасплох — они слишком расслабились. Но я не думаю, что остальные будут настолько же глупы.

— Расслабились... — пробормотал я. — Они подумали, что имеют преимущество... Значит, если мы... лишимся оружия или что-то вроде того, сможем снова их спровоцировать?

— Откуда мне знать? Я не читаю мысли, тем более драконьи. А «лишимся оружия»? Что ты вообще несешь?!

— Я подумал... может, метнуть в них топор, — высказал я идею.

— ЧТО?! — взревел Зорг, всё ещё следя за драконами. — Метнуть чёртов топор — это безумие! Да и посмотри, как высоко они находятся! Одна мысль об этом — идиотизм, не говоря уже о том, чтобы делать это на самом деле! Ты совсем рехнулся?!

— Ну, знаешь... я иногда практиковался в метании топора на тренировках. Так, для забавы в основном. Мне кажется, я могу попасть. Даже если промахнусь — возможно, спровоцируем их снова напасть на нас, верно? Стоит попробовать.

— Ну что ж, — язвительно протянул Зорг, сузив глаза. — Делай, что хочешь, чёрт побери. Только потом не ной, что потерял топор, ясно?

— Договорились, — кивнул я.

Зорг отступил, давая мне место. Я взял топор за обух и приготовился к броску.

Передо мной стоял идиот. Беспомощный болван. Он держал свой боевой топор за обух обеими руками, лезвие покоилось горизонтально на земле, а ноги были слегка расставлены. Это была самая глупая вещь, которую я когда-либо видел.

Он сделал несколько глубоких вдохов, чуть приподнял топор и начал его раскручивать. Используя своё тело как ось, он сделал два оборота, затем три, с каждым разом набирая скорость. К третьему обороту я начал понимать, что он всерьёз собрался швырнуть топор, а к четвёртому и пятому его боевой клич эхом разнесся по равнинам.

Затем раздался звук, будто разверзлись небеса. Идиот резко остановился, а топор исчез. Я в панике уставился в небо и — не знаю, как это объяснить — но по небу летел боевой топор, вращаясь по безупречной дуге, львиные глаза в центре двойного лезвия сверкали на солнце.

[[image:/storage/reader-images/417fd1748471d2a61fe1cc1b5788450200f6b6b9.jpg]]

Невероятно. Непостижимо. И, кажется, шокирован был не только я. Даже ветряные драконы остолбенели при виде топора, уставившись на исходящий от него свет. Они так опешили, что даже не смогли сдвинуться с места, и одного из них попросту разрубило пополам.

Топор замедлил вращение и рухнул на землю, от его удара прогремел гул. Звук, похоже, взбесил двух оставшихся «стрекоз», и вместо бегства они ринулись прямиком на этого метателя-идиота в слепой ярости. Сам же болван сжал кулаки, готовясь к бою, а я приготовил лук.

Разъярённые ветряные драконы неслись тараном на здоровяка, и он встретил одного из них ударом, гулко прогремевшим в воздухе. Его правая рука взметнулась с первым ударом в глаз, затем левая рука опустилась на голову дракона, пока тот дёргался. Следующий дракон влетел в него, и идиот отвесил ему чертов удар с разворота, а затем обрушил на тварь, словно кувалду, обе свои руки.

Оба дракона от полученных ран забились на земле, и я не собирался упускать шанс и выпустил две смертоносные стрелы. Одна «стрекоза» сдохла на месте, другая же в предсмертной агонии всё ещё пыталась взлететь и атаковать болвана. Я не мог позволить этому случиться и выпустил последнюю стрелу. Она просвистела мимо здоровяка и прикончила пятого ветряного дракона.

Я осмотрел небо в поисках других чудовищ, но не увидел ничего, даже птиц. Наконец наша битва подошла к концу.

Я не мог в это поверить. Ветряные драконы — чудовища, которых, если сильно повезёт, можно встретить раз в год, да и то обычно они летают поодиночке. А тут на нас напали пятеро.

Но на это можно посмотреть и с другой стороны: я только что принял участие в охоте и одолел пять ветряных драконов. Каждый мужчина из племени мечтает о таком подвиге, но мне и в кошмарах не снилось, что я смогу совершить его... таким образом.

«Возможно, теперь Аруна и остальные посмотрят на меня по-другому...»

«Нет. Нет, нет, нет! Всё не так! Не так я должен был убить дракона! Не в этом абсурдном, совершенно идиотском стиле...»

«Да кто этот здоровяк вообще такой?!»

Он — муж Аруны, правитель травянистых равнин, и это было похоже на какую-то ужасную шутку. Он всё ещё не отправился за своим топором. Вместо этого он собирал тушки драконов и сваливал их в кучу.

«Угх! Этот идиот! Он же испортит все ценные материалы, если будет вести себя так небрежно!»

— Эй! — рявкнул я. — Аккуратнее с их тушами! Ты хоть представляешь, сколько стоит один такой экземпляр?!

Но этот болван лишь уставился на меня с полнейшим непониманием на лице. Я перекинул свой лук через плечо и подбежал к идиоту, грубо крикнув ему, чтобы он остановился, пока ещё было что спасать.

Мы с Зоргом собрали все тушки «стрекоз», мой топор и уцелевшие стрелы, и отправились обратно в Илук. Во-первых, он был ближе, а, во-вторых, Зорг настоял на том, чтобы зайти туда перед возвращением в деревню Они. Похоже, победа над ветряными драконами была большим достижением, и он был уверен, что теперь Аруна наконец посмотрит на него в другом свете.

Мы разделали драконов на части и связали их в тюки, чтобы их было легче нести. Зорг шагал к деревне с одним таким свёртком за спиной, сияя улыбкой во весь рот. Его утренняя хандра испарилась без следа. Я же плёлся следом с топором на плече, но выражение лица у меня было куда мрачнее.

«Чёрт возьми, Диас... ну зачем тебя понадобилось наносить тот самый удар с разворота?»

Я сделал это машинально, но если бы хоть на секунду задумался, то сообразил бы, что эти острые крылья могут сделать с моими штанами. И вот результат: не только рубаха, но и штаны теперь превращены в лохмотья. Было слишком легко представить, как разозлится Аруна при виде этого. Я тяжело вздохнул. В этот момент я заметил, что Зорг сбавил шаг, поравнявшись со мной.

— Ты и правда странный парень, да? — заявил он.

Это было настолько прямое заявление, что на мгновение я даже растерялся.

— А? — буркнул я в ответ.

— Ты же лорд и правитель целых равнин! И трясёшься из-за порванной одежонки? Неужели ты так обязан своей жен... то есть, Аруне? Это же просто... как-то странно.

«Неужели?» Мелькнуло у меня в голове.

— Ну, я там, где я сейчас, только благодаря Аруне, — честно ответил я. — Всё хорошее, что случилось со мной здесь, случилось потому, что мы встретились. Более того, она ведёт хозяйство и заботится обо мне каждый божий день. Конечно, я ей обязан. Я видел, сколько сил она вложила, чтобы сшить мне эту рубаху и штаны. И за это я ей тоже безмерно благодарен.

— Ага, так вот оно что, — пробормотал Зорг. — Ты не такой, как другие из королевства. Как тебя там... Диас? Ты просто весь чудной, понял? И имя, и внешность, и мысли в твоей башке — в общем всё в тебе странное.

Зорг усмехнулся, поправил для удобства тюк на спине и снова ускорился, направляясь к Илуку. Похоже, ему очень не терпелось увидеть Аруну, поэтому мне тоже пришлось прибавить шагу, чтобы не отстать.

Когда мы наконец вернулись в деревню, Аруна вышла нас встретить. Её реакция при виде меня оказалась полной противоположностью ожидаемой: она совсем не злилась. Вместо этого её беспокоили многочисленные порезы на мне.

— Одежду сошьём заново, так что не переживай из-за неё, — успокоила она, убедившись, что ни одна рана не была глубокой. — Тебе ещё повезло, что отделался так легко, учитывая, с чем тебе пришлось столкнуться.

Однако в отношении Зорга мнение Аруны не изменилось. Его ждал лишь холодный приём. Она поблагодарила его за то, что он проводил меня до деревни, и отдала половину материалов, полученных с драконов — поскольку мы сражались вместе. Но, сказав всё необходимое, она велела ему немедленно возвращаться в деревню Они.

Зорг был шокирован и подавлен таким отношением, но Аруна проигнорировала его выражение лица. Увидев его растерянность, она продолжала оставаться холодной как лёд.

— Чего? — спросила она безразличным тоном. — Тебе что-то ещё нужно?

Зорга выпроводили. Хотя мне казалось, что Аруна была слишком сурова с братом, у неё на то были свои причины. Теперь она жила в деревне Илук, и её семья была здесь. Этим жестом она дала Зоргу понять: если он ищет место, где будут восхищаться его «мужественностью» — оно точно не здесь.

Вот почему она повела себя так. Он пришёл в Илук, прямиком к ней — но зачем? Если Зорг хотел похвастаться победой над ветряными драконами, его первой остановкой должна была стать деревня Они. И если он искал кого-то, на кого можно положиться в таких делах, то это должна была быть не его сестра, а будущая жена. Что касается семьи — Аруна хотела, чтобы Зорг ставил на первое место младших братьев, в особенности, Луфру, ведь он как самый младший в будущем возглавит семью. Для неё это было важнее самого Зорга, его будущей жены или даже её самой.

Ветряные драконы меньше и слабее земляных, но всё же это были драконы. С материалами, полученных двух с половиной таких туш Зорг мог построить большую юрту, завести скот, преподнести часть в качестве свадебного дара, и после всего этого у него ещё осталось бы с избытком. Вот насколько «мужественным» был его подвиг. И Аруна была искренне рада за него. Возможно, именно поэтому в тот раз, когда я вернулся с охоты, она была так добра со мной.

Так или иначе, это были более глубокие причины, по которым Аруна отослала его домой. Этим же были продиктованы её смешанные чувства. Она устало вздохнула, но едва успела выдохнуть, как громко и радостно крикнула так, что услышала вся деревня:

— Диас! Время закатить пир!

Той ночью деревня продолжала праздновать мою удачную охоту даже время зашло далеко за полночь. В центре всего этого была Аруна, такая же яркая и энергичная, как всегда. Она пела, танцевала, и все, казалось, забыли о летнем зное и просто растворились в улыбках.

Думаю, это был не столько праздник охоты, сколько празднование того, насколько здоровой и счастливой была Аруна. От этой мысли я и сам расплылся в улыбке. В какой-то момент я решил сделать перерыв от шума, приподнялся с места и отправился на небольшую прогулку по деревне.

С наступлением темноты подул приятный прохладный ветерок. Я неспешно брёл по пустынным уголкам деревни, как вдруг на самой окраине заметил одинокого баара. Я знал, что все баары были на площади, празднуя вместе с другими жителями. Когда я приблизился, баар заметил меня. На его морде читалась неуверенность; он нервно ёрзал, но издал несколько робких блеяний.

— Хм, я тебя здесь раньше не видел, — сказал я. — Заблудился? Или хочешь поселиться у нас? Если так, то мы будем только рады!

Подойдя ближе, я присел на корточки. Баар, казалось, занервничал ещё сильнее. Он блеял, будто пытаясь что-то сказать, но я не мог понять — боится он меня или просто отгоняет.

— Прости, но я не очень понимаю язык бааров, — признался я. — Вижу, ты что-то хочешь мне сказать, но... может поступим так? Пойдём на площадь, к остальным?

Я протянул руку, чтобы погладить его, но баар ловко увернулся и отскочил назад с такой скоростью, какой я у бааров отродясь не видывал.

— Ты такой невыносимый! — вдруг рявкнул он. — Ладно, слов ты моих не понял, но по морде-то мог понять?! Хоть попробовал бы почувствовать ауру! Бестолковый! Совсем бестолковый! Я под шумок вашего гулянья пробирлся сюда, и вот тебе на...

— Т-Ты говоришь?!

Я попытался вскочить, но от неожиданности поскользнулся и шлёпнулся на задницу. Баар фыркнул с видом полного разочарования, сунул морду в свою шерсть, достал оттуда маленький мешочек и швырнул его к моим ногам.

— Ты всего лишь человек, но уже дважды убил драконов. Это поистине достойно. Мой владыка соизволил даровать тебе три листа и одно семя сандживани. Продолжай истреблять драконов, что покушаются на земли моего владыки и заботься о его детях. Благодаря твоим усилиям скоро настанет день, когда раны моего владыки полностью исцелятся. Ты хорошо послужил ему.

По какой-то причине он хвалил меня, но я, честно говоря, мало что понял.

— Однако если вознамеришься продать сандживани ради наживы или решишь воспользоваться ею во зло — листья и семя засохнут и умрут. Так что действуй с осмотрительностью.

Я взглянул на мешочек у ног — видимо, там и лежал этот дар. В тот же миг моя голова закружилась. Когда я пришёл в себя, баар бесследно исчез. Остался лишь брошенный им мешок.

Я вскочил, протёр глаза, огляделся во все стороны, но вокруг не было ни следа этого странного баара. Я вообще не пил, но все равно усомнился, а не пьян ли я часом? Я дал себе пару пощёчин, чтобы прийти в себя, и снова осмотрелся — ни клочка шерсти, ни единого следа. Только этот мешочек.

Так я и стоял какое-то время, остолбенев, пытаясь осмыслить, что же только что произошло.

Часть 1. Заседание Имперского совета

Зал заседаний Имперского Совета окутывала мрачная, гнетущая атмосфера. В центре стоял длинный прямоугольный стол, за которым сидели мужчины и женщины, облачённые в роскошные одежды и погружённые в дискуссию. Темой их обсуждения была прошедшая война и неожиданное и казавшееся совершенно невозможным поражение.

Империя всё ещё приходила в себя, пытаясь восстановиться, отягощённая и скованная непредвиденными проблемами. Среди придворных то и дело можно было услышать подавленные вздохи.

— Значит, на сегодня всё? — спросил председательствующий.

Обычно на этом заседания заканчивались, но на сей раз один из сановников взял слово.

— У меня вопрос, по которому я хотел бы доложить, — произнёс начальник имперской контрразведки. — Наши информаторы в королевстве Сансериф проявляют необычайное беспокойство. Особенно фракция Мейзера. Они требуют от нас денег и весьма настойчиво. Похоже, Диас поставил их в тяжёлое положение, и теперь они жаждут мести. Будут ли у вас какие-нибудь предложения?

Зал снова наполнился вздохами.

— Если они поднимут слишком много шума и станет известно о том, что у нас в королевстве есть свои люди, — ответил один из присутствующих, — мы рискуем во второй раз столкнуться с гневом Сансерифа. Необходимо немедленно от них избавиться.

— Это один из вариантов, — согласился начальник контрразведки. — Но мы также можем использовать их ярость и желание отомстить, чтобы нанести вред Диасу. Избавиться от них никогда не поздно. Диас сокрушил нас в войне и стал причиной разорения Империи после неё, так что... как насчёт этого?

— А, понимаю, — сказал другой сановник, его голос был пропитан ядом. — Речь о вашем провалившемся плане разжечь гражданскую войну на землях, ранее принадлежавших Империи, да? Бывшие имперские подданные не только проигнорировали ваши указания, но и намеренно саботировали их. Об этом речь? Это просто смешно. Вы в контрразведке всё пытаетесь восстановить свою репутацию, причиняя Империи ещё больше вреда.

— Да, я слышал об этом, — вмешался глава Министерства внутренних дел. — Весь провал плана, полагаю, объясняется тем, что бывшие поданные империи утратили всякую лояльность к Империи, верно? Королевство не грабило и не разоряло их земли, а, наоборот, управляло ими справедливо и поощряло браки граждан с солдатами Сансерифа. Продолжалось это на протяжении десяти лет, так что всё это неудивительно. Должен сказать, как управленец, я восхищаюсь усилиями Диаса.

Это заявление ошеломило почти всех, многие громко выразили своё несогласие. Посыпались возражения, и зал наполнился спорами, пока не заговорила женщина. Её голос прозвучал остро и резко . До этого она почти не участвовала в обсуждении.

— Понятно, — произнесла она. — Я гадала, зачем меня пригласили на это собрание. Оказывается для того, чтобы я одобрила ваши никчёмные предложения. Вы ждёте, что я поддержу вас лишь потому, что вы хотите навредить сэру Диасу?

— Вот это неожиданность, — фыркнул начальник контрразведки. — Разве Диас не был врагом сёгуна, вашего отца?

Холодная улыбка тронула губы женщины.

— Да, был, — ответила она, и в тоне её прозвучала странная радость. — Но хотя он был нашим злейшим врагом, и мой отец, и я — обязаны ему.

В зале повисло шоковое молчание, лица за столом исказились от неудовольствия, а женщина лишь ещё раз улыбнулась.

— Ваши так называемые «методы управления» и шпионские игры — не то, чего хотел и желал мой отец. Он был воином, настоящим воином... А вы загнали его в угол, не оставив ему ничего, кроме грязных, унизительных ловушек и трюков. Он сражался в созданном вами отравленном болоте, и даже подумывал покончить с собой, после того, как закончится война. Но в итоге тем, кто спас моего отца и вытащил его из этого болота, стал именно сэр Диас.

Все взгляды присутствующих впились в начальников контрразведки и министерства внутренних дел. Женщина продолжила:

— Он разрушил наши планы и сразился с нами лицом к лицу, шагнув прямиком в расставленные для него ловушки, словно заявляя: настоящему воину подобное не нужно. Он шёл вперёд, пока не добрался до моего отца. Он не винил его, не произнёс ни одного плохого слова. Они сошлись в бою как настоящие как воины, и этим сэр Диас даровал моему отцу благородную кончину, которой он и заслуживал. Когда мой отец уходил, его лицо было преисполнено счастья и покоя. И я никогда не забуду взгляд сэра Диаса, его глаза, когда ему вручили боевой топор, принадлежавший моему отцу. Всё, что я чувствую в своем сердце к этому человеку, — лишь благодарность. Мысль о том, чтобы причинить ему вред только ради мести... Какая нелепость.

Женщина положила руку на кинжал у пояса. Его вручил ей отец как символ наследования титула сёгуна, и этот переход власти был утверждён самим императором. С ледяным взглядом и холодом стали в голосе она продолжила:

— Информаторы во фракции Мейзера, говорите? Если их покарал сэр Диас— значит, они глупы и совершенно бесполезны. Живыми они нам точно не принесут никакой пользы. Так что советую разделаться с ними пока не поздно и покончить с этим. Как главнокомандующая нашими армиями, я настоятельно рекомендую вам сделать именно это.

Председательствующий жестом велел секретарю, ведущему протокол, вычеркнуть эти слова. Тот молча выполнил указание.

В зале повисла тишина, пока наконец не заговорил другой сановник:

— Что касается дипломатии — делайте что хотите. Нас же куда больше должен волновать вопрос престолонаследия: первый принц Ричард, первая принцесса Изабель, заполучившая бывшие имперские земли, бездействующая вторая принцесса Елена и третья принцесса Диана, недавно лишённая титула. А Мейзер? Плевать! Разобраться с ним — пара пустяков. Потом не будет ни хлопот, ни затрат. Ха-ха-ха.

— Не несите чушь! Ликвидировать пару шпионов — одно, но члена королевской семьи? Немыслимо! Даже если нам удастся — кто знает, каким будет ответ Сансерифа? Как вы вообще смеете ставить это в один ряд с дипломатией?

Эти слова разожгли перепалку среди сановников, быстро переросшую в перебранку. Заседание, которое давно должно было завершиться, погрузилось в хаос. Никакого решения принято не было, и рассмотрение вопроса отложили до следующего заседания.

Часть 2. Несколькими днями позже (от лица ???)

— Эта женщина всё сильно усложнила. Если мы не сможем продавить принятие этого предложения на Совете, нам достанется скудный бюджет, а это вызовет проблемы.

— Тише-тише. Всё не так уж плохо. Сейчас у нас есть какой-никакой аванс для работы, а это уже неплохое начало. Этого хватит, чтобы успокоить Мейзера и его прихвостней. Пока можно спать спокойно.

— Всё, что ему нужно было сделать, это сосредоточить свои усилия на борьбе за корону, а он увяз в совершенно ненужных интригах. В итоге он и его подручные строят и выполняют свои планы безо всякой координации, что приводит к хаосу. А вдруг королевство прознает? Что тогда? Другие могут считать убийство члена королевской семьи немыслимым, но сейчас нам, возможно, следует всерьёз об этом задуматься.

— Тише-тише. Давай просто посмотрим, как будут разворачиваться события, хорошо? Нам, возможно, даже пальцем пошевелить не придётся. Вдруг кто-то из королевской семьи возьмёт и сделает за нас эту грязную работу?

— Я не собираюсь полагаться на чудеса, если ты об этом.

— Тише-тише, успокойся. Я лишь прошу тебя пока не вмешиваться и посмотреть на то, как эта ситуация будет развиваться дальше.

Часть 3. Королевство Сансериф (от лица Мейзера)

— Проклятая империя наконец выделила немного денег, и это всё? После всего, что я сделал для них во время войны... Неблагодарные сволочи! Хм! Ладно. Этого хватит, чтобы сдвинуть дело с мертвой точки. А раз уж теперь мы снова в деле — всё остальное добудем по ходу. И первой целью станет сын прошлого герцога — та свинья из Каздекса. Заявился в столицу и слова мне не сказал? Что ж, он дорого заплатит за такое отношение...

Часть 4. Бальный зал принца Ричарда (от лица Нариуса)

— Короче говоря, вот чем заняты Империя и Мейзер. И именно поэтому, Нариус, я поручаю тебе новое задание, — сказал принц Ричард.

В бальном зале не было никого, кроме Нариуса и принца, и первый не был уверен, что его челюсть всё ещё на месте.

— Хм? Погоди? Ты это серьезно? Ты даже за Империей следишь? Но подожди... Давай разберёмся по порядку. С ними спелся Мейзер?! Это же катастрофа, разве нет?!

Нариус почти кричал от изумления. Ричард поморщился от громкости своего собеседника.

— Если бы он действительно действовал за нашими спинами, несомненно, так и было бы, — ответил принц, — но пока мы знаем их планы, нам по силам с ними справиться. Мы можем противодействовать им, если понадобится, но также можем использовать их в своих целях, что я и намерен сделать в данном конкретном случае.

Ричард говорил с жутким, непоколебимым спокойствием.

— Если Мейзер нацелился на запад, а не на нас, то давай проследим, чтобы он и дальше двигался в этом направлении. Нам только на пользу, чтобы имперское золото текло в Сансериф. В идеале, Мейзер не должен ни потерпеть крах, ни добиться успеха. Он просто должен продолжить пытаться реализовать свои замыслы, растрачивая впустую все свои деньги. Вот здесь-то ты и понадобишься, Нариус. Ты отправишься на запад, чтобы приглядывать за Мейзером. Я хочу, чтобы ты в зависимости от обстоятельств одновременно и помогал ему, и саботировал то, что он делает.

Нариус ответил с деланной скромностью, его брови уныло поползли вниз, когда он заговорил.

— Хоть я и рад ещё одной возможности подзаработать, наша гильдия в последнее время очень занята. Один из наших лидеров недавно отправился в поездку на границу и решил основать там новое отделение. Нам нужна любая помощь и средства на текущие дела, так что если речь о долгосрочной работе, боюсь, мне потребуется соответствующее вознаграждение...

Ричард, разумеется, видел этот спектакль насквозь и кивнул.

— Мне прекрасно известно, чем занята ваша гильдия. Вы хотите открыть филиал в Каздексе для развития бизнеса и создания новых торговых путей, верно? И время сейчас подходящее. Пока работаешь на меня, ты сможешь помогать и в этом филиале. А значит, тебе даже не придется беспокоиться о расходах на жильё. Ну разве тебе не повезло?

Его выражение лица не изменилось, но перемены в тоне Ричарда заставили Нариуса замереть.

— В любом случае твоё предыдущее задание показало, что ты большой поклонник местной кухни. Раз уж тебе так там нравится, не думаю, что долгосрочная работа станет для тебя проблемой.

Он и представить не мог, что принц Ричард знает так много. По спине Нариуса побежали мурашки. Не переборщил ли он с жадностью? Не за это ли сейчас придётся расплачиваться?

Однако Ричард лишь усмехнулся, глядя на потерявшего дар речи Нариуса.

— Возьми на том стуле мешок.

Нариус проверил содержимое и обнаружил там ровно столько золота, на сколько он и надеялся. Предусмотрительность Ричарда вызвала новый прилив едва сдерживаемого озноба. Теперь Нариус знал, что выбора у него нет, и когда их разговор подошёл к концу, он взял мешок обеими руками и выбежал из бального зала, словно спасаясь от чего-то бегством.

Часть 5. Кабинет в резиденции правителя Каздекса (от лица Камалотца)

Элдан, правитель Каздекса, сидел за своим мраморным столом, в бешеном темпе разбирая гору бумаг. Там были отчеты, поступившие, пока он был в королевской столице, планы послевоенного восстановления, предложения по новым проектам и развитию экономики, а также многочисленные письма. Элдан просматривал каждый документ, при необходимости подписывал или скреплял восковой печатью, и аккуратно их подшивал.

За Элданом с беспокойством наблюдали его жены. Они не хотели, чтобы он перенапрягался. Элдан чувствовал их заботу, но не подавал виду, что собирается остановиться.

Камалотц, стоявший неподалеку, тоже хотел, чтобы его господин отдохнул, но Элдан встречал его тревожный взгляд решительным взором и продолжал свою работу.

Так Элдан трудился, стремительно разбирая все бумаги, пока под конец дня наконец не закончил.

— Я закончил! — воскликнул он, глубоко и облегченно вздохнув, прежде чем повалиться на приготовленную рядом со столом гору подушек.

В тот же миг появились жены Элдана с кувшинами травяного настоя и столпились вокруг, чтобы вытереть пот с его усталого лба. Они действовали с таким же рвением, какое только что проявлял он сам, и Элдан позаботился о том, чтобы взять каждую за руку и поблагодарить за поддержку.

— Теперь мы сможем отправиться в деревню сэра Диаса… Завтра ранним утром, как и планировали, да? — спросил Элдан у Камалотца.

— Неужели вам нужно так спешить? — ответил Камалотц вопросом на вопрос, всем видом умоляя господина быть помягче к себе. — Вы могли бы взять день, даже несколько, чтобы как следует отдохнуть.

— Как бы мне этого ни хотелось, я просто не могу ждать. Я обязан лично доложить Диасу об освобождении от налогов и его владения тоже. Я и так потратил уже несколько дней, чтобы разгрести здесь завалы, но в этом нет ничего особенного. В любом случае, я очень хочу увидеть деревню сэра Диаса собственными глазами! И как можно скорее!

Улыбка Элдана излучала безграничную энергию, но он выглядел ужасно бледным, и Камалотц на мгновение замешкался, прежде чем ответить.

— Понял, — наконец произнес он и почтительно откланялся.

Вид господина, столь болезненного и всё еще улыбающегося, оставил Камалотца с чувством бессилия. Сердце его готово было разорваться. Он ненавидел себя за то, что ничего не мог поделать, и эти чувства проявлялись даже в его походке. Он шёл по коридору, пока не заметил заходящее солнце и не остановился у окна, чтобы понаблюдать за ним.

— Говорят, что на горе богов растёт трава сандживани, которая может исцелить любую болезнь, — пробормотал он себе. — Так почему же боги не благословят Элдана таким растением?

Эти слова были жалобой, вырвавшейся из самых глубин сердца Камалотца, словно он держал обиду на самих богов.

Часть 6. В юрте вождя, деревня Они (от лица Зорга)

Зорг одолел ветряных драконов, и всё же его встретил лишь холодный взгляд младшей сестры. Она прогнала его из Илука, и он вернулся в обратно в деревню Они в крайне удручённом состоянии. Молл, узнавшая о случившемся, вызвала Зорга к себе.

«После всего, что я пережил, меня теперь ни с того ни с сего вызывают в юрту вождя? Что происходит?»

Теперь Зорг сидел в юрте, всё еще подавленный, и чем больше он об этом думал, тем хуже становилась у него на душе. Молл тем временем зачем-то рылась у себя на полках, затем она схватила мешок и подошла к нему.

— Ты одолел трёх ветряных драконов, — сказала она. — Для тебя это огромное достижение. Учитывая твои прошлые ошибки, конечно, хвалить тебя нелегко, но этим поступком ты показал себя в несколько ином свете. Возьми этот мешок.

Молл протянула его Зоргу, который лишь в недоумении склонил голову. Но услышав характерный перезвон внутри, он торопливо развязал шнурок и запустил руку в мешок. Он вытащил синий рог, в котором было проделано несколько отверстий, заполненных самоцветами и кольцами. Одного взгляда на это украшение хватило, чтобы Зорг побледнел. Оно было сделано из рога прежнего вождя деревни и передавалось только тому, кто должен был стать следующим вождем. Не было у племени сокровища ценнее, чем это.

— Ч-Ч-Что?!.. Э-это?!.. Я-я-я?! Меня выдвигают следующим вождём?!

Зорг был настолько ошеломлён, что с трудом выговаривал слова, но Молл лишь ответила с суровым взглядом:

— Ты уже был бы вождем, если бы не был таким глупцом. Учитывая твои прошлые проступки, ты пока лишь выдвинут. Как видишь, по кольцам в роге, ты один из трёх кандидатов.

Затем Молл стукнула палкой о землю и приблизила своё лицо к сидящему Зоргу, продолжая сверлить его взглядом.

— Наш сосед — убийца драконов. Мы можем этим воспользоваться, положиться на него или сотрудничать с ним, но теперь мы дали понять всем в племени и за его пределами, что у нас тоже есть свой собственный убийца драконов. Это наше преимущество. А твоя сестра, так уж случилось, замужем за нашим соседом-правителем. Насколько я слышала, ты доблестно сражался бок о бок с ним. Всё остальное зависит только от тебя. При должном опыте и решимости из тебя получится хороший вождь.

Взгляд Молл оставался непоколебимым.

— В любом случае, бросай работу в экспедиционном отряде. Отныне ты будешь учиться у меня. Я научу тебя всему, что должен знать вождь племени, и найду тебе жену. Будь уверен, я позабочусь, чтобы у тебя была достойная партнёрша.

Её манера держаться и аура не оставили Зоргу выбора, кроме как энергично кивать и согласиться со всем, что она от него потребовала.

Середина лета, третий день Полумесяца

Сегодня был очередной невероятно изматывающий день. Сенай и Айхан полны энергии и энтузиазма, и они отдают всех себя жизни, будь то учёба или игры. Должна сказать, справляться с ними – задача не из простых. Конечно, приятно видеть, что дети их возраста так увлечены учебой и исследованиями, но у моей физической выносливости тоже есть пределы, и иногда мне хочется, чтобы они немного расслабились.

Вдобавок ко всему, близнецы всё еще полны решимости заниматься тем, что они называют «своей работой». Естественно, они делают это вдали от посторонних глаз и в такое время, когда их не увидят, но, боже мой, это делает жизнь маленькой мышелюдки (меня) куда сложнее.

Что касается «их работы», то близнецы стремятся увеличить количество магических кругов, которые они создают для поля Диаса, и поддерживать хотя бы один для поля, которое они создали сами. Поле близнецов находится рядом с площадью, у всех на виду, что значительно всё усложняет.

Тем не менее, результаты говорят сами за себя, и хотя это действительно изматывает, видеть, как хорошо на наших полях чувствуют себя растения – уже само по себе является наградой.

На поле близнецов проросли различные семена. Там есть семена, доставшиеся им от их родителей, некоторые лекарственные травы Аруны и отборные семена любимых фруктов девочек. Все они уже проклюнулись и выглядят вполне здоровыми. Каждый день близнецы проверяют их, и им это, кажется, искренне нравится. Естественно, их больше всего их радуют ростки «родительских семян», растущие и постепенно набирающие силы, но и вид плодовых растений, созревающих у них на глазах, также наполняет их радостью.

Для девочек также очень много значит наблюдать за ростом лекарственных трав. Близнецы потеряли родителей из-за болезни, поэтому вопросы здоровья и болезней стали для них очень важны. Само собой разумеется, что они безмерно рады видеть, как их собственные усилия по выращиванию целебных трав увенчались успехом. В конце концов, эти травы в будущем могут спасти кого-нибудь от недуга.

Каждый день близнецы ухаживают за своими травами и изо всех сил стараются узнать у Аруны больше о том, как с ними обращаться. По выражению их глаз мне ясно, что они обе полны решимости сделать всё, чтобы никогда больше не потерять близких из-за болезни. Речь идёт про Диаса, Аруну, бабушек, меня, собаколюдов... всех, кто называет Илук своим домом. Девочки считают всех жителей Илука своей семьёй и усердно трудятся, чтобы защитить их всех.

Сенай и Айхан иногда трогают «саженцы своих родителей» и разговаривают с ними. Возможно, «разговаривают» – не совсем верное слово. «Общаются» – подходит больше. В любом случае это уникальный для лесного народа способ общения. Поскольку саженцы ещё малы, близнецы говорят, что пока не могут по-настоящему разговаривать с своими родителями, но даже так они способны почерпнуть от них мудрость.

Одна из таких крупиц мудрости гласит, что существует трава под названием сандживани, способная исцелить любые болезни. Это трава столь легендарная, что даже лесной народ, знатоки всего, что связано с растениями, никогда не видели её своими глазами. Должна признать, мне кажется странным, что они знают название растения, которое никто никогда раньше не видел, но, возможно, такова природа легенд и мифов.

В любом случае, близнецы поставили перед собой задачу найти траву сандживани. Они должны хранить это в секрете, так как разговоры о ней могут выдать в них представителей лесного народа. И хотя я боюсь, что искать траву непонятного происхождения совершенно безрассудно, я слишком хорошо знаю, что близнецы не откажутся от своих поисков, что бы ни случилось.

Я ловлю себя на том, что, как бы невероятно это ни было, желаю, чтобы, может быть, по какому-то совпадению или даже по воле Божьей, такая трава свалилась бы прямо нам в руки. Однако такие желания относятся к категории «слишком хорошо, чтобы быть правдой».

Продолжение следует...

Часть 1. На озеро! На пикник! Летний день (от лица Диаса)

Впереди нас ждали несколько жарких летних дней. Солнце палило нещадно, и не было ветра, который обычно мог бы принести облегчение. Дождь, от которого мы ждали спасения, лишь принес удушающую влажность и ещё более невыносимую жару. Один порыв ветра мог бы развеять её и вернуть нам приятное, безмятежное лето, но этого так и не случилось.

Один такой день растянулся на второй, третий, и на четвертое утро Аруна не выдержала. Она выбежала на деревенскую площадь и крикнула так, чтобы слышала вся деревня:

— Мы идем на озеро купаться!

Так и было принято решение. Жители деревни пришли в восторг, и мы начали собираться на прогулку к озеру, расположенному к северо-западу от Илука.

Бабушка Майя и её подруги предпочли остаться в деревне и отдохнуть вместе с Этельбальдом, его женами и частью собаколюдов. Таким образом, пляжную компанию составили я, Аруна, близняшки и Аймер, Фрэнсис и Франсуаза, Клаус и Канис, Элли и дядя Бен, и остальные собаколюды.

Как только определились все желающие, началась подготовка к отбытию. Всё это время близняшки кричали нам, чтобы мы поторопились. Мы приготовили сменную одежду, полотенца, упаковали еду на обед. Услышав, что в озере водится вкусная рыба, мы даже одолжили в деревне Они снасти и накопали червей для наживки.

Закончив приготовления, мы все вместе направились на северо-запад, бодро шагая и болтая по пути. Мы не торопились, но близняшки всё равно нас постоянно подгоняли. Однако мы знали, что от бега мы только ещё больше вспотеем, поэтому шли не спеша, попутно любуясь пейзажами.

Через некоторое время воздух стал ощутимо прохладнее и приятнее, и как только девочки почувствовали свежий ветерок на коже, их терпение лопнуло, и они бросились бежать. Уже через мгновение до нас донеслись их восторженные крики, и когда мы поравнялись с ними, причина этого стала очевидна: перед нами показалось огромное древнее озеро.

Оно было кристально-голубого цвета, и, по слухам, вода стекала сюда с северных гор. Погода здесь была переменчивой, и порой случались бури, в результате которых озеро выходило из берегов. Из-за этого место здесь было не лучшим для жизни, но в такие дни, как сегодня, когда было тихо и водная гладь была спокойной, здесь было просто чудесно.

Убедившись в состоянии воды, мы решили, что на мелководье безопасно, и я подошел к близняшкам:

— Можете идти поиграть в воде, но только по пояс, ясно?

Девочки только этого и ждали. В мгновение ока они скинули свои билеши и помчались к воде, чтобы нырнуть с головой. Собаколюды тут же последовали их примеру, а затем и Аймер, натянувшая капюшон плаща себе на голову. Фрэнсис и Франсуаза принялись щипать траву у кромки воды, а Клаус и Канис готовились к рыбалке. Все мы были готовы отлично провести время.

Дядя Бен расстелил покрывало поодаль от воды и устроился отдыхать.

Элли подобрала билеши, которые бросили близняшки, села на покрывало и аккуратно их сложила. Я наблюдал за ней, и меня осенило.

«Почему она слоэила три билеши...?»

Я присмотрелся и понял, что одна из них принадлежит Аруне. Повернувшись обратно к озеру, я увидел её, сидящую в воде. Она распустила волосы, пропустив сквозь них озерную воду, и оставила их в покое. Я вспомнил, что идея отправиться на озеро целиком и полностью принадлежала Аруне. Может, дело было вовсе не в близнецах? Может, Аруна сама хотела полюбоваться озером? Наблюдая за ней, я расплылся в улыбке.

Я постоял так некоторое время. Потом решил, что и мне пора развлечься, и тоже начал готовиться к рыбалке.

— Ого! У меня получилось. Я сделала рог точь-в-точь как у Аруны!

— Ничего себе! Выглядит точно так же как у неё!

Сенай и Айхан измазали лица грязью, подражая макияжу Аруны, и одна из них уложила волосы в форме рога. Им явно было весело.

— Ах... Приятно лежать на песке, обдуваемом прохладным вечерним ветерком, но иногда и окунуться в холодную воду — тоже неплохо... — промолвила Аймер, лениво покачиваясь на воде, держась за плавающую корягу.

— Сюда! Эта, похоже, большая!

— Давай, Клаус! Давай!

— Ба-а! Ба-ба-ба-ааа!

— Ба-а! Ба-а!

Рядом со мной Клаус вёл яростную схватку с тем, что сидело на другом конце его удочки, под крики поддержки от Канис и двух бааров.

— Хе-хе. Похоже, рыбалка — нелегкое дело для нашего беспокойного правителя равнин, — сказал дядя Бен.

— Ой, но он ведь только начал, разве нет? — спросила Элли.

Тем временем эти двое попивали чай и комментировали всё происходящее, уютно устроившись на своём покрывале.

Вдалеке доносились всплески собаколюдов, устроивших в воде гонки, а Аруна сидела поодаль, спокойно отдыхая в одиночестве.

День выдался тихим и мирным, а главное — прохладным и спокойным. Мы перекусили и продолжали наслаждаться отдыхом до самого вечера, пока близняшки окончательно не выбились из сил. Этот день освежил нас всех. Пока мы переодевались и приводили себя в порядок, с северных гор подул прохладный ветер.

Получилось забавно, что долгожданный ветер подул именно после того, как мы освежились в озере. Из-за такого забавного стечения обстоятельств мы все рассмеялись, подхватив уснувших близняшек и улов Клауса, и лениво поплелись обратно в Илук.

Часть 1. Солнцезащитный крем (от лица Диаса)

Одним летним утром, умываясь у колодца, я услышал шум, доносившийся от ручья. Мне стало интересно, что могло случиться в такую рань, поэтому я прислушался повнимательнее и уловил голоса Аруны и Элли.

Закончив свои дела у колодца, я направился к ним. Аруна держала в руках водоросли и пыталась приблизиться к Элли.

— Нет, я не могу! Просто не могу! Оно воняет! — кричала Элли, отступая назад при каждой попытки Аруны приблизиться.

«Что за чертовщина тут творится?»

— Что это за шум в такую рань? — спросил я.

Аруна остановилась, посмотрела на меня и ответила:

— Солнце сегодня опять будет палить нещадно, вот я и пытаюсь научить Элли пользоваться солнцезащитным средством.

— Н-но это точно солнцезащитное средство? — с отвращением спросила Элли. — Хоть ты и называешь его так, но ведь просто сырые водоросли и какая-то странная слизь!

Я вздохнул. Для меня было странно поднимать шум из-за такой ерунды. Я взглянул наверх, прищурившись от солнечного света, и подумал, что мне, пожалуй, тоже не помешает воспользоваться этим средством. Я подошел к ручью, выдернул пучок водорослей и, сжав их в руках, выдавил прозрачную липкую слизь. Этой слизью я натёр лицо и руки.

— О боже. Ты правда это сделал? Папа, эта слизь от водорослей... она и впрямь помогает?

— Да. И не только я её использую. Клаус, близняшки, даже бабушки. Кстати, бабушки мажутся ею каждый день, ведь их кожа особенно чувствительна к солнцу. Просто натрись — и солнечные ожоги тебе точно не страшны. Ну а запах... к нему нужно привыкнуть, да и он не так уж плох.

Элли робко взяла у Аруны немного водорослей и поднесла к коже, но специфический запах оказался таким сильным, что она так и не смогла решиться. Аруна оставила попытки с водорослями и задумалась, что же делать. Через мгновение её лицо озарилось от идеи.

— Я вспомнила, есть ещё один способ! Водоросли нам не понадобятся! — сказала она. — Подожди тут, я сейчас всё приготовлю.

Аруна помчалась на склад и вскоре вернулась с глиняным горшком и сушёными целебными травами. Она зачерпнула горшком грязи со дна ручья, выбрала все камешки и травинки, добавила травы и начала месить содержимое.

— Теперь эта грязь пропитана травами. Ею можно натереть кожу, и защита тоже будет отличная. И не только от солнца — когда высохшая грязь осыплется, кожа станет нежной и гладкой. Многие, кстати, именно поэтому натирают ею все тело.

Глаза Элли тут же загорелись и заискрились, даже когда Аруна добавила:

— К сожалению, избежать покрытия грязью всех участков тела не получится. Зрелище, особенно когда грязь высыхает... довольно специфическое. Она меняет цвет, покрывается трещинами, и всё это время ты выглядишь, будто какой-то грязевой земляной монстр.

Элли была помешана на здоровье и красоте, так что она в тот же миг «купилась» на слова «нежная и гладкая», проигнорировав всё остальное. Она взяла у Аруны грязь и покрыла ею все непокрытые одеждой части тела: лицо, руки, кисти и ноги.

В отличие от прозрачного средства из водорослей, грязь оставляла жуткое впечатление. Это было похоже на злую шутку хулиганистых детей, и я просто не знал, что и думать.

Так или иначе, проблема с солнцезащитным средством была решена, и Элли, казалось, была на седьмом небе от счастья, отправившись обратно на деревенскую площадь, сплошь покрытая грязью.

— Меня не покидает меня мысль, что она наглотается этой грязи во время еды, — заметил я.

— О, хорошо, что ты напомнил мне… — добавила Аруна. — Для кожи эта грязь полезна, но если её проглотить — станешь плохо себя чувствовать. Есть её, конечно же, нельзя.

Момент для этого предупреждения она выбрала, пожалуй, наихудший — до завтрака оставались считанные минуты.

Но не успели мы опомниться, как вопли и визги удивления и испуга от близнецов и собаколюдов донеслись до нас с площади. И всё, что оставалось мне и Аруне — лишь обменяться вздохами и пойти объяснять, откуда в Илуке вдруг взялся грязевой монстр.

И снова послесловие, так что начну сразу с благодарностей.

Огромное спасибо всем, кто приобрёл первый и второй тома, всем, кто поддерживает меня на «Shosetsuka ni Naro», редакторскому составу, Kinta за иллюстрации, вдохновившие меня на написание дополнительной истории для этого тома, дизайнерам, сделавшим книги такими красивыми, и Yumbo за рисование манги! Именно благодаря вам всем выход третьего тома вообще стал возможен!

И, конечно же, я хочу поблагодарить всех вас, кто приобрёл этот том!

Теперь давайте поговорим об истории. В этом томе я немного рассказал о свадьбе Диаса и Аруны, которую намеренно откладывал до сих пор, и затронул тему семьи Диаса. Третий том — это том, в котором многое проясняется. Мы также немного познакомились с семьёй Аруны.

История теперь готова стать ещё масштабнее. С точки зрения структуры «kishotenketsu», история прошла пролог («ki») и вот-вот вступит в стадию развития («sho»).

Тем не менее, пока Илук едва ли можно назвать настоящей деревней, не говоря уже о полноценном владении. Предстоит ещё многое рассказать о Диасе и его обязанностях как правителя владения. Ему предстоит ещё много чего сделать, чтобы прийти к поставленной цели. Нас ждёт множество событий. На горизонте многое, включая развитие Диаса как правителя владения, так что я надеюсь, вы продолжите поддерживать его в этом пути.

Дополнительная история для этого тома появилась весьма необычным образом. Kinta, иллюстратор серии, создал замечательную иллюстрацию, где все отдыхают у озера. Увидев её, моё воображение сразу же разыгралось, и я написал историю по ней, и она превратилась в ту самую дополнительную историю, которую вы прочитали в конце книги. Она отличается от того, что я писал для первых двух томов, но надеюсь, мне удалось передать часть того же ощущения, что и на иллюстрации. Вам понравилось?

Что касается других хороших новостей: первый том манги «Приграничного владения», нарисованной Yumbo, получил прекрасные отзывы. Говорят, в ней много мускулов и красоты, а главное — она очень смешная! Спасибо всем, кто её читает!

Иногда я задумываюсь, правильно ли считать меня единственным создателем серии «Приграничного владения»? Kinta, Yumbo и многие другие вдохнули в эту историю жизнь. И не только они, но и вы, читающие и поддерживающие книги. У меня нет никаких сомнений в том, что это факт. С этого момента история станет еще интереснее и увлекательнее, так что, пожалуйста, продолжайте читать!

В четвёртом томе Диасу будет над чем поразмыслить, когда он увидит работу Элдана — его хорошего соседа и друга и, что немаловажно, превосходного правителя в своём праве. Мы увидим, как Диас развивается в роли правителя, и начнём понемногу представлять, каким владением в конечном итоге станут равнины. Пожалуйста, ожидайте с нетерпением.

Надеюсь снова встретиться со всеми вами в послесловии следующего тома.

Фууро, август 2019

Всем привет!

Успешно перевёл 3-й том «The Frontier Lord Begins with Zero Subjects».

На мой взгляд, том выдался интересным. В сюжет добавили приличное количество новых персонажей, которые очевидно повлияют на дальнейший ход истории. Добавление такого персонажа, как Элли (Эрик?), честно говоря, я не особо понимаю… Но у каждого своё отношение к таким вещам.

Аруна, как обычно, милашка. Элдан – просто свой в доску, на него всегда можно положиться, а Диас… Правильно говорит его дядя, что он балбес. Балбес, он и в Африке балбес.

Иллюстрации в новелле – как всегда на каком-то запредельном уровне…

Благодарю всех, кто прочитал, лайкнул, написал какой-то комментарий или нашёл опечатку. Переводчик это всегда ценит! Спасибо!

Что касается дальнейших планов. Пару дней передохну, а потом сразу же начну перевод 4 тома.

Всем добра, болеть не нужно. Надеюсь, скоро увидимся!

З.Ы.: актуальные новости по переводу и оперативная обратная связь в ТГ-канале - https://t.me/heartfelttralslate (Душевные (душные) переводы).

Июль 2025 г., Ashes_to_ashes

Начальные иллюстрации

[[image:/storage/reader-images/aab19f09e05bb58de3d1f4368be805969dac765c.jpg]]

_____________________________

[[image:/storage/reader-images/f65c500ab1a4a0eed253a07b99616a242a5be979.jpg]]

Аруна:

…Вот почему во время сбора лесных даров нужно быть осторожным и внимательно следить за своим окружением. Нужно соблюдать правила... Ну, обычно...

_________________________

[[image:/storage/reader-images/f798695db69d8d17a8dcb9e41fbbcb8bbb29eb28.jpg]]

По обе стороны его морды располагались два совершенно немигающих глаза, а спереди вытянутая челюсть. Но всеобщее внимание привлёк острый рог на носу чудовища.

Клаус:

О, это всего лишь гигантская ящерица.

_____________________________

[[image:/storage/reader-images/25852df1e31a829ff7a58e44c694e4bcf41ec475.jpg]]

_____________________________

[[image:/storage/reader-images/ff4330b22ce09427dd3f015ef3d412815ee3fe5c.jpg]]

_____________________________

Когда Диас слёг с лихорадкой, близнецы смогли вылечить его таинственной травой... Неужели он и вправду получил легендарную сандживани от того странного говорящего баара? Но прежде чем он успел как следует об этом поразмыслить, Элдан сообщил Диасу, что тот официально стал герцогом! Титул принес с собой ворох новых и сложных обязанностей, но больше всего Диаса терзала простая, казалось бы, задача — выбрать новое родовое имя! Сможет ли Диас освоить все запутанные законы и правила, пока деревня Илук готовится к надвигающейся лютой зиме?

На следующее утро после того, как мы с Зоргом расправились с гигантскими «стрекозами»... ну… я имею в виду ветряных драконов, снаружи было ещё темно. Я резко проснулся от кошмара, в котором блуждал в бесконечной тьме. Кошмары мне уже давно не снились, и я почувствовал, как на лбу у меня выступил пот. Но когда я попытался его стереть, то обнаружил, что настолько ослаб, что едва могу поднять собственную руку.

«Что происходит...?»

Я попытался сесть, но моё тело не слушалось. Тут-то я и понял, что чувствую странный жар. Летние ночи и раннее утро на равнинах были прохладными и освежающими, а я обливался потом. К тому же у меня ломило в костях, а из глубины живота доносилось урчание. Я определенно чем-то заболел.

Я открыл было рот, чтобы позвать Аруну и сообщить ей о своём самочувствии, но слова застряли в горле. Всё, что я смог из себя выдавить, оказалось слабым стоном. Именно в этот момент я заметил тень, нависшую надо мной. Тень что-то пыталась сказать, и я понял, что это Аруна, но моя голова была словно в густом тумане, и я не смог понять ни единого её слова. Рядом с ней были и другие тени, но и их слова я тоже не смог разобрать.

Судя по тому, что я видел, эти тени казались сильно перепуганными. Они вытирали пот с моего тела, переодевали и заставляли меня пить какой-то тёплый травяной отвар. Они ухаживали за мной, и через некоторое время моё зрение немного прояснилось, и я снова смог говорить. Я поговорил с Аруной и близняшками и спросил о своём состоянии.

Аруна сказала, что мой жар вызван ранами, полученными в бою с ветряными драконами, которые начали гноиться. А то, что болезнь распространилась по телу так стремительно, объяснялось тем, что на крыльях ветряных драконов был какой-то яд. Я, конечно, промыл раны водой из колодца, а Аруна потом обработала их травами, но этого оказалось недостаточно.

Я начал думать, что, возможно, тот странный говорящий баар, которого я видел, был галлюцинацией, вызванной моей лихорадкой, но пока отложил эти мысли. Я не считал, что нагноившиеся раны заживут легко, и полагал, что на восстановление уйдет дней десять-двадцать — а то и целый месяц.

Ситуация была серьезной; раны вроде моей иногда и вовсе уносили жизни.

— Простите, — прохрипел я, — Но мне потребуется время, чтобы поправиться.

В моём голосе не было обычной силы, и Аруна с девочками это прекрасно слышали. Когда они кивнули, это читалось в их напряженных лицах. Я взглянул на них обеспокоенных, и, честно говоря, почувствовал себя чертовски жалким, и через несколько мгновений в глазах у меня потемнело, и я снова провалился в сон.

Когда я проснулся в следующий раз, по положению солнца в потолочном отверстии юрты я понял, что время уже за полдень. Каким-то образом я был ещё жив. Я осмотрелся по сторонам, и до меня донеслось бульканье какой-то жидкости в миске, которую Сенай очень старалась не расплескать, а Айхан наблюдала за ней, следя, чтобы всё было под контролем.

— Мы принесли тебе лекарство, Диас, — сказала Сенай, медленно приближаясь ко мне.

— Ты должен выпить его, — добавила Айхан.

Они опустились на колени рядом со мной, выглядя очень встревоженными, и протянули мне миску.

[[image:/storage/reader-images/358e8f66665fdfeb2b73132d1b05b36d55d79051.jpg]]

Я не хотел беспокоить девочек ещё сильнее, поэтому, собрав все силы, поднялся в сидячее положение и взял миску. Жидкость внутри была тёмно-зелёной, так что я решил, что мне принесли ещё один целебный отвар, приготовленный Аруной.

В тот момент мне вообще не хотелось ничего пить, но я хотел успокоить близняшек и дать им понять, что со мной всё будет в порядке, поэтому собрался с духом, чтобы влить в себя это лекарство. Я сделал большой глоток и обнаружил, что вкус снадобья застал меня врасплох.

— Хм? Это… вкусно.

Лекарства, которые обычно готовила Аруна, обладали сильным запахом и были чертовски горькими. А вот это было сладким и освежающим, и в моём ослабленном состоянии это было то, что надо. Вкус лекарства напомнил смесь мёда и свежих фруктов; резкие нотки вкуса были смягчены теплой водой.

Что бы близняшки мне не дали, на обычное лекарство оно не походило.

— Какое вкусное, — сказал я. — По вкусу это лекарство совсем не похоже на травяные снадобья, которые обычно готовит Аруна.

— Эм, мы сделали его из найденных тобой листьев, — ответила Сенай.

— Мы использовали один из трёх листочков, что были в мешочке, — добавила Айхан. — А потом ещё посадили семечко на нашем поле.

Тут я заметил мешочек, который дал мне тот говорящий баар. Он висел на поясе у Айхан. В голове у меня внезапно всё перепуталось.

«Погодите-ка, значит, это не сон и не галлюцинация? И как он оказался у Айхан? Что заставило близнецов сделать из этого лекарство? И что это вообще за растение, листья попали к нам?»

Мой воспалённый ум рождал вопросы, ответы на которые я был не в состоянии дать. Даже простые размышления сильно утомляли. Я опустился на постель, моя уставшая голова утонула в подушке. Отпустив тревожные мысли, я позволил им просто рассеяться, а затем повернулся близнецам.

— Спасибо, девочки, — сказал я. — Думаю, это лекарство подействует как нужно. От него меня клонит в сон, так что я, пожалуй, немного вздремну…

Я только что принял лекарство, так что оно не могло подействовать так быстро, но после моих слов на лицах Сенай и Айхан появились сияющие улыбки. Они вскочили на ноги и выбежали из юрты. Я проводил их взглядом и затем закрыл глаза. Раны чесались, и я не мог сдержать стонов, но вскоре снова погрузился в сон.

— …эй! … иас!

Кто-то хлопал меня. И продолжал хлопать. По лбу.

— ...ты слышишь?! Диас!

Я с трудом вернулся в мир бодрствующих и уставился в потолок. Алый свет над головой говорил о том, что уже наступил вечер.

— Диас! Проснись!

Это была Аруна. Она звала меня и всё не унималась.

— Что случилось? — спросил я. — Что-то произошло?

На её лице читалась смесь потрясения и облегчения.

— Ты случился! — воскликнула она. — У тебя был такой сильный жар, а теперь он просто прошёл!

«Что-то тут не так…»

Но когда я прислушался к своему телу, то понял: жар действительно спал, ломота исчезла, а вместе с ней ушли тупая боль и тошнота. Я осторожно сел, глубоко вдохнул и тряхнул головой, чтобы убедиться, что это не сон. Осмотрел себя снова — ничего необычного. Хотя нет, необычным было то, что я чувствовал себя потрясающе.

— Не только жар, — сказал я. — Меня больше не тошнит, и усталости тоже нет. Такое чувство, будто я очнулся после нескольких дней хорошего сна, хотя знаю, что это не так... так что же случилось?

— Давай посмотрим на твои раны, — сказала Аруна.

Она развязала шнурок, державший мои повязки, и медленно сняла их. Осмотрев раны, Аруна обнаружила, что опухоль полностью спала. Её глаза сузились в задумчивости, пока она убирала грязные бинты в корзину и вытирала кровь и гной с порезов свежими тряпицами. Закончив, она придвинулась вплотную, чтобы ещё раз очень внимательно осмотреть мои раны.

— Порезы ещё не зажили полностью, — сказала она, — Но гноя больше нет, и опухоль спала. Думаю, можно оставить их открытыми: они быстро заживут и затянутся сами. Но я должна спросить: это не потому, что у тебя какие-то сверхчеловеческие способности к исцелению?

Аруна снова протёрла раны, потом ещё раз, затем взяла немного выжатых в миску целебных трав и натерла ими сами порезы и кожу вокруг.

— Конечно, нет, — ответил я. — У меня и раньше бывали гнойные раны, но они никогда не заживали так быстро. Учитывая мои отравление и инфекцию, я думал, что проведу в постели минимум неделю.

Аруна склонила голову набок, озадаченная.

— Есть идеи, с чем это может быть связано? — наконец спросила она. — Может, ты подобрал и съел что-то с земли? Траву или что-то подобное?

— Подобрал с земли? Да брось, Аруна, я... Ой, погоди-ка.

Я не мог поверить, что она спрашивает меня о подобном, но вдруг вспомнил говорящего баара, которого видел прошлой ночью, и лекарство, которое дали мне Сенай и Айхан.

— Что? Что ты подобрал и съел?! — потребовала ответа Аруна. — Говори правду!

— Ну, вчера вечером, перед тем как лечь спать, я встретил говорящего баара. Он рассказал мне историю, но я, кажется, был пьян, так что не воспринял её всерьез. Думаю, нам надо поговорить с девочками, чтобы…

Однако, прежде чем я успел закончить, в юрту ворвался Клаус.

— Извините, лорд Диас! — сказал он. — Пришло известие, что правитель Каздэкса направляется сюда, в Илук. Учитывая ваше состояние, не стоит ли попросить его перенести визит, пока вы не почувствуете себя лучше... Что?!

Клаус остолбенел при виде меня.

— Вы в порядке?! Уже?! — воскликнул он. — И раны! Уже почти зажили?!

Мы с Аруной переглянулись. Глядя в её глаза, я размышлял, как поступить с Элданом. Я долго думал и решил, что прежде чем принять какое-то решение, стоит полностью проверить своё самочувствие. Я медленно поднялся с постели, взмахнул несколько раз руками, покрутил и повращал бедрами и даже немного попрыгал.

Я старался не перенапрягаться, чтобы не потревожить раны, но они совершенно не болели. Жар спал, дыхание полностью восстановилось. Может, это было из-за крепкого сна, но у меня не было ни намёка на усталость. Наоборот, я чувствовал себя прекрасно, и у меня было отличное настроение.

— Одно дело, если бы чувствовал себя неважно, но я чувствую себя прекрасно, — сказал я Аруне. — Я бы хотел встретиться с Элданом. Что скажешь?

Я мысленно приготовился к тому, что Аруна разозлится из-за этого предложения, особенно после того, как я совсем недавно чудом оправился от смертельно опасной лихорадки, но вместо этого она лишь задумчиво кивнула.

— Элдан многое для нас сделал, так что мы тоже должны постараться. К тому же, вряд ли тебе станет хуже из-за простой встречи с ним. Я бы тебя отругала, если бы ты собрался куда-то отправиться, но раз мы в Илуке — ты всегда сможешь вернуться и отдохнуть, если ослабеешь или устанешь. Так что я не вижу никаких проблем, если ты не будешь перенапрягаться, а мы как следует подготовимся.

Аруна тут же схватила сумку, висевшую на стене юрты, и занялась приготовлениями.

— Понял. Я предупрежу свиту Элдана! — сказал Клаус.

— Спасибо, — ответил я, но он уже вылетел из юрты так быстро, что я не был уверен, услышал ли он меня.

«Что ж, пора одеваться.»

Я потянулся к одежде, сложенной у изголовья постели, но Аруна остановила меня.

— Диас, — сказала она мне, — Спешить некуда. Я же сказала, что нам нужно как следует подготовиться, помнишь? Значит, сначала ты выпьешь добрую порцию лекарств. Потом мы положим тебе за обе щёки сушенные травы, а затем ты подышишь лечебным дымом, погреешься у печи и как следует пропотеешь. И вот после обтирания ты сможешь одеться. Ты только что выздоровел, так что запросто можешь подхватить ещё какую-нибудь болезнь. Я этого не допущу.

Аруна с улыбкой от уха до уха показала сумку, снятую со стены. Эта её улыбка создавала особый вид давления — не такой, когда она сердилась, поэтому я лишь нервно сглотнул, покорно кивнул и приготовился к процедурам.

Аруна и я ждали у восточной окраины Илука. Солнце уже начало опускаться за горизонт. Первыми показались Клаус и группа собаколюдов. Вслед за ними прибыли Камалотц и несколько конных стражников, а затем знакомая карета в форме «кровати», на которой путешествовал Элдан.

— Сэр Диас! — крикнул Элдан из своей кареты. — Я планировал приехать гораздо раньше, но дел было столько, что вынужден был задержаться. Примите мои глубочайшие извинения!

— Не переживай, Элдан, — ответил я, улыбаясь и приветственно махая ему рукой. — Добро пожаловать в Илук!

Может быть, это было из-за того, что я открыл рот или снова двигался, но меня накрыл сильный травяной аромат, исходивший от меня самого. Я чуть скривился сквозь улыбку. Аруна мгновенно повернулась ко мне, встревоженная, вдруг ко мне опять вернулась лихорадка. Но поняв причину, тихонько рассмеялась. Мы обменялись легкими, чуть страдальческими (но тёплыми) улыбками.

Когда я взял себя в руки, Клаус остановился неподалеку. Затем подъехали Камалотц с отрядом стражников, и когда остановилась карета Элдана, его люди засуетились в спешке. Они установили упоры для кареты, затем занялись лошадьми и начали выгружать из кареты всякую всячину.

— Быстрее! — скомандовал Камалотц. — Нужно успеть до заката.

Пока стражи Элдана бегали вокруг, занимаясь своей работой, сам Элдан что-то сказал своим жёнам, затем спрыгнул с кареты и побежал к нам, с подпрыгивающим вверх-вниз пузом.

— Прошу прощения за столь внезапный визит! — воскликнул он. — Я хотел предупредить, но у нас царил такой хаос, Герайнт и все посыльные были завалены делами, так что мы просто не успели! Мне ужасно жаль!

Вид Элдана заставил меня улыбнуться: с нашей первой встречи его заискивающие извинения ничуть не изменились.

— Не бери в голову, — ответил я. — Мы рады видеть тебя в Илуке в любое время.

Элдан расплылся в широкой улыбке и с облегчением похлопал себя по груди.

— Очень рад это слышать! Вы только представьте — моя матушка просто замучила меня своими причитаниями! Всё твердит и твердит, как это несправедливо, что только мы можем вас навещать, и что она тоже очень сильно ждёт с вами встречи! Я еле убедил её, что это деловая поездка, а не какая-то увеселительная прогулка по чужим землям!

Моё впечатление о матери Элдана как о сильной и властной женщине слегка пошатнулось — видимо, в ней жил безудержно свободный дух.

— Что ж, я не против, если твоя матушка тоже однажды нас навестит, — сказал я. — Да я и сам был бы не прочь с ней познакомиться.

Но в ответ Элдан сокрушенно покачал головой:

— Нет! Ни в коем случае! — воскликнул он. — Она достойнейшая женщина, преисполненная тепла, щедрости и доброты! Но в ней есть дикое, безрассудное начало, абсолютно несовместимое с решением важных дел! Свободолюбивая, напористая до деспотизма и бесцеремонная до неприличия! Вот она какая, моя мать! Умоляю — позвольте вашу встречу отложить до тех пор, пока у нас не будет больше сил и времени!

— Ладно уж, — растерялся я. — Тогда оставляю решение этого вопроса на твоё усмотрение.

Элдан довольно усмехнулся. Я решил сменить тему:

— Ты упомянул, что твой визит деловой. Что-то случилось?

Элдан вздрогнул, видимо, вспомнив о цели своего визита. Он выпрямился, и в его манерах появилось что-то умоляющее:

— Прежде чем перейти к официальным вопросам, сэр Диас... я хочу обратиться к вам с несколькими просьбами.

— Просьбами?

— Во-первых, я смиренно прошу разрешения на несколько дней остаться в ваших землях. Дело, по которому я здесь, довольно сложное и его решение займёт некоторое время… Можно ли нам разбить здесь лагерь? Мы привезли всё необходимое с собой, так что наше присутствие не будет вам в тягость.

— Хотите остаться у нас? Да без проблем! — ответил я. — Разбивайте лагерь, где сочтёте нужным.

Элдан вежливо кивнул, но его «умоляющая аура» лишь сгустилась, когда он заговорил снова:

— У меня есть вторая просьба! Важнейшая... архиважная... умоляю вас, сэр Диас!

Его тон был столь необычен, что я взглянул на Аруну — та почему-то напряглась. Элдан перевёл взгляд с меня на неё, глубоко вдохнул — и буквально взревел:

— ВАША ДЕРЕВНЯ! Я очень сильно хочу увидеть вашу деревню! Камалотц и остальные не просто видели её — они у вас жили! Я просто извёлся от зависти! Даже думать об этом возмутительно! Я молился денно и нощно о дне, когда смогу увидеть ваш дом собственными глазами! И вот он настал... но как я могу смириться с мыслью о том, что буду так близко к своей цели и проведу остаток вечера в лагере?! Пока окончательно не стемнело, я умоляю вас — умоляю, проведите мне экскурсию!

Элдан излучал невиданную с момента прибытия энергию и оживление.

Мы с Аруной переглянулись и ответили в унисон:

— Как пожелаешь…

Хотя мы дали Элдану полную свободу действий, оставить его бродить по деревне без сопровождения было нельзя, поэтому пока его стража разбивала лагерь, мы с Аруной решили показать ему Илук. Попросив Клауса и собаколюдов предупредить жителей, сперва мы отправились в южную часть деревни.

Деревенская площадь была ближе, но в это время там готовили ужин, поэтому её мы оставили на потом, как уляжется суета. Элдан, переполненный любопытством, жадно осматривался. Добравшись до полей, я показал то, что на них росло, добавив к этому необходимые пояснения:

— Эти поля мы создали с помощью ваших инструментов, — сказал я. — Вот там мы сделали водохранилище, но сейчас нам хватает речной воды, поэтому в нём нет особой необходимости. Семена мы также посадили те, что получили от вас, а затем летнее солнце сделало своё дело.

Элдан пристально вглядывался в поля, щурился, будто не веря глазам, прежде чем спросить:

— С-сэр Диас, всё это очень хорошо... но почему у полей такая форма?

— А, это, — ответил я. — Она всех удивляет...

Поля представляли собой идеальные круги. Сначала был один круг, потом, решив расширить поле, мы получили три соседствующих круга — от края до края, захватившие, в том числе и участки бабушек Чиручи и Тары.

Мы ломали голову, пытаясь понять причину этого странного явления, но сдались и приняли это как данность, о чём я и сказал Элдану. Он нахмурился, задумался, но тоже решил слишком не задумываться об этом:

— Главное — урожай растёт хорошо, — заключил он, окинув напоследок поля взглядом.

Мы с Аруной поспешили продолжить экскурсию и повели Элдана к конюшне, разместившейся между полями и площадью, которую как раз недавно расширили. Лошади отдыхали после кормёжки. Белых гхи постригли, чтобы хоть как-то помочь им справиться с летним зноем, и сейчас они крепко спали. Проходя мимо, Элдан внимательно осмотрел каждое животное, улыбаясь:

— Рад видеть, что все они выглядят такими здоровыми, — с облегчением произнёс он. — Шерсть лоснится, упитанные, довольные...

Почти весь скот был привезён от Элдана, и естественно его радовал их вид. Но тут его взгляд упал на недавно отстроенную часть конюшни, где стояла лошадь Дианы — Айша. Улыбка на его лице внезапно застыла.

— Боже... — произнес он с каменным лицом. — Она же из королевских... Значит, в битве Диана... Но я не могу просто написать доклад об этом сейчас... Ах! Точно! Это всего лишь моё воображение! Какое недоразумение! В лучах заходящего солнца я просто перепутал цвет шерсти этой лошади!

Я уже собирался спросить Элдана, не случилось ли чего, но он резко повернулся. Его взгляд стал ледяным и полным мольбы:

— Пожалуйста! Не надо! Ничего не говори! Ни слова об этом!

Я мог лишь покорно кивнуть.

— Превосходно! Что дальше?! — оживился Элдан, подталкивая нашу экскурсию вперёд и направляясь к деревенской площади.

— Сюда, Элдан, — сказал я, направляя группу к загону у ручья с небольшим водоёмом.

Гуси с выводком мирно отдыхали за оградой. Элдан пристально их разглядывал и вздохнул с облегчением:

— Как же я рад видеть самых обычных гусей! — сказал он, видимо, всё ещё под впечатлением от лошади. — Я уже боялся, что у вас завелись сказочные золотопёрые гуси... Стойте! Неужели?! Они случайно не несут золотые яйца?

Едва мы решили, что он успокоился, как его накрыла новая волна тревоги.

— Гуси, не дающие ни обычных яиц, ни потомства — просто бесполезны, — с легким раздражением заметила Аруна. — Наши гусыни дают либо вкусные яйца, либо здоровых гусят.

Элдан снова облегченно выдохнул. Гуси, решив, что пора спать, потянулись к себе в домик. Мы проводили их взглядом и направились к площади Илука.

Пока мы брели вперёд, я показывал всё, что попадалось нам на глаза, и объяснял, что это такое:

— Ближние к нам юрты — склады. Вон та огромная крыша — навес над нашей новой кухней, — указал я. — Та большая юрта — наш зал собраний. Пространство между ними — площадь. Как видишь по приготовлениям, в хорошую погоду мы обычно едим здесь. Раньше в ненастье мы ели в зале собраний, но сейчас для этого нас стало слишком много, поэтому в такие дни мы все едим в своих собственных юртах.

На площади был расстелен большой ковёр, на котором стояли столы. По обилию еды я понял, что ужин уже готов.

— А вон видишь тот колокол? Его мы используем, чтобы объявить всеобщий сбор. А вон те поля — Сенай и Айхан. Раньше оно тоже было одно, но не успели мы оглянуться, как появилось ещё одно. Честно... Я не знаю, что они там выращивают, но растёт отлично, поэтому мы просто позволяем девочкам делать то, что им нравится.

Клаус, бабушки и собаколюды уже ждали на площади. Все собаколюды с азартом кинулись к Элдану, наперебой крича, как им тут хорошо и как они признательны за его великодушие и щедрость. Затем появились Аймер и Канис, подтвердив, что они тоже счастливо живут в Илуке.

Тут подошел Камалотц, доложив, что лагерь готов, а ужин подан. Конечно, все тоже были рады видеть и его. Мы с Аруной, не желая мешать, решили ненадолго отойти. Но в этот миг мои колени вдруг подкосились, и я пошатнулся. Хотя у меня получилось сохранить равновесие, не упасть и мгновенно вернуть контроль над своим телом, я всё равно насторожился. Я осмотрел себя, но не заметил ничего необычного.

«Наверное, всё ещё не полностью восстановился после болезни. В конце концов, я же пролежал в постели почти весь день…»

Аруна встревожилась куда сильнее меня, приложив руку к моему лбу:

— Жара нет... раны не воспалились... сердцебиение тоже в норме, — вздохнула она, отпуская меня. — Думаю, не о чем беспокоиться.

Я уже собрался извиниться за постоянные тревоги, которые я ей доставляю, но тут её внимание привлекло нечто, от чего у неё перехватило дыхание. Я проследил за её взглядом и увидел картину: близнецы протягивали чаши Элдану и Камалотцу.

— Ах!

Остановить их не было возможности. Мужчины уже пили густой зелёный напиток.

— По вкусу это совсем не похоже на травяной чай, о котором говорил Камалотц! — воскликнул Элдан. — Так освежает! И сладость... Будто саму суть чая взяли и смогли превратить в отдельный напиток!

— Да, я тоже никогда ничего подобного не пробовал, — признался Камалотц. — Как вы его приготовили?

Стало ясно: они пили то же «лекарство», что и я во время лихорадки. Камалотц, должно быть, пил его, думая, что это тот же травяной чай, которым мы его угощали в прошлый раз, и Элдан предположил то же самое.

А виновницы — близняшки — сияли, наблюдая, как гости до дна осушают чаши. Забрав пустую посуду, они, радостно приплясывая, скрылись. Аруна бросилась за ними, а я остался, чтобы объяснять ситуацию Элдану и Камалотцу. Я рассказал им о листьях, которые могли быть листьями какого-то растения под названием «сандживани», и о том, что я сам их принял, когда у меня был жар.

— Простите, что девочки напоили вас чем-то странным. Но раз я тоже выпил это — токсичным оно точно не будет.

Элдан и Камалотц переглянулись и усмехнулись.

— Я, кажется, упоминал — у меня очень чуткое обоняние, — важно заявил Элдан. — Особенно на растения! Я могу по запаху определить ядовитое оно или нет! Напиток, который принесли нам близнецы, по запаху напоминает чай и овощи, так что беспокоиться не о чем.

— Элдан не раз распознавал яды, так что его суждению можно верить, — добавил Камалотц. — Да и я знаю, что девочки очень добрые: в прошлый визит они были очень внимательны ко мне и заботились о моём самочувствии. Я принял этот напиток как ещё один знак их внимания.

Сказав это, Камалотц и Элдан выглядели очень довольными.

— Сандживани... — Элдан усмехнулся. — Легендарная трава из древних легенд и мифов. Узнай мир, что мы реально выпили отвар, приготовленный из её листьев… Эта новость могла бы перевернуть эти земли с ног на голову! Но мы же взрослые люди — знаем, чудесных трав не бывает. Наверняка её так назвали просто за необычный вкус, но готов поспорить, что это просто какое-то другое растение.

Он замолчал, но потом добавил уже задумчиво:

— Хотя... учитывая твоё мгновенное выздоровление... возможно, она действительно снимает жар и воспаления?

Элдан, видя моё недоумение, объяснил суть «настоящего» растения сандживани. Он рассказал, что о нём говорят со времён мифов. Согласно сказаниям, это растение способно исцелить любые болезни и даже вернуть человека с того света. Растёт оно на горе, где живут боги, и только они могут ниспослать его достойным. Существовала даже легенда: когда основатель королевства Сансериф заболел, святой Диа умолял богов послать им сандживани — и в результате король выздоровел.

Много поколений назад правитель Каздэкса по велению короля искал сандживани, заполучив для этого несметные богатства и войска, но так и не смог ничего найти. Так это растение стало легендой, предметом слухов, шуток и сказок. Вот что о нём было известно.

— Я не раз молился о появлении сандживани, — признался Камалотц. — Это растение столь невероятное, что невольно в него хочется верить. Божественный дар, который так хочется обрести. И, возможно, тот, кто дал вам эти листья, разделял эти чувства.

Элдан фыркнул. Камалотц в панике что-то прошептал ему на ухо. Пока они беседовали, на деревню спустилась ночь. Аруна вернулась с близнецами. Пора было ужинать, и поэтому на сегодня мы решили закончить с нашей экскурсией. Элдан и Камалотц ушли в лагерь, а мы сели за трапезничать. Встретиться с ними мы договорились уже завтра после завтрака.

За ужином я спросил близняшек: почему они были такими безответственными и напоили травяным отваром меня, Элдана и Камалотца, никого не предупредив?

— Мы не безответственные! — горячо запротестовали они.

По словам девочек, они увидели, как сильно я страдаю от лихорадки, и захотели мне помочь. Они спросили меня, можно использовать принесённое мной растение для лекарства — и я согласился. Тогда с помощью Аймер и бабушки Майи они приготовили отвар из одного листа сандживани для меня. Остальные два они использовали для Элдана и Камалотца.

«Что ж... Видимо, в бреду я нечленораздельно простонал «да»...?»

Девочки получили разрешение взрослого (меня) и посоветовались с Аймер и бабушкой Майей — формально упрекнуть их было не в чем. Вина, если и была, то лежала на мне.

Всё же, учитывая силу этой травы, которая при неправильном использовании могла быть опасной, я заставил девочек пообещать, что впредь они будут советоваться с Аруной. Покончив с этим вопросом, мы поужинали и стали готовиться ко сну. Но прежде я извинился перед Аруной за доставленное беспокойство и поблагодарил за заботу. То же сделал и с близняшками — сказал, что благодаря их лекарству теперь я чувствую себя просто замечательно.

Девочки одарили меня сияющими улыбками.

— Мы рады, что тебе лучше! — сказала Сенай.

— Очень рады! — добавила Айхан.

Они сияли от счастья — искренне, от всего сердца. И это заставило меня вспомнить об их родителях. Они потеряли мать и отца из-за болезни, и их жизнь наполнилась печалью и горем. Долгий, трудный путь привёл их в Илук — и теперь они счастливы. Казалось, они вернули всю энергию, которой им не хватало при нашей первой встрече, но те болезненные воспоминания всё еще отзывались в них.

«Как же я, сраженный лихорадкой, выглядел в их глазах…?»

Вполне естественно, что они хотели сделать всё возможное, чтобы вылечить меня, и мне стало стыдно за то, что я снова заставил их пройти через эти переживания.

«Я должен быть осторожнее…»

Я погладил девочек по голове. Их улыбки, казалось, осветили всю юрту. Они бросились ко мне в объятия, а я широко распахнул руки, чтобы обнять их в ответ. Затем Аруна присоединилась, чтобы похвалить их... или, может быть, немного успокоить их души.

И хотя летний зной висел в вечернем воздухе, мы сбились в тесную, теплую кучку-малу. Здоровые, счастливые, убаюканные покоем, мы вскоре погрузились в сон.

[[image:/storage/reader-images/71323bda823b86c06796f932d153b24b6930f588.jpg]]

Я проснулся, когда первые лучи утреннего солнца коснулись моих век. Как раз в это же время пробудилась и Аруна. Ощущения были превосходные. Обычно, вставая с постели, я чувствовал себя немного вялым, но не сегодня: энергия во мне била ключом. Моё тело было лёгким, гибким, будто оно было и не моим вовсе. Я чувствовал будто помолодел лет на десять, а может, и больше, и было поразительно, насколько проворными стали мои движения.

Я вышел к колодцу, набрал воды и принялся разминаться, размахивая руками и ногами и наслаждаясь новыми ощущениями. Я чувствовал себя настолько хорошо, что голова от этого шла кругом. Раны, полученные в битве с ветряными драконами, уже покрылись аккуратными корочками и слегка почёсывались — это было верный признак заживления.

«Почему я чувствую себя так хорошо?»

Размышлял я, когда ко мне в панике примчался Камалотц. Он вцепился в мои плечи и закричал:

— Г-господин Д-Диас! Это невероятно! Лорд Элдан — полон сил! Проснувшись, он буквально выпрыгнул из постели! Ему даже не понадобились его обычные лекарства! И теперь он носится повсюду! Доктор в замешательстве, а мы все в шоке! Н-неужели?! Неужели то, что он выпил вчера, было отваром из настоящей травы сандживани?!

Илук ещё спал, а Камалотц кричал так, будто хотел выплюнуть лёгкие. Чтобы избежать ненужного переполоха, я, немного смущённый, постарался его успокоить. Я сказал ему, что нам следует обсудить это в более подходящем месте, и мы направились к палатке Элдана.

Но внутри нас ждала картина, прямо противоположная словам Камалотца: Элдан лежал пластом, тяжело дыша, а группа обеспокоенных зверолюдов, похожих на кроликов, наблюдала за ним. Мы сразу же бросились к нему:

— Вы в порядке? — спросили мы хором.

Среди зверолюдов выделялся один старик. Он усмехнулся и обратился к нам:

— Лорд Элдан просто запыхался. Он слишком разгорячился, вот и всё. Болезнь хоть и отступила, но она не побеждена полностью. Ему всё ещё следует беречь силы и лишний раз не перенапрягаться.

Камалотц представил группу зверолюдов:

— Это личный врач лорда Элдана, лучший лекарь Каздекса, а другие кроликолюды — его ученики. После того, что случилось с лордом Элданом во время нашего прошлого визита, мы сочли благоразумным взять с собой врача.

— Понятно, — кивнул я. — Но раз Элдан не полностью здоров... значит то, что он выпил, не было настоящей сандживани?

— Что ж, как бы ни было трудно в это поверить, — покачал головой врач, — Я осмелюсь предположить, что отвар именно из этой травы принял вчера лорд Элдан. Столь резкое улучшение его состояния за одну ночь просто невозможно. Иначе как чудо — это не назвать. Однако... — он сделал паузу, — Корень его болезни не исчезнет за один день. Чудесный отвар дал мощный толчок к исцелению, но для полного выздоровления потребуется время. Судя по всему, месяц, а скорее два.

Далее доктор пояснил суть болезни Элдана: при рождении его внутренние органы были деформированы. Их можно исцелить и «вернуть на место», но этот процесс занял бы годы. Даже чудо не способно исправить это за одну ночь. Более того — мгновенное восстановление создало бы смертельную нагрузку на организм.

— Любое исцеление — это стресс для организма, — подчеркнул доктор. — А при столь тяжёлом состоянии, как у лорда Элдана, речь идёт об экстремальных нагрузках. Нестабильность его нынешнего состояния — возможно, предупреждение: если он будет и дальше переусердствовать, ему может стать хуже.

Его слова напомнили мне мой вчерашний упадок сил после экскурсии по Илуку. Сандживани исцелила мою лихорадку и раны за невероятно короткий срок... но это исцеление истощило мой организм. Возможно, даже простая прогулка по деревне стала для меня чрезмерной нагрузкой.

Я задумался об этом, но тут заметил: дыхание Элдана выровнялось. Он с усилием поднялся на ноги:

— Простите за беспокойство, — сказал он. — И ты, Камалотц, за этот утренний переполох. Просто я не мог поверить в произошедшее и... поддался эмоциям. Но, как верно заметил доктор, я иду на поправку, и о моём состоянии не стоит беспокоиться!

Лицо Элдана светилось здоровым румянцем, а глаза искрились энергией:

— Обсудим всё, как и планировали, после завтрака. Нам о многом нужно поговорить, в том числе и о сандживани, но сперва подкрепитесь и подготовьтесь.

Мне пришлось согласиться с ним. Элдан безусловно выглядел здоровым, и, вероятно, сильно беспокоиться о его состоянии явно не стоило.

— Хорошо. Правда, мне нужно разобраться с несколькими утренними делами, поэтому я могу немного задержаться.

Я намеренно решил дать Элдану время на отдых. Тот промолчал и вместо этого улыбнулся и кивнул. Его улыбка ясно говорила, что он раскусил мою маленькую хитрость, но я сделал вид, что не заметил, и сразу же вернулся в Илук.

Вернувшись в деревню, я позавтракал, обсудил с жителями планы на день и разрешил несколько мелких вопросов. Выждав достаточно времени, я усадил своего маленького «секретаря» Аймер себе на голову и отправился к Элдану. Элли тоже присоединилась к нам— она сама вызвалась участвовать в переговорах.

У лагеря Элдана нас ждал потрясающий шатёр, которого утром ещё не было. Деревянные колонны поддерживали полог. Внутри стоял знакомый со времён битвы с Дианой белый стол, окружённый такими же белыми стульями. На шёлковой скатерти аккуратно лежали папки с документами, резные деревянные ларцы и фарфоровая ваза.

Сам Элдан сидел в кресле в глубине шатра, расслабленно ожидая нас. Увидев нас, он широко улыбнулся и жестом пригласил занять места. Я представил ему Элли, после чего мы сели напротив Элдана. Элли разместилась рядом, а Аймер спрыгнула с моей головы прямо на стол. Камалотц тут же вскочил и куда-то умчался, вернувшись с двумя маленькими шелковыми коробочками — чтобы Аймер могла использовать их как столик и стул. Он жестом предложил обустроиться, как ей будет удобно.

Элдан подождал, пока Аймер вежливо поблагодарила Камалотца за заботу и устроилась поудобнее, а затем довольно кивнул:

— Итак. Приступим? У меня есть несколько королевских указов, которые я должны вам зачитать, и ряд дипломатических вопросов, которые нам стоит обсудить. Обсуждение предстоит долгое, нужно будет ознакомиться с кучей официальных бумаг. Но прежде всего... — его глаза загорелись, — Я бы очень хотел поговорить о траве сандживани, которая оказалась в вашем распоряжении!

Элдан излучал энергию и здоровье.

— Хорошо, — согласился я. — Давай сделаем, так как ты говоришь.

— Во-первых, — Элдан склонил голову, — Примите глубочайшую благодарность за то, что поделились столь бесценной травой. Сейчас мы с Камалотцем чувствуем себя невероятно, словно заново родились! Правда, нет слов, чтобы выразить всю глубину нашей благодарности. Я понимаю, что никакие деньги не сравнятся с чудом такого масштаба. Но у нас просто нет иного способа отблагодарить вас за щедрость. Потому в знак нашей признательности...

Элдан всё это время говорил с сияющей улыбкой, но вдруг запнулся. Я уже догадывался, к чему он клонит, но перебивать казалось невежливым, поэтому я позволил ему продолжать и стал ждать возможности высказаться. Однако выражение моего лица, видимо, выдало меня.

— Что случилось, сэр Диас? — спросил Элдан.

— Честно говоря... дело в том, как эта трава ко мне попала. Это странная история, да и условия её использования... довольно специфичны.

Как я и ожидал, Элдан нахмурился. Тогда я рассказал ему о загадочном бааре, говорившем на нашем языке, который вручил мне три листа сандживани и её семя. И о его предостережении:

— Однако если вознамеришься продать сандживани ради наживы или решишь воспользоваться ею во зло — листья и семя засохнут и умрут. Так что действуй с осмотрительностью…

«Если тот баар действительно дал нам настоящую сандживани, то и его предупреждение, скорее всего, тоже было правдой.»

— Если примем от вас награду в благодарность за сандживани, это может быть расценено как то, что мы воспользовались ею ради наживы — смотря под каким углом посмотреть. Деньги, предметы или даже действия, совершенные «в знак благодарности», могут считаться сделкой. Листья мы уже использовали, но семя... Лучше избегать всего, что может заставить его засохнуть. Ранее вся деревня собралась обсудить это, и...

Теперь мы все знали о потрясающих свойствах сандживани, и, учитывая это, ни мне, ни другим жителям, нелегко было бы обращаться с этим растением, не позволив при этом собственным желаниям взять верх. Я объяснил Элдану: не исключено, что мы рано или поздно можем захотеть воспользоваться этой травой в обмен на какое-то вознаграждение — прямо как он пытался сделать это сейчас, но и искоренить подобные мысли полностью было невозможно.

Я боялся, что сандживани уже засохла, но, проверив её недавно, увидел: крошечный бутон всё ещё был таким же сочным, зелёным и живым. И это породило вопрос: почему же она всё ещё жива, если в наших сердцах таятся корыстные мотивы?

Ответ, как я видел, был в том, что использовали сандживани не мы. Это сделали Сенай и Айхан. Когда близнецы дали мне, Элдану и Камалоцу своё снадобье, они ничего не ждали за это взамен. Ими двигали искренняя забота и доброта. И пока мы не посеем в их головах дурных мыслей, можно быть уверенным: если они снова воспользуются сандживани, то сделают это с той же чистой душой.

Поэтому, учитывая условия, связанные с использованием этого растения, мы решили полностью доверить сандживани близнецам. Честно говоря, другого выхода мы просто не видели.

— Пройдёт немало времени, прежде чем бутон сандживани зацветёт, но мы точно знаем: он может зачахнуть в одночасье. Поэтому все взрослые в деревне решили вести себя так, будто её вообще не существует. Мы решили просто забыть о ней. Даже если сандживани расцветёт — мы не станем трогать её. Сенай и Айхан сами решат, что с ней делать, и деревня примет их решение. Конечно, мы поможем, если понадобится помощь, но, по сути, мы ничего не будем говорить о ней и не станем ничего предпринимать.

Если мы зациклимся на существование этой травы, то будем цепляться за неё до последнего. Но если вести себя так, будто её никогда не существовало, то и расстаться с ней, когда придёт время, будет гораздо проще. Весь Илук согласился с этим — даже бабушка Майя и её подруги, которые, учитывая их возраст и не очень крепкое здоровье, должны были всеми силами хотеть заполучить себе это чудо-растение .

— Вот почему я прошу тебя, Элдан, просто забыть о том, что тебе довелось встретить сандживани, — заключил я. — Нам не нужно никакого вознаграждения, и мы не хотим больше это обсуждать и не желаем оставлять об этом никаких записей. Если слухи дойдут до плохих людей — деревне не избежать беды. Сюда ломанутся многие, движимые своей жадностью. Потому умоляю: сохрани эту тайну.

Элдан закрыл глаза, скрестил руки и погрузился в раздумья. Его напряжение было видимым: он издал протяжное «Хм-м...», и, наконец, тяжело вздохнул и открыл глаза:

— Значит... даже если где-то будет страдать тяжелобольной, и только сандживани сможет спасти его — вы не передумаете?

— Нет, — твёрдо ответил я. — Искоренить все болезни в мире и вылечить всех больных невозможно, даже силой сандживани. Я скорее вырву это траву с корнем прямо сейчас, чем возьму на себя такую ответственность. Мы доверим будущее этого растения близнецам и прихотям судьбы. Именно по воле случая сандвижани исцелила нас троих. Судьба преподнесла эту траву в руки девочкам. Если есть те, кого можно спасти — судьба обязательно приведёт их в нашу деревню, к Сенай и Айхан. А если однажды корысть осквернит их сердца, и растение погибнет... Илук примет это как должное.

Элдан снова закрыл глаза, сопровождая это новым «Хм-м...». Но для Элли тема была закрыта навсегда: она скучающе разглядывала свои ногти. Аймер и вовсе занялась делом — раскладывала пузырёк с чернилами и бумаги, чтобы быть готовой записывать подробности наших переговоров. Элдан прищурился, заметив их искусственную отстранённость, и вновь вздохнул.

— Хорошо. Если таково ваше решение — мы с уважением примем его, — кивнул Элдан и повернулся к Камалотцу. — Оповести всех о секретности этого вопроса. Любое упоминание о нём будет считаться тяжелейшей изменой, и вся семья нарушителя понесёт наказание. Здесь — лишь доверенные лица, поэтому я не ожидаю, что с этим могут возникнуть какие-то проблемы, но важность этого вопроса неоспорима, поэтому предосторожность не помешает.

— Понял, — ответил Камалотц. Взглянув на меня, он добавил: — И хотя, возможно, это излишне, но… От имени всех подданных Каздекса: мы очень рады видеть, что лорд Элдан идёт на поправку. Мы бесконечно благодарны вам, сэр Диас, за то, что поделились сандживани. Уверен: никто из здесь присутствующих не пойдёт против воли лорда Элдана и не навлечёт на вашу деревню беду.

С этими словами Камалотц удалился. Элдан тихо рассмеялся, откашлялся и выпрямился в кресле:

— Итак, перейдём к нашим делам. Я забуду всё, что мы обсуждали до этого, а это значит, можно начинать официальную часть. У меня есть послание от короля. А также ряд вопросов для обсуждения: ваш новый герцогский титул, связанные с ним привилегии... и ваше право взять себе родовое имя.

Я и представить себе не мог, что мы будем обсуждать что-то подобное. Сначала я просто оцепенел, но в конце концов выдавил из себя:

— Я... никогда не думал, что стану аристократом с настоящим родовым именем.

— Хм? — выдавил Элдан.

— А? — пискнула Аймер.

— Чего? — фыркнула Элли.

Все трое уставились на меня с немым вопросом: «Он это серьёзно?!». Я не понимал причины их шока. Пока я соображал, Элдан переглянулся с Элли и Аймер. Видимо, он решил заговорить от лица всех:

— Сэр Диас, — произнёс он медленно, — У вас уже есть родовое имя. Вы — аристократ Королевства Сансериф. А значит... имя вы уже получили.

— Хм? Нет-нет, — замотал головой я. — Я-то? Я обычный простолюдин. Мои родители не были из аристократов. Никакого знатного имени у нас и в помине не было!

— Папа, — терпеливо сказала Элли, — Как бы ты сюда ни попал, с того момента, как ты получил эти земли, ты стал аристократом. А значит... тебе дали родовое имя. Разве нет?

— Хм? Хм-м... Может, и дали...? Но я не помню, чтобы кто-то его вообще упоминал...

Элдан смотрел на меня с нарастающим недоумением. Элли лишь вздохнула, наблюдая мою полную растерянность.

— Видите ли, — Элдан потёр виски, — Вы ни разу не представились как Незроуз. Я полагал, у вас на то были личные причины... но выходит, вы просто не знали? Невероятно! В королевской столице ваше имя всем известно, а вы...

При слове «Незроуз» в памяти мелькнули обрывки воспоминаний. Я копнул глубже — и меня осенило.

— А-а! — воскликнул я, хлопнув себя по колену. — Точно! Вспомнил! Когда меня сюда привезли, один чиновник сказал, что это равнины Незроуз! Но он ни слова не сказал про какой-то титул! Так что я...

Внезапный прилив воспоминаний лишь породил новую загадку. Я снова склонил голову в недоумении, а Элдан, Элли и Аймер уставились с явным раздражением. Их взгляды давили, и я не выдержал:

— Послушайте, дайте мне всё объяснить! В тот день все эти титулы, имена и прочие аристократские штуки были наименьшей из моих забот! Меня бросили на равнинах без гроша в кармане, так что в первую очередь я думал о том, как здесь выжить. А на следующий день я встретил Аруну, и у меня появилась гора новых забот!

— Понятно, — кивнул Элдан. — При таких обстоятельствах это действительно было не самым важным. Учитывая, что официальной церемонии объявления вашего титула не было, я понимаю, почему вы могли не знать о нём.… — он вздохнул, — Что ж, согласно королевскому посланию, которое я сейчас зачитаю, вам придётся начать думать о себе как об одном из представителей знати.

Затем Элдан прочистил горло, положил руку на сердце, закрыл глаза и заговорил наизусть:

— Мне, как королю Сансерифа, очень больно слышать о несчастьях, постигших вас, героя-спасителя нашей нации. Когда я узнал о том, что кто-то из моей плоти и крови был замешан во всех этих злодеяниях, мне стало так стыдно, что у меня даже не нашлось слов. И всё же, несмотря на все тяготы и трудности, вы всегда оставались верны мне, и посему я желаю вознаградить вашу преданность заслуженными наградами. Я очень надеюсь, что они вам понравятся.

— Вот так, — закончил Элдан, вручая мне письмо с восковой печатью и ларец. — Таким образом, вам присвоен титул герцога и предоставлены право на новое родовое имя и трёхлетнее освобождение от уплаты налогов. В этом письме вы найдете послание короля, которое я только что огласил, а также более подробную информацию о ваших наградах. Что касается этого ларца, то в нём находится герцогская печать, подтверждающая ваш титул.

Я неловко принял письмо и ларец, пока Элли не шепнула мне, чтобы я просто убрал их в сторону. Я послушно последовал её совету. Элдан довольно улыбнулся и тут же принялся рассказывать мне обо всём, чем он занимался, пока был в королевской столице, включая аудиенцию у короля.

Опираясь на информацию, полученную от Дианы, мои сведения, а также доклады своей разведки, Элдан установил, что средства и люди, предназначенные мне для развития владений, были присвоены третьей стороной. Он доложил королю о моей ситуации и преподнёс магический камень, полученный с побеждённого мной земного дракона. Это дало ему сильную позицию на переговорах.

И Элдан смог мастерски поторговаться: он использовал битву с Дианой как козырь, выторговав себе право на новое родовое имя и налоговые льготы для Каздекса. Затем он задержался в столице, чтобы собрать побольше информации, распустить слухи, раздувая пламя моей растущей славы, профинансировать деятельность королевского театра, чтобы там начали ставить спектакли о моих подвигах, и так далее...

Когда Элдан сделал паузу, Аймер обмакнула хвостик в чернила и стала записывать все самые важные моменты. Элли терпеливо ждала, пока та закончит, затем повернулась к Элдану:

— Даже с учётом всех обстоятельств, внезапное присвоение герцогского титула — весьма щедрый жест. Неужели никто не возражал? Сложно поверить, что все согласились с внезапным повышением бывшего простолюдина до герцога...

— Я отлично вас понимаю, мисс Элли, — ответил Элдан. — Когда король впервые озвучил эту идею, я тоже разделял ваши опасения. Но каково же было наше изумление, когда выяснилось, что никаких возражений не последовало. Ни единого.

— Ни одного? Как это вообще возможно?

— Так оно и произошло. Нынешняя знать, как вам известно, расколота на фракции из-за борьбы за престол. Когда первый принц Ричард поддержал присвоение Диасу нового титула — вся его фракция последовала его примеру. Фракция первой принцессы Изабель, благодаря благосклонности её лидера, герцога Саккуса, к Диасу, выразила молчаливое согласие.

Элдан добавил, что фракция второй принцессы Елены состоит в основном из эксцентричных и артистичных натур, поэтому они, возможно, просто решили проигнорировать это дело.

— Конечно, оставались ещё смутьяны из фракций Дианы и Мейзера, но они также не высказали никаких возражений. Видимо, потому что сейчас у них других проблем выше крыши.

— Но чтобы никто не возражал? Невероятно! — Элли покачала головой. — Знать обожает ввязываться в споры, когда дело доходит до политики и титулов. Дай им хоть малейший повод, и они набросятся на тебя. Чёрт возьми, в половине случаев они сами найдут повод придраться! Так я всегда считала... или, возможно, я ошибалась?

— Сейчас все слишком поглощены битвой за престол, чтобы тратить силы на сэра Диаса. Да и... — Элдан сложил ладони, затем развел их, демонстрируя пустоту, и с загадочной улыбкой пояснил: — Видите ли, даже если кто-то станет оспаривать герцогство Диаса — это не принесёт им никакой выгоды. Ни денег, ни земель. К тому же, будучи новоиспечённым герцогом, он пока не имеет громких заслуг. Издеваться над выскочкой-простолюдином — дурной тон! Это может сильно ударить по репутации самого нападающего! А если кто-то всё же решится на это — он навлечёт гнев короля, принца Ричарда, герцога Саккуса и мой тоже. Добавьте сюда, что Диас, вознёсшийся от простолюдина до герцога, для обычного народа стал символом надежды. Попытка низвергнуть его вызовет ярость многих простолюдинов. В худшем случае могут даже начаться массовые беспорядки. В данных обстоятельствах присвоение сэру Диасу титула герцога — исключительно хитрый ход, возможно, это даже одна из частей какого-то грандиозного плана короля. Он мог даровать сэру Диасу титул именно потому, что предвидел всё это.

— Боже мой, — прошептала Элли. — Подумать только, король пошел на всё это, чтобы сделать папу герцогом... Каковы же его истинные мотивы?

— Положение короля в настоящее время весьма шаткое, — ответил Элдан. — Он потерял большую часть своего авторитета и многих своих союзников из-за своей провальной стратегии во время войны. Эти неудачи привели к нынешней борьбе за престолонаследие, которая всё продолжается, несмотря на отличное здоровье самого короля. Когда всё уляжется и наследник будет избран — что ждёт самого короля? Это пока неясно. Даруя мне и сэру Диасу новые привилегии и делая нас своими союзниками, король, возможно, готовит себе тихое пристанище, где он сможет прожить остаток своих дней после того, как оставит престол. Кроме того, учитывая бесчинства Дианы и Мейзера, король, возможно, хотел, чтобы у нас было официальное «право на порицание», дабы мы могли держать членов королевской семьи в узде.

Элдан задумчиво смотрел вдаль, а Элли хмурилась. В тишине Аймер прошептала ей:

— Мне и это записать тоже?

Элли лишь энергично замотала головой. Пауза затянулась, прежде чем Элдан вернулся к реальности и снова заговорил:

— В столице сейчас царит хаос, потому причитающиеся вам деньги и рабочая сила задержатся. Но и оставлять вас без какой-либо поддержки нельзя. Король поручил мне предоставить всё необходимое: деньги или людей. Всё официально — за счёт государственных облигаций. Так что, можете смело обращаться ко мне и просить о любой помощи!

Глаза Элли вспыхнули при последних словах. Я же, хорошенько обдумав, принял решение:

— Нет. Нам не нужны ни деньги, ни люди. Вы с королём уже достаточно нам помогли. Просить о большем будет просто наглостью. Так что передай королю: пусть не беспокоится, а также, что необходимости в предоставлении ранее выделенных нам денег и людей нет.

Таким было моё решение.

— Если таково ваше желание, то я сделаю, как вы хотите, — лицо Элдана напряглось. — Но могу я поинтересоваться, почему? Почему вы отказываетесь от дополнительной поддержки?

— Видишь ли... э-э... как бы сказать? — я почесал затылок. — Я просто не особо злюсь по этому поводу. Да, я должен был получить немного помощи от короля, и всё это у меня, по сути, украли, но меня это не беспокоит. Если быть до конца честным, то я рад, что так произошло.

Если бы я приехал сюда с мешками золота, повозками и кучей слуг — я бы никогда не встретил Аруну. А если бы не встретил её, то не смог бы построить все эти отношения. Не было бы деревни Илук, и мы с Элданом никогда не стали бы друзьями.

— Да, я знаю, что воровать — это плохо. Но по итогу... Мне не на что жаловаться. Я счастлив.

Брови Элдана поползли вверх, затем нырнули вниз, а губы дернулись — его лицо стало живой иллюстрацией шока.

— Я люблю Илук и особо горд тем фактом, что мы построили его сами, — продолжил я. — Люблю людей, что смогли обрести здесь свой дом. Я хочу, чтобы мы вместе продолжали развивать деревню и защищать наш образ жизни. Да, мы многим обязаны тебе, но будущее этих равнин мы создадим своими собственными руками. Потому, как правитель равнин, я хочу, чтобы мы нашли новых жителей и научились сами зарабатывать деньги.

Я взглянул на Элли и Аймер. Когда они обе криво усмехнулись и кивнули, а я продолжил:

— Да и кому захочется поехать сюда из Каздекса, когда ты сам будешь завален герцогскими делами? Если кто-то — как мелкопородные собаколюды — сам захочет к нам перебраться, то мы примем их с распростертыми объятиями. Но насильно переселять людей по приказу короля или тебя... это будет несправедливо по отношению к ним. Вдруг им здесь не понравится? Что до средств... Денег много не бывает, но гособлигации — это уже перебор. Ты сам сказал: король сейчас находится в трудном положении. Передай ему: пусть не тратит силы на меня — лучше пусть позаботится о себе. Он дал мне шанс начать эту жизнь. А тебе, Элдан, я благодарен за помощь, благодаря которой я смог встать на ноги. Но этого более чем достаточно.

Лицо Элдана в этот момент выглядело встревоженным, и он снова издал долгий, задумчивый стон.

— Я понимаю ваши чувства, сэр Диас. Но я хотел бы поправить вас в двух моментах, в которых, как мне кажется, вы меня неправильно поняли. Во-первых, наши отношения не односторонние. Я не просто вам «помогал». Я получил щедрую компенсацию в виде материалов, полученных с земляного дракона, и а ещё множество других огромных выгод… и всё благодаря вам. Особенно — титул герцога и право стать полноправным правителем Каздекса. Как вы знаете, отец и я были втянуты в междоусобные разборки. Я ожидал, что пройдёт несколько лет упорной борьбы, прежде чем король признает меня правителем. Обычно решение такой проблемы требует тщательного планирования, интриг, времени и денег. Но благодаря вам моё положение утвердили быстро и без проблем. Я многим вам обязан: ослаблению фракции Мейзера (опасной, ибо в ней состоял мой отец); возможности для незнакомца из глубинки получить аудиенцию у короля. Всё это — ваши заслуги, и словами не передать, насколько я обязан вам за такую поддержку.

Элдан звучно хлопнул себя по пузу и посмотрел на меня красноречивым взглядом, говорившим: «И да, не будем забывать о сандживани!»

— Теперь о гособлигациях, — продолжил Элдан. — Для начала… Вы можете быть уверены, что они не причинят убытков ни мне, ни королю. По сути, это инвестиционный займ. Чем больше ты возьмёшь — тем выше станет твой политический вес в королевстве. Облигации, полученные мной за поддержку Илука, — не потеря, а рычаг влияния на внутреннюю политику королевства. Более того: пока король и я используем их для укрепления наших позиций — это будет займ лишь на бумаге. Я тоже не потребую возврата потраченных средств, значит, и для вас тоже никаких убытков не может быть в принципе.

Элдан также упомянул, что по облигациям действительно существует верхний предел выплат. Однако он заверил меня, что у него достаточно средств, так что для меня, по сути, этого предела не существует.

Закончив, Элдан расплылся в улыбке во весь рот. Я напряжённо переваривал информацию, в итоге застыв с таким же протяжным «Хм-м...». Мысли ходили по кругу, пока Элли не решила заговорить:

— Папа! Ты больше всего на свете хочешь, чтобы мы все работали вместе, помогая деревне Илук расти! Герцог каздексский жаждет поддержать твои усилия! У меня есть гениальное решение, которое удовлетворит оба ваших желания! — Она эффектно вскинула руки. — Дорога!

Повернувшись к Элдану, она затараторила:

— Сэр Элдан! Разве путь сюда в вашей роскошной карете не был для вас мучительным? Разве вам не пришлось прокладывать себе путь через лес, а затем по травянистым равнинам... Следует признать, что местность здесь совсем не приспособлена для передвижения в экипаже, да? Поэтому я предлагаю построить дорогу! От Илука — к ближайшему городу Каздекса!

Её план включал строительство необходимой инфраструктуры: колодцы, крытые стоянки и караульные посты через равные промежутки.

— И конечно, придорожные таверны для торговых караванов!

Глаза Элли сверкали, кулаки сжимались, и, казалось, с каждым словом она говорила всё быстрее.

— Дорога — начало всего! — Элли зажмурилась от восторга. — С дорогой мы сможем всё! Она привлечёт людей и деньги! И не нарушит твоих принципов, папа! Да ещё и решит проблему с облигациями! Ведь строительство дороги и сопутствующих сооружений потребует уймы средств! Ну так что?!

— Верно! Вы абсолютно правы! — воскликнул Элдан, подхваченный её энтузиазмом и также сжимая от волнения кулаки. — Дорога сделает доставку грузов и людей в разы проще! Более того — я сам смогу приезжать чаще! Когда захочу!

Затем Элли и Элдан принялись горячо обсуждать, какую именно дорогу построить и к какому городу её провести. Учитывая пыл их обсуждения, можно было сказать, что решение было фактически уже принято. Я же, подавленный их энергией и потоком слов, просто молчал. Аймер, тем временем, подошла ко мне и хихикнула, закрыв лицо лапками.

[[image:/storage/reader-images/5e0e68e6ddf55060211bc713b6428612a2316740.jpg]]

— Непросто всё это осмыслить, правда? — прошептала Аймер. — Но ты был великолепен. Больше всего я рада, что ты остаёшься самим собой. Как жительница Илука, я была вне себя от радости, услышав твои слова. Желание, чтобы мы вместе строили и развивали деревню, любовь к нам... Это сделало счастливой и меня. У нас редко выпадает шанс услышать, чего ты хочешь и что чувствуешь. Я уверена: все обрадуются, узнав об этом!

Она протянула мне пачку листков с кратким изложением моих речей. Мне было стыдно до дрожи, но я знал: даже если я попрошу Аймер никому не рассказывать, она всё равно позаботится о том, чтобы об этом узнала вся деревня. Я обречённо вздохнул, и в этот момент вошёл Камалотц и начал разливать чай. Я взял свою чашку и залпом осушил её.

Элли и Элдан были так увлечены обсуждением, что буквально раскалились от своего энтузиазма. Прикинув возможный маршрут дороги, они твёрдо кивнули друг другу и вылетели из шатра, подняв облако пыли. Видимо, решили продолжить свой разговор на местности.

Если мы действительно собираемся построить дорогу, то нам нужно посоветоваться с жителями деревни и племенем Они. Осмотр местности логичнее было провести уже после этого. Но остановить Элли и Элдана в их порыве казалось невозможным, так что я решил, что лучше будет просто оставить их в покое.

Камалотц вернулся с новым чайником: снова наполнил мою чашку чаем, а затем налил его и в маленькую чашечку из скорлупки грецкого ореха, приготовленную специально для Аймер. Наблюдая за ним, я кое-что вспомнил:

— Кстати, Камалотц... — сказал я, отхлебнув чаю. — В недавнем письме я прочитал, что вы взяли к себе на службу Джуху? Этот парень, должно быть, настоящая заноза?

— О, вовсе нет. Он исключителен, — ответил Камалотц. — Он неиссякаемый источник мудрости — для лорда Элдана, меня и всех вассалов.

— Ну да в своём деле он определенно хорош, — согласился я. — Но в некоторых вещах... он по-настоящему поехавший… то есть необузданный парень.

— Бесспорно. Когда дело доходит до развлечений, его действительном можно назвать таковым, — кивнул Камалотц. — Но его знания и польза, которую он приносит, с лихвой компенсируют этот недостаток. Особенно мы были впечатлены его пацифисткой позицией. В наше время стратегия полного избегания военных конфликтов звучит крайне необычно.

Аймер оторвалась от своей чашечки и обратилась к Камалотцу:

— Джуха же — бывший сослуживец Диаса, да? Тот, что звался «лучшим стратегом королевства». Но военный стратег, избегающий войн? Позвольте спросить: как это может сочетаться?

— По словам Джухи, война всегда приносит сплошные убытки, — пояснил я. — Чем дольше она длится, тем больше ты теряешь. Война - худшее из зол, абсолютно неэффективное дело. В ней страны теряют оружие, снаряжение, горы денег, а главное — бесчисленные жизни. Победа или поражение — неважно. После войны твоё положение будет хуже, чем до неё. И если все будут продолжать решать все конфликты силой, мир по итогу придёт в упадок, и мы все увидим гибель человечества под натиском монстров. Он всегда твердил: «Если и тратить столько ресурсов, то гораздо разумнее вложить их в развитие земледелия.». Мне в своё время до тошноты надоели эти его речи!

— Именно это делает его таким выдающимся стратегом, — добавил Камалотц. — В своих усилиях по предотвращению войн он фокусируется на налаживании управления, подъёме экономики, развитии культуры, укреплении обороны и активной дипломатии. Что лучше: бросать все силы на войну или на её предотвращение? Ответ очевиден. При этом Джуха всё же скрупулёзно прорабатывает и военные сценарии. Его тактическая гениальность потрясает. Я знаю, что именно она в своё время открыла ему путь в королевский замок... но как так случилось, что он вдруг впал в немилость?

Камалотц нахмурился. Глядя на него, я вспомнил, как впервые встретил Джуху.

«Те же слова...»

Я почувствовал, как какие-то старые воспоминания всколыхнулись и всплыли на поверхность.

— Насколько помню, когда началась война, на совете знати Джуха яростно настаивал на мирном договоре с империей. Он был слишком категоричен. Для него война — зло, с которым нужно было покончить, как можно скорее, даже ценой потерь. По его мнению, мы сразу же должны были начать мирные переговоры и затем направить все силы на восстановление страны, чтобы восполнить наши потери.

Лоб Камалотца оставался нахмуренным

— Война набирала ход, и королевская армия терпела поражение за поражением. Джуха продолжал требовать мира всё с той же настойчивостью. И даже когда удача повернулась к нам лицом, и мы начали побеждать, он продолжал настаивать на своём. Вся элита королевства сочла его идиотом, зацикленном на одной и той же бредовой идее. Кто-то даже заподозрил его в связях с империей. И в конечном итоге его просто вынудили уйти в отставку.

— Понятно, — пробормотал Камалотц, погружаясь в свои мысли.

Заметив паузу, Аймер поставила чашечку на столик и начала яростно конспектировать наш разговор. Я считал это простой беседой, которую вообще не стоит фиксировать, но не стал мешать ей записывать всё подряд.

Я встал, разминая затекшие после долгого сидения мышцы, и услышал стук ларца, подаренный Элданом. Вспомнив о письме, я вскрыл восковую печать. Внутри лежали документы и маленький незапечатанный конверт из плотной бумаги, а в нём — чистый лист.

«Для чего он нужен?»

— Бумага и конверт предназначены для того, чтобы вы вписали туда ваше новое родовое имя, — пояснил Камалотц, видя моё недоумение. — Напишите на чистом листе «Диас» и выбранное вами родовое имя. Затем с помощью вашей новой печати запечатайте конверт. Его вы можете передать мне или чуть позже Герайнту, если вдруг ещё нужно время, чтобы всё обдумать. Я не думаю, что есть какие-то жёсткие сроки, но желательно всё-таки уложиться в тридцать дней.

— Погоди секунду! — ахнул я. — Я, что, сам должен придумать себе новое имя?!

Аймер и Камалотц уставились на меня с одинаковым выражением лица, кричавшим: «Он серьёзно?!

Наконец Аймер прервала тишину терпеливым вздохом:

— Тебе даровано право принять новое родовое имя, под которым ты и твоя семья войдёте в историю. Разумеется, ты обязан его придумать. — Она сузила глаза. — И да: это имя будут носить Аруна, Сенай и Айхан. Так что нужно выбрать имя, достойное герцогского дома! Раз оно перейдёт и к твоим потомкам, не вздумай придумать что-то странное!

Всё это время я думал, что кто-нибудь важный в королевстве сам подберёт для меня подходящее имя, но теперь я понял, что на меня свалилась новая головная боль. Я уронил лицо в ладони и издал вздох, какого ещё этот свет не видывал.

На следующее утро Элдан устроил мне экспресс-курс под названием «Всё, что новоиспечённый герцог должен знать о герцогстве и аристократии». Я впитывал знания как губка, и, наконец, к полудню мы закончили. Вернувшись в юрту, я уселся на привычное место и уставился на лежащий передо мной на полу конверт. Я всё ещё ломал голову над придумыванием нового родового имени.

Из уроков Элдана я понял, что это имя будет носить не только моя семья, но и мои владения. Это было очень важно. Если, скажем, я назовусь именем «Юрт», то и земли станут герцогством Юрт, и, соответственно, равнины тоже получат такое же имя.

Право взять себе родовое имя — это не подачка, а привилегия. Некоторые родовые имена в королевстве существуют со времён его основания. Учитывая это, важно было выбрать имя, которое не опозорит потомков и останется в веках.

«Итак, родовое имя должно отражать эту землю и её народ и звучать достойно даже сквозь поколения...»

Но я чувствовал себя совершенно беспомощным, и уже всерьёз начал задумываться о том, чтобы просто отдать кому-нибудь конверт и попросить этого человека что-нибудь придумать.

— А, я так и думал, что ты здесь!

В юрту вошёл дядя Бен. Он сел напротив меня, взял конверт и достал из него чистый лист бумаги.

— Я придумал тебе новое родовое имя, — заявил он, доставая перо и чернила. — Посоветовался с Аруной и близнецами, так что не думай, что я решил всё самолично.

Он уже собрался вписать имя, когда я в панике вцепился ему в руку:

— П-погоди секунду! — запинаясь, выпалил я. — Не мог бы ты... э-э... сначала его озвучить?

— Опять ты за своё… Я же просил тебя прекратить эти излишне вежливые «любезности»! — дядя Бен хмыкнул, больше раздражённый моим тоном, чем тем, что я схватил его за руку. — Ты взрослый мужик, а теперь ещё и герцог. Хватит церемониться.

В детстве он всегда был строг ко мне, требовал следования хорошим манерам и соблюдения всех приличий, а теперь почему-то решил изменить своё отношение — это казалось несправедливым. Дядя Бен, прочтя мои мысли на лице, хитро ухмыльнулся:

— Ладно, ладно, — сдался он. — Так и быть, скажу тебе. Твоё новое родовое имя «Баарбадал». Мы все вместе подумали и сочли его наиболее подходящим.

Я отпустил руку дяди Бена и выпрямился.

— Баарбадал? — спросил я, склонив голову набок. — Я могу предположить почему «Баар», но «бадал»? Что это значит?

— Аруна сказала, что на древнем языке это значит «герой» или «храбрый». Так что «Баарбадал» — это «храбрый защитник бааров» или «герой, живущий по воле бааров». В любом случае я хотел, чтобы твоё родовое имя было созвучно с чем-то вроде «святого рыцаря» или «рыцаря-защитника», так что этот вариант мне очень нравится.

«Диас Баарбадал...»

— Имя звучит солидно, и оно не слишком длинное. У тебя же нет возражений, так ведь? — спросил дядя Бен.

— Нет, но... Не мог бы ты мне объяснить, почему вы так решили? — спросил я в ответ.

Лицо дяди Бена исказила гримаса раздражения:

— Тебе всегда всё нужно разжёвывать? — вздохнул он. — Выбирая имя для рода и земли, думают не о себе, а о тех, кто на этой земле живёт... Речь, в том числе и о племени Они. Это тем более важно, если ты хочешь поддерживать в ваших отношениях мир и дружбу.

Равнины храброго защитника бааров — это имя, которое точно понравится племени Они. Ты же помнишь, что баары — основа их жизни. Так сказала Аруна, значит, так оно и есть. — Он едва сдержал усмешку. — А «Незроуз» на древнесансерифском означает «ненужный». Чёрт возьми, да любое имя будет лучше, чем это!

У меня отвисла челюсть. Я и не подозревал, что мои земли носили столь уничижительное имя...

— Второе, о чём ты должен думать, выбирая себе родовое имя, — продолжал дядя Бен, полностью игнорируя мой шок, — Будущее герцогства. Раз ты хочешь сделать шерсть бааров и производимую из неё ткань нашим достоянием — почему бы не увековечить это в имени?

Он всё старался донести до меня суть дела.

— Фирменная шерсть бааров от герцога Баарбадала из земель Баарбадала! Звучит как песня! А если к письму королю приложить платок, сшитый из шерсти бааров... Узнав, что сам король без ума от нашего товара — люди сломя голову рванут к нам, чтобы приобрести изделия, сшитые из такого качественного материала!

Он вновь осклабился в хитрющей ухмылке — на сей раз ещё лукавее. Я прекрасно знал, что это значило.

— Дядя Бен... — настороженно протянул я. — У тебя ведь ещё что-то есть на уме? Очередная авантюра? Такое выражение лица у тебя появляется только, когда ты задумал что-то коварное.

— Хе-хе. Зря я надеялся провести тебя, — он рассмеялся, хлопнув себя по колену, но затем лицо его вдруг стало серьёзным. — Во-первых, никаких коварных планов у меня нет, так что можешь расслабиться. То, что я задумал, может быть реализовано лишь в далёком будущем. А так улыбаюсь я потому, что всерьёз думаю построить здесь когда-нибудь храм. И хочу, чтобы к тому времени это место уже называлось Баарбадал. Вот и всё.

Его взгляд был непривычно искренним. С тех пор как дядя Бен поселился в Илуке, он стал незаменимым советчиком для всех взрослых и плечом, на которое они всегда могли опереться. Его мудрость, полученная за долгие годы службы священником, превратилась в притчи, помогавшие сейчас деревне. Иногда к нему даже выстраивалась очередь из желающих получить его совет. Я давно знал, что однажды ему захочется найти подобное место, где он сможет выслушивать людей и помогать им.

И хотя я был рад предоставить ему такую возможность, я не мог до конца понять, какое отношение всё это имеет к нашему родовому имени. Как обычно, я решил, что лучше всего будет просто спросить об этом напрямую.

— Ну… Храм будет посвящён баарам, — ответил дядя Бен. — По преданиям, сандживани — дар богов. А раз это растение действительно существует, значит, говорящий баар, вручивший тебе его листья и семя, был посланником небес. Святой Диа никогда не говорил, как выглядит Бог или его посланники, но здесь мы смогли узреть истину. Так что, если ты хочешь узнать моё мнение, то я считаю, что здесь должен стоять храм во славу бааров — вестников Господа Бога, которым должно поклоняться. И будет правильно, если правитель этих земель впишет имена этих посланников в своё родовое имя.

Я мог точно сказать, что дядя Бен очень серьезно относился к каждому сказанному им слову.

— Впрочем, я понимаю, что храм — это не то, что мы сможем построить прямо сейчас. И так будет ещё долгое время. Сначала нам нужно вырасти хотя бы до размеров небольшого города, а тебе — обрести соответствующую власть и авторитет. А до тех пор я продолжу наставлять здешний народ и... ну, сделаю всё возможное, чтобы ты стал достойным правителем с именем, подобающим твоему положению. Сделай это ради них... своих родителей.

Дядя Бен действительно ошарашил меня. Он воспользовался моментом, чтобы бросить мне свою очередную хитроватую ухмылку и, прежде чем я успел что-либо сказать, макнул перо в чернильницу и написал на чистом листе бумаги моё новое имя — «Диас Баарбадал». Дядя Бен взглянул на своё творение и довольно кивнул сам себе. Затем он встал и, вот так просто, ушёл.

И я остался сидеть один, ошеломленный, в своей юрте. Когда наконец пришел в себя, я взял этот листок и уставился на написанное дядей Беном имя.

— Если пока отбросить идею постройки храма баарам, — пробормотал я себе, — Это имя звучит довольно красиво. Да и его значение мне определенно по нраву.

Я поднял конверт с пола, и тут же вспомнил, что понятия не имею, как пользоваться восковой печатью, поэтому я поднялся на ноги и с письмом и конвертом в руках направился в лагерь Элдана.

Прибыв туда, я сообщил ему, что, наконец, определился с выбором родового имени. Элдан удивился, как быстро я смог что-то придумать и сразу же показал мне, как правильно проставлять восковую печать, после чего я отдал конверт Элдану, чтобы он уже передал его королю. Затем я вернулся в Илук и обнаружил, что все деревенские суетятся, бегая туда-сюда. Время ещё было только около полудня, а они уже выставляли обеденные столы и приборы, готовили костёр и факелы.

Мне показалось, что они готовятся к пиру.

Мы совсем недавно устраивали празднество в связи с победой над ветряными драконами, но если учесть моё внезапное повышение и новое родовое имя... Пожалуй, такого развития событий вполне стоило ожидать. Жители деревни просто обожали праздники и не собирались оставлять такой повод без торжества.

Над кухонным комплексом во всю поднимались пар и дым, а собаколюды бегали направо и налево, таская то одно, то другое. Близнецы, Клаус и Канис украшали площадь и обеденные столы, а бабушки следили, чтобы всё было в порядке. Мне оставалось лишь смотреть, насколько слаженно в деревне научились готовиться к праздникам. Когда дела на кухне немного поутихли, Аруна выкроила момент, чтобы подойти и поговорить со мной.

— Ты уже передал официальное объявление о нашем родовом имени? — спросила она.

— Да, передал, — ответил я. — Я буквально только что отдал его Элдану. Он проследит, чтобы письмо благополучно дошло до короля. Нам придётся подождать ответа, прежде чем мы сможем официально использовать это имя, но я не вижу проблем в том, чтобы уже сейчас называть себя Баарбадал.

— Ну, я не очень разбираюсь во всей этой истории с именами знати, — сказала Аруна, — Но одно скажу: я рада, что эти земли теперь называются Баарбадал.

Аруна взглянула на равнины, со всех сторон окружавшие нашу деревню. Она наблюдала, как ветер колышет море травы, а я смотрел на неё, пока мне вдруг в голову не пришла одна мысль, и я решил сразу же высказать её:

— Кстати говоря, у племени Они нет традиции называть семьи по именам, да? Поскольку я изначально был простолюдином, если подумать, то у меня была такая же ситуация...

— У нас нет ни простолюдинов, ни знати, ничего подобного, — сказала Аруна, повернувшись ко мне. — Хотя раньше, когда нас было больше, существовало нечто отдаленно похожее. Мы представлялись, добавляя к своему имени имя отца, чтобы другим было легче понять, из какой мы семьи и откуда родом. Но это не совсем то же самое, что родовое имя или фамилия.

— Вы использовали имя отца?

Я никогда не слышал о подобном.

— Будет проще, если ты сам это увидишь, — сказала Аруна.

Она подозвала Сенай и Айхан, которые были заняты украшением столов к пиру.

— Представьтесь Диасу как его семья, — попросила она.

Девочки выпрямились во весь рост и каждая подняла руку.

— Я Сенай, дочь Диаса!

— Я Айхан, дочь Диаса!

Они обе проговорили громко и чётко. По тому, как они произнесли слова, я понял, что они это репетировали. Аруна кивнула, довольная увиденным.

— Молодцы, девочки, — сказала она.

Сенай и Айхан расплылись в улыбках и переглянулись.

— У нас получилось! — воскликнула Сенай.

— Получилось! — радостно подтвердила Айхан.

Затем они взялись за руки и стали радостно подпрыгивать на месте. Через мгновение они вспомнили, что у них ещё есть работа, и вернулись к украшению столов. Аруна всё улыбалась, пока они не скрылись из виду.

— Вот так мы использовали имена отцов, чтобы показать другим, к какой семье принадлежим, — пояснила она. — Иногда после свадьбы могли представляться именем мужа или жены, а если твой дед был кем-то очень важным, то добавляли ещё и его имя. В этом смысле, может, это и похоже на ваши фамилии, но у нас это не было исключительной привилегией знати и не использовалось для обозначения земель.

— Понятно. Определённое сходство действительно есть, — согласился я, — Но мне кажется, это даёт чуть больше информации и становится чуть понятнее, с кем ты говоришь.

— Да, вежливо представиться и назвать своё полное имя. И когда к тебе кто-то так обращается, хорошим тоном считается ответить тем же.

— Ясно...

Мне уже не нужно было представляться в племени Они, но, раз уж это вопрос вежливости, я мысленно сделал пометку, что не стоит забывать о том, что мне только что рассказала Аруна.

— Кстати, — спросила Аруна, — Насколько далеко распространяется действие этого родового имени? Кто может им пользоваться?

— Насколько далеко? Что ты имеешь в виду?

— Я не очень в этом разбираюсь, но знаю вот что: его можешь использовать ты, и я, как твоя жена тоже. Сенай и Айхан живут с нами, так что и они могут. Но как насчет Айсы, Эли и Элли? Или других сирот, которых ты воспитывал? А дядя Бен? А если бы твои родители были живы, могли бы они тоже взять себе твоё новое родовое имя?

— А, понял, о чём ты, — кивнул я. — Я узнал об этом у Элдана сегодня утром. Я сам решаю, кому можно использовать это имя. Могу дать разрешение и дяде Бену, мог бы дать его и своим родителям, и, если захочу, могу пожаловать его и детям, которых я воспитал. Однако, всякий, кто возьмёт себе это имя, должен будет вести себя как аристократ. Тот, кто не сможет следовать правилам и этикету знати, рискует запятнать наше имя и репутацию. Если я разрешу своим детям взять это имя, это будет означать, что они официально станут моими наследниками (по праву крови). Так что, думаю, всё действительно сводится к тому, хотят ли близняшки или кто-то ещё называться этим именем или нет.

Я знал, что Сенай и Айхан всё ещё оставляли в сердце особое место для своих настоящих родителей, и знал, что у Айсы и Эли теперь была своя жизнь и семья. Элдан был со мной очень терпелив, но аристократические правила и этикет — штука сложная, и я не смог запомнить всё. У меня не было никакой возможности заставить всех соблюдать эти правила, поэтому я решил, что правильным решением будет оставить выбор за каждым.

— Значит, если кто-то захочет, он сможет взять себе имя Баарбадал? — спросила Аруна, и её улыбка стала гораздо ярче и шире. — Значит, я могу стать одной из аристократок королевства? И близняшки с Элли могут стать твоими наследниками? А если у меня будут дети, они тоже смогут стать аристократами?

— Хм? Хм-м...? Ну, да, я не против. То есть, если это то, чего вы хотите. Я не собираюсь никого заставлять. Все эти правила для аристократов просто до смешного сложны, и, честно говоря, я не знаю, хочу ли я навязывать их детям. Кстати, завтра у меня будет ещё одно занятие с Элданом, так что, может, тебе стоит пойти со мной. Тогда ты сама увидишь, насколько всё это раздражает.

Пока я говорил, Аруна всё так же сияла, и её улыбка становилась всё шире. Она тихонько рассмеялась про себя, и на этом наш разговор закончился.

— Готовьтесь к празднику. Сегодня он будет пышнее, чем обычно! — провозгласила она достаточно громко, чтобы её услышали все на оживлённой деревенской площади.

Затем Аруна ринулась обратно на кухню, оставив меня стоять на месте и с недоумением чесать в затылке.

Энергичный настрой Аруны подхлестнул всех остальных, приготовления пошли быстрее и живее, и в итоге у нас действительно получилось нечто ещё более пышное, чем обычно. Учитывая повод и присутствие Элдана, мы пригласили его вместе с подчинёнными присоединиться к нам, и не успел я оглянуться, как уже наступил вечер. Пир был таким шумным, что его нельзя было сравнить ни с чем, что мы устраивали в прошлом.

Аруна веселилась больше обычного, что передалось Сенай и Айхан, которые пришли в ещё больший восторг. А когда добавились все жёны и слуги Элдана, несказанно радовавшиеся улучшению его здоровья, праздник в Илуке зарядился совершенно новой, невиданной энергией.

В центре всего этого находились почётные места, оформленные именно так, чтобы выделяться. Там я сидел вместе с Элданом, беседуя и наблюдая, как все веселятся. Элдан не спеша ел блюдо, которое Аруна приготовила специально для него, и, похоже, наслаждался им. Оно было сделано из сыра и гусиных яиц, тушёных в её травяном отваре, с добавлением маленьких круглых кусочков теста и сушёного мяса, тщательно вымоченного в горячей воде. В конце Аруна приправила всё это ещё несколькими травами.

Я не знал, как это назвать — травяной кашей или травяным супом, но трав в нём было полно. У блюда был уникальный и довольно противоречивый вкус, но Элдану оно пришлось по душе. После первой миски он попросил вторую, потом третью, а затем ещё одну. И даже тогда ложка в его руке не переставала отправлять еду в рот.

— Ух ты... — произнёс он. — Эти тушёные кусочки теста такие мягкие и так приятно жуются. Я просто не могу остановиться! Даже не думал, что можно толочь рис и добавлять его в тесто. Я велю своим поварам попробовать приготовить что-то подобное!

Раздавая похвалы повару, Элдан опустошил четвёртую порцию фирменного блюда Аруны, и только тогда наконец отставил миску и ложку. Он довольно потёр живот и повернулся ко мне.

— Все такие энергичные! Куда ни глянь — одни улыбки, и еда просто божественна! Спасибо вам огромное за приглашение на такой чудесный пир! Пожалуй, я впервые вижу празднество, настолько наполненное радостью, да и ещё где всё настолько вкусное!

— Что ж, я рад, что ты отлично проводишь время, — ответил я.

Элдан радостно кивнул, а затем, кажется, что-то заметил. Он посмотрел на близняшек и склонил голову набок.

— После ваших объяснений я понимаю, почему Аруна так счастлива, но почему близнецы сегодня такие шумные? Я вижу, как они поглядывают на меня и Камалотца, и невольно задумываюсь, не имеем ли мы к этому отношения...

Сенай и Айхан какое-то время бегали по всей площади, но затем остановились и уставились на Элдана. Их лица расплылись в огромных улыбках, и после они продолжили бегать по кругу. Я немного подумал, прежде чем ответить.

— Ну, мне кажется, для этих двоих дело не столько в нашем празднике, сколько в том, что они видят тебя и Камалотца такими здоровыми. Это их искренне радует. Они потеряли своих настоящих родителей из-за болезни и никогда этого не забывали. Вы с Камалотцем раньше были нездоровы, а теперь поправились, и я вижу, как они рады, что смогли вам помочь. Думаю, для них это может быть немного похоже на своеобразный ответ болезни, когда-то забравшей их родителей.

— Понятно. В таком случае я понимаю их радость. Возможно, это не столько ответ болезни, сколько то, что они смогли помочь другим преодолеть и победить то, что некогда случилось с их родителями.

Элдан тепло улыбнулся двум девочкам, и их беготня, должно быть, заразила кого-то из собаколюдов, потому что те присоединились к ним, и все принялись бегать по кругу. Элдан наблюдал за ними, задумчиво потирая подбородок.

— Честно говоря, я был удивлён, увидев, как мелкопородные собаколюды добросовестно выполняют свою работу, — сказал Элдан, — Но ещё больше меня удивляет, что они так хорошо ладят с другими расами.

— А... Я слышал, что раньше они доставляли немало хлопот. Ты об этом? — ответил я. — Думаю, им просто хорошо подходит здешняя обстановка, потому что с того момента, как они прибыли к нам, у меня не было никаких проблем, связанных с их поведением. На самом деле, мне даже сложно представить, какие именно хлопоты они могли раньше доставлять. Масти усердно охраняют наши владения, шепсы с удовольствием ухаживают за нашим скотом, а сенджи постоянно работают в полях и присматривают за близняшками. Они помогают нам во всём, и за это я бесконечно им благодарен.

Элдан скрестил руки, нахмурив лоб в глубоких раздумьях. Он протяжно промычал: «Хм-м...»

— В этом мире так много вещей, которые мне ещё не до конца понятны, и это лишний раз подтверждает этот факт, — сказал он. — Мне не хватило должной решимости, и в очередной раз... я рад, что встретил и подружился с вами, сэр Диас. Даже если полностью забыть о сандживани, возможность увидеть вашу деревню такой наполняет меня и радостью, и… благодарностью.

Элдан ненадолго замолчал, расплылся в широкой улыбке и повернулся ко мне.

— Благодаря вам и вашей деревне, — сказал он, и в его голосе появилась особая многозначительность, — Я вижу, как передо мной открываются совершенно новые возможности. Если я не могу отблагодарить вас материально, то позвольте мне хотя бы вновь выразить свои чувства словами. Я очень... очень благодарен вам и вашим людям, сэр Диас! Я давно мечтал сделать что-то, чтобы изменить мир, и в то же время ощущал себя сокрушённым мыслью, что не смогу достичь столь грандиозной цели за свою короткую жизнь. Но теперь всё иначе. Теперь я другой. Моя мечта перестала быть просто мечтой — теперь это осязаемая реальность, к которой я могу реально стремиться и которую могу достичь. И теперь, когда у меня есть фундамент для её достижения, я обязан довести дело до конца!

В голосе Элдана было столько силы и эмоций, что это лишило меня дара речи. Я не мог отделаться от мысли, что всё, что произошло с ним и со мной, было просто результатом череды совпадений. Всё происходило так, как происходило, и я не ставил себе целью помочь именно Элдану, поэтому не был уверен, имею ли я право принимать все эти благодарности.

Но, похоже, выражение моего лица было открытой книгой для Элдана, потому что он взглянул на меня, погружённого в молчаливые раздумья, и расплылся в улыбке.

— Отныне я буду работать ещё усерднее, чем прежде, — заявил он. — И приложу все усилия, чтобы распространить по миру чудо, которое я увидел здесь: как различные расы живут и смеются вместе! И поэтому я надеюсь, что вы, сэр Диас... нет, герцог Баарбадал, поддержите меня в моих начинаниях!

Я не думал, что смогу сделать для него многое, но решил предложить то, что было в моих силах.

— По сравнению с твоими грандиозными целями и чувствами, что движут тобой, моя помощь может оказаться слишком незначительной. Но если тебя это устроит, то обещаю приложить все свои силы.

[[image:/storage/reader-images/8ca472247bad73437761a1a885e446ffbfa8e698.jpg]]

На следующий день я быстренько управился с повседневными делами и работой по дому, потому что сегодня Элдан должен был провести для меня очередной урок о знати. На этот раз Аруна должна была присоединиться ко мне, и мы оба уселись за стол в старой большой палатке Элдана, пока он счастливо расхаживал вокруг и рассказывал нам в подробностях обо всех тонкостях.

По словам Элдана, именно король-основатель королевства Сансериф придумал «систему пэрства» с её знатью и простолюдинами. Она была задумана для управления землями, когда они были гораздо более обширными. Титулы аристократов учредили, чтобы поощрять развитие земель через соперничество между знатью, а высший титул герцога ввели для сдерживания королевской семьи. Поэтому герцоги обладали особыми, завидными и могущественными правами, присущими только их рангу. Это делало их положение очень привлекательным и должно было гарантировать, что все будут стараться изо всех сил в надежде когда-нибудь обрести такую власть.

Впрочем, существовал ряд строгих условий для получения титула герцога. Как законный сын герцогской семьи, Элдан им полностью соответствовал. В моём случае условия были выполнены благодаря моим заслугам на войне, убийству дракона и последующей передаче его магического камня королю. Ну во всяком случае так было со слов Элдана.

Что касается прав герцогов, то среди них были: право выносить порицание аристократам более низшего ранга, некоторые права, связанные с законами и налогами, и... признаюсь, честно, там было много всего, чего я не смог запомнить. Но суть была в том, что у герцогов действительно была куча привилегий.

Больше всего меня удивило, что герцоги могли поддерживать короля и его политику в качестве регентов. Более того, если все герцоги проголосуют единогласно, они могли бы даже сместить короля с трона. Также если проголосует большинство герцогов, принца или принцессу можно было лишить прав наследования. Это красноречиво говорило о том, что положение герцога было куда важнее, чем я думал изначально.

— Из этих привилегий и особых прав я хочу, чтобы вы обратили особое внимание на «право свободного распоряжения владениями», — сказал Элдан. — Это право позволяет вам продавать земли, находящиеся под вашим контролем, без прямого разрешения короля. Оно также позволяет вам таким же образом осваивать и приобретать незаселённые земли. Это чрезвычайно важная привилегия. Например, Каздекс достиг нынешних размеров потому, что мой отец, Энкарс, в своё время смог скупить соседние земли благодаря своим богатствам. Таким образом, расширение владений через приобретение новых земель — один из возможных путей. Хотя вы также можете продавать земли, чтобы платить налоги и обеспечивать стабильное управление вашими владениями.

Пока он говорил, Элдан указал на карту герцогства Каздекс, висевшую на столбе в глубине палатки.

— Понятно, — сказал я, слегка озадаченный, пытаясь осмыслить всё сказанное ранее.

— Я всё поняла, — уверенно кивнула Аруна.

Затем Элдан прочистил горло, выпрямился во весь рост и, посмотрев на нас обоих, продолжил:

— Теперь, когда я это объяснил, хотелось бы немедленно применить полученные знания на практике, — сказал Элдан, жестом указывая на свою карту. — На границе наших владений находится лес, и я хотел бы продать вам ту его половину, что примыкает к равнинам. Поэтому прошу вас назвать цену, которую вы сочтёте приемлемой.

Я не мог поверить своим ушам. Я подумал, что Элдан, возможно, делает это в награду за санживани, но он вновь мгновенно раскусил меня и покачал головой.

— Дело не в... этом, — сказал он. — Я не собираюсь просто так раздавать земли моего народа в благодарность за оказанную мне личную услугу. Признаю, ваша щедрость повлияла на моё решение о продаже этой земли, но я намерен получить за неё справедливую плату, так что прошу не беспокоиться о подобных вещах. Позвольте мне ещё сказать вот что: лично увидев вашу деревню, я считаю, что лес важен для вас... и вашего народа. Я имею в виду именно то, где вы... и ваш народ...приобретаете древесину для своих домов и различных нужд.

Почему-то Элдан сделал особый акцент на словах «ваш народ», и я просто не мог понять, к чему он клонит.

— Все юрты и древесина, что мы использовали до сих пор, поступали от Аруны и племени Они, — ответил я.

— А откуда... Аруна и Они... взяли эту древесину?

Он снова сделал акцент на отдельных словах. Но на этот раз меня осенило. Я понял, к чему клонит Элдан.

— Значит, ты имеешь в виду...

Я повернулся к Аруне, которая тут же отвела взгляд. Её реакция развеяла все возможные сомнения, а молчание было красноречивее слов. Племя Они добывало эту древесину в лесу Элдана.

— Ох... — вырвалось у меня.

Правда заключалась в том, что для наших юрт и почти всего остального мы использовали немало древесины. Я об этом даже не задумывался, потому что всё поступало к нам через племя Они. Теперь же я точно знал, где они добыли всю ту древесину, что отдали нам.

Когда племя Они нуждалось в материалах, недоступных на равнинах, большая часть поступала через экспедиционные отряды, в одном из которых состоял Зорг, или из ближайших окрестностей. Но, как выяснилось, добыча в некоторых из таких «ближайших окрестностей» была попросту воровством, и Элдан это заметил. Именно поэтому он хотел заключить эту сделку.

«Видимо, он повторял «ваш народ» потому, что я слишком мало рассказал ему о племени Они, а он решил проявить тактичность.»

— Если вам нужна древесина, вы всегда можете сказать мне, и мы с радостью подготовим её для продажи. Однако это всегда связано с бумажной волокитой, и если это слишком проблематично, то простая продажа вам участка земли с лесом — это другой вариант. Я считаю, что сделать это в некоторой степени необходимо, чтобы избежать будущих конфликтов, и полагаю, что у нас с вами есть простое решение, и оно прямо перед носом.

Я на мгновение задумался. Теперь-то я знал, что могу сказать племени Они, что лес принадлежит Элдану и им следует держаться от него подальше. Но вот послушают ли они меня... Этого я не мог сказать наверняка.

«Будем честны: пока древесина является жизненной необходимостью, они будут продолжать её добывать, что бы я ни говорил. В таком случае, пока этот лес — часть моих владений, никаких проблем не будет.»

— Теперь я понимаю, что покупка леса необходима, — сказал я, — Но назначить ему справедливую цену — это ещё одна головная боль. Я ничего не смыслю в стоимости земли, а что касается того, чем я могу тебе заплатить... ну...

В ответ на мои колебания Элдан лишь улыбнулся.

— Это часть работы герцога, пусть и сложная, — сказал он. — Торговаться о ценах, изыскивать средства для оплаты, достигать взаимовыгодных условий... А если на земле, с которой вы имеете дело, живут люди, вам, возможно, придётся сначала убедить их. У вас есть право на определённые свободы в вашем-то положении, но это не значит, что всё всегда будет происходить так, как вы того хотите. Я хочу, чтобы вы помнили об этом, пока будете всё обдумывать.

Как и посоветовал Элдан, я принялся всё всерьёз обдумывать. Я протяжно промычал «Хм-м...», потом ещё много раз, а когда почувствовал, что «хмыкать» больше не могу, наконец заговорил:

— Ну... всё, что мы можем предложить — это оставшееся у нас золото и материалы от двух с половиной ветряных драконов. Как насчёт этого?

Улыбка на лице Элдана застыла в тот же миг, как услышал мои слова. Он оставался в таком состоянии некоторое время, затем кровь отхлынула от его лица, и он тяжело вздохнул.

— Сэр Диас... Опять драконы? И на этот раз ещё и не один? Это просто нечестно! Совершенно нечестно! Я имею в виду, с точки зрения справедливого возмещения всё в порядке, ведь эти материалы очень редки. Это действительно решит нашу проблему, но всё равно это просто нечестно!

Плечи Элдана бессильно поникли, и тут я вспомнил, что ещё не рассказывал ему о ветряных драконах. Хотя теперь я не был уверен, как лучше объяснить, как же так произошло...

Хотя материалы c ветряных драконов не были такими прочными, как c земляных, они всё равно оставались весьма твёрдыми и к тому же лёгкими. Они сильно ценились, так как могли использоваться для украшений, инструментов, оружия и доспехов. Редкость этих материалов также ставила их в один ряд с материалами с земляных драконов, поэтому предложение двух с половиной ветряных драконов в обмен на лес, который предлагал Элдан, было выгодной сделкой.

Мне казалось достаточным просто отдать эти материалы Элдану и закрыть вопрос, но сейчас был своего рода урок, и Элдан хотел, чтобы я попрактиковался в переговорах, пусть даже в таких. Поэтому я попытался, но... спустя какое-то время сдался окончательно и решил, что отныне ведение всех переговоров я переложу на плечи Элли.

Одежда, еда и предметы первой необходимости — это одно, а земля и драконьи материалы — совсем другое. Когда дело доходило до серьёзных обсуждений стоимости земли и экономики, я просто не смог уследить за ходом переговоров. Может, у меня просто не хватало воображения, но это было выше моих сил. Впрочем, Элли зарабатывала на жизнь торговлей, поэтому лучшим вариантом казалось оставить это на неё.

— Что ж, это определённо один из вариантов, — сказал мне Элдан. — И ещё очень важно окружить себя друзьями и помощниками, которым вы можете доверять. Однако если вы, как ответственное лицо, ничего не будете знать о происходящем в ваших владениях, вы не сможете принять правильное решение, если что-то пойдёт не так. По этой причине изучение вопросов, связанных с управлением вашими владениями, крайне важно, и вы обязаны продолжать этим заниматься!

Элдан ещё больше увлёкся своими лекциями и пустился в очень долгое объяснение всевозможных вещей, большую часть которых ни Аруна, ни я не смогли запомнить. Таким образом, параллельно с нашим занятием Элдан поговорил с Элли насчёт прокладки дороги, и начались настоящие переговоры относительно леса и его обмена на материалы, полученных с ветряных драконов. В итоге было решено, что начало дороги будет в городе, где жил Элдан, Мерангале, затем она пройдёт через лес и равнины, вдоль деревни Илук примерно до центра наших владений.

За любые другие дороги, которые мы захотим построить, нам пришлось бы платить отдельно. У Элли было много идей, но всё это должно было произойти в будущем.

Что касается леса, Элли удалось сбить цену Элдана до всего двух ветряных драконов. После завершения торга мы провели линию через лес на карте, чтобы чётко обозначить, какая часть кому принадлежит, а затем Элдан и я поставили печати на нескольких документах, подтверждающих заключение сделки. Было сделано по три экземпляра карт и договоров: один для короля, по одному — для меня и Элдана. На этом наши переговоры о продаже земель были завершены.

Весь курс лекций и переговоры заняли в общей сложности три дня. Теперь, когда Элдан завершил все запланированные им официальные дела и разъяснил мне всё необходимое о герцогстве, его счастью не было придела. Всё прошло даже лучше, чем он ожидал, и домой он отправился в весьма приподнятом настроении.

Перед отъездом он вручил мне книгу, чтобы я мог повторять весь пройденный материал. В ней с дотошной подробностью было изложено всё, о чём он рассказывал на лекциях. Видимо, он догадывался, что я просто не в состоянии усвоить всё с первого раза, и я планировал обращаться к этой книге всякий раз, когда буду сталкиваться с чем-то непонятным, связанным со знатью и герцогами.

Так или иначе, этим завершились насыщенные дни пребывания свиты Элдана. Я думал, что теперь нас будет ждать немного покоя и тишины, но всего через несколько дней, около полудня, началась новая суматоха.

Этот переполох начался в тот самый момент, когда Сенай и Айхан узнали, что теперь частью наших владений стал лес. Они тут же подняли крик и начали топать ногами.

— Мы хотим в лес! Пойдём в лес! Давайте все вместе поиграем в лесу! — закричала одна.

— Будем собирать орехи! Ходить по грибы! Собирать травы! — прокричала другая.

Близняшки провели большую часть своей жизни в лесной глуши со своими родителями. Я прекрасно понимал, что новость о лесе вызвала у них кучу счастливых воспоминаний, поэтому девочки просто не могли сдержать себя. Они редко выражали свои чувства с такой силой, и мне больше всего на свете хотелось исполнить их желание, но я не мог просто так отпустить их шастать по лесу.

Хотя вопрос с приобретением леса был решён лично, формально он пока ещё принадлежал Элдану. Мы не могли официально считать его своим, поскольку требовалось время, пока документы не попадут на стол короля и не будут им рассмотрены и утверждены.

«Возможно, когда Элдан вернётся к себе, мы сможем спросить его насчёт посещения леса…»

Понимая, что нам в любом случае придётся подождать, я присел на корточки рядом с девочками и уже собирался сообщить им плохую новость, но в этот момент Аруна подошла к нам, неся целую охапку плетёных корзин разного размера.

— Сенай, Айхан, Диас, — сказала она. — Мы можем пойти в лес, если не будем забираться слишком глубоко. Я уже получила разрешение у Элдана, так что всё в порядке. Что важнее — приближается осень, и я не стану ждать, пока какой-то надоедливый клочок бумаги даст нам разрешение отправиться в лес на сборы.

Услышав слова Аруны, я впервые заметил, что солнечный свет действительно потерял прежнюю силу, а ветер начал становиться всё холоднее. Как такового холода ещё не было, но ощущение лета на равнинах постепенно исчезало, а это означало, что мы стояли на пороге осени.

— Мы прошли через весну с её отзвуками зимы, пережили летний зной. Теперь впереди была осень, а это значит — пришло время готовиться к зиме. Мы будем собирать орехи и ягоды, выросшие под солнцем, заготавливать корм для скота и готовить юрты к зимним холодам. Нас ждёт много работы, и нам понадобится вся возможная помощь. Трудиться будут не только Сенай и Айхан; мы даже привлечём бааров, если они смогут чем-то помочь ! Девочки, слышите? Отныне вы будете ходить в лес каждый день!

Она не могла обрадовать девочек ещё сильнее. Те запрыгали от восторга.

— Мы идём в лес! — ликовала Сенай.

— Каждый день! Каждый день! — подхватила Айхан.

Я наблюдал за тем, как девочки прыгают, кричат и поют, а затем повернулся к Аруне.

— Осенью здесь, на равнинах, действительно так оживленно?

Возможно, она увидела недоумение на моём лице, а может, просто не понимала, почему близняшки были так счастливы, но так или иначе, Аруна ответила, одарив меня широкой улыбкой:

— Ага! Ты будешь занят так, что сон покажется тебе пустой тратой времени! Если мы отнесёмся к подготовке к зиме безответственно и будем и лениться, летнее солнце исчезнет прежде, чем мы успеем опомниться! Осень — время напряжённого труда! Всё ради подготовки к предстоящим холодам!

Аруна продолжила объяснять, что племя Они соблюдало ряд правил при подготовке к зиме. Во-первых, первым признаком наступления осени были перелётные птицы — именно тогда уже надо было начинать подготовку. На охоте следовало остерегаться добывать самок. Также важно было избегать конфликтов с другими семьями из-за ресурсов и их добычи. Корм для скота делали из жёсткой травы, что росла далеко от деревни, но её нельзя было заготавливать слишком много.

Её объяснения продолжались довольно долго.

Аруна увидела в небе перелётную птицу всего несколько минут назад, и этого знака ей хватило, чтобы обратить всё своё внимание на подготовку к зиме. Вот почему она и принесла все эти корзины.

— В основном мы будем собирать каменную соль в южной части равнин, заготавливать корм для скота и охотиться здесь, на равнинах, а также добывать еду и материалы в лесу, — объяснила Аруна. — Добычу соли можно доверить собаколюдам. Они уже доказали, что это для них лёгкая работа. Клауса мы поставим отвечать за корм для скота и охоту, раз он говорил, что раньше этим занимался. А вот сбор в лесу доверять кому попало я не хочу. Это сложная работа: нужно уметь различать, что съедобно, а что ядовито, и есть много других правил, которые нужно помнить.

— К счастью, близняшки горят желанием заняться этим, а твой топор, Диас, буквально создан для рубки деревьев. Так что я выбрала нашу семью ответственной за вылазки в лес.

С этими словами Аруна протянула мне что-то вроде корзины-рюкзака, явно сделанного специально для меня. Внутри лежали высокие кожаные сапоги, кожаные перчатки до локтей, кожаный плащ с капюшоном, а также джутовый мешок и нож для сбора лесных плодов. Сенай и Айхан получили такой же набор и сразу же нацепили его на себя.

— Так... э-э... мы теперь каждый день будем ходить в лес? — спросил я, разглядывая содержимое своей корзины. — Я имею в виду, что рядом с нами деревня Они, и я немного беспокоюсь, что мы будем проводить так много времени в лесу, когда Франсуаза может вот-вот родить.

— О ней не волнуйся, — ответила Аруна без намека на беспокойство. — Дядя Бен обо всём позаботится.

— Дядя Бен?

— Ага. Он стал хорошим собеседником для Франсуазы и собаколюдов, которые также ожидают потомство. Они все будут под его присмотром. Он уже показал, что вполне способен развеивать их тревоги своими притчами, которые учат всему: о младенцах, воспитании детей, подготовке к родам и о том, как это ценно — дать начало новой жизни. Поверь, для меня было настоящим удивлением увидеть, как мастерски он умеет успокаивать сердце беременной баарихи.

Она замолчала на мгновение, взглянув в сторону юрты дяди Бена, затем продолжила:

— Матери и бабушки Они, конечно, тоже делятся своей мудростью, но советы дяди Бена — особенные. В его словах есть какая-то сила, или, может, он просто умеет подбирать их для тех, кто его слушает. Как будто в его ауре, жестах и даже в том, как он дышит, кроется какая-то магия.

Страх — это дело сердца. Мы боимся темноты, что опускается с вечером, боимся внезапных бед и боимся неизвестного. Люди мало что могут поделать с этими необъяснимыми страхами, поэтому успокаивать тревоги людей — задача священников в храмах. Вот чем занимался дядя Бен: он использовал здесь, в деревне, свой богатый опыт.

— Понятно, — сказал я. — В таком случае, думаю, можно оставить Франсуазу в его надежных руках. Но раз она всё же беременна, мы вернёмся сразу же, как только узнаем, что что-то произошло, ладно?

— Конечно, — ответила Аруна. — Я позаботилась о том, чтобы в случае чего здесь, в деревне, собаколюды немедленно пришлют к нам кого-нибудь. Так что можешь не беспокоиться. Я знаю, что роды Франсуазы важны, но и подготовка к зиме тоже важна! Мы не можем позволить себе оказаться неготовыми к предстоящим холодам! А теперь поторопись, переоденься и приготовь топор. Как только будешь готов, мы выдвигаемся!

Аруна закончила говорить и тут же занялась своими сборами, и я последовал её примеру. Надел на себя сапоги, перчатки и корзину-рюкзак, накинул сверху плащ, взвалил на плечо топор и перекинулся парой слов с Фрэнсисом и Франсуазой. Когда Аруна и девочки дали знать, что все готовы идти, мы все вместе отправились в лес.

— Лес — это как кладовая, но в нём можно встретить столько же ядовитого, сколько и съедобного, — проворчала Аруна, когда мы вошли под сень деревьев. — Ядовитые ягоды, грибы и травы, а ещё ядовитые жуки, змеи и монстры... Вот почему во время сбора лесных даров нужно быть осторожным и внимательно следить за своим окружением. Нужно соблюдать правила... Ну, обычно...

Кислое выражение лица Аруны было вызвано поведением близняшек, которые весело прыгали по лесу, игнорируя каждое её слово. Мне показалось, ей это не слишком нравилось.

— Слушай, дело же не только в них, да? — сказала она, когда я спросил её об этом. — Ты тоже выглядишь так, будто уже занимался этим раньше.

Она наблюдала за тем, как я сорвал крупный коричневый гриб. Я срезал части, погрызенные насекомыми, стряхнул грязь и листья и положил его к себе в корзину.

— Хм? — отозвался я. — Ну… на востоке королевства много лесов, и я часто искал там пропитание, когда ещё был сиротой, да и во время войны тоже. О, но я собираю только то, в чём абсолютно уверен, так что не беспокойся.

Я сорвал второй гриб и так же обрезал повреждённые части. Аруна наклонилась, внимательно наблюдая за мной.

— Я в шоке, что ты вообще додумался есть грибы. Я даже и не знала, что среди них бывают и неядовитые.

— Если подумать, я никогда не видел, чтобы ты использовала грибы в своих блюдах, — заметил я. — Но они очень вкусные. Их можно жарить, варить или добавлять в рагу. Можно и сушить. Полагаю, ты просто не думала о том, чтобы попробовать употребить их в пищу, потому что на равнинах их не встретишь. Но в лесу их очень много, так что стоит собрать, сколько сможем.

Аруна скептически посмотрела на меня, а затем применила оценку души, чтобы удостовериться окончательно. Только после этого она неохотно кивнула. Но когда она потянулась к грибам рядом, я остановил её.

— Не эти, — предупредил я. — Они ядовиты. Цвет одинаковый, поэтому выглядят похожими, но тебе нужны вот такие, у которых пластинки на шляпке крупнее. Их как раз можно есть. Хорошо запомни, ладно?

Но в тот момент, когда я закончил говорить, я заметил, как лицо Аруны исказилось от крайне горького и ещё более кислого выражения.

[[image:/storage/reader-images/78238e519b6f4ecea92c15f2ba6fb9e495dcee74.jpg]]

Пока мы с Аруной обсуждали грибы, близняшки продолжали скакать с безудержным весельем. Затем они, кажется, нашли что-то интересное, остановились и помчались к этому месту. Аруна и я наблюдали, как они подбежали к старому большому дереву, и, разглядев его, обе ахнули от изумления.

Ветви дерева были толще моей руки, а листья больше моей головы. Вокруг него росло множество других деревьев, усыпанных одним из самых любимых лакомств близняшек: грецкими орехами. Девочки бросили корзины, достали ножи и тряпочки и принялись собирать орехи. Их глаза горели, пока они, присев на корточки, перебирали каждый в поисках самых лучших. Собранные орехи они очищали от скорлупы ножами и вытирали тряпочками.

Собрав около трети найденного, они встали и отправились на поиски чего-то новенького.

— Хм, — заметила Аруна. — Похоже, девочки уже знают правила сбора даров леса. Видимо, мне не нужно им их рассказывать.

— Полагаю, одно из этих правил — не брать с собой слишком много? — предположил я, осматривая другой гриб.

— Ага. Если собрать слишком много из одного места, то это помешает росту новых деревьев. Мало того, нужно ещё думать о людях и зверях, на которых это тоже может повлиять. Если животные, жизнь которых зависит от этих деревьев и плодов, начнут вымирать из-за голода, это неизбежно приведёт к тому, что и мы тоже начнём голодать, поэтому крайне важно брать только столько, сколько реально необходимо.

Затем она добавила:

— Близняшки также знают, что нельзя собирать то, что долго пролежало на земле. Они понимают, что лесную падаль нужно оставлять как есть.

— А, понятно. О, кажется, девочки нашли себе следующую цель.

Сенай и Айхан отчаянно махали нам руками и кричали:

— Сюда!

Мы с Аруной прервали разговор и поспешили к ним. Догнав девочек, мы направились туда, куда они указывали, и увидели дерево, усыпанное маленькими красными ягодами. Девочки нашли рябину.

— И это тоже неплохой улов, — заметил я.

Брови Аруны нахмурились.

— Так это называется рябиной, да? Странно давать имя дереву, у которого ядовитые плоды.

— Да, её ягоды действительно ядовитые. В таком виде есть их нельзя, но если их как следует обработать, то они станут безопасными и очень полезными. Ягоды рябины не гниют зимой, поэтому, избавившись от яда, можно сделать из них сок. И если натереть им мясо, оно продержится гораздо дольше. С рыбой эта хитрость также работает, и я уверен, что и с хлебом тоже.

На лице Аруны появилось выражение любопытства, и она подошла поближе к этому дереву.

— Неужели?! — воскликнула она. — Эти ядовитые ягоды способны на такое?! Но как вообще можно избавиться от яда?!

— Если оставить их на холодном зимнем воздухе и дать промёрзнуть, это нейтрализует ядовитую кислоту, и их можно будет без опаски есть. Мы знаем это, потому что птицы не едят ягоды рябины до наступления зимы.

Близняшки подбежали к основанию рябины и достали из корзин верёвки. Они подобрали камни, привязали их к одному концу верёвок, а затем перебросили утяжелённые концы через ветки. Потянув за верёвку, когда та зацепилась, они пригнули ветви поближе к себе. Оставалось только сорвать ягоды и собрать их в корзины.

— Они наполнят корзины в мгновение ока, — сказал я. — Когда закончат, предлагаю вернуться в деревню, разгрузиться, а потом сделать ещё один заход. Согласна? Мы же всё равно никуда не спешим, так что пойдём поможем им, но я не знаю, как много ягод нам нужно собрать.

Я наблюдал за близняшками краем глаза и вдруг заметил листья лесного картофеля и подумал о том, как бы мне выкопать его топором.

— Нет, сегодня мы изучили правила нахождения в лесу и взглянули на то, что здесь можно встретить, но этим дело не ограничится. Нужно подумать о дровах, нам понадобятся лошади с нашей повозкой, чтобы собирать и перевозить то, что мы насобираем здесь в больших количествах. Нам понадобится много еды. Затем нам нужно будет найти дичь, самцов постарше для охоты... так что, помимо сбора ягод дел у нас невпроворот.

— Помню, ты упоминала, что нельзя охотиться на самок, но взрослые самцы… Это тоже правило? — спросил я.

— Да, не охотиться на самок — это правило, а вот охота на самцов постарше — это просто мое предпочтение, — ответила Аруна. — Когда делаешь вяленое мясо, вкус практически не зависит от возраста животного, поэтому кажется расточительством использовать для этого сочное, вкусное мясо молодняка.

— Понятно, — сказал я. — Значит, мы ищем не только грибы и ягоды, но и звериные следы. Я думал, может, использовать пыль матани, но, если подумать, она привлекает всех подряд без разбора. В любом случае, лес полон орехов и ягод, так что мы можем приходить рано утром и использовать всё оставшееся до зимы время, чтобы обзавестись мясом в таком же количестве, сколько в прошлый раз я добыл чёрных гхи.

— Вот эта мужественность! Это то, что мне нравится! — сказала Аруна с широкой ухмылкой. — Сейчас не весна, когда можно расслабиться. Зима на равнинах— действительно суровое время. Если главе семьи не хватает мужественности, вы в конечном итоге потеряете весь свой скот. А когда нет скота, нет помощников и нет мужественности, вас не будет ждать ничего кроме долгой и страшной зимы, а ещё голодных и бессонных ночей. Сердце разрывается, когда видишь, что собранных запасов не хватит на грядущий сезон.

Аруна на мгновение закрыла глаза, возможно, давая эмоциям улечься, прежде чем заговорить снова.

— Я рада, что в этом году, похоже, нам такие проблемы не грозят. И, честно говоря... давно уже подготовка к зиме не была такой весёлой! Мне так повезло, что у меня такой хороший муж!

Мы буквально только что начали наши приготовления, и я не был уверен, успеем ли мы всё сделать, но не хотел разбивать её энтузиазм в пух и прах прямо здесь и сейчас, поэтому решил просто вложить все свои силы и душу в работу и сделать всё возможное. Я поставил себе задачу поддержать её надежды.

Воодушевлённый, я осматривал лес, словно ястреб, и вскоре обнаружил толстое дерево, оплетённое лозами лесного картофеля. Я раскопал землю у основания лоз и использовал несколько упавших веток, чтобы разрыхлить её ещё больше. Пришлось пробиваться сквозь корни, траву и камни, но в итоге я добыл лозу с десятком клубней.

«Пожалуй, стоит оставить часть, раз уж таковы правила, да?»

Пока я размышлял, сколько картофелин оставить, близняшки закончили собирать рябину. Они подбежали ко мне, и их глаза заискрились при виде картофеля. Взяв несколько клубней, они стряхнули грязь, внимательно осмотрели, осторожно понюхали и отобрали около половины для своих корзин.

— Вы разделяете картофель по вкусу? — спросил я.

Близняшки тыкали ветками в землю, выкапывая ямки для оставшегося картофеля.

— Дело не во вкусе, а в силе! — сказала Сенай.

— В том, есть ли в них сила роста или нет! — добавила Айхан.

— Едим те, у которых её нет! Сажаем те, у которых она есть!

— Чтобы и в следующем году нам было что есть!

— Понятно, — ответил я. — Значит, вы садите картофелины, которые могут прорасти, в эти ямки? Нельзя просто вернуть их туда, откуда взяли?

— Одну посадим там, другие — в других местах! — объяснила Сенай.

— Разложим по разным ямкам, чтобы картошки стало ещё больше! — подхватила Айхан.

— Тогда у нас будет много картошки! Она вырастет крепкой, вместе с деревьями!

— Если посадить всё вместе, картофель хорошо расти не будет! Ему нужно больше места!

Девочки продолжали старательно копать свои ямки. Аруна и я переглянулись и кивнули друг другу. Раз близняшки так говорят, вероятно, это был лучший способ. Мы последовали их указаниям и помогли посадить оставшийся картофель.

Закончив, мы решили сделать небольшой перерыв, чтобы передохнуть. Собрали большие старые листья для подстилки, уселись рядышком и принялись пить травяной чай, который Аруна принесла в кожаной фляге. А девочки всё это время с любовью разглядывали грецкие орехи, собранные в их корзинах.

— Кстати, то, что вы сказали ранее, относится и к деревьям? — спросил я. — Чем больше пространство для их посадки, тем лучше?

Близняшки выглядели слегка озадаченными моим вопросом.

— Слишком много места — плохо, но и слишком мало — тоже плохо, — сказала Сенай.

— Пространства должно быть в самый раз, — добавила Айхан. — Ветви должны пропускать чуть-чуть солнечного света.

— Хм-м... — пробормотал я, глядя на полог из ветвей и листьев над головой. — Значит, тут, где мы сейчас находимся, деревьев, наверное, слишком много.

Мы не видели даже неба, не говоря уже о солнце.

— Да, без солнечного света здоровые деревья и травы не вырастут, — сказала Сенай, поднимая взгляд. — Весь лес зачахнет.

— Будет много грибов, но это плохо, — сказала Айхан.

— Ладно уж, — сказал я, бросая взгляд на свой боевой топор. — Тогда в следующий раз выберем тут поблизости пару случайных деревьев и срубим их. Нам всё равно нужны дрова, а если это ещё и поможет лесу оставаться здоровым, то и вовсе отлично.

Но близняшки тут же принялись колотить меня по коленям.

— Ты не можешь просто рубить наугад! — отчитала меня Сенай.

— Руби слабые или которые мешают! — добавила Айхан.

— Вы хотите сказать, что есть деревья, которые можно рубить, и те, которые нельзя? — спросил я.

— Конечно! — хором закричали близняшки.

Их крик заставил меня попятиться, а Аруна, до сих пор молча слушавшая, рассмеялась надо мной.

— В лесу ты такой же беспомощный, как и я! — сказала она. — Здесь девочки — наши учителя, так что не забудь принять их советы к сведению!

— Мы учителя! — воскликнули девочки, засияв от гордости.

Им явно понравилась идея называться учителями, и они радостно раскачивались из стороны в сторону, запели в унисон:

Король листьев — дух ревнив и одинок...

Вечно над лесом взирает он...

Гибель леса — зов пустыни...

Так будь же ты с чащей мудр и добр...

Чтоб Король листьев остался доволен...

Они вложили в свою песенку всю душу, затем снова взглянули на свои орехи, и их пение сменилось тихим напеванием. Таким вот свободным, лёгким и весёлым было наше время отдыха.

«Наверное, этому их научили родители.»

— Держу пари, прямо сейчас в Илуке бабушка Майя и её подруги тоже ткут шерсть и напевают свою песню, — сказала Аруна, наблюдая за близняшками.

— Ага. С тех пор как Этельбальд и его жены присоединились к нам, они трудятся не покладая рук, — ответил я.

— Пейджин приедет в конце осени с большим караваном товаров, — продолжила Аруна с большим волнением в голосе. — Там, откуда он родом, шерсть бааров — эксклюзивный товар. Лето — время откармливать бааров, а осень — время отращивать много высококачественной шерсти. Нам понадобится много припасов на зиму, поэтому торговцы всегда приезжают под конец осени, чтобы понять, что нам может понадобиться... и убедиться, что мы и наши баары всё ещё живы-здоровы.

— А, так в чём была их цель...

— Торговцы приезжают к нам в основном из-за бааров, и из-за них у нас такая жизнь. Если заводишь больше бааров, чем позволяет твоя мужественность, ты не сможешь о всех них позаботиться. С приходом зимы твои баары могут погибнуть, и за это ты будешь наказан. Количество бааров в хозяйстве — символ богатства и мужественности. Раньше мы думали, что проведём этот год только с Фрэнсисом, Франсуазой и их малышом. Никогда бы не подумала, что так много новых бааров обретут свой дом в нашей деревне...

Я подумал о стаде бааров Илука во главе с Фрэнсисом. Я не мог воспринимать их как обычной скот. Для меня, как и все остальные, они были точно такими же жителями деревни, о которых мы все вместе заботились. И как всегда, Аруна прочла мои мысли без каких-либо слов.

— Ты только что подумал, что баары — точно такие же жители деревни, а не какой-то скот, да? — сказала она. — И знаешь, наверное, так оно и есть. Теперь нас зовут Баарбадал, и дядя Бен сказал, что когда-нибудь построит храм, в котором будут поклоняться баарам. Наверное, неправильно обращаться с ними как с обычным скотом. Они жители, наша семья и божественные посланники.

Аруна замолчала, тихо хихикая, а затем добавила:

— Интересно, что подумали бы Фрэнсис и остальные, услышав такие речи?

Я представил их морды и рассмеялся. Сенай и Айхан, видимо, представили то же самое и засмеялись вместе со мной, а за ними и Аруна. Мы все от души повеселились, а затем поднялись и приготовились снова отправиться на поиски даров леса.

— Эта песня, что я только что услышал... Сколько времени прошло? Такая старая... Древняя... Не могу поверить, что кто-то до сих пор её поет.

Чей бы это ни был голос, он отдавался эхом от потолка, пола и окружающих стен. Прохладный ветерок пронесся по тёмному пространству, и, судя по движениям, говоривший был похож на человека.

— Интересно, кто же пел эту песню? — размышлял он. — Не похоже, что это кто-то из тех, кого я знаю. Но эти слабые следы магии... О? Чья же это была магия?

«Человек» задумался, но ответа в своих воспоминаниях он так и не нашёл. Его голова скептически склонилась влево, затем вправо, и он продолжил плестись вперёд.

— В любом случае, сейчас я не могу остановиться. Подумаю об этом позже…Подумаю зимой, когда всё успокоится, или, быть может, весной я услышу эту песню снова — вот тогда и вспомню, чья это была магия.

И с этими словами фигура поплелась дальше, а затем скрылась из виду.

Мы вернулись домой с корзинами, полными лесных даров. Я оставил свою Аруне, которая вместе с близняшками решила попробовать свои силы в приготовлении грибов. Пока они занимались этим, я один вернулся в юрту, плюхнулся на пол на своё обычное место. Фрэнсис и Франсуаза спали по бокам от меня, так что я почесал их, а затем достал карту, полученную от Пейджина, и разложил её перед собой.

В центре карты во все стороны простирались поросшие травой равнины. На восточной окраине был изображён лес, на севере — каменистые горы, а юг занимали дикие земли. Запад же был пуст. Я взял пару камешков и положил их на карту примерно там, где, по моим представлениям, находились Илук и деревня Они. Затем положил прутик, обозначающий путь от леса к центру равнин.

— Ба-а? — спросил проснувшийся Фрэнсис.

— По пути из леса мы наткнулись на наспех сделанную дорогу, по которой приехал Элдан, — сказал я, почёсывая Фрэнсиса за ухом. — Деревья срублены, земля утоптана, через речки и ручьи переброшены простенькие мостки. Теперь, если строить большую дорогу, думаю, её лучше будет проложить на том же месте. Вот я и раскладываю всё на карте, чтобы лучше понять, как это будет выглядеть. Тракт протянется до самого центра карты, а Элли хочет продлить его на запад, чтобы соединить его со страной, где живёт семья Пейджинов.

Следуя своим объяснениям, я положил ещё один прутик — теперь на запад от центра карты. Получилась линия с востока на запад.

— Ба-а, ба-а? — проблеяла Франсуаза.

— Видишь ли, Элли говорит, что соединив восток и запад, мы сможем поспособствовать притоку людей и товаров, — сказал я, почёсывая теперь и Франсуазу. — А сделав Илук центром этого потока, мы сможем хорошо заработать. А если вот так продлить дороги на север и юг... — я положил ещё два прутика, — ...то сможем легче перевозить всё, что добудем на севере и юге, и продавать шерсть бааров. Таким образом, мы окажемся на перекрестке дорог. Я хочу, чтобы Илук медленно расширялся отсюда, как круг из центральной точки.

Я поставил чашу в самый центр карты, накрыв ею два камушка.

— После разговора с Аруной сегодня я вспомнил: чтобы жить здесь, нам нужны баары, и нужна пища для них. Это необходимо не только нам, но и племени Они, поэтому мы не можем позволить себе делать что-то, что может причинить вред баарам или равнинам. Но при этом я искренне хочу, чтобы наша деревня развивалась, а люди жили хорошо. В последнее время это не дает мне покоя. И я уверен, в племени Они тоже хотят расширять и развивать свою деревню — в этом мы с ними единодушны.

Два баара нежно ткнули меня в бока.

— Ба-а ба-а, ба-а, ба-а ба-а.

— Ба-а ба-а ба-а, ба-а.

Я не разобрал их блеяния отчётливо, но вроде как смог уловить смысл сказанного:

— Главное — чего ты сам хочешь?

— Сейчас тебе не нужно беспокоиться об остальном

Я кивнул Фрэнсису и Франсуазе, затем изложил свои мысли:

— Мне нравится идея, что Иллук встанет на перекрёстке дорог... Значит, разделим вот здесь... получим половины... потом добавим немного тут... оставим чуть-чуть здесь... а если не хватит — оплатим это...

Я неспешно объяснял ход своих размышлений. Это заняло какое-то время, но когда я закончил, баары ответили:

— Ба-а, ба-а ба-а, ба-а ба-а.

— Ба-а ба-а ба-а-а, ба-а ба-а ба-а-а.

Я понял это так:

— Всё хорошо, разве нет? Остальное получится само собой.

— Раз ты всё так старательно обдумал — зачем сомневаться? Делай, как считаешь нужным.

Я посмотрел на них, надеясь, что они осознают, что это важно и для них тоже. Затем снова взглянул на карту, проверяя, действительно ли этот план меня устраивает. Я погрузился в раздумья и просидел так очень долго. Наконец, из задумчивости меня вывел голос Аймер.

— Ужин скоро будет готов! — объявила она.

Но, подойдя ближе, она увидела карту с прутиками и чашей и очень удивилась.

— Вы играете в какую-то игру?

— Это вовсе не игра, — ответил я и объяснил ей всё, что совсем недавно рассказал баарам.

Аймер всё время внимательно кивала, затем задумчиво произнесла:

— Ага, понятно, понятно. Твой план кажется мне толковым... Однако для таких масштабных преобразований тебе следует узнать мнение представителей деревни и кого-то из племени Они. Чем грандиознее планы, тем тяжелее могут быть последствия, если что-то вдруг пойдёт не так из-за недопонимания и недоразумений.

— Ну да, я конечно же планировал обсудить это со всеми. Но можно ли спросить Аруну как представителя племени Они?

Аймер покачала головой:

— Аруна уже давно живёт с нами. Её мнение теперь скорее мнение жителя Илука. А обращаться с твоим планом к Молл ещё рано — ей стоит показать уже окончательный вариант. Есть ли ещё кто-то на примете?

Тут в моём сознании чётко всплыло одно лицо.

— Ага... — я точно знал, кого спросить.

— И вот поэтому ты решил обратиться ко мне, да?

Зорг сидел, скрестив ноги, в зале собраний, и после ужина выглядел очень расслабленным.

— И знаешь, я не жалуюсь, — продолжил он. — Особенно после того, как ты угостил меня вкуснейшим ужином, приготовленным Аруной. Кто бы мог подумать, что можно создать нечто столь восхитительное, просто посолив грибы и зажарив их? И стебли в супе — тоже отменные, замечательная текстура. Думаю, теперь мне стоит научиться отличать съедобные...

Я послал одного из собаколюдов передать Зоргу сообщение — попросить его заглянуть к нам, когда у него будет свободная минутка. Я рассчитывал, что он согласует свой график и придёт в удобное время, но к моему удивлению, он явился в тот же день. И по словам Седорио, доставившего сообщение, он ни капли не был недоволен моей просьбой. Это было облегчением — я опасался, что он может наотрез отказаться.

— Итак, что это за идея, с которой ты пока не можешь прийти к Молл? — спросил Зорг.

Он окинул взглядом всех в юрте. Аруна, Аймер и Элли решили присутствовать при нашем разговоре, но позволили мне взять инициативу в свои руки. Честно говоря, я немного нервничал, поэтому говорил неспешно, предварительно сказав Зоргу, что нужно прояснить кое-какие вещи прежде, чем перейти к сути дела.

Я рассказал ему о своём герцогстве, о том, что «Баарбадал» теперь моё родовое имя и название равнин. Затем объяснил, что с недавнего времени нам принадлежит половина леса, и мы можем использовать его по своему усмотрению, а также рубить деревья, которые разрешат близняшки.

Разобравшись с этим, я перешёл к теме будущего равнин. Это было то, о чём я уже поговорил со всеми деревенскими ещё до прихода Зорга. Я выслушал их мнения, ещё больше убедился в правильности своей идеи и теперь был готов изложить её Зоргу.

— Вот здесь находится деревня Илук, а здесь — деревня Они, — сказал я, показывая места на карте. — Мы хотим построить большую дорогу, которая пройдёт через равнины. Облегчив передвижение людей и товаров с востока на запад, мы сможем превратить нашу деревню в настоящий центр торговли. Наша деревня станет местом сбора людей и товаров, что поможет нам улучшить наше благосостояние. Сначала мы планируем проложить дорогу с запада сюда до центра равнин, а затем, когда появятся средства, продвинем её дальше на восток. А когда нам позволят финансы, мы разовьём пути на север и юг, вот так... Однако, — подчеркнул я, — это грандиозный план и ещё более грандиозное предприятие, и оно затронет народ Они. Я не хочу просто навязывать вам это. В то же время, я понимаю, что прежде чем двигаться дальше, недостаточно просто спросить разрешения у вашего племени.

Тракт увеличит число людей, приходящих на равнины и покидающих их. И хотя мы хотим, чтобы племя Они согласилось с этим планом, так как это ключ к расширению нашей деревни, но это также могло быть тем, что противоречит их собственным желаниям. Это создавало потенциальную точку конфликта. Поэтому я удивился, когда Зорг погрузился в задумчивое молчание, ведь я ожидал от него возмущения.

— Все мы в деревне Илук намерены в обозримом будущем сделать равнины Баарбадал своим домом, — сказал я. — Это означает и жизнь в гармонии с племенем Они. Мы не хотим, чтобы что-либо встало на пути наших дружеских отношений. Но, поразмыслив, и даже отложив пока план со строительством дороги, мы обнаружили несколько проблем, которые могут стать причинами наших конфликтов. Это такие вещи, как прошлые войны между племенем Они и королевством, или вопрос о том, кому на самом деле принадлежат равнины — что-то в этом роде... Учитывая всё это, я попытался придумать что-то, что охватит всё и поможет нам разрешить все проблемы.

Я сделал паузу, ожидая реакции Зорга.

— Тебе есть что сказать — так выкладывай всё, — сказал он, внимательно изучая карту, с выражением глубокой задумчивости на лице. — Бессмысленно мне разбрасываться мнениями, когда ты ещё не закончил.

— Ладно, — сказал я. — Поскольку это придумал я, идея не особо сложная. Мне хотелось, чтобы она была простой для понимания, и чтобы она могла решить большинство проблем, которые могут возникнуть по ходу дела. Вот что я предлагаю: как насчет того, чтобы разделить равнины между нами пополам? — Мы будем заботиться каждый о своей половине и спокойно жить на своей территории. Я знаю, что нельзя делить их на восток-запад или север-юг, потому что это помешает построить дорогу. Поэтому я предлагаю, чтобы Илук взял земли, на которых будет проложена дорога, и сам центр равнин, а всё за пределами центра будет считаться владениями племени Они.

Я подготовил специально вырезанный лист бумаги как раз для этой части обсуждения. На нём были изображены предлагаемые дороги и центральная область наших владений посередине.

— Это будет выглядеть примерно так, — сказал я, положив лист поверх карты. — Возможно, покажется, что ваша земля будет разделена на четыре сектора, но мы предоставим вам свободный доступ к землям, на которых будет проложена дорога, так что вы сможете беспрепятственно передвигаться.

Я надеялся, что с помощью карты Зорг сможет понять предлагаемый мной раздел равнин. Тем не менее, ничего ещё не было окончательно решено, поэтому я подумал привлечь Герайнта или попросить о помощи наших пернатых друзей, чтобы увидеть всё буквально с высоты птичьего полета и убедиться, что раздел земли будет справедливым. И для равнин, и для леса мы сможем вбить несколько кольев или что-то типа того, чтобы лучше обозначить границы, что должно было приблизить нас к задуманному.

Я сообщил это Зоргу, и вот тогда на его лице появились эмоции. Этой эмоцией был шок, и он явно говорил:

— Что за бред ты несёшь?!

Он посмотрел на Аруну, затем на Аймер и Элли, чтобы убедиться, что все они согласны.

Аруна и остальные кивнули, и недоверие Зорга только усилилось. Он перешёл далеко за грань простого шока, когда снова повернулся ко мне, и я продолжил:

— Ваш народ жил здесь всегда, и вы можете подумать, что мы отнимаем у вас половину земли. Я долго и усердно искал хорошее решение, но в итоге понял, что самое простое и справедливое — поделить все земли поровну. К счастью, теперь, когда я стал герцогом, у меня есть право свободного распоряжения равнинами. И если я скажу, что половина владений принадлежит вам, то моё слово будет иметь такой же вес, как и у короля. Это значит, что пока существует королевство Сансериф, половина равнин будет принадлежать вам, народу Они. Вам не нужно будет прятаться, вы сможете жить свободно на земле, на которой всегда хотели. Что касается деталей: мы будем выплачивать вам вознаграждение за пойманных на большой дороге разбойников, и мы хотели бы оставить часть равнин свободной для диких бааров. А ещё, я надеюсь, мы сможем прийти к взаимовыгодному соглашению по доступу к траве. Теперь возвращаясь к общей картине: половина равнин будет вашей, и вы сможете распоряжаться ею по вашему усмотрению...

Это было всё, что я хотел сказать, и теперь я ждал ответа Зорга. Его шок сменился чем-то, что я не мог понять. Он хмурился, но не злился. Скорее, было похоже, что он застрял в своих мыслях.

— Мне есть что сказать, — наконец ответил он, — Будь я вождём, я бы не задумываясь согласился на эту сделку. Уже полвека численность нашего племени уменьшается, а королевство растёт и развивается, даже после ожесточённой войны с другой нацией. Если вдруг дойдёт до столкновения, племя Они сейчас не имеет ни шанса против королевства. Так что половина равнин — это... слишком щедро. Дороги облегчат передвижение Пейджину и другим торговцам, они будут приезжать чаще и позволят нам развиваться и дальше. А если хорошо подумать, то в таком случае Они одержат полную победу без боя. Мы будем владеть всеми равнинами. Ну а как ещё на это посмотреть? Аруна — твоя жена, и твои дети будут её детьми. Когда они унаследуют эти земли, правители равнин по обе стороны станут кровными родственниками. А это значит, племя Они будет владеть всеми равнинами...

Зорг замолчал на мгновение, озарённый прозрением, и ахнул. Он заложил обе руки за голову и тяжело вздохнул, словно только что осознал нечто очень важное.

— Вождь видела это с самого начала, — пробормотал он. — Она знала, что с момента вашей свадьбы это будет неизбежным итогом. Даже самые упрямые из племени должны будут принять эту идею. Они согласятся. Тогда это лишь вопрос времени... Теперь я понимаю. Теперь вижу. Вот почему она отдала тебе двух наших лучших бааров. Вот почему дала юрты и инструменты и велела жить, как мы. Вот почему меня вдруг стали рассматривать в качестве кандидата в вожди. Если я возглавлю племя, значит правители равнин станут родственниками. Тогда этот вопрос станет делом семейным. Вся эта болтовня про убийцу драконов и использование его в наших интересах... Всё это время мы были марионетками, плясавшими под её дудку.

Зорг ещё некоторое время говорил сам с собой, глядя вверх и потягиваясь, а я ждал, пока он закончит — он выглядел крайне серьёзным. Затем он вдруг хлопнул ладонями по коленям и посмотрел мне прямо в лицо.

— Диас. Ты сказал, что теперь герцог, да? Я хочу, чтобы ты рассказал мне всё. Расскажи, что это значит, объясни про это право свободного распоряжения владениями, о котором ты говорил, и познакомь меня с законами королевства. Мне нужны все детали. Потом мы обсудим конкретные условия сделки. Я не успокоюсь, пока не переиграю эту старую каргу! И бьюсь об заклад, если я доведу это до конца, её просто порвёт от удивления!

В глазах Зорга светилась уверенность, но я понятия не имел, о чём он говорит. Поэтому я просто улыбнулся и кивнул.

Таверна, расположенная по соседству с резиденцией здешнего правителя, была, как всегда, забита под завязку. С подъёмом экономики деньги людьми тратились с невероятной щедростью, и нескончаемым потоком лились добрые вести. И посетители, и обслуживающий персонал сияли улыбками и смеялись, а атмосфера веселья выплескивалась даже на улицу. Она эхом раздавалась от центра города и далее расходилась всему по великому Мерангалу.

В тавернах, на улицах и главной площади среди изобилия винных бочек веселился каждый. На бочках красовались роскошные яства, и даже после захода солнца благодаря городским фонарям в городе было также светло, как и днём. Это было оживлённое зрелище, которое вполне соответствовало ощущению праздника.

На одной из таких бочек сидел человек слегка подозрительной наружности, с всклокоченными чёрными волосами и такими же чёрными глазами. Этим человеком был Нариус, прибывший в Мерангал по приказу принца Ричарда. Прямо сейчас он облизывал губы, глядя на мясное пиршество перед ним, и одновременно внимательно прислушивался к разговору зверолюдов неподалёку.

— Эй, ты слышал? Лорд Элдан недавно начал тренироваться. Он внезапно взялся за мечи и копья, да ещё пробует сражаться верхом. Раньше его это никогда не интересовало.

— Да, слыхал. И от всех этих тренировок он становится зверски голодным. Его повара едва справляются со своей работой, но, говорят, им это нравится.

— Ах, да... Сегодня утром, когда я увидел лорда Элдана и поздоровался с ним, он выглядел очень здоровым. Он прямо стал… величественным что ли. Мне кажется, или он действительно стал выше ростом?

— Ну, король сделал лорда Элдана герцогом, и он взял себе новое имя — Махати. Думаю, сейчас он настроен более решительно, чем когда-либо. Да и экономика Каздекса сейчас на подъёме — сейчас самое время работать изо всех сил.

— Хм-м... — промычал Нириус, набивая рот куском жареного мяса, фаршированного травами и чесноком.

«Признаюсь, этот город мне нравится. Еда тут просто безумно вкусная, жизнь кипит, и из-за всех этих разновидностей зверолюдов, живущих вместе, тут царит приятная, расслабленная атмосфера. Стабильная, растущая экономика на руку гильдии... Жаль, что я позволяю вот так бесчинствовать Мейзеру и империи. Однако Ричард дал мне задание. Я не могу просто его проигнорировать. Он был добр ко мне, и я уважаю этого человека.»

«Так как же мне поступить?»

Мейзер состоял в сговоре с империей и замышлял нечто гнусное. Принц Ричард приказал Нариусу убедиться, что Мейзер завязнет там, куда он собирается отправиться. Однако Нариус знал, что деяния Мейзера обязательно скажутся на Мерангале, и что ничего хорошего из этого не выйдет. Вдобавок ко всему, если ситуация выйдет из-под контроля, то уют и веселье, делавшие Мерангал таким приятным местом, могут просто исчезнуть. От этой мысли Нариусу стало не по себе.

«В самом деле… Как же мне поступить?»

Он снова потянулся к мясу, аппетитно лежащему на тарелке перед ним, и заметил проходящую мимо огромную женщину-носороголюдку. Вокруг неё толпились детишки различных зверолюдов. Они карабкались ей на спину, тащили за руку и радостно шагали рядом. Увидев, что за ними наблюдает Нариус, дети помахали ему, ослепительно улыбаясь.

«Семья? Нет, не может быть — они все разных видов. Может, эта носороголюдка присматривает за соседской ребятнёй? Так или иначе, это место, где женщина может спокойно гулять ночью с детишками... Эх… Я сдаюсь.»

Нариус улыбнулся детям в ответ и приветливо помахал им.

«Но что мне делать? Пожалуй, ничего. Если исключительнейший правитель здешних земель случайно раскусит планы Мейзера и сделает ход ещё до того, как я сам успею что-то предпринять, то мелкая сошка вроде меня ничего не сможет с этим поделать.»

Нариус придумал себе оправдание и мысленно повторил его несколько раз. Затем, схватив бутылку вина в надежде сделать разговорчивых горожан ещё болтливее, он окликнул пару мужчин, беседовавших у входа в таверну.

После разговора с Диасом Зорг провёл ночь в Илуке, и на следующий день рано утром вернулся в деревню Они. Он сразу же направился в юрту Молл и доложил ей обо всём, что обсудил с Диасом, сделав это с некоторой надменностью, хотя ему хотелось, чтобы в её глазах его успех выглядел как великое и героическое достижение.

— Вот условия соглашения, которые мы рассматриваем, — подытожил он. — Владение половиной равнин, разрешение использовать большую дорогу и лес, продажа фуража на равных условиях, вознаграждение за поимку разбойников и специально выделенное место для торговцев нашего народа на рынке Илука, как только таковой будет построен и обустроен.

Зорг поднял пачку бумаг. Они были составлены согласно законам королевства, заверены печатью герцога и подписаны как Диасом, так и Зоргом.

— Сейчас у нас есть только эти бумаги, — сказал Зорг, глядя Молл прямо в глаза. — Пока ничего официально не объявлено. Как только согласимся с реализацией этого плана, мы будем вынуждены раскрыть себя королевству. Но даже так, на этих документах — подлинная печать герцога. Они совершенно законны. Мы договорились, что, когда мы все будем готовы, Диас оформит всё официально. После этого встанет вопрос — образовывать ли нам собственное государство или присоединиться к Диасу... И мы сможем принять это решение, исходя из обстоятельств.

Зорг ждал реакции Молл. Вождь тихо выдохнула и сомкнула веки. Затем она приоткрыла один глаз и произнесла тихим, серьёзным голосом:

— А как насчёт других жителей деревни, не считая Диаса и Аруны? Остальные согласны с этим планом?

— Хм? Э-э, ну да, согласны, — ответил Зорг. — На обсуждении была девушка по имени Элли, и она сказала, что если Диас считает этот план надёжным, то она его поддержит. Ещё там была крошка по имени Аймер, и она сказала, что ей нечего добавить, поскольку всё так просто, что понятно без каких-либо объяснений. Но, похоже, она тоже была не против.

— Понятно.

Это всё, что сказала Молл, прежде чем медленно подняться и пройти вглубь юрты. Она взяла металлическое кольцо с полки и бросила его Зоргу.

— Ты хорошо справился и поднялся на одну ступень выше. Отныне ты — второй в списке кандидатов в вожди. Начиная с сегодняшнего дня, ты соберёшь группу из экспедиционных отрядов и возглавишь её как капитан деревенской стражи.

— Деревенской стражи? — переспросил Зорг, явно удивлённый.

Зорг никогда раньше не слышал про эту должность, и на его лице появилось замешательство. Молл медленно вернулась к своей подушке, присела на неё, а затем раздраженно вздохнула и заговорила:

— Когда дорога будет достроена и в наших краях появится больше людей, количество споров и ссор обязательно возрастёт. Также не будем забывать, что нам следует опасаться странного поведения драконов, которое мы наблюдаем в последнее время; в воздухе витает что-то тревожное, и мы должны быть готовы ко всему. Свободный доступ к лесу также означает, что у экспедиционных отрядов будет меньше работы. Так что ты будешь тренировать освободившихся соплеменников и следить за тем, чтобы из них получились отличные воины. Возглавь новую деревенскую стражу и покажи деревне, что ты способный лидер. И никогда не забывай: мы должны быть благодарны Диасу и Аруне за это соглашение и за то, что оно даст для нашего будущего. Деревенская стража также поможет и поддержит их в трудную минуту. Они согласились отдать нам половину этих земель, а затем обставили всё так, что теперь ты выглядишь героем; если кто-то попытается воспользоваться этой ситуацией, с нашей стороны будет разумно принять меры, чтобы у него ничего не получилось.

Молл устремила на Зорга суровый взгляд. Тот нервно сглотнул и кивнул. Он дрожащей рукой потянулся за кольцом, и его голос смягчился, когда он ответил:

— Понял…

Затем Зорг достал декоративный рог, который ему вручили, прикрепил к нему металлическое кольцо, а затем аккуратно убрал его. Потом, всё ещё дрожащими руками, он хлопнул себя по коленям и поднялся с места. В этот момент Зорг был самим воплощением решимости.

Прошло десять дней с тех пор, как мы начали готовиться к предстоящей зиме, и все в деревне, куда ни глянь, работали в поте лица. Трава и мясо были аккуратно разложены на шестах, грибы и ягоды — на сушильных стеллажах. Отдельно для последующей продажи сушилось огромное количество свежевыстиранной пряжи и ткани из шерсти бааров.

Группа молодых шепсов под предводительством Шева утрамбовывали мешки из шкур черных гхи. Эти мешки были выварены в травяном отваре, а затем изнутри натерты мазью из животного жира. После подготовки их туго набивали травой, и банда Шева топтала их, чтобы выдавить весь воздух. Закончив, мешки крепко завязывали и оставляли, так сказать «дозревать». В итоге получалась трава с восхитительным запахом и, со слов знающих, с отличным вкусом. Я не особо понимал процесс приготовления этого странного блюда, но Аруна сказала думать об этом как о своего рода «травяном сыре».

По словам Аруны, этот «травяной сыр» с абрикосовым ароматом был полон питательных веществ, которые помогут баарам и лошадям пережить суровую зиму. Но у него была не только высокая питательная ценность, но и отменный вкус. Вероятно, поэтому Этельбальд и несколько других бааров изо всех сил радостно топтали мешки вместе с шепсами. Конечно, собаколюды могли справиться с этим и сами, но мне казалось, что баарам нужно было поучаствовать во всём этом, чтобы почувствовать удовлетворение.

— Ба-а! Ба-а! — заблеял Этельбальд.

— Понял! Понял! — ответил Шев. — Постараемся изо всех сил ради малышей, которые скоро родятся!

«Ах, вот в чем дело. Этельбальд так усердно трудится, думая о малышах Франсуазы. Потом нужно будет поблагодарить их всех за усердную работу.»

Когда я от них отвернулся, то заметил Клауса и масти, которые только что вернулись с севера равнин с тележкой, полной охотничьей добычи.

— Мы вернулись! И каков улов! — объявил Клаус.

С ним также были сенджи и Канис. Тут же к телеге вышла куча бабушек, столпившаяся вокруг неё. Среди них особенно выделялись бабушка Алида, которая обожала вяленое мясо и была ужасно к нему привередлива, и бабушка Чима, особо любившая наряжаться.

— «Улов» — это верно! И какой же он огромный! — заметила бабушка Чима. — Великолепная работа!

— У нас ещё полно соли и трав, — добавила бабушка Алида, — Так что, как только мы должным образом вознесём благодарность животным за их подношение, мы сделаем из них самое вкусное вяленое мясо, какое вам только доводилось пробовать!

Бабушки начали читать свои молитвы, а по завершении принялись за разделку туш. С первого взгляда мне показалось, что Клаус и его группа охотились в основном на горных оленей. Эти животные обычно обитали в северных горах, но с приходом зимы холод гнал их вниз, на наши земли. Оленина не была такой вкусной, как мясо черного гхи, и, честно говоря, вообще не отличалась особым вкусом.

«Так что, если мы добыли столько оленины, то это только потому, что собаколюды её просто обожают.»

Для собаколюдов горный олень, и особенно его рога, были отличным украшением для жилища. Жёсткое мясо тоже шло впрок как хорошая закуска, но главное для них были именно рога.

Бабушка Алида и другие старушки тоже были очень довольны. Они говорили, что текстура и вкус (вернее, его отсутствие) оленины делают её идеальной для вяления, а бабушка Чима отметила, что шкура горного оленя отлично подходит для тёплой одежды. Когда они мне всё это объяснили, я только порадовался, что собаколюды могут охотиться так, как им нравится.

Я наблюдал за всем этим, облокотившись на топор, как вдруг заметил приближающуюся Аруну. Она выглядела чуть более уставшей, чем обычно.

— Итак, ты закончил колоть дрова? — спросила она. — О, я вижу, Клаус с охотниками уже вернулись.

— Ага, и притащили целую кучу оленей. С дровами я тоже почти закончил. Как там близняшки?

Я вспомнил, как совсем недавно они сердито надулись, и Аруна тяжело вздохнула.

— Ну, с помощью Аймер их удалось успокоить. Но теперь нужно перебрать целую кучу припасов, собранных на складах, так что, они будут заняты этим некоторое время.

Мы обменялись друг с другом понимающими улыбками.

До вчерашнего дня мы ходили в лес почти каждый день. Близняшки так наловчились находить и собирать грибы и ягоды, что управлялись с заготовкой всего необходимого с невероятной скоростью. Аруна решила, что собирать ещё больше — будет уже перебор, и сегодня утром объявила, что в лес мы не пойдем.

Само собой разумеется, Сенай и Айхан эта новость совсем не обрадовала. Они заявили, что изо всех сил стараются помочь, так почему же им нельзя отправиться в лес, который они так любят? Они надулись так сильно, и я подумал, что их щёки вот-вот лопнут.

Пока это происходило, Аруна решила, что если я попытаюсь вмешаться и ляпну что-то не то, это только сильнее разозлит девочек, поэтому она отослала меня колоть дрова.

— Ну, когда у нас будет чуть больше времени, я сам отведу девочек в лес, — сказал я. — Ведь мы ещё не закончили заготовку древесины, и они смогут использовать это время, чтобы немного повеселиться.

Аруна, казалось, обрадовалась этому предложению.

— Да, это пойдёт им на пользу. Но нам ещё предстоит многое подготовить. Например, надо утеплить юрты, а ещё соорудить помещение для хранения дров. У нас ещё полно работы!

— Ага, ага… — кивнул я в ответ.

Примерно в этот момент наше внимание привлекло тяжелое хлопанье крыльев где-то над нами. Мы подняли взгляды и увидели Герайнта, птицелюда (голубя) и агента Элдана, который с трудом держал на шее что-то вроде большого мешка. С нашего ракурса он казался больше самого Герайнта, и я был уверен, что и весил он соответственно.

— Герайнт! — крикнул я, надеясь помочь ему. — Сюда!

И в тот же миг птицелюд практически рухнул с неба.

— Боже мой, не ожидал, что сегодня окажусь в когтях ястреба! — сказал Герайнт, после того как я поймал его на руки и понёс в юрту отдохнуть. — Они всегда высматривают меня, когда я замедляюсь под тяжестью посылок, но, право же! Иногда мне просто ужасно не везёт.

— Ну, по крайней мере, он смог удрать, верно? — тихо сказал я Аруне. — И выглядит, вроде бы, невредимым.

— У меня нет опыта лечения зверолюдов-птиц, но я могу присмотреть за ним, если ему понадобится медицинская помощь, — ответила она.

Она посмотрела на Герайнта, сидевшего в юрте на одной из подушек, но тот небрежно расправил крылья и лёгким взмахом дал понять, что с ним всё в порядке.

— Я ценю вашу заботу, но беспокоиться не о чем. Я в полном порядке. Я меньше ястребов и поэтому ловко использую свой размер. Где-то по пути я спрятался, и в конце концов он потерял мой след! Правда, смею признаться, я немного устал, пока тащил на себе эту посылку, но дайте мне пару минут на отдых, и смею вас заверить, буду как новенький!

Затем в юрту вбежали Сенай и Айхан с деревянными мисками, одна из которых была наполнена водой, а другая — орехами и ягодами.

— Угощайтесь! — сказали они, после чего уселись прямо перед Герайнтом и уставились на него.

Больше они ничего не сказали, но их взгляды, полные надежды, говорили куда громче слов. Поэтому птицелюд наклонился, отпил немного воды и съел один орех. Близнецы счастливо улыбнулись и уселись рядом с Аруной.

Герайнт проводил их взглядом, отпил ещё несколько глотков, устроил крылья поудобнее и снова заговорил:

— Хо-хо-хо! Я весьма признателен за вашу щедрость, девочки. Сейчас я чувствую себя куда лучше! И раз уж все мы уселись поудобнее, вы не против, сэр Диас, если я перейду сразу к делу?

— Нисколько.

Герайнт взял свой мешок клювом и подтянул ко мне. Он был набит так плотно, что, казалось, вот-вот лопнет по швам.

— Как видите, я принёс вам мешок, полный писем, — сказал птицелюд. — Позвольте теперь объяснить, каких именно. Большая часть — от лорда Элдана и Камалотца, касательно текущих обстоятельств: выздоровления Элдана и его новой, полной энергии жизни.

Пока Герайнт говорил, я открыл мешок и осторожно вынул письма, чтобы их случайно не порвать. Пробежавшись глазами, я увидел, что Герайнт был прав: большинство были от Элдана и Камалотца. Их огромное количество сбило меня с толку, но кроме них я заметил ещё три сложенных листа — это были отдельные письма от разных людей.

— Эти три письма — от старейшины льволюдов, старейшины замбаролюдов* и отца Канис, старейшины собаколюдов. Это письма благодарности в связи с «недавними событиями» с символическими дарами: прядью гривы льволюда, кусочком рога замбаролюда и шерстью с хвоста собаколюда. Мы прекрасно понимаем, что упомянутые «недавние события» носят конфиденциальный характер и никакой благодарности не требуется, но... похоже, трое старейшин по поведению стражников лорда Элдана и случайным обронённым ими словам смогли сложить всю картину целиком, поэтому они настояли хотя бы на таком символическом жесте благодарности.

_________

Примечание переводчика:

* Индийский замбар (Rusa unicolor) — млекопитающее семейства оленевых. Распространён в тропических широтах Азии на Индийском субконтиненте, в Индокитае, на юге КНР (включая Тайвань), Малакке, и на Малайском архипелаге до островов Суматра и Борнео включительно. С 2008 года он занесен в Красный список в статусе «уязвимый вид» или «вид на грани исчезновения».

_________

Герайнт, однако, заверил меня, что со стражниками провели беседу — и довольно строгую — чтобы гарантировать сохранность любой информации, которую они могли узнать.

Далее он объяснил, что дары старейшин имеют глубокий смысл. Животные части зверолюдов важны для их облика и, следовательно, всегда являются предметом гордости. Расстаться даже с частью этого имело огромное символическое значение. По словам Герайнта, это был беспрецедентный жест.

— Тем не менее, сами по себе эти части не представляют особой ценности, и вы не получите от обладания ими никакой выгоды, так что считайте их скорее знаком почтения, — добавил птицелюд.

Однако даже после такого объяснения я всё ещё не был уверен, что мне делать с этими тремя «дарами». Аруна, увидев моё выражение лица, без единого слова протянула руку, забрала у меня письма и аккуратно завернула «дары» зверолюдов в кусок ткани из бааровой шерсти. Затем она бережно уложила их в одну из наших шкатулок для ценностей, после чего вернула мне письма.

Я почувствовал огромное облегчение, зная, что теперь эти подношения не потеряются. Я снова сосредоточился на письмах, размышляя, не лучше ли прочесть их прямо сейчас.

— Письма от лорда Элдана и старейшин вы можете прочесть в любое удобное для вас время, — сказал Герайнт, словно прочитав мои мысли, — И отвечать на них не нужно. Однако среди писем есть одно с печатью, весьма срочное, поэтому, будьте так добры, прочтите его прямо сейчас...

Я начал перебирать пачку писем, пока Герайнт не остановил меня на одном из них. Это письмо содержало отчёт о планах Элдана относительно соплеменников Аймер — тех самых ушастых прыгучих мышелюдах, которые напали на меня в прошлом. Похоже, Элдан планировал дать им работу, чтобы они смогли искупить свои преступления, и решил спросить моё мнение. Суть была в том, что Элдан ждал от меня либо одобрения, либо полного отказа от этой идеи.

Мышелюдам предстояло заняться выявлением и устранением подозрительных личностей внутри владений Элдана и в их окрестностях. И надо признать, учитывая их крошечные размеры и скорость, они отлично подходили для такой работы.

— Если мышелюдам предоставить полную свободу, есть вероятность, что они вновь попытаются напасть на вас из чувства мести, — предупредил Герайнт, — Но лорд Элдан больше всего хочет дать им шанс на исправление. Естественно, наш правитель приложит все усилия, чтобы нападение на вас больше никогда не повторилось. Он просит лишь вашего понимания в этом вопросе...

Голос Герайнта звучал неожиданно извиняющимся, но услышанное принесло мне скорее облегчение.

— Что касается наказания мышелюдов, я уже говорил Камалотцу и повторю ещё раз. Я рад оставить всё на усмотрение Элдана, и сейчас не собираюсь вмешиваться со своим мнением. Если он считает правильным решением дать им возможность на исправление, то я только за. И думаю, Аймер будет рада узнать, что её сородичи встали на правильный путь и теперь усердно трудятся. Я в долгу перед ней за всё, что она для нас сделала, и хочу, чтобы Элдан поступил справедливо по отношению к ней и её народу. Но, наверное, лучше изложить это письменно, да? Подожди минуту, хорошо?

Герайнт рад был услышать мои мысли, как и Аруна с близнецами.

— Это же так здорово, правда? — сказала Сенай.

— Так здорово! — подхватила Айхан.

Я не понял, к кому обращаются близнецы, но, обернувшись, увидел Аймер, сидящую на плече у Сенай. Не знаю, появилась ли она только что или была тут с самого начала, но на её лице сияла такая же улыбка, как у всех остальных.

— Спасибо, что вы так добры ко всем нам, — сказала мышелюдка.

Я попытался ответить небрежной улыбкой, но, честно говоря, её внезапное появление слегка потрясло меня, поэтому я постарался этого не показать.

Герайнт остался у нас на ночь и разместился в зале собраний, а ранним утром следующего дня, забрав мой ответ, отправился в обратный путь. Хорошо выспавшись и избавившись от тяжёлого груза, он стремительно исчез в небе, и я не сомневался, что на этот раз ястребам его никак не достать.

Большинство писем, принесённых Герайнтом, касались здоровья Элдана. Его выздоровление шло даже лучше, чем ожидалось; он хорошо питался и мог довольно энергично заниматься физическими упражнениями. В результате он набирал мышечную массу и хорошел, а благодаря тому, что был молод, то ещё и становился выше ростом.

В самом письме Элдана его жёны отвели целый раздел, чтобы написать множество слов благодарности. По почерку было видно, что они невероятно счастливы улучшившемуся здоровью мужа. Я попросил Элдана не упоминать инцидент с сандживани, поэтому они не могли выразить благодарность напрямую, но всё равно хотели показать свою признательность за выздоровление Элдана и надежду на их общее светлое будущее. Я не мог отделаться от мысли, что, возможно, все они немного преувеличивают, но раз всё двигалось в положительном направлении, я был только рад.

Элдан также написал о планах насчёт прокладки большой дороги (тракта) и о том, какие с его стороны уже осуществляются приготовления. Как только всё будет готово, начнутся работы, и к зиме появится временная дорога, которой люди смогут пользоваться до следующего года. Когда же растает снег, начнётся строительство основной дороги.

Временная дорога нужна не только для доставки грузов; она также поможет в доставке корреспонденции. Герайнту и его сородичам будет сложно летать в холодную погоду, поэтому письма собираются доставлять верхом. Наличие временной дороги давало уверенность, что до нас точно дойдут вести, если вдруг что-то случится. В любом случае, в этом мне оставалось лишь положиться на Элдана. Конечно, я мог валить деревья и выравнивать землю, но в строительстве настоящего тракта активного участия я принимать не собирался.

И учитывая время года, мне всё равно пришлось сделать подготовку Илука к зиме своим главным приоритетом. Аруна сказала, что у нас осталось ещё много дел, и пора было взяться за них всерьёз. Нельзя ждать, пока ударит холод, необходимо действовать сейчас, пока снаружи было ещё тепло.

— Что мне делать дальше, Аруна?

После того, как после завтрака закончил помогать мыть посуду, я вышел к кухне, где Аруна скоблила шкуры горных оленей. Услышав мой голос, она подняла одну шкуру, чтобы показать её мне.

— Пищи у нас, по сути, достаточно, так что теперь дело за подготовкой к предстоящим холодам. Нам нужно утеплить юрты, сшить зимнюю одежду, пижамы для бабушек и малышей.

— Хм? То есть пижамы нужны только бабушкам и малышам?

— Конечно, — ответила Аруна. — Нам, молодым они не понадобятся. Ох, да, на востоке холода, наверное, не такие, да? Тогда неудивительно, что ты не знаешь. С зимой в эти края приходит лютый мороз, но местная живность ему не поддаётся; кровоток в телах согревает их, особенно ночью. Однако с младенцами и стариками это не так: их кровоток недостаточно силён, и поэтому они могут замерзнуть насмерть. По этой причине им для сна понадобится подходящая зимняя одежда.

— Понятно. И для этого нужны шкуры горных оленей? — спросил я.

— Нет. Если только завернуться в одну из этих, то ты обязательно замёрзнешь, — сказала Аруна, шлёпнув шкурой о столб, чтобы с неё стекла вода.

Для меня это не имело смысла.

«Разве оленья шкура не идеальна для зимы?» Подумал я.

— Шкура горного оленя хороша для защиты от ветра, её используют для того, чтобы сделать одежду, защищающую от дождя и снега, но для сна она не годится. Она не впитывает пот, так что, когда заворачиваешься в неё, он никуда не уходит и просто остывает. В худшем случае пот может замёрзнуть и вызвать обморожение. Лучшие пижамы для сна получаются из шерсти бааров. Она впитывает пот и быстро сохнет, а также отлично защищает от холода. В далеком прошлом два молодых Они решили подняться зимой на гору. Один был в одежде из оленьей шкуры и замёрз насмерть в тот же день. Другой был одет в одежду из шерсти бааров и без проблем поднялся на гору.

— Неужели?

Я вроде понял, но не до конца. Оленья шкура выглядела для меня вполне тёплой, поэтому слова Аруны как-то не укладывались в голове.

— Когда наступит зима, всё встанет на свои места, — сказала она и вернулась к работе.

Когда со шкуры стекла большая часть воды, Аруна развесила её на сушильном шесте и принялась скоблить следующую.

— О, и, э-эм... А что мне делать дальше? — спросил я, почесав затылок. — Может, попробовать сшить те пижамы, о которых ты говорила? Или помочь со шкурами?

— Ах, точно! — воскликнула Аруна. — Ты же для этого и пришёл. Мне нужно, чтобы ты подготовил всё для утепления юрт, а это значит, что для начала их все нужно осмотреть. Если где-то нужен ремонт, займись этим, чтобы свести к минимуму все сквозняки. Нам нужно будет укрепить опоры юрт, чтобы они выдержали ветер и снег, а затем обмотать стены дополнительным слоем материала. Но этим мы займёмся вместе, после того как ты осмотришь и отремонтируешь все юрты.

— Хорошо, — кивнул я. — Сейчас же этим займусь .

И затем я отправился к складам.

Я взял лестницу, хранившуюся в одном из них, и взвалил её к себе на плечо. Затем обошёл с ней все наши юрты по очереди, тщательно осматривая каждую. Проверил крыши, стены, столбы, пол и, наконец, световые люки. Если в юрте кто-то был, я спрашивал, не было ли проблем с протечками или сквозняками. С тех пор как мы здесь обосновались, у нас не было ни ураганов, ни сильных ливней, да и других бедствий тоже, так что большинство юрт были практически в идеальном состоянии, так что я не заметил видимых повреждений.

Я прервался на обед, затем собрал нескольких собаколюдов, чтобы они помогли мне с оставшимися юртами, и наконец мы добрались до складов. Мы постоянно что-то туда-сюда таскали, поэтому они выглядели немного потрёпанными и требовали более тщательной проверки. Это означало, что нужно было вынести всё, что могло помешать осмотру, и это была самая трудоёмкая часть всего процесса. К тому времени, как мы закончили, был уже поздний вечер, но, к счастью, юрты-склады тоже оказались в хорошем состоянии.

На следующий день, с помощью Аруны, дяди Бена, Клауса, Канис и нескольких собаколюдов, мы занялись утеплением всех юрт. Мы укрепили столбы-опоры бревнами, обмотали стены дополнительным слоем материала, покрыли им крыши и проследили, чтобы угол их ската и стен способствовал соскальзыванию снега на землю.

Этот процесс отличался от первоначальной установки юрт, поэтому поначалу дело шло медленно. Но как только мы втянулись, работа заспорилась, и к закату мы почти всё закончили.

Со стороны юрты выглядели совершенно обычными. Никаких видимых изменений. Но стоило зайти внутрь — теперь, когда они были полностью подготовлены к зиме, — разница ощущалась сразу. Воздух стал другим, сквозняков и случайных холодных продувов почти не осталось, и я уже мог сказать, что утепление, несомненно, поможет, когда придут зимние холода.

Когда мы со всем покончили, Аруна и Канис отправились готовить ужин, Клаус пошёл проведать собаколюдов, а дядя Бен — навестить Франсуазу. Я же решил проверить внутреннее пространство каждой утеплённой юрты, чтобы убедиться, что всё действительно в порядке.

Моей последней остановкой был зал собраний. Я подумал, как же сложно было его утеплять из-за размеров. Это навело меня на мысль, что когда население нашей деревни ещё подрастёт, нам нужно будет озаботиться строительством другого места для наших собраний. Скорее всего, придётся перейти от юрты к чему-то более основательному.

— Папа, у тебя есть минутка? — спросила Элли, стоявшая у входа.

— Конечно. Что-то случилось?

Элли кивнула и вошла, размахивая какими-то бумагами. Она передала их мне, и я сел, чтобы с ними ознакомиться. Элли уселась напротив, и я подождал, пока она начнёт объяснение.

— Я всё узнала об этом торговце от Аруны, и мы с Аймер сделали предварительные расчёты: сколько шерсти бааров мы сможем продать и сколько, вероятно, на вырученные деньги сможем купить еды и предметов первой необходимости. Запасов шерсти у нас много, благодаря нашим милым баарам, но мы много потратим её на юрты и одежду, что несколько снизит прибыль с продаж.

Она разложила бумаги на полу между нами. Там была целая куча цифр, которые, признаюсь, находились за гранью моего понимания.

— Тем не менее, нам предстоит много чего приобрести, и предварительные расчёты показывают, что мы окажемся в минусе. К счастью, у нас ещё есть золото, так что совсем без гроша мы, конечно, не останемся. Я просто хотела узнать твоё мнение обо всём этом заранее. Есть одна идея: мы можем избежать этого, если будем использовать для изготовления одежды другие материалы, а не только шерсть бааров...

Элли выглядела немного обеспокоенной, поэтому я поднял руку, чтобы её ненадолго остановить, и покачал головой.

— Куча золотых монет нас не накормит и не оденет, поэтому не нужно так цепляться за эти сбережения. Самое важное сейчас — чтобы все мы пережили зиму. И если для этого нам придётся потратить всё золото, значит, потратим. А потом мы найдём способ заработать ещё. Не волнуйся о том, что мы можем остаться совсем без денег и просто используй столько золота, сколько нужно.

— Я знала, что ты скажешь что-то в этом духе, но мы всё равно приготовили эти расчёты. Я просто хочу, чтобы ты их проверил, хорошо?

Элли ткнула пальцем в бумаги, привлекая моё внимание, и я заметил, что помимо цифр, они были испещрены мелким почерком Элли и Аймер. Я пробежался по ним глазами и, решив, что посмотрел достаточно, кивнул Элли, давая понять, что закончил.

— Папа, — сказала Элли с лёгким раздражением, — Ты ведь понимаешь, что «посмотреть» и «проверить» — это совсем разные вещи, да? Я знаю, что там одни цифры, и разобраться в них нелегко, но... Эх, ладно. Пожалуй, проверку этих расчётов лучше оставить Аруне и представителям. Я покажу им всё при случае, но позволь уточнить: твоя позиция заключается в том, что мы не должны беспокоиться, что окажемся в минусе, и нам нужно уделить приоритетное внимание подготовке к зиме, да?

Я снова кивнул.

— У меня есть ещё один вопрос, — сказала Элли, аккуратно собирая разложенные на полу бумаги. — Он касается зимней одежды, которую хочет шить Аруна. Каков наш бюджет на это?

— Хм...? Ну, нам понадобится качественная одежда, чтобы мы смогли протянуть до весны, так что, как я уже сказал, просто действуй и…

— Прости, прости, — перебила меня Элли. — Я плохо объяснила. Я хочу выделить немного денег, чтобы сделать нашу одежду более стильной. Смотри, я понимаю, что главное — это её функциональность, и выглядеть ей хорошо вовсе не обязательно, но... это же идеальный шанс нарядить всех в очаровательную, модную одежду, тебе так не кажется?

Аруна собиралась шить одежду для всех, а Элли хотела использовать свои знания, чтобы придать ей немного сансерифского колорита, полагая, что это всем понравится.

— Это поднимет настроение, а что ещё важнее — любая одежда, которую мы сошьём сейчас, может стать потенциальным товаром в будущем. Так что... как насчёт этого?

Она осторожно постучала пачкой бумаг по полу, чтобы привести её в порядок, и на лице Элли мелькнуло что-то вроде извиняющегося выражения.

— Я не вижу проблем с твоей идеей, — сказал я, решительно кивнув. — А что касается моды и тому подобного, думаю, это больше по части Аруны. Так что договаривайся с ней как знаешь.

На самом деле меня совершенно не интересовало, чтобы я выглядел стильно, и в моде я разбирался ещё хуже, чем в цифрах. Но даже я понимал: если близняшки будут в восторге от новой милой одежды, значит, расходы на неё будут полностью оправданы... наверное.

В любом случае, если Элли просто добавит немного изюминки, это вряд ли сильно ударит по нашему бюджету, поэтому я не стал ей мешать. И едва я это произнёс, лицо Элли просияло, и она захлопала в ладоши.

— Конечно! Я обсужу все детали с Аруной, и мы займёмся шитьём одежды вместе! Надо срочно написать Айсе и кое-что у неё заказать! Если мы не поторопимся, осень закончится раньше, чем мы успеем оглянуться! Нам нужно будет учесть северную и восточную эстетику! Но ой, это же так дорого... Ага! Просто начну, а если с бюджетом будет туго, пусть Голдиа выдаст нам займ! В конце концов, мы помогаем ему открыть новый филиал, так что он нам хотя бы этим обязан. А значит, наверное, закажем всё через него и...

Стиснув бумаги, Элли стремительно вскочила и вылетела из юрты, продолжая бормотать свои мысли вслух. У меня даже не было шанса расспросить о том, что она только что наговорила — о вещах, оставивших меня в лёгком беспокойстве насчёт того, чем всё это может обернуться...

В старом городе Бангал, воротах в Махати и центре торговли с западным Сансерифом, стоял ряд старинных домов. Среди них в одном особняке в комнате за столом, заваленным деньгами и документами, сидели, беседуя, двое мужчин.

— Удивительно, как вам удалось раздобыть столько денег и завершить так много приготовлений за столь короткий срок. Недаром говорят, что ваша жажда денег неутолима.

Говоривший был облачён в мантию, покрывавшую всё его лицо и тело, но в остальном он был ничем не примечателен. Напротив него сидел молодой мужчина, второй принц Мейзер, облачённый в подобное одеяние. Сквозь складки мантии проглядывали его волнистые серебристые волосы, острый взгляд и уверенная ухмылка на худом лице.

— Ты про эту жалкую горстку золота на столе? — пренебрежительно бросил он. — Любой мог бы собрать столько денег, если бы просто захотел, хотя для тупоголовой Дианы, пожалуй, и это было бы непосильной задачей.

— Хоть вы и говорите так, но ваши действия были похожи на магию и во много раз превзошли мои скромные способности. Я не мог уследить ни за тем, что вы делали, ни за тем, что говорили, хотя всё это время был рядом. Вам стоило лишь мелькнуть парой монет, обронить несколько слов — и люди вдруг сами раскрыли перед вами кошельки. Вы притягивали золото золотом, и вот так, сходу, скупали здания и земли... Теперь у вас есть целое состояние. Я с трудом могу в это поверить.

Мейзер вздохнул.

— За это нужно поблагодарить молодого Каздекса и его провалы. Налоговые послабления и свободные рынки — это одно, но нужно ещё бдительно следить за теми, кто захочет воспользоваться ситуацией в своих интересах. Его неспособность отслеживать, кто и что попадает на территории его владений, позволила мне сорвать куш на контрабанде и продаже контрафакта.

Мейзер вытащил несколько монет из самого низа горки на столе, и остальные с грохотом посыпались вниз. Он улыбнулся.

— Когда я думаю о том, что скоро должно произойти, эта кучка золота кажется мне не более чем жалкими грошами. Мы приумножим то, что имеем сейчас, и заполучим себе ещё больше. И тогда мы, наконец, сделаем свой ход. Деньги позволят вернуть контроль над этим регионом, а затем Диас и этот каздексский мальчишка станут моими марионетками. И чтобы этого добиться я буду продавать всё, что потребуется — будь то товары, контрабанда, люди или полулюди. Моя фракция поддержит ваше дело, и всё пройдёт согласно вашим планам. А когда этот план, наконец, осуществится, я отправлюсь на заслуженный покой и буду жить в роскоши, купаясь в несметных богатствах.

Человек, к которому обращался Мейзер — имперский шпион — скривился.

— А что насчёт планов занять трон и освободить земли вашего королевства?

— Прошло столько времени, а ты всё еще об этом говоришь? В сложившихся обстоятельствах трон теперь принадлежит Ричарду. Этого не изменить. Даже если мой отец вдруг встанет на мою сторону. Когда одна дверь закрывается, остаётся лишь воспользоваться другой... Но с моей... «магией», как ты её назвал, за два-три года мы достигнем схожей цели.

— Если вы не собираетесь бороться за трон, тогда наше сотрудничество бессмысленно. Что мешает нам забрать эти деньги и вашу голову заодн …

Раздавшийся взрыв смеха прервал шпиона на полуслове.

— Хватит, — усмехнулся Мейзер. — Зачем говорить о том, на что ты не способен? Если бы у тебя была такая возможность, ты сделал бы это уже давно. Ты платишь мне за то, чего сам не можешь добиться. И не думай, что я не подготовился. Убьёшь меня — и вскоре в королевстве всплывёт весьма неприятная правда.

Шпион потрясённо ахнул, но быстро замолк. Мейзер уставился на него, и безумный блеск в его глазах не оставлял никаких сомнений: он не питал к нему ни капли уважения.

— То, что империя прислала мне такого, как ты, говорит лишь о том, что с кадрами у них явные проблемы, раз они вынуждены нанимать последних подонков.

Мейзер раздражённо вздохнул. Шпион открыл рот, чтобы что-то возразить, но не нашёл, что ответить. Вместо этого он стиснул зубы и высказал то, что накипело:

— Что ты за тварь такая? В своей одержимости деньгами ты продал семью, страну... и сделал всё это без каких-либо колебаний или угрызений совести. Почему? Что заставляет тебя так поступать? Неужели деньги? Это единственная причина, по которой ты зашёл так далеко?

Мейзер ответил мгновенно:

— Таким я стал благодаря живущих в наших странах идиотам .

Шпион остолбенел, а Мейзер лишь хмыкнул. Смешок перерос в громкий смех, и лишь когда он выдохся, Мейзер продолжил:

— Это не я продал эту страну, а идиоты, называвшие её домом. Мой отец, возможно, не очень компетентен как правитель, но он добрый и честный человек. И всё же, когда империя напала на королевство, его народ был только рад предать его. Они принялись разбазаривать продовольствие, наше оружие, даже посмели продать наши военные секреты и разведданные. С самого начала войны всё было подготовлено для работы таких шпионов, как ты, но это не оправдывает ситуацию. Вовсе нет. А когда ход войны повернулся в нашу пользу, эти предатели прибежали обратно, задыхаясь и ведя себя как самые мерзкие подхалимы. Кого-то осудили, чтобы преподать урок остальным, но многие, продавшие страну ради набивания собственных карманов, остались безнаказанными. Они избежали кары, вовремя включившись в послевоенное восстановление экономики, или попросту откупившись. Увидев это, я узрел истину этого мира.

Мейзер сгрёб пригоршню монет и уставился на них ненавидящим взглядом, почти прорычав слова, следующие из самой глубины его души:

— Деньги решают всё.

Сделав секундную паузу, Мейзер продолжил:

— В случае поражения моего отца убили бы, и это, несмотря на то, что он отдал всё, что имел — пожертвовал телом и душой ради страны и своего народа. Он всегда старается быть добрым, честным королём, но даже он бессилен против денег. Его честность и сострадание — ничто против денег, добытых кровью и преступлениями. Деньги куда могущественнее и моего отца, и моего брата. Но они не в состоянии этого понять.

Закончив, он швырнул монеты в окно. Затем встал, молча подошёл к подоконнику и уставился на улицы внизу, всё с той же искаженной улыбкой на губах.

— Ну чё, щас нападём? Давай уже набросимся на них!

— Так какие будут инструкции? Перед тем как напасть, мы пригибаемся и следим, чтобы нас не заметили, верно?

— Ты идиот! Инструктор сказал, что мы должны обо всём доложить, прежде чем что-то предпринимать!

Прыгучие мышелюды, облачённые во всё чёрное, перешёптывались, затаившись под потолком.

— Эй, вы! Первым делом — нужно записать этот разговор! Инструктор сожрёт нас на завтрак, если пропустим хоть слово!

Тут все мышелюды вспомнили своего «инструктора», последние месяцы курировавшего их «обучение». Перед их мысленным взором возникла его огромная пасть и острые клыки. Они дружно затряслись от страха. С дрожью в лапках они вытащили крошечные листки для докладов и начали судорожно строчить, записывая каждое слово Мейзера.

Элдан сидел, скрестив ноги за столом, опёршись на локти. Он беспомощно вздохнул. Услышав этот унылый вздох, самопровозглашённый лучший стратег Джуха, лежавший на полу и читавший отчёты, заговорил:

— Только не говори, что ты всё ещё сожалеешь о вчерашнем решении. Слушай, если тебя это так гложет, ты ещё можешь отменить приказ о ликвидации Мейзера. Но путь, который ждёт нас в этом случае, хуже некуда... У нас останется лишь самый ограниченный набор действий.

Элдан снова вздохнул и покачал головой:

— Согласно полученной мышелюдами информации, мы просто не можем позволить Мейзеру и его сообщникам и дальше делать, что им вздумается. Мне как герцогу ещё рано пользоваться инструментами для сдерживания члена королевской семьи, так что я понимаю... что устранение источника проблемы — лучший выход в сложившейся ситуации. Однако, хоть я и понимаю, что это лучшее решение, всё-таки оно равносильно устранению члена королевской семьи. Эта мысль удручает меня.

Пока Элдан корчился от внутреннего дискомфорта, Джуха поднял бумаги, громко потряс ими, привлекая внимание, и произнёс:

— Хмф. Члены королевской семьи, граждане, рабы — всё это лишь сословия и классы в одной из систем, созданных человеком. Лиши любого из них своего статуса — и он станет простым смертным, ничем не отличающимся от других. Важно лишь то, как они выберут прожить свою жизнь. Тебе ли этого не знать, учитывая пережитые тобой трудности, связанные с твоим происхождением? Ты просто расправляешься с бандитом и преступником. Не стоит из-за этого переживать.

Джуха хотел утешить Элдана, и ему удалось его немного успокоить. Но в этот момент в комнату ворвался старый льволюд, бывший инструктором мышелюдов:

— Лорд Элдан! Простите за вторжение! Мейзер был готов к атаке мышелюдов! Они провалились! Мы схватили всех имперцев, но Мейзер смог сбежать! Теперь мы не знаем, где он! Он заручился помощью нескольких горожан и торговцев — так что, он может скрываться у одного из своих сообщников, а, может, он и вовсе уже покинул ваши владения!

Элдан и Джуха лишились дара речи. Их лица побледнели, а мысли лихорадочно закружились. Они едва ли не синхронно вскочили на ноги и вылетели из кабинета, чтобы немедленно заняться решением возникшей проблемы.

Прошло несколько дней с тех пор, как Элли и Аруна начали вместе работать над нашей зимней одеждой. Обе они были заняты окрашиванием тканей и снятием со всех мерок. Остальные же приступили к последним приготовлениям к зиме.

Мы собрали всю высушенную траву в тюки и аккуратно сложили их в углу одного из складов. Аппетитная вяленая оленина висела над кухонным очагом и вдоль стен юрт. Рядом со складами были сложены мешки с травяным сыром, а собранные в лесу орехи и ягоды были рассортированы по разным мешкам и ящикам. Близнецы показали нам, какие деревья можно рубить, и в результате заготовленные дрова были уложены на стеллажи рядом с нашей кухней.

Оглядевшись вокруг, я увидел результаты нашего упорного труда — наконец воплотившиеся в жизнь — и почувствовал, как в груди разливается теплое чувство удовлетворения. Я уже не мог дождаться зимы. Аруна не раз говорила, что зима на равнинах сурова и безжалостна, так что поводов для радости было мало, но меня все равно переполняло нетерпеливое предвкушение. Я не мог удержаться и, как только выдавалась свободная минутка, приходил любоваться нашим добром, распиханным по складам.

И я был не одинок в этом своём желании. Порой я замечал близнецов и собаколюдов, делавших то же самое. Они всегда улыбались, глядя на нашу кучу дров или припасы на складах.

После всей этой суеты стало чуть спокойнее, и я смог чаще водить близняшек в лес. Они сияли от счастья, играя от души, и, казалось, ничто не могло обрадовать их больше. Когда подготовка к зиме будет полностью завершена, у нас, наверное, будет достаточно времени для того, чтобы ходить в лес каждый день. Я как раз размышлял об этом, когда ко мне вдруг подбежали девочки.

— Диас, ты свободен? — спросила Сенай.

— У тебя есть минутка? — спросила Айхан.

— Да, свободен, и да, есть, — ответил я, присев на корточки, чтобы посмотреть им в глаза. — Что вы хотели?

— Поле! — сказала Сенай, сложив ладони треугольником. — Сделай укрытия для нашего поля!

— Нужно защитить его от ветра и снега до весны! — добавила Айхан, повторяя жест сестры.

— А… Вы про поле рядом с площадью? — спросил я. — Все ваши семена уже проклюнулись, так что им точно нужна крыша над головой. Хотите, чтобы я соорудил деревянный навес?

— Да, можно сделать треугольный навес, а потом перевязать его сухой травой, вот так! — объяснила Сенай.

— А ещё нужно утеплить землю сухой травой! — дополнила Айхан.

Близнецы не просто говорили о том, что нужно сделать — они приседали, подпрыгивали и всем телом показывали, чего хотят. Я усмехнулся, наблюдая за ними, и всё это время прикидывал в уме, сколько дерева понадобится и как нам поставить эти навесы. В этот момент ко мне подошла бабушка Чиручи с мотыгой на плече.

— А, вот ты где, юный Диас, — сказала она. — Хотела предупредить: завтра или послезавтра освободи время. Мы хотим начать сбор урожая.

Она сказала это так буднично, но меня эта новость всё равно ошарашила.

— Сбор урожая?

— А для чего, по-твоему, молодой человек, нужны наши поля? — ответила бабушка Чиручи. — Это наша еда, понимаешь? Ещё зелёные овощи переживут лёгкий снегопад, а вот картошку нужно будет завтра-послезавтра убрать.

По её раздражённому тону я понял: дело серьёзное. Но прежде чем я успел осмыслить услышанное, подошли Аруна и Канис.

— Диас, мы начали готовиться к родам Франсуазы, — сказала Аруна. — Похоже, она родит завтра или послезавтра, так что ты должен быть рядом.

— Лорд Диас, мы также готовимся к родам собаколюдок, — добавила Канис. — Мы ожидаем, что они родят примерно в то же время.

Услышав это, я аж подпрыгнул от радости.

— Ого! Неужели? — воскликнул я. — Мы должны убедиться, что для них всё готово! Я не силён в такого рода делах, так что просто скажите, что мне делать?

Хотя я и был рад от души, но тут заметил на лицах близнецов тревогу.

— Ну-ну, не волнуйтесь, — сказал я, снова опускаясь на колени. — Я обязательно успею и ваше поле укрыть! Вы так за ним ухаживали, так что я ни за что не позволю ему пропасть из-за холодов и снега.

В этот момент к нам подбежал Клаус:

— Лорд Диас! Бабушка Майя провела гадание для Илука! Она предсказала резкое похолодание и нападение монстров — всё это случится завтра или послезавтра! Она велела немедленно начать готовиться к обеим этим угрозам!

Мой мозг уже кипел от попыток всё запомнить и продумать план, как я всё это смогу успеть, но слова Клауса дали понять: эта задача мне одному не по силам. Я тихо застонал, надеясь найти решение.

«Подготовить поле близняшек к зиме... Убрать овощи... Роды Франсуазы и собаколюдок... Внезапное похолодание... И ещё нападение монстров...»

Всё будет происходить везде и сразу, поэтому мы собрались всей деревней и распределили задачи, чтобы постараться взять ситуацию под контроль и ничего не упустить.

Клаус и масти взяли на себя отражение нападения монстров. Поскольку чудовища должны были прийти с дальнего севера, они планировали установить юрту к северу от Илука, чтобы перехватить их задолго до подхода к деревне. Клаус как никогда был полон энтузиазма и клятвенно пообещал позаботиться о том, чтобы все роды прошли благополучно, и не пропустить через их заслон «даже муравья». Я был уверен — их отряд обязательно справится с любой угрозой.

Аруна, Канис и бабушки взялись за роды Франсуазы и беременных собаколюдок. Наш зал собраний превратился во временное родильное отделение: его вычистили, окурили благовониями, подготовили лежаки и место для инструментов с лекарствами. Я ни черта не знал о том, как принимать роды, поэтому передал всё это в их умелые руки и доверил им принятие всех важных решений.

Шепсам и сенджи была поручена уборка овощей. В основном — им нужно было копать картошку. Собаколюды были не просто мастера рыть ямы — они обожали это делать и занимались этим при любой возможности. Не было никаких сомнений: они управится задолго до того, как упадёт температура.

Подготовку к холодам возглавили Элли и дядя Бен с самками и детёнышами собаколюдов. Элли на время отложила свою работу над стильной зимней одеждой и сосредоточилась на пошиве простых утеплённых плащей. Аруна уже сшила часть зимних пижам и плащей, но мы не знали, насколько сильным будет похолодание. С учётом предстоящих родов было решено лишний раз перестраховаться. Мы знали, что надвигающий холод будет недолгим, так что нам нужно было продержаться всего пару ночей.

Оставались я, Аймер, Сенай и Айхан — нам предстояло заняться укрытием поля близняшек. Нужно было успеть до наступления холодов и выполнить всё в точности, как они хотели. Мне поручили именно это ещё и потому, что работа на деревенской площади позволяла быстро реагировать на непредвиденные обстоятельства, которые могли случиться с другими жителями деревни. А как только мы закончим работу с полем, я отправлюсь в дозор, на ночное патрулирование деревни. Я и не думал ложиться спать, пока в Илуке всё не уляжется.

Но до этого дозора нужно было разобраться с полем. Из-за того, что мы тщательно продумали все планы, к их реализации мы приступили только после полудня.

«А если холод ударит завтра… Чем мы раньше подготовим поле — тем лучше...»

Итак, я направился к полю близнецов с тюком сухой травы и вместе с Сенай, Айхан и Аймер принялся за работу. Сперва нам предстояло укрыть почву сухой травой так, чтобы не оставить просветов. Затем закрепить всё верёвками, кольями и камнями. Это позволит защитить корни растений от холода. В самом конце нам предстояло возвести крышу-укрытие.

Я не мог отделаться от мысли, что такого навеса может быть недостаточно, что защитить растения от холода, но близнецы заверили меня, что этого будет более чем достаточно, а сам процесс установки ничем не отличается от юрты. Можно с уверенностью сказать, что в юртах было довольно тепло, даже несмотря на их тонкие матерчатые стены, так что если бы я думал об этом травяном укрытии как о чем-то вроде юрты, то, возможно, это было бы не так уж плохо.

Укрыть нам предстояло несколько разных деревьев, в том числе грецкий орех, некоторые фруктовые деревья и сандживани. Плодовые растения и грецкие орехи должны были полностью взойти весной, а сандживани - следующим летом, но уже сейчас все ростки выглядели сильными. Если мы сможем защитить их зимой, то через год-два (а может, и больше) здесь вырастут замечательные деревья с плодами и орехами.

«Но это создаст новые проблемы...» Мелькнула у меня мысль.

Я спросил у близнецов, подкладывая траву вместе с ними (они усердно трудились, стоя на коленях):

— А не маловато ли это поле для стольких деревьев? Когда они подрастут, им точно станет здесь тесно...

— Это всего лишь рассадник! — пояснила Сенай, протягивая руку за травой.

— Рассадник для выращивания саженцев, — добавила Айхан.

— Когда они подрастут, мы пересадим их в другое место!

— Это поле — домик для малышей-растений. Они останутся здесь, пока не подрастут!

— Тогда в Илуке будет много прекрасных деревьев!

— Деревня станет ещё лучше — с деревьями, на которых будут расти фрукты, орехи и ягоды!

— И все будут очень здоровыми!

— А новорождённые малыши всегда будут сыты!

Их взволнованные голоса были полны энтузиазма, и улыбка Аймер становилась всё шире с каждым их словом.

— Понятно, понятно, — кивнул я, удовлетворённый ответом, и направился к складу за досками для крыш.

На самом деле я не до конца понимал, о чём говорили девочки, но знал: они делают это ради деревни, и этого мне было достаточно, поэтому я с радостью позволил им продолжать в том же духе, а для себя решил, что буду помогать им, чем смогу.

Я взвалил несколько досок на плечо, отнёс их на поле и затем сделал то, что мне сказали близнецы. Сухая трава уже лежала ровным слоем — оставалось соорудить над каждым саженцем крышу-домик из деревянных шестов. Укрепив каркасы, мы обвесили их дополнительным слоем травы. Теперь поле было усеяно этими травяными куполами. Мы обошли каждый, чтобы убедиться, что все растения надежно защищены от грядущего холода.

К моменту завершения работ солнце уже клонилось к закату. Я был очень рад, что мы закончили до наступления темноты, и не мог не вздохнуть с облегчением. Подхватив близняшек, вымотанных тяжёлым трудом, я направился к юрте, чтобы дать им возможность отдохнуть. Но они вдруг заёрзали, потянув ручонки и ножки в сторону зала собраний (сейчас родильни).

Я и Аймер переглянулись в недоумении. В этот момент из родильного отделения донеслись шум и суета.

«Но Аруна говорила о завтрашнем дне... Неужели уже началось?»

Близнецы явно волновались, но я прижал их крепче и зашагал к нашей юрте:

— Понимаю, вы переживаете за Франсуазу и её малышей, но вам сейчас нужен отдых. Если вы простудитесь, то ничего хорошего из этого не выйдет. Так что отдыхайте и обязательно поешьте. Ужин должен быть готов.

Аймер мягко добавила:

— Сейчас рядом с Франсуазой Аруна и бабушка Майя. Всё будет хорошо. Если вы понадобитесь — вас обязательно позовут. А сейчас ваша главная задача— согреться и как следует отдохнуть.

Тут к нам подлетела Элли, едва не спотыкаясь под грудой мехов:

— Сама не верю! Серьезно! Но каким-то образом я успела всё сделать вовремя! — выпалила она. — Вот! Это вам, девочки! А это тебе, Аймер! Ваша зимняя одежда. Одевайте! А это, папа, твоё! Сшито слегка в... э-э... разбойничьем стиле, прости, но времени было в обрез. Броней это, конечно, не назовёшь, но шкура высококачественная — хоть какую-то защиту да даст. Ты же ведь собрался в ночной дозор? Так что, смотри, не замёрзни! Мы все рассчитываем на тебя.

Элли набросила плащ мне на плечи и уже собралась укутать близнецов, но заметила их встревоженные лица.

— Ой-ой-ой! — ахнула Элли, широко раскрыв глаза. — Что случилось, девочки? Ой, ясно! Вам одиноко без Аруны? Ну что ж, выбора нет — сегодня я ночую вместе с вами! А теперь — кутайтесь в свои новенькие плащи... Вот так... Давайте пойдёмте домой, там мы разогреем с вами ужин, а потом с полными животиками ляжем спать в постельку!

[[image:/storage/reader-images/07ba0a8544eb6a8714753c10a411af15fa5a2d8f.jpg]]

Элли тут же подхватила близнецов и Аймер и направилась к нашей юрте, а я остался стоять с плащом, который так и кричал, что его владелец никто иной, как «горный бандит». Скрипя зубами, я всё же накинул его.

Надев свой новый плащ, я взял топор, развёл для света и тепла в центре площади костёр и с наступлением ночи начал патрулирование деревни. Холод ещё не добрался до Илука, и никаких признаков нападения монстров видно не было. Всё было по-обычному тихо и спокойно... если не считать шума и суеты, доносящихся из зала собраний.

«Возможно, у Франсуазы или собаколюдок уже начались роды? А может, это лишь родовые схватки?»

Я точно не знал, но видел, как на стенах юрты мелькали тени — находящиеся там внутри метались туда-сюда. Тень Аруны тоже сновала без остановки. Глядя на это, я почувствовал, что просто обязан выложиться на полную.

Если дело касается родов, я был полностью бесполезен, поэтому хотел сделать все, что в моих силах, чтобы компенсировать это. Я должен был быть полезным и принести хоть какую-то пользу. Итак, я встряхнулся, перекинул топор на плечо и, с новыми силами, бодро зашагал по деревне. Присматриваясь и прислушиваясь ко всему вокруг, я решил, что сделаю всё, чтобы деревня Илук стала безопасным местом, где Франсуаза и собаколюдки смогли бы спокойно родить своих малышей.

— Дозорные, не пяльтесь сразу во все стороны! — рявкнул Клаус. — Мы не можем следить за всеми равнинами, поэтому магия Аруны покроет то, что вне нашей досягаемости! Наша главная задача — защитить Илук! Так что следите за всем, что приближается с севера! МОНСТРЫ — вот наша цель!

Клаус отдавал приказы из юрты, возведённой к северу от деревни. Он стоял в полной амуниции, с копьём в руке. Рядом в ответ рычали масти, их броня тускло блестела в свете костра.

— И помните: при приближении цели — первым делом применяем тактику устрашения! Если тварь не бежит — стараемся бить по конечностям, чтобы обездвижить, и оставляем её там, где она упадёт. Но если угроза сработала и чудовище обратилось в бегство — ни в коем случае не преследуем его!

Глаза масти вспыхнули яростной решимостью; их шерсть встала дыбом от готовности любой ценой защитить деревню и жизни тех, кто совсем скоро появится на этот свет. Вид его соратников наполнил Клауса гордостью.

— Как командир этой операции, я всё время буду бодрствовать. Остальные — дежурьте по очереди! Ешьте и спите по мере необходимости, чтобы сохранить боевой дух и силы. Бой выматывает — куда сильнее, чем вы думаете. Так что отдыхайте, пока можете, или пеняйте на себя!

— Хм? А как же я? — фыркнул он на немой вопрос в глазах масти. — Вы это спрашиваете у того, кто годами сражался плечом к плечу с лордом Диасом? Два-три дня без сна для меня — раз плюнуть! В былые времена мы и по неделе могли сражаться без передышки. Так что не сомневайтесь — со мной всё будет в порядке. Серьёзно, лорд Диас вообще не знает, что такое усталость; угнаться за ним — вот это настоящее испытание. Он может спать в любых условиях и есть даже самую мерзкую еду... Он точно... слеплен из другого теста... В общем, видимость лучше всего будет в полдень — так что по максимуму используйте это время для отдыха, без всяких угрызений совести!

Клаус устремил взгляд в темноту — словно видел в ней отголоски прошлых битв. Масти ответили кратким, чётким рыком.

Было уже поздно, и последнее тепло солнца уже давно рассеялось. Как раз в тот момент, когда северный ветер принёс с собой резкий порыв холодного воздуха, из импровизированного родильного отделения вышла бабушка Майя. Она поёжилась от холода и медленно куда-то направилась, возможно, к уборным. Я поспешил догнать её и зашагал рядом, в надежде узнать последние новости.

— Как у них дела? — спросил я. — Как Франсуаза и собаколюдки? Вы с Аруной и другими держитесь?

— Тебе не о чем беспокоиться, юный Диас, — ответила она. — С Франсуазой и собаколюдками всё в порядке. Мы присматриваем за ними и отдыхаем по очереди. Даже если роды затянутся на четверо-пятеро суток — мы сделаем всё, чтобы вытащить малышей в наш мир. В этом я уверена.

— Вытащить в наш мир?

Её слова прозвучали так естественно, что я не мог не спросить. Бабушка Майя покосилась на меня и вздохнула:

— В твои-то годы и не знаешь о... Боже мой... Ну что ж, тогда слушай внимательно: чрево матери связано с миром богов. Дети — это дар того мира. Но если не приложить достаточно сил, чтобы удержать их в нашем мире, они здесь не останутся. Дело не просто в рождении, понимаешь? Мы должны изо всех сил стараться вытащить их сюда. Для начала это очищение травяными ваннами, но и после новорождённый всё равно какое-то время находится где-то между двумя мирами. Малейшая ошибка — и он может вернуться обратно. Тем не менее, Франсуаза и другие матери улыбаются сквозь боль. Не думаю, что у нас будут какие-то проблемы.

Я кивнул, стараясь вникнуть в каждое слово, и бабушка Майя улыбнулась мне.

— Ты слышал, как в зале поднялся шум, да? Это потому, что все смеялись. От костра на стену юрты, пока ты бродил вокруг, падала твоя тень. Матери шутили, что ты похож на заблудившегося медвежонка. Ты — наша опора в час нужды, юный Диас, и мы знаем, что на тебя всегда можно положиться.

Бабушка Майя помахала мне на прощание и сказала возвращаться на свой пост.

Я последовал её совету и вернулся на площадь. Вернувшись к костру, я подбросил несколько поленьев, чтобы раздуть пламя, и принялся размышлять над словами бабушки Майи. Тогда я сгорбил плечи и принялся расхаживать взад-вперёд, совсем как медведь.

«Пусть это принесёт им ещё немного улыбок.»

Луна поднялась высоко, и с севера подул холодный ветер, приближая час нападения монстров, предсказанного бабушкой Майей. В этот миг масти в юрте почувствовали перемену в воздухе. Они подняли носы, пытаясь распознать донёсшийся запах, и выпрямились во весь рост. Их мускулы напряглись. Они начали метаться вокруг юрты, пытаясь определить источник угрозы.

Масти были в снаряжении, сделанном из материалов, полученных с земляного дракона, — плащах из драконьей чешуи и клыков. Увидев их беспокойство, Клаус потянулся за копьем, лежавшим рядом с ним, и тихо поднялся с места.

Он вышел к костру, где стоял настороже Марф, вожак масти. Тот тоже втягивал воздух, пытаясь распознать приближающееся существо. Клаус начал разминаться, согревая тело, внимательно наблюдая за тем, что происходило в темноте.

Как только Клаус почувствовал привычную боевую готовность в мышцах — с севера донёсся грозный, предупреждающий лай дозорных. Это было грозное, устрашающее сообщение о ещё неизвестной угрозе. Этот сигнал поднял на ноги всю находившуюся здесь стражу Илука. Они собрались у костра, готовя оружие к бою.

Масти действовали строго по приказу Клауса: сначала попытка запугать. Если не сработает — атака по конечностям. Если и это не остановит чудовище — заманить его к костру. Собаколюды подготовили на местности простейшие ловчие ямы-ловушки, и сейчас были готовы сражаться слаженно. Если они не справятся — им придётся положиться на оставшегося в деревне Диаса. Но Клаус не верил, что им может встретиться непобедимый враг.

Ради этого дня они ежедневно тренировались. И всё ради цели обрести силу защитить их дом даже без Диаса. Они были готовы, в этом Клаус был уверен. Но тут в свет костра ворвались три дозорных масти, их плащи вздымались на ветру. Это был знак: их враг оказался сильнее, чем они предполагали.

— Роуэн! Сенга! Токадэ! Докладывайте! — крикнул Клаус, когда собаколюды приблизились к нему.

Трое собаколюдов одним отработанным движением сбросили маски.

— Приближается монстр! Крупный! Медленный! — тявкнул Роуэн.

— Мягкий! — прорычал Сенга. — Клыки дракона спокойно пробивают его шкуру!

— Но он не отступает! — залаял Токадэ. — И не останавливается!

Клаус кивнул. Масти перевели дух и приготовились к следующему раунду.

— Отличная работа, ребята! — крикнул Клаус. — Если вам нужно перевести дух — Отходите в арьергард!

Точные размеры монстра оставались загадкой — ночь была тёмной и облачной, видимость практически нулевая. Собаколюды, действуя в темноте, полагались на свой нюх. Клаус гордился тем, что они так хорошо справились. Масти, казалось, почувствовали это — их хвосты радостно завиляли, а лапы упёрлись в землю. Щелчок масок — и они встали плечом к плечу с Клаусом.

Все семеро масти, собравшихся у костра, услышали, что произошло дальше: тяжелый, грохочущий звук чего-то, волочащегося по земле. Вскоре после этого появился чёрный силуэт, который становился все отчётливее по мере приближения к костру. У монстра было огромное тело, покрытое чёрной чешуей, которое поддерживалось четырьмя толстыми лапами. Позади него тянулся длинный хвост, оставлявший в грязи след, когда тот поворачивался влево и вправо. По обе стороны его морды располагались два совершенно немигающих глаза, а спереди вытянутая челюсть. Но всеобщее внимание привлёк острый рог на носу чудовища.

— О, это всего лишь гигантская ящерица, — заявил Клаус.

Да, это был монстр, но он не изрыгал пламя и не обладал магией. Ядовитые миазмы, исходившие от его тела, также не были особенно большой проблемой. Сила чудовища, как правило, соответствовала его размерам, но Клаус с облегчением выдохнул: могло быть хуже. Затем он напомнил себе, что не может позволить себе недооценивать противника, и принял боевую стойку.

— Такие гигантские твари, как эта, могут с лёгкостью проглотить человека живьем! — крикнул он. — Так что следите за его пастью! И следите за хвостом! Я буду атаковать спереди, а все остальные рассредоточьтесь по флангам! Сначала цельтесь по лапам, а потом в живот! И без глупостей! Ваша жизнь — главный приоритет! Не дайте раздавить себя!

Масти молниеносно рассыпались веером, окружив ящерицу. Клаус кивнул, когда они все заняли свои позиции, а затем направил своё копье в сторону врага.

Едва копьё нацелилось на неё, ящерица замерла. Перед ней было не просто оружие. В нём пульсировала смертоносная сила. Рептилия знала: прямой удар мгновенно оборвёт её жизнь. Её тело окаменело, готовое любой ценой увернуться, чтобы затем контратаковать. Каждое клеточка существа следила за движением этого копья.

«Слишком много огня. Слишком ярко. Этот жар заглушает чутьё.»

Ящерица не сводила глаз с врага, анализируя его движения, но понимала, что вечно оставаться на месте нельзя. Копьеносец был не один — его союзники с нетерпением ждали любой возможности добраться до её нутра. Они не были столь опасны, но их клыки раз за разом впивались в плоть, заставляя рептилию лихорадочно искать решение. Что же ей предпринять?

И тут в сознании существа мелькнула мысль о бегстве... Но в тот же миг миазмы в магическом камне – ядре монстра взбунтовались. Камень вопил, приказывая ящерице: «Сражайся!»

«Бегство недопустимо.»

«Разорви врага в клочья.»

«Никому не позволено жить, кроме нашего вида.»

«Мы утопим этот мир в наших миазмах.»

Эти голоса, доносившиеся из глубин миазмов, полностью завладели ящерицей, утопив её в чистой ненависти. Выбора больше не оставалось. Приняв волю камня, она утратила всякий страх перед копьеносцем, как и инстинкт выживания.

Гигантская ящерица вскинула голову и издала пронзительный вой. Но копьеносец будто его не услышал. Когда пасть хлопнула в месте, где он только что стоял, воин уже взмыл вверх и приземлился ей на спину. Беззвучное движение — копьё вонзилось точно в сердце монстра. Смерть настигла ящерицу прежде, чем она успела почувствовать боль.

Битва завершилась. Клаус вытащил своё верное копьё — которое после долгих раздумий нарёк «Молниеносное копьё драконьего клыка» — из тела рептилии и окинул взглядом окрестности. Вокруг него корчились собаколюды, прижимая лапами уши к головам.

— Эй, ребята, что с вами?

Масти лишь бились на земле, не в силах ничего ответить.

— А, я понял, — пробормотал Клаус, вытирая кровь с древка. — Эта тварь взревела на частоте за пределами человеческого слуха, да? Видно, ваш острый слух имеет и свои минусы.

Он спрыгнул с трупа и обошёл каждого стража, проверяя раны и целостность барабанных перепонок. Постепенно масти пришли в себя. Подняв головы, они оскалились в довольных ухмылках, увидев мёртвую ящерицу и их невредимого командира. Хвосты забили дробь, смешавшуюся с радостным лаем.

— Ладно, уши целы, ран нет. Решим, что делать с этой тушей, когда со всем разберёмся. А сейчас — кто устал, марш в юрту отдыхать! Важно уметь восстанавливать силы при первой же возмо...

Вдруг воздух снова наполнился знакомым шарканьем. Что-то снова приближалось к ним с севера. Клаус и масти мгновенно пришли в боеготовность, а к костру примчались оставшиеся дозорные. Десять масти и Клаус сжали оружие. Звуков становилось всё больше, и они неумолимо приближались к ним... Дрожь пробежала по спине каждого. Впереди их ждала яростная схватка.

Ночь миновала без каких-либо происшествий. С приближением утра в воздухе внезапно похолодало. Иней, укрывший землю, казался неестественным для этого времени года. Холод будто высасывал жизнь из травы, и я был рад, что мы успели собрать урожай до этих заморозков.

В то же время я в очередной раз был поражён ясновидением бабушки Майи. Другие старушки уверяли — её предсказания никогда не ошибались, и поэтому они всегда слепо верили её советам... Но видеть это воочию — другое дело.

Если холод пришёл точь-в-точь как она предрекла, значит, и нападение монстров тоже было неизбежно. Хотя я особо не тревожился. Я верил в Клауса и масти. Если они столкнутся с какими-то проблемами, то пошлют гонца или отступят. В этом я не сомневался... Почти.

Я размышлял об этом, когда поднялось солнце, озарившее Илук непривычно хрупким утром. Все повылезали из своих юрт — близнецы, дядя Бен, самцы собаколюдов, обеспокоенные родами своих жён. У колодца завязались оживлённые разговоры, быстро сменившиеся деловитой суетой у очага. Деревня проснулась.

Поскольку Аруна с помощницами оставались в родильном отделении, Сенай и Айхан взяли на себя заботы по приготовлению завтрака. А собаколюды сегодня помогали им с удвоенной энергией. В итоге еда получилась чуть небрежнее и проще на вкус, но зато чувствовалось, что он была приготовлена с душой.

Прежде чем мы сели за стол на площади, в родильный зал отнесли несколько специально приготовленных блюд: пшеничную кашу с творогом, тёплый травяной отвар, разнообразные орехи и ягоды и многое другое. Затем мы насыпали корм гусям и лошадям, и, как только животные были накормлены, все уселись завтракать.

Собаколюды восхищались моим новым плащом: «Лорд Диас, вы такой славный и грозный!» Это стало главной темой за столом. Конечно, говорили и о родах, и о Клаусе с масти, находящихся на севере. Но без конкретных новостей разговор оставался поверхностным.

Конечно, мы все молились и волновались, но сдерживались от соблазна заглянуть в родильню. Мы решили, что будем работать здесь так же усердно, как Аруна, Клаус и другие. Закончив завтрак и убравшись, все, кроме меня, ринулись работать — несмотря на пронизывающий холод. Я больше всего на свете хотел поработать вместе со всеми, но близнецы настояли на том, чтобы я отдыхал — ведь я бодрствовал всю ночь. Итак, завернувшись в плащ, я расположился у стены родильного зала, стараясь никому не мешать.

Столько тревог крутилось в голове, что я сомневался, смогу ли вообще уснуть. Но в итоге, закрыв глаза, я задремал под привычные звуки деревенской жизни.

Около полудня из родильного отделения донеслось небывалое ликование. Через мгновение Аруна вышла с такой лучезарной улыбкой, что даже не было заметно, насколько она устала.

— Малыши здоровы! — объявила она. — Пятеро! Все — дети Рупы и Беато! И первый крик у каждого — бодрый, словно колокольчик!

Это была потрясающая новость. Все, кто её услышал, вскрикнули от счастья. Рупа рванул ко входу, но Аруна заблокировала ему путь:

— Рупа! Пока все роды не завершены — никому не разрешается входить! — твёрдо сказала она. — Мы перенесём Беато и её малышей в вашу юрту, когда со всем закончим. Твоя задача — подготовить дом. Зажги благовония, которые ты получил ранее, нагрей для Беато воды. Это теперь твоя забота.

Рупа тут же помчался как угорелый. Мы проводили его взглядом, и тут Аруна повернулась ко мне, опередив мой вопрос:

— Не волнуйся, Диас, всё в порядке. Это займёт некоторое время — детей больше, чем мы ожидали. Но я уверена: к вечеру все малыши появятся на свет.

— Главное — что все здоровы, — выдохнул я. — Этого достаточно. Нужна ли вам какая-нибудь помощь?

— У нас есть всё, что нужно. Если что-то понадобится, мы обязательно сообщим. Тебе сейчас важно показать деревне своё спокойствие. Кстати... этот плащ тебе невероятно идёт.

С этими словами Аруна скрылась внутри родильного зала. Я замер как скала, стараясь излучать непоколебимую уверенность — как и посоветовала Аруна. Но внутри меня бушевал ураган: мне так хотелось увидеть новорождённых и броситься помогать всем, кто сейчас работал! Но всё же ради них всех я продолжал сохранять маску невозмутимости.

Время шло, и вскоре новоиспечённые матери одна за одной стали выходить из родильного зала, неся младенцев, завёрнутых в накидки, сделанные из шерсти бааров. Все малыши были морщинистыми, без шёрстки — по ним даже породу разглядеть было невозможно. Матери умиротворённо улыбались, а тихий писк их малышей сразу же очаровал сердца всех, кто был в деревне.

Когда солнце начало клониться к закату, в родильном зале осталась только Франсуаза... И нам с Фрэнсисом пришлось расхаживать снаружи, словно мы пытались проложить в земле колею. Этельбальд и другие баары пытались успокоить нас, а остальные жители деревни, закончив работу, окружили зал для собраний, чтобы нас поддержать.

Каждый раз, выходя с очередной матерью, Аруна уверяла нас, что всё хорошо, но её слова лишь подливали масла в огонь тревоги. В какой-то момент напряжение достигло пика...

И тут изнутри донеслось:

— Би-и-и-и-и-и! Би-и-и-и-и-и! Би-и-и-и-и-и!

Сначала один голосок, потом второй, третий... Скоро блеяние слилось в хор. Диас в изумлении подумал:

«Сколько же их?!»

Дверь распахнулась. Аруна и бабушка Майя вынесли шестерых морщинистых комочков в бааровой шерсти.

— Шестеро! — провозгласила Аруна. — Для бааров даже трое — это редкость! Вот это мать, Франсуаза! Поздравляю тебя, Фрэнсис, теперь ты стал отцом!

Аруна, должно быть, была совершенно измотана, но по её сияющей улыбке об этом невозможно было догадаться. Деревня взорвалась ликованием. Все смеялись, обнимались и плакали. Фрэнсис, рыдая от счастья, пустился в пляс под одобрительное блеяние других бааров.

Поздним вечером стража Илука подверглась нападению. Они отбили первую атаку... и после этого поняли, что тот громогласный вопль ящерицы был зовом подкрепления. С тех пор Клаус и масти сражались без передышки и выкосили бесчисленные волны рептилий. Они выложились на максимум. Ночь сменилась утром, утро — полднем. Когда наконец наступила передышка, все они были залиты кровью и невероятно вымотаны.

И всё же — ни Клаус, ни масти не получили серьёзных ран. Ловчие ямы сработали безупречно, а сами ящерицы оказались монстрами невысокого уровня: у них не было ни мощи земляных драконов, ни скорости ветряных, и они не умели изрыгать пламя. Проблема была только в их числе. Клаус и его отряд чувствовали, что находятся на пределе.

«Я ещё держусь, но остальные выдохлись. Наше оружие затупилось от крови и внутренностей монстров. Может... нам следует отступить…?»

Вот о чём думал Клаус, глядя на подступающую к ним очередную волну ящериц. Он уже давно потерял счет тому, скольких убил. Отступление было простым решением, но смертельно опасным: отправятся ли ящерицы в погоню? Если да, то они приведут врага прямиком в Илук...

Клаус не мог допустить, чтобы деревне угрожала опасность. Особенно сейчас, когда там были матери и их малыши! Даже могучие масти почти потеряли сознание от одного только рёва чудовища. Что же будет с роженицами и их малышами?!

Клаус даже не хотел об этом думать.

«Что же мне делать? Мы не можем продолжать бой, но и отступить тоже не можем... Если доберёмся до Илука, сможем позвать на помощь Диаса. Он разберётся со всем этим в мгновение ока.»

Клаус тяжело дышал, но не отрывал взгляда от приближающихся тварей, следя за каждым их движением.

«А как на моём месте поступил бы Диас?»

— Отряд! Отступаем! — крикнул Клаус. — Возвращайтесь в Илук! Немедленно доложите Диасу! Я останусь здесь и задержу монстров! Не смотрите на меня так! Это всего лишь жалкие ящерицы! Я с лёгкостью могу прикончить ещё десяток-другой!

Клаус хотел сам возглавить арьергард и прикрыть отступление отряда — именно так поступил бы Диас. Но собаколюды взбунтовались; они не могли поверить в приказ командира. Они знали: Клаус измождён не меньше их. Масти ценили своих товарищей превыше всего, и они не собирались бросать одного из своей стаи.

Диас приказал им отразить нападение врага, и долг велел им повиноваться. Но масти колебались. Все они были без сил. Они редко всерьёз размышляли о том, как найти наилучшее решение. Через некоторое время вожак Марф шагнул вперёд. С горсткой молодых воинов он встал плечом к плечу с Клаусом, оскалившись на врага.

Марф едва держался на ногах, но прохрипел сквозь маску мощный боевой клич. У всех вставших рядом были жёны, и Клаус понимал: каждый из них отчаянно хотел увидеть своих родившихся в Илуке детей.

— Ваши жёны и дети ждут вас! — закричал Клаус. — Бегите же!

Но Марф лишь пристально посмотрел на него. Взгляд его сказал всё за него, но он хрипло пролаял сквозь маску:

— Сомнения нас ни к чему не приведут! Доверимся нашим инстинктам! Зов крови велит: защищать друзей! Оберегать семью! Крушить врагов!

Его слова были настолько невнятными, что ни один человек не смог бы их разобрать. Но Клаус и Марф прошли сквозь сотни тренировок. Он понял каждое рычание друга. Стиснув зубы, Клаус осознал: это была одна из слабостей собаколюдов. Прижатые к стенке, в ситуации, когда требовалось немедленное принятие решения, у них отключался разум, и они полностью полагались на свои инстинкты.

Это был тот самый «зов крови», как они его называли.

Раз ими овладели инстинкты — ничто не свернёт их с пути. Лишь сила Диаса могла бы их сейчас остановить.

«Но даже инстинкты не могут ничего сделать с истощением. Если останутся сражаться, они не просто получат ранения... некоторые из них могут даже погибнуть.»

Оставшиеся масти выстроились рядом с Клаусом, и он открыл рот, чтобы крикнуть в надежде, что сможет переубедить их.

Вот тогда-то это и случилось.

Послышался звук, будто что-то огромное волочилось по земле, и тут же — грохот того, что с треском обрушилось на неё. Дрожь пробежала по их спинам, когда звуки стали слышны со всех сторон. Этот звук было громче всего, что они слышали за всё время боя, и это потрясло Клауса и масти до глубины души.

«Я узнаю звук ящериц с севера, но этот грохот был... Он доносится сзади...»

Клаус не хотел в это верить. Неужели с юга, из деревни Илук, к ним приближался новый монстр? Он начал представлять самое худшее, и тут услышал знакомый голос, эхом разнёсшийся в воздухе:

— Эй! Эй! Что здесь вокруг за трупы ящериц?!

Даже несмотря на врага, стоящего прямо перед ними, Клаус и собаколюды обернулись на голос, раздавшийся у них за спиной.

— Ой! А впрочем, забудьте! Забудьте об этом! Всё прошло хорошо! Они все родились! Марф! Масти! Ваши детеныши все в полной безопасности и совершенно здоровы!

Это был большой кричащий комок меха. Он улыбался и размахивал гигантским боевым топором, словно игрушкой. Человек, который был этим комком меха, ещё совсем недавно лежал плашмя, страдая от лихорадки. Но каким-то образом он полностью выздоровел прежде, чем кто-либо успел по-настоящему забеспокоиться, и сейчас был в лучшей форме, чем когда-либо.

И по причинам, неизвестным никому из них, он был одет как какой-то горный бандит.

Его взгляд упал на приближающихся ящериц, которые ещё не были трупами. Черты его лица стали суровыми, а хватка на топоре усилилась. Его шаги внезапно превратились в топот, и он понесся по травянистой равнине.

Это был Диас, и одним движением он перемахнул через Клауса и масти, мимоходом отсёк голову гигантской ящерице и с оглушительным грохотом приземлился. Но прежде чем они снова смогли разглядеть его, он уже исчез. Они могли лишь слышать грохот и следить за новыми ударами, после каждого из которых на земле появлялась новая трещина, а рядом с ней труп. Вскоре после каждого взмаха топора стали раздаваться крики ящериц и вопли абсолютного ужаса.

Этот звук странным образом успокоил Клауса, и он с горьковатой усмешкой почувствовал, как напряжение покидает его тело. Масти чувствовали то же самое, и все они уселись на месте, не сделав больше ни шага.

После того, как я расправился с какими-то странными ящерицами — а их было довольно много — я вернулся к Клаусу и стражникам Илука, которые все выглядели совершенно измученными. Я сказал им, что с этим бардаком разберёмся позже, и мы все отправились домой.

Мы пережили худшее из всего, что предсказала бабушка Майя, и теперь, когда самое плохое было позади, я не думал, что нам стоило о чём-то слишком беспокоиться. Мы собрали овощи, приняли роды, подготовились к холодам и отбили нападение монстров. Теперь оставалось только закатить самый грандиозный пир, который когда-либо видела деревня. Но, учитывая, что солнце уже садилось, и все были на пределе сил, я не думал, что сегодня у нас получится устроить этот праздник.

Поэтому сегодня вечером мы приготовим что-то вроде скромного застолья и выпьем немного вина, чтобы выразить благодарность Клаусу и масти за их усилия. Теперь они смогут хорошенько отдохнуть и как следует выспаться. А уже завтра мы сможем прибрать поле боя и устроить настоящий праздник.

По пути я рассказывал Клаусу, как же всё это будет здорово, и это придавало мне бодрости, но по какой-то причине Клаус выглядел удручённым, он плёлся, пока окончательно не остановился.

— Что случилось, Клаус? — спросил я.

— Просто... — начал он. — Мы вас подвели…

— Подвели? Почему?

— Нас окружил враг. Я не смог привести свой отряд к спасению или победе... Если бы вы не пришли к нам на выручку, лорд Диас, кто знает, что бы случилось...

Его голос был тяжелым и мрачным, а выражение лица полностью соответствовало его чувствам. Я же лишь наклонил голову в недоумении.

— Если ты считаешь это такой уж неудачей, то я просто не смогу перечислить, сколько раз я проваливался во время войны, — сказал я ему. — Иногда я так увлекался битвой, что оставлял всех своих позади, а очнувшись, оказывался в окружении врагов. А был случай, когда я заблудился и наткнулся прямо на вражеский замок. Даже не проси, Клаус, об этом рассказать, потому что в таком случае эти истории продлятся всю ночь... Слушай... Я это к тому, что после всего этого вот я здесь, жив и здоров. Так что раз всё в итоге разрешилось, разве этого недостаточно?

Клаус выглядел сначала очень удивлённым, а затем внезапно озадаченным.

— Никто не пострадал, все живы, здоровы, — продолжил я. — На мой взгляд, это полный успех. Если ты уж так упёрся в мысль, что потерпел неудачу, то просто наверстай упущенное в следующий раз. Этой бой— твой шанс вырасти, стать лучше и сильнее, чтобы затем оставить все прошлые неудачи позади. И это… послушай, я думаю, ты так себя чувствуешь потому, что ещё не видел того, что ты и собаколюды смогли защитить. Ты еще не видел, кем сегодня была благословлена наша деревня. Но когда увидишь, возможно, перестанешь быть к себе таким строгим.

Клаус выглядел так, будто не понял, что я имел в виду, поэтому я заверил его, что он обязательно поймёт, когда придёт время. Поскольку Марф и его соплеменники-собаколюды, несмотря на усталость, никак не могли усидеть на месте и рвались обратно в деревню, мы поспешили домой.

Вскоре мы увидели Илук, который полностью освещался большим костром на площади. Везде были жители, держащие новорожденных, завернутых в шерсть бааров. Даже Зорг и группа Они тоже были там; они почувствовали приближение странного холода и решили прийти проведать нас. Зорг и вместе со своими соплеменниками держали на руках детёнышей бааров и выглядели столь же счастливыми, как и все матери и отцы вокруг них... а может, даже счастливее.

— Для нас, племени Они, рождение баара — все равно что рождение нашего собственного ребенка, — сказал Зорг. — Ничто не может принести нам больше радости.

А тот факт, что Франсуаза родила шестерых малышей, был просто ошеломляющим. Зорг и его группа пребывали в благоговейном трепете с самого момента прибытия. Они были в полном восторге, и жители деревни тоже сияли от радости. Именно эти моменты смогли защитить Клаус и масти.

Марф был так взволнован, что уже собрался бежать прямиком к жене, но я его остановил.

— Стоять, Марф! — скомандовал я. — Если хочешь прикоснуться к своим детям, сначала смой с себя всю эту грязь! Меньше всего мы хотим, чтобы они заболели!

Клаус же, со своей стороны, словно замер, наблюдая за всеми, так что я просто похлопал его по плечу. Он выглядел немного растерянным, но я отвёл его и других стражников к ручью, где они мужественно перенесли холодную воду и смыли с себя всю кровь, грязь и пот, покрывавшие их тела.

Часть 1. Западная часть Махати, в городе Мерангал, спальня правителя владений

(от лица Элдана)

— Не могу поверить, что Мейзер сбежал... — пробормотал Элдан, лежа в постели. — Я проявил небрежность. Недооценил врага...

Весть о побеге Мейзера загнала Элдана в двухдневную панику. Сколько раз он уже изливал свои сожаления? Элдан и сам не знал, а его жёны не проронили ни слова, лишь просто слушали его. Если бы он попросил совета, они сделали бы всё возможное, чтобы помочь ему разработать план. Но Элдан просто переживал о случившемся не как герцог, а как человек. Потому жёны сочли, что сейчас будет уместнее всего просто молчать.

— По крайней мере, хоть какое-то облегчение, что он, судя по всему, не нацелен на королевскую столицу или деревню Илук, — проговорил Элдан, чувствуя на себе пристальные взгляды своих жён. — Такое развитие событий сулило бы лишь неприятности. Но если он не сбежал и решил остаться в наших землях, то это лишь потому, что не считает нас угрозой. Это меня раздражает.

Элдан перевернулся, испустил долгий вздох и продолжил.

— То, что он не воспринимает нас всерьёз, означает, что он обязательно оставит лазейки, которыми мы сможем воспользоваться. Мы больше не будем полагаться лишь на мышелюдов. Задействуем все наши силы разведки. Если понадобится, я лично возглавлю их...

Элдан был далёк от завершения и ещё многое хотел добавить, но прежде чем он смог продолжить, его одолела зевота. Вместе с ней его потянуло в сон, и Элдан тут же провалился в мир грёз.

Часть 2. Комната в доме какого-то торговца (от лица Мейзера)

— ...и вот, как ты того и хотел, мы избавились от имперцев. У меня самого не было никакого желания больше терпеть их, особенного после того, как они попытались мне угрожать. Всё произошло, как нельзя лучше. Мы и сами не смогли бы спланировать всё более удачно.

Мейзер плюхнулся в искусно сделанное кресло, поднёс к губам изысканный бокал и отхлебнул вина. Мужчина напротив него, хозяин дома, в котором они находились, выдержал паузу, а затем ответил:

— Ну что ж... Приношу извинения за причинённые неудобства. Эта страна принадлежит людям. Это наша земля. Я едва выношу вид тех, кто отказывается понимать эту простую истину. Однако такой скромный торговец, как я, едва ли способен что-то изменить.

— Скромный торговец, говоришь... Но этот запах, эти ящики и почерк в той бухгалтерской книге... Ты в сговоре с весьма опасными людьми, не так ли?

— Ну-ну, раскусили нас, да? Вы преподали нам хороший урок, и впредь мы будем тщательнее скрывать подобные вещи.

— Значит, ты и есть тот, кто предупредил нас о готовящемся нападении, — сказал Мейзер, размышляя. — Видима, правда, что у Элдана немало врагов.

Торговец отмахнулся от слов Мейзера.

— Кто, я? Не говорите глупостей. Я могу быть не согласен с ним по каким-то вопросам, но этот парень — главная причина, по которой я сейчас могу зарабатывать целые состояния. Мы приветствуем этого человека, и особенно его щедрость. Если у нас и есть какие-то проблемы, то они касаются тех, кто его окружает.

— Хм? А, ты имеешь в виду зверолюдов? Но ты же торговец, разве нет? Почему бы просто не сосредоточиться на торговле? Ты и храмовники — вы действительно терпеть не можете зверолюдов, да?

— Вот это неожиданность, особенно после того, как вы сами согласились с идеей сделать их всех рабами.

— Я согласен продавать их, потому что так я смогу получить прибыль. Но когда Элдан сделал их гражданами, он превратил их в потенциальных покупателей и тем самым значительно расширил рынок. Оказалось, это было весьма неплохой идеей; посмотри, что в итоге стало с экономикой. Но лично для меня... Мне совершенно всё равно, кто они — люди, полулюди или зверолюды... или кто-то ещё, — все они всего лишь товар.

Торговец сузил глаза, наблюдая, как Мейзер допивает свой бокал вина. За всё это время он не проронил ни слова.

Часть 3. На следующий день, кабинете в резиденции правителя, Мерангал (от лица Элдана)

— Задействуй армию, — сказал Джуха.

В Махати стояло раннее утро. Джуха лежал на полу в кабинете Элдана, только что выслушав его план: использовать все силы разведки для поиска и атаки на Мейзера. Само собой, на этот счёт у него были иные соображения.

— Я давно присматриваюсь к одной группе торговцев, — продолжил Джуха. — Они слишком переусердствовали в контрабанде, и если они объединятся с Мейзером, то их финансовые возможности станут настоящей головной болью. Вот моё предложение: мы задействуем имеющиеся у нас вооруженные силы, чтобы взять их всех под контроль. Мы сделаем это быстро и арестуем всех сразу — не только Мейзера, но и этих коварных торговцев, которые заодно с ним.

Джуха говорил хладнокровно и спокойно, но Элдан и Камалотц были ошеломлены. Они даже не рассматривали возможность привлечения армии.

— Не уверен, что нам следует прибегать к столь опрометчивым действиям, — ответил Элдан с некоторым упрёком в голосе. — Проблема не столь велика, да и даже если бы была, нам нужно провести тщательное расследование, прежде чем задействовать наши войска.

Джуха сел, скрестил ноги и пожал плечами.

— Да ну, — произнёс он с ноткой раздражения, — Ты вообще себя слышишь? Правитель здесь ты. Тебе не нужно ничего расследовать. Тебе даже не нужна причина. Прикажешь армии мобилизоваться — они подчинятся. Если нужны доказательства или расследование — сделаешь потом. Это необязательно должно быть красиво. Можешь поступить грубо, как твой отец. Просто подави восстание в зародыше и сделай это быстро.

«Восстание. Отец…»

Элдан и Камалотц невольно вздрогнули от этих слов. Джуха проигнорировал их и продолжил, всё так же невозмутимо.

— Скажу прямо: я не знаю точно, что они задумали. Но Мейзер предвидел нашу атаку, и он никуда не сбежал. Это значит, что его цель вне всяких сомнений находится здесь. В Махати совсем недавно было восстание, и ситуация здесь всё ещё нестабильна. Что бы ни замышлял Мейзер, мы не можем позволить этому случиться. Я даю тебе совет как человек, ненавидящий войну. Пойми, я предлагаю это не просто так.

Джуха задумчиво потёр подбородок. Его взгляд говорил Элдану, что он был серьёзен. Элдан закрыл глаза и погрузился в раздумья.

«Как лучше всего поступить?»

Он изо всех сил пытался найти подходящий ответ. Спустя некоторое время он сказал Джухе, что задействует небольшую часть армии, но ставку всё равно сделает на силы разведки; они будут действовать за кулисами, чтобы исправить ситуацию.

Джуха ничего не ответил. Потупя взгляд, он поднялся и ушёл. Элдан мог бы побежать за ним, мог бы остановить его, но вместо этого он предпочёл обсудить всё с Камалотцем. Вместе они продумали, как лучше всего задействовать имеющиеся силы. Камалотц ничего не сказал о решении Элдана и просто последовал решению своего господина.

Около полудня от их агентов внезапно пришло сообщение.

— У нас появилась информация о Мейзере! Он скрывается здесь, в Мерангале!

Владения Махати часто считались самыми большими в королевстве, поэтому было неожиданностью, что Мейзер оказался прямо у них под носом. Элдан сдержал шок и отдал приказ действовать. Его отряд состоял из воздушной группы под командованием Герайнта, наземной группы, включавшей прыгучих мышелюдов под командованием льволюда, и небольшого военного отряда под началом Камалотца.

Элдан попросил Камалотца собрать свой отряд из самых лучших людей, какие только у них были. Он хотел, чтобы этот отряд был как можно более малочисленным и состоял из воинов, которые не дрогнут ни при каких обстоятельствах.

Камалотц ушёл выполнять приказ. Затем Элдан направился в дальнюю часть своего кабинета, чтобы переодеться в неприметную одежду. Он пристегнул любимый меч к поясу, затем вышел из кабинета и с решительным видом направился к себе в покои, полностью готовый взять на себя командование силами в предстоящем сражении.

Однако, достигнув дверей, Элдан замешкался, охваченный сомнениями. Именно тогда он заметил одну из своих жён, Патти. Она услышала, что Джуха покинул Элдана, и ждала здесь, у дверей, измученная тревогой. Без единого слова она тихо схватила мужа за рукав. Она никогда не вмешивалась в вопросы управления, и это было самое большее, что она могла для него сделать. Этот жест от самой любимой жены потряс его, и на мгновение он заколебался.

Патти ухаживала за ним, когда ему сильно нездоровилось, и сейчас на этот поступок ей потребовалось всё её мужество. Элдан не мог заставить себя отмахнуться от неё. Её тревога была знаком глубокой любви, и именно эта любовь давала ей силы. Элдан взял руку Патти и сжал её, затем повернулся, чтобы посмотреть жене в глаза. В этот момент в сознании Элдана возник образ определённого человека — того, кем он восхищался. Элдан решительно кивнул. Он уже принял решение.

— Не волнуйся, Патти, — сказал он. — Со мной всё будет в порядке. Хотя до полного выздоровления ещё пройдёт какое-то время, сейчас я способен двигаться также быстро, как и обычный человек, и благодаря ежедневным тренировкам мои боевые навыки сильно улучшились. Кроме того, я не один. Я сражаюсь бок о бок с верными товарищами. Нам предстоит битва здесь, в городе, который мы всё зовём домом, на нашей земле, и мы не можем проиграть. Верь мне, Патти, и жди моего благополучного возвращения.

Сильный, честный взгляд Элдана соответствовал чувствам, которые питала к нему жена. Он отказался ввергать сердца своих жён в трагедию, и именно с этими чувствами он ушёл.

Часть 4. Когда заходящее солнце окрасило Мерангал в красный (от лица Элдана)

Поле битвы было территорией Элдана, и он позаботился о том, чтобы с ним отправились самые подготовленные люди. Они пришли с планом, который считали беспроигрышным, но их встретила череда непредвиденных обстоятельств.

Сначала — они встретили множество мест, обустроенных под убежища, в которых не нашли никого. Затем — людей-приманок, получивших деньги, но не обладавших никакими ценными сведениями. Потом — информация, которую Элдан всё же получил, была почти наверняка ложной, и всё же её пришлось проверять. Элдану пришлось рассредоточить свои силы по всем уголкам Мерангала, их цели внезапно стали менее ясными, и с каждой новой проблемой главный отряд Элдана становился всё меньше.

Их беготня казалось настолько бесполезной, что он начал задаваться вопросом: а может, у Мейзера и вовсе не было никакого плана, никакой замысла, и он всё это затеял лишь затем, чтобы позлорадствовать, высмеять и заставить Элдана плясать под его дудку.

День закончился раздражающим отсутствием прогресса, и вдалеке начало садиться солнце. Собранные разведданные привели Элдана к скоплению заброшенных зданий на окраине города, которые в прошлом служили оперативной базой для сторонников его отца.

Элдан и сопровождавшая его группа рискнули войти на территорию, и тут случилось это.

Вооружённые люди в потрёпанной одежде перекрыли все входы и выходы. Поскольку силы Элдана были малочисленны, они уступали числом — три к одному. Незнакомцы стояли в ожидании, некоторые — за заборами, установленными вокруг зданий, но от них всех не веяло ничем хорошим. Камалотц и остальные члены отряда не знали, что делать, и сосредоточились на том, чтобы окружить своего господина и защитить его любой ценой.

Прыгучие мышелюды на плечах Элдана и у его ног отчаянно пытались найти лазейку, чтобы сбежать и вызвать подкрепление, но незнакомцы предвидели это и приготовили сети-ловушки, которыми размахивали, угрожая им.

Когда появился лидер этих людей, Элдан и его отряд ахнули. Они замерли в ошеломлённом молчании, наблюдая, как на крыше заброшенного здания, на безопасном расстоянии, куда не долетит ни одна стрела, показался второй принц Мейзер.

— Мы с тобой и вправду похожи! — разразился криком Мейзер. — Мы оба любим деньги и так ненавидим то, что делали наши отцы, что готовы из-за этого поднять восстание! Единственное, что нас отличает — ты преуспел там, где я потерпел неудачу. Тем не менее, мы с тобой практически братья! Но, пожалуй, тот факт, что ты убил своего отца, всё же нас немного отличает, хм? Но всё равно держу пари, что ты мне больше брат, чем мои кровные родственнички! Особенно в том, как мы с тобой мыслим! Ты для меня как открытая книга, Элдан! Стоило мне бросить крошечную приманку, и ты тут же вылез из укрытия и ринулся за ней как мышь в мышеловку!

Мейзер был в плаще, но его волнистые серебристые волосы всё равно развевались на ветру. На первый взгляд его лицо было таким бледным, что казалось больным. На нём была мерзкая ухмылка, а сам Мейзер хихикал от восторга. Его взгляд был устремлён только на Элдана, и он ясно давал понять, что не питает никакого уважения к новому герцогу. Он смеялся, пока не удовлетворится, и как раз, когда Элдан собирался крикнуть что-то в ответ, к его ногам швырнули свёрток тёмно-зелёной травы.

Элдан сразу же узнал в них контрабандный товар, запрещённый ещё со времён основания Сансерифа. Это был особый вид наркотика, что разъедал рассудок человека, и Элдан прекрасно понимал, что Мейзер задумал с ним сотворить. Он собирался сделать его зависимым, а затем, когда сердце и душа Элдана будут сломлены, Мейзер превратит его в марионеточного правителя. Что случится потом, было ещё неясно, но Элдан знал: ничего хорошего из этого не выйдет.

— Отменная вещь! — сказал Мейзер. — Очищает разум и помогает меньше спать! К сожалению, есть несколько побочных эффектов… и у него немного неприятный запах, но ты к нему быстро привыкнешь! Я сам принимаю в малых дозах, но для тебя приготовил кое-что... покрепче!

Голос Мейзера перешёл в визг, и это, похоже, послужило сигналом, потому что люди, окружавшие силы Элдана, пришли в движение. Но Камалотц не собирался так легко уступать им, поэтому, издав яростный клич, он сам перешёл в наступление.

Камалотц чуть не сорвал себе горло, но ему удалось заставить нескольких приближающихся бандитов отпрянуть. Это дало слуге возможность, и он с колоссальной скоростью ринулся вперёд с рапирой наготове.

Его искусство фехтования не уступало самым искусным мастерам Сансерифа; используемый им стиль превосходно справлялся с бронированными противниками. Рапира вонзалась в прорехи между пластинами их доспехов, раня конечности и притупляя движения, пока не наносился смертоносный удар в шею.

Однако стиль рапиры был предназначен для дуэлей, и против толпы врагов он был не столь эффективен. Тем не менее, Камалотц компенсировал это годами опыта и яростным напором, и все были удивлены, как бодро сражался этот немолодой мужчина. С молниеносной скоростью он сразил одного врага, затем другого, и ещё одного; в мгновение ока пали пятеро нападающих. К сожалению, несмотря на все его усилия, врагов было слишком много, чтобы справиться с ними в одиночку. Камалотц был всего лишь один, он быстро запыхался и начал харкать кровью от перенапряжения.

Но даже когда рапира Камалотца рассекала воздух и не доставала свою цель, он продолжал биться, пытаясь найти брешь в обороне противника, чтобы Элдан смог сбежать. Его энергия воодушевила остальных людей Элдана, которые бросились в бой, присоединившись к Камалотцу.

И как только воины Элдана обрели мужество сражаться, битва внезапно приняла новый поворот.

Тёмная фигура ворвалась в битву чёрной вспышкой, сопровождаемой громовым смехом, подобного которому никто никогда не слышал. Глянцевые, струящиеся чёрные волосы тени развевались, словно чернила в бурном потоке. Фигура петляла между нападающими, уклоняясь от атак на волосок от гибели и направляя собственный клинок, словно в танце, рубя каждого, кто осмеливался встать у неё на пути.

Шаги фигуры были лёгкими, будто она ступала по воздуху, и все назвали бы их прекрасными, если бы не раздражающе дерзкая усмешка на её лице.

— Узрите! — воскликнул изящный силуэт, которым оказался Джуха. — Клинок, который когда-то доставил немало неприятностей самому великому Диасу, вернулся на поле брани!

Его голос разнёсся эхом, и вместе с ним появилась группа зверолюдов, вооружённых сельскохозяйственными и плотницкими орудиями.

— Защитим лорда Элдана! — взревели они.

Зверолюды бросились на бандитов, которые внезапно обнаружили, что ситуация изменилась, и теперь в меньшинстве оказались они.

[[image:/storage/reader-images/2818c08b3b8e58f08b8c7704d3bb1dd9b9529acc.jpg]]

Подкрепление Элдана окружило людей Мейзера и принялось сдерживать их, пока Джуха продолжал свой красивый, но смертоносный танец клинка. И всё же, сражаясь, он не сводил глаз с Элдана.

— Урок первый из «Советов всемогущего Джухи для сообразительных правителей»: Сила — в количестве! Лидер не просто нападает исподтишка на своих врагов, иначе он спровоцирует хаос, который ты видишь сейчас перед собой!

— Урок второй: Когда умнейший во всём королевстве человек — то бишь я — даёт тебе совет или предупреждение, ты слушаешь! Как бы тебе это не нравилось!

— Урок третий: Люди, сражающиеся за меня — не твоя армия, а мои добросердечные друзья из таверны, что означает: я не злоупотребил ни одним из прав, коими ты меня наделил!

И Элдан, и Мейзер застыли на месте, пораженные этим необычным проявлением героизма.

Именно в этот момент поблизости послышались голоса и шаги. Поняв, что ситуация изменилась не в его пользу, Мейзер развернулся и рванул наутёк.

Элдан и его силы, увидев это, бросились в погоню... пока Джуха, перебивший уже всех врагов, не остановил их одним занимательным жестом.

— Урок четвёртый: не гонись сломя голову за тем, кто наверняка оставил ловушки для возможных преследователей! И наконец последний — по крайней мере, на сегодня — урок пятый: Всегда знай, каким инструментом тебе нужно воспользоваться для дела! Предоставь эту работу людям, которым ты можешь доверять!

Элдан молча уставился на ухмыляющегося Джуху, чьи чёрные волосы теперь блестели от пота. И хотя он не понял всех так называемых уроков этого человека, он всё равно ответил решительным кивком.

— Понял.

Часть 5. В пустом переулке, неподалёку от заброшенных зданий... (от лица Нариуса)

— Эх, чувак... Не стоило мне верить! — пробормотал Нариус, тяжело вздохнув. — Не стоило верить ему, когда он сказал, что здесь меня ждут вкусная еда, вино и красивые женщины, если я просто подожду...

Нариус бежал, наполовину взбешённый, наполовину в панике, когда налетел прямо на Мейзера и, не раздумывая, вырубил второго принца сильным ударом в челюсть.

Несколько дней назад он познакомился в таверне с одним парнем, и они вместе выпили. Тот оказался весьма обаятельным типом, и они хорошо поладили. Хотя в это парне по имени Джуха было что-то подозрительное, Нариус всё равно поверил его обещанию и вляпался в новую передрягу. Крик отчаяния эхом отозвался в нём из самой глубины души, прокатившись по всему телу.

— Сначала я сознательно нарушил данный мне приказ, а теперь вот это. Ну что за дела...

Нариус неохотно связал и заткнул рот потерявшему сознание Мейзеру, продолжая бормотать себе под нос, затем сунул второго принца в большой мешок, превратив его в обычный багаж. Он какое-то время смотрел на мешок и мельком подумал о том, чтобы прикончить этого человека на месте. Именно тогда из дальнего конца переулка приблизилась ослепительной красоты женщина. Даже обычная дорожная одежда не могла скрыть её красоты.

— Хм? — произнёс Нариус.

Он был озадачен. Эта женщина была здесь явно не к месту. Нариус спросил, что такая красотка, как она, здесь делает, но в ответ на его замешательство женщина лишь улыбнулась.

— Вы — Нариус, да? — спросила она. — Ваш заказанный экипаж ждёт, а в нём — исключительный выбор еды и напитков. Я же составлю вам компанию на обратном пути в королевскую столицу.

Нариус мгновенно понял ситуацию и испустил самый тяжёлый за этот день вздох. Но когда ему это надоело, и он решил двигаться дальше. Взвалив Мейзера себе на плечо, он вместе с женщиной направился к ожидавшему их экипажу.

Часть 6. Несколькими днями позже, в кабинете Элдана (от лица Элдана)

— Короче говоря, ты проявил нетерпение. Ты поторопился из-за больших и внезапных изменений в своём теле, — сказал Джуха.

Элдан сидел за своим столом и облегчённо вздохнул, так как всё благополучно завершилось. Именно в этот момент появился Джуха и начал читать свои нотации.

— Нетерпение...? — произнёс Элдан, широко раскрыв глаза и склонив голову набок. — Что ты имеешь в виду?

— Когда был болен, ты не знал, сможешь ли вообще достичь поставленных целей, и потому лишь восхищался Диасом. Но когда ты обрёл здоровое тело, он стал для тебя не просто кумиром, а человеком, с которым ты когда-нибудь сможешь сравниться. Это было тонкое изменение мышления, зародившееся в твоём сердце. Но знай: Диас никогда не сидит на месте, он всегда носится так, будто вот-вот наступит конец света. Он — само воплощение слова «идиот». И всё же он раз за разом побеждает драконов, его владения медленно, но верно растут, и ему даже удалось столкнуться с тем, о чём говорили только в мифах и легендах...Всё, что ты видел сам, и всё, чего ты сам не достиг. И вот, где-то в своём сердце ты почувствовал, что как правитель этих земель обязан совершить нечто столь же значимое.

Джуха прислонился к дверному косяку, проводя рукой по своим роскошным волосам. Он говорил с величайшей уверенностью, и у Элдана не нашлось ни одного возражения.

— До встречи с тем растением ты никогда бы не выкинул такое. Ты поручил бы работу тем, кому доверяешь, или действовал бы с такой осторожностью, что это можно было бы назвать паранойей. Или же просто последовал бы моему совету и задействовали бы все свои силы. Ты не должен позволять нетерпению захлестнуть себя. Надеюсь, для тебя это был ценный урок.

— Ты хочешь сказать, что я не должен быть нетерпеливым?

— Нет, не совсем. В своих попытках возвыситься, мы чувствуем нетерпение, зависть, а иногда и безумие. Это естественные эмоции, и мы не можем полностью от них избавиться. Лишишься их совсем — и ты потеряешь способность понимать чувства других. Я говорю тебе о том, что ты должен принять своё нетерпение и свою зависть и обрести над ними власть, чтобы принимать наилучшие из возможных решений. Мы беспомощны перед своими эмоциями. В худшем случае они толкают нас на ужасные поступки, которые затем никак не исправить. Настоящий король — тот, кто не позволяет эмоциям брать верх над собой.

Бровь Камалотца дёрнулась от того, как Джуха использовал слово «король» вместо «герцог» или «правитель». Элдан же ничего не сказал и отвернулся к окну. Джуха какое-то время наблюдал за выражением лица молодого правителя, а затем с видом абсолютной уверенности развернулся и вышел, его волосы гордо развевались за спиной.

Часть 7. Примерно двадцать дней спустя, в доме на окраине королевской столицы

(от лица Нариуса)

— Никто не приказывал тебе захватывать его, — простонал принц Ричард. — И уж тем более привозить в столицу.

В своё оправдание Нариус мог сказать, что спонтанное развитие событий просто не оставило ему другого выбора, кроме как захватить второго принца Мейзера. Затем ему не оставалось ничего, кроме как привезти этого человека в королевскую столицу. Его начальник, первый принц Ричард, выглядел каким угодно, но точно не довольным, и это недовольство вызвало у Нариуса ледяную дрожь.

— Э-э, ну, понимаешь, я прекрасно осознаю, что нарушил твой приказ. Я знаю это лучше, чем кто-либо другой. Но я же объяснил, что так сложились обстоятельства, и у меня не было другого выхода? Кто бы ни работал на герцога Каздекса... эм, то есть Махати, они всё просчитали и были готовы ко всему. Единственный вариант, который у меня оставался, — привезти Мейзера сюда... Я бы просто хотел, чтобы ты учёл это, учитывая то, какой конец его мог ожидать. Я был очень осторожен с выбором места, вдали от посторонних глаз.

Ричард внимательно выслушал, а затем прочитал подробности в письменном отчёте Нариуса.

— Что ж, если это всё, что ты смог сделать, — вздохнул он, — то я могу лишь заключить, что большего было бы не добиться, кому бы я не поручил это задание. Смотря с какой стороны посмотреть... Захватив Мейзера, мы совершили подвиг, и теперь в нашей игре у нас есть ещё одна пешка. Учитывая полученные сообщения и людей, работающих на герцога, а также то, как тебе удалось доставить этого дурака сюда незамеченным, скажу лишь одно: ты хорошо справился.

Затем Ричард швырнул мешочек с монетами в сторону Нариуса. Точно так же, как люди, на которых только что жаловался Нариус, принц вновь всё просчитал, и наполовину шокированный, наполовину раздосадованный Нариус смог лишь беспомощно пошевелить челюстью.

Часть 1. Рано утром в деревне Илук, на следующий день после родов Франсуазы

(от лица Диаса)

Чтобы отпраздновать благополучные роды и вознаградить усилия Клауса и масти, мы устроили простой, но сытный ужин, на который пригласили Зорга и его отряд Они, а на следующий день запланировали более грандиозный праздник.

Когда наступило утро, Зорг предложил помощь в уборке трупов ящериц. Он объяснил своё предложение тем, что им нужны материалы, а также тем, что считал это справедливым после того, как мы угостили их ужином и предоставили место для ночлега. Поскольку вопрос с утилизацией трупов ящериц можно сказать был решён, вся деревня занялась подготовкой к пиру.

В последнее время было много празднеств. И сейчас у нас появился повод провести ещё одно. Конечно, это касалось новорождённых, собранных овощей и тяжёлых дней, которые мы все пережили. Мы были заняты как никогда, но все сияли улыбками и прекрасно проводили время.

Всю прошлую ночь Клаус был мрачным и обеспокоенным, но теперь когда у него появилась возможность выспаться и как следует всё обдумать, его взгляд прояснился, и я понял, что больше о нём не нужно беспокоиться. Что в конечном итоге исцелило его сердце и усталость — это не обильный ужин и не вино, а улыбающееся лицо его жены, Канис. И она, как и все остальные жители деревни, радостно улыбались и казались счастливыми.

Деревня ожила как никогда, и больше всего это было заметно по кухне, где царили особый шум и болтовня. Аруна, близнецы и бабушки усердно трудились, и даже молодые матери были там вместе с ними. Последние пару дней они почти не спали, но всё равно смеялись, общались и работали.

Теперь иногда можно было услышать детский плач. На кухне мы организовали специальный уголок, где держали всех новорождённых, пока все готовили еду, и женщины помогали присматривать и ухаживать за ними. Малыши баары иногда издавали свои крики «б-и-и-и», а детёныши собаколюдов — свои «тяф», и их было слышно из любой точки деревни. Каждый раз, когда новорождённые плакали, все мы понимающе улыбались.

Плач показывал, насколько здоровыми были малыши, и мне невольно пришло в голову, как же так вышло, что они смогли делать нас всех настолько счастливыми. На самом деле, хотя мне и нечего было делать на кухне, я поймал себя на мысли о том, что часто придумывал поводы прийти туда, просто чтобы навестить малышей.

Часть 2. Пока Илук хлопочет, готовясь к новому пиру (от лица Сенай и Айхан)

Сенай и Айхан бежали, держась за руки, в то время как жители деревни сновали туда-сюда, готовясь к новому празднику. Они добежали до реки, где течение было особенно сильным. Именно туда они положили кожаный мешок накануне.

Близнецы приподняли камень у берега и потянули за верёвку, привязанную к нему, чтобы достать свой кожаный мешок. Он был полон ягод рябины, собранных ими ранее, и после того, как они прошлым вечером были оставлены в ледяной воде, ягоды полностью лишились своего яда. Близнецы были в полном восторге.

— Теперь мы сможем сделать много разных лекарств! — воскликнула Сенай.

— Да, сможем! — ответила Айхан.

— Мы взяли верхний слой сандживани, чтобы сделать лекарство для лёгких родов, и оно сработало отлично, но нужно сделать ещё больше!

— Мама и папа будут спать до весны, так что много не получится, но мы сделаем всё, что в наших силах!

Близнецы кивнули друг другу, затем направились обратно к кухонному комплексу, неся между собой капающий мешок. В одном углу кухни для девочек была устроена их собственная миниатюрная печь, чтобы они могли играть в готовку, и сегодня они просто не могли дождаться, чтобы поскорее добраться туда.

Часть 3. В то время как в деревне всё еще кипят приготовления (от лица Элли)

Пока все жители суетились, готовя всё к деревенскому пиру, Элли была одна, запершись в своей юрте. И хотя она больше всего на свете хотела всем помочь, перед ней стояла важнейшая задача, которую просто нельзя было игнорировать. Для неё это было делом наивысшей важности.

По полу юрты Элли были разбросаны листы с эскизами одежды. В каждом угадывались отголоски эстетики Они и намёки на сансерифский стиль, искусно переплетённые с её собственным уникальным и утончённым чувством моды. Сочетание всего этого создало совершенно новую, невиданную ранее линию зимней одежды.

Наряд, который она разработала для Диаса, не был кричащим, но подчёркивал его мужественность. Он демонстрировал его силу и достоинство. Фасон одежды специально был продуман так, чтобы в ней было легко работать. Практичность здесь была важнее стиля. Поэтому детали, которые легко пачкались на охоте, можно было легко прикрепить или снять по необходимости, а также легко постирать.

Что касается Аруны, Элли с восторгом представляла, как нарядит её во что-то милое, но сама она тоже хотела что-то удобное для работы. Поэтому Элли тщательно продумала идеальное сочетание обоих пожеланий: она взяла за основу фасон королевских платьев и соединила его с универсальностью шерсти бааров. Это означало, что материал, покрывавший руки и ноги Аруны, хоть и казался тонким на первый взгляд, отлично защищал от холода. Элли вложила все силы, чтобы фасон и цветовая гамма подчёркивали силу и красоту Аруны.

Для близняшек Элли поставила во главу угла тепло одежды и её невероятную миловидность. У близнецов были тёплые шапки, на которые Элли прикрепила помпоны, напоминавшие хвосты бааров. Она поместила похожие помпоны на тыльные стороны их перчаток и на подъёмы сапог. Хотя наряды близнецов были практически одинаковыми, Элли позаботилась о том, чтобы у них были тонкие цветовые различия, чтобы сделать их уникальными.

— По меньшей мере, я просто обязана завершить все эти эскизы, даже если это убьёт меня! — пробормотала Элли. — Особенно если я собираюсь представить, когда празднество будет в самом разгаре!

Её глаза горели пылкой страстью, которая согревала всю юрту, а перо в руке летало по бумагам с бесстрашной решимостью.

Часть 4. В начале пира (от лица Диаса)

Пока все в деревне занимались тем или иным делом, приготовления шли гладко, и мы управились чуть позже полудня. Пир начался в тот самый момент, когда всё было готово.

Для начала мы собрали всех, кого чествовали, в центре деревенской площади. Там были новорождённые, и Франсуаза (которая до этого спала рядом с Фрэнсисом), и все новые матери-собаколюдки вместе со своими мужьями. Перед ними стояли угощения, которые мы приготовили: хотя в основном они состояли из блюд из только что собранного картофеля, туда входила и куча других продуктов, которые, я был уверен, мы должны были отложить на зиму...

«Что ж, думаю, это значит, что после пира нам придётся поработать чуть усерднее, да?»

Вся деревня окружила новорождённых и их родителей большим кругом, и пир начался со слов благодарности, за которыми последовали песни и танцы. Пир также должен был стать празднованием всей тяжёлой работы, проделанной в последнее время, и доблестных усилий Клауса и деревенской стражи... но... ну, ничто не могло сравниться с этими пухленькими малышами. В итоге именно они стали центром всеобщего внимания и праздника, но никто не жаловался.

С течением дня пир становился всё оживлённее. Подали ещё больше блюд, затем были представления и танцы, и когда всё наконец немного утихло, мы объявили имена новых жителей нашей деревни.

Детёнышей собаколюдов было больше, чем кто-либо мог сосчитать, а это означало целую кучу имён, которые я никак не мог сразу запомнить. Затем, после того как всех детёнышей собаколюдов представили всем, пришло время представить новых членов семьи Фрэнсиса и Франсуазы. Вообще-то, имена малышам хотел дать я, но... Аруна сказала мне, что все выбранные мной варианты слишком длинные, так что в итоге она мне с этим немного помогла. Я вдохновился их родителями и, с учётом совета Аруны, придумал шесть имён — коротких и лёгких для запоминания.

Было четыре мальчика — Фрэн, Франк, Фрэнк и Франц — и две девочки — Фрамея и Франния.

Малыши-баары были завёрнуты в одеяла, извиваясь и издавая свои маленькие энергичные крики, пока мы поднимали их одного за другим и объявляли их имена. И должен сказать, я не припомню, чтобы деревня когда-либо была более оживленной, чем в тот момент.

Часть 5. Тем временем, к северу от деревни Илук (от лица Зорга)

Гигантские ящерицы появились в регионе вместе с внезапным похолоданием. Зорг предложил убрать их трупы, но не придал этому особого значения. Однако теперь, когда они все увидели настоящее поле боя, новая деревенская стража Зорга глубоко была возмущена тем, что их капитан согласился на такое задание без всякой предварительной подготовки.

Это было куда, куда больше, чем каких-то десять или двадцать ящериц. Их было так много, что Зорг и его люди понимали: работа не будет завершена за один-два дня. В то же время они знали, насколько опасно оставлять трупы монстров гнить на открытой равнине, поскольку их тела источали ядовитые миазмы. Каждый из них осознавал, что им предстоит несколько дней работы без сна и отдыха.

И всё же, по мере продолжения работы, чувство сожаления в воздухе постепенно ослабевало. Зорг видел это по лицам своих людей и перемене в их отношении. Он собрал деревенскую стражу второпях, по приказу вождя Молл, и был лишь номинальным их лидером. До сих пор каждый, кто работал под его началом, делал это с определённой неохотой — даже с презрением. Теперь же они были послушны и следовали его приказам без каких-либо жалоб.

Причина была проста. Они все увидели совершенно шокирующее количество гигантских ящериц, убитых деревней Илук. Боевая мощь, которой обладала эта деревня, — в зависимости от того, как на это посмотреть — являлась и силой Зорга, ведь он был близким родственником лидеров Илука. Теперь мужчины были ещё более преданы Молл, впечатлённые тем, как ловко она смогла выстроить отношения с Илуком. Даже на Зорга они смотрели в новом свете, зная, что теперь поддержание этих отношений легло на его плечи.

Одного взгляда на поле боя хватило, чтобы эти истины дошли до каждого члена стражи Они, и произошедшие в них перемены были видны как в словах, так и в действиях. Зорг не был движущей силой этих изменений, и потому не мог этим гордиться, но это было, тем не менее, неоспоримо ценно. Перемена в отношении стражи была необходима, и это стало огромным шагом в правильном направлении.

Всё это пробудило в Зорге глубокую признательность и деревне Илук, и его сестре Аруне. Эта признательность вдохновляла каждое его движение, когда он спокойно приступил к работе по утилизации трупов ящериц.

Продолжение следует в пятом томе...

«Фрэн, Франк, Фрэнк, Франц, Фрамея, Франния.»

Все они были светом очей Фрэнсиса и Франсуазы. Жизни, появившиеся на свет благодаря глубокой любви их родителей друг к другу. И сегодня, как и в любой другой день, они плакали, плакали и ещё раз плакали.

— Диас! Франния не перестаёт плакать! — сказала Сенай.

— Фрамея что-то хочет! Она плачет, потому ей что-то нужно! — сказала Айхан.

Близняшки каждая держали на руках малыша-баара и отчаянно пытались успокоить их рёв. Они пробовали нежно укачивать их, пытаться рассмешить, корча смешные рожицы, и размахивали перед ними деревянными игрушками, чтобы хоть как-то отвлечь. Но, как бы они ни старались, малыши не переставали плакать.

— Секунду, девочки, — сказал я. — Я как раз заканчиваю с Фрэном и Франком.

Я только что сменил подгузники мальчикам и уложил их обратно в деревянную колыбельку спать, затем взял у близнецов Фрамею и Франнию. Я потрогал пальцем их животики, чтобы понять, чего хотят эти два маленьких баара.

Они извивались и плакали что есть мочи от моего прикосновения, и это подсказало мне, что они, скорее всего, просто проголодались. Поэтому я отнёс их к Франсуазе, которая лежала рядом с нашей кроватью, и положил их рядом рядом с ней.

— Прости, что тебе не дают как следует отдохнуть, — сказал я, — Но ты им нужна.

Франсуаза нежно улыбнулась и подвинулась поближе, чтобы две её дочери смогли напиться досыта. Фрамея и Франния перестали плакать в тот самый миг, как начали пить молоко Франсуазы, и это стало огромным облегчением для Сенай и Айхан. Но, устав от своих попыток, они бессильно опустились на пол прямо там, где стояли.

— Спасибо за помощь, девочки, — сказал я. — Но послушайте, вам не надо слишком напрягаться, ладно? Если устанете, ничего страшного, если вы найдёте тихое местечко и немножко отдохнёте или просто выйдете на улицу поиграть.

Девочки выглядели немного озадаченными моими словами и покачали головами. Что бы они ни чувствовали, они были полны решимости остаться и помочь. Они так горели этим желанием, что это вызвало у меня улыбку. Затем я вынул Фрэнка и Франца из колыбельки, снял их грязные тряпичные подгузники, вытер начисто и принялся переодевать их в чистые.

Аруна была совершенно поражена тем, сколько малышей родила Франсуаза. Конечно, это было чудесно и удивительно, но шестеро детей — это не только радость. Два детёныша — это норма для бааров. Даже трое уже считалось довольно редким явлением. Никто и представить себе не мог, что Франсуаза родит шестерых, и теперь этой удачливой матери пришлось немного попотеть, потому что её малыши каждый раз боролись друг с другом за пропитание.

Все они родились гораздо меньше обычных детёнышей бааров по той же самой причине — они боролись за место ещё до своего рождения. В обычных обстоятельствах детёныш в это время мог бы уже ходить, но с этими малышами дело обстояло иначе. У них на теле ещё даже не выросло ни одной шерстинки.

Аруна сказала мне, что они здоровы и все пьют молока более чем достаточно, а значит, беспокоиться о них не нужно, но я всё равно не мог не волноваться. Как только выдавалась свободная минутка, я заглядывал проведать их и делал всё, что мог, если им что-то было нужно.

— Диас, ухаживать за малышами очень и очень тяжело! — пожаловалась Сенай.

— Я и не думала, что у нас будет так много дел! — добавила Айхан.

Пока я надевал тряпичные подгузники на двух мальчиков, Сенай и Айхан взяли грязные и положили их в корзину для стирки. Я посмотрел на них и тут понял: дело не в том, что забота о малышах была утомительна, а в том, что девочки были немного неуверенными и тревожными, когда дело касалось ухода за детьми. Я подумал, что будет неправильным это замалчивать, поэтому решил рассказать им правду. Впрочем, мне пришлось быть осторожным с некоторыми формулировками.

— Ну, вы правы, — сказал я им. — Это непросто, это точно. Я-то привык ко этому из-за всего, что пережил, ухаживая за Элли и остальными, когда мы были сиротами.

Иногда я был так занят, что не могу сомкнуть глаз, и это доводило меня до такого смятения и растерянности, что я был готов всё бросить.

— Вот почему то, что собаколюды рожают примерно в одно время — вовсе не совпадение. Они знают, как тяжело растить детей, и знают, как важно всем помогать друг другу в этом, поэтому они стараются завести детей примерно в одно время. Помощь друг другу — это часть их культуры, и так было испокон веков. Это как раз показывает, насколько тяжело ухаживать за новорождёнными.

Я сделал паузу, уложил Фрэнка и Франца обратно в колыбельку, затем вытер руки чистым полотенцем, прибрался вокруг и снова обратил внимание на близнецов.

— Но растить детей? Это не только тяжкий труд и трудные времена. Наблюдать за тем, как малыши растут у тебя на глазах — это настоящая радость. Когда я думаю о том, какими энергичными вырастут эти малыши, о всех хулиганствах, которые они будут творить, и счастливых временах, которые ждут их впереди, я сам готов взорваться от радости. Порой мне кажется, что нет на свете ничего, что могло бы сделать меня счастливее. И я готов поклясться жизнью, что ваши родители чувствовали то же самое.

Как только я упомянул родителей, девочки подняли на меня взгляд, будто в их сознании что-то щёлкнуло. Я нежно погладил их по голове.

— Не имеет значения, кто ты такой. Ты рождаешься у своих родителей, и они заботятся о тебе, пока ты не вырастешь. А потом, однажды, ты вырастаешь — и внезапно сам начинаешь заботиться о других. Вам двоим ещё предстоит долго и долго расти, поэтому сейчас уход за баарами может казаться вам лишь тяжкой работой. Но однажды вы поймёте. Вот почему я говорил вам раньше: когда устанете помогать — сходите погулять, поиграйте. Когда устанете играть — поешьте досыта. Когда наедитесь — сожмитесь калачиком в тепле и поспите. У вас двоих лишь одна задача: вы должны расти. Понемногу. День за днём.

Я снова погладил их по голове. Часть сказанного явно была выше их понимания, но я всё равно видел: они что-то уловили, потому что они оживились и стали что-то шептать друг другу. Будто поняли сердцем, но не умом — и пока не могли выразить словами. Они немного постояли, что-то бормоча друг другу, и когда, казалось, пришли к единому мнению, снова посмотрели на меня

— И так у всех бывает? О вас с Аруной тоже кто-то заботился?

— Вы всё время плакали, когда были маленькими?

Я усмехнулся и кивнул.

— Ага, конечно, — ответил я. — Когда мы с Аруной были совсем маленькими, мы только и делали, что плакали и доставляли хлопоты взрослым вокруг. Но те взрослые изо всех сил заботились о нас — и вот теперь мы сами стали взрослыми, которые могут помогать Фрэнсису и Франсуазе растить их детей. Каждый человек — чей-то ребёнок. Все мы начинаем с младенчества. Мы вырастаем во взрослых потому, что кто-то о нас заботится. Неважно, в какой стране или какой расе мы принадлежим — так у всех.

— Все одинаковые... — пробормотала Сенай. — Все когда-то были детьми... и выросли благодаря тем, кто был рядом...

— А когда вырастают — заботятся о новых детях... которые потом тоже становятся взрослыми...

Близняшки изо всех сил старались осмыслить сказанные мной слова, чтобы попытаться объяснить их самостоятельно. На их лицах в тот момент была какая-то взрослая серьёзность, и мне почудилось, будто я увидел, как они немного подросли. Я не смог удержаться и снова потрепал их по волосам.

[[image:/storage/reader-images/ba04c6dc80f09fa92e1ee95c687e073ad95d6bcc.jpg]]

— Эти связи, что существуют между всеми нами — взрослыми и детьми — мы называем их узами, — сказал я. — Есть узы, что связывают вас двоих и ваших родителей, узы между вами и мной с Аруной, узы между вами и Аймер, и узы со всеми остальными жителями деревни. И, конечно, узы, что зарождаются прямо сейчас — между вами и детьми Фрэнсиса и Франсуазы. Все мы создаём такие узы с окружающими людьми, и нет ни одного живого человека без хоть какой-то связи с другим. Мы с Аруной хотим, чтобы вы двое берегли свои узы. Вот почему мы говорим вам быть добрыми и не ссориться. Вот почему нам иногда приходится вас отчитывать... Если вы будете беречь свои узы с другими, то однажды вы обе непременно вырастете замечательными девушками, найдёте себе прекрасных мужчин, с которыми разделите жизнь, и у вас появятся свои дети, которых вы будете растить и о которых станете заботиться.

Девочки вдруг стали выглядеть так, будто на них разом свалилось слишком много всего, и они не были уверены, как реагировать на мои слова. Но даже тогда они кивнули, словно поняли, что я хотел им сказать, затем подбежали к корзине для стирки и крепко схватились за её ручки.

— Мы постираем! — объявила Сенай.

— Мы всё очень хорошо постираем! — добавила Айхан.

И тут же они засеменили прочь, на улицу.

— Вода сейчас холодная, так что не забудьте потом погреться у огня! — крикнул я им вдогонку.

Я смотрел на них, пока они не скрылись вдали, и в этот момент я не мог испытывать большей гордости.

Одним дождливым днём, в юрте наедине с Аруной (от лица Диаса)

Дождь продолжал ритмично барабанить по крыше юрты, а я сидел на полу, думая о том, что сегодня больше поработать на улице не выйдет. Тут я заметил Аруну, сидящую за столом с бумагой и пером. Она что-то сосредоточенно записывала. Делала она это нечасто, и, увидев её серьёзное лицо и услышав бормотание себе под нос во время письма, я очень заинтересовался. Когда она наконец отложила перо, я решил спросить.

— Что ты там пишешь, Аруна?

— Это? — ответила она, разминая плечи. — Просто перечисляю ингредиенты и способы их приготовления. Грубо говоря, пишу рецепты. Теперь, когда у нас есть столько бумаги, грех не использовать её с умом.

— Я всегда считал, что готовка — это сочетание опыта, интуиции и вкуса, но, видимо, записывать тоже важно?

— Конечно важно. Еда — основа повседневной жизни. Если что-то сделать не так — запросто можно заболеть или даже умереть. Опыт и интуиция важны, но именно прочный фундамент знаний делает их полезными. Это особенно актуально для нас, ведь мы используем много лекарственных трав. Как их смешивать, в каких пропорциях использовать, здоровье тех, для кого готовишь — всё это и многое другое нужно учитывать, чтобы случайно не приготовить отраву.

Аруна взяла один из листов со стола и протянула мне, чтобы я взглянул.

Сахар: Очень питателен. Растворять в горячей воде для больных или тех, у кого плохой аппетит. В больших количествах вреден, поэтому подавать в умеренных количествах.

Чайные листья: При кипячении дают приятный аромат и цвет. При тушении с мясом смягчают текстуру и устраняют неприятные запахи. Говорят, что они помогают прогнать сонливость и придают бодрости, поэтому ими лучше не злоупотреблять.

Специи (красные): Повышают температуру тела и способствуют потоотделению. Улучшают кровообращение и расслабляют тело. При избытке могут вызвать боль в желудке.

Специи (жёлтые): Если посыпать ими мясо, оно будет дольше храниться. При приёме пожилыми людьми дают бодрящий эффект. По-видимому, не оказывают вредного воздействия даже в больших количествах.

Лист был полон довольно подробных описаний, и я был поражен тем, как много успела написать Аруна.

— Мы с вождём всё это время поддерживали связь, обсуждая действие различных ингредиентов, полученных нами от Элдана, — объяснила Аруна. — Никто не знает больше о целебных свойствах различных продуктов, чем Молл, поэтому я поделилась с ней частью наших запасов в обмен на её знания. Благодаря ей я смогла понять, что делает каждый ингредиент и сколько его использовать в зависимости от человека. Затем я начала искать способы их применения для приготовления вкусных блюд. Результатом всего этого стали мои рецепты. А учитывая то, как много всего нужно помнить и иметь в виду, гораздо удобнее записывать эту информацию на бумаге, чем передавать из уст в уста, верно?

— Да, это правда, — сказал я, снова взглянув на лист в руке. — Но знаешь, я даже не осознавал, сколько труда вложено в те блюда, что мы едим каждый день. Я так благодарен тебе за всю твою работу, Аруна...

Аруна тихо рассмеялась, а затем посмотрела на меня с тёплой улыбкой.

— У племени Они есть поговорка: «Добрый — делится пищей, доверчивый — её принимает, а дурной — растрачивает её попусту, не делая ни того, ни другого». В ней заключены великий смысл и мудрость, и одна из её идей — что пища есть основа доверия. Ты никогда не подозреваешь, что в моей еде могут оказаться плохие продукты, или что она будет отвратительна на вкус, или что она отравлена. Это — доказательство того, что ты доверяешь мне от всего сердца, и ничто не может обрадовать меня сильнее.

Она продолжила:

— Если ты что-то съел, с этим ничего уже не поделать. Потом ты только можешь сожалеть из-за боли в животе, что съел что-то, но тогда будет уже слишком поздно. Иногда ты можешь даже лишиться дара речи, а можешь вообще не оправиться после съеденного... Но даже до того, как у нас сложились нынешние отношения, ты всегда ел мою еду с радостной улыбкой и говорил, как она тебе нравится...

В словах Аруны не было ничего особенно глубокомысленного, но я всё равно почувствовал неловкость и почесал затылок. Я оставался таким некоторое время, прежде чем смог подобрать слова.

— Спасибо за твою чудесную готовку, Аруна.

— И тебе, Диас, спасибо за доверие, — ответила она, и доброта в её голосе идеально сочеталась с ласковой улыбкой.

По установившейся традиции начну с благодарностей. Спасибо всем, кто следил за историей в первых трёх томах. Спасибо всем, кто до сих пор поддерживает меня на «Shosetsuka ni Naro». Спасибо всему редакторскому составу, помогавшему с этим томом. Спасибо иллюстратору книги, Кинте (Kinta), и дизайнеру обложки. Спасибо Юмбо (Yumbo) за манга-адаптацию, всем их ассистентам и редакторам, которые их поддерживают.

И, конечно же, спасибо каждому, кто взял в руки и прочитал четвёртый том! Серьёзно, огромное вам всем спасибо! Именно благодаря вам эта книга увидела свет!

Теперь, когда с благодарностями покончено, давайте поговорим о самой истории.

Я долго размышлял над названием 4 тома, прежде чем остановился на «Дар связующих уз».

Новый герцогский титул Диаса стал результатом командной работы, а новорождённые — даром уз между Франсисом и Франсуазой. Илуку предстоит стать ещё оживлённее из-за этого повышения и малышей, и это, несомненно, принесёт свою долю счастья. В этом смысле четвёртый том — это взгляд в будущее.

С точки зрения структуры «kishotenketsu», мы достигли стартовой линии раздела «sho». С этого момента история будет только развиваться, и для этого всё хорошо подготовлено. Во-первых, приближается зима, и хотя это, несомненно, будет холодное и суровое время года, тепло, которое Диас разделяет со своими деревенскими жителями, несомненно, поможет им пережить эти трудные времена. Ведь каждый день рядом с ними будут пушистые и тёплые баары.

Теперь я хочу написать то, что мне хотелось рассказать с самого начала работы над этой серией.

По-настоящему я начал читать романы в средней школе, когда друг порекомендовал мне одну книгу, и я сразу же влюбился в эту серию. Я прочитал все спин-оффы, купил артбук иллюстратора и собрал кучу мерча. Серьёзно, я был без ума от этой серии. Даже сейчас, двадцать лет спустя, те купленные мной книги всё ещё стоят на книжной полке в моём родительском доме, хотя и выглядят немного потрёпанными от того, как часто я их перечитывал.

Помнится, в одном из послесловий к той серии я помню, что прочитал нечто вроде: «Если ты называешь себя писателем, ты уже им являешься. Даже если ты не пишешь, и у тебя в голове есть только идеи, ты всё равно писатель».

Я прочитал это, когда был учеником средней школы, и, как дурак, тут же подумал: «Вау! Значит, и я тоже писатель!». Так я начал писать романы. Каждый год я отправлял что-нибудь на конкурсы, спонсируемые издательствами, или присылал им черновики. Так я и проводил свои дни.

Я продолжал заниматься этим даже после того, как окончил школу, стал взрослым и устроился на работу. Мои дни прозябания в безвестности продолжались, и однажды, уже в тридцать с лишним лет, я купил свой первый смартфон, потому что он был нужен для работы. Это было нечто прямо из будущего, и я был как ребёнок с новой игрушкой. Я не понимал, как всё это работает, поэтому перепробовал кучу разных игр и приложений, а также купил несколько ранобэ в приложении для электронных книг, потому что они привлекли моё внимание.

Я прочитал их и подумал, что это здорово, а затем узнал, что их авторы начинали писать на «Shosetsuka ni Naro». Впервые мне стало любопытно. Я знал об этом сайте, но никогда на самом деле не заходил на него, и, открыв его на телефоне, не мог не задаться вопросом — почему? Как только это произошло, я стал заядлым читателем. В течение следующего года я прочитал почти всё, что было в рейтингах, и все рекомендуемые произведения.

И вот когда я зашёл так далеко, то решил, что ничего не остаётся, кроме как написать и выложить что-нибудь на сайт самому. И история, которую я тогда начал писать, — это та самая история, которую вы читаете сейчас.

Что касается того, зачем я всё это написал... Пожалуй, я просто хочу предложить вам, читателям, ту же идею: как насчёт того, чтобы повеселиться и написать собственную историю? Чем больше будет историй, тем больше миров смогут исследовать читатели.

Если «Shosetsuka ni Naro» и индустрия ранобэ продолжат расти, это хорошо, и я не могу представить ничего лучше.

Вы можете начать по любой причине. Даже по такой же дурацкой, как у меня... Да, абсолютно точно можете. Так что, думаю, я просто надеюсь, что хоть немного, но стану той причиной, по которой вы заняться писательством, или тем толчком, который вам нужен для того, чтобы сделать первый шаг.

Вы можете читать мою историю и писать свою, а можете не писать вовсе — решать вам. Но пока я сижу и печатаю это, я буду невероятно счастлив, если вы тоже напишете свои собственные романы.

Что ж, тогда вперёд, к пятому тому. В следующей книге вы увидите персонажа, мельком упомянутого на страницах четвёртого тома, и, конечно же, наступление зимы. Диас и деревня Илук приоденутся в зимние одеяния и познают другую сторону равнин, которые для всех уже стали домом, в котором они проводят свои насыщенные дни.

События снова станут оживлённее, и я приложу все усилия, чтобы написать замечательную историю, которая, я надеюсь, придётся вам по душе.

С нетерпением жду новой встречи с вами в следующем послесловии!

Фууро, март 2020

Всем привет!

IV-том «Население приграничного владения начинается с 0» /The Frontier Lord Begins with Zero Subjects» успешно переведён.

По содержанию он получился очень добрым, тёплым и позитивным. Аруна – лучшая девочка (как обычно), а Джуха – лучший мальчик, и это не обсуждается!

Нам снова показали новых персонажей, раскрытие которых следует ждать уже в следующем томе. Кроме того, автор непрозрачно намекнул на дальнейшие глобальные события, частью которых рано или поздно станут наши герои.

Спасибо всем, кто прочитал.

З.Ы.: актуальные новости по переводу и оперативная обратная связь в ТГ-канале - https://t.me/heartfelttralslate (Душевные (душные) переводы).

Август 2025 г., Ashes_to_ashes

[[image:/storage/reader-images/aa465fe646e9c4291495417a211eba209066d68a.jpg]]

_____________________________

[[image:/storage/reader-images/480adbbfc64fc8093eab9c07ac209f470574a32d.jpg]]

Cенай:

— Как холодно! Сколько снега! Он такой мягкий и пушистый!

Айхан:

— Ух ты! Так здорово! Мы можем делать с ним что угодно!

_____________________________

[[image:/storage/reader-images/0630c764a68eeb7bf75ac00172d39ed832a42325.jpg]]

Диас:

— Ух ты! Дракон! Настоящий дракон!

Клаус:

— Да! Это дракон!

_____________________________

[[image:/storage/reader-images/819942f150ce879b23fe5b4b64d3c7e5cc1bbaef.jpg]]

_____________________________

[[image:/storage/reader-images/0eb0189659f1dcb8c3a8c32d4a9d819b19108e8c.jpg]]

_____________________________

Когда в деревне Илук внезапно появляются представители пещерного народа, Диас получает урок истории и трёх новых жителей, готовых стать местными кузнецами. Однако, прежде чем они смогут приступить к работе, Диасу предстоит помочь им раздобыть материалы, необходимые для постройки и эксплуатации горна. Но пещерный народ — не единственные визитёры, у которых есть дела в Илуке. Сюда же прибыли советница из страны зверолюдов, бывший чиновник, полный решимости с честью исполнить, данный ему приказ, и... огнедышащий дракон, жаждущий сравнять деревню Илук с землёй.

Хотя на равнинах немного потеплело, уже отчётливо были видны признаки приближающейся зимы. Жители Илука были заняты обычным делом: каждый с огромным энтузиазмом занимался своей работой. Сперва выпустили из загонов домашний скот, чтобы дать животным как следует размяться (пока мы были заняты пиром и прочими хлопотами, они всё это время терпеливо ждали), а затем продолжили зимние приготовления и утепление своих юрт, не забывая при этом заботиться о родившихся малышах.

Пока все в деревне трудились не покладая рук, мне и самому предстояло взяться за работу. Нужно было пополнить запасы еды, что мы израсходовали во время празднества. То есть, я тоже должен был приняться за работу, но для меня покинуть юрту оказалось на редкость сложной задачей, и даже к полудню, когда солнце уже поднялось в зенит, я всё ещё не мог собраться с силами.

А причиной тому были…

Шесть голосков, которые хором выводили разные вариации на тему:

— Би-а-а!

Другими словами, причина была в детишках Франсуазы и Фрэнсиса.

Их мордашки были такими сморщенными, что я не был уверен, видят ли они вообще что-нибудь, а их маленькие тельца, на которых ещё не выросло ни единого волоска, извивались и поворачивались в разные стороны. Шестеро малышей-бааров оставались в своей кроватке, уткнувшись в поисках тепла в тёплую шерсть своей матери, пока та с глазами, полными радости, наблюдала за ними. Зрелище было настолько милым и трогательным, что я мог бы лежать так вечность, наслаждаясь им. И когда я подумал, что перестану быть свидетелем этого, стоит мне только выйти из юрты, желание подниматься с постели пропало само собой.

— Послушай, до этого дня ты работал не покладая рук, так что, конечно, заслужил право на небольшой отдых, но… если это затянется, у нас могут возникнуть проблемы, — произнесла Аруна.

Она обратилась ко мне, пока я всё еще лежал рядом с Франсуазой. Аруна занималась своими повседневными делами, и её слова стали тем самым пинком, который наконец заставил меня подняться.

— Уже удовлетворил своё любопытство? — спросила Аруна.

— Ещё нет, — ответил я, — Но малыши спрятались в шёрстке Франсуазы, так что смысла задерживаться здесь больше нет. Я быстро обойду деревню, а затем отправлюсь в лес.

Аруна выдохнула с выражением крайнего раздражения, и всё её лицо было испещрено недовольством, но в итоге она не смогла сдержать легкой улыбки, промелькнувшей на её губах.

— Видимо, мне стоит смириться с тем, что твой чрезмерный интерес по отношению к детям – это куда лучше, чем если бы ты их на дух не переносил, — сказала она. — Ты не жалуешься, когда они плачут по ночам, и без каких-либо проблем моешь их и меняешь пелёнки, когда это необходимо.

Аруна отправилась готовить мой плащ и снаряжение для сбора припасов, в то время как я решил немного размять руки и ноги, чтобы прогнать скованность в закоченевших мышцах.

— Через все эти крики и пеленания я прошёл ещё в своей юности, а с этими малышами всё это не так уж и сложно, — ответил я. — А вот Элли была настоящей непоседой, я тебе говорю... Даже когда она потихоньку взрослела, до последнего всё никак не могла перестать плакать и мочиться в кроватку…

Теперь это воспоминание вызвало у меня ностальгию, и я предался размышлениям о былом, попутно надевая своё снаряжение и готовясь к выходу. Но мои слова напомнили Аруне кое о чём.

— Кстати об Элли, ближе к концу вчерашнего праздника она вышла и представила нашу новую зимнюю одежду. Она уже начала её шить. Мы, племя Они, предпочитаем практичную одежду, которую легко сшить, так что я была потрясена идеями Элли. У неё действительно прирождённое чувство стиля. Надеюсь, готовые наряды окажутся не хуже её эскизов.

Аруна взглянула в сторону юрты Элли, и её глаза заискрились от воодушевления и предвкушения, которые затмили собой всю её прежнюю осторожность.

— Тогда во время обхода я обязательно загляну к ней, — заверил я её. — Она сказала, что ей не хватает каких-то материалов, поэтому она собиралась написать письмо со списком того, что нужно. Люди Элдана сейчас как раз занимаются прокладкой дороги на другой стороне леса. Мне нужно будет просто передать список им, а они проследят, чтобы он дошёл до Айсы.

Элли придумала новые зимние наряды, которые были улучшенной версией традиционной одежды племени Они. В них отчётливо можно было увидеть сансерифский шарм, но мне казалось, что их дизайн был уникальной придумкой самой Элли, и все женщины в деревне были в восторге от её идей. Они высоко оценили эскизы, и когда Элли представила свои концепции, пир разразился оживлёнными обсуждениями.

Что до меня, то для себя я просто решил, что если смогу помочь ей — ускорить процесс создания или помочь в том, чтобы конечный результат полностью соответствовал её задумке, — то приложу для этого все усилия. И когда я сказал об этом Аруне, она расплылась в счастливой улыбке, и я понял, что помочь Элли — это верная идея.

Закончив все приготовления, я вышел из юрты с топором в руке и направился на обход деревни. Вокруг меня со всех сторон раздавались голоса деревенских: плач новорождённых, радостная болтовня и восторженные возгласы тех, кто был воодушевлен появлением новых жителей.

Каждый усердно трудился.

Первым делом я зашёл в юрту Элли и забрал письмо для Айсы. Затем я навестил наших гусей, потом другой наш домашний скот в загоне, а после обошёл окрестности Илука.

Даже из центра деревни были слышны ворчание и крики Клауса и стражи-масти во время их тренировок. Я решил их проведать до того, как они на сегодня закончат. Клаус всё ещё переживал из-за своего сражения с гигантскими ящерицами, поэтому он решил заняться своей подготовкой с начала, с самых основ. Он с ещё большей энергией, чем когда-либо, с головой погрузился в тренировки. Масти, вдохновлённые его рвением, следовали за ним по пятам и тренировались с тем же усердием.

Я немного понаблюдал за ними, а затем, чтобы не отвлекать, тихо удалился.

В ближайшие дни на равнины окончательно придёт зима. По словам Аруны, зимой здесь стояли такие морозы, что даже монстры не решались высовываться наружу, что делало это время года самым спокойным.

Племя Они проводили этот период, готовясь к весне. Они занимались рукоделием, тренировали тело, оттачивали свои навыки и охотничье мастерство — в общем, проводили дни с пользой для себя и племени.

Я уже понимал, как именно собирались провести зиму Клаус и масти, и мне уже не терпелось увидеть, какими сильными они станут к весне. Я размышлял об этом, возвращаясь к конюшне, когда обнаружил, что ко мне бегут близнецы, одетые в наряды, в которых они обычно выбирались в лес. Должно быть, они заметили меня во время обхода и догадались, куда я направляюсь, а затем поспешили собраться.

— Диас! Мы пойдём с тобой! — выкрикнула Сенай.

— В лес! — добавила Айхан. — За припасами!

— Сегодня я тоже к вам присоединюсь! — заявила Аймер, которую Сенай несла на руках.

— Сегодня мы отправимся немного позже обычного, так что, может быть, поедем верхом? — предложил я.

Вчетвером мы направились в конюшню, где шепсы присматривали за лошадьми и белыми гхи. Собаколюды вычёсывали животных своими щётками с длинными ручками, распутывали гривы, прочищали копыта и даже чистили им зубы. Лошади и гхи блаженно жмурились и, казалось, получали такое удовольствие, что вот-вот были готовы заснуть стоя. В ответ на заботу животные облизывали шепсов своими длинными языками, а те лишь улыбались, давно уже привыкнув к такому обращению.

— Шия!

— Гури!

Как только мы достигли конюшни, близняшки сразу же позвали своих лошадей, и белая Шия и серая Гури тут же насторожили уши. Вслед за этим они подняли головы и ответили близнецам громким радостным ржанием.

— Бэйлерс! — крикнул я, не желая отставать от девочек.

Великий и могучий Бэйлерс из-под прищуренных век бросил на меня взгляд, а затем тяжело вздохнул — да так, что, казалось, этот вздох могла услышать вся деревня. Я не мог ухаживать за Бейлерсом каждый день и до сих пор не слишком уверенно чувствовал себя в седле, так что его поведение не было чем-то удивительным. Тем не менее, я горько усмехнулся, размышляя, не мог ли он быть хоть немного покладистее.

Шепсы, ухаживавшие за лошадьми, отошли в сторону, и животные направились к своим наездникам. Шия величественно подошла к Сенай, Гури буквально проскакала к Айхан, а Бэйлерс... неохотно побрёл в мою сторону, волоча копыта. Я был рад хотя бы этому, хоть Бейлерс и не испытывал ко мне особой любви, он, по крайней мере, не злился. Он навалился на меня всей своей тушей, а затем уставился на меня пронзительным, полным раздражения взглядом, который ясно говорил:

«Погладь меня. Немедленно».

Шия и Гури тоже опустили головы к близнецам, словно говоря: «Погладьте нас, пожалуйста!», что мы и сделали. Именно в этот момент Айша, лошадь, о которой мы просто заботились, поскольку она никому не позволяла себя оседлать, элегантной рысцой приблизилась к нам.

Айша всегда смотрела на всех с суровым видом, и именно таким он был и сейчас, когда она перевела взгляд с меня на Сенай, на Айхан... но когда она посмотрела на Аймер, её выражение смягчилось.

— О? Что это? — удивилась Аймер. — Я?

Аймер выглядела крайне смущённой, но Айша подошла и опустила голову, словно говоря: «Ты будешь моей наездницей». Аймер растерянно посмотрела на меня и близнецов, не зная, что делать, а затем робко взобралась на голову Айши.

Маленькая мышелюдка, хоть и неустойчиво, устроилась верхом на голове лошади. Затем Айша дёрнула ушами, будто приглашая её за них ухватиться. Аймер послушалась и закрепилась в удобном для себя положении, и затем наконец Айша с присущим ей достоинством подняла голову.

«Наездница найдена», — говорило её выражение.

Я не знал, почему Аймер подошла, а мы — нет, но счёл, что то, что Айша наконец обрела наездника, — это определённо хорошая новость. Когда лошадь тронулась с места, глаза Аймер заблестели от восторга. Всё-таки это была её первая в жизни поездка верхом.

— Ух ты! — воскликнула она. — Ух ты! Сидеть на лошади — это совсем не то же самое, что на плече или голове у человека!

Когда Аймер наклонялась в ту или иную сторону, Айша поворачивала голову в соответствующем направлении. То как держалась Аймер выглядело не очень уверенно, особенно без уздечки и седла, но, тем не менее, можно сказать, что с задачей она справлялась вполне неплохо. Айша тоже прилагала все усилия, чтобы обеспечить ей устойчивость и комфорт, и мне казалось, что пока езда не будет слишком тяжелой, с Аймер всё будет в порядке.

— Если бы мы сделали седло, — пробормотал я, — То, наверное, оно стало бы частью уздечки. Может быть, что-то вроде кожаного ремня поперёк головы Айши. Думаю, для следующих поездок нам всё равно понадобится что-то подобное.

— Я немедленно сообщу об этом Аруне! — объявил один из молодых шепсов поблизости.

С этими словами собаколюд стремглав помчался к нашей юрте. Спустя несколько мгновений он вернулся, запыхавшись от бега, но гордо выпрямился и озвучил свой доклад.

— Аруна сказала, что изготовить небольшое седло для Аймер проще простого! Она сказала, что выделит время и в ближайшее время его сделает! Оно должно быть готово через два-три дня!

— Ура! — воскликнула Аймер, уже полностью привыкнув к роли наездницы.

Она была так счастлива, что Айша прибавила скорость, и Аймер, покачиваясь взад-вперёд, едва удерживала свои очки. Когда она вернулась, то выглядела уже не так уверенно и с виду казалась немного потрёпанной, будто ей нездоровилось.

— Полагаю, на данном этапе галоп — это для меня уже чересчур, — признала она. — С седлом мне не придётся беспокоиться о падении, но сейчас все эти покачивания из стороны в сторону немного пугают. Мне очень жаль, но если вы не против, не могли бы мы поехать медленно и без лишней спешки?

— Без проблем, — ответил я.

— Хорошо! — сказала Сенай.

— Отлично! — сказала Айхан.

Аймер заметно обрадовалась нашему согласию и обмякла, распластавшись на голове Айши.

— Ты в порядке? — спросил я. — Тебе необязательно ехать с нами в лес. Можешь остаться здесь, в деревне, и просто поупражняться в верховой езде, если хочешь, конечно…

— Со мной всё будет в порядке, — ответила Аймер.

Айша уставилась на меня и даже бросила в мою сторону грозное ржание, будто говоря:

«Не смей сомневаться в моих способностях. Я о ней позабочусь».

И, верная своему слову, Айша двигалась очень осторожно, пока Аймер лежала у неё на голове. Часть меня недоумевала, почему Айша не проявила такую заботу с самого начала, но если их обеих такая ситуация устраивала, то и я тоже не имел ничего против. Я отложил топор и пошёл в конюшню за седлом для Бэйлерса.

На спинах Бэйлерса, Шии, Гури и Айши мы отправились в лес. Оставить любимого Карберана Аруны в загоне одного мы не могли, так что приготовили снаряжение и для него, и теперь с нами был ещё один скакун, но без наездника. Карберан был несколько расстроен, не увидев рядом свою хозяйку, но, когда я показал ему уздечку и повозку, дав понять, что нам понадобится его помощь в перевозке древесины, он выглядел вполне довольным.

Итак, мы двинулись в путь: Карберан во главе отряда, за ним близнецы, а Аймер и я - замыкающие — Айша ради своей наездницы скакала как можно более медленно, а у меня с собой был приличный груз (мой топор был довольно тяжёлым). Карберан то и дело оглядывался на остальных, чтобы убедиться, что мы движемся в правильном направлении, в то время как Шия и Гури, радуясь, что Сенай и Айхан прекрасно проводят время, то и дело срывались в галоп, скача повсюду.

Бэйлерс смотрел на них с изрядной долей зависти, но он был добр ко мне и изо всех сил старался компенсировать мою неопытность в верховой езде. В таких мелочах я чувствовал его доброту.

«Но я не могу вечно полагаться на его великодушие.» Подумал я.

«Я и сам должен приложить все силы.»

Бэйлерс бросил на меня взгляд, возможно, уловив мои мимолётные мысли.

«Тогда тренируйся больше. Покажи, что я тебе тоже не безразличен. Больше, как можно больше. Давай.»

По одному его взгляду я прекрасно понял, что он хотел мне сказать... Я уже чувствовал на себе этот взгляд и раньше, что делало ситуацию ещё более неловкой.

— Зимой у меня будет гораздо больше времени, — сказал я. — И я приложу все усилия, чтобы не разочаровать тебя.

Я хорошенько похлопал его по шее, и конь ответил мне довольным ржанием. Я не был уверен, что именно Бэйлерс сказал на этот раз, но он высоко поднял голову и пустился рысью вперёд по равнинам. Мы догнали лошадей впереди и пошли рядом с Айшей, на голове которой сидела Аймер, просто наслаждавшаяся путешествием.

— Ха-ха! Кататься на лошадях так весело! — заявила она с заразительным смехом. — Это совсем не то, что сидеть на плечах Сенай и Айхан или на твоей голове, Диас. Это ощущение единения с лошадью, общения на уровне тел — потрясающе! Теперь я прекрасно понимаю, почему Аруна так любит лошадей и так хорошо к ним относится! Даже не могу толком выразить словами, насколько мне весело. Мне кажется, я могла бы ускакать на Айше прямо к самому закату, а то и дальше!

Пока Аймер говорила, её хвост возбуждённо подрагивал; она наклонилась вперёд, подбадривая Айшу. Лошадь ответила ей тем же, двигаясь с такой грацией, словно танцуя. Это было совсем не похоже на тяжёлую поступь Бэйлерса, и Аймер, видимо, это нравилось. Она подгоняла Айшу ещё сильнее, и лошадь прибавляла скорость, и... у меня внезапно возникло ощущение, что мы вот-вот станем свидетелями того же происшествия, что случилось ранее в конюшне.

— Аймер, я знаю, тебе это очень нравится! — крикнул я. — Но если ты не будешь осторожна, у тебя снова закружится голова!

Аймер тут же пришла в себя, замедлила Айшу и попыталась успокоиться.

— Ах, да… Я немного увлеклась, — признала она. — Если бы не тряска и покачивания, я бы помчалась с ветерком. Интересно, можно ли с этим что-то сделать...

— Хм... — пробормотал я. — Ну, во время войны у нас многих частенько укачивало в повозках и на кораблях. Каждый пытался придумать какой-нибудь метод борьбы с тряской и её последствиями, но в итоге решения так и не нашлось. Но я, честно говоря, считаю, что лучший способ — это снова и снова стараться, проходя через это испытание, пока, в конце концов, не привыкнешь. Думаю, тебе не должно быть также плохо, как в повозке или на корабле. Да и какой-то магии, которая здесь могла бы помочь, думаю, не существует.

— А, понимаю. Магия... хм... Я немного умею колдовать, но никогда не была в этом особенно искусна.

— Аймер, ты владеешь магией?

— Каждый может ею немного пользоваться, независимо от расы. Ну, обычно это так. Такие люди, как ты и Бен, которые совсем не могут её использовать, на самом деле большая редкость.

— Когда я был солдатом, большинство парней тоже не пользовались магией.

— Как бы то ни было, они, скорее всего, всё же были на это способны, — сказала Аймер, её ушки дёргались влево и вправо, пока она говорила. — Даже те, у кого совсем нет таланта, обычно могут создать тусклый свет в темноте или по крайней мере чувствовать магическую энергию. Однако зачастую в применении таких заклинаний нет смысла, так как они не имеют реальной пользы, и, пользуясь ими, ты просто попусту тратишь уйму магической энергии. Нарушение потока магической энергии может вызвать физическое недомогание, поэтому использовать магию, не имея должной подготовки и навыков, не рекомендуется.

— Понятно.

Этот небольшой урок заставил меня задуматься.

«Итак, когда у тебя заканчивается магическая энергия, это сказывается и на твоём физическом состоянии. Значит ли это, что у меня и дяди Бена тела были изначально магически слабыми и не приспособленными? Или, может быть, мы никогда не испытывали такого физического недомогания, потому что у нас изначально не было магической энергии, чтобы её поток можно было нарушить.»

«И что вообще такое эта магическая энергия? Смогли бы мы с дядей Беном заполучить её, если бы знали, как она создаётся и из чего состоит?»

«Боже, уверен, умение пользоваться магией очень полезно.»

Как раз в этот момент какой-то яркий свет мелькнул у меня прямо перед глазами. Он был настолько ярким, что мне пришлось зажмуриться. На мгновение я впал в ступор, но не хотел пугать Бэйлерса, поэтому сохранил на лице невозмутимое выражение. Я медленно, совсем чуть-чуть приоткрыл глаза и попытался определить источник внезапного света. Но всё, что я обнаружил, — это мой топор, лежащий у меня на плече.

«Видимо, солнечный свет отразился от лезвия моего топора, да?»

Солнце светило не так уж ярко, а мой топор не был настолько отполирован, чтобы в нём что-то могло отразиться, но я подумал, что иногда такое всё же случается. После этого я старался держать лезвие топора под таким углом, чтобы это больше не повторилось.

Вскоре в поле зрения показались деревья. Мы добрались до леса.

— Мы на месте! — восклинула Сенай.

— Я чувствую запах леса! — крикнула Айхан.

Мы спешились с лошадей, взяли их за поводья и отправились вглубь лесной чащи. На входе в лес не было никаких монстров, так что мы могли бы оставить лошадей отдохнуть там, но все они, кажется, хотели присоединиться к нам, поэтому мы решили дать им насладиться лесной прогулкой вместе с нами.

Пробираясь глубже, благодаря холоду, который нас окутал, мы увидели совершенно новые пейзажи. Всё вокруг увядало, деревья теряли листву, и сейчас лес был наполнен ощущением запустения. Я не думал, что здесь осталось что-либо интересное, но близнецы искренне радовались ещё одной стороне леса, который они так любили. Они сунули мне в руки поводья своих лошадей и начали бегать и прыгать вместе с Аймер.

Но они не просто хорошо проводили время. Они взяли с собой немного угля и использовали его, чтобы оставлять на деревьях для меня заметки. Этим они занимались уже какое-то время.

«Можно рубить… нельзя рубить… пустить на брёвна… не годится для брёвен… срубить эти и просто оставить… срубить эти, а затем распилить на ещё меньшие части, чтобы они быстрее разложились...»

В общем, таких адресованных мне сообщений было уже много.

Среди этих древесных инструкций я нашёл пару, которых раньше не встречал: «срубить в ближайшее время» и «забрать домой и пустить на брёвна сегодня».

— Вот эти, — сказал я девочкам, которые бродили вокруг и шуршали опавшими листьями, — Те, что нужно срубить в ближайшее время и те, что нужно забрать сегодня, ими стоит заняться прямо сейчас?

— Сделаешь это потом! — сказала Сенай.

— Когда мы пойдём домой! — добавила Айхан.

— Мы ещё не знаем, сколько всего их будет!

— Решим, когда всё осмотрим!

Близнецы подбрасывали в воздух листья и осыпали ими друг друга с головы до ног, безудержно смеясь. Аймер наблюдала за ними на расстоянии и, видя их хихиканье, тоже начала смеяться. Их смех эхом разносился по лесу, пока мы продвигались дальше, и тут внезапно Сенай и Айхан что-то осознали и замерли на месте. Они подбежали к ближайшему дереву и написали: «Не входить!»

Эти слова были написаны крупно, чтобы сразу броситься в глаза. Это выглядело как предупреждение о какой-то опасности, но сами девочки сияли от радости и как обычно были полны энергии. Меня озадачил такой контраст между этим сообщением и их поведением, и я уже собрался спросить, но едва я сделал шаг вперёд…

— Стойте на месте! — крикнули девочки в унисон.

Я остановился, лошади тоже, а близнецы внезапно стали очень серьёзными, подбежали ко мне. Вид у них был словно у матери, готовой отчитать непослушного ребёнка.

— Дальше этого места заходить нельзя! И рубить эти деревья тоже нельзя! — заявила Сенай.

— И лошадям нельзя! Все должны держаться отсюда подальше! — добавила Айхан.

— Ну, раз вы так говорите, так тому и быть, — сказал я, — Но что там такое? Там опасная трава или что-то в этом роде?

Я беспокоился, не опасно ли это место для лошадей.

— Там растут очень вкусные грибы! — сказала Сенай.

— Очень вкусные! И очень ароматные! — сказала Айхан.

— Но их ещё слишком мало! Если мы соберём то, что есть сейчас, или случайно на них наступим, то потом здесь уже ничего не останется.

— Мы все вместе сможем насладиться этими грибами в следующем году!

— Так что оставим их до того времени!

— Надо сделать ограждение, чтобы сюда не смогли попасть животные!

— Надо быть терпеливыми. Очень терпеливыми...

— В следующем году... В следующем году мы их съедим...

Близнецы прикрыли ладошками рты, чтобы сдержать слюнки, и сглотнули то, что уже набежало. Наверняка эти грибы должны быть невероятно аппетитными. Но девочки проявили огромное терпение и решили подождать, чтобы мы смогли попробовать их все вместе. За это я погладил их обеих по голове.

— Что ж, тогда, — сказал я, — Давайте построим забор, чтобы в следующем году мы все вместе смогли попробовать эти грибы.

Глаза близнецов загорелись, и они тут же начали бегать по округе, выбирая древесину для забора.

Итак, пока лошади отдыхали на подстилке из опавших листьев, что приготовили близнецы, мы занялись строительством забора. Я срубил несколько деревьев, помеченных для рубки, и обнёс ими участок с грибами, убедившись, что забор достаточно велик, чтобы не пустить и людей, и зверей. Затем я надёжно закрепил его, чтобы он не упал от ветра или дождя.

У нас не было подходящих инструментов для работы, но благодаря тому, что близнецы выбрали подходящую древесину, Аймер помогла нам своей мудростью, а я обеспечил грубую силу, в итоге мы соорудили довольно прочную ограду.

К тому времени, когда солнце начало клониться к закату, основа была готова, и мы решили, что на сегодня уже хватит, и поэтому присели отдохнуть. До завершения забора было ещё далеко — предстояло вернуться с инструментами и всё доделать, — но мы были уверены, что и в таком виде он отлично справится со своей задачей. Все выглядели довольными; Бэйлерс лежал, и близнецы устроились у него на брюхе, а Аймер растянулась на опавших листьях. Я присел на пень, и в этот момент из моего кармана выпало письмо.

То самое письмо, что дала мне Элли со списком необходимых ей материалов. Оно было крайне важным, и я должен был передать его людям Элдана, работавшим над строительством тракта, но я совсем о нём забыл. Я понимал, что если cбегаю один, то точно успею доставить письмо до конца дня. Близнецы уже сильно устали, и тащить их с собой означало полностью вымотать их, не говоря уже о том, что мы могли не успеть.

С другой стороны, я не мог просто оставить их одних в лесу. Аймер, должно быть, заметила, что я ломаю над этим голову, потому что она поднялась, чтобы поговорить со мной.

— Если у тебя есть неотложные дела, пожалуйста, займись ими, — сказала она. — Я присмотрю за девочками, так что не беспокойся. Если что-то случится, мы громко закричим или на лошадях сбежим от опасности, и не забывай, что девочки вполне уверенно обращаются с луками. С нами всё будет в порядке.

Мне хотелось довериться ей, и я решил сделать это, но мысль о том, чтобы оставить их одних всё равно тревожила меня. Но почему-то Сенай и Айхан посмотрели на нас с явным блеском в глазах.

— Иди! Иди! — сказала Сенай.

— Мы будем в порядке! Обещаем! — сказал Айхан.

В их голосах слышались почти что ожидание и возбуждение, и я долго и напряженно думал об этом, но, когда снова посмотрел на девочек, они выглядели иначе. По их выражению лиц было ясно, что они почти разочарованы, словно им было нужно, чтобы я ушёл по своим делам. Казалось, они уже начинали нервничать. Я продолжал смотреть на них, и, подумав ещё немного, повернулся к Аймер.

— И ты уверена, что без меня всё будет хорошо? Ты точно уверена?

— Всё будет хорошо! Мы были в лесу целый день и не встретили ничего опасного. Знаю, что маленькая, но вообще-то я вполне взрослая. Если что-то случится, мы обязательно справимся с этим и, если что, позовём тебя на помощь.

— И ты правда уверена? Правда? Уверена?

— Да, правда.

— Ты правда уверена, что ты правда-правда…

Не успел я продолжить, как глаза Аймер сузились до щёлочек.

— Сейчас мы тратим драгоценное время на эти бесполезные разговоры. Иди и сделай то, что должен, — сказал её взгляд, подталкивая меня подняться.

— Я скоро вернусь!

И так, с топором и письмом в руках, я пустился бежать на другую сторону леса.

Аймер проводила взглядом удалявшийся в глубину леса силуэт Диаса и затем повернулась к двум беспокойным близнецам.

— Ну что ж, девочки, — сказала она, — Что вы на этот раз задумали? Судя по тому, что вы не хотели, чтобы Диас видел, это что-то вроде магии, что вы применили на полях в деревне?

— Как ты узнала? — одновременно спросили девочки, явно потрясённые.

Аймер вздохнула, а затем энергично тряхнула хвостом.

— Если уж собираетесь это сделать, вам лучше поторопиться!

И тогда близнецы принялись за дело. Они привязали поводья лошадей к дереву, чтобы те не мешали, и подошли к месту, где должны были расти те самые вкусные грибы. Затем, точно так же, как они делали на полях в деревне, они встали на колени друг напротив друга и начали напевать свою молитву. И, как это было в прошлый раз, между девочками появился круг белого света, слегка приподнявшийся над землёй и затем обратно в неё погрузившийся .

Близнецы ни раз применяли эту магию в разных уголках деревни, всегда стараясь, чтобы их никто не заметил. Наблюдая девочек за работой, Аймер задумалась, сколько раз она уже видела, как они это делали. Вскоре круг света полностью исчез, и близнецы поднялись на ноги.

— Значит, теперь грибы, о которых вы говорили, будут хорошо расти? — спросила Аймер.

Девочки покачали головами.

— С грибами всё не так просто, как с деревьями и другими растениями, — сказала Сенай, — Поэтому мы просто подготовили для них почву.

— Грибы не похожи на другие растения, — объяснила Айхан. — Они другие. Иногда они не растут. Но так как эти очень вкусные, мы всё равно захотели попробовать!

Близнецы отряхнули листья с колен, в то время как Аймер размышляла над услышанным. Она была рада, что они управились до возвращения Диаса, и облегчённо вздохнула.

И именно в этот момент она услышала звук, донёсшийся с той стороны ограды, из сумрачной чащи леса, куда не проникал солнечный свет.

Это был не шум ветра и не звук, издаваемый мелкими насекомыми или зверьками. Это было нечто гораздо более крупное. У Аймер и близнецов был исключительный слух, и они нервно стояли в ожидании того, что же это могло быть. Сенай и Айхан сжали свои короткие луки, в то время как Аймер встала перед девочками, полная готовности защитить их в случае чего. Лошади стояли на месте, обеспокоенно переступая копытами, и в этой напряжённой атмосфере они прислушивались, как ещё невидимое для них существо пробиралось сквозь заросли, постепенно обретая тёмный силуэт.

Первое, что проступило из мрака, — шляпа, бывшая когда-то остроконечной, которая из-за дыры на макушке таковой больше не являлась. Её владельцем оказался невысокий мужчина с длинной, густой белой бородой, длина которой казалась чрезмерной. На нём был полный комплект рабочей кожаной одежды, с которой свисало бесчисленное множество различных инструментов. За спиной у него был рюкзак, а в руке он держал топор с короткой рукоятью.

Перед ними предстал пожилой, низкорослый и коренастый мужчина, всего лишь немного выше Сенай и Айхан. Глубокие морщины прорезали его лицо, а под острым носом сияла дружелюбная улыбка.

— Ах, — произнёс он, — Правильно я подумал, что это магия лесного народа. Это навевает воспоминания, правда-правда... Значит, лесной народ вернулся.

Голос старика был хриплым и небрежным. Но, увидев напряжённые выражения на лицах Аймер и девочек, он осознал свою оплошность и тут же положил топор на землю, чтобы показать, что не желает им зла.

— Ну же, ну же, я именно тот, кем кажусь. Я из пещерного народа и ни за что не посмею причинить вред лесному народу, нашим давним друзьям. Я так давно не ощущал вашей магии, что просто не смог удержаться и вылез из своей пещеры. Но уверяю, встреча с вами действительно вызывает у меня приятное чувство ностальгии, правда…

[[image:/storage/reader-images/b154e9634c5f69291b008aeee50bea0677af6234.jpg]]

С этими словами старик, назвавшийся представителем пещерного народа, помахал своими испачканными землёй руками и немного успокоил близнецов. Тем не менее, свои луки они не убрали.

— Вы, лесной народ, всегда были осторожными, — усмехнулся он. — Даже спустя сотни лет вы ни капельки не изменились.

Старик внимательно посмотрел на близнецов и, словно что-то осознав, продолжил.

— Хм? Эти самоцветы у вас на шеях, в них заключена магия, так ведь? Понимаю... Камни и лес, снова вместе. Прямо как в далёком-далёком прошлом. Интересно... Нет-нет, разве может быть, что... Ваш лидер — человек? Обычный человек без намёка на магию?

Никто не знал, что ответить старику. Они не хотели просто так раскрывать информацию о Диасе, но и не желали быть грубыми с тем, кто казался дружелюбным. Аймер взвешивала варианты, и в этот момент раздумий близнецы кивнули. Аймер поняла, что близнецы теперь чувствуют себя с незнакомцем спокойно, и поняла, что ей здесь больше ничего не сделать. Она вздохнула, и старик снова усмехнулся.

— Вижу, вижу, — сказал он, и его лицо стало немного серьёзнее. — И этот обычный человек — хороший друг? Добрый друг?

Близнецы ответили не задумываясь.

— Диас очень добрый! — сказала Сенай.

— Он не идеальный, но он добрый и отзывчивый! — добавила Айхан.

Старик на мгновение опешил, но уже через секунду он заухмылялся и закивал.

— Вот как, вот как… — произнёс он. — В таком случае мне нужно сделать свой ход. Я вернусь сюда через несколько дней, чтобы исполнить старое обещание, так что передайте тому обычному человеку, что я приду, хорошо?

Старик не стал дожидаться ответа; он просто развернулся и ушёл обратно в глубь леса. Аймер всё гадала, не следует ли им последовать за ним или попытаться его остановить, но в этот момент они услышали очень знакомые шаги, быстрые и громкие, раздававшиеся где-то неподалёку.

Я помчался в ту часть леса, что принадлежала Махати, так быстро, как только мог, туда, где люди Элдана работали над строительством тракта, и прибыл как раз тогда, когда они уже заканчивали свой рабочий день. Я поздоровался, объяснил ситуацию, затем передал им письмо Элли и стремглав бросился обратно, к близнецам. Вернувшись, я застал их с луками наготове и с лицами, полными изумления, словно они только что увидели фею или что-то в этом роде.

— Что случилось? — спросил я.

Сенай и Айхан посмотрели на меня и склонили головы, словно не зная, что сказать. В конечном счёте ответила Аймер, которая покачала головой из стороны в сторону.

— Эм... Я не совсем знаю, как это объяснить, — сказала она, — Но мы только что встретили странного старика, одетого в очень странную одежду.

— Старика? Погоди, вы хотите сказать, что в этом лесу живёт человек? — спросил я.

— Э-э, нет, сам он сказал, что живёт в пещере, хотя я не уверена, правда ли это. Он сказал, что придёт встретиться с тобой через несколько дней... или что-то в этом роде, кажется…

— Встретиться со мной? Вы рассказали ему, где находится Илук?

— Нет. Вообще-то он ничего у нас не спрашивал, правда. Он просто хотел узнать, что ты за человек.

— Ну, кто бы он ни был, это вызывает беспокойство. Вдруг это какой-нибудь заблудившийся в лесу слабоумный старик. Завтра встречусь с дорожной бригадой Элдана и расскажу им об этом происшествии, чтобы они по крайней мере были в курсе.

Аймер и близнецы кивнули, и мы все стали готовиться к возвращению в Илук. Закончив с этим, я решил, что мы сможем вернуться за деревьями в следующий раз, так что в итоге лес мы покинули практически с пустыми руками.

На следующий день, позавтракав и сделав все свои обычные дела, я снова отправился в лес, прямо как накануне, — с Аймер, близнецами и лошадьми. Одна из причин нашей внеочередной вылазки в лес заключалась в том, что близнецы просто обожали ходить туда, а другая, конечно, была в том, что я должен был предупредить людей Элдана о старике, которого повстречали девочки. Так что, добравшись до леса, мы сразу направились по временно сделанной дороге, связывающей наши владения.

Мы рассказали людям Элдана об этом странном старике, о котором, как оказалось, они ничего не знали. Рабочие заверили, что обязательно всё разузнают, так что мы поблагодарили их и направились к тому огороженному участку, где близнецы встретили назнакомца. Я подумал, что всё было бы куда проще, если бы он снова оказался там, поэтому я решил осмотреть все окрестности, но не нашёл ни единого следа, указывающего на то, что в этом лесу кто-то жил. Уже готовый сдаться, чтобы просто выбросить произошедшее из головы, я решил прогуляться с близнецами и позволить им заняться тем, что им нравится.

Мы ещё раз убедились, что сделанный вчера забор в порядке и затем дополнительно укрепили его. После этого мы определили, какие деревья заберём с собой домой, а после занялись сбором съестных припасов. Всё это было нашим обычным времяпрепровождением.

В это же время лошади были рядом с нами, обдирая с деревьев кору и отправляя её себе в рот, но тут они внезапно подняли головы и заржали. Словно учуяв что-то, они переглянулись и начали подталкивать нас.

— Бэйлерс, что случилось? — спросил я.

— Шия? — спросила Сенай.

— Гури? — спросила Айхан.

— А-ай! Ай-а-а-ай! — вскрикнула Аймер. — Я очень маленькая, так что не нужно толкать так сильно!

Но лошади нас не слушали, и их толчки становились всё настойчивее. Было совершенно ясно, что они хотели, чтобы мы с ними куда-то пошли. Так мы и поступили, направившись туда, куда они хотели. В итоге мы оказались в месте, где все деревья завяли, естественным образом образовав открытую поляну.

Такие места в это время года были не редкостью в лесу, так что я не мог не задаться вопросом, зачем лошади привели нас сюда. Затем они начали тыкаться носами в землю, и, когда близнецы увидели это, они внезапно ахнули и принялись раскапывать землю ветками ближайших деревьев и всем, что нашлось под рукой.

— Там что-то есть? Вам нужна помощь? — спросил я.

— Секундочку! — сказала Сенай.

— Мы тебе покажем! — сказала Айхан.

Они разгребли опавшие листья и ветки и выкопали из земли нечто размером с ладонь. С первого взгляда оно напоминало камень, но было красно-белого цвета.

— Так, эм, и что же это такое?

При ближайшем рассмотрении это явно был не камень, но я также понимал, что это не орех и не ягода. Я был весьма озадачен, но близнецы выглядели очень гордыми и поднесли свою находку к моему лицу. И тут мне в нос ударил сильный аромат, непохожий ни на что, что я когда-либо чувствовал; он напоминал высококачественное масло с освежающей сладковатой ноткой.

— Это один из тех грибов, о которых вы рассказывали вчера? — спросил я. — Он не похож на гриб, но пахнет восхитительно...

— Да, ты прав, какой потрясающий аромат, — сказала Аймер, стоя у меня на плече.

— Ага! — сияя, сказала Сенай. — Пахнет великолепно, и на вкус он такой же! Это гриб необычной формы!

— Они очень редкие! — ухмыляясь, сказала Айхан. — Этот лес потрясающий!

— Что ж, судя по этому запаху, так оно и есть, — сказал я, — Жду не дождусь, когда смогу его попробовать.

— Согласна, — сказала Аймер. — Пахнет так хорошо, что даже лошади полностью им очарованы. Но никто из вас не должен их есть, слышите? — сказала она лошадям. — Грибы и трава — совершенно разные вещи, и если вы съедите один из этих грибов, то вам может стать плохо.

Я не знал, поняли ли лошади слова Аймер, но они начали фыркать и скалить зубы. Это было то ещё зрелище.

— Мне все равно, что за рожи вы мне строите! — сказала Аймер. — Нет значит нет!

Поставив лошадей на место, Аймер повернулась к близнецам.

— Но, девочки, можно ли выкапывать этот гриб? Про грибы в том огороженном месте вы сказали, что их нужно оставить расти, разве нет?

— Здесь они больше расти не будут, — ответила Сенай. — Дерево завянет, поэтому и грибы тоже пропадут.

— Грибы получают питание от корней деревьев, а взамен защищают их от болезней, — добавила Айхан. — Но это дерево уже исполнило свой долг, и ему осталась прожить последнюю зиму.

Затем Сенай положила найденный гриб в сумку у себя на боку, и вместе с Айхан побежала вперёд, обнюхивая всё вокруг и ковыряя землю вокруг поляны. Аймер и я сперва просто наблюдали, но затем близнецы заметили это и велели нам помочь. Тогда мы оба поняли, что девочки оставляют метки на земле там, где находились грибы. Так что мы с Аймер принялись выкапывать грибы и счищать с них грязь и листья. Достав один, мы тут же отдавали его девочкам, потому что они хотели сами донести их до дома.

Именно в этот момент мы вдруг услышали, как по лесу кто-то бежит — до нас донеслись знакомые голоса сенджи.

— Лорд Диас! Лорд Диас! — крикнул один. — Где вы?! Леди Аруна зовёт вас!

— Тот человек без шерсти, с влажной, блестящей кожей и большим ртом! — крикнул другой. — Он снова в деревне! И он пришёл не один!

— Вам нужно поспешить и вернуться назад! И... что это?! Что это за божественный запах?!

Аруна, должно быть, послала собаколюдов в качестве гонцов, и те выследили нас по запаху. Они продолжали кричать, пока не подбежали вплотную и не обнаружили нас, и тогда уселись передо мной, тяжело дыша. Я погладил каждого, пока они не успокоились, и затем повернулся к близнецам.

— Похоже, к нам приехал Пейджин, — сказал я. — Аруна хочет, чтобы мы вернулись, так что давайте на сегодня закончим.

Я немного беспокоился, что девочки расстроятся, ведь у них не было достаточно времени поиграть, но, к моему удивлению, они просто кивнули, согласившись со мной. Сначала я был шокирован, но, увидев их взволнованные лица, всё понял — они разглядывали свои сумки с грибами и просто не могли нарадоваться их запаху. Для меня стало совершенно ясно, что грибы вызывают у них куда больший восторг, чем лес, и это всё упрощало.

Мы собрали свои вещи и последовали за сенджи обратно в деревню Илук.

Первое, что мы услышали по возвращении в деревню, был голос Элли.

— Как только выберете, что хотите купить, складывайте в общую кучу! Мы оплатим сразу всё вместе! И затем вы сможете забрать свои покупки домой! Так что, пожалуйста, наберитесь терпения, пока мы не закончим!

— Твою же! Ну правда! Посмотри на себя! Да, ты, там! Не бери просто то, что тебе суют! Сначала убедись, что товар качественный!

Судя по происходящему, Элли руководила всеми собаколюдами на рынке, организованном Пейджином. Рынок представлял собой вереницу повозок с товарами: здесь были и мягкие кости, пригодные для разгрызания, и тонкие полоски вяленого мяса, и целый ассортимент одежды, обуви и плащей всех размеров, предназначенных для собаколюдов. Те пребывали в полном восторге, и глаза их буквально искрились от возбуждения.

Собаколюды обнюхивали всё, что было выставлено на продажу, брали в лапы, чтобы рассмотреть поближе, и пробовали некоторые образцы вяленого мяса, которые им раздавали. Казалось, они прекрасно проводили время. Однако Элли чувствовала себя иначе — её крики, скорее всего, были слышны аж из самого леса, так уж сильно она надрывала своё горло.

— Так, погоди, чёрт подери! Не смейте говорить мне, что это все ваши запасы провизии! Мы здесь готовы потратить все наши деньги и даже распрощаться с нашей бесценной бааровой шерстью, так что будьте уверены, мы ждем, что вы выложите всё, что у вас есть!

— И смотрите у меня! Я прекрасно знаю, что вы хотите втюхать нам ваши ненужные дорогущие безделушки и антиквариат, но это второстепенно по сравнению с нашей главной задачей по подготовке к зиме! Так что, если вы покажете нужные нам товары, я уверена, мы сможем договориться и о покупке чего-нибудь более дорогого, но сперва... В первую очердь! Доставайте всю свою еду! Всё, что хранится долго и не портится! Мы хотим всё это видеть!

Именно в этот момент мы заметили Элли, напиравшую на лягушачьего торговца, разодетого в причудливую шляпу и с сумкой на шее. Он выглядел совершенно растерянным под натиском Элли, и с блестящим и влажным лицом он ей ответил.

— Д-да, да, да! Именно запасы провизии, да! Я понимаю! Я прекрасно всё понимаю, но пожалуйста, успокойтесь! Не нужно так торопиться!

— Ты же Пейджин-Ми, верно? — спросила Элли. — Слушай, я знаю, что тебе непросто: твои братья взяли на себя деревню Они, а сам ты впервые торгуешь в чужой стране и пока ещё с трудом осваиваешь язык, но когда пытаешься усложнить жизнь нам, ты делаешь хуже лишь себе. Ты же торговец, верно? Тогда прояви немного смекалки и покажи нам всё, что у тебя есть!

Оказалось, этот лягушколюд был младшим братом тех самых Пейджинов, с которыми мы встречались ранее. Но когда Элли так прямо ему это высказала, его лицо стало серьёзным, он выпрямился и начал отдавать приказы зверолюдам вокруг него на языке, которого я никогда раньше не слышал. Должно быть, это был его родной язык.

Его подчинённые тут же засуетились и начали вытаскивать ящики и бочки из своих фургонов, и когда все товары были разложены, Элли просияла от счастья, и она тут же ринулась проверять цены на всё. Я наблюдал за этим, не слишком задумываясь, и тогда заговорила Аймер, сидевшая на голове Айши.

— Я пойду помогу Элли! — объявила она. — Уверена, предстоит много чего посчитать. Кроме того, близнецам тоже явно не терпится увидеть, что выставлено на продажу. Отведи, пожалуйста, Айшу в конюшню!

Я кивнул и взял поводья Айши, в то время как Аймер спрыгнула с лошади и направилась к рыночной площади. Спустя мгновение Сенай и Айхан сунули мне в руки поводья своих лошадей и снаряжение и умчались прочь. Рынок, казалось, снова ожил, но я лишь наблюдал за всем этим издалека. В этот раз, похоже, я был не нужен, так что, натянув поводья, я направился с лошадьми в конюшню.

С момента прибытия Пейджина-Ми Элли погрузилась в обсуждение того, что нам необходимо купить и как выгодно поторговать. И раз уж с ней была Аймер, я решил, что переговоры пройдут как надо. Элли была сильна в переговорах, а Аймер разбиралась в числах, а от меня не было толку ни в том, ни в другом. Честно говоря, я, наверное, только помешал бы им, поэтому решил позволить Элли и Аймер заниматься тем, в чём они сильны, а самому заняться тем, на что я способен.

После того как я отвёл лошадей в конюшню, я побрёл к складам, чтобы убрать наши корзины и снаряжение для сбора припасов. Затем я пошёл в нашу в юрту, чтобы сообщить Аруне, что мы вернулись. По словам сенджи, Пейджин-Ми в этот раз привёз кого-то с собой. Конечно, мне нужно было поприветствовать гостя, но прежде я должен был выяснить, кто именно прибыл в Илук.

Но когда я оказался в юрте, та оказалась пустой. Ни Аруны, ни Франсуазы с её малышами-баарами, никаких гостей не было. Я почесал затылок, размышляя, куда они все могли подеваться, затем положил топор на его обычное место и решил проверить наш кухонный комплекс.

По мере приближения к зоне для готовки я услышал смех, оживлённые голоса и плач младенцев — и понял, что моё предположение оказалось верным. Там оказались Аруна, несколько собаколюдок с младенцами на руках и лежащая на боку Франсуаза. С ними был незнакомец.

У него была жёлтая шерсть, пронзительный взгляд и заострённые уши; он был зверолюдом и внешне сильно напоминал собаколюда. На нём было большое полотно ткани, обёрнутое вокруг тела и перехваченное толстым поясом на талии. На шее красовалось ожерелье из крупных бусин. По росту он была примерно как Аруна. Одежда не позволяла точно определить пол незнакомца, но вышитые на ткани цветочные узоры наводили на мысль, что это женщина... Возможно?

Как бы то ни было, эта зверолюдка с улыбкой наблюдала за детёнышами собаколюдов, но, заметив моё присутствие, сложила перед собой ладони и сделала низкий поклон. Я предположил, что это была своего рода приветственная формальность.

— Вы, должно быть, правитель этих земель, что согласился принять «бескровных», — произнесла она женским голосом. — Приятно с вами познакомиться. Меня зовут Кико, я лисолюдка и советник Королевства Звериных Земель. Я прибыла сюда в надежде узнать, что вы за человек.

Подняв голову, она на мгновение задержала на мне свой пронзительный взгляд. Я не понимал, что происходит, и просто продолжал смотреть на Кико, пока та не вздохнула и не покачала головой.

— Честно говоря, необходимость что-либо прояснять отпала сразу, как только я увидела это место своими глазами, — сказала она, — Но для полной уверенности я хотела удостовериться. Вы и вправду намерены принять «бескровных»?

Я не совсем понимал, что она имела в виду и что пыталась сказать, но кивнул. В конечном счёте это было правдой — я действительно намеревался принять «бескровных» как жителей Илука.

— Я... понимаю. Если вы говорите это искренне, от всего сердца, то мне больше нечего добавить. «Бескровные» — наши дети, но они утратили силу своей крови, которой мы, зверолюды, так гордимся, и я молюсь, чтобы вы о них позаботились.

Я по-прежнему не имел ни малейшего представления о том, что происходит, поэтому молча слушал, как Кико излагала свои мысли, завершив речь ещё одним почтительным поклоном. Она проделала долгий путь, чтобы составить обо мне представление, и осталась удовлетворена, даже не получив от меня ни единого слова. Я не мог не задаться вопросом — хорошо это или плохо? И что именно она хотела обо мне узнать? Кико, должно быть, каким-то образом заметила моё замешательство, потому что, снова подняв голову, она улыбнулась.

— Нам нужно было убедиться, что вам действительно можно доверить «бескровных». В королевстве знать обращается с ними как с рабами. Услышав, что кто-то из «бескровных» планирует переселиться сюда, я испугалась, что здесь их ждёт та же участь, и потому настояла на том, чтобы лично увидеть вашу деревню. Но как только я увидела её своими глазами, мне всё стало ясно.

Кико окинула взглядом окружающих, и жёсткость в её голосе смягчилась, а затем она продолжила.

— Я вижу, как матери-собаколюдки держат своих малышей, их лица преисполнены любви и заботы. Я вижу, как пожилые человеческие женщины делают то же самое, и в их взглядах нет и намёка на неприязнь. Ваша жена тоже самолично им помогает, а из бесед с вашими людьми я узнала о глубине царящего здесь доверия. Но это не всё. Я стала свидетелем роскошной, прекрасной шерсти собаколюдов, здорового блеска их носов и беззаботного виляния хвостов. Видела я и мирный сон младенцев. Создать ложную видимость такого мирного и счастливого места просто невозможно. Жизнь ваших людей показали мне правду об этом месте. Поэтому ответ на мой вопрос стал для меня настолько очевиден, что моё настойчивое желание увидеть вас лично, по сути, стало проявлением некоторой бестактности с моей стороны.

Хотя сцена с малышами и вправду была зрелищем, за которым я мог бы с радостью наблюдать хоть целую вечность, то, как каждый вносил свой вклад, помогая заботиться о младенцах, было для меня всего лишь частью повседневной жизни здесь, в Илуке. На самом деле, я не был уверен, было ли это хоть что-то особенное.

Именно по этой причине собаколюды старались подгадать рождение детёнышей к зиме. В это время работы снаружи становилось меньше, и все собирались вместе, чтобы помочь заботиться о малышах и обеспечить их безопасность и здоровье. Как оказалось, они поступали так испокон веков. Если мать болела и не могла кормить своих детей молоком, другая мать приходила ей на помощь, и, действуя сообща, они могли быть уверены, что ни одна мать не выбьется из сил. Это всё к тому, что сцена, развернувшаяся здесь у кухонного очага, была для собаколюдов частью их повседневной жизни ещё более привычной , чем для меня.

Так что я понятия не имел, как реагировать на слова Кико. Неужели можно делать такие серьёзные выводы, основываясь лишь на некоторых сценах из повседневной жизни? Я чувствовал, как моя голова наклоняется всё больше и больше вбок, так что ухо почти касалось плеча, и тут ко мне подбежали Сенай и Айхан.

— Грибы! — воскликнула Сенай. — Мы забыли про грибы!

— Быстрее! Быстрее! — крикнула Айхан. — Надо сразу же их приготовить, а то этот вкусный аромат улетучится!

Девочки помчались к колодцу рядом с кухней, вымыли руки, затем и кухонную утварь, которая, как я понял, понадобится им для готовки, и затем, заручившись помощью Аруны, сразу же взялись за дело.

— Боже мой, какой восхитительный аромат, — сказала Кико. — И это действительно грибы? Я и представить не могла, что здесь можно найти нечто настолько чудесно пахнущее. Как интересно, насколько грибы разнятся от места к месту. Здесь есть нечто большее, чем я думала...

Уши Сенай и Айхан насторожились при словах Кико, и они подбежали к ней. Они достали из своих сумок по одному грибу и протянули ей.

— Вот! — сказали они.

— О, боже мой, большое спасибо, — сказала Кико.

Она наклонилась, чтобы лучше вдохнуть запах грибов.

— Поистине изумительный аромат, — сказала она. — Нежный... Настолько, что будоражит сердце. Как бы я хотела взять с собой этот чудный запах, чтобы и моя семья тоже смогла им насладиться. Увы, но мой дом очень далеко отсюда…

Со стороны казалось, что Кико не пыталась сказать что-то конкретное. Было видно, что она просто размышляла вслух, но Сенай и Айхан вдруг потупили взгляд и повесили нос. Кико смутилась и тут же постаралась объяснить близнецам, что не имела в виду, что хочет забрать их грибы или что-то в этом роде. Но не обращая на это внимания, близнецы умчались, заставив меня и Кико обменяться неловкими взглядами.

Я пытался придумать, что лучше сказать в такой момент, но ничего не приходило в голову. Я должен был хотя бы что-то сказать, и наконец открыл рот, и именно в этот момент близнецы вернулись банкой в руках. Она была закупорена пробкой, а внутри находился нарезанный тонкими ломтиками гриб. Мы с Кико с любопытством наблюдали, за тем, что делали близнецы, пока они не подбежали обратно к нам.

— Вот! — сказала Сенай. — Мы положили гриб в масло!

— Теперь аромат сохранится надолго! Так что даже если твоя семья далеко, это не проблема!

И с этими словами близнецы протянули банку Кико.

[[image:/storage/reader-images/f4d2f1da87ff17067e119c65f0cbb08f557f396e.jpg]]

Близнецы вовсе не беспокоились, что Кико может забрать их грибы. Напротив, они сразу же задумались на тем, как помочь Кико разделить эту радость со своей семьёй. Когда Кико это осознала, она опустилась перед близнецами на колени и обратилась к ним:

— Большое вам спасибо, — сказала она, принимая их дар. — Я обязательно разделю это счастье со своей семьёй.

Сенай и Айхан были в восторге, и это читалось в их улыбках. Они побежали обратно к Аруне и тут же вернулись к приготовлению остальных собранных ими грибов. Кико наблюдала за всем происходящим с безмятежным выражением лица.

— Эти две девочки... Они местные жители? — спросила Кико, всё ещё наблюдая за тем, как все работают.

— Жители...? Ну... Думаю, их можно назвать моей семьёй. Моими детьми.

Кико повернулась ко мне с выражением, в котором читались шок, смесь различных мыслей и эмоций. Я не знал, чему она удивилась или что её так смутило. Я уже хотел было спросить, но не успел сказать и слова, как к нам подбежали несколько взволнованных сенджи.

— Лорд Диас! Приближается какой-то странный человек! — крикнул один.

— Он идёт с востока! И скоро будет здесь! Это старик! И он тащит за собой брёвна! — добавил второй.

— У него много брёвен! — доложил третий. — И все они очень большие! Этот старик очень силён!

Я удивился этому донесению и подумал, кто бы это мог быть. Аруна была удивлена ещё больше и подбежала ко мне, выглядев сильно запаниковавшей.

— С востока?! — переспросила она. — Вы уверены?!

— Да! Я видел это своими глазами! — ответил один из сенджи.

Это нисколько не уменьшило её беспокойства, и, обращаясь ко мне, она прошептала:

— Диас, я была особенно внимательна, устанавливая на восточных границах равнин сенсоры для магии обнаружения, но ни один из них не сработал. Кто бы к нам не направлялся, это точно не обычный гость.

Я кивнул Аруне и взглядом дал понять, чтобы она присмотрела за детьми и Кико. Покончив с этим, я ушёл за топором и затем, взяв с собой сенджи, отправился на восток.

Сенджи вели меня за собой, пока в поле зрения не оказался старик, тащивший за собой брёвна. Их размер и количество были гораздо больше и, чем я мог представить. Всего их было пять, по всей видимости, недавно срубленных, с обрубленными ветвями, все связанные вместе верёвкой, с помощью которой старик и тащил их за собой.

Какое-то время я мог только стоять в шоке и смотреть.

«Откуда у этого крохотного старика такая силища? И что он вообще собирается делать со всеми этими брёвнами?»

Пока эти мысли проносились в моей голове, старик заметил нас и широко ухмыльнулся.

— Ух ты! Ты и вправду просто обычный человек! — его голос прогремел над равнинами. — Обычный человек, без какой-либо магии и вообще без ничего! Ты хорошо постарался, раз смог прожить так долго!

Его весёлый настрой и неподдельная радость в голосе подсказали мне, что этот человек, скорее всего, не желает нам зла, и, подходя к нему, я почувствовал, как немного расслабился. Когда я подошёл вплотную, то заметил надпись на одном из брёвен — «Забрать домой и пустить на брёвна сегодня».

Это было послание, которое Сенай и Айхан оставили на деревьях во время нашего предпоследнего визита в лес. Когда старик увидел, куда я смотрю, он пару раз хлопнул по брёвнам.

— А, эти? — сказал он. — Похоже, вы забыли их, когда последний раз были в лесу, так что я подумал, что срублю их для вас. На некоторых было написано просто срубить и оставить, что я и сделал. Если они вам нужны, придётся сходить за ними самим.

— О, эм, спасибо. И, кстати, а вы кто...?

— Хм? А, я-то? Я родом из пещерного народа. Меня зовут Нарвант. Я здесь, чтобы помочь тебе и исполнить обещание, данное давным-давно, в очень далёком прошлом. Я оставил сообщение двум малышкам, а затем проследовал за их магией сюда.

Я почесал затылок и издал протяжное «хмм», обдумывая слова старика. Похоже, это был тот самый незнакомец, о котором рассказывали Сенай и Айхан. Он не казался слабоумным и не выглядел так, будто замышляет что-то дурное. Будь это так, я думаю, он старался вести себя... нормальнее, чтобы не выглядеть таким подозрительным.

В любом случае, мы точно узнаем его намерения, когда Аруна проведёт оценку его души, но я был уже практически уверен, что он нам не враг.

— И что это за старое обещание, о котором ты говорил? — спросил я.

Нарвант на мгновение задумался, затем отбросил верёвку в сторону и погладил свою бороду.

— Ах... Это долгая история, и мой рассказ займет некоторое время. Давайте посмотрим... Позволь я изложу всё максимально кратко, чтобы ты уловил суть. Давным-давно, я говорю о более чем столетии назад, эти земли находились под властью монстров и их миазмов. Это была, по сути, мёртвая земля. Все расы смогли найти себе здесь уголок, каждый обзавёлся норой и проживал свою жизнь в страхе, просыпаясь каждое утро с мыслью, что сегодня он может умереть. Но однажды появился обычный человек, прямо как ты. Он был вооружён, и ему была ниспослана мудрость богов. Он бросил вызов тирании монстров. Он бесстрашно сражался с помощью оружия, которого мы никогда раньше не видели, а его стратегии были настолько хитроумными, что никто из нас не поверил в то, что это может сработать, если бы не увидел всё собственными глазами. И этот совершенно обычный человек смог выстоять против бесчисленных орд монстров, и, увидев, как он сражается, мы встали под его начало и в конце концов стали подружились с ним.

Это была старая история, отдалённо знакомый сюжет, который я, возможно, где-то уже слышал, а может, и нет. Так или иначе, мы с собаколюдами молча стояли и ждали, пока старик продолжит, а он по-доброму улыбался.

— Так вот... Мы все объединились под руководством этого человека, и в результате после долгой, изнурительной борьбы нам удалось уничтожить почти всех монстров. Мы очистили большую часть миазмов и создали новое государство... но всё развалилось, когда тот обычный человек отправился в путешествие куда-то дальше на восток. Последним гвоздём в крышку гроба стало известие о том, что наш старый друг скончался от болезни. Его последние слова, оставленные для нас, звучали примерно так: «Когда в этих землях появится другой обычный человек, которому будет под силу объединить вас всех, — одолжите ему свою силу».

Затем Нарвант подошёл ко мне и слегка ткнул меня кулаком в живот, всё это время продолжая ухмыляться. Он сделал это так, словно мы были с ним старыми друзьями, которые просто давно не виделись, и я был действительно озадачен и не знал, как на это реагировать.

Я размышлял о том, почему Нарвант оказался здесь — лишь потому, что верил в древнюю легенду, которая могла быть как правдой, так и вымыслом, и всё это было ради долга, завещанного ему предками? Не то чтобы я считал, что он лгал... просто мне казалось, что Нарвант живёт согласно заветам своих предков и своего народа.

Тем не менее, я не был уверен, правильно ли будет просто принять такие слова, сколь бы благородными и отягощёнными грузом прошлого они ни были. Обдумав этот вопрос ещё раз, я решил сказать ему, что никак не связан с тем человеком, о котором он нам рассказал, и поэтому не считаю правильным принимать предложенную им помощь. Но едва я попытался озвучить свои мысли, как молодой сенджи у моих ног дёрнул меня за штанину.

— Лорд Диас...? — сказал он. — Он же хочет стать жителем нашей деревни, верно? Хочет переехать сюда жить, да? Вы не собираетесь поприветствовать его так же, как нас, собаколюдов?

Этот сенджи выглядел таким печальным, что при взгляде ему в глаза, у меня почти разорвалось сердце. Я проглотил слова, которые планировал сказать, и произнёс нечто иное.

— Послушай, я просто человек. Самый обычный человек, который живёт здесь, и я никак не связан с тем, о ком ты говоришь, или тем более с его последними словами. Так что я не могу просто принять твоё предложение и взвалить на себя исполнение завета твоих предков, но... если ты хочешь стать жителем той деревни, что находится во-о-он там, то мы будем рады принять тебя. Мы предоставим кров и еду, но должен предупредить — это не особо богатое и зажиточное место. Так что если тебя это устраивает, то...

Глаза Нарванта расширились, и на мгновение он выглядел ошеломлённым, но затем просто разразился смехом.

— «Не особо богатое»! Что ж, раз так, то, похоже, мне придётся встряхнуть эти старые кости и как следует взяться за работу! Как видишь, руки у меня золотые, и, чтоб ты знал, я, между прочим, лучший кузнец на всём этом чёртовом континенте! Мы в два счёта сделаем эту деревню богатой!

С этими словами Нарвант закатал рукав и согнул руку, чтобы продемонстрировать свои мускулы. Затем он снова взял верёвку и поволок брёвна по направлению к деревне. Сенджи выглядели в восторге от того, что у нас появился новый житель и друг, поэтому тут же бросились помогать ему с брёвнами. Нарвант при виде их снова разразился смехом, а затем, словно вспомнив что-то, обернулся ко мне.

— Ах да, кстати, юный Диас, совсм забыл сказать! Моя семья тоже переезжает со мной! Окажи и им тёплый приём, хорошо? Всё, что нам нужно, — это дом и немного еды, а если будет немного выпивки, то вообще будет замечательно!

Я продолжал наблюдать за тем, как Нарвант тащит брёвна в сторону Илука, и размышлял о том, кто же такие этот пещерный народ.

— Позволь сразу предупредить: мы тут живём не в роскоши, как ты, возможно, думаешь. «У нас нет того! У нас нет этого!» — будешь жаловаться ты. Но через какой-то время ты быстро поймёшь, что у нас нет вообще ничего ! Мы буквально начинаем с нуля! Но если тебя это устраивает, и ты согласен к нам присоединиться — будем рады принять тебя!

Пока Нарвант следовал за Диасом в деревню Илук, волоча за собой брёвна, он разглядывал его могучую фигуру и вспоминал слова, сказанные ему очень-очень давно.

«Ага, это навевает воспоминания. У этого парня другой цвет волос, другой цвет глаз, совершенно иной характер и дух, но при этом он говорит практически то же самое, что и тот парень. Мне не особо нравится его имя, которое похоже на то, что обычно дают какому-нибудь самонадеянному умнику. Но в остальном этот Диас кажется мне хорошим человеком.»

Нарвант ностальгически вздохнул, его борода колыхнулась, и когда он снова посмотрел на Диаса, то заговорил:

— Эй, парень! Может, вместо экскурсии ты просто расскажешь мне, как тут всё устроено? Какие планы на будущее? Как вы собираетесь добывать пропитание? Работа, которая предстоит мне и моей семье, зависит от того, что ты задумал!

Диас на мгновение остановился и задумчиво промычал.

— Хочешь узнать больше об Илуке? ЧНе знаю точно, с чего начать, когда вот так сразу спрашиваешь, но, полагаю, в наших планах отстроить деревню для того, чтобы вести торговлю. У нас есть замечательные друзья — мы зовём их баары, которые дают нам великолепную шерсть. Мы собираемся делать из неё ткани, одежду и другие изделия.

— Ага, понимаю... И какие именно инструменты вы используете для изготовления этих тканей и одежды?

— Какие инструменты? Самые обычные, я думаю... Чтобы получилась ткань, мы сначала делаем пряжу из шерсти, а потом пропускаем нити горизонтально и вертикально на раме, — объяснил Диас, используя жесты рук и тела, чтобы проиллюстрировать сам процесс. — Переплетая эти нити, мы получаем ткань. Конечно, в городах для этого есть оборудование и получше, но здесь, на равнинах, его нелегко достать. Все наши ткацкие станки находятся в юрте у бабушек, так что можешь посмотреть на них сам, если захочешь. Что касается одежды, то Элли использует инструменты, полученные от Айсы, и все они находятся в её юрте.

Нарвант спокойно и молча наблюдал за Диасом, но про себя вздохнул.

«Их инструменты можно с уверенностью назвать древними, настолько они старые. Вряд ли стоит ожидать чего-то особенного и от того, что обычно используют в городах... Тот обычный человек из прошлого придумал ткацкий станок, которым мы все когда-то пользовались, но интересно, куда он подевался? В любом случае, если ткачеством здесь занимаются пожилые, то лучше всего им будет иметь дело с тем, на чём можно сидеть во время работы. Что-то такое, чтобы спина и ноги не уставали...»

Нарвант обдумывал чертежи и то, как собрать такое оборудование — станок, который он задумал, был проще большинства других и мог быть собран из ограниченных материалов. К сожалению, он проспал долгое время, и в его голова всё ещё был какой-то туман. Поэтому, пока он приводил свои мысли в порядок, он продумывал схему и проводил в уме все расчёты.

— Думаю, ты получишь большее представление о процессе изготовления одежды, если поговоришь с Элли, — сказал Диас. — Сейчас она на рынке, так что давай заглянем туда.

Диас даже в самых смелых мечтах не мог представить, какую работу проделывал в своей голове Нарвант. Поэтому, ничего не подозревая, он повёл своего нового товарища к Пейджину на рынок.

Как раз в этот момент к ним подбежали две маленькие девочки из лесного народа, с которыми Нарвант недавно встретился в лесу. На их лицах читались паника и беспокойство, и при виде Нарванта эти чувства только усилились.

— Диас! — сказала одна. — Мы сами проведём ему экскурсию и познакомим со всеми!

— Диас! — сказала другая. — Ты должен быть с Кико! Она наша гостья!

Дав ему свои указания, две девчушки обежали Диаса и начали толкать его в спину, пытаясь провести к месту, где, как предположил Нарвант, должна была находиться та самая Кико.

— О, э-э, ладно. Раз уж вы упомянули экскурсию, мы как раз разговаривали об этом. Но откуда вы узнали, что это Нарвант... А, так вам сообщили сенджи, да?

Диас никак не мог понять, почему близнецы так настойчивы, а когда он задал им вопрос, они и вовсе начали суетиться и ещё сильнее принялись подталкивать его в спину.

— Ага! Они только что пришли и рассказали нам! Так что давай, иди! Остальное оставь нам!

— Мы уже встречались с этим дедушкой! Мы его знаем! Так что давай, иди! Остальное оставь нам!

Диас был теперь ещё более озадачен, но подумал, раз если девочки так себя ведут, то, вероятно, у них есть веская причина, поэтому он согласился.

— Ну, ладно, — кивнул он. — Вы двое тогда проведите для него экскурсию. Я ещё поговорю с тобой позже, хорошо, Нарвант?

И с этими словами Диас ушёл. Две представительницы лесного народа проводили его взглядом, а затем с облегчением вздохнули. После этого они тут же развернулись к Нарванту.

— Ты не можешь никому говорить, что мы из лесного народа! — прошептала одна из близняшек. — Это секрет!

— Ты ведь ещё никому не рассказал, да? — прошептала другая. — Потому что нельзя!

— Я никому ничего не говорил, — ответил Нарвант, поглаживая бороду, — И если вы двое этого не хотите, я никому ничего не расскажу. Но почему вы скрываете это? Я знал, что лесной народ весьма осторожны, и порой даже слишком бдительны, но неужели всё настолько запущено?

— Это просто секрет! — хором ответили две девочки.

И прежде чем Нарвант успел вставить слово, они умчались на рыночную площадь.

Нарвант последовал за ними, тихо посмеиваясь. Если они сказали, что это секрет, то так тому и быть. Впрочем, эта мысль быстро вылетела у него из головы, когда он потянулся к своей сумке и задумался о материалах и инструментах, которые нужно будет купить.

Я оставил Нарванта на попечение близнецов и вернулся на кухню, где Кико сидела в углу на стуле, укачивая детёныша-собаколюда с нежной улыбкой на лице.

— Спи, спи, у матери на руках... Спи, спи, в тёплой кроватке...

Она напевала колыбельную, которую я никогда раньше не слышал, с особенным ритмом, и когда закончила, передала младенца ожидающей матери. Её улыбка после этого стала ещё теплее.

— Простите, что заставил вас ждать, — сказал я.

— Пожалуйста, не беспокойтесь, — ответила Кико, всё так же улыбаясь. — Я прекрасно провела время. С вашим гостем всё прошло хорошо?

— Ага. Вообще... Теперь он стал жителем нашей деревни, так что причин для беспокойства нет. О чём мы говорили ранее...? Кажется, мы закончили на наших планах взять на попечение ваших детей-зверолюдов, верно...?

— Да, именно так. Всё в полном порядке. Совсем скоро равнины встретят суровую и снежную зиму, поэтому до весны я посвящу время тому, чтобы подготовить «бескровных» к переселению. Мы также позаботимся о том, чтобы подготовить вам дары, в знак благодарности за ваше великодушие, с которым вы принимаете наш народ, и за восхитительные грибы, которыми вы со мной любезно поделились... впрочем, на это может потребоваться некоторое время.

Закончив говорить, Кико склонилась в почтительном поклоне.

— Нет, нет, в дарах нет необходимости, — ответил я. — Для нас достаточной благодарностью будет появление в нашей деревне новых жителей.

Как только я произнёс эти слова, нежная улыбка на лице Кико исчезла и сменилась выражением, которое выглядело скорее раздражённым, чем довольным. Эта странная улыбка не сходила с её лица до тех пор, пока я не сказал Кико, что с радостью приму все её щедрые дары. Я не знал, что ещё сказать, и, к моему счастью, спустя какое-то время к нам подошла Аруна, закончив обсуждать что-то с женщинами у очага.

— Ну что, Диас, как всё прошло? — спросила она с беспокойством на лице.

— Эм, о чём ты? — переспросил я, прежде чем понял, что она имеет в виду Нарванта. — А, точно... Неожиданным гостем оказался тот самый старик, с которым девочки встретились в лесу. Его зовут Нарвант, и он из пещерного народа. Он пришёл, чтобы исполнить обещание, данное его предками человеку, и, по-видимому, это означает, что он собирается помочь нам. Силы ему не занимать, так как он в одиночку притащил с собой кучу брёвен. ППосле разговора я принял его как нового жителя Илука, и сейчас он с Сенай и Айхан на рынке.

Аруна на мгновение выглядела так, будто проглотила жука, а затем подошла ко мне совсем близко.

— Ты уверен, что всё в порядке? — с серьёзным видом прошептала она. — Уверен, что мы можем ему доверять? Он смог обойти магию обнаружения... и кто знает, сработает ли на нём моя оценка души. И зная это, ты просто отпустил его с Сенай и Айхан? Меня всё это очень беспокоит.

— Хм. Я понимаю твои чувства, Аруна, правда, понимаю, — ответил я, — Но разговаривая с ним, у меня не возникло ощущения, что он замышляет что-то недоброе. А если он попробует что-то предпринять, будь уверена — девочки позовут кого-нибудь из собаколюдов, и мы быстро с ним разберёмся. Но если ты всё равно беспокоишься, то, наверное, лучше всего будет, если ты сама с ним поговоришь.

Аруна тихо застонала и задумалась. Но даже тогда она, казалось, не нашла ответов, которые бы её удовлетворили. Она ещё раз быстро посмотрела на меня, а затем повернулась к Кико.

— Прости, Кико, но нам нужно наведаться на рынок. Не возражаешь, если мы оставим тебя здесь ненадолго?

Кико улыбнулась и покачала головой, дав понять, что не против. Тогда Аруна взяла меня за руку — всё ещё с беспокойством — и мы направились к западной части деревни, где Пейджин-Ми развернул свой рынок.

Первое, что мы увидели по прибытии, — Пейджин и его люди как раз заканчивали уборку. Похоже, все переговоры и сделки были уже завершены. Элли просматривала список, Аймер сидела у неё на плече, а рядом с ними высилась гора припасов. Я не представлял, как им удалось выторговать столько всего: бесчисленные ящики, множество бочек и кожаных мешков — всё это было сложено выше моего роста. Тем не менее, судя по сияющим и довольным лицам Элли и Аймер, сделка удалась на славу.

Затем мы увидели счастливых и довольных собаколюдов, каждый из которых сжимал в лапах что-то, купленное на рынке. У них была новая одежда, игрушки и куклы, полоски вяленого мяса и даже украшения из кости. Они выглядели такими счастливыми, какими я никогда не видел их прежде, и мне казалось, что их тяжкий труд наконец-то получил достойную награду. Конечно, я давал им монеты за их старания, но только теперь они смогли потратить свои заработанные потом и кровью деньги.

«И я должен сделать всё возможное, чтобы снова увидеть их такими же счастливыми.»

Именно в этот момент выражение лица Аруны стало суровым, и она потянула меня за руку, чтобы я проследовал за ней. Я вспомнил, что мы пришли сюда в поисках Нарванта, но мы не увидели среди толпы Сенай и Айхан, и я задался вопросом, куда они могли подеваться. Мы с Аруной побродили вокруг, пока наконец не обнаружили старика, сидящего позади нашей горы припасов.

Вокруг Нарванта были разбросаны многочисленные инструменты, сталь, бронза и другие металлы. Он сидел прямо посреди этого хаоса, полностью сосредоточившись на работе над чем-то. Сенай и Айхан, сгорая от любопытства, пристроились рядом, присев на корточки. Да, это была милая, вызывающая улыбку сценка, если только вы не Аруна, потому что выражение её лица оставалось таким же суровым, как и прежде.

— Так и знала, — пробормотала она. — Даже моя оценка души не работает. Возможно, у него есть какой-то зачарованный предмет, блокирующий мою магию? Или он знал, что я попробую его оценить, и поэтому решил защититься каким-то другим способом?

Она продолжала бормотать что-то себе под нос, затем отпустила мою руку и шагнула к Нарванту. Именно тогда к нам подбежали несколько собаколюдов. Это была та же группа сенджи, что была со мной, когда мы встретили Нарванта, и они выглядели так же взволнованно, как и тогда.

— Лорд Диас! Леди Аруна! У нас новые гости! — сказал один из собаколюдов. — Мы думаем, они вместе с Нарба... Нарф... Ну, как там того старика зовут, кажется, они вместе с ним! Выглядят точь-в-точь как он!

Собаколюды всё ещё не запомнили имя бедного Нарванта, и я вспомнил, что он упоминал о том, что его семья тоже должна прибыть в Илук. Однако, когда я взглянул на пещерного жителя, он продолжал работать, будто совсем не слышал собаколюдов. Он был с головой поглощен делом, так что я лишь почесал в затылке и повернулся к Аруне, чтобы узнать её мнение. Но по взгляду, полному неодобрения, на её лице я понял, что слушать она меня не станет. Вместо этого она повернулась к собаколюдам.

— Они снова прошли незамеченными сквозь мою магию! — выкрикнула она, и в её голосе сквозило разочарование.

И без лишних слов она рванула в том направлении, откуда прибежали собаколюды.

Я вместе с собаколюдами последовал за Аруной. Мы покинули деревню и направились на восток, пока не увидели двух незнакомцев с впечатляюще длинными бородами, один из которых был... вероятно... молодым. На нём была четырёхугольная шляпа и фартук, увешанный карманами. Его одежда придавала ему вид настоящего ремесленника. В его волосах и бороде не было и намёка на седину — они были яркого каштанового цвета, а кожа не была морщинистой, как у Нарванта. Более того, он казался даже более мускулистым, чем старик, и, вероятно, сильнее.

Другой пещерный житель был... возможно, судя по всему — ну, чисто гипотетически — женщиной? Может быть? На ней была остроконечная шапка, из-под которой виднелись мягкие пушистые волосы, а конец её аккуратно расчёсанной бороды был украшен милой ленточкой. В её взгляде, в плавности движений я отчётливо улавливал нечто женственное. Или, по крайней мере, мне так казалось. Это ощущение только усиливалось надетым на ней кожаным платьем, но её лицо и великолепная борода настолько напоминали мне Нарванта, что я просто не мог быть полностью уверен.

«Может быть, она такая же, как и Элли…» Подумал я.

Увидев двух пещерных жителей, Аруна остановилась как вкопанная, и мне показалось, что она столкнулась с той же дилеммой, что и я, потому что в ней виднелась неуверенность в том, кто перед ней оказался. Двое незнакомцев, тем временем, тоже заметили нас и приветливо улыбнулись.

— Ага! — воскликнула та, что с ленточкой. — Ты и вправду обычный человек! Боже мой, это навевает воспоминания, сразу вспоминаются былые времена, правда-правда. Санат, ты посмотри! Это обычный человек, прямо как Нарвант и говорил!

Звучавший был высоким и красиво звенел в воздухе. Он определённо был женственным. Что уж совсем удивительно — он казался гораздо моложе, чем можно было предположить по её внешности.

— Да, да, у меня есть глаза, и они видят не хуже твоих, — сказал молодой пещерный житель. — Я прекрасно вижу его , так что хватит компостировать мне мозг! Я рад, что отец оказался прав, честно. А то я уже начал беспокоиться, что он впал в маразм!

Молодой пещерный житель звучал так же молодо, как и выглядел — его голос был звонким и полным энергии. Я почувствовал, что он, вероятно, добродушный парень. Он и женщина тащили за собой потрёпанные повозки, обе были доверху загружены большими кожаными мешками.

— Господин обычный человек! Мы рады с тобой познакомиться! — воскликнула женщина. — Муж, возможно, уже упоминал, но меня зовут Омун! А это наш сын, Санат!

— Мам! Зачем так орать? Подумай о первом впечатлении! О важности момента! Угх, ты заставляешь меня краснеть!

Я подошёл к Аруне, пока двое пещерных жителя общались между собой.

— Полагаю, это жена Нарванта и его сын? — пробормотал я.

Прежде чем Аруна успела ответить, один из собаколюдов у моих ног скрестил передние лапы и склонил голову набок.

— Вы думаете...? — поинтересовался он, вероятно, ещё более смущённый, чем я и Аруна.

— Дак кто это вообще такие?! — воскликнула Аруна, выглядя немного бледной. — Я не смогла оценить их души, ни того, ни другого... Я не знаю, какого они цвета; не могу определить, мужчины это или женщины... Чёрт возьми, я вообще ничего не могу о них сказать!

— Аруна, — сказал я, пытаясь её успокоить, — Разве это настолько важно, что твоя оценка души не работает? Я помню, что ты сама говорила мне, что эта магия - не всегда надёжна... и что не следует слепо верить тому, что она показывает.

Аруна молчала. На самом деле она побледнела ещё сильнее, поэтому я взял её за плечи и посмотрел ей прямо в глаза.

— Послушай меня, — сказал я. — Магия — это всего лишь инструмент. Никто не спорит, что она невероятно удобна, но то, что она не срабатывает и ты не можешь её использовать, ещё не значит, что ситуация безвыходна. С самого рождения я обхожусь вообще без магии, и вот я здесь. И как видишь, у меня всё в порядке.

Сначала Аруна выглядела немного шокированной, но наконец цвет начал возвращаться к её лицу. Она какое-то время смотрела мне в глаза, а затем кивнула, показывая, что поняла меня. Она тихо рассмеялась, словно не могла поверить, что потеряла самообладание.

— Д-да, ты прав, — согласилась она. — Всё в точности, как ты сказал! Я ведь и правда могу понять, о чём ты думаешь, просто взглянув на твоё лицо — и для этого мне не нужна никакая магия. Ты же всю жизнь прожил с этой своей честной физиономией. И ты никогда не пользовался магией!

Она рассмеялась ещё громче, и её улыбка стала шире. Она вслух удивилась, почему так переживала, и снова засмеялась. Пока это происходило, Омун и Санат подошли к нам со своими тележками.

— Твоё выражение лица сперва меня напугало, но какая же у тебя прекрасная улыбка, — сказала Омун. — Вы очень близки, не так ли? Но позвольте мне извиниться. Всё из-за наших бород, да? Уверена, они вас напугали, так что снова прошу прощения. Посмотрим... Я не знаю вашего имени, Господин обычный человек, а вы... каменная... Нет, дева, украшенная самоцветами?

Омун выглядела смущённой, и я поспешил представиться и представить Аруну, объяснив, что я правитель этих равнин.

— Ага, так ты Диас Баарбадал. А ты — Аруна Баарбадал. Аруна, дорогая, прошу прощения. Всё из-за наших бород, понимаешь. Они перенаправляют поток магии. Вот почему, если ты захочешь использовать на нас свою магию, тебе следует сосредоточиться на кончиках наших бород.

Я внимательно взглянул на бороды двух пещерных жителей, и мне показалось, будто на самых их кончиках видна какая-то блестящая пыль, вся искрящаяся. При ближайшем рассмотрении я увидел, как свет струился по поверхности этих пылинок, собираясь воедино.

«Неужели это магическая энергия?»

Я придвинулся поближе, чтобы рассмотреть получше, но в этот момент Омун подняла руку, останавливая меня.

— Ну-ну, — сказала она. — Малышам, лишённым магии, не стоит так близко приближаться к её источнику.

— Неужели? — спросил я, повернувшись к Аруне за подтверждением.

Однако Аруна лишь покачала головой, словно говоря: «Понятия не имею, о чём она говорит».

Увидев нашу реакцию, Омун с лёгким раздражением вздохнула.

— Слушайте внимательно, — начала она тоном матери, отчитывающей своих детей. — Когда у кого-то нет магической энергии, то он очень устойчив к одним видам магии и крайне уязвим для других. Вот почему лучше просто держаться от неё подальше. О, посмотрите на них — растерянные и ничего не понимающие. Это прямо на ваших лицах написано. Теперь дайте подумать, как бы объяснить понятнее...

Омун приставила палец к подбородку и постучала по нему несколько раз, размышляя.

— Хм... Давайте начнём с магии яда. Магия яда действует не так, как вы могли бы подумать — она не внедряет яд в тело цели. Вместо этого она нарушает поток магической энергии цели, вызывая симптомы, очень похожие на отравление. У Диаса изначально нет никакого потока магической энергии, а значит, у него крайне высокая сопротивляемость подобным заклинаниям. С другой стороны, Диас, ты совершенно беззащитен против магии, которую использует Аруна — той, что воздействует напрямую на физическое тело или душу. Это потому, что у тебя, так сказать, нет средств защиты. Даже какое-то совершенно детское заклинание может потенциально лишить тебя жизни. Но боги смилостивились над уязвимостью подобных тебе существ, совершенно обделённых магией, и создали священные артефакты и места, доступные только обычным людям. Давным-давно, когда мы дали обещание тому обычному человеку, это было сделано специально ради таких, как ты.

До меня вроде бы дошла суть сказанного Омун, но в то же время я не понял ни слова, так и остался стоять с глупым выражением лица, пытаясь осмыслить услышанное. Тем временем Аруна всё ещё не могла отойти от слов Омун о детских заклинаниях и их потенциальной угрозе для моей жизни, и бросила на неё сердитый взгляд.

— Ох, ох, да Диас явно очень любим, это совершенно очевидно. Но всё в порядке! Не бойтесь! Вам не о чем беспокоиться, раз уж мы здесь! Наши бороды обладают особой силой, предназначенной специально для жизни в пещерах. Они чутко реагируют на окружающую среду и служат нашими глазами в темноте. Также они обнаруживают яды и миазмы, скрытые в глубинах гор. Более того, наши бороды способны поглощать и нейтрализовывать эти яды до того, как они попадут внутрь наших тел. Вместе с этими особыми свойствами, наши бороды перенаправляют поток магической энергии, как вы только что сами видели. Используя эти бороды должным образом, мы можем создавать амулеты, которые способны защитить обычных людей от опасной магии. Я уверена, что мой муж прямо сейчас работает над созданием одного из таких амулетов, а мы здесь, чтобы помочь ему! Мы сделаем его в мгновение ока, чтобы все тревоги Аруны развеялись и уступили место ещё большей восхитительной и милой любви!

И с этими словами Омун взялась за свою тележку и потащились с ней вперёд. Санат на мгновение проводил её взглядом, а затем последовал за ней.

— Что до меня, — сказал он, оглянувшись на нас, — Я мало что знаю о каких-то там старых обещаниях, но мой упрямый отец разглядел в тебе что-то, мама полностью его поддерживает, а значит, и я тоже с вами. Но слушай сюда! Мне плевать, насколько ты обычный человек, слышишь? Не то чтобы я ждал возможности, когда смогу покинуть нашу пещеру, и хотел этого, потому что слышал, что обычные люди делают выпивку получше нашей, ясно? Я гордый представитель пещерного народа, и люблю наши пещеры, так что не вздумайте понять меня неправильно!

Мы с Аруной молча стояли и смотрели, как Санат устремился вслед за матерью.

— Может, нам и правда не нужна магия, — произнесла Аруна. — Мне нет необходимости использовать оценку души. По одной этой его маленькой лжи мне абсолютно ясно, что Санат — «синий».

Услышав это, я не сдержался и расхохотался.

Мы последовали за Омун и Санатом обратно в деревню, провели для них экскурсию и познакомили со всеми, кого встретили по пути. Добравшись до западной части деревни, мы увидели, что Нарвант всё ещё сидел с близнецами среди своих инструментов, работая над... чем бы это он ни работал, пока Сенай и Айхан наблюдали.

— Ха-ха! Наконец-то вернулись! — сказал он, даже не отрываясь от работы. — Твой амулет, юнец, будет готов совсем скоро, так что подожди ещё немного.

Нарвант поднял маленький молоточек в руке и несколько раз ударил им. Тут-то я и вспомнил весь тот металл, что видел раньше.

«Неужели он обрабатывает металл прямо здесь? Без огня и горна?»

Я подошёл поближе, чтобы разглядеть, чем занимается Нарвант, и увидел небольшую металлическую пластину. На ней лежал круглый бронзовый диск размером с мою ладонь. На диске были выгравированы круги, изображающие разные фазы луны, а также красивый детализированным узором. Каждый раз, когда Нарвант поднимал молоток, летели искры, и изображение становилось всё чётче. Для меня это было чрезвычайно странное зрелище, потому что я никак не мог понять, как он может делать всё это без огня и горна. Он просто лупил по заготовке молотком.

— Возможно, это выглядит как бронза, — сказала Омун, заметив моё недоумение, — Но это не так. Это то, о чём я вам рассказывала. Он использует силу своей бороды, чтобы создать амулет. То, что вы видите, — это сплав металлов, улучшенный силой нашей бороды и насыщенный магической энергией, чтобы с ним было легче работать. То, что выглядит как сталь, — то же самое. Она приобретает такой цвет из-за смешения.

Объяснение было полезным, но оно никак не помогло убрать шок, поселившийся на наших с Аруной лицах. Омун, однако, ожидала этого, поэтому рассмеялась и продолжила.

— Неважно, представителям какой расы мы объясняем нашу работу, реакция всегда одинаковая. Но взгляните на это так: вы ведь превращаете шкуры животных в одежду, а кости и клыки — в украшения, верно? Думайте о наших бородах так же. Как только понимаешь, насколько легко с ними работать и насколько они удобны, использовать их становится совершенно логичным, вам так не кажется?

И это правда. Вся моя одежда была сделана из шерсти бааров, и я понимал, в чём здесь схожесть. Аруна же — нет, поэтому она всё ещё выглядела несколько ошеломлённой всем этим. Однако это лишь заставило Омун снова тихонько рассмеяться, а Нарвант, не отрываясь от работы, тоже усмехнулся.

— Даже если сейчас вы не понимаете, со временем обязательно поймёте! — сказал он. — В этом смысле эти две малышки всё схватили на лету! Материалы их не особо волновали, но как только они услышали об обработке их с помощью магии, сразу же решили, что тоже смогут так делать! Глаза у них так и горели, когда они говорили о том, чтобы перенять мои приёмы и техники!

Сенай и Айхан, даже сейчас, не отрываясь, наблюдали за Нарвантом с таким диким восторгом в глазах, какого я у них прежде не видел. Увидев это своими глазами, лицо Аруны смягчилось, и она опустилась на колени рядом с ними. Внезапно они заговорили о магии, о дизайне амулета и о том, нравится ли он близнецам, и тому подобном.

Омун и Санат тоже собрались вокруг Нарванта, чтобы обсудить что-то между собой. Они говорили о том, что эта деревня кажется им прекрасным местом для жизни, что еда здесь, видимо, хорошая, и что здесь, вероятно, будет отлично заниматься кузнечным делом.

Я провёл какое-то время, наблюдая за тем, как Нарвант, его жена и сын занимаются своим загадочным кузнечным ремеслом, затем почесал затылок, раздумывая, чем бы мне заняться дальше. К счастью, размышлять об этом пришлось недолго, так как на уже прибранной рыночной площади послышались шаркающие шаги Пейджина-Ми, направлявшегося ко мне.

— Здравствуйте! Прошу прощения, не представился сразу. Меня зовут Пейджин-Ми. Очень приятно с вами познакомиться, — произнёс лягушколюд, потирая руки. — Позвольте вас поздравить.

Понять Пейджина-Ми было не так просто, как его братьев, но общий смысл я уловил.

— Мне тоже очень приятно с тобой познакомиться, — ответил я, — Но в связи с чем поздравления?

— Хм-м? Это же вы же наняли тех кузнецов, разве нет? Я думал, на этих равнинах ничего нет. Ни кузнецов, вообще ни-че-го. Но оказалось, у вас есть магические кузнецы. Это совсем другое дело. Кузечное дело — это отправная точка для развития. Так что примите мои искренние поздравления! В следующий раз я обязательно привезу различные кузнечные инструменты!

Пейджин-Ми достал из сумки на шее несколько бумаг и показал их мне. Элли уже составила список для нашего следующего заказа, и, когда я подтвердил его содержание, Пейджин улыбнулся и протянул влажную руку, которую я пожал. Похоже, для Пейджин-Ми этого было достаточно, чтобы скрепить нашу договорённость, потому что его рот расплылся в широкой улыбке, а список Элли он убрал с такой бережностью, с какой обращаются с драгоценным камнем. Он поклонился, затем сказал, что ему нужно отправляться в деревню Они, чтобы встретиться с тамошними торговцами.

Близился закат, и я уже подумывал пригласить Пейджина остаться на ночь, но он не хотел заставлять своих друзей ждать, и я, конечно, не стал его принуждать. Отъезд Пейджина-Ми также означал, что Кико отправится вместе с ним; она уже была у повозки, готовясь к обратному пути. Когда Пейджин-Ми вернулся к экипажу, она подошла ко мне.

— Большое спасибо, что нашли время в своём плотном графике для такого, чтобы принять меня, — сказала она.

Точно так же, как при нашей первой встрече, Кико почтительно склонилась в низком поклоне.

—При всём, что происходило здесь, у нас и правда не было возможности толком поговорить, — сказал я. — Но я понимаю ваши чувства к вашим детям и не забуду о них, когда они приедут сюда, чтобы сделать Илук своим домом. Мы будем относиться к ним так же, как к нашим собственным детям.

Кико подняла голову.

— Мне невероятно приятно это слышать, — сказала она с улыбкой. — Но вы можете быть с ними и построже, если это потребуется для воспитания. Сегодня у меня было более чем достаточно возможностей узнать, что вы за человек. Теперь всё, что остаётся, — это довериться вам, поверить в вашу деревню и оставить «бескровных» на ваше попечение. Если представится случай, надеюсь, мы встретимся вновь. До того дня — будьте здоровы.

Кико поклонилась в последний раз и вернулась к повозке. Лошадь заржала, и торговцы тронулись в путь. Я был так занят, что почти не смог поговорить с Кико, не говоря уже о том, чтобы что-то сделать на рынке. И всё же по всем улыбающимся лицам я видел, что Элли и Аймер справились на славу. Вместе со всеми этими улыбками остались и товары, что мы купили, и, когда до меня дошло, что мы наконец-то обзавелись почти всем необходимым, чтобы пережить зиму, и на моём лице тоже появилась улыбка.

Я смотрел, как торговый караван удаляется вдаль, и какое-то время просто наслаждался чувством удовлетворения. Это по-настоящему согревало моё сердце и позволяло безмятежно вздыхать.

— Прошу прощения! Папа! Может, ты перестанешь стоять тут с видом, будто на сегодня все дела уже закончены?! Помоги нам, пожалуйста, перенести все наши припасы!

Это была Элли, изо всех сил пытавшаяся довести дело до логичного завершения.

— Юнец! Вернись сюда, когда закончишь! Без примерки работа не будет завершена, так что не думай, что мы уже закончили!

Это был Нарвант.

— Ах! Грибы! Мы забыли приготовить грибы!

— Грибы!

Это кричали близнецы.

— Лорд Диас! Во время патрулирования я заметил у нас в деревне трёх новых жителей! Это значит, сегодня мы устраиваем пир, верно?!

Это был Клаус, и его вопрос эхом разнёсся по всей деревне.

Все эти голоса ясно давали понять, что мой день ещё далёк от завершения, поэтому я испустил вздох (уже не столь безмятежно) и без особого энтузиазма принялся за дело.

На следующей день после визита торговцев. Племя Они закупили припасы, чтобы пережить зиму, и получили приличное количество золотых и серебряных монет за свои товары. С этими-то монетами теперь и сидел Зорг в своей уютной юрте, раскладывая деньги по нескольким мешочкам.

Деньги эти выручили от продажи материалов, большая часть которых была добыта с гигантских ящериц. Часть денег, соответственно, должна была отойти Илуку, а остальное предстояло разделить между теми, кто помогал разделывать монстров и утилизировать их трупы.

Зорг заключил с Диасом сделку: взять часть материалов в обмен на свою работу, и первоначальный план предполагал возврат остатка деревне Илук. Но учитывая огромное количество и размеры этих материалов — причитающаяся им груда, вероятно, заняла бы целый отдельный склад — поэтому деревенская стража предпочла деньги и все согласились попросту продать материалы и разделить выручку между собой. На завершение работы ушли дни, а затем добычу нужно было доставить обратно в деревню для продажи торговцам. Получив деньги, Зоргу теперь было поручено справедливо их разделить.

Размышляя обо всей проделанной работе, Зорг не считал, что оплата была особо щедрой. Однако, осознавая, что благодаря этой работе он смог выплатить жалование недавно назначенной деревенской страже, он понимал, что сделал серьёзную заявку на укрепление своих позиций в качестве следующего потенциального вождя.

Зорг заметил значительные изменения как в поведении, так и в настроении членов стражи после завершения переговоров с торговцами. Это было очевидно для всех, а для Зорга, возглавлявшего этих людей, это служило очередным напоминанием о том, что он укрепляет свои позиции среди руководства деревни.

«Этому парню я заплатил авансом, так что ему только одна серебряная монета. Этот получит полную сумму... А этому надбавка за дополнительную работу, и... а вот ты получишь меньше, потому что прикарманил часть материалов...»

Зорг распределял деньги, размышляя о работе своей стражи, и, закончив, крепко завязал мешочки с деньгами. Затем он взял свою долю и часть, причитающуюся для Илука, и спрятал их в углу своей юрты, среди груды припасов.

«Раньше, когда я сам получал такие деньги, я только и делал, что жаловался: почему мне досталось меньше, почему тот парень получил так много... Но теперь, когда я сам занимаюсь распределением денег, всё видится гораздо яснее. И чем больше я узнаю обо всём этом, тем больше понимаю, насколько же Молл невероятна...»

Зорг взял оставшиеся мешочки и вышел из юрты, чтобы раздать их.

«Она потеряла семью — самое важное в своей жизни — из-за королевства, но даже тогда сделала выбор нести эту тяжесть в одиночку. Она избрала путь выживания. Она усмиряла тех, кто кричал о мести, и терпела. Она держалась изо всех сил и всё это время ждала своего золотого шанса. Своего «Диаса».»

«С помощью магии сокрытия и вместе с экспедиционными отрядами она устраняла всех, кто мог стать проблемой, и хотя это приносило ей некоторое утешение, она десятилетиями держала под замком свои истинные чувства, свою настоящую ярость. И если я собираюсь унаследовать её положение, я должен соответствовать этой репутации... Я должен проявить такую же решимость.»

Зорг размышлял, а его мысли блуждали, пока он ходил от юрты к юрте, навещая своих стражников, чтобы вручить им заслуженную плату.

В тот день Элдан в очередной раз выслушивал «лекцию» от Джухи.

«Зачем нужны правители владений?»

Потому что один король не сможет управлять столь огромным континентом.

«Но если бы король всё же решил напрямую управлять всеми своими владениями, что бы ему для этого потребовалось?»

Образцовые чиновники и безупречно выстроенная и эффективная система управления.

«А что нужно сделать для того, чтобы получить образцовых чиновников?»

Обеспечить среди подданных королевства высокий уровень образования.

Они начали с теории управления, затем перешли к вопросам развития культуры, дипломатии и, в конечном итоге, остановились на обсуждении военных дел. Именно тогда Джуха расстелил на столе карту, имитирующую поле боя, с фигурами, представляющими собой воюющие армии. Джуха ставил перед Элданом тактические задачи, определяя конкретные условия и обстоятельства, и спрашивал, как бы тот поступил в сложившейся ситуации и как бы воспользовался имеющимися силами. В ходе обмена мнениями они старались найти наилучшее решение.

И вот на одной из таких лекций Элдану выдалась возможность задать вопрос, который давно его беспокоил.

— Джуха, все ситуации, которые мы с тобой обсуждаем, это плод твоего воображения. Почему мы не разбираем и не анализируем сражения, в которых принимал участие лично ты?

Услышав вопрос, Джуха нахмурил брови и с горьким вздохом ответил.

— Конечно, обсуждать реальные битвы было бы куда полезнее. В таком подходе определённо есть смысл. Однако во всех битвах на моей стороне был наш «герой-спаситель нации», а потому ни одно из моих сражений не заслуживает никакого обсуждения. Чтобы ты понял, о чём я... На нашем импровизированном поле боя Диас был бы вот этим.

Джуха поставил на карту курильницу для благовоний, в несколько раз превышавшую размер любой из фигур.

— Когда боевой дух наших войск падал... мы посылали Диаса вести их. Когда нам был нужен арьергард, что провести стратегическое отступление... мы поручали это Диасу. Если захват конкретного форта мог дать нам преимущество... мы бросали туда Диаса. Перерезание линий снабжения, поиск припасов, захват вражеских генералов... всего этого можно было добиться, просто разыграв карту Диаса. Почти в каждой нашей битве мы оказывались в подавляющем меньшинстве. Так всегда и начиналось, и именно Диас переворачивал всё с ног на голову, и делал он это каждый раз практически в одиночку. Проще говоря: серьёзно анализировать сражения с участием этого человека для того, чтобы постичь искусство войны, — совершенно бесполезная затея.

Затем Джуха потянулся, чтобы убрать курильницу со стола, но Элдан остановил его и передвинул её туда, где стояли фигурки его армии.

— Тогда скажи мне вот что: будь ты генералом вражеской армии, командующим имперскими силами, как бы ты подошёл к решению проблемы этой курильницы? Или ты хочешь сказать, что Империя даже не пыталась ничего сделать и как-то исправить ситуацию?

— Будь я вражеским командующим, я бы капитулировал в тот же миг, как только Диас стал бы моим противником. Или же сделал бы всё возможное, чтобы он никогда им не стал. Почему спросишь ты? Просто потому, что я знаю, что случилось с теми, кто сделал его своим врагом, и с теми, кто изо всех сил старался его остановить.

Джуха продолжил:

— Все попытки его убийства проваливались — Диас каким-то образом предчувствовал их все заранее. Каждый раз он пробивался напролом через любую ловушку, что ему подготавливали. Горящие стрелы и катапульты были бесполезны; у этого человека была дьявольская удача и сумасшедшие инстинкты, ей соответствующие. У Диаса получалось находить яды, которые нельзя было обнаружить, руководствуясь лишь тем, что сам он называл «плохим предчувствием». Даже лучшие маги Империи не смогли с ним справиться. Диас смог избежать всех расставленных ими магических ловушек, а его интуиция без каких-либо ошибок помогла ему вынюхать, где они прятались, так что по итогу он с лёгкостью с ними расправился. Даже при подавляющем численном превосходстве солдаты противника в тот же миг ослабевали, едва Диас появлялся на передовой. И лучшие из лучших испытывали тот же самый страх, просто столкнувшись с ним лицом к лицу. Кроме того, начиная с меня, Диас был окружен выдающимися союзниками. В общем… лучшей стратегией было бы просто никогда не делать его своим врагом.

Элдан размышлял над словами Джухи, его глаза сузились, и он потёр виски пальцами. Затем, наконец, он молча убрал курильницу со стола.

Худощавый мужчина средних лет с потухшим взглядом, закутавшись в плащ, брёл по городским улицам. Долгие годы он с беззаветной преданностью служил королевскому двору, и эта верность не поколебалась даже тогда, когда его внезапно отправили на границу. Там он стал жертвой обмана со стороны фракции второго принца: его и товарищей похитили и заставили работать.

Затем обстоятельства внезапно изменились. Фракция второго принца пала, и мужчина обрёл свободу. Но даже с ней его ноги не знали покоя.

Почти все товарищи, разделившие его участь, теперь вернулись домой, в столицу. Но этот человек был полон решимости оставаться верным своим принципам, и с каждым шагом он приближался к новой цели.

«Если король отдал мне такой приказ, то я должен сделать его исполнение своим долгом.»

И этот человек продолжал влачить ноги вперёд в надежде достичь границы до того, как зима вступит в свои законные права...

Прошло пять дней с тех пор, как Нарвант и его семья поселились у нас, и эти трое новых жителей добавили свои особенные ноты в непрекращающийся гул нашей оживлённой деревни.

Одной из причин недавней суеты в Илуке стали новые ткацкие станки, сделанные пещерными жителями. Эти станки представляли собой сложную конструкцию замысловатых деревянных деталей в большой раме, дополненной удобным креслом. Вертикальные нити фиксировались у пояса ткачихи с помощью ремня, охватывающего спину. Ткачиха пропускала горизонтальные нити, закрепляла вертикальные, а затем использовала ноги, чтобы натянуть нить, привести станок в движение и... Честно говоря, все эти детали были для меня немного сложноваты, но именно так и создавалась ткань.

Ткацкие станки, созданные Нарвантом, оказались гораздо удобнее в использовании, чем те, с которыми мы работали раньше. Мало того, они были быстрее и производили ткань лучшего качества. А ещё на них можно было работать сидя, что все бабушки особенно оценили и полюбили — ведь их спины и колени были уже не те, что в молодости. Бабушка Мая и её подруги быстро освоили новые станки, и теперь мерное постукивание, доносящееся от их работы, стало ещё одним приятным звуком, добавившимся к палитре шумов жизни Илука.

Ещё одной причиной оживления в деревне стали шесть малышей-бааров. Детишки Фрэнсиса и Франсуазы были полны энергии, от всей души блеяли и топали копытцами, носясь по деревне. Вообще, для детёнышей бааров встать на ноги вскоре после рождения и уже на следующий день начать бегать было совершенно обычным делом, но поскольку Франсуаза родила так много малышей, они были чуть меньше среднего размера и научились ходить самостоятельно лишь недавно.

Но в итоге каждый встал на ноги и вскоре обзавёлся собственной шёрсткой. Прошло совсем немного времени, и они уже носились везде, где им только вздумается. Это были невероятно любопытные создания, и именно любопытство было одной из тех причин, почему баары были такими умными. Они постоянно что-то блеяли, словно спрашивая: «Что это?» или «А это что?».

И ведомые своей безграничной любознательностью, эти шесть малышей-бааров были практически неудержимы в своём стремлении познать мир. Они носились до полного изнеможения, затем до отвала напивались молоком Франсуазы, а после совсем без сил проваливались в сон. Но едва проснувшись, они снова вскакивали на свои четыре, готовые опять взяться за дело. Это безусловно и нас тоже держало в тонусе.

В то же время появившиеся в тот же день детишки собаколюдов ещё только неуверенно ковыляли, учась ходить, и не были даже наполовину так энергичны, но тоже росли с каждым днём. Я подумал, что очень скоро и они тоже присоединятся к малышам-баарам в их забегах вокруг юрт.

Последней причиной всеобщей активности в Илуке было то, что каждый прилагал все свои усилия, чтобы завершить последние приготовления к зиме, и, пожалуй, никто не старался больше, чем собаколюды. Теперь, когда их число возросло, они чувствовали своим долгом трудиться ещё больше. Хотя, говоря так, я думаю, что главной причиной их рвения мог быть незабываемый вкус грибных блюд, что мы отведали несколькими днями ранее.

Грибы, которые Сенай и Айхан принесли из леса, были изумительно ароматными и вкусными, а добавление их в суп придало ему неповторимую глубину. Даже одного ломтика оказалось достаточно, чтобы поднять блюдо на совершенно новый уровень. У собаколюдов было и без того обострённое обоняние, так что эти грибы оказали на них ещё более мощное воздействие.

С той самой ночи, когда собаколюды впервые попробовали эти грибы, они проводили в лесу всё свободное время. Они работали над ограждением, что мы ранее установили, всячески укрепляли его и охраняли территорию, следя за тем, чтобы никто не проник туда, в попытке покуситься на спрятанные в земле грибы. Возвращаясь в деревню после таких вылазок, они всегда приносили с собой еду или древесину.

— Грибы поспеют в следующем году, и если мы не будем о них заботиться, нам больше может не представиться шанса их попробовать.

Этих слов было достаточно, чтобы заставить собаколюдов быть всегда бдительными. Они тёрлись о ближайшие деревья, чтобы пометить территорию и предупредить всех проходящих мимо зверей, что тем не поздоровится, если они сюда сунутся. Любая живность, посмевшая проигнорировать предупреждение собаколюдов, неминуемо становилась мясом для деревни.

Мне никогда не надоедало наблюдать за оживленной суетой Илука, поэтому я то и дело украдкой поглядывал на происходящее, пока занимался своими делами. Сейчас я занимался рубкой дров. Я понимал, что должен сосредоточиться, размахивая своим здоровенным топором, но мы столько времени провели с ним вместе, что пользование им стало для меня чем-то совершенно естественным, поэтому колоть дрова было проще простого.

Даже если я обращался с топором немного небрежно, починить его было несложно, а лезвие никогда не тупилось. Я даже начал думать, что он, возможно, и впрямь хорошо подходит для таких работ, как заготовка дров или валка леса. Но Нарвант, похоже, был другого мнения. Я понял это по его лицу, когда он подошел ко мне.

— Слушай, я знаю, что с твоим топором можно выполнять и такую работу тоже, и выбор, как использовать этот артефакт, конечно, остаётся за тобой, но... я просто обязан сказать: этим ты рискуешь навлечь на себя божественную кару.

Я на мгновение замер и с вопросительным видом склонил голову.

— Хм? — промычал я. — Да, я понимаю, что не стоит глазеть по сторонам, когда работаешь с топором, но я всё же стараюсь быть осторожным. Или этого недостаточно?

Нарвант с досадой покачал головой. Он вздохнул и уставился вдаль.

— Ну, дело не только в тебе. Твой дядя на другом конце деревни использует другой артефакт, чтобы просто растапливать печи. Я даже не знаю, что на это можно сказать.

Я проследил за взглядом Нарванта и понял, что он смотрит в сторону нашей большой кухни.

— А, понятно…

Когда после битвы с Дианой мы нашли скипетр-поджигатель, мы решили, что только я могу им пользоваться. Но, как выяснилось потом, дядя Бен управлялся с ним ничуть не хуже, и с тех пор он самолично назначил себя деревенским кочегаром.

Нарвант и его семья оборудовали мастерскую к югу от деревни, и всякий раз, когда им был нужен огонь для работы, дядя Бен им с этим помогал .

Ещё в пору, когда был священником, он часто занимался вопросами противопожарной безопасности в деревенских храмах, так что у него был довольно большой опыт. Мои мысли кружили вокруг этого, пока я всё же не решил обратить своё внимание на Нарванта, который всё ещё выглядел несколько озадаченным.

— К слову, слышал, ты сделал для дяди Бена такой же амулет, как и для меня, — сказал я. — Я удивился, узнав, что у него тоже нет магической силы, но какое же это облегчение — знать, что с этим амулетом с ним всё будет в порядке. Спасибо, Нарвант. Я ценю это.

Я приложил руку к груди, нащупав между рубашкой и кожей свой амулет .

— Ну, вы связаны кровью, — сказал Нарвант, выглядя ещё более изумлённым, — Так что, конечно, твой дядя тоже оказался совершенно обычным человеком. Твои родители и их родители, судя по всему, тоже не имели никакой магии.

— Правда? Значит... если у меня и Аруны когда-нибудь будут дети, они будут такими же, как я? Совсем без магии?

— О чём ты говоришь, парень? Если у одного из родителей магия имеется , у детей она, конечно же, никуда не денется. Чистота крови не даёт магии проявиться, но это продолжается ровно до тех пор, пока кровь не смешается. Если хочешь, чтобы твои дети родились без магии, тебе нужно найти женщину, которая будет её лишена. Я думаю, что храм, где ты жил, скорее всего, был чем-то вроде священной земли, благословлённой богами. Вот что собрало вас, обычных людей, всех вместе, и вот почему кровные линии смогли остаться такими чистыми.

Я старался внимательно слушать то, что говорил мне Нарвант, но так получилось, что всё равно его слова в одно ухо влетели, а в другое вылетели. Единственное, что я понял отчётливо, так это то, что когда у меня и Аруны появятся дети, у них будет магия, и это стало ещё одним облегчением.

После того, как я сложил все нарубленные дрова и поговорил с Нарвантом, ко мне с развевающейся на ветру шерстью подбежал Этельбальд. Я понял, что он чего-то хочет, но не от меня — он подбежал к Нарванту. Он смерил пещерного жителя смелым взглядом, который соответствовал его блеянию.

— Б-а-а, ба-а, б-а-а, б-а-а, ба-а! —сказал он.

— Что такое...? — ответил Нарвант. — Вам нужно ещё больше ткацких станков? Ну да, мы планируем сделать ещё, но ты же понимаешь, что для этого нам нужна подходящая древесина. Нельзя же просто взять и сделать их из какого-то мусора.

Этельбальд что-то проблеял в ответ.

— Ну… Так-то оно так. С помощью новых станков действительно можно сделать более красивую и прочную ткань. А, так вот что для тебя важно, да? Ты изо всех сил стараешься отрастить свою шерсть и хочешь, чтобы её использовали с толком, пустили в ход и сделали из неё хорошую одежду, которая прослужит долго, да? Ладно-ладно, я понял. Получается, вы, ребята, тоже в душе мастера, да?

Этельбальд громко заблеял.

— Хорошо, если дела обстоят таким образом, то я постараюсь сделать ещё станков и как можно быстрее. Но ты должен понимать, что как мастеру мне тоже хочется сделать работу хорошо, а хорошая работа требует времени. Ты же это понимаешь, да?

Этельбальд снова проблеял, сделал что-то вроде поклона и засеменил к ожидавшим в стороне жёнам. Тогда до меня дошло, что именно из-за новых станков Этельбальд и его жёны с таким рвением относились к отращиванию шерсти и поеданию травы. Они знали, что с помощью новых станков Нарванта из их натуральной шерсти можно изготовить ткань более высокого качества, поэтому они хотели убедиться, что процесс изготовления начнётся с высококачественного сырья. А если уж они так старались, то требовали и больше станков, чтобы вся их шерсть могла получить одинаково тщательную обработку.

Я был невероятно впечатлён этим. Борода Нарванта раскачивалась из стороны в сторону, и, когда он заговорил, казалось, он совершенно не желал уступать энтузиазму Этельбальда.

— Эта деревня и впрямь не даёт сидеть без дела! — прогремел он. — Самое время стряхнуть с инструментов паутину и взяться за дело по-настоящему! Я чувствую, как во мне пробуждается былая энергия!

Мне показалось, будто в сердце Нарванта вспыхнул огонь, пробудивший его дух мастера. Он принялся размахивать своими мощными ручищами.

— Слушай, я знаю, что Этельбальд многого от тебя требует, — медленно проговорил я, — Но ты можешь работать в своём темпе. Не нужно перенапрягаться. И ещё...

— Да я в свои-то годы и не помню, чтобы когда-нибудь перенапрягался. И что там ещё?

— Вы только-только сюда прибыли, но, кажется, совсем не испытываете трудностей в общении с баарами. А я вот до сих пор понимаю их речь с трудом и улавливаю лишь общий смысл...

— А, это. Ну, полагаю... если пытаться общаться с ними и не бросать это дело, со временем, думаю, и ты их поймёшь.

Эти слова прозвучали как словесное пожатие плечами, и Нарвант принялся рыться в куче дров, что, как я подозревал, и было первоначальной причиной его визита. Он взял приглянувшиеся ему поленья и поспешил обратно к своей мастерской. У меня даже сложилось впечатление, что он словно спасался от меня бегством.

Я почесал затылок, глядя ему вслед, и уже собирался вернуться к заготовке дров, как вдруг ко мне подбежали шестеро малышей-бааров вместе с Элли, у которой с собой была сумка. Они звонко блеяли, кружа вокруг неё.

— Ах, правда? — откликнулась Элли. — Должно быть, это было здорово. Но на кухне может быть опасно, так что будьте осторожны и не мешайте никому, хорошо?

Все шестеро бааров вдруг погрустнели, и на их мордочках откровенно читалось разочарование.

«— Но это же совсем не весело!»

Но, тем не менее, все они кивнули, и лидер группы, старший Фран, помчался прочь, и остальные последовали за ним.

Баары были весьма умны, и когда они покидали дикую природу, решая жить с людьми, им требовалось около недели, чтобы выучить язык и начать с ними спокойно общаться. Однако баарам, рождённым среди людей, из-за нахождения в человеческом обществе, среди постоянных людских разговоров, требовалось всего два-три дня, чтобы начать понимать нашу речь. Ещё пара дней — и они уже могли поддерживать беседу. Малыши Франсуазы хоть из-за своего размера немного отставали от нормы, но они уже многому сумели научиться.

Их блеяние ещё не было полностью развито, и они не всегда всё запоминали правильно, поэтому изъяснялись лишь простыми фразами, но даже так это было поразительно. Да и Элли была молодец, раз уже вовсю общалась с ними.

Всё это заставило меня задуматься, что, возможно, мне стоит больше времени проводить с баарами. Или, точнее говоря, мне в самом деле стоит взяться за ум и уже научиться понимать их. Если Нарвант уже вовсю с ними общается, то надо полагать, что Омун и Санат делают тоже самое. Я живу с баарами уже полгода или даже больше, но до сих пор не могу с ними нормально общаться. Мне это начало казаться проблемой... Возможно.

Пока я размышлял на эту тему, раздираемый сомнениями, Элли подняла сумку, которую принесла с собой.

— Папа! — радостно воскликнула она. — Зимняя коллекция готова! Пока что я сделала комплекты для тебя, Аруны и близняшек! И хочу, чтобы ты примерил всё немедленно!

Я улыбнулся этой новости, но затем вспомнил, что произошло совсем недавно, и немного забеспокоился.

— Я с радостью примерю новую одежду, но... ты ведь понимаешь, что я не могу разгуливать по деревне, наряженный как горный бандит, верно? Мне бы хватило обычной, простой одежды...

Улыбка на лице Элли исчезла в мгновение ока.

— Ты думаешь, я этого не знаю?! — прошипела она низким голосом. — Я уже говорила тебе, что хочу, чтобы эта одежда стала в будущем одним из наших товаров на продажу! Как мы будем продавать одежду разбойников проезжим путешественникам?! В прошлый раз так получилось только потому, что у нас не было времени заморачиваться с деталями! А теперь марш в юрту — мерить то, что сделано, и знай, что я вложила душу в каждый, каждый элемент этой одежды!

Элли швырнула сумку на землю и торжественно распахнула её, чтобы я смог увидеть то, что было внутри.

Когда я примерил зимний наряд, сшитый Элли, оказалось, что двигаться в нём гораздо удобнее, чем я ожидал. А учитывая температуру, что сейчас была снаружи, в новой одежде было очень даже тепло. В целом, наряд оказался на удивление хорош.

Искусное использование Элли шерсти бааров, во-первых, сделало так, что одежда была способна эффективно сохранять тепло. В то же время, она использовала навыки, полученные в королевстве, и объединила их с уникальным дизайном одежды племени Они, и в результате получилась особая, в своём роде уникальная одежда. Такого на континенте больше нигде нельзя было найти.

Элли также тщательно продумала, кто именно будет носить каждый наряд. В моём случае, поскольку моя одежда могла легко испачкаться во время охоты, Элли использовала звериные шкуры, чтобы защитить её от грязи, пыли и тому подобного. Она также позаботилась о том, чтобы одежду было легко стирать — мою одежду можно было разобрать на части и постирать без особого труда. В итоге она создала для меня одежду, в которой было удобно двигаться, которую трудно было испачкать, и которую легко было очистить, если уж она пачкалась. Особенно мне нравился именно второй пункт.

Что касается Аруны, Элли хотела одеть её во что-то красивое, поэтому в качестве отправной точки она выбрала платье в королевском стиле. Подвижность обеспечивалась за счёт тонкой ткани на руках и ногах, тепло — за счёт шерсти бааров, а рукава одежды можно было легко снять, когда Аруна работала с водой. Элли сказала, что этим нарядом она гордится больше всего.

Работая над одеждой для Сенай и Айхан, Элли сосредоточилась на тепле, чтобы защитить близняшек от зимнего холода. Тем не менее, Элли осталась верна себе и не удержалась от множества милых деталей. Самой заметной из них стали помпоны на их шапочках. Такие же помпоны украшали тыльные стороны их варежек и подъёмы сапожек. Наряды, по сути, были одинаковыми для обеих девочек, но Элли позаботилась о том, чтобы цвета и узоры позволяли видеть в них небольшие различия.

— О-ох! Я знала, что получится просто чудесно! — воскликнула Элли. — Вы все выглядите просто прекрасно! А теперь, не стесняйтесь, слышите? Есть ли какие-то странные ощущения? Может быть, чувствуете где-то дискомфорт?

Элли выстроила нас четверых на деревенской площади, чтобы мы опробовали свои наряды. Мы размахивали руками, вращали плечами, поворачивали бёдра и подпрыгивали, проверяя, насколько удобной была наша новая одежда.

— У меня всё в порядке, — сказал я, закончив тестирование.

— У меня тоже всё хорошо, — сказала Аруна, проделав то же самое.

Близнецы тут же последовали нашему примеру, запрыгав на месте.

— Всё отлично!

— И у меня!

Элли одобрительно кивнула, затем повернулась на каблуках, обращаясь к наблюдавшим за нами жителям деревни.

[[image:/storage/reader-images/417fbc90461aff81648d4a1f1a6cef1d8d3682ca.jpg]]

— Тогда так! — провозгласила она громким голосом. — Я собираюсь сшить одежду для всех в таком же стиле, так что хорошенько посмотрите и сообщите мне, если у вас есть какие-либо пожелания! Знаю, что у сенджи мех короче, так что для вас, ребята, использую более плотные материалы. Да-да, знаю, что вам, масти, и так тепло, так что для вас возьму ткани потоньше. Но! Я не знаю, что лучше подойдёт лично каждому из вас, так что если есть, что сказать, то не тяните!

— И ещё! Я хочу успеть сшить всю одежду до наступления зимы, так что мне нужна помощь! Если кто-то из вас свободен и готов помочь — я вас жду!

— И наконец, Нарвант, Омун и Санат, я знаю, что вы только что прибыли, и вам ещё ко многому нужно привыкнуть, но если есть возможность, пожалуйста, поскорее подготовьте дополнительные станки и — если это возможно — сделайте какие-нибудь инструменты для шитья. Я буду вам очень благодарна!

Едва она закончила, деревенская площадь ожила, и все пришли в движение. Одни жители направились ко мне, Аруне и близнецам, чтобы поближе рассмотреть нашу одежду и оценить, как она была наощупь, другие с вопросами бросились прямиком к Элли, а третьи рванули к Аймер, которая записывала индивидуальные пожелания каждого.

Нарвант и его семья погрузились в обсуждение усовершенствования швейных и вязальных спиц или чего-то в этом роде, а баары, будучи вне себя от радости от вида готовых зимних нарядов — сделанных, конечно, из их шерсти, — разразились радостной песней. На площади воцарилась невероятная оживлённость.

Мне показалось, что зимняя одежда действительно зажгла в жителях новый огонь, потому что, оставляя свои пожелания, они всё больше наполнились энтузиазмом к работе. Возможно, причина была в том, что все они теперь отчётливо чувствовали: зима близко. Это было особенно заметно по новоиспечённым родителям, которые стремились сделать всё, чтобы их семьи пережили зиму в тепле и уюте.

Благодаря этой новой мотивации, зимние приготовления продолжались гладко, без каких-либо серьёзных проблем.

Помаленьку мы увеличивали запасы мяса, в том числе вяленого, заготавливали целые горы дров, собирали высушенный навоз скота — он хорошо горел, — а также сушили собранные в лесу ягоды, грибы и травы, чтобы всего этого хватило нам на зиму.

Нарвант усовершенствовал похожие на крючки вязальные спицы и быстренько изготовил швейные иглы разных размеров, и всё это позволило Элли и её помощницам быстрее пополнять наш ассортимент зимней одежды.

Гусята, шестеро малышей-бааров, все подросли, а детёныши собаколюдов уже начали самостоятельно ходить. Осень близилась к концу, и деревня была оживлённой, шумной и, прежде всего, полной суеты. И, конечно, не только Илук трудился в поте лица; Элдан и его народ тоже работали не покладая рук. Они расчистили лес, выровняли путь и утрамбовали его, проложив между нашими владениями временную дорогу.

Им пришлось использовать большой стальной каток, который тащили лошади, чтобы утрамбовать эту дорогу, но теперь мы могли пользоваться ею до самой весны. Затем они планировали вымостить её камнем, чтобы сделать более устойчивой к износу. Однако зимы на равнинах были снежными, поэтому, хотя дорога и была пригодна для использования, вряд ли мы часто будем ею пользоваться. Тем не менее, она всё же облегчала передвижение внутри самого леса, так что я не считал эту работу напрасной.

С южной стороны деревни Нарвант и его семья пытались построить мастерскую, но из-за большого количества необходимых кирпичей и других материалов казалось, что к весне им закончить вряд ли удастся. Вместо этого до лучших времён они решили обустроить временную мастерскую — поставили большую юрту, куда набили инструменты и несколько печей.

И вот теперь, помимо всего прочего, у нас появились временные сооружения вроде новой дороги и мастерской Нарванта. Всё это заставило меня осознать, что Илук стал настоящей, полноценной деревней. Мы усердно трудились и сделали всё необходимое, так что теперь нам оставалось лишь ждать прихода долгой холодной зимы.

— Уже утро. Подъём.

С приходом зимы утро теперь начиналось с голоса дяди Бена. Он относился к своей роли кочегара со всей серьёзностью, а потому каждое утро приходил к нашей юрте, чтобы растопить печь. После нашей он обходил другие юрты и зажигал огонь и там, а затем — растапливал печи на большой кухне. Если где-то у складов или на площади тоже требовалось развести огонь, он занимался и этим. Тепла этих очагов было достаточно, чтобы разбудить нас, придать сил и помочь встретить новый зимний день во всеоружии.

В юртах, где не было печей, мы прорезали отверстие в полу, освободив участок земли, а затем углубились достаточно, чтобы установить стальную раму для разведения огня. У этого круглого каркаса были ножки, его ставили над выкопанной ямой, клали внутрь дрова, а на саму раму помещали котёл. Такой огонь можно было поддерживать весь день, если следить за циркуляцией воздуха. В случае необходимости, уходя из юрты, его можно было погасить, а затем снова разжечь по возвращении. Так мы и переживали зиму — следить за тем, чтобы не замёрзнуть, было важной частью здешней жизни.

«—Вполне естественно, что когда тело замерзает, оно слабеет. И эта слабость может проникнуть прямо в сердце. Когда повержены и тело, и душа — холод уже не пережить.».

Я размышлял над словами Аруны, греясь у огня. Затем надел зимнюю одежду, проверив, чтобы не осталось ни единого просвета, куда мог бы пробраться холод. Закончив с этим, я стал свидетелм, как Фрэнсис, Франсуаза и их малыши-баары подошли к печи и уселись рядом с ней. Они всегда садились на таком расстоянии, чтобы, потряхивая шерстью, улавливать исходящее от печи тепло. Затем они удовлетворённо вздыхали, чувствуя, как тепло разливается по их телам.

Баары могли переживать зиму на равнинах благодаря своей шерсти, но, по правде говоря, они в лучшем случае просто мирились с холодом. На самом деле больше всего на свете они любили греться у огня. Баары не боялись пламени — более того, они умели им пользоваться и были достаточно сообразительны, чтобы понимать, на каком расстоянии от огня нужно сидеть, чтобы не обжечься. Такое случалось нечасто, но я видел, как некоторые собаколюды опаляли себе мех и хвосты, подбираясь слишком близко к огню, и всякий раз это напоминало мне, насколько же умными созданиями были баары.

«Что ж, можно, конечно, считать, что собаколюды просто немного неуклюжи, но... скорее всего, верно и то, и другое.»

— Я пошёл, — сказал я. — Присмотрите за огнём, ладно?

Я натянул капюшон как раз в тот момент, когда Фрэнсис и Франсуаза дружно и бодро проблеяли в знак согласия. Сами они, конечно, не стали бы тушить огонь в юрте, но я знал — если что-то случится, они обязательно позовут на помощь. В Илуке было полно тех, у кого был отличный слух, и на зов бааров обязательно кто-нибудь прибежал бы. То, что можно было доверить баарам такую задачу, было ещё одним доказательством их сообразительности. Размышляя об этом и борясь с желанием остаться внутри, я сделал шаг на встречу холоду.

Первой моей остановкой стал деревенский колодец. Благодаря тому, что вода текла под землёй, в колодце она сохраняла некоторое тепло. Завершив ежедневную процедуру умывания, я взял ведро и начал таскать воду. Сделал несколько переходов с холодной улицы в тёплое помещение и, наполнив все бурдюки, я направился в кухонный комплекс.

В такую погоду наша кухня была самым оживлённым местом во всей деревне. Аруна, близнецы и Аймер, которые встали раньше меня, уже были там. Там же были Элли и Канис, бабушки и «Клуб жён» вмести с детьми, и даже гуси. Похоже, вся деревня собралась у кухонного очага, наслаждаясь его теплом.

Однако кухонный комплекс служил не только для готовки и уборки — здесь же деревенские умывались, шили, беседовали и присматривали за детьми. Вечером, когда печи гасили, все расходились, но до тех пор это было место, где можно было и работать, и отдыхать. Думаю, Аруна, возможно, предвидела это ещё когда мы строили эту зону, потому что я помню, что тогда она показалась мне гораздо просторнее, чем я ожидал.

Добравшись до места, я поздоровался со всеми и поинтересовался, нет ли у кого проблем или не нужна ли какая-нибудь помощь. Убедившись, что у всех всё в порядке, я принялся помогать с завтраком. Я решил задать эти вопросы до завтрака, потому что с наступлением зимы мы все стали есть в своих юртах. У нас не было возможности собираться и общаться так, как мы делали это обычно, когда было тепло.

Я проверил расход дров, запасы еды и самочувствие всех — всё казалось в порядке. Но тут ко мне с озабоченным видом подошла Аруна. Ещё больше меня насторожило то, что, обращаясь ко мне, она понизила голос.

— Диас, меня кое-что беспокоит, — начала она. — Это касается Нарванта и пещерного народа.

— Что случилось?

— Они тратят слишком много дров, работая в своей мастерской. Мы не можем позволить себе пустить все деревья в лесу на дрова, и, если так пойдёт дальше, нам придётся воспользоваться «чёрной водой». Можешь поговорить с Нарвантом, пока не стало слишком поздно?

— Конечно, Аруна, но что это за «чёрная вода»? Я не знаю, что это, и до сих пор ты о ней не упоминала.

— Ах, точно. У нас есть много масла, полученного из черных гхи, да и Элдан оставил нам немало другого хорошего масла. И мы ещё не использовали лампы... «Чёрная вода» — это это такая маслянистая жидкость, которая бьёт ключом в южных землях. Её можно использовать в лампах и в специальных обогревательных приборах, но… она ужасно пахнет. Воняет сама по себе, а когда её поджигаешь — становится ещё хуже, поэтому, если возможно, я бы предпочла обойтись без неё.

Аруна взяла лампу с угла одной из печей и провела пальцем по её краю. Она была похожа на чашку с ручкой и длинным носиком. Она налила немного масла в чашу, затем продёрнула фитильную нить через носик, чтобы она впитала масло. Кончик фитиля она подожгла.

Как только она это сделала, нить начала гореть, впитывая масло, и озарила тусклое утро мягким светом. Оказалось, что всякий раз, когда у племени Они кончались дрова или обычное масло, они использовали такие лампы, заправляя их «чёрной водой». Но, боже, как же она ужасно воняла. Аруна сказала, что они прибегали к ней только в крайнем случае, когда других вариантов не оставалось, — племя Они терпеть не могло эту странную субстанцию.

— Пожалуй, я бы тоже не выдержал, если бы этим запахом пропиталась вся наша юрта, — сказал я. — Я навещу Нарванта после завтрака.

В ответ Аруна мягко и слегка смущённо улыбнулась.

После завтрака я прошёл мимо конюшен и продолжил путь на южную окраину деревни, туда, где была установлена большая юрта. В её центре находилась массивная печь, собранная из кирпича и камня, а рядом, хоть и в некотором беспорядке были сложены другие строительные материалы. Но в целом это место было именно тем, что Нарвант и его семья называли своей мастерской.

Материалы для печей в основном добывались в диких землях на юге. Пещерные жители отвозили туда свои телеги, собирали разбросанные повсюду камни и булыжники, а также добывали нужное сырьё из небольших холмов по всей округе. Иногда они использовали камни в их естественном виде, а иногда обтёсывали их до нужной формы, а затем смешивали с грунтом, взятым с тех же холмов, чтобы изготовить кирпичи. Именно так они и сделали свою печь, а теперь планировали производить ещё больше кирпичей. Нарвант и его семья работали не покладая рук, чтобы превратить свою мастерскую в нечто достойное. По словам Нарванта, когда мастерская будет полностью готова, они смогут не только починить мои повреждённые доспехи, но и изготовить совершенно новую броню. А если они смогут создавать доспехи, то смогут делать и всевозможное снаряжение, а также инструменты для повседневного использования.

Когда мы сможем самостоятельно изготавливать всё необходимое, жизнь в Илуке наверняка станет комфортнее, поэтому я не был против того, чтобы Нарвант и его семья построили свою мастерскую. Но... если они израсходуют все наши дрова, припасённые на зиму, о какоим-либо комфорте думать точно не придётся.

Так или иначе, я вошёл в мастерскую, зная, что мне нужно поговорить с Нарвантом, и увидел, как он с женой и сыном о чём-то беседует прямо перед печью. Печь эта была угловатой формы и как бы высилась из земли. Мне она очень напоминала длинный котёл, опрокинутый на бок, а на самом высоком конце её наклонного корпуса возвышалась труба. Вдоль самого корпуса печи было сделано несколько окошек. Я никогда не видел ничего подобного и просто уставился на неё, пока Нарвант не заметил моё присутствие.

— Ну как, юнец? — прогремел пещерный житель. — Скажи же, нормальная магическая печь вышла?

— Магическая... печь?

Я никогда не слышал такого термина. Нарвант вздохнул, словно не мог поверить в мою неосведомлённость, но затем принялся объяснять.

— Именно. Магическая печь! Ты уже успел схлестнуться с монстрами, так что знаешь, что внутри их тел находятся сгустки концентрированных миазм. Их кристаллизованная форма это и есть магические камни. Миазмы рождают монстров, а монстры создают магические камни. Не знаю, что из них появилось раньше, но это не важно; монстры используют производимые ими магические камни, чтобы увеличивать ареал своего обитания, отравляя местность миазмами. В этом их высшая цель.

— Миазмы создают монстров, — продолжил он, — Они же являются их движущей силой, так что нельзя просто пускать эту ситуацию на самотёк. С помощью особой печи эту дрянь можно сжигать, превращая её в своего рода топливо. А если сжечь достаточно, можно получить ещё и очищающий эффект. Двух зайцев одним выстрелом, понимаешь? Я слышал, что в этих краях полно монстров, поэтому мы сразу же соорудили эту печь. С магическим камнем дракона топлива для огня нам хватит до самой весны. Так что, юнец, дай-ка нам один из тех магических камней, что ты добыл, охотясь на драконов.

Нарвант протянул руку, но я смог лишь смущённо почесать затылок.

— Не знаю, как тебе это сказать, Нарвант, — ответил я, — Я даже и не подозревал, что магические камни можно использовать таким образом. В общем... У нас их больше нет. Я знаю, что все вокруг называли убитых мною монстров драконами, но сами они на драконов совсем не походили, поэтому мне и в голову не пришло, что стоит сохранить полученные с них магические камни

— Что?! У-у тебя их нет?! Ни одного?! Речь идёт о магических камнях уровня дракона! Ладно, если не знать, как их использовать, это и правда всего лишь камни, но... Нет. Вообще-то это камни, пропитанные мерзкими миазмами, но всё же! У тебя правда ничего не осталось?!

Нарвант громко простонал, а затем продолжил.

— Что ж, выбора нет. Я не хотел до этого опускаться, но какая теперь разница? Придётся обойтись теми магическими камнями, что есть. Ты же совсем недавно перебил целую стаю гигантских ящериц, верно? Сойдут и они, так что давай их сюда.

— Нет, Нарвант, ты меня не понял… Я имел в виду, что у нас вообще не осталось магических камней. Ни одного. Примерно в то же самое время, как появился ты, у нас в деревне побывал тот лягушачий торговец, помнишь? Так вот, между ним и воинами племени Они, которые помогли нам собрать материалы с ящериц...

Я собирался закончить объяснение, но мой голос затих, когда Нарвант схватился за голову и застонал, словно от сильной мигрени. Омун и Санат, слушавшие наш разговор, последовали его примеру, и затем все трое разом тяжело и протяжно вздохнули. Закончив, они сгрудились и начали обсуждать, что же делать дальше.

Обсуждение в семье пещерных жителей свелось к следующему: Нарвант и его семья потратили уйму дров на создание магической печи. Но самой печи дрова были нужны только для растопки, а дальше она должна была работать на магических камнях как на топливе. Так что, хотя для начала нужны были дрова, Нарвант больше не будет нуждаться в них, если у него будут магические камни. Когда печь заработает как надо, он с семьёй смогут заняться созданием и улучшением инструментов и ещё много чем другим для блага Илука.

По крайней мере, таков был план.

Конечно, этот план рухнул, когда Нарвант осознал, что у нас попросту нет магических камней, которые могли бы послужить топливом для печи. Всё, чего он и его семья добились, — это усердно поработали и потратили дрова впустую.

Как настоящий мастер, Нарвант не мог с этим смириться. Он гневно хмыкнул и быстрыми шагами направился в глубь юрты. Через мгновение он вернулся, держа в руках большой, старый топор грубой работы.

— Остаётся только одно! — прогремел он. — Пойдём охотиться на монстров и соберём с них магические камни! Даже если не получим камни такого же качества, как у дракона, мы просто найдём и убьём достаточно крупного монстра или же возьмём количеством. В общем соберём столько камней, сколько нужно, чтобы зимой печь не погасла!

Его плечи тряслись от ярости, и он топнул ногой. Я уже решил было предложить ему помощь, но не успел заговорить, как Нарвант устремил на меня пристальный взгляд.

— Юнец! Ты отведёшь меня туда, где обитают монстры, и покажешь место, где ты в последний раз охотился на дракона! И там мне поможешь! Понаблюдаешь за мной, и, может быть, чему-нибудь да научишься! Омун! Санат! Держите печь готовой к розжигу!

Обычно Нарвант говорил довольно мягко, но теперь его голос, казалось, поднимался из самых недр земли, звуча мужественно и властно. Он отнёс свой топор к телеге и швырнул его в кузов, затем упёрся руками и поволок её за собой.

— Прости, Диас, — сказала Охмун, — Но раз уж он принял решение, обратного пути нет. Это будет немного хлопотно, но уж будь добр, подыграй ему.

— С отцом всё будет в порядке, даже если его проглотит дракон, так что не переживай, — добавил Санат. — Тем не менее, это правдал, что мы не можем начать работу без магических камней, так что рассчитываем на тебя, господин правитель владений.

Я кивнул двум пещерным жителям и бросился вдогонку за Нарвантом, который, по сути, даже не знал, куда идти.

Однако сперва я вернул Нарванта в Илук, чтобы объяснить Аруне, что происходит.

— Ха-ха! Охота — это настоящее мужское дело! Вперёд, покажите себя!

Само собой, она не возражала.

Так что я зашёл в юрту, взял свой топор, закинул его на плечо и отправился вместе с Нарвантом, толкавшим свою телегу. Мы направились на север, к обширным каменистым просторам у подножия скалистой горы.

Чем дальше на север мы продвигались, тем холоднее становился воздух. Ветер тоже усиливался, и вокруг не было видно ни травинки. Если бы кто-то назвал это пустошью, то был бы чертовски прав.

— Как видишь, мы, пещерный народ, довольно коренасты, у нас короткие руки и ноги, — ни с того ни с сего начал Нарвант. — Мы не особо быстрые, и у нас нет какого-то уникального стиля боя, это всё не про нас. Мы полагаемся на грубую силу. А это значит — только атака в лоб!

— Мы, пещерные жители, сильны и выносливы, так что нам по нраву большое оружие, большие щиты и тяжёлые доспехи. Добавь сюда для полного комплекта шлем и кинь нас на врага. Именно так сражается пещерный народ. Неважно, насколько тяжёлы будут наши доспехи или оружие — мы справимся. А наш малый рост лишь означает, что с большими закруглёнными щитами мы запросто сможем защитить всё своё тело. Собери вместе десять или двадцать таких воинов — и мы снесём любую крепость или замок, что встанут у нас на пути!

— Это... звучит впечатляюще...?

Он выпалил эту тираду без всякого предупреждения, так что я не совсем понял, к чему он клонит. Нарвант крутанулся, чтобы взглянуть на меня в недоумении, и тяжело вздохнул.

— Что я сейчас пытаюсь сделать, юнец, — так это рассказать тебе, как мы, пещерные, сражаемся с монстрами. Говорю, что если когда-нибудь нам доведётся воевать, именно так тебе и стоит нас использовать. Наша кожа покрыта особыми волосками, благодаря которым мы способны выдержать даже кипящее масло. А наши руки и ноги сами по себе можно считать настоящими боевыми молотами.

— Ясно. Но должен тебе сказать, Нарвант: не думаю, что мне когда-нибудь захочется штурмовать замки или разрушать крепости и всё в таком духе. Бандитов я прогоню, а монстров — убью, но с войнами я точно покончил. Правда. И уж я точно не собираюсь их начинать, а если война вспыхнет где-то ещё, то постараюсь нос туда не совать. Всё, чего я хочу, — это жить в мире... вместе с жителями Илука.

— Хм. Я-то думал, ты более воинственный, раз тебя называют героем войны, а выходит, нет... Тогда вот что: просто держи в уме то, что я тебе сейчас сказал, хотя бы на случай появления бандитов, ладно? Мы, пещерный народ, не очень быстрые и подвижные, но доставь нас на поле боя на лошадях или любым другим способом, и просто кинь на врага — мы уничтожим любого. Можешь даже зарядить нас в катапульту. С парой сотен бандитов мы расправимся, даже глазом не моргнув.

Нарвант говорил так, будто шутил, но вдруг резко остановил телегу, припал к земле и начал её обнюхивать. Затем он приложил к ней ухо. Наблюдая за ним, я решил, что это, наверное, что-то очень важное, и опустился на колени, чтобы сделать то же самое.

— Какого чёрта ты делаешь? — спросил Нарвант, и его выражение лица и голос были настоящим воплощением изумления.

— Я-я... увидел, как ты это делаешь, и подумал, что мне тоже стоит...

— Только мы, пещерные, способны на такое. Тебе нет никакого смысла повторять за мной. Мы так долго жили в пещерах, что развили у себя особые навыки, и нельзя просто вот так взять и повторить за нами. В общем немного западнее этого места что-то есть, так что давай сходим туда и проверим.

Мы тут же двинулись в путь, и Нарвант потратил некоторое время, чтобы объяснить мне, что это за особые навыки. Он рассказал, что из-за столь долгой жизни в пещерах вибрации стен и потолка стали для его народа настоящим источником информации. Нарвант мог определить, где кто-то находится, сколько их, какой у них вес, а иногда даже расу существа или тип монстра. Когда он ранее приложил ухо к земле, он использовал именно этот свой сенсорный навык.

Помимо живых существ, пещерные могли «читать» горы по стекающей с них воде, а также по запаху и вкусу окружающей почвы. Они также могли определить, какая руда залегает в горе и как она образовалась. Для меня вода и почва на вкус были одинаковыми, где бы я их ни попробовал, но для Нарванта и его сородичей разница могла быть столь же явной, как между сахаром и солью.

— Вот эта гора, — сказал Нарвант, — Хранит в себе качественную железную руду, готовую к добыче. Ядовитых газов здесь немного, и если прорыть подходящий туннель, это место идеально подойдёт для создания рудника. К сожалению, других металлов здесь не особо много, но, судя по ощущениям, где-то поблизости может быть солёное озеро. Я чувствую, что там есть пласт с довольно хорошей солью.

— Непросто будет превратить эту гору в шахту, — ответил я. — Здесь водятся монстры, или, по крайней мере, они все, кажется, собираются в этих местах, а время от времени попадаются даже такие, с которыми не так-то просто справиться, вроде земляных драконов. Придётся что-то с ними делать, если мы хотим создать здесь рудник.

— Ну так возьми и сделай. Всё же просто. Если хочешь избежать войны — создай армию и перелови в этих землях всех монстров. Так ты покажешь соседям, что с тобой лучше не связываться, и после этого гарантирую любой потенциальный захватчик или одержимый войной идиот дважды подумает, прежде чем что-то предпринять.

Пока мы шли, я всё размышлял, как именно мне следует реагировать на подобные слова, как вдруг Нарвант остановил меня своей коренастой рукой. Он жестом указал вперёд, где я увидел разбросанные по земле камни и небольшую группу деревьев. Я смотрел на них какое-то время и уже собирался сказать Нарванту, что там ничего нет, как вдруг осознал, что здесь что-то не так. Я протёр глаза, посмотрел повнимательнее и затем снова протёр глаза.

Всего там стояло больше десятка деревьев, все были высокие, с яркой, сочной зелёной листвой... что сразу вызвало несколько вопросов: откуда вообще в такой пустоши взяться деревьям, и почему они не завяли зимой?

— Этих монстров называют трентами, — прошептал Нарвант. — Они маскируются под деревья, чтобы заманивать и нападать на животных, птиц и даже людей. Но скажу тебе по секрету: здесь, в таком месте, они выглядят просто глупо. Они используют настолько примитивную магию, но... Юнец, ты же надел тот амулет, что я тебе дал?

Я кивнул.

— Я никогда с ним не расстаюсь, — прошептал я в ответ. — Он висит у меня на шее, под рубахой.

— Хорошо, тогда с ним и с моей бородой ты надёжно защищён. На свете нет лучше оружия против трентов, чем мой любимый топор. Из них выйдет отличное топливо — и из их тел, и из магических камней. Нам повезло, юнец. Сегодня удача на нашей стороне.

Нарвант отпустил свою телегу и на ходу схватился за топор, приготовившись к бою. Увидев это, я тоже крепче сжал свой топор и занял боевую стойку. Затем мы стали приближаться к монстрам, стараясь шагать как можно тише.

Достигнув дистанции, которая была чуть дальше удобной для броска боевого топора, Нарвант заговорил громким голосом. Видимо, он счёл, что мы подобрались уже достаточно близко, и неважно, заметят ли нас.

— Юный Диас! Отойди в сторону и наблюдай за мной! Как вождь деревни, ты обязан понять, как сражаемся мы, пещерный народ!

— Хорошо! — отозвался я, а Нарвант, высоко подняв топор, ринулся в атаку.

Свой топор я держал наготове, чтобы успеть броситься на помощь, если Нарванту она вдруг понадобится, и пока решил лишь наблюдать. Нарвант побежал навстречу трентам, а те пришли в движение, чтобы его перехватить. Мне показалось, что у этих монстров были корни вместо ног и ветви вместо рук. Они волокли свои отростки по земле, шелестели при движении и двигались гораздо быстрее, чем я ожидал. Используя своё численное преимущество, тренты быстро окружили Нарванта, а затем подняли свои ветви-руки и обрушили их вниз, словно кнуты, прямо на пещерного жителя.

В ответ Нарвант даже не попытался уклониться, просто позволив ветвям хлестать его по голове, лицу и по всему телу. Треск от ударов отозвался эхом, но Нарвант даже не дрогнул. Вместо этого он бросился к одному из трентов и, игнорируя бьющие его ветви, взмахнул топором слева направо.

Звук от удара топора Нарванта по тренту был больше похож не на удар лезвия, а на удар молота. Место удара на теле трента разлетелось вдребезги, и он безжизненно рухнул на землю. Поняв, что физические атаки бесполезны, монстры решили прибегнуть к магии, создав из концов своих гибких ветвей копья.

Мне это обеспокоило, и я уже собрался броситься на помощь, но Нарвант бросил на меня взгляд, ясно говоривший: «У меня всё под контролем». Затем тренты начали новую атаку, вонзая свои копья в Нарванта при любой возможности, но он принимал все удары и, даже не моргнув, продолжал размахивать топором. Справа налево, слева направо.

Два трента, три, затем четверо разлетелись от ударов его топора. Тогда монстры отступили, осознав, что ближний бой не сулит им ничего хорошего. Они затряслись и странным образом замахали конечностями, подготавливая новую магию, но Нарвант бросился за ними.

К сожалению, тренты на своих многочисленных «ногах» оказались слишком проворны, и как бы Нарвант ни размахивал топором в надежде догнать их, ему не удавалось к ним приблизиться. Мало-помалу усталость начала брать верх над пещерным жителем. Выражение лица Нарванта становилось всё более напряжённым, бег изматывал его, и, тяжело дыша, он крикнул мне.

— Ю-юнец! Подсоби мне! Они нашли мою слабость!

Я крепко сжал свой боевой топор и без промедления бросился на монстров, окруживших Нарванта. Я взметнул свой топор вверх и со всей силой обрушил его вниз, рассекая пополам одного из трентов. Ощущение было не как от живого дерева, а скорее как от полностью высохшего. Этот монстр оказался гораздо более хрупким, чем я ожидал.

Возможно, они были так устроены специально, чтобы придать их телам скорость или гибкость, но для меня важно было лишь то, что им хватало лишь одного удара, так что я продолжил размахивать своим топором легко и свободно. Нарвант не мог их догнать, но с моими длинными ногами это не было проблемой, и я не чувствовал никакого воздействия их магии, так что даже не задумывался об этом. Я уворачивался, парировал любые атаки ветвями и уклонялся от копий, что в меня летели, и так, продолжая сражаться, постепенно сокращал их численность.

Тренты оказались одними из самых слабых монстров, с которыми я сталкивался до сих пор. Если проводить сравнение, я бы сказал, что они были даже слабее, чем чёрные гхи. Мне пришло в голову, а не поэтому ли они решили маскироваться под деревья.

Я мысленно анализировал их боевой потенциал и продолжал сражаться, пока наконец не остался лишь один трент, противостоящий Нарванту. У него не было лица как такового, так что, возможно, это было лишь моё ощущение, но этот последний монстр выглядел совершенно неуверенным и, казалось, совсем не верил в свои шансы. Он дрожал, будто в любой момент был готов разрыдаться, и я невольно подумал, что ему лучше просто сбежать от нас.

— Монстры не могут убежать, даже если захотят, — сказал Нарвант, увидев выражение моего лица. — В обмен на дарованную силу миазмы получают контроль над их разумом и инстинктами. Они велят им распространять свою порчу и уничтожать всех, кто ими не заражён.

Он дал мне мгновение осмыслить эту информацию и затем продолжил:

— Если бы они просто хотели победить, это было бы одно дело. Но миазмы требуют большего. Столкнувшись с этим местом и с нами, не осквернёнными миазмами, монстр не может позволить себе сбежать. Миазмы не позволят ему. Это их величайшая слабость и самая печальная часть их существования. Если ты думаешь о милосердии, то самое лучшее, что ты можешь сейчас сделать, — это разрубить этого трента, очистить его от миазм и даровать ему единение с природой. И, возможно, когда жизнь пройдёт очередной круг, однажды он сможет переродиться настоящим деревом.

По-видимому трент услышал и даже понял Нарванта, потому что после его слов он в неистовой ярости бросился на нас. Действуя почти как единое целое, мы с Нарвантом двинулись ему навстречу: мой топор нацелился высоко, а топор Нарванта — низко, и в итоге трент разлетелся на куски.

Теперь, когда все было кончено, Нарвант с облегчением вздохнул, отбросил топор в сторону и, достав нож, немедленно принялся разделывать монстров. Сначала он извлёк магические камни, затем обрубил ветви, после чего выкопал яму, в которую собрал все опавшие листья. Потом он достал какой-то металлический стержень и, ударив по ножу, высек искру, чтобы сжечь собранные части трентов.

— Самый быстрый способ очищения миазм — это огонь, — сказал Нарвант, пока мы наблюдали, как всё горит. — Даже эти листья — часть монстров, и будет печально, если какое-нибудь животное случайно их съест. Мы сожжём их, очистим всё, а затем закопаем в землю. Магические камни и древесину заберём с собой. Нам нужны только те части трентов, что можно использовать в печи. А теперь давай, помоги собрать оставшиеся листья.

Так мы и поступили, собрав все разбросанные листья и проследив, чтобы они все сгорели. В конечном итоге мы позаботились о том, чтобы от поверженных монстров не осталось и следа.

Пока Диас и Нарвант сражались с трентами, чтобы разжиться топливом для печи, стража Илука собралась у кухонного комплекса для особой тренировки, которую сложно было назвать обычной.

— Элли сшила и выдала вам зимнюю одежду! — выкрикнул Клаус. — Уровень защиты от холода различается в зависимости от вашего клана! Сенджи, ваша одежда сделана из плотного материала! Масти, у вас материал потоньше, с упором на воздухопроницаемость! Надеюсь, что все вы будете благодарны за те усилия, что приложила Элли, а это значит — научитесь должным образом ухаживать за своей новой экипировкой, включая стирку! Во время войны только вы отвечаете за состояние своего снаряжения! И потому вы должны научиться стирать свою одежду, даже если под рукой у вас не будет ничего, кроме ледяной воды!

Собаколюды, состоявшие в страже Илука, ответили согласным лаем, затем взяли свои тазики для стирки и зимнюю одежду — сшитую по их меркам и с капюшонами, совсем как у Сенай и Айхан — и побежали к Элли за дальнейшими инструкциями.

Собаколюдам необходимо было научиться правильно стирать свою одежду. Для этого им нужно узнать, чего при стирке делать не следует, и как применить полученные знания на практике. Всё это происходило под присмотром Клауса, наблюдавшего за процессом со стороны.

— После этого ты заставишь их тренироваться в приготовлении еды? — спросила Канис, подходя к мужу. — Неужели солдатам и правда необходимы такие навыки?

Клаус наблюдал за подчинёнными со строгой, почти суровой серьёзностью, но черты его лица смягчились при виде жены, и, отвечая ей, он просиял.

— Конечно, — ответил он. — Как солдаты, мы должны уметь заботиться о себе сами. Ты должен хорошо есть, хорошо спать и, в идеале, поддерживать чистоту, чтобы не заболеть. По крайней мере, те из нас, кто служит под началом лорда Диаса, все до единого будут неукоснительно придерживаться этих правил.

— Но разве эти правила не доставят на войне проблем? Дополнительная нагрузка в виде стирки и готовки может сильно повлиять на состояние и подвижность воинов.

— Уверяю тебя, это не так, Канис. Соблюдение строгого распорядка делает солдат здоровее, а более здоровые солдаты активнее на поле боя. Когда я служил под началом лорда Диаса, наш отряд был самым выносливым и быстрым во всём королевстве.

— Самым быстрым? С трудом могу это представить...

— Одной из причин этого был сам Диас, который всегда был с нами на передовой и постоянно поддерживал боевой дух солдат. Но более важным было то, что наши войска никогда не занимались мародёрством и грабежами. Стоит только до этого опуститься, будь готов потратить на это какое-то время. Так можно запросто лишиться пары дней. Избегая подобного, наш отряд мог передвигаться гораздо быстрее любого другого.

Клаус продолжил:

— Мы не причиняли вреда жителям, жившим в городах и деревнях, через которые мы проходили. Мы либо покупали еду у них, либо охотились сами. Но если мы задерживались на одном месте слишком долго, существовал риск полностью истощить местные запасы продовольствия, поэтому мы постоянно находились в движении.

Хотя Канис и не сомневалась в правдивости слов мужа, она всё же не могла до конца их осознать, отчего её голова склонилась набок в замешательстве. Увидев это, Клаус ответил нежной улыбкой.

— Видимо, это невозможно понять, нужно просто поверить, — сказал он, — Думаю, что это совершенно нормально.

В то самое время, когда Клаус и Канис беседовали, Элдан и Джуха, совершенно случайно обсуждали ту же самую тему.

— Но, Джуха, как тебе удавалось поддерживать моральный дух своих солдат? — спросил Элдан. — Независимо от твоего решения запретить мародёрство, несомненно, иногда это было необходимостью...

Джуха вспомнил прошлое и в ответ на этот вопрос слегка поморщился.

— Тогда всё свелось к одному… — ответил он, — К особой способности, уникальной для национального героя-спасителя. Солдаты, которые не мародёрствуют, в конце концов начинают голодать... и не только физически. Они истощаются ментально и духовно. На войне каждый день таит в себе опасные неожиданности и угрозы. Никто не может предсказать, что случится завтра, будет это смерть от меча или болезни, и по мере того, как солдаты устают от этого стресса, их сердца требуют поддержки и восстановления. Один из способов дать им необходимую психологическую разрядку — это мародёрство и грабеж, но чёртов Диас добивался нужного эффекта одними лишь словами.

— «Отличная работа», — говорил он, или «Ты круто справился», или «Так держать». Этих ободряющих слов нашим солдатам было более чем достаточно...

Элдан не верил в это. Он просто не мог. Если моральный дух солдата можно было бы поднять одними лишь словами, то ни один генерал никогда не стал бы ломать голову над тем, как поддерживать дисциплину в войсках. Элдан уже собирался высказать эти мысли, когда Джуха поднял руку, останавливая его, — Это был жест, говоривший, что он уже знает, о чём думает Элдан.

— Диас — человек, честный до глубины души. Он не умеет лгать. А теперь представь, что такой человек, известный по всему королевству как несравненный герой, в чьих словах нет ничего кроме искренности и правды, по-настоящему хвалит тебя за приложенные усилия. Разве твоё сердце не дрогнет? Когда Диас обращался к тем солдатам, чьи сердца готовы были пасть во тьму, он давал именно то признание, которое им было так необходимо.

— Диас всегда был на передовой, всегда вёл всех за собой. Он был ярчайшим примером того, что считал справедливым и правильным, и, надо сказать, время для своей похвалы он всегда выбирал просто безупречное. Самое раздражающее было в том, что это никогда не было спланированным действием. Он просто подходил и делал это, когда чувствовал, что нужно. Но воспрявшие духом солдаты, восстановившие свою честь, стремились во всём быть похожими на Диаса и следовали за ним до конца... Слышал ли ты когда-нибудь нечто столь же нелепое?

Ответ Джухи нашёл отклик в душе Элдана, и тому не оставалось ничего, кроме как согласиться.

— Понимаю...

По правде говоря, Элдан уже испытал этот эффект на себе. Он в жизни не испытывал большего счастья, как в тот день, когда герой, на которого он всю жизнь равнялся, признал его усилия. Когда Диас встал на его сторону и поддержал его давние мечты... в тот миг Элдан ощутил такую безграничную радость, что даже испугался, что всё происходящее могло быть просто сказочным сном, а сам он совсем скоро должен проснуться.

И будь он тогда солдатом на поле боя, со сломленной волей и ослабевшим духом, эта же похвала могла бы оказать на него ещё более мощное воздействие.

Джуха продлжил своё объяснение.

— По мере того как солдаты потихоньку становились своими собственными версиями Диаса, а мы занимали вражеские территории, жители этих земель, которые должны были нас ненавидеть, вместо этого стали осыпать нас благодарностями. Такое внимание и одобрение лишь сильнее поднимали боевой дух людей и укрепляли их честь и чувство справедливости.

— В конечном итоге встретившие нас с распростёртыми объятиями местные жители затем стали нашими союзниками. С того момента всё происходящее только набирало обороты; наши добровольческие силы, состоявшие из простолюдинов и обычных крестьян, превратились в людей порядка и дисциплины. Со временем они преобразились настолько, что по своим способностям превзошли даже рыцарский орден.

— Но всё это произошло только благодаря Диасу и лишь в силу обстоятельств, сложившихся в ходе той войны, и это явление настолько редкое, насколько это вообще возможно. А посему, в учебных целях этот опыт бесполезен.

Затем Джуха повернулся к окну, его взгляд устремился на запад, к травянистым равнинам.

— Этот идиот никогда ничего специально не делал, — сказал он. — А потом каждый раз удивлялся, к чему же в итоге приводили его действия. Не сомневаюсь, что впереди ещё много чего произойдёт, и я совершенно не удивлюсь, если прямо сейчас он затевает что-нибудь новенькое.

Элдан позволил словам боевого товарища Диаса проникнуть в сознание, а затем посмотрел на свои руки. Теперь они были тоньше, но сильнее, чем прежде. Затем он кивнул сам себе, осознавая, что и он стал частью тех благословений, что Диас принёс в своих странствиях.

— Но что эти тренты забыли в таком месте? — спросил я. — Эта пустошь кажется не очень подходящей для монстров, маскирующихся под деревья.

Теперь, разделанные, тренты лежали сложенными в телеге Нарванта и выглядели просто как груда брёвен. В ответ на мой вопрос пещерный житель задумчиво хмыкнул, немного подумав, поднял один из обломков трента и ответил.

— Никто, кроме самих монстров, не знает, что у них в голове... Возможно, была какая-то причина, по которой они не могли оставаться там, где должны были, и это привело их сюда. Может, что-то случилось в лесу, где они обычно обитают. Или, может, что-то произошло по ту сторону гор, в гибельных землях, где гнездятся монстры.

— Мы довольно часто ходили в лес на востоке, чтобы сделать запасы на зиму. Может, это как-то связано с этим?

— Хм? Нет. Как я уже говорил, если бы они увидели тебя в лесу, миазмы обязательно заставили бы их напасть. Так что тут дело в другом... возможно, кто-то установил барьер. Например, у них могла быть причина покинуть гибельные земли и отправиться в лес, но они застряли здесь из-за установленного кем-то барьера.

Я был озадачен словом «барьер». Глаза Нарванта сузились, и по его лицу пробежала странная тень, словно в голове он что-то серьёзно обдумывал, но затем он положил часть трента обратно в телегу и ухватился за ручки, будто на этом разговор наш разговор должен был закончиться.

— Юнец, давай не будем тратить время на бесполезные раздумья. Нам нужно возвращаться в деревню. Как только мы разожжём магическую печь, первым делом займёмся твоими доспехами. Потом сделаем необходимые инструменты и позаботимся о том, чтобы всем в Илуке жилось легче. Это то, что мы, пещерные, любим делать. Наше призвание, можно сказать. А ещё мы, пещерный народ, любим работать за еду.

Согласившись с предложением, я закинул топор на плечо и решил больше не думать о трентах. Я упёрся рукой в телегу, чтобы помочь Нарванту толкать её, и мы отправились обратно в Илук.

Вернувшись обратно, мы с Нарвантом первом делом встретились со стражниками, тренировавшимися рядом с кухонным комплексом, а затем сообщили Аруне, что вопрос с дровами решён. Прежде чем отправиться на южную окраину Илука, в мастерскую Нарванта, мы заглянули в мою юрту, чтоб забрать доспехи. Они были сильно повреждены после битвы с силами Дианы и в нынешнем состоянии были практически бесполезны. Я швырнул их на телегу и повёз в мастерскую.

Омун и Санат, заметив нас, сразу же подбежали, чтобы помочь. Они собрали полученные с трентов материалы и магические камни и спешно принялись растапливать печь. Нарвант с удовлетворением кивнул, увидев, что она, наконец, заработала, затем взял в руки сапоги и перчатки из моего комплекта доспехов и начал их пристально изучать. Он ощупывал их форму, постукивал то тут, то там.

— Что ж, грубая работа… Какой я ещё не видел, — сказал он. — Готов поспорить, они здорово грохочут, когда ты в них двигаешься, да?

Нарвант уселся на один из стволов трентов, затем прищурился, внимательно разглядывая мой сапог.

— Ну, они же сделаны из железа, — с любопытством сказал я. — Они же должны издавать какие-то звенящие звуки, разве нет?

— Ты говоришь полную ерунду, — ответил Нарвант. — Хороший доспех не издаёт никаких странных звуков. Это просто здравый смысл. Если при использовании доспех сильно лязгает, значит, перед тобой третьесортная работа. Понимаешь, подобные звуки при использовании доспехов означают, что его элементы ударяются или трутся друг о друга. Это может вызвать повреждения доспеха даже без боя, а ещё способно выдать тебя врагу. В общем и целом, это просто некачественная работа.

Ворча, Нарвант отбросил сапог, затем осмотрел мои наплечники, наколенники и нагрудник и разочарованно вздохнул.

— Ты говорил, что носил эти доспехи долгое время, и всё, что сейчас я могу сказать, — это чудо, что они столько продержались. Они не только сами по себе плохо сделаны, но и материал изготовления тоже оставляет желать лучшего. Не знаю, можно ли это вообще назвать это доспехами. Ты бы получил примерно такую же защиту, если бы просто прилепил к себе стальные пластины.

«Но разве доспехи — это не то же самое, что прилепленные к телу стальные пластины?»

Я изо всех сил пытался понять, что он имеет в виду. Склонил голову в один бок, затем в другой, ещё раз и ещё раз. Нарвант вздохнул, глядя на меня, затем отшвырнул часть доспеха, которую держал, и направился в юрту в центре своей мастерской. Когда он вышел, в руках у него был странный металлический предмет.

— Я смастерил эту штуку забавы ради, но в качестве примера сойдёт. Вот это — надёжная защита. То, что я мог бы назвать бы настоящим доспехом. Вот, посмотри поближе, — сказал он, передавая его мне. — Представь, что это часть сапога.

«Неужели это всё?»

Я взял его в руки и осмотрел, чтобы понять, что это такое. Это была многослойная пластина из тонких металлических пластин, скреплённых заклёпками, и она двигалась плавно, словно змеиное брюхо. Более того, каждая деталь была изготовлена так, чтобы оставлять пространство для движения соединительных элементов, а это означало, что даже при смещении металла не возникало ни звука.

То, что я держал в руке, было лишь частью сапога, но легко было представить, как можно сделать похожие детали и собрать их в поножи или даже в целых доспех. Такая броня никоим образом не сковывала бы движения, и в ней было бы легко двигаться.

— Ну? Вещь, скажи же, а? — сказал Нарвант. — Для мастера важно постоянно учиться и улучшать свои творения. Видишь ли, у змей, ящеров и драконов их «доспех» — это чешуя. Они рождаются в ней. То, что ты держишь в руках, основано на этой идее. Я изучил, как устроена их чешуя, когда разделывал их для материалов. Так что надеюсь, сравнив два варианта, теперь ты понимаешь, почему я назвал твои доспехи грубыми и третьесортными. Конечно, мы можем починить твою броню, но думаю, нам лучше потратить время и силы на то, чтобы переплавить её и изготовить тебе настоящий доспех.

Наконец я начал понимать, к чему он клонит.

— Если подумать, плащи собаколюдов сделаны из материалов, полученных с земляного дракона, и в их основе тоже лежит чешуя. Они не испытывают никаких трудностей в движении. Такой вот доспех... Да, уверен, он даст много преимуществ в плане мобильности. Я не против, если ты переплавишь мою старую броню и буду рад, если ты сделаешь, что считаешь нужным, и создашь доспех, который сочтёшь наилучшим.

Нарвант ответил утвердительным хмыканьем, затем улыбнулся так энергично, что его борода качнулась. Затем он со своей телегой направился к печи. Я какое-то время наблюдал за работой Нарванта и его семьи, но, решив, что моё присутствие здесь больше не требуется, попрощался и покинул их.

У Нарванта теперь было всё необходимое для работы магической печи, а у меня на подходе был новый доспех, и теперь, когда у нас появилась возможность изготавливать металлические изделия, в этом вопросе мы могли полностью положиться на Нарванта, а не на племя Они, что в целом должно было значительно упростить нашу жизнь.

Учитывая, что Нарвант был постоянным источником столь уникальных идей, у меня было предчувствие, что он ещё не раз удивит нас своими будущими работами. Размышляя об этом, я вышел на деревенскую площадь, которая насквозь продувалась холодным ветром, и заметил мелькающих в поле зрения белых мушек. Тут меня настиг сильный порыв ветра, и я поднял взгляд к небу.

«Неужели?»

— Ого…

Пошёл снег. Я ожидал его чуть позже, но вот он... Наконец в Илук пришла зима. По словам Аруны, снег не выпадал сразу одной большой кучей, а накапливался постепенно, пока вся земля не оказывалась укрыта белым покрывалом. Я пошёл обратно к юрте, представляя, как теперь равнины будут выглядеть, полностью заваленные снегом. Счистив снежинки с плеча, я вошёл внутрь, где у огня собрались Фрэнсис и Франсуаза, их малыши, Аруна и близнецы.

— Снег идёт, — сказал я, усаживаясь на своё обычное место. — Зима пришла.

Аруна и близнецы показали мне результаты своего шитья и вязания — в какой-то момент даже Аймер обзавелась вязальным набором, подходящим для мышелюда размером, и мне стало ясно, что все они уже приступили к работе, которую планировали делать зимой. Я понял, что каждый нашел себе чем заняться зимой... и почесал затылок. Именно тогда я осознал, что мне тоже придётся найти себе какое-нибудь занятие до наступления весны.

Снаружи снег лежал сугробами, и мы все стали проводить больше времени в юртах, но это вовсе не означало, что у нас не осталось работы снаружи. Мы выбирались из юрт для того, чтобы готовить, стирать и убираться. Мы всё также продолжали ухаживать за баарами, белыми гхи, гусями и лошадьми.

Наши стражи не прекратили регулярное патрулирование, а ещё была работа, которую можно было делать только зимой, например, уборка снега. В солнечные дни мы раскладывали на снегу шерсть и ткани для одежды и юрт. Снег впитывал въевшиеся грязь и пыль, так что таким способом мы чистили всё, что могли.

Однако в снежные и пасмурные дни мы этого делать не могли. Когда ветер был особенно силён или на улице было слишком холодно, чтобы не заболеть, приходилось проводить день в юрте.

В такие дни Аруна и близнецы вязали, шили или изучали лекарственные травы и способы лечения различных болезней. Они не сидели без дела и, казалось, будто у них совсем не было времени бездельничать, но что же я? Уже несколько дней я провёл, ничего не делая. Впрочем, я спросил Аруну, не могу ли я чем-то помочь в юрте.

— Когда мы готовились к зиме, ты хорошо поработал, так что сейчас можешь заниматься, чем хочешь, — сказала она. — В ясную погоду можешь ходить на охоту, а когда снаружи метель — отдыхать и восстанавливать силы. Так мы и проводим зимы. Будь ты не таким неуклюжым, я бы нашла тебе занятие, но если тебе так скучно, почему бы не наточить свой топор?

Когда главе семьи не хватало «мужественности» — то есть когда он как следует не подготовился к зиме, — тогда, какой бы ни была погода, он должен был идти на охоту, чтобы прокормить свою семью. Но с нашими запасами на зиму это было совершенно необязательно, и сейчас мне просто нечем было заняться.

С этой мыслью я спросил Аруну, чем обычно занимаются зимой мужчины из племени Они.

— Они делают все, что угодно: пьют, делают луки и стрелы, украшают свои колчаны и ножны резьбой, — рассказала она. — Всё в таком духе. Некоторые вообще ничем не занимаются. Полагаю, здесь всё индивидуально.

Итак, я попытался последовать её совету, но уже через несколько дней почти полного безделья я осознал... что просто не могу этого вынести. Ничегонеделанье просто сводило меня с ума. Если не трудился в течение дня, я едва мог есть. Я практически перестал чувствовать вкус пищи, и мне постепенно начинало становиться всё хуже и хуже. Дело было не только в том, что моя натура не сочеталась с зимним образом жизни; мне казалось, что я и вправду могу заболеть, если продолжу сидеть без дела в юрте.

Так что я сказал Аруне, что независимо от холода и плохой погоды, я буду выходить на наружу и работать.

«Проверю наши поля или схожу на охоту. В общем найду, чем заняться.»

Услышав это, Аруна слегка вздохнула, взяла небольшой кожаный мешочек и бросила его мне.

— Тебе не нужно ничего объяснять, я уже знаю, о чём ты думаешь, — сказала она. — Обычно я бы сказала тебе не дурить и отнестись к зиме серьёзно, но, думаю, сидеть здесь без дела может быть для тебя ещё хуже. Я положила в этот мешочек смесь из наших трав и специй, что мы получили от Элдана, которая поможет тебе согреться. Съешь одну ложку, затем убедись, что надел всю свою зимнюю экипировку. Думаю, с тобой всё будет в порядке, если ты не станешь уходить далеко от деревни.

Затем она добавила, но уже строже:

— И никуда не ходи в одиночку. Возьми с собой кого-нибудь из масти — они хорошо переносят холод. И не забудь – нужно обязательно соблюдать правила зимней охоты.

— Спасибо, Аруна, — сказал я, благодарный за то, что она потрудилась всё для меня подготовить. — Но, э-э... что за правила зимней охоты? Не напомнишь?

— Во-первых, не охотиться на самок, — сказала Аруна, возвращаясь к своему вязанию. — Так же, как и во время нашей подготовки к зиме. Хотя это и зависит от вида дичи, зима часто бывает временем размножения и ухода за потомством. Мы не должны делать ничего, что может серьёзно сократить численность животных.

— Точно так же мы не трогаем самцов-вожаков стаи. Если ты его убьёшь, то можешь обречь на гибель всю его стаю. Старайся охотиться на самцов-одиночек.

— Кроме того, не стоит переусердствовать с охотой. Одного-двух за день в качестве добычи вполне достаточно. Мясо можно сохранить заморозкой, но со временем его вкус ухудшается, да и разделывать множество туш на холоде — непростая задача. Если собираешься добыть больше одной особи, занимайся этим в хорошую погоду.

— При всём этом, когда дело касается монстров, все эти правила не применяются. Увидишь монстров — убей их. Всех.

Я кивал, слушая, а затем размял плечи и руки, чтобы разогнать кровь. Надел зимнее снаряжение, открыл мешочек, который приготовила Аруна, и отправил в рот ложку смеси.

— А-ай! Как жжётся! — воскликнул я.

— А чего ты хотел? Это же травы и специи, — сказала Аруна.

[[image:/storage/reader-images/fd4ca046ff58a68838226ca7de197c9b5f7c5f8e.jpg]]

Так или иначе, под прищуренным взглядом Аруны и смех бааров с близнецами, я проглотил странную смесь и продолжил собираться, надеясь, что её согревающий эффект проявится как можно скорее.

Когда по телу пробежала приятная испарина, я взял топор и направился к выходу.

— И… Вернись до заката, — сказала Аруна.

Снаружи было пасмурно и дул холодный ветер. Это была ещё не метель, но порывы были достаточно сильными. Двери всех юрт были плотно закрыты, и в снежной пелене не было видно ни души... как вдруг появился Марф, вожак масти, видимо, учуявший мой запах.

Масти были родом из более холодного региона, поэтому они спокойно могли переживать зимние холода, полагаясь лишь на свою густую шерсть. А с зимней одеждой от Элли их практически ничто не могло остановить: ни нынешний холод, ни старая добрая вьюга. По этой причине мы сделали масти ядром наших зимних патрулей, и именно этим Марф сейчас и занимался, когда заметил меня.

— Лорд Диас, что случил... Кхм-кхм, в чём дело? Если вам что-то ну-кхм... нужно лишь отдать приказ... прошу вас.

— Ну, вообще-то я просто собирался немного поохотиться, — сказал я.

Услышав это, Марф начал бешено вилять хвостом, отчего его плащ стал развеваться во все стороны.

— Я отправлюсь с вами! — рявкнул масти.

— Хорошо.

Марф встал рядом со мной, его хвост взметал снег позади нас, а я окинул взглядом зимний пейзаж, раздумывая, в каком же направлении нам отправиться.

Охота зимой — точнее, охота в снегах — оказалась куда сложнее, чем я предполагал. В смысле, всё вокруг стало белым. Не за чем спрятаться, так что, просто стоя на месте, ты был виден как на ладони. А учитывая, что дикие животные всегда осторожны и чутки к изменениям в окружающей среде, всё это никак не способствовало успешной охоте.

Я подумал о том, что было бы немного проще, если вокруг были бы деревья или камни, за которыми можно было бы укрыться, или будь у меня в руках лук, и пока я размышлял, Марф уткнулся носом в снег в поисках следов потенциальной добычи. Пока он шёл по следу, я плёлся за ним по пятам.

В этой сплошь белой и заснеженной земле чёрные гхи и подобные им животные выживали, уходя в лес и поедая листья деревьев, ещё не покрытые снегом, либо отыскивая под снегом съедобную траву. Трава на равнинах не увядала полностью под снегом и, по словам Аруны, превращалась в нечто вроде того «травяного сыра», что мы сами готовили. Это была одна из причин, по которой она велела нам не заготавливать больше фуража, чем необходимо.

Марф принюхивался, высматривая животных, которые, возможно, зарылись мордой в снег, чтобы полакомиться этим «травяным сыром», и, вот, наконец, уловив запах, его хвост встал торчком, прежде чем начать раскачиваться из стороны в сторону. Затем он уверенно направился в сторону потенциальной добычи.

Я думал, что, возможно, мы могли бы использовать пыль матани для охоты на чёрных гхи, но Аруна сообщила мне, что эту пыль используют только ранней весной. Когда снег тает и приходит весна, такие животные, как чёрные гхи, начинают лакомиться травой по всей равнине, а иногда даже отнимают ту часть, что предназначается баарам. Вот почему в это время для поддержания баланса и уменьшения поголовья чёрных гхи используют пыль матани. Как только их численность снижалась, применение пыли матани попадало под строжайший запрет.

На личном опыте зная о том, насколько эффективной была эта пыль, даже я понимал, что произойдёт, если использовать её слишком много. Охота была в какой-то мере необходимостью, даже когда еды было достаточно и даже когда ты был занят другой работой. Хотя когда я только прибыл на равнины, у меня получилось сразу же извлечь выгоду из еды, шкур и того факта, что мне не требовалась помощь на охоте.

— Здесь ничего нет, — пробормотал я. — Куда ни глянь, везде белым бело. Из-за облаков даже небо белое... или… серое.

Всё это по-настоящему подчёркивало, насколько суровы здешние зимы. Было не просто холодно; эти земли становились почти безжизненными. В таком месте, если не уметь охотиться, можно запросто умереть с голоду. На мгновение я представил, каково это — смотреть на белый, пустынный пейзаж, не подготовившись как следует к зиме. Окажись ты в ситуации, когда должен добыть дичь или ты и твоя семья умрёте от голода, глубина этого отчаяния могла быть совершенно немыслимой.

Пребывание здесь заставило меня осознать, что на самом деле значит жизнь на равнинах, и в моём сердце зародилась твёрдая решимость. Как правитель этих земель, я должен усердно трудиться, чтобы ни один мой человек никогда не столкнулся с голодом.

— Лорд Диас, — сказал Марф, поднимая из-под снега своё заиндевевшее лицо, чтобы посмотреть на меня. — Что-то... не так. Я знаю, рядом что-то есть, но не понимаю, где. И этот запах... Кажется, я его знаю...

Голова Марфа склонилась набок, затем он отряхнул снег с морды и шерсти. Я окинул взглядом заснеженные равнины вокруг. Я ни на секунду не сомневался в нюхе Марфа и потому принялся осматривать окрестности, выискивая признаки того, что же могло быть рядом. Именно тогда я увидел это: нечто пушистое, дрожащее в снегу. Оно было белым и пушистым, и... Тут я кивнул самому себе.

«Так вот как они сливаются с окружением...»

Я подошёл ближе и заговорил как можно мягче.

— Не нужно бояться, — успокаивающе сказал я. — Мы не собираемся нападать и не причиним вам зла.

Точный смысл моих слов, возможно, и не был понят, но я был уверен, что столь умные создания точно смогут уловить суть. И действительно, из-под снежного укрытия появились два баара.

— Полагаю, вы пара, да? — сказал я, сопровождая слова жестами. — Вы и вправду сильно худеете, когда живёте в дикой природе, да? Тут неподалёку есть деревня, вполне дружелюбная к баарам. Хотите пожить у нас?

Что касается того, захотят ли баары жить с людьми, это всегда решали сами баары. Их нельзя было принудить или заставить; баары всегда должны были принимать решение самостоятельно.

— Б-а-а... — слабо проблеял самец-баар.

Он выглядел так, будто всё ещё обдумывал предложение. Он посмотрел на меня, затем на Марфа, потом на баара, который, как я предположил, была его супругой, и продолжил размышлять. Я наблюдал, как он колеблется, но сохранял спокойствие. Я был не против дать ему необходимое время.

Как раз в этот момент позади бааров я заметил появившуюся вдали чёрную фигуру. В её движении была неестественная резкость, и я сразу понял: что бы это ни было, это существо намерено напасть на бааров.

— Марф! — крикнул я, выбежав вперёд бааров. — Что-то приближается! Я с ним разберусь, а ты защити бааров!

Я крепко сжал топор в руке и рванул навстречу неизвестному существу. Было ли это монстром? Или просто хищником, ищущим лёгкой добычи? Что бы то ни было, это я выманил бааров из их укрытия и тем самым обнаружил их, так что я не мог просто стоять в стороне и делать вид, что это меня не касается.

Чёрная фигура на своих четырёх лапах стремительно неслась по снегу и бросилась прямо на меня. Я рассчитал дистанцию до неё и нанёс удар топором слева направо. Но лезвие моего топора встретило лишь снег, взметнувшийся в воздух, в то время как чёрная фигура увернулась от удара и с яростным рёвом прыгнула, целясь мне в глотку.

Но моя первая атака была обманным манёвром, и пока существо застыло в прыжке, я вернул топор и ударил справа налево, рассекая зверя надвое.

— Я привык к таким движениям благодаря тренировкам с Марфом и масти! — крикнул я. — Вам со мной не справиться, так что предупреждаю только раз. Убирайтесь отсюда!

Мой голос прогремел, обращаясь к рычащим чёрным существам, появившимся позади поверженного и лежавшего в снегу зверя. То ли это были волки с чёрной шерстью, то ли волкоподобные монстры. Всего их было восемь, и если это волки, то они были поистине огромны. Они были крупнее Марфа и в холке могли бы поравняться с Клаусом. Их когти и клыки были необычайно остры, и, с моей точки зрения, я подумал, что это монстры.

Волки были умными животными, и, увидев, как одного из их стаи рассекли пополам, обычно они точно отступили бы. Но убийственные взгляды этих чёрных существ не дрогнули. Они рычали, уставившись на меня, а затем оттолкнулись от снега и бросились в атаку.

Волки сбивались в стаи и сражались скоординировано. Когда они появлялись возле человеческих поселений — городов и деревень, — приходилось собирать превосходящую по численности группу, окружать их и уничтожать всех разом. В прошлом я не раз участвовал в таких групповых охотах.

Волки были достаточно умны и использовали это, действуя слаженно на близкой дистанции. Они целились в уязвимые места, чтобы прорвать вражеский строй, и потому я был настороже, ожидая, не обратят ли монстры внимание на Марфа и двух бааров позади... но ничего подобного не произошло. Восемь зверей не проявили и намёка на слаженность и вместо этого с безрассудной яростью раз за разом кидались на меня, целясь в горло.

— Слишком медленно!

Я взмахнул топором. Волки увидели это и попытались увернуться, изгибая тела, но один из них не успел вовремя и был рассечён надвое. Я замер в боевой стойке, уверенный на этот раз, что волки обратятся в бегство или изменят тактику, увидев, как пал ещё один их сородич. Но они, движимые лишь жаждой крови, снова бросились на меня.

— Значит, вы и вправду монстры!

Они не вели себя ни как волки, ни как другие дикие животные. Их образ мыслей был полностью схож с монстрами: убивать, уничтожать, крушить. Я приготовил топор к следующей атаке и переключил внимание; я больше не сражался с волками. Я имел дело с монстрами.

— Монстры, что до конца не обратились. Какая редкость!

Я сделал большой шаг и с максимальной силой обрушил свой боевой топор. Лезвие врезалось в землю, взметая снежную пыль. Мои слова ничего не значили, но я надеялся запугать их своей силой.

«У вас нет ни единого шанса. Отступайте, пока не поздно.»

Однако монстры не вняли моему немому призыву и, оскалив клыки, они снова бросились в бой. Я не мог позволить себе получить ранение и опять свалиться с лихорадкой. Только не снова. Только не как с ветряными драконами. Я выдернул топор из земли и отпрыгнул назад, уклонившись от щёлкающих челюстей монстров.

Приземлившись, монстры и не подумали менять тактику и просто снова рванули на меня. В очередной раз увернувшись, я принялся размахивать топором короткими, точными дугами, уничтожая нападающих монстров одного за другим.

Это правда, что я привык к таким движениям и атакам благодаря тренировкам с Марфом и деревенской стражей, но в действиях этих монстров не было никакой осознанности. Ни плана. Ни координации. Но при этом у меня не было ощущения, что я сражаюсь с монстрами. Их удары сводились к слепым выпадам — небрежным и грубым, лишённым естественных преимуществ, присущих монстрам или зверям.

Нарвант говорил мне, что миазмы порождают монстров и контролируют их, и, глядя на этих волкоподобных монстров, я задался вопросом, могло ли быть так, что миазмы ещё неполностью подчинили их себе. Они находились в процессе превращения в монстров, но ещё не завершили его. Это было единственное объяснение их дерзкой, но бездумной атаке.

— Но вы всё равно позволили миазмам подчинить себя!

Я знал, что волки не могут понять меня, и мои слова никогда до них не дойдут, но я кричал на них, а мой топор продолжал рассекать воздух, пока не сразил последнего монстра, положив конец нашей битве.

Окажись я против настоящих волков, битва не была бы столь лёгкой. Они — хитрые создания, и схватка обязательно затянулась бы, став по-настоящему изматывающей. Но, с другой стороны, будь на месте этих монстров волки, они бы сразу же обратились в бегство при виде первого павшего сородича.

— Вам не следовало опускаться до того, чтобы становиться монстрами... — пробормотал я трупам, вытирая кровь с топора.

Едва я закончил, вдали появилась новая чёрная фигура. А затем ещё одна и ещё несколько.

«Сколько же здесь этих монстров?»

Я был настороже и готовился к продолжению боя, но на этот раз появившиеся существа были мельче тех, которых я только что убил. Это были настоящие, чистокровные волки. Они с опаской поглядывали на меня, держались на расстоянии, но в их глазах не было и намёка на враждебность или агрессию. Их взгляды скользили по полю боя, настороженные при виде павших монстров.

— Они были из вашей стаи? — спросил я.

Я внимательно наблюдал за волками, зная, что они не понимают меня. Марф и баары подошли ко мне, осторожно и бдительно изучая волков.

— Их шерсть лишена блеска, — заметил Марф. — Сейчас зима, а их мех тонкий, шерсть спутана. Тела и морды исхудали. Пока зима приближалась, они не смогли наловить достаточно добычи. У них не хватило еды, и поэтому они не смогли справиться с холодами. Я думаю, именно поэтому... они и стали монстрами.

Волки, ставшие жертвами миазм, скорее всего, покинули свою стаю, а те, кто не поддался им, пришли сюда вслед за ними. Возможно, они даже пытались освободить своих сородичей от контроля миазм, пока не стало слишком поздно.

Осторожничая, волки продолжали смотреть на меня, и затем спустя какое-то время они развернулись и отправились обратно к горам.

Мы молча наблюдали, как волки уходят, пока два баара, окончательно решив, не подняли на меня взгляд — и в их глазах горел огонь твёрдой решимости.

— Б-а-а! — сказал один.

— Б-а-а, б-а-а! — воскликнул другой.

Перед лицом решительной пары и не в силах понять их блеяния, мы с Марфом лишь растерянно переглянулись.

Пока Диас и Марф изо всех сил пытались понять только что спасённых ими бааров, Аруна в их с Диасом юрте спокойно занималась рукоделием. Она вырезала кусок дублёной кожи и теперь специальной иглой вышивала на ней нитью изображение - профиль баара, который стал уже фирменным знаком Аруны.

Она передала их уникальный нос, округлые глаза, закрученные рога и пушистую шерсть. Любой, кто когда-либо видел баара, был бы поражён сходством. И вот, пока Аруна работала, в юрту ворвался стражник с донесением.

— Госпожа Аруна! Нарушитель на востоке! — крикнул собаколюд. — Похоже, человек! Он сильно замёрз и, кажется, еле стоит на ногах! Если оставить всё как есть, он, скорее всего, рухнет в снег и умрёт! Что прикажете делать?!

Собаколюд вернулся после патруля, и Аруна, только что вошедшая в удобный для вышивания ритм, раздражённо вздохнула. Она отложила свою ещё незаконченную работу в сторону и поднялась, чтобы взять со стены зимнюю одежду.

— Ты пришёл ко мне, потому что Клаус занят? — спросила она, одеваясь. — Раз так, то я сама всё проверю, но мне нужно, чтобы кто-то из вас отправился вместе со мной!

Собаколюд тявкнул в знак согласия, затем взвыл, передавая сообщение своим товарищам.

Облачённая в зимнюю одежду и с луком в руках, Аруна запрыгнула на Карберана и поскакала на восток в сопровождении десятка собаколюдов.

— Передвигаться зимой определённо легче, когда есть скакун, — пробормотала Аруна. — Не нужно пробираться сквозь сугробы и лишний раз мёрзнуть.

Её дыхание вырывалось клубами пара, и уши Карберана встрепенулись в ответ, а его глаза сузились от простой радости. Аруна похлопала своего коня по шее, и Карберан с ещё большим энтузиазмом принялся пробираться сквозь снег. Тело скакуна разогревалось от усилий, и это тепло передавалось Аруне.

— Да, действительно, теперь всё выглядит по-другому, — вздохнула она, продвигаясь сквозь белоснежные пейзажи.

— Госпожа Аруна! Мы скоро уже должны увидеть нарушителя! — крикнул собаколюд, пробиваясь и подпрыгивая в снегу.

Аруна прищурилась, пытаясь разглядеть что-то сквозь снежную пелену. Её взгляд был достаточно зорким, чтобы точно разглядеть птицу, парящую в небе, но, осмотрев местность, она ничего не обнаружила. Тем не менее, собаколюды были уверены в себе, и поэтому они продолжили путь.

Когда земля покрывалась снегом и часто дули ветра, сенсорная магия Аруны теряла часть своей эффективности. Иногда это означало, что она могла пропустить появление нарушителей или монстров. Обычно это не было проблемой; в конце концов, зимой монстры в основном оставались в своих логовах, а у людей было мало причин забредать так далеко. Так что Аруна не слишком беспокоилась о небольшом снижении эффективности своей магии. Однако с появлением Диаса её мышление начало меняться.

Аруна начала понимать, что необходимо уметь защищать свои владения, не полагаясь слишком сильно на магию. В этом смысле присутствие собаколюдов было настоящим благословением. Их носы оставались в строю и были эффективны даже в условиях зимы, и они могли учуять что-то, будь то в снегу или даже под ним. Они также могли скрываться в снегу, выслеживая цель, и подобные условия практически никак не мешали им в бою.

Более того, в учебных схватках им периодически даже удавалось одерживать верх над Клаусом, когда тот застревал в сугробах. Единственным человеком, которого знала Аруна и кто мог бы противостоять собаколюдам в таких условиях, был Диас.

С этими мыслями Аруна продолжала осматривать заснеженные равнины, а окружавшие её собаколюды продвигались вперёд, ведя её и виляя хвостами.

По мере того, как собаколюды продвигались по зимней равнине вперёд, они оставались скрытыми. Мало-помалу они шли вперёд, в любой момент готовые атаковать или контратаковать в случае необходимости. В конце концов, их целью оказались фигура, упавшая в снег. Собаколюды со всех сторон окружили её, затем посмотрели на Аруну в ожидании приказа.

— Он мёртв, да...? — пробормотала она.

Аруна спрыгнула с Карберана, вынула из ножен кинжал и осторожно приблизилась.

— Вообще-то он жив, — поправил один из собаколюдов, стоявший рядом с Аруной. — Дыхание слабое, но он точно дышит.

Аруна внимательно осмотрела фигуру и уже собиралась применить оценку души, но в конечном счёте передумала.

«У этого человека может быть что-то, блокирующее мою магию, как у Нарванта. Но в данных обстоятельствах мы легко справимся с ним, независимо от того, враг он или друг. Во всяком случае это может быть хорошая возможность проверить, смогу ли я распознать намерения этого человека, не прибегая к магии.»

Аруна вспомнила ситуацию, произошедшую с Нарвантом и его семьёй. Затем она взглядом подала сигнал собаколюдам и, держа в одной руке кинжал, взяла фигуру за плечо и перевернула на спину.

«Что? Он такой лёгкий! Похоже, это мужчина, но он такой тощий и слабый. И ещё так молод. Жалкий...»

— Эй, просыпайся, — сказала Аруна. — Скажи нам, кто ты такой.

Мужчина был закутан в плащ. Аруна встала и пнула его в плечо. Затем ещё раз. После нескольких пинков мужчина, наконец, открыл глаза. Он был окружён собаколюдами, и все они были готовы в любой момент вцепиться ему в руки и ноги.

— А-а?.. — прохрипел он. — Я-я н-не знаю, кто вы, но... п-прошу... Тепло, воды... пожалуйста...

Он замерзал, хотел пить и нуждался в помощи. Аруна при виде его мольбы вздохнула, затем подозвала Карберана. Со своего скакуна она взяла меховой коврик и кожаный бурдюк, наполненный лекарственным чаем, который она приготовила на случай, если нарушитель окажется человеком, нуждающимся в спасении. Она передала это собаколюдам.

Собаколюды мгновенно приступили к действиям, следуя инструкциям, полученным от Клауса на случай чрезвычайных ситуаций. Сначала они расстелили меховой коврик на земле, затем перенесли на него тело мужчины. Закутывая его в подстилку, несколько собаколюдов забрались внутрь, чтобы согреть мужчину своим теплом. Затем они поднесли бурдюк с чаем к его губам и стали уговаривать пить. Когда он не отреагировал, собаколюды начали обсуждать единственный оставшийся вариант: вливать в него жидкость изо рта в рот, как учил их Клаус. Мужчина, казалось, услышал их разговор и, собрав последние силы, стал жадно пить лекарственный чай.

Согревшись и утолив жажду, мужчина начал постепенно возвращаться к жизни, и по мере того, как его сознание прояснялось, он заговорил.

— К-кто бы вы ни были, огромное спасибо за спасение... А?! Собаки?! Но вы только что говорили! Неужели?! А вы! Это что... рог?!

Мужчина впал в панику, его взгляд перебегал от окружавших его собаколюдов к Аруне, и Аруна нашла его суетливость жалкой. Она пристально посмотрела на мужчину. Она нашла Диаса при схожих обстоятельствах, но тот был куда спокойнее. Он хотя бы смог сохранить самообладание.

— Вопросы задавать буду я, — сказала Аруна. — Твои глупости могут подождать. Итак, кто ты и зачем заявился сюда зимой?

Когда мужчина ощутил на себе вспыльчивый нрав Аруны, он нервно сглотнул. Он снова окинул взглядом окружение. Он увидел, что собаколюды не собираются его убивать, но всё же относятся к нему с подозрением. Он также увидел в руке Аруны кинжал, и при одном взгляде на него в нём что-то сникло.

— Я служу при королевском дворе Сансерифа. Вернее… служил. Теперь у меня нет должности. Меня зовут Хьюберт, и я поданный королевства Сансериф. Я пришёл сюда... потому что король приказал мне служить и помогать правителю здешних земель, господину Диасу. Я не мог проигнорировать волю Его Величества, поэтому добрался сюда так быстро, как только смог. Это была долгая и тяжёлая дорога, и, по правде говоря, я не знал, что здесь так холодно...

— Из королевства... И ты говоришь правду? Ты действительно пришёл сюда, чтобы помочь Диасу?

— С какой стати мне лгать? Я пришёл сюда и чуть не умер... Какая причина лгать у меня может быть теперь?

— Возможно, ты хочешь обмануть Диаса, приблизиться к нему, навредить и забрать его титул себе... или что-то в этом роде, — ответила Аруна.

Аруна очень внимательно наблюдала за Хьюбертом. Его длинные, испачканные сажей волосы были собраны на затылке, а над худыми, опущенными глазами красовались очки, слегка отличающиеся от тех, что носила Аймер. Его худое лицо покрывала лёгкая щетина. На взгляд Аруны, ему было около тридцати. Он был довольно высок, но Аруна не могла отделаться от ощущения, что он выглядит болезненным; казалось, он мог переломиться пополам от малейшего усилия. Его тело тряслось больше от страха, чем от холода, и Аруна не чувствовала, что он лжёт.

— Я-я не стал бы делать ничего подобного, — сказал Хьюберт, с трудом выдавливая слова сквозь дрожь. — Присвоение чьего-либо титула или должности... По законам королевства такое преступление карается смертью. Вы, как прибывшая из других земель, возможно, не знаете, но стать лордом королевства Сансериф — дело непростое.

Взгляд Аруны стал жёстче.

— Хм-м, — ответила она. — Похоже, ты что-то не так понял. Мы с этими собаколюдами сами являемся гордыми поданными королевства и жителями этих владений.

— А? Что? Что-о-о?!

— А я жена Диаса, и, конечно, тоже живу здесь.

Челюсть Хьюберта отвисла. Это было, пожалуй, самое жалкое зрелище, которое Аруна когда-либо видела, и в тот момент она составила об этом мужчине окончательное мнение, и не было никакой нужды в оценке души. Она с досадой вздохнула, упрекая саму себя за то, что вообще осторожничала с этим человеком. Следующие её слова прозвучали с более мягкой интонацией, к которой добавилась капля сочувствия.

— Хотелось бы сделать одно уточнение, — сказала она. — Разве направляясь сюда, ты не пересёк соседние владения? Тебе ничего не рассказывали об этом месте? Если бы ты просто расспросил местных, то никогда не оказался бы в таком положении.

— Н-ну, э-э... Нет. Я-я не спрашивал. Я знаю, что в Каздексе весьма предвзято относятся к зверолюдам, и хоть я выгляжу как обычный человек, мой дед по материнской линии был зверолюдом. Поэтому я нанял помощников и пересёк те земли, скрываясь в повозке.

— Эти земли больше не Каздекс, — пояснила Аруна. — Друг Диаса, Элдан, стал правителем этих владений и переименовал их в Махати. Он каждый день стремится сделать свой дом местом, где люди, полулюди и зверолюды смогут жить в мире и согласии. Обратись ты к нему вместо того, чтобы прятаться, и скажи, что направляешься к Диасу, он бы обязательно принял тебя — и не только безопасно проводил бы до места назначения, но и предоставил бы лошадей и охрану. В этом я уверена.

Это было уже больше того, сколько бедный Хьюберт мог вынести. Осознав шокирующую правду — что сам обрёк себя на ненужные лишения и чуть из-за этого не умер, — он тут же потерял сознание. Единственное слово, пришедшее на ум Аруне в такой ситуации, было как ни странно «жалкий», и она снова вздохнула. Она взялась за край мехового коврика и, заручившись помощью собаколюдов, поволокла Хьюберта по снегу, словно груз на санях, в Илук.

[[image:/storage/reader-images/cddc949b53390ea1860a9cbcef1f41ea8547227a.jpg]]

Хьюберт очнулся от тепла и пряного аромата, витавшего в воздухе. Подняв голову, он увидел тканевый свод и понял, что находится в шатре, весьма похожем на те, что видел на поле боя. Конструкция была невероятно прочной для шатра и так хорошо сохраняла тепло, что он почти готов был поверить, будто зима закончилась.

«Где я, чёрт возьми?»

Он приподнял голову и осмотрелся. Со всех сторон его окружали похожие на собак зверолюди, с которыми он столкнулся перед тем, как потерять сознание, все они лежали на полу. Тогда он понял, что именно эти собаки принесли его сюда и согрели его замёрзшее тело своим теплом. Осознав, что он должен их хоть как-то отблагодарить, Хьюберт сел.

— А?! — Но, поднявшись, он ахнул от того, что предстало его глазам.

Перед ним прямо в центре палатки сидел мужчина — он предположил это по телосложению, — одетый как женщина. Перед ним стоял котёл, и он готовил какое-то лекарство или что-то вроде того.

— А, ты уже проснулся, — сказал мужчина(?). — Аруна, твой гость поднялся! Лекарство готово, но, возможно, для начала нам стоит с ним поговорить.

Голос у мужчины (?) оказался более высоким, чем Хьюберт ожидал. Из глубины палатки появилась женщина, которую он встречал ранее, — та самая с рогом.

— Что такое? Ты всё ещё беспокоишься, Аруна? Слушай, я знаю, что важно быть осторожным, чтобы вся эта история с Нарвантом опять не повторилась, но разве не странно вообще не использовать такую удобную магию? Мы проверили вещи этого парня, и не нашли в них ничего подозрительного, и не похоже, чтобы он использовал какую-то магию. Так что примени уже свою оценку души, и, исходя из его цвета, мы решим, что делать дальше.

Девушка с рогом выглядела недовольной, но что-то пробормотала, и её рог засветился синим.

«Оценка… Цвет...»

Эти два слова отозвались в сознании Хьюберта. Он не был уверен, но подумал, что эти слова имеют отношение к рогу девушки и тому, как он светился. Затем мужчина(?) подошёл к Хьюберту и опустился на колени.

— Итак, я слышала, ты пришёл сюда, потому что хочешь служить правителю здешних владений, Диасу. Это правда?

— Да, клянусь.

— И ты пришёл сюда по приказу короля, верно?

— Да.

— Были ли у тебя приказы ещё от кого-то или, возможно, у тебя есть какие-то собственные скрытые мотивы?

— Н-нет, я бы не посмел...! Я лишь пытаюсь следовать приказу короля. Я всего лишь обычный государственный служащий — какие уж у меня могут скрытые мотивы?

— То есть у тебя нет намерений причинить вред Диасу или кому-либо из его людей, правильно?

— Конечно, нет. Я едва ли могу питать недобрые чувства к тому, кого даже никогда не встречал. Моя работа — служить лорду Диасу в роли государственного служащего.

Пока он говорил, женщина с рогом наблюдала за ним, а её рог продолжал светиться синим. Затем и она, и мужчина(?) вздохнули.

— Похоже, мы зря беспокоились.

Мужчина(?) представился как Элли и начал объяснять, кто они такие, куда Хьюберта доставили и где он сейчас находится, а также чем Диас занимался с момента своего прибытия.

— Понятно... Теперь я понимаю, — сказал Хьюберт. — Но, слушая ваш рассказ, меня ещё сильнее злит собственная бесполезность и глупость. И, судя по тому, что вы только что рассказали, я полагаю, что тот мужчина вон там, в общем зале, и есть господин Диас...?

Хьюберт сидел, выпрямившись, на приготовленной для него кровати, потягивая лекарственный чай, который приготовили Элли и Аруна. Он наблюдал за Диасом, двумя девочками, какими-то существами, похожими на овец, их детёнышами и ещё двумя такими же созданиями, с которыми Диас совсем недавно вернулся. Он, казалось, изо всех сил пытался договориться с животными, которых привёл с собой.

— Да, это папа, — сказала Элли. — Лорд Диас, герцог Баарбадал, правящий этими равнинами. Похоже, в данный момент он больше заинтересован в этих баарах, чем в тебе. Но это естественно; больше бааров — больше шерсти, так что логично, что он хочет первым делом разобраться с этими переговорами. Так что тебе придётся немного подождать, если хочешь поговорить с ним. Всё же, он отправился на охоту, случайно столкнулся с монстрами и привёл домой нескольких бааров. Удачу папы не объяснить законами этого мира.

— Хм-м... — промычал Хьюберт, его брови сдвинулись, а губы искривились в гримасе.

Он ничего не мог поделать, если у правителя возникло более важное дело. Да и жаловаться ему было не на что; дополнительное время позволит ему пообщаться с жителями и узнать больше об Илуке. В данный момент его в основном заботило слово «баар», которое повторялось снова и снова во время разговора с Элли и Аруной. Он понял, что так называли странных овецеподобных существ, и они действительно были весьма любопытны. На самом деле, всё вокруг Хьюберта казалось ему очень любопытным.

— Хм-м... — снова промычал Хьюберт, которого обуревали сомнения.

Баар — животное, которое понимает человеческий язык, способное в определённой степени вести диалог и производящее шерсть высочайшего качества. Хьюберту было трудно поверить, что такое животное действительно существовало. Затем были собаколюды, сидевшие там и сям в общем зале. Никто из них совершенно не выглядел хоть капельку угнетённым, а, напротив, они, казалось, наслаждались жизнью. Такая очевидная любовь к жизни, окружавшая Хьюберта, заставила его вспомнить историю, которую когда-то рассказывал его дед.

Но тут к ним подошёл Диас, потирая затылок, видимо, закончив разговор с баарами.

— Без толку, — сказал он. — Эти баары, несмотря ни на что, хотят остаться дикими. Фрэнсис и Франсуаза пытались с ними поговорить, но заставлять их оставаться с нами бесполезно, так что мы решили оставить всё как есть.

Аруна, до этого момента наблюдавшая за Хьюбертом с настороженным взглядом, смягчилась при словах Диаса.

— Если таково их желание, значит, так тому и быть. Нам следует уважать их выбор. Но если вы обсуждали только это, почему ваш разговор занял так много времени?

— Эти баары хотят остаться дикими, но они попросили у нас еды и место для ночлега. Я сказал им, что если они присоединятся к деревне, я выделю им юрту и буду кормить досыта, но...

— Что ж, они немного наглеют, не так ли? Я понимаю, что они хотят пережить зиму и всё такое...

Пока Хьюберт слушал, он вспомнил слова Элли и систематизировал всю полученную ранее информацию. Даже не осознавая этого, он вступил в разговор.

— Э-э... Прошу прощения, что встреваю, но позвольте высказать своё мнение. Судя по тому, что мне рассказали об Илуке, вы планируете построить дорогу для развития торговли и увеличения благосостояния деревни, верно? Если это так, то, возможно, ситуацию с этими новоприбывшими баарами лучше рассматривать как на своего рода торговую сделку?

Хьюберт продолжил:

— Деревня может предоставить двум баарам еду и кров, а баары могут... Ну, предположим, могут позволить состричь часть своей шерсти в качестве компенсации. Как вам такая идея? Когда вы начнёте развивать здесь торговлю, многие торговцы станут просить того же: еду и ночлег. Тогда вам придётся определить стоимость предоставляемой еды и бааровой шерсти... и просчитать разницу при покупке и продаже в соседнем регионе... но сейчас вы можете рассматривать эту ситуацию как тренировку, шанс получить представление о такого рода торговле.

— Учитывая текущие холода, вы, возможно, не сможете получить много шерсти, и вся эта затея может оказаться немного убыточной, но я на себе прочувствовал смертельный зимний холод. Нельзя же просто вышвырнуть этих бааров на улицу и оставить их на произвол судьбы. Так что да, я бы хотел, чтобы вы помогли баарам также, как помогли мне.

На предложение Хьюберта все отреагировали по-разному: на лицах кого-то отразилось удивление, на лицах других - строгость. Однако Диас, проявивший лишь простую заинтересованность, погрузился в раздумья. Хьюберт уже забеспокоился, не сказал ли он лишнего, но тут Диас хлопнул в ладоши.

— Это может сработать! — воскликнул он.

Остальные в шатре начали улыбаться, пока Диас продолжал:

— Значит, так и поступим. Мы примем этих бааров и отправимся в Махати, чтобы заняться торговлей. И раз с этим решено... Э-э, а ты кто и что здесь делаешь?

Хьюберт тихо рассмеялся над тем, что Диас принял его предложение ещё до того, как его представили. Он поднялся на ноги и представился так, как подобает настоящему служащему при королевском дворе.

Прошло три дня с тех пор, как Хьюберт стал новым жителем Илука, а два баара остались у нас, чтобы пережить зиму. Эти два баара проводили дни, бродя по окраинам Илука в поисках травы, и позволяли бабушкам состригать часть своей шерсти. Ночи они проводили в небольшой юрте, используемой для хранения поклажи.

Эти два баара твёрдо намеревались оставаться верными своей дикой природе, поэтому не пытались особенно сближаться или заводить разговоры, но они достаточно освоили наш язык, чтобы приветствовать людей, блея «Доброе утро», «Добрый день» или «Доброй ночи», когда проходили мимо. Они были вежливы, и все деревенские были рады разделить с ними эту зиму.

Хьюберт прибыл в Илук в тот же день и сейчас проводил всё время в бесконечной суете. Он вечно был занят. По его собственным словам, это помогало ему понять, что есть в деревне и чем ему следует заниматься. Он носился так, будто не знал значения слова «отдых», постоянно беседуя с тем или иным человеком обо всём на свете.

Но чаще всего он разговаривал с Элли и Аймер, и, хотя я всегда наблюдал это издалека, я мог сказать, что их разговоры всегда были довольно горячими.

«Интересно... Неужели между Хьюбертом и этими двумя...?»

Я размышлял об этом, держа в руке нож, занимаясь выделкой на бревне шкуры одного из волков-монстров.

— Вовсе нет, — сказала Элли, подходя. — Никакой романтики в этом нет.

И снова кто-то по выражению лица прочитал мои мысли.

— Ну, просто знаешь, у Клауса и Канис тоже были свои дела, и в итоге я ничего не заметил, — сказал я, — Вот я и подумал, может, и здесь тоже что-то тихо зреет прямо там, где я этого не ожидаю...

— Нет. И потом, тощие — совсем не в моем вкусе. Мы просто много говорили о работе Хьюберта. Мы пытаемся со всех сторон понять, чем он как государственный служащий будет здесь заниматься.

Аймер была, так сказать, ответственной за вопросы образования, но также она была создателем и хранителем записей о жизни деревни. Элли, в свою очередь, занималась торговлей, управлением складами и запасами, а также нашими финансами. Вся эта работа обычно входила в обязанности государственного служащего, каковым и был Хьюберт. Он намеревался взять часть этих обязанностей на себя, поэтому часто обсуждал с Элли и Аймер, что они делали, как это происходило и всякие другие детали.

— Меня, честно говоря, интересует только торговля, и хотя Аймер тоже фактически выполняла работу государственного служащего, она в основном была сосредоточена именно на вопросах образования. Хьюберт как раз пытается собрать всё воедино. Государственный служащий нужен для того, чтобы помочь тебе, папа. Он будет вести учёт всего, заниматься канцелярской работой и налогами, способствовать развитию технологий и возделыванию земель.

— По сути, — закончила она, — Хьюберт — это своего рода начальник для меня и Аймер или, скорее, главный управляющий. Он – связующее звено между населением владений и их правителем.

Элли принялась помогать мне выделывать шкуру, и мы продолжали болтать, пока счищали с неё грязь и налипшую землю.

— И, э-э... эта работа нам действительно нужна, да? — задумчиво произнёс я вслух. — В смысле, пока что всё, по-моему, идёт просто замечательно, разве нет?

— Пока что — да, но как только население начнёт расти, и деревня станет больше, всё перестанет быть настолько простым. Нужно будет думать о налогах, об организации отправки денег, положенных королевству. Тут сразу возникает вопрос. Ты думал о том, как вообще будешь собирать налоги, папа? Думал о том, как и чем ты будешь платить королевству? Ты понимаешь, как всё это работает?

— А. Ну, эм, я помню, Элдан рассказывал мне кое-что об этом, когда он был у нас... кажется...

— Ну, всё это «что-то», что ты не помнишь, — это то, чем займётся Хьюберт. До сих пор я всегда предполагала, что делать это буду я, но если у нас появился опытный государственный служащий, то логично, чтобы этим занялся именно он. Уверена, он со всем справится эффективно и просто, а также гораздо аккуратнее, чем если бы этим занималась я.

— Понятно...

Я кивнул, и мне показалось, что теперь все неприятные вопросы, связанные с управлением деревней, — всё то, над чем мне приходилось ломать голову, — я могу спокойно оставить Хьюберту.

— А вообще этот Хьюберт, он такой... обычный, — добавила Элли. — И под «обычным» я имею в виду то, что он мыслит, как совершенно нормальный человек. Всё, что он говорит, логично и прямолинейно. Государственный служащий до мозга костей. Ты же, папа, постоянно совершаешь безумные поступки, невероятные, невообразимые вещи, и я думаю, это просто замечательно, что у тебя под боком появился самый обычный человек, который поможет в управлении владениями.

— П-погоди, погоди, я не помню, чтобы делал что-то такое уж безумное, разве нет? Я имею в виду, с тех пор как я оказался здесь, всё, чем я занимался, — это охотился и работал в полях...

У меня были ещё возражения, но в этот момент появился Хьюберт. Подойдя к нам, он просматривал стопку бумаг.

— Прошу прощения, что влезаю в ваш разговор, — сказал он. — Эти коров... существа, белые гхи, я хотел бы спросить о них. Вы не возражаете?

Я склонил голову набок, заинтересовавшись.

— Конечно, спрашивай, — ответил я.

— Мне сообщили, что самец и самка, которых вы получили, родом из соседнего региона, — сказал Хьюберт, и его взгляд стал серьёзнее по мере того, как он говорил. — Похоже, вы заботитесь о них уже почти год. Как идут дела?

— Как...?

Я не понимал, к чему он клонит. Однако глаза Хьюберта сузились ещё сильнее.

— Я не знаю рыночной стоимости белых гхи, но, судя по количеству мяса, которое с них можно получить, готов предположить, что они весьма ценны. Итак, если соседний правитель подарил вам несколько голов этого довольно ценного скота, скорее всего, у него был следующий расчёт: вы выращиваете их, заботитесь о них, определяете, сколько нужно их кормить, понимаете, сколько именно особей сможете содержать, а затем заказываете ещё. Звучит логично, не находите?

Хьюберт пояснил, что с травой на равнинах будет легко разводить ещё больше белых гхи, и мы сможем сами их продавать или забивать. В любом случае, он настаивал на том, что у нас в распоряжении должно быть больше, чем две особи, и независимо от того, будем мы их разводить или нет, нам следовало бы как минимум увеличить поголовье втрое.

— Вот что у меня на уме, но может ли быть так, что... вы вообще об этом не задумывались?

— Э-э... Ну… Мы, конечно, старались заботиться о них как могли, — ответил я, — Но никогда особо не задумывались об увеличении их поголовья или о том, сколько именно еды уходит на их содержание. Ты не пробовал спросить об этом собаколюдов?

— Да, я уже сделал это. Но в таких вопросах они склонны полагаться скорее на инстинкты. Они сказали, что «просто решают, сколько положить корма гхи, в зависимости от их самочувствия» и что «просто выводят их и насыпают примерно вот столько». Более определённого ответа дать они не смогли.

Его объяснения продолжились.

— Если мы просто увеличим поголовье скота без какого-либо плана, у нас может закончиться корм, поэтому крайне важно понять, сколько именно они съедают. Я не вправе оценивать ваше решение разделить земли ваших владений с племенем Они, но необходимо понимать, что это приведёт к серьёзному сокращению пастбищ для скота.

— Вот почему так важно узнать, сколько еды потребляют деревенские животные. Баары, лошади, белые гхи; знание того, сколько они едят, позволит нам понять наши возможности и определить, сколько ещё скота мы сможем завести. Если у нас будет избыток фуража, то нам следует закупить ещё гхи... но, вообще-то, посмотрев на ту самку гхи, я почти уверен, что она беременна.

— А если это так, то нам нужно установить срок беременности и узнать больше о том, как гхи рожают, а также о том, как ухаживать за ними после родов. В общем нам не хватает множества сведений.

— Это значит, что когда мы отправим кого-нибудь продавать те шкуры...

Хьюберт продолжал говорить, плавно выстраивая свои мысли в слова без каких-либо пауз. Что касается меня, то все эти его маленькие проблемы были не столь важны, как потрясающая новость о беременности нашей самки гхи, но Хьюберт всё ещё говорил, и я не мог вставить ни слова.

— Кроме того, стрижка диких бааров идёт гораздо лучше, чем я ожидал. Немного разобравшись в вопросе, я понял, что, состригая лишь излишки, в которых баары не нуждаются, мы уже накопили вполне приличный запас. Поэтому я думаю, что нам следует сделать следующий шаг и приложить больше усилий в производстве шерсти, так что с вашего позволения...

Слова так и лились рекой, а мой мозг молил о передышке. Я попытался найти Элли, надеясь, что она сможет меня спасти, но... она предвидела всё с самого начала и уже сбежала — её нигде не было видно. Так что, не имея возможности сбежать, я сидел смирно и позволил, казалось бы, бесконечному словесному потоку Хьюберта со всей жестокостью обрушиться на меня.

У нас была ткань, которую мы сделали из шерсти, состриженной с бааров, и шкуры волков-монстров, которые я добыл на охоте. Я думал, что этого будет достаточно, чтобы отвезти в Махати и обменять на фураж, но Хьюберт, очевидно, был другого мнения. Он считал, что отправка наших товаров в таких объёмах будет означать упущенную возможность. Учитывая, сколько шерсти мы получаем, он предложил увеличить объём товаров, направляемых в Махати, чтобы получить настоящий, полноценный опыт торговли.

С этой мыслью он обратился к двум прибывшим баарам с предложением.

— Несмотря на то, что мы всего лишь состригли излишки вашей шерсти, вы дали нам гораздо больше, чем мы ожидали. Мы хотели бы продвинуться ещё на шаг дальше. Если мы произведём чуть больше, то выйдем в плюс. Поэтому вот что я предлагаю: не согласились бы вы обратиться к другим диким баарам, оказавшимся в схожей с вами ситуации, к тем, кому тяжело пережить зиму? Конечно, необязательно искать целое стадо — даже один или два будет уже замечательно. Вам мы, конечно, предоставим больше еды и даже сможем добавить немного сахара и соли. Ну что, как насчёт этого?

— Мне говорили, что дикие баары — особенно осторожные животные, но, возможно, они согласятся прислушаться к своим сородичам? Я считаю, что стоит хотя бы попытаться. И, конечно, чем больше бааров вы к нам приведёте, тем лучше условия мы сможем обеспечить для вас всех.

Баарам, должно быть, понравилась сулящая им выгода, потому что они сразу же отправились на заснеженные равнины и принялись блеять во весь голос. И вот в течение трёх дней к нам прибыло ошеломляющее число диких бааров — целых пять семей, что составило дополнительные шестнадцать особей, и все они согласились остаться в Илуке на зиму.

Я и представить себе не мог, что новые баары появятся у нас так скоро, и что их будет так много, поэтому в панике я помчался к Нарванту и попросил его сделать каркас для юрты из оставшейся у нас древесины. Затем мы использовали ткацкие станки, чтобы изготовить стены и крышу. В итоге мы успешно соорудили временное жилище для всех новоприбывших бааров, хотя, полагаю, правильнее было бы назвать это постоялым двором.

С внезапным прибытием восемнадцати бааров в Илук мы стали расходовать больше сушёной травы и «травяного сыра», чем когда-либо, но чем больше баары ели, тем больше шерсти мы получали. Всю эту дополнительную шерсть мы состригали, мыли, ткали в полотно, подвергали снежной чистке, скатывали в удобные для переноски рулоны и затем грузили на повозку, сделанную Нарвантом.

Повозка была сконструирована так, что к ней можно было прикрепить либо полозья для саней, либо колёса. Идею её создания предложил Хьюберт, и это действительно было нечто. Полозья предполагалось использовать до места, где лес сходился с Махати, а затем на оставшуюся часть пути планировалось прикрепить колёса.

Когда повозка была заполнена бааровой тканью под завязку, наконец пришло время использовать её.

— Мы готовы к торговле, — сказал Хьюберт, гордо стоя перед повозкой. — И нам повезло, что у нас есть талантливый торговец — Элли. С ней во главе мы наверняка продадим наши товары подороже, а то, что нам необходимо, закупим подешевле.

Все приготовления были завершены, и Элли уже сидела в самой повозке, облачённая в свою зимнюю одежду.

— Положитесь на меня! — сказала она. — Я продам ткань и шкуры по отличной цене! Эти шкуры, признаться, весьма сомнительного качества, но «шкуры чудовищных волков» наверняка будут редкостью, так что я уверена, что обязательно найду какого-нибудь богатого идиота, который все их скупит. К сожалению, мы не получили магических камней, но, наверное, это потому что убитые волки ещё не полностью превратились в монстров, так что шкурам придётся это компенсировать!

Нарвант и его семья внесли последние корректировки в повозку и затем довольно кивнули. Перед повозкой стояли несколько масти, привязанные к ней верёвками. Одетые в зимнюю одежду и экипированные плащами из драконьих клыков и чешуи, они выступали одновременно и в роли тягловой силы, и в качестве телохранителей Элли.

Учитывая размеры повозки, я бы предпочёл запрячь в неё лошадей, но из-за сезона мы были ограничены в возможности кормить лошадей по пути. С учётом этого, вместо того чтобы нагружать повозку кучей фуража, разумнее было доверить работу собаколюдам, а в повозку сложить более лёгкую еду вроде вяленого мяса, галет и приправ.

К счастью, повозка была нагружена только бааровой тканью и волчьими шкурами, так что она не была особо тяжёлой. Будь груз тяжелее, нам пришлось бы продумывать другой способ транспортировки. Пока я размышлял об этом, Хьюберт повернулся к Элли с суровым взглядом.

— Я знаю, что говорил это уже сто раз, — сказал он серьёзным тоном, — Но в худшем случае не беспокойся, если наша сделка не принесёт прибыли. Сейчас нам важнее всего получить информацию... Нам нужно выяснить всё, что поможет как следует наладить производство и продажу бааровой ткани. Даже если в этот раз у нас не получится получить прибыль, мы просто скорректируем нашу работу и в конечном итоге выйдем на получение стабильного дохода. Я знаю, что как торговцу тебе не нравится так думать, но, пожалуйста, держи в уме всё, что я сказал. Я сделал всё возможное, чтобы мы вышли хоть в какой-то плюс, и мои собственные расчёты говорят, что так и будет, но... я прошу лишь, чтобы ты не была излишне напористой, когда дело дойдёт до торговли, и воздержалась от заключения сделок, используя репутацию герцога.

— Да-да, поняла, поняла, — ответила Элли. — Не надо повторять это раз за разом. Тебе нужно получить полное представление о рыночной стоимости бааровой ткани, чтобы мы смогли наладить максимально прибыльное производство из бааровой шерсти, верно? В любом случае начало этому уже положено.

Затем Элли посмотрела на диких бааров, греющихся на солнце. Они были, по сути, гостями, поэтому мы не стали давать им имена и не ухаживали за ними сверх необходимого, но иногда они хотели, чтобы их почесали. Собаколюды делали это при условии, что получат немного бааровой шерсти в ответ. По сути, шерсть бааров была платой за работу собаколюдов.

— Я считаю, что сама по себе идея господина Диаса раздавать собаколюдам монеты в качестве награды была не такой уж плохой, — сказал Хьюберт, начиная очередное пространное объяснение. — Однако некоторые собаколюды сохранили монеты как личные сувениры и спрятали их. В этом смысле с точки зрения попытки установления денежной экономики идея господина Диаса провалилась. Сейчас я думаю, что оплата бааровой шерстью будет для собаколюдов гораздо более понятной по сравнению с монетами, так как она может напрямую преобразовываться в знакомые им вещи. Они поймут, что получают определённое количество шерсти за свой труд, и эта шерсть может стать их одеждой и жилищем. Как только эта система ценностей будет ими хорошо усвоена, мы сможем научить их, сколько стоит шерсть бааров в денежном выражении, и постепенно приучить их к денежной экономике. Но с этим нельзя торопиться. Мы сделаем это частью повседневной жизни и будем подстраивать обучение под темп их понимания. К счастью, учитывая тёплый климат в Махати, мы должны суметь выменять приличное количество фуража даже зимой...

Хьюберт обладал дурной привычкой вдаваться в пространные рассуждения, и сейчас было не исключение. Поняв, что происходит, Нарвант с семьёй медленно отошли от повозки, а масти тихо тронулись в путь, потащив её по снегу за собой. Элли тоже не проронила ни слова и просто молча помахала рукой, постепенно удаляясь вместе с повозкой, и... я снова остался наедине с Хьюбертом. Я решил, что должен хотя бы выслушать его, так что выбора не осталось.

В родном городе Хьюберта, на юго-востоке королевства, выращивали хлопок и там существовала так называемая «хлопковая валюта». По сути, люди торговали хлопком вместо монет. Эта система натолкнула Хьюберта на мысль, что то же самое можно проделать с бааровой шерстью, и я подумал, что, конечно, учитывая получаемое нами количество шерсти и её роль в повседневной жизни, подобное определённо возможно. Когда это должным образом укоренится, я был уверен, что торговать с племенем Они будет гораздо проще.

Жилища и одежда были вещами, в которых люди всегда будут нуждаться, пока живы, и они сохранят определённую ценность в силу своей необходимости. Иными словами, их ценность стабильна и надёжна, куда больше, чем у монет, которые просто красиво выглядят и которые приятно иметь при себе.

Хьюберт ещё долго не унимался и продолжал говорить, даже когда начал падать снег, постепенно скапливаясь у него на голове и плечах.

Торговая повозка Элли пересекла заснеженные равнины и добралась до леса, где она сменила полозья на колёса и продолжила путь в Мерангал. Город был настолько оживленным и шумным, что Элли почти забыла, что на дворе зима. Каменные здания, выстроившиеся вдоль улиц, да и сами улицы были заполнены бесчисленными толпами людей, сновавшими туда-сюда. Куда ни глянь — повсюду торговцы заключали сделки, зазывали потенциальных покупателей, перетаскивали товары и тянули за собой повозки.

По сравнению с Бангалом, считавшимся воротами в Махати, Меренгал был более спокойным местом с меньшим населением. Тем не менее, энергичные и всегда улыбающиеся лица местных жителей создавали впечатление, что он ничуть не менее оживлён и полон энергии, как и любой другой город Махати.

— В прошлый раз, когда я была здесь, тут было поспокойнее, — заметила про себя Элли. — Даже зимой здесь такое оживлённо. Это удивительно. Интересно, не потому ли это, что все крестьяне уже собрали урожай и теперь перебрались в города... В сравнении с Илуком это совершенно иной мир.

Элли спустилась с повозки и принялась тянуть её вместе с собаколюдами. Зверолюдов в этих краях было много, и Элли не хотелось, чтобы со стороны она выглядела как рабовладелица, заставляющая своих собакоюдов делать всю тяжёлую работу. Однако её опасения оказались напрасными; оглядев другие повозки в городе, она заметила, что все зверолюды радостно тянули повозки, словно хвастаясь своей силой, в то время как их более мелкие сородичи сидели в повозках и разбирались с товарами. Большие и маленькие, все зверолюды в городе выкладывались на полную, занимаясь тем, что у них лучше всего получалось.

Элли видела, что сотрудничество между расами — зверолюдами и людьми — стало здесь обыденностью и частью повседневной жизни. Увидев это, Элли с лёгким облегчением вздохнула.

— Когда в прошлый раз проезжала здесь, я думала только о папе, поэтому совсем не заметила, что каждый в этом городе работает в соответствии со своими способностями. Элдан правит здесь не так уж долго, но со стороны кажется, будто такой уклад жизни существует здесь долгие годы. Это поразительно. Но если он смог создать такую культуру здесь, интересно, почему он не смог найти место, где бы и вы, собаколюды, смогли бы жить счастливо... Вы же все удивительно трудолюбивые.

Элли опустила взгляд на масти, сидевшего у её ног. Тот в ответ поднял на неё полные преданности глаза и завилял хвостом, словно спрашивая: «Тебе что-то нужно?»

— Нет-нет, ничего, — сказала она. — Вы, ребята, наверное, устали с дороги, но не могли бы мы пройтись ещё немного? Я хочу осмотреть несколько лавок и разведать обстановку, прежде чем мы найдём ночлег. А потом мне нужно будет собрать кое-какую информацию. Сбор информации – моя специализация, и это отличный шанс проявить себя! Я приложу все силы, особенно после того, как вы так старались, таща наши вещи!

От возбуждения Элли сжала кулаки, а собаколюды уверенно кивнули и снова повернулись мордой вперёд. Каждое их движение, от осанки до виляния хвостом, словно кричало: «Мы сделаем своё дело и отдадим этому все силы!»

— Вы и вправду обожаете работать, не так ли? — заметила Элли. — Но все собаколюды здесь — крупнопородные... Интересно, почему...

— Лорд Элдан тоже весьма озабочен этим вопросом... но пока каких-либо успехов в его решении нет. В настоящее время он планирует обратиться за советом к сэру Диасу.

Элли не обращалась ни к кому конкретно, просто рассуждала вслух, поэтому ответ на её вопрос стал для неё полной неожиданностью. Тем не менее, она скрыла своё удивление под маской спокойствия и повернулась к голосу, который оказался знакомым. Однако она понятия не имела, когда именно его владелец появился рядом.

— Ну здравствуйте, Камалотц, — сказала она. — Какая неожиданная встреча. Решили прогуляться?

Камалотц улыбнулся своей доброй улыбкой и почтительно поклонился, прежде чем заговорить.

— Нет, мы получили известие о вашем прибытии, и лорд Элдан поручил мне встретить вас. Он приготовил для всех вас комнаты в своей резиденции и организовал приём. Пожалуйста, следуйте за мной.

— Мы с радостью принимаем приглашение правителя этих земель, но, при всём уважении, наша главная цель здесь — торговля. Поэтому я бы хотела заранее начать подготовку...

— В таком случае, я настаиваю, чтобы вы сначала прошли со мной к лорду Элдану. У него есть вся необходимая вам информация: какие товары предлагает каждая торговая компания, насколько они качественны и каковы объёмы продаж.

Хотя Элли ответила непринуждённой улыбкой, внутри она была далеко не в восторге. Элли принадлежала к тому типу людей, кто предпочитал получать информацию из первых рук. Она любила осматривать всё своими глазами, собирать сведения своими собственными ушами и ходить в нужные места своими ногами. Принимать на веру готовую информацию — такой подход был ей не по душе.

Однако она не могла проигнорировать властную иерархию и авторитет местного правителя. К тому же, она понимала, что сведения Элдана наверняка будут надёжными — одним из подтверждений этому было то, с какой скоростью он узнал о её прибытии, и то, как быстро он её разыскал.

— Большое спасибо. Тогда, пожалуйста, показывайте дорогу, — сказала Элли, вздыхая про себя.

Камалотц кивнул с улыбкой, затем уверенно зашагал по центру улицы по направлению к мраморному дворцу, расположившемуся в самом её конце. В Мерангале все знали Камалотца в лицо, и потому жители без единого слова расступались перед ним, а их любопытные взгляды то и дело задерживались на следовавшей за ним Элли.

«Я не хотела привлекать лишнего внимания, но теперь ничего не поделаешь. Придётся воспользоваться этой ситуацией с максимальной пользой для дела. Если я представлюсь официальным торговым партнёром местного правителя, это наверняка пойдёт на пользу нашей торговле. И слава богу, что перед въездом в город я привела в порядок макияж. Ну же, все — полюбуйтесь на красавицу Элли!»

Итак, Элли шла за Камалотцем, одетая в зимний наряд, похожий на тот, что она сшила для Аруны, но с некоторыми индивидуальными дополнениями. Грудь была искусно подчёркнута, шляпа грациозно надвинута на глаза, а её осанка и походка были полны утончённого изящества — она выглядела как настоящая светская красавица. Однако зверолюды славились своим острым обонянием, и они быстро учуяли запах, исходивший от неё из-под одежды. На самом деле именно это было причиной их любопытства, но Элли, разумеется, не могла этого знать, и потому их взгляды лишь сильнее укрепляли её уверенность в себе.

Мраморный дворец, который Элдан называл своим домом, был настоящим символом Мерангала. Построенный вокруг просторного сада с фонтаном в центре он олицетворял собой архитектурный стиль, который редко можно было встретить в королевстве. Каждое помещение проектировалась с учётом необходимости циркуляции воздуха, отличаясь простором и большими окнами, на которых висели лёгкие, воздушные занавеси. Стен при строительстве по возможности постарались избежать, поэтому верхний этаж двухуровневой резиденции Элдана поддерживали массивные колонны.

Открытое пространство позволяло увидеть, что красота дворца заключалась не только в саде и мраморной отделке, но и в художественном вкусе; поднятому кверху взгляду открывался потолок, украшенный замысловатой резьбой. Элли залюбовалась красотой вокруг ещё до того, как успела это осознать.

Она проследовала за Камалотцем мимо исключительно мускулистых стражников, стоявших у входа во дворец, а затем мимо изысканных скульптур, тут и там украшавших интерьер. Когда она ступила в сам сад, представший перед ней вид захватил её дух. Дворец был потрясающим сам по себе, но сад с фонтаном в центре него были совершенно изумительны. Растения вокруг, несмотря на время года, поражали сочной зеленью, а пробегавший ветерок нежно шелестел их листьями.

— Это... потрясающе...

«Что же могло вдохновить на создание такой уникальной культуры? Такого уникального искусства?»

Следовавшая за Камалотцем, Элли была настолько очарована увиденным, что даже не заметила, как вслух проронила эти слова. На земле перед фонтаном был расстелен ковёр. На нём, подняв одно колено, сидел молодой человек. Он улыбнулся и помахал рукой.

— О, какой симпатичный молодой... — промелькнуло у Элли в голове, но, присмотревшись внимательнее, она издала глубокий крик потрясения. — А?! Что-о-о?!

Камалотц выглядел всё таким же спокойным и невозмутимым, как всегда, в то время как собаколюды, тащившие поклажу, казалось, недоумевали, что произошло. Элли, чьё лицо всё ещё выражало недоверие, пристально всматривалась в молодого человека.

— Боже мой... — вырвалось у неё, и голос теперь тоже оказался полон того же недоверия. — Это вы, лорд Элдан, герцог Махати? Но вы стали таким стройным, таким высоким... Вы выглядите как совершенно другой человек.

Основные черты лица Элдана и его причёска были вполне узнаваемы, однако он стал выше, избавился от лишнего веса и обзавёлся развитой мускулатурой. Перед ней предстал сияющий образ блистательного юноши, и выражение лица Элли, казалось, очень забавляло его. Он поманил их к себе.

[[image:/storage/reader-images/925a9586da6c99138cf0bb0aacf3c46392a7eafe.jpg]]

Элли подошла к ковру, вежливо поклонилась и присела на него, учтиво поприветствовав Элдана. Всякий раз, когда Элли вступала в деловые переговоры, она надевала подходящую для случая маску. Обычно это означало быть подобострастной и покорной или, наоборот, напористой и уверенной. Однако в случае с Элданом ни то, ни другое не требовалось — ведь он состоял в добрых отношениях с Диасом. Потому Элли говорила естественно, без прикрас и излишнего обаяния. Элдан отвечал в том же духе, и после обмена парой фраз они перешли к делу.

— Должна признать, я крайне удивлена, — сказала она. — Вы выглядите совсем не так, как при нашей последней встрече. Вы так возмужали...

Элдан ответил голосом, который стал глубже и мужественнее, чем при их прошлой встрече.

— И всем этим я обязан сэру Диасу, — сказал он. — Встреча с ним и уроки, которые я от него получил, вдохновили меня и дали силы снова и снова работать над собой, и... вот он результат. Впрочем, мне ещё далеко до совершенства, предстоит многое сделать, чтобы избавиться от оставшегося жира. Врачи говорят, что если я буду усердно тренироваться где-то полгода, то обрету тело, соответствующее моему возрасту. Пока что это цель, к которой я стремлюсь.

Элдан намеренно не упомянул в своём ответе санживани, а Элли кивнула и без тени подобострастия похвалила его старания. Когда эта тема себя исчерпала, она перешла к главному вопросу.

— Что ж, я уверена, вы знаете, что мы привезли с собой ткань, сделанную из шерсти бааров, в надежде, что вы захотите её приобрести, а на вырученные средства мы хотели бы закупить фураж. Конечно, нам бы хотелось, чтобы эта сделка стала началом наших долгих и плодотворных отношений, потому мы просим лишь справедиливой цены за то, что предлагаем.

Будь это возможно, Элли предпочла бы сначала проанализировать цены у торговцев на рынках, но, держа эти мысли в уме, она жестом дала знак собаколюдам, чтобы те принесли ткань и разложили её перед Элданом. Они сделали это с виляющими хвостами, а их взгляд практически кричал: «Ему обязательно понравится! Он щедро заплатит!»

Элдан улыбнулся, увидев оживление в глазах собаколюдов, взял немного ткани в руки, развернул её и тщательно осмотрел, после чего подозвал Камалотца. Он что-то прошептал ему на ухо, а затем повернулся к Элли.

— Нам уже удалось на свадьбе Канис познакомиться с этой тканью, куда она была прислана в качестве подарка. И как правильно вы можете подумать, это означает, что уже имеются заинтересованные покупатели — прежде всего, мои жёны. Затем есть ряд торговцев, с которыми у нас хорошие отношения... Однако, учитывая количество ткани, которое вы привезли с собой, на всех, конечно же, не хватит. Учитывая это и принимая во внимание вашу просьбу, я уже вызвал нашего самого надёжного торговца, чтобы он дал вашему товару справедливую оценку. Половину того, что вы привезли, купят мои жёны, а остальное можно будет распродать остальным. Уверен, что наш торговец предложит вам справедливую цену, но... учитывая количество… Дефицит товара может взвинтить рыночную цену на него до небес. Тем не менее, надеюсь, вы согласитесь с предложением, которое мы сделаем.

Элли согласно кивнула, и в то же мгновение откуда-то из дворцовых помещений появилось множество женщин, закутанных в различные ткани. Они подбежали с возбуждёнными возгласами, взяли в руки ткань, и принялись примерять её к себе, представляя, как бы она смотрелась в виде готового наряда, и возбуждённо обсуждая это друг с другом.

Элли предположила, что это и есть те самые жены, и что они подслушивали их разговор. С улыбкой наблюдая за их восторгом, она хранила молчание. Она понимала, что нет нужды подталкивать этих женщин к покупке.

Таким образом, прошло некоторое время, пока Элли с Элданом наблюдали, как его жены восторгались «дышащими» свойствами ткани, её текстурой и плотностью. И вот неожиданно на территорию сада вбежал зверолюд с несколько паническим выражением на лице. Он был похож на собаку, но чем-то всё же от неё отличался.

— Г-г-господин Элдан! — начал он визгливым голосом. — Для меня огромная честь, что вы выбрали меня среди стольких торговцев этого города! Я немедленно приступлю к оценке этих товаров!

Зверолюд-торговец низко поклонился. Его одежда была похожа на наряд Элдана, а в её прорезях Элли разглядела чёрный мех.

«Зверолюд-шакал... В Махати и впрямь можно встретить кого угодно.»

Элли внимательно наблюдала за торговцем, понимая, что в любой момент может потребоваться обсудить условия сделки, а значит — ей придётся надеть подходящую маску. Торговец с большим рвением и уважением к товару приступил к его осмотру, тщательно проверяя качество ткани. Закончив, он повернулся к Элли и назвал сумму, которая значительно превзошла все её ожидания. Она была настолько поражена, что совершенно забыла о том, что собиралась отыгрывать подходящую роль, и предстала в своей естественной манере.

— Мне кажется, эта цена несколько завышена, вы так не думаете? — заметила она. — Как я уже сказала, мы просим за наш товар справедливую цену, которая позволит нам наладить между нашими герцогствами крепкие торговые отношения...

Однако торговец лишь покачал головой.

— Вы можете думать, что, исходя из качества и количества товара, такая цена кажется завышенной, — сказал он, — Но это только если не учитывать редкость товара. Жёны господина Элдана от этой ткани в полном восторге, и если принять во внимание дефицит этого товара и его первое появление на местном рынке, то эта цена является приемлемой... и, возможно, даже выгодной. Честно говоря, если бы здесь просто стоял вопрос денег, я бы оценил этот товар иначе, но сейчас, очевидно, не тот случай.

— Таким образом, — продолжил он, — Это текущая рыночная цена. В будущем мы можем договориться о её изменении, чтобы прийти к более адекватной стоимости, основанной на состоянии рынка. Мы тоже заинтересованы в налаживании долгих и крепких деловых отношений с вашими владениями.

Пока торговец говорил, Элли прищурилась и затаила дыхание, сосредоточив всё своё внимание на языке тела зверолюда. Её опыт, инстинкты и неизменная улыбка Элдана говорили ей, что этот торговец не лгал.

— Что ж, думаю, в текущих условиях мы действительно не можем определить для нашей ткани справедливую цену. Поэтому, принимая это во внимание... я с радостью принимаю установленную вами цену.

С этими словами Элли поднялась и, очаровательно улыбнувшись, подошла к зверолюду, чтобы начать переговоры о закупочной цене на фураж. Зверолюд, который только что выдохнул с облегчением, думая, что переговоры уже завершены, теперь улыбнулся с новой решимостью, понимая, что сейчас начнётся новый раунд торгов. Но едва эти обсуждения должны были начаться, воздух наполнился тревожным хлопаньем крыльев, и во дворце появился Герайнт.

— Лес! — выпалил он. — Наши дозорные в западном лесу передают срочное донесение! В небе на севере замечен огненный дракон, и, судя по направлению, он движется прямо на деревню Илук!

Огненный дракон: чудовище, господствующее в небесах и испепеляющее всё вокруг своим огненным дыханием. Это был первый и зачастую последний образ в жизни, возникавший у людей при одном лишь упоминании слова «дракон». Донесение Герайнта заставило Элдана и Камалотца помрачнеть и напрячься, жён Элдана — содрогнуться от страха, а шерсть всех собаколюдов в саду — встать дыбом.

Пока все остальные от шока застыли, побледнели или были на грани потери сознания, одна лишь Элли оставалась совершенно невозмутимой. Спокойная, как всегда, она с улыбкой повернулась к Элдану.

— Огненный дракон... Боже мой, материалы с него будет нелегко продать. Лорд Элдан, скажите, пожалуйста, а у вас случайно нет расценок на материалы, полученные с огненного дракона?

Илук, который должен был быть воплощением зимнего спокойствия, внезапно погрузился в суматоху. Воздух был наполнен паникой. Собаколюды из дозора заметили в небе огненного дракона. Это был дракон — красный, крылатый, покрытый чешуёй, с острыми когтями на передних и задних лапах. Он был точь-в-точь как в старинных легендах, и, судя по всему, направлялся прямиком к Илуку.

Услышав донесение, я мысленно вернулся в детство, когда родители рассказывали мне истории об убийцах драконов. Прокручивая в голове эти воспоминания, я отдавал приказы и готовил деревню к битве. Мы должны были сделать всё, что в наших силах, чтобы противостоять врагу и обрушить на него всё, что у нас есть. Это был настоящий дракон... грозное существо.

Если мы проиграем эту битву, деревня Илук будет стёрта с лица земли, а баары, что пришли к нам в поисках убежища и защиты, погибнут.

«Нет, даже если бы они не пришли в Илук, дракон, скорее всего, захотел бы выжечь все равнины, вместе с баарами.»

Я был полон решимости не допустить этого. И в то же время я чувствовал щемящее волнение. Нам предстояло сразиться с настоящим драконом. Не черепахой и не стрекозой.

«С настоящим, живым драконом!»

Я знал, что есть более важные вещи и куда более серьёзные страхи, о которых сейчас стоило бы думать. Но всё же... Я не мог ничего сделать с кипящей в моих жилах от предвкушения кровью.

Естественно, после известия о появлении в Баарбадале огненного дракона все переговоры были поставлены на паузу. Едва Элдан был проинформирован о ситуации, как тут же начал отдавать распоряжения.

Камалотц был назначен лидером отряда, который немедленно должен был выдвинуться на помощь Илуку. Герайнт и его сородичи-голубелюды должны были задействовать свою разведывательную сеть, оперативно передавая сведения об изменении обстановки. Подготовка продолжалась, не останавливаясь ни на минуту. Тем временем Элли сидела среди всей этой панической суеты, наблюдая за происходящим, пока собаколюды тоже не начали волноваться и перешёптываться между собой.

— Не нужно ли нам вернуться в Илук? — недоумевали они.

— Хоть немного поверьте в папу, хорошо? — успокоила их Элли.

«Что ж, по крайней мере, подкрепление Элдана поможет перетаскать материалы, когда битва закончится, и я благодарна, что у нас будет постоянное обновление информации о положении дел. Но поскольку я здесь гостья, мне не следует совать нос в чужие дела.»

Элли не хотела вмешиваться в разговор, поэтому просто держалась на расстоянии, пока Элдан и его люди продолжали метаться в беспокойстве. Спустя довольно значительное время пришло первое донесение от голубелюдов.

Их информационная сеть использовала специальные пункты отдыха на дороге, связывающей Баарбадал и Махати, и именно оттуда первый голубелюд получил обновление о ситуации, передал его второму, тот — третьему, и так далее. Благодаря тому, что голубелюды умели быстро летать, процесс передачи донесений происходил крайне оперативно.

Элдан величественно стоял в центре своего сада, согнув руку, чтобы принять птицелюда-гонца. Он внимательно выслушал донесение разведчика, затем велел одному из своих подчинённых срочно принести перо и бумагу, чтобы зафиксировать полученные сведения. После он пересказал услышанное Элли, сопроводив свой рассказ несколькими вопросами.

— Похоже, сэр Диас решил не сражаться с драконом в одиночку и собрал все имеющиеся в его распоряжении силы, чтобы встретить монстра лицом к лицу. Это означает, что в бой вступят все жители Илука, способные сражаться, а также некоторое количество лучников из племени леди Аруны. В настоящее время они движутся на северо-восток, чтобы перехватить дракона до его прибытия в Илук. Мисс Элли, до сих пор сэр Диас почти все разы сражался с драконами в одиночку. Что могло заставить его собрать все силы именно для этой битвы? Знает ли он, что огненный дракон — невероятно могущественный монстр? Осознаёт ли он, что предстоящее сражение будет самым трудным из всех, с которыми он сталкивался до сих пор?

Элли не могла знать точных ответов на вопросы Элдана, но она знала Диаса так долго, что они стали почти родственниками. Поэтому она чувствовала, что может ответить Элдану с достаточной уверенностью, даже если в основе её слов лежало лишь обоснованное предположение.

— Думаю, папа, скорее всего, решил следовать героическому мифу об убийце драконов, — сказала она. — Вы ведь знаете эту историю: о герое на вороном коне, с копьём в руке, ведущем отряд доблестных воинов на битву с красным драконом?

Эту историю знали все дети в королевстве — героическое предание, считающееся классикой среди классик.

— Разумеется, — ответил Элдан.

— Ну, папа всегда обожал эту историю и восхищался ей так сильно, что в детстве рассказывал её нам в качестве сказки на ночь. Это происходило так часто, что в итоге мы все от неё устали. У меня есть ощущение, что это была та самая история, которую и его собственные родители рассказывали ему бессчётное количество раз.

Герой той истории возглавлял особый отряд, состоящий в равной степени из молодых и старых, мужчин и женщин, потому что герой принимал всех, кто был готов сражаться. Это впечатлило юного Диаса настолько, что, возможно, заложило основу того человека, которым он стал. Элли усмехнулась при этой мысли, и ей вдруг стало ясно, что старая легенда, скорее всего, и была настоящей причиной, по которой Диас так и не смог согласиться, что поверженные им земляной и ветряные драконы были настоящими драконами.

— С другой стороны, мы же говорим о папе, — продолжила она, — Так что эта идея могла прийти ему в голову совершенно спонтанно, но беспокоиться о нём или о других не стоит. Когда они действуют сообща, во всём мире не найдётся никого, кто смог бы их остановить.

Уверенность Элли, в которой не было ни тени сомнения, впечатлила Элдана, и он задумался, глядя в небо на западе.

— Даже вместе с лучниками из племени Они у них не хватит боевой мощи против такого противника, как огненный дракон. Но если в бой их поведёт сам Диас, возможно, они найдут способ одолеть даже столь грозного монстра способом, который нам покажется совершенно немыслимым...

Элдан продолжал смотреть на небо, с нетерпением ожидая следующего донесения. Однако за это время часть прежнего страха в нём улеглась, уступив место волнению ребёнка, терпеливо ждущего следующей главы великой саги.

«Надоедливые боги. Сколько ещё раз вы будете преграждать нам путь на юг, прежде чем наиграетесь в свои игры?»

Крылья дракона, с каждым взмахом испускающие миазмы, мощно рассекали воздух, пока чудовище парило в небесах. Его передние и задние лапы были вооружены ужасно острыми когтями, и даже на суставах крыльев торчали зловещие крючья. Тело монстра в основном было покрыто красной чешуёй, хотя его нижняя челюсть, шея и брюхо были белыми, а чешуйки на спине были настолько тёмными, что казались почти чёрными. Они были заострены под такими острыми углами, что, казалось, могли порезать, что угодно. Из морды дракона росли рога, а в его глазах таилась жестокая хитрость, присущая настоящим хищникам. Пасть чудовища была неестественно огромной, и из неё торчало бесчисленное количество острых клыков.

Своей формой и обликом это создание было поистине достойно имени «дракон».

Хотя из-за воздействия миазмов чудовище и утратило большую часть своего разума, на его месте возникла новая, особая проницательность, и потому дракон проревел своё послание над землями, что предстали перед ним:

— На этот раз ничто не остановит нас на пути к югу! Настал час, когда эти земли поглотят миазмы!

«Но что случилось с остальными? Даже если эти надоедливые боги прогнали их, почему они не вернулись? Почему не доложили? Неужели они пали от рук тех, кто совсем недавно обосновался здесь, неподалёку от горной гряды?»

«Нет... Этого не может быть. Туповатая черепаха, возможно, и могла пасть, но только не эти небесные букашки. Но то, что они так и не вернулись, весьма странно. Что же наделали боги? Что они замышляют? Мне это не по нраву.»

Пока дракон размышлял над различными обстоятельствами, снег с белых равнин поднялся в воздух, словно его взметнуло сильным ветром. Дракон прищурился и всмотрелся пристальнее, но ничего не увидел. Мир внизу оставался всё таким же белым, и дракон не ощущал даже намёка на присутствие каких-либо живых форм. И всё же снежное облако продолжало кружиться и плясать в воздухе, направляясь прямо к дракону, увеличиваясь в размерах настолько, что всё происходящее можно было принять за снежную бурю.

Стена снега надвигалась, пока не оказалась прямо перед драконом, а затем не разделилась надвое. Теперь два белоснежных облака двинулись так, словно пытались зажать свою цель в клещи. Именно тогда дракон услышал, как в воздух прогремел грозный голос.

Чудовище поняло, что это была необычная снежная буря. Внизу что-то происходило.

Голос был похож на рык какого-то зверя, и он совсем не походил на голоса тех богов. Но всё равно в нём было что-то необычное, что заставило дракона почувствовать беспокойство. Он не понимал, что происходит, а потому не знал, как реагировать.

Затем он услышал голос во второй раз.

Громоподобный рёв отдал приказ, и, едва он смолк, из снежных стен вырвались бесчисленные стрелы, со свистом рассекая воздух и устремившись прямиком к огненному дракону.

— Как вы смеете использовать против меня столь наглые и глупые трюки?! — проревел дракон.

Со стороны нападавших было смело прятаться в снегу, но какой урон они надеялись нанести своими «прутиками»? Чешуя огненного дракона была невероятно прочной, и чудовище лишь рассмеялось над этой жалкой попыткой, ведь у этих «прутиков» не было ни малейшего шанса причинить ему какой-либо вред. И действительно, стрелы со звоном отскакивали от шкуры дракона и падали обратно в снег.

— А вы ждали чего-то большего?! — прорычал дракон. — Ваши «прутики» на моей чешуе не оставят ни единой царапины!

Огненный дракон снова разразился презрительным смехом, озадаченный, но всё ещё не обеспокоенный тем, что скрывалось за снежной бурей. Но именно в этот момент острая боль пронзила крыло чудовища. Ей предшедствовал звук, которого дракон никогда прежде не слышал — такой, что он отозвался эхом в его чешуе и костях.

Мгновение спустя тот же громовый голос прокричал снова и заставил дракона вздрогнуть. Это было похоже на приказ к началу атаки. Дракон немедленно начал готовить в своём чреве мощную смесь из миазмов. Он не знал, что происходит вокруг, и не понимал, как нападавшим удалось пронзить его великолепные крылья, но он решил, что не позволит им сделать это снова. Взмахнув крыльями, дракон стабилизировал себя в воздухе и изрыгнул пламя, окутавшее равнины.

Но даже когда огонь охватил землю, голос продолжал выкрикивать команды, а снежная буря ловко обошла пламя, продолжая ограждать дракона. Вот почему нападавшие разделились на две группы; их целью было создать на большей площади снежную завесу для того, чтобы огненному дракону было труднее определить, куда целиться. Эта тактика оказалась успешной — ведь даже сейчас дракон понятия не имел, куда ему атаковать дальше. Не имея четкой цели, он мог лишь полагаться на удачу.

Но пока дракон размышлял, голос вновь прорезал воздух, отдавая новый приказ.

На этот раз дракон направил миазмы в свои крылья и мощным взмахом создал шквальный ветер, сбивший летящие в него жалкие «прутики». Дракон разразился победным рёвом.

— Всё, что у вас есть — это ваши жалкие «прутики»! Неужели это всё, на что вы способны?!

Дракон снова рассмеялся. Он наглядно демонстрировал своим противникам, насколько гордым и благородным созданием являлся. Но пока смех всё ещё вырывался из его глотки, сзади, за пределами снежных вихрей перед ним, в воздухе прозвучал свист. Дракон в панике захлопал крыльями, но не сумел развернуться, чтобы защититься, и свистящий звук обернулся новой острой болью, которая пронзила тело дракона от крыла до его морды.

Каким-то образом эти «прутики» смогли пробить сухожилия в крыльях дракона, и тот беспомощно рухнул вниз.

— Благодаря тому, что Зорг и его отряд отвлекли внимание дракона, атака Аруны и близнецов из засады удалась, — сказал Клаус. — Её магия сокрытия и впрямь невероятна.

Он смотрел в подзорную трубу, завёрнутую в белую шерсть бааров, чтобы та не была видна на снежной местности. Стоявшие позади него собаколюды ответили тихим, но решительным лаем, размахивая хвостами туда-сюда.

— Думал, если лишим его крыльев, то это будет похоже на бой с той черепахой, — сказал я. — Но... этот дракон быстр. Даже оказавшись на земле, он слишком опасен. Зорг с трудом сумел увести свой отряд из-под его атак и отступить на безопасное расстояние. Но, видимо, таков уж дракон... Он на голову сильнее других монстров.

Я наблюдал за чудовищем в свою подзорную трубу и не мог не почувствовать некоего восхищения. Клаус, должно быть, уловил это в моих словах, потому что вздохнул.

— Что ж, полагаю, это означает, что теперь пришла наша очередь, — раздался голос Нарванта из его укрытия рядом с Клаусом. — Эти стрелы из костей земляного дракона здорово помогли, и чудовище удалось ранить, но чтобы его убить, нужно нечто более мощное. Вот мы и приготовили кое-что специально для такого случая.

Санат, сидевший рядом с отцом, положил руку на их «секретное оружие». Он предположил, что оно может нам понадобиться, и собрал его в свободное время. Теперь он готовил его к нашей следующей атаке, которая, как мы надеялись, должна была окончательно покончить с этим разъяренным драконом.

— Слушайте все, — сказал Нарвант. — Как следует из названия, огненный дракон способен изрыгать пламя, но этот огонь не такой, к которому вы все привыкли. Не позволяйте ему достать вас, избегайте пламени любой ценой. Когда этот дракон начнет изрыгать огонь, просто предоставьте дело нам, пещерным жителям; мы особенно устойчивы к высоким температурам.

С этими словами Нарвант дёрнул вожжи, пристёгнутые к нескольким собаколюдам, а затем покрыл их и «секретное оружие» травяной жидкостью, повышающей устойчивость к огню.

— Я знаю, мы уже обсудили наш план перед тем, как выдвинуться сюда, но стоит его ещё раз повторить, — продолжил Нарвант. — Сперва мы с Санатом запрыгнем в наши агрегаты, а вы, собаколюды, потащите нас как можно быстрее. Как только наберём хорошую скорость, мы перерубим верёвки. После этого вы должны будете разбежаться в стороны и уйти как можно дальше от дракона. Мы же с Санатом, как следует разогнавшись, возмём этого дракона на таран. Мы врежемся в него и тем самым отвлечём внимание, что даст Диасу и Клаусу шанс для атаки. А вы двое попытаетесь нанести удары в брюхо и глотку дракона, чтобы он не смог изрыгать огонь. Если мы лишим чудовище огня и крыльев, нам, по сути, останется разобраться с ещё одной гигантской ящерицей, и, значит, мы сможем все вместе наброситься и уничтожить её.

Собаколюды, Клаус и я — все мы согласно кивнули. Нарвант и Санат сжимая свои топоры, взобрались на деревянные платформы, к каждой из которых были прикреплены полозья. «Секретное оружие» пещерных представляло собой простую конструкцию, которая со стороны выглядела как деревянный ящик на санях, способный вместить нескольких человек, с отверстиями слева и справа, откуда можно было при желании выпускать стрелы или метать камни. Крыша и передняя часть ящика были покрыты несколькими слоями шкуры чёрных гхи для защиты от огня. Шкуры были обработаны травяной смесью, делавшей их на некоторое время устойчивыми к драконьему пламени.

Полозья, в свою очередь, были навощены воском, чтобы легко скользить по снегу и быстро набирать скорость. А передняя часть платформы? Ну, к ней был прикреплён массивный кусок стали, выглядевший как молот и выполненный в форме головы баара. Нарвант всю эту конструкцию целиком назвал «баар-фургоном».

Эти фургоны были сконструированы так, что их могли тащить как лошади, так и собаколюды. Однако они были предназначены не только для доставки солдат и оружия на поле боя; находящиеся внутри могли атаковать, а сами фургоны можно было использовать как тараны. А если выстроить несколько таких штук в ряд, можно было получить нечто вроде мобильного укреплённого лагеря.

Нарвант и его семья собрали несколько фургонов в расчёте на то, что они пригодятся, если равнины станут полем битвы, но то, что ими будут таранить самого что ни на есть настоящего дракона, было, пожалуй, последним, что я мог бы себе представить.

Пока Нарвант и Санат проверяли свои фургоны, мы с Клаусом тоже приготовились и заняли место позади них, намереваясь воспользоваться ими как щитами. Как только мы отправимся, наш план сведётся к тому, чтобы прорваться сквозь снег и достичь дракона до того, как нас испепелит его пламя.

— Если всё пойдёт хорошо, вам не придётся даже думать о его огне, — сказал Нарвант, глядя на нас через одно из отверстий в своём фургоне, — Так что уберите с лиц эти мрачные физиономии. Если станет совсем худо, девушки вас прикроют, и мы сможем отступить с помощью магии сокрытия и подготовиться к новой атаке.

— Но нам не следует думать о провале, — добавил он более разгоряченным и возбужденным тоном. — Все наши мысли должны быть лишь о победе, и, соответственно о том, что мы будем делать со всеми теми восхитительными материалами, что нам достанутся в качестве трофеев! И поверьте мне, нас много чего ждёт. Материалы отличного качества и большой-пребольшой магический камень! Это уж я вам гарантирую.

Клаус, собаколюды и я — все решительно кивнули, а Нарвант и Санат в ответ кивнули нам.

Пришло время начать нашу атаку.

Сначала собаколюды издали вой, дав сигнал Аруне и воинам Они, которые до этого кружили вокруг, атакуя огненного дракона под прикрытием своей магии. Затем собаколюды рванули прямиком на дракона. Клаус приготовил своё копьё, а я — топор. Мы пригнулись пониже и рванули прямо за фургонами. Повозки с головокружительной скоростью умчались вперёд, и дракон, должно быть, заметил это. Его глаза, пылающие красным и жёлтым, словно яростное пламя, расширились от удивления.

Взгляд дракона был прикован не к собаколюдам или фургонам, а к стальным головам бааров. Они были единственной металлической частью фургона, и почему-то выражения на этих стальных мордах бааров представляли собой широченные ухмылки. Дракон уставился на них с недоумением, будто никак не мог понять, на что это он смотрит.

Но фургоны проигнорировали смятение дракона и продолжили набирать скорость, с каждым мгновением приближаясь к чудовищу. Сидевшие внутри Нарвант и Санат, взмахнули ножами и перерезали верёвки, связывавшие фургоны с собаколюдами. С коротким рыком собаколюды ринулись врассыпную, в то время как фургоны продолжили нестись прямо вперёд. Всё ещё потрясённый, дракон лихорадочно разинул пасть и изрыгнул волну огня. Пламя взметнулось вперёд, поглотив фургоны, но этого оказалось недостаточно, чтобы остановить их. Фургон Саната врезался в левую лапу дракона, а фургон Нарванта ударил его в живот.

Ухмыляющиеся стальные баары врезались в дракона, который в ответ взревел, и его ярость прокатилась эхом по равнинам. В тот же миг крыши фургонов распахнулись, и оттуда выпрыгнули Нарвант с Санатом с топорами в руках и принялись наносить бешеные удары. Но чешуя дракона оказалась слишком крепкой, поэтому их атаки отскакивали от неё, не причиняя никакого вреда.

Не желая сдаваться, Нарвант и Санат продолжали отчаянно молотить по противнику. Дракон пытался ударить их, лягнуть, испепелить огнём, но фургоны сделали своё дело. Теперь дракон стал медлительнее. Его пламя потеряло часть былой силы, и ему с трудом удавалось целиться, чтобы нанести удар. Тем не менее, Нарвант и Санат проигнорировали состояние дракона и продолжали свои атаки, отбросив всякую осторожность и бросая дракону вызов — попади в нас или сожги.

Как раз в этот момент мы с Клаусом сами оказались перед драконом.

— Ух ты! Дракон! — воскликнул я. — Настоящий дракон!

— Да! Это дракон! — отозвался Клаус.

Мы оценили размеры и состояние монстра и заметили, что если сравнивать с началом битвы, его движения стали более вялыми. Чудовище было как минимум в два раза больше меня... нет, на самом деле гораздо больше... и в любом случае это было настолько могучее и грозное создание, что одного взгляда на него было достаточно, чтобы содрогнуться и почувствовать настоящий ужас.

Но впечатляли не только размеры или смертоносная аура дракона; исходящий от него невероятный жар ощущался физически. Хотя на равнине и была зима, вокруг дракона воцарился летний зной. Кроме того, у него были острые клыки и когти; этого было достаточно, чтобы заставить любого обратиться в бегство. Но у меня была масса причин сражаться. Нарвант и Санат, прямо сейчас находящиеся в самой гуще битвы, племя Они, воины которого тут же бросились нам на помощь, и каждый житель деревни Илук. Когда я подумал о дрожащих от страха баарах, я понял, что не имею права отступить, поэтому я шагнул вперёд и изо всех сил замахнулся топором.

Моей первой целью стало брюхо дракона. Я собирался ударить по нему и затем бить изо всех сил, пока мы не лишим чудовище его огня. Если у нас получится справиться с драконьем пламенем, тогда мы сможем атаковать все разом: Аруна и близнецы, Зорг с его людьми и все собаколюды. Так что я опустил топор и увидел, как он врезается в белые чешуйки на животе дракона.

— Ага, значит, она не такая прочная, как шкура земляного дракона! — ликующе воскликнул я.

Моему топору удалось пробить чешую дракона, и чудовище издало оглушительный рёв. Затем Клаус прыгнул вперёд и воткнул своё копьё в созданную мной брешь, глубоко в самый живот монстра. Он делал это снова и снова, а я следовал его примеру, раз за разом занося топор, целясь по внутренностям дракона.

Чешуя дракона трескалась, дробилась и разлетелась во все стороны. С каждым нашим ударом чудовище ревело всё яростнее, но мы с Клаусом продолжали атаковать, даже когда во все стороны хлынула кровь.

— Против тебя этот дракон всё равно что расплавленный сыр! — крикнул Нарвант. — А ведь его шкура, по идее, должна быть такой же крепкой, как у земляного дракона!

Он и Санат атаковали каждый по отдельной лапе, носясь кругами и размахивая своими топорами.

— Нет, ты ошибаешься! — крикнул я в ответ. — Шкура земляного дракона куда прочнее! Наверное, раз в десять!

Огненный дракон отчаянно размахивал лапами, пытаясь остановить меня и мой топор. Зная, что одним ударом он может отшвырнуть нас, мы с Клаусом уклонились и обратили своё оружие на лапы дракона.

Однако дракон, казалось, был полон решимости схватить нас, а может, даже съесть, и его движения становились всё более беспорядочными. Он даже не пытался уклоняться или защищаться. Но поймать нас ему не удавалось, и мы с Клаусом продолжали действовать всё также слаженно: уворот, атака, и снова уворот, атака. Мы ждали, когда один из нас создаст брешь, и никак не мешали друг другу. Прямо как в старые добрые времена.

Движения Клауса были точь-в-точь как в сражениях той войны, но его сила и скорость теперь находились на совершенно на ином уровне. Он действительно сильно вырос в последнее время, и его прогресс лишь подстёгивал меня не отставать. Я ни в коем случае не хотел ему мешать, так что сжал кулаки, и моё тело отозвалось. Это меня весьма удивило: я мог двигаться быстрее, чем думал. Даже улучшилась точность моих ударов.

Чем больше усилий я прилагал, пытаясь двигаться быстрее, тем свободнее становились мои движения. Не было и намёка на скованность или боль. Я не мог в это поверить и вспомнить, чтобы двигался так даже в молодости. Но размышлять об этом было некогда, потому что, хотя крылья дракона и должны были быть выведены из строя, чудовище подняло их и принялось бить ими из стороны в сторону с колоссальной скоростью.

— Нарвант! — крикнул я. — Санат!

Дракон целился не только в нас с Клаусом, и оба пещерных жителя попали под прямую атаку.

От удара раздался оглушительный треск, после чего оба пещерных взлетели в воздух и рухнули в снег.

— Вот теперь ты нас серьёзно разозлил! — проревел Нарвант.

— Больно же, ты, чёртова ящерица! — крикнул Санат.

Даже сидя в снегу, оба оставались такими же энергичными, как и прежде. Услышав, что они не пострадали, я почувствовал облегчение, но зацикливаться на этом не было времени.

— Лорд Диас! — почти крикнул Клаус. — Брюхо дракона, оно...!

Я резко обернулся, чтобы взглянуть на живот дракона, и увидел, что все наши усилия по его разрубанию практически пропали даром. Брюхо чудовище не зажило полностью — шрамы и разломанная чешуя всё ещё оставались на месте, — но оставленные нами глубокие раны затягивались с безумной скоростью и сейчас были покрыты чем-то вроде мембраны. Мне показалось, что крылья монстра заживают примерно таким же образом.

«Нет, не совсем так. Дракон всё ещё не может летать, а значит, возможно, не может исцелить себя полностью... Видимо, сейчас он может регенерировать ровно настолько, чтобы продолжать двигаться.»

— Что ж, это усложняет ситуацию, — проворчал я, — Но, с другой стороны, именно это и делает дракона драконом, и это, чёрт возьми, круто!

Дракон взревел, размахивая лапами и крыльями, и пристально уставился прямо на нас. Клаус услышал мои слова и тяжело вздохнул — я разобрал это даже сквозь рёв дракона. Я не мог не усмехнуться. Азарт и возбуждение, пульсировавшие в моём теле, превратились в силу, и я нанёс удар, раскрывший огромную рану на только что зажившем брюхе дракона.

Я продолжал в том же духе, не ослабляя натиск и не давая дракону опомниться, и в итоге обернулся к Клаусу.

— Позаботься о собаколюдах! — крикнул я.

С этими словами я отделился от Клауса, чтобы сразиться с драконом один на один. После того как собаколюды освободились от «баар-фургонов», они заняли позиции вокруг огненного дракона, окружив его. Они рычали и ждали своего шанса накинуться на врага, но, зная, насколько прочной была чешуя дракона, и, видя скорость его регенерации, я понимал, что они не смогут нанести ему серьёзного урона. Я также беспокоился об их безопасности, учитывая то, как неистовствует дракон, поэтому хотел, чтобы Клаус удержал их от необдуманных действий. Он немедленно отреагировал, назвав каждого собаколюда по имени и отводя их на безопасное расстояние.

Нарвант и Санат, которых пару мгновений назад отшвырнуло в снег, уже поднялись на ноги и готовились к новой атаке. Они тоже отступили на некоторое расстояние от дракона, хотя, похоже, у них был какой-то план. Тем временем, пока я один сражался с драконом, на чудовище обрушился ливень из стрел.

Все стрелы были выпущены с явной осторожностью, чтобы не задеть меня, и их целями были спина, крылья и хвост дракона. Большинство из них просто отскочили от бронированной шкуры, но некоторые всё же вонзились в тело дракона, и он издал рёв, полный ярости и боли.

Когда я замахнулся топором, чудовище уставилось на меня, а затем забегало глазами влево-право, отчаянно пытаясь найти воинов Они, спрятавшихся под покровом магии сокрытия. Но сколько бы дракон ни вглядывался и куда бы ни смотрел, он не мог найти то, что искал. Его раздражение лишь росло, а глаза загорелись тёмно-багровым светом. Он снова взревел, и теперь в его голосе слышалась ярость бессилия.

«Где они?! Почему я не могу их найти?!»

Именно это я услышал в рёве дракона и увидел в его багровых глазах. Его внимание вновь переключилось на того, кого он мог видеть, и он взмахнул когтями, чтобы разорвать меня в клочья.

«Увернуться или принять удар?»

У меня было всего мгновение, чтобы принять решение, и прежде чем я осознал это, мой топор уже описывал дугу, направляясь прямиком в когтистую лапу дракона. Монстр снова и снова пытался разделаться со мной ударами когтей и крыльев, а я парировал каждую атаку, отвечая ударом топора. Улучив момент, я швырнул топор в брюхо чудовища, зная, что должен не дать ему изрыгнуть пламя.

Дракон буйствовал с такой яростью, что земля вокруг нас покрылась бороздами и ямами. Я стоял на неровной почве, слегка расставив ноги, и размахивал топором во все стороны. Налево, направо, вверх, вниз — я рубил изо всех сил и с таким рвением, что в какой-то момент перестал дышать. Вокруг остались только я и моя цель — брюхо дракона, пытающееся зажить после каждой атаки.

«Какой бы мощной ни была его регенерация, боль он всё равно чувствует. И, готов поспорить, рано или поздно кровь у него закончится.»

Мой топор не останавливался ни на мгновение. Я верил, что в какой-то момент дракон исчерпает силы, и тогда его регенерация замедлится. Но сколько бы я ни бил дракона, он продолжал заживлять раны, а я начал чувствовать, что близится мой предел. Мою грудь пронзила боль, и всё моё тело затребовало глотка воздуха. Но я знал, что если переведу дух, то замедлюсь, и мои атаки ослабнут.

«Что же мне делать?»

Эта мысль пронеслась в голове, пока я, стиснув зубы от боли, продолжал раз за разом заносить топор. Дракон, должно быть, почувствовал, что мои движения замедлились, потому что он нашёл в себе силы замахнуться ещё мощнее, чем прежде... и хотя мне удалось отбить правую лапу, встретив её топором, левую я остановить не успел — мне пришлось нырнуть на землю, чтобы избежать удара.

Когти прошли мимо, но предел моих возможностей наступил, и я, наконец, сделал тяжелый вдох. Мои лёгкие наконец наполнились воздухом... но я оказался на коленях перед огненным драконом и тем самым подарил ему долгожданную возможность для атаки.

Уже не имело значения, что я буду делать дальше. Я мог бы замахнуться топором, подняться на ноги или снова уклониться, но на всё это требовалось время, которого у меня не было. И я приготовился принять следующий удар дракона...

— Как низко пал могучий дракон, что лишился своих крыльев! — раздался голос слева.

— Я тут, вонючая ящерица! — крикнул другой голос справа.

И тут слева и справа раздались другие голоса.

Слева была Аруна, справа — Зорг. Вслед за их криками в воздухе просвистели две стрелы, отскочившие от чешуи дракона. Он метнул взгляд налево, затем направо, и наконец его челюсть искривилась, словно в ухмылке — он пришёл в восторг, осознав, что наконец-то обнаружил добычу, которую так долго искал.

Я сразу понял, что эти двое раскрыли себя, чтобы выиграть для меня время. Я вскочил на ноги и отпрыгнул назад, чтобы восстановить равновесие и подготовиться к следующей атаке. Выровняв дыхание, я снова сжал топор и обратил всё своё внимание на чудовище.

Дракон всё ещё ухмылялся, переводя взгляд с одной цели на другую — возможно, решая, с кого начать, будто наслаждаясь выбором. Он был настолько поглощён этим действием, что не заметил брешь в собственной обороне. Из-за моей спины пронёсся свист двух стрел, и почти одновременно они впились в глаза дракона.

Дракон издал новый оглушительный рёв и разинул пасть... и тут же сзади меня в небе просвистели новые стрелы. Оказалось, оставшиеся воины Они перегруппировались у меня за спиной и теперь осыпали стрелами разинутую пасть дракона. Стрелы вонзались в уязвимую плоть, не защищённую ни чешуёй, ни шкурой.

Пока дракон бился в агонии, ещё две стрелы пронеслись по воздуху сзади него, пронзили его крылья и вонзились в землю прямо у моих ног. Хотя я и не знал наверняка, у меня была абсолютная уверенность, что эти две стрелы выпустили Сенай и Айхан.

Я усмехнулся. Похоже, они собрались отобрать у меня самый лакомый кусок. Я успокоил нервы и приготовился снова броситься на дракона. Но в этот момент по воздуху прокатился громоподобный крик.

— Не думал, что мы вернёмся за реваншем?!

— Получай, ящерица!

Это были Нарвант и Санат. Я взглянул туда, откуда донёсся их голос, и увидел «баар-фургон», несущийся по снегу. Два пещерных жителя находились внутри, а собаколюды и Клаус изо всех сил тянули его вперёд. Я не мог поверить, что у них был припасён и третий фургон, но пока я смотрел на них в изумлении, Нарвант снова перерубил верёвки, связывавшие фургон с собаколюдами, и таран врезался прямо в бок дракона.

То ли конкретно этот фургон был сделан кое-как, то ли сам удар был чудовищной силы, но вся конструкция разлетелась на куски. Нарвант и Санат вылетели из обломков прямиком на дракона. В мгновение ока они оказались на нём и принялись атаковать его вместе с Клаусом. От удара «баар-фургона» и неистового напора этих троих дракон завалился на бок.

Увидев это, я сорвался с места словно молния.

До меня дошло, что пока чудовище лежит в таком положении, я могу отсечь ему голову. И никакой дракон не сможет выжить после такого, как бы хорошо он не исцелял свои раны.

Я положил топор на плечо и изо всех сил обрушил его на шею дракона... как раз в тот момент, когда он разинул пасть и изрыгнул во все стороны пламя, задев им и меня. Его атака не была прицельной, поэтому огонь вышел не таким сильным, так что я проигнорировал его и ещё раз занёс топор. Я не собирался упускать такой шанс и был готов к ожогам.

Итак, объятый пламенем, мой топор обрушился на шею дракона.

К несчастью, это был не чистый удар, и мой топор застрял на полпути.

Так что я бил снова и снова, раз за разом в одно и то же место, пока пламя поглощало меня, а дракон рычал в предсмертной агонии, и, вот, наконец я почувствовал, как топор вышел с другой стороны.

Голова чудовища с застывшим на морде изумлением покатилась по земле, а его тело ещё какое-то время дёргалось, пока окончательно не замерло.

«Мы сделали это...»

Я выдохнул, но тут Нарвант и Санат, стоявшие на поверженном драконе, рванули с места и врезались прямо в меня. Они подхватили меня на руки и вынесли из огня, всё ещё бушевавшего вокруг дракона, и окунули в сугроб. Оказавшись там, они принялись засыпать меня снегом и хлопать по моим ногам. Только тогда я понял, что они тушат пламя, охватившее меня. Я быстро сел, чтобы осмотреть верхнюю часть тела, но не обнаружил никаких ожогов. Ничего не болело.

Я стряхнул снег и грязь с того, что осталось от моих штанов, и тоже осмотрел их, но не увидел ничего необычного.

— Чёртова удача, — проворчал Нарвант. — Хорошо, что снег растаял и превратил землю в грязь. Похоже, благодаря тому, что ты в ней вывалялся, ты получил какую-никакую защиту от огня. Это и спасло тебя от серьёзных ожогов.

Я с облегчением вздохнул, но тут же задумался.

«Погоди, «серьёзных» ожогов?»

Нарвант усмехнулся мне и потёр бороду.

— Уверен, сейчас ты чувствуешь себя нормально, но, судя по состоянию твоей кожи, ожоги всё же есть, и ещё какие. Погоди немного, они опухнут и начнут адски болеть, но, в любом случае я хочу сказать тебе, это небольшая цена за голову дракона.

Я слушал Нарванта, и вскоре моя голова поникла, когда я почувствовал, как моя кожа начала зудеть от боли. Я вздохнул и сказал себе, что с этим придётся просто смириться, а затем посмотрел на всех, кто бежал ко мне.

— Я в порядке! — крикнул я, размахивая обеими руками.

[[image:/storage/reader-images/ee2f5882c715a30306d79b887593b26e07dbfd60.jpg]]

Когда битва закончилась, нам предстояло доставить огненного дракона в Илук. Я ожидал, что это будет адски тяжёлая работа, подобная той, что мы проделали с земляным драконом, но на деле всё оказалось далеко не так плохо. С помощью нескольких лошадей и собаколюдов транспортировка одного огненного дракона превратилась в довольно плёвое дело.

Во время битвы у меня сложилось впечатление, что дракон — невероятно тяжёлое и мощное существо, но его перевозка полностью разбила мои предположения. Однако, по словам Нарванта, это должно было быть очевидно: любое чудовище, способное парить в небесах, не может быть слишком тяжёлым.

По сравнению с земляным драконом, который с трудом передвигался по земле, тело огненного дракона было устроено принципиально иначе. По своему строению он, скорее, был похож на ветряного дракона. Что касается ощущения подавляющей мощи и тяжести, то оно, видимо, было вызвано миазмами.

Всё это означало, что доставить огненного дракона оказалось куда проще, чем я предполагал, и мы довольно быстро притащили его в деревню. Как только туша появилась на деревенской площади, Нарвант, Санат и Омун взяли дело в свои руки и при помощи собаколюдов и воинов из племени Они приступили к разделке. Я же устроился на деревянном помосте в углу площади и принялся наблюдать за процессом, пока Аруна обрабатывала мои раны.

— Всё именно так, как и сказал Нарвант, — пробормотала Аруна, осматривая мои ноги. — Серьёзных ожогов нет. Поболит, конечно, но шрамов не останется, и, похоже, нам не придётся сильно беспокоиться об отёках и воспалении. Так что я просто нанесу немного мази, чтобы облегчить боль.

У неё под рукой был свежевыстиранный кусочек бааровой шерсти, который она использовала для того, чтобы втереть мазь в обожжённые области моих ног.

— Это лошадиный жир, — объяснила она. — Если нанести его на лицо, он придаст коже сияние. На волосы — даст блеск. Его также можно использовать при сухости кожи, а при небольших ожогах и ранах он помогает унять боль. В то же время он способствует заживлению, благодаря чему шрамы становятся менее заметными. В этом смысле иногда он даже полезнее обычных трав.

Пока обрабатывала мои ожоги, Аруна поясняла каждую деталь.

— Всё, что нужно — это нанести его на шерсть вот так, затем прикрыть ожоги или раны вот таким образом, закрепить чистой тканью и перевязать, и уже через несколько вздохов ты почувствуешь, как боль отступает.

Как только она закончила делать повязки, всё произошло именно так, как она сказала; боль будто отступила, сменившись тупой, едва заметной пульсацией.

— Ух ты, действительно болит уже гораздо меньше, — заметил я. — Я, конечно, знал, что ты говоришь правду — просто не думал, что подействует так быстро. Спасибо, Аруна!

Аруна тепло улыбнулась, затем взяла банку с лошадиным жиром и направилась к кухонному комплексу, сказав, что должна помочь в подготовке к пиру. Я проводил её взглядом, затем потёр ноги и решил, что теперь чувствую себя достаточно хорошо, чтобы помочь со сбором материалов. Зорг, занятый лошадьми или чем-то подобным, увидел, что Аруна закончила меня перевязывать, и сам подошёл ко мне.

— Теперь, когда Аруна поставила тебя на ноги, я хотел бы поговорить с тобой... насчёт распределения добычи.

— Ага. Я как раз хотел обсудить это со всеми, прежде чем мы начнём разделывать дракона, — кивнул я. — Как насчёт 50 на 50? Половина — Илуку, половина — племени Они?

Когда я узнал, что к нам приближается настоящий, самый что ни на есть дракон, я хотел собрать как можно больше боевой силы. По этой причине я попросил помощи у племени Они, и они мигом собрали боевой отряд. Тогда они не проронили ни слова о плате за помощь, предпочтя сосредоточить всё внимание на поставленной задаче: где сражаться, как сражаться и как нам действовать сообща против общего врага. И благодаря им мы смогли одолеть огненного дракона. Я подумал, что распределение всей добычи пополам гарантирует, что между нами не будет никаких споров.

Однако, когда я сделал свое предложение, по исказившейся гримасе Зорга я понял, что он смотрит на это иначе.

— Знаешь, я чувствовал, что ты можешь предложить нечто подобное, но даже так я не могу поверить, что ты действительно это сделал, — вздохнул Зорг. — В любом случае, я уже обсудил всё со своими воинами, и, учитывая, что именно твои воины ринулись в самую гущу схватки, прошли сквозь огонь и в итоге нанесли чудовищу смертельный удар, мы не можем согласиться на то, что нам достанется половина всей добычи. Если мы так поступим, окажемся в долгу перед вами, который, возможно, никогда не сможем вернуть. Это будет плохо для всех. Поэтому нас вполне устроит и тридцать процентов.

— Ты уверен? Я понимаю, у вас была магия сокрытия, но вы всё равно могли попасть под огонь. И уверяю, я не буду считать вас должниками или что-то в этом роде.

— Может, ты и не будешь, но мы будем. И правда в том, что если бы не ты, у нас не было бы ни малейшего шанса против огненного дракона. Эта тварь превратила бы равнины в дымящуюся пустошь. Баары сейчас смотрят, как мы разделываем дракона, но в иных обстоятельствах они могли бы стать лишь обугленными останками.

Зорг взглянул на бааров, прежде чем продолжить:

— Так что, учитывая всё это, соотношение тридцать на семьдесят для нас оптимально. Никто из моих людей не будет жаловаться; все они больше рады тому, что мы расправились с этим драконом без потерь и тяжёлых ранений. Впрочем, мы ещё не обсуждали плату за разделку дракона на материалы, ясно? Это же такой огромный монстр, верно? И времени это займёт дня два-три, не меньше, так что я рассчитываю, что вы нас накормите и хорошо заплатите за работу, слышишь меня?

Он бросил мне неловкую, сдержанную улыбку, затем окинул взглядом своих усердно трудящихся воинов.

— Ага, конечно, я о вас позабочусь, — ответил я и проследил за тем, как Зорг убежал к остальным, чтобы присоединиться к общей работе.

На следующий день, пока работа шла полным ходом, мы вскрыли грудь огненного дракона и извлекли оттуда огромный магический камень. Едва увидев его, Нарвант и его семья принялись ликовать, и их радостные крики были слышны по всей деревне.

Как выяснилось, Они тоже использовали магические камни в качестве топлива в своей кузнечной работе. Однако их больше интересовали когти и зубы, так что магический камень не вызвал у них особой реакции. Тем не менее, радостные возгласы пещерных жителей заставили и собаколюдов поднять вой к небу.

— Что ж, полагаю, нам повезло, что племя Они не заинтересовано в магическом камне, — размышлял я вслух. — Он всего один, и для того, чтобы его поделить, наверняка пришлось устраивать дополнительные переговоры.

Я помогал Аруне убираться после относительно тихого пира прошлой ночью, и она оторвалась от работы, чтобы ответить.

— Думаешь? Если бы нужно было его разделить, разве ты не... смог бы это сделать? Не думаю, что это стало бы такой уж большой проблемой.

— О, раз уж ты про это заговорила, то да, пожалуй, мы могли бы просто расколоть его. Все твердят о том, насколько ценны магические камни, поэтому мне и в голову не пришло, что его можно просто разбить на части.

— Ну, для нас, Они, один магический камень ничем не отличается от другого, будь он от дракона или нет. Кстати, о ценности... Разве ты не собираешься отослать магический камень своему королю? Этот камень не похож на те мелкие, что мы получили с ветряных драконов. И он даже больше, чем у того земляного. Разве отправка его королю не принесёт тебе выгоды?

Я раньше не задумывался об этом, и теперь мне было над чем поразмыслить. Нахмурив брови, я стал перебирать в памяти прошлые события. Я не придал особого значения магическому камню земляного дракона и просто передал его Элдану, а уж тот отправил его королю. Я не рассматривал возможные награды и выгоды, которые в итоге могли быть из этого получены.

Впрочем, я определённо извлёк из того дара немало выгоды, осознавал я это или нет, так что теперь мне приходилось думать о том же самом, учитывая наши отношения с племенем Они... В конечном счёте я решил, что дело здесь не столько в выгоде, сколько в необходимости выразить королю благодарность.

Но чем больше я размышлял, тем сильнее хмурился.

Видя невероятную радость пещерных жителей, едва они увидели магический камень, я не мог просто заявить, что хочу отдать его королю, но в то же время не мог придумать ничего столь же ценного, что я мог бы ему отправить. Раздумья над всем этим вылились в мои ворчание и стоны.

— Если так переживаешь, тебе стоит обсудить это со всеми, — сказала Аруна.

Так мы и направились к Нарванту и его семье, чтобы обсудить этот вопрос. Я рассказал им, что меня беспокоит, и они все терпеливо выслушали. Закончив, я увидел, как Нарвант озарил меня улыбкой, словно говоря: «Понял, сейчас разберёмся».

— Юнец! — прогремел он. — Я понял! Ты хочешь дать своему королю знать, что ты — его верный подданный! И хотя мы больше всего на свете хотим оставить этот магический камень себе, даже его половины будет более чем достаточно для нашей печи! Так что ты спокойно можешь отдать вторую половину королю!

С этими словами Нарвант выхватил топор, которым занимался разделкой огненного дракона, взмахнул им и обрушил прямо на магический камень — такой большой, что его приходилось держать обеими руками — и расколол его аккуратно прямо пополам.

Я не мог сдержать усмешки. Я такого никак не ожидал и был впечатлён тем, как быстро Нарвант принял решение. Но хоть я и был доволен исходом, поблизости раздался потрясённый и полный скорби вопль.

Я знал, что слышал этот голос раньше, но уж никак не ожидал его здесь, так что резко обернулся, чтобы проверить. И как вы думаете, кто это был? Камалотц, облачённый в тяжёлые доспехи, вместе с группой зверолюдов, экипированных схожим образом. На его лице застыло потрясение — меньше похожее на неверие собственным глазам и скорее — на нежелание верить им. Его рот был раскрыт так широко, что я всерьёз подумал, не вывихнул ли он челюсть.

— Магический камень... Э-это же настоящее национальное достояние...! — простонал он, опускаясь на колени.

Камалотц прибыл по приказу Элдана, который для помощи нам направил передовой отряд. Разумеется, битва уже завершилась, а значит, Камалотц и его люди явились напрасно. Тем не менее, он был просто счастлив, что все остались целы, и его улыбка ясно говорила о его радости тому, что ему не пришлось вступать в смертельную схватку с драконом. Но раз уж он и его отряд проделали такой путь, Камалотц настаивал на том, чтобы помочь нам с дальнейшей разделкой и сортировкой материалов.

В его глазах был определённый огонёк, а во взгляде читалась железная решимость, и я почувствовал, что он твёрдо намерен следить, чтобы мы не разбили магический камень на ещё более мелкие кусочки.

— Я, э-э... Что ж, спасибо, Камалотц.

Это было единственное, что я смог выдавить из себя под его пристальным взглядом.

Так или иначе, все снова принялись за сбор материалов. Пещерный народ по-прежнему руководил всем процессом, а тяжёлую работу выполняли зверолюды, выкладывающиеся на максимум. Всё шло очень гладко, и Хьюберт — который побледнел как смерть с того самого момента, как услышал о приближении дракона — присоединился к нам на площади, выглядя теперь немного оживленнее.

Когда Хьюберт увидел, как все вокруг занимаются разделкой огненного дракона, его челюсть отвисла, а когда он увидел магический камень, расколотый пополам, она отвисла ещё больше. Камалотц подошёл к нему с выражением искреннего сочувствия, словно прекрасно понимал, что тот чувствует, и слово за слово они познакомились и разговорились. После беседы Хьюберт подошёл ко мне, выглядев так, будто немного оправился от пережитого потрясения.

— Лорд Диас, — сказал он. — Я слышал, что вы намерены отдать половину магического камня королю, и должен сказать, что считаю это прекрасной идеей. Однако теперь нам потребуется придумать не менее прекрасное объяснение, почему камень оказался расколот пополам, но сам ваш поступок — поступок вернейшего вассала, и я поддерживаю его всем сердцем. Однако меня интересует один вопрос... Намереваетесь ли вы снова передать камень герцогу Махати, чтобы он уже доставил его королю?

— Хм? А, да, наверное. То есть, я ведь сам поехать не могу, и послать нам больше некого. Если Элдан сможет для нас это сделать, я был бы только рад.

Хьюберт кивнул, затем посмотрел на меня с серьёзным выражением лица.

— В таком случае, не считаете ли вы, что нам следует предложить часть материалов, добытых с огненного дракона, герцогу Махати? Не в качестве оплаты за его содействие, а... скорее как жест благодарности. Кстати, почему бы нам не использовать эту возможность, чтобы обменять часть этих материалов на припасы, скот и продовольствие? Учитывая огромное количество материалов, мы определённо не сможем использовать их все. Думаю, будет лучше обменять излишки на товары первой необходимости, чтобы не искать место, где всё это потом хранить. Передача материалов Махати, несомненно, пойдёт на пользу герцогу, а значит, это без сомнения беспроигрышный вариант. Я считаю, что это отличный способ ещё больше укрепить связи между нашими землями.

— Хорошая мысль, — сказал я. — Давай спросим всех. Особенно Нарванта; я знаю, он хочет использовать материалы для создания всяких разных штуковин. Но если все согласятся, давай действовать по твоему плану.

— Очень хорошо. Я соберу мнения по этому вопросу. Одновременно с этим выясню, что именно нам требуется. Позвольте мне заняться всеми деталями. Как только я всё уточню, напишу письмо и отправлю его Элли в Махати. Думаю, мы можем оставить переговоры в её надёжных руках. После этого, пожалуй, я отведу Камалотца в конюшню. Мне есть что спросить у него относительно беременной белой гхи.

— Хорошо. Тогда я полагаюсь на тебя, Хьюберт.

Он действительно продумал всё до мелочей и теперь выглядел так, будто ему не терпелось взяться за дело. Хьюберт казался искренне счастливым, потому что я ему доверился. Он кивнул и помчался собирать мнения жителей насчёт своего предложения.

— Хм... — пробормотал я. — Нарвант занимается материалами, Хьюберт — здешней торговлей, а Элли — торговлей в Махати... Я всё время остаюсь без работы.

Я озвучил эти мысли скорее для себя, но Аруна подслушала и усмехнулась.

— По-моему, это прекрасно, — сказала она. — Когда у тебя меньше такой работы, ты можешь направить больше энергии на то, что под силу только тебе. В конце концов, ты поручаешь работу другим, потому что доверяешь им, так ведь?

— Да... Думаю, ты права. Нарвант, Элли, Хьюберт — все они продемонстрировали свои умения, которым я безоговорочно доверяю, и я полностью уверен, что они справятся лучше, чем я смог бы в одиночку. Это касается и тебя с твоей готовкой, и бабушек с их шитьём, и даже того доверия, что я испытываю к собаколюдам и баарам.

Я знал, что мне не нужно говорить это вслух, и что Аруна уже всё понимает, но даже так я хотел предельно ясно выразить свои чувства по поводу работы, которую она и другие выполняют изо дня в день. В ответ на мои слова улыбка Аруны стала ещё шире, и я заметил, как она с новыми силами взялась за дело.

— Да, я знаю, — ответила она.

Она бегала туда-сюда, убирая и расставляя всё по местам, и, глядя на неё, я подумал, что если я не могу хотя бы прибрать за собой, то у меня и впрямь не останется никаких дел. Так что я закатал рукава и со всем рвением принялся за работу.

В то же самое время Сенай и Айхан находились в их с Диасом и Аруной юрте, сидя спина к спине и погружённые в вязание.

Острые кончики их спиц ловко управлялись с пряжей из шерсти бааров и с её помощью они завершали очередную круговую деталь. На самом деле близнецы хотели заниматься тем же, чем и Аруна — работать с выделанной кожей и большими иглами, создавая вышивку. К сожалению, такая работа требовала силы, которой у близнецов не было, а ошибки могли привести к травмам. Именно поэтому Аруна сказала им следующее:

«— Если вы хотите научиться вышивать по коже, начните с вязания. Как только вы обе освоите спицы, я научу вас вышивать.»

Итак, с некоторой неохотой, близнецы взяли в руки спицы и принялись за работу. Однако, только начав, Сенай и Айхан обнаружили, что в вязании куда больше тонкостей, чем они думали, и были одновременно удивлены и обрадованы множеством различных приёмов и стилей вязания, о которых они даже не подозревали.

От Аруны они научились стилю вязания племени Они. От бабушек — сансерифскому стилю. От Нарванта — стилю пещерного народа. С помощью этих различных стилей можно было создать столько же прекрасных узоров, сколько звёзд на ночном небе.

Сами не заметив того, близнецы всерьёз увлеклись этим занятием. Они брали спицы и пряжу и — без единого слова и лишних движений — полностью погружались в работу.

Девочки были ещё юны, и потому им было сложно сосредоточиться на домашних делах и учёбе, но когда дело доходило до вязания, этой проблемы как будто не существовало. Они могли вязать часами напролёт, и сколь бы сложной ни была техника, они схватывали её на лету. И вот, именно таким образом девочки почти все зимние дни проводили в юрте, совершенствуясь с такой скоростью, что это озадачивало всех вокруг.

В этот день близнецы кропели над работой в особой технике Аруны, над изображением, которое дядя Бен теперь объявил гербом Баарбадала: профилем баара. Они использовали пряжу, окрашенную в красный и жёлтые цвета, пряжу оттенка кожи и белую неокрашенную. Используя эти цвета, они создали изображение, которое нельзя было назвать никак иначе, как очаровательным, особенно потому, что девочки так много времени проводили вместе с баарами.

За работой девочек наблюдали шестеро малышей Франсуазы, которые только и хотели, что носиться вокруг и радостно блеять при виде готовой работы. Близнецы же, со своей стороны, убедившись, что в вязании нет никаких ошибок, отложили спицы и с удовлетворением выдохнули. Потом они поднялись и развернули готовую работу, чтобы вместе полюбоваться на неё.

Стиль и цвета были безупречны, а изображение в точности напоминало баара. Девочки сияли, переглядываясь и тихонько хихикая. Затем они показали работу малышам-баарам, которые радостно заблеяли и принялись носиться по юрте, отчего улыбки близнецов стали ещё шире. Девочки не могли дождаться, чтобы показать свою работу жителям деревни, Диасу и Аруне, поэтому они выбежали наружу, а маленькие баары последовали за ними по пятам.

На следующий день после прибытия Камалотца и его людей в Илук, голубелюд-гонец доставил для Элдана донесение, подробности которого были переданы Элли, получившей на время своего пребывания собственную комнату. Таким образом, Элли договорилась с правителем Махати о новой встрече. Теперь они снова сидели в саду Элдана, лицом к лицу. Основная часть их деловой беседы теперь касалась материалов, полученных с огненного дракона.

— Хьюберт набросал общий план, и я с ним согласна, — сказала Элли. — Учитывая, что я уже здесь, я займусь вопросами продовольствия, скота и сопутствующими вопросами. Вас это устраивает?

Во взгляде Элли теперь читалась напряжённость. Во время переговоров по поводу продажи бааровой ткани не было нужды вступать в жаркие споры, поскольку главной целью было продвижение и распространение товара. С огненным драконом дело обстояло иначе. Полученные с него материалы были невероятно редкими. Возможно, их больше никогда не удастся увидеть и тем более получить — ведь даже если очень захотеть, их было практически невозможно просто так взять и найти. Это делало их стоимость неопределённой, но явно запредельно высокой.

Эта обстановка была полем битвы для Элли, и мгновения перед началом схватки зажгли в её сердце азарт. Именно здесь она должна была показать свою состоятельность. Элдан увидел блеск в глазах Элли и заметил её позу, и в ответ его глаза вспыхнули схожим оживлением.

— Мы несказанно рады возможности получить столь редкие материалы и надеемся, что торговые переговоры окажутся для наших владений весьма плодотворными, — сказал Элдан. — Впрочем, хотя наш регион и отличается умеренным климатом, зима всё же остаётся зимой, а потому цены на продовольствие и скот могли несколько возрасти.

Если бы напротив него сидел Диас, Элдан даже думать не стал бы о торге. Диас являлся на такие встречи совершенно беззащитным и подходил ко всем вопросам с полным доверием и абсолютно добрыми намерениями. Поэтому Элдан мог отвечать ему только тем же.

Но сегодня напротив Элдана сидел не Диас. И если человек перед ним смотрел на него глазами торговца и был настроен сражаться как торговец, то и Элдан не собирался уступать.

— Вчера у меня выдалось немного свободного времени, и я нанесла визит одному своему знакомому, занимающемуся выращиванием сахарного тростника, — сказала Элли. — Мне сообщили, что волокнистые отходы после переработки тростника можно использовать не только для производства бумаги, но и в качестве питательного корма для скота. Таким образом, полагаю, что, учитывая сезон, можно приобрести значительное количество скота по весьма разумной цене... Зима или нет, но мне кажется, что рыночная цена будет наиболее справедливой…

— Нет-нет, — возразил Элдан, — Вы забываете, что зима всё же есть зима, и на меня возложена важная обязанность доставить магический камень самому королю...

— Нет-нет-нет, — парировала Элли, — Мы обязательно позаботимся о том, чтобы вы были вознаграждены за выполнение этой просьбы. И, что более важно, для нас…

— Нет-нет-нет… — отрезал Элдан.

— Нет-нет-нет… — не отступала Элли.

Время шло, переговоры накалялись, и заключение сделки давалось нелегко. В конечном счёте, Элдану и Элли потребовалось целых три дня, чтобы достичь соглашения, устраивающего обе стороны.

С окончания войны прошёл почти год, и сияние победы постепенно уступало рутине повседневной жизни. Мир принёс с собой оживление торговли, и в таверне королевской столицы простой народ обсуждал самые разные вещи. Хотя большая часть разговоров была пустой и пресной, совершенно не стоящей внимания, один стол притягивал всеобщий интерес — и не только потому, что двое мужчин за ним кричали громче всех.

— Слыхал?! Этот Диас завалил ещё одного дракона!

— Че-е?! Ещё одного? Да скоро мы все его так и будем звать — драконоборец!

— И представь! Он снова решил отдать его магический камень королю... Говорю тебе, преданность героев — на совершенно другом уровне, ага? Люди говорят, что во время битвы этот камень раскололся пополам, и вторая его половина обратилась в пыль... Что в общем-то неудивительно, если так подумать. Чтобы дракона одолеть, наверняка и осадные орудия понадобились, да?

— Ого... И он теперь герцог, так? Он превосходит все ожидания. Ну что за мужик...

— Но чем выше он поднимется, тем больше проблем может себе нажить, да? Ты же знаешь, что вся эта история с преемником короля никуда не делась? Знать, прознавшая о драконе, поговаривает, что Диас вполне может повлиять на исход этой ситуации. Говорят, расстановка сил изменится в зависимости от того, к какой фракции он примкнёт.

— Так говорят? А я-то думал, что у принца Ричард всё схвачено.

— Ну, Изабелла и Елена — женщины, верно? А у них, как знаешь, есть способы привлечь на свою сторону мужчин, да? И если они разыграют карту Диаса, то могут заполучить и герцога Махати. Казалось, что они уже сдались, но, возможно, этого будет достаточно, чтобы им обеим улыбнулась удача...

— Ха-ха! Романтика и герои, говоришь? Что ж, если разгорится такая битва, это станет отличной историей, а уж нам, простому народу, ничего больше-то и не надо!

Двое мужчин от души рассмеялись, затем подняли свои кружки в тосте и осушили их до дна.

— Тьфу! — сплюнул один из них. — Уже пусто? Эй, трактирщик! Давай ещё по одной! И смотри — не разбавляй! Мы хотим как следует надраться!

Трактирщик, как раз мывший кружки, ответил кивком.

— Сию минуту!

Он выплеснул воду из кружки в руках и подошёл к углу, где стояли все бочки с выпивкой. Оказавшись там, он заговорил, словно бочки были способны поддерживать беседу.

— Похоже, слухи дошли уже и до простого народа, — сказал он. — Это совпадает с тем, что гильдия успела выяснить в ходе расследования, так что держу пари, эти слухи действительно правдивы. Согласно данным Айсы и Эли, у Диаса уже есть молодая жена, и они с ней просто не разлей вода, а такой честный простак, как он, вряд ли бросит её даже ради брака с принцессой. Но как раз потому, что Диас из тех, кто наотрез откажется от такого предложения, он и может угодить в неприятности. В зависимости от обстоятельств, гильдии, возможно, придётся действовать, так что следи в оба за тем, что затевает знать.

Из-за бочек послышались приглушённые звуки, и трактирщик кивнул, прежде чем наполнить две кружки и отнести их двум мужчинам за их столик.

— Держите!

Трактирщик, мускулистый мужчина с золотистыми волосами и такой же бородой, с грохотом поставил кружки и улыбнулся тем мужчинам, словно благодаря их за только что услышанные сплетни.

Снежное утро (от лица Диаса)

— Диас! Просыпайся! Просыпайся!

— Вставай! На улице всё белым-бело!

Голоса близнецов звенели у меня в ушах, пока я пытался выкарабкаться из объятий сна, и наконец открыл глаза. Было ещё рано, на улице стояли сумерки, а в воздухе чувствовался резкий холодок. Я зевнул и глубоко вдохнул холодный воздух. Он был не просто холодным; он был чистым — чистым и безмолвным. Казалось, прошёл целый год с тех пор, как я испытывал нечто подобное, и у меня мелькнула догадка, что снаружи выпал снег.

— Доброе утро, девочки, — сказал я, позволив себе ещё раз зевнуть. — Видимо, за ночь равнины стали белыми?

Я потёр глаза, разгоняя остатки сна, и увидел близнецов, которые радостно кивали и были уже одеты в свою зимнюю одежду. Они тыкали и подталкивали меня, пока я не поднялся с постели, чтобы также надеть свои зимние вещи.

Пока я одевался, близнецы разбудили Аймер, Франсуазу и Фрэнсиса, но были осторожны, чтобы не потревожить малышей-бааров. Одевшись, я увидел, что Аймер уже готова, так что она забралась ко мне на руку, и мы вышли из юрты. Я последовал за близнецами наружу вместе с Фрэнсисом и Франсуазой, и нас встретил целый мир, окутанный зимней белизной. Аруна, уже проснувшаяся и занимавшаяся утренними делами, заметила нас и окликнула.

— Доброе утро, Диас! — крикнула она. — Разве это не самый снежный зимний пейзаж, который ты когда-либо видел?

— Доброе утро, Аруна, — ответил я. — Ага, не могу перестать восхищаться этим видом.

Я окинул взглядом огромные снежные просторы вокруг и почувствовал, как по спине пробежала лёгкая дрожь.

Это было красиво и трогательно, но также и холодно. Во всём увиденном читалось ясное послание от самого мира: пришла зима. Должно быть, Фрэнсис и Франсуаза подумали то же самое, потому что они задрожали у моих ног. Мне стало интересно, не для красоты ли только эта их шерсть, и я тихо усмехнулся.

Тут Фрэнсис поднял на меня взгляд и проблеял так, словно прочёл мои мысли.

«— Шерстяная шуба или нет — холод есть холод. У тебя-то, вон, своя шуба есть, а ты всё равно мёрзнешь!»

Я был почти уверен, что именно это он и пытался сказать, и просто кивнул. В конце концов, он был прав, и вторая волна дрожи, пробежавшая по моей спине, лишь подтвердила это.

— Как холодно! Сколько снега! Он такой мягкий и пушистый!

— Вау! Это так весело! Мы можем делать всё что угодно!

Пока баары и я дрожали на месте, близнецы смотрели на заснеженный пейзаж с таким восторгом в глазах, что они, казалось, буквально искрились. Их головы были полны мыслями о всевозможных забавах. Им, конечно, тоже было холодно, но всё это меркло перед их возбуждением, и спустя мгновение они уже носились вокруг, прекрасно проводя время.

— Прежде чем вы начнёте заниматься всем чем угодно, — сказал я, — Вы нужно умыться и сделать все утренние дела. Позавтракаете, поможете с делами в юрте, а потом сможете заниматься чем захотите. Можете слепить снеговика, поиграть в снежки или даже выкопать себе снежную пещеру... или сделать снежную юрту.

С такой красотой вокруг бессмысленно было запрещать детям играть, потому что они всё равно нашли бы способ дать волю своей энергии, поэтому я решил, что лучше им сразу разрешить, но с условием, и близнецы ответили ещё более сияющими улыбками, чем прежде. И вот, спустя мгновение они уже взметали снежную пыль, пытаясь пробиться через сугробы к колодцу.

Я пошёл вслед за ними, потому что у меня были те же самые утренние обязанности, что и у них. И мало-помалу остальная деревня начала просыпаться. Мы обменивались утренними приветствиями и принимались за свои повседневные дела.

Обычно близнецы были заняты своими обязанностями вплоть до полудня, но сегодня они работали с невероятной скоростью и управились со всем задолго до этого. Это означало, что все мы — я, Аруна, близнецы, Аймер, Фрэнсис и Франсуаза — могли поиграть в снегу. Остальные деревенские с головой ушли в работу, а шестеро малышей-бааров жались друг к другу, чтобы согреться на холоде.

— Давайте сначала слепим снеговика!

— Давайте сделаем много-много снеговиков!

Теперь, когда они наконец могли поиграть в снегу, девочки были в восторге и носились по площади. Они вскрикивали от радости и смеялись, подпрыгивали и ныряли в снег. Они хватали комья снега, разбрасывая их, и те разлетались во все стороны.

— У меня ничего не держится! — смеясь, воскликнула Сенай.

— Снег слишком рыхлый, чтобы что-то строить! — добавила Айхан.

Когда девочки попытались собрать снег вместе, чтобы построить снеговика, у них ничего не вышло. В этот момент Аймер, стоявшая рядом, достала кожаный бурдюк и плеснула на снег немного воды. После этого она взяла уже влажный снег и скатала его в маленький шарик, затем добавила ещё воды и покатала ещё немного — и понемногу шарик становился всё больше.

— В такой рыхлый снег нужно добавить немного воды, — объяснила Аймер. — Влажный снег легко собирается в ком, потому что, катаясь, он захватывает всё больше и больше снега. Вот почему он становится больше, прямо как этот. Затем останется только прикатить снежный шар до того места, где он нужен!

Аймер дрожала, пока говорила, что было неудивительно; в конце концов, она была родом из пустыни. Холодная погода была ей не по душе.

— Спасибо!

— Спасибо, Аймер!

Близнецы, сияя от счастья, подхватили дрожащую Аймер и усадили её за воротник Сенай, где было теплее. Аймер сначала удивилась, но затем улыбнулась, устроилась поудобнее и начала раздавать близнецам указания и советы, пока те лепили своего снеговика.

Поскольку снег был совершенно белым, они сначала слепили пушистого баара-снеговика, затем почему-то снеговика-Диаса, а потом сделали целую снежную пещеру. В этой пещере они пообедали, и, закончив, стали гоняться друг за другом по всей деревне, кидаясь снежками. Их возбуждённое дыхание вырывалось белыми облачками, когда они швыряли снежки; иногда они попадали друг в друга, а иногда — в своих снеговиков, и к концу дня на стенах их снежной пещеры были видны последствия их «снежной битвы».

Близнецам было так весело, что они полностью забыли о холоде. Их щёки покраснели, и они обе вспотели, но это только заставило их посмеяться над тем, как забавно быть разгорячёнными посреди моря снега. Я тогда вспомнил, что люди обычно говорят: хорошие дети не боятся стужи и не знают простуд, и близнецы были прямо-таки ходячим воплощением этой мысли. Один только взгляд на них заставлял меня думать, что у холода нет ни малейшего шанса их одолеть.

Я размышлял об этом, наблюдая, как девочки увлечённо лепили очередного снеговика, а когда что-то шло не так, они подбегали ко мне за помощью. Вскоре они втянули в это и меня, и Аруну, и даже бааров, хотя мы не имели ни малейшего понятия, с чем именно помогаем. Я решил спросить их, и девочки хором прокричали мне в ответ:

— Это заклинание весны!

— Чтобы мы могли помолиться о скорейшем приходе весны!

Близнецы объяснили, что примерно в это время каждый год их родители читали заклинание, используя дерево с очень необычными листьями. Они искали молодые саженцы, которые могли завянуть и погибнуть от холода, выкапывали их, стараясь не повредить корни, приносили домой, сажали в горшки и украшали их ветви для ритуала.

Когда приходило время читать заклинание, они оборачивали деревья в сухие листья и траву, чтобы помочь им пережить холод и дожить до весны. Это помогало весне прийти раньше, и если деревья переживали зиму, то семья весь год до следующей зимы оставалась здоровой. Так они проживали новый год здоровыми и счастливыми.

При этом когда подходящих деревьев для ритуала найти не удавалось, они делали их из веток, камней или даже снега. Именно этим они сегодня и занимались: делали снежное дерево. Нам всем понравилась эта идея, так что мы помогли близнецам и сделали всё так, как они нам сказали.

Наше дерево получилось в виде высокого конуса, заострённого наверху, с зазубренными краями вместо листьев. Мы добавили воды, чтобы оно замёрзло и держало форму, а внизу сделали что-то вроде ледяного горшка. Дерево это разместилось на деревенской площади, прямо перед садом близнецов. Затем, в качестве завершающего штриха, близнецы украсили его своими резными деревянными игрушками и самоцветами, которые им подарила Аруна.

Когда дерево было готово, все вознесли к нему молитвы, а затем покрыли его высохшей, поблёкшей травой, которую изначально собирались выбросить.

— И это всё? — спросил я.

Близнецы подняли на меня взгляд, и на их лицах расцвели самые широкие улыбки, что я видел за весь день.

— Ага! — сказали они хором.

Девочки рассмеялись, затем перевели взгляды на своё покрытое травой снежное дерево и прошептали друг другу:

— Теперь весна придёт пораньше.

— Она уже здесь? Она уже здесь?

— Зима — это весело, но весна — это и правда чудесно.

— Да, весна такая замечательная, потому что когда она приходит, начинают расти трава и деревья!

Фрэнсис и Франсуаза, находившиеся рядом и слушавшие близнецов, глубоко вздохнули, а затем вместе издали нечто вроде протяжного, звучного блеяния. Остальные баары в деревне, должно быть, услышали этот зов, потому что все они — и даже шестеро малышей-бааров — вышли из своих юрт и подошли к дереву близнецов; их шерстистые шубки пружинили на снегу. Баары о чём-то блеяли между собой, затем склонили головы, вытянули морды и вознесли молитвы на свой, баарский манер.

— Ага, — сказал я. — Баары ценят траву, которая их кормит, так что если её будет в изобилии, они тоже должны выразить своё почтение. Это заставляет задуматься... Да, пожалуй, я тоже вознесу свою собственную молитву... Надеюсь, всем нам здесь всегда будет хватать еды, чтобы мы никогда не голодали.

Так я произнёс свою небольшую молитву, и ко мне молча присоединились Аруна, близнецы, Аймер и все деревенские, кто проходил мимо и услышал мои слова. Ничто не могло бы обрадовать нас больше, чем ранняя весна, поэтому мы нашли время, чтобы вознести наши молитвы, думая о новом сезоне, всё ещё столь далёком.

На кухне у плиты (от лица Сенай и Айхан)

— Пожалуй, сегодня испеку-ка я волшебного хлеба...

Крыша и периметр кухонного комплекса были обтянуты бааровой тканью, что позволяло защититься от холода и снега. Внутри, пригретые теплом печи, в своих зимних нарядах сидели на корточках Сенай и Айхан. Именно тогда появилась бабушка Майя с мешком муки в руках, бормоча что-то про волшебный хлеб.

Естественно это пробудило любопытство близнецов. Они вскочили и подбежали к бабушке Майе.

— Волшебный хлеб? — спросила Сенай.

— Что это за хлеб такой? — поинтересовалась Айхан.

— О, значит, вы мне поможете? — спросила бабушка Майя.

Морщинки разбежались по лицу старушки, когда она улыбнулась девочкам, а те кивнули.

— Вижу, вижу, — сказала бабушка Майя, и её улыбка стала ещё ярче.

Она отнесла мешок с мукой к кухонному столу, на который поставила большую деревянную доску. На столе уже лежали другие ингредиенты: сушёные ягоды, виноград, абрикосы и другие сухофрукты, разнообразные травы, масло и сахар в глиняных горшочках и, конечно же, грецкие орехи. Увидев всё это, близнецы сглотнули набежавшую слюну — каждый ингредиент сам по себе был очень вкусным.

— Посмотрите, все эти ингредиенты сами по себе восхитительны на вкус, — сказала бабушка Майя, — Но если при приготовлении волшебного хлеба смешать их все вместе и дать ему немного выстояться на полке, вы получите настоящее угощение. Так что давайте замешивать тесто.

Уверенной рукой бабушка Майя начала замешивать тесто, как делала это каждое утро. Она по порядку смешивала муку, воду, дрожжи, масло и сахар. Когда тесто было замешано, бабушка Майя добавила мелко нарезанные травы и ещё больше масла, а затем снова замесила всё это вместе.

— Теперь — сухофрукты и грецкие орехи, — сказала бабушка Майя. — Нарежьте и измельчите их, а потом всё перемешайте. Убедитесь, что у вас получилась однородная масса, чтобы в каждом кусочке было немного фруктов и орехов.

Это можно было назвать только роскошью. Обычно близнецам запрещали использовать орехи и фрукты таким образом, и их ругали, если они клали слишком много, но тут они понимали: с такими ингредиентами хлеб просто не мог не получиться восхитительным. И их улыбки становились всё шире, пока они добавляли в тесто всё новые и новые ингредиенты, как и велела бабушка Майя.

Закончив с тестом, они аккуратно поместили его в хлебную печь, которая была разогрета с самого утра. Немного отрегулировав температуру, они позволили чуду вершиться, терпеливо и спокойно ожидая. По мере выпекания хлеб поднимался, приобретая красивый золотисто-коричневый оттенок и наполняя воздух аппетитным ароматом.

«Наконец-то пришло время есть!»

По крайней мере, так думали близнецы.

— Ещё рано, — сказала бабушка Майя. — Вот сейчас-то с нашим хлебом и произойдёт настоящее волшебство.

Девочки надулись, выражая своё крайнее недовольство, но остолбенели от удивления, увидев, как бабушка Майя покрывает хлеб огромным количеством масла и сахара. По всей кухне ещё раз отчетливо разнесся звук того, как девочки сглотнули слюну. Они отлично знали, насколько вкусным и сладким получится хлеб со всем этим маслом и сахаром. В то же время они не могли поверить, насколько роскошным блюдом будет этот волшебный хлеб, и потому лишь молча наблюдали, как бабушка Майя занимается своим делом.

Теперь хлеб стал теперь совершенно белым, будто покрытый снегом, и вокруг него витал аромат сахара и масла.

— Волшебный хлеб не заплесневеет, так что для того, чтобы закончить с его приготовлением, мы оставим его на полке на несколько дней. Но так как вы обе мне сильно помогли и раз уж вы такие хорошие девочки, я дам вам попробовать немного, как только масло и сахар чуть впитаются.

Девочки и без этого пришли в полный восторг от аромата хлеба, но когда слова бабушки Майи достигли их ушей, они так сильно заулыбались, что вновь потеряли дар речи, а их маленькие ручки от волнения вцепились в юбку бабушки Майи.

Старушка тихонько рассмеялась, погладила близнецов по голове и, когда пришло время, отрезала с краю два маленьких кусочка и протянула им. Наполненный фруктами и орехами, покрытый сахаром и маслом, хлеб выглядел и пах восхитительно и, как и ожидалось, на вкус он был самим блаженством.

Так девочки смаковали этот вкус во рту и обе согласились, что название «волшебный хлеб» и вправду самое подходящее для того, что им довелось попробовать.

Как всегда, хочу начать с благодарностей. Спасибо всем, кто продолжает следить за историей, всем, кто поддерживает меня на «Shosetsuka ni Naro», всем, кто присылает письма, всем, кто приложил руку к созданию этой книги, Кинте (Kinta) за иллюстрации, дизайнерам, Юмбо (Yumbo) за манга-адаптацию, всем их ассистентам и редакторам. От всего сердца — спасибо! Именно благодаря вам пятый том увидел свет!

Ну что ж, перейдём к этому самому тому. Прежде чем приступить к его написанию, я попросил Кинту разработать для всех персонажей дизайн зимней одежды, и вновь его цветная иллюстрация вдохновила меня на написание дополнительной истории. Вообще, вышитый им профиль баара был настолько очарователен, что я добавил сцену и с ним. Поддержка Кинты действительно помогла содержательно обогатить этот том. Я бесконечно благодарен ему за всю его помощь и поддержку.

Этот том сосредоточился на конце осени и начале зимы. Равнины побелели, и жители деревни Илук старались использовать каждый день по максимуму. Когда за окном белый снег, в воздухе витают облачка пара, и все юрты тоже побелели — в таких условиях обычно люди проводили бы всё время внутри своих жилищ, но для Диаса и его друзей всё не так просто...

Итак, зима продолжится и в шестом томе.

О! В этом месяце и манга, и ранобэ появились на прилавках магазинов в один и тот же месяц! Не в один и тот же день, но почти одновременно. Манга оказалась настолько популярной, что это меня искренне удивило, и даже несмотря на то, что я являются автором оригинала, всё равно ловлю себя на том, что периодически теряюсь, глядя на то, насколько забавной получилась манга-адаптация. С каждым томом я не перестаю поражаться, насколько же Юмбо удивителен.

Кстати о нём: в один из дней, когда вышла очередная глава манги, Юмбо в образе собаколюда появился в короткой истории, опубликованной на «Shosetsuka ni Naro». Согласно ей он живёт в деревне Илук и рисует комиксы о жизни Диаса, общаясь с жителями Илука.

Эта шутка даже нашла отражение в манге, на страницах которой появляется забавный, но немного странный Юмбо Масти. Когда вы увидели это в первый раз, то, скорее всего, подумали что-то вроде «...что это за чертовщина?». Ну что ж, теперь вы всё знаете, и пазл должен сложиться воедино.

Я никогда не ожидал встретить подобное в манге, и когда сам в первый раз это увидел, я был так удивлён и счастлив, что моё сердце забилось в разы чаще! Это манга для вас, дорогие читатели, и сейчас уже вышел четвёртый том, и происходящее там становится только интереснее, так что, пожалуйста, взгляните!

Закончить это послесловие я хочу небольшой затравкой о том, чего ждать в следующем томе. Долгая зима продолжится, и по мере того как весна будет медленно приближаться, мы увидим, как Диас и жители Илука будут заняты подготовкой к ней.

Деревня Илук станет ещё оживлённее, когда жители начнут строить одно хитроумное сооружение, а ещё они сделают то-то и то-то и даже встретят того самого персонажа. Зимой холод и снег мешают, поэтому не будет этого и того, но весна — это совсем другая история.

В связи с этим возникает вопрос: сможет ли Диас справиться со всем этим зимой? Позвольте мне вам сказать, что этого парня ждут весьма напряженные деньки.

Надеюсь, вы будете с нетерпением ждать сюрпризов, которые уготованы Диасу, потому что я собираюсь работать ещё усерднее, чем когда-либо. Итак, сказав это, хочу помолиться о том, чтобы мне снова довелось поговорить со всеми вами в послесловии к шестому тому!

Фууро, ноябрь, 2020

Всем привет!

V том новеллы «Население приграничного владения начинается с 0»…

Cтатус…

Завершено…

Том получился хорошим. Мне понравился. Наконец-то автор завёз более-менее серьёзную битву.

Благодарю всех, кто вместе со мной следит за этой историей. Спасибо за поддержку... И мы двигаемся дальше!

З.Ы.1:

Всех с наступившим Новым годом и Рождеством! Пусть 2026 год будет полон счастливых моментов, ярких радостных событий! Пусть 99% вашего окружения будет состоять из добра, позитива и света!

З.Ы.2: актуальные новости по переводу и оперативная обратная связь в ТГ-канале - https://t.me/heartfelttralslate (Душевные (душные) переводы).

Январь 2026 г., Ashes_to_ashes

[[image:/storage/reader-images/0989b2770a9957d16aee1e7377fc3a301ae9eb59.jpg]]

_____________________________

[[image:/storage/reader-images/0723cb498968de2f1ccf8fdfbec690737d00f690.jpg]]

_____________________________

Диас:

— Будто сам весенний ветер гонит их вперёд.

Cенай:

— Диас! Диас! Цветы распускаются! Они распускаются!

Айхан:

— Мы хотим посмотреть на них! На цветы! Мы хотим увидеть цветы!

[[image:/storage/reader-images/a3db9ca97c18c09f875843b2685854d13fffa64b.jpg]]

_____________________________

[[image:/storage/reader-images/5b6a875b4bd6ecb0ec1e8a64cff5ebae0f4001a6.jpg]]

_____________________________

[[image:/storage/reader-images/2a89d726d7006cd5fe50bd2df788ef7d6c386d55.jpg]]

_____________________________

После победы над огненным драконом в Илуке воцарился мир. Однако это не означает, что в деревне есть место отдыху и безделью. Диас быстро понял, что у него полным-полно забот, а свободного времени совсем нет. Сначала появился охотник из соколиного народа, который сразу же решил присоединиться к деревне Илук в надежде прославить своё имя и стать гордостью своего народа. Еще и Хьюберт, который вдруг обнаружил, что территория к югу от Баарбадала необитаема; он твердо намерен заполучить её и расширить границы владений! Однако вскоре им предстоит выяснить, что это место всё это время было необитаемым не просто так, и что на юге покоится нечто древнее…

Мощные крылья плавно несли его; он скользил по воздуху, повторяя изгибы горного склона. Примерно на полпути вниз, там, где мир был укрыт белоснежным покрывалом, он заметил стаю взрослых волков. Возможно, здесь добычи было в избытке, так как эти хищники нежились на снегу, их животы были круглыми и сытыми, а щенки весело носились неподалёку, поднимая снежную пыль.

«О? В прошлый раз всё выглядело совсем иначе. Сейчас их меньше, чем я помню, но они выглядят такими безмятежными... Хм? Интересно, что-то случилось?»

Существо сделало круг над волками, размышляя на лету, а затем могучим взмахом крыльев устремилось выше в небо.

«Не так давно я видел здесь дракона. Думал, к этому времени вся местность здесь уже будет осквернена миазмами. Но вместо этого передо мной предстало удивительное зрелище – олицетворение тихого спокойствия... не видно никаких следов миазмов. Неужели? Неужели эти волки убили дракона?»

«Нет. Это невозможно. Даже сотня волков не смогла бы с ним справиться.»

«Но если не волки, тогда кто...?»

Существо полетело дальше, и когда оно покинуло пределы гор, его зоркие глаза принялись изучать раскинувшиеся перед ним заснеженные равнины. Существо всегда считало эту местность необитаемой, но теперь заметило нечто, похожее на поселение, и потому решило подлететь ближе.

«Деревня собак? Нет, это человеческое поселение. Человеческое поселение, в котором проживает множество рас.»

«А это... Это же труп дракона?! Неужели эти поселенцы убили дракона? Они действительно смогли одолеть чудовище, источающее непреодолимые миазмы?!»

Существо не могло понять, как такая небольшая группа поселенцев смогла одолеть дракона, и, потрясённое этим невероятным открытием, принялось внимательнейшим образом изучать деревню. При этом паря в небе и наблюдая, у него даже мысли не возникло о том, что двое детей там, внизу, на заснеженных равнинах, закутанные в тёплую одежду с подпрыгивающими помпонами на шапках, всё это время смотрели на него снизу вверх, держа в руках луки и воображая, какое замечательное блюдо из него может получиться...

— Сенай, Айхан, — окликнул я их. — Что случилось?

Это было на следующий день после того, как мы убили дракона, отпраздновали победу и прибрались после пиршества. Я наблюдал за тем, как все в деревне трудились на площади, разделывая дракона на материалы, когда близнецы подбежали ко мне, сжимая в руках луки. Остановившись, они уставились в небо и начали кричать, провожая взглядом что-то, летящее высоко в небе.

— Там, наверху, какая-то птица. Она выглядит очень аппетитно!

— Это, наверное, сокол! И очень большой!

Услышав это, я тоже поднял голову и вгляделся в небо. Некоторые из собаколюдов вокруг поступили так же, и вскоре мы все заметили то, о чём говорили близнецы: птицу с огромными широко распростёртыми крыльями, окрашенную в своеобразный узор из чёрного, бурого и белого. Да, это был большой, матёрый сокол, каких ещё поискать. Я приложил ладонь ко лбу, чтобы прикрыть глаза от солнца и получше его разглядеть.

— Ух ты, и вправду здоровый, — воскликнул я. — Но охота на сокола таких размеров, наверное, дело непростое. Гляньте, как высоко он летит. Бьюсь об заклад, он быстрый, да и соколы таких размеров обычно ещё и весьма сообразительны. Конечно, можно попробовать его чем-нибудь приманить или установить какую-нибудь ловушку, но... Думаю, с его-то габаритами и опытом, он сразу раскусит любую хитрость.

Конечно, ничто из сказанного нисколько не охладило пыла девочек. Они обе крепко сжимали луки одной рукой, а второй уже тянулись к колчанам, и всё это время не сводили глаз с сокола, кружившего над деревней. Я смотрел на них и размышлял, не помочь ли им, но понял, что даже если бы захотел, вряд ли смог бы что-нибудь, поэтому решил просто позволить им делать, что они хотят, и моё внимание снова вернулось к происходящему на деревенской площади.

Сама работа по сбору материалов под руководством Нарванта шла очень гладко. Хьюберт четко распределил доли, причитающиеся для воинов из племени Они и Камалотца. Мне казалось, что к концу этого дня мы со всем окончательно разберёмся.

Труп дракона, лежащий прямо посреди площади, здорово нервировало бааров. Они никак не могли расслабиться, так что быстрое завершение работы было в интересах всех нас.

Как только с драконом будет покончено, я вернусь к охоте и буду заниматься ею до тех пор, пока не вернется Элли. А когда она вернётся, нам нужно будет подготовить новую партию товаров для отправки в Махати. Эта мысль заставила меня осознать, что до весны ещё далеко, но прежде чем я успел погрузиться в раздумья, Хьюберт завершил свои переговоры и вместе с Камалотцем подошёл ко мне.

— Сэр Диас, — произнёс Камалотц. — Как вы того пожелали, мы принимаем часть магического камня огненного дракона вместе с частью полученных с него материалов. Как только я отчитаюсь перед лордом Элданом, мы сразу отправим камень королю. Материалы же будут использованы по усмотрению лорда Элдана. Что касается оплаты за них... Мы пришлём её вместе с Элли, так что это потребует немного времени.

— Отлично, — кивнул я в ответ. — Тогда я просто буду ждать возвращения Элли. Камалотц, огромное спасибо, что проделали к нам весь этот путь. Для нас очень многое значит, что вы здесь.

— О, нет, что вы. Мы слишком долго собирались и в итоге не успели. Мне ужасно стыдно за это.

— Да, может, в этот раз вы и не успели, но я просто рад знать, что у нас есть друзья, которые поспешат на помощь, когда деревня будет в этом нуждаться. Так что ещё раз спасибо. И если Элдан когда-нибудь попадёт в беду, можете быть уверены — мы мигом придём ему на помощь. Только скажите, ладно?

— Для нас невероятно важно слышать подобное, — ответил Камалотц. — Я не забуду того, что вы сказали, и до лорда Элдана эти слова дойдут в том виде, в котором они были сказаны.

Затем Камалотц мягко приложил руку к груди в знак уважения и благодарности. В ответ я сделал то же самое и кивнул, поскольку Хьюберт объяснил мне, что так принято у лордов. Когда вся церемониальная часть завершилась, мы ещё немного поболтали. Я сказал, что обязательно навещу Элдана весной и что ему здесь всегда рады. Затем Камалотц сказал, что им пора отправляться в путь, и я решил проводить его до окраины деревни.

Люди Камалотца закончили погрузку всех материалов на повозки, которые Нарвант любезно наскоро для них сколотил, затем оседлали коней. Камалотц вскочил на своего скакуна с ловкостью мужчины вдвое моложе себя, ещё раз отдал честь и направился со своим отрядом на восток. Я наблюдал за их силуэтами, пока они не скрылись за горизонтом, после чего развернулся и пошёл обратно.

— Диас! — крикнула Сенай.

— Мы поймали его! — крикнула Айхан.

Близнецы подбежали ко мне, сияя от радости. Каждая держала за лапу большого сокола. Должно быть, это был тот самый, на которого они обратили внимание ранее. Сокол, болтавшийся между девочками с широко раскрытым клювом, вблизи оказался ещё больше, и я задался вопросом, как они умудрились его поймать. Подстрелили из луков? Или стукнули его чем-то по голове?

[[image:/storage/reader-images/eae0820c9a9a2c263a6b14fc7d234165fcd7b80f.jpg]]

Решив, что смогу получить все ответы позже, я пробормотал:

— Полагаю, сегодня у нас на ужин будет жаркое из сокола.

Сокол, должно быть, услышал меня, потому что его хохолок — достаточно длинный, чтобы напоминать брови — изогнулся, а глаза расширились.

— Но я не сокол! — взвизгнула птица. — И умоляю! Не надо меня жарить! Я невкусный!

Сенай, Айхан, собаколюды и я сам едва не рухнули на месте.

— Он говорит! — хором воскликнули мы.

То, как Сенай и Айхан уставились на сокола с хищным блеском в глазах, не ускользнуло от внимания Зорга. Он теперь считал девочек своими племянницами, так что он и другие воины племени Они пустили в ход свою магию сокрытия и полностью спрятали площадь от посторонних глаз. Он объяснил девочкам, что в такой ситуации возможны две реакции сокола: либо он испугается внезапно исчезнувшей площади, либо поддастся любопытству и решит приблизиться. Как выяснилось, его пересилило любопытство, и птица начала медленно снижаться, чтобы разглядеть всё получше.

План сработал, и Зорг с товарищами поймали сокола с помощью кожаного мешка. Сам же сокол, едва оказавшись в плену и погрузившись в темноту, тут же потерял сознание.

— Судя по размеру, это самка, — сказал тогда Зорг, — Но она такая быстрая и сильная… И то, что решила спуститься, чтобы всё разведать... Это говорит ещё и о её смелости. Взрослую соколиху приручить непросто, но если обращаться с ней хорошо и показать, что ты о ней будешь заботиться, она станет на всю жизнь твоей охотничьей птицей.

Именно для этого Зорг и использовал кожаный мешок — так ловили соколов для охоты. Затем он передал мешок близнецам, но девочки не разбирались ни в соколиной охоте, ни в тонкостях приручения ловчих птиц, поэтому не совсем поняли, что имел в виду Зорг. Они просто были счастливы, что раздобыли, как им казалось, отличное мясо, и сразу же побежали ко мне, чтобы показать свою добычу... и где-то по пути потеряли мешок.

— Что ж, я не пострадал, и это уже хорошо, — произнес сокол. — И, если честно, было приятно услышать, что кто-то назвал меня смелым... Да и то, что я хороший охотник, тоже. Но хватит уже шутить про то, что меня нужно съесть, а? Ну серьёзно, хватит! Это жуть как страшно.

Тот факт, что он мог говорить, дал нам понять, что перед нами зверолюд, и мы тут же осознали, что есть его нельзя. Мы поспешно отпустили сокола — то есть, сокололюда, как я полагаю, — после чего он перебрался на крышу ближайшей юрты и принялся приводить в порядок свои помятые перья.

— Мне жаль, — сказал я.

— Мне очень жаль, — добавила Сенай.

— Мне очень-очень жаль, — добавила Айхан.

Засыпанный нашими извинениями, сокололюд вздохнул.

— Нет, слушайте, я ведь и правда без предупреждения появился на вашей территории, и, как уже сказал, я не пострадал. Так что, думаю, мы в расчёте, да? Но что гораздо важнее... тот дракон, которого вы там разделываете... кто, чёрт возьми, его одолел?

— Кто? Ну, вообще-то, все мы здесь, в Илуке, — ответил я. — Это были мы и воины племени Они, которые сейчас помогают нам с разделкой. Мы обстреливали его стрелами, таранили баар-вагонами... а затем я нанёс последний удар. Сенай и Айхан тоже помогли нам своими луками.

Я погладил каждую из девочек по голове. Сокололюд на мгновение застыл в изумлении, затем пристально окинул всех нас своим пронзительным взглядом.

— Понятно... — пробормотал он. — И сколько ещё драконов вы убили?

— Хм... — задумчиво протянул я. — Ну, сначала была черепаха, потом стрекозы... То есть я имею в виду, что вместе с Аруной мы убили земляного дракона, а с Зоргом расправились со стаей ветряных.

— Ага, ясно-ясно. Вот почему их миазмы не распространяются, хотя они в последнее время проявили заметную активность. Что ж, тогда позвольте задать вам, девочки, вопрос: хотите ли вы отведать вкусного мяса? Хотите поохотиться?

Первая часть того, что пробормотал сокололюд, не имела для нас особого смысла, но он устремил свой взгляд на близнецов, и хотя девочки сперва немного удивились, они тут же ответили.

— Да!

— Ха! В таком случае, я буду вашим охотничьим соколом! С героическим сокололюдом Сахи на вашей стороне, животы ваши каждый день будут полными. Это поможет вам обеим расти не по дням, а по часам! Всё, о чём я прошу, — это место для ночлега и возможность сражаться бок о бок с вами, если ещё хоть один дракон вздумает напасть на вашу деревню. А… Ну ещё небольшую часть материалов, полученных с монстра в качестве добычи, когда с ним будет покончено.

Сказав это, сокололюд Сахи горделиво поднял клюв, расправил крылья и изящно изогнул их, приняв нечто вроде героической позы.

— Правда?! — воскликнули девочки, не в силах скрыть улыбок.

— Эм-м... — вмешался я, — Это значит, ты будешь жить с нами и... станешь жителем деревни? Мы обеспечиваем всех жителей нашей деревни жильём и будем рады поделиться с тобой частью материалов от любой добычи, в получении которой ты поможешь...

Сахи плавно спрыгнул с крыши и спланировал к нашим ногам.

— Жителем, значит? — ответил он, глядя на нас снизу вверх. — Да, пожалуй, им я и стану. Мой род и наши семьи связаны древним долгом — истреблять драконов и останавливать распространение миазмов... и, ну-у, в общем, когда достигаешь определённого возраста и у тебя нет жены, как у меня… тебя изгоняют из гнезда и велят отправляться на охоту за драконом...

Он вздохнул и продолжил:

— У меня, по правде говоря, нет никакой возможности справиться с драконом в одиночку, но если я не убью хоть одного, то не смогу вернуться домой, правильно? Так что всё это время я искал героя-драконоборца, чтобы с ним объединиться. А вы уже сразили драконов трёх разных видов, вот это да! Слушайте, я буду выкладываться по полной, так что просто прошу поделиться со мной какими-нибудь материалами. Ну знаете, ради моей чести, чтобы я смог вернуться домой... и, возможно, найти себе жену.

Закончив, Сахи мягко протянул крыло, словно предлагая пожать его. Мы с близнецами опустились на колени, и по очереди взяли его крыло в свои руки.

— И… Кстати, а как вас всех зовут? — спросил Сахи, склонив голову набок.

Только тогда до всех нас дошло, что мы даже не представились. Мы быстро назвали Сахи свои имена, после чего он взобрался мне на руку, и я повёл его по деревне, чтобы представить всем остальным. Поскольку все уже знали о Герайнте (голубелюде), Сахи никого особо не удивил, и все встретили его с улыбкой. Когда я представил его Зоргу и другим Они и объяснил обстоятельства соколюда, у Зорга отвисла челюсть.

— Не может быть, — простонал он, и всё его тело начало трястись. — Сокол разговаривает... и душа у него «синяя»... и он такого размера, и притом самец?! Т-ты хоть представляешь, насколько это может упростить охоту...?!

Зорг и его товарищи выглядели явно потрясёнными, но Сахи лишь сузил глаза, глядя на них, и ответил:

— Я не сокол, слышите? Я сокололюд. Да, мы немного похожи, но мы совершенно разные. Помню, как мне говорили держаться подальше от этих равнин, и, видимо, все слухи возникли из-за того, чьи это были владения...

Сахи тяжело вздохнул, но состояние Зорга быстро перешло от шока к странному блеску в глазах. В следующее мгновение он принялся осаждать Сахи, наперебой обещая ему, что если он пойдёт с ними, то ему сделают великолепный клобучок (1) и опутенки (2) и будут каждый день кормить отборным мясом.

________________________________________________________________________

Примечания переводчика:

1. КлобучОк — колпачок, надеваемый на голову ловчим птицам.

2. ОпУтенки — специальные ремешки, которые используют для удержания ловчей птицы на перчатке во время дрессировки или охоты.

________________________________________________________________________

Зорг продолжал напирать, объясняя, что в покрытом снегом мире охотники сразу бросаются в глаза. Это означало, что не только охота была настоящей борьбой, но даже просто найти зверя уже было непростой задачей. Очевидно, что наличие под рукой обученного охотничьего сокола в такие времена значительно облегчило бы задачу. Если вы и ваш сокол были, так сказать, на одной волне, то охотиться становилось в разы проще. Поэтому неудивительно, что Зорг был в отчаянии.

— Да хватит уже! Хватит! — сказал Сахи с раздражением, стараясь отстраниться от Зорга. — Я охотничий сокол близняшек! Мы трое — команда, и я ни с кем другим объединяться не собираюсь! Эти старикашки... они всё трещали о драконах и миазмах, когда должны были предупредить меня об этих бесчестных и надоедливых идиотах...

В конце Сахи понизил голос до шёпота, и было ясно, что ему не нравилось всё то давление, что на него оказывал Зорг. Я буквально чувствовал это по тому, как он дрожал, впиваясь когтями в мою руку.

— Соколиная охота в этих краях — это в первую очередь лисы. В их мясе нет ничего особенного, зато Пейджины хорошо платят за шкуры. Если их правильно выделать и вычистить, весной можно будет выручить приличную сумму.

С тех пор, как Сахи стал жителем деревни Илук, прошло несколько дней. На ясном голубом небе не было ни намёка на непогоду, что создавало идеальные условия для охоты. И вот, Сенай и Айхан, взяв Сахи с собой, отправились в свою первую охотничью вылазку.

— Судя по размерам Сахи, вы спокойно могли бы поохотиться даже на волков. Как и у лис, у них не особо вкусное мясо, но зато хорошо продаются шкуры, так что это неплохая добыча. Если же вам нужно вкусное мясо, то стоит высматривать кроликов и птиц. Оленей тоже, но на них лучше охотиться отрядом: вы — с луками, а Сахи или собаколюды — в качестве поддержки.

Рассказывал обо всём этом дядя Зорг, и было неясно, делал ли он с самого выхода хоть одну паузу. Он примчался в деревню утром, чтобы рассказать близнецам об идеальной для охоты погоде. С точки зрения Зорга, Сенай и Айхан были, по сути, приёмными дочками Аруны. Племя Они не придавало большого значения кровному родству, и поэтому Зорг считал близнецов частью своей семьи. Они же видели в Зорге хорошего дядю и наставника в охоте и радостно кивали, завороженно слушая каждое его слово, пока он всё продолжал сыпать объяснениями.

Близнецы неоднократно становились свидетелями невероятно строгого обращения Аруны со своим братом, но они также видели и другую её сторону — то, как она смастерила для него лук и стрелы, как готовила ему еду, как заваривала целебный чай, чтобы снять его усталость. Глядя на всё это, близнецы понимали, что Аруна любит его... но по-своему. Даже будучи детьми, они чувствовали, что между братом и сестрой высится настоящая стена, но при этом знали, что это не то, что может полностью разрушить их отношения. Вот почему они так лучезарно улыбались, и Зорг, видя эти улыбки, становился ещё более воодушевлённым.

Близнецов сопровождали несколько собаколюдов-телохранителей и, как всегда, Аймер, пристроившаяся на зимней шапке Сенай. Девочки несли между собой длинный шест, на вершине которого восседал сегодняшний главный герой. Шест был подготовлен по просьбе Сахи; он объяснил, что чем выше он сидит, тем легче ему обнаружить добычу. Чтобы не слишком обременять близнецов тяжелым грузом, сокололюд сидел осторожно, а магическая энергия помогала ему сохранять лёгкость тела.

Таким образом, Сахи всматривался в заснеженные равнины пронзительным и сосредоточенным взглядом... и в то же время оставался настороже по отношению к Зоргу, который вёл группу вперёд. В конце концов, именно он настоял на совместной охоте.

Все материалы из огненного дракона были успешно получены, и у Зорга больше не было никаких дел в Илуке. На самом деле он должен был быть занят распределением этих материалов среди своих соплеменников, но вместо этого находился здесь. Для Сахи Зорг был тем, за кем нужно было следить.

И хотя Зорг отказался от идеи переманить Сахи, он видел возможность выяснить местонахождение гнездовья сокололюдов, и ещё раз попытать своё счастье. Сахи же не собирался ничего рассказывать и всё время был настороже.

Конечно, Зорг не хотел навлечь на себя гнев сестры и двух племянниц, поэтому вёл себя осмотрительно, но он просто не мог избавиться от мысли о том, как «мужественно» было бы иметь при себе такого сокола, как Сахи, и насколько больше он смог бы заработать за зиму с таким помощником под боком.

Таким образом, на протяжении всей вылазки между Зоргом и Сахи было необычное и несколько нервозное напряжение: первый продолжал объяснять всё близнецам, время от времени поглядывая в сторону второго, который раз за разом давал понять, что ослаблять бдительность не собирается.

Время шло, и как раз тогда, когда возбуждённая болтовня Зорга наконец стихла, глаза Сахи уловили мельчайшее движение, почти незаметное изменение в окружающем ландшафте. Сокололюд стал вглядываться ещё пристальнее, и, убедившись, что перед ним звериные следы, заговорил.

— Стойте. Я вижу следы. Что ж, позвольте объяснить, на что обращать внимание при охоте с сокололюдом. Как уже объяснял Зорг, лучшие дни для охоты — такие, как сегодня, когда небо ясное, а воздух не такой холодный. Это облегчает полёт, а небольшое подтаивание снега позволяет нашей добыче оставлять следы, которые мы затем можем обнаружить. Перед уходом Диас сказал, что на белоснежных равнинах трудно охотиться, но на самом деле всё наоборот. Что касается причины... если вы посмотрите туда, то увидите.

Затем Сахи вытянул крыло, указывая на определённое место. Близнецы прищурились и внимательно всмотрелись, в то время как собаколюды и Аймер с любопытством склонили головы.

— Мы видим! — обрадовались девочки.

— Как и ожидалось, у тех, кто охотится с луком, отменное зрение. Зорг заметил их уже некоторое время назад, и вы тоже быстро их разглядели. Аймер и собаколюды пока их не видят, но то, что перед глазами, — это следы нашей добычи. И судя по их виду... готов поспорить, это лиса. Теперь осталось лишь пойти по следу и добыть её. Диас... человек несколько... рассеянный, и вряд ли он когда-нибудь заметил бы такие следы.

Затем Сахи расправил крылья и, встряхнувшись, приготовился к взлёту. Он велел близнецам осторожно идти по следам, и всё это время пристально следил за направлением.

— Охота становится проще, если, заметив добычу, вы можете забраться на более высокую точку обзора, но на таких равнинах такой возможности нет. И вот тут-то я и пригожусь. Всё, что вам двоим нужно делать, — это крепко держать мой шест и сохранять тишину, чтобы мне не мешать. Пожалуйста, друзья мои собаколюды, не лайте и не носитесь без толку; мы, сокололюды, нападаем мгновенно, из самых глубин тишины — таков наш путь. А теперь — вперёд. Уже скоро мы обнаружим нашу добычу.

В глазах Сахи мелькнул огонёк, когда он сомкнул клюв и занял позицию, с которой в любой момент мог броситься на добычу. Спустя несколько мгновений из-под снега показалась крупная лисица, рывшаяся в снегу. По сигналу Зорга все замерли и, не проронив ни звука, низко пригнулись.

— Она так далеко, — прошептала Сенай.

— С такого расстояния из лука мы бы никогда в неё не попали, — добавила Айхан.

Хотя там определённо было животное, оно находилось так далеко, что лишь близнецы и Зорг могли разглядеть его общие очертания. Однако никто не мог с уверенностью сказать, что это была именно лиса, и когда они высказали это сомнение, Сахи тихо рассмеялся, всё еще сидя на своём шесте.

— Как только сокололюд сумел различить очертания зверя, какое бы ни было расстояние — добыча уже обречена. Всё, что вам нужно делать, — это держать мой шест высоко и сохранять спокойствие.

С этими словами Сахи расправил крылья и мощным взмахом, усиленным магической энергией, взмыл в воздух. Он взмахнул крыльями ещё несколько раз, пока не достиг высоты, на которой мог просто парить, раскрыв крылья. С того момента он бесшумно плыл по ветру, направляясь к своей добыче.

— Его заметили?! — прошептала Сенай.

— Лиса убежит?! — прошептала Айхан.

Пока Сахи приближался, копавшаяся в снегу лиса почувствовала присутствие сокололюда. Её шерсть встала дыбом, хвост вытянулся в струну, и она издала угрожающий лай, который донёсся даже до близнецов. Но ничто не могло остановить Сахи, который по прямой неумолимо приближался к своей цели. Лиса развернулась, готовясь к бою...

...но решающий удар занял лишь мгновение.

Когти Сахи вцепились лисев шею и туловище, и одним плавным, стремительным рывком он переломил ей хребет — так чисто, что она не почувствовала ни боли, ни страданий. Животное не издало ни звука, не сделало ни одной судорожной попытки вырваться, а просто рухнуло в снег, словно вся энергия разом покинула его тело. Сахи приземлился рядом с добычей и ловко сложил крылья на груди — в знак уважения к лисе, которая даже в последние мгновения была готова до конца сражаться за свою жизнь.

Вскоре подбежали Зорг, близнецы и собаколюды, и каждый из них сложил ладони или приложил лапы к груди, подобно тому, как сделал Сахи, чтобы вознести молитву. Когда они закончили, Зорг быстро выхватил из своей сумки нож и приступил к свежеванию добычи. Сахи залез обратно на свой шест и принялся наблюдать сверху, как близнецы помогают Зоргу с его работой.

— Что ж, похоже, у вас нет проблем с разделкой добычи, — пробормотал он. — Хотя мне следовало понять это с того самого момента, как вы отправились со мной в эту вылазку...

Его слова не были адресованы кому-то конкретно, но близнецы всё равно уловили их своими длинными заострёнными ушами и подняли на него взгляд.

— У нас с этим проблем нет. К тому же это важно, — сказала Сенай. — Таков круговорот жизни.

— Мы относимся к добыче с уважением, не занимаемся расточительством и проявляем благодарность, — добавила Айхан.

Сахи ответил на слова девочек молчанием. Тем временем Зорг продолжал работать ножом, разделывая тушу, и заговорил.

— Похоже, Аруна хорошо вас обучила, — сказал он. — Вы обе хорошие девочки. Эта лиса охотилась здесь на мышей, делая их частью своей плоти и крови. В свою очередь, мы добыли эту лису, и, съев её, сделаем частью себя. Когда наш жизненный путь завершится, мы вернёмся в землю, и на месте, где мы останемся лежать, вырастет трава. Эта трава послужит пищей для бааров и гхи, и так цикл продолжится, гарантируя, что ни одна жизнь не пропадёт впустую. Во всякой жизни есть смысл, и всякая жизнь важна. Ни одна жизнь не лучше другой, и потому мы не должны забывать воздавать должное и проявлять благодарность. И подобно этой лисе, однажды и мы можем оказаться чьей-то добычей... Именно поэтому мы должны становиться сильнее и учиться сражаться... В этом и есть смысл жизни.

Эти слова были произнесены уже бесчисленное количество раз, и, каждый раз, звуча вслух, они действовали как мантра. Близнецы, Аймер и собаколюды слушали молча. Сахи кивнул про себя, обдумывая сказанное, явно размышляя над собственным отношением к этому вопросу.

Некоторое время только руки Зорга, занятые работой, издавали какие-то звуки. Он разложил шкуру и мясо по отдельным мешкам, а всё, что нельзя было использовать, закопал в землю. Внутренности, которые можно было съесть, он поместил в отдельный мешок.

Закончив, Зорг очистил свои руки снегом, а затем вымыл их травяной водой из кожаного мешочка. Именно тогда он ахнул, кое-что вспомнив.

— Совсем забыл, — воскликнул он. — За свою работу, Сахи, ты заслуживаешь благодарности. Не хочешь съесть немного свежего мяса, что я только что нарезал? Или, может, предпочитаешь потроха? Соколы ведь едят и то, и другое, верно?

Сахи сначала молча прищурился, а затем глубоко вздохнул.

— Сколько ещё раз я должен повторить, что я не сокол. Я сокололюд. Да, я могу есть сырое мясо и внутренности, но обычно я ем приготовленное мясо, ясно? В смысле, вчера я с удовольствием ел тот же суп, что и все, и овощи и ягоды я тоже ем, прямо как и все вы. Хватит уже относиться ко мне как к обычной птице!

Сахи раздражённо покачал головой, и именно в этот момент близнецы кивнули друг другу, их глаза ясно говорили: «Сахи нужна награда за его труды!». Они достали маленький мешочек с сушёными грецкими орехами, положили несколько себе на ладони и протянули Сахи.

— Вот! — хором воскликнули они.

— Эм... да... я благодарен, потому что это правда, я обожаю грецкие орехи... но, эм... не нужно складывать ладошки лодочкой, будто это птичий корм, понимаете? Я буду счастлив, если ко мне будут относиться как к обычному жителю деревни, живущему так же, как вы все, и питающемуся обычной едой. Хорошо?

Но близнецы продолжали стоять с протянутыми ладонями, пододвигая их ближе к сокололюду, и он в конце концов понял, что выбора нет. Сахи ловко склевал орехи и проглотил их. Близнецы при виде этого зрелища были вне себя от радости. Сам же Сахи выглядел заметно смущённым.

И именно тогда они ощутили огромное, могущественное присутствие, непохожее ни на что, с чем они когда-либо сталкивались. Первыми его почувствовали собаколюды, затем Сахи и Аймер, а потом и Зорг. Все тут же приготовились к атаке; Зорг и близнецы натянули тетивы луков, собаколюды сомкнули плотное кольцо вокруг близнецов, а Сахи расправил крылья, пытаясь просканировать местность. Аймер же крепко вцепилась в шапку Сенай.

— Кто это...?! — выдохнула она.

Но ответа не последовало, и никто из них не видел ничего подозрительного среди растянувшихся во всех направлениях заснеженных равнин. Никто не смел ослаблять бдительность, но замешательство начало пускать корни. Они чувствовали где-то рядом подавляющее присутствие, постепенно сжимавшееся вокруг них, но куда бы они ни смотрели, не могли увидеть его источник. Группа нервно сглотнула, ощущая неуверенность в происходящем и тревогу за то, что произойдёт дальше. И в этот момент нечто поднялось из снега и заговорило.

— Погодите-ка, погодите-ка! Я вам не враг и не причиню вам зла. Атаковать меня совершенно бессмысленно, так что я бы предпочёл, чтобы вы этого не делали — больно-то всё равно будет, знаете ли.

В итоге это давящее присутствие исходило... от баара. Он был окутан пушистой белой шерстью, и помимо четырёх копыт у него были массивные закрученные рога — куда внушительнее, чем у обычного баара. Однако, хотя по форме существо и напоминало баара, его сущность была совершенно иной, и тот факт, что он мог разговаривать, лишь подтверждал это. Несмотря на заверения «баара», все насторожились ещё больше.

— К-кто ты такой?! Ты похож на баара, но эта аура... И, что важнее, как ты можешь говорить?! — спросила Аймер от лица всех.

Существо, похожее на баара, усмехнулось.

— А, понятно, значит, вы почувствовали моё присутствие. Ну да, это логично. Тот парень... Диас... так, кажется? Он вообще ничего не ощущал, но, когда я оказывался рядом с ним, он, казалось, инстинктивно чувствовал моё приближение. Это было видно по его глазам. Они говорили за него... «В этот раз я тебя достану, ты не уйдёшь!». Но, так или иначе, из-за этого я не могу подобраться близко к деревне, и, поскольку у меня нет другого выбора, я здесь, чтобы с вами поговорить.

Существо не дало возможности себя перебить.

— Похоже, сандживани, что я вам дал, вы использовали как следует. И ещё вы убили дракона... причём крайне проблемного, огненного, добавлю я. И поскольку вы живёте так, как должно, мой владыка повелел мне даровать вам награду. Так что продолжайте защищать наших детей и уничтожать драконов, что покушаются на моего повелителя, хорошо? А вы, малышки, возьмите этот мешок и передайте его Диасу, ладно?

[[image:/storage/reader-images/747c81372d0e5ec4f2ae1f1de9d6e8e5827624eb.jpg]]

С этими словами существо, похожее на баара, запустило морду в шерсть и вытащило оттуда небольшой мешочек, который бросило к ногам близнецов. Мешочек мягко шлёпнулся о снег, и все опустили на него взгляд. В тот же миг на них накатило внезапное головокружение, а когда оно рассеялось, существо, похожее на баара, бесследно исчезло. Давление, что сковывало их, также испарилось.

Все остались в недоумении: что же это было за создание с такой грозной аурой? Этот вопрос вертелся у всех в голове, когда они снова посмотрели на лежащий на снегу мешочек. Сенай и Айхан робко, с крайней осторожностью опустились на колени, чтобы поднять его.

— И, эм... в том мешочке, — пробормотал я, — Были вот эти самоцветы, да...?

Как только близнецы закончили свою соколиную охоту... ну, или, точнее будет сказать, охоту с сокололюдом, они вернулись и вручили мне подаренный им мешочек. Между пальцами я держал один из самоцветов, внимательно разглядывая его. На первый взгляд он казался таким же, как и любой другой подобный камень, но, когда на него падал солнечный свет, самоцвет испускал отсвет, напоминавший золото, окрашенное в красный цвет. Возможно, дело было в примесях металла в камне или чём-то подобном.

Что бы это не было, перед нами были точно необычные драгоценные камни. Я чувствовал, что в них была заключена какая-то сила. К сожалению, существо, похожее на баара, не дало близнецам никаких подробных указаний, поэтому мы понятия не имели, что это за самоцветы и какую именно силу они в себе таили. Мы знали лишь то, что их три штуки, и все они лежали в одном месте.

«Что мне с ними делать?»

У меня было чувство, что эти самоцветы чем-то похожи на траву сандживани — то есть, если мы воспользуемся ими неправильно, они могут просто исчезнуть. Зная удивительный эффект от применения этой травы, я подумал, что у этих самоцветов тоже должны быть какие-то чудесные свойства. Если это так, я не хотел делать ничего опрометчивого. Эта ситуация поставила меня в полный тупик.

Я сидел, уставившись на камни, и пытался понять, для чего они нужны, пока близнецы не нарушили молчание. Они сидели рядом со мной и под наблюдением и руководством Аймер неподалеку от своего поля занимались выделкой шкуры.

— Это не самоцветы, — сказала Сенай.

— В них есть что-то особенное, но это точно не обычные самоцветы.

Я кивнул девочкам. Тут я вспомнил, что для самоцветов было характерно наличие в них магической энергии. Я снова посмотрел на них и подумал, не похожи ли они на лиственные камни, которые можно измельчить и использовать для удобрения полей. Но пока точное назначение этих самоцветов оставалось неизвестным, делать это мне не очень хотелось. Я прекрасно понимал, что просто сидеть и пялиться на камни совершенно бессмысленно. Как раз, когда я подумал, что, может, мне стоит хотя бы один из них раздробить, послышался тяжёлый топот спешащего к нам Нарванта.

— Ага! Так вот они, те самые камни, о которых все говорят! Я всё знаю! Дай-ка сюда, дай мне взглянуть! Может, я смогу понять, что это за штуковина!

Пещерный житель протянул руку, и я передал ему камень. Вскоре подошли Зорг и Сахи; оказалось, это они позвали Нарванта, поскольку тот хорошо разбирался в руде, камнях и тому подобном. От погони за Нарвантом Зорг выглядел измождённым, а Сахи, сложив крылья, непринуждённо принялся наблюдать, как пещерный житель разглядывает камень в своей руке. Каждый из нас хотел знать одно и то же: что это такое?

Нарвант поддался тому же любопытству, что и я, и разглядывал камень со всех сторон, затем прищурился и повернулся к Зоргу.

— А ты что думаешь, парень? — спросил он. — Просто камень? Или всё-таки самоцвет?

— Ч-что? Ты спрашиваешь меня? — растерянно ответил Зорг, явно застигнутый врасплох внезапным вопросом. — Хм... Ну, я не думаю, что это самоцветы. Но чувствую, что это и не обычные камни. То есть, это и так очевидно, судя по их цвету, но... от них исходит какая-то аура.

Нарвант погрузился в раздумья, его борода колыхалась, пока он продолжал изучать камень.

— Значит, если близнецы не в курсе, и ты тоже ничего не знаешь, то, видимо, это относится к сфере знаний пещерного народа, но, знаешь... я и сам понятия не имею, что у меня в руках. Не знаю, что нам с ними делать.

— Погоди, погоди... Как это? Ты тоже не знаешь? — спросил потрясённый Зорг.

Слегка раздражённый Сахи покачал головой и перелетел на свой шест, воткнутый в землю рядом с близнецами. Озадаченное бормотание Нарванта разносилось по деревенской площади, и с течением времени никто из нас так и не смог приблизиться к разгадке. Мы выложили все камни у меня на ладони и все вместе продолжали сверлить их взглядом, пытаясь силой мысли разгадать их тайну. В какой-то момент, никем не замеченный, появился дядя Бен, ведя за собой диких бааров.

Одного взгляда на камни ему хватило, чтобы заявить так, словно это было самой очевидной вещью на свете:

— Разотрите их в порошок и подмешайте к стали.

Мы все уставились на него так, что, казалось, наши глаза вот-вот вылезут из орбит.

— Подмешать к стали? — спросил Нарвант, придя в себя быстрее других. — С чего ты это взял?

— Это было написано в священном писании, которое мне довелось давным-давно прочитать. И, судя по всему, результат должен получиться весьма неплохим.

В отличие от шока и замешательства Нарванта, Бен выглядел таким же спокойным и безмятежным, как всегда.

«Священное писание, да?»

Дядя Бен много лет прослужил в храме королевской столицы и пробыл там достаточно долго, чтобы прочесть множество религиозных текстов. Но откуда вообще могли появиться упоминания о подобных странных камнях в одном из священных писаний? Моя голова склонилась от недоумения, но Нарвант, услышав объяснение, закивал про себя и вскоре заговорил.

— Что ж, если ты так говоришь, то я попробую, — сказал он. — Со сталью, говоришь...? Тогда использую их в работе над доспехами Диаса, когда буду их переплавлять.

С этими словами Нарвант забрал камни и зашагал в сторону своей мастерской. Я не мог поверить своим ушам. В вопросах кузнечного дела Нарвант был известен своим упрямством и своенравием, но он только что без единого возражения принял совет дяди Бена. Я не мог не задаться вопросом, когда эти двое успели так подружиться.

— Ну, мы оба старики и запросто можем друг друга понять, — пояснил дядя Бен, прочитав вопрос на моём лице. — Что важнее, я хотел поговорить с тобой о баарах. Есть минутка?

Я прочистил горло и, прежде чем ответить, попытался вспомнить, что говорил мне дядя Бен.

— К-конечно. Чем я могу... тебе помочь?

Когда я был мальчишкой, дядя Бен был очень строг во всём, что касалось моего воспитания, но сейчас он заявлял, что мне не нужно обращаться к нему как к дяде, и настаивал на том, чтобы я разговаривал с ним как правитель земель. Но дело было в том, что я не мог просто взять и стереть свои воспоминания и распрощаться со связанными с ними привычками. Общаться с дядей Беном в таком ключе было для меня тяжело, поэтому я всегда путался в словах.

— Что ж, я ценю твои старания, Диас, правда. Итак, эти баары... они хотят стать жителями нашей деревни. Как бы они ни гордились своим диким происхождением, за последнее время много чего произошло… Они увидели огненного дракона, других монстров и поняли, что их гордость может поставить в опасность их семьи и стать причиной их исчезновения, в особенности, сейчас. Поэтому, став свидетелями того, как ты расправился с драконом, не допустив среди своих людей ни единой потери, они приняли решение служить тебе. В этом все дикие баары единодушны.

Затем он добавил:

— Они также обсудили между собой вопрос о том, кто будет вожаком стада, и согласились оставить положение Фрэнсиса без изменений. Всё это означает, что как только у тебя появится возможность, им нужно будет поставить собственные юрты. Они хотят переехать из своего нынешнего жилья в отдельные юрты, точно также, как другие баары, ставшие жителями деревни.

— Д-да, то есть... хорошо, — сказал я, снова запнувшись. — Я найду время, чтобы их поставить. И с-спасибо, дядя Бен, что выслушал их за меня.

Я подошёл к баарам, стоявшим позади дяди Бена, затем опустился на колено и протянул руку.

— Спасибо вам, — сказал я, — За то, что решили стать частью нашей деревни. Отныне здесь вы не просто гости, и к вам будут относиться соответствующе. Я сделаю всё возможное, чтобы это место стало домом, которым вы будете гордиться, так что не стесняйтесь говорить мне о любых проблемах. В общем… Рассчитываю на вас.

Что касается бааров... Каждый из них, приняв довольно своеобразное выражение морды, проблеял свой ответ. Затем баар, стоявший впереди всех, поднял переднюю ногу, слегка согнул её и коснулся коленом моей руки. После этого он что-то проблеял мне. Я понятия не имел, что он сказал, но по языку его тела понял, что это нечто дружелюбное, и поэтому в ответ просто улыбнулся ему.

— Он говорит тебе встать, — перевёл дядя Бен, стоявший у меня за спиной. — Если будешь стоять на коленях, то только испачкаешь одежду. Он рад, что ты предложил рукопожатие, но если бы он дал тебе своё копыто, то только запачкал бы твою руку. Зимой тут бывает грязно, так что за этим нужно следить.

Снег на площади всегда был утоптанным, потому что здесь постоянно все ходили. Из-за этого вся земля, не покрытая снегом, как и сказал дядя Бен, превратилась в грязное месиво. Не говоря ни слова, я поднялся на ноги.

Подумав, что стоит как можно быстрее убрать грязь с колена, пока она окончательно не въелась, я направился на кухню, где, как я знал, хранились всё необходимое для уборки.

Следующий день выдался ясным и безоблачным, и к северу от деревни мы поставили для наших новых жителей шесть новых юрт. Теперь, когда у всех семей бааров были свои дома, пришло время подумать над их именами... Именно об этом я размышлял, стоя на деревенской площади и наблюдая за тем, как баары греются на зимнем солнышке.

Дать имена Этельбальду и его жёнам было непросто, но теперь передо мной стояла задача разом назвать целых восемнадцать бааров. Это сводило меня с ума, но шестеро малышей Фрэнсиса и Франсуазы совершенно не разделяли моего беспокойства и весело носились по площади. Они бегали вокруг, приветствуя новых друзей, тыкались в них носиками или толкались боками. И всё это время они радостно повизгивали своим тоненьким блеянием.

Мне казалось, что эти малыши были такими счастливыми из-за того, что дикие баары стали новыми жителями. Отчасти потому, что у них появилось столько новых друзей, и отчасти потому, что увеличилось стадо их отца. Ну… И конечно же, потому что вокруг стало больше тех, кто мог бы играть и присматривать за ними. Ещё не так давно из-за холода эти малыши сидели взаперти в нашей юрте, но теперь они были настолько живыми и энергичными, словно холодная погода больше на них никак не влияла.

Со своей стороны, новые жители-баары с радостью играли с малышами и развлекали их блеянием, касаясь носами малышей или приводя в порядок их шёрстку. Было приятно видеть, как все они становятся ближе друг другу.

Я всё ещё наблюдал за умилительными играми бааров, когда Сахи, грациозно паривший в вышине, плавно снизился и опустился на свой шест, для которого мы отвели место на площади, когда тот не использовался на охоте.

— В окрестностях нет ничего необычного, — доложил сокололюд, аккуратно сложив свои крылья. — Воздух просто замечательный. Скорее всего, хорошая погода продержится ещё несколько дней. Кстати, ты уже определился с именами?

Я покачал головой.

— Честно говоря, дело продвигается не очень хорошо, — признался я. — Если бы все они были из одной семьи, возможно, их было бы проще назвать, разбив на группы, но они все разные. Чтобы подчеркнуть их родство и сделать имена более запоминающимися, мне стоит давать их по семействам, но это настоящая проблема… Ведь приходится иметь дело со всеми ними сразу.

— Баары всегда жили без имён, так что не думаю, что тебе стоит по этому поводу слишком переживать. Хотя... я имею в виду, у них когда-нибудь появятся дети, так что ты мог бы выбирать имена с учётом этого. Это ведь облегчит дело в будущем, разве нет?

— Хм... Может, стоит спросить самих бааров, нет ли у них каких-либо предпочтений, а затем узнать мнения других жителей деревни. Возможно, у кого-то появится хорошая идея.

— У кого-то, говоришь? Как насчёт начать с тех, кто больше всех рад новым жителям? Они в таком приподнятом настроении, что уверен точно предложат что-нибудь стоящее. Пока кружил в небе, я видел... э-э, тощего парня. Как его там зовут зовут...? Хьюберт, вроде бы? Этот парень всегда носится по деревне, как будто ему нравится быть самым занятым человеком на свете. Со старушками тоже обязательно стоит посоветоваться; они с удовольствием проводят время, таская туда-сюда шерсть бааров. Я бы предложил начать с них.

Мысли Сахи переключились на другую тему.

— Знаешь, обычно все нормальные люди любят свободное время и ненавидят суету, но с жителями этой деревени всё с точностью до наоборот. Это немного странно. Не могу сказать, то ли здесь просто нет ленивых людей, то ли никто даже не знает, что слово «лень» вообще существует. Я имею в виду, насколько я вижу, здесь есть только один лодырь, и это он.

Сахи поднял крыло и указал на Зорга — тот вчера вернулся в деревню Они, но с утра примчался обратно, чтобы провести время с близнецами. Он рассказывал им об охоте и соколиной ловле, и, чёрт возьми, казалось, он получал от этого невероятное удовольствие. Близнецы, похоже, тоже были в восторге и всегда очень внимательно его слушали.

— Ну, он обучает девочек всему, что сам знает об охоте, так что не уверен, что это можно назвать ленью в прямом смысле, — сказал я, сделав паузу. Затем добавил: — То есть, я так думаю…

Сахи заметил мою неуверенность и покачал головой.

— Нет. Нет- нет- нет, он всё делает неправильно. Да, ему это так нравится, что он не может держать себя в руках, но при этом ещё и важничает, хвастаясь всем, что знает... Если спросишь меня, я не вижу там человека, который усердно трудится, понимаешь? Давай будем честны, у него есть своя работа, и сейчас он должен быть в своей деревне. Он же занимает какой-то руководящий пост, разве нет? Так что в таком случае он здесь делает, болтая дни напролёт? Прежде чем мы вместе отправились на охоту, Аруна рассказала мне всё об этом парне и поделилась тем, что в своё время у него были неприятности из-за одной женщины, и что мне стоит быть с ним настороже. Так что, зрелище, что я сейчас вижу, вызывает у меня опасения, что мы можем стать свидетелями повторения той самой истории.

Высказав своё мнение, Сахи прищуренно уставился на Зорга. Я тоже внимательно посмотрел на него и тут заметил, как в его сторону решительно направляется Аруна.

— Сахи, думаю, с ним всё будет в порядке. Здесь, в Илуке, у него есть Аруна, а в деревне Они — его вождь. Это значит, что всякий раз, когда будет казаться, будто он вот-вот поддастся своим слабостям, рядом обязательно найдётся кто-то, кто сможет его вразумить.

И словно в ответ на мои слова, площадь наполнил голос Аруны. Это был не разгневанный голос, но достаточно громкий, чтобы эхом разнестись вокруг, и он был наполнен смешанными чувствами сестры к брату. Зорг замолчал на полуслове, и его лицо исказилось страхом. Я был почти уверен, что в этот момент у него задрожали ноги.

— Что, по-твоему, ты сейчас делаешь? Разве ты не должен сейчас быть в своей деревне? Разве вождь не поручила тебе важное дело? Вот так ты собрался оправдать доверие всей деревни?

Уперев руки в бока, она тряслась от негодования, её плечи ходили ходуном, а взгляд был прикован к брату. Аруна буквально обрушила свои слова на Зорга. Получив такую словесную взбучку, Зорг что-то пробормотал своим племянницам и в панике бросился бежать в сторону деревни Они.

Сенай и Айхан выглядели виноватыми и подошли к Аруне, чтобы извиниться, но она тут же сказала им, что ругала не их, и они не сделали ничего плохого. В последнее время они заметно выросли, и Аруна погладила близнецов по головам, затем взяла их за руки, и они все вместе направилась на кухню.

— Видишь? Всё хорошо, что хорошо кончается, — сказал я.

— Полагаю, так оно и есть, — ответил Сахи, принявшись чистить крылья.

Сокололюд аккуратно привёл в порядок перья, затем несколько раз взмахнул крыльями, чтобы расправить их, и снова взмыл в небо. Но довольно скоро Сахи вернулся на свой шест с донесением.

— Эй, Диас. Сюда движется странная группа, — сказал он. — Там какие-то собаколюды и караван, а во главе, похоже, парень в причудливом наряде! Ты их знаешь? Или это незнакомцы? Может, предупредить всех в деревне?

Мне потребовалось мгновение, чтобы обдумать слова Сахи, но в конце концов я понял, кто к нам приближается, и громко ахнул.

— А! Сахи, все члены этой группы: жители Илука, так что всё нормально. Но, э-э... тот, кого ты назвал парнем в странном наряде... Если ты будешь называть её «парнем», обязательно обидишь её чувства, так что, пожалуйста, постарайся так не говорить, ладно?

Сахи увидел на моём лице серьёзность и её же услышал в моём тоне. Сглотнув, он посмотрел на меня с таким же серьёзным выражением и кивнул. Затем я принялся объяснять Сахи, что Элли и собаколюды отправились в соседние земли с торговыми целями. В середине моего объяснения мы услышали вой одного из приближающихся собаколюдов. Возможно, они увидели дом и просто не смогли сдержать радость, или, может, просто хотели как можно скорее добраться до деревни, или хотели дать нам всем знать, что вернулись. Так или иначе, мы слышали всё новые и новые завывания, пока караван, наконец, не прибыл в деревню.

Масти сопроводили караван на санях к складу, после чего подбежали ко мне; всем им не терпелось отчитаться. Я внимательно выслушал их доклад и ответил, как полагается: «Добро пожаловать обратно, рад, что все вы целы и невредимы; уверен, путь был долгим; спасибо за ваш труд» и тому подобное. В то же время я не забыл погладить по голове каждого собаколюда.

Когда я закончил, ко мне подошла Элли, размахивая листком бумаги.

— Мы ве-е-ерну-у-ули-и-ись, — пропела она.

— Добро пожаловать домой.

Элли улыбнулась и протянула мне листок. Это был список того, что она получила, поторговав в Мерангале. Я быстро пробежался глазами по списку.

«150 тюков сушёной травы, 10 горшков сахара, 5 флаконов чайных листьев, 20 коробок вяленого мяса...»

В списке также значились орехи, ягоды, сыр, масло, бочки с вином, сушёные овощи и фрукты, всевозможные специи, строительные материалы и... Одним словом, можно сказать, это была весьма солидная добыча. Я протёр глаза, затем посмотрел на Элли, потом на склад, а затем снова на список в руках.

— Но это слишком много, — сказал я. — Для перевозки всего этого понадобится двадцать или тридцать караванов, разве нет...?