Топ-топ.

Летисия не подняла головы, съёжившись в комок, хотя шаги приближались. Всё равно никто не хотел с ней разговаривать. Даже если это стражник пришёл тащить её на казнь.

После того как её нашли невредимой в огромном пожаре, уничтожившем всю её семью, она стала смертницей без суда.

Мгновение — и из подающей надежды юной актрисы она превратилась в убийцу. Теперь за ней тянулась только дурная слава.

Виновница Великого пожара в театре Борба.

Худшая поджигательница в Империи Херты и самая юная смертница.

В возрасте десяти лет Летисия Борба обрела самую тяжёлую известность во всей империи.

Топ.

Шаги остановились перед решёткой её камеры.

— Подними голову.

Она подняла взгляд на холодный голос — на неё смотрел мужчина.

Такой великолепный, что само его существование в этой грязной тюрьме казалось нереальным.

Их взгляды встретились, и мужчина щёлкнул языком.

— И ты думаешь, эта грязная вещь сойдёт за принца?

Пожилая женщина за его спиной ответила:

— Ваше Величество, у этой смертницы глаза того же цвета, что и у принца. Мы же не можем отправить настоящего принца заложником?

— Разумеется, не можем. Отправить моего сына в землю варваров? Он там точно умрет. Я что, безумец?..

Мужчина резко оборвал сам себя и с досады пнул решётку.

— Ах.

Летисия в испуге вскинула голову.

Две пары одинаковых фиолетовых глаз встретились.

Император приказал:

— Убийца из театра Борба, ты станешь моим сыном.

В этом было столько высокомерия, будто все обязаны подчиняться его приказам.

Но Летисия лишь растерянно переспросила:

— …Почему я?

— Потому что иначе завтра ты умрёшь.

Летисия медленно моргнула в ответ на его угрозу.

Даже если человек перед ней — настоящий император, она не боялась.

Потому что хотела умереть.

— Мне всё равно.

— …!

— Мой отец, моя тётя, мои братья и сёстры — все мертвы… Какой смысл мне жить?

Для Летисии, родившейся сиротой, труппа театра Борба была семьёй. Она не хотела жить в мире без них.

Поэтому не сопротивлялась, даже зная, что её ложно обвинили. Она просто хотела умереть.

Император на мгновение растерялся под взглядом девочки, которая в свои годы искренне желала смерти, но быстро взял себя в руки и отвернулся, словно даже этот миг слабости был ему постыден.

А затем, глядя на грязную узницу, тихо произнёс:

— Не все из труппы Борба мертвы.

— …!

Летисия резко вскинула голову.

— Хотя есть несколько таких, кто ранен настолько серьёзно, что смерть была бы для них милосердием.

— К-кто…

Император усмехнулся, глядя на надежду в её глазах.

— Если они не получат надлежащего лечения, все они скоро умрут.

Летисия была юна, но не глупа.

Она поняла: даже если кто-то выжил в том страшном пожаре, их состояние ужасно, и слова императора — одновременно угроза и предложение.

— Что я должна сделать?

— Не такая уж ты и дура. Я думал, ты начнёшь ныть и умолять показать выживших.

— Вы бы всё равно не показали.

Летисия, до этого безвольная и вялая, выпрямилась, и глаза её внезапно стали острыми. Она посмотрела на императора и чётко произнесла:

— Если я буду хорошо себя вести, вы скажете мне, кто жив, да? Если буду вести себя ещё лучше, вы позволите передать пару писем. А если захотите контролировать меня надёжнее, только тогда вы разрешите мне увидеть их хоть раз.

Хорошенькая маленькая девочка с развевающимися золотистыми волосами и нежными белыми щеками.

Летисия знала, как её видят другие.

Невинный ребёнок.

Такими были большинство её ролей.

Невинная дочь героя, ангелочек, утешающий героя, юный господин, не знающий мира, и так далее.

Но как может девочка, родившаяся сиротой, быть наивной и не знать мира?

Летисия притворялась слабой и невинной только перед членами труппы Борба. Её семья любила её, хотя они не были связаны кровью.

Ради этих членов семьи Летисия была готова на всё.

— Что вам от меня нужно? — спросила она холодным тоном, не соответствующим её детскому голосу.

— Что мне сделать, чтобы выжившие из труппы Борба остались живы?

Император, ожидавший нытья, погладил подбородок — он нашёл нечто полезное. Поняв, что угрозы больше не нужны, он сразу перешёл к делу.

— Земля нецивилизованных варваров потребовала одного из моих детей в заложники.

В империи было только одно место, которое можно было назвать «землёй, где живут варвары».

Великое герцогство Базилинте.

Номинально часть империи, но фактически независимое королевство.

Настолько печально известное в империи, что если в пьесе появлялся злодей, он почти всегда был родом из Великого герцогства Базилинте.

Ходили слухи, что у местного герцога около трёх глаз и четыре руки.

— Заложники…

— Ты займёшь место моего младшего сына.

Он хотел подменить заложника. Заставить смертницу сыграть роль принца.

Летисия выпалила, не подумав:

— Если раскроют…

— Не раскроют. Они не оставят тебя в живых достаточно долго, чтобы успеть это выяснить.

Император был уверен в смерти того, кого пошлют заложником.

Летисия спросила:

— Заложником?

— Да. Я заключил тайное соглашение с этим безумным герцогом. Мы договорились не заботиться о том, что случится с жизнью принца-заложника. Вряд ли герцог, потребовавший такого соглашения, оставит принца в живых.

Великий герцог Базилинте обладал силой навязать императору такое соглашение. Даже десятилетняя Летисия знала прозвища герцога.

Белый Дьявол. Благородный Наёмник. Бешеный Волк…

— Итак, ты станешь моим младшим сыном.

Фиолетовые глаза императора потемнели от гнева и унижения. Будто доверить роль младшего принца какой-то смертнице было для него позорно.

— Ты сама сказала, что не хочешь жить. Умрёшь ли ты в этой унылой земле герцогства или на эшафоте — какая разница?

На кону стояли жизни членов труппы Борба. У Летисии не было выбора.

— Жизнь, которой всё равно суждено оборваться, умри как принц.

С того самого дня Летисия Борба стала ненастоящим принцем. Чтобы умереть вместо настоящего.

Восьмилетний младший сын императора, Сион Херта.

И первым приказом, который императорская семья отдала ей, чтобы подражать принцу Сиону, было голодание. Под предлогом, что десятилетней Летисии нужно казаться меньше, чтобы выглядеть как принц на два года младше.

Летисия терпела, хотя ребёнку трудно вынести такой голод.

Когда она рухнула после трёх дней голодовки подряд, в награду за хорошее поведение ей назвали имена выживших членов труппы Борба.

— Сестра Эйри и брат Лука…

Летисия улыбнулась, смакуя эти имена.

Может быть, если она продолжит подчиняться, ей даже позволят увидеть их лица разок, прежде чем она отправится умирать заложницей.

— Я хочу увидеть их перед смертью.

Летисия думала, что императорская семья не особо старается сделать из сироты-простолюдинки принца. К такому выводу она пришла, лично познакомившись с имперским воспитанием.

Даже учительница, стоявшая перед ней, относилась к обучению Летисии спустя рукава.

— Ты запомнила всё, что учила вчера? Давай перейдём к следующему уроку.

Было вполне естественно, что пожилая женщина, приходившая с императором в тюрьму, взяла на себя обучение Летисии — мало кто должен был знать о её существовании.

Более того, эта худощавая дама средних лет контролировала под предлогом заботы не только обучение Летисии, но и всё остальное, называя себя няней настоящего принца Сиона.

Всё — от еды и одежды до сна.

Благодаря этому Летисия оказалась взаперти во дворце принца Сиона. Она не могла выходить наружу, а единственной посетительницей была Эмма — та самая женщина, которая её обучала.

Из-за Эммы, не позволявшей даже слугам входить, в комнате, прежде чистой, скапливалась пыль.

— Выучи это к завтрашнему дню.

Эмма отвернулась, положив толстую книгу и несколько фруктов на пыльный стол.

Летисия просто кивнула. Она была слишком голодна, чтобы даже говорить.

— ……

Несмотря на то что Эмма отвечала за обучение, она подолгу не задерживалась с Летисией. Она приходила раз в день или два, бросала немного еды и книги — и уходила.

Даже еда состояла из таких вещей, как фрукты или печенье — похоже, она приносила то, что стояло во внешней гостиной.

Из её слов следовало, что большую часть времени она проводила с настоящим принцем Сионом.

«Наверное, хочет провести побольше времени с принцем Сионом перед отъездом в Великое герцогство Базилинте».

Эмма должна была отправиться на территорию Базилинте вместе с Летисией как её няня.

Летисия всё равно скоро умрёт, так что расстанутся они ненадолго, но Эмма поднимала такой шум.

'Потому что он драгоценный принц?'

Глядя на фрукты, которые, вероятно, будут её единственной едой сегодня и, в лучшем случае, завтра, Летисия смутно поняла.

Возможно, не императорская семья морила её голодом, а Эмма.

Презрительный взгляд с первого дня — «как эта тварь может подражать нашему принцу» — со временем становился всё хуже.

'Человек от голода не съёжится. Он просто начнёт выглядеть ещё больше как нищий'.

Как та, кто знает, что такое жизнь в нищете, Летисия считала, что пухлые щёки больше подходят принцу, но Эмма не слушала её.

‘А я слишком голодна, чтобы даже говорить…’

Летисия потянулась к бутылке с водой, чтобы хоть водой наполнить желудок.

Конечно, раз нормальной еды не дают, нормальной воды тоже не дадут. Дождевая вода, которую она собрала три дня назад, была грязной.

Летисия оглядела пустую комнату и сунула руку в бутылку.

В тот момент, когда её указательный палец коснулся поверхности воды, грязная вода начала очищаться от кончика пальца. Словно по волшебству.

Летисия посмотрела на своё отражение в очищенной воде.

Короткие светлые волосы, фиолетовые глаза, впалые щёки.

За исключением худобы, это было то же лицо, что и раньше. Ничем не отличалось от того, что было до большого пожара, который уничтожил театр — дом Летисии.

Во время великого пожара в труппе театра Борба Летисия думала, что тоже умрёт.

Сколько бы воды ни лили на Летисию её братья и сёстры, она была прямо за сценой, где вспыхнул огонь.

— Выходи, Лети!

— Беги!

— Быстрее, скорее…

Огонь охватил театр за мгновение, и, несмотря на усилия её близких, Летисия потеряла сознание, так и не покинув сцены.

А когда очнулась — оказалась смертницей в тюрьме.

— Я не виновата.

Она выжила в центре того пожара не потому, что была преступницей. А благодаря каплям воды, которые её близкие отчаянно лили на неё.

Даже в тюрьме вода, которая поддерживала её тело влажным, высыхала и исчезала, как только ей становилось холодно.

Тогда Летисия поняла, что у неё появился странный талант, связанный с водой.

Правда, единственное его применение — делать грязную воду чистой.

— Если не я, то кто тогда виноват?

Было ли это просто стечением обстоятельств? Или действительно существовал поджигатель?

Хотя она скоро покинет империю, чтобы умереть, ей было очень любопытно.

Почему погибли её братья и сёстры? Почему такие хорошие люди должны были умереть в огне? Почему её братья и сёстры должны были умереть вместо неё?

Додумавшись до этого, Летисия усмехнулась своему отражению в бутылке с водой.

— Чего ты любопытствуешь, если всё равно ничего не можешь сделать, дурочка? Просто умри тихо.

В конце концов, всё, что осталось Летисии, — это её последнее представление, которое закончится её смертью.

Действие происходит в далёкой бесплодной земле. Её партнёр по сцене — великий герцог Базилинте, которого народ империи называет демоном. Её роль — принц-заложник, который умрёт, как только появится на сцене.

«Но всё равно я должна выложиться по полной».

Даже если это второстепенная роль, появляющаяся на сцене всего один раз, актёр должен сделать всё возможное.

Этой истине Летисия научилась в труппе театра Борба.

---

Великий герцог Базилинте прибыл в императорский дворец, чтобы получить обещанного заложника.

Он прибыл позже, чем ожидалось, но никто не выказал герцогу недовольства по этому поводу.

Потому что причина, по которой императорская семья отдавала заложника, заключалась в крупном поражении в пограничном споре с герцогством.

Что проигравшие могут сказать победителю, который пришёл забрать, по сути, военный трофей?

Пытаться держаться чопорно, чтобы сохранить достоинство, лишь выставит императорскую семью дураками.

Тем временем Ферик, великий герцог, лишь кивнул в ответ на слова, переданные императором, что он не покажется, сославшись на поздний час.

Поскольку встречаться с императором не было нужды, великий герцог объявил, что немедленно отбудет с принцем-заложником.

Тогда Йен Лауди, помощник Ферика, остановил его с обеспокоенным лицом.

— Может, заберём его завтра? Принцу всего 8 лет, неужели нельзя дать ему ещё один день……

— Это нарушит график.

Йен покачал головой на равнодушный ответ великого герцога.

— Но мы же сами опоздали?

— Империя первой перекрыла главную дорогу.

— Говорят, на главной дороге случился большой пожар в театральной труппе, так что ничего не поделаешь. Это не было намеренной блокировкой, и что мы можем сделать с несчастным случаем? Так что всего один день……

— Йен.

Герцог оборвал слова Йена. В голосе прозвучало предупреждение, и Йен быстро отозвался:

— Да, Ваша Светлость.

— Мне всё равно, сочувствуешь ты принцу или нет, но не показывай этого.

Перед дворцом принца, куда они прибыли, он тихо добавил:

— Если ты его так жалеешь, это ничем не отличается от того, чтобы дать ему понять, что мы не намерены оставлять его в живых.

— Да, Ваша Светлость. Я запомню.

Не то чтобы Ферику нравилось обсуждать смерть ребёнка.

Впрочем, прошло уже довольно много времени с тех пор, как он испытывал эмоцию «удовольствия».

Пока все на континенте говорили о проклятой земле Базилинте как о бесплодной, правда заключалась в том, что проклята была не только земля Базилинте.

Подобно тому, как земли Базилинте всё больше превращались в руины, дети семьи Базилинте с возрастом становились всё более эмоционально бесплодными.

Не только сильные эмоции вроде привязанности или гнева, но даже обычное сочувствие не функционировало должным образом.

Поэтому Ферику нужен был принц. Кровь первого императора империи, проклявшей Базилинте.

— Вы прибыли, Ваша Светлость. Я Эмма Роуэн, няня принца.

Пожилая женщина с каменным лицом склонила голову перед ними, когда они вошли во дворец принца.

— Я буду сопровождать принца на территорию Базилинте…

Ферик прервал слова Эммы и спросил прямо:

— Где принц?

— Где принц?

— Он неважно себя чувствует и отдыхает.

— У нас плотный график, мы уезжаем немедленно. Приведите его.

Напряжённые глаза Эммы метнулись к Великому герцогу Базилинте.

Говорят, на поле боя его называют демоном, но воочию герцог выглядел… ну, скорее как статуя или портрет, чем как живой человек.

Особенно в том смысле, что при захватывающе красивой внешности в нём не было жизненной силы живого существа.

В последнее время, говорят, в моде куклы, которые выглядят как настоящие люди и двигаются с помощью пружин. Великий герцог Базилинте как раз походил на искусно сделанную заводную куклу.

Куклу с волосами из серебряной нити, кожей, покрытой глазурью, и парой глаз из золота.

Наверное, поэтому каждый раз, когда герцог двигался или говорил, становилось не по себе. Словно смотришь на жуткое явление — ожившую куклу.

'Как бы ни был он хорош снаружи, в душе он всё равно варвар'.

Эмма объяснила себе это тревожное чувство презрением к варварам и вернулась за фальшивым принцем.

Однако была одна проблема.

Даже в одежде восьмилетнего принца Сиона на десятилетнем ненастоящем принце ткань болталась с избытком.

'Я была так занята новостями о прибытии герцога, что не навещала её несколько дней…'

Она голодала всё это время, потому что Эмма проследила, чтобы никто другой не мог войти в комнату.

Всё же, накормив её утром тарелкой каши, она смогла более-менее двигаться.

Хотя она шаталась — кожа да кости, ни следа достоинства, — можно было оправдаться болезнью.

В конце концов, Великому герцогу Базилинте не было дела, болен ли принц, которого скоро убивать, а даже если он худой, фиолетовые глаза ненастоящего принца были на месте.

‘Принц с фиолетовыми глазами’.

Это было условие, которое выдвинул Великий герцог Базилинте.

Поэтому император и планировал подменить своего младшего сына, чьё лицо никогда не показывали на публике.

Условия, что принц должен быть здоровым, не было.

— Даже если вы нервничаете, вы помните приветствие, Ваше Высочество? — спросила Эмма, притворяясь доброй, у фальшивого принца, стоящего рядом.

Фальшивый принц кивнул и посмотрел на Эмму. Только яркие фиолетовые глаза были ясны на бледном, худом лице.

— Помню, Эмма.

Затем фальшивый принц прижал руку к груди и поклонился герцогу.

— Честь познакомиться с вами, Ваша Светлость.

Бесстрастное лицо герцога слегка нахмурилось.

Пока он молча смотрел на принца сверху вниз, Эмма нервно открыла рот:

— Если наш принц сделал что-то не так…

— Вы хотите сказать, что это принц Сион?

Летисия вздрогнула от холодного тона. Она сглотнула и подняла голову.

Светлые волосы и фиолетовые глаза. Оставалось надеяться, что этого достаточно — иметь те же цвета, что и у настоящего принца Сиона.

— Да, Ваша Светлость. Я — Сион Херта.

Прозрачные золотые глаза герцога сузились, словно они могли видеть Летисию насквозь.

— ……

В затянувшейся тишине герцог открыл рот.

— Где настоящий принц Сион?

Эмма ответила дрожащим голосом:

— Ч-что вы говорите? Это и есть принц Сион.

— Краски вроде бы нанесены правдоподобно… Но возраст не сходится, не так ли? Вы хотите сказать, что ему 8 лет?

В тяжёлой атмосфере под давлением герцога Летисия с трудом ответила:

— В-восемь, да…

Летисия не стала играть непрофессионально — коситься на Эмму или нервно оглядываться. Вместо этого, не отводя взгляда от герцога, она запинаясь, произнесла:

— Я вырасту. Отец высокий, и мать была высокая—

— Ваше Высочество!

Летисия закрыла рот обеими руками, словно совершила ошибку. Окрик Эммы был также очень своевременным.

'Теперь, надеюсь, он поймёт всё неправильно сам’.

Императрица была низкого роста. Настолько низкого, что об этом знали даже простолюдины.

Поэтому если бы Сион действительно был младшим сыном, рождённым императрицей, он никогда бы не сказал, что его мать была высокой.

‘Но я сказала…’

Если бы он просто мог неправильно понять, что я, вероятно, незаконнорождённый ребёнок императора, разве герцог не принял бы мой нынешний худой вид?

'Ребёнок, которого обижает мачеха или отчим — такая привычная роль на сцене!'

Конечно, если бы Эмма изначально не морила её голодом, не было бы нужды внезапно исполнять такую трудную роль.

---

Великий герцог Базилинте, Ферик, смотрел на маленький худой скелет перед собой.

Ребёнок был настолько истощён, что называть его скелетом было уместно — будто кожу натянули прямо на кости.

'Может, 6 лет?'

Зрелище, которое любой бы пожалел, но мужчина, чьи эмоции, включая сострадание, по большей части были бесплодны, подумал лишь это.

Маленький.

Значит, младенец.

Младшему принцу Сиону Херта 8 лет, так что ребёнок перед ним — не Сион Херта.

К такому выводу пришёл Ферик, наблюдая за ребёнком перед собой.

По крайней мере, те восьмилетние, которых знал Ферик, были крупнее, чем этот ребёнок.

— Приведите настоящего Сиона Херта.

В ответ на приказ Ферика женщина, назвавшаяся няней, произнесла:

— …Разве условием Вашей Светлости для заложника не был «принц с фиолетовыми глазами»?

Щёки ребенка сжали одной рукой.

Сжатые щёки покраснели, но вместо того, чтобы нахмуриться, ребёнок лишь шире распахнул глаза.

Яркие фиолетовые глаза.

— Разве цвет волос и глаз не точно такие же, как на портрете, который мы прислали заранее? Ваша Светлость. Это настоящий принц Сион, которого Ваша Светлость заберёт в качестве заложника.

Ферик легко уловил смысл слов женщины.

Был ли ребёнок перед ним настоящим Сионом Херта или нет, этот ребёнок соответствовал условиям, которые он выдвинул.

Он просил «принца с фиолетовыми глазами», а не обязательно младшего сына императора Сиона Херта.

И этот ребёнок, хоть и не Сион Херта, явно был членом королевской семьи Херта.

Фиолетовые глаза были признаком, который наследовала только императорская семья Херта.

— …Понятно.

Не было причин дальше допытываться о личности ребёнка перед ним.

«Не то чтобы у меня внезапно проснулась давно потерянная совесть».

Ферик ещё раз проверил фиолетовые глаза ребёнка, затем немедленно отвернулся.

Йен поспешил следом и спросил:

— Ваша Светлость, следует ли нам провести дальнейшее расследование? Где настоящий принц…

— Не нужно. Просто загрузите этого ребёнка в карету.

— Простите?

— Принц с фиолетовыми глазами. Как сказала та женщина, он соответствует нашим условиям.

Йен, растерянный, пробормотал неосознанно:

— Но этот ребёнок слишком мал, чтобы умирать…

— А есть подходящий возраст, чтобы умирать?

Ферик, вспомнив «Сиона Херта», который был слишком маленьким и худым по сравнению с его собственным десятилетним сыном и казался скорее младенцем, чем ребёнком, добавил бесстрастно:

— Если бы потребовалось, я бы убил и собственного сына.

Он действительно был готов пожертвовать чьей угодно жизнью. Даже своей собственной.

Просто для того, чтобы снять проклятие с Великого герцогства Базилинте, нужна была не жизнь Ферика и не жизнь его сына, а жизнь Херта.

Жизнь этого маленького ребёнка.

Нужен был «Херта с фиолетовыми глазами».

Поэтому Ферик, как и договаривался с императором, погрузил заложника «Сиона Херта» в карету и направился к территории Базилинте.

---

Карета, мчавшаяся без остановки, не была особенно удобна для маленького ребёнка.

Однако отряд Великого герцога не чувствовал необходимости замедляться из-за заботы о ребёнке, так что Летисия в итоге провела большую часть пути в карете в полубессознательном состоянии.

Летисия и не пыталась оставаться в сознании среди отряда, у которого не было ни малейшего желания заботиться о ней.

С самого начала, кроме Эммы — няни принца Сиона, — в отряде было всего три-четыре слуги, которые ничего не знали.

Словно показывая, что статус заложника — лишь предлог, а на самом деле это жизнь, которая скоро оборвётся.

— Ваше Высочество! Ваше Высочество!

Летисия открыла глаза от прикосновения Эммы, грубо трясшей её за плечо.

Эмма приказала, вытирая руки платком, будто прикоснулась к чему-то грязному.

— Вставайте.

— Мы уже прибыли…

— Нет. Великий герцог вызывает вас.

Летисия попыталась встать, но снова рухнула. Голова кружилась, мир вращался. Теперь она уже не столько чувствовала голод, сколько боль в желудке — словно её пронзали шипами.

И всё же, хорошо, что она ничего не ела. Если бы поела, её бы вырвало.

— Выпейте это.

Эмма протянула Летисии, лежавшей в изнеможении, чашку.

Это была деревянная кружка, которой обычно пользовались слуги, но в руке она казалась тёплой. Летисия рефлекторно поднесла её к губам — и горький кофе наполнил рот.

Поняв, что Эмма хочет хоть как-то её разбудить, Летисия залпом выпила всю кружку.

В конце концов, какое дело Эмме до того, что у ребёнка, который всё равно умрёт, немного испортится желудок?

— …Спасибо, няня.

Летисия пошевелилась — тело стало более-менее сносным — и вылезла из кареты.

Помощник Великого герцога ждал, чтобы проводить её. Он слегка кивнул.

— Приветствую вас, Ваше Высочество.

Помощник герцога был высоким, с загорелой кожей и чёрными волосами. Более того, его одежда тоже была чёрной, так что рядом с белым герцогом он выглядел как ворон.

'Будь он актёром, ему бы, наверное, в основном доставались роли злодеев'.

Летисия рассеянно смотрела на помощника герцога, заставляя себя думать о случайных вещах, чтобы прогнать головную боль, начавшуюся из-за кофе.

'Крупный, безэмоциональный… Нет, может, все в отряде герцога такие?'

Казалось, они остановили карету лишь ненадолго — Летисия видела, как люди герцога суетились там и сям.

Все они были одеты в тёмную одежду, все были крупного телосложения, и у всех были бесстрастные лица.

Помощник герцога, увидев, что Летисия безучастно оглядывается по сторонам, слегка — почти незаметно — нахмурился и сказал:

— Я Йен Лауди, помощник его светлости. Прошу следовать за мной.

И добавил Эмме, пытавшейся пойти за ними:

— Его светлость не вызывал вас.

— Но из-за спешной дороги Его Высочество неважно себя чувствует. Как я могу отправить его одного…

Не дав Эмме закончить, Йен быстро подхватил Летисию.

Летисия, внезапно поднятая в воздух, едва не улетела. Это потому, что Йен неправильно рассчитал её вес.

Однако, благодаря его быстрой реакции, Летисия благополучно устроилась на одной из рук Йена, хотя и немного взлетев.

— Прошу прощения, но его светлость ждёт, так что нам пора.

Йен, шагавший широкими шагами, был по крайней мере менее трясучим средством передвижения, чем карета.

Йен, шагавший широкими шагами, был, по крайней мере, менее трясучим средством передвижения, чем карета.

Он двигался так быстро, что Эмма даже не могла следовать за ним, и, искусно прокладывая путь сквозь толпу, поднялся на крепостную стену.

'Мы уже в Великом герцогстве?'

Увидев протяжённые стены, похожие на границу, Летисия поняла, что они ненадолго остановились перед въездом в герцогство.

Внезапно её осенило:

'Они собираются убить меня прямо сейчас? Потому что отсюда начинается герцогство? Но так внезапно?'

Из-за головной боли и голода она не чувствовала реальности происходящего и даже не боялась. Скорее, ей было немного любопытно.

'Я думала, будет какая-то торжественная церемония казни'.

За крепостной стеной простиралась огромная пустая равнина.

А на самой стене стоял Великий герцог Базилинте и смотрел на эту пустую равнину.

Йен опустил Летисию на землю и окликнул герцога:

— Я привёл принца, Ваша Светлость.

Он был невероятно белым и красивым мужчиной. Летисия подняла глаза на герцога и рассеянно подумала:

'Если бы он был актёром, он бы греб деньги лопатой'.

Великий герцог был даже выше Йена, которого она считала высоким. Меч, висевший у его пояса, случайно оказался точно на уровне глаз Летисии.

'Похоже, меня всё-таки убьют'.

Когда эта мысль пришла ей в голову, она посмотрела на свою одежду, сняла брошь, которую прикрепила Эмма, и протянула её герцогу.

Герцог, молча наблюдавший за ней, спросил:

— …Что ты делаешь?

— Если вдруг брызнет кровь…

С одеждой ничего не поделаешь, но зачем пачкать кровью ещё и драгоценности? Они выглядели дорогими — наверное, потому что их носил принц Сион.

— Когда человек умирает, бывает кровь…

Летисия пробормотала это в своём затуманенном сознании, а затем внезапно пришла в себя, увидев золотые глаза герцога, смотревшие на неё как на что-то странное.

— Ах.

Разве она не умрёт сегодня? Она поспешно склонила голову.

— Прошу прощения, Ваша Светлость. Я просто… я думал, что сейчас умру…

Герцог, всё так же бесстрастный, некоторое время смотрел на Летисию сверху вниз, затем отвернулся.

— Следуй за мной.

---

Проклятая земля.

Как и подобает названию, перед ним простиралась пустошь, где не росло ни травинки, несмотря на весну.

Ферик смотрел на колья, отмечавшие постепенно расширявшуюся площадь пустоши за крепостными стенами, а затем повернул голову.

Всё ещё маленький и худой принц шёл за ним. Его тело трепетало, как лист бумаги.

Ферик вдруг вспомнил набивную куклу, с которой играл его второй сын.

'Можно поднять одним пальцем'.

Принц был настолько лёгким, что даже шаги его были едва слышны. Он не ожидал тяжёлых шагов, но предполагал хотя бы детское топанье.

'Шурх-шурх…'

У Йена, похоже, было то же мнение, что и у Ферика, — он пристально смотрел на следы, которые оставлял принц.

'Шурх-шурх…'

Это было больше похоже на младенца-пугало, чем на человека. И этот младенец-пугало окликнул его:

— Ваша Светлость?

Ферик поднял принца и усадил на крепостную стену. Вес, который он ощутил кончиками пальцев, был настолько лёгким, что принц мог улететь от одного лишь дуновения.

Его собственные дети точно не были такими. Даже когда были совсем маленькими.

Подумав, что принц и правда может улететь, он взял его за плечо и указал на Великое герцогство за стеной.

На кончике его пальца виднелись ряды кольев, уродливо вбитых среди руин.

— Видишь их?

Принц кивнул.

— Это метки, отмечающие, насколько каждый год расширяется пустошь. Начиная с центра земель Великого герцогства, она разрасталась сотни лет и теперь достигла границ империи.

Возможно, в юности это вызывало у него гнев, но эмоции, иссохшие с возрастом, позволяли ему теперь констатировать этот факт сухо.

— Земля, где пересохли реки, где не идут дожди, где всё увяло. Вот что это за место.

Это была земля, где полная самодостаточность была невозможна. Еду приходилось покупать извне.

Однако даже ресурсов, чтобы купить еду, не было, поэтому люди этой земли взялись за оружие.

Они собрали армию и участвовали в конфликтах на континенте за плату, всякий раз, когда те возникали.

Хотя на континенте их высмеивали за то, что Великий герцог ведёт себя как капитан наёмников, у них не было выбора.

— Так было не с самого начала. Согласно старым записям, здесь текла большая река, а вон там простирались бескрайние луга.

Ферик посмотрел на принца и сказал:

— Это было до тех пор, пока триста лет назад первый император империи не проклял эту землю.

---

— Триста лет назад, пока первый император Империи не проклял эту землю.

— ……

— Ваши, возможно, забыли этот факт, но мы помним. Мы не можем забыть.

Летисия смотрела на пустошь за крепостной стеной, слушая слова Великого герцога.

Герцог описывал проклятие, наложенное на герцогство, без тени гнева — очень сухо.

«Так вот почему».

Теперь она понимала, почему принц, взятый заложником, должен умереть от руки герцога.

Глядя на бескрайнюю пустошь. Слыша, что эта земля страдает от засухи уже триста лет.

Хотя Летисии было всего десять лет, она знала, как мучителен голод, как невыносимо жарко нещадное солнце. Потому что раньше она жила на улице.

И она спросила герцога:

— Вы привезли меня сюда ради мести?

Междоусобные распри и месть теперь были довольно распространёнными сюжетными приёмами.

Летисия решила не обижаться на герцога, даже если он столкнёт её с крепостной стены, на которой она сидела.

В конце концов, не этот белый герцог, а императорская семья Херта поставила Летисию в эту смертельную ситуацию.

— Это не месть.

Герцог добавил своим обычным сухим тоном:

— Если бы это была месть, мы бы вообще не стали привозить невинного младенца.

Младенца?

Летисия наклонила голову при этих словах. Был ли в герцогстве обычай называть ребенка «младенцем»?

— И тот, кому мы должны мстить, умер триста лет назад. Я просто хочу снять это проклятие.

Летисия на мгновение удивилась. Это был настолько рациональный ответ, что он казался почти добродетельным.

Пока она была потрясена бескрайней пустошью, герцог, вместо того чтобы изливать гнев или ненависть, пытался решить проблему.

— Я нужен вам, чтобы снять проклятие?

— Да. Нам нужна жизнь королевской крови Херта. Честно говоря, неважно, кто именно из королевской семьи, но император отдал мне тебя.

Ах, вот оно что.

Герцог не казался тем, кто стал бы убивать из злобы. Летисия недоумевала, зачем ему понадобилось специально привозить юного принца как заложника, чтобы убить, но теперь поняла причину.

Когда Летисия осознала, зачем герцогу нужна смерть юного принца, у неё упало сердце.

Потому что она была ненастоящим принцем.

Поэтому, даже если она отдаст свою жизнь, проклятие этой земли не будет снято.

— Вы приехали сюда как жертва. Вы должны умереть здесь.

Если бы только она не знала, она могла бы умереть без колебаний, думая, что умирает, чтобы спасти свою семью.

Летисия не удержалась и переспросила:

— Зачем вы мне это говорите? Вы могли бы просто убить меня без объяснений…

— Потому что ваша жизнь принадлежит вам.

Герцог наклонился, чтобы встретиться с Летисией взглядом, и сказал:

— Хотя это может быть несправедливый обмен, вы отдаёте нам свою жизнь, так что мы должны хотя бы что-то дать взамен.

Император сказал Летисии, что ей — «всё равно суждено умереть».

Однако человек, который действительно собирался её убить, пытался заплатить цену за жизнь, которую мог забрать просто так.

Даже восьмилетнего ребёнка.

На самом деле Летисия охотно умерла бы без всякой компенсации, если бы её жизнь была нужна, чтобы спасти землю, которая была бесплодна триста лет, и голодающих на ней людей.

Потому что она могла бы использовать «всё равно суждено умереть», как выразился император, с пользой.

Но, к сожалению, Летисия не была настоящим принцем. Она не могла спасти эту землю.

Не подозревая об этом, герцог сказал ей:

— Я исполню одно твоё желание. Всё, кроме просьбы пощадить.

Герцог был хорошим человеком.

Он никогда не улыбался ей, не говорил ласковых слов, не обещал даже пощадить, но Летисия думала именно так.

Плохой была сама Летисия.

Если бы она действительно сочувствовала людям этой земли, она должна была бы сказать им сейчас, что она не настоящий принц, но она не могла ничего сказать из страха, что император навредит оставшимся членам семьи труппы Борба.

Летисия низко опустила голову, виня себя.

— Простите.

— Это не значит, что я могу тебя пощадить…

— Я очень надеюсь, что проклятие будет снято, когда я умру.

Должно быть, герцог привёз её сюда, ожидая, что она сможет спасти эту землю. Смерть Летисии, вероятно, разрушит его ожидания.

Не зная, какое выражение лица у герцога, она прошептала:

— Если это место не оживёт даже после моей смерти, тогда я не смогу извиниться.

Поговорка о том, что смерть ко всем справедлива, была неверна.

Смерть королевской особы была куда ценнее смерти такой, как она. Настолько, что её невозможно заменить.

— Я извиняюсь заранее, на всякий случай…

---

Потребовалось ещё две недели пути, чтобы добраться до замка герцога.

Всё это время герцог ни разу не показался, но его помощник Йен часто заходил проверить состояние Летисии.

Честно говоря, всякий раз, когда Йен посещал их, нервы Эммы натягивались до предела, и Летисии было очень трудно в такие дни даже спокойно выпить воды.

Всё это время Летисия мучительно боролась со своей совестью.

Сказать ли им сейчас, что она подделка, чтобы они привезли настоящего принца Сиона?

Но что тогда будет с жизнями членов семьи труппы, которых держит императорская семья Херта?

Образы сестёр и братьев из труппы, которые обнимали её, кружились в её голове.

Летисия свернулась калачиком внутри кареты.

Она не могла отказаться от своих сестёр и братьев. Это была единственная семья, которая когда-либо подошла к ней, сироте.

— Ваше Высочество, вам нужно выходить.

По настоянию Эммы Летисия приняла решение, выходя из кареты.

Она должна продолжать лгать. Она должна умереть как ненастоящий принц. Ради своих сестёр и братьев.

Когда она вышла из кареты, она увидела людей, выбегающих наружу.

Замок бурлил по случаю возвращения Великого герцога.

Среди этой суматохи она впервые с тех пор, как покинула тюрьму, почувствовала себя живой.

Эмма, казавшаяся встревоженной, до боли сжимала её плечо, нервно оглядываясь по сторонам.

— Ваша Светлость!

Из замка выбежала молодая женщина и приблизилась к герцогу.

Интересно, герцогиня ли она? — Летисия бросила на неё взгляд.

Она выучила базовую информацию о Великом герцоге Базилинте. Правда, только то, что у него есть жена и один сын.

Ей было любопытно, как живёт человек, настолько праведный, что предлагает компенсацию даже за убийство потомка врага.

Наверное, он хорошо обращается со своей женой и любит своего ребёнка. Он никогда не бросил бы своего ребёнка на улице, как это сделали её родители.

Плохие слухи, должно быть, распространяли имперские дворяне, которым не нравился Великий герцог Базилинте.

Она многое видела, когда жила с труппой. Люди распускают странные слухи, когда что-то идёт не так, как они хотят.

Женщина, подбежавшая к герцогу, что-то прошептала ему.

— …Её Светлость… большие неприятности…

Герцог внезапно повернулся и посмотрел на Летисию.

Испуганная неожиданным зрительным контактом, Летисия опешила.

Однако герцог Ферик, всё ещё с бесстрастным лицом, лишь слегка нахмурился и отдал приказ окружающим:

— Нужно проверить западную башню в первую очередь.

С этими словами Ферик развернулся и ушёл.

Затем молодая женщина, которая говорила с ним, быстро приблизилась к Летисии. Это была высокая женщина с короткими чёрными волосами.

Женщина слегка улыбнулась и поприветствовала её:

— Здравствуйте, Ваше Высочество. Я Хильда Сефрентер, старшая горничная здесь. Пожалуйста, называйте меня Хильдой.

Летисия задумалась — все ли на этой земле такие высокие? Она чувствовала это, когда смотрела на отряд герцога, но даже просто глядя на прохожих, все были высокими и крепкого телосложения.

— Хильда…

Когда она кивнула и пробормотала, Эмма больно нажала ей на плечо.

Хильда мельком глянула на руку Эммы, а затем заговорила.

---

— Сюда, прошу следовать за мной, Ваше Высочество.

Сияющее улыбкой лицо Хильды было само воплощение доброты.

Однако Летисия быстро поняла, что та ей не особенно нравится.

Вернее, не «нравится» или «не нравится», а скорее — Хильда была совершенно безразлична.

Учитывая, что конфликт между Империей и Герцогством — не вчерашний, само безразличие уже было своего рода любезностью.

'Или, может, люди в Герцогстве необычайно добры?'

Летисия бросила взгляд на странно равнодушное к ней окружение и последовала за Хильдой.

Однако не успела Летисия сделать и пары шагов, как Эмма остановила её и резко обратилась к Хильде:

— Назовите сначала ваш статус.

— Ой.

Хильда распахнула глаза и, улыбнувшись, ответила:

— Я виконтесса Сефрентер. Этого достаточно?

Эмма хотела было придраться ещё, но Хильда развернулась — мол, следуйте за мной — и добавила:

— Только прямые члены семьи великого герцога Базилинте могут оставаться в главном замке, так что я провожу вас в гостевой дом. Камин заложен, но сейчас весна, так что вам должно быть достаточно комфортно.

Следуя за Хильдой, они прошли немного и увидели двухэтажный особняк.

В глазах Летисии это выглядело как обычный дом, но вздох, вырвавшийся у стоящей рядом Эммы, говорил об обратном.

Когда они открыли дверь и вошли в гостевой дом, их встретило покрытое пылью фойе.

— Вы прибыли раньше, чем ожидалось, поэтому мы не успели убраться. Я собиралась прислать слуг помочь с уборкой, вы не против?

Эмма раздражённо ответила на вопрос Хильды:

— Не нужно. Мы привезли с собой несколько слуг — просто пришлите их сюда.

— О боже. Я не знаю, кто из слуг имперские. Вам придётся привести их самим.

— Что за вздор…

— Второй этаж убран, так что я покажу вам комнату, где будет жить Его Высочество. А вы тем временем сходите за ними? Не одни же вы будете здесь убирать?

Эмма, рождённая и выросшая в дворянстве, не могла заниматься уборкой.

Закусив губу, Эмма наконец вцепилась Летисии в руку до боли и напустила на себя вид нежности:

— Я быстро вернусь, Ваше Высочество. Не могу же я оставить вас в таком грязном месте.

— Хорошо, няня.

— Простите, что оставляю вас одного.

С этими словами Эмма поспешно ушла.

Хильда светло улыбнулась и сказала Летисии:

— Ну а теперь позвольте показать вашу комнату.

Когда они поднялись на второй этаж, там действительно было чисто, как и говорила Хильда.

Единственное отличие от Империи было в том, что окна в коридоре были огромными, и на них совсем не было штор.

Летисия с любопытством разглядывала окна, и Хильда пояснила:

— В Герцогстве не бывает ни дождя, ни снега. Поэтому летом здесь невыносимо жарко, а зимой так же холодно.

'Зачем же тогда делать такие большие окна к зиме?' — подумала Летисия.

Словно прочитав её мысли, Хильда продолжила объяснение:

— Весной и летом мы оставляем их как есть, а когда приходит осень — полностью закладываем кирпичами.

Летисия шла по коридору, глядя в окно. Вдруг она остановилась как вкопанная, когда в поле зрения появился зелёный лес.

В отличие от пустошей, которые она видела из кареты, внутри замка Базилинте росли пышные травы и деревья.

— Это лес Астрид.

Хильда сказала с гордостью, выпятив грудь.

— Единственный лес в этих землях. Её Светлость герцогиня создала его пять лет назад. Поэтому он назван в её честь.

Уши Летисии навострились. История о семье Великого герцога.

'Должно быть, жена герцога удивительная, если смогла создать лес в пустоши.'

— Изначально он был больше, чем сейчас. И ей даже удалось разбить сад внутри замка. Пять лет назад…

Слова Хильды замедлились, словно она вспоминала прошлое.

— Его Светлость не был тогда таким бесстрастным, как сейчас. Вы, возможно, не можете себе представить, но до свадьбы он очень страстно ухаживал за герцогиней. Он был довольно пылким человеком.

Хильда тихонько хихикнула.

— Он похитил герцогиню и сбежал с ней, а на следующий же день сыграл свадьбу. Наставник герцогини не разрешал им встречаться, видите ли.

Вместо молчаливой Летисии Хильда весело болтала о любовной истории герцогской четы.

Летисия узнала из этого рассказа, что герцогиня — невероятно могущественная волшебница.

Будучи лучшей ученицей Великого Мага Экля, рождённая с благословением воды, она могла пройти сквозь огонь невредимой.

Упоминание о том, что она способна вызвать дождь даже в проклятом Герцогстве Базилинте, показалось Летисии совершенно нереальным.

Волшебники вообще настолько редки, что встретить одного за всю жизнь — уже удача.

Известной информации о них тоже немного.

Летисия смутно слышала, что магии нельзя научиться — с ней нужно родиться, что рождённые с таким даром с самого детства отличаются от других.

А когда рождается такой особенный ребёнок, Башня магов забирает его и воспитывает как волшебника.

'Даже эту историю рассказывал брат Эммит, который играл волшебника и настаивал на гриме с тремя глазами…'

Внезапно вспомнив свою семью из труппы, Летисия слабо улыбнулась, а потом замерла, заметив, что Хильда пристально смотрит на неё.

Хильда, словно ничего не случилось, улыбнулась и закончила свою мысль:

— …Его Светлость так ревновал, что они много ссорились.

Летисия была актрисой. Поэтому она видела: добрая улыбка Хильды — всего лишь игра.

Но её мучил вопрос:

Зачем притворяться перед принцем, который всё равно умрёт?

Зачем любезно рассказывать о делах семьи герцога?

'Зачем она нарочно отослала Эмму и оставила меня одну?'

— Интересно, зачем я вам всё это рассказываю?

Услышав вопрос Хильды, Летисия не удержалась и спросила, понимая, что это звучит неправдоподобно:

— …Вы что, читаете мои мысли?

Услышав это, Хильда расхохоталась. Затем покачала головой.

— Конечно, нет.

— Но…

— Я не настолько великая волшебница. Я могу лишь в какой-то степени считывать эмоции.

В отличие от ярко улыбающихся губ, глаза Хильды, совсем не улыбающиеся, впились в Летисию.

— Если бы Её Светлость герцогиня продолжила меня учить, возможно, я бы достигла уровня, позволяющего действительно читать мысли. Но последние пять лет она беспрерывно спит в западной башне. Потому что потратила слишком много магической силы, пытаясь возродить эту проклятую землю.

Похоже, это была конфиденциальная информация, которую Летисии не следовало знать. Но Хильда и не думала останавливаться.

— После этого Его Светлость герцог сошёл с ума. Хотелось бы подобрать слова помягче перед нашим маленьким принцем, но у меня нет другого способа описать состояние Его Светлости.

Вспомнив спокойного, рационального белого герцога, Летисия невольно открыла рот:

— Его Светлость не казался…

— Совсем не казался таким? Ха-ха, верно. Обычно безумцы не знают, что они безумны. Но подумайте хорошенько, Ваше Высочество.

Хильда наклонилась к Летисии, чтобы их глаза оказались на одном уровне. Она прошептала, проводя большим пальцем под её глазами:

— Если бы это проклятие можно было снять, принеся в жертву ребёнка Херта, как вы думаете, почему за триста лет никто этого не сделал?

В её шёпоте слышалась усталость. И лёгкая толика жалости.

— Смерть Вашего Высочества не будет иметь никакой ценности. Разве вы не хотите жить?

— Вам жалко меня, потому что я умру?

Летисия ослушалась приказа Эммы держать рот на замке и задала вопрос, неподобающий ребёнку.

— Или моё выживание каким-то образом выгодно Хильде?

— …Я хочу помочь, потому что мне жаль Ваше Высочество.

Летисия тупо уставилась на Хильду.

Это было бессмыслицей. И её выживание тоже было бессмыслицей.

— Отец приказал мне стать заложником Базилинте, а Великий герцог Базилинте решил меня убить. Как я могу изменить уже принятое решение?

— Разве вы не боитесь смерти? Я могу вам помочь.

— Но это не воля Его Светлости герцога. Разве стоит идти против воли господина только потому, что вам меня жаль?

— Мой господин — Её Светлость герцогиня. И герцогиня, которую я знаю, никогда бы не приняла жизнь ребёнка в качестве жертвоприношения.

— Но она же не говорила этого напрямую, не так ли?

Затянувшийся спор прервал шум, приближающийся снаружи.

Когда раздражённый голос Эммы, кричавшей на слуг, стал ближе, Хильда закусила губу и быстро прошептала:

— Если смерть Вашего Высочества бесполезна, Его Светлость будет искать другую жертву. Так что чем дольше проживёт Ваше Высочество, тем меньше вероятность, что Его Светлость убьёт кого-то ещё.

Сказав, что не знает, кто будет следующим после Летисии, Хильда добавила в конце:

— Пожалуйста, постарайтесь оттянуть свою смерть как можно дольше. Вы ведь тоже хотите жить, не так ли, Ваше Высочество?

С этими последними словами вошла Эмма с пятью слугами, её лицо пылало раздражением.

Хильда ушла с яркой улыбкой.

— Эта женщина что-нибудь говорила Вашему Высочеству?

Размышляя над словами, оставленными Хильдой, Летисия ответила послушно, как ни в чём не бывало:

— Она рассказала мне о том лесе. Например, как он называется.

Приподнятые брови Эммы повернулись к лесу за окном, а затем снова к ней.

— Ваше Высочество не сказал ничего лишнего?

— Нет.

Летисия кивнула.

Эмма открыла рот, словно хотела допросить её дальше, но, видимо, уставшая, покачала головой и опустилась в кресло.

В конце концов, даже Эмма думала, что ненастоящий принц, который так послушно прошёл весь путь до сих пор, не начнёт вдруг болтать лишнего.

— Великий герцог пригласил нас на обед через три дня. До тех пор отдыхайте, Ваше Высочество.

На слова Эммы, пропитанные усталостью и досадой, Летисия снова послушно кивнула. В конце концов, задача, поставленная перед Летисией, была всегда одной и той же:

Не двигаться. До самой смерти.

Нельзя было дёргаться и раздражать, нельзя было говорить лишнего.

Три дня Летисия просто тихо дышала, как кукла.

Благодаря этому у неё было много времени на размышления.

Она думала о семье из труппы в Империи, затем о сделке с императорской семьёй Херта.

И довольно часто — о словах Хильды.

'Действительно ли Великий герцог безумен, как сказала Хильда?'

Если проклятие не будет снято ни в случае её смерти, ни в случае смерти настоящего принца Сиона…

'Может быть, мне стоит попробовать выжить?'

Нет, если, как говорила Хильда, герцог не убьёт кого-то другого, пока она будет жить хотя бы немного дольше…

'Может, мне стоит попытаться прожить чуть дольше?'

Живот Летисии заурчал от голода.

Будет ли она пытаться прожить дольше или нет — это решение никак не помогало её текущей ситуации.

Она всё ещё была заложницей, которой суждено умереть от рук герцога, и Эмма, которая должна была заботиться о ней, по-прежнему её недолюбливала.

‘Похоже, я не смогу прожить намного дольше, даже если попытаюсь…’

И всё же Хильда просила Летисию — маленького принца из вражеской страны, которого она только что встретила.

Вместо того чтобы гадать, во что она верила, когда делала это, Летисия подумала о том, насколько отчаянной она, должно быть, была.

Она и сама была такой. Когда в тюрьме получила предложение от императора.

'Пока Эмма не узнает, может быть, я смогу… хотя бы немного попытаться'.

Летисия зарылась под одеяло и попыталась уснуть.

---

За три дня после прибытия в замок Летисия почти ничего не ела, кроме воды.

Это было не потому, что Эмма намеренно морила её голодом.

Ослабленное долгой дорогой тело Летисии не могло легко принять сытную пищу, а голодный желудок — усвоить её.

Однако, поскольку в герцогстве, где свежие фрукты и овощи были в дефиците, большинство продуктов составляло вяленое мясо, Летисия вырвала всё после мясного супа в первый же день.

— Простите, Ваше Высочество. Я не умею готовить много блюд…

Молодая горничная, отвечавшая за кухню, нервно разминала в тёплой воде немного варёного картофеля, который она где-то раздобыла. Это было всё, что Летисия ела за последние три дня.

Честно говоря, Летисия не считала, что это была вина шестнадцатилетней горничной.

Поскольку замок герцога предоставлял только ингредиенты, не приставляя повара, едой заведовала Айна — горничная, которая приехала вместе с Эммой и умела готовить что-то отдалённо похожее на нормальную еду.

С самого начала ненастоящего принца отправили умирать, так что состав слуг был соответствующим: три кучера для быстрой езды, один гробовщик, чтобы заняться телом принца, и одна горничная для прислуживания Эмме.

— Всё в порядке, Айна.

Летисия сказала горничной, что всё хорошо, и проводила время лёжа, попивая лишь подсоленную воду.

В итоге за двенадцать часов до обеда с герцогом Летисия подумала, что так она может умереть от голода.

Желудок болел от голода, и она не могла даже заснуть.

Она чувствовала, что если сейчас потеряет сознание, то может действительно умереть. Или просто рухнет по пути на обед с герцогом.

Если бы это было до того, как она услышала слова Хильды, она могла бы просто принять это, не заботясь…

'Слова Хильды могут быть правдой. Если Его Светлость герцог начнёт искать новую жертву сразу после моей смерти, разве не будет лучше для герцога, если я останусь в живых хотя бы немного дольше?'

Она вспомнила бесстрастное лицо белого герцога, который вовсе не казался безумным. Она не могла понять, чьи слова были правдой.

Поэтому ей нужно было сначала увидеть герцога. А не упасть здесь от голода.

Летисия шатаясь поднялась на ноги в совершенно тёмной комнате. Затем тихонько направилась к заднему двору гостевого дома.

'То, что я видела раньше… Ах.'

Благодаря яркому лунному свету она сразу нашла траву, которую заметила ранее в окне.

Трава, скромно росшая вдоль стены, даже имела милые цветочные бутоны, но целью Летисии были корни этой травы.

'Корни этой травы съедобны, верно?'

Дворяне, возможно, даже не представляют такого, но для неё, выросшей сиротой, выкапывать корни травы на еду не было чем-то удивительным.

Летисия лихорадочно разрыла землю, достала корни, стряхнула грязь и поспешно откусила.

Мысль о том, что она наконец жуёт еду после долгого времени, даже не позволила ей подумать, что это грязно.

Но в этот самый момент.

— Ты сейчас ешь землю?

Летисия замерла на месте.

Корешок травы, который она жевала, выпал из губ, приоткрытых от удивления.

Будет ли хорошо, если принца, прибывшего заложником, поймают за поеданием грязи?

Конечно нет.

Пока Летисия застыла, не зная, что делать, тот, кто говорил, приблизился прямо к ней.

---

— Грязь вкусная?

В монотонном голосе, похожем на голос Великого герцога, чувствовался едва уловимый оттенок веселья.

К лицу непроизвольно прилила кровь. Летисия покачала головой, вытирая испачканный землёй рот рукавом.

В этот момент ей в глаза бросилось что-то блестящее.

— …А?

Большая собака с серебристой шерстью, сверкавшей в лунном свете, подхватила выпавший корень. Затем она приблизилась к Летисии и протянула морду.

Несмотря на крупный размер, её ярко-голубые глаза были нежными.

Летисия помедлила, но всё же протянула руку к серебристой собаке. Блестящая шерсть оказалась мягкой и пушистой.

Когда она осторожно погладила её под подбородком, собака тихо положила корень ей на ладонь.

— ……

— Иди сюда, Тан.

Очнувшись от этого нереального ощущения, она пришла в себя от голоса, раздавшегося прямо у уха.

Подняв взгляд, она увидела мальчика, гладившего большую собаку по голове.

Словно под стать собаке, у мальчика были серебристые волосы, и Летисия наконец поняла, почему цвет шерсти собаки показался ей знакомым.

'Такой же, как у Его Светлости герцога…'

Несмотря на красивую внешность, у герцога было больше загадочности из-за его отстранённости от реальности.

Но мальчик, выглядевший точь-в-точь как герцог, казался скорее красивым, чем загадочным.

Из-под взлохмаченных коротких серебристых волос на Летисию смотрели золотые глаза — такие же, как у герцога.

Когда их взгляды встретились, улыбавшееся лицо мальчика нахмурилось, а затем быстро стало бесстрастным.

В внезапно похолодевшей атмосфере мальчик заговорил:

— В Империи принцев воспитывают как нищих?

Королевские фиолетовые глаза.

Благодаря лунному свету мальчик, заметив цвет её глаз, быстро понял, кто перед ним.

Летисия быстро покачала головой. Но её желудок бестактно заурчал.

Услышав этот звук, она почувствовала себя ещё голоднее. Было слышно, как она глотает слюну, чтобы унять голод.

Летисия держала голову опущенной, надеясь, что мальчик просто пройдёт мимо.

Однако вместо удаляющихся шагов послышался шуршащий звук, сопровождаемый вкусным запахом.

Несмотря на опущенную голову, её взгляд непроизвольно потянулся на запах.

Мальчик держал в руке вяленое мясо, пахнущее дымком.

Заметив, что взгляд Летисии прикован к мясу, мальчик скривил уголок губ.

— Это лакомство Тана.

Мальчик, протянувший кусочек мяса собаке, послушно сидевшей у его ног, пробормотал как бы сам себе:

— Разве может человек есть то, что ест собака? Даже если ты голоден, это неправильно.

Затем он повернулся к Летисии и усмехнулся:

— Или ты собака? С таким видом я не пойму — ты собака или человек.

Несмотря на насмешливые слова, глаза Летисии были прикованы только к мясу в руке мальчика.

Мальчик нарочно протянул руку, помахивая мясом, и сказал:

— Если встанешь на четвереньки, как собака, я отдам его тебе.

Это должно было оскорбить её, но Летисия не почувствовала особого унижения.

Потому что она ужасно хотела есть, а человек, которого мальчик пытался оскорбить, был «принцем».

Не все в семье герцога могут быть такими же зрелыми, как сам герцог.

Поэтому Летисия спокойно опустила руки на землю и быстро поползла к мальчику.

Она потянулась за мясом в руке мальчика, но он отбил её руку.

— Что… Что ты такое? Ты действительно подползла? У тебя совсем нет гордости?

— Гав-гав.

Собаки не умеют говорить.

Летисия не сводила взгляда с мяса и снова потянулась. Вряд ли он откажется от своих слов.

Однако удивлённый мальчик быстро отдёрнул руку, и Летисия перевела взгляд с мяса на мальчика.

— ……

— ……

Её лицо, истощённое до состояния скелета, делало фиолетовые глаза ещё более выразительными.

Он только слышал о них, но, увидев королевские глаза впервые, они напомнили ему драгоценности, хотя и не хотелось это признавать.

Раздражённый такой мыслью, мальчик намеренно заговорил грубо:

— …Что-то у собаки руки.

Тогда надо ртом.

Не колеблясь ни секунды, Летисия открыла рот и крепко вцепилась в мясо, которое мальчик держал в руке.

'Вкусно…'

Она ощутила солёный вкус на языке впервые за долгое время. Казалось, в голове взрываются звёзды.

Летисия лихорадочно запихала мясо в рот.

— Эй, эй?!

Когда испуганный мальчик попытался отдёрнуть руку, она крепко стиснула зубы. Она была немного не в себе, впервые за долгое время почувствовав вкус мяса.

— Перестань…!

Когда она пришла в себя, то уже держала запястье мальчика обеими руками, и во рту у неё оказались не только мясо, но и пальцы мальчика.

Удивившись самой себе, она перестала жевать и почувствовала, как пальцы мальчика шевелятся у неё во рту.

Подняв взгляд, она увидела, что шея мальчика стала ярко-красной.

Он прикрывал лицо свободной рукой, так что его выражения видно не было.

— Отпусти!

Мальчик выдернул руку у неё изо рта.

В процессе её язык рефлекторно двинулся.

Лизь.

В тот момент, когда её язык коснулся указательного пальца мальчика, тот наконец не выдержал и толкнул Летисию в плечо.

Даже когда Летисия с глухим стуком упала на пятую точку, она успела заметить, как мальчик развернулся и бросился прочь.

Он исчез так быстро, что, моргнув пару раз, Летисия уже не видела даже его спины.

'Если бы не мясо, оставшееся во рту, я бы подумала, что это был сон…'

Летисия помахала рукой большой собаке, которую мальчик оставил, жуя и проглатывая мясо.

— Привет?

Оставшись одна, собака сидела на земле, тихонько виляя хвостом.

— Как же мне тебя вернуть хозяину…

— Гав!

Словно отвечая на её бормотание, раздался лай. И будто говоря, что всё в порядке, собака медленно покачала головой из стороны в сторону, а затем гавкнула ещё раз в том направлении, куда убежал мальчик.

— Можешь проследить за ним?

— Гав!

Собака кивнула головой вверх-вниз, словно говоря «да», и побежала в ту сторону, куда ушёл мальчик.

Летисия вдруг осталась одна. Всё казалось нереальным, словно сон.

Красивый мальчик, похожий на герцога, и собака.

Более того.

'Что это за собака, которая ведёт себя так по-человечески…'

---

Западная башня замка герцога была в смятении.

Даже глубокой ночью рыцари с масляными лампами обходили территорию, разыскивая пропавшего молодого герцога.

На самом деле, если бы молодой герцог исчез один, учитывая его своенравный характер, рыцарям не нужно было бы выходить на его поиски.

Проблема была в том, что он исчез не один.

Йен тревожно осматривал окрестности.

Спустя некоторое время мальчик внезапно появился на тропинке, ведущей к пристройке.

— Первый молодой герцог!

Йен поспешно приблизился к мальчику.

Судя по всему, он только что бежал — мальчик тяжело дышал, его лицо раскраснелось.

— Где Первый молодой герцог? Нет, почему вы постоянно уводите Первого молодого герцога из башни?

По мере того как слова Йена становились длиннее, лицо мальчика постепенно остывало. И вскоре его выражение стало таким же сухим, как у самого герцога.

— Если Его Светлость узнает, он будет очень зол…

Голос Йена стал тише, когда он заметил это, и в конце концов совсем затих.

Мальчик заговорил монотонным голосом:

— Тогда скажи отцу. Мне всё равно. Неужели отец правда не понимает, что, держа его запертым рядом с матерью, он не превратит его в человека?

В этот момент за спиной Йена, который не мог ничего возразить, раздался тяжёлый окрик:

— Чамука.

Великий герцог только что вышел из башни.

---

— Где ты оставил брата?

Чамука промолчал в ответ на вопрос герцога.

Возможно, из-за тёмной ночи отец и сын выделялись ослепительной белизной, словно существуя отдельно от окружающего мира.

Ферик снова спросил сына:

— Чамука. Где ты оставил Тана?

— …Он скоро придёт сюда. Я так его натренировал.

Несмотря на вызывающий ответ, Ферик просто смотрел на сына сверху вниз без всякого выражения.

Не выдержав гнетущего молчания, Йен неловко рассмеялся:

— Ха-хаха. Первый молодой герцог. Его Светлость очень волновался. Вы исчезли так поздно ночью… Где вы были?

— В лесу.

При кратком ответе Чамуки глаза Ферика впервые дёрнулись. Затем последовало невероятно леденящее душу заявление:

— Я говорил тебе не ходить туда.

— Я не заходил. Я просто был рядом. Когда я пришёл, увидел, что в сторожку лесника въехали новые люди.

— Это заложники, привезённые из Империи.

— Надо было привезти еду. А не бесполезного, дорогого Херта с фиолетовыми глазами.

Фиолетовые глаза, появляющиеся в императорской семье Херта, не имели никакой ценности, кроме легитимности наследования цвета первого императора.

Записи за последние триста лет доказывали, что наличие фиолетовых глаз не означает, что член императорской семьи обладает какими-либо особыми способностями.

Но Ферик ожидал, что Херта с фиолетовыми глазами сможет снять проклятие с этой земли и вывести мать Чамуки из башни.

'Какая способность может быть у этого нищего ребёнка?'

Земле Базилинте сейчас нужны были не такие тщетные надежды, а реалистичные меры, чтобы хоть как-то прокормить эту бесплодную землю.

Чамуке Базилинте было всего десять лет, но он знал этот факт лучше других. Реальность, окружавшая его, сделала его таким холодным.

Проклятие разрухи, покрывавшее землю Базилинте, не будет снято, и господин Базилинте должен с этим смириться.

Когда Чамука был совсем маленьким, когда его мать была рядом, он надеялся, что это проклятие можно снять, но больше нет.

'Даже мать, которая могла создать озеро одним жестом, в конце концов погрузилась в вечный сон, пытаясь сломать это проклятие. Кто же посмеет думать, что сможет его сломать?'

Чамука Базилинте, как и все наследники Базилинте до него, смирился с тем, что эта земля может погибнуть при его жизни.

С другой стороны, герцог сейчас совершал ошибочное решение, не в силах принять то, что знал даже его маленький сын.

— Если бы герцогиня была здесь, Его Светлость не зашёл бы так далеко.

Чамука был не согласен с тем, что часто говорила старшая горничная Хильда.

В конце концов, проклятие этой земли иссушило даже эмоции членов семьи Базилинте.

На самом деле Чамука не думал, что нынешняя одержимость его отца матерью была особенно похожа на любовь.

'Кажется, они любили друг друга до того, как мать уснула, но…'

Прежде чем герцогиня ослабела и впала в беспамятство, герцог стоял на коленях и умолял со слезами:

— Если тебя не станет, я уничтожу всё. Всё, что ты лелеяла.

Чамука запомнил отчаянный вид отца в тот день. Тогда отец выглядел как человек с эмоциями.

В отличие от нынешнего — он заботится о своей не просыпающейся матери сухими глазами, лишёнными всяких эмоций.

— Херта с фиолетовыми глазами — всего лишь ребёнок. То, что нам сейчас нужно, не такой ребёнок, а…

— Скоро проклятие этой земли будет снято, и Астрид проснётся. Так что до тех пор перестань выводить брата из башни.

Это было похоже на разговор со стеной. Чамука ответил с бесстрастным лицом, лишённым всякой надежды:

— У меня нет брата, отец.

— Чамука Базилинте.

Герцог назвал имя сына словно в предупреждение.

Но Чамука заговорил дерзко:

— Это собака. Не человек. Неужели мать родила собаку? Вы же тоже не собака, отец.

— Когда Астрид проснётся, твой брат тоже вернётся в норму.

— Она действительно может проснуться? Убийство этого худого принца действительно всё решит?

Спутанные светлые волосы и худое до скелета тело.

Принц, сидевший на земле и облизывавший руку Чамуки.

Он выглядел как собака, брошенная на улице.

Если бы не характерные фиолетовые глаза императорской семьи, он выглядел бы достаточно жалко, чтобы его можно было подобрать.

— Примите реальность, отец. Мать скоро умрёт, и на этой земле больше никогда не будет дождя.

Чамука больше ничего не чувствовал, когда вспоминал мать.

Он забыл свои эмоции, связанные с матерью Астрид, так быстро, что это вызывало у людей замка озноб. Как настоящий Базилинте.

Чамука думал, что его отец Ферик будет таким же, как он.

— Всё равно у вас не осталось никаких чувств к матери.

— ……

Ферик не отрицал слов Чамуки.

---

Когда Летисия прибыла на обед, она удивилась.

Не потому, что мальчик, которого она видела прошлой ночью, сидел справа от герцога.

Любой с глазами понял бы, что мальчик и герцог — отец и сын.

Летисию удивило то, что отношения между герцогом и мальчиком были серьёзно холодными.

'Они почти обращаются друг с другом так, будто другой не существует.'

Летисия тихо села слева от герцога и стала наблюдать за ними двоими.

Единственным утешением было то, что, в отличие от Империи, где все блюда ставили на стол сразу, в Герцогстве их подавали по одному.

Негромкие звуки слуг, разносивших тарелки среди холодного молчания, немного облегчали обстановку.

Летисия медленно съела несколько ложек супа и отложила ложку. Она не хотела снова вырвать всё от испуга желудка.

'Почему в супе только мясо и ни одного овоща?'

Даже если овощей мало, разве герцог не может позволить себе использовать более разнообразные ингредиенты?

Летисия удивлённо посмотрела на тарелку.

Она ещё не знала, что семья Базилинте, не знавшая удовольствия от еды, никогда не требовала готовить блюда из разнообразных ингредиентов.

Чамука спросил Летисию:

— Почему не ешь больше?

Словно опущены были слова «прошлой ночью ты ради одного куска вяленого мяса готов был стать собакой».

Летисия отвела взгляд и ответила

— Я неважно себя чувствую… слишком долго ехал в карете…

Герцог пробормотал:

— Тогда я зря вас позвал.

— Ах, нет. Всё в порядке.

— Если вы неважно себя чувствуете, идите отдохните, принц.

Хотя тон был сухим, содержание было заботливым.

Летисия, которая как ни старалась, не могла найти в герцоге никаких признаков безумия, мысленно удивилась и, изображая робкого и слабого принца, тихо спросила:

— Тогда когда меня убьют…

В этот момент.

Бам!

Раздался звук, способный разорвать барабанные перепонки, и дверь столовой вылетела.

В проёме появился крупный мужчина, вошедший широкими шагами.

Мускулистый мужчина, крупнее герцога, так сильно напоминал его, что никто не мог усомниться в их родстве.

Именно так герцог будет выглядеть примерно лет через двадцать.

— Дедушка!

Игнорируя крик мальчика, мужчина схватил Летисию за воротник и поднял в воздух.

Взгляд Летисии упал на короткие серебряные волосы мужчины, тусклые золотые глаза и шрам под морщинистыми глазами.

Бывший Великий герцог Базилинте прорычал ей низким голосом:

— Наконец-то жертва прибыла.

---

— Стойте!

— Лорд Гайен! Не смейте!

Летисия висела, как куль, на плече крупного мужчины средних лет.

Перевёрнутый пейзаж мелькал у неё перед глазами.

За быстро идущим мужчиной кричали люди.

— Мы расскажем бабушке!

Пожилой мужчина вздрогнул от эхом раздавшегося крика мальчика, но сумел войти в лес, который был его целью.

Летисия, всё это время висевшая у него на плече, уже потеряла сознание, но он не обращал на это внимания и двигался к озеру в глубине леса.

Сухие деревья становились всё зеленее по мере приближения к озеру.

Мужчина протянул руку и сорвал зелёный лист. Он чувствовал, как тот медленно увядает от кончика, но не разжал кулака, пока не достиг берега озера.

Наконец, добравшись до берега и опустив ребёнка, он разжал руку.

Высохший лист упал ребёнку на лоб.

В тот момент коричневый увядший лист, казалось, слегка дрогнул, а затем начал зеленеть.

— …!

Мужчина, Гайен Базилинте, не смог сдержать смеха при виде этого.

— Ха, ха-ха…!

Его дитя выбрало очень подходящую жертву.

---

— Лети, поздравляю с дебютом!

Летисия с раскрасневшимися щеками принимала букеты от старших сестёр и братьев.

Красные и жёлтые букеты были невероятно свежими и красивыми.

— Гениальная актриса нашей труппы, самая юная! Ты же знаешь, что не можешь занять место талисмана Борба, а потом уйти в другую труппу, правда?

Старшие сёстры так крепко обнимали Летисию, что их макияж мог стереться, и тёрлись щеками о её щёки, а старшие братья поднимали её высоко вверх и кружили.

Хотя старшие братья и сёстры выпивали, Летисия, не выпившая ни капли алкоголя, чувствовала, что понимает, что они имеют в виду, когда говорят о волнении и счастье.

— Поздравляю тебя, Летисия.

Даже граф Борба, руководитель труппы, погладил её по голове и долго хвалил её актёрское мастерство, рассказывая, какая она удивительная.

— С-спасибо, о-отец.

— Я был бы ещё счастливее, если бы ты называла меня папой.

Граф Борба, который, говорят, в молодости тайно подрабатывал актёром в дворянской труппе, всё ещё обаятельно улыбался, несмотря на возраст, и уговаривал Летисию:

— Разве я не говорил, что вы с сёстрами и братьями — все как мои собственные дети? Так что не назовёшь ли ты меня папой?

— …П-папа.

— Да, Лети. Поздравляю с дебютом.

Под поздравления своей семьи Летисия улыбалась со слезами на глазах.

Труппа Борба была семьёй Летисии. Здесь она больше не была сиротой.

Поставив букет, подаренный в честь дебюта, в вазу, Летисия молилась, чтобы такие дни продолжались вечно.

Словно отвечая на её молитву, букет оставался свежим больше месяца.

Но однажды, когда она вернулась со сцены, цветы в вазе исчезли.

Удивлённая, она спросила, что случилось, и граф Борба преподнёс ей красиво высушенный и сплющенный в рамке букет.

— Ты так дорожила им, что я засушил его отдельно, прежде чем он увял. Так ты сможешь вечно на него смотреть.

Летисия была в восторге от слов графа Борбы.

Она была так счастлива, что думала, что хотела бы жить здесь вечно.

'Но теперь это невозможно'.

Хотя Летисия проснулась от сна, она держала глаза закрытыми, погружённая в остаточные ощущения.

Хотя это случилось всего год назад, это казалось сном из очень далёкого прошлого.

Пока она так лежала, она вдруг услышала низкий голос герцога прямо над ухом:

— …Нельзя просто так бездумно убивать, отец.

— Я не могу больше ждать.

— А если потерпите неудачу?

— Пока мы ждём, ситуация может ухудшиться. Ты ведь не можешь не знать, что площадь озера всё больше сокращается.

— Мы ищем водяные жилы. Нам нужно больше воды, чтобы избежать неудачи. Сейчас это невозможно.

— А если этот похожий на скелет принц тем временем сбежит?

Похоже, между ними возникли разногласия по поводу того, убить её немедленно или чуть позже.

— Нам нужно быть осторожнее, отец. Если что-то пойдёт не так…

— Астрид умрёт. Но какое это имеет значение?

— ……

Наступила тишина.

Однако Летисии показалось, что кто-то говорит с ней. Казалось, это был шёпот, а может, напев.

Летисия медленно открыла глаза.

Густая листва заслоняла небо. В солнечном свете, просачивающемся сквозь листья, прозрачные волосы развевались, словно видение.

Летисия села и ухватилась за эти прозрачные волосы.

В этот момент запоздавший ответ герцога нарушил тишину:

— Неважно, умрёт Астрид или нет. Лишь бы лес остался после её смерти.

— Тогда убей меня, Ферик.

Летисия вздрогнула от незнакомого женского голоса, вырвавшегося из её собственного рта.

Однако на лице Летисии не было и следа удивления — она спокойно смотрела на герцога.

Герцог прошептал с недоверием:

— Астрид?

Летисия ярко улыбнулась. Казалось, сущность внутри неё желала этого.

Летисия мягко открыла рот, как того желала сущность:

— Давай разведёмся, ты, ничтожество.

И с глухим стуком рухнула.

Оставив двух ничтожных мужчин позади.

---

Летисия моргнула.

Теперь она стояла в закулисной гримёрке труппы Борба. Похоже, это был сон.

'Это что-то вроде осознанного сна?'

Летисия отчётливо помнила предыдущую ситуацию, поэтому сразу поняла, что это не реальность.

К тому же эта гримёрная всегда была полна народу, а не пустовала, как сейчас…

— О боже!

Женщина с чёрными волосами широкими шагами подошла и подхватила её в объятия.

— Ты такая красивая! Прямо как мой сын! Ты уже в таком возрасте актриса? Что ж, я и не думала, что императорская семья пришлёт настоящего принца.

Ярко-голубые глаза женщины сияли, глядя на Летисию.

Встретившись со взглядом, полным доброй воли, Летисия осторожно спросила:

— Вы, случайно, не герцогиня Астрид?

— Просто называй меня Астрид. Мы всё равно собираемся разводиться. Ты слышала это, верно?

Астрид весело сказала, усаживаясь на диван.

Летисия, сидящая на коленях у Астрид, спросила:

— Это… сон?

— Нет, я просто ненадолго проникла в твоё подсознание.

— Разве такое возможно для волшебницы?

— Это возможно только потому, что я наполовину мертва. Вселение — очень сложная магия. Даже сейчас, только потому, что моя душа уже отделилась от тела, я смогла ненадолго войти в тебя.

Астрид улыбнулась и взяла лицо Летисии в свои ладони.

Странные узоры начинались от рук Астрид, тянулись к кончикам её пальцев, а затем переходили на щёки Летисии.

— Ну, это было бы невозможно, если бы твои магические атрибуты не были так похожи на мои.

Когда Летиция вздрогнула, странный узор постепенно растаял.

Астрид рассмеялась, увидев испуг девочки:— Ты действительно мила! Будь я в лучшей форме, непременно взяла бы тебя в ученицы!

Её взгляд стал отстранённым, будто она погрузилась в воспоминания. Она легонько щипала щёки Летиции и бормотала:— Говорят, найти доброго и талантливого ученика — всё равно что отыскать иголку в стоге сена. После того как я годами видела лишь тех, у кого отвратительный характер и нет таланта, встретить тебя… Мне стоило встретить кого‑то вроде тебя ещё при жизни. Я бы похитила тебя, заперла в лаборатории и воспитала как следует. Мы бы вместе вели исследования, спорили, писали работы и проклинали академический мир…

Летиция застыла, слушая это почти маниакальное бормотание.

— Мне следовало развестись раньше и сбежать в башню магов! Если бы только этот отвратительный человек был хоть чуточку менее красивым…

Нетрудно было догадаться, что «отвратительный человек» — это великий герцог Базилинте.

Астрид схватила Летицию за плечи и твёрдо произнесла:— Малышка, слушай внимательно. Что бы ни говорил этот человек, не слушай его. Твоя жизнь бесценна.

В её словах звучала искренняя доброта, а в глазах — нежная забота. Это казалось странным для той, кто впервые видит ребёнка. Но Летиция знала: её жизнь ей не принадлежит.

— Это не мне решать, — тихо сказала она, оглядывая пустую гримёрную. — Я лишь подделка, притворяющаяся принцем Херты. Моя жизнь принадлежит императорской семье и великому герцогу.

Она слегка пожала плечами:— Зато я получила компенсацию. Императорская семья пообещала спасти мою семью в обмен на мою смерть. Великий герцог тоже пообещал вознаграждение.

— Такая компенсация не стоит твоей жизни, — нахмурилась Астрид.

Летиция мягко улыбнулась:— Да, я знаю, что жизнь бесценна. Все так говорят.

— О, дорогая, я не произношу наивных фраз, — спокойно возразила Астрид. Она провела ладонью по лицу Летиции и прошептала: — Горы золота, дворцы из драгоценных камней, тысячи жизней — ничто из этого не стоит столько, сколько твоя жизнь.

Сейчас она не походила на великую герцогиню — скорее на волшебницу из сказки: странную, таинственную.

— Башня магов однажды предложила за меня немыслимую цену: заполнила двенадцать складов золотом и создала реку в пустыне. Феррик сбежал со мной лишь потому, что не мог заплатить такую сумму. Даже император Херты, самый могущественный на континенте, не смог бы меня заполучить.

Астрид чуть понизила голос:— И всё же разве волшебник, который однажды станет удивительнее меня, должен умереть за столь жалкую компенсацию?

— Я…

Прежде чем Летиция успела спросить «волшебник?», Астрид ответила:— Пока нет. Скажи, ты недавно пережила большой пожар?

Летиция кивнула.

— Значит, тебе нужно «сгореть» ещё раз. Чтобы твой дар расцвёл, нужна стимуляция противоположным атрибутом. Тогда ты станешь настоящим волшебником — и башня магов даст за тебя любую цену.

— …То есть башня магов сможет снять проклятие с Великого герцогства?

Астрид ненадолго замолчала, а потом улыбнулась, словно ничего тревожного и не было:— Они будут вызывать дождь, когда понадобится. Если будешь хорошо себя вести, возможно, даже создадут озеро. Не беспокойся о судьбе этой земли.

— …

— Она будет жить, как жила до сих пор, — добавила Астрид, и Летиция поняла: земля так и останется в руинах. Башня магов не снимет проклятие.

Летиция собралась с духом и тихо спросила:— А что насчёт тебя, Астрид? У тебя здесь сын и муж… Ты совсем не беспокоишься?

Глаза Астрид слегка расширились от неожиданного вопроса, а затем она крепко обняла Летицию:— Не нужно обо мне беспокоиться. Ни я, ни это место не настолько слабы, чтобы нуждаться в заботе ребёнка.

Тон её стал холодным, несмотря на тёплые объятия — словно она проводила черту между этой землёй и Летицией.

— Теперь пора просыпаться. Было приятно познакомиться. Скорее всего, мы больше не увидимся.

Летиция молча смотрела на неё. Вся длинная речь Астрид сводилась к одному: «Не умирай».

— Если встретишь в башне магов моего учителя, передай ему привет…

— Скажи, почему великий герцог верит, что потомок королевской семьи из Херты может снять проклятие? Он не кажется настолько безумным, чтобы верить в это без оснований.

Летиция пристально смотрела на Астрид, замечая малейшее колебание.— Возможно, вы с ним обсуждали жертву, необходимую для снятия проклятия? Или… есть ли шанс, что проклятие можно снять, принеся в жертву меня?

— Нет, — ответила Астрид почти сразу, но этого краткого промедления хватило.

Летиция не была ни великим волшебником, ни настоящим принцем — просто ребёнком. Но она была актрисой, которая каждый день отрабатывала десятки выражений лица перед зеркалом.

— Значит, моя смерть всё‑таки имеет ценность?

В тот же миг её зрение померкло, и её будто вытолкнуло из пустой гримёрной. Летиция так и не узнала, услышала ли Астрид её последние слова.

Блондинистый принц очнулся спустя день после того, как потерял сознание в лесу. Великий герцог, не отходивший от него, тихо произнёс:— Астрид?

В этом зове почти не чувствовалось эмоций — как всегда. Но если бы их действительно не было, он не стал бы звать её имя, глядя на принца.

Встретив взгляд фиолетовых глаз, Феррик понял, что его надежды не оправдались, и замолчал.

Принц моргал, явно сбитый с толку: он не понимал, где оказался.— В‑ваша светлость?

Феррик поднялся и, не дав ему договорить, вышел из комнаты.

Оставшись одна, принцесса медленно села на кровати. Комната была чистой и хорошо обставленной, но узкой и тёмной. Она потянулась, чтобы раздвинуть занавеси, но не успела.

— Не раздвигай занавеси, — Чумака вошёл и резко убрал её руку от ткани.

Он тут же отпустил тонкое запястье, словно боялся, что оно сломается от малейшего усилия.