Сгорев на работе в Японии, Далия умерла и очнулась в мире, где магия — обычное дело. Её вырастил мастер по созданию магических инструментов, с детства приучив к ремеслу, а позже девушку обручили с учеником наставника. Вот только отец скончался, не дожив до свадьбы, а жених накануне торжества признался, что его сердце занято другой.
Тут-то Далия и осознала: хватит жить для других. С этого момента она решает больше не прогибаться под чужие ожидания и целиком отдаться любимому делу — пусть даже тихая жизнь мастерицы окажется не такой уж тихой. Случайное знакомство с рыцарем, своя мастерская и первые заказы втянут её в водоворот приключений. Но эта ремесленница больше не скромный цветок. Она — Далия, и она готова распуститься.
[[image:/storage/reader-images/185e5caabbc0e98ab63c6ff45cdb7e1893954e04.jpg]]
Далия в цвету
Новая жизнь с магическими инструментами
Хисая Амагиси
Иллюстратор: Кей
Том 1
[[image:/storage/reader-images/00206a106b8fe42978d7c2f768747ec7c479d760.jpg]]
[[image:/storage/reader-images/4a2cd6514b7e7f7edf7d9380510b2f7b0d2a22d6.jpg]]
Красавец-рыцарь из Ордена охотников на чудовищ: Вольфред
Заместительница главы Гильдии торговцев: Габриэлла
Опытный писец-юрист: Доминик
Реинкарнированная мастерица магических инструментов: Далия
Владелец магазина роскошной обуви: Марчелло
Парикмахер и подруга детства Далии: Ирма
[[image:/storage/reader-images/6b3f397f46929be4126b10e5a899739ffe8fef37.jpg]]
Фены изобрёл отец Далии, когда она была ребёнком. Точнее, это было совместное достижение отца и дочери.
— Спасибо, Ирма. Как же легко стало, так приятно.
— Вот так. Так тебе намного больше идёт.
Рыжеволосая девушка в зеркале улыбнулась. Своего яркого природного цвета она не видела уже два года; потребуется немного времени, чтобы снова к нему привыкнуть.
— Прости, Далия. Я хочу расторгнуть нашу помолвку.
Это был первый день Далии и её жениха в новом доме. Они переехали чуть больше часа назад.
Внезапное заявление жениха показалось Далии сценой из отомэ-игры. Та самая судьба, что на выпускной церемонии в школе обрушивается на злодейку, вознамерившуюся заполучить прекрасного принца. Только никакой злобной юной особы в комнате сейчас не было; они сидели совершенно одни. Похоже, разум Далии просто пытался отвлечь её от реальности.
— Можно спросить почему?
В знакомых светло-карих глазах Тобиаса, её жениха, блестели слёзы.
— Я… нашёл свою настоящую любовь.
Чтобы в этот миг не расхохотаться, Далии понадобилось поистине похвальное самообладание.
Их мир был полон магии, чудовищ, рыцарей и магов. Для Далии всё это было чистой фантастикой до того дня, когда она переродилась здесь. В прошлой жизни она родилась в обычной семье в Японии. Закончила старшую школу, потом университет, а затем устроилась в компанию, производившую бытовую технику. Хотя она надеялась остаться в производственном отделе, на втором году её перевели на должность по работе с жалобами клиентов. Это была изматывающая, выжигающая душу работа. Однажды поздно ночью, когда Далия задержалась сверхурочно, грудь вдруг пронзила острая боль. Это было последнее, что она помнила. Она могла лишь предполагать, что умерла от сердечного приступа.
Когда она в следующий раз открыла глаза, то обнаружила себя в этом мире, в теле маленького ребёнка. Её новым именем стало Далия Розетти. В отличие от цветка, в честь которого её назвали, внешность Далии была довольно неброской. Если говорить менее мягко — её можно было бы назвать простой. Перерождение вышло совсем не таким, как в историях, которые она читала в прошлой жизни: вместо богатства и знатности она родилась в семье мастеров-инструментальщиков.
Правда, инструменты, которые они создавали, были не обычными молотками и стамесками. В этом фантастическом мире даже скромные ремесленники имели дело с магией.
Отец Далии, Карло Розетти, был мастером создания магических инструментов. Он был настолько искусен, что король пожаловал ему звание почётного барона — титул, к сожалению, ненаследственный. Далия выросла среди магических инструментов и никогда не хотела заниматься ничем другим, кроме как идти по стопам отца.
Среди близких друзей Карло был один торговец. Когда Далии исполнилось девятнадцать и она уже сама стала начинающей мастерицей, было решено, что она выйдет замуж за второго сына этого торговца — Тобиаса Орландо, молодого человека, который сейчас сидел напротив неё. Тобиас тоже был мастером инструментов и учился у её отца. Теперь он работал в компании собственного отца, «Орландо и Ко.», занимаясь разработкой и продажей их магических инструментов. Он был способным к учёбе и к тому же красивым — для таких простых людей, как они, очень завидная партия.
Далия и Тобиас собирались пожениться, когда ей исполнится двадцать, а ему — двадцать два, но внезапная смерть отца Тобиаса заставила семью погрузиться в траур. А затем, едва траур закончился и день свадьбы приблизился, отец Далии ушёл в могилу вслед за своим другом.
Даже по меркам этого мира оба ушли слишком рано. Далия неплохо представляла причину. Отец много раз пытался бросить, но до самого конца оставался заядлым выпивохой.
С тех пор как Далия и Тобиас впервые обручились, прошло два года. Наконец были подписаны все бумаги, в работе тоже наступило затишье. Они переехали в новый дом, а завтра должны были официально зарегистрировать брак. По крайней мере, таков был план.
Они сидели в тишине по разные стороны стола в гостиной. Далия опустила глаза и только один раз вздохнула.
Всё это казалось нереальным. Наверное, ей полагалось заплакать, разозлиться или сделать хоть что-нибудь. Вместо этого она чувствовала себя лишь усталой — до предела, до полного изнеможения.
Но просто сидеть здесь было бессмысленно. Им нужно было решить, что делать дальше.
— Кто она?
После паузы Тобиас ответил без увёрток:
— Эмилия. Эмилия Таллини.
Узнав имя, Далия вскоре вспомнила и девушку, которой оно принадлежало. Эмилия всего несколько месяцев назад начала работать в «Орландо и Ко.» приёмной секретаршей. Это была милая и мягкая девушка с волосами медового цвета, тёплыми карими глазами и миниатюрной фигурой. Трудно было найти кого-то менее похожего на Далию, единственной заметной чертой которой был высокий рост. Далию удивило, что Тобиасу пришлась по вкусу такая крошечная кошечка.
— Я намерен жениться на ней.
— Понятно. — Она не это спрашивала. Голова начинала болеть. — Тогда нам придётся разобраться с бумагами.
— Нам ведь достаточно просто договориться, разве нет?
«Если бы всё было так просто», — хотела сказать она, но пока прикусила язык.
С тех пор как они обручились, они работали в Гильдии торговцев по совместной регистрации. В расчёте на будущий брак каждый оплатил половину стоимости строительства нового дома. Эти договоры нужно было расторгнуть, имена — изменить.
— Помнишь, мы ходили в Гильдию торговцев с нашими отцами и подали свидетельство о помолвке? В этом документе есть раздел для её расторжения. Ещё нам нужно будет изменить совместную регистрацию в гильдии на две отдельные. Если ты собираешься жениться на ней, тебе нужно завершить всё как следует.
— Точно, свидетельство о помолвке. Теперь вспомнил.
— Сегодня днём пойдём в гильдию и узнаем, что нужно сделать. В два часа подойдёт?
— Да.
Когда с этим разобрались, у него вроде бы не осталось причин задерживаться, но Тобиас всё ещё сидел и чесал указательным пальцем правый висок. Далия знала: он так делал, когда собирался сказать что-то неприятное.
— Есть ещё что-то?
— Ну, она, э-э… Она говорила, что хотела бы жить здесь.
Именно Тобиас следил за большей частью строительства дома. Единственное, где Далия действительно могла высказать своё мнение, была мастерская, которой они должны были пользоваться вместе, так что к самому дому она не успела сильно привязаться.
И всё же потерять жениха было достаточно удручающе и без известия, что его новая любовь очень хочет поселиться в твоём доме.
— Когда мы уладим финансы, оформим дом из совместной собственности на тебя. После этого я как можно скорее заберу свои вещи и вернусь домой.
— Прости.
Больше ничего не сказав, Тобиас встал и ушёл.
Некоторое время Далия просто сидела, глядя в стол. И в прошлой жизни, и в этой у неё всегда была лёгкая склонность сутулиться.
В прошлой жизни Далия никогда даже не состояла в отношениях, не говоря уже о браке. Даже здесь ей пришлось ждать почти до двадцати лет. И вот теперь, когда ей казалось, что личная жизнь наконец начинает расцветать…
«Если что-нибудь случится, пусть Тобиас о тебе позаботится», — говорил ей отец. Она была уверена, что он и представить себе не мог такого исхода.
Завтра они собирались зарегистрировать брак в городской ратуше; на самом деле они ещё не поженились. И всё же они провели целых два года помолвленными. Почти все их друзья и знакомые знали об этом. Несомненно, разрыв принесёт за собой поток сочувствия и сплетен. От одной мысли Далии становилось ещё тоскливее.
К тому же до сих пор все материалы для создания инструментов она закупала через «Орландо и Ко.». Когда они с Тобиасом перестанут быть помолвлены, возможно, компания прекратит с ней дела. А даже если не прекратит, такое сотрудничество будет ужасно неловким.
Чем больше она думала, тем сильнее разболелась голова.
В памяти всплыл день их с Тобиасом помолвки. Далия вспомнила, что он сказал ей после первых формальных любезностей.
— Ты довольно высокая, да?
Она и правда была несколько высоковата для женщины, а Тобиас — немного низковат для мужчины. Разница в их росте составляла около трёх сантиметров. Конечно, на каблуках Далия оказывалась выше. После того дня она перестала носить каблуки и всегда выбирала обувь на плоской подошве.
Её природные рыжие волосы, как говорил Тобиас, были слишком яркими, поэтому она покрасила их в тёмно-каштановый и держала собранными.
Тобиасу не нравились люди, чья внешность привлекает внимание, так что Далия сменила очки в серебристой оправе на чёрную и сделала свой и без того неброский гардероб ещё тусклее, пока в нём не остались только оттенки тёмно-синего и тёмно-серого.
Эти два года и на работе, и дома она так тщательно старалась стать идеальной женой для Тобиаса. Но он, похоже, никогда не смотрел на неё в этом смысле.
Она вспомнила и кое-что ещё — уже из работы в прошлой жизни.
Когда она извинялась перед жалующимся клиентом, то опускала голову. Когда начальник рычал на неё за то, что она недостаточно быстро разобралась с жалобой, она опускала голову. Когда думала о друзьях, с которыми из-за вечной занятости всё реже поддерживала связь, она унывала и опускала голову.
Она всё ещё сидела с опущенной головой, когда рухнула на рабочий стол и испустила последний вздох в том мире. Этот стол был последним, что она увидела перед смертью.
— Хватит.
Далия подняла голову и посмотрела в окно, сквозь которое в комнату лился солнечный свет.
В прошлой жизни она так старалась угодить всем вокруг, что в конце концов это её убило. В этой она сделала всё, что могла, чтобы стать идеальной женщиной для Тобиаса, — и вот куда это её привело.
Ей дали второй шанс на жизнь. Разве так она хотела им воспользоваться?
Хватит. Пора держать голову высоко.
Она больше не станет прятать то, что любит и чего не любит. Ей повезло: у неё есть любимая работа мастерицы магических инструментов. Она способна себя обеспечить, ей не нужно ни на кого полагаться. Она будет трудиться, ходить куда захочет, есть и пить всё, что ей нравится.
Отныне она будет жить по-своему.
Наполнившись совершенно новой силой, Далия поднялась. Весеннее небо за окном было таким ярким и синим, что резало глаза.
[[image:/storage/reader-images/414474b962622ea11d60029cda9ef8f9e5c541b8.jpg]]
Далия вышла из дома, который должен был стать её новым домом, и пошла по улице. Солнце мягко грело, а выложенные красным кирпичом улицы королевской столицы были полны людей и экипажей.
Королевство Ордине насчитывало уже больше двухсот лет истории. Это была мирная, хорошо управляемая страна с честными и разумными законами. Королевская столица, как слышала Далия, отличалась исключительной безопасностью и порядком. И правда, молодая женщина могла идти по городу одна и ничего не бояться — в других королевствах такое, кажется, было немыслимо.
Она была благодарна за то, что переродилась именно здесь, пусть и в совершенно ином мире.
Было бы славно, если бы эта удача распространилась и на её замужество, но, возможно, это уже было слишком. Чуть ускорив шаг, Далия свернула с главной улицы и направилась к небольшому салону с синей крышей.
— Привет, Ирма. Ты занята?
— О, вот и наша новобрачная! Заходи. Мы как раз собирались обедать.
Похоже, закончив с утренними клиентами, темноволосая подруга Далии подметала волосы с пола.
— Спасибо. Я пока не новобрачная, но от обеда не откажусь. Марчелло дома?
— Да, на кухне. Я приду, как только тут уберу, а ты иди, поешь.
Показывать дорогу Далии не требовалось: она хорошо знала этот салон. Она прошла в глубину и через дверь вышла на кухню.
— О, привет, Далия! Что тебе налить? Апельсиновый сок? Бокал вина?
Там, за обедом, сидел как раз тот человек, которого она искала, — Марчелло из Гильдии курьеров. Этот крепко сложенный мужчина с песочными волосами был мужем Ирмы и хорошим другом Далии. Она слышала, что он часто приходит домой обедать, и обрадовалась, застав его здесь.
— Можно апельсиновый сок? Спасибо.
Он налил ей сок, заодно поставил перед ней тарелку с сэндвичами, и Далия села напротив него за стол.
Сэндвичи Ирмы всегда были восхитительны. Сегодня они были на толстых ломтях ржаного хлеба, с двумя разными начинками. В одной идеально сочетались сыр, копчёная ветчина и салат; в другой были яйца и нарезанные овощи, щедро перемешанные со свежим майонезом. Рецепт обоих у Далии был, но почему-то ей никак не удавалось повторить вкус Ирмы.
Они ели молча, и Ирма вошла как раз тогда, когда Далия доедала первый сэндвич. Далия допила апельсиновый сок и, когда Марчелло тоже закончил есть, повернулась к нему.
— Марчелло, извини, что снова тебя беспокою после того, как ты на днях перевёз всю мою мебель, но боюсь, мне нужно перевезти её обратно. Желательно как можно скорее.
— Без проблем. Могу сегодня, если после четырёх тебя устроит. Несколько ребят как раз освободятся. Тобиас уже насытился?
— В новом доме что-то не подошло?
Далия невольно криво улыбнулась: муж и жена задали вопросы одновременно.
— Он расторг нашу помолвку.
— А?
— Что?
И снова они ответили в один голос. Собрав самую бодрую улыбку, на какую была способна, Далия коротко объяснила ситуацию.
— Тобиас Орландо нашёл свою настоящую любовь. По его словам.
Мёртвая тишина. Лица супругов застыли, словно маски.
К слову о масках, с тех пор как Далия попала в этот мир, она почти не видела ничего подобного. Жаль; она была уверена, что дети с радостью покупали бы маски к зимнему фестивалю, если бы их продавали в лавках. Фестиваль ежегодно проводился в королевской столице и был известен прежде всего как событие для пар и возможность для одиноких сердец найти нового партнёра. Тут Далии пришло в голову, что они с Тобиасом ни разу туда не ходили. Она сама никогда этого не предлагала, но теперь невольно задумалась, не было ли в этом ещё чего-то.
От этих попыток сбежать мыслями её внезапно оторвали сидевшие за столом.
— Он что, совсем с катушек съехал?! — рявкнул Марчелло. — Вы же только что съехались!
— Два года — и вот что он выдаёт?! — возмутилась Ирма.
— «Настоящая любовь», как же! Это называется измена!
— Невероятно!
Глядя на то, как они злятся ради неё, Далия невольно почувствовала радость. Это делало её немного испорченной? Она надеялась, что нет.
За последние два года Далия, Тобиас, Ирма и Марчелло не раз собирались вместе, чтобы поесть и выпить. Назвать их лучшими друзьями было бы преувеличением, но вместе им определённо было хорошо. Далия слышала, что Марчелло и Тобиас часто ходили выпить после того, как Марчелло заканчивал перевозить товары для компании Орландо. От мысли, что она испортила и эти отношения, ей стало немного совестно.
— Спасибо вам обоим. Но со мной всё правда в порядке. Эту помолвку, в конце концов, решили наши отцы, а их обоих уже нет.
Едва произнеся это, она поняла кое-что ещё.
С точки зрения Тобиаса, выгода от брака с Далией, вероятно, заключалась в поддержке её отца, мастера магических инструментов. Далия тоже была полноценной мастерицей, но, в отличие от отца, не получила титула, да и до его уровня ей было ещё очень далеко. Проще говоря, после смерти её отца пользы для Тобиаса в этом браке осталось не так уж много. Если он нашёл девушку, которая ему действительно нравилась, то, возможно, неудивительно, что его приоритеты изменились.
— Вы ведь ещё не зарегистрировали брак, Далия? — спросила Ирма.
— Нет, собирались завтра. Мы даже форму ещё не заполнили.
— Тогда благодари все счастливые звёзды! Ты заслуживаешь куда лучшего, — сказала Ирма и энергично кивнула.
Далия предпочла бы, чтобы Тобиас определился раньше, но да, по крайней мере, он не дождался, пока они действительно поженятся.
— Вот нахал, довёл до слёз такую девушку, как ты, — прорычал Марчелло. — Пусть оплатит каждую монету за перевозку, и уж я эти счета разду́ю! Тьфу, больше я с ним пить не пойду.
Далия едва не заметила, что вообще-то она не плачет, но с каждым словом голос Марчелло становился всё громче и грознее, так что она решила промолчать.
— Ах, Далия. Знаешь, всё в порядке. Хочешь плакать — плачь. Может, выпьем с нами? Я могу закрыть салон на вторую половину дня.
— Отличная мысль, — согласился Марчелло. — Дашь мне ключ — останешься здесь, а я сам перевезу мебель. Меньше всего тебе сейчас хочется возвращаться в тот дом и видеть Тобиаса.
Две пары карих глаз — у Ирмы цвета корицы, у Марчелло более тёмные, терракотовые — с тревогой смотрели на Далию. Эти двое всегда так хорошо чувствовали друг друга. Далия ощутила укол зависти.
— Нет, я справлюсь. Не хочу растягивать это дольше необходимого, так что сегодня же пойду в Гильдию торговцев и всё улажу.
— Тогда скажи, если мы можем хоть чем-то помочь, ладно?
— Ты всегда можешь прийти к нам.
— Правда, спасибо вам обоим.
Сэндвич с яйцом, который Далия доела после благодарности, почему-то показался чуть вкуснее обычного.
Завершив обед у Ирмы чашкой кофе, Далия направилась в Гильдию торговцев. Пятиэтажное здание из чёрного кирпича, стоявшее на главной улице, невозможно было не заметить. Через три большие двери всегда шёл непрерывный поток людей, многие из них — гости из-за моря. Одни носили богато вышитые пальто, наброшенные на плечи, другие — головные повязки и длинные одежды со свисающими рукавами. Когда Далия подошла к гильдии, до неё донеслись ароматы духов и пряностей. Она дружелюбно поздоровалась со стражниками и вошла внутрь.
На первом этаже гильдии клиенты в основном советовались с сотрудниками. Далии нужен был второй этаж, так что она сразу поднялась по лестнице.
— Добрый день.
На втором этаже располагалась стойка контрактов, за которой дежурили молодая женщина с чёрными волосами и довольно плотный мужчина средних лет. По работе Далия бывала здесь много раз, поэтому знала их обоих.
— О, госпожа Розетти! Поздравляем с замужеством!
— Поздравляем! Мы очень за вас рады.
На их сияющие лица было почти больно смотреть.
— Очень любезно с вашей стороны, спасибо, — ответила Далия. — Но господин Орландо расторг нашу помолвку, поэтому мне понадобится наше свидетельство о помолвке.
Дерево заскребло и глухо стукнуло: оба регистратора одновременно вскочили со стульев. Будто её заявление запустило у них какую-то синхронную реакцию.
— Ч-что случилось?
— Решение принял господин Орландо, не я.
Она не могла заставить себя рассказать им о «настоящей любви» Тобиаса. Не потому, что пыталась его защитить; скорее, её собственное имя могло запятнаться тем, что она была помолвлена с таким человеком.
— Господин Орландо? В компании Орландо какие-то проблемы?
— Не мне об этом говорить. Пожалуйста, если у вас есть вопросы, задайте их ему напрямую.
После этих слов мужчина, кажется, понял ситуацию.
— Разумеется, простите нас. Если проблема на стороне господина Орландо, нам не следует расспрашивать вас. Итак, чем мы можем помочь?
— Нам понадобятся свидетели для расторжения помолвки и писец-юрист, чтобы закрыть наш совместный рабочий счёт.
Писец-юрист был надсмотрщиком, проверяющим и заверяющим всевозможные государственные и торговые контракты и соглашения. Если говорить терминами прежнего мира Далии, это было нечто среднее между административным консультантом и юристом. Сказать, что это был нелёгкий карьерный путь, означало бы сильно преуменьшить. Для желавшего стать писцом-юристом происхождение и связи ничего не значили. Лишь пройдя множество изнурительных экзаменов, пять лет обучения в специализированном учреждении и найдя не меньше десяти личных поручителей, кандидат мог надеяться получить квалификацию. Даже тем, кто в итоге её получал, достаточно было одного проступка, чтобы лишиться статуса. За любое незаконное действие с их стороны следовало суровое наказание, а под расследование попадали ещё и их поручители. Мало какие профессии регулировались так строго.
Само собой, дать писцу-юристу ложные сведения, попытаться подкупить его или принудить тоже считалось очень серьёзным преступлением. Услуги писцов-юристов стоили дорого, но люди считали эту цену разумной платой за то, чтобы избежать осложнений в работе и торговле. К счастью, в Гильдии торговцев было несколько штатных писцов-юристов. Если все они не были заняты, назначить встречу не составляло труда.
— Один час работы писца-юриста будет стоить четыре монеты золочёного серебра. Вас это устроит?
— Да. Я оплачу.
В переводе на деньги её прежнего мира четыре монеты золочёного серебра равнялись примерно сорока тысячам иен. Небольшая цена за то, чтобы предотвратить проблемы в будущем.
Валюта этого королевства состояла из нескольких разных монет: самой ценной была золотая, затем шло золочёное серебро, серебро, медь и, наконец, маленький полпенни. Буханка хлеба стоила около одной медной монеты, так что Далия представляла полпенни примерно как пятьдесят иен, а медную монету — как сотню иен. Очень приблизительно серебряная монета стоила около тысячи иен, золочёно-серебряная — около десяти тысяч, а золотая — около ста тысяч. Это были лишь оценки Далии, основанные на ценах в этом мире. Еда и предметы повседневного обихода стоили дёшево, зато одежда и драгоценные металлы были дороговаты.
— Возможно ли провести встречу в два часа? Если нет, мы придём в любое удобное время.
— Позвольте уточнить.
Мужчина поспешил на третий этаж, где располагались кабинеты писцов-юристов.
— Эм, госпожа Розетти, — робко заговорила женщина-регистратор. — Вы ведь только что переехали, да?
— Я должна была переехать сегодня. Но вернусь домой, в Зелёную башню.
Адрес, который Далия зарегистрировала в гильдии, был её прежним домом. Старая башня на окраине города получила название от лоз, обвивавших здание. Сегодня утром она вышла за её двери и вечером вернётся так, будто никогда и не собиралась уезжать. По крайней мере, из-за всего случившегося она не осталась без крыши над головой.
— Не знаю, что сказать, но, пожалуйста, не падайте духом. Вы ведь не бросите создание инструментов?
Регистраторша попыталась перевести разговор на что-то более обнадёживающее. Только тогда Далия заметила украдкой брошенные любопытные взгляды всех остальных сотрудников за стойками.
— Нет, ни в коем случае. Как только снова устроюсь в башне, сразу вернусь к работе.
— Как сотрудница гильдии, я очень рада это слышать — мы все рады. Ваши магические инструменты пользуются такой хорошей репутацией.
— Спасибо. Я очень благодарна гильдии за поддержку.
Далия видела, что молодая женщина отчаянно старается смягчить ситуацию, и заставила себя улыбнуться как можно ярче. Она не была уверена, насколько улыбка получилась яркой. Но по крайней мере надеялась, что та покажет: из-за потери жениха она не рухнет в горе.
В этот момент мужчина-регистратор вернулся с третьего этажа.
— Госпожа Розетти, я назначил вам встречу с господином Кэмпфером.
Отец Далии всегда внушал ей, как важно нанимать писца-юриста для серьёзных переговоров или крупных сделок. С Домиником Кэмпфером она имела дело много раз, как до неё и её отец. Его присутствие должно было придать ей уверенности.
Едва она тихо вздохнула с облегчением, взгляды всех вокруг внезапно сместились за её спину. Обернувшись, она увидела приближающуюся женщину с волосами цвета слоновой кости.
— Добрый день, Далия.
— Заместитель главы гильдии, добрый день, — ответила Далия с лёгким поклоном. — Спасибо вам за постоянную поддержку.
Этой женщиной была Габриэлла Джедда, заместитель главы Гильдии торговцев. Она была уже зрелых лет, но обладала несомненно властным присутствием. И тонко скроенное тёмно-синее платье, и длинная нить барочного жемчуга ей очень шли. Отец Далии имел с ней дела в гильдии ещё с молодости; сама Далия впервые познакомилась с ней, когда была студенткой.
— Если вам нужно обсудить контракт, можете воспользоваться соседней переговорной. Думаю, комнаты на третьем этаже сегодня после полудня могут быть заняты.
— Большое спасибо.
По словам «могут быть заняты» Далия сделала вывод, что прямо сейчас они вовсе не заняты. А ещё она знала, что из соображений безопасности переговорная при этом кабинете не была звуконепроницаемой. Другими словами: вы хотите всё услышать. Понимаю. Далия оставила эту мысль при себе. Однако алые губы Габриэллы мягко изогнулись в улыбке.
— Все сегодня, кажется, ужасно заняты. Вы ведь не возражаете, если я выступлю одним из ваших свидетелей?
— Нисколько. Это будет очень любезно с вашей стороны.
Начинающая мастерица вроде Далии вряд ли могла отказать самой заместительнице главы гильдии.
Тобиас вошёл в переговорную ровно в два часа. Далия, двое свидетелей от гильдии и писец-юрист уже ждали. Далия и Тобиас сели друг напротив друга за большим столом, рядом с каждым расположился свидетель. Писец-юрист сидел через одно место.
Первым заговорил свидетель со стороны Тобиаса.
— Мы приступаем к расторжению вашей помолвки, как предусмотрено свидетельством о помолвке, и к ликвидации вашего совместного счёта. Присутствуют двое свидетелей от гильдии: заместитель главы гильдии Габриэлла Джедда и я, администратор контрактов Ивано Бадоэр.
Ивано и Габриэлла поклонились. Габриэлла сидела рядом с Далией, Ивано — рядом с Тобиасом.
— Меня зовут Доминик Кэмпфер, я буду вашим писцом-юристом. — Представившись, пожилой седой мужчина тоже слегка поклонился.
Доминик был самым давно служащим писцом-юристом Гильдии торговцев и пользовался наибольшим спросом. И отец Далии, и отец Тобиаса много лет пользовались его услугами.
— Итак, чтобы расторгнуть помолвку, сначала необходимо ликвидировать ваш совместный счёт в Гильдии торговцев, через который вы получаете рабочие заказы, а затем распределить остаток средств. Текущий остаток на счёте, принадлежащем господину Тобиасу Орландо и госпоже Далии Розетти, составляет сорок золотых. Каждому из вас будет выделена половина этой суммы. Вас это устраивает?
Когда оба согласились, Доминик развернул свёрток, лежавший на столе рядом с документами по счёту. Перед Далией и Тобиасом постелили по синей ткани, на каждой из которых лежали стопки по двадцать золотых монет. В иенах, по оценке Далии, каждая стопка стоила около двух миллионов. Это была прибыль, которую Далия получила от зарегистрированных в гильдии оригинальных магических инструментов, выплаты за индивидуальные заказы и тому подобное.
Большинство людей сочло бы это весьма внушительной суммой, но для мастера магических инструментов крупные сбережения были необходимостью. Материалы стоили дорого, исследования тоже быстро пожирали деньги. Кроме того, поскольку в этом мире не существовало страхования, было важно иметь запас на случай болезни или травмы.
— Теперь перейдём к расторжению вашей помолвки. Свидетельство о помолвке гласит: «Сторона, ответственная за расторжение, обязана выплатить другой стороне двенадцать золотых в качестве компенсации ущерба». Кто из вас будет платить?
— Я. — Голос Тобиаса звучал холодно и формально, совсем не так, как обычно. — Двенадцать золотых… — услышала Далия, как он пробормотал себе под нос.
Это оказалось дороже, чем он ожидал, или дешевле? Она не могла понять.
— Хорошо. Госпожа Розетти получит двенадцать золотых. Желаете оплатить из суммы, возвращённой с вашего совместного счёта?
— Да, пожалуйста.
Из стопки Тобиаса в двадцать золотых двенадцать переложили к Далии.
— Теперь перейдём к договору о доме, построенном в период вашей помолвки. Общая стоимость составила сто золотых: пятьдесят золотых внёс господин Орландо и пятьдесят — госпожа Розетти. В настоящее время дом находится в совместной собственности вас обоих. Его можно продать и разделить выручку, либо, если один из вас желает сохранить право собственности на имущество, он должен возместить другой стороне сумму, внесённую при покупке. Как вы намерены поступить?
— Собственность останется за мной, — ответил Тобиас так, словно это было очевидно. Далия молчала.
— Хорошо. Пожалуйста, выплатите госпоже Розетти пятьдесят золотых.
Из принесённого с собой мешочка Тобиас достал двадцать золотых монет и положил их рядом с оставшейся у него стопкой в восемь. Затем пододвинул всю сумму к Далии.
— Остальное я скоро отдам, Далия. Сейчас у меня не хватает на дом. Клянусь, я верну тебе деньги, как только смогу.
— Чт—?!
Вскрикнула не Далия, а Ивано, сидевший рядом с Тобиасом. Габриэлла вмешалась.
— Мы не можем передать право собственности, пока сумма не выплачена полностью, господин Орландо.
— Я знаю. Я намерен выплатить всё. Если Далия согласится, мы ведь можем передать собственность сейчас, разве нет?
Далия потеряла дар речи.
Неужели в мире и правда существовал мужчина, которому пришло бы в голову взять в долг у женщины, с которой он только что расстался, чтобы жить в их доме с новой возлюбленной? Неужели существовал мужчина настолько глупый и бесстыдный, что попросил бы об этом здесь, в Гильдии торговцев, перед двумя официальными свидетелями и писцом-юристом, будто это самое естественное дело?
Да, к несчастью, существовал — и сидел прямо перед ней. Далия не могла поверить, что это тот самый Тобиас, которого она всегда знала.
Доминик дважды громко прочистил горло.
— Передача права собственности на имущество до полной выплаты может привести к весьма серьёзным проблемам. Я настоятельно не рекомендую так поступать, но решение остаётся за вами. Как вы желаете продолжить?
— Мы подождём, пока оплата будет внесена полностью, — сказала Далия, прямо отвергая предложение Тобиаса.
— Но это нужно сделать сейчас! Я обещал Эмилии, что мы сразу переедем!
Повисла тишина. Даже Тобиас, явно осознавший, что сболтнул лишнее, внезапно лишился слов.
На лице Ивано, кажется, можно было бы нарисовать огромный вопросительный знак: он вытаращился на бывшего жениха Далии. Габриэлла сохраняла изящную улыбку, тепло которой не доходило до глаз. Только Доминик каким-то образом удержал нейтральное выражение, хотя его пальцы так крепко вцепились в бумаги, что побелели.
Глядя на эту сцену, Далия мысленно пропускала все приятные воспоминания о помолвке через бумагорезку.
Первой тишину нарушила Габриэлла.
— У гильдии есть доверительные отношения с вами, господин Орландо, так что вы можете взять у нас заём.
Она одарила смущённого Тобиаса очаровательной улыбкой. Далия не пропустила и того, как подчёркнуто Габриэлла произнесла его фамилию.
— Вы ведь будете работать, я полагаю, так что ежемесячные выплаты должны быть посильными. Если вы намерены обустроиться с новой дамой, крайне важно как следует закрыть долги. Иначе она не лучшим образом о вас подумает.
— Понимаю. Спасибо. — Ответ прозвучал едва слышным бормотанием.
Как только все бумаги по помолвке и займу были закончены, Тобиас едва ли не выбежал за дверь. Стены этой комнаты рядом со стойкой регистрации были крайне тонкими; сотрудники, без сомнения, получат сегодня занятную историю для вечерних пересказов за выпивкой. Изо всех сил игнорируя настойчивую головную боль, Далия наконец поднялась. Она поблагодарила Ивано, Габриэллу и Доминика и уже собиралась уходить.
— Эм, госпожа Далия? Надеюсь, вы не сочтёте меня грубым, но я должен спросить кое-что. — Мужчина с волосами горчичного цвета замялся, собирая документы; голос у него был тихим и нерешительным.
— Нисколько, Ивано. Пожалуйста, спрашивайте.
— Тобиас всегда был таким иди… то есть таким человеком?
Хотя он остановился до того, как слово «идиот» сорвалось с языка, Далия прекрасно поняла, что он хотел сказать. Её взгляд ушёл куда-то вдаль.
— Нет, это… для меня тоже впервые.
— Вы точно в порядке?
— Ну, если скажу, что всё хорошо, совру. Но что я могу поделать? Бесполезно тревожиться о том, чего не изменить. К тому же теперь я смогу вести свою работу именно так, как хочу. Если смотреть на это так, всё уже не кажется таким плохим, — размышляла вслух Далия, совершенно откровенно.
— Я рад, что сегодня мы смогли вам помочь, госпожа Далия.
— О, Доминик, я очень вам благодарна.
— Жаль, что всё обернулось именно так, но надеюсь, вы не падёте духом.
— Да, я постараюсь.
— Знаете, я многим обязан вашему отцу. Он ушёл от нас так рано, что я не успел отплатить ему. Пожалуйста, дайте мне знать, если я когда-нибудь смогу чем-то вам помочь. Я имею в виду не только услуги писца-юриста.
— Обязательно. Большое вам спасибо.
Низкий, мягкий голос Доминика напомнил Далии об отце. Она была глубоко благодарна ему за доброту.
— Он совершенно прав, — вмешалась Габриэлла. — Нет нужды нести свои беды одной. У вас много друзей и коллег, которые очень вас ценят, так что обязательно обращайтесь к ним, если понадобится помощь. Ко мне в том числе, разумеется.
— Я понимаю, — тихо ответила Далия.
— Итак, с бумагами всё решено, но что вы собираетесь делать дальше? — спросила Габриэлла.
— Пока что пойду в новый дом и заберу всю мебель обратно.
— Вам понадобится помощь? Если хотите, я могу прислать людей.
— Нет, спасибо. Я выехала из башни только сегодня утром, так что вернуться будет несложно.
Габриэлла кивнула и широко распахнула дверь переговорной. Вид того, как все сотрудники тут же отвели любопытные взгляды, был, честно говоря, забавным. Габриэлла медленно повернулась к Далии с изящной улыбкой.
— Скажу только одно, Далия: поздравляю с удачным спасением.
Когда Далия спустилась на первый этаж гильдии, Марчелло уже ждал её там. С ним были ещё двое мужчин из Гильдии курьеров. На всех троих красовалась ярко-зелёная повязка — знак члена Гильдии курьеров. Этот цвет обозначал ветер: идея заключалась в том, что члены гильдии перевозят товары легко и быстро, словно ветерок.
— Привет, Далия. Всё уладила?
— Да, всё закончено. Можем сразу ехать к дому.
— Ладно, тогда поехали и заберём вещи.
Они сели в большой экипаж, который должен был отвезти их к дому, что должен был стать новым домом Далии. Сам экипаж был достаточно обычным, но вот то, что его тянуло, обычным не было: в упряжи стоял серый слейпнир. Эти восьминогие животные были примерно в полтора раза крупнее обычных лошадей и во много раз сильнее, поэтому Гильдия курьеров охотно ими пользовалась. А мягкие морды и глубокие чёрные глаза делали их даже довольно милыми.
До дома добрались всего за несколько минут. Когда выбирали место, Тобиас отдавал приоритет близости к Гильдии торговцев и к родному дому, где базировалась компания Орландо. Это должно было облегчить перевозку их изделий и сделать удобнее деловые встречи, — хотя теперь всё это Далии было совершенно ни к чему.
К её облегчению, дома никого не было. Она начала искать все свои вещи.
— Тогда заберите, пожалуйста, коробки в коридоре, коробки в мастерской и всё, что вы перевозили в прошлый раз. Я ещё ничего не распаковывала, так что всё готово.
До прошлой недели Тобиас пользовался мастерской в доме Далии. Для нового дома он купил много нового оборудования для них обоих, но Далия любила свои старые, привычные инструменты, поэтому привезла их с собой. Всё ещё оставалось упакованным, так что вернуть их обратно труда не составит.
— Из мебели у тебя были только шкаф и комод, верно?
— Верно. Они всё ещё пустые.
Шкаф и комод были памятными вещами её матери. Конечно, поскольку Далия никогда не знала мать, гораздо сильнее она помнила, как бережно отец относился к этим предметам. Сейчас они стояли в комнате, предназначавшейся для Далии.
— Понял. Всё, что ещё упаковано, загрузим как есть. — Марчелло повернулся к своим людям. — Шкаф и комод оберните в два слоя, ладно? — Двое мужчин принялись готовить большие тканевые полотнища. — Ещё что-нибудь забрать?
— Ну, кровать в хозяйской спальне покупала я, но дома, в башне, у меня уже есть своя. Даже не знаю, что с ней делать.
— Можем разобрать и увезти, а можешь продать. Да хоть заставь Тобиаса её выкупить.
Разговаривая, они направились к спальне.
По просьбе Тобиаса Далия купила для них большую двуспальную кровать. Она помнила, что та досталась по хорошей цене. Светильник на прикроватном столике она купила отчасти из интереса как мастерица магических инструментов. В нём использовалась новая разновидность магической технологии, позволявшая регулировать яркость. «Только взгляну, как он устроен», — подумала она, входя в комнату.
— Ах!
Сделав всего один шаг внутрь, Далия поспешно отступила и снова закрыла дверь. Она не успела даже взглянуть на прикроватный столик. Парное постельное бельё цвета слоновой кости было сбито, одна подушка валялась на полу.
— Что случилось, Далия?
— Эм, это, ну… — Она замялась, не находя слов.
— Там кто-то есть?
— Нет. То есть уже нет.
— Можно я посмотрю? Если это вор, он всё ещё может прятаться внутри.
— О, верно.
Далия быстро отодвинулась от двери. Мысль о том, что внутри может быть вор, ей даже не пришла в голову, хотя теперь она вспомнила, что воры часто выбирают целью новые дома. Надо быть осторожнее.
— Эм, ничего, если я останусь снаружи?
— Конечно. Я проверю, всё ли безопасно. Это спальня с собственной ванной, да?
— Да, верно.
Годы работы в Гильдии курьеров сделали Марчелло хорошо знакомым с планировкой большинства домов. Он легко мысленно представлял себе комнаты. Несколько мгновений послушав у двери, он взял в руку металлический прут и осторожно вошёл.
— Выходи, Тобиас, пустоголовый. Сейчас встретишь своего создателя.
Далия сделала вид, что не слышит зловещего рычания, донёсшегося через дверь. Вскоре Марчелло появился снова.
— Ничего, кроме парочки крыс, — проворчал он. — Навели тут чёртов бардак и сбежали. — Судя по всему, Тобиас в его глазах опустился уже до уровня вредителей.
— Понимаю. Я просто рада, что мы с ними не столкнулись.
Один из мужчин, работавших в другой комнате, окликнул:
— Эй, Марчелло! Есть минутка?
— Конечно, сейчас подойду.
Решив, что им нужно обсудить какие-то дела гильдии, Далия задержалась в коридоре и пусто уставилась на груду коробок. Вещей у неё было меньше, чем она думала. Кое-что она оставила дома, собираясь привезти потом: книги, одежду для других сезонов и тому подобное. Как оказалось, это было удачным решением.
— Э-э, Далия, можешь зайти на секунду?
Марчелло выглянул из дверного проёма с мрачным лицом.
— Что-то случилось?
— Не знаю, как тебе сказать, но, э-э… твой шкаф забит женской одеждой.
— Она времени даром не теряла.
— Прости, но на всякий случай… Это точно не твоё?
— Точно не моё.
Она увидела платье бледно-жёлтого цвета с рукавами-фонариками и цветастый палантин с цветочным узором, а также розовое платье, щедро отделанное кружевом. Уже по одним размерам, не говоря о фасонах, было ясно, что эти вещи не принадлежали Далии. У неё не было ни единой вещи, хоть сколько-нибудь похожей на них по стилю или цвету.
— А это лежало в комоде.
Марчелло указал на стол, где лежали розовая косметичка, белый носовой платок и серебряный кулон. На плоском круглом кулоне был выгравирован герб, которого Далия никогда раньше не видела. Разглядывая его, она нахмурилась.
— Похоже, это принадлежит дворянину — виконту или кому-то выше.
— Не барону?
— Не думаю, что у баронов обычно есть гербы. Если человек победил огромного монстра и получил церемониальное оружие, слышала, иногда на нём делают гравировку, но это нечасто.
Краем платка она перевернула кулон, стараясь не касаться его напрямую. На обратной стороне была выгравирована фамилия рода — чуть потускневшая от времени, но всё ещё разборчивая.
— Таллини… Да, должно быть, это её.
Эмилия Таллини — именно так, как сказал ей Тобиас.
Один из людей Марчелло заговорил:
— Кажется, этот герб может принадлежать господину Таллини. Он виконт, управляет четвёртым городом на южном тракте. Моя бабушка оттуда.
Лица у всех стали тревожными. Женщина, которую Тобиас приводил сюда, была связана с виконтом Таллини. Возможно, кулон оставили здесь нарочно, чтобы они это поняли.
— Хочешь, я притащу сюда этого дурака Тобиаса, чтобы он объяснился? — спросил Марчелло у Далии.
— Нет. Женщина, которой принадлежит кулон, работает в его компании. К тому же с ним у меня всё кончено. Я не собираюсь больше с ним связываться.
— Ладно. Это будет стоить немного, но на твоём месте я бы пригласил писца-юриста, чтобы он удостоверил, что всё, что ты забираешь, принадлежит тебе. Лучше перестраховаться, если тут замешана знать. Я дам тебе список всего, что мы перевезли для тебя в первый раз.
— Спасибо. Думаю, так будет правильно.
Это были дополнительные расходы, но если они помогут избежать неприятностей, Далия с радостью заплатит.
— Послать за писцом-юристом из Гильдии курьеров? Или предпочитаешь из Гильдии торговцев?
— Можешь узнать, есть ли кто-нибудь свободный в Гильдии торговцев? Было бы идеально, если бы Доминик Кэмпфер был свободен.
— Разумеется, — сказал один из мужчин. — Я сейчас. — И он поспешил к экипажу.
— Простите, что трачу ваше время.
Марчелло добродушно отмахнулся от её извинения.
— Да брось. Когда пара расходится, почти всегда бывают споры, кому что принадлежит. Мы постоянно зовём писцов-юристов, чтобы они с этим разбирались.
— Верно. Пожалуйста, госпожа Розетти, не переживайте из-за нас.
Она видела, что они изо всех сил стараются подбодрить её, и сумела сделать вид, что держится. Марчелло, кажется, всё равно видел её насквозь.
— Если хочешь, я оплачу писца-юриста, а счёт отправлю Тобиасу.
— Нет-нет, всё в порядке. Я заплачу. Не хочу потом слышать от него жалобы.
— Тогда может, отметишь несостоявшееся замужество с самым большим дураком в Ордине тем, что позволишь мне это оплатить?
— Спасибо за заботу, Марчелло. Но мне куда приятнее будет, если вы с Ирмой, когда всё немного уляжется, придёте ко мне в башню поужинать. Вот тогда выпьем как следует.
— Звучит отлично. Только доставай хорошее, ладно?
Всё время, пока она была помолвлена с Тобиасом, Далия ограничивала себя одним бокалом, когда пила алкоголь. Тобиас не любил, когда она пила. Он говорил, что женщине не подобает пить до красноты в лице. С тех пор она почти перестала. Сам Тобиас, когда пил, обычно становился угрюмым. Не раз Марчелло уносил его домой на спине после лишней пары бокалов. Но теперь Далии больше не нужно было себя сдерживать. Сходить в бар только с Ирмой и Марчелло звучало совсем неплохо.
Пока Далия с Марчелло болтали о том о сём, мужчина, уехавший на экипаже, вернулся с Домиником.
— Простите, что снова вас беспокою так скоро, Доминик.
— Ничего страшного; я же сказал, что вы можете обращаться в любое время. Не нужно извиняться.
Доминик слушал с доброй улыбкой, пока Далия объясняла всё о переезде, своей мебели и вещах, а также о том, что находилось здесь и ей не принадлежало. Она старалась держаться равнодушно, но густая атмосфера сочувствия в комнате почти заставила её захотеть сбежать и спрятаться. Только Доминик оставался спокоен и безупречно профессионален: быстро осмотрел все вещи Далии и в кратчайшие сроки подготовил документы.
— Сколько с меня? Я заплачу сейчас.
— Ну, насколько помню, нашу прежнюю встречу мы закончили немного раньше. Трёх серебряных на оформление документов будет достаточно.
— Спасибо.
Она передала монеты и быстро вернулась к упаковке.
Снаружи темнело, вечер уже опускался на город. В задней части экипажа Марчелло было достаточно места для груза и несколько сидений. Когда всё погрузили, все забрались внутрь, и они тронулись. В это вечернее время дороги становились более оживлёнными, экипажей и людей было больше, поэтому дорога заняла чуть дольше, чем раньше, но всего минут через десять они добрались до Гильдии торговцев.
— Мне только нужно зайти и сдать ключ от дома на стойку. Я быстро.
— Уверена? Я могу сходить, — предложил Марчелло.
— Вы двое наверняка устали. Позвольте мне отнести его за вас, — сказал Доминик, останавливая Далию, когда она уже собиралась спуститься с экипажа.
— О нет, я не могу ещё больше вас утруждать.
— После нашей сегодняшней встречи слухи, полагаю, уже вовсю разносятся. Вас окружат вопросами. Пожалуйста, оставьте это мне.
Он был прав. Далия легко представляла, как сотрудники начнут расспрашивать её о каждой подробности разрыва, едва она войдёт. На это сейчас у неё действительно не было сил.
— Вы правы. Спасибо, Доминик.
— Не стоит.
Взяв ключ, Доминик на мгновение задумчиво опустил взгляд, а затем поднял глаза и посмотрел Далии прямо в лицо.
— Возможно, мне немного не подобает это говорить, госпожа Далия, но я считаю, что сегодняшний день стал для вас важным поворотным моментом, и вы сделали правильный выбор. Молюсь, чтобы будущее принесло вам только счастье.
— Спасибо. Это очень добро с вашей стороны.
Попрощавшись, Далия смотрела ему вслед, пока он наконец не скрылся внутри гильдии.
После ещё одной короткой поездки в экипаже перед ними поднялась высокая каменная стена, окружавшая королевскую столицу, а вместе с ней показалась обвитая лозами башня, которую Далия называла домом. Сердце от этого вида сжалось от облегчения. Зелёная башня, как её называли те, кто знал это место, была довольно старым каменным зданием. Далия жила там с отцом с раннего детства, а после его смерти — одна.
Ещё этим утром она была готова оставить её позади и начать новую супружескую жизнь. Они с Тобиасом могли бы вполне удобно жить и здесь, но Тобиас твёрдо хотел центр города. Близость к Гильдии торговцев и его торговой компании облегчила бы производство и продажу их изделий — так он объяснял.
Башню окружала стена из тёмных красно-коричневых кирпичей примерно в человеческий рост, с бронзовыми воротами, достаточно широкими для экипажа. Далия спрыгнула со своего места и положила ладонь на ворота. Одного прикосновения хватило, чтобы они плавно распахнулись сами собой.
— Классные всё-таки ворота, — впечатлённо сказал один из людей Марчелло.
— Вот бы все ворота в Гильдии курьеров так работали, — пробормотал другой.
Если человек был внесён в список, ему достаточно было слегка коснуться этих ворот, и они открывались. Мужчин интересовали не столько сами ворота, сколько автоматическая функция. Открывание и закрывание ворот с высокой защитой могло сильно замедлять ввоз и вывоз товаров со складов. В некоторых замках и домах высокопоставленных дворян тоже были автоматические ворота, но, по слухам Далии, они требовали немало магических кристаллов и регулярного обслуживания.
Насколько Далия знала, её ворота никогда не пополняли кристаллами и никакого особого ухода они не требовали. Дед, который спроектировал и построил эти ворота, не оставил чертежей и даже устных подсказок по их устройству. Чтобы разобраться в механизме, ей пришлось бы разобрать их. Отец всегда говорил, что когда-нибудь этим займётся, но умер, так и не успев.
— Это сделал мой дед, но чертежей или чего-то подобного он нам не оставил, — сказала она. — Если мне когда-нибудь удастся понять механизм и воссоздать его, вы будете моими первыми клиентами.
— Эй, если кто и справится, так это ты.
— Будем ждать, затаив дыхание!
Далия невольно улыбнулась их энтузиазму, пусть и немного чрезмерному. Когда они подъехали к башне, Далия достала ключ и отперла входную дверь. Этот ключ был самым обычным, от самого обычного замка.
Теперь пришло время разгрузки. Члены Гильдии курьеров часто усиливали себя магией. Коробки, которые были тяжеловаты для Далии, и крупную мебель эти мужчины без труда поднимали по лестнице башни. Её немногочисленные вещи в мгновение ока оказались внутри.
— Кажется, это всё. Подпишешь вот здесь?
— Спасибо за всё, Марчелло. Ты мне очень помог.
Когда Далия подписала квитанцию, мужчины попрощались и вернулись к экипажу. Только Марчелло задержался.
— У тебя ведь дома ничего нет на ужин. Может, придёшь поесть с нами, с Ирмой?
— Очень мило с твоей стороны. Но у меня есть сушёные припасы, и сегодня я хочу всё распаковать.
— Ладно. Только не переусердствуй.
Далия пошла за Марчелло к воротам, чтобы проводить его. Но, забравшись в экипаж, он вскоре вернулся с довольно большим мешком из грубой ткани и передал его ей. Внутри лежали любимый ореховый хлеб Далии и бутылка красного вина.
— Ирма велела передать тебе это, если ты не придёшь.
— Спасибо. У тебя правда чудесная жена.
— Хорошая подруга, да?
— Очень.
У Далии слегка перехватило горло, но она проглотила ком. Если она сейчас заплачет, Марчелло ни за что не оставит её одну. А ей меньше всего хотелось ещё сильнее обременять кого-то сегодня.
У Ирмы всегда было такое верное чутьё. Она наверняка знала, что сегодня Далии захочется забиться в свою башню и не выходить, даже если её будут звать. Они с детства были подругами. Когда они были маленькими, Ирма жила неподалёку от башни, но потом переехала в центр города, чтобы учиться на парикмахера. Там она познакомилась с Марчелло, и вскоре они поженились. Она и Далия всегда поддерживали связь, даже когда Далия поступила в колледж, а Ирма уже была замужем. Далия всегда была благодарна судьбе за такую подругу.
— Я быстро снова всё приведу в порядок. Как только всё уляжется, вы с Ирмой обязательно приходите ко мне на ужин, ладно?
— Обязательно. Буду ждать.
Когда экипаж наконец отъехал, Далия махала им рукой вслед, улыбаясь так хорошо, как только могла.
Сидеть на полу и хандрить слишком походило бы на признание поражения, поэтому Далия вместо этого принялась распаковывать вещи и возвращать каждую на своё место. Она открыла все коробки и расставила всё в лаборатории и кладовой на первом этаже. В своей комнате на третьем она вернула содержимое шкафа и комода. Пользоваться этой мебелью снова было слегка неприятно, поэтому она распаковала несколько кусков любимого мыла и положила внутрь. Через несколько дней они снова напитаются приятным знакомым запахом. В самой мебели не было ничего плохого, да и отец дорожил ею, так что Далия решила просто забыть о случившемся.
К тому времени, когда она закончила распаковывать и расставлять всё по местам, уже давно перевалило за полночь. Она решила устроить поздний ужин в гостиной на втором этаже, рядом с кухней. Опустилась на диван, сделала глоток вина и откусила ореховый хлеб. Ароматный хлеб прекрасно сочетался с вином. Закончив хлеб, она потянулась к мешочку с припасами на случай чрезвычайных ситуаций, достала орехи и сушёные фрукты. Потом выпила ещё немного вина.
Что за день.
Утром она въехала в совершенно новый дом, а её жених после двух лет помолвки объявил, что уходит к другой. После этого она отправилась в Гильдию торговцев разбираться с бумагами, а затем переезжала снова.
Больше всего её потрясла неверность Тобиаса. Она верила, что он честный и принципиальный человек и станет хорошим мужем. Верила, что в работе они будут хорошей командой. Они никогда не обменивались страстными признаниями в любви, но она думала, что они просто устроят спокойную, тихую жизнь. Ей и в самом невероятном сне не пришло бы в голову, что он приведёт другую женщину в их дом за день до свадьбы. Какое бы оправдание у него ни было, некоторые вещи просто непростительны. По крайней мере, теперь он позаботился о том, чтобы она точно не жалела, что ушла.
— Забавно. Слёзы всё не идут.
По идее, она должна была бы быть убита горем, но никакого особого желания плакать не чувствовала. Она сделала большой глоток вина и откусила сушёный фрукт. Пока пила, она прокручивала в памяти воспоминания о Тобиасе. Их разговоры о магических инструментах, совместную работу, обсуждения доставок и цен… но и только.
Теперь она поняла. Она не любила его.
Когда она допила остатки вина, несколько слезинок наконец скатились по щекам, но к Тобиасу они не имели никакого отношения. Она думала об отце. Если бы Карло был здесь, они могли бы разделить всё: сначала злость, потом слишком много вина, а в конце — немало смеха. Далия быстро списала эту слабость на вино. Она просто немного перебрала, вот и всё.
На следующий день Далия проснулась хуже, чем когда-либо в жизни.
В её входной звонок — не тот, что у ворот, — звонили без остановки. Открыть ворота могли лишь немногие избранные. Единственной вероятной кандидаткой была её подруга Ирма. Но когда Далия, протирая сонные глаза, открыла дверь, на пороге стоял Тобиас.
Она до поздней ночи распаковывала и убирала вещи, а потом пила вино до раннего утра. Лицо было опухшим, волосы растрёпанными. Сначала она хотела спросить, какого чёрта он делает здесь так рано, но потом заметила, что солнце уже высоко в небе.
— Э-э… Слушай, прости, но мне нужно вернуть твой браслет для помолвки.
Настроение у неё и без того было хуже некуда. Теперь её бывшему жениху каким-то образом удалось испортить его ещё в десять раз.
«Мой браслет для помолвки?»
В этом королевстве было принято, чтобы при помолвке мужчина дарил невесте браслет или чтобы они обменивались браслетами. В терминах её прежнего мира это было чем-то средним между помолвочным и обручальным кольцом. Правда, были и некоторые тонкие различия. Если мужчина дарил браслет женщине, женщина затем посылала ему вещь стоимостью не меньше двух месяцев расходов на жизнь. Так, если что-то пойдёт не так, эти вещи можно было просто продать и не остаться в убытке. Это служило своего рода страховкой. Если помолвку расторгали, получатель браслета обычно оставлял его себе.
Далия помнила, как Тобиас подарил ей этот браслет. Он предупредил, чтобы она не повредила украшение, и она убрала его в шкатулку, надевая только тогда, когда они куда-то выходили вместе. Готовясь к вчерашнему переезду, она аккуратно упаковала его, чтобы не повредить, и, честно говоря, до этого момента совершенно забыла о его существовании.
— Я никогда не слышала, чтобы кто-то требовал браслет обратно.
— Прости. Я собирался сделать Эмилии новый, но, ну, понимаешь, он нужен быстро, а времени у меня мало.
Далия от всего сердца поблагодарила богов за то, что не вышла за этого человека замуж. Подумать только: его новая невеста, новая жена — кем бы она ни была — получит украшение, доставшееся от Далии… Ей почти стало жаль эту девушку. Молча Далия прокляла жалкого мужчину.
— Ладно.
Продать эту вещь всё равно было бы хлопотно. И выжимать деньги из Тобиаса она тоже не хотела. Всё, чего ей хотелось, — чтобы он ушёл прямо сейчас и больше никогда не показывался ей на глаза.
— Сейчас принесу. Жди здесь.
Она закрыла дверь и сразу бросилась на третий этаж. Перерыла шкатулку в своей комнате, схватила браслет для помолвки и пару серёг. Бросила их в первый попавшийся мешочек, затем вернулась к двери и сунула его Тобиасу.
— Вот, браслет для помолвки. И серьги, которые ты подарил, тоже забирай.
Тонкий золотой браслет был украшен сердоликами, камни тщательно подбирались под каштановый цвет волос Тобиаса и миндальный оттенок его глаз. Дизайн был довольно изящным, и когда-то Далии он даже нравился.
Простые серьги-гвоздики были украшены круглыми оранжевыми гранатами.
В этом королевстве многим нравилось носить украшения — кулоны, серьги, кольца и тому подобное — цвета глаз или волос партнёра. Эти серьги были подарком на её прошлогодний день рождения. Тобиас предупреждал, чтобы она не надевала их во время работы, поэтому она носила их всего несколько раз. Теперь она точно не хотела надевать их больше никогда.
Тобиас кротко кивнул, принимая мешочек. Затем сунул руку в карман пальто и достал маленькую белую коробочку.
— Я верну тебе это.
Внутри лежали рубины, которые Далия подарила ему в прошлом году в благодарность за серьги. Камни были маленькими, но совершенно безупречными и красиво сияли на свету. Она подарила их как есть, чтобы потом вставить в кольцо или браслет, когда он решит, чего хочет. Но они всё ещё лежали нетронутыми и ослепительно сверкали в маленькой коробочке, как в тот день. Горькая улыбка скривила её губы, когда она забрала их обратно. Интерес Тобиаса к ней, очевидно, угас уже давно.
— Я никогда не хотел причинить тебе боль. Мне правда жаль.
Пока он стоял, опустив голову, Далия молча закрыла дверь.
В горле жгло так сильно, что она не могла понять, от злости это или от горя. Она сразу пошла в мастерскую и стёрла имя Тобиаса с панели управления воротами. Теперь он больше не сможет их открыть. Маленькую коробочку с рубинами она задвинула в глубину ближайшей полки, а затем бросилась в ванную. Она активировала магическое устройство на водном и огненном кристаллах, и в ванну начала литься горячая вода. Далия сорвала с себя одежду, залезла в ещё мелкую воду и несколько раз плеснула себе в лицо.
Нет, больше никакой хандры. Она не могла так быстро нарушить обещание, данное самой себе. Не было нужды плакать из-за Тобиаса. Он того не стоил — напоминала она себе снова и снова. Немного успокоившись, она вылезла из ванны и тщательно вымыла волосы и тело.
Здесь, в королевской столице, в домах были водопровод в кухнях и ванных. Всё это стало возможным благодаря стабильным поставкам дешёвых водных кристаллов. Из того, что Далия узнала от отца и во время учёбы в колледже, около двадцати лет назад король объявил Великую водную реформу. Желание короля заключалось в том, чтобы ни один дом в стране не оставался без достаточного запаса воды. Исследования по поиску решения начались немедленно.
Виконт, который в то время отвечал за канализационную сеть королевства, создал систему массового производства водных кристаллов. За это достижение ему был пожалован титул графа. По сей день он отвечал за большую часть производства водных кристаллов в королевстве, а его обязанности распространились ещё и на распределение и очистку воды в столице, а также на канализационную сеть. Ходили слухи, что его преемнику, скорее всего, пожалуют титул маркиза.
Чистая питьевая вода, смывные туалеты и возможность принимать ванну хоть каждый день — для Далии, родившейся и выросшей в Японии, все эти удобства были настоящим даром небес.
Она снова забралась в ванну и сидела, глядя на небольшой запас водных кристаллов. Они были густо-синими, яйцевидными и такими маленькими, что четыре легко поместились бы у неё в ладони. По огранке сразу было видно, что это магические кристаллы. Одного такого хватало, чтобы несколько раз наполнить ванну водой. Их давно производили массово, и купить их можно было всего за несколько медных монет.
Частицы магии существовали в каждом уголке этого мира. Чтобы пробудить их свойства, как узнала Далия, нужно было лишь найти правильный процесс. И всё же о магии по-прежнему было неизвестно невероятно многое. Вот взять хотя бы эти водные кристаллы: они просто концентрировали влагу из воздуха? Или делали что-то по-настоящему магическое и переносили воду откуда-то из другого места в мире? А может, каким-то образом создавали её из ничего? Сейчас не существовало ни устоявшихся теорий, ни серьёзных исследований. Когда Далия как-то мимоходом задала эти вопросы профессору магических наук в колледже, тот пришёл в восторг и тут же начал звать её в лаборатории.
В работе, наряду с материалами от самых разных магических существ, Далия часто использовала огненные и воздушные кристаллы. Теперь, когда ей вернули деньги за новый дом, средств у неё было достаточно; возможно, самое время взяться за новый проект — на этот раз с водными кристаллами.
Краем глаза она заметила мыло, лежавшее на привычном месте. До сих пор она пользовалась им, особо не задумываясь, но тут ей пришло в голову: в этом мире есть и кусковое, и жидкое мыло, а вот маленьких флаконов, выдающих мыло пеной, нет. Похоже, это было одно из множества изобретений, существовавших только в её прежнем мире. Далия более-менее помнила, как они устроены; когда-то она разобрала и собрала один заново. Они не были магическими, но ей казалось, что если воссоздать их здесь, они будут полезны и для купания, и для мытья рук. Странно, что она не вспомнила о них раньше.
«Нужно это записать».
Далия тут же выбралась из ванны. Не успела она опомниться, как мысли о Тобиасе исчезли, словно мыльные пузырьки.
[[image:/storage/reader-images/c828ed33204fd3b59fc322cbe710d2917bdfbb9c.jpg]]
В начале второй половины дня Далия навестила Ирму в её салоне. Она постучала в дверь и вошла. Ирма как раз закончила с клиентом, который уже уходил.
— Спасибо тебе за вчерашнее, Ирма. Я принесла вот это; подумала, вам хватит на ужин.
Далия положила на стол в приёмной щедрый свёрток с ветчиной и колбасами.
— О, спасибо. Выглядит отлично, но тут слишком много! Почему бы тебе не поесть с нами сегодня?
— Очень мило с твоей стороны, но мне нужно разобраться с рабочими делами. Приду в другой раз.
В этот момент Далия случайно увидела своё отражение в одном из зеркал салона. Густые тёмно-каштановые волосы были просто собраны. Лицо выглядело таким уставшим, без единого намёка на макияж, который мог бы его оживить. Даже чёрная оправа очков казалась тусклой. На неё смотрела очень мрачная молодая женщина.
— Ирма, у тебя сегодня ещё есть клиенты?
— Нет, это был последний.
— Тогда, может, найдёшь время для меня?
— Конечно! Что хочешь?
— Давай коротко обрежем. И… я хочу вернуть свой натуральный цвет.
Натуральные волосы Далии были насыщенного, глубокого красного цвета. Она слышала, что такого же цвета были волосы её матери, хотя сама никак не могла это увидеть.
«Волосы как прекрасный рассвет, как милые алые клевера», — Далия помнила, как её так хвалила служанка, иногда присматривавшая за ней в детстве. На самом деле цвет ей не особенно нравился. Когда она была маленькой, ей хотелось песочно-светлые волосы, как у отца. Глаза у неё были того же цвета, что у него, и ей казалось, что волосы тоже должны подходить.
— Надо же, они длиннее, чем я думала. Насколько коротко хочешь?
— Когда работаю, я люблю завязывать их назад, так что пусть будет достаточно для этого.
Когда Далия распустила волосы, оказалось, что они падают до середины спины. Она и сама не понимала, насколько те отросли. Устроившись в кресле салона, она позволила Ирме осторожно расчёсывать волосы.
— Они у тебя немного вьются, так что если убрать до уровня чуть выше плеч… Вот здесь будет хорошо?
— Идеально. Я в твоих руках.
Ирма кивнула, надела на Далию белую накидку и начала стричь. Её мастерство было видно в плавных и ловких движениях рук. Несколько мгновений единственным звуком в комнате было лёгкое щёлканье ножниц.
— Ты ведь отращивала волосы с тех пор, как обручилась?
— Тобиас хотел. Говорил, что мне лучше с длинными и тёмными волосами. Но красить их дома становилось всё хлопотнее, особенно когда они так отросли.
— Хотя твой натуральный цвет чудесный. И подходит к тону кожи.
— Просто красный может выглядеть слишком броско.
— Знаешь, я не впервые это слышу. И чем чаще слышу, тем сильнее кажется, что это прикрытие для чего-то другого.
Ирма нахмурилась, продолжая стричь без остановки. Прядь за прядью длинные волосы Далии опускались на отполированный деревянный пол.
— Ко мне довольно часто приходят клиентки после помолвки или свадьбы и просят приглушить цвет. В девяти случаях из десяти на этом настоял муж.
— Наверное, хотят произвести правильное впечатление на родственников мужа или на людей по работе.
— Так они обычно и говорят, но я думаю, настоящая причина в другом.
Ирма на миг остановилась и встретилась с Далией взглядом в зеркале. В ушах у неё блеснули серьги — пара камней насыщенного красно-коричневого цвета. Того же оттенка, что и глаза Марчелло.
— Мужчина, который хочет приглушить внешность своей жены, просто показывает свою неуверенность, как думаешь?
— Вот как?
— Такие мужчины думают: если она выглядит слишком красивой, кто-нибудь может увести её. По-моему, настоящий мужчина должен быть куда увереннее в себе и куда больше доверять своей даме.
— Возможно, ты права, — ответила Далия, кивнув.
Однако к собственной ситуации она никак не могла применить эти рассуждения. Тобиас ни разу не выглядел обеспокоенным тем, что Далию могут у него отнять. Она сомневалась, что он вообще сильно возражал бы, если бы это случилось.
Когда Ирма закончила стричь, они перешли к раковине в углу салона. Ирма приготовила горячую воду с помощью водного и огненного кристаллов, растворила в ней средство для удаления краски, а затем замочила волосы Далии в растворе. После этого дважды тщательно вымыла их шампунем и как следует сполоснула. Затем расчесала по волосам ароматное масло для блеска и наконец воспользовалась магическим феном, работающим на воздушном и огненном кристаллах. Мягкие, шелковистые волны насыщенно-красных волос разлетелись вокруг плеч Далии.
Фены изобрёл отец Далии, когда она была ребёнком. Точнее, это было совместное достижение отца и дочери. Когда она только начинала изучать магию, ей пришла в голову конструкция маленького устройства, которое должно было выдувать тёплый воздух с помощью воздушного и огненного кристаллов. Она сделала его тайком, надеясь удивить отца, но из-за неопытности почти не представляла, как рассчитать выходную мощность устройства. Поэтому результатом стал компактный, но крайне эффективный огнемёт. Даже сейчас она ясно помнила ярость обычно мягкого отца, когда случайно подпалила стену мастерской.
После выговора она со слезами объяснила свою задумку и то, для чего устройство предназначалось. Отец не только понял её, но и провёл вместе с ней весь день и ночь, дорабатывая конструкцию; они веселились от души, пока экспериментировали. К следующему утру они создали идеальный фен. Далия с теплом вспоминала, как в то утро вошла служанка и хорошенько отчитала её отца за то, что он позволил дочери не спать всю ночь.
— Вот так. Тебе так гораздо лучше.
— Спасибо, Ирма. Так легко, очень приятно.
Рыжеволосая молодая женщина в зеркале улыбнулась. Два года она не видела своего яркого натурального цвета; понадобится немного времени, чтобы привыкнуть к нему снова.
— У меня сегодня больше нет записей, так что может, выпьем кофе?
Далия с радостью согласилась и прошла за ней на кухню.
— Ты точно не хочешь, чтобы я помогла с распаковкой и всем прочим дома?
— Нет, всё нормально. Там изначально было не так уж много, — сказала Далия, принимая чашку кофе. Обычно она не добавляла сахар, но сегодня положила совсем немного.
— Марчелло рассказал мне, что случилось вчера. Уверена, все уже сказали то же самое, но ты совершенно правильно поступила.
— Да, я тоже так думаю, — без колебаний ответила Далия. — Знаешь, сегодня утром он пришёл к башне.
— Кто? Ты имеешь в виду… Ох, я больше даже имя его произносить не хочу. И что ему было нужно? Он опомнился и извинился? Не умолял тебя принять его обратно?
— Нет… Нет, он пришёл попросить вернуть мой браслет для помолвки, чтобы отдать его новой невесте.
— Бхгх!
Внезапно кофе Ирмы и её стол оказались в ужасном состоянии.
— Т-ты серьёзно?!
Пока раскалённая от злости Ирма кашляла, вдохнув кофе, Далия поспешила похлопать её по спине.
— Прости! Нужно было подождать, пока ты допьёшь.
— Всё нормально, забудь. Да о чём он вообще думал?! Что он собирается делать с твоим браслетом? Вынуть камни и вставить в новый?
— Думаю, он собирается использовать его как есть. Сказал, что у него нет времени делать новый.
— Не верю, что он попытался провернуть такую глупость. Подожди, Далия, ты ведь не отдала ему его?
— Отдала. Вместе с серьгами, которые он подарил мне на день рождения.
— Ох, но ты должна была их продать! За них можно было выручить хорошую сумму.
Ирма была права: она могла бы выручить за них немало. Деньги были важны, особенно теперь. У неё не было семьи, не было планов выходить замуж. И хотя она зарабатывала, расходы на материалы и исследования в создании магических инструментов были весьма высокими. Сбережений никогда не бывает слишком много. Просто в тот момент ей хотелось лишь как можно быстрее и чище оборвать все связи с Тобиасом.
— Я просто больше не хотела иметь с ним ничего общего; только об этом и могла думать. Знаю, наверное, это было немного расточительно.
— Ну, не могу сказать, что не понимаю тебя. Я и сама особенно не хочу больше видеть его лицо. И он тебе всё равно не нужен. Ты прекрасная мастерица. Если будешь работать так же усердно, как раньше, у тебя всё будет хорошо.
Ирма взяла себе свежую чашку кофе и села. Добавив туда сахар и помешивая чайной ложкой, она бросила на Далию взгляд с чуть угрожающим блеском.
— Слушай, Далия… Как насчёт того, чтобы немного рассказать эту историю людям? Это бы преподало ему урок. Если я упомяну клиенткам, весь город узнает в два счёта.
— Не надо, — твёрдо ответила Далия. — Мне не нужно, чтобы все знали, что у меня был такой жених. Я не вынесу, если все начнут меня жалеть. Нет, я отправляю всё это дело в своё тёмное прошлое.
— Тёмное прошлое, значит? Хе, мне нравится.
Похоже, выражение из прежнего мира Далии хорошо переводилось и здесь. Ирма улыбнулась, наливая Далии вторую чашку кофе.
— Ты права, — продолжила Ирма. — Чем скорее мы забудем о нём, тем лучше. Ты найдёшь того, кто будет тебя достоин. Я просто знаю.
Далия ценила добрые слова подруги, но никак не могла заставить себя кивнуть в согласии. Найти любовь, выйти замуж… Почему-то она больше не могла представить себя за всем этим. Наоборот, всё это звучало как сплошная головная боль.
— Я начинаю сомневаться, нужно ли мне это вообще. Честно говоря, работа мне куда интереснее.
— Ты правда любишь создавать свои инструменты, да?
— Люблю. Думаю, я бы не возражала посвятить жизнь ремеслу. Когда состарюсь и поседею, могу взять молодого ученика и обучить его так, чтобы однажды он превзошёл меня. Что-то такое звучит совсем неплохо.
— Как подруга, я, наверное, должна попытаться тебя отговорить, но ты права: это и правда звучит совсем неплохо.
Две подруги продолжали смеяться и болтать вместе, пока почти не стемнело.
На следующее утро Далия отправилась собирать материалы в лесу за королевской столицей. Планы у неё были совсем не грандиозные: она собиралась лишь набрать камней и песка неподалёку от тракта. Никаких сокровищ она найти не рассчитывала. Мысль о том, что Тобиас может снова заявиться, мешала ей спокойно обжиться в башне; да и знакомые с расспросами о разрыве были ей сейчас ни к чему. В лесу она вряд ли встретит кого-нибудь, а день на свежем воздухе и в тишине станет приятной сменой обстановки.
Поскольку ехать предстояло одной, она решила немного раскошелиться и наняла крепкий закрытый экипаж с металлическими дверцами, запряжённый специально обученным слейпниром. Плата за наём, разумеется, была высокой, зато слейпниры были чрезвычайно полезными спутниками в дороге: одним ударом ноги они могли отогнать напавших разбойников или небольших чудовищ. За сиденьем возницы в экипаже была дверца, через которую можно было быстро спрятаться внутрь. Потом оставалось лишь подуть в хранившийся там свисток, и слейпнир сам вёз экипаж обратно в город, даже если на козлах никого не было. Лучшего сопровождения и пожелать было нельзя. Когда Далия пришла заказывать экипаж, как раз освободилось одно окно после отмены, и она ухватилась за возможность без колебаний.
Небо над головой было ясным и удивительно синим. Птицы пели, их мелодии переплетались между собой, а деревья мягко покачивались на ветру. Лесная дорога местами была каменистой, но в остальном вполне приличной и более чем достаточно широкой для экипажа. Далия чувствовала, что решение себя оправдало. Поначалу она вела слейпнира очень осторожно, но животное оказалось совершенно беспроблемным. Поездка была такой плавной и удобной, что ей почти казалось, будто слейпнир чувствует её тревогу и старается её успокоить.
Ей говорили, что в этих местах чудовища появляются крайне редко. И всё же она подготовилась к худшему, как всегда учил отец. В кармане пальто лежали особые магические кристаллы, которые можно было метнуть в чудовище, чтобы отогнать его, а под одеждой на ней была защитная экипировка. Против людей-нападающих эти меры тоже должны были сработать.
Оглядевшись и убедившись, что вокруг никого нет, Далия достала из сумки бутылку белого вина и приложилась прямо к горлышку. Она сделала несколько больших глотков, а затем издала глубокий вздох удовлетворения. Она понимала, что для леди это совершенно неприличный способ пить, но ей всегда хотелось попробовать. Она даже не осознавала, сколько напряжения накопилось в ней за последние дни. Лишь теперь ей наконец показалось, что можно свободно выдохнуть.
Если проехать по этой дороге ещё немного, она доберётся до реки с широкими ровными галечными берегами. Там она наберёт камней, а потом, пожалуй, пораньше пообедает, любуясь приятным видом на воду. Но едва она успела об этом подумать, как стая птиц на ближайших деревьях пронзительно закричала и вся разом сорвалась с места. Слейпнир заржал и остановился, подняв переднюю правую ногу и уставившись в лес. Жест явно говорил о настороженности. Из густых зарослей справа от дороги донёсся громкий шорох. Такой шум не могла поднять маленькая птица или кролик; это было куда более крупное животное, а может, и чудовище. Далия крепко сжала в руке один из метательных кристаллов.
— Дорога... наконец-то... — прохрипел сиплый голос. Через мгновение его обладатель, шатаясь, выбрался из кустов. Это был человек, с головы до ног покрытый кровью.
— С-с вами всё в порядке?!
— Воды... Пожалуйста... — взмолился мужчина, опускаясь на четвереньки. Голос у него был настолько хриплым, что он едва мог выговаривать слова.
Далия поспешно схватила из экипажа флягу с водой и поднесла её ему.
— Пейте!
Мужчина благодарно склонил голову, принял воду и выпил всё до капли, даже не останавливаясь перевести дыхание.
— Вы... спасли меня. Спасибо...
И тут же рухнул на землю. Нагрудник его доспеха был цел, но наплечники и защита спины были разорваны. Одежда под ними тоже висела клочьями, а на левом плече и предплечье зияло несколько ужасающе глубоких борозд. Всё его тело было залито багровым.
— Вы в порядке?! Что с вами случилось?!
— Всё будет... нормально. Это в основном... кровь чудовища. Отбился от остальных... в горах. Шёл... два дня...
Он сумел поднять руку и указать на вершину заснеженной горы. Далия могла думать только о том, что ему невероятно повезло остаться в живых. Он упомянул остальных, так что, возможно, они были отрядом искателей приключений.
— Подождите немного. — Далия бегом вернулась к экипажу, достала зелье и перелила его в деревянную чашку. — Вот.
— Спасибо.
Мужчина принял чашку и сделал глоток. Его глаза удивлённо расширились.
— Это... зелье?!
— Да. Я уже открыла бутылку, так что, пожалуйста, выпейте всё.
Открытые зелья долго не хранились. Если бы он сразу понял, что это, то, возможно, попытался бы отказаться, — именно поэтому она перелила зелье в чашку. Одна такая бутылочка стоила пять монет золочёного серебра — по оценкам Далии, около пятидесяти тысяч иен. Дороговато для лекарства, можно было бы подумать, но способность заживлять раны стоила каждой монеты. В конце концов, жизнь не оценишь деньгами.
— Простите. Обещаю возместить вам всё, как только мы вернёмся в столицу.
Он снова поблагодарил её поклоном и допил остаток. Сделав несколько глубоких вдохов, мужчина заметно ожил; раны на его предплечье начали закрываться прямо у Далии на глазах, словно время повернуло вспять. Зрелище было поразительным.
— Я не знаю, как вас отблагодарить. Мне намного лучше.
Голос у него и правда звучал куда живее, но из-за крови, покрывавшей лицо, невозможно было понять, вернулся ли к нему нормальный цвет.
— Простите, я ещё не представился. Меня зовут Вольфред, я рыцарь Ордена охотников на чудовищ. Я всего лишь младший сын мелкого дворянина, так что, пожалуйста, зовите меня Вольф.
Не просто рыцарь — ещё и охотник на чудовищ.
В этом мире водилось множество самых разных чудовищ. Обычно ими занимались искатели приключений: они охотились, а затем продавали мясо, шкуры, кости и прочее через Гильдию искателей приключений. Однако, когда чудовища начинали угрожать людским поселениям — например, если их становилось слишком много или обнаруживался особенно сильный либо крупный экземпляр, — тогда отправляли королевский Орден охотников на чудовищ.
Нападения стай чудовищ или особей необычно большого размера в этом мире считались чем-то вроде стихийного бедствия. Разумеется, выходить против таких свирепых тварей могли далеко не слабонервные; среди охотников на чудовищ было немало сильнейших воинов королевства.
— Я... Дали. Просто горожанин. Мастер на все руки.
Далия намеренно укоротила своё имя, чтобы оно звучало скорее по-мужски. Сегодня она накинула поверх себя отцовское пальто, полностью спрятала волосы под чёрной шляпой, надела очки в чёрной оправе, особый чокер, понижавший голос, и марлевый шарф вокруг шеи.
Это была всего лишь предосторожность. Женщине одной в лесу следовало быть начеку. Среди дворян было принято, чтобы мужчины избегали ехать в одном экипаже с незамужними женщинами. Далия решила, что рыцарю лучше не раскрывать её пол. Сейчас главным было как можно скорее довезти его до столицы.
— Мне ужасно неловко вас утруждать, Дали, но если вы едете в сторону столицы, не позволите ли мне поехать с вами? Как только мы доберёмся до замка, я прослежу, чтобы вам всё возместили.
— Конечно. Забирайтесь.
— Большое спасибо. Я у вас в долгу.
Вольф несколько раз моргнул, а затем потёр светло-карие глаза. Приглядевшись, Далия заметила, что белки у него сильно покраснели.
— Эм, у вас глаза болят?
— С тех пор как в них попала кровь той твари.
То, что зелье не вылечило глаза, означало: сами они не были ранены. Скорее всего, дело было в каком-то яде в крови или инфекции. Кровь, покрывавшая лицо, наверняка стекала ему в глаза.
— Вам лучше промыть их как можно скорее. Я слышала, что некоторые чудовища могут вызывать слепоту.
— В храме за такое исцеление возьмут двенадцать золотых. Хотелось бы этого избежать.
В этом мире были врачи, но серьёзные раны обычно лечили храмовые жрецы. Лечение не было бесплатным: чем тяжелее случай, тем выше цена, но если деньги были, почти не оставалось того, что нельзя было бы вылечить.
— Неподалёку есть река. Хотите промыть там?
— Да, пожалуйста.
Когда Вольф поднялся, Далия наконец осознала, насколько он высокий. На вид он был довольно стройным, но, вероятно, лишь потому, что рост у него был внушительный — около ста девяноста сантиметров, прикинула Далия.
— Простите, будет тесновато, но садитесь рядом со мной.
Далия подвинулась, освобождая половину сиденья возницы.
— О нет, я не хочу испачкать сиденье. Я могу дойти до реки пешком.
— Оно накрыто водонепроницаемой тканью. Не беспокойтесь.
— А, понятно. Тогда спасибо.
Забравшись в экипаж, мужчина постарался как можно сильнее вжаться в угол, чтобы их одежда не соприкасалась. И всё же запах крови был очень сильным, а вместе с ним тянуло гнилью. Чем скорее он всё это смоет, тем лучше. Далия пожалела, что не взяла с собой водных кристаллов; кроме питьевой воды в антисептической фляге, у неё ничего не было.
— Очень полезная вещь, эта водонепроницаемая ткань.
— Правда?
Вольф, несомненно, просто поддерживал разговор, но у Далии вдруг от гордости потеплело в груди. Изобретательницей этой водонепроницаемой ткани была не кто иная, как сама Далия. Она разработала её ещё во время учёбы в колледже.
Винила и подобных материалов в этом мире не существовало, и создать их она не могла. Ей хотелось получить водостойкий материал, чтобы сшить дождевик для отца. Опыты ради этого и стали первыми шагами к нынешней водонепроницаемой ткани. После множества проб и ошибок она наконец довела метод до конца: одну сторону материала покрывали смесью порошка синей слизи и определённого химического вещества, а затем накладывали закрепляющее заклинание, чтобы смесь удерживалась на ткани. Так и появилась оригинальная водонепроницаемая ткань Далии.
Некоторое время вся крыша и сад у неё дома были заняты всевозможными слизнями, развешанными сушиться, а пол — бутылками для порошка. Новая ткань продавалась нарасхват, так что искатели приключений едва не извели всех синих слизней в окрестностях. Будь у синих слизней чувства, Далия была уверена, они затаили бы на неё серьёзную обиду.
— Когда я только вступил в рыцари, мы покрывали палатки и плащи воском. Эту работу поручали новобранцам, и она была довольно тяжёлой. Если где-то пропустить участок, вода просачивалась, поэтому ткань брали плотную, такую, чтобы выдержала много воска. Конечно, из-за этого её было очень тяжело носить. Потом появилась новая водонепроницаемая ткань. Она намного легче, и воск больше не нужен.
— Понятно. Рада, что она пригодилась.
— Из неё ещё отличные дождевики выходят. А, дождевик — это вроде плаща с рукавами, из той самой водонепроницаемой ткани. С тех пор как мы начали ими пользоваться, у нас стало гораздо меньше проблем с потницей. Раньше, если начинался дождь, приходилось надевать кожаные плащи даже в разгар лета.
— С потницей, говорите?
Разрабатывая своё изобретение, Далия об этом даже не задумывалась.
— Да. Как бы ни чесалось, через доспехи не почешешься, а в походе и помыться толком не всегда получается, понимаете? Это может мешать сосредоточиться даже в бою, так что смешного мало.
Проблема явно была серьёзнее, чем представляла себе Далия. Ничто не показывало, где продукт нуждается в улучшении, лучше прямых отзывов тех, кто им пользуется. Шестерёнки в её голове уже начали вращаться: как сделать ткань дышащей и, по возможности, легче, сохранив водонепроницаемость?
— Значит, такая ткань стала бы ещё полезнее, если бы была легче и лучше пропускала воздух?
— Стала бы, если бы кто-то сумел такую сделать. Конечно, прочность тоже должна сохраниться, так что не думаю, что это будет просто.
Ей ещё и прочность учитывать? Похоже, без экспериментов не обойтись, вероятно, с новыми материалами. Она уже начала погружаться в размышления, когда Вольф снова заговорил.
— Простите, что всё это время говорю о себе. Вы сегодня вышли сюда за материалами?
— Да, посмотреть, что удастся найти.
— Мне очень жаль, что я помешал вашей работе.
— Ничего. Сегодня я всё равно просто осматривалась.
Пока они обменивались вежливыми репликами, впереди показалась река. Эту широкую поляну давно использовали как место отдыха путники. Далия нашла ровный участок, остановила экипаж, и они оба спустились. Вольф направился к мелководью и начал промывать глаза и лицо. Засохшая кровь, похоже, местами держалась упрямо: ему пришлось долго плескать водой и тереть кожу, прежде чем он наконец поднял голову. Далия протянула ему полотенце.
— Вот, возьмите.
— Спасибо.
Он взял полотенце, вытер лицо и только после этого снова повернулся к Далии.
У неё перехватило дыхание. Короткие волосы, прежде слипшиеся от крови и пыли, теперь оказались глянцево-чёрными, оттеняя его бледную безупречную кожу. Черты лица были невероятно тонкими. Нос — длинный и прямой, губы — тонкие и красиво очерченные. В миндалевидных глазах, обрамлённых длинными ресницами, сияли насыщенно-золотые радужки, словно омуты виски, с зрачками чёрными, как полночь.
Даже если считать её прошлую жизнь, он вполне мог оказаться самым красивым — или как минимум вторым по красоте — мужчиной, которого Далия когда-либо видела. Она не испытывала к нему влечения в обычном смысле, но с удовольствием повесила бы где-нибудь в башне его портрет.
— Запах крови может привлечь животных, так что я искупаюсь здесь и заодно выстираю одежду, — сказал Вольф, снимая доспехи и заходя к середине реки.
Услышав плеск воды, Далия немедленно отвернулась.
Она вернулась к экипажу и приготовила для слейпнира воду и виноград. Слейпниры были всеядными: могли есть мясо, а также фрукты и овощи. Ей говорили, что после полудня этому достаточно будет воды, но несколько угощений поднимут ему настроение и сделают сговорчивее. По словам конюха, именно этот слейпнир обожал виноград, поэтому Далия купила большую гроздь.
Едва животное заметило сочные чёрные ягоды, его тёмные глаза широко раскрылись, и оно пристально уставилось на неё, следя за каждым движением. Выглядело это, признаться, очень мило. Сегодня слейпнир не только хорошо охранял её, но ещё и помог спасти человеку жизнь, так что Далия решила отдать ему всю гроздь. Когда перед ним поставили воду и фрукты, он радостно заржал.
Достав из экипажа всё необходимое, Далия принялась разводить костёр на берегу. Она взяла с собой вязанку хвороста и магический инструмент для розжига, поэтому всё заняло совсем немного времени. Проверив направление ветра, она подготовила места, где они с Вольфом смогут сидеть друг напротив друга у огня. С другой стороны, немного поодаль от костра, она воткнула в землю две длинные палки и натянула между ними верёвку. Получилась простая бельевая верёвка, чтобы Вольф мог развесить одежду.
Под спокойные звуки птичьего пения и текущей реки Далия начала готовить обед. Она нарезала круглый хлеб с хрустящей коркой, положила сверху козий сыр и разместила куски у огня. Затем нанизала холодные колбаски на палочки и тоже поставила поближе к пламени. В кожаном мешочке были сушёные фрукты и орехи, но посуды оказалось маловато. Большой лист, найденный поблизости, вполне сгодился тарелкой. К счастью, сегодня Далия взяла с собой больше чем достаточно еды и вина; голодать не пришлось бы ни ей, ни Вольфу. Она старалась сделать вид, будто припасов у неё много, и при этом отдать рыцарю столько, сколько он согласится принять.
Даже весной купаться в реке, должно быть, было холодно, подумала Далия. Она решила подогреть красное вино: налила его в маленькую кастрюльку и добавила немного мёда. Вольф вышел из реки как раз тогда, когда оно начало тихо кипеть. Далия не решилась повернуть голову и заговорила с ним, полагаясь только на слух.
— Если хотите, развесьте одежду на той верёвке. Пока она сохнет, можете надеть вот это пальто. Хотя на вас оно, наверное, будет маловато: оно отцовское.
За спиной зашуршала ткань, а затем Вольф, уже в чёрном пальто, появился у костра и сел. Полы и правда были ему коротковаты, но ничего другого Далия предложить не могла.
— Мне правда очень жаль, что я доставляю вам столько хлопот.
— Ничего страшного.
Далия разлила красное вино по чашкам и предложила Вольфу хлеб с колбасками.
— Ничего особенного, просто кое-что из запасов, но надеюсь, вам понравится.
— Спасибо, выглядит прекрасно.
Поняв, что благородный молодой человек, скорее всего, из вежливости не начнёт первым, Далия отвела взгляд и откусила ржаного хлеба. Сыр сверху хорошо расплавился и оказался очень вкусным с горячим вином. У козьего сыра был довольно резкий, отчётливый вкус, но с хлебом он сочетался идеально. Далия взяла одну из колбасок и надкусила прямо с палочки. Та оказалась сочной, с великолепной приправой: смесь специй была настолько удачной, что каждый кусочек раскрывался чуть иначе. Такие колбаски стоило бы есть с кувшином эля.
Откусив ещё несколько раз, Далия украдкой взглянула на Вольфа и увидела, что он ест с благодарной улыбкой. Похоже, еда пришлась ему по вкусу; она почувствовала облегчение. Мгновение спустя он уже всё доел. Было приятно видеть, как человек так искренне радуется еде.
— Не помню, когда последний раз так наслаждался обедом, — сказал Вольф, когда они закончили.
Если он два дня ничего не ел, это её ничуть не удивляло.
Лёгкий ветерок веял над берегом, и какое-то время они сидели, слушая тихое журчание реки и потрескивание костра. Далия налила Вольфу вторую чашку вина. Он принял её с благодарностью, но, когда пил, она заметила, что он постоянно моргает.
— Как ваши глаза?
— Уже не болят. Правда, вижу обоими довольно мутно.
— Как только доберёмся до замка, вам лучше сразу показаться врачу.
— Да, обязательно.
В этот момент ветер слегка изменил направление дыма, и Далия взглянула на импровизированную бельевую верёвку. К счастью, дым тянуло не к ней. Тёмно-серая одежда Вольфа чуть покачивалась на ветру. Если бы Далия владела магией воздуха, она могла бы высушить её намного быстрее, но, увы, к этой стихии у неё не было склонности. Отводя взгляд, она заметила лежавшие на земле побитые доспехи. Наплечников не хватало, но нагрудник остался, и теперь она разглядела его глубокий красный цвет. Это была не просто кровь.
— Сэр Вольф, вы ведь не из Алых доспехов?
— Вообще-то из них, — ответил он совершенно буднично.
Алые доспехи были знаменитым подразделением Ордена охотников на чудовищ. Те, кто носил ярко-красное снаряжение этого подразделения, первыми бросались в каждую битву. Яркий цвет привлекал внимание врагов, и эти воины часто служили приманкой. Даже когда орден оказывался подавлен в бою и отступал, Алых доспехов преследовали до последнего. Статистика была мрачной: именно бойцы этого подразделения чаще всех погибали в бою.
— Я не самый сильный, зато быстрый и ловкий. Отвлекать тварей от товарищей — это у меня получается лучше всего.
— Ох.
В его спокойной улыбке не было ни капли героизма. И всё же Далия вдруг потеряла дар речи. В памяти всплыл день смерти отца. Это было в прошлом году, когда листья на деревьях стали лишь немного зеленее. Они, как всегда, вместе пообедали, а потом отец ушёл в Гильдию торговцев. К тому времени, как до Далии дошла весть, что он потерял сознание, и она примчалась в гильдию, от него осталось только безжизненное тело. Всё случилось так внезапно. Ещё мгновение назад они счастливо разговаривали; в следующее — его уже не было. Но почему она думает об этом сейчас? Погружаясь в горькое воспоминание, Далия опустила глаза и уставилась в чашку с вином.
— Это пальто напомнило мне о моде, которая ходила прошлой весной.
— Моде? — переспросила Далия, отпивая вина.
— Да. Как-то раз я был в городе и снял пальто перед одной женщиной, совершенно забыв, что под ним на мне ничего нет. Она, должно быть, решила, что я один из тех «эксгибиционистов». Я думал, меня арестуют.
— Пф-ф! — красное вино брызнуло у Далии изо рта.
Даже в другом мире, похоже, с приходом весны из своих нор выползали самые разные люди — в том числе и такие.
— Не говорите такого, когда человек пьёт!
— Простите! Просто вспомнилось, — засмеялся молодой мужчина с ослепительной улыбкой.
Благородный, рыцарственный образ Вольфа в голове Далии с грохотом рухнул в одно мгновение.
— Когда люди слышат, что я из Алых доспехов, они всегда так тревожатся. Я, конечно, благодарен за беспокойство, но эта работа не так опасна, как все думают. Вы сейчас так печально смотрели, а я не знал, что сказать... Простите, вышло глупо.
— Нет-нет, это я слишком резко отреагировала.
— Я не очень хорош в формальностях; надеюсь, вы не против. Вам тоже не обязательно быть таким вежливым.
— Ладно. — Далия намеренно ответила чуть грубовато.
Похоже, эта нелепая история была его способом подбодрить её.
— Скажи, тебе интересны магические инструменты, Дали?
— Я их обожаю. Постоянно с ними работаю.
Вопрос застал её врасплох, и Далия ответила честно, прежде чем успела себя остановить. Вольф выглядел довольным, будто угадал. Его прекрасные золотые глаза заблестели, когда он посмотрел на неё.
— Тогда хочу кое-что узнать: у гражданских я ни разу такого не видел, но мастера магических инструментов вообще делают мечи?
— Не думаю, — ответила Далия. — Самое близкое — разве что зачарованный кухонный нож. Мечи куют кузнецы, а зачарованием, как правило, занимаются маги и алхимики.
В этом мире людей, занимавшихся магическими искусствами, можно было грубо разделить на три категории.
Во-первых, маги. В представлении Далии это были почти волшебники; обычно они обладали талантом к атакующей или восстановительной магии. Тех, кто специализировался на атакующей магии, часто вербовали в армию или они становились искателями приключений. Обладатели восстановительных талантов могли найти работу в храмах, а также становились рыцарями или искателями приключений. Некоторые маги создавали магические инструменты, а кое-кто даже делал это своей профессией.
Во-вторых, алхимики. Они прекрасно умели с помощью магии создавать всевозможные необычные предметы и вещества — зелья, редкие металлы, големов и тому подобное. У многих из них была способность к зачарованию, поэтому создание магических инструментов тоже входило в их ремесло.
И наконец, мастера магических инструментов. Их работа заключалась в том, чтобы умело соединять сырьё с магией и создавать разные полезные вещи. Обычно это были люди без склонности к атакующей или восстановительной магии либо с относительно слабой магической силой. К сожалению, в целом их не уважали так же, как магов и алхимиков. Магические инструменты могли мастерить и учёные, и обычные любители. Иными словами, никто не считал это занятие особенно выдающимся.
— А какие зачарования ставят на кухонный нож?
— Самое распространённое — против ржавчины. А, ещё очень популярно самозатачивание. Обычно что-то одно из этих двух.
— Против ржавчины и самозатачивание, значит? Для мечей тоже было бы полезно.
— А как зачарован ваш меч?
— На мечи, которыми пользуемся мы, обычно накладывают заклинание усиления. Хотя мой в итоге это не спасло.
— Ой, подождите, у вас был с собой меч?
Далия вдруг забеспокоилась. Что, если он потерял его в лесу?
— Он сломался у самой рукояти, когда я ударил виверну, так что я оставил его там.
— Вы охотились на виверну?
Виверны были грозной разновидностью драконов. Они славились острыми когтями и крепкими кожистыми крыльями. Далия вспомнила ужасные борозды, которые видела на плече Вольфа: без сомнения, прощальный подарок его добычи.
— Да, на красную виверну. Сразу после того как мы её убили, появилась ещё одна. Мы ранили её, а потом она схватила меня когтями и взлетела. Маги не могли атаковать, потому что могли попасть в меня; лучники тоже не могли стрелять. Когда вернусь в замок, мне серьёзно достанется. Наверное, придётся писать официальное извинение.
— Вот это да... Она унесла вас в когтях? Чудо, что вы выжили.
— Ну, я ударил её в живот что было сил, и она довольно быстро меня выпустила. Честно говоря, меня больше беспокоило падение. Но на мне было заклинание усиления, и деревья смягчили удар, так что всё обошлось.
— По-моему, это уже достаточно опасно.
— Заклинания усиления не дают слишком сильно разбиться, да и команда целителей у нас отличная. Мы почти никого не теряем.
«Почти» означало, что иногда всё же теряют, отметила Далия.
— Но вернёмся к разговору: ты когда-нибудь видел магический меч, Дали?
— Я видела Тлеющий клинок в Гильдии торговцев. Правда, никто не смог его вынуть, так что я видела только ножны.
Если что-то и напоминало Далии, что она живёт в мире фэнтези, то это были магические мечи. В разного рода оружии и доспехах обитали загадочные духи, святая энергия, души павших воинов и тому подобное. Они были несравнимо мощнее обычного оружия и часто обладали необычными магическими свойствами.
Тлеющий клинок некоторое время назад принесли в Гильдию торговцев для продажи. Ножны и рукоять были тёмно-красными и богато украшенными золотом. К сожалению, никто так и не смог обнажить меч, поэтому сам клинок Далия не видела. Вскоре после прибытия его выставили на аукцион, и в итоге он ушёл за невероятную сумму — сто золотых монет. После шумного аукциона выяснилось, что покупателем стал знаменитый искатель приключений.
— Тлеющий клинок? Хотел бы я его увидеть.
— Вы много магических мечей видели?
— Чаще всего я вижу меч капитана охотников на чудовищ. Он называется Пепельная Длань: всё, что он пронзает, мгновенно сгорает и обращается в пепел. Он связан с кровью капитанского рода, поэтому передаётся в его семье из поколения в поколение. Это один из самых знаменитых мечей королевства. Обнажить его может только капитан. Любой другой обожжётся, если даже прикоснётся.
Далии показалось, что это куда более мощная версия Тлеющего клинка. По последней реплике она подозревала, что Вольф говорит по собственному опыту.
— В замке есть ещё два магических меча без владельцев. Их пока никому не удалось вынуть. Я попробовал, когда стал рыцарем, но они даже не сдвинулись.
— Думаете, дело в магической совместимости? Или, может быть, в каком-то другом особом качестве?
— Мне говорили, что замковые мечи может взять только человек с чистой душой и твёрдой целью. У меня нет ни того ни другого, так что неудивительно, что я не смог их вытащить, — с лёгким, таким светлым и беззаботным видом усмехнулся Вольф. — Знаешь, я сам ни разу такого не видел, но слышал, что в других королевствах есть мечи, которые с тобой разговаривают.
— Говорящий меч? Наверное, удобно, если отправляешься в долгое путешествие один. Или если друзей нет.
— Дали, это самая печальная мысль, которую я когда-либо слышал.
— Ну, ещё он мог бы подсказывать дорогу! — быстро добавила она, вспомнив навигационные системы в машинах и карты в смартфонах.
— По-моему, тебе нужна говорящая карта, а не говорящий меч.
Он был прав. Пожалуй, у Вольфа тоже был склад ума изобретателя. Слегка заинтересовавшись, Далия решила спросить о других предметах.
— А бывают говорящие щиты или доспехи?
— Про говорящий щит я не слышал. Возможно, у кого-то такой где-нибудь и спрятан. А что до говорящих доспехов... ну, есть дуллаханы. Только я бы такие надевать не хотел.
— Вы когда-нибудь видели такого?
Дуллахан, живые доспехи без головы, был ещё одним фантастическим обитателем этого мира. Случайно встретить такое существо Далии совсем не хотелось бы, но она мечтала получить возможность безопасно понаблюдать за ним. Как они вообще устроены? Какая сила приводит их в движение?
— На одной миссии мы нашли такого в пещере. Он страшным голосом предупредил: «Поворачивайте назад, если жизнь дорога!» Он был довольно силён, но с нами шёл верховный жрец — тот его изгнал. Пять минут, и всё закончилось.
— Всего пять минут? Мне его почти жаль. А каким был этот дуллахан? Внутри что-нибудь было?
— Большой чёрный доспех без шлема. С длинным мечом. И доспех, и меч выглядели очень добротно. Внутри, правда, ничего не было; совершенно пусто. После того как жрец очистил его, один из магов забрал доспех и меч в замок. Их изучали, но так и не нашли никаких следов того, как он двигался. Они были ужасно разочарованы.
— Понятно...
Далия прекрасно понимала чувства того мага. Ей и самой ужасно хотелось бы узнать тайну дуллахана. Двигала ли им какая-то непостижимая духовная сила? Был ли у него уникальный способ управлять магией, недоступный людям? Даже если его останки действительно были всего лишь пустыми доспехами и мечом, Далия многое отдала бы за шанс разобрать их и исследовать каждый сантиметр. Ей было бы невероятно интересно узнать, из чего они сделаны.
— Будь моя воля, я бы с радостью показал его тебе, но...
Она снова ушла в мечты и поставила его в неловкое положение. Отругав себя, Далия быстро покачала головой.
— Ничего страшного. Даже просто говорить об этом очень интересно! Возможно, это даже даст мне идеи для работы.
И тут она внезапно поняла, что они кое о чём забывают: глазами Вольфа нужно заняться как можно скорее. Сейчас было не время сидеть и болтать.
— Нам лучше выдвигаться; отсюда до столицы довольно далеко, — поторопила она его.
— Конечно. Простите, что заболтал вас.
— Нет, я тоже увлеклась.
Далия убедилась, что костёр полностью погас, а затем засыпала его землёй. Потом она убрала всё, что принесла из экипажа, чтобы оставить место таким же, каким они его нашли. Одежда Вольфа всё ещё была немного влажной, поэтому её повесили на экипаж там, где её обдувало ветром. Доспехи сложили в заднюю часть.
Когда они устроились на сиденье возницы, Вольф широко потянулся. С тех пор как он спасся от виверны, он не спал, так что, должно быть, был измотан.
— Ехать нам ещё долго. Поспите до города. Я разбужу вас, когда мы будем у стены, чтобы вы переоделись.
— Всё нормально, — ответил Вольф, слегка покачав головой. — Наверное, из-за зелья: спать почти не хочется. Ты не против, если мы ещё немного поговорим?
— Нисколько.
Беря в руки поводья, Далия вспомнила о бутылке белого вина, из которой пила по дороге сюда. Когда она открыла сумку, вино оказалось слегка вспененным от качки экипажа. Жаль, что она не вспомнила о нём за обедом: можно было бы отдать Вольфу всё красное.
— Что-то случилось?
— Да так, белое вино, которое я раньше открыла. Совсем о нём забыла.
— Можно глоток?
Она уже дала ему воду и красное вино, но после двух дней без еды и питья он вполне мог всё ещё хотеть пить.
— Простите, это только мои остатки. Если всё ещё мучает жажда, можете допить всё.
— Это я должен извиняться: выпиваю у тебя все припасы. Просто... белое вино моё любимое, — признался Вольф, поднося бутылку к губам. Далия не смогла не рассмеяться над его честностью.
Оставшуюся дорогу они провели за увлечённым разговором о магических инструментах и оружии. Далия рассказывала о различных магических инструментах, которыми пользовались обычные жители королевской столицы, а Вольф делился тем, что знал о магическом оружии и инструментах в королевском замке. Обмениваться знаниями и узнавать новое оказалось так весело, что поездка пролетела незаметно.
Далия остановила экипаж недалеко от городских ворот, чтобы Вольф мог переодеться. К сожалению, одежда всё ещё не до конца высохла. Боясь, что ему будет холодно, Далия настояла, чтобы он оставил на себе и пальто. В итоге Вольф за всю дорогу так ни разу и не уснул. Возможно, рассудила Далия, рыцарю по самой природе положено всегда следить за обстановкой, даже наслаждаясь хорошей беседой.
По словам Вольфа, внутри замковых ворот было здание с постоянной стражей. Сначала Вольф пойдёт туда и получит разрешение, а уже потом отправится в замок. Это было разумно: гражданскому человеку вряд ли позволили бы подъехать в экипаже прямо к нему. Здесь им предстояло расстаться. Как только она остановила экипаж перед зданием, начал накрапывать дождь. Вольф спустился с сиденья возницы и начал снимать пальто, которое дала ему Далия, но она быстро остановила его.
— Оставьте. Ваша одежда ещё не высохла, а мне не хочется, чтобы вы простудились. Оно из кожи песчаной ящерицы, так что дождь отталкивает.
— О, спасибо. Тогда одолжу. Спасибо тебе за всё, Дали. Сегодня ты спас мне жизнь. Можешь сказать свой адрес? Я потом приду и всё возмещу.
— Честно, не нужно. Вы, охотники на чудовищ, защищаете нас всех. Считайте это знаком благодарности.
— Тогда хотя бы позволь угостить тебя выпивкой!
Это было приглашение стать друзьями? Далии очень понравилось разговаривать с Вольфом. Она бы с радостью встретилась с ним и побеседовала снова. Однако, пусть у неё и были веские причины, оставался неизбежный факт: она обманула его, позволив считать себя мужчиной. Жаль, но будет лучше, если их знакомство закончится здесь и сейчас.
— Если случайно увидите меня в городе, поздоровайтесь. Тогда я и приму это угощение, — ответила Далия бодрее, чем чувствовала себя на самом деле. Она знала: шанс, что рыцарь вроде Вольфа и она, простая горожанка, снова встретятся в огромном городе, ничтожно мал.
Ливень усилился. Вольф что-то сказал, но она не расслышала. Именно в этот момент позади подъехал другой экипаж.
— Мне пора, — сказала она. — Я загораживаю дорогу. До встречи!
Ей было неловко, но она воспользовалась возможностью оборвать разговор и повела слейпнира дальше.
— Прощай, Дали!
Лишь когда он выкрикнул её имя, его голос смог пробиться сквозь сильный дождь. Пока она уезжала, образ его прекрасной улыбки словно выжегся у неё перед глазами. Этот день окажется куда более судьбоносным, чем она могла знать.
Королевский замок располагался на севере столицы, окружённый высокой стеной из белого камня. Он не был роскошным сооружением: его построили с расчётом на защиту и практичность, отчего он производил отчётливо современное впечатление.
— Вольф! Слава богам, ты жив!
— Сэр Скарфаротто, вы целы!
— Я что, не призрака вижу?!
Едва он прошёл через большие каменные ворота замка, Вольфа встретили десятки мужчин из Ордена охотников на чудовищ, и дождь, казалось, никого из них не волновал. Увидев его, они тут же облепили Вольфа, толкаясь и окружая со всех сторон. В этой суматохе кто-то пнул его сзади под колено.
Среди рыцарей Ордена охотников на чудовищ были и дворяне, и простолюдины. Между ними могли существовать различия в общественном положении, но совместные бои и риск жизнью на каждой миссии связывали их железными узами. Их единство не было притворством: многие из этих людей тревожились друг о друге так же, как о родных.
Позади толпы, собравшейся вокруг Вольфа, на расстоянии стояли несколько рыцарей и солдат. Несколько служанок и других женщин тоже смотрели издали. Похоже, все они вышли, чтобы собственными глазами увидеть, что Вольф вернулся живым.
— Простите, что заставил вас всех волноваться! — крикнул Вольф, пока несколько товарищей всё ещё висели на нём.
С тех пор как виверна унесла его, прошло уже два полных дня. Отряды охотников на чудовищ по очереди искали его, но к этому моменту почти потеряли надежду. Судя по всему, после третьего дня начались бы приготовления к похоронам героя. Вольф мог лишь снова и снова извиняться.
— Как ты вообще вернулся? — спросил один из друзей, крепко сжав его плечо. Благодаря зелью Далии рана, которая там была, полностью исчезла.
— Я ударил виверну в живот, и она меня выпустила.
— Ты что?! Вольф, ты сумасшедший! А с виверной что?
— Я убедился, что она мертва, потом использовал заклинание усиления и побежал с горы вниз. В конце концов нашёл тракт, а там встретил человека, который мне помог. Он даже дал мне зелье и довёз сюда.
— Ну, хвала богам. Я правда думал, что на этот раз мы тебя потеряли. Все с ума сходили от беспокойства, знаешь ли. — Друг Вольфа, мужчина с тёмно-синими волосами, громко шмыгнул носом, а затем поднял голову с широкой улыбкой. — Ладно! Ты в безопасности, и это главное!
— Точно. Сэр Вольфред и виверна, улетающие умирать как влюблённые? Даже не смешно.
— Когда я увидел, как тебя уносит, сразу понял: сердцеедам иногда приходится нелегко.
— Можете не сомневаться, та виверна была самкой!
Мужчины взревели от смеха над нелепыми шутками.
Один за другим товарищи Вольфа ласково хлопали его по голове и плечам.
— Передадим поисковому отряду, что ты жив. О, твоя семья уже знает?
— Ещё нет.
— Последнее, что они слышали: тебя унесла виверна. Они, наверное, места себе не находят. Пошлю гонца сообщить, что ты вернулся.
— Спасибо, буду признателен, — ответил Вольф. Только тогда до него дошло, что он совершенно забыл послать весть домой. Голова была занята совсем другим.
— Ну, выглядишь ты нормально, но точно нигде не ранен?
— Только глаза: в них попала кровь виверны, и теперь всё мутно. Доложу капитану и сразу пойду в лечебный кабинет. Потом приму душ и наконец посплю. Мне это нужно.
В реке он помылся, но мыла там не было. В волосах всё ещё держался слабый запах крови. С одеждой было то же самое.
— Чёрт, надеюсь, запах крови не въелся в это пальто.
— Его всегда можно почистить в замке... Хм? Постой, это пальто не наше, да?
— Нет, я одолжил его у того, кто меня нашёл. Он сказал, что оно из кожи песчаной ящерицы.
— Песчаная ящерица? На задней стороне воротника написано не это. Дай посмотреть.
Друг Вольфа стащил с него пальто и, прищурившись, принялся его изучать. Вывернув пальто наизнанку и несколько мгновений глядя на подкладку, он глубоко вздохнул.
— Снаружи песчаная ящерица, а вот подкладка — смотри, это шкура виверны. Настоящий предмет роскоши. Если уж используют виверну, обычно ставят её снаружи, чтобы все видели.
— Всё лучшее — для Скарфаротто, а?
— Я же сказал, я его одолжил.
— И где ты был перед тем, как вернуться в замок? Не то чтобы я осуждал: будь у меня женщина, я бы тоже сначала заглянул к ней.
— Никакой женщины нет. Буду благодарен, если не станете делать выводы.
Как только разговор начал сворачивать не туда, один из товарищей Вольфа, родом из торговой семьи, взглянул на пальто.
— Тебе лучше вернуть это как можно скорее. Оно сделано из тонко нарезанных кусочков шкуры виверны, удерживаемых зачарованием. Такое пальто дешёвым не бывает.
— Понимаю.
— Это женщина тебе его одолжила, Вольф?
— Нет, мужчина, который довёз меня до города. Он сказал, что пальто принадлежало его отцу.
— Чёрт, ну не удивляйся, если тот отец придёт за тобой с ножом.
— Он не мог понимать, насколько оно ценное, раз вот так просто одолжил его тебе.
— Возможно.
В сознании Вольфа всплыл немного расплывчатый образ лица Дали. Экипаж, которым он правил, был запряжён слейпниром, а не обычной лошадью. Когда Вольф попросил говорить без формальностей, Дали согласился и, похоже, чувствовал себя спокойно. Он много знал о самых разных магических инструментах. Вольф мог лишь предположить, что тот происходит из довольно богатой торговой семьи. Он уехал, не оставив адреса и не взяв за свои хлопоты ни одной медной монеты. Вольф живо представил, как прямо сейчас отец — владелец пальто — сурово отчитывает молодого человека. От этой мысли ему стало ужасно не по себе.
— Никто, кроме дворянина, не стал бы просто так одалживать такую вещь.
— Нет, он сказал, что простолюдин.
— Тогда наверняка богатый торговец или родственник такого торговца.
— Фамилию я не узнал, но имя хотя бы знаю. Справлюсь о нём в Гильдии торговцев. Я должен как следует поблагодарить его за помощь.
— Ты сказал ему, что ты из охотников на чудовищ, верно?
— Да, сказал.
— Ну тогда он, скорее всего, сам с тобой свяжется! Спорю, хочет подружиться. — Мужчина рассмеялся и хлопнул Вольфа по плечу.
— Я был бы рад. Мне хотелось бы снова с ним поговорить... — тихо сказал Вольф. Он улыбался мягко, как мальчишка, погрузившийся в мечты. Никто бы не подумал, что это тот самый человек, которого прозвали Погибелью чудовищ, Чёрным Жнецом и Сердцеедом. Товарищи опешили: таким они его ещё не видели.
— Эй, Вольф, ты точно нормально себя чувствуешь?
— С сэром Вольфредом что-то не так.
— Кто-нибудь скажите капитану: мы немедленно ведём его к врачу! Наверняка побочный эффект драконьей крови, или он головой ударился.
— Он сам на себя не похож!
Так Вольфа немедленно сопроводили в лечебный кабинет.
— Я очень рад видеть тебя живым и невредимым, Вольфред.
— Капитан Грато, прошу позволить мне принести извинения за огромные неудобства, которые я причинил ордену.
Наконец отпущенный врачом, Вольф сразу пришёл в кабинет своего командира. По другую сторону стола на него смотрел красноглазый мужчина, внушительный и крепкий, словно валун. Это был маркиз Грато Бартолоне, капитан Ордена охотников на чудовищ. Несмотря на то что ему было почти пятьдесят, он не просто командовал орденом, но и по-прежнему лично выходил на поле боя.
— Я слышал, тебя раньше отвели в лечебный кабинет. Ты ранен?
— Нет, сэр. Из-за драконьей крови только воспалились глаза.
Врач диагностировал у него лишь лёгкую усталость и анемию. Воспаление глаз тоже было незначительным: их как следует промыли и дали ему глазные капли. Даже после заверений врача, что ничего серьёзного нет, товарищи Вольфа подняли такую суету, что врач рассердился и выгнал их всех в коридор.
— Садись. Послушаем твой доклад, — сказал капитан, кивнув в сторону другой части комнаты, где была зона для приёма гостей. Двое мужчин сели друг напротив друга на удобные диваны, разделённые отполированным чёрным столом. В просторной комнате они остались одни.
— Докладываю. После того как виверна схватила меня, я ударил её мечом в воздухе и упал в деревья. Затем подтвердил смерть виверны. Следующие два дня я двигался в сторону столицы. Добравшись до тракта, получил помощь от гражданского. Он дал мне зелье и еду, после чего довёз экипажем до столицы. Я отправил весть о возвращении от западных ворот замка, затем вошёл в замок.
— Ты очень удачливый юноша. Ты абсолютно уверен, что убил тварь?
— Да, сэр. Проверил дважды.
Грато удовлетворённо кивнул.
— Виверна, значит? Это разновидность драконов. Если оставить в стороне то, что она схватила тебя и унесла, факт остаётся фактом: ты сразил её в одиночку. Ты заслужил право на титул Драконоборца.
— Но, сэр, остальные сначала ранили её. Уверен, она пала только потому, что была ослаблена. Кроме того, позволив себя схватить, я потратил два дня времени ордена. Я готов принять любое наказание, какое вы сочтёте нужным.
Далии он упомянул лишь возможность официального извинения, но сам понимал: последствия могли быть крайне серьёзными, если бы он не сумел убить виверну, а та направилась к человеческим поселениям. Он был уверен, что его ждёт суровый выговор. Однако капитан Грато покачал головой.
— Если ты уверен, что убил её, значит, проблемы нет. Напротив, раз ты теперь Драконоборец, я с радостью порекомендовал бы тебя в Дворцовую гвардию. Как насчёт этого?
— Вынужден отказаться, сэр.
— Ты единственный человек, которого я знаю, кто отказался бы от такой возможности.
— Если меня порекомендуют в Дворцовую гвардию, я могу подать в отставку.
— Ну, если ты так настроен, заставлять не стану.
Увидев серьёзность на лице молодого человека, Грато криво улыбнулся. Он уже делал такое предложение однажды, когда Вольф сразил колоссальную тварь, но молодой рыцарь и тогда отказался. Быть выбранным в Дворцовую гвардию считалось мечтой любого рыцаря, но для Вольфа, похоже, было последним, чего он хотел.
— Теперь расскажи, как виверна утащила тебя. Думаешь, она пыталась использовать тебя как щит?
— Не могу сказать, сэр. Но если тварь так сделает, это будет очень эффективно. Ни маги, ни лучники не смогут атаковать.
— Мы впервые видим такое на миссии. Только не хватало, чтобы эти переросшие ящерицы научились новым трюкам.
Лицо Грато стало мрачным, и он провёл рукой по редеющим тёмно-серым волосам.
— Если меня снова схватят так, я попрошу людей атаковать несмотря ни на что.
— Не говори глупостей. Ты велел бы им стрелять по мне, окажись я в такой ситуации? Я этого не позволю. Нам нужно обучить людей самим убивать такую тварь, если их схватят.
— Да, сэр. Простите.
В душе Грато вздохнул.
Вольфред Скарфаротто был молодым рыцарем, слишком красивым себе же во вред. Он вступил в орден в семнадцать лет и сразу заявил о желании попасть в Алые доспехи. Всего через полгода его желание исполнилось. До сегодняшнего дня он участвовал во множестве опасных битв, но ни разу не получал серьёзных ран.
В первые годы кое-кто считал его безрассудным дураком, но теперь такого уже не было. Все в ордене — и многие за его пределами — глубоко уважали его за выдающееся мастерство и доблесть.
В отличие от большинства дворян, у Вольфа не было способностей к атакующей или восстановительной магии. Единственный его магический талант заключался в заклинаниях усиления. Опираясь только на них, он снова и снова бесстрашно выходил против врага. Он бросался в бой, атаковал, уклонялся — и повторял это столько раз, сколько было нужно для победы. Если это могло приблизить победу или отвести опасность от товарищей, он без колебаний рисковал собственной жизнью. Порой это казалось чем-то за гранью простой храбрости — чистым безрассудством, а то и стремлением умереть.
По первому впечатлению Грато, Вольф был человеком, чрезмерно жаждущим славы, или, возможно, лелеющим фантазию о мученической смерти. Но после бесчисленных боёв бок о бок с ним он понял, что дело не в этом. В этом человеке не было жажды крови. Не было страха. Не было интереса к славе. Вольф был целиком, сосредоточенно предан исполнению той роли, которая ему досталась. И ничего сложнее за этим не стояло.
Он считал естественным сражаться с ужасными тварями, потому что в этом состояла задача ордена. Он считал естественным биться в авангарде, служить приманкой, прикрывать отступление — занимать самые опасные позиции в бою, потому что он был Алым доспехом. В его понимании это был его долг, ни больше ни меньше. Грато тревожила полная преданность Вольфа долгу без всякой заботы о собственной жизни.
— Ты освобождён от службы, пока глаза полностью не заживут. Возьми шесть дней, начиная с завтрашнего. Вернёшься, когда врач даст разрешение. Если лучше не станет, иди в храм. Орден оплатит расходы.
— Понял. Спасибо, сэр.
Вольф тихо кашлянул и выпрямился.
— Капитан Грато, у меня есть просьба.
— Дай угадаю: раз ты теперь Драконоборец, хочешь собственный магический меч?
— Не в этом дело, сэр.
Магические мечи были единственной темой, которую Вольф обычно поднимал в такие моменты. Грато показывал ему свой клинок, Пепельную Длань, несчётное количество раз. Когда Вольф только вступил в орден, Грато снова и снова предупреждал молодого человека, что меч обожжёт любого, кроме него самого. Однако Вольф решительно настоял на попытке и, как и следовало ожидать, заработал за это неприятный ожог руки. Если вы что-то знали о магических мечах, Вольф, скорее всего, с радостью поил бы вас всю ночь.
Сегодня, однако, у него, похоже, наконец-то была другая просьба.
— Человек, который помог мне в лесу, кажется, был торговцем. Я хотел бы получить рекомендательное письмо для Гильдии торговцев. У меня не было возможности возместить ему зелье, которое он мне дал.
— Ты забыл спросить название его компании?
— Нет, он сказал, что плата не нужна. Сказал считать это знаком благодарности за работу ордена. Я хотел поговорить с ним ещё, но за ним подъехал другой экипаж...
— И он уехал, да? Может, причина была веская.
Вольф слегка нахмурился.
— Какая причина могла быть?
— Может, он незаконно собирал материалы, а может, был иностранным шпионом — кто знает. Не понимаю, что ему было делать к западу от леса; там ничего нет.
— Он не показался мне таким человеком.
— Конечно, всегда остаётся возможность, что он не хотел, чтобы его жена или дочь с тобой познакомились.
— Не... думаю, что дело было в этом.
К сожалению, неуверенность в голосе Вольфа выдавала: такая возможность была вполне реальной. Грато говорил наполовину шутя, но, похоже, неожиданно попал близко к цели.
Внешность этого молодого человека привлекала взгляды, куда бы он ни пошёл. Он был не только высоким и красивым, но ещё и обладал редким сочетанием чёрных волос и золотых глаз. Остальные часто поддразнивали его за то, что он забрал себе всю красоту, и говорили, чтобы он не жадничал и оставил что-нибудь другим. Нравилось ему это или нет, Вольф обладал непревзойдённой способностью привлекать женщин. От мужчин ордена Грато слышал, что у них даже ходит руководство о том, как отказывать в просьбах познакомить с Вольфом родственниц и подруг. Честно говоря, будь у Грато дочь, он бы тоже не захотел их знакомить.
— И всё же, сэр, я хотел бы найти того торговца. Я должен хотя бы поблагодарить его за помощь.
— Ладно. Я сейчас напишу тебе письмо, подожди здесь.
От Вольфа уже начала исходить лёгкая аура уныния, и капитан невольно проникся к нему сочувствием. Он сразу подошёл к столу и принялся писать. Закончив, он высушил чернила на пергаменте сушилкой.
— Помолюсь, чтобы ты нашёл своего благодетеля.
Вольф взял протянутое письмо и глубоко поклонился. Затем, уже не так быстро, как вошёл, покинул кабинет.
— Если у Дали и правда дома есть жена, мы ведь могли бы встретиться в баре или где-нибудь ещё.
Шёпот молодого человека услышали только стены коридора.
Далия вставила свежий огненный кристалл в свой магический фонарь и повесила его в мастерской. Дождь за окном всё ещё не стихал.
Такой тип фонаря первым придумал дед Далии. Он переделал их под огненные кристаллы вместо масла и сделал компактнее и эффективнее. Всего один кристалл мог давать свет очень долго, поэтому такие магические фонари стали незаменимы для путников и ночных сторожей. Когда дед только создал их, масло было более дешёвым топливом, но с тех пор огненные кристаллы стали куда доступнее. Теперь масляные и магические фонари обходились примерно одинаково в использовании. Первые были дешевле при покупке, зато вторые — безопаснее и проще в уходе.
Самой быстро развивающейся областью создания магических инструментов были бытовые инструменты. Это всё больше напоминало Далии индустрию потребительской электроники из прошлой жизни. Со времён деда разнообразие и доступность таких изделий резко выросли. Отец объяснял это прогрессом в исследованиях магических кристаллов и их более широким распространением. Похоже, неважно, фантастический мир или обыденный: людям естественно хотелось изобретать и развивать инструменты, делающие повседневную жизнь удобнее.
Холодильники и морозильники на ледяных кристаллах, вентиляторы на воздушных кристаллах, домашнее отопление и плиты с магической поддержкой на огненных кристаллах — дома теперь наполняли всевозможные магические инструменты. Как и следовало ожидать от мира, полного магии, существовали и такие инструменты, которым не было аналога в прошлой жизни Далии: например, устройства против подслушивания, часто используемые дворянами, или инструменты для сражений с чудовищами, предотвращающие такие состояния, как окаменение и спутанность сознания. Ей ещё многому предстояло научиться в том, как они работают.
Одними из самых удивительных магических инструментов, с которыми сталкивалась Далия, были те, что предотвращали отравление. Оказалось, помимо защиты от некоторых чудовищ, у них есть ещё одно популярное применение. Просто надев такой инструмент, можно было есть ядовитые растения и животных как деликатесы и не пострадать. Конечно, с каждым видом яда следовало обращаться должным образом, но в правильных количествах и сочетаниях почти все они могли быть безопасно съедобны. Далия была весьма потрясена, когда впервые увидела, как человек надевает браслет-нейтрализатор ядов и с наслаждением откусывает красные грибы и ярко-синюю рыбу. Как минимум такие инструменты служили напоминанием: человеческий аппетит может быть мощным двигателем изобретений.
Далия разложила на верстаке разные детали и начала формулировать идеи, записывая заметки на листе небелёной бумаги. В этом королевстве бумага растительного происхождения и письменные принадлежности были легко доступны, пусть и довольно дороги. Похожие на карандаши письменные инструменты делали, оборачивая тонкий угольный стержень затвердевшей бумагой. Контракты и тому подобное традиционно писали на пергаменте, но в Гильдии торговцев Далия слышала, что бумажные документы становятся всё более распространёнными.
Со следующего дня после расторжения помолвки у Далии на уме было одно конкретное изобретение: дозатор пенного мыла. Магии в нём не было, зато это должен был стать освежающий и ностальгический маленький проект.
Основными частями дозатора были бутылка, верхняя нажимная часть крышки, нижняя часть крышки и насосный механизм внутри. Нажатие на верхнюю часть крышки создавало давление на содержимое бутылки, втягивало жидкость вверх по трубке насоса и проводило её через мелкую сетку-фильтр, которая превращала жидкость в пену перед выдачей. Крышка должна была не только нажиматься вниз, но и сама возвращаться обратно, поэтому Далии понадобилось бы вставить ещё и пружину. В колледже ей доводилось разбирать и собирать такие дозаторы, а на фирме, куда она устроилась после выпуска, она видела схемы, так что в общих чертах представляла, как они работают. Она решила попробовать сделать прототип.
Принявшись за работу, Далия снова остро ощутила, какая полезная сила — магия. С её помощью она могла регулировать твёрдость и форму материалов, создавая детали для своих инструментов. В этом мире были все те же металлы, что и в прежнем, а также другие — мифрил, духосеребро и орихалк. Пластика не существовало, но некоторые материалы, получаемые из слизней и кракенов, обладали схожими свойствами. Основы соединения материалов Далия изучала ещё в старшей школе, но необычные сочетания и процессы давали простор для экспериментов. Ей это никогда не надоедало. Здесь, в мастерской, она была в своей стихии: пробовать, проверять и искать новые решения для своего ремесла.
Она быстро делала заметки, формовала детали, обрабатывала их магией и тщательно проверяла перед сборкой. Когда опустилась ночь, мастерская озарилась мерцающими многоцветными искрами — особым светом, сиявшим из рук мастера магических инструментов за работой. Далия разбирала своё изделие, переделывала детали, собирала снова и записывала результаты. Она повторяла этот процесс снова и снова, сосредоточившись только на предметах перед собой.
Магическая сила Далии была довольно высокой для простолюдинки. Её предки поколениями были мастерами магических инструментов, а мать происходила из дворян, так что ничего особенно удивительного в этом не было. Свою мать Далия не помнила вовсе, даже её лица. Судя по всему, та была стихийным бедствием в человеческом обличье и едва ли не силой вынудила отца Далии жениться на ней. Когда пришло время рожать Далию, она вернулась в родной дом. Отец Далии больше никогда её не видел. Ему вернули только новорождённую дочь, и та всю жизнь оставалась с ним. Далия знала об этих событиях лишь из окольных объяснений служанки; подробностей она не знала. Однако тот факт, что отец ни разу не задумался о повторной женитьбе и не сказал о её матери ни одного дурного слова, пожалуй, говорил достаточно.
Хотя для человека скромного происхождения её магическая сила была высокой, к тому времени, когда Далия поступила в старшую школу, среди учеников она стала всего лишь средней. Ей было далеко до способностей высокопоставленных дворян. Услышав о впечатляющих подвигах, на которые способны маги, она невольно пожелала себе какого-нибудь магического чит-кода: если уж перерождение возможно, почему бы не это? Однако у более слабой магии было своё преимущество. Вместо того чтобы выплеснуть её одним мощным выбросом, такие люди, как Далия, умели проявлять магию ровно и долго. Этот навык идеально подходил мастеру магических инструментов; он был очень полезен при создании и доводке тонких деталей. В такие моменты Далия была искренне благодарна своим способностям.
Часы пролетали, пока Далия шла через пробы и ошибки, постепенно доводя изделие до совершенства. Создание насоса и тонкая настройка пружины заняли больше времени, чем ожидалось; к моменту, когда она закончила, уже почти рассвело, но ей удалось сделать два удовлетворительных прототипа. Теперь оставалось только отправиться в ванную, подобрать нужную концентрацию мыла, чтобы получить хорошую пену, и внести необходимые корректировки.
Делая передышку, Далия наконец потянулась к бокалу вина на боковом столике, который налила уже давно. К её разочарованию, оно успело стать тепловатым. Она собиралась купить красного вина по дороге обратно после возвращения наёмного экипажа, но в итоге прихватила бутылку белого. Вино потекло по горлу, и её мысли обратились к молодому мужчине, который так увлечённо говорил с ней о магических мечах. Они провели вместе всего несколько часов, но какое же это было приятное время. Даже сейчас одно воспоминание заставляло её улыбнуться. Будь она мужчиной — или будь Вольф женщиной, — она без колебаний дала бы ему свой адрес. Шансы встретиться снова в этом огромном городе были почти нулевыми. Даже если это случится, вполне возможно, он её даже не узнает.
Смирившись с тем, что, скорее всего, больше никогда его не увидит, Далия тихо помолилась о выздоровлении Вольфа.
— Пожалуйста, пусть глаза сэра Вольфа снова придут в норму.
На следующий день, вскоре после полудня, Далия заглянула в Гильдию торговцев. До сих пор они с Тобиасом работали по совместной регистрации, но теперь она снова была сама по себе. После свадьбы она собиралась на какое-то время отойти от работы, однако надобность в этом отпала. Сначала она проверит доходы от магических инструментов, зарегистрированных в гильдии, а потом узнает, есть ли новые заказы. Далия прошла через шумный первый этаж и поднялась по лестнице.
— Ах, госпожа Розетти. Как раз вовремя. — Едва Далия добралась до второго этажа, её поприветствовал управляющий, отвечавший за заказы. — Для вас только что поступил заказ от Гильдии курьеров. Им нужны десять больших водонепроницаемых покрывал для экипажей.
— Поняла. Можно взглянуть на заказ?
— Конечно, вот он.
Далия внимательно прочитала документ и убедилась, что материал и размеры совпадают с прошлым заказом. Вероятно, Марчелло оформил его в качестве одолжения ей. Ткань они предоставляли сами, срок доставки и оплата тоже не вызывали вопросов, так что Далия без колебаний приняла работу. Она договорилась, чтобы ткань доставили в башню через несколько дней.
С облегчением оттого, что работа нашлась так легко, Далия направилась к стойке контрактов.
— Добрый день, госпожа Далия.
— Добрый день, Ивано. Большое спасибо за вашу помощь на днях.
Сегодня за стойкой контрактов стоял Ивано — тот самый мужчина, который несколько дней назад был одним из свидетелей расторжения её помолвки. Увидев на лице Далии бодрое выражение, он, кажется, успокоился и улыбнулся ей в ответ.
— Рад был помочь. Чем могу быть полезен сегодня?
— Я хотела бы проверить доходы от магических инструментов, которые зарегистрировала в гильдии. Можно посмотреть контракты?
— Разумеется. Сейчас принесу.
Ивано ненадолго скрылся в служебных кабинетах и вернулся с плоской деревянной коробкой в руках. В ней хранились все контракты на разные магические инструменты, зарегистрированные в гильдии Далией и её отцом Карло. Когда мастер инструментов регистрировал своё изобретение, он получал установленную долю от продаж изделия, в зависимости от того, насколько хорошо оно продавалось. Отличий было немало, но в целом система напоминала патенты из прежнего мира Далии. Создатель получал роялти за изделие в течение семи лет со дня регистрации.
Далия зарегистрировала водонепроницаемую ткань в восемнадцать лет, так что прибыль от неё должна была поступать ей до двадцати пяти. Сушилка, которую Далия создала вместе с отцом, была зарегистрирована десять лет назад, поэтому срок договора по ней уже истёк. К сожалению, минимальный возраст для регистрации изобретения составлял пятнадцать лет, так что имени Далии в том договоре изначально не было.
— От вашего покойного отца у нас два контракта, а от вас — контракты на водонепроницаемую ткань и плащ-дождевик. Вот сумма ваших роялти.
Просмотрев документы, Далия склонила голову набок.
— А как же компактная магическая плита, которую я зарегистрировала в прошлом месяце? Я её здесь не вижу.
— Магическая плита... Ох, прошу прощения, её нет. Должно быть, канцелярская ошибка. Сейчас проверю.
Ивано поднялся, стул под ним глухо стукнул. Возможно, договор по ошибке положили не в ту коробку. Далия устроилась на стуле и терпеливо ждала, и тут из глубины кабинетов донеслась суматоха.
— Мне так жаль! Регистрацией магической плиты занималась я!
Из кабинета выбежала молодая женщина и низко поклонилась Далии.
— Я оформила контракт на имя господина Орландо!
— Что?
Молодая служащая была вне себя, едва не плакала. Из-за её спины появился Ивано и поспешил к стойке с документами в руках. Далии хватило одного взгляда, чтобы понять: контракт на созданную ею компактную магическую плиту был оформлен на имя Тобиаса. Эта плита от первой идеи до изготовления была полностью её работой. Тобиас только проверил её чертежи на ошибки. Далия вспомнила день, когда собиралась зарегистрировать плиту: она тогда была завалена работой, а у Тобиаса как раз были дела в Гильдии торговцев, поэтому она поручила регистрацию ему. Похоже, он самовольно зарегистрировал плиту как свою.
— Видите ли, когда господин Орландо пришёл регистрировать плиту в прошлом месяце, он уверил меня, что у него есть ваше разрешение использовать его имя. Я знала, что вы скоро поженитесь, и решила, что отныне вы будете пользоваться фамилией будущего мужа...
Строго говоря, контракт вообще не следовало регистрировать на человека, чьё имя отличалось от имени в спецификации. Нужно было либо связаться с самой Далией, либо попросить Тобиаса предъявить доверенность. С другой стороны, тогда они и правда были помолвлены и работали по совместной регистрации в гильдии. Предположение служащей нельзя было назвать совсем уж необоснованным.
Далия почувствовала приближение знакомой головной боли. В том, что супружеская пара регистрирует изобретения под одним именем, не было ничего необычного: так гораздо проще вести финансы. Но Тобиас ни разу не говорил ей ни о чём подобном.
— Я поняла, что произошло. Однако я ни в какой момент не передавала господину Орландо права на своё изобретение. Кроме того, мы больше не помолвлены; нас не связывают никакие отношения. Скажите, что нужно сделать, чтобы исправить имя в контракте? — спокойно спросила Далия, удержавшись от того, чтобы обвинять кого-либо в ошибке.
— Позвольте и мне принести извинения. Мы глубоко сожалеем об этом недосмотре, — сказал Ивано и поклонился. — Если вы будете так добры немного подождать здесь, я пойду запрошу дальнейшие инструкции.
Если выпускаешь своё творение в мир, высекай на нём своё имя и отвечай за то, что создал, — так всегда учил Далию отец. Похоже, Тобиас, его бывший ученик, забыл этот урок. Именно это огорчало Далию сильнее всего.
Немного погодя Ивано проводил Далию в кабинет заместителя главы гильдии, Габриэллы.
Роскошный ковёр с геометрическим узором, красивый резной белый стол и белая кожаная мебель для отдыха создавали в комнате атмосферу покоя и уюта. Но в этот миг воздух в ней был ужасно напряжённым. Когда Далию провели внутрь, Габриэлла поднялась со своего места.
— Я уже выслушала всю историю, — сказала она. — Далия Розетти, в отсутствие главы гильдии я приношу вам самые искренние извинения от лица Гильдии торговцев. — Габриэлла глубоко поклонилась и замерла в этом положении.
— Заместитель главы гильдии, прошу вас, не нужно! — растерянно воскликнула Далия. Великолепные волосы Габриэллы цвета слоновой кости почти касались поверхности стола. И всё же женщина не шевелилась ещё несколько секунд. Лишь затем она медленно выпрямилась и уныло вздохнула.
— Я и правда не могу извиниться достаточно. Я и представить не могла, что мы поставим вас в такое положение. Обязательно прослежу, чтобы впредь такое не повторялось без должной процедуры.
Габриэлла жестом пригласила Далию и Ивано присесть за стол. Ивано, уже выглядевший усталым, разложил документы и начал объяснять дальнейший порядок действий.
— Я изучил документы, связанные с компактной магической плитой, и нет никаких сомнений, что чертежи и спецификация полностью написаны вашей рукой, госпожа Далия. У нас также есть показания сотрудницы, принявшей регистрацию. Поэтому мы можем немедленно подать официальное возражение против господина Орландо и исправить имя в контракте. В качестве наказания господину Орландо временно запретят заключать любые контракты с гильдией, а сотрудницу, ответственную за эту ошибку, понизят в должности на...
— Если имя в контракте исправят, этого достаточно, — перебила Далия.
Ивано уставился на неё с недоверием.
— Вы уверены?
— Вы имеете полное право подать иск о мошенничестве, — добавила Габриэлла. — Поскольку это произошло, когда вы ещё были помолвлены, наверняка возникнет спор о том, кто что сказал. Но если вы захотите добиваться возмещения, мы с радостью назначим вам адвоката. И, разумеется, возьмём все расходы на себя.
— Я искренне благодарна вам за заботу. Но если я так поступлю, это станет концом его карьеры как мастера магических инструментов.
— Верно. Если его признают виновным в мошенничестве с контрактом, Гильдия торговцев, конечно, больше никогда не будет иметь с ним дел, — подтвердила Габриэлла, чуть сузив тёмно-синие глаза. — Неужели вы всё ещё к нему привязаны?
— Как к бывшему жениху — нет. Скорее совсем наоборот. Но... он был моим старшим учеником.
Тобиас начал учиться у отца Далии в девятнадцать лет, сразу после окончания колледжа. Когда Далия впервые встретила Тобиаса, отец представил его как её старшего ученика. В одной руке Тобиас держал часы, в другой — лист металла, и неловко поклонился ей. Далия помнила, как подумала тогда, что называть его старшим немного несправедливо: она ведь училась отцовскому ремеслу с самого детства. Но официально она стала ученицей отца только через два года после окончания колледжа, после того как успела поработать ассистенткой у одного из преподавателей. В этом смысле Тобиас действительно был её старшим.
— Если он добровольно расторгнет контракт, а я затем зарегистрирую изделие заново, можно ли будет избавить и господина Орландо, и сотрудницу от наказаний? Я не возражаю, если прошлый месяц вычтут из срока регистрации.
— Если вы этого желаете, мы возражать не можем, — ответила Габриэлла.
— Тогда я немедленно схожу к господину Орландо и попрошу его расторгнуть контракт.
— Мы можем вызвать его сюда, если вам так удобнее. Или я с радостью сопровожу вас.
— Спасибо, но я справлюсь сама. Если всё осложнится, я обращусь к вам за советом о дальнейших действиях.
— Осложнится, значит? Хорошо.
Далия поблагодарила их и сразу ушла, оставив Габриэллу и Ивано стоять рядом в молчании и смотреть ей вслед.
— Не думаю, что у неё остались к нему какие-то чувства. Честно говоря, я бы не удивился, если бы она захотела ударить его по лицу, а она вот так уходит. Между учениками мастера всё устроено именно так? — задумчиво произнёс Ивано.
Габриэлла слабо улыбнулась.
— Думаю, дело не в этом. Не уверена, осознаёт ли она сама, но защищает она, скорее всего, Карло.
— Её отца?
— Да. Если ученик Карло, Тобиас, бросит ремесло или запятнает свою репутацию, это может бросить тень и на доброе имя самого Карло. Или, может быть, ей просто кажется, что он был бы разочарован. Думаю, именно это крутится у неё в голове, даже если она сама этого не понимает.
— Понимаю. В каком-то смысле это правда логично.
Ивано отвёл взгляд и на миг закрыл глаза. Он вспоминал мужчину с волосами песочного цвета и тёплой мягкой улыбкой — мастера магических инструментов в расцвете сил. Когда тот одним ранним летним днём внезапно рухнул в коридоре гильдии, именно Ивано первым бросился к нему. После нескольких рваных вздохов, даже не успев произнести последних слов, Карло застыл у него на глазах. К тому времени, как прибыл врач, мужчине уже давно никто не мог помочь.
— Карло... Он был ещё так молод. Должно быть, он очень сожалел.
— Ему бы ещё двадцать лет жить. Десять — уж точно, прежде чем уходить.
Габриэлла подошла к окну и открыла его, чтобы впустить свежий воздух, но внутрь почти не повеяло. Она стояла и смотрела вниз, на улицу, вслед удаляющейся Далии.
Далия решила дойти до «Орландо и Ко.» пешком: от Гильдии торговцев туда было всего несколько минут. Здание было деревянным, но довольно солидным, в три этажа. Далия знала его очень хорошо. После смерти отца Тобиаса она часто приходила сюда, чтобы помочь Тобиасу разобрать все записи и счета компании. Едва она вошла, несколько человек повернули к ней головы. Как только они поняли, кто перед ними, во взглядах появились смешанные чувства — любопытство, сочувствие, а кое-где и презрение. Подавив желание развернуться и сбежать, Далия выпрямилась. Она вспомнила обещание, которое дала себе в день разрыва помолвки. Она не позволит такой мелочи сломить себя.
— О, добрый день, госпожа Розетти.
К ней подошла женщина с очень натянутой улыбкой. Это была мать Тобиаса. Всего несколько дней назад она с радостью называла Далию по имени.
— Мне ужасно жаль, что всё так вышло. Но раз Эмилия состоит в родстве с лордом Таллини, нам как компании было бы неразумно стоять у них на пути... К тому же помолвка между вами и Тобиасом была всего лишь делом удобства, не так ли? Уверена, вы найдёте кого-нибудь другого, кто сделает вас очень счастливой.
Далия понимала, что её жалеют, но при этом было совершенно очевидно: семья Орландо не берёт на себя никакой ответственности за недавние события. Поразительно, как меняется отношение, стоит в деле появиться дворянству. Далии пришлось собрать все силы, чтобы сохранить нейтральное выражение лица.
— Да, что ж, это уже в прошлом. Мне нужно обсудить с Тобиасом дело, связанное с Гильдией торговцев. Он здесь?
— Гильдия торговцев? Конечно, у вас двоих наверняка остались незавершённые дела. Сейчас я его позову.
Спокойствие Далии, похоже, успокоило женщину. Она тут же велела одному из служащих позвать Тобиаса.
— Далия? Тебе что-то нужно?
Тобиас появился с тревожным видом. Что ж, после всего, что между ними случилось за последние дни, она едва ли могла ожидать, что он встретит её с улыбкой.
— Я пришла поговорить о контракте на компактную магическую плиту.
— А... Ах, вот об этом! — Лицо Тобиаса побледнело, и он с явным беспокойством огляделся. — Прости, мы можем поговорить об этом наедине?
Он проводил Далию в ближайшую приёмную. Когда они сели по разные стороны стола, Тобиас низко склонил голову.
— Прости, я совсем забыл рассказать тебе об этом. Клянусь, это просто недоразумение.
— О чём ты говоришь? Я услышала, что произошло, от той, кто принимал регистрацию плиты. Ты сказал ей, что у тебя есть моё разрешение, и поэтому она зарегистрировала её, не проверив это со мной.
— Эм... Просто я собирался после свадьбы открыть для нас собственную компанию. Я подумал, что будет удобнее, если мы оформим всё на моё имя.
— То есть после свадьбы ты собирался регистрировать всё, что я создам, на своё имя?
— Ну да. Мы ведь работали бы вместе как компания, так что я думал, будем указывать либо моё имя, либо оба имени на всём...
С того дня, как они расторгли помолвку, Далия уже много раз испытывала раздражение и горькое разочарование в Тобиасе. Но такого холодного гнева она почувствовала впервые.
— Если выпускаешь своё творение в мир, высекай на нём своё имя и отвечай за то, что создал, — так всегда учил меня отец. — Её изумрудные глаза, холодные как лёд, впились в Тобиаса. — Я бы не была так против, если бы ты использовал оба имени. Но только своё? Если один из моих инструментов, зарегистрированный на твоё имя, окажется неисправным или, не дай боги, станет причиной несчастного случая, как эта информация дойдёт до меня?
— Я сам тебе скажу, если такое...
Тобиас осёкся и напрягся. Он держался слишком непринуждённо с человеком, который теперь был для него почти чужим.
— Сегодня же расторгни контракт на компактную магическую плиту, пожалуйста. После этого я зарегистрирую её заново сама.
— Я бы... не хотел... — Сделать это означало признать собственный проступок. Его деловые отношения с гильдией пострадали бы. — Всё это произошло, когда мы ещё были помолвлены. Может, скажем, что у меня было твоё разрешение, оставим контракт как есть, а я куплю у тебя права на плиту? Назови цену — компания выкупит её.
— Нет, спасибо. Если ты дождёшься официального возражения от гильдии, последствия будут серьёзными. Мне сказали, что я также имею право подать иск о мошенничестве, если пожелаю.
— Но ты ведь не сделаешь этого... правда? Ты всё-таки настолько злишься из-за помолвки?
Далия опустила взгляд и глубоко вздохнула.
— Дело не в помолвке. Меня беспокоит, что такой уважающий себя мастер инструментов, как ты, поставил своё имя на вещь, которую не создавал. Как твоя соученица у одного мастера, я в тебе разочарована.
— Соученица? Вот как. Понимаю. Значит, для тебя я всегда был только этим? — Тобиас отвёл взгляд, крепко сцепив руки. — И я ничем не смогу убедить тебя передать мне права на плиту?
— Ничем.
— Даже если «Орландо и Ко.» перестанет иметь с тобой дела?
— Даже тогда, — без малейшего колебания ответила Далия.
К такой возможности она была готова с самого начала. Она могла найти другого поставщика. Если обратиться в Гильдию торговцев, там смогут познакомить её с другой торговой компанией. Если и это не получится, она сосредоточится на клиентах, которых набрала благодаря продаже водонепроницаемой ткани. Она могла даже перейти на услуги по обработке сырья. Доход, возможно, снизится, но Далия была уверена, что выживет. Если она собиралась стать самостоятельной мастерицей магических инструментов, от этого испытания нельзя было отступать.
— К тому же твоя новая невеста наверняка не захочет, чтобы ты сохранял со мной какие-либо связи, верно?
Далия не заметила её в офисе, но знала: новая невеста Тобиаса где-то здесь, в этом здании. Она искренне надеялась, что ей не придётся увидеть их вместе.
— Далия...
— Я рассчитываю, что ты уладишь этот вопрос в Гильдии торговцев до конца дня.
С этими словами Далия поднялась со стула. Ярко-рыжие волосы скользнули по её плечам, когда она развернулась на каблуках и ушла, оставив Тобиаса ошеломлённо смотреть ей вслед. Он едва мог поверить, что это та самая Далия, которую он всегда знал.
Оставшись один в тихой комнате, Тобиас опустился на стул. Почему всё так вышло? Он знал, что виноват сам, но всё это казалось ему слишком тяжёлым.
Далия была дочерью Карло — человека, который был его мастером в создании магических инструментов. Они с Далией впервые встретились в мастерской Зелёной башни. Карло представил Тобиаса как своего ученика, а Далия робко ему поклонилась. Она показалась ему женщиной с очень неброской внешностью — а если говорить не так мягко, просто невзрачной.
По-настоящему они начали разговаривать только тогда, когда она стала работать над своей водонепроницаемой тканью. Она сушила слизней по всей крыше и в саду; в воздухе стояли облака порошка слизи, от которых он кашлял. Он с теплотой наблюдал за ней как старший ученик, пока она с почти детским увлечением бросалась в свои исследования.
Но затем, когда Далия ещё была подростком, она зарегистрировала водонепроницаемую ткань и плащ-дождевик в Гильдии торговцев и получила первые контракты. У самого Тобиаса тогда ещё не было ни одного, и роль «старшего ученика» внезапно стала давить на него чуть сильнее.
Их помолвка возникла не из взаимной любви, а по настоянию отцов. Когда Карло впервые обратился к нему с этим предложением, Тобиас согласился почти без раздумий. Если быть честным, его, пожалуй, больше привлекала возможность стать преемником Карло, чем мужем Далии. Лишь когда они встали рядом уже как пара, он заметил, насколько Далия высокая.
— Ты ужасно высокая, да? — заметил он тогда, не сумев скрыть неловкость.
Она не ответила.
После помолвки, стоило ему захотеть, чтобы Далия что-то сделала, она почти всегда соглашалась. Иногда она задавала вопросы о просьбе, но ни разу по-настоящему не возразила. Казалось, Далия уважает его как старшего и будет такой женой, которая идёт на шаг позади, тихо поддерживая мужа.
Затем внезапно умер его отец, а год спустя — Карло. После смерти отца Далия часто приходила помогать с повседневными делами «Орландо и Ко.». Даже когда не стало и Карло, Далия продолжала держаться, ни на что не жалуясь.
В какой-то момент всё это начало раздражать Тобиаса. Он требовал от неё всё больше. Велел ей сделать одежду скромнее. Велел не пить больше двух бокалов вина. Что бы он ни просил, она выполняла. Поэтому он был уверен, что она согласится с тем, что он сделал с контрактом, даже если узнает об этом постфактум. Оглядываясь назад, Тобиас понимал: Далия ни разу ничего от него не потребовала и никак на него не давила.
Объяснение было простым. Всё это время она видела в нём только старшего ученика и никого больше. Она стала его невестой лишь потому, что так велел её отец, их мастер. Вероятно, она согласилась бы, кем бы он ни был. Справедливости ради, он, наверное, тоже согласился бы жениться на дочери Карло, какой бы она ни оказалась.
Эмилия изменила всё. Эта миниатюрная молодая женщина однажды просто появилась в компании. У неё были светлые волосы медового оттенка и яркие карие глаза. Время от времени она ошибалась, но всегда старалась изо всех сил.
— Надо же, мастер магических инструментов? Как потрясающе!
Тобиас не мог забыть, как засияли глаза Эмилии, когда он впервые рассказал ей о себе.
Она была дочерью дворянина и его любовницы. Её родителям запретили пожениться и насильно разлучили. Из-за слабого здоровья матери Эмилии пришлось бросить старшую школу, чтобы ухаживать за ней. После смерти матери она кое-как выживала одна. Она говорила, что с нетерпением ждёт возможности освоиться и как следует проявить себя на работе. Не успел Тобиас опомниться, как был очарован. Ему захотелось поддерживать её как старший брат и давать ей советы, чем только мог.
За несколько дней до того, как Тобиас должен был зарегистрировать брак с Далией, Эмилия как-то обмолвилась в разговоре:
— Я всегда жила в съёмных комнатах. Я даже ни разу не видела семейный дом изнутри.
Тобиас тут же предложил ей жить в новом доме. Тогда молодая женщина расплакалась и призналась, что любит его, а в итоге Тобиас сделал ей предложение. Он поступил неправильно; он это понимал. И всё же, сколько бы раз он ни возвращался к этому мыслями, он не мог представить, что поступил бы иначе. Эмилия была той самой — единственной, кому принадлежало его сердце.
Он уже какое-то время сидел в пустой комнате, погружённый в мысли, когда в дверь робко постучали. Он разрешил войти. Дверь открылась, и молодая женщина, занимавшая главную роль в его размышлениях, нерешительно проскользнула внутрь.
— Простите, что беспокою.
— О, Эмилия... Тебе велели оставаться в задних комнатах, пока Далия не уйдёт?
Когда Далия пришла, Эмилии как раз случайно не было в комнате. Похоже, её отвели подальше и сказали не показываться. К счастью, она вышла только тогда, когда убедилась, что опасность миновала. Меньше всего Тобиас хотел, чтобы Эмилия и Далия встретились.
— Прости, Тобиас, я не могла не волноваться... Можно... можно спросить, о чём она приходила поговорить?
Её яркие карие глаза блестели; она выглядела ужасно встревоженной.
— О нашей работе с инструментами. С помолвкой уже всё улажено, тебе не нужно беспокоиться. — Тобиас заставил себя улыбнуться.
Эмилия опустила глаза и крепко сжала руки. На её запястье поблёскивал золотой браслет с сердоликами того же цвета, что и глаза Тобиаса. Пусть раньше браслет принадлежал Далии, Эмилия была счастлива получить его.
— Мне так жаль...
— Тебе не за что извиняться.
— Но всё это случилось из-за того, что я влюбилась в тебя, хотя знала... знала, что ты уже помолвлен, но ничего не смогла с собой поделать.
Её голос дрожал, а по фарфоровым щекам скользили слёзы. Тобиас протянул руку и бережно стёр их.
— Ты не сделала ничего плохого. Во всём виноват я.
Она казалась такой маленькой и мягкой, когда он прижал её к себе. Тобиас знал лишь одно: он должен защитить эту женщину любой ценой. Это чувство, эта любовь были настоящими и истинными, как ничто другое в его жизни. И всё же где-то под всем этим не умолкал тихий мрачный голос.
Далия, говорил этот голос. Я ведь хотел только одного — хоть раз стать для тебя больше, чем учеником твоего отца.
— Госпожа Далия, как всё прошло?
Едва Далия вернулась в Гильдию торговцев, Ивано поспешил к ней; тревога была написана у него на лице.
— Господин Орландо должен зайти к вам сегодня позже. Если вы проследите, чтобы он расторг контракт, я буду очень благодарна. После этого я зарегистрирую изделие заново. Не хочу вас утруждать, но мне хотелось бы также нанять писца-юриста, чтобы он всё проконтролировал.
— Понял.
— Кроме того, мне сообщили, что компания Орландо больше не будет со мной работать, так что, если возможно, я была бы благодарна, если бы вы помогли мне связаться с другой торговой компанией.
— Простите? Это сказал господин Орландо?
Ивано от изумления даже рот приоткрыл.
— Да, я слышала это прямо от него. Ошибки быть не может.
— Понятно... Прошу меня извинить, мне нужно посоветоваться с заместителем главы гильдии. Вы не против подождать несколько минут?
— Конечно, подожду. Простите, что отнимаю у вас столько времени.
Далия проводила взглядом Ивано, который бегом поднялся по лестнице, а затем глубоко вздохнула. Похоже, сегодня она снова вернётся домой поздно.
— О, привет, Далия!
На знакомый голос Далия обернулась. Конечно же, это был Марчелло.
— Ирма была права, знаешь. Рыжие волосы тебе правда больше идут. А я тут последнюю доставку за день привёз.
— Спасибо, она замечательно всё сделала. Слушай, насчёт заказа покрывал для экипажей от Гильдии курьеров... ты замолвил за меня слово?
— Ну, начальник сказал, что они у нас почти закончились, вот я тебя и порекомендовал.
— Спасибо, я очень ценю это. Обязательно постараюсь выполнить работу как можно лучше.
— Спасибо, это здорово. Когда всё намокает, хлопот потом выше крыши. Ты тут на встречу пришла?
— Да, ищу новую торговую компанию, чтобы закупать нужные материалы. С компанией Орландо всё стало немного сложно.
Технически Далия могла закупать материалы и как частное лицо, но в таких случаях гильдия ограничивала сумму сделки. Был ещё вопрос доверия: без торговой компании, которая могла бы за неё поручиться, круг поставщиков сильно сужался. Поэтому Далия твёрдо решила найти новую компанию.
— Ну и к лучшему. Не стоит тебе иметь дело с этим идиотом.
Далия оставила при себе тот факт, что совсем недавно говорила с Тобиасом, которого Марчелло теперь даже по имени называть отказывался.
— Тебе давно пора уже открыть собственную компанию. Тогда сможешь запасаться чем угодно.
— Собственную компанию? Я и поручителей-то не найду, не говоря уже о залоге.
Далия с кривой улыбкой отмахнулась от предложения. Ни закон, ни правила не запрещали ей открыть собственную компанию, но для этого требовались пятнадцать золотых и четыре поручителя. Чтобы иметь право выступить поручителем, человек должен был быть совершеннолетним. Он должен был не меньше трёх лет быть председателем или заместителем председателя компании, зарегистрированной в Гильдии торговцев, либо не меньше трёх лет состоять в одной из городских гильдий. Подходил также дворянин в ранге виконта или выше. Кроме того, каждый поручитель обязан был внести в дело не меньше четырёх золотых.
Быть поручителем означало взять на себя серьёзную ответственность: если новая компания совершала незаконные действия, даже без ведома поручителей, поручители считались виновными по соучастию и получали крупные штрафы. Если компания приносила прибыль, их первоначальный взнос в четыре золотых через два года возвращался с процентами.
Однако если компания разорялась в течение этих двух лет, среди наказаний была и обязанность поручителей погасить долги компании. За такое нельзя было браться легкомысленно.
— «Торговая компания Розетти» звучит очень недурно, вам не кажется? Думаю, ваш друг прав.
Где она всё это время слушала, Далия понятия не имела, но в коридоре вдруг появилась Габриэлла с весёлой улыбкой на губах. За ней шли Ивано и Доминик, писец-юрист.
— Прекрасная возможность, разве нет? — спросила женщина.
— На меня можете рассчитывать как на поручителя!
— Марчелло, что ты такое говоришь? — Далия растерялась. — Нужно сначала поговорить с Ирмой, прежде чем решать такое!
— Ирма только спросит, почему я не согласился сразу. У нас припрятана изрядная сумма сбережений, так что можем себе позволить.
— Если вы примете и меня, я тоже с радостью стану поручителем. О, кажется, я ещё не представился: Меццена Грив.
Мужчина с каштановыми волосами, стоявший рядом с Марчелло, был одним из тех, кто на днях помогал переносить вещи Далии.
— Я не понимаю. Почему вы хотите сделать это для меня?
— Думаю, это будет хорошим вложением. Дождь всегда был для нас в Гильдии курьеров настоящей головной болью. Водонепроницаемые покрывала и плащи-дождевики, которые вы изобрели, очень нам помогли. Если есть шанс, что в будущем вы сможете создавать больше таких вещей, нам всем станет намного легче работать. Я с радостью помогу этому случиться. А если можно сделать особую просьбу — автоматические ворота нам бы очень пригодились.
Пока Меццена улыбался, Ивано тоже поднял руку.
— Я тоже хотел бы предложить своё имя. Прошу понять: я говорю это не только из доброты. Я также считаю, что это отличное вложение. Надеюсь, за следующие два года вы разумно им распорядитесь и принесёте нам хорошую прибыль.
— Это уже трое, — бодро сказал Доминик. — Я был бы только счастлив предложить и своё имя, но моё положение писца-юриста мне это запрещает. Как вернусь домой, поговорю с сыном и внуками. У меня один сын и трое внуков работают в гильдиях; уверен, кто-нибудь из них охотно вам поможет.
Разговор разворачивался так быстро, что Далия едва успевала за ним следить. Не могло всё быть настолько просто; какая-то часть её невольно подозревала, что над ней устроили невероятно сложную шутку.
— В этом нет нужды, Доминик. Четвёртого поручителя предоставлю я. Мой муж охотно поможет.
Муж Габриэллы был виконтом и главой Гильдии торговцев, лордом Джедда. У Далии перехватило дыхание.
— Ах, глава гильдии? Превосходная мысль, — одобрительно сказал Доминик. — Но, погодите, я слышал, что лорд Джедда сейчас по делам в соседнем королевстве. Получить от него доверенность займёт время, не так ли?
— Не о чем беспокоиться. У меня в столе всегда лежит несколько.
Тот факт, что заместительница главы гильдии держала в своём столе готовый запас доверенностей от мужа, вызывал вопросы сразу на нескольких уровнях. Похоже, та же мысль пришла в голову всем присутствующим, но никто не посмел усомниться в непоколебимой улыбке Габриэллы.
— Ну что ж, тогда найдём переговорную и займёмся делом, — сказала женщина.
— Да, найдём. Надеюсь, вы не против, если писцом-юристом выступлю я, госпожа Далия?
— Пожалуйста, подождите! Вы все правда уверены? Всё так внезапно, я совсем не готова! К тому же я всё ещё начинающая мастерица инструментов! Не знаю, смогу ли получить такую прибыль всего за два года...
— Что это за глупости? Ты доказала себя в тот день, когда изобрела водонепроницаемую ткань. Если тебе нужно больше средств на исследования, всегда можно добавить поручителей. Уж я-то знаю, что в Гильдии курьеров найдётся немало людей, готовых вложиться в изобретательницу этой ткани.
— Уверен, и здесь мы сможем найти ещё поручителей, — сказал Ивано. — Хотите, я прямо сейчас поспрашиваю?
— Нет! Прошу вас, не надо.
Далия и так едва поспевала за разговором. Ещё немного — и её желудок этого тоже не выдержит.
— Деньги, которые вы внесёте в гильдию, станут вашим залогом, — объяснила Габриэлла. — Если понадобится больше, вы сможете свободно распоряжаться средствами, вложенными поручителями. В качестве места работы зарегистрируем Зелёную башню. Всего нужно будет оформить восемь документов, но если что-то окажется непонятно, можете в любое время спросить меня или любого другого сотрудника гильдии. Только скажите слово, Далия, и всё будет сделано.
Закончив, Габриэлла выжидательно посмотрела на Марчелло и Ивано.
— Подумай, Далия. Это ведь шанс наконец-то заполучить все материалы, которые ты давно хотела попробовать. Ну, например, чешую огненного дракона и ветряного дракона, кожу морского змея!
— Я слышал, что на днях в соседнем королевстве убили грифона. Возможно, к нам попадут материалы от него. Товаров в последнее время идёт в изобилии; думаю, можно ожидать, что поставщики будут предлагать всё больше редких вещей.
Далия знала: материалы, о которых они говорили, добыть непросто, а когда они всё же появлялись в продаже, стоили они весьма недёшево.
[[image:/storage/reader-images/3b5fa6aac855cf739d97da2c9344c17d8c32ec5f.jpg]]
Чешуя вивернодракона
Чешуя огненного дракона
Кожа морского змея
Грифон
И всё же... мастерица магических инструментов могла мечтать.
Из чешуи огненного дракона она смогла бы создать инструмент с невероятной огнестойкостью. Из чешуи ветряного дракона, возможно, получилось бы сделать что-нибудь летающее. Она слышала, что кожа морского змея способна управлять течением воды. Далии очень хотелось испытать её самой. А грифоны... о драгоценных материалах от одного из них она могла только мечтать. Ей хватило бы даже клочка — лишь бы исследовать его и узнать свойства.
Пока Далия думала обо всех прочих мистических материалах, которых никогда не видела собственными глазами, сердце мастерицы в ней затрепетало.
— Тогда в переговорную, — с довольной улыбкой сказала Габриэлла. — Поставим подписи под этим контрактом.
— Да... Да, идёмте.
Что оставалось делать мастерице инструментов? В конце концов, песнь сирен редких и необычных материалов оказалась слишком сильной, чтобы ей сопротивляться.
На следующий день Далия снова оказалась в Гильдии торговцев. Шанс получить редкие и необычные материалы, о которых она до сих пор только мечтала, был слишком соблазнителен, и теперь ей предстояло основать собственную торговую компанию. Вчера, пока она была в гильдии, Тобиас так и не пришёл, поэтому перерегистрацию изобретённой ею компактной магической плиты пришлось отложить на сегодня. Если Тобиас не явится и теперь, гильдия, возможно, возьмёт дело в свои руки.
Чуть быстрее обычного Далия поднялась по лестнице на второй этаж гильдии. Там её встретил Ивано.
— Доброе утро, госпожа Далия. У меня хорошие новости: господин Орландо вчера приходил, и мы расторгли контракт на вашу плиту, — сказал он, не тратя времени на светскую беседу. Должно быть, понимал, как сильно это тревожило её.
— Спасибо, Ивано. Я так рада.
— Я принесу документы, которые понадобятся для повторной регистрации. Доминик будет здесь после полудня, так что сегодня мы должны успеть всё завершить.
— Прекрасно. Оставляю это в ваших руках.
Процедура повторной регистрации была простой и не требовала большого количества бумаг. Писцу-юристу Доминику нужно было лишь подтвердить, что имя Далии правильно записано в контракте, а затем составить свидетельство. Присутствие самой Далии не требовалось. Тобиас сохранит свою репутацию мастера магических инструментов и не подвергнется наказаниям. Правда, невозможно было знать, какие слухи разойдутся по гильдии.
Пока Далия просматривала документы, в одну из переговорных рядом с кабинетом вошла группа из пяти-шести мужчин. Похоже, это была встреча торговцев, занимавшихся текстильным делом. Один из них задерживался, и они принялись болтать между собой.
— Знаете, что я только что услышал внизу? Один из мальчишек Орландо связался с другой женщиной — за день до собственной свадьбы!
Мужчины и представить не могли, что предмет их сплетен сидит в углу соседнего кабинета, достаточно близко, чтобы всё слышать. Далии очень хотелось заткнуть уши пальцами, но привлекать к себе внимание она не хотела. Она сосредоточилась на том, чтобы сохранить равнодушное выражение лица, и небрежно перелистывала страницы в руках.
— Один из Орландо? А, Тобиас? Тот, что делает водонепроницаемую ткань? Я думал, он уже женился.
— Он был помолвлен с дочерью Карло. Таня, что ли? Ну, тогда он был учеником Карло; не то чтобы мог отказаться.
— Слышал, его новая девушка работает за стойкой в его компании. Раз видел её — миленькая крошка.
— Таню всё-таки жалко, а? Если бы Карло был жив, такого бы не случилось.
Слухи и правда умели искажать факты. Значит, эту ткань сделал Тобиас? А её теперь звали Таней? Далия подавила желание вмешаться и оставила мысли при себе. Она изо всех сил старалась сохранять спокойствие, но пальцы всё крепче и крепче сжимали бумаги.
— Старые болтливые птицы щебечут без умолку, правда?
Далия почувствовала хлопок по плечу и подняла взгляд. Перед ней стояла Габриэлла. Сегодня заместительница главы гильдии была в лавандовом платье с кружевной отделкой. В её волосах цвета слоновой кости сверкала серебряная заколка с синими камнями. Как всегда, выглядела она поразительно элегантно.
— Если ты не занята, можно я одолжу тебя ненадолго?
— Конечно, — ответила Далия, — но разве у вас нет работы?
— Нет, у меня выходной. Я здесь только потому, что заняться было нечем; муж уехал, понимаешь.
Женщина просто проявляла к ней доброту? Или, может, хотела поговорить о новой компании? Далия не знала, но всё равно быстро согласилась. Когда они вышли наружу, она увидела, что там уже ждёт экипаж.
— Ну что, Далия, как насчёт нескольких уроков, как быть председательницей?
— Председательницей? Но... я единственный человек в компании.
— Именно. Тем больше причин позаботиться о том, чтобы тебя воспринимали всерьёз. Нужно привести твой внешний вид в соответствие с положением.
Женщина улыбнулась с видом кошки, только что заметившей добычу.
Первым местом, куда Габриэлла отвезла Далию, был магазин одежды. Это был магазин для простолюдинов, но наряды выглядели очень добротными. Одежда и аксессуары в этом мире стоили дороже, чем в прежнем мире Далии. Далия тревожно потянула Габриэллу за рукав.
— Эм, я не уверена, что могу себе это позволить...
— Не волнуйся. Твой поручитель — мой муж; если понадобится, всегда можно залезть в его кошелёк.
Этот ответ порождал куда больше вопросов, чем давал ответов, но на них Далия получила только беззаботную улыбку Габриэллы.
— Добро пожаловать! Мы вас ждали.
Не успела продавщица поприветствовать её, как тускло-серое платье Далии тут же стянули с неё через голову. Через несколько мгновений её измеряли тут, там и вообще повсюду. Сразу после этого продавщица и Габриэлла сурово отчитали её за размер нижнего белья — совершенно неподходящий, как выяснилось. Далия объяснила, что её вес почти не изменился со времён колледжа, поэтому она просто продолжала покупать те же размеры и даже не примеряла, — и получила ещё более суровый выговор. Продавщица взяла её в оборот, сняла дополнительные мерки и принесла несколько новых комплектов белья на примерку.
— Правильный размер белья совершенно необходим! — напомнила женщина как минимум трижды.
В итоге Далия согласилась купить три комплекта белья, которое действительно ей подходило.
Затем ей начали прикладывать к лицу лоскут за лоскутом, проверяя, какие цвета подходят к тону её кожи. Подходящие оттенки приклеили к листу бумаги и вручили ей. Похоже, из них ей и следовало выбирать. Продавщица спросила, какой стиль одежды ей нравится.
— Мне нравится одежда, в которой легко двигаться, на которой не видны пятна и которую просто стирать, — ответила Далия.
Продавщица замолчала, а Габриэлла в отчаянии приложила ладонь ко лбу. Далию тут же отправили обратно в примерочную. Продавщица вошла следом с такой огромной охапкой одежды, что едва видела, куда идёт.
— Пожалуйста, примерьте всё это.
Улыбка продавщицы была самую малость пугающей. Далия не знала, что сказать, и посмотрела на Габриэллу в поисках поддержки, но увидела, как та входит в примерочную с горой одежды вдвое больше предыдущей.
Под руководством Габриэллы и продавщицы Далию наряжали в, казалось, бесконечную череду комплектов, пока на вешале не осталось около двадцати вещей десяти разных видов, вошедших в короткий список. Ей велели выбрать хотя бы три. Далия попыталась отделаться тремя самыми дешёвыми на вид, но Габриэлла немедленно её раскусила.
— Далия, тебе нужно понять, для чего эта одежда. Считай её рекомендательным письмом. Когда ты как председательница компании встречаешься с новыми деловыми партнёрами и клиентами, ты должна внушать доверие. Правильная одежда важна для первого впечатления.
— Лучше и не скажешь! — с жаром согласилась продавщица. — Вам совершенно необходима одежда, которая подчеркнёт ваши достоинства!
Объяснение было разумным, Далии пришлось это признать. Но она понятия не имела, какая одежда «внушает доверие» и «создаёт хорошее впечатление». Откровенно говоря, от всех этих фасонов она была так ошеломлена, что уже не понимала, что ей идёт, а что нет. Она призналась в этом двум женщинам и попросила совета. В конце концов они остановились на двух комплектах. Первый — блестящее чёрное платье цвета ламповой сажи и ванильно-бежевый жакет. Второй включал прохладный гиацинтово-синий ансамбль и длинную тёмно-синюю юбку с тонкой кружевной отделкой. Далия с приятным удивлением обнаружила, что оба ей очень нравятся.
— Слишком свободная одежда в итоге мешает двигаться. К тому же сейчас на рынке появляется много тканей с хорошей эластичностью. Особенно удобны ткани с вплетённым волосом единорога, — объяснила продавщица, когда Далия мучилась с выбором третьего комплекта.
При упоминании волоса единорога у мастерицы мгновенно навострились уши. После ещё некоторых раздумий она выбрала оливково-зелёные брюки — разумеется, из эластичной ткани с вплетённым волосом единорога. К ним она подобрала лёгкий летний свитер цвета лилии, белый с едва заметным зелёным оттенком, и белую рубашку под него. Насколько Далия помнила, это был первый раз за её вторую жизнь, когда она покупала белую одежду.
Последней задачей было подобрать обувь к новым нарядам. Далия настояла, что не больше двух пар. Габриэлла с продавщицей погрузились в серьёзное обсуждение, и вскоре началась примерка. Спустя, как показалось Далии, целую вечность они сошлись на бежевой паре, подходившей к тону её кожи, и ещё одной — блестяще-чёрной. У обеих были низкие каблуки, чтобы в них было удобно ходить.
Когда каждую вещь и каждую пару обуви наконец обсудили и утвердили, Далия была готова рассыпаться кучкой пепла. Продавщица объяснила, что в магазине работает швея, специализирующаяся на подгонке одежды, так что необходимые поправки к новым вещам Далии смогут сделать сразу. Пока они ждали, продавщица подготовила счёт. Однако передала его не Далии, а Габриэлле.
— Далия, у тебя есть пять монет золочёного серебра? — спросила Габриэлла.
Далия понимала одну монету золочёного серебра как примерно десять тысяч иен. Они покупали семь довольно качественных предметов одежды, три комплекта белья и две пары обуви — не могло всё это стоить так мало.
— Я заплачу сама. Это ведь дороже, правда?
— Нет, я настаиваю. Сохрани свои монеты для следующего магазина, хорошо?
Следующего... магазина?
То, что Далия удержалась на ногах, было настоящим чудом.
Следующей остановкой оказался магазин косметики. В бутике Далия переоделась в новое платье цвета ламповой сажи и блестящие чёрные туфли. Она уже много лет не носила каблуки; к дополнительной высоте ещё предстояло привыкнуть.
— Добро пожаловать, госпожа Габриэлла.
— Добрый день. Я привела особую гостью, о которой говорила. Это Далия, председательница торговой компании Розетти.
— Госпожа Далия, большое спасибо, что пришли.
Когда продавщица представила её как председательницу, Далия растерялась, но поднимать шум не стала, чтобы не смущать Габриэллу. Она взяла себя в руки и ответила сияющей женщине улыбкой, которая, как она надеялась, выглядела дружелюбной.
Полки магазина были заставлены всевозможной косметикой, а каждый уголок красиво украшали яркие цветы. Далия невольно почувствовала себя робко.
— Чем мы можем вам сегодня помочь?
— Я хотела бы, чтобы меня научили простому макияжу для начинающих, который можно сделать за десять минут, — ответила Далия. — И хотела бы купить один набор косметики для него.
— Разумеется, госпожа.
— А я запишу для тебя порядок действий, — добавила Габриэлла.
Продавщица пригласила Далию сесть перед большим трёхстворчатым зеркалом. На маленьком столике сбоку лежали разные косметические средства. Продавщица встала рядом с Далией, а Габриэлла устроилась на диване позади них.
— Какой косметикой вы обычно пользуетесь?
— Раньше я пробовала пудру и помаду, но мне всегда казалось, что они мне не подходят. Вот и всё.
Правда была в том, что она совсем перестала пользоваться косметикой после того, как Тобиас сказал, что ему не нравится её запах.
— Что ж, кожа у вас и так очень красивая, так что мы только придадим форму бровям, а потом нанесём простой контур для глаз, помаду и румяна. Я с радостью порекомендую ещё тени и пудру, но можем обойтись и без них, если хотите.
И в прошлой жизни, и в этой Далия владела лишь самыми базовыми знаниями и навыками макияжа. Она сидела немного неловко, пока продавщица умело приводила в порядок её брови и плавно объясняла каждое действие. Затем она начала брать косметику со столика, объясняя Далии, как пользоваться каждым средством, прежде чем нанести его для примера. Чуть густоватые и неухоженные брови Далии вскоре были подстрижены и обрели тонкую изящную форму. Одного этого хватило, чтобы в облике молодой женщины не осталось и намёка на неопрятность. Пушок на лице тщательно убрали, и кожа стала заметно ярче. Её вполне симпатичные, но ничем не примечательные глаза подводка сделала выразительнее и острее, а тени добавили глубины. Немного румян придало бледным щекам здоровое сияние. Завершила образ помада.
Когда Далия посмотрела на себя в зеркало, она невольно задумалась, нет ли в товарах этого магазина какой-нибудь магии. Продавщица выглядела очень довольной, завершая демонстрацию. Она подвела Далию к умывальнику в углу магазина и помогла снять макияж — теперь настала очередь Далии. Та приуныла: как ей вообще всё это запомнить?!
Едва она взяла карандаш для глаз, как вдруг вспомнила упражнение из старшей школы. На занятиях по созданию магических инструментов ей однажды дали задание: смешать несколько ингредиентов, чтобы получить определённые цвета, а затем по инструкции нанести эти цвета на конкретный магический инструмент. Работа была трудной, но очень увлекательной. Возможно, ей стоит представить, что её лицо — тот самый магический инструмент, и следовать выученным в школе шагам, нанося макияж. Стоило ей подумать об этом так, и она немного расслабилась. В конце концов, мастерам магических инструментов нужна точная рука: умение добиваться точного цвета и вносить мелкие поправки было совершенно необходимо.
— О, великолепно получилось! И вам так идёт! — радостно защебетала продавщица, когда Далия закончила наносить макияж. Женщина тут же пустилась в очередную речь о разных средствах, которые подобрала. Далии оставалось только вежливо сидеть и слушать.
— Я рекомендую пудру с примесью шёлка: она не сушит кожу. Почти все наши тени для век растительного происхождения, но в последнее время некоторые производители начали использовать компоненты из чудовищ.
— Компоненты из чудовищ? И что же они используют?
— Ну, например, есть пигмент, извлечённый из красных слизней, который даёт прекрасную прозрачность. Разработали новый процесс, который полностью выводит из него токсины. Собственно, помада, которую мы сегодня использовали, сделана из смеси этого нового пигмента и классической формулы.
— О, красные слизни? Они состоят из геля, так что понимаю, почему он даёт такую прозрачность и глубину.
Продавщица с энтузиазмом кивнула.
— Именно. Прозрачность превосходная, и смотрится очень естественно. А буквально в прошлом месяце кто-то разработал закрепитель для помады из наружной кожи кракенов. С ним помада держится куда дольше, прежде чем её нужно обновлять.
— Интересно. Кожа кракена и правда должна образовывать прочную плёнку. Полагаю, она ещё и не даёт помаде отпечатываться на чашках и бокалах?
— Именно так! Очень удобно, когда вы едите вне дома или пьёте чай, — ответила продавщица с всё той же неослабевающей энергией. — Есть ещё одно средство, о котором я слышала, хотя нам ни разу не удавалось получить его в продажу: тени для век из молотых листьев Мирового Древа. Говорят, они не зелёные, а удивительного светло-голубого цвета, словно само небо.
— Его листья становятся цвета неба? Как красиво.
Трудно было сказать, о чём на самом деле был последовавший разговор — о косметике или о материалах чудовищ. В любом случае обе получили удовольствие. Габриэлла отложила записную книжку и с мягким выражением лица наблюдала за двумя женщинами.
В конце концов Далия вышла из магазина с базовым набором косметики и щедрой охапкой бесплатных пробников.
— Я бы хотела поднять за тебя бокал вина, но, боюсь, время летит, так что придётся обойтись этим.
К тому времени давно перевалило за полдень и приближался час послеобеденного чая. Далия и Габриэлла сидели друг напротив друга в уютном кафе. На столе между ними стояли две тарелки толстых пышных панкейков со свежими фруктами и взбитыми сливками, а также две изящные чашки чёрного чая.
— Надеюсь, с сегодняшнего дня ты будешь считать нас подругами, Далия. Зови меня Габриэллой, хорошо? Я предпочитаю говорить с председателями компаний на равных.
— Д-да... — Далия смогла только робко пробормотать ответ.
Габриэлла была виконтессой, женой главы гильдии и сама занимала должность заместительницы главы гильдии. Называть её по имени казалось совершенно неправильным.
— Ну же, Далия, мы наконец подобрали тебе хорошую одежду, а ты сутулишься. Такая трата усилий, знаешь ли.
— О, я постараюсь не... заместитель гла— Габриэлла.
Далия поймала себя на том, что почти назвала Габриэллу привычным титулом. Старшая женщина только рассмеялась и велела ей есть панкейки, пока они не остыли. Панкейки были удивительно лёгкими, каждый кусочек таял во рту за считаные мгновения. Вкус тоже был превосходным: наверняка их приготовили из молока и яиц высшего качества. Первые несколько кусочков Далия съела просто так, потом добавила взбитые сливки. Они пахли душистой ванилью, но были не слишком сладкими, а по текстуре — шелковисто-гладкими. Второй панкейк она съела с оставшимися сливками и фруктами. Сладость и сочность фруктов только усиливали все остальные вкусы. И Далия, и Габриэлла ели почти молча; возможно, после всего пережитого они проголодались сильнее, чем думали.
Когда они закончили и немного насладились полным удовлетворением от вкуснейших панкейков, им принесли две свежие чашки чая.
— Прости, что я всё это так внезапно на тебя обрушила, Далия.
— О, пожалуйста, не извиняйтесь. Сегодня я столько всего узнала, и вы даже заплатили за мою одежду. Я не знаю, как вас благодарить. Сама я бы во всём этом не разобралась; я даже никогда об этом не задумывалась.
Новая одежда и макияж открыли Далии глаза. Она никогда особенно не интересовалась модой и не имела понятия, какие вещи важны и что ей подходит. Однако она твёрдо решила делать всё необходимое, чтобы стать успешной председательницей и заслужить доверие клиентов. Отныне она будет больше заботиться о своём внешнем виде.
— Ах, чуть не забыла. Думаю, тебе стоит сходить в храм и восстановить зрение, чтобы избавиться от очков.
— От очков?
— Да, они только мешают.
Это звучало почти как приказ. Конечно, очки действительно порой доставляли неудобства: буквально на днях, когда она испытывала в ванной дозатор пенного мыла, они постоянно запотевали. Если в храме ей исправят зрение, работать станет легче. Она уточнила стоимость: за оба глаза вся сумма составит один золотой и соответствующее пожертвование. Она могла себе это позволить.
Глазные болезни обычно лечили врачи, но за восстановлением зрения люди шли в храм. Врачи лечили болезни, храмы лечили раны — таково было основное правило этого мира. Даже человек, потерявший конечность, мог в течение недели восстановить её у жреца с помощью регенерационной магии. Далия помнила, как впервые услышала об этом; тогда она воочию осознала, какой невероятной силой является магия. С другой стороны, знания о лечении болезней здесь были не так развиты, как в прежнем мире Далии. Она когда-то думала, что почти всё можно вылечить каким-нибудь магическим средством, но оказалось, что магия — не панацея. В этом мире люди боялись болезней куда сильнее, чем травм.
— Хорошо, я схожу. Спасибо, Габриэлла. Вы столько для меня сделали.
— Не стоит об этом. Я всего лишь возвращаю долг Карло.
— Вы были должны моему отцу? — озадаченно спросила Далия.
Она не могла вспомнить, чтобы отец сделал для Габриэллы что-то такое, из-за чего та оказалась бы у него в долгу.
— Именно твой отец познакомил меня с моим мужем. Мы оба обязаны Карло благодарностью.
— Я и не знала.
— Карло запретил мне говорить об этом. Сказал, что не хочет, чтобы все ходили к нему за знакомствами с богатыми мужьями, так что я должна молчать до самой его смерти.
Муж Габриэллы был дворянином, виконтом Джедда. Отец Далии был почётным бароном. В том, что их пути где-то пересеклись, не было ничего невероятного.
— Была и ещё одна причина. Он попросил меня быть рядом, если тебе когда-нибудь понадобится помощь — как мастерице инструментов или просто как женщине. А если не понадобится, я должна была сохранить это в тайне навсегда.
— Он правда так сказал?
— Не то чтобы я думала, будто ты бедствуешь. Просто теперь, когда этот мальчишка Орландо больше тебя не удерживал, мне показалось, что момент для открытия собственной компании самый подходящий. Конечно, председательница должна быть лицом своей компании — ради этого всё сегодня и было. А почему я настояла, чтобы мой муж стал поручителем... ну, поддержка дворянина убережёт тебя от большинства неприятностей.
— Большое вам спасибо...
— Я же сказала: просто возвращаю долг. Не нужно меня благодарить. И помни, Далия, теперь ты свободна. С этого дня работы станет куда больше, и мужчин вокруг тебя тоже станет куда больше, но теперь ты можешь делать всё на своих условиях. Тебе самой решать, чего ты хочешь, что тебе нужно, и самой прокладывать свой путь.
— Я понимаю. — Далия кивнула, и её лицо стало решительным.
— Он скрывал это, но к твоему отцу приходили за советом самые разные люди. Его любили и очень ему доверяли.
Этой стороны отца Далия совсем не знала. Он часто возвращался домой поздно, и она всегда считала, что он просто где-то пил. На самом деле он, возможно, помогал кому-то с бедами.
— Знаешь, какое у Карло было любимое развлечение, Далия?
— Ну, если не создание инструментов, то... выпивка, наверное?
— Выпить он любил, тут не поспоришь. Но нет, его любимым развлечением определённо было... — Женщина с волосами цвета слоновой кости наклонилась к Далии со смертельно серьёзным выражением лица. — ...делать людей своими должниками, а потом заставлять их клясться хранить молчание.
Обе женщины расхохотались и принялись с теплотой вспоминать Карло, отца Далии, по которому она так скучала.
Небо и правда было ослепительно, прекрасно-синим. Далия смотрела на знакомые улицы новым, кристально ясным зрением, больше не полагаясь на очки, и ощущала удивительную свободу. Теперь она даже лучше видела тонкую красоту своего наряда — оливково-зелёных брюк и белого, как лилия, свитера, которые купила ей Габриэлла.
Далия мысленно вернулась к событиям этого дня. С самого утра она села на омнибус и отправилась в храм: там ей должны были восстановить зрение и проверить, сможет ли она после этого обходиться без очков.
Храм стоял на северо-востоке столицы, неподалёку от замка. Это было прекрасное здание из белого кристаллического камня, сверкавшего на солнце. Архитектура напоминала нечто среднее между церковью и римским форумом. Лечили не в самом храме, а в соседнем здании, известном как Зал исцеления. В белом прямоугольном строении, похожем на больницу, посетителей направляли в разные крылья в зависимости от характера и тяжести болезни или травмы.
Что до пожертвования, то ей объяснили: восстановление зрения на оба глаза стоит один золотой, так что несколько серебряных монет будут уместны. Далия ужасно нервничала, но провожатый в Зале исцеления тепло заверил её, что восстановление зрения — простая процедура. Ждать пришлось два с половиной часа, зато, когда её наконец принял жрец, всё закончилось меньше чем за пять минут. Из храма она вышла со зрением таким же ясным и острым, каким оно было в детстве.
Вместо того чтобы снова садиться на омнибус, Далия пешком пошла в центр города, наслаждаясь видами по дороге. В честь основания своей компании она решила побаловать себя хорошим обедом. За последние несколько дней покой её непримечательной жизни разлетелся вдребезги: сначала она потеряла жениха, потом наткнулась на окровавленного рыцаря, а затем её фактически подкупили, чтобы она основала собственную компанию. Поэтому Далия твёрдо решила: остаток дня пройдёт приятно и без происшествий. Она вкусно поест, купит интересную новую книгу по созданию инструментов и сладкое красное вино, а потом вернётся домой. Долго полежит в ванне и проведёт остаток вечера за книгой. А завтра утром будет готова снова с головой погрузиться в работу над инструментами. Ну, примерно так.
Она не знала, где именно поесть, но на главной улице заметила изящный ресторан, о котором вчера упоминала Габриэлла. В заведение такого уровня Далия заходила впервые, так что немного волновалась, но всё же собралась с духом и переступила порог. Сотрудник радушно поприветствовал её и проводил к столику на террасе. Над каждым столом на улице раскрывался большой бежевый зонт. Под ним, в тени от послеобеденного солнца, свежий ветерок раннего лета казался очень приятным.
Далии принесли меню, и она с удовольствием его изучала, когда заметила странность. За столиком в нескольких метрах от неё посетители словно заворожённые смотрели на улицу. Один за другим люди отрывались от тарелок и меню, и все глядели в одну сторону. Далия, заинтересовавшись, проследила за их взглядами — и вдруг встретилась глазами с молодым человеком, который шёл к ней.
— Ой!
Какова вероятность? Не ожидая, что он узнает её, Далия отвела взгляд, чтобы не показаться невежливой. Однако темноволосый юноша направился прямо к ней. Он выглядел так же поразительно красивым, как она его помнила. Сегодня на нём была белая рубашка из шёлковой тафты и чёрные брюки, и этот наряд ему очень шёл.
— Простите, что беспокою, но вы случайно не родственница человека по имени Дали? Или... это вы?
— Да... это я.
Это был Вольф — рыцарь, которого она встретила в лесу. Его золотистые глаза радостно сияли, когда он смотрел на неё сверху вниз.
— Это правда вы! Как я рад. В тот день зрение у меня было совсем мутное, поэтому я не был уверен.
— Прошу простить меня. Лес небезопасен для женщины в одиночку, поэтому я была так одета.
— Вам не за что извиняться. Я ведь в полной мере воспользовался вашей добротой. Не знаю, как вас благодарить за то, что вы сделали для меня тогда.
Вольф, похоже, совсем не сердился на неё за то, что она скрыла свой пол. Он даже вежливо поклонился, благодаря ей.
— Вы знали? Тогда, в лесу.
— Не был уверен. Голос у вас звучал совсем как мужской, но, когда мы ехали в экипаже, я заметил, что запах у вас скорее женский.
Женский запах? Ей очень захотелось спросить, усиливает ли его укрепляющее заклинание ещё и обоняние, но пока она оставила вопрос при себе.
— Я использовала магическое устройство, чтобы изменить голос. Удивительно, что вы смогли меня узнать.
— По тому, как вы отвели взгляд, когда увидели меня. Это показалось странным. Ещё по цвету глаз. В тот день я плохо видел, но этот нефритово-зелёный цвет запомнил. И у вас просто было то же ощущение присутствия, так что... я подошёл, надеясь, что это всё-таки вы. А потом уловил ваш запах и почти убедился.
— У вас... безусловно хороший нос.
Она не пользовалась духами и каждый день мылась; сколько же от неё могло быть запаха? Теперь Далия почувствовала себя ужасно неловко.
— Вообще-то я даже немного рад, что вы женщина.
— Почему?
— Если честно, когда мы встретились в тот день, я нашёл вас довольно очаровательной. И начал думать, не потянуло ли меня вдруг в другую сторону.
— В какую ещё сторону?! — воскликнула Далия, и Вольф усмехнулся.
— Я с радостью постою и поболтаю, но вы не будете против, если я к вам присоединюсь? Конечно, если вы здесь ждёте кого-то особенного, мы можем поговорить в другой день.
Взгляды всех женщин поблизости не просто покалывали её — они пронзали. Было бы хлопотно, если бы кто-то решил, что они знакомы, но, когда на них уже смотрела половина города, возможно, было поздно об этом беспокоиться. Далия сдалась и кивнула.
— Конечно, присаживайтесь. Я здесь одна.
— Спасибо. Какая невероятная удача. Я как раз шёл в Гильдию торговцев.
— За покупками для рыцарей?
— Нет, искать вас.
— Меня?
— Хотел спросить, не знают ли они человека, подходящего под ваше описание. Я хотел поблагодарить вас за то, что вы сделали. Мне было неловко не возместить вам стоимость того зелья, да и пальто, которое вы мне одолжили, я хотел вернуть. Я попросил капитана написать мне рекомендательное письмо.
Ещё чуть-чуть — и беды было бы не избежать. Ей наверняка прочли бы строгую нотацию за то, что она пошла в лес одна, а может, ещё и спросили бы, почему она назвалась чужим именем. А все женщины в гильдии захотели бы прижать её к стенке и расспросить о Вольфе.
— Позвольте угостить вас обедом. И я заплачу за то зелье.
— Эм, ну...
— Ах, не беспокойтесь, я не пытаюсь за вами ухаживать. Мы ведь обещали, помните? Если я вас встречу, то хотя бы угощу напитком. Я просто хочу как следует вас поблагодарить и, если вы не против, с радостью продолжил бы наш разговор о магических мечах и инструментах.
— Ну что ж, хорошо. Буду рада, спасибо.
— Отлично!
Пожалуй, не стоило удивляться, что у рыцаря такое сильное чувство долга. Далия решила списать его поведение именно на это и заказала спагетти с морепродуктами и охлаждённый томатный суп. Вольф выбрал жареную курицу в пряной корочке, тарелку ветчины и сыров, суп вишисуаз и два бокала довольно дорогого белого вина.
— Белое вас устроит? Если нет, я закажу ещё и красное.
— Да, я тоже люблю белое.
Далия всегда была благодарна богатой пищевой культуре королевской столицы. Она слышала, что в других королевствах её называли «городом кухни». Похоже, многие из самых вкусных блюд этого мира можно было найти именно здесь. Основным зерном здесь была пшеница, а кухня напоминала то, что в прошлой жизни Далия назвала бы западной. Ничего в точности похожего на японскую еду, которую она помнила, не было, но некоторые блюда оказывались близки. Разумеется, поскольку на рынках продавались ингредиенты вроде мяса чудовищ, попадалось и множество блюд, каких в прежней жизни Далия никогда не видела.
С детства она с нетерпением ждала двух дней в месяц, когда они с отцом ходили есть вне дома. Они всегда пробовали что-нибудь новое, а если блюдо разочаровывало, просто готовили что-нибудь вкусное дома. Теперь, подумав об этом, Далия поняла, что после смерти отца почти утратила интерес к походам по ресторанам. Она очень давно не искала новых заведений. Возможно, сегодня был хороший повод нарушить эту привычку. Её больше никто не удерживал: она будет искать новые рестораны и наслаждаться вкусной едой и хорошими напитками сколько пожелает.
— В лесу я не понял, какая вы красивая.
— Спасибо за вступительный комплимент. Тогда, правда, я выглядела естественно. Сегодня на мне макияж.
Поскольку её отец был бароном, Далия знала этот дворянский обычай. При первой встрече с женщиной молодые дворяне обычно говорили ей комплимент, прежде чем переходить к серьёзному разговору. Ещё она помнила, что общение с дворянами очень часто вызывало у её отца боль в желудке — настолько, что он нередко принимал лекарство.
— Госпожа Дали, вы на самом деле дворянка?
— Нет, я простолюдинка. Но мой отец был почётным бароном, поэтому с этикетом я знакома. Наверное, трудно придумывать комплименты для женщин, которых едва знаешь.
— Бывает. Люди очень расстраиваются, если забыть или сделать это неумело, — ответил Вольф несколько мрачно.
Далия легко представила себе эту сцену. Вольф был самым настоящим Адонисом. Его, должно быть, втягивали в десятки недоразумений. Далия уже собиралась увести разговор в другую сторону, когда им принесли белое вино и тарелку ветчины с сыром.
— Давайте выпьем тост. А потом непременно попробуем сыры.
Вольф налил им два бокала белого вина. В нём едва мерцало бледное золото.
— Тогда за нашу встречу.
— За нашу встречу.
Они тихо звякнули бокалами. Далия помнила, что в прежнем мире при тосте с вином бокалами вроде бы не полагалось чокаться, но здесь так делали всегда. Считалось, что это отгоняет зло или что-то в этом роде. Правило действовало и для вина, и для эля — да почти для любого напитка. Тот, кто пил в одиночку, просто касался бокалом бутылки. Сначала Далия всерьёз подозревала, не уловка ли это стеклоделов для повышения продаж, но люди соблюдали обычай даже с деревянными кружками, а дворяне — с серебряными кубками.
— Как вам?
— Очень вкусно.
Вино было суховатым, но совсем не горьким, с приятным виноградным вкусом. Далии оно очень понравилось.
— Рад это слышать. В лесу у меня сложилось впечатление, что вы предпочитаете красное.
— Красное я обычно и выбираю. Я люблю сладкое вино.
— Тогда следующим закажем сладкое красное.
Сейчас середина дня, и они только открыли первую бутылку, а он уже говорит о второй? Немного поспешно, разве нет? С другой стороны, Далия сама уже сделала несколько глотков прохладного, освежающего вина. Оно было очень приятным. Вскоре принесли основные блюда, и они продолжили беседу за едой.
— С глазами теперь всё хорошо?
— Полностью. Теперь вижу идеально. На всякий случай несколько дней буду себя беречь.
— Вас заставляют писать то письмо с извинениями?
— Нет-нет. Это настоящий отдых. Капитан отпустил меня без всяких писем.
— Рада это слышать.
— Правда, орден искал меня два дня без передышки, так что, когда вернусь к службе, придётся купить всем по нескольку кружек.
— Вы уверены, что сегодня мы не можем разделить счёт?
— Ни за что. Не волнуйтесь, нам, охотникам на чудовищ, платят неплохо.
Слушая его, Далия отправила в рот вилку, полную спагетти с морепродуктами. Нарезанные морепродукты были хорошо приправлены солью и специями. Идеальное блюдо для жаркого летнего дня. Королевская столица находилась совсем недалеко от океана, поэтому свежие морепродукты поступали сюда стабильно. Виды в основном напоминали те, что Далия знала в прошлой жизни, но одно большое отличие всё же было — размеры. Рыбаки нередко вытаскивали двухметровых кальмаров, креветок размером с кулак и тридцатисантиметровых гребешков. Нужно было точно понимать, что именно заказываешь.
Томатный суп оказался чуть слаще, чем она ожидала. Зато базилик придавал ему свежий и приятный вкус. Ещё одно блюдо, прекрасно подходящее для летних месяцев.
Вольф аккуратно нарезал свою курицу в пряной корочке, между кусочками делая глотки вина. Судя по довольному выражению лица, она была вкусной.
— Угощайтесь и сыром, — сказал Вольф, указывая на тарелку.
— Спасибо.
Глядя на ассорти, Далия заметила два вида сыра странного красного цвета. Красными они были даже на срезе, так что дело было не в какой-то оболочке.
— Я никогда раньше не видела красного сыра.
— Это, должно быть, сыр алого скота.
— Алого скота?
— Да. Вообще-то это вид чудовищ, но в одном из соседних королевств их одомашнили. Шкура у них вся в красно-белых пятнах, и даже молоко розовое. Я слышал, их продукты в последнее время становятся очень популярны.
— Попробую немного.
Она откусила и обнаружила, что сыр твёрже, чем ожидала. По вкусу он напоминал мимолет, только был слаще и насыщеннее. Такой сыр, подумала она, лучше подошёл бы к красному вину, чем к белому.
— Если будем заказывать ещё вино, к этому сыру лучше взять красное, да?
Похоже, Вольф подумал о том же самом. Далия невольно улыбнулась.
— Кстати, — начал он, меняя тему. — Ваш отец не рассердился, что вы одолжили мне его пальто?
— Нет, не волнуйтесь. Отец уже давно умер.
— Мне очень жаль. Я бы ни за что его не взял, если бы знал, что это память о нём.
— Всё в порядке. Я и сама часто надеваю его от дождя. Было бы жалко просто держать его на вешалке.
— Я отнесу его в чистку, прежде чем вернуть. Эм, я не понял, что изнутри подкладка из виверны, а не из кожи песчаной ящерицы.
— С чисткой я справлюсь дома, так что вам не нужно об этом беспокоиться. А шкура виверны — это всего лишь обрезки, которые я соединила и прикрепила. Отец постоянно цеплял пальто за что-нибудь и рвал его, поэтому я добавила туда эту шкуру просто для укрепления.
— Вы использовали для этого шкуру виверны?
Вольф потрясённо посмотрел на неё с чуть приоткрытым ртом. Шкура виверны, которую использовала Далия, была всего лишь обрезками, которые всё равно собирались выбросить. Она нарезала их полосками, смешала с небольшим количеством порошка синей слизи и с помощью смеси клея и магии прикрепила к пальто фиксирующим заклинанием. Использовать цельный большой кусок шкуры виверны было бы слишком дорого.
— Да, но это были только неровные куски, которые всё равно должны были выбросить. Да и приклеились они не везде хорошо: те, что я использовала на сгибах локтей, уже отваливаются.
— Госпожа Дали, вы случайно не занимаетесь одеждой? Или, может, оптовой торговлей?
— О, простите, я ведь так и не представилась как следует. Меня зовут Далия Розетти. Я начинающая мастерица магических инструментов.
— Мастерица магических инструментов? Тогда понятно, почему вы столько о них знаете. А я ещё рассуждал о водонепроницаемой ткани так, словно был каким-то экспертом... Неловко.
Юноша прикрыл половину лица ладонью. Честно говоря, впечатляло, что он умудрялся выглядеть произведением искусства в любой позе.
— Мне было полезно услышать мнение того, кто действительно пользуется этой тканью. Видите ли, изобрела её я.
— Правда? Это вы её сделали?
— Да. Ваш отзыв оказался очень полезным; я попробую разработать новую версию, более лёгкую и лучше пропускающую воздух.
— Это было бы великолепно! Разбивать лагерь станет куда проще... Боги небесные, благодарю вас от всего сердца. Спасибо, что позволили мне вновь встретить Далию Розетти.
— Прекратите! — воскликнула Далия, когда Вольф закрыл глаза и торжественно сложил руки в молитве.
Сегодня она крикнула на него уже второй раз. Мужчина напротив ухмыльнулся, как ребёнок, которому удалась шалость. Его внешность и поведение совершенно не сочетались. Далия не понимала, что с ней происходит рядом с ним: он сбивает её с шага или втягивает в свой ритм? Или, может, вино действует сильнее, чем она думала.
— Бутылка почти пустая; закажу нам ещё, — сказал Вольф.
Однако ресторан с тех пор, как они пришли, успел заполниться, и к террасе почти не подходили официанты.
— Лучше пойду найду кого-нибудь внутри.
Прежде чем Далия успела предложить сходить самой, Вольф уже поднялся. То ли он привык к строгой иерархии среди рыцарей, то ли к тому, чтобы развлекать женщин. Далия решила не задумываться об этом слишком глубоко. У неё были вкусная еда, хорошее вино и собеседник, с которым было трудно заскучать. Лёгкий ветерок, скользивший по террасе, казался ей особенно приятным.
— Далия?
К сожалению, этот голос Далия знала. Он принадлежал последнему человеку во вселенной, которого она хотела бы встретить, особенно в таком хорошем настроении. Она осторожно оглянулась и увидела, как он потрясённо смотрит на неё. Надеясь сделать вид, что не заметила его, Далия быстро снова отвела взгляд.
— Госпожа Далия!
Это был уже другой голос — молодой женский. Его обладательница поспешила к ней так, что напомнила Далии маленького зверька. Тонкие светло-медовые волосы, оленьи глаза, маленькая хрупкая фигурка — именно такая женщина, которую мужчинам хочется защищать. Её ангельское личико, слегка подчёркнутое макияжем, уже притягивало взгляды многих посетителей ресторана.
— Мне так жаль! Я совсем не хотела причинить вам боль... Я всё это время хотела перед вами извиниться...
— Эмилия, ты ни в чём не виновата! Это я виноват.
В один миг весь ресторан уставился на них. Показатель эмоционального дискомфорта Далии взлетел выше крыши.
Неужели они не могли просто сделать вид, что её не заметили, и спокойно идти дальше? Им правда обязательно было устраивать это здесь? Сейчас?
Далия смотрела на заплаканную молодую женщину перед собой и не чувствовала ровным счётом ничего. Её совершенно не интересовало, что та хочет сказать.
— Ваша помолвка разрушилась из-за меня... Мне так, так жаль!
— Мне больше нечего сказать.
Эмилия вроде бы извинялась, но в этой театральности было что-то подозрительное. Зачем она выставляет их личные дела напоказ перед всеми этими незнакомцами? Пытается расковырять раны Далии и спровоцировать её? Иначе думать было трудно.
— Простите... Пожалуйста, пожалуйста, простите меня...
— Далия, не вини Эмилию.
Всё, что сказала Далия, — «Больше мне нечего вам сказать». Пять слов, и только. Она с радостью послушала бы, где именно в этой короткой фразе он нашёл обвинение в адрес Эмилии. Пусть идёт, найдёт школьную тетрадь вроде тех, которыми они пользовались, и напишет ей подробное сочинение с научным разбором вопроса.
Того, что эти двое тратили её время, было уже достаточно плохо, но Далия очень не хотела втягивать в это Вольфа. Устало пытаясь придумать самый быстрый способ выбраться из ситуации, она поняла, что рыцарь вернулся. Взгляды любопытных зрителей, а также Тобиаса и Эмилии нашли новую цель. И это было неудивительно. Вольф не просто притягивал взгляды, куда бы ни пошёл, — его красота ещё и перехватывала дыхание. Подойдя сзади, он прошептал так, чтобы слышала только Далия:
— Вы всё ещё его любите?
— Ни капли, — мгновенно ответила она, как можно короче.
— Дражайшая госпожа Далия... Если вы расторгли помолвку, значит, я вправе считать вас свободной.
Вольф встал рядом с Далией и заговорил тоном, которого она прежде от него не слышала. Его улыбка была словно с очаровательной картины, а манеры внезапно стали манерами сказочного принца из пьесы — причём пьесы до ужаса слащавой.
— Хвала богине удачи! Много раз молил я вас отужинать со мной, но, к моей печали, ни разу не удостоился этой радости. И вот в день нашей новой встречи я узнаю, что вы свободны от прежних уз. Я вне себя от счастья!
Эта странная речь была произнесена голосом столь приторным, будто сахарные конфеты утопили в мёде. Лицо Далии напряглось, по спине пробежал жуткий холодок.
— Далия, кто это? — нахмурившись, спросил Тобиас.
Тобиас не имел права так запросто обращаться к Далии и не имел права требовать имя другого мужчины перед всеми этими людьми. Однако Вольф ответил раньше, чем Далия успела что-либо сказать.
[[image:/storage/reader-images/19c2c417308ba3ce8ec9b605d559252198ebbba7.jpg]]
— Я Вольфред Скарфаротто из королевских рыцарей. А с кем имею честь говорить?
У Далии перехватило дыхание. В тот день Вольф сказал, что он сын мелкого дворянина — мелкого! Но во всём городе не нашлось бы человека, который не знал бы дворянский дом Скарфаротто. Двадцать лет назад именно эта семья и только она сделала возможной королевскую Великую водную реформу, раскрыв секрет массового производства водных кристаллов. За это достижение виконт Скарфаротто — тогда он ещё был виконтом — получил титул графа. Это было настолько историческое свершение, что о нём писали даже в учебниках, по которым Далия училась в начальной школе. Сегодня Скарфаротто отвечали почти за все стороны водной инфраструктуры королевства: от стабильных поставок водных кристаллов до очистки канализационной системы. Их дар к водной магии был непревзойдённым в столице, и ходили слухи, что следующий граф Скарфаротто станет маркизом.
Тобиас и Эмилия застыли на месте.
— П-прошу простить мои манеры! Я Тобиас Орландо из компании Орландо.
— А я Э-Эмилия Таллини, приёмщица компании Орландо.
— Вот как?
Этим коротким ответом Вольф и ограничился, после чего отвернулся от пары, даже не удостоив их взглядом. Вместо этого он подошёл к Далии и изящно предложил ей руку.
— Госпожа Далия, не сменить ли нам обстановку? Я знаю подходящее место, и мне ещё столько хочется с вами обсудить. Окажите ли вы мне честь и составите ли мне компанию?
Они успели съесть лишь примерно две трети обеда, но Далия была рада приглашению сбежать из этой нелепой мыльной оперы. Она без колебаний положила руку на руку прекрасно державшегося рыцаря.
— С радостью.
Рука Вольфа вокруг её руки была очень тёплой.
Когда они отошли от ресторана на некоторое расстояние, Далия сказала:
— Вы меня там спасли. Спасибо.
— Не нужно благодарить. Я только надеюсь, что сказанное мной не создаст вам проблем с работой или чем-то ещё. Если так, я могу...
— Конечно нет! Просто это застало меня врасплох. Я не знала, что вы такой красноречивый.
— Но всё это было правдой. Я пригласил вас выпить, когда вы оставили меня у ворот замка, а вы меня отшили. И ещё я сказал, что хотел бы снова с вами поговорить.
Когда позади экипажа Далии подъехал другой экипаж, Вольф что-то сказал, но она тогда не расслышала. От мысли, что в тот момент он хотел того же, что и она, Далию захлестнула радость.
— Простите, из-за дождя я не услышала. И мне тоже стоит извиниться за то, что я обманула вас и позволила считать меня мужчиной.
— Вам не нужно чувствовать вину. Если бы я понял, что вы женщина, я бы ни за что не пошёл умываться в реку, и мои глаза стали бы ещё хуже. Да и всю вашу еду и вино не съел бы.
Вольф остановился и обеспокоенно посмотрел на Далию.
— Я... не навязываюсь вам? Вы хотели сегодня побыть одна?
— Вовсе нет. Это был просто обед, ничего особенного. С помолвкой всё было так: её устроили наши отцы. А прямо перед свадьбой мой жених сказал, что нашёл свою «истинную любовь». Поэтому мы всё и расторгли.
— Истинную любовь?.. — Вольф не сумел скрыть презрение в голосе. — Не могу сказать, что понимаю.
— Я тоже, — коротко покачав головой, согласилась Далия.
В этом мире в целом не одобряли решения, принятые на основании «истинной любви».
— Неудивительно, что чувств к нему у вас больше нет.
— Никаких.
— Хорошо хотя бы, что это случилось до регистрации брака. Единственное светлое пятно.
Далия искренне улыбнулась и кивнула.
— Полностью согласна.
— Честно говоря, мне кажется, нас там грубо прервали. Я бы с удовольствием поговорил с вами ещё немного, да и выпить ещё не отказался бы. Если вы не против, может, пойдём куда-нибудь ещё?
Она плохо знала этого мужчину, к тому же он был дворянином. Несмотря на то что помолвка уже была расторгнута, первой её мыслью было отказаться. Но едва она опустила взгляд на землю, как вдруг вспомнила, как сильно после их первой разлуки хотела снова с ним поговорить. Эта мысль придала ей нужный толчок, и Далия выпрямилась, отвечая уверенно:
— Обязательно. И я бы ещё чего-нибудь съела.
Когда они снова двинулись в путь, оба вдруг осознали, что всё ещё держатся за руки, и поспешно разжали пальцы.
Далия и Вольф некоторое время шли пешком, направляясь в южную часть Центрального района. По рекомендации Вольфа они вошли в простонародную закусочную с широким выбором напитков. Оказавшись внутри здания с красной крышей, Вольф попросил сотрудника проводить их в самую дальнюю отдельную комнату.
— Ну что ж, теперь нормально поедим. Что будете пить? У них хороший выбор красных вин; закажу всё, что вам понравится. Правда, лучше всё-таки не заказывать бочонок.
Меню, которое дали Далии, было очень толстым, и, что удивительнее, половину его занимали разные виды алкоголя.
— Бочонок вина, вы сказали? О, вот он.
В самом конце меню Далия увидела, что здесь предлагают бочонки вина трёх видов — красного, белого и розового.
— Наверное, для праздников, — пробормотала она.
В этом мире простолюдины не надевали нарядные одежды и не устраивали церемонии, когда вступали в брак. Вместо этого после регистрации брака было принято брать короткий отпуск и собираться с друзьями и родственниками — дома или в ресторане, — чтобы провести вечер за хорошей едой и выпивкой. Конечно, самой Далии это ещё не доводилось испытать.
— Тогда мне светлый эль, пожалуйста.
— Хорошо, а я возьму тёмный. Что насчёт еды? Закажем несколько блюд на двоих?
— Звучит хорошо. Так сможем попробовать всего понемногу.
Вскоре подошёл официант, и они указали выбранное в меню.
— Нам один светлый эль и один тёмный, две порции шашлычков из морепродуктов, оладьи из свинины и овощей и курицу на пару. Госпожа Далия?
— Я бы хотела картофель фри с чёрным перцем и жареные бобы фава, пожалуйста.
Когда официант ушёл, Вольф поудобнее устроился на своём месте.
— Вы не против, если я воспользуюсь этим? Это устройство против подслушивания.
Из кармана он достал маленький серебряный предмет в форме пирамиды. Такие устройства были разновидностью магических инструментов, которыми часто пользовались дворяне и состоятельные торговцы.
— Пожалуйста. Хотя не думаю, что мы будем делиться какими-то тайнами.
— Я не совсем для этого им пользуюсь. Просто когда хочу свободно поболтать с друзьями из ордена.
Маленькая серебряная пирамидка в руке Вольфа начала светиться бледно-голубым.
— Прежде чем начнём, хочу попросить вас об одном. Если вдруг, с очень малой вероятностью, я напьюсь до бесчувствия, вы вызовете мне экипаж до казарм при замке?
— Вызову. А если то же самое случится со мной, посадите меня, пожалуйста, в экипаж до Зелёной башни в Западном районе.
Особых причин предполагать, что кто-то из них сегодня напьётся до провала в памяти, не было, но лучше перестраховаться: всё-таки близкими они не были. Вызвать экипаж, не зная адреса, было бы бессмысленно. В оживлённых торговых районах города ожидали наёмные экипажи, похожие на такси; после лишней кружки это был самый безопасный способ добраться домой.
— Я, правда, ни разу не отключался от алкоголя, — заметил Вольф. — А вы?
— Ни разу. Я вообще никогда сильно не пьянела.
— Сколько вы выпивали больше всего?
— Однажды осилила четыре бутылки красного вина и всё равно прекрасно работала.
— Хм, думаю, это уже вполне тянет на королевскую змею.
В этом мире «королевской змеёй» называли человека, который мог выпить очень много. Королевские змеи были видом чудовищ, живших в пустынях; их можно было выманить из укрытия алкоголем, и, похоже, они его очень любили. Далия слышала, что охотники наполняют большой кувшин выпивкой, ждут, пока королевская змея всё выпьет и окончательно опьянеет, а затем ловят её.
— Больше я почти и не пробовала. А вы? — спросила Далия.
— Я пил белое вино до «перевала» и чувствовал себя нормально.
— Ого... Тогда вы морской змей.
«Перевалом» называли десять бутылок и больше, а «морской змей» означал ступень выше королевской змеи. У таких людей были поистине железные печени, и они практически не пьянели. Из-за физиологических ли различий или под влиянием магии, Далия не знала, но в этом мире было немало людей, на которых алкоголь почти не действовал. Сама Далия могла выпить здесь куда больше, чем в прошлой жизни, хотя по меркам этого мира особой стойкостью не отличалась.
— Среди рыцарей у нас много морских змеев.
— Угощать их выпивкой обойдётся вам дорого. Давайте здесь всё-таки разделим счёт?
— Похоже, я сболтнул лишнего. Сделайте вид, что ничего не слышали. Разве что если вы закажете тот бочонок, тогда можем разделить.
Переубедить его, похоже, было невозможно: сегодня он твёрдо решил угощать её. Далия поняла, что лучше просто принять это с благодарностью.
— Хорошо. Тогда ещё один тост, — уступила она. — За нашу встречу.
— За нашу встречу!
Еду и напитки уже начали приносить, и они чокнулись элем. Ледяной светлый эль Далии был лёгким на вкус. Тем не менее у него был хороший хмельной аромат, приятная тонкая горчинка и свежее чистое послевкусие. Газирован он был не слишком сильно, и Далия решила, что такому элю это подходит.
Вольф, с другой стороны, уже осушил свою первую кружку тёмного эля, и того, что оставалось в бутылке, явно надолго не хватит.
— Как думаете, теперь мы можем расслабиться и говорить на равных? С устройством против подслушивания нас не услышат.
— Я не уверена... Всё-таки вы сын графа.
— Я ношу имя Скарфаротто, но я младший сын. За мной не ходят ни охрана, ни сопровождающие; меня просто оставляют в покое. Моя мать не была кем-то значительным, да ещё и была третьей женой графа. Меня растили в отдельном доме, а теперь я живу в казармах. Так что с формальностями у меня плохо. Неужели не сделаете для меня исключение?
В золотистых глазах мужчины мелькнул едва заметный намёк на слёзы. Он, как всегда, выглядел прекрасным — так почему Далия вдруг вспомнила собаку, которую держала в прошлой жизни?
— Хорошо. Я простолюдинка, так что дворянских обычаев всё равно не знаю. Постараюсь не быть с вами слишком официальной. А теперь это устройство против подслушивания — как оно работает?
— По словам одного из магов в замке, оно накладывает ближайшие звуки друг на друга так, что они взаимно гасятся. Оно не заглушает каждое слово, но из-за того, что звук то появляется, то пропадает случайным образом, на расстоянии невозможно понять, о чём говорят. Правда, если столы стоят слишком близко, пользоваться им не получится: звучит неестественно.
— Понятно. Значит, чтению по губам оно тоже не помешает.
Вместо того чтобы полностью заключать пользователей в какой-то невидимый звукоизолирующий барьер, устройство, похоже, просто делало разговор трудным для восприятия.
— Постойте, вы тоже делаете такие вещи?
— Ну, я не совсем уверена, что именно вы имеете в виду под «такими вещами». Я делаю полезные в повседневной жизни магические инструменты и продаю их через Гильдию торговцев. Сушилки, водонепроницаемую ткань, такие вещи. Думаю, устройства против подслушивания скорее относятся к области магов, чем мастеров магических инструментов.
— А, ясно. Я думал, мастера магических инструментов делают практически всё подобное.
Они поделили пополам блюдо свежеподжаренных бобов фава и закусывали ими, запивая элем. Бобы были обжигающе горячими, и чистить их было немного хлопотно, зато аромат у них был восхитительный, сами они были доведены до идеальной мягкости, а послевкусие оставалось тонко-сладким. Слегка подпалённые снаружи и щедро посыпанные солью, они очень напоминали те, что Далия ела в прежней жизни.
— Должна сказать, сэр Вольф, там вы меня удивили. Вы словно стали совершенно другим человеком.
— Я просто подумал, что так быстрее закончу разговор. Вот такой я, когда действительно пытаюсь вести себя как дворянин. Вы бы предпочли, чтобы я говорил так?
— Ни за что. Мне захотелось бежать в горы.
— Хорошо. Поддерживать это было бы изнурительно. Жаль только, что у меня нет более обычной внешности под стать характеру.
Хорошо, что их никто не слышал: такое замечание, пожалуй, навлекло бы гнев всех мужчин королевства с обычной внешностью. С другой стороны, красота и правда приносила свои проблемы. Далия вспомнила особенно красивую подругу из колледжа, которую часто беспокоили именно из-за внешности.
— Полагаю, к вам часто пристают.
— Только сегодня уже три раза, пока я шёл от казарм до того ресторана.
— Наверное, просто выйти на улицу утомительно.
— Если я один, обычно надеваю капюшон и очки. Сегодня я специально решил выделяться — на случай, если... вы меня найдёте.
— Простите, что доставила вам столько хлопот. Надо было хотя бы назвать своё имя, чтобы вы могли найти меня через Гильдию торговцев.
— Нет, это я прошу прощения за свою жалкость. Я вас ни в чём не виню. Просто мне очень хотелось снова с вами поговорить. — Вольф одной рукой почесал затылок, смущённо глядя в сторону. — Ладно, хватит об этом. Давайте есть!
— Да, с удовольствием.
Вольф передал Далии её порцию шашлычков из морепродуктов, и она начала есть их один за другим. Внутри были крупные креветки, маленькие рыбы, гребешки и кракен. Всё было просто приправлено солью. Пухлые мясистые креветки были нежными и сочными, и каждая размером с кулак Далии — ими было легко насытиться. Маленькие рыбы, зажаренные целиком, чем-то напоминали сишамо, но были ярко-красного цвета. Белое мясо было сладким, внутренности — с лёгкой горчинкой. Во вкусе было что-то странное, что она не могла точно определить. Далия задумалась, не относится ли эта рыба к видам чудовищ. Гребешки были крупными, и жарка нисколько не уменьшила их восхитительную сладость и нежную текстуру.
Кракен определённо был самым необычным. Этих морских чудовищ регулярно ловили рыбаки и наёмники на больших судах, поэтому они дёшево и в больших количествах поступали и как пища, и как сырьё. То, что лежало на тарелке Далии, было нарезано кусочками на один укус и представляло собой крошечную часть животного, но красновато-коричневый цвет поверхности напоминал ей осьминога. Однако, когда она откусила, упругая текстура и аромат оказались совсем как у кальмара. Она слышала, что у кракена бывает неприятный запах, но Далия не заметила ничего такого — очевидно, с этим справились на каком-то этапе разделки или приготовления.
— Вам когда-нибудь приходило в голову задуматься, кракен больше похож на осьминога или на кальмара? — спросила Далия.
— Да, выглядит он и правда как осьминог, а вкусом ближе к кальмару. На тарелке это трудно представить, но если подумать, сколько порций получается из одного кракена, впечатляет, верно?
— Верно. Ледяным магам в это время года наверняка приходится несладко.
Один кракен, в зависимости от размера, легко мог заполнить несколько складов. В море его разделывали на крупные части, но для продажи на рынках нужно было нарезать ещё мельче. За исключением середины зимы ледяные маги круглый год были заняты тем, что заполняли склады льдом. После заморозки кракенов разрезали на мелкие, пригодные для продажи куски. Далия помнила, что многие маги с даром к ледяной магии в старшей школе подрабатывали на этом и зарабатывали неплохо.
Затем Далия и Вольф перешли к оладьям и картофелю фри с чёрным перцем и заказали ещё эля. На этот раз оба выбрали рубиновый.
— Он и правда рубиново-красный.
— Да, его варят из красного ячменя.
Далия невольно поворачивала бокал, любуясь красивым глубоким цветом. Она сделала глоток: эль оказался очень фруктовым и сильно газированным. Он идеально подходил к жареной еде. Эль и толстые ломтики картофеля фри, приправленные солью и чёрным перцем, составляли совершенно неотразимое сочетание. Такими темпами ей скоро придётся ослаблять ремень.
— Значит, у магических инструментов обычно бывает только одно зачарование?
— Верно. Одно зачарование на предмет — стандарт. Накладывать зачарования слоями обычно умеют опытные маги и алхимики.
— А как маг накладывает зачарования слоями? Вы об этом слышали?
Вольф взял нож и разделил приготовленную на пару курицу на две равные половины. Внутренности были удалены, но блюдо всё равно выглядело весьма сытным.
— У каждого, конечно, свои секреты, но, думаю, они используют какую-то технику, чтобы «запечатать» каждое зачарование. Особое ли это заклинание или зелье — не знаю.
— Понятно. Звучит сложно. Я вспомнил, как вы рассказывали о зачарованных кухонных ножах, и подумал, что было бы очень полезно иметь на мечах разные зачарования — например, укрепляющее и самоочищающееся. О, и ещё снижающее вес.
— Хм?
Далия замерла, глядя на нож, которым Вольф только что разрезал курицу на пару. Прижав руку ко лбу, она несколько мгновений обдумывала устройство меча.
— У мечей, которыми вы пользуетесь, сменные гарды и ножны?
— Да, мы меняем их, когда нужно. Клинки время от времени ломаются.
— Я просто подумала: если они сменные, значит, всё это наверняка можно считать отдельными предметами. Не знаю, возможно ли это; может, кто-то уже пробовал, но... если разобрать меч, зачаровать клинок укрепляющим заклинанием, с помощью водной и воздушной магии наложить на гарду самоочищающееся заклинание, зачаровать ножны заклинанием снижения веса, а потом всё собрать... интересно, сработает ли?
— Ого... — золотистые глаза Вольфа расширились, а затем он просиял. — Это было бы потрясающе! Нам стало бы гораздо легче работать. Вы могли бы создать первый полностью искусственный магический меч!
С этим последним замечанием Вольф не сумел скрыть восторга и почти выкрикнул его. Он чуть смутился и быстро снова понизил голос. Когда Вольф говорил о магических мечах, временами его лицо становилось совсем детским. Глаза искрились любопытством и жаждой приключений; смотреть на них было завораживающе.
— Простите, я слишком увлёкся...
— Видно, что вы очень любите эти мечи.
— Да. Моя мечта — когда-нибудь владеть магическим мечом или другим зачарованным оружием. Сам я зачаровывать не умею, но думать об этом всё равно ужасно интересно.
— Понимаю. Я люблю свои магические инструменты, а придумывать новые конструкции — одна из моих любимых частей работы.
Далия поняла: возможно, именно это у них с этим юношей было общим. Судя по сиявшим счастьем золотистым глазам, он тоже это понял.
— Вам сегодня куда-нибудь нужно?
— Нет, планов нет.
— Отлично. Я настроен выпить ещё немного. — Вольф одним глотком осушил бокал. — Но сначала давайте доедим эту курицу.
Так они и сделали: ели курицу на пару и продолжали разговаривать. К тому времени она уже остыла, но мясо оставалось прекрасно сочным и нежным; оно буквально таяло во рту. Резкого запаха не было, и курица была вкусна и сама по себе, и с пряным луковым соусом.
— Пора ещё выпить. Думаю, возьму аквавит со льдом. А вы?
— Аквавит? Какой он?
— Крепкий напиток из картофеля. Слегка чувствуется тмин и другие травы. Пьётся мягко.
— Хм, хорошо. Тогда мне тоже, пожалуйста.
Вольф поднялся и сделал заказ, и вскоре официант принёс бутылки, бокалы и небольшое ведёрко со льдом.
— Ну что ж, новый напиток требует нового тоста. Немного банально, но за успешное завтра.
— За успешное завтра.
С этим часто звучащим пожеланием они произнесли третий за день тост. Аквавит, приятно охлаждённый льдом, был мягким и гладким. Вкус оказался очень приятным: как только напиток скользнул по горлу, травянистый аромат тмина красиво раскрылся. Но с этим напитком нельзя было шутить. От такой крепости голова быстро пойдёт кругом.
— Рискуя показаться слишком фамильярным, могу ли я просто называть вас Далией? И хотел бы, чтобы вы тоже называли меня Вольфом, без «сэр».
— Я не против, если вы будете так меня называть, но... мне самой, думаю, будет неловко обращаться к вам так. Я всего лишь простолюдинка.
— Понимаю. Я попрошу писца-юриста составить свидетельство о том, что вы можете говорить со мной как угодно, не нарушая этикета.
Что это за пугающая шутка? Во-первых, никто не стал бы обращаться к писцу-юристу ради такой пустяковой вещи, а во-вторых, он не совсем понял проблему их столь близкого общения. Далия содрогнулась, представив, что об этом подумают другие женщины и дворяне. Это могло сказаться на её работе.
— Дело не совсем в этом.
— Я младший из четырёх сыновей отца. Моя мать была дочерью барона. Её уже нет, а её семья лишилась дворянского статуса. Я Скарфаротто, но не могу пользоваться водной магией, не говоря уже об остальных школах. Когда-нибудь я откажусь от дворянства и пойду своим путём. Мы можем говорить друг с другом как друзья и считать это тренировкой перед моей жизнью простолюдина.
К пяти главным школам магии относились огонь, вода, воздух, земля и исцеление. Среди дворян наличие дара к этим школам считалось очень важным.
— Разве вы не можете жениться на дворянке?
— Сын графа без магической силы — просто позор. Жениться я мог бы, но возникла бы проблема наследования. Пришлось бы усыновлять мальчика или передавать имение племяннику, или что-то в этом роде. Большинство родов заканчивается, если теряет магическую силу. Кроме того, думаю, в браке меня просто воспринимали бы как трофей. А если бы у меня родилась дочь, на неё легло бы сильное давление. Семья захотела бы, чтобы она удачно вышла замуж и принесла им больше богатства и статуса.
— В каком же мире вы живёте...
Позже Далия узнала от Вольфа, что отказ от дворянского статуса встречался не так уж редко. У высокопоставленных дворян титул и большую часть богатства наследовал старший и самый способный сын, а ещё один сын оставался запасным на случай, если с первым что-то случится, — иначе говоря, наследник и запасной. Остальных сыновей либо выдавали в брак, либо они становились простолюдинами. Дочерей иногда выдавали за более богатых и высокородных мужей, но чаще всего они выходили за дворянина равного или более низкого ранга, состоятельного торговца или государственного чиновника. Система была устроена так, чтобы общее число дворян почти не менялось. Отец Далии был почётным бароном, но сама она родилась и выросла простолюдинкой, поэтому почти ничего не знала о тонкостях дворянской жизни.
— Похоже, и дворянам иногда нелегко.
— Некоторым мужчинам проще стать любовником замужней женщины. В нашем королевстве мужчине разрешено иметь нескольких жён, а женщине — нескольких мужей, но женщин, выбирающих больше одного супруга, не так много, в отличие от мужчин. Гораздо чаще можно увидеть молодых мужчин в свободных отношениях с замужними женщинами.
Брачная система этого мира была одной из вещей, которые сильно удивили Далию. Процесс регистрации был очень похож на тот, что она знала в первой жизни, но важные различия всё же имелись. В этом королевстве признавались браки одного мужчины с несколькими женщинами, одной женщины с несколькими мужчинами и людей одного пола. Однако среди простолюдинов куда чаще всего встречался брак одного мужчины и одной женщины. Следующим по распространённости был мужчина с несколькими жёнами, что часто наблюдалось в домах состоятельных торговцев и им подобных. У дворян и многожёнство, и многомужество практиковались по нескольким причинам: часто дело касалось сохранения редких магических способностей, наследования или защиты земель и имущества. На первый взгляд дворяне жили беззаботно, но реальность, пожалуй, была не такой радужной.
— Простите, я немного ушёл от темы.
Вольф криво улыбнулся и до краёв наполнил оба бокала аквавитом.
— Скажи, Далия... если я принесу один из наших мечей, ты могла бы попробовать зачаровать его так, как говорила? Конечно, я заплачу тебе за время и расходы.
Далия заметила, что он как ни в чём не бывало убрал из обращения «госпожа». И всё же, как ни странно, ей было вполне спокойно.
— Я не против, если мы будем говорить неформально, когда мы одни. А что до меча — если я испорчу зачарование, он будет загублен, поэтому для начала лучше взять дешёвый короткий меч... как думаешь, Вольф?
На одно мгновение золотистые глаза Вольфа широко раскрылись, а потом он улыбнулся Далии так ослепительно, будто от него пошли солнечные лучи.
— Да. Великолепно! Не могу дождаться, когда мы начнём, мастерица магических инструментов Далия.
Когда они опустошили бутылки аквавита, Далия и Вольф вышли из закусочной. Темнота только начинала опускаться, превращая вечер в ночь.
— Я вызову вам экипаж.
— Нет, всё в порядке. Прогулка до дома поможет мне протрезветь.
Неспешная прогулка ранним летним вечером казалась прекрасной идеей. К счастью, сегодня на Далии были новые брюки; ходить в них было очень удобно.
— Тогда позвольте хотя бы проводить вас домой. Обещаю, навязываться не стану.
— Я живу на западе, у крепостной стены. Это довольно далеко. Замок в другой стороне.
— Женщине опасно идти одной, даже в такой час.
Вольф, похоже, искренне за неё беспокоился. Далия открыла сумку и стала в ней искать.
— Спасибо за заботу, но смотрите, у меня есть это. Называется замораживающий браслет; он для самообороны. Пока я его ношу, со мной всё будет в порядке.
— Это магический инструмент на ледяной магии?
— Верно. Их продают в магазинах. Мощности хватает, чтобы заморозить человеку конечности. Я немного усилила свой, так что при необходимости смогла бы применить его на двоих-троих.
Далия знала мастера магических инструментов, который делал такие замораживающие браслеты, и спросила у него разрешения, прежде чем модифицировать свой. Теперь при каждом использовании браслет мог выдавать столько же холода, сколько большой холодильник. По возможности Далия всегда старалась узнать максимальную мощность и пределы любого магического инструмента, который попадал к ней в руки. Она взяла это за правило с того самого дня, когда случайно сделала огнемёт вместо сушилки, хотя эту подробность оставила при себе.
— Ага. То есть вы можете заморозить их на месте и сбежать?
— Я бы пошла звать стражу или кого-нибудь из соседей на помощь. Лёд тает не сразу. Кстати, если ударить по замороженным местам, их легко сломать. Я слышала, некоторых ловили за нападение на женщин, и... ну, люди быстро позаботились, чтобы они больше никогда этого не сделали! — бодро объяснила Далия.
— Ого...
Воображение Вольфа, похоже, на несколько мгновений убежало слишком далеко, прежде чем он быстро покачал головой. У Далии было чувство, что он вспомнил тот случай с пальто прошлой весной, и она не удержалась от усмешки.
В целом королевская столица была очень безопасной. И всё же женщинам было опасно ходить по улицам одним ночью, поэтому после наступления темноты почти все пользовались экипажами. Те же, кто этого не делал, обязательно брали с собой какое-нибудь средство самообороны вроде замораживающих браслетов или защитной магии. Далия слышала о глупцах, которые пытались напасть на с виду безоружную женщину-мага, а в итоге чуть не оказывались зажарены заживо. После базового лечения травм таких преступников — грабителей, приставал и им подобных — обычно приговаривали к физическому труду, отправляли в шахты или ссылали в глушь возделывать землю. Нередко в этих суровых условиях они работали до конца жизни. Далия слышала, что такие преступники были важной частью рабочей силы королевства.
— А если я скажу, что просто хочу поговорить с вами ещё немного? Тогда можно проводить вас назад?
— Конечно. Я не против, но это же большой крюк для вас, разве нет?
— Если я сейчас вернусь в замок, всё равно закончу какой-нибудь тренировкой. Не хочу за время отдыха заржаветь.
Они шли рядом и болтали, а длинная дорога была залита багряным светом — солнце медленно опускалось за горизонт. Магические уличные фонари ещё не зажглись, и в сумерках лица прохожих различались плохо.
— Тренировки в Ордене охотников на чудовищ, наверное, очень тяжёлые.
— Ничего особенного. Мы много бегаем, укрепляем мышцы подъёмами корпуса, отжиманиями и прочим, дерёмся на мечах и копьях. А время от времени приходят маги и всех нас разбрасывают.
— Простите, что вы сказали в конце?
Бег и спарринги звучали совершенно обычно, но зачем, во имя всего, магам их избивать?
— Мы часто сталкиваемся с чудовищами, которые дышат огнём или поднимают ветер, так что это тренировка. Несколько магов сразу атакуют нас мощными залпами, а мы учимся уклоняться или выдерживать удар, если можем. Да, пару ребят часто отправляют в лазарет, но лучше потренироваться до настоящего боя.
— Понятно, наверное, в этом есть смысл. Тогда скажите, с самым большим чудовищем какого размера вам приходилось сражаться?
— Наверное, с виверной. Всё, у чего есть крылья, страшно неудобно. Если улетит, догнать почти невозможно.
— Разве самые большие чудовища не самые трудные?
— Если это не настоящий исполин, размер не так уж много меняет. Даже наоборот — по ним легче попасть.
Что? Ей показалось, или он говорит о пугающих чудовищах так, словно это удобные мишени? И насколько большим должно быть чудовище, чтобы считаться исполином? Ей было любопытно, но она не была уверена, что правда хочет это знать.
— А, если говорить о трудных чудовищах, я терпеть не могу тех, у кого много ног, вроде гигантских многоножек. Никогда не знаешь, как они двинутся и откуда бросятся.
— Я даже видеть такое не хочу.
— Зато у циклопов, например, всего две руки и две ноги; если они гонятся за тобой, просто отходишь в сторону. С ними не так уж сложно.
Вольф говорил так, будто всё очень просто, но нормальный человек в таких салочках победить бы не рассчитывал. Этот разговор лишь окончательно убедил Далию, что легендарная репутация охотников на чудовищ вполне заслужена.
— Сегодня вы купили мне столько еды и напитков, так что давайте забудем о зелье. Судя по всему, жизнь у вас, охотников на чудовищ, и так нелёгкая.
— Я ничего не забуду. Наоборот, можете вытрясти из меня сколько угодно монет, если сделаете для меня тот зачарованный меч.
— Ни за что!
Она снова на него крикнула. Сколько раз за сегодня? Далия сбилась со счёта, а поскольку это, вероятно, был не последний раз, решила больше и не считать.
За почти час оживлённого разговора они наконец дошли до башни, которую Далия называла домом. Небо уже потемнело настолько, что бледный серп луны резко выделялся на синеве.
— Так вот ваш дом. Я часто замечал эту башню издалека, когда мы выступали на задания через западные ворота. Думал, может, здесь живёт маг, а нет — вы.
Вольф удивлённо моргнул, глядя вверх на башню.
— Да, люди называют её Зелёной башней.
— Как-то она очень подходит мастерице магических инструментов.
— Я тоже так думаю. Давным-давно здесь проходила внешняя стена столицы. Когда её разобрали, мой дед взял часть камня и построил из него эту башню.
— Это был какой-то эксперимент?
— Нет, мой дед производил магические фонари. Он работал с большим количеством огненных кристаллов, и ему нужно было место в городе, где можно безопасно их исследовать.
— Понятно. Если делать вещи с огненными кристаллами, деревянное здание и правда было бы рискованным.
— Именно. Он не хотел устроить пожар.
На самом деле пожар был не единственной опасностью. При минимальной обработке несколько огненных кристаллов могли превратиться в подобие бомбы. В конце концов, из-за простой ошибки расчёта прототип сушилки Далии превратился в огнемёт. Однако от отца она узнала, что магические инструменты редко превращают в оружие.
Причина крылась в магах. Магическая сила магов различалась по видам и мощности. Среди пользователей водной магии, например, одни могли наполнить только ванну, другие — бассейн, третьи могли создавать лёд, а некоторые даже сочетали водную магию с воздушной и поднимали снежную бурю. В определённом смысле сильные маги были живым оружием. Далия помнила необыкновенное представление, которое однажды устроил маг огня во время королевского парада: в небо взметнулся огромный столб пламени, принявший форму гигантского дракона с расправленными крыльями. Далия была чрезвычайно благодарна, что не переродилась в этом королевстве во время войны.
— Ну вот мы и пришли.
Вольф остановился перед воротами башни. Он передал ей кожаный кошель, который нёс с собой. Внутри лежало десять монет золочёного серебра, хотя зелье стоило всего пять.
— Это слишком много.
— Нет, туда входит стоимость еды и поездки в экипаже. Честно говоря, вы спасли мне жизнь в тот день, так что прошу, возьмите. Иначе капитан устроит мне выговор.
— Хорошо, если вы настаиваете.
— О, чуть не забыл. Можно я зайду завтра вернуть вам пальто?
— Да, без проблем.
— Подойдёт позднее утро? Ах, и если у вас вдруг будет время — я собираюсь зайти в магазин магических инструментов в Северном районе; не хотите пойти со мной?
Северный район был местом, где вели дела заведения, обслуживавшие дворян. В магазины магических инструментов там Далия ходила всего несколько раз вместе с отцом. В этом году не была ни разу. Возможно, в продаже появились новые магические инструменты, каких она ещё не видела; от одной мысли об этом сердце у неё затрепетало.
— Конечно, с удовольствием пойду с вами, — ответила она без малейших колебаний. — Буду ждать вас завтра утром.
— Отлично! Тогда увидимся утром.
Вольф поклонился и повернул обратно.
— Ещё немного рано, но... спокойной ночи! Приятных снов.
В этом королевстве это была обычная фраза, которую перед сном говорили родным и друзьям. Услышав её от Далии, рыцарь, кажется, растерялся; улыбка, с которой он обернулся к ней, была слегка смущённой.
— Спокойной ночи, Далия. Приятных снов.
Тобиас жил в новом доме с того дня, как накануне они с Далией расторгли помолвку. Эмилия присоединилась к нему на день позже, чем собиралась. Новости о том, что произошло между ним и Далией, быстро разошлись из Гильдии торговцев. Если бы Эмилия в это время работала за стойкой в компании Орландо, на неё могли бы посыпаться какие угодно слухи, поэтому Тобиас пока привёл её пожить в дом.
После внезапного решения оставить Далию Тобиас готовился к суровой критике. Однако, к его удивлению, сопротивления почти не было — если уж на то пошло, мать его даже поддержала. Похоже, она считала это прекрасной возможностью создать для семьи связи с виконтом Таллини. До тех пор мать, казалось, отлично ладила с Далией, поэтому, если честно, её реакция ошеломила Тобиаса. Старший брат уехал в соседнее королевство закупать товар, так что его рядом не было и возразить решению Тобиаса он не мог. Хотя, когда вернётся, наверняка ему что-нибудь скажет.
Тобиас собирался взять небольшой отпуск после свадьбы с Далией. Но теперь все эти планы перевернулись с ног на голову. Ему пришлось не только выплатить ей компенсацию за расторжение помолвки, но и потратиться на переезд Эмилии в новый дом. Сейчас главным было как можно скорее найти новую работу — поэтому он сидел в мастерской и разбирал лежавшие там документы. До сих пор расчёт себестоимости их товаров он оставлял Далии, но теперь на неё уже нельзя было положиться. Сами по себе расчёты были не такие уж сложные; он был уверен, что Эмилия с ними справится. Заодно появится хороший повод провести время вместе здесь, в мастерской. Довольный этой мыслью, Тобиас позвал Эмилию из её комнаты.
— Ты могла бы сложить цены в этой таблице? Просто начни сверху и прибавляй строку за строкой.
— Прости, Тобиас... Я буду считать слишком медленно. Я не очень хорошо считаю.
Она выглядела такой смущённой, что Тобиас сразу отказался от этой идеи и огляделся в поисках другого дела для неё.
— Тогда, может, напишешь ярлыки для дождевиков?
— Эм, у меня п-почерк не очень аккуратный... Не думаю, что смогу написать так же красиво, как в образце.
Этот образец ярлыка написала Далия. Буквы были ясные и ровные, чуть поднимались вправо. У Эмилии же почерк был немного небрежным. Нельзя было винить её за то, что ей не хотелось, чтобы их сравнивали.
— Твоя работа с инструментами кажется мне такой сложной, и я почти ничего в ней не понимаю, поэтому я просто сидела у себя в комнате и старалась не мешать.
— Всё в порядке, я понимаю. Тогда, думаешь, с ужином справишься?
— Ужином? А разве, если вы не едите вне дома, вы не нанимаете кухарку? — ответила Эмилия, широко распахнув светло-карие глаза.
С тех пор как несколько дней назад они начали жить вместе, Эмилия много раз заваривала ему чай, но ни разу не готовила ужин. Каждый вечер они ходили в ресторан. Возможно, для человека, связанного с виконтом, именно так и выглядела обычная семейная жизнь. Тобиасу придётся поговорить с матерью и узнать, не смогут ли они найти горничную. Обдумывая это, он проводил взглядом Эмилию, вышедшую из комнаты, а затем собрал лежавшие перед ним бумаги. Он взялся за ремесло — начал делать магическую сушилку. За работой он случайно заметил, что у него заканчивается полировочный порошок, которым он придавал изделиям гладкую поверхность.
— Далия...
Тобиас обернулся и застыл, потрясённый. Он позвал Далию по чистой привычке. Они были помолвлены два года, а последний год работали бок о бок. Он начал воспринимать как должное, что она всегда будет рядом. Тобиас глубоко и горько вздохнул. Едва он взял себя в руки и уже собирался вернуться к работе, в дверь робко постучали.
— Прости, что мешаю тебе работать... Ты случайно не видел среди вещей мою янтарную брошь?
— Нет, не видел.
— Кажется, я положила её в шкаф.
— Прости, я не знаю, что там внутри.
Он успел в спешке купить Эмилии шкаф, но ни разу не смотрел, что она туда сложила.
— Интересно, не смешалась ли она с её вещами во время переезда.
— Ты про шкаф Далии?
— Неважно, это была просто маленькая безделушка. Не стоило мне класть её туда. Когда ты сказал, что я могу жить с тобой, я так обрадовалась, что совсем не думала как следует, — сразу сложила все свои вещи в шкаф, как только приехала. В любом случае, пожалуйста, не беспокойся об этом.
С этими словами Эмилия снова вышла из мастерской с печальным видом.
Шкаф Далии доставили в дом за несколько дней до расторжения помолвки. Когда приехала Эмилия, он всё ещё стоял здесь. Тобиас мог предположить только одно: его случайно увезли вместе с лежавшей внутри брошью. Ничего не поделаешь. Придётся пойти и поговорить с ней, мрачно подумал он. В тот вечер он тяжело вздохнул уже во второй раз.
Позднее тем же вечером Тобиас снова отправился к Зелёной башне. Он коснулся ворот, чтобы открыть их, как делал всегда, но они не сдвинулись с места и не впустили его. Он дважды позвонил в колокольчик сбоку от ворот. Примерно через минуту наконец появилась Далия.
— Чем могу помочь, господин Орландо?
Она больше даже не называла его по имени — обращалась как к совершенно постороннему. Тобиас смотрел через решётку на женщину по другую сторону ворот. С тех пор как они расторгли помолвку, она стала совсем другим человеком. Её тёмно-каштановые волосы вернулись к природному рыжему цвету и стали намного короче. Черты лица выразительно подчёркивала косметика. Мешковатый тёмно-серый наряд, который она всегда носила раньше, сменили белая рубашка, красиво сидевшая по фигуре, и длинная чёрная юбка. Даже очки в чёрной оправе исчезли, и ничто больше не заслоняло её прежде неуверенный взгляд. Теперь её яркие зелёные глаза смотрели прямо в его глаза и не дрогнули. Тобиасу было не по себе от этой версии Далии, такой противоположной женщине, которую он знал. И всё же он не мог отвести от неё взгляд. Он чувствовал себя совершенно жалким.
— Далия, ты случайно не забрала сюда брошь Эмилии?
— Простите?
— Ты не находила в своём шкафу янтарную брошь?
Далия по-кошачьи сузила глаза и посмотрела на него.
— Разумеется, нет. Я забрала только то, что принадлежало мне, — ни больше ни меньше.
— Значит, Эмилия ошиблась?
— Именно. Мы полностью освободили шкаф и комод и оставили всё содержимое там. Если не верите, поговорите с Гильдией торговцев. Я наняла писца-юриста, чтобы убедиться, что всё сделано правильно. Это был Доминик.
— Ты наняла для этого писца-юриста?
Нанять писца-юриста, даже на короткое время, стоило недёшево. Тобиасу это показалось очень предусмотрительным планированием — слишком уж предусмотрительным.
— Это была идея Марчелло. Он сказал, что при расставании пар часто возникают споры о вещах, — холодно сказала Далия, словно прочитав его мысли.
Справедливости ради, их разрыв был очень внезапным, да ещё и в последний момент. Даже если бы она была из тех, кто строит интриги, времени у неё было не так много. А если это посоветовал Марчелло, Тобиас не имел права жаловаться.
— Что-нибудь ещё?
— Нет. Нет, это всё, Далия.
— Пожалуйста, больше не называйте меня так. В следующий раз, когда мы встретимся, я ожидаю, что вы будете обращаться ко мне как к госпоже Розетти. Не хотелось бы, чтобы люди неправильно поняли наши отношения, особенно ваша новая невеста.
— Ладно...
Стоило Тобиасу согласиться, как Далия коротко пожелала ему доброй ночи и повернулась, чтобы вернуться в башню. На полпути что-то её остановило. Она оглянулась, и на одно мгновение в её изумрудно-зелёных глазах мелькнула тьма.
— Я только что вспомнила: кровать, которую я купила для нас, мне больше не нужна. Можете считать её свадебным подарком.
Подарив ему самую ледяную из улыбок, она снова пошла к башне, больше ни разу не обернувшись. Тобиасу оставалось лишь молча стоять и смотреть ей вслед.
Самые ранние воспоминания Эмилии Таллини были о рабочей квартире, которую она делила с матерью. Дни она проводила, играя с соседскими детьми и помогая матери по дому; ей казалось, что это самая обычная жизнь. Однако с малых лет мать снова и снова говорила ей: «Ты должна была стать благородной леди».
Эмилия никогда не встречала отца. Ей рассказывали, что он виконт. Его семья воспротивилась любви между ним и её матерью и разлучила их. Пока мать Эмилии была жива, она берегла полученный от него кулон с выгравированным гербом его семьи. Юная Эмилия ничего не знала о том, что значит быть дворянкой. Ей было достаточно доброй, нежной матери, чтобы быть счастливой.
Когда Эмилия немного подросла, мать настояла, чтобы она пошла в начальную школу. Наверняка она хотела, чтобы дочь получила хорошее образование и счастливо вышла замуж — то, чего не смогла сама. Но, поступив в школу, Эмилия усвоила важный урок: знать жила в совершенно другом мире. На словах все ученики были равны, но в реальности граница между богатыми аристократами и простолюдинами была болезненно ясной. Когда мать заболела, Эмилия решила не идти в старшую школу и преданно ухаживала за ней до самой смерти. Даже в день похорон её матери отец Эмилии не появился — и потом тоже ни разу.
Оставшись перед необходимостью самой зарабатывать на жизнь, Эмилия начала искать работу, и вскоре её познакомили с компанией Орландо. Именно там она впервые увидела Тобиаса Орландо. Его светло-каштановые волосы выглядели такими мягкими. На красивом лице всегда было мягкое выражение. Он всегда был добр и безупречно вежлив. Мужчина, так её завороживший, был одним из сотрудников компании — мастером магических инструментов.
Он не был богатым дворянином, но Эмилия чувствовала: такой мужчина наверняка сделает будущую жену очень счастливой. Невесту Тобиаса звали Далия. Это была очень простая, ничем не примечательная молодая женщина. Она совсем не казалась подходящей парой для Тобиаса. Каждый раз, когда она помогала Тобиасу с работой, она больше походила на его помощницу или секретаря, чем на невесту. Когда Эмилия услышала, что Далия — дочь мастера Тобиаса, всё стало ясно. Помолвку, должно быть, устроили по деловым причинам. Она начала жалеть Тобиаса.
Однажды Эмилия и Тобиас обедали вместе, и он давал ей советы по работе. В разговоре он случайно упомянул предстоящую свадьбу. Оставались считаные дни до того, как они с Далией переедут в новый дом и станут мужем и женой. Эмилия сказала ему, что никогда не видела большого семейного дома. К её удивлению, он предложил показать ей новый дом.
В ту минуту, когда она переступила порог, Эмилия вдруг поняла. Она любит его. Ничего на свете ей не хотелось сильнее, чем чтобы такой мужчина защищал её и обожал. Эмилия расплакалась и тут же призналась в своих чувствах — и Тобиас принял их.
— Я оставлю Далию, — сказал он. — Мы сможем жить в этом доме вместе.
В итоге она осталась там на всю ночь. Ей казалось, что ей невероятно повезло, что она благословлена судьбой. Теперь Тобиас будет заботиться о ней. Они будут жить долго и счастливо — она правда в это верила. Она заполнила шкаф своей одеждой. В комод она положила память об отце: кулон с гербом Таллини. Она сделала это намеренно, надеясь, что имя её отца защитит их.
Как выяснилось, такой осторожности не требовалось. Вскоре она услышала, что помолвка расторгнута; всё решилось быстро и без споров. Сразу после этого она переехала в дом и с тех пор счастливо жила с Тобиасом. Он был так мил с ней.
Однако однажды днём, когда они обедали в ресторане, Тобиас внезапно окликнул женщину, сидевшую на террасе. Он назвал её «Далия». Эмилия не понимала, как он вообще мог узнать эту женщину, и понимать не хотела. Для Эмилии та выглядела совершенно посторонней. Она была потрясена, когда поняла, что это действительно она. Тёмно-каштановые волосы Далии теперь были окрашены в яркий рыжий, а мешковатую одежду сменил красивый, дорогой на вид наряд. Очков, придававших ей книжный вид, больше не было; макияж придавал лицу изысканный, взрослый вид. Она полностью преобразилась.
Она стала куда красивее и эффектнее, чем была раньше. А что, если Тобиаса снова потянет к ней? Как только эта мысль пришла Эмилии в голову, она немедленно начала действовать.
— Мне так жаль! Я совсем не хотела причинить тебе боль... Я всё это время хотела перед тобой извиниться...
Её слова были правдой только наполовину. Ей действительно было жаль того, что случилось с Далией, но ещё сильнее она завидовала. Больше всего на свете она боялась потерять Тобиаса. Поэтому она испытала такое облегчение, когда он вступился за неё.
— Эмилия, ты ни в чём не виновата! Это я во всём виноват.
Несмотря на слёзные извинения Эмилии, Далия, казалось, совсем не была тронута и предельно кратко объяснила, что не заинтересована в разговоре. Тобиас бросил её, она потеряла новый дом, но при этом вовсе не выглядела подавленной.
Мужчина, появившийся тогда, был словно принц, сошедший со страниц сказки. Эмилия никогда в жизни не видела такого прекрасного мужчину. Он был высоким и стройным, с блестящими чёрными волосами и кожей, бледной и гладкой, словно фарфор. Его брови изгибались мягкими, изящными дугами, а длинные ресницы обрамляли глаза, похожие на два озера расплавленного золота. Черты его лица будто изваяли руки богини. На тонких губах лежала элегантная улыбка, когда он взял Далию за руку и вывел её из ресторана так, словно она была принцессой.
Эмилия предполагала, что после этого они с Тобиасом всё же пообедали, но не могла вспомнить ни одного блюда и ни одного вкуса. Вольфред Скарфаротто был королевским рыцарем и сыном графа, знаменитого тем, что обеспечил водой каждого жителя королевства. Эмилия не могла представить, как он вообще может быть связан с Далией. Почему такая, как Далия, была рядом с высокородным дворянином вроде него? Почему он обращался с ней с таким теплом? Она никак не могла перестать об этом думать.
С того дня Тобиас стал чуть тише. Время от времени Эмилию захлёстывало смутное, но сильное беспокойство. Однажды вечером в мастерской Тобиас попросил её выполнить расчёты и написать ярлыки для дождевиков, как раньше делала Далия, но она не могла вынести сравнения. Она так боялась, что Тобиас разочаруется в ней, когда поймёт, что она не так способна, как Далия. Готовить ей доводилось только на маленькой кухне; к большой кухне в этом доме она не привыкла. Им всё равно лучше нанять кухарку или есть вне дома. У Тобиаса было много денег, так что такие расходы для него должны были быть пустяком.
И всё же короткий разговор в мастерской встревожил Эмилию, и она вернулась предложить ему чаю. Именно тогда она услышала, как Тобиас произнёс имя Далии. На самом деле её там быть не могло, и всё же он позвал её так, будто ожидал, что она стоит рядом с ним. Эмилия не могла этого вынести. Прежде чем она успела опомниться, она уже сказала Тобиасу неправду: будто положила свою янтарную брошь в шкаф Далии. Она думала, может быть, он предложит купить ей новую или разозлится на Далию. Вместо этого он ушёл к Далии домой, чтобы спросить её об этом.
Когда он вернулся, он выглядел невероятно усталым. Он сказал, что она, должно быть, ошиблась, и велел поискать брошь ещё раз. Казалось, он смотрит прямо сквозь неё. Тяжесть тревоги Эмилии стала только сильнее. Ей казалось, что наконец-то она получила настоящее счастье. Теперь же это счастье, едва распустившись, словно сразу начало увядать. Как она ни старалась, Эмилия просто не могла понять почему.
Накануне в Зелёную башню доставили партию полотнищ ткани. Из них Далия должна была сделать водонепроницаемые чехлы, заказанные Гильдией курьеров. Она внимательно осмотрела каждое полотно. Убедившись в качестве, тщательно отмерила нужное количество порошка синей слизи и прочих химикатов, а затем приготовила раствор. Из-за тёплой погоды она добавила в него чуть больше воды. Оставалось только разложить полотнища, как следует покрыть их смесью с синей слизью и наложить закрепляющее заклинание.
К тому времени, как Далия закончила несколько полотнищ, ей стало совсем жарко, и она решила передохнуть. Именно тогда у ворот появился Тобиас. Его вопросы привели её в полнейшее недоумение. Она в жизни не видела никакой янтарной броши. В середине разговора Далия поймала себя на том, что от всего сердца благодарит Марчелло за совет нанять писца-юриста. Она-то думала, что теперь дело уже закрыто. Но грубость Тобиаса и полное отсутствие извинений её задели — именно поэтому она пообещала ему ту кровать в качестве свадебного подарка. Далия понимала, что это было дурным тоном, но после всего случившегося такое ей, пожалуй, можно простить.
Когда Тобиас ушёл, Далия ещё раз проверила полотна и убедилась, что водоотталкивающая смесь как следует схватилась. Завтра они с Вольфом должны были вместе выйти в город, и ей совершенно не хотелось столкнуться с какими-нибудь проблемами. В итоге она проработала до поздней ночи.
На следующий день Далия проснулась чуть позже обычного. Она торопливо позавтракала хлебом, размоченным в молоке. Окончательно проснувшись, оделась и тщательно нанесла макияж, стараясь всё сделать как надо. Немного поразмыслив, Далия решила, что для их цели — лавки магических инструментов для знати — лучше всего подойдёт её гиацинтово-голубой комплект с тёмно-синей юбкой. В юбке были разрезы, и потому в ней было удобно ходить. Под разрезами были вшиты складки кружева, так что одежда сохраняла изящный вид даже когда обладательница садилась в экипаж или выходила из него. Далия подняла волосы простой чёрной заколкой и положила в сумку кошелёк, носовой платок, записную книжку и косметику. Теперь она была готова.
Правда, вышла она немного рано — до полудня оставалось ещё довольно много времени. Решив проверить, какая на улице температура, Далия открыла окно и увидела у ворот башни мужчину в чёрном пальто с капюшоном. Он был заметно высоким. Далия тут же бросилась вниз по лестнице.
— Доброе утро! Эм... мы ведь договорились ближе к полудню, да?
Вдруг её охватило беспокойство: не ослышалась ли она насчёт времени?
— Да, прости. Я знал, что отсюда до замка неблизко, поэтому вышел пораньше. Похоже, перестарался.
Ты что, школьник в день экскурсии? Наложил усиление и решил потренироваться в спортивной ходьбе? И перестань смотреть на меня как нашкодивший щенок! В голове у Далии закружилось множество возражений, но она быстро открыла ворота.
— Проходи в холл. Я сейчас буду готова.
— Пожалуйста, не торопись из-за меня. Это я не должен был приходить так рано. Вот, я принёс твоё пальто. Спасибо ещё раз, что одолжила.
— Я рада, что оно пригодилось.
Она взяла чёрное пальто отца и вернула его на место на втором этаже. Проверив, не оставила ли огонь гореть, Далия взяла сумку и поспешила вниз, в прихожую.
— Я думала, после лавок магических инструментов в Северном районе можно будет где-нибудь пообедать. Если у тебя нет планов на потом?
— Нет, в работе я дошёл до удобной остановки. Можем не торопиться.
Они сели на омнибус, который ходил неподалёку от башни, и доехали до центра города. Потом Вольф нашёл экипаж до Северного района. Каждый раз, когда они садились в экипаж или выходили из него, Вольф подавал Далии руку и сопровождал её так, словно она была знатной дамой. Она сказала, что такие рыцарские церемонии ни к чему, но он объяснил, что его с детства учили этим манерам и теперь они для него естественны, так что Далия больше не спорила. Похоже, жизнь дворянина была не только шампанским и розами. Она вспомнила отца, который с раннего утра перед званым ужином сидел над пособием по дворянскому этикету. Наверняка от этого у него болел живот точно так же, как у неё сейчас.
Солнце поднималось всё выше и сияло всё ярче, а каменные плиты под ногами сменили цвет с красновато-коричневого на серый. Это означало, что они вошли в Северный район — квартал аристократов. Как ни удивительно, простолюдины могли свободно приходить сюда и уходить, а в большинство лавок их тоже пускали. Правда, позволить себе покупки здесь могли только те, у кого кошелёк был достаточно толстым.
В королевской столице дворянам не сходило с рук откровенно высокомерное поведение просто из-за их статуса. Если, например, кто-то сбивал простолюдина экипажем, виновными считались и владелец экипажа, и кучер, и их обязывали выплатить пострадавшему компенсацию. Умышленно убивать или вредить простолюдинам, разумеется, было совершенно недопустимо. И всё же находились дворяне, которые умели использовать своё положение во зло; в судебных спорах чаще всего хуже приходилось именно простолюдину.
— Наконец-то...
Вольф спустился с экипажа, снял капюшон и хорошенько потянулся. Сегодня на нём были белая рубашка и тёмно-синие брюки. На ногах — блестящие туфли из цельного куска кожи. Наряд был простой, но на нём самые обычные вещи будто внезапно превращались в высокую моду. Далия часто слышала, что одежда способна подчеркнуть красоту человека. Мужчина перед ней заставлял задуматься, не бывает ли наоборот.
— Тебе не будет жарко в этом пальто? — спросила она.
Лето в столице могло быть изнурительным. Носить на улице в такой день это чёрное пальто значило напрашиваться на тепловой удар.
— Да, думаю, перейду на очки. Хотя защита из них так себе.
В этом слове — «защита» от собственной красоты — Далия уловила скорбь молодого рыцаря. Они пошли по улице, разговаривая, и вскоре Далия заметила, с какой поразительной силой Вольф притягивает взгляды почти всех проходящих женщин. И неизменно после него эти взгляды переходили на неё. Одни женщины выглядели озадаченными, другие усмехались. Самое неприятное было то, что те, кто шёл с подругами, наклонялись к ним и что-то шептали, проходя мимо. Далия не могла знать, что именно они говорили, но воображение само дорисовывало. Наверняка что-то вроде: «Какая странная пара» или «Он мог бы найти кого получше». В любом случае ничего доброго.
— Прости за это. Пока не дойдём до лавки, я лучше не буду снимать пальто.
— Не обращай на них внимания, — твёрдо сказала Далия.
В конце концов, они с Вольфом не были ни влюблёнными, ни женихом и невестой. Им не было никакого дела до того, что думают эти люди. Далию куда больше волновало, что Вольф может перегреться в этом пальто.
— Такая жара. Кажется, лето в этом году пришло рано.
— Да. И уже так ярко, — ответил Вольф, часто моргая на солнце.
— Глаза всё ещё беспокоят?
— Нет, не в этом дело; с ними уже должно быть всё нормально. Просто я так привык выходить в капюшоне. Когда снимаю его, всё кажется слишком ярким.
Пока он говорил, по его прищуренным глазам было видно, что ему некомфортно. Если лицо всегда затенял капюшон, неудивительно, что солнце его ослепляло. Далию это немного тревожило.
— Я думала зайти в «Серебряную ветвь» и в «Правый глаз Богини». Тебя устраивает?
— Отлично. Не терпится посмотреть, что там есть.
В «Серебряной ветви» Далия уже бывала с отцом. Там продавали самые разные магические инструменты — и полезные в повседневной жизни, и те, что предпочитала аристократия. О другой лавке, «Правом глазе Богини», она слышала, но никогда там не была. Она находилась неподалёку от замка. Покупатели, пришедшие впервые, могли войти только с рекомендательным письмом от постоянного клиента. Само собой, мысль о визите немного пугала.
Вольф сложил пальто и убрал его под мышку, а затем протянул Далии руку.
— Внутри нам придётся вести себя безупречно. Итак, госпожа Далия, окажете ли вы мне честь позволить вас сопровождать?
— Разумеется. Я постараюсь как смогу, но, пожалуйста, направляйте меня, если я забуду манеры.
Говорить друг с другом так официально было довольно странно. Судя по выражению лица Вольфа, он чувствовал то же самое — выглядел так, будто от этого у него всё чесалось.
— Ради магических инструментов можно и потерпеть, верно? Мы справимся, — ободрила его Далия.
— Да, ты права.
Вольф бережно взял её руку, и они вместе вошли в двери «Серебряной ветви».
С тех пор как Далия в последний раз заходила в «Серебряную ветвь», прошло больше года. На трёх этажах лавки продавался широкий ассортимент магических инструментов. Многие из них просто делали повседневную жизнь чуть удобнее, но были и сложные устройства, действительно интересные в основном знати. Сама лавка была не очень широкой, зато уходила далеко вглубь; внутри она казалась куда просторнее, чем с улицы. Над входом красовалась искусно сделанная серебряная ветвь, сиявшая на солнце.
— Добро пожаловать в «Серебряную ветвь».
Их радушно приветствовала женщина в тёмно-синем костюме с белыми лацканами. Далия приходила сюда с отцом несколько раз, но эту женщину прежде не встречала.
— Если сегодня вы ищете что-то конкретное, я с радостью покажу, где это находится.
— Ничего определённого, — ответил Вольф. — Можно нам просто осмотреться?
— Разумеется. Осматривайтесь не спеша, и, если я смогу чем-то помочь, пожалуйста, обращайтесь. И вы тоже, госпожа; если вам понадобится любая помощь, непременно дайте мне знать.
Продавщица обратилась и к Вольфу, и к Далии с одной и той же яркой улыбкой, и Далия почувствовала прилив благодарности. Видимо, отношение тех женщин на улице задело её сильнее, чем она сама поняла.
— Большое спасибо. Я буду очень признательна за совет, — ответила Далия, и женщина снова одарила её изящной улыбкой. Далия даже подумала, что и ей самой стоит поработать над «улыбкой для клиентов».
От входа Вольф и Далия решили двигаться по лавке по часовой стрелке, рассматривая полки. На первом ряду стеллажей стояли разные бытовые магические инструменты — здешний аналог домашних приборов из прежнего мира Далии. Это была область, в которой она разбиралась лучше всего и которую любила больше всего. Магия делала некоторые стороны повседневной жизни в этом мире удобнее, но в целом быт оставался куда более хлопотным. В Японии производители и мастера работали под суровым девизом: «Никакие трудности не слишком велики, если это улучшит качество жизни покупателей». Даже если не учитывать огромную разницу в обстоятельствах и истории Японии и королевства, где Далия жила сейчас, было совершенно ясно: такой подход здесь не сработал бы.
И всё же, однажды вкусив более лёгкой жизни, человек не так-то просто от неё откажется. Когда Далия была маленькой, ей хотелось, чтобы в ванне и раковинах всегда была горячая и холодная вода. Каждый раз нагревать воду огненными кристаллами в отдельном ведре или бочке было слишком хлопотно. После долгих просьб отец наконец занялся этой задачей и методом проб и ошибок сумел создать магический инструмент, который выдавал горячую воду по требованию. На следующий год он зарегистрировал его в Гильдии торговцев, и теперь такой инструмент стоял почти в каждом доме королевства.
Сушка волос одними воздушными кристаллами тоже занимала много времени. Желая получить настоящий фен, Далия объединила воздушные и огненные кристаллы и с помощью отца создала прибор. То, что прототип получился огнемётом, к делу не относилось.
В дождь отец всегда носил пальто из кожи песчаной ящерицы. Воду оно отталкивало хорошо, но если после каждого выхода его полностью не высушить, оно начинало пахнуть. Далия хотела сделать для отца плащ получше, но водонепроницаемой ткани в этом мире не существовало. Именно эта задача привела её к созданию водонепроницаемого полотна с порошком слизи.
Компактную магическую плитку, которую она зарегистрировала в гильдии в прошлом месяце, Далия придумала из желания вместе с отцом готовить зимнее жаркое прямо на столе. К сожалению, она завершила изобретение слишком поздно, и эта мечта уже не могла сбыться, но она слышала, что среди путешественников и любителей походов плитка уже хорошо продаётся. Теперь Далия мечтала увидеть, как её используют в ресторанах, где друзья и семьи собираются вокруг кипящих горшков с рагу. «Никакие трудности не слишком велики, если это улучшит качество жизни покупателей». Возможно, где-то по пути это стало и девизом Далии как мастерицы магических инструментов.
Товары в «Серебряной ветви» сильно изменились по сравнению с прошлым годом. Многие теперь выпускались в компактных версиях и стали эффективнее. И всё же Далия с радостью увидела на первой полке водонагреватель, почти не отличавшийся от первой конструкции её отца. Там же стояли фены, утюги и тому подобное, а ещё устройство под названием «проветриватель книг», предназначенное для просушки пергамента, чтобы тот не плесневел.
Хитами этого сезона, похоже, были «охлаждающий горшок» и холодильник. Охлаждающий горшок был противоположностью горшка для поддержания тепла: с помощью водной или ледяной магии он долго сохранял содержимое холодным. Для охлаждения блюд и ингредиентов он был очень удобен. Само собой, большой холодильник был желаннее, но пока стоил очень дорого. Холодильник примерно того размера, что стоял у Далии на кухне в прежнем мире, здесь обошёлся бы в четыре золотых — втрое дороже. К тому же здешние холодильники вмещали лишь около двух третей того объёма, к которому она привыкла.
Цена ледяных кристаллов, которые были заметно дороже водных, тоже делала эксплуатацию очень затратной. Если учесть расходы на обслуживание таких холодильников, становилось понятно, почему они ещё не появились на большинстве обычных кухонь. У самой Далии в башне был маленький холодильник. Возможно, стоило поэкспериментировать и понять, нельзя ли сделать расход кристаллов эффективнее.
— Поставить бы несколько таких больших в казармах — всё было бы холодным.
Далия обернулась и увидела, что Вольф с жарким интересом смотрит на самый крупный холодильник.
— Сейчас у вас только маленькие?
— Да, слишком маленькие.
— Когда ничего не помещается, это ужасно неудобно, правда?
Особенно это будет чувствоваться в грядущие летние месяцы. Вольф чуть наклонился ближе.
— Хотя внутри всё равно почти ничего нет, кроме выпивки.
Далия едва сдержалась, чтобы не рассмеяться, когда он прошептал это ей на ухо.
Следующая зона была отведена под более крупные магические инструменты, включая здешние аналоги стиральных машин и уборочных устройств. Ограничения этого мира, вероятно, сильно усложняли разработку таких стиральных машин, какие Далия знала в прошлой жизни. А существование очищающей и водной магии означало, что дешевле просто отдавать одежду прачкам. У Далии дома была лишь маленькая стиральная машина, которой она пользовалась для мелких вещей вроде нижнего белья.
Магических инструментов для уборки было несколько видов. Один работал на воздушных кристаллах и вместо метёлки сдувал пыль. Другой представлял собой метлу в паре с водными кристаллами. Ещё один с помощью огненных кристаллов высушивал грязь на каменных или кирпичных полах, чтобы её было легко смести. Одна из дорогих моделей объединяла воздушные кристаллы и кристаллы с очищающей магией, посылая по комнатам очищающий ветер. Вот это было бы идеально для генеральной уборки в башне, подумала Далия.
Одной вещи, которую Далия здесь не увидела, хотя она была бы очень полезна, было что-нибудь похожее на микроволновку. К сожалению, электрических кристаллов не существовало, а электромагнитные волны ещё не открыли. Она несколько раз расспрашивала отца о кристаллах, но ответ всегда был однозначным: он не видел и не слышал ни о чём подобном. Молнии в этом мире случались — это хотя бы было несомненно. Далии оставалось только молиться, чтобы какой-нибудь умный учёный рано или поздно раскрыл их скрытый потенциал.
Осмотрев всё на первом этаже, Далия и Вольф поднялись на второй. Магические инструменты здесь в основном предназначались для знати. Обстановка казалась куда более фантастической, чем этаж ниже. Здесь было устройство против подслушивания, которым Вольф пользовался вчера, и множество других любопытных предметов. Первым Далии бросился в глаза усилитель голоса. По сути, это был своего рода динамик. Как подсказывало название, его можно было использовать, чтобы усиливать голоса людей или музыку и передавать звук на большое расстояние. Похоже, такие устройства часто применяли в больших поместьях для распоряжений и экстренных объявлений. Рядом с усилителями стояли незаменимые устройства против подслушивания. Судя по всему, дворяне постоянно пользовались ими за обедом вне дома, даже когда не обсуждали ничего важного. Далия подозревала, что многим простолюдинам такой образ мыслей было бы трудно понять.
Следующие полки были заставлены лампами и другими осветительными приборами. Каких только не было: обычные торшеры, настольные лампы, прикроватные лампы и даже люстры. Свет, который давали магические кристаллы, был очень ярким и имел широкий диапазон оттенков. Среди недавних разработок были лампы, улучшавшие вид кожи, и настольные светильники, уменьшающие усталость глаз. Читая описания, Далия с интересом заметила такие же направления развития, какие видела в прежнем мире. Но попадались и менее безобидные товары: прикроватная лампа со спрятанным ледяным клинком для самообороны и люстра с огненным кристаллом, которая при падении сжигала всё в радиусе десяти метров. Далия решила сделать вид, что не видела этих пугающих предметов. Когда вообще может понадобиться пользоваться такими штуками? Хотя, пожалуй, лучше ей этого не знать.
В самом конце лавки Далия обнаружила лампу с абажуром из стекла фей. С одной стороны абажур выглядел непрозрачным, а свет внутри давал молочно-белое сияние. Но когда она обошла лампу, абажур стал кристально прозрачным: через него было видно другой конец комнаты. Стекло фей было разновидностью радужного магического кристалла, который находили в жилищах фей или местах, где феи когда-то бывали. О его происхождении существовало две теории: одни говорили, что его создают сами феи, другие — что оно остаётся после их смерти. Похоже, вложенная в него магия мешала обнаружению и помогала феям оставаться незамеченными.
Стекло фей стоило очень дорого, и работать с ним было крайне трудно. Несколько лет назад отец Далии загорелся идеей сделать из него окно для её спальни. Несмотря на все её попытки отговорить его, он раздобыл материалы и однажды, пока её не было дома, взялся за работу. Итогом стали три золотых, растраченные за несколько часов. Далию тогда очень потрясло, что даже такой талантливый мастер магических инструментов, как её отец, не сумел с ним справиться. Она до сих пор помнила, как угрюмо убирала с пола мастерской осколки стекла фей. В тот вечер отцу не позволили выпить ни капли.
Далия отогнала воспоминание и пошла дальше, к стеклянной витрине, полной сверкающих украшений. Это были не просто декоративные безделушки — они тоже являлись магическими инструментами. Большинство таких защитных аксессуаров использовали ледяную магию, как, например, замораживающий браслет Далии, но были и предметы с огненной магией, способной поджарить нападавшего как индейку. Кольца и серьги предотвращали отравление, анемию, окаменение и помрачение сознания; браслеты окружали владельца магическим барьером — и это были лишь отдельные примеры. Далия подозревала, что большинство таких аксессуаров делали скорее алхимики, чем мастера магических инструментов. У некоторых было даже по два эффекта: она увидела браслет, защищавший и от окаменения, и от помрачения. Как им удавалось накладывать чары слоями, оставалось для неё загадкой.
— Прости, я совсем ушла в свой мир.
— Всё в порядке. Я просто рад видеть, что тебе весело.
С тех пор как они поднялись на второй этаж, Далия не произнесла ни слова: она забыла о существовании Вольфа, глядя на полки и витрины. А он, судя по всему, развлекался, наблюдая за ней.
— Тебе что-нибудь понравилось?
— Здесь всё потрясающе.
Внутри лавки было немного душно от необходимости говорить только вежливые фразы. Далия с нетерпением ждала, когда они выйдут наружу и смогут говорить свободнее.
Перед уходом Вольф купил золотое кольцо с зачарованием против яда.
— Я возьму это кольцо, пожалуйста.
В этом мире многие монстры обладали ядом или отравой; для охотников на зверей такие аксессуары, должно быть, были очень важны.
Когда покупка завершилась и Далия с Вольфом поблагодарили продавщицу, та вежливо проводила их к выходу.
— Ну как тебе «Серебряная ветвь»?
— Очень понравилась, — счастливо ответила Далия.
Пока они шли к следующей лавке, солнце жарко било по серым каменным плитам под ногами.
— Я была там с отцом примерно год назад. Заметила, что многие бытовые инструменты, вроде водонагревателей и фенов, с тех пор стали намного компактнее. Повышение эффективности правда впечатляет. Все лавки магических инструментов для простолюдинов продают более старые, крупные модели.
— Я и не думал, что размеры могут так сильно меняться. Разве не бывает момента, когда они становятся слишком маленькими?
— О, я говорю всего о нескольких сантиметрах, но от этого полностью меняется ощущение от изделия. И разные размеры, конечно, нужны для разных задач. То, что идеально подходит взрослому мужчине, может быть слишком велико для детских рук, верно? Например, меньшая модель фена позволит ребёнку раньше начать пользоваться им самому. А более лёгкая модель будет удобнее пожилым людям.
— Понимаю. В этом есть смысл.
Вольф снова накинул пальто и поднял капюшон. Далия сказала ему не обращать внимания на взгляды прохожих, но он сослался на слишком яркое солнце.
— Большие холодильники были бы полезны, правда?
— Да, летом нет ничего лучше ледяного напитка. Когда с нами маги, они могут сделать сколько угодно льда. Только беда в том, что если бросить лёд в эль, он становится водянистым.
— В жаркий день эль не заменить, да?
Совершеннолетие в этом королевстве наступало в шестнадцать лет. С этого возраста, помимо прочего, разрешалось пить алкоголь. С шестнадцатого дня рождения Далия время от времени пила вместе с отцом. Он хорошо держался — тоже был королевской змеёй. Наверное, она унаследовала от него переносимость алкоголя.
— А вы не ставите бутылки в несколько вёдер со льдом?
— Проблема в том, что среди рыцарей королевских змей и морских змеев хоть отбавляй. Эль у нас исчезает слишком быстро для пары вёдер. Скорее уж нужно несколько ванн.
— Понятно. Если так, то ясно, почему вам нужны холодильники.
— Хотелось бы, чтобы на это выделили хоть немного бюджета.
Похоже, ряды рыцарей были полны неутолимых любителей выпить, а даже в мире фэнтези бюджет оставался вечной головной болью.
— Что скажешь о магических инструментах для знати? — спросил Вольф.
— Они потрясающие. Я и подумать не могла, что устройств против подслушивания бывает столько видов. Аксессуары меня тоже удивили. В некоторых была довольно мощная огненная магия, а кое-где даже двойное зачарование. Вложить два разных зачарования в предметы такого размера — для этого нужно невероятное мастерство.
— Что-нибудь особенно понравилось?
— Лампа с абажуром из стекла фей. Такой интересный эффект.
— Наверное, мастер магических инструментов и видит это именно так. По-моему, его просто использовали ради красоты.
— У стекла фей есть особый эффект, мешающий обнаружению. С одного угла это была просто красивая лампа, но если обходить её вокруг, стекло становилось прозрачным; иногда оно даже показывает иллюзии. С помощью стекла фей можно легко наблюдать за людьми, оставаясь незамеченным.
— Далия, ты точно не дружишь ни с какими тайными агентами?
Он уже однажды спрашивал её об этом. Неужели она сказала что-то настолько странное? Лампа-то уже существовала; её создатель наверняка тоже понимал, что её можно использовать вроде магического зеркала.
— Точно. То есть технология уже есть; я бы не удивилась, если её уже используют в замке. Возможно, ты просто не замечаешь.
— Всё, это начинает звучать пугающе, так что больше я ничего не спрашиваю, — сказал Вольф с чуть кривой улыбкой.
За разговором время пролетело незаметно, и вскоре они оказались перед следующим пунктом назначения — «Правым глазом Богини». Фасад был сложен из отполированного белого мрамора. Чисто-белая дверь, окружённая декоративными золотыми лозами, стояла между колоннами, красиво вырезанными в форме богини и каскадов цветов. Лавка производила необычайное впечатление. Одна Далия и не мечтала бы войти внутрь.
— Это «Правый глаз Богини». Владелец сам мастер магических инструментов, да ещё и барон.
— Вот как. Ты знаешь его имя?
— Кажется, Освальд Зола.
— Ах, это же изобретатель охлаждающего вентилятора!
— Это он? Не знал.
Охлаждающий вентилятор был магическим инструментом, который с помощью водных и воздушных кристаллов создавал летом прохладный ветерок, совсем как электрический вентилятор. Он существовал с детства Далии, так что Освальд Зола, очевидно, был опытным мастером. Об изобретателе охлаждающего вентилятора ей рассказал отец. Каждый год, когда наступало лето, он садился перед вентилятором с кружкой эля и выкрикивал в него: «Слава Освальду Зола-а-а!» странным дрожащим голосом. Если оглянуться назад, не самый обычный способ пить.
— Рад снова видеть вас, сэр Вольфред. И вы привели с собой прекрасную юную даму.
Когда они вошли в лавку, их поклоном встретил зрелый джентльмен в чёрном костюме и белых перчатках. Его тёмно-серые волосы были зачёсаны назад, а острые серебристые глаза обрамляли очки в серебряной оправе. Он был настоящим воплощением элегантного серебряного лиса.
— Рад снова быть здесь. Это госпожа Далия Розетти. Она мастер магических инструментов и в последнее время очень мне помогла.
— Благодарю за знакомство. Госпожа Розетти, я Освальд Зола, владелец «Правого глаза Богини». Пожалуйста, зовите меня Освальдом.
— Очень приятно познакомиться. Я лишь начинающая мастерица, поэтому буду безмерно признательна за ваши наставления. Пожалуйста, зовите меня Далией.
Освальд прищурил и без того острые глаза и с любопытством посмотрел на Далию.
— Простите, если я ошибаюсь, госпожа Далия, но вы случайно не дочь покойного Карло Розетти?
— Да, это так. Вы были знакомы с моим отцом?
— Мы вместе учились в старшей школе. Кроме того, время от времени встречались на баронских ужинах... Я был глубоко опечален, услышав о его кончине. Примите мои искренние соболезнования.
— Спасибо, вы очень добры.
Значит, Освальд был одноклассником её отца в старшей школе. Она этого не знала.
— Проходите внутрь. Осматривайте всё сколько пожелаете. Я всегда ценю мнение коллеги-мастера, госпожа Далия.
— О, я ведь только начинающая.
Освальд обернулся и улыбнулся ей, пока они с Вольфом проходили в лавку. Внутри было довольно просторно. По сравнению с предыдущей лавкой каждому товару здесь отводилось больше места. Как и раньше, ассортимент включал самые разные магические инструменты, от бытовых приборов до аксессуаров, но у Далии возникло ощущение, что коллекцию подбирали очень тщательно. Каждый предмет сопровождал лист пергамента с объяснением, как им пользоваться. Правда, немного тревожило то, что нигде не было ни одного ценника.
— Это новая модель устройства против подслушивания, верно?
— Да, эта выполнена в форме запонок. Достаточно положить руку на стол, и она автоматически активируется. Я предлагаю её в разных металлах и камнях, чтобы можно было подобрать к любому наряду.
— А это настенный вариант охлаждающего вентилятора?
— Именно. Я слышал, что многие клиенты предпочли бы крепить вентилятор на стену, чтобы сэкономить место, поэтому создал настенную версию.
Смотреть на последние достижения в магических инструментах было невероятно интересно. Каждый раз, когда Вольф или Далия замечали что-то любопытное и останавливались, Освальд тихо подходил и, если его спрашивали, подробно объяснял устройство. Его наблюдательности и чувству момента можно было только восхищаться.
В лавке был впечатляющий выбор аксессуаров. Невероятно, но на витрине лежали не только предметы с двойным зачарованием, но даже несколько с тройным. По сравнению с «Серебряной ветвью» изделия были куда изящнее и часто украшались драгоценными камнями.
— В одном кольце зачарования против отравления, окаменения и помрачения сознания...
Это совершенно потрясающая работа.
— Многие рыцари и авантюристы считают очень важным, чтобы аксессуары, которые они используют в бою, были лёгкими. Эти кольца изготовлены алхимиком.
Как именно этот алхимик добился такого результата, Далия представить не могла. В любом случае, даже по одному виду кольца было ясно: чтобы создать подобное, нужна грозная магическая сила. Три отдельных кольца обошлись бы куда дешевле, но одно, конечно, гораздо меньше отягощало руку. Несколько колец легко могли мешать при владении мечом или луком; даже одно кольцо заметно меняло ощущение хвата. Вольф был полностью согласен.
Похоже, двойные и тройные зачарованные жёсткие браслеты и цепочные браслеты тоже пользовались большим спросом — чтобы уменьшить число предметов, которые приходилось носить. Когда от этого зависела жизнь в бою, вопрос был серьёзный.
Осматривая то тут, то там, они постепенно дошли до задней части лавки, где стоял крупный предмет в белом корпусе. Изнутри дул отчётливо холодный воздух.
— Это новый охлаждающий вентилятор ледяного типа, который я разработал. Он гонит воздух по комнате с помощью воздушных кристаллов и охлаждает его ледяными. Я намерен начать продажи этим летом.
— Как чудесно! — Далия воскликнула чуть громче, чем собиралась.
Он был совсем как кондиционеры из её прежней жизни. Охлаждающие вентиляторы на водных и воздушных кристаллах неизбежно повышали влажность в помещении. Для тех, кто работал с бумагой или пергаментом, это было проблемой. Новая модель полностью её решала. Далия была уверена, что такие вентиляторы скоро станут необходимыми в замке и государственных учреждениях.
— Значит, он работает и на воздушных, и на ледяных кристаллах?
— Именно. Их вставляют сюда.
Освальд снял переднюю часть белого корпуса, открывая внутренний механизм.
— Трубки сделаны прекрасно. Эти резкие изгибы, должно быть, особенно трудно выполнить.
— Так и есть. Мне понадобилось около двухсот попыток, прежде чем я нашёл подходящие материалы и довёл процесс до совершенства.
Опыт мастера магических инструментов подсказывал Далии, насколько сложной была эта конструкция. Сформировать трубки в такие сплюснутые восьмёрки и при этом сохранить идеальную ровность — настоящий подвиг ремесла. Освальд наверняка вложил в исследование материалов и процесса много времени и денег. Вероятно, отец Далии смог бы сделать нечто похожее, если бы поставил себе такую цель, но сама Далия до такого уровня пока не доросла.
— Это правда великолепно. Такой вентилятор идеально подойдёт для мест, где нужна низкая влажность. Служащие в конторах и библиотекари смогут пользоваться им без опасений.
— Большое спасибо. Именно это я и имел в виду при разработке. — Освальд, будто что-то заметив, выпрямился и кашлянул. — Сэр Вольфред, прошу простить мою невежливость. Я так увлёкся разговором с госпожой Далией, что совсем забыл о манерах.
Молодой рыцарь стоял позади них и задумчиво наблюдал.
— О-ой, простите нас!
— Не беспокойтесь. Пожалуйста, уделите этому столько времени, сколько захотите.
Улыбка, с которой Вольф ответил, не дошла до его золотистых глаз. Будь они в оружейной лавке, всё было бы иначе, но здесь — лавка магических инструментов. Возможно, ему становилось скучно.
— Может быть, вы желаете посмотреть вспомогательные аксессуары, которые заказали в прошлый визит, сэр Вольфред?
— Да, спасибо.
Заказанными Вольфом аксессуарами оказалась пара цепочных браслетов на щиколотку. Оба были зачарованы дважды. Один предотвращал отравление и анемию; другой — окаменение и помрачение сознания. Когда Далия спросила, почему он выбрал именно браслеты на щиколотку, Вольф обходными словами объяснил, что в бою рыцарь куда реже теряет ноги, чем руки. Ответ был мрачный, но хорошо обоснованный.
Освальд позвал продавца-мужчину, который появился в таком же чёрном костюме и белых перчатках, как у владельца. После короткого обсуждения Вольф и продавец договорились пройти в другую комнату, чтобы подогнать размер новых аксессуаров.
— Я ненадолго, госпожа Далия, — сказал Вольф, прежде чем подняться на второй этаж.
Когда Далия вернулась к небольшому осмотру лавки, к ней подошёл Освальд.
— Госпожа Далия, пожалуйста, воспользуйтесь этим при следующем визите.
Его руки в перчатках протянули Далии небольшую золотую карточку. На ней тонко выгравировали название лавки и статую богини.
— Эм, могу я спросить, что это?
— С этой карточкой вы можете посещать лавку в любое время. Даже если с вами не будет сэра Вольфреда или меня здесь не окажется, вы сможете свободно войти и осматривать товары сколько пожелаете.
Она ведь даже ничего не купила. Да, они оба были мастерами магических инструментов, но между ними лежали разница в возрасте и опыте, и до сегодняшнего дня они ни разу не встречались. Далия не понимала, почему он даёт ей такую карточку. Увидев её озадаченное лицо, Освальд поднял руку и пригладил тёмно-серые волосы.
— Видите ли, я в долгу перед вашим отцом. Когда я сказал, что хочу отблагодарить его за доброту, он ответил мне: «Если моя дочь когда-нибудь придёт в твою лавку, покажи ей свои магические инструменты. Если не придёт — унеси этот секрет в могилу». Я сделал эту карточку в ожидании этого дня.
— Отец...
— Сегодня я был по-настоящему рад вас увидеть. Когда наконец придёт мой час, я смогу посмотреть Карло в глаза и сказать, что долг уплачен.
— Эм, могу я спросить, что именно сделал для вас мой отец?
Мужчина глубоко вдохнул и опустил взгляд.
— Это довольно неловко рассказывать, но в молодости моя жена сбежала с одним из моих работников и забрала с собой немалую часть наших денег. Как раз когда я пытался решить, закрыть ли лавку, влезть ли в огромные долги или просто со всем покончить, появился Карло и увёл меня пить с ним у уличного ларька.
— В-вот как...
Лучше бы она не спрашивала. Далия понятия не имела, что сказать и какое выражение лица ей сейчас положено иметь.
— Я впервые пил у такого ларька. Мы отлично провели время, каждый с кружкой эля в руке. Я разоткровенничался и рассказал Карло всю жалкую историю. А потом получил суровую лекцию. «В такие времена, — сказал он, — нужно просто найти себе новую женщину». Он хвастался, что у него дома самая очаровательная юная леди на свете.
Отец! О чём ты вообще думал? Жена Карло тоже оставила его одного, как и жена Освальда, так что Далия понимала, почему он хотел утешить мужчину, но что это был за способ! Ей захотелось потом сходить и пнуть его могилу.
— После нескольких кружек эля Карло пригласил меня в Зелёную башню. Там я и встретил вас — совсем маленькую девочку на руках у служанки. Вы и были его «очаровательной юной леди». Как же я смеялся.
— Я не знала.
— Карло сказал, что летом в башне бывает душно и вы часто страдаете от потницы. В уплату за выпивку он велел мне придумать новый магический инструмент, который помог бы. Голова у меня снова прояснилась, я взялся за работу — и тогда изобрёл охлаждающий вентилятор. Именно это изобретение поставило мою лавку на ноги. Без него я бы не был там, где нахожусь сейчас. Я от всего сердца благодарен вашему отцу — и вам тоже.
— О нет, я...
Далия не знала, что ответить, настолько ошеломило её известие о собственной роли в создании охлаждающего вентилятора.
— После этого мы с Карло оба стали очень заняты работой. Я жалею, что больше не представилось случая выпить вместе, кроме как на баронских ужинах. Знай я, что случится, я без колебаний пригласил бы его выпить вечером. Впрочем, я не смею считать, что Карло видел во мне близкого друга. Думаю, в ту ночь он просто пожалел меня.
— Вовсе нет! Каждое лето отец сидел перед нашим охлаждающим вентилятором с элем и говорил: «Слава Освальду Золе!» Уверена, когда он пил с вами, это было из дружбы.
— Правда? Перед вентилятором? Ха-ха... — Освальд тихо рассмеялся, но смех вскоре дрогнул. Он снял очки и прижал к глазам платок, прежде чем заговорить снова. — Простите меня. Я должен поблагодарить вас, госпожа Далия. С моего сердца словно сняли огромный груз.
— Это пустяки. Большое спасибо за карточку. Я очень рада была услышать, как вы познакомились с моим отцом.
— Надеюсь, вы скоро снова нанесёте мне визит. Я буду счастлив услышать больше о ваших занятиях инструментами и о вашем добром отце. Приходите, когда пожелаете. Я буду ждать.
— Обязательно приду. Большое спасибо.
Далия взяла протянутую руку Освальда и пожала её. Его слёзы исчезли, и он сиял ей в ответ.
— Госпожа Далия? — Это был Вольф, спускавшийся со второго этажа. Его голос звучал почему-то настороженно. — Скоро пойдём?
— Да, хорошо.
Она отпустила руку Освальда, они поклонились друг другу, и Далия с Вольфом вместе направились к выходу.
— С нетерпением жду вашего следующего визита.
Голос друга её отца звучал так мягко, когда он радостно провожал их.
На улице жара усилилась. Далия уже собиралась надёжно убрать золотую карточку в сумку, но случайно перевернула её. На обратной стороне было выгравировано имя «Далия Розетти». Имя было её, но наклонённые влево буквы безошибочно принадлежали почерку отца.
Далия всегда уважала отца как мастера, но он был человеком, который всё делал в своём темпе и порой бывал небрежным и неряшливым. Он мог пить, экспериментируя с инструментами в мастерской, и иногда засыпал. «Я не спал!» — всегда настаивал он, когда она приходила будить его и гнала в постель. Он часто ел, просматривая книги и документы, а потом суетился, когда неизбежно проливал что-нибудь на страницы. Далия чистила ему обувь и аккуратно выставляла её, а он всё равно забывал и выходил в грязной паре. Она снова и снова напоминала ему вешать пальто на вешалку, когда он возвращался, и всё равно находила его переброшенным через спинку стула в мастерской. Сколько раз она говорила: «Не пей слишком много», «Не сыпь столько соли в еду». Почему теперь, когда его уже не стало, она узнаёт, каким замечательным человеком он был на самом деле? Это было нечестно.
— Далия, что случилось? Освальд сказал тебе что-то грубое? — встревоженно спросил Вольф, крепко держа её за плечи.
Только тогда она осознала, что по её щекам катятся слёзы.
— Нет, дело не в этом... Прости, я просто... просто вспомнила отца.
— Понимаю.
Вольф накинул на Далию своё пальто и встал перед ней, заслоняя от взглядов прохожих. Несмотря на жаркое солнце, пальто казалось просто приятно тёплым.
— Не спеши, — сказал он. — Пойдём, когда будешь готова.
Далия уловила приятный запах — это был запах Вольфа, оставшийся на пальто.
Когда Далия взяла себя в руки, Вольф отвёл её в ближайшее кафе. Он объяснил официантке, что ей попала пыль в глаза, и Далию проводили в дамскую уборную. Та явно была обставлена так, чтобы ею могли пользоваться дворянки, — даже туалетный столик имелся. Там Далия умылась и заново нанесла макияж.
— Мне ужасно жаль, — сказала она Вольфу, выйдя к нему.
— Не беспокойся.
На столе их уже ждали две чашки чая. Вольф также положил устройство против подслушивания.
— Теперь всё хорошо?
— Да. Слушай, насчёт того, что случилось...
Чтобы успокоить Вольфа, Далия решила объяснить, что произошло между ней и Освальдом. Некоторые подробности она сгладила, чтобы не смущать мужчину: она не собиралась рассказывать Вольфу, как жена Освальда сбежала и как он выложил всю историю отцу Далии у уличного ларька. Она просто объяснила, что в трудное время отец помог Освальду придумать важное новое изобретение. Тогда Далия была ещё маленькой, а отец попросил Освальда однажды передать ей карточку в обмен на свою помощь.
Когда она закончила, Вольф заметно расслабился и глубоко выдохнул с облегчением.
— Так вот и всё.
— Да. Я и представить не могла, что сегодня услышу такую историю. Имя на карточке написано рукой отца. Это меня и потрясло... хотя прошёл уже год.
— Всего год. Это не так долго.
Он протянул ей чай, и они наконец сделали по глотку. Мягкий, округлый вкус мог принадлежать только очень хорошим листьям, но чай уже был совершенно холодным.
— Мне неловко спрашивать после того, что ты только рассказала, но... если можно, позволь мне сопровождать тебя, когда ты снова пойдёшь в ту лавку.
— Если я там сделала что-то не так или поставила тебя в неловкое положение, пожалуйста, скажи. Я не обижусь, — быстро сказала Далия. Она вспомнила, как он вёл себя в лавке, и забеспокоилась, не доставила ли ему неудобств.
— О нет, дело не совсем во мне. Просто вы двое так хорошо поладили, и я не мог не заметить, как Освальд на тебя смотрел... Твой отец, наверное, проклял бы меня с того света: ведь это я вас познакомил.
Далия никогда прежде не слышала, чтобы Вольф так ходил вокруг да около. Его тонкие, красиво очерченные губы замерли, пока он подыскивал нужные слова.
— Вольф, пожалуйста, говори прямо. Не нужно смягчать.
— Так вот, вторая жена Освальда была лишь немного старше тебя. Третья — примерно твоего возраста. Я просто беспокоюсь, что он может соблазнить тебя стать четвёртой.
— Не соблазнит!
Похоже, Освальд принял совет её отца о женщинах близко к сердцу — возможно, чуть сильнее, чем подразумевалось. Далия торжественно пообещала посещать «Правый глаз Богини» только в сопровождении Вольфа.
Одну тайну об Освальде Далия так никогда и не узнает — причину, по которой её отец Карло больше ни разу не приглашал его в Зелёную башню. «Когда Далия вырастет, — сказал Освальд после нескольких лишних кружек, — позволь мне на ней жениться».
— Уже пора обедать, — сказал Вольф, когда они вышли из кафе. — Чего тебе хочется?
Далия задумалась. Были вещи, которые ей хотелось съесть и выпить; вопрос лишь в том, насколько они уместны для одинокой молодой женщины и что о них подумает Вольф. Но Далия быстро отмела эти сомнения. Она обещала себе: с этого дня будет есть и пить то, что любит. Если Вольф станет возражать — что ж, она разберётся с этим, когда до этого дойдёт.
— Как насчёт пойти в Центральный район и взять у ларька пару кружек эля?
— Отлично. Погода хорошая, я только за!
Вольф с воодушевлённой улыбкой кивнул. Они вернулись в центр города на экипаже и направились в ближайший парк. Вокруг парка с полудня до ужина работало множество уличных ларьков. Многие семьи в королевской столице регулярно покупали здесь обед или ужин; в такие солнечные дни торговля, должно быть, шла особенно хорошо. У каждого ларька был флаг с гордой рекламой еды или других товаров. Высокие знамёна весело трепетали на ветру — праздничная и пёстрая смесь красного, белого, синего, жёлтого, зелёного и фиолетового.
Здесь продавали эль, вино и фруктовый сок, разный хлеб, нарезанные фрукты, мясные шашлычки, шашлычки из морепродуктов, блюда вроде крепов, сосиски, салями и тёртый сыр — и это лишь часть ассортимента. Некоторые ларьки даже предлагали большие смешанные блюда всего понемногу. Едой дело не ограничивалось: кое-кто продавал недорогие украшения, платки, ароматические мешочки и прочую мелочь.
Был едва полдень, так что народу пока не слишком много, хотя приличное число ранних посетителей уже собралось. Многие выглядели как иностранные туристы; время от времени Далия видела проходящие мимо группы в экзотической одежде. В зелёных ветвях парковых деревьев щебетали птицы, люди переговаривались, а хозяева ларьков зазывали покупателей. Сквозь смешение звуков тянулись манящие запахи готовки и сладкий аромат фруктов. Ветер казался почти горячим.
— Вольф, ты любишь поркетту? Пробовал?
— У ларька — нет. Пахнет отлично.
— Тогда я возьму нам пару порций.
— Хорошо, а я возьму эль.
Поркетта, которую продавали у этих ларьков, была любимой едой её отца. Её готовили из полностью очищенной от костей свиньи среднего размера: тушу начиняли разными овощами и травами и запекали целиком. У ларьков её подавали тонкими ломтями, чем-то вроде ветчины или свинины чар-сиу. Обычная порция — два ломтика. Снаружи мясо запекалось до насыщенно-коричневой корочки, а внутри оставалось бледно-розовым, сочным и нежным. Контраст цветов выглядел очень аппетитно.
В прошлой жизни Далия ела поркетту всего дважды, в итальянском ресторане, но ей казалось, что та, что продавали здесь у ларьков, приправлена сильнее. Когда она впервые попробовала её, думала, что мясо будет суховатым, как чар-сиу, но, привыкнув, поняла, что оно прекрасно подходит к хлебу и напиткам. У каждого хозяина ларька был свой рецепт начинки и любимые травы, так что покупать у разных и сравнивать было довольно весело.
Пока Далия покупала поркетту, Вольф принёс каждому по кружке светлого эля. Он появился с двумя полными кружками самого большого размера.
— Далия, ты любишь креспелле?
— Да, очень.
— Отлично, я возьму нам пару.
Креспелле напоминали чуть более толстую версию крепа, наполненную обжаренными овощами с мясом или морепродуктами. Начинку обычно щедро поливали соусом, а потом заворачивали квадратным свёртком. Можно было выбрать соль с перцем или приправы вроде кетчупа и рыбного соуса; сочетаний было множество.
— Я возьму мясо с овощами, солью и перцем. А ты?
— Морепродукты с рыбным соусом, пожалуйста.
Получив плату, продавец щедро выложил начинки в свежеприготовленные креспелле и завернул их. Запах горячего мяса и морепродуктов вместе с чуть подгорелым ароматом соуса был невероятно аппетитным. Возле ларьков были свободные столики, но они стояли прямо под солнцем, поэтому Далия и Вольф пошли в парк и нашли в тени деревьев скамью со столиком для пикника. Там Вольф наконец снял пальто. Спина его белой рубашки была ужасно влажной от пота. Пока Далия ставила еду и эль на стол, Вольф достал из нагрудного кармана кольцо против яда.
— Прости, что прошу, но не могла бы ты надевать его, когда мы едим вместе? Кто-нибудь может попытаться отравить меня, а пострадать можешь ты. Я не говорю, что это вероятно, но на всякий случай.
— А тебе самому оно не нужно?
— Со мной всё в порядке. У меня выработалась переносимость к большинству ядовитой еды, да и браслет на щиколотке я ношу.
Он говорил об этом совершенно буднично, но тема была довольно пугающей. Далия снова вспомнила, что мужчина, сидящий напротив неё, принадлежит к совсем другому слою общества.
— Понимаю. Спасибо. Я надену.
— Можешь изучить его, если тебе интересно зачарование. Если сломается, я всегда куплю другое.
Услышав это, Далия невольно задумалась, не было ли всё про отравление просто предлогом подарить ей кольцо для исследований. В конце концов, если на него действительно могли вот так напасть, он бы не ходил по городу один — семья наверняка обеспечила бы ему охрану. В любом случае, если их пути когда-нибудь разойдутся, она просто вернёт кольцо ему или отправит в конверте в казармы при замке.
Взяв кольцо, Далия задумчиво склонила голову.
— Хм. На какой палец обычно надевают такие вещи?
— На указательный, средний или безымянный палец неведущей руки.
— Если на ведущей руке, трудно держать меч как следует?
— И это тоже. А ещё шанс потерять эту руку в бою выше.
Какая ужасающая мысль. Далия посмотрела на пальцы левой руки и надела золотое кольцо на средний. Кольцо можно было подогнать по размеру, так что оно село хорошо.
— Кстати, алхимик в замке часто носит кольцо на левом среднем пальце. Мастера магических инструментов тоже так делают?
— Не думаю, что это общее правило. Наоборот, отец учил меня никогда не носить зачарованные аксессуары во время работы. Он говорил, что даже небольшое количество магии может повлиять на готовое изделие.
— Понятно. Значит, просто личное предпочтение.
Поговорив ещё немного, они наконец подняли кружки светлого эля в тосте. Эль уже немного потерял холод, но был приятно шипучим, чуть сладким, с ароматом апельсиновой цедры. Идеальный напиток, чтобы утолить пересохшее горло. Эль подавали в деревянных кружках; кружка покупалась вместе с напитком, а после её можно было вернуть и получить обратно полпенни. Вполне эффективная система переработки.
— Эта поркетта вкусная. Думаю, она мне нравится даже больше, чем та, что я ел в ресторанах.
Вольф с аппетитом уплетал поркетту и так же быстро расправлялся с элем. Похоже, он любил солёное и пряное.
— Я рада. Это была любимая еда отца, так что я тоже привыкла её есть. Правда, в первый раз я едва не расплакалась. Я тогда была маленькая.
— Попалась острая?
— Нет, просто у них там висела целиком свежеобжаренная туша: с головой, ногами и всем остальным.
— А, понимаю, почему маленькому ребёнку было страшно.
Для маленькой Далии это и правда было потрясением. Она тогда была совсем крошкой; целая свинья, висевшая у ларька, казалась ей чудовищем. Но когда она зажмурилась и храбро откусила кусочек, вкус быстро её покорил.
Далия поставила эль и взяла креспелле с морепродуктами и рыбным соусом. На мгновение отвернувшись от Вольфа, она широко открыла рот и откусила большой кусок. Сладко-солёный вкус морепродуктов сразу наполнил рот, а через миг-другой проявился рыбный соус. В запахе не было неприятной рыбности; наоборот, он был замечательно ароматным. Края обёртки из креспелле хрустели и были солоноватыми; их можно было есть даже отдельно.
— Эти тоже отличные, да? — довольно заметил Вольф.
— Определённо.
Даже в такую изнуряющую жару лёгкий обед и кружка эля на свежем воздухе были трудно превзойти. Далия не могла вспомнить, когда за последний год в последний раз так приятно и спокойно ела. Если подумать, Тобиас не очень любил уличные ларьки и пикники. Сама того не замечая, она отказалась почти от всего, что любила, ради него, не попросив его изменить что-нибудь в ответ. Скорее, какая-то часть её хотела, чтобы он сам прочитал её мысли и понял, чего она от него хочет... и чего она хочет для себя. Оглядываясь назад, Далия испытывала к себе отвращение. Мимолётная мечта выйти за Тобиаса и построить счастливый дом теперь только заставляла её содрогаться.
— Пенни за твои мысли?
Погрузившись в раздумья, она сидела неподвижно. Далия оттолкнула мрачные воспоминания.
— Я просто думала, как это приятно — сидеть в парке в хороший день, с элем и едой из ларька.
— Полностью согласен. Сейчас я борюсь с вопросом: не станет ли всё ещё приятнее с кружкой рубинового эля.
— Хорошая идея. Я тоже хочу. Я схожу куплю.
— О нет, я пойду.
Вольф уже собрался встать, но Далия быстро объяснила, что хочет заодно посмотреть другие ларьки. Каким-то образом ей удалось усадить его обратно. Она не могла вынести мысли, что ему снова придётся надевать это пальто в такую жару.
— Я быстро!
Прижав сумочку под мышкой, Далия лёгкой рысью направилась к оживлённым ларькам.
Ларьков со светлым и тёмным элем было много, но рубиновый эль Далия нигде не видела, поэтому поиски завели её чуть дальше, чем она собиралась. Когда она наконец нашла нужный ларёк, там уже обслуживали покупателя, и она встала в очередь в нескольких шагах позади.
— Эй, мисс!
Как она решила, мужчина рядом окликал какую-то знакомую, и Далия мельком посмотрела в сторону других ларьков, но вдруг на её плечо легла ладонь. Она обернулась к дороге и увидела мужчину с голубыми глазами и такими же рыжими волосами, как у неё. Он улыбался ей. Она никогда в жизни его не видела.
— Да, я к тебе обращаюсь.
— Вам что-то нужно? — ровно спросила она, решив, что ему нужны указания или что-то в этом роде.
— Ты тут одна?
— Нет, со мной спутник.
— Девушка?
— Нет, мужчина...
— Пф, что это за мужчина, если посылает свою девушку за напитками? Бросай его и пошли обедать со мной. Я угощаю.
— Нет, спасибо. Прошу простить, я не хочу заставлять его ждать.
Она решила, что на этом разговор закончится, и уже подошла к ларьку заказать рубиновый эль, как мужчина вдруг схватил её за запястье — крепко, немного болезненно.
— Слушай, мне всё кажется, что наша встреча тут — судьба. Точно не хочешь немного познакомиться?
— Да, господин, совершенно точно. Мне больно, пожалуйста, отпустите руку. Если не отпустите, мне придётся защищаться.
Не выпуская её запястья, мужчина наклонился и пробормотал ей на ухо:
— С удовольствием посмотрю, как ты попробуешь. Звучит мило.
Его тёплое дыхание, пахнущее алкоголем, защекотало ухо, и Далию передёрнуло.
— Давай, просто вложи руку в мою, и мы сбежим от этого неудачника.
Он дёрнул её за запястье, пытаясь притянуть к себе. Далия сумела упереться каблуками в землю и удержаться, но пустые кружки выпали из её руки, а сумочка выскользнула из-под мышки. Далия задержала дыхание, правой рукой схватила браслет на запястье и резко направила его вниз, к земле.
Раздалось громкое шунк! — и в одно мгновение между Далией и рыжеволосым мужчиной взметнулся чисто-белый ледяной столб. Мужчина в испуге отшатнулся и сел на землю.
— Проклятые маги! — только и прошипел он, прежде чем вскочить и пуститься наутёк.
— Вообще-то мастер магических инструментов, — пробормотала Далия ему вслед.
Она испытала облегчение: никто не пострадал. Перед ней на земле, опрокинувшись, лежал ледяной столб около пятнадцати сантиметров в диаметре и восьмидесяти сантиметров в длину. Её модифицированный замораживающий браслет отлично сработал.
— Простите меня за это!
Далия склонила голову перед женщиной, которая держала ларёк.
— Ой, милая, да что ты! Ты была великолепна! Это мне надо извиняться: нужно было самой прогнать этого болвана, — ответила пожилая женщина, размахивая руками. — А ты где был, молодой человек?
Далия обернулась и увидела Вольфа, который с чёрным пальто на плечах поднимал с земли её сумочку. Должно быть, он забеспокоился, почему её так долго нет.
— Прости, что не пришёл раньше. Я вообще не должен был позволять тебе идти одной...
— Всё в порядке! Смотри, я цела!
Далия не могла вынести вида молодого рыцаря с таким лицом — словно у собаки с жалобно опущенными ушами.
— Я, эм, сейчас уберу этот лёд с дороги, — сказала она.
— Оставь его, — велела добрая торговка. — Я обойду. На солнце он скоро растает, да и не хочу, чтобы ты пачкала своё красивое платье.
— Х-хорошо, вы очень добры.
— Подожди тут минутку, милая.
Женщина на мгновение скрылась в глубине ларька и вернулась с двумя свеженалитыми кружками рубинового эля самого большого размера.
— Вот, держите. За счёт заведения.
— О нет, я не могу...
— Это бесплатная проба специально для вас двоих. Если понравится, возвращайся со своим парнем и купите ещё, ладно?
— Вы очень добры, спасибо. Я обязательно приду снова с другом.
— А, с другом? — Она повернулась к Вольфу с сочувственной улыбкой. — Удачи тебе, молодой человек.
Что именно она желала ему удачи, для Далии осталось загадкой.
Лишь когда она протянула руку к кружкам, Далия осознала, что руки у неё дрожат, а сердце быстро колотится. Именно тогда она узнала, что некоторые виды страха доходят не сразу.
— Прости, Вольф, можешь взять их?
— Конечно. Мне так жаль.
Вольф заметил её внезапную дрожь и помрачнел ещё сильнее. Они бок о бок пошли обратно в парк.
— Мне правда жаль, Далия. Я должен был настоять и пойти сам. Как я могу называться рыцарем, если меня даже рядом не было, чтобы защитить тебя?
— Пожалуйста, не переживай так. Это просто неудачное совпадение. Кроме того, со мной всё в полном порядке.
— Конечно, нет. Как я мог позволить кому-то так тебя напугать? Я должен был понять, что кто-нибудь может попытаться к тебе пристать.
— Я даже не подумала об этом. Ко мне никогда раньше так не подходили.
— Что? Ты хочешь сказать... вообще никогда?
Далия невольно хихикнула от выражения полного неверия на лице Вольфа. Она говорила правду: это был первый случай в обеих её жизнях, когда кто-то попытался познакомиться с ней на улице.
— Нет, никогда. Ни разу. Это первый раз, когда ко мне подошёл мужчина на улице. Макияж творит чудеса, правда?
— Подожди, Далия, я ведь подошёл к тебе на улице буквально на днях.
— А? Ой, но это было другое. Ты искал меня, а не пытался познакомиться, верно?
— Наверное...
— В любом случае давай выпьем этот эль, пока он приятно холодный.
Они вернулись к скамье со столиком в парке, чокнулись и наконец снова расслабились. Рубиновый эль был восхитительно фруктовым. Он оставался холоднее, чем Далия ожидала, и пился очень легко.
— Раньше ты использовала замораживающий браслет?
— Да. Я сама его модифицировала. Попробовала направить вниз, чтобы не попасть в него, но целиться довольно сложно.
— Он заслуживал, чтобы его заморозили целиком.
— Я ведь не могла позвать стражу только потому, что он схватил меня за руку... Знаешь, если как следует настроить ледяную магию, наверное, можно сымпровизировать что-то вроде ледяного меча.
— Это можно поставить на меч?
Как и задумала, Далия задела Вольфов пунктик насчёт магического меча. Надеясь улучшить ему настроение, она продолжила.
— Я не совсем представляю, как именно настраивать это на меч, но не вижу причины, почему простое замораживающее зачарование не сработает. Правда, с моим уровнем магии получится разве что меч, который долго остаётся холодным.
— Было бы неплохо класть на него голову ночью во время летних экспедиций.
— Вольф, замораживающее зачарование будет на клинке. Если спать на таком, лишишься головы.
— И тогда мои грехи будут искуплены, а я навеки упокоюсь с миром...
— Только не при мне!
Ей лучше было либо привыкнуть так на него кричать, либо вовсе от этого отказаться. Их разговоры почему-то всегда сворачивали в какие-то странные стороны.
Когда кружки рубинового эля наконец опустели, Вольф спросил:
— На обратном пути я хочу зайти в оружейную лавку и купить короткий меч. Ты подождёшь в кафе неподалёку? Или хочешь зайти ещё в какую-нибудь лавку?
— А есть причина, по которой я не могу пойти с тобой?
— Ты не против зайти в оружейную лавку?
— Совсем нет. Я всегда хотела хоть одним глазком заглянуть внутрь. Отец не позволял, понимаешь.
— Удивительно. Судя по тому, что я слышал о твоём отце, я думал, он скорее поощрил бы тебя сходить и всё записать.
— Он всегда говорил, что я впаду в транс и в итоге отрежу себе руку или что-нибудь в этом роде.
— Ну, оружие всё-таки делают опасным. И в таких лавках в основном мужчины. Понимаю, почему он волновался.
— Отчасти я сама была виновата. Теперь я это понимаю.
Далия посмотрела на деревья в другой стороне парка далёким взглядом. В это время года зелень свежих листьев была почти ослепительно яркой.
— Когда я училась в колледже, я сказала ему: «Я уже достаточно взрослая, чтобы ходить в оружейную лавку одна!» На следующий день я обожгла руки слизью. После этого он категорически запретил мне когда-либо ходить в оружейные лавки без сопровождения, и я пообещала, что не буду.
— Обожгла слизью? А, когда разрабатывала водонепроницаемую ткань?
— Да. Я размолола каждый вид слизи в порошок и пробовала разные сочетания и пропорции химикатов. Это было утро после бессонной ночи; если честно, я была наполовину сонная. Нужно было пользоваться стеклянным шпателем, но вместо этого я просто надела перчатки и стала смешивать слизь руками.
— У слизи кислота такая сильная, что превращает людей и животных в суп...
— Верно. А то, с чем я её смешала, только усилило эффект. Смесь стала чрезвычайно едкой и проела перчатки насквозь, но это было только начало. Я работала с чёрной слизью — в отличие от синей, она не теряет парализующих свойств, если её размолоть в порошок. Руки у меня полностью онемели, и я не могла ими пошевелить. Я вообще ничего не чувствовала, даже боли.
— Кажется, я понимаю, к чему всё идёт...
Вольф безнадёжно опустил взгляд, уперев лоб в ладонь левой руки.
— Я поняла, что сама не справлюсь, поэтому позвала отца и сказала, что с руками что-то не так. Он вытащил их из ведра, полил зельем, а потом сразу повёз меня в храм на экипаже. Всё это время он держал мои руки завёрнутыми в простыню, и даже в храме меня лечили так, чтобы я их не видела, поэтому я понятия не имею, насколько сильными были ожоги.
— Далия, сколько с вас попросили пожертвования?
— Эм, кажется, два золотых.
— Да, это были не ожоги. Если даже после зелья потребовалось столько, пальцы, скорее всего, растворились почти до кости.
— А?
— Храм не просит золото, если травма не серьёзная. Это не шутки.
— Правда?..
Далия растерялась. Сколько бы она ни спрашивала отца, он говорил только, что она получила неприятные ожоги.
— Иногда, когда люди сильно ранены и видят собственные кости или кровь, одного потрясения достаточно, чтобы умереть. Уверен, именно поэтому твой отец держал руки закрытыми. Даже рыцари иногда погибают от слизи. Чёрная слизь опаснее всех: она устойчива к огненной, водной и воздушной магии, и если уж вцепится, её почти невозможно снять.
— Она так крепко липнет? И устойчива ко всем этим видам магии?
— Далия, я сейчас не об этом.
Далия никогда прежде не видела, чтобы золотистые глаза Вольфа так холодно сверкали. Этот взгляд был невыносим; она была готова умолять его перестать.
— Если бы ты получила такую рану одна, тебе было бы трудно даже выбраться из башни. Ты больше не занимаешься такими опасными вещами, верно?
— Нет, больше нет.
Это был настоящий выговор. Когда Вольф становился серьёзным, он был совсем другим человеком. Пока Далия сидела и покорно кивала, Вольф пустился в долгую лекцию об опасности слизи, пока вдруг не прикрыл рот рукой от удивления.
— Прости, Далия, я не должен был так заводиться.
— Нет, всё в порядке. Теперь я знаю, что нельзя относиться к слизи легкомысленно.
Если её травмы действительно были настолько серьёзными, неудивительно, что отец тогда до смерти за неё перепугался. Теперь Далия поняла, почему он запретил ей ходить в оружейные лавки без сопровождения.
— Знаешь, кажется, теперь я понимаю, почему ты всегда так тревожишься, когда я говорю об Алых доспехах. Только в моём случае я начинаю читать нотации.
Это был момент взаимного самоанализа и взаимопонимания — и нельзя сказать, что он ощущался плохо.
Когда лавка наконец опустела, Флорес погладил белую бороду и задумался, не пора ли сделать перерыв на обед. И тут снова звякнул дверной колокольчик. Дверь открылась чуть медленнее обычного и задержалась распахнутой. В проёме появилась молодая женщина, которая едва ли могла выглядеть более неуместной в оружейной лавке. За ней следовал тот, кто держал дверь, — высокий темноволосый юноша. Немногие его покупатели обладали настолько тонкими манерами, чтобы придерживать старую дубовую дверь и пропускать даму вперёд. Неужели на пороге у него появилась высокородная особа?
Я не держу здесь лавку диковинок, чтобы вы, голубки, развлекались, хотелось сказать Флоресу. Но он отложил внутреннее ворчание и поприветствовал пару так, как полагалось лавочнику.
— Добро пожаловать.
Они вежливо ответили на приветствие. К своему удивлению, он узнал молодого человека с внешностью, которую большинство женщин видели разве что в мечтах: тот уже заходил раньше. С чёрными волосами и золотистыми глазами он напоминал пантер южных степей. По мнению Флореса, парню не помешало бы нарастить мышц. При таком росте он должен был бы справляться с двуручным мечом.
Молодая женщина, как он решил, просто пришла за компанию. У неё были поразительно рыжие волосы и довольно милое лицо с аккуратным макияжем. Холодные тона наряда — бледно-голубой верх и глубокая синяя юбка — контрастировали с её огненными волосами. Образ получился заметный. Со спины Флорес нашёл её особенно изящной.
Пара пошла по лавке, рассматривая товары. Каждый раз, когда что-то привлекало изумрудные глаза женщины, мужчина мгновенно оглядывал всё вокруг неё в поисках опасности. Флорес, наблюдая за ними, не удержался от беззвучного смешка: мужчина явно был полон решимости не позволить ей получить ни единой царапины. Он выглядел как рыцарь, охраняющий драгоценную принцессу.
Через несколько минут они подошли к прилавку. Флорес был уверен, что покупать что-то будет молодой человек, но вместо этого рыжеволосая женщина слегка поклонилась и заговорила.
— Прошу простить, что отвлекаю вас от работы. Я ищу короткий меч, подходящий для зачарования; желательно недорогой и такой, который можно разобрать. У вас случайно есть что-нибудь подобное?
— Э-э, конечно. Сейчас принесу.
Голос у него вышел немного тоньше обычного. Он не привык к таким вежливым манерам. Большинство покупателей Флореса были авантюристами; и мужчины, и женщины обычно говорили грубовато и не слишком заботились о любезностях. Такие посетители, как эта молодая женщина, попадались очень редко.
Он положил на стол три коротких меча, чтобы она могла их осмотреть. Её зелёные глаза засветились, почти заискрились, и она с готовностью наклонилась поближе. Почему-то Флорес вспомнил выражение морды своей кошки, когда давал ей новую игрушку.
— Можешь вытащить их из ножен, — сказал он.
Женщина протянула руку, но остановилась, так и не коснувшись мечей. Она посмотрела вправо. Флорес, не понимая, в чём дело, проследил за её взглядом и увидел, что высокий мужчина рядом смотрит на неё с напряжённым беспокойством. Всё выглядело довольно странно: она ведь не ребёнок, да и на таких коротких мечах не так-то легко порезаться. Должно быть, это дворянка инкогнито или просто развлекается; только этим можно было объяснить такую чрезмерную опеку. И всё же вскоре женщина протянула руку и осторожно, один за другим, вытащила каждый клинок. Это были всего лишь дешёвые короткие мечи, но она обращалась с ними так, будто каждый был бесценным сокровищем. Для лавочника это было странное зрелище.
— Вы знаете, откуда железо, из которого их ковали? — внезапно спросила она, застав Флореса врасплох.
Как владелец оружейной лавки, он, разумеется, всегда был рад обсудить товар. Но вопросы этой женщины о сырье и сборке мечей не могли исходить от обычной юной леди. Приглядевшись, он заметил, что ногти у неё коротко подстрижены, а пальцы немного потрескались. Он вспомнил, что при первом обращении она упоминала зачарование, и решил уточнить.
— Вы случайно не маг? Или алхимик?
— Нет, я мастер магических инструментов, — ответила она с улыбкой.
Даже мужчина за её спиной слегка улыбнулся. Мастеров магических инструментов часто ставили на ступень ниже магов и алхимиков, но эти двое, похоже, считали это достойной профессией. А почему бы и нет? — подумал Флорес.
— Я возьму два меча этого типа, пожалуйста. Можно ли отдельно купить рукояти, гарды и ножны?
— Конечно можно.
После долгих раздумий женщина выбрала самый короткий из трёх мечей, с красной рукоятью. Что за привычка у женщин выбирать самые дешёвые клинки, даже без клейма мастера? Её спутник попытался порекомендовать ей один из более дорогих, но она стояла на своём.
— У меня есть и другие короткие мечи, которые можно зачаровать, — те, где рукоять крепится винтами, — сказал Флорес.
Молодая женщина с радостью захотела посмотреть и их, так что он принёс из подсобки ещё три. И снова она начала забрасывать его вопросами о материалах и винтах; он отвечал на всё как мог. Удовлетворив любопытство, она широко улыбнулась и повернулась к нему.
— Тогда я возьму и два таких тоже, пожалуйста. И по две штуки винтов, рукоятей, гард и ножен.
Денег в этой сделке для Флореса было не так уж много, но он почему-то остался ею доволен. Вскоре он понял причину. Когда она расспрашивала его — да и сейчас тоже — она смотрела на него с тем уважением, с каким смотрят на учителя или мастера. От такого мужчина мог и покраснеть. Её спутник оплатил счёт и выглядел при этом счастливым. Флорес никогда не видел, чтобы мужчина так радовался, покупая оружие, выбранное женщиной. Какие зачарования она собиралась наложить на эти вещи? Для кого они? Если представится возможность, он обязательно спросит.
— Приходите снова!
— Спасибо, обязательно!
С этими словами пара ушла. Как и раньше, молодой человек придержал дверь для своей спутницы-дамы и последовал за ней, когда она прошла. На этот раз Флоресу почему-то было даже приятно на это смотреть. Он не знал, какие у них отношения, но в одном был странно уверен: когда-нибудь этот тонколицый парень окажется у этой женщины под каблуком.
Далия не знала, что именно сказалось сильнее: стресс от вчерашней встречи с Тобиасом, восторг от лавок магических инструментов или потрясение от того мужчины, который пытался к ней пристать, — но по дороге домой она устроила себе настоящую закупочную лихорадку. Перед ней лежала сумка с четырьмя мечами и фурнитурой из оружейной лавки, две коробки еды и ящик, в котором было по полдюжины бутылок красного и белого вина. И, конечно же, был мужчина, который донёс всё это так легко, словно груз ничего не весил. Не то чтобы она купила и его, разумеется.
Она собиралась заплатить за всё сама и просто позволить Вольфу нести покупки, но, чтобы загладить вину за то, что не смог помочь ей, когда к ней пристали в парке, он настоял, что заплатит за всё, и не слушал никаких возражений. Последней попыткой Далии было спросить, подобает ли так вести себя сыну графа, но Вольф ответил, что если её беспокоит именно это, она должна дать ему возможность восстановить свою честь. Тогда ей пришлось признать поражение: её переиграли. Всё это время Вольф не снимал капюшон; пот блестел у него на лбу, пока он тащил покупки. Далия была ему безмерно благодарна.
— Занести внутрь? Или оставить в прихожей? — спросил молодой рыцарь, когда они остановились у двери Зелёной башни. Небо за башней уже скоро должно было окраситься закатным золотом.
Старая Далия велела бы оставить покупки в прихожей, весело попрощалась бы с ним и на этом завершила день. Так было бы безопаснее всего и правильнее всего. Но ей хотелось не этого. Самое меньшее, что она могла сделать, — угостить его напитком, и ей хотелось ещё поговорить с ним вдвоём. Романтика Далию больше не интересовала, но она хотела стать его подругой. Правда, нельзя было полностью исключать, что Вольф не так надёжен, как она решила. Далия прекрасно понимала: ей нужно быть осторожной. Один неверный шаг — и по городу о ней пойдёт слава «доступной женщины». И всё же она была уверена в своём решении.
— Гостиная у меня на втором этаже. Сможешь поднять туда?
— Без проблем.
Вольф взбежал по лестнице так, будто сумки и коробки совсем его не отягощали. Далия открыла ему дверь и прибавила яркость магического фонаря внутри.
— Эм... а с тобой здесь живёт семья или слуги?
— Нет, я живу одна.
— Далия, я благодарен, что ты пригласила меня внутрь, но ты ведь понимаешь, что одинокой женщине небезопасно впускать мужчину в дом?
— Конечно понимаю! Я не кого попало сюда пускаю, знаешь ли. Либо так, либо мне пришлось бы самой тащить всё это наверх. И потом, разве ты хоть чуть-чуть не рад, что здесь больше никого нет? — парировала она, нарочно свалив всю ситуацию на покупки.
В конце концов, какая прекрасная бабочка, имея перед собой целый луг цветов, станет садиться на пожухлую траву у дороги?
— Ну, если честно, да. Значит, мы сможем говорить сколько угодно, и нас никто не прервёт. Если тебе неспокойно, можешь связать мне руки и ноги и оставить на полу. Ты сядешь на стул, а я буду лежать внизу и смотреть на тебя снизу вверх, пока мы беседуем.
— Я не собираюсь обращаться с тобой как с бандитом! — в смятении ответила Далия. Да как они вообще могли бы так разговаривать?
— Тогда ты останешься в башне, я буду стоять снаружи, и мы поговорим через окно. Как тебе?
— Я не могу кричать тебе всю ночь! У меня голос сядет!
Она и так уже почти кричала. Столько времени переживала и мучилась, впускать ли его в башню, — теперь ей хотелось взять усилитель голоса и крикнуть Вольфу прямо в ухо, чтобы он вернул ей всё это потраченное время. А сам Вольф стоял с глупой, совершенно ему не подходящей ухмылкой, как мальчишка, которому удалась проказа.
— Ладно, я поставлю чайник, так что просто садись, пожалуйста. Или ты предпочёл бы белого вина?
— Если тебе всё равно, я бы, пожалуй, с радостью выпил вина...
— И что-нибудь немного перекусить приготовлю.
— Очень любезно с твоей стороны, спасибо.
Вольф звучал ужасно виновато, но ведь они ничего не ели с тех пор, как купили обед у уличных ларьков, а он ещё и тащил сюда тяжёлые покупки. На его месте проголодался бы кто угодно.
Пока что она усадила его на диван в гостиной. Принесла влажное полотенце, поставила на стол белое вино и крекеры, а потом оставила его вытереть пот и немного передохнуть, а сама отправилась на кухню.
Она взяла недавно купленную буханку белого хлеба, немного ржаного хлеба, сосиски и другие припасы из кладовой. Нарезала овощи небольшими кусочками и бросила их вместе с сосисками вариться в маленькую кастрюлю. В другую кастрюлю она положила два вида сыра, плеснула белого вина, добавила щепотку чёрного перца и тёртого мускатного ореха. Когда овощи сварились, Далия разложила их по тарелке вместе с нарезанным хлебом и сосисками и отнесла всё в гостиную.
Она позвала Вольфа к столу. В середине стола стояла её магическая плита, а на ней — маленькая кастрюля, полная тягучего расплавленного сыра.
С тех пор как Далия довела компактную магическую плиту до готовности, ей не терпелось приготовить сырное фондю. С такой маленькой плитой это было очень удобно.
— Это сырный суп?
Вольф смотрел на кастрюлю с совершенно озадаченным выражением. С сырным фондю он, очевидно, никогда не сталкивался. Теперь, когда Далия об этом подумала, в королевской столице ей попадались блюда с расплавленным сыром сверху, но чтобы сыр использовали как соус для макания — такого она ещё не видела. Возможно, она только что приготовила первое в этом мире фондю.
— Это сыр, но не суп. Скорее соус, наверное. В него макают хлеб и овощи.
Она протянула Вольфу длинную шпажку и тарелку, а затем показала, как это делается. Для начала попробовала кусочек хлеба — получилось великолепно. Её обычное красное вино подошло бы к этому просто замечательно. Далия предложила хлеб молодому человеку, глаза которого раскрывались всё шире.
— Вот, для начала попробуй маленький кусочек.
С предельной осторожностью Вольф погрузил кусочек хлеба в расплавленный сыр. Он подставил тарелку, чтобы ничего не капнуло на стол, и быстро откусил белый хлеб, покрытый сыром. Несколько секунд он не двигался совсем. Потом молча начал жевать, причём жевал куда дольше обычного. Наконец проглотив, он удовлетворённо вздохнул и с явным пылом наколол второй кусок хлеба.
— Ну как?
Далия знала, что ему нравятся белое вино, сыр и насыщенные вкусы.
[[image:/storage/reader-images/f7f1c9514646f140d8df7a9d54be23fe203fe376.jpg]]
По тому, как прошёл первый кусочек, было трудно представить, что это сырное фондю ему не понравится, но всё же.
— Как я мог раньше о таком не слышать?..
Не обязательно было вздыхать так драматично. Это сыр, а не наркотик. И Далия была бы очень признательна, если бы он открыл глаза и перестал делать лицо человека, охваченного чистейшим экстазом.
— Невероятно. Так вкусно...
— Его можно есть одному или с друзьями; очень советую. Если есть сыр, вино и хлеб, приготовить довольно легко.
— А эту штуку под кастрюлей где продают?
— Компактную магическую плиту? Её можно купить в Гильдии торговцев или в городской лавке магических инструментов.
— Обязательно куплю. Подожди, это ведь не твоё изобретение?
— Моё. Эта маленькая версия, во всяком случае; большая уже существовала.
Когда кто-то создавал уменьшенную версию уже существующего изобретения, было два возможных варианта. Либо первоначальный создатель получал половину прибыли, либо уменьшенная версия считалась совершенно новым изобретением. Всё зависело от того, когда первоначальное изобретение было зарегистрировано в Гильдии торговцев. Если уменьшенную версию регистрировали в течение семи лет после регистрации исходного изобретения, первоначальный создатель получал половину прибыли. Если же проходило восемь лет или больше, уменьшенная версия считалась новым изобретением. Магическая плита, как оказалось, существовала уже лет тридцать, так что компактная версия Далии относилась ко второму случаю.
— Было бы здорово брать такую в экспедиции. Правда, сперва надо будет получить разрешение.
— Хлеб — это понятно, но вино вам тоже можно брать?
— Да, нам разрешают брать приличный запас в бурдюках. В дороге у нас очень здоровый рацион: по сути, ржаной хлеб и суп с сушёными овощами и мясом. На перекус — сыр, орехи и сушёные фрукты. Вот и всё.
— Понятно...
С точки зрения лёгкости и удобства перевозки это было разумно, но Далия представляла, как быстро такой рацион надоедает. Сырное фондю можно было бы приготовить и на костре, но его очень легко поджечь.
— Иногда, если поблизости есть деревня или город, там удаётся нормально поесть. Но чудовища, за которыми мы охотимся, обычно водятся у границ или в горах. Бывает, ловим животных или чудовищ на еду, но самое большее — можем поджарить их с солью и перцем. Если бы у меня была эта плита и немного сыра, кажется, даже тот хлеб стал бы вкусным.
Вольф говорил, откусывая то сырный хлеб, то сосиски. Бутылка белого вина уже опустела до последней капли. Однако, глянув на тарелку, Далия увидела, что он не жадничал: с её половины не взял ничего. Но раз ему так понравилось, она с радостью позволила бы ему наесться вдоволь.
— Вольф, пожалуйста, ешь сколько хочешь. Ещё есть. Я ведь почти не притронулась ко всей той еде, что ты сегодня мне купил.
— Очень любезно. Я оставлю тебе монету золочёного серебра.
— Глупости. Если ты будешь на этом настаивать, тогда я заплачу тебе за то, что познакомил меня с «Правым глазом Богини».
— Я не могу такое принять. Освальд всё равно ждал именно тебя.
— Но я бы туда вообще не пошла, если бы ты не был со мной.
— Может, и нет, но всё же...
Прежде чем он успел сказать ещё хоть слово, Далия сунула ему в руку бутылку белого вина.
— Открой это и ешь. Я пойду принесу добавку.
— Х-хорошо. Спасибо, Далия.
Через несколько минут Далия вернулась со второй порцией, и они продолжили ужин, а разговор перешёл к коротким мечам, которые вскоре предстояло зачаровать. Когда пришло время убирать, Вольф первым поднялся из-за стола, отнёс тарелки и кастрюли на кухню и даже всё быстро вымыл. Далия была немало потрясена. Видимо, сказались все эти ночёвки в дикой местности.
К тому времени, как они закончили ужин, уже наступила ночь. За открытым окном ярко сияла бледная луна, а внутрь тянуло прохладным вечерним ветерком.
— Принести ещё бутылку? — предложила Далия.
— Честно говоря, я разрываюсь. Половина меня хочет остаться и поговорить, а другая говорит, что пора перестать тебя задерживать и идти домой, — ответил Вольф, немного встревоженно.
— Простолюдины более-менее свободны проводить время с кем хотят и когда хотят, а как у тебя?
— Я совершенно свободен. Бывало, выходил с друзьями и сидел в баре всю ночь.
Что касалось простолюдинов, королевская столица была очень терпима в вопросах любви и отношений. Во многих домах позволяли возлюбленным и женихам с невестами путешествовать вместе. Некоторые пары жили вместе до брака, а некоторые растили семью, так и не зарегистрировав брак официально. Другие всю жизнь оставались одинокими, но не отказывались ни от любви, ни от дружбы. Романы на стороне, разводы, повторные браки и громкие ссоры влюблённых — всё это было частью повседневности.
— Эм, я...
— Так, эм...
Они оба одновременно нарушили неловкую тишину и тут же снова в неё провалились. Через несколько секунд именно Вольф опять вызвался оживить разговор.
— Так... рискуя прозвучать невероятно грубо, я должен кое-что спросить. Ты ждёшь, что я начну к тебе приставать? В этом смысле.
— Совершенно нет, — сразу ответила Далия. Она посмотрела Вольфу в глаза и задала вопрос в ответ: — А ты ждёшь, что я стану с тобой флиртовать?
— Нет. Мне правда, правда жаль, что мне вообще пришлось это спросить. Я понимал, что ты не этого добиваешься. Просто не мог убедить себя, что женщина пригласит меня к себе домой без каких-либо иных намерений.
— И я тоже извиняюсь. Я знала, что ты достойный человек, но всё равно подумала, что, возможно, подвергаю себя опасности.
Они одновременно поклонились друг другу в извинении. Со стороны это, наверное, выглядело бы забавно.
— Не пойми меня неправильно: я считаю тебя очень привлекательной женщиной, Далия. Ты красивая, умная, с тобой интересно говорить... — Вольф на мгновение замолчал, коснувшись губ тыльной стороной ладони. Затем сменил направление разговора и продолжил: — Думаю, я не ошибусь, если скажу, что я всё равно совсем не в твоём вкусе? В смысле, в нашу первую встречу я воспользовался твоей добротой, сегодня отправил тебя одну покупать нам напитки, не смог защитить от того назойливого типа, а теперь ещё и ужин у тебя выпросил... Довольно жалкое оправдание для мужчины.
— Я так не считаю, Вольф; я тоже нахожу тебя очень привлекательным. Но дело не столько во вкусе. Я ведь только что расторгла помолвку, и у меня есть работа, которая меня увлекает. — Вспоминая всё, что произошло в последнее время, Далия спокойно произнесла вслух свои мысли: — Я просто больше не представляю, что могу влюбиться.
— Я тоже. Лучше избавить себя от этой мороки.
Открывшись друг другу, Вольф и Далия выглядели так, будто у них с плеч сняли тяжёлый груз. Их взгляды встретились, и они молча криво улыбнулись друг другу. Искры любви в их глазах не было. Теперь Далия смогла набраться смелости и задать Вольфу вопрос, который занимал её с их первой встречи.
— Давай будем друзьями, Вольф? Друзьями, которые часами говорят о магических инструментах и мечах.
— Давай, Далия. За это я выпью!
Вольф просиял самой широкой улыбкой, какую она у него когда-либо видела. Они открыли новую бутылку белого вина и выпили за дружбу. За первым тостом последовал второй — за магические инструменты и мечи, — только вот они так эффектно чокнулись, что оба бокала треснули. Вольф без конца извинялся и пообещал в следующий раз принести Далии новую пару винных бокалов. Сидя друг напротив друга за столом, они налили себе новое вино: она — белое, он — красное.
— Я наконец встретил женщину, с которой могу говорить как с другом.
Вольф откинулся на диване напротив Далии. Напряжение, раньше сковывавшее его плечи, полностью растаяло. Наверное, она сама выглядела так же, подумала Далия, беря в руки бокал.
— Ты говоришь так, будто друзей у тебя немного.
— Так и есть, немного.
— Я же просто пошутила, теперь мне неловко. У дворян так принято?
— Нет, не в этом дело. Мне не особенно трудно заводить друзей, но рано или поздно мы ссоримся из-за женщины. В колледже это было особенно плохо.
— Это, эм... вроде любовного треугольника?
Вольф ответил не сразу. Он слегка наклонил бокал, наблюдая, как переливается поверхность бледно-янтарного вина. Потом закрыл чарующие золотые глаза и как-то холодно улыбнулся.
— Девушка, которую любил мой друг, захотела меня. Конец дружбе.
— В колледже все ещё такие молодые.
— Девушка моего друга влюбилась в меня. Конец дружбе.
— Понимаю, почему ему было тяжело.
— Девушка начала встречаться с моим другом только затем, чтобы подобраться ко мне. Конец дружбе.
— Не верится, что кто-то зашёл так далеко...
— Младшая сестра моего друга призналась мне в чувствах, хотя уже была помолвлена. Когда я ей отказал, она сказала моему другу, будто это я пытался её соблазнить. Он ей поверил и пришёл бить меня по лицу. Конец дружбе.
— Сколько же друзей ты так потерял?
От такого у кого угодно осталась бы травма. Уже по этим историям было ясно: внешность Вольфа стала для него скорее проклятием, чем благословением.
Наконец Вольф снова открыл глаза и, выглядя очень усталым, продолжил:
— Под конец я уже не выносил колледж. Сначала я обрадовался, когда вступил в рыцари и стал жить в казармах, но потом начались самые разные приглашения: от смотров невест до случайных интрижек. Я это ненавидел. Теперь пошли слухи, что я связан с вдовствующей герцогиней, так что ко мне пристают не так настойчиво, как раньше.
— С вдовствующей герцогиней? Она твоя родственница?
Когда Далия представила герцогиню, в голове возник образ изящной и пышной красавицы. Возможно, в прошлой жизни она прочитала слишком много романов.
— До замужества моя мать была рыцарем и служила телохранительницей у этой герцогини. Благодаря связям матери я иногда останавливался в её поместье. Когда умер её муж, вокруг неё, как мухи, закружили молодые мужчины — целые рои. Каждый надеялся, что она возьмёт его под своё крыло. Когда пополз слух, будто мы с ней вместе, большинство из них отступили.
— Рои?
Далия попыталась представить кавалеров, но вместо этого увидела, как Вольф метлой сметает горы мёртвых мух. Возможно, вино уже на неё действовало.
— Слышал, что, когда её муж был ещё жив, какие-то глупцы с букетами цветов даже пробирались в сад, чтобы её увидеть. Герцог не был человеком всепрощающим. Некоторых особо настойчивых могли прихлопнуть. Насовсем.
— Ты шутишь. Пожалуйста, скажи, что это шутка, иначе я сегодня не усну!
Вольф ничего не ответил, а только весело улыбнулся, открывая новую бутылку красного вина и наполняя их бокалы до краёв.
— Похоже, с герцогом связываться не стоит... Но, Вольф, разве эту даму нельзя считать твоей подругой? Если она теперь вдова, она даже могла бы стать твоей возлюбленной, если бы ты захотел, разве нет?
— «Подруга» — неправильное слово. Она выше меня во всех отношениях. Если уж на то пошло, она скорее моя приёмная тётя; она ведь ровесница моей матери. Она научила меня всему, что мне нужно было знать о дворянстве. А насчёт возлюбленных... Нет. С такими желаниями, если понадобится, я могу справиться в борделе.
— Удивительно слышать от тебя такое, Вольф. Да ещё женщине. И так непринуждённо.
Вместо того чтобы тратить деньги в таком заведении, мужчина с внешностью Вольфа наверняка мог бы сам их заработать. И очень много, за короткое время.
— Далия, по тому, как ты сейчас на меня смотришь, я, кажется, точно знаю, о чём ты думаешь, — сказал молодой рыцарь, пристально глядя на неё. Она поспешно сменила тему.
— Когда ты учился в колледже, разве от тебя не ждали, что ты найдёшь достойную молодую даму для брака?
— Однажды на чаепитии в колледже меня опоила одна так называемая «достойная молодая дама».
— На чаепитии?
— Угу. Собиралась ли она воспользоваться мной прямо там, увезти к себе в экипаже или ещё что-то — не знаю. Мне просто повезло, что со мной был друг, которого я пригласил. Если бы он меня не нашёл и не отвёз домой, не знаю, что бы случилось.
— Господи...
— Он ещё и прочитал мне суровую нотацию. С семьёй я близок не был, так что не знал этого, но большинство дворян с детства готовят себя к подобным вещам. Тот друг тоже был дворянином и смог посоветовать, к каким ядам и снадобьям мне стоит начать вырабатывать устойчивость и какие магические аксессуары купить для защиты. Я был ему очень благодарен. Потом случилась история с его младшей сестрой, и он больше со мной не разговаривал.
— Тебе действительно через многое пришлось пройти.
Этого было достаточно, чтобы потерять доверие к женщинам — да и к людям вообще. Хуже того, несмотря на то что Вольф был одним из сыновей графа, его, похоже, едва считали членом семьи. Должно быть, ему было невероятно тяжело, когда не к кому было обратиться за советом.
— Так что, если честно, мои отношения до сих пор были довольно жалкими. Только после вступления в Орден охотников на чудовищ у меня появилось несколько друзей, с которыми я по-настоящему могу говорить. Я превратился в полнейшего труса, который не способен доверять женщинам. Единственный полезный талант у меня — убивать чудовищ. Если бы сначала я не встретил тебя как «Дали», не думаю, что смог бы вот так с тобой разговаривать.
Даже унижая себя, Вольф всем видом выдавал боль, которую явно чувствовал внутри; его руки были крепко сцеплены на коленях.
— Ну вот, теперь ты знаешь, что я собой представляю. Не тот мужчина, с которым стоило бы связываться, правда?
— Я не согласна, — ответила Далия, качнув головой.
Ведь в чём Вольф был виноват? То, что женщины тянулись к нему из-за его внешности, не делало его ответственным за их поступки. Именно Вольф страдал больше всех.
— К тому же, что касается романтики, моя жизнь тоже вряд ли идеальный пример.
— А... Ты о своём женихе и его «истинной любви»?
Похоже, в последнее время никто рядом с ней не называл Тобиаса по имени. Что ж, так было лучше, чем слышать его имя снова и снова.
— Да, о нём. Из-за смерти наших отцов наша помолвка растянулась на целых два года. Накануне свадьбы я пришла в новый дом, который мы строили вместе, и обнаружила, что он уже поселил там свою новую невесту. Её одежда и вещи лежали в моей мебели. А на следующий день он явился ко мне на порог и потребовал вернуть браслет для помолвки, чтобы подарить его ей.
— Думаю, ты заслужила право влепить этому мужчине по лицу. Больше того, стоило бы разбежаться и ударить его со всей силы, — твёрдо заявил Вольф. Его золотые глаза были смертельно серьёзны.
— Знаешь, мне даже этого не хотелось. Хотя я была рядом с ним два года, я никогда его не любила. Даже в колледже любовь казалась мне чем-то далёким и расплывчатым, чего я толком не понимала. Теперь, когда я снова одна и могу сосредоточиться на инструментах, жизнь приносит мне куда больше радости. После расторжения помолвки я поняла: наверное, влюбляться просто не в моей природе.
— Понятно...
Казалось, Вольф её понял. Далия удивилась, как легко смогла объяснить свои чувства; до сих пор ей самой было трудно в них разобраться. Возможно, за это стоило поблагодарить вино.
— В колледже ты специализировалась на магических инструментах? — спросил Вольф.
— Да. Днём училась в исследовательской лаборатории магических инструментов, а когда возвращалась домой, занималась хозяйством и помогала отцу с его работой. И для собственных исследований тоже находила время.
— Ты была очень занята.
— Да, но когда выпадал отдых, мы с подругами ходили куда-нибудь поесть, выбирались за покупками, ночевали друг у друга — вроде того.
— Вот как. Звучит очень здорово.
Несмотря на прекрасную внешность, дворянское происхождение и престижное занятие, Вольф, похоже, упустил многие впечатления, о которых большинство людей с теплом вспоминали в юности. Он смотрел на Далию с завистью, и ей невольно стало его жаль.
— Кажется, в первый раз, когда я вышел в город с другом-рыцарем, он использовал меня как приманку, чтобы знакомиться с девушками.
— Без таких друзей тебе только лучше.
— Он не плохой парень. Теперь говорит мне что-то вроде: «Мужчине женщины нужны как воздух», — и тратит на подружек каждую свободную монету.
— По крайней мере, он поддерживает городскую экономику.
В этот момент Вольф вдруг свирепо посмотрел куда-то вглубь комнаты. Он поднял руку, будто заслоняя глаза, и сделал глоток вина. Посмотрев в ту же сторону, Далия заметила, что Вольф сидит напротив открытого окна. Его лицо должно было отражаться в стекле.
— Ты настолько не любишь своё лицо? — спросила она прежде, чем успела себя остановить. Он прикрыл глаза так, как прикрывают рану.
— Ненавижу.
Он ответил с приятной улыбкой, но в его выражении почему-то чувствовалась злость. Он осушил бокал, и выражение его лица тоже стало пустым.
— Когда я был моложе, меня однажды отвели в храм проверить, не зачарованы ли мои глаза. Я хотел, чтобы меня вылечили, но мне сказали, что в моих глазах нет чар. Когда я спросил жреца, почему родился с такими глазами, он сказал: «Это, несомненно, благословение богов. Эти золотые глаза привлекут к вам добрую волю окружающих». Добрую волю, значит... Скорее похоть.
Хотя лицо Вольфа оставалось бесстрастным, казалось, он вот-вот заплачет. Судя по тому, что он рассказал Далии, эти прекрасные золотые глаза были для него лишь проклятием, которое грызло его изнутри.
— Если бы был способ скрыть твои глаза от людей, ты бы им воспользовался?
— Без сомнения. Хотя это звучит как вопрос ведьмы.
Вольф посмотрел на неё с неуверенностью.
— Я не ведьма, а мастер магических инструментов. Но, возможно, я смогу сделать что-то, что исполнит твоё желание. Спустишься со мной в мастерскую? Вино можно взять с собой.
С бокалами в руках они вдвоём спустились по лестнице в мастерскую Далии.
Далия достала защитные очки в серебряной оправе, которые отец заказал в начале прошлого года. Он так и не успел ими воспользоваться. Она попросила Вольфа примерить их; размер оказался идеальным.
— У меня уже есть очки, Далия. С ними не так уж...
— Ты когда-нибудь пробовал очки с цветными линзами?
— Нет, ни разу.
Именно такие она и собиралась ему сделать. В городе их носили нечасто, но они существовали. У Далии был запас стеклянных пластин разных цветов. Она выбрала одну с лёгким синевато-серым оттенком.
— Я заменю в этих очках линзы на цветные. Изменение цвета глаз может сильно поменять впечатление. И ещё кое-что...
Далия протянула руку к полке и сняла с неё маленькую серебряную коробочку. Она была примерно пять сантиметров с каждой стороны и запечатана магией. Внутри лежали порошкообразные остатки стекла фей, из которого отец когда-то пытался сделать для неё окно.
— Попробую использовать стекло фей.
— Стекло фей?
Вольф склонил голову набок, заглядывая в серебряную коробочку.
— Тот же материал, что в светильнике, который мы сегодня видели в «Серебряной ветви». Говорят, это кристаллизованная форма магии, которую феи используют, чтобы маскироваться. В нём есть сила сокрытия. Я не уверена, что получится, но попробую зачаровать им линзы. Скорее всего, не удастся; в таком случае я сделаю очки с чуть более тёмным оттенком.
— Похоже, тебе придётся немало повозиться.
— Считай это экспериментом. Прости, если выйдет неудачно.
Это разбитое стекло фей уже было участником одного неудачного эксперимента. Однако теперь она собиралась зачаровать куда меньшую поверхность, чем оконное стекло, так что в теории должна была справиться. Шансы на успех или провал она оценила как пятьдесят на пятьдесят. Нет, скорее сорок процентов на успех и шестьдесят — на неудачу.
— Ты точно не против, если я буду смотреть, как ты работаешь?
— Нисколько. Просто расслабься и пей вино. На каждую линзу должно уйти всего несколько минут. Ах, правда, во время работы я не смогу разговаривать. Если зачарование займёт больше времени, чем я ожидаю, можешь оставить меня и идти домой, я не обижусь.
Далия надела зелёную рабочую мантию и села на своё обычное место. Вольф устроился за верстаком по диагонали от неё. Для начала Далия взяла кусочки выбранного синевато-серого стекла и с помощью магии придала им форму, сверяясь с прозрачными линзами, которые вынула из оправы. Когда они были готовы, она осторожно положила их на поднос.
Затем она аккуратно открыла запечатанную магией серебряную коробочку. Внутри разбитое стекло фей переливалось всеми цветами радуги. Казалось, каждая мельчайшая крупинка живёт своей жизнью. Она пересыпала стекло фей в хрустальный стакан и медленно влила немного синей жидкости. Подавая магию из указательного пальца правой руки, Далия взяла левой стеклянную палочку и перемешала содержимое стакана.
Она вылила половину смеси на одну из линз и усилила поток магии из кончика пальца. Не касаясь её, жидкость, собравшаяся на поверхности линзы, начала рябить. Далия попыталась с помощью магии взять под контроль миллионы крошечных мерцающих крупинок стекла фей. Нужно было действовать очень осторожно и не дать жидкости перелиться через край: если магия фей затронет внутреннюю поверхность линзы, очки станут бесполезны.
Разбитое стекло фей было таким же свободолюбивым и непредсказуемым, как живая фея: бесчисленные искры менялись каждое мгновение. Оно дразнило мастерицу, словно непослушный ребёнок. И всё же Далия сохраняла предельную сосредоточенность и продолжала ровно вливать магию. Наконец своевольная жидкость будто сдалась и постепенно поползла внутрь, к центру линзы. Двигалась она так, что казалась крошечной, сверкающей всеми цветами радуги слизью.
Существовало несколько способов зачаровывать магические инструменты. Самый распространённый — ударить по предмету мощным всплеском магии и наложить зачарование одним рывком. Это быстро и обычно даёт сильное зачарование. Люди с мощными магическими способностями часто пользовались этим способом, чтобы наполнять силой магические кристаллы. Однако сильная магия всегда могла повредить или уничтожить предмет зачарования. Для чего-то, требующего тонкости, этот способ был бесполезен.
Следующий способ заключался в том, чтобы заранее оценить степень магической силы, необходимой для зачарования. Зачарователь изучал предмет, выяснял, сколько магии потребуется, а затем тщательно регулировал собственный выход магии. Когда нужная степень силы была определена, зачарование накладывалось. Этот способ был менее расточительным и хорошо подходил для массового производства, поэтому пользовался популярностью среди мастеров магических инструментов. Как бы досадно Далии ни было это признавать, у Тобиаса к такому зачарованию был куда больший талант, чем у неё.
Последний способ состоял в том, чтобы постепенно подавать магию, постоянно наблюдая за предметом и материалами. Требуемая сила могла быть сравнительно слабой, но необходимы были настойчивость и острый глаз, чтобы замечать тонкие изменения в материалах. Это был особый талант Далии, и именно этим способом она сейчас работала.
«Зачарование — это разговор с материалами», — учил её отец. Важны были ровный поток магии и постоянная подстройка, чтобы направлять её в те места и под теми углами, которых хотел материал. Стоило Далии поднести палец к мерцающей точке в жидкости, как другая сторона начинала сверкать, словно говоря: «И сюда тоже!» Просто поспевать за капризным блеском уже начинало вызывать у неё тошноту. Вдруг Далия заметила, что в разноцветном свете возникает фигура. Полупрозрачный силуэт феи. Впервые во время работы ей явилось видение.
Она вспомнила, как отец однажды сказал: «Иногда, очень редко, наступает миг, когда ты понимаешь инструмент, который создаёшь, или материалы». Тогда она не поняла, что он имел в виду. Возможно, это и было оно.
«Каково твоё желание?»
Далия не могла различить лица феи, но её голос прозвенел у неё в голове, как маленький серебряный колокольчик. Она растерялась, но ответила быстро.
Я хочу помочь этому человеку скрыть глаза — сделать их обычными.
«Зачем скрывать их? Они прекрасны».
В голосе звучало глубокое недоумение. Далия задумалась над вопросом. Сказать, что она хочет помочь ему из жалости, было бы высокомерно. Чего же она на самом деле хотела? Защитить его от взглядов мира. Она хотела, чтобы он оставался незамеченным для тех, кто смотрел бы на него с похотью или злобой, — для тех, кто причинил бы ему боль. Она не хотела видеть, как исчезает его улыбка.
Пожалуйста, защити Вольфа от чужих взглядов, чтобы он мог быть счастлив. Я не хочу видеть, как ему больно.
Едва Далия передала своё желание, фея весело рассмеялась и затрепетала крыльями.
«Я защищу его! Но ты должна отправить меня за радугу».
За радугу? Что мне делать?
Фея не ответила, но в сознании Далии побежали новые образы. Она увидела смерть этой феи. Увидела, как та исчерпала силы, убегая от какого-то чудовища, похожего на пса, и её крошечное тело упало на землю. Перед ней переливалась дугой радуга, и фея отчаянно пыталась перейти через неё, но с разбитым телом и изорванными крыльями маленькая фея не могла лететь. Хотя Далия знала, что это лишь видение, она невольно потянулась к ней.
— Нгх!
Через вытянутую руку Далия ощутила внезапный рывок: изнутри тела словно вырвали поток магической силы. Она стиснула зубы и подавила тошноту и сильнейший дискомфорт, поднявшиеся внутри. С висков побежал пот; капли на мгновение цеплялись за подбородок, прежде чем падать на стол.
— Далия! Тебе надо отдохнуть...
— Тихо! — резко оборвала она.
Она снова сосредоточилась на том, чтобы вливать магию в стеклянную линзу. Фея полностью исчезла. Теперь похожая на крошечную слизь, проглотившую разноцветные блёстки, желеобразная капля в центре линзы дрогнула и сформировала идеальную сферу. В тот миг, когда Далия успела представить, как всё проваливается и линза разбивается, она вдруг почувствовала присутствие отца за спиной. Конечно, его там не было; откуда бы ему взяться? Ей всё равно захотелось обернуться, но она подавила этот порыв и не отрывала взгляда от линзы.
Глядя на её поверхность, она увидела внутренним взором лицо отца, всё покрывавшееся морщинками, как всегда, когда он смеялся. Из центра маленькой сферы жидкости начали струиться лучи света — словно сияющие лепестки. Далия смотрела, как на поверхности линзы раскрывается калейдоскопический цветок, совсем похожий на цветок, в честь которого её назвали. В тот миг, когда цветение полностью распахнулось, оно вспыхнуло ослепительно ярко, и Далия невольно зажмурилась.
[[image:/storage/reader-images/30142888059b4d5635d7385e6750c13fc3f4b652.jpg]]
Когда она наконец снова открыла глаза, в руке у неё оставалась только линза. Она попробовала подать в неё магию и, убедившись, что больше та не принимает, сразу взяла вторую линзу. Вольф смотрел на неё с тревогой, написанной на лице, но Далия его даже не замечала. Пока сосредоточенность ещё держалась, ей нужно было понять, сможет ли она повторить то, что только что сделала; иначе она боялась, что уже никогда не сумеет. Она дошла так далеко и не могла допустить, чтобы всё оказалось случайностью.
Работая над второй линзой, фею она больше не увидела. Однако это не значило, что работа пошла гладко. Капля на линзе казалась чуть менее вязкой, чем первая, и скользила по гладкому стеклу. Далия повторила своё желание, вливая магию, и снова почувствовала, как силу насильно вытягивают изнутри. Возможно, потому, что на этот раз она была готова, ощущение оказалось куда менее неприятным. Наконец она сумела собрать каплю в центре линзы и заставить сияющий многоцветный цветок распуститься во второй раз, прежде чем тот тоже исчез в ничто. Теперь пара линз была завершена. Оставалось вставить их в оправу и крепко затянуть винты. Последний штрих — сбрызнуть водой и осторожно протереть чистой тканью, и Далия наконец протянула очки Вольфу.
— Вот, примерь.
Молодой человек надел их и оглядел комнату. Перед глазами всё должно было приобрести лёгкий синеватый оттенок, но, будем надеяться, не настолько сильный, чтобы мешать.
— Хорошо. Вижу ясно; не слишком ярко.
— Посмотри вон в то зеркало. Я зачаровала их магией сокрытия феи, так что ты должен выглядеть... иначе.
— Что за...
В зеркале на него смотрел юноша с зелёными глазами за слегка синевато-серыми стёклами. Эти зелёные глаза всё ещё принадлежали Вольфу, но производили совсем другое впечатление. Они были мягче, спокойнее. И, пожалуй, главное — такие глаза можно было встретить где угодно в городе. Ещё один сюрприз ждал его, когда он повернул голову и увидел, что даже сбоку глаза выглядят такими же мягкими и нежными, такими же зелёными, как весенние листья. Лицо всё ещё несомненно было его собственным, и всё же он почти мог сойти за другого человека — настолько странно неприметным стал.
— Прости, в этих линзах есть частичка образа моего отца.
Она не ожидала, что во время зачарования её так внезапно настигнет память об отце. Как оказалось, образ его добрых, слегка опущенных к уголкам глаз оказался полезен. Обрадовался бы он или огорчился, узнав, что его образ теперь продолжает жить таким образом, Далия не знала. Она отнесёт выпивку на его могилу и попросит прощения.
— Оставь их на себе и зачеши чёлку вперёд, хорошо?
— Мм? А, конечно.
Молодой рыцарь всё ещё смотрел в зеркало, совершенно поражённый. Её просьба, похоже, его озадачила, но он послушно выполнил её, зачёс волосы вперёд и снова посмотрел в зеркало.
— Теперь ты не должен слишком выделяться. Друзья тебя всё равно узнают, но, думаю, твои глаза больше не будут привлекать внимание. Эм... как думаешь, ты смог бы ходить без капюшона, если бы носил эти очки?
Его красота стала приглушённее как минимум на пару ступеней, хотя с блестящими чёрными волосами, тонкими чертами лица и высоким, стройным телом она ничего поделать не могла. Этого Далия решила не говорить.
— Да. Думаю, смог бы.
Одной рукой он прикрыл рот, другой вцепился в пояс. Его плечи дрожали; слёз в глазах не было, так что Далия могла лишь предположить, что он смеётся, а не плачет. Неужели он был так ошеломлён увиденным? Немного обеспокоенная, Далия терпеливо ждала, пока он придёт в себя.
— Спасибо, Далия.
Вольф низко склонил голову и, не поднимая её, продолжил:
— Я хочу купить их у тебя по справедливой цене. Заплачу сколько скажешь.
— Нет, я не могу брать плату за прототип. Забирай эти, а если понадобится ещё одна пара, тогда я позволю тебе купить. А теперь, пожалуйста, подними голову!
— Прототип или нет, ты сделала их для меня. Прошу, ты должна позволить мне заплатить.
— Честно, я настаиваю. Это стекло фей всё равно осталось от неудачного эксперимента!
— А сколько стоило бы сделать их из новых материалов? — спросил Вольф, наконец выпрямляясь.
— Эм, ну, дай подумать... — поспешно ответила Далия. — Оправа, стекло и обработка вышли бы примерно в три монеты золочёного серебра. Но стекло фей... Боюсь, одна ложка стоит примерно три золотых. Думаю, этого количества хватило бы на две пары очков. Но это довольно редкий материал. Мне нужно будет узнать, где его достать.
— Понятно. Тогда я заплачу тебе три золотых и три монеты золочёного серебра за ту пару, которую сейчас ношу.
— Нет, я же сказала, это всего лишь прототип. Я с радостью сделаю тебе ещё одну пару, правда, на случай если эта сломается.
— Я был бы благодарен, Далия, но тебе было тяжело. Я не хочу заставлять тебя снова так себя изнурять.
Странно было видеть тревогу в этих мягких зелёных глазах. Они принадлежали Вольфу, но когда Далия смотрела в них, невольно вспоминала отца. Это странное чувство подтолкнуло её объяснить другу свои мысли.
— Ты неправильно понял, Вольф. Я мастер магических инструментов, и это моя работа. Когда я делаю что-то во второй раз, у меня получается лучше и легче, чем в первый. В третий раз выйдет ещё лучше.
Честно говоря, это зачарование было одним из трёх самых трудных в её жизни. Но какое это имело значение? Если оно позволяло создать вещь, которая защитит её друга, она примет этот вызов хоть тысячу раз. Ещё две или три пары были ей вполне по силам.
— С охотой на чудовищ ведь так же, правда? Даже если первая охота проходит неудачно, в следующий раз, когда встречаешь это чудовище, уже лучше понимаешь его слабости и всё такое.
Не зная, какое сравнение лучше всего донесёт её мысль, Далия выбрала работу Вольфа.
— Наверное, да, но тебе было больно...
— Если я ошибусь, самое худшее, что случится, — я упаду в обморок. Это не вопрос жизни и смерти, как охота на чудовищ. Тебе не о чем волноваться, обещаю.
Её магические силы сейчас были почти исчерпаны, а ноги стали ватными. Чтобы скрыть это, она решительно поднялась.
— В любом случае эксперимент удался! Думаю, пора выпить за это.
— Согласен.
Вольф наполнил им обоим бокалы красным вином, и они, уже в который раз за день, чокнулись. Сладкое красное вино стало бальзамом для пересохшего горла Далии. Прежде чем она осознала, бокал уже опустел.
— Ой! Вольф, тебе можно приносить такие вещи в замок или в казармы? Я об этом совсем не подумала, — спросила Далия с тревогой в голосе.
Вполне возможно, что подобные магические инструменты не разрешалось иметь при себе в замке. Без надлежащих правил люди могли бы сколько угодно менять внешность.
— Всё будет нормально. При входе в замок их придётся проверить и зарегистрировать, но проблем с тем, чтобы принести их, быть не должно. Скорее всего, мне просто не разрешат носить их на территории замка. У ворот всё равно всегда проверяют личность. Высокопоставленные дворяне всё время используют маскировку, когда выходят в город. А люди, проклятые чудовищами, часто носят браслеты сокрытия и тому подобное, чтобы скрыть отметины.
— Эм, мне следовало слышать эту последнюю часть?
Глаза Вольфа, так напоминавшие её отца, озадаченно посмотрели на неё, когда он ответил на её обеспокоенный вопрос.
— Люди с проклятиями чудовищ встречаются не только у замка; у искателей приключений такое тоже иногда бывает. Ты никогда об этом не слышала?
— Никогда. Если можно спросить, что это за проклятия?
— Ну, у некоторых на руке, которой они убили чудовище, вырастает чешуя, у других на теле появляются отметины, будто от ожогов. Некоторые проклятия можно снять в храме, но не все. Даже когда можно, это довольно дорого. Люди часто носят аксессуары сокрытия, пока копят деньги.
— Я понятия не имела...
Она понимала, почему среди пострадавших от проклятий есть спрос на такие аксессуары. Сама природа этих проклятий её заинтересовала: были ли они последней местью убитого чудовища? Или возникали при каких-то особых условиях?
— А ты не мог скрыть лицо одним из таких браслетов сокрытия?
— Я никогда не слышал о таком, который менял бы вид глаз. Возможно, где-то есть другие очки с таким зачарованием, но в лавках магических инструментов я их в продаже не видел. Не исключено, конечно, что ими пользуются в Разведывательном управлении.
— Можешь никому не говорить, что я сделала эти очки?
— Конечно. Обещаю. Если кто-то спросит, скажу, что получил их через семью.
Далия пристально смотрела на него, пока он кивал. Она никак не могла избавиться от чувства смутного беспокойства, глядя на его изменившееся лицо.
— Прости, Вольф, но когда мы будем пить здесь вместе, ты можешь их снимать?
— От них немного жутко?
— Просто... наверное, потому что они напоминают мне отца, но мне становится ужасно стыдно пить слишком много.
— Понял. Внутри башни буду их снимать.
Когда он снял очки, они с Далией снова подняли тост. Какой по счёту — уже никто не знал. Теперь ничем не заслонённые золотые глаза Вольфа, казалось, сияли счастьем, пока он смотрел на молодую мастерицу.
Тобиас пришёл в офис компании Орландо, чтобы заказать несколько материалов, нужных ему для работы над магическими инструментами. Как ни странно, матери нигде не было видно, а клерки держались заметно тише обычного.
— Тобиас.
Он обернулся на ровный, бесцветный голос и увидел приближающегося к нему мужчину. Это был его старший брат, Иренео Орландо. Он был на десять лет старше Тобиаса и занимал должность председателя компании Орландо. Высокий, стройный, с тёмно-каштановыми волосами и тёмными миндалевидными глазами — вылитый отец. Рядом с ним Тобиас никогда не чувствовал себя спокойно.
— С возвращением, Иренео. Когда ты вернулся?
— Позапрошлой ночью. Мне нужно с тобой поговорить. У тебя есть время?
— Да, сейчас можно.
Они вошли в одну из переговорных. Иренео занял место дальше всех, в глубине комнаты, а Тобиас сел по диагонали от него. Клерк принёс каждому по чашке чёрного чая, поклонился и вышел, оставив двух мужчин совершенно одних.
— Я слышал о твоём расторжении помолвки и обо всём, что за этим последовало.
— Прости, всё случилось так внезапно. Я не хотел создавать тебе проблемы.
— Если честно, Тобиас, когда я узнал обо всём, что вы с матерью успели натворить, пока меня не было, мне оставалось только рассмеяться.
Иренео с глухим стуком опустил на стол толстую пачку документов и разложил их перед собой. Теперь, присмотревшись к брату как следует, Тобиас отчётливо увидел тёмные круги у него под глазами и проступившие вены на руках. От Иренео веяло несомненной усталостью.
— Твой долг гильдии полностью погашен. Я добавил на твой счёт тридцать золотых — считай это твоим кредитом в гильдии и не трогай эти деньги. Больше никогда не бери займы от имени компании. Это ударит по нашей надёжности.
— Прости...
— Дальше — тот магический инструмент, который ты зарегистрировал на своё имя. Вот с ним будет хлопотно. Я задействую какие смогу связи, чтобы мои знакомые в гильдии молчали, но слухи, если уж вырвались наружу, не остановишь, а действовать слишком заметно мы не можем себе позволить. Последнее, что нам нужно, — чтобы Габриэлла использовала это против нас. Пока держись подальше от Гильдии торговцев.
— Хорошо.
— Теперь. Ходят разговоры, будто ты нашёл себе новую женщину и бросил преданную невесту, Далию, накануне свадьбы.
— Ну, я...
Тобиас запнулся, не в силах это опровергнуть.
— Правда это или нет, значения не имеет. Неприятные слухи повлияют и на твоё будущее, и на деловые отношения, — продолжил Иренео, перелистывая бумаги.
Несколько раз Тобиас замечал в небрежных пометках на документах имя Далии.
— Я проверил связи Далии. Похоже, в последнее время она поддерживает знакомство с мужчиной из семьи Скарфаротто. В ближайшее время я найму несколько пташек-сплетников, чтобы пустить по городу разговор: у неё появился новый мужчина, и она счастливо продолжает работать. Ещё скажем, что жизнь домохозяйки сделала бы её несчастной. За пару месяцев всё должно улечься.
Как и следовало из названия, «пташки-сплетники» были людьми, которых нанимали, чтобы они выходили в город, смешивались с толпой и распространяли слухи или создавали рекламу. Обычно их использовали, чтобы разнести добрую молву о каких-нибудь предприятиях или товарах, но, похоже, Иренео нашёл им другое применение.
— Далия встречается с тем мужчиной? Ты серьёзно?
Тобиас вспомнил того чересчур красивого мужчину, которого на днях встретил на террасе кафе. Он и правда представился фамилией Скарфаротто. По какой-то причине Тобиасу совсем не нравилась мысль, что с того дня Далия всё время проводила с этим молодым дворянином.
— Её видели гуляющей с высоким, поразительно красивым молодым человеком с чёрными волосами и золотыми глазами. Описание подходит младшему сыну графа Скарфаротто. В лавке рядом с её башней за покупки Далии заплатил высокий мужчина в чёрном капюшоне. Он же донёс её покупки до дома. Похоже, она ему весьма приглянулась, — продолжил Иренео, на миг остановившись, чтобы осторожно подуть на дымящийся чай.
Как он сумел столько разузнать всего за два дня? Среди документов Тобиас увидел имя графа.
— С учётом ранга этого молодого человека я сомневаюсь, что она всерьёз надеется выйти за него замуж. И всё же он один из знаменитых Скарфаротто. Как минимум, щедрым покровителем он ей наверняка станет.
Далия не могла завести себе покровителя, хотел было сказать Тобиас, но осёкся. В тот день говорил с ним именно молодой человек, а не Далия.
— Клянусь, не будь у меня уже жены дома, я бы сам на ней женился.
— Иренео, сейчас не время для шуток.
— Я не шучу. Женщина получила образование в колледже, достаточно хорошо разбирается в математике, чтобы вести счета, талантливый мастер магических инструментов, дочь барона и владелица Зелёной башни. Более того, она с поразительным спокойствием пережила всю эту историю с тобой, заполучила сына графа и в одиночку основала собственную торговую компанию. Одним богам известно, как далеко тебе пришлось бы искать ещё одну такую женщину.
Иренео горько вздохнул, глядя на верхний документ в стопке — сведения о предприятии под названием «Торговая компания Розетти».
— Чего тебе ещё могло не хватать, Тобиас?
— Эмилия — всё, что мне...
Холодный взгляд Иренео оборвал его на полуслове. Он так напоминал отцовский, что Тобиас мгновенно вспомнил все те разы, когда в детстве его сурово отчитывали.
— Мужчина не выбирает, какие женщины ему нравятся, это всем известно. Но у таких вещей есть порядок. Почему ты не мог просто подождать шесть месяцев, прежде чем сойтись с Эмилией?
— Я просто... хотел быть с ней как можно скорее.
— Тогда ответь мне вот на что: если бы Далия первой нашла нового возлюбленного, расторгла с тобой помолвку, а на следующий день объявила, что переезжает со своим кавалером в твой дом, что бы ты почувствовал?
— Я...
— Потому что именно это ты и сделал. С этого момента держись от Далии подальше. Если возникнут неприятности, Скарфаротто раздавят нашу маленькую фирму одним движением пальца, — предупредил Иренео и вытащил из стопки ещё один документ.
— Теперь что касается Эмилии. Она действительно дочь виконта, но никаких полезных связей у неё нет.
— Никаких полезных связей? Что ты имеешь в виду?
— Я провёл беглую проверку. Эмилия родилась от младшего брата предыдущего лорда Таллини и женщины, работавшей в поместье. Предыдущий виконт выплатил значительную сумму и нанял писца-юриста, чтобы официально оборвать с этой женщиной все связи. Мать написала приветственное письмо лорду Таллини, но ответ пришёл лишь с сообщением, что никакой Эмилии они не знают. Среди простолюдинов тоже встречается фамилия Таллини, и мать Эмилии была как раз из таких. Впрочем, она неплохо этим воспользовалась, не так ли?
Тобиас увидел имя виконта на письме в руках брата. К нему коричневым шнуром было привязано письмо их матери. Очевидно, его вернули.
— Мне всё равно. Она всё равно Эмилия.
— Если ты так считаешь, прекрасно. Я напишу виконту письмо с извинениями. Надеюсь, ты понимаешь, что мать в ярости. Она очень рассчитывала выстроить высокие связи через твою новую невесту. Слухи тоже уже ходят. Больше не приводи сюда Эмилию.
— Хорошо. Понял.
— И я не хочу больше видеть мать в переднем офисе. Пусть сидит в задних комнатах или дома. Если тебе что-то понадобится, сам к ней пойдёшь.
— Почему? Что плохого в том, что она там находится?
— Это называется мера предосторожности. Я напишу лорду Таллини и объясню, что наша мать по старости совершила глупую ошибку, а также отправлю что-нибудь в качестве извинения. Этого должно хватить, чтобы более или менее всё сгладить.
— Неужели нужно заходить так далеко...
Тобиас снова встретился с пристальным взглядом глубоких, чернильно-чёрных глаз брата.
— К дворянам нельзя относиться легкомысленно, Тобиас. Никогда не знаешь, какие у них могут быть связи, а у нас даже нет средств всё это как следует проверить.
— Но это ведь всего одно письмо. Неужели из-за него стоит так беспокоиться?
— Если они решат, что есть хоть ничтожнейшая вероятность, что мы доставим их семье неприятности, нам конец.
— Но я же...
— Тобиас, ты знаешь, сколько сотрудников сейчас работает в нашей компании?
— Э-э... около семидесяти?
— В королевстве — сто двадцать один. За его пределами — тридцать семь. Кроме них, у нас больше двухсот контрактных магов, мастеров магических инструментов, ремесленников, рекламщиков и уборщиков. Если считать их семьи, это больше тысячи человек. Наша семья сама по себе ещё не компания Орландо. Как председатель, я обязан защищать эту компанию, — твёрдо сказал Иренео, и выражение его лица стало точным отражением их покойного отца.
Тобиас лишился дара речи.
— Ты знаешь, почему отец и Карло так хотели, чтобы ты женился на Далии?
— Карло говорил, что хотел, чтобы мы работали вместе и поддерживали друг друга как мастера магических инструментов. А отец сказал только... чтобы я о ней заботился.
Услышав это, старший брат испустил самый глубокий и долгий вздох за всё время их разговора и сложил руки на столе. Эти глубокие чёрные глаза, совсем как у отца, чуть сузились, когда он серьёзно посмотрел на Тобиаса.
— Ты уже не ребёнок, так что пора тебе узнать правду. Боюсь, она тебе не понравится. Дело в том, что наш отец фактически умолял Карло позволить тебе жениться на Далии.
— Отец? Но зачем ему было это делать?
— Мы простолюдины. Ремесло магических инструментов у нас не в крови, и, кроме тебя, в семье нет ни одного мастера. Если у тебя когда-нибудь возникнут проблемы с работой, в семье не найдётся никого, кто смог бы тебе помочь. Отец хотел поставить рядом с тобой Далию, чтобы у тебя всегда был человек, к которому можно обратиться за помощью и советом.
— Но... что тогда получал Карло?
Перед глазами Тобиаса всё будто дрогнуло. В виски начала вползать боль и неприятное стягивающее ощущение.
— У него тоже был свой интерес. Он знал, что, если умрёт, Далия останется совсем одна — молодая женщина, у которой, по сути, нет другой семьи. Её талант мастера магических инструментов легко мог привлечь нежелательное внимание. А если бы она работала с тобой, её изобретения воспринимались бы как созданные вами обоими, как парой, — и потому не бросались бы в глаза. После брака вы оба оказались бы под защитой компании Орландо. Во всяком случае, таков был план. Жаль только, что отец не объяснил всего этого матери.
— Мне никто ничего об этом не говорил!
Тобиас едва узнал собственный голос в этом мучительном крике. В ушах у него кровь грохотала, как волны разъярённого моря. Грудь сжало, дыхания не хватало.
— То есть я должен был стать всего лишь отвлекающей фигурой, просто ширмой для работы Далии?!
— В некотором смысле да. Но Карло ценил тебя: он всегда хвалил твоё усердие. Он уважал тот труд, который ты вложил, чтобы стать мастером магических инструментов, хотя происходил из купеческой семьи. Он даже говорил, что однажды ты сможешь превзойти его, если приложишь достаточно усилий. Дело было не в том, кто из вас талантливее. Он хотел, чтобы вы счастливо жили вместе как партнёры в ремесле.
— Почему... Почему они мне ничего не сказали? Отец, Карло... они ни слова не говорили!
Чернильный взгляд старшего брата на мгновение дрогнул, словно Иренео не знал, что сказать дальше.
— Если бы сказали, ты ведь ни за что не согласился бы на этот брак?
Возразить было нечего. Тобиас даже не смог начать искать довод. Если бы он заранее всё это знал, то наотрез отказался бы от помолвки. Сказал бы им, что ему не нужна ничья помощь. В жизни у него были цели повыше, чем стать всего лишь ширмой, чтобы уберечь Далию от неприятностей.
И тогда он вспомнил кое-что — то, чему Карло когда-то учил его с мягкой улыбкой. Хорошего мастера магических инструментов определяет не количество зарегистрированных изобретений, говорил Карло. Важно вкладывать сердце в каждый созданный инструмент, вплоть до самого дешёвого и обычного, чтобы каждый покупатель получил лучшее качество, какое ты только можешь дать. Далия была Далией, Тобиас — Тобиасом, и у каждого из них были свои сильные стороны. Далия была изобретательна и гибка, прекрасно умела создавать новые прототипы. Тобиас же работал аккуратно, терпеливо и основательно, следя за тем, чтобы каждый товар был совершенно безопасен для покупателей. Оба их таланта были достойны уважения и должны были бережно сохраняться. Им следовало дополнять друг друга своими умениями и помогать друг другу расти.
Где-то на этом пути Тобиас забыл похвалу Карло и начал постоянно сравнивать себя со своей младшей ученицей, Далией. Он перестал видеть что-либо, кроме собственных недостатков. Его мысли ходили кругами: он отчаянно пытался придумать собственные новые изобретения. Он перестал сосредотачиваться на работе, которая была прямо перед ним, и даже простая радость ремесла увяла, превратившись в тяжкую повинность. Со временем тревога уступила место зависти и эгоизму, и Тобиас снова и снова переходил границы терпения Далии. В конце концов он бросил женщину, которая его не любила, ради той, которая любила: Эмилии. Только теперь он наконец увидел свои ошибки — нагромождение ошибок, ошибок и ещё ошибок, — и понял это слишком поздно. Теперь ему оставалось лишь вынести правду и попытаться удержать внутри мучительный крик, готовый вырваться из горла.
— Я возражал отцу. Вы с Далией — мастера магических инструментов, а не торговцы, как мы с отцом. Не нам было устраивать ваш брак так, словно это удобная деловая сделка. Но отец не отставал от Карло, и, думаю, Карло не хотел его разочаровывать, поэтому в конце концов уступил. Я признаю и свою вину: мне следовало сильнее постараться, чтобы это остановить. Ответственность за случившееся мы понесём вместе.
Только когда Иренео протянул ему белый носовой платок, Тобиас наконец понял, что по его щекам текут слёзы. Он прижал платок к лицу и попытался успокоить прерывистое дыхание, но рыдания не прекращались.
— Я прослежу, чтобы сюда какое-то время никто не заходил. Уйдёшь, когда будешь готов. Когда немного всё обдумаешь, мы снова встретимся и поговорим о том, что делать дальше, — сказал Иренео, поднимаясь и проходя мимо Тобиаса к двери.
Этот голос почти мог бы принадлежать их отцу.
Вольф покинул Зелёную башню и вернулся в замок уже под утро. У ворот он остановился, чтобы его очки проверили и зарегистрировали. Процедура оказалась довольно быстрой. По словам проверяющего, разработкой очков с подобной магией сокрытия уже некоторое время занимались, и результаты были неплохие. К счастью, из-за этого Вольфа не стали расспрашивать, где он раздобыл свою пару. Правда, проверяющий всё же обнаружил в его очках одну странность. Как выяснилось, зачарование действовало только на Вольфа. Когда проверяющий примерил их сам, единственное, что изменилось в его внешности, — цвет глаз стал чуть другим из-за тонированного стекла. Оставалось лишь объяснить это тем, что у Вольфа изначально были слишком необычные глаза.
— Готов спорить, они работают только на красавчиках, — заметил один из солдат, и все от души рассмеялись.
Разобравшись с этим, Вольф сразу пошёл к себе в комнату в казармах, чтобы отдохнуть, но уже через пару часов проснулся. Быстро умывшись в бане, он оделся, надел зачарованные очки и снова отправился в город. Вольф направился в Центральный район, где улицы всегда были полны людей. Как раз открывался утренний рынок. Витрины и прилавки ломились от овощей и зерна, рядом на ледяных плитах сияли груды свежего мяса и рыбы, а вокруг лежали связки цветов всех возможных оттенков. На каждом шагу в нос ударяла густая смесь ароматных пряностей. Даже в столь ранний час оживлённую улицу заполняли покупатели, теснившиеся плечом к плечу. Бесчисленные голоса зазывали, торговались, здоровались и болтали; они накатывали на слух Вольфа огромной шумной волной.
Молодой рыцарь поправил очки на переносице и шагнул в толпу. Пока он шёл сквозь людской поток, мимо проходили самые разные люди, но ни один взгляд на нём не задерживался. Даже если кто-то изредка смотрел в его сторону — возможно, из-за роста или необычного цвета очков, — интерес вскоре переключался на что-то другое. Ни похотливых взглядов, ни пристального разглядывания, ни бесцеремонного любопытства. Только улица. Только толпа. Возможность наконец смешаться с горожанами и не привлекать внимания опьяняла. Для любого другого это была бы самая обычная картина, но «обыденность» Вольфа всегда отличалась от чужой.
Впервые почувствовав себя частью этого города, Вольф шёл дальше и в конце концов добрался до парка, где они с Далией были вчера. Тут и там вдоль улицы торговцы хлопотали, готовя свои лавки к новому дню, но в самом парке он больше никого не увидел. Вольф медленно прошёл по дорожке, наслаждаясь свежей зеленью и ароматом цветов, и добрался до той самой скамьи со столом, за которой они с Далией обедали. Он откинулся назад и поднял глаза к небу. Сегодня над ним простиралась безбрежная синь, не нарушенная ни единым облачком. Тонированные линзы добавляли этому ослепительному голубому ещё один оттенок насыщенности. Небо резануло Вольфу глаза так, что они заслезились, и по щеке скатилась одинокая слеза.
С самого детства Вольф был способным почти во всём, кроме магии. Как четвёртый сын графа Скарфаротто, он без особых трудностей осваивал всё, чего от него ожидали: учёбу, фехтование, этикет. Рождённый третьей женой графа, женщиной без дворянского титула, он всегда помнил, что не должен отвлекать внимание от старших братьев. Граф позаботился, чтобы мать Вольфа ни в чём не нуждалась, но время от времени маленький Вольф ловил её взгляд, тоскливо устремлённый в окно. До замужества его мать служила телохранительницей герцогини. Похоже, отец очень настойчиво желал взять её в жёны, и согласие на брак дала скорее её семья, чем она сама. Все говорили ей, какая власть и богатство ждут её впереди. Она же предпочла бы остаться рыцарем.
Мать Вольфа была невероятно одарена в водной магии. О ней говорили, что в бою она пользовалась клинком из цельного льда, который могла призвать в любой момент. Кроме того, она была очень красива: блестящие чёрные волосы, кожа бледная и чистая, как свежевыпавший снег. Отец, несомненно, рассчитывал, что она родит ребёнка с ещё большей магической силой и особым талантом к водной магии. Если уж не это, его устроила бы красивая девочка, которую, когда она вырастет, можно будет выгодно выдать замуж, даже если магическая сила окажется не слишком впечатляющей. Вместо этого он получил Вольфа — ребёнка без единой крупицы таланта ни к одной из пяти школ магии, ценимых аристократами. Поразительная красота Вольфа лишь усугубляла обиду. Будь он девочкой, такая внешность могла бы обеспечить ему будущее, но для сына она была бесполезной, потраченной впустую. Отец никогда особо им не интересовался, и у Вольфа не осталось воспоминаний ни об одном по-настоящему значимом разговоре с ним.
— Твои заклинания усиления пригодятся тебе как рыцарю, Вольфред. Им ты и станешь, — сказала ему мать.
Так начались занятия Вольфа фехтованием. Мать оказалась суровой наставницей и не щадила его, несмотря на юный возраст. И всё же, как бы искусно он ни взмахивал мечом, Вольф знал: ему никогда не сравниться со старшими братьями, которые стремились стать великими магами. Он учился очищать разум и полностью растворяться в тренировках. Возможно, пытаясь поддержать его, мать часто читала ему истории о доблестных рыцарях. Маленького Вольфа завораживали магические мечи, появлявшиеся в этих рассказах. Сам он не мог использовать магию, но магический клинок был вещью, которую можно взять в руку. Если бы он только смог владеть одним из таких мечей, когда-нибудь он, возможно, стал бы даже сильнее своей матери-рыцаря-мага, сильнее всех — несокрушимым героем. Такова была мечта, которую Вольф бережно хранил. Мечта, которой слишком скоро предстояло разбиться.
Когда Вольф учился в младшей школе, он вместе с матерью отправился в поездку по графским владениям; с ними ехали первая жена графа и её сын, старший брат Вольфа. В свите было несколько карет и достаточно охраны. Они должны были быть в безопасности. Однако неподалёку от королевской столицы на отряд напала большая шайка разбойников. Мать Вольфа спрятала его под сиденьями кареты и выскочила наружу. В воздухе раздались мужские крики, взревели вспышки огненной магии, зазвенели клинки — а потом всё вдруг оборвалось. Когда Вольф осмелился выглянуть из окна кареты, он увидел мать перед каретой первой жены: у неё сквозь плечо проходил клинок.
В стенке кареты Вольфа был закреплён длинный меч для самообороны. Стиснув зубы, которые стучали от страха, маленький мальчик протянул руки, схватился за рукоять дрожащими пальцами и спрыгнул с кареты. К тому времени, как он добрался до матери, от неё осталось лишь тело, разрубленное надвое на земле. Он не помнил звука, который вырвался у него из горла; не знал, был ли это крик, яростный вой или плач горя. С этого момента память начала распадаться на обрывки. С мечом в руках он кружился среди мужчин, словно одержимый; зрение залило багровым, а затем погрузило в непроглядную тьму.
Когда Вольф пришёл в себя, он лежал на лечебной койке в храме. Он помнил, как странно чистыми и нетронутыми показались ему руки и правая нога. Отец сидел рядом с его постелью и сообщил ему о смерти матери, а также о том, что первая жена и старший брат Вольфа спасены.
— Ты хорошо сражался, — сказал он и обнял Вольфа так крепко, что тому едва хватало воздуха.
Это был первый и единственный раз в жизни, когда отец его обнял.
Если бы он выбрался из кареты раньше, если бы только был сильнее, всё равно погибла бы его мать? Даже без собственной магической силы, если бы в тот день у него был магический меч, сумел бы он её спасти?
Вольф провёл в храме несколько дней, почти всё время только плача в объятиях приставленной к нему горничной. Когда он наконец вернулся домой, дом уже изменился. Отец второй жены графа скончался от болезни, а её сын, второй по старшинству брат Вольфа, во время долгой верховой прогулки упал с лошади и умер от полученных ран. Оплакивая отца и сына, вторая жена уехала и ушла в монастырь. Даже в том возрасте Вольф хорошо понял, что это означало. Людей следовало бояться больше любого меча, а собственного отца — едва ли не больше всех. Одно это навсегда выжглось в памяти мальчика.
Когда Вольф вырос юношей, неуверенный и потерянный, он заметил, как изменилось отношение окружающих женщин — и некоторых мужчин. Очень скоро ему опротивели похотливые взгляды, навязчивое разглядывание и бесстыдные предложения, которые сыпались на него со всех сторон. Ревнивые мужчины начали оскорблять и унижать его, любые заведённые дружбы вскоре рассыпались, а сам он постоянно оказывался втянут в недоразумения. В конце концов он потерял желание искать новых друзей или утруждаться исправлением чужих заблуждений. Единственным убежищем стали тренировки с мечом, и им он посвятил себя без остатка.
Когда Вольф поступил в королевские рыцари, ему сказали, что дворянское происхождение в их рядах ничего не значит. Он подал прошение в Орден охотников на чудовищ, в Алые доспехи. Эта роль казалась ему идеальной. Опасность его не пугала: он знал, что в мире нет никого, кто стал бы оплакивать его смерть. Время от времени он вместе с товарищами наслаждался хорошей выпивкой и хорошей едой, но большую часть свободных часов по-прежнему отдавал тренировкам. Вольф думал, что так жизнь и будет идти дальше, пока он либо не погибнет в бою с чудовищем, либо не уйдёт из рыцарских рядов. И всё же в нём жила мечта, которая преследовала его то ли как проклятие, то ли как неотступная молитва. Даже теперь он тосковал по магическому мечу. С таким мечом в руке, возможно, он смог бы одолеть даже свою мать-рыцаря-мага. Возможно, в следующий раз, когда кошмар того дня явится ему во сне, он наконец сумеет её спасти. Но в глубине души Вольф знал: эта мечта никогда не станет явью.
Вольф на мгновение снял очки, а потом снова надел их. Каждый раз, глядя на них, он вспоминал одного мастера магических инструментов. В тот день, когда он наконец выбрался из леса после падения с неба вместе с виверной, его спас юноша, назвавшийся «Дали». Их разговор был таким радостным, что Вольф твёрдо решил снова увидеть Дали. Его желание вскоре исполнилось, и при следующей встрече они опять говорили о магических мечах и инструментах, наслаждались прекрасной едой и не раз поднимали бокалы друг за друга. Просто находиться рядом с этой молодой женщиной — как впоследствии выяснилось — было настоящим удовольствием.
Дали — то есть Далия Розетти — была мастером магических инструментов. Вольф видел, как пот льётся у неё со лба водопадом, пока она зачаровывала линзы его очков. Когда пот грозил попасть ей в глаза, она вытирала его рукавом, совсем не заботясь о благопристойности. Даже когда макияж потёк, взгляд её ни на мгновение не отрывался от работы. Вольф был совершенно заворожён этим зрелищем. Никогда в жизни он не видел женщину настолько сосредоточенную и настолько прекрасную.
В конце она вручила ему эти очки. Линзы, зачарованные магией стекла фей, показали Вольфу мир глазами обычного человека. Впервые в жизни они позволили ему раствориться на улицах королевской столицы. Хотя они встречались всего три раза, Далия изменила его мир. И всё же Вольф ничего не желал от неё, кроме дружбы. Он хотел лишь оставаться рядом с ней, смеяться и разговаривать с ней. Хотел поддерживать любые её начинания в создании магических инструментов. Всё, чего бы она ни пожелала, он хотел ей дать. Он твёрдо решил защищать её от всего и всех, кто мог причинить ей вред.
Но это была не любовь. Он не желал становиться возлюбленным Далии. Такие отношения наверняка означали бы, что однажды им придётся расстаться. Возможно, это даже привело бы к тому, что он сам причинит ей боль. Далия чувствовала то же самое: она не хотела, чтобы он её соблазнял. Этот чудесный мастер магических инструментов, ни разу не взглянувший на него с похотью, желал лишь защитить его как друга. И именно как друг он хотел быть рядом с ней, без тяжёлых, запутанных чувств — только с дружбой и уважением.
Вольф снова поднял взгляд к небу. Сквозь тонированные линзы оно было неописуемо синим. Совсем скоро ослепительное солнце поднимется над горизонтом. Глядя в небо, юноша не осознавал, что блестит под его очками. В его золотых глазах сиял нежный взгляд любви.
Было уже чуть за полдень. Далия находилась в мастерской и проверяла листы водонепроницаемой ткани, подготовленной для Гильдии курьеров, когда у ворот зазвенел колокольчик. Решив, что это, должно быть, Ирма, она вышла из башни и увидела Вольфа, который ушёл отсюда только под утро. Она сразу заметила, что на нём его зачарованные очки.
— Прости, что явился без предупреждения. Я хотел как можно скорее заплатить за эти очки.
Слова у Вольфа высыпались непривычно быстро. Он протянул Далии мешочек с золотыми монетами и кожаную папку. Лучше бы он не выглядел так похоже на собаку, которая только что принесла ей мяч. Далия озадаченно склонила голову: неужели он настолько благодарен за очки?
— Я подумал и решил попросить писца-юриста составить для меня вот это, — объяснил Вольф с улыбкой. — Меньше всего я хочу создать неприятности дорогому другу.
— Только не говори, что ты...
С ощущением полного ужаса Далия медленно открыла документ и увидела слова: «Далия Розетти признаётся другом равного статуса и получает дозволение говорить свободно, не опасаясь порицания». За этим заявлением шли абзацы и абзацы пояснений, занявшие не один, а целых два листа пергамента. От мысли, что придётся прочесть всё это, Далия внутренне отшатнулась. Ну вот, натворил. Не самый красноречивый ответ, но больше ничего ей на ум не пришло. Скользнув взглядом к подписи писца-юриста, она с недоумением узнала подпись Доминика из Гильдии торговцев. Как ей теперь смотреть ему в глаза при следующей встрече? Как объяснить? Далии захотелось залезть под кровать и там спрятаться.
— Я... не могу поверить, что ты правда это сделал. И почему ты пошёл в Гильдию торговцев?
— Я знал, что писец-юрист, привыкший иметь дело с дворянами, станет видеть в этом слишком много смысла и всё усложнит. Поэтому я пошёл в Гильдию торговцев и объяснил им: «Мне нужно советоваться с этим мастером магических инструментов о некоторых заказах, и я хочу, чтобы она могла говорить со мной свободно». Этот Доминик согласился всё для меня оформить.
— О. Понятно.
Объяснение звучало достаточно правдоподобно. Оставалось только молиться, чтобы Доминик ему поверил.
— Кстати, Доминик посоветовал мне инвестировать в Торговую компанию Розетти. Что думаешь? Разумеется, я оформлю всё по правилам, через Гильдию торговцев.
— Что?
Зачем Доминик сказал такое? Далия растерялась. Инвесторов у неё уже хватало, и сейчас она не собиралась увеличивать капитал компании. Она ведь создала её только для того, чтобы было легче закупать материалы.
— Не волнуйся, я не пытаюсь подкупить тебя, чтобы ты разработала новую водонепроницаемую ткань или зачарованные мечи. Если есть шанс, что ты придумаешь ещё такие невероятные вещи, как эти очки, я буду только рад тебя поддержать. У меня всё равно есть сбережения, которые мне особо не нужны. К тому же я слышал, что если среди твоих инвесторов будет больше дворян, у тебя будет больше шансов достать редкие материалы.
Далия вынуждена была признать: в его рассуждениях был смысл. С точки зрения Доминика они с Вольфом, должно быть, казались чуть ли не детьми. Без сомнения, он просто пытался о ней позаботиться. Если Вольф вложится в компанию, имя Скарфаротто может открыть для неё множество новых возможностей закупки. Подумав об этом так, отказываться казалось глупым. В конце концов, в любви к магическим материалам они с Вольфом были птицами одного полёта. Ну, во всяком случае, сидели на одном дереве.
— Понимаю. Тогда с благодарностью приму твой вклад. Обещаю работать как можно лучше, чтобы ты получил достойную отдачу.
— Спасибо. Извини, что так внезапно. Я как можно скорее оформлю выплату через гильдию. И ещё: хочу, чтобы ты сообщала мне, если у тебя когда-нибудь возникнут неприятности, связанные со мной или не связанные. В этом документе указаны и мой домашний адрес, и адрес казарм. Я всё-таки королевский рыцарь и член семьи Скарфаротто; можно хотя бы использовать это имя с пользой.
— Но, Вольф, однажды ты ведь станешь простолюдином. Разве это не злоупотребление властью?
— Совсем нет. Пока я ещё живу в доме отца, я просто, э-э... пользуюсь своими привилегиями.
У этого мужчины было прекрасное лицо и непредсказуемый характер. Забота и доброта, которые он проявлял к Далии, соседствовали в нём с озорной стороной, обожавшей поддевать людей и шутить над ними. Иногда он походил на ласкового пса, иногда — на беззаботного простолюдина, а временами в его глазах появлялась та тьма, которую Далия уже привыкла связывать с дворянами. Прочитать его было совершенно невозможно. Ради собственного душевного спокойствия она знала: лучше бросить попытки понять его до конца и просто принять этот странный клубок противоречий по имени Вольф.
— Далия, я правда благодарен. Спасибо тебе. За всё, — сказал Вольф и вдруг низко поклонился.
Казалось, этот молодой дворянин с самого вчерашнего дня только и делал, что кланялся ей, простой простолюдинке. Едва Далия открыла рот, чтобы умолить его выпрямиться, он сам поднялся и посмотрел на неё сверху вниз с солнечной мальчишеской улыбкой.
— Ты не представляешь, как я счастлив. Стоит их надеть — и я могу ходить где захочу. Никто меня не окликает, никто не пялится. Мужчины не насмехаются, женщины не спрашивают моего имени. Сегодня я дошёл сюда от самого замка, и меня ни разу не остановили.
— Я так рада.
Далия уже знала, с чем Вольфу приходилось жить, но слышать, как он говорит об этом, всё равно больно отзывалось в сердце. Ей хотелось, чтобы он с этими очками исходил город вдоль и поперёк, сколько душе угодно.
— Мне неудобно просить, но, пожалуй, я всё-таки хотел бы вторую пару. На случай, если эти разобьются, — виновато сказал Вольф. — Разумеется, я не жду, что ты сделаешь их сразу. Я видел, как тебе было тяжело. Но заказ оформить хочу. Цена значения не имеет.
— Без проблем. Я узнаю, где можно достать ещё стекло фей, и сообщу тебе, как только рассчитаю стоимость. Какого цвета ты хочешь? Для этой пары я взяла бледные сине-серые линзы, но в следующий раз можно сделать иначе, если тебе так больше понравится.
Сине-серые линзы и стекло фей превратили золотые глаза Вольфа в зелёные. Возможно, для следующей пары очков она могла бы выбрать стекло другого цвета и вложить в стекло фей другой образ. Главный вопрос, однако, заключался в том, чьи глаза взять за образец на этот раз.
— Я бы оставил тот же цвет. Я заметил, этот зелёный довольно похож на твой.
— Думаю, надо выбрать другой цвет! Совсем другой!
— Постой, нет! Мне этот нравится!
Далия попыталась заставить его передумать исключительно от смущения, но Вольф и слушать не хотел. Это прозвучало так похоже на маленького ребёнка, которому отчаянно хочется настоять на своём, что она не смогла сдержать смех.
— Я пошутила, не волнуйся. В конце концов, людей с зелёными глазами много.
— Ага, понял.
— Поставить чайник?
— О, нет, спасибо. Я вижу, ты работаешь, не хочу мешать. Зайду в другой раз. Как только узнаю, когда у меня будет выходной, пришлю гонца и сообщу. Если у тебя не будет других планов, я бы с удовольствием тогда встретился.
— Хорошо. Как насчёт того, чтобы в следующий раз попробовать зачаровать короткий меч?
— Ну вот, теперь я правда не смогу дождаться.
Забавно: теперь они оба уже принимали как должное, что снова встретятся, и с нетерпением ждали этого. До сегодняшнего дня они виделись всего три раза, а Далии казалось, будто она знает Вольфа уже много лет.
— Тогда до скорого! — сказал Вольф с улыбкой.
— Буду ждать.
Вольф на миг снял очки и прямо посмотрел на Далию своими глубокими золотыми глазами. Так обычно смотрят на кого-то очень дорогого, и на мгновение Далия почти поверила, что она и правда ему дорога. Силу красоты этого мужчины нельзя было недооценивать.
— Ещё раз спасибо. Теперь, благодаря им, я могу сам пройти через город и добраться сюда.
Вольф медленно снова надел очки, улыбнулся и пошёл обратно тем же путём, которым пришёл. Далия смотрела ему вслед, замечая лёгкость в его шаге. Когда он исчез из виду, она вернулась в мастерскую. Сегодня она закончит работу над заказанной партией водонепроницаемой ткани, а вечером откроет бутылку красного вина и будет понемногу пить, дорабатывая наброски новых магических инструментов.
В конце концов, она была мастером магических инструментов. Почти с того дня, как родилась, она была рядом с отцом-ремесленником и смотрела, как он работает. Все эти годы она стремилась пойти по его стопам. Магические инструменты Карло Розетти меняли множество жизней и приносили улыбки в дома по всей стране. Она всегда так гордилась им и глубоко уважала его. Ей хотелось сохранить его наследие, продолжая создавать магические инструменты, которые он изобрёл. Она всегда надеялась однажды стать таким же прекрасным мастером, каким был её отец. Но в то же время у неё была собственная личность и собственная гордость ремесленницы. Ею двигало желание приносить в мир свои неповторимые творения — инструменты, которые облегчали бы людям жизнь и заставляли их улыбаться. Она хотела, чтобы её знали не как дочь Карло, а как Далию, мастера магических инструментов, чьи работы дарят людям радость. Если бы она когда-нибудь сказала всё это отцу, она точно знала бы, как он отреагировал. «Ну так вперёд, — сказал бы он с улыбкой. — У тебя получится!»
Общество не слишком высоко ценило ремесло создания магических инструментов. Ей говорили, что такие, как она, ничто по сравнению с магами и алхимиками. Она не могла сражать чудовищ впечатляющими вспышками огня или льда. Не могла исцелять человеческие раны. Не могла варить зелья или создавать драгоценные металлы, как алхимик. Даже когда она делала вещь, которой гордилась, люди часто спрашивали, какой в ней смысл. Иногда они не читали инструкции как следует и называли её инструменты бесполезными или слишком хлопотными. Её обвиняли в скупости из-за цен на магические инструменты и условий контрактов. Разработка новых инструментов порой казалась блужданием впотьмах: опыты гораздо чаще проваливались, чем удавались. Иногда, глядя на груду бесполезных прототипов, она почти теряла желание продолжать. Как бы тщательно она ни накладывала чары, всегда существовал риск впустую потратить дорогие материалы, и это часто случалось.
И всё же в жизни Далии было много моментов, когда она безмерно радовалась, что стала мастером магических инструментов. Она была так счастлива каждый раз, когда кто-то улыбался ей и говорил, насколько полезным оказался один из её инструментов. Не было чувства лучше, чем знать: созданная ею вещь сделала кого-то хоть немного счастливее. В такие дни она вспоминала, почему никогда не сможет отказаться от этого ремесла. Сегодня был именно такой день.
[[image:/storage/reader-images/09ef7691c54771b5ca06c124c0f781b71727831f.jpg]]
[[image:/storage/reader-images/164ada57975b3837d97de8fbab0f3e7df8d42fd1.jpg]]
Моя девочка — самая милая на свете.
Шестилетняя дочь Карло, Далия, была прелестным маленьким ангелом с ярко-рыжими волосами и самыми мягкими зелёными глазами. Лицо у неё казалось чуть взрослее её лет, зато выражения менялись так живо, что смотреть на неё никогда не надоедало. Может, она была самую малость неуклюжей, но с лихвой искупала это тем, как хорошо уже умела читать и писать.
Первое слово Далия произнесла в полтора года: «папя» — то есть «папа». Вторым было «мис Соя» — «мисс София». София, пожилая горничная, помогала Карло по дому и присматривала за маленькой дочкой. В первый раз, когда Далия позвала его, он ответил, улыбаясь до ушей, но счастье так переполнило его, что он опустился на колени и несколько минут не мог пошевелиться.
Скоро стало ясно, что Далия унаследовала отцовскую страсть к изготовлению инструментов. В мастерской она показывала пальцем на «магиськие инстументы» — магические инструменты. Первое, чего она когда-либо попросила, был «магиський кисстал» — магический кристалл. Почти все её самые ранние слова так или иначе были связаны с ремеслом мастера магических инструментов. В четыре года она уже льнула к Карло, не мешая ему, и смотрела, как он работает. Каждый раз, когда он что-нибудь зачаровывал, Далия смотрела в изумлении и тихонько лепетала: «ух ты» и «диво». Стоило ей оказаться рядом, и Карло работал вдвое, нет, втрое усерднее.
Вскоре ей захотелось не только смотреть, и Карло выделил для неё отдельный уголок мастерской. Он приготовил отработанные магические кристаллы и безопасные материалы, с которыми можно было играть, а ещё несколько простых книг о магических инструментах и ярко иллюстрированных бестиариев. Далия была в восторге и могла часами забавляться в своём особом уголке. Разумеется, она делала и всё то, что делают обычные дети: с радостью бегала и играла с соседскими ребятами, когда они её звали. Похоже, лучшей подругой ей была девочка по имени Ирма. Ирма жила неподалёку и была на три года старше Далии. Их часто можно было застать за кубиками или шариками.
В день своего пятого рождения Далия объявила:
— Когда я вырасту, я стану мастером магических инструментов, как папа!
Карло был вне себя от радости и сразу же решил поддержать её всеми силами. Его товарищи-мастера пришли в ужас, когда узнали, что он начал учить ремеслу пятилетнюю дочь.
— Ты что, совсем спятил? Ей пять!
— Ты балуешь этого ребёнка до невозможности!
На деле же Карло обнаружил, что основы изготовления магических инструментов Далия впитывает как губка. Конечно, с расчётами ввода и вывода и техниками укрепления он пока не торопился. Вероятно, с этим следовало подождать, пока она не окончит младшую школу. В младшую школу дети поступали в восемь лет; до тех пор он собирался учить её чтению, письму и простой арифметике, не спеша готовя к школе.
Однако маленькая дочь превзошла все его ожидания. Книги Далии о магических инструментах вскоре оказались сплошь набиты закладками. Недолго прошло, прежде чем она пришла к нему и стала умолять показать книги побольше. Он отдал ей все тома по изготовлению магических инструментов, какие у него были, а заодно новые бестиарии и каталоги ремесленных материалов. Он также позволил ей трогать магические кристаллы, в которых оставалось немного силы, и заодно начал учить её управлению магией. Карло позаботился, чтобы она накрепко усвоила правила безопасного обращения с любыми нужными инструментами и пользовалась ими только тогда, когда он сам находился рядом в мастерской. Но, видя, как она счастлива, Карло вскоре ослабил бдительность.
— И-и-и!
Однажды, когда Карло был в саду, из мастерской донёсся крик, от которого у него кровь застыла в жилах.
— Далия!
Карло ворвался в мастерскую и увидел белый дым и крупный след ожога, уходивший вверх по стене у входа как минимум на треть её высоты. К счастью, горели только несколько листков бумаги; Карло быстро погасил их водным кристаллом.
— Далия, кристаллы — не игрушки! А если бы ты обожглась? О чём ты думала?! — рявкнул он. Несколько прядей её рыжих волос оказались подпалены. — Я же сказал тебе никогда не пользоваться магическими кристаллами, если меня нет рядом!
Далия смирно слушала, пока отец сурово и подробно объяснял ей, насколько опасны магические кристаллы. Но в конце концов для маленькой девочки это оказалось слишком. Глаза Карло расширились, когда он увидел, как из изумрудно-зелёных глаз Далии покатились слёзы.
— Я... п-прости...
— Знаю, знаю. Скажи, зачем ты это сделала?
— Я хотела... с-сделать кое-что тайком.
— Для чего?
— Э-это был сюрприз. Я думала... ты обрадуешься...
Пока дочь изо всех сил пыталась объясниться сквозь всхлипы и слёзы, Карло заметил у её ног L-образную металлическую трубку.
— Что это?
— Это фен... Он должен был... дуть тёплым воздухом.
Карло увидел чертёж магического инструмента, собранного из воздушного и огненного кристаллов: магия обоих должна была выходить через L-образную трубку. В самой конструкции серьёзных ошибок почти не было, но без настройки кристаллы выплеснули бы почти всю свою силу.
— Я не думала... что он так сильно выдует.
— Да, я ещё не учил тебя правильным расчётам и тому, как уменьшать мощность кристаллов.
— Правда, прости... — снова извинилась Далия, изо всех сил стараясь сдержать слёзы.
Карло было больно видеть, как покраснели её глаза.
— Что ты хотела делать этим «феном», Далия?
— Я хотела сушить им волосы... Длинные волосы трудно как следует высушить.
Далия всё ещё была маленькой, но всё же была девочкой. Она уже подходила к возрасту, когда начинала больше думать о причёске. Карло стало стыдно, что он даже не задумался об этом раньше.
— Понимаю. Давай посмотрим, можно ли сделать его получше, ладно?
Ей всего шесть; это не должно быть такой уж трудной задачей, подумал Карло, но очень скоро сам с головой увлёкся проектом.
— Ух!
Карло пошатнулся назад, когда испытывал «фен» в саду. Стоило легко нажать на выключатель, как из трубки вырвался длинный яростный язык пламени. По силе это тянуло на заклинание среднего уровня для мага. Лужайка перед Карло мгновенно почернела.
— Он превратился в огнемёт, — уныло пробормотала Далия, наблюдая из-за его спины.
Она часто придумывала такие названия на месте: «фен», «огнемёт» и тому подобное. Словно каким-то образом уже знала, что это за вещи. Карло был уверен: у неё в голове есть ясный образ предмета, который она хочет создать.
— Н-нет, нет, идея у тебя правильная! — поспешил он её уверить.
Заплаканное лицо Далии озарилось улыбкой.
— Я просто добавлю магические цепи, чтобы снизить мощность, — продолжил он, — и он скоро будет дуть приятным тёплым воздухом.
— А можно, чтобы он дул и холодным, и тёплым воздухом?
— Конечно, без проблем. Нужно только вот так настроить цепи огненного кристалла.
— Как здорово, папа! А я хочу, чтобы воздух дул то сильно, то мягко. Так можно?
— Само собой можно!
Карло встроил все эти функции — именно так, как хотела Далия. Во время испытаний он заметил, что металлическая трубка начала портиться, вероятно, из-за воздействия высокой температуры. Он решил переделать устройство из другого металла. Далия очень придирчиво относилась к форме. Они долго доводили её до совершенства, пока наконец этот «фен», похожий на тепловентилятор странной формы, не был готов.
Они и не заметили, как занялся рассвет. Карло и Далия пошли в ванную и намочили волосы — настал решающий миг. Как оказалось, фен работал безупречно. Отец и дочь отпраздновали успех: Карло — красным вином, Далия — виноградным соком. Забытый ужин вместо этого стал завтраком, и они с аппетитом его съели. Как раз когда они закончили, в башню вернулась после выходного горничная София.
— С возвращением, мисс София! Мы сделали фен! — с широкой улыбкой воскликнула Далия и обняла горничную, но через мгновение без сил осела на пол.
— Мисс Далия?!
Карло криво улыбнулся и подхватил дочь на руки. Она крепко спала, совсем как магический кристалл, исчерпавший свою силу.
— А, видите ли, мы всю ночь не спали. Неудивительно, что её клонит в сон.
— Всю ночь? — Горничная застыла, обращая на Карло ледяной взгляд. — Вы не давали этой маленькой девочке спать всю ночь? Сударь, что именно это должно значить?!
— Ну, мы вместе создавали новый магический инструмент...
— Это ни в малейшей степени не оправдание. Мисс Далия — ребёнок; ей положено быть в постели не позже восьми часов. Господь знает, сколько раз я вам об этом напоминала. Скажите, пожалуйста, вы хотя бы вчера её искупали?
— Прости, ещё нет.
Погружаясь в мир снов, Далия смутно слышала, как София как следует распекает её отца. Это напомнило ей, как в прежней жизни её ругала мать. Свернувшись в руках отца, она чуть нахмурилась с тревожным выражением. Карло сразу это заметил.
— Дай мне сначала уложить Далию, хорошо? А потом мы обо всём как следует поговорим.
— Да, разумеется. Как только уложите, мы и правда поговорим. Подробно.
От улыбки старой женщины у него по спине пробежал холодок. Она позаботилась о том, чтобы он больше никогда не повторил такой ошибки.
С тех пор Далия продвигалась в изготовлении магических инструментов ровно — точнее, стремительно. Она всегда с радостью рассказывала о замыслах, которые, если честно, казались невозможными для тех магических инструментов, какие знал Карло.
— Спорю, ты когда-нибудь сможешь сделать это для меня, папа! — говорила она, сияя ему снизу вверх. — Когда я вырасту, давай сделаем это вместе!
О чём бы она ни мечтала, Далия всегда была совершенно уверена, что он найдёт способ это создать. И кто он такой, чтобы говорить ей, что это невозможно? Как он мог сказать, что это слишком трудно или что он не знает, как? Это лишь заставляло Карло работать, экспериментировать и изучать ремесло ещё упорнее, чем прежде.
— Дочери, Карло, рано или поздно выходят замуж и вылетают из гнезда, — не раз говорил ему писец-юрист Доминик. — Может, подумаешь о новом браке?
Карло понимал, что в этом есть смысл, но просто не испытывал никакого желания снова жениться. Более того, ему трудно было даже представить, что Далия выйдет замуж. Если уж ей действительно придётся, может, хотя бы за кого-нибудь из соседей, чтобы она всегда оставалась рядом? Кто знает, однажды она может покинуть его, а потом вернуться домой уже с детьми, и... Нет, постой, так быть не должно. Карло поймал себя на том, что представляет внуков: их ангельские личики, ярко-рыжие волосы.
— Какие у вас красивые волосы, мисс Далия, — как-то сказала его дочери София, уже несколько лет назад. — Цвета багряного клевера.
Далия надулась.
— Я хочу песочные волосы, как у папи.
— Но ваши чудесны. И глаза у вас отцовские, зелёные.
— Мы должны совпадать.
Слушая чуть обиженную маленькую дочь, Карло почувствовал укол в груди. Далия ни разу не спросила его о матери. Она словно вовсе не тосковала по ней и не чувствовала к ней привязанности — настолько, что для маленького ребёнка это казалось странным. Карло всегда объяснял это преданной заботой Софии.
Однако однажды кто-то из соседей спросил Далию:
— Тебе не одиноко без мамы?
— Нет! У меня есть папя! — ответила она без малейшего промедления.
Даже теперь Карло ярко помнил ослепительную улыбку дочери. В одном он был уверен: он не забудет её до самой смерти. У матери Далии были такие же волосы цвета багряного клевера. Её миндалевидные глаза тоже были насыщенно-красными. Она была потрясающе красивой женщиной — во всём, что делала, чувствовалась кошачья грация. Хотя он уже никогда не увидит её здесь, в своей башне, Карло всё ещё любил её. И всё же, если бы его спросили, была ли она человеком, которого он любит сильнее всех на свете, ответ был бы простым: нет. Теперь не было никого, кого Карло обожал бы больше, чем свою дочь Далию.
Моя Далия — самая дорогая девочка во всём огромном мире.
Здравствуйте! Я Ники, переводчик «Далии в цвету: новая жизнь с магическими инструментами». Спасибо, что дочитали до самого конца! Очень надеюсь, что вам понравился первый том и что мы снова встретимся в следующем.
На этот раз мне хотелось бы поговорить о некоторых метафорах, связанных с животными, которые встретились мне при переводе этого тома. Их оказалось немало, и каждая требовала вдумчивого решения. По-моему, такие выражения дают удивительно наглядное представление о том, как в разных культурах воспринимают разных животных.
Вы, конечно, заметили, что в королевстве Ордине сильна культура питья. Из неё выросли особые слова для обозначения того, насколько человек устойчив к алкоголю, — «королевская змея» и «морской змей». После первого упоминания королевских змей Далия замечает, что в её прежнем мире этому понятию соответствует слово «uwabami». Основное значение uwabami — «гигантская змея», но это ещё и разговорное слово для человека, который много пьёт. «Королевская змея» работает точно так же: обозначает и огромную пустынную змею, и того, кто способен осушить больше кружек, чем среднестатистический завсегдатай бара. Однако для меня как переводчика эти метафоры стали трудностью, потому что в английском змеи никак не ассоциируются с алкоголем. Более того, не нашлось и подходящего животного, которым можно было бы передать тот же смысл. У нас есть сравнения, связывающие животных и спиртное, вроде «пьёт как рыба» или «пьян как тритон», но нет одного животного, которое само по себе служило бы синонимом заядлого выпивохи.
По этой причине упоминание Далией uwabami пришлось убрать: для англоязычных читателей оно ничего бы не значило, а вместо него было дано простое объяснение, передающее ту же информацию. Я не считаю, что оставить «королевскую змею» и «морского змея» как есть — безупречное переводческое решение (не то чтобы такие вообще существовали). Для японских читателей эти метафоры звучали привычно и очевидно, но в английском они не выполняют той же функции, потому что культурной связи между змеями и алкоголем нет. В японском этот фрагмент перекидывает мостик между первым и вторым мирами Далии, показывая их сходство. В английском же чужеродность метафор может произвести обратный эффект и сделать мир истории ещё более непривычным.
Можно спросить, почему в Японии гигантских змей вообще начали связывать с алкоголем. Для тех, кто знаком с мифологией, подсказка есть в описании того, как охотники ловят чудовищных королевских змей. Оно заметно напоминает сказание о том, как герой Сусаноо сразил злого восьмиголового змея Ямата-но Орочи. Сначала Сусаноо опьянил его крепким саке, а затем разрубил чудовище на части. Считается, что именно эта легенда, вместе со способностью змей проглатывать очень крупную добычу, и стала причиной их связи с крепкой выпивкой в Японии.
Раз уж мы заговорили о змеиной теме, давайте разберём её ещё немного. Во время первой прогулки с Далией Вольф дважды употребляет выражение «yabu kara hebi» — буквально «змея из кустов». Если смотреть на дословный перевод, оно может показаться похожим на английскую метафору «snake in the grass», «змея в траве», но смысл у него совсем другой. Оно происходит от более длинной фразы со значением «ткнуть в куст и выманить змею» и обозначает лишние неприятности, которые человек сам на себя навлёк. Некоторые словари предлагают в качестве подходящего перевода выражение «ворошить осиное гнездо», но для разговора Вольфа и Далии это было слишком сильно. Метафора с осиным гнездом подразумевает, что человек вызовет настоящий гнев и столкнётся с неприятными последствиями; Вольфа же волнует всего лишь необходимость отбиваться от попыток Далии сэкономить его деньги. Здесь требовалось передать дух фразы, а не тянуться к метафорическому соответствию, которого на самом деле нет. Если перевести чуть более буквально, слова Вольфа, когда Далия предлагает разделить счёт за обед, звучали бы так:
«Похоже, из кустов выползла змея. Я загоню её обратно».
В принципе, смысл метафоры не так уж трудно угадать, но по-английски это звучит совсем неестественно. В переводе реплика стала такой:
«Похоже, я сболтнул лишнего. Сделайте вид, что ничего не слышали».
Позже в этой сцене, когда Далия просит его забыть о возмещении денег за зелье, которое она ему дала, Вольф повторяет ту же фразу. И снова был выбран перевод, естественно вписывающийся в ход разговора:
«Я ничего не забываю».
Это чуть более прямой вариант, который покрывает только часть «я загоню её обратно». Но основной смысл при этом сохранён. Когда сталкиваешься с фразой, которая плохо переводится, всегда полезно сделать шаг назад и посмотреть на лес, а не на отдельные деревья. Нужно спросить себя, какую базовую функцию должна выполнять реплика. В данном случае Вольф использует yabu kara hebi как решительный отказ от предложения Далии. Любой перевод, который удовлетворительно выполняет эту функцию (и, разумеется, подходит персонажу), можно считать допустимым.
Теперь наконец отложим чешую в сторону и обратимся к перьям. Этой увлекательной и поначалу загадочной метафорой мы снова обязаны Вольфу. В разговоре с Далией об одной давно знакомой ему герцогине Вольф упоминает, что после смерти мужа её буквально осадили «tsubame shigansha» — дословно «кандидаты в ласточки». Как и uwabami, слово tsubame имеет двойное значение. В большинстве контекстов это «ласточка», но оно также служит обозначением молодого мужчины, состоящего в романтической связи с женщиной старше себя. Как и прежде, удобного английского соответствия этой метафоре не нашлось, а англоязычные читатели никак не смогли бы догадаться о её смысле, поэтому метафору пришлось заменить сравнением. Мухи не так изящны, как ласточки, скользящие по летнему небу, но они хорошо передали раздражение, которое вызывали у герцогини настойчивые ухажёры. К тому же было довольно весело подобрать нужную лексику и провести тему через весь диалог: «жужжали», «рои», «отгоняла», «прихлопывала».
Если учитывать происхождение метафоры с ласточкой, вообще довольно любопытно слышать её из уст человека из другого мира. Она восходит к одному письму, написанному Хирацуке Райчо, одной из первых японских феминисток. Письмо написал художник Окумура Хироси, её возлюбленный, хотя он был на несколько лет младше. Последователи Хирацуки были скандализованы их отношениями, и Окумура написал ей, чтобы всё прекратить. В письме была такая поэтическая строка:
«Эта юная ласточка улетит, чтобы покой вернулся к пруду».
Письмо опубликовали в журнале, которым руководила Хирацука, и с тех пор маленькая птичка обрела второе значение. Невольно возникает вопрос: знал ли автор «Далии» о происхождении этой метафоры и, если знал, заставило ли это автора хотя бы на миг остановиться при включении её в историю. Когда речь идёт об исторических и фэнтезийных произведениях, писатели и переводчики, как мне кажется, часто размышляют над словами и фразами, которые могут оказаться анахронизмами. Буквально на днях из перевода пришлось убрать выражение «как по часам», потому что нельзя было быть уверенным, что механизмы такого рода уже изобрели в мире той истории. И всё же невозможно выискивать этимологию каждого второго слова, чтобы убедиться, что всё идеально соответствует эпохе и месту. В конце концов, мы пишем в современности и для современных читателей.
Показав некоторые сложности, которые создали для меня животные метафоры в «Далии», я завершу одной, с которой всё оказалось проще простого. Даже если перевести фразу буквально, вы, вероятно, догадаетесь, что имеет в виду Далия, когда говорит, что они с Вольфом — «onaji ana no mujina», «барсуки в одной норе». Это значит, что они похожи друг на друга, иначе говоря — одного поля ягоды. Это один из тех редких и приятных случаев, когда одну метафору можно аккуратно заменить другой.
Очень надеюсь, что эти примечания были вам интересны и помогли чуть лучше понять переводческий процесс. Японский язык для меня — источник бесконечного восхищения, и я рекомендую каждому, кто любит японские медиа, попробовать его выучить.
До следующей встречи!
[[image:/storage/reader-images/ab284a59453946af16d80cde41e45641af6e4bf4.jpg]]
Текст на иллюстрации:
Далия в цвету
Новая жизнь с магическими инструментами
Хисая Амагиси
Иллюстратор: Kei
Том 2
[[image:/storage/reader-images/0263fd53acdd4d4ad84dab8b3d98e7f9b41ed08b.jpg]]
[[image:/storage/reader-images/c7ed0368eee948e519969ef93f369619b005c5b8.jpg]]
Текст на иллюстрации:
Администратор контрактов в Гильдии торговцев: Ивано
Реинкарнированная мастерица магических инструментов: Далия
Красавец-рыцарь из Ордена охотников на чудовищ: Вольфред
Старший сын графа Скальфаротто: Гвидо
Заместитель капитана Ордена охотников на чудовищ: Гризвальд
Капитан Ордена охотников на чудовищ: Грато
[[image:/storage/reader-images/ea7018c5f29b5f385b6afef5a9fb892cbdd20c41.jpg]]
Текст на иллюстрации:
Рыцарь Алых доспехов Ордена охотников на чудовищ: Дорино
Рыцарь Алых доспехов Ордена охотников на чудовищ: Рандольф
Далия взяла пачку отчётов и начала их листать: то недоумённо склоняла голову, то расплывалась в улыбке. Но чем дальше она читала, тем явственнее на лице проступало смятение, а щёки краснели.
«Тут целая страница только о том, какая я изобретательная и умелая мастерица магических инструментов...»
«Вот отчёты, которые ты просила. Каждый, кто пользовался вещами, написал по одному».
На ладони молодой женщины лежал маленький белоснежный магический кристалл. От него поднимались крохотные льдинки и, сверкая, плыли в воздухе. Эти безупречные замёрзшие шестиугольники сыпались на пол мастерской и, едва коснувшись его, таяли и исчезали.
Закончив испытание ледяного кристалла, Далия поправила заколку в рыжих волосах до плеч и вытерла пот со лба. Лето едва началось, а воздух в мастерской уже стал душным. Лето в королевстве Ордине было довольно жарким. Влажность здесь не шла в сравнение с японской, зато средняя температура точно поднималась выше.
Далия могла делать такое сравнение потому, что была реинкарнирована. После безвременной смерти в своей прежней родной стране, Японии, она переродилась в этом мире, полном магии и чудовищ — всего того, что всегда считала уделом сказок. Здесь она стала дочерью известного мастера магических инструментов и никогда не думала идти иным путём, кроме как по стопам отца.
Мастера магических инструментов были ремесленниками, которые при помощи магических кристаллов и материалов, добытых из чудовищ, создавали полезные в быту инструменты. Многие из них напоминали бытовую технику — например, стиральные и сушильные машины, — другие же выглядели как украшения, защищающие владельца от яда, паралича и тому подобного.
Далия работала в старой каменной башне, которая служила ей и домом, и мастерской. Местные называли её «Зелёной башней» из-за множества зелёных лоз, спиралью обвивавших строение.
— Кажется, будет дождь, — пробормотала Далия, в очередной раз выглядывая в окно. Она вздохнула, глядя на свинцовые тучи.
Вообще-то сегодня она должна была встретиться с другом и всю неделю ждала этого дня. Но вчера пришло письмо: ему пришлось внезапно уйти в экспедицию. Он извинялся, что не сможет зайти к ней, как они планировали, и обещал снова написать, как только вернётся. На письме темнели синие кляксы — его явно сложили ещё до того, как чернила успели высохнуть.
Друг Далии, Вольф, был одним из королевских рыцарей Ордине. Он служил в Ордене охотников на чудовищ и входил в особый отряд воинов, известных как Алые доспехи. В этом мире жизни людей часто угрожали чудовища — особенно свирепые или сбившиеся в большие стаи. Задача Ордена охотников на чудовищ заключалась в том, чтобы держать таких чудовищ под контролем. Появиться они могли когда угодно, поэтому, как рассказывал Вольф, рыцарей на задания всегда отправляли почти без предупреждения. Так что его письмо не стало для неё большим потрясением.
И всё же Далию расстроило, что сегодня они не смогут, как планировали, попробовать наложить зачарование на короткие мечи, которые Вольф купил для неё. Погода с каждой минутой портилась, и она невольно немного волновалась за него. Оделся ли он на случай дождя? Ест ли как следует? Эти мелкие тревоги не давали ей покоя, но мысль о том, что он может быть ранен — или хуже, — почти не приходила ей в голову. Далия знала, что Вольф — грозный воин, каким и должен быть боец Алых доспехов. Именно они стояли на переднем крае каждого сражения, отвлекая внимание врагов от товарищей.
Далия встала, нажала выключатель охлаждающего вентилятора, стоявшего у стены, и вскоре к ней мягко потянуло прохладным, освежающим ветерком. В это время года такой вентилятор был самым продаваемым магическим инструментом в королевстве. Выглядел он почти как четырёхлопастной электрический вентилятор внутри квадратного белого корпуса.
Создателем охлаждающего вентилятора был мастер магических инструментов по имени Освальд. Он разработал два вида: охлаждающий вентилятор, работающий на водных кристаллах, и ледяной вентилятор, работающий на ледяных кристаллах. Из-за высокой цены ледяной вентилятор пока встречался нечасто, но Далия не сомневалась, что рано или поздно он станет популярен. Производимый им свежий холодный воздух очень напоминал ей кондиционер. Стоило Далии узнать о магическом инструменте, который делал повседневную жизнь хоть немного удобнее, она уже не могла его забыть; в прошлой жизни с бытовой техникой было так же, и мысль о том, чтобы самой создать ледяной вентилятор, приводила её в восторг.
В центре мастерской Далии стоял большой серебристый ящик — её новый проект. Она надеялась создать прототип комбинированного холодильника с морозильником. Именно ради него она и проводила недавние испытания ледяного кристалла. Магические холодильники уже существовали, но среди продающихся сейчас моделей ни одна не имела морозильника, да и вместимость у них была довольно ограниченной.
Далия хотела придумать новую модель, которая решила бы эти проблемы, поэтому заказала большой ящик в мастерской, с которой давно вела дела. Внутри ящика было три отделения, каждое со своей дверцей. Если смотреть сверху вниз, холодильник, которым Далия пользовалась в прошлой жизни, имел общее отделение, отделение для овощей, отделение ледогенератора и охлаждения, а затем морозильник. Однако холодильники этого мира сильнее всего охлаждались сверху, поэтому она планировала разместить морозильник в самом верхнем отделении, обычное отделение — в среднем, а отделение для овощей — внизу.
Она открыла дверцы и заглянула внутрь. Похоже, наложенное ею закрепляющее заклинание наконец устоялось. Внутренние поверхности отделений она покрыла веществом, полученным из синих слизней. К сожалению, оставшийся от него голубоватый оттенок немного напоминал плесень, но за неимением альтернативы она пока смирилась с этим.
Обойдя ящик сзади, она с радостью увидела решётку из серебристых охлаждающих трубок, по которым должна была проходить ледяная магия. Они перекрещивались на задней стенке ящика и проходили петлями по внутреннему объёму. Далия дала мастеру лишь общие заметки о желаемой форме, так что это стало приятной неожиданностью. На боковой стенке холодильника даже имелись карманы для магических кристаллов.
Мастерская, из которой прибыл этот ящик, уже много лет изготавливала для Далии и её отца корпуса и тому подобные детали для крупных магических инструментов. Работа была выполнена настолько хорошо, будто там заранее знали, что именно Далия собирается создать.
Далия надела перчатки, которые должны были защитить руки от сильного холода. Она поместила ледяной кристалл в карман на боковой стороне холодильника и начала пропускать его охлаждающую магию по сети трубок. Осторожно регулируя поток магии, она рассчитывала, какая сила понадобится каждому отделению. В верхнем отделении она сделала поток самым сильным — достаточным, чтобы замораживать содержимое, — в среднем слабее, а нижнее должно было охлаждаться воздухом, спускающимся из среднего.
Когда она закрыла дверцы, выяснилось, что холод сильно просачивается наружу, и она при помощи магии нанесла немного ленты из кракена. Лента из кракена обладала свойствами, похожими на резину, и хорошо подходила в качестве уплотнителя. Единственной проблемой был забавный звук «шлёп!», который раздавался всякий раз при открытии или закрытии дверцы: Далии от этого представлялся крошечный кракен, живущий в холодильнике. Причём не слишком милый. Она сказала себе, что надо воображать что-нибудь посимпатичнее.
Убедившись, что ледяная магия как следует циркулирует по трубкам, она поставила на первую полку деревянную чашку с водой, на среднюю — чашку с вином, а на нижнюю — чашку с апельсиновым соком. Теперь оставалось только ждать и смотреть, как температура на них повлияет.
Если прототип окажется удачным, она подумывала потом попробовать добавить к нему автоматический ледогенератор. Если установить ледяные и воздушные кристаллы как надо, у неё мог бы получиться беспроводной холодильник с автоматическим ледогенератором — нечто такое, о чём она даже в прошлой жизни не слышала. Возможности были безграничны. Самой сложной частью, как ей казалось, станет управление воздушной магией, необходимой для перемещения льда. Ещё одной проблемой была дороговизна ледяных кристаллов, требующихся для работы. Возможно, с достаточным количеством уплотнителя и экспериментами по повышению эффективности ей удастся преодолеть эту трудность. Прокручивая эти мысли снова и снова, она сделала целый ряд заметок.
Глядя на сверкающий серебристый холодильник, она вдруг кое-что придумала. Если удвоить число ледяных кристаллов, возможно, удастся добавить ещё одну удобную функцию — быструю заморозку. Кристаллы нередко действовали сильнее в паре. Одного точно хватило бы для охлаждения содержимого холодильника, но если это вообще осуществимо, не было ничего плохого в том, чтобы добавить ещё и функцию быстрой заморозки. Она такого не планировала, но это ведь прототип — самое время проверять идеи. Далия понимала, что шансы на успех невелики, однако любопытство подталкивало её попробовать.
Стараясь никоим образом не повредить ящик, Далия магией расширила карман для магических кристаллов и вставила внутрь второй. Затем, чтобы управлять потоком ледяной магии, она начала проводить собственную магию через кончики пальцев. Внезапно за окном сверкнула молния, а через несколько секунд за ней последовал долгий раскат грома. Далия вспомнила о Вольфе, который сейчас был где-то в диких землях, в экспедиции. Всего на полсекунды её концентрация дрогнула.
— Ой!
Раздался громкий, ужасный треск, затем наступила мгновенная тишина, а потом изнутри серебристого ящика донёсся странный щелчок. Далия поспешно вынула ледяные кристаллы из кармана и обнаружила, что тот, что был глубже внутри, раскололся ровно пополам. Похоже, в тот миг отвлечения она выпустила всю его силу разом. Такой глупой ошибки она ещё никогда не совершала.
Далия очень осторожно открыла дверцу морозильного отделения, чтобы проверить, не сломалось ли что-нибудь внутри, но дверца поддалась всего на несколько сантиметров.
— Ого... Всё полностью обледенело.
Через узкую щель Далия увидела безупречную стену прозрачного льда. Быстрой заморозки она, конечно, добилась, но что в этом хорошего? Всё отделение стало одним большим ледяным блоком. Плечи Далии поникли от разочарования из-за этой непредвиденной неудачи. Раз дверцу открыть не получалось, оставалось только ждать, пока лёд растает.
Она решила пока отказаться от функции быстрой заморозки. Позже она переделает холодильник с одним кристаллом, как и собиралась изначально.
Она поставила в одно из нижних отделений бутылку вина на вечер. Это было сухое белое — любимое вино Вольфа. Далия чувствовала, что сегодня её вечерний бокал будет чуть горчить.
Где-то к востоку от королевской столицы статный молодой человек с угольно-чёрными волосами и золотыми глазами мрачно смотрел в лес, освещённый сумерками. Это был Вольфред Скальфаротто, рыцарь ординского Ордена охотников на чудовищ. Точнее, он входил в избранную группу воинов, известных как Алые доспехи; им выпадала сомнительная честь идти в авангарде во всех сражениях Охотников.
От странствующих торговцев пришло известие, что на дороге, ведущей из столицы на восток, видели толпу гоблинов. Охотников на чудовищ немедленно отправили туда. С тех пор как Вольф вступил в орден, он десятки раз ходил на задания по истреблению гоблинов. Как только они узнают число гоблинов и их местоположение, можно будет уничтожить тварей и возвращаться домой — проще некуда.
Но каким бы простым ни было дело, факт оставался фактом: сегодня у Вольфа должен был быть выходной. Он купил бы напитки, что-нибудь на обед и пару новых бокалов для вина, а потом отправился бы в Зелёную башню, где его ждала Далия. После обеда они собирались попробовать зачаровать короткий меч. Вольф ждал этого всю неделю — ведь, если эксперимент удастся, получится рукотворный магический меч с несколькими зачарованиями. Он был в таком хорошем настроении, что последние три дня на тренировках едва мог перестать улыбаться.
Но эти планы пришлось отложить в тот самый миг, когда до рыцарей дошли сообщения о гоблинах. Место, где их заметили, находилось в половине дня пути верхом. Уже одна дорога туда и обратно заняла бы целый день. Вольф успел лишь набросать короткое письмо Далии: извинился и пообещал связаться с ней, как только вернётся в город. Сама поездка казалась такой же, как всегда, но его настроение окончательно испортилось в момент прибытия.
Гоблины не слишком скрывались: время от времени они показывались вдоль кромки деревьев. Чуть глубже в лесу рыцари нашли следы небольшой колонии, которую те только строили. Похоже, мелкие твари намеревались поставить здесь деревню, прямо у самой дороги. Иного выхода, кроме как уничтожить их, не было.
Даже если всё пойдёт гладко, разведка займёт целый день, истребление — ещё один, а уборка после него — ещё один. До боли медленный процесс. Вольф проходил через такие процедуры уже множество раз, но сегодня его раздражало в них абсолютно всё.
— Огнём мы по ним там ударить не сможем. Ветер тоже не пройдёт.
Отряд магов Ордена охотников на чудовищ уныло смотрел в лес. Их лица заливал оранжевый свет заходящего солнца.
— Обычно я бы предложил просто вымыть их оттуда мощным потоком воды, но построенные ими хижины так не снесёшь.
Синеволосый мужчина с пикой негромко вздохнул. Это был заместитель капитана Ордена охотников на чудовищ, Гризвальд Ланца. Капитан Грато остался в столице ждать приказов, поэтому Гризвальд возглавлял эту миссию. Он, как и Вольф, был высоким, но сложением крепче. Зато лицо у него было мягким и спокойным — в подходящей одежде его можно было бы принять за чиновника.
Поселение гоблинов, видимое с опушки, ещё не успело как следует разрастись. Сейчас оно состояло лишь из нескольких маленьких построек вроде хижин, сплетённых из древесных ветвей. Если поджечь их огненной магией, возникал риск лесного пожара, а воздушной магии помешали бы деревья. Смыть всё водной магией тоже не годилось. Обычный подход состоял бы в том, чтобы окружить всю колонию, а затем уничтожить чудовищ.
— Господин заместитель капитана, можно вас на минуту?
Глаза Гризвальда чуть расширились от удивления, когда к нему подошёл Вольф. Молодой рыцарь редко выступал с предложениями.
— Что такое, Вольфред?
— Когда все гоблины вернутся в свои гнёзда, предлагаю поднять сильный шум и выманить их наружу. Авангард может ударить по колонии и тут же отойти, чтобы выманить гоблинов-солдат на открытое место и сначала уничтожить их. Оставшиеся цели затем можно окружить и ликвидировать.
— Это, признаю, позволит быстро всё закончить, но колония расположена неудачно. Место тесное, рельеф сложный. Для авангарда это будет опасно.
— Не проблема, сэр.
Заместитель капитана прямо встретил взгляд Вольфа, но не нашёл в золотых глазах молодого человека ни крупицы сомнения. Тот явно был абсолютно уверен в плане.
— Редко ты предлагаешь план боя.
— Я просто хотел бы завершить миссию как можно скорее, сэр, — ответил Вольф, покосившись в сторону столицы.
— Он прав, — решительно кивнув, вмешался один из других рыцарей. — Небо быстро затягивает.
Небо над королевской столицей начинало темнеть и тяжело нависать. Ночевать лагерем под дождём было бы неприятно, а если перенести бой на завтра, придётся учитывать состояние земли. Гоблины весили меньше людей. Меньше всего рыцарям хотелось схватиться с роем гоблинов, увязнув ногами в грязи. Похоже, Вольф учёл даже такую возможность.
— Что ж, Вольфред, думаю, это очень хорошая идея. Но кто войдёт в авангард?
— Разумеется, я. Это ведь моё предложение, — буднично ответил он. В голосе не было ни особого рвения, ни нежелания.
Гризвальд кивнул и велел ему передать план остальным Алым доспехам. Глядя вслед молодому человеку, уходившему широким шагом, один из старших рыцарей прищурился.
— Далеко же продвинулся наш Вольфред. Раньше он сам планы не предлагал.
— Да, и видеть это приятно, — всем сердцем согласился Гризвальд. — Надеюсь, когда-нибудь он покинет Алые доспехи и займёт командную должность.
Когда Вольф был новичком, другие рыцари думали, что он ищет смерти. Спустя какое-то время их мнение изменилось, и его стали считать просто безрассудным сорвиголовой. Так или иначе, репутация у молодого дворянина была не лучшей. И лишь неизменная преданность работе и боевые достижения Вольфа в конце концов изменили отношение остальных.
Сначала он думал только об истреблении чудовищ, но теперь смотрел на орден шире. Он хотел найти своё место среди этих людей и чтобы его ценили за способности. И всё же в этот момент в голове у Вольфа была только одна мысль — он хотел как можно скорее вернуться домой.
После короткого совещания было решено, что Алые доспехи внезапно атакуют колонию гоблинов сразу после заката. В красноватом сиянии вечернего солнца темноволосый молодой рыцарь тщательно размялся, не пожалев времени на то, чтобы подготовить все мышцы к предстоящему бою. Он знал: если применить укрепляющее заклинание, не подготовившись как следует, на следующий день придётся расплачиваться. После этого он подробно осмотрел доспехи, не забыв поправить даже съехавшие стельки в сапогах и складки на носках. Всё, что сидело неправильно, могло начать скользить или разболтаться, как только намокнет от пота. Наконец он дважды проверил, что шнурки на сапогах завязаны ровно и крепко. Несколько мужчин шептались между собой, наблюдая за приготовлениями Вольфа.
— Последние несколько дней он часто улыбается сам себе. Наверное, энергии накопилось через край.
— Капитан заставил его взять передышку после боя с виверной. Должно быть, поэтому. Похоже, сегодня он спустит весь пар на гоблинах.
— Мне почти жалко мелких гадов.
Наконец закончив осмотр, Вольф вытащил длинный меч. Ножны он оставил. Для рыцаря это считалось не самым хорошим тоном, но ножны у бедра мешали ему, когда он бежал. Во время первой миссии в ордене чудовище разорвало его ножны надвое. С тех пор он взял за правило оставлять их. Длинный меч, который Вольф держал в руке, был одним из стандартных видов оружия ордена, но клинок был окрашен в чёрный цвет, чтобы не отражать солнечный свет.
Авангард в этом бою должны были составить трое членов Алых доспехов, и Вольф возглавлял их. Он занял позицию и сосредоточился на ровном дыхании, ожидая заката.
Под красноватым небом тишину внезапно разорвал звон нескольких гонгов. Колония, до того тихая, взорвалась суматохой, и из-за деревьев хлынули зелёные гоблины. Едва они появились, командир коротко рявкнул приказ.
Вольф возглавил атаку; двое других держались в нескольких шагах позади, и все трое рванули к колонии. Мчась с неестественной скоростью, Вольф казался почти одержимым демоном. Перед ним возник гоблин — он срубил его. Справа появился гоблин — он рассёк его надвое. Слева появился гоблин — он без колебаний разрубил его. Чёрный меч проходил сквозь тела чудовищ так, словно те были сделаны из бумаги. За каждым ударом следовал фонтан крови, но Вольф уже исчезал прежде, чем она успевала коснуться его. Двух других Алых доспехов он уже оставил далеко позади. Неровная земля будто совсем не мешала ему, пока он нёсся вперёд с нечеловеческой скоростью. Каждый гоблин, пытавшийся прыгнуть на него, оказывался разрезан в воздухе. Мелких тварей можно было только пожалеть: они появлялись из-за деревьев одна за другой — и в тот же миг падали сражёнными.
— Я уже не уверен, кто тут чудовище...
— Он войдёт в историю гоблинов. Они будут рассказывать своим детёнышам, как полное надежд племя отправилось осваивать новые земли, а его перебил Тёмный властелин Вольф.
— Хватит. Это слишком легко представить.
Даже непринуждённо переговариваясь, друзья обнажили мечи и проверили, крепко ли затянуты наручи. Ни один из рыцарей не кипел боевым пылом. Это был просто ещё один бой, требовавший тех же отработанных движений. Даже если рядом падал мёртвым товарищ, каждый из них знал: выбора нет — надо продолжать сражаться с холодной головой, иначе следующим может стать он сам. Пока ожидающие рыцари смотрели на авангард, они вдруг заметили перед Вольфом гоблина, резко отличавшегося от остальных. У него была красная кожа, он носил одежду, а в одной руке держал магический посох.
— Вольф, берегись! Это гоблин-маг!
Невозможно было понять, донёсся ли крик рыцаря до ушей Вольфа. Гоблин-маг уже завершил заклинание, и на Вольфа обрушился дождь огненных стрел. Но вместо того чтобы замедлиться, Вольф лишь ускорился, пока пылающие снаряды сыпались на него. Он бесстрашно пронёсся сквозь огонь, пока не добрался до гоблина-мага. Ни мгновения не колеблясь, он взмахнул мечом вбок и чисто снёс тому голову с плеч. И лишь тогда Вольф наконец остановился. За его спиной лежала полоса безжалостного разрушения. Быстрым движением он стряхнул кровь с меча, когда тело гоблина-мага повалилось на землю. Брызги зелёной крови на земле стали сигналом для остальных рыцарей.
— В атаку!
По приказу заместителя капитана мужчины ринулись вперёд. За считаные минуты все гоблины до единого были истреблены. Как только бой закончился, над лесом опустилось спокойствие. Рыцари оживлённо переговаривались, принимаясь за уборку поля боя.
— Я помогу. Давайте закончим поскорее.
— Ты первым ворвался туда, Вольф. Иди переведи дух.
— Я в порядке. К тому же чем раньше закончим, тем раньше сможем вернуться домой.
Даже не остановившись, чтобы вытереть пот со лба, Вольф помогал остальным переносить туши гоблинов. Друзья пытались его остановить, но он отказывался сидеть без дела. Когда все туши собрали, маг при помощи земляной магии вырыл яму, мёртвых гоблинов сбросили туда, сожгли магией и закопали. Наконец землю окропили небольшим количеством красного вина, и каждый рыцарь произнёс молитву. Все они понимали, что чудовища — такие же живые существа, как и они сами. Но способа сосуществовать с ними найдено не было, и потому такие сражения становились неизбежными. У Охотников на чудовищ было принято завершать каждый бой молитвой.
Чтобы не ехать ночью, рыцари в итоге разбили лагерь в довольно удалённом месте неподалёку от поля боя.
— Значит так, из еды у нас только паёк, зато вина полно! Кому добавки — подходите!
Они завершили миссию на несколько дней раньше ожидаемого, а значит, в их распоряжении оказалось вино, рассчитанное на несколько дней.
— Пойду принесу нам. Тебе белого, да, Вольф?
— Прости, сегодня возьму красного.
— Ого, редкость. Тёмный властелин жаждет крови?
— Ты о чём?
— Да ни о чём. Один бокал красного, сейчас будет.
— Спасибо. Тогда я займусь едой.
Вольф сидел перед костром, потягивался, разговаривал и шутил с другими рыцарями. Похоже, завтра все они целыми и невредимыми вернутся в королевскую столицу. После возвращения с задания каждому полагалось не меньше двух выходных.
Мысли Вольфа почти сразу унеслись к Зелёной башне. Он надеялся, что успеет попасть туда во время отдыха. У другого костра заместитель капитана Гризвальд пил вино с несколькими старшими рыцарями. Он смотрел на Вольфа и его компанию.
— Бой прошёл без сучка без задоринки. Никогда бы не подумал, что человек способен так быстро двигаться по неровной земле. Прямо стыдно за нас остальных.
— Да, он повзрослел и внешне, и внутренне. План был не только разумным и эффективным — он ещё и подумал, как выполнить его за минимальное время. К нему определённо стоит присмотреться.
Мужчины говорили как гордые отцы, наблюдающие за тем, как растут их дети, и заместитель капитана согласно кивнул.
— Именно так. Я считаю, у него поистине блестящее будущее.
Накануне слуга Вольфа снова пришёл к дому Далии. Она думала, что он, как и в прошлый раз, просто передаст ей конверт, но жизнерадостный слуга задержался.
— Если позволите, госпожа, мой господин просил вас прочесть письмо и дать мне ответ, чтобы я мог отвезти его обратно.
Далия быстро вскрыла конверт и пробежала глазами записку внутри.
«Я вернулся с задания и с завтрашнего дня получил два выходных. Если вам удобно, я бы очень хотел завтра утром навестить вас. Если вы заняты, я с радостью зайду в другое время».
Слуга был готов принять её ответ хоть устно, хоть письменно. Поскольку он захватил с собой бумагу, Далия решила написать короткое письмо. Положив лист на деревянную дощечку для письма, она вывела:
«Я очень рада слышать, что вы благополучно вернулись. Завтра я буду свободна».
Она невольно подумала, как неряшливо смотрится её почерк на такой дорогой бумаге. Слуга вежливо поблагодарил её, принял письмо и ушёл.
Уже на следующий день Вольф прибыл к Зелёной башне в карете. Далия вышла ему навстречу — и только ошеломлённо смотрела, как из кареты выгружают ящик за ящиком. Один был набит мясом и рыбой, другой — фруктами и овощами, а в третьем лежали разные сыры и вино. Даже двум людям, не говоря уже об одном, столько было бы совершенно невозможно съесть.
— Эм... Вольф, что это всё такое?
— В прошлый раз, когда я приходил, я объел тебя почти подчистую. Это в качестве возмещения. В ящиках есть ледяные кристаллы, так что продукты несколько дней продержатся.
— Это очень мило с твоей стороны. Спасибо. Но, пожалуйста, в следующий раз ничего приносить не нужно.
Очевидно, ему было совестно за то, что в прошлый визит он так увлёкся фондю. Ящики оказались слишком тяжёлыми, чтобы Далия могла поднять их по лестнице, поэтому Вольф сам отнёс их на второй этаж башни.
Как только он переступил порог башни, он снял зачарованные очки и с почти невероятной бережностью положил их в чёрный кожаный футляр. Далия едва удержалась от улыбки, наблюдая за ним. Эти очки она сделала специально для него, и ей было тепло на сердце оттого, что он так ими дорожит.
— Это холодильник?
— Да. Правда, он всё ещё в разработке. Верхнее отделение — морозильная камера.
— Холодильник и морозилка в одном? Ух ты!
Глаза Вольфа сияли любопытством, пока он рассматривал её незавершённое творение. На это ушло почти два дня, но лёд внутри наконец растаял, и холодильником снова можно было пользоваться. Теперь Далия собиралась какое-то время испытывать его на кухне, хотя для этого ей придётся позвать Марчелло, чтобы тот помог перенести его туда.
— У тебя уже есть на него покупатель?
— О нет, сначала я хочу сама испытать его на кухне. В одиночку я его по лестнице не подниму, но, к счастью, у меня есть друг в Гильдии курьеров, который справится.
— Я могу перенести его для тебя. Тогда ты сможешь положить туда всю еду, которую я привёз.
— Ты уверен? Он ужасно тяжёлый.
Сейчас Вольф без труда держал в руках три больших деревянных ящика с едой, так что её беспокойство, возможно, было лишним, но холодильник всё же должен был быть значительно тяжелее. В конце концов, он был почти целиком металлическим. Когда корпус доставили, двоим мужчинам пришлось вдвоём заносить его в мастерскую.
— С твоего позволения.
Вольф поставил ящики, закатал рукава и взялся за холодильник. Он пару раз наклонил его, нащупывая центр тяжести и место, за которое удобнее держаться, затем повернул холодильник на бок и поднял без всякого заметного усилия.
— Хм, легче, чем я ожидал. Правда, громоздкий, так что надо следить, чтобы ничего не задеть.
— Ого.
Далия не смогла скрыть изумления: Вольф нёс холодильник так легко, словно тот был сделан из картона. Его с радостью приняли бы в Гильдию курьеров в любое время.
— Он... правда не слишком тяжёлый?
— Нисколько. Красный медведь куда тяжелее.
— Ты носил красного медведя?
На мгновение она представила, как молодой рыцарь несёт на руках огромного красного медведя, словно невесту. Она быстро покачала головой.
— Нет-нет. Он бросился на меня, а меч застрял в ножнах, так что я схватил медведя и отбросил. Тогда на мне было укрепляющее заклинание, но запястья потом ещё долго болели.
На этот раз в воображении Далии всплыл Вольф, сцепившийся с медведем на арене для сумо. Она снова поспешно отогнала от себя эту дикую картину.
Далия опасалась, что холодильник может не пройти по лестнице или в двери, но, как выяснилось, её страхи были напрасны. Аккуратно поставив его там, где она попросила, Вольф вернулся на первый этаж и принёс наверх все деревянные ящики. Её по-прежнему поражало, как легко он ступает под таким весом.
После этого Далия начала убирать продукты в холодильник: разместить всё внутри оказалось почти как решить объёмный пазл. В ящике, где лежали вино и сыры, Далия обнаружила четыре красиво украшенные серебряные коробки.
— Это бокалы для вина, которые я обещал. По два для красного и белого.
— Вольф, можно спросить, почему каждый из них лежит в магически запечатанной коробке?
— Э-э, ну, наверное, так красивее, и, хм... они не разобьются...
В его ответе явно что-то было не так. Такие маленькие коробки совершенно точно предназначались для магических инструментов. На их поверхности Далия заметила выгравированные изображения прекрасной богини — возможно, их купили в «Правом глазу Богини». Она открыла одну коробку и осторожно вынула прозрачный бокал. Подняв его и посмотрев сквозь стекло, она увидела, как при удачном угле света в нём иногда вспыхивает призматический отблеск. И как раз когда она любовалась тем, как удобно бокал ложится в руку, она уловила тонкую дрожь магии.
— Вольф, когда большинство людей говорит «бокалы для вина», они имеют в виду бокалы из стекла. Это же настоящий хрусталь, да ещё зачарованный. Скажешь, сколько ты за них заплатил?
— Они не так уж дорого стоили. К тому же они очень красивые, и я подумал, что зачарование прочности пригодится.
— И всё же? Сколько?
Когда она спросила во второй раз, Вольф опустил взгляд в пол.
— Четыре золотых.
— Я оплачу половину.
О чём он только думал? Конечно, было приятно знать, что они не разобьются от малейшего удара, но пользоваться такими ценными бокалами каждый день она вряд ли смогла бы. Один бокал стоил примерно сто тысяч иен, а весь набор — четыреста тысяч. Такие суммы лежали далеко за пределами её привычного ощущения стоимости.
— Нет, не нужно. Я просто купил их, потому что сам захотел.
У таких роскошных бокалов, несомненно, было своё место, но этим местом никак не была её башня. Далия знала: появись на одном из них хоть единственная царапина, она будет несколько дней ходить подавленной.
— Послушай, Вольф, я понимаю, что мы с тобой из довольно разных миров и наши представления о деньгах не всегда будут совпадать. Но всё равно я не понимаю, как могу принять такие дорогие бокалы.
— Но, Далия, ты ведь на днях бесплатно подарила мне пару зачарованных очков из фейского стекла просто потому, что это был прототип.
Возразить на это она не могла, но фейское стекло просто лежало в мастерской без дела, и ей некуда было его применить. Это совсем не то же самое, что Вольф специально пошёл и купил эти бокалы для вина.
— Мне нужно было, чтобы ты их испытал, тогда я смогла бы доработать их.
— Ну, я их испытал, и дорабатывать там нечего. Это готовое изделие.
— Хорошо, ты победил. Но эти бокалы я буду доставать только тогда, когда ты придёшь в гости.
— Мне было бы приятнее, если бы ты пользовалась ими каждый день. К тому же, если один разобьётся, я просто куплю тебе новый. Я могу себе это позволить, так что не волнуйся, — беззаботно улыбнулся Вольф.
И тогда Далия кое-что поняла: дарить было просто в характере Вольфа. Он не пытался поставить её в долг или задобрить ради будущей выгоды. Однако он, кажется, не понимал, как такое поведение может повлиять на их дальнейшие отношения. Они должны были быть друзьями, но дружба не строится на односторонних подарках. По крайней мере, Далия такой дружбы не хотела.
— Я правда ценю твою заботу. Но мне не хочется оказаться в положении, где я всё время только беру у тебя, понимаешь? Эм... Представь, что у тебя есть друг намного богаче тебя, и он постоянно покупает тебе дорогие вещи. Рано или поздно ты начнёшь чувствовать неловкость и собственную неполноценность, разве нет?
Она старалась подобрать слова так, чтобы не ранить чувства рыцаря. Его золотые глаза чуть расширились, потом он медленно опустил взгляд.
— Прости, Далия. Теперь я понимаю, что ты имеешь в виду.
— Пожалуйста, не переживай. Я знаю, ты хотел как лучше, и я благодарна. Для тебя эти бокалы, наверное, не выглядят чем-то особенным. Я сделаю, как ты сказал, и буду считать прототип, который я тебе отдала, готовым изделием. Это покроет половину стоимости бокалов. Значит, мы в расчёте: деньги на следующую пару очков ты мне уже дал.
— Обязательно включи и плату за работу. Я хочу купить их по той же цене, по какой купил бы любой другой.
— Поняла. Так и сделаю.
Они согласно кивнули друг другу и снова принялись раскладывать продукты. Когда они закончили, Далия выглянула в окно и увидела, что солнце уже жарко сияет высоко в небе.
— Что будем делать с обедом? Раз уж здесь столько еды, мне вроде бы стоит что-нибудь приготовить, но... ну, я не могу сказать, что отлично готовлю. Тебе может не понравиться.
— Мне очень понравилось сырное фондю, которое ты сделала в прошлый раз. Уверен, что бы ты ни приготовила, будет вкусно. Я тоже могу помочь, если нужно просто пожарить мясо или что-то вроде того.
— О? Ты тоже готовишь?
Если он судил о её кулинарных способностях по фондю, его уверенность в ней была, пожалуй, не вполне оправданной; но куда больше Далию удивило, что такой молодой дворянин, как он, умеет готовить. Хотя в прошлый раз он ведь помыл за ней посуду. Похоже, его слова о том, что в Ордене охотников на чудовищ все равны, были правдой.
— Я могу разделать и пожарить мясо, примерно на этом всё. На заданиях нам разрешают есть любую дичь или чудовищ, которых мы добыли, так что основам я научился у поваров. Даже если мясо совершенно свежее, есть его обгоревшим или плохо разделанным — удовольствие сомнительное. Потом желудок очень хорошо это чувствует.
Далия едва могла представить что-то печальнее, чем отправиться на задание, где на кону жизнь и смерть, и питаться жёстким, обугленным мясом. Рыцарям совсем ни к чему было ещё и самим себя доводить до болезни.
— Может, приготовим на магической плите? — предложила она.
— Хорошая мысль. На ней не должно подгореть.
— Отлично, значит, с обедом решили. Попробуем пожарить немного мяса.
— Здорово!
Внутри Далия облегчённо выдохнула. Так её кулинарные навыки не подвергнутся слишком суровому испытанию. Они встали рядом на кухне: Вольф нарезал мясо, а Далия шинковала овощи для простого салата.
— Тут говядина, свинина, солёный кракен... Нарежу понемногу всего, — сказал Вольф.
Мясо выглядело необыкновенно блестящим и сочным, почти неправдоподобно. Возможно, ей только казалось. Солёного кракена ей было трудно воспринимать иначе, чем осьминога, но она была уверена, что он прекрасно поджарится. Целого кракена она никогда не видела, зато небольшие куски часто попадались в городе. Солёный и поджаренный или тушёный он был хорош, а ещё вкусно дополнял супы и жареные блюда.
Кракена ели самыми разными способами. Сушёный кракен особой популярностью не пользовался, но отец Далии часто слегка поджаривал его на плите и закусывал им выпивку. Порой это немного мешало, когда он стоял на кухне со стаканом. Вот был бы он сейчас здесь — смог бы жарить его прямо за столом на магической плите...
Мысли об отце застали её, пока она мыла овощи; краем глаза Далия заметила Вольфа. Он резал мясо кусками больше двух сантиметров толщиной.
— Вольф, по-моему, это немного толстовато.
— А, точно. Это ведь не то же самое, что готовить на костре.
— Думаю, хватит примерно четверти такой толщины.
— Правда? Ты уверена, что это не слишком тонко?
В итоге у них получилась смесь толстых, средних и тонких ломтиков. Далия вышла и сорвала два вида зелени, вымыла их и разложила на тарелки вместе с хлебом и сыром. Набор был очень простой, но всё, что принёс Вольф, казалось продуктами высшего качества и обещало быть вкусным даже без особой подготовки. В гостиной Далия поставила на стол две маленькие магические плиты. Вместо жарочных пластин она поставила на одну неглубокую кастрюлю, а на другую — сковороду. Вид вышел не самый изящный, но это было лучшее, что она могла устроить на месте.
Поскольку на вторую половину дня было намечено зачарование короткого меча, они решили обойтись без спиртного и пить за обедом только фруктовый сок. Далия налила в кастрюлю немного масла и начала жарить мясо. Вольф последовал её примеру, то и дело поглядывая на неё и следя, что она делает.
— Для приправ есть соль, перец и лимон. Ещё я быстро сделала соус: рыбный соус, чеснок, кунжут и кое-что ещё, плюс немного тёртого яблока. Когда мясо будет готово, попробуй слегка полить.
Первой была готова говядина. Далия просто посыпала свой кусочек солью и отправила в рот. Это мясо совершенно не походило на то, что она обычно ела. Оно таяло на языке, а жир был восхитительно сладким. Медленно прожёвывая и глотая, она заново прониклась уважением к хорошему мясу.
Когда свинина как следует прожарилась, она приправила её солью и перцем. По текстуре она была чуть плотнее говядины, и жир, тоже приятно сладкий, имел более мягкий вкус. Далия представила, что такая свинина отлично подошла бы для рагу.
На другой стороне стола Вольф, казалось, пребывал в чистом восторге: он жевал каждый маленький кусочек куда дольше, чем требовалось. На его лице была блаженная улыбка, глаза закрыты.
— Невероятно вкусно... И можно жарить ровно так, как хочешь, а потом есть горячим.
— Рада, что тебе нравится.
Даже когда Вольф вернулся с небес на землю, его пылкий взгляд оставался прикован к шкворчащему мясу.
— Эти плиты — настоящий грех.
— Что?!
— Будь у нас такие на всех прежних заданиях, мы потеряли бы куда меньше товарищей.
Разговор вдруг неожиданно потемнел. Далия создавала эти плиты вовсе не с мыслью спасать чьи-то жизни. Она совершенно не понимала, что имеет в виду Вольф. Неужели рыцари так сильно сжигали мясо, что от этого и правда кто-то погибал?
— Эм... там был какой-то случай или?..
— Нет, дело не в этом. Просто многие уходили из Ордена охотников на чудовищ, потому что не выдерживали еды. Некоторые даже заболевали из-за неё и увольнялись. Я только подумал: будь у нас такие маленькие плиты, многие, наверное, остались бы.
Еда всё-таки была базовой потребностью. Долго терпеть плохие обеды люди не станут. Далия задумалась, найдётся ли в бюджете Ордена место для нескольких плит, которые можно было бы брать в экспедиции. Она бы даже не отказалась сделать скидку. Чтобы разогнать повисшую тяжесть, Далия начала жарить солёного кракена. На горячей сковороде тот заскрипел и зашипел, быстро уменьшаясь.
— Он стал вдвое меньше. Как-то даже грустно.
Далия очень хотела, чтобы Вольф перестал смотреть в кастрюлю с такой печалью, пока она готовит. Такой взгляд куда больше подходил розам и любовным письмам, а не ломтикам солёного кракена.
— Осьминоги и кальмары при готовке тоже уменьшаются. В следующий раз нарежем покрупнее.
Кракен оказался для Далии немного солоноватым, но всё равно довольно вкусным. К нему хорошо подошла бы миска риса. В столице чаще всего продавали длиннозёрный рис. Возможно, в следующий раз она попробует сварить его к кракену.
Погрузившись в эти мысли, она вдруг заметила, что Вольф так и не притронулся к овощам.
— Вольф, а зелёный перец ты не будешь?
— Похоже, перец меня не очень любит... — пробормотал он, отводя взгляд.
В прошлой жизни она уже слышала ровно такую же отговорку от ребёнка одного из родственников.
— Я бы сказала, что если не есть овощи, большим и сильным не вырастешь, но, кажется, тебе уже не нужно становиться ещё выше.
— Я знаю пару рыцарей ещё выше меня, и они всё время жалуются, что бьются головой о дверные проёмы. Если эти штуки заставят меня вырасти ещё, я лучше их избегу.
— Справедливо. Забавно, как много детей не любят зелёный перец.
Она слишком поздно поняла, что «людей» было бы тактичнее, чем «детей». Лицо Вольфа помрачнело. Он несколько мгновений смотрел на перец, а потом молча начал класть его в кастрюлю.
— Вольф, послушай, я понимаю, как это прозвучало, но у каждого свои вкусы! Не надо заставлять себя, если тебе не нравится.
— Нет, я должен это преодолеть. Мне нужно победить своих демонов!
Вольф с пугающей сосредоточенностью сверлил взглядом кастрюлю — так, будто смотрел не на несколько ломтиков перца, а на чудовище. Ради собственного сердца Далия очень хотела, чтобы он перестал.
— Хорошо прожарь. Попробуй съесть вместе с мясом и немного соуса, — посоветовала Далия, сама почему-то напрягшись.
Вольф поднял на вилке хорошо прожаренный кусочек перца и маленький кусок мяса, закрыл глаза и отправил всё в рот. Некоторое время он молча жевал.
— Мм? Это... неплохо.
— Когда взрослеешь, вкусовые ощущения сильно меняются. Иногда начинаешь любить то, что в детстве терпеть не мог.
— Правда вкусно. Похоже, я многое упускал.
У Далии возникло ощущение, что Вольфу понравится стейк с перцем, и она мысленно отметила как-нибудь приготовить его для него. После перца они доели ещё немного мяса и наконец закончили обед. Хотя окна были открыты, в комнате всё ещё держался особенный запах жареного мяса.
— Я бы с радостью взял эту плиту с собой на задания, но если она будет только у меня, начнётся бунт.
— На запах жарящегося мяса люди быстро собираются, да?
— Далия, как ты смотришь на то, чтобы прийти в замок и показать всем, как пользоваться такой плитой?
— Думаю, это отличная идея. Если это поможет вам всем лучше питаться в походных условиях, я с радостью.
Далия не удержалась от тихого смешка. Лишь немногим избранным торговцам разрешалось входить в замок. Без рекомендательного письма и поручителя стража даже разговаривать не станет. Замок и его территория были не местом для обычных горожан. Похоже, Далия, как простолюдинка, чувствовала эту границу куда острее, чем Вольф.
— Ну что ж, давай приберёмся и посмотрим на меч.
— Понял. Оставь это мне.
Далия успела остановить Вольфа, прежде чем он попытался собрать в одну шаткую стопку плиты, тарелки и всё остальное разом. Вместе они быстро всё убрали. Закончив, они спустились по лестнице в мастерскую и начали готовиться к зачарованию короткого меча.
— Ну что, начнём?
— Я так долго этого ждал...
Он произнёс это так, будто они стояли на пороге какого-то судьбоносного события. Далия надеялась, что он понимает: с её магической силой любые наложенные ею зачарования получатся лишь слабыми. Если ей удастся успешно наделить меч несколькими зачарованиями, она собиралась объяснить Вольфу способ, а он уже сможет передать его более сильному магу или алхимику. Она протянула Вольфу тёмно-синий рабочий комбинезон.
— Лучше надень это. Одежду можешь испачкать.
— Это от твоего отца?
— Нет. Если бы от него, рукава были бы тебе коротки.
— Я потом тебе за него заплачу.
— Заплатишь тем, что одолжишь мне свою силу, как с холодильником раньше.
— Знаешь, у меня такое чувство, будто это я всё время у тебя что-то забираю.
— Глупости. Когда переоденешься, я хочу, чтобы ты разобрал вот это, пожалуйста.
Вольф, похоже, был немного недоволен тем, что она отмахнулась от его слов, но лицо его смягчилось, когда Далия передала ему короткий меч. Он разобрал его за считаные мгновения, оставив ей клинок, гарду, рукоять и ножны.
— Что лучше: укрепить клинок или сделать его самозатачивающимся, как те кухонные ножи, о которых я тебе рассказывала?
— На вид он довольно прочный, так что самозатачивание, наверное, будет лучше.
Слушая его, Далия положила пальцы на клинок и начала накладывать самозатачивающее зачарование. Ощущение было очень похоже на зачарование кухонного ножа, но Далии пришлось влить чуть больше силы, чем обычно. Скорее всего, дело было в толщине клинка и разнице в составе материала.
— Теперь я думала использовать водный кристалл, чтобы наложить на гарду очищающее зачарование, воздушный кристалл — чтобы зачаровать рукоять на ускорение, а на ножны наложить зачарование уменьшения веса. Тебя это устраивает?
— Да, идеально.
— Хорошо, посмотрим, что получится.
Далия изменила форму гарды так, чтобы в неё можно было вставить небольшой водный кристалл, специально изготовленный для инструментов. Затем она сделала надрез в нижней части красной рукояти меча и вставила туда маленький воздушный кристалл. После этого оставалось только пропустить магию через предметы и убедиться, что зачарования закрепились. С первыми тремя частями меча всё прошло довольно гладко, но на ножнах она споткнулась. Она никогда не была особенно сильна в заклинаниях уменьшения веса, и, вероятно, отчасти именно поэтому. Её магия словно просто отскакивала от поверхности ножен.
— Тут немного сложнее.
— Ножны можно оставить как есть. Остальные части ты уже зачаровала.
— Можно, но я бы хотела попробовать ещё немного.
Она повернула ножны и попыталась направить магию на внутреннюю поверхность, куда входил клинок. На этот раз, хотя она вливала магию ровным потоком, возникло чувство, будто её силу поглощает бездонная яма.
— Похоже, ты вкладываешь туда куда больше магии, чем в остальные части, — заметил Вольф.
— Потому что для этого зачарования я вытягиваю всю силу из воздушного кристалла. Я не хочу вставлять кристалл в ножны — он будет только мешать. Правда, так магия становится немного слабее, и вводить её приходится дольше. И ещё... заклинания уменьшения веса — не моя сильная сторона.
Её отец справлялся с зачарованиями уменьшения веса куда лучше неё. Он обычно снова и снова поворачивал предметы в руках, а на кончиках его пальцев сияла переливчатая, радужная магия.
— Ох. Подожди-ка.
Она начала повторять движения отца, раз за разом переворачивая ножны и распределяя магию по их поверхности. Магия извивалась вокруг них, как лента, и светилась, окутывая тёмно-коричневые ножны.
— Похоже, её нужно было обернуть вокруг, а не пытаться влить внутрь.
— Наблюдать за этим увлекательно, но ты не устаёшь? — спросил Вольф, глядя на неё с лёгкой тревогой.
— Я в порядке. А вот чтобы потом собрать всё обратно, мне понадобится твоя сила.
Продолжая зачаровывать ножны, Далия тщательно подправляла поток магии, и вскоре процесс был завершён.
— Кристаллы в гарде и рукояти сделают их немного тяжелее. Боюсь, ножны мне удалось облегчить совсем чуть-чуть.
— Ты уже сделала более чем достаточно. Клинок ощущается нормально; я бы не возражал, даже если бы он стал тяжелее, — сказал Вольф и потянулся вставить клинок в рукоять.
Он озадаченно склонил голову набок.
— Зачарование ведь не меняет размеры предметов?
— Не должно, нет.
— Тогда просто надо как следует надавить.
Когда он попытался вдавить клинок сильнее, тот вдруг выскочил у него из рук, проскользил по столу и с громким звоном упал на пол мастерской.
— Вольф, ты цел?!
— Да, всё нормально. Не ожидал, что он окажется таким живым.
Он поднял клинок и попробовал снова, но обе части упрямо отталкивали друг друга, отказываясь соединяться. Вольф даже наложил на себя усиливающее заклинание, но тревожный скрип рукояти, которую он силой подводил к клинку, заставил его остановиться.
— Я и представить не могла, что он не соберётся обратно, — сказала Далия.
— Значит, есть причина, почему такого ещё никто не сделал. Будь это так просто, давно бы уже сделали.
Вольф выглядел разочарованным, но в создании магических инструментов такие неудачи были делом обычным. Порой требовались сотни попыток, прежде чем наконец удавалось найти правильную конструкцию.
— Это ничем не отличается от изготовления любого другого магического инструмента. Зачарования могут быть несовместимы, проблема может быть в моей магии или в материалах. Возможностей много. Нам остаётся только набраться терпения и продолжать эксперименты.
— Будь то инструменты или мечи, ремесло это дело непростое, да? Мы только сделали первый шаг в долгом путешествии...
Он сказал это так, будто начиналась какая-то эпическая сага, но был не так уж далёк от истины.
— Существует множество мечей с зачарованиями, так что, вероятно, сам предмет тут ни при чём, — продолжил он. — Если магия несовместима, тогда... А, интересно, не магические ли это помехи? Помню, заместитель капитана говорил, что трудно одновременно использовать водную магию и усиливающие заклинания.
— Магические помехи, говоришь?
Если дело было в этом, ей нужно было лишь вставить между деталями материал, который послужил бы барьером для магии и не дал бы им влиять друг на друга.
— Вольф, ты ведь говорил, что чёрные слаймы очень прочные и устойчивы к огненной, водной и воздушной магии?
— Я... кажется, говорил.
— Тогда, возможно, она сработает как барьер для магии! Нужно попробовать покрыть внутреннюю поверхность ножен порошком чёрного слайма.
— Далия, нет, это слишком опасно! — сказал Вольф, вскакивая со стула.
— Не волнуйся. На этот раз я обязательно надену нормальные защитные перчатки. Кроме того, ты будешь рядом.
— Ладно. Если что-нибудь случится, я сразу отнесу тебя в храм.
Почему он решил, что им понадобится идти в храм? Она же только что сказала, что наденет перчатки. Слишком уж он переживает, решила она.
Надев зачаровательные перчатки, Далия начала стеклянной палочкой разводить порошок чёрного слайма в жидкости. Было слегка не по себе от того, что Вольф следит за каждым её движением, как ястреб, но она не обращала на это внимания и сосредоточилась на работе. Она перелила чёрную смесь в серебряное ведёрко и по очереди окунула туда клинок, гарду, рукоять и ножны. После этого она наложила на каждую часть сильное фиксирующее заклинание.
— Всё, слизь закрепилась. Попробуй собрать снова. Если опять будет сопротивляться, сразу остановись.
Она передала Вольфу рабочие перчатки отца и стала смотреть, как он снова берёт детали.
— На этот раз ощущение лучше.
На этот раз короткий меч собрался без всяких проблем. Клинок был чёрным, ножны — чёрными, гарда — чёрной, а рукоять стала тёмно-красной. Вид у него и правда был под стать магическому мечу.
— Ну, выглядит он действительно магически... хотя я не уверена, что в хорошем смысле, — заметила Далия.
— По-моему, он крутой! Почти как, э-э... что-то такое, чем мог бы владеть прислужник могущественного демона.
Прилично ли королевскому рыцарю называть такой меч «крутым»? К тому же владеть им должен был вовсе не прислужник демона, а Вольф. Живое воображение Далии тут же заработало: она увидела Вольфа в чёрных доспехах, с чёрным мечом в руке, злодейски смеющегося рядом с легендарным демоном. Он вписался в эту картину пугающе хорошо.
— Клинок выглядит достаточно острым, а водный кристалл его ополаскивает. Когда взмахиваешь, прибавка к скорости точно чувствуется. Ножны тоже приятно лёгкие! Все зачарования работают.
Пока Далия наблюдала, как он умело обращается с маленьким мечом, её взгляд зацепился за кое-что. От его руки поднималась тонкая струйка дыма.
— Вольф, положи его, пожалуйста, на эту серебряную тарелку. И покажи мне перчатку.
— Хм? Она будто покрылась ворсом.
— Ткань разъедает. Один неверный шаг — и эта дрянь могла бы прожечь всё до самой руки. Подожди, я принесу немного оставшегося мяса.
Далия достала из холодильника тонкий кусочек мяса длиной в два сантиметра и положила его на чёрный клинок. Почти сразу он начал шипеть и медленно таять. Далия и Вольф молча простояли целых две минуты, глядя на него. В конце концов от кусочка сырого мяса осталась лишь маленькая лужица липкой черноватой жидкости. Они создали что-то по-настоящему демоническое.
[[image:/storage/reader-images/f9e7268e0a640f29e8a2dd30152020d81d249e04.jpg]]
— Ну, таким никто махать не станет. Думаю, с этим мечом нам придётся смириться с неудачей, Вольф. Попробуем ещё раз с новым.
— Со мной всё было бы в порядке, если бы у меня были крепкие зачаровательные перчатки, разве нет? Перевезти его можно в магически запечатанном ящике.
— Это небезопасно. И для чего ты вообще собираешься его использовать?
Что толку от магического меча, если он будет обжигать даже собственного владельца?
— Найду чудовище и опробую! — с сияющей улыбкой ответил Вольф.
— Знаешь, кажется, я впервые в жизни пожалела чудовищ.
Им и без того хватало того, что их рубили рыцарскими мечами; а тут ещё и плавить. Даже думать об этом было жутко. Хотя, возможно, Далии не стоило слишком уж возмущаться, если вспомнить, сколько слаймов она за эти годы истёрла в порошок ради своих инструментов.
— Эту штуку слишком опасно перевозить. Я положу её в магически запечатанный ящик, позову мага, чтобы он снял с неё магию, а потом отнесу на переплавку.
— Почему бы мне не отнести её в замок? Уверен, кто-нибудь из тамошних магов справится.
— Вольф, ты хочешь прославиться как рыцарь, который принёс в замок проклятый меч? К тому же тебя ведь даже страж у ворот не пропустит, верно?
— А, справедливо. Внутрь его, наверное, не пустят.
Пока он говорил, его взгляд так и не отрывался от зловещего клинка. Возможно, ему всё ещё хотелось забрать меч и посмотреть, что тот сделает с чудовищем.
— Эм, Далия... Я понимаю, что это немного опасно, но ты не могла бы убрать его в ящик и просто... ну, подержать у себя какое-то время?
— Подержать у себя?
— Да. Всё-таки это наш первый успешно зачарованный меч. Мне бы хотелось, чтобы он ещё немного побыл у нас.
— Ну, не уверена, что его можно назвать успешным, но хорошо. Оставлю.
Они действительно добились цели — создали один меч с несколькими зачарованиями, но результат оказался совсем не тем, на какой они надеялись. Пока Далия задумалась, Вольф улыбнулся, как возбуждённый мальчишка.
— Наш самый первый магический меч... Нарекаю тебя «Клинком прислужника Тёмного владыки».
— До рукотворного магического меча нам, по-моему, ещё далеко, но мы хотя бы нашли способ накладывать несколько зачарований одно на другое. Давай за это и выпьем!
Вернувшись на второй этаж, Далия бодро улыбнулась и достала два бокала. Внимание Вольфа, однако, было приковано к двум большим тарелкам на столе в гостиной.
— Откуда это? Выглядит потрясающе.
— Ты сам это купил.
Молодого рыцаря так впечатлила жареная скумбрия, от которой перед ним поднимался пар. Рыба выглядела пухлой и очень сытной. Далия приготовила её просто: разрезала, слегка сбрызнула вином, посолила и целиком зажарила на своей магической плите. Для ужина было ещё рановато, да и за обедом они плотно поели жареного мяса. Лучше выбрать что-нибудь лёгкое, подумала она; к тому же скумбрия была одним из продуктов, которые могли испортиться быстрее всего.
Далия подала каждому по половине рыбы и положила рядом с тарелками вилку и палочки. На гарнир были огурцы, разрезанные пополам, с солью и майонезом — мисо в этом городе было не найти, — немного сыра, оставшегося с обеда, а ещё ветчина и крекеры, которые принёс Вольф.
Обычно Далия, пожалуй, приготовила бы к основному блюду что-нибудь милое и изящное, но находка в одном из ящиков, принесённых Вольфом, мигом вытеснила из её головы все мысли о сложной готовке. Это была бутылка эстервино. Мутное рисовое вино привозили из Восточного королевства, больше известного как Эстерланд. Запах у него был немного другим, но Далии оно очень напоминало нигоридзакэ, которое она знала в Японии. Она заметила бутылку лишь в последний момент, спрятанную в углу, но стоило ей её увидеть, как она уже не могла представить к жареной рыбе ничего другого. Лучшей пары почти невозможно было придумать.
— Никогда не видел, чтобы магуэраль готовили таким способом, — сказал Вольф, глядя на рыбу. Далия раньше не слышала, чтобы её так называли.
— А как ты обычно её ешь?
— Чаще всего филе в меньере, кажется. Ещё её часто подают с белым соусом.
Звучало очень красиво и изысканно, но если речь шла о сочетании с эстервино, лучше всего было есть её именно так — зажаренной целиком.
— Думаю, с эстервино она будет очень хороша.
— Тебе оно тоже нравится? Рад слышать. Некоторые рыцари его не жалуют.
Далия наполовину наполнила два маленьких бокала мутно-белой жидкостью. Она лилась чуть гуще, чем обычное вино.
— За наш первый шаг к рукотворному магическому мечу!
— За больший успех в следующий раз.
Они осторожно чокнулись, чтобы снова ничего не разбить. Далия медленно поднесла эстервино к губам. Рисовый аромат наполнил нос, а мягкий вкус напитка и его особая текстура приятно легли на язык. Через несколько мгновений алкоголь мягко согрел горло. Для Далии все эти ощущения были до боли ностальгическими. Она любила этот напиток.
— Можно, я куплю для него особые бокалы? Нам бы пригодилось что-нибудь поменьше.
— Почему бы нам не выбрать их вместе? Так мы сможем обменяться мнениями и принять решение вдвоём.
— Хорошая мысль. Заглянем в несколько разных мест.
Пока они разговаривали, оба начали вынимать кости из скумбрии. Вольфу, однако, это явно давалось с трудом. Подумав, Далия сообразила: дворянам, должно быть, рыбу всегда подавали уже без костей.
— Передашь мне свою тарелку на минутку? Я выну тебе кости.
— Ты так ловко управляешься с палочками. Где ты научилась так готовить?
— Отец научил. Он часто просил меня готовить такие блюда.
Ложью это не было. Правда, пользоваться палочками её научил отец из прошлой жизни. В этой жизни отец часто просил её приготовить сезонные блюда или что-нибудь, что хорошо подошло бы к выпивке. Она экспериментировала с самыми разными продуктами и не раз терпела неудачи, но в процессе многому научилась и стала вполне умелой кухаркой.
— И ты всего лишь зажарила её? Как она может быть такой вкусной? — благоговейно пробормотал молодой рыцарь, наслаждаясь кусочками уже очищенной от костей скумбрии, которые подцеплял вилкой.
Рыба и правда была очень сочной, мягкой и легко распадалась на волокна. А главное — она прекрасно сочеталась с эстервино.
— Уверена, меньер тоже замечателен, но если в доме есть бутылка эстервино, такую рыбу просто нужно есть именно так.
— Вот как? Надо будет запомнить это сочетание.
Когда Вольф не бывал на заданиях, Далия представляла, что большую часть времени он ел довольно изысканную еду. Такая простая домашняя пища, должно быть, была для него в новинку.
Когда с рыбой было покончено, Далия научила Вольфа очень есть огурец, совершенно забыв о манерах. Они держали половинки прямо в руках и хрустели ими, обсуждая дальнейшие шаги в разработке магического меча. Огурцы были вкусными, но оба торжественно пообещали друг другу никогда не есть так на людях.
— Послезавтра я снова ухожу на задание. Охота на лягушку-титана — она каждый год примерно в это время. К счастью, всего на три дня.
После еды они сменили эстервино на вино, и разговор перешёл к предстоящему заданию Вольфа.
— А насколько большие эти лягушки-титаны? С ними трудно справиться?
— Эти ещё не взрослые, так что размером они всего лишь со среднюю собаку. В болотах почва довольно коварная, поэтому большую часть работы делают маги. Сжигают их или рассекают магией воздуха. Такие, как я, в основном помогают с зачисткой и разбираются с теми лягушками, что выбираются на сушу. Главная проблема — их количество, поэтому на помощь зовут всех свободных рыцарей и магов.
— И сколько их примерно?
— В прошлом году мы убили около пяти сотен.
— Спасибо за вашу службу.
Далия меньше всего на свете хотела увидеть, как рыцари массово истребляют полчища гигантских лягушек. В прошлой жизни её пугал даже редкий вид обычной японской жабы. Представить себе лягушку размером с собаку она почти не могла. Интересно, как далеко такие твари прыгают?
— Охота на лягушек-титанов опасна?
— Не особенно. У них ведь нет ни когтей, ни зубов. Даже яд довольно слабый. Проблема именно в количестве. Хуже всего там жара. В болотах ветра нет, а маги вокруг огнём палят. Нижнюю одежду мы сменить можем, но сапоги быстро пропитываются потом. Через какое-то время уже не понимаешь, где болото — снаружи или внутри сапог. Жуть.
— А нельзя зачаровать сапоги на сушку?
— На них ставят только одно зачарование — укрепление. Мы ведь не знаем, на что наступим и что придётся пнуть. Если они не усилены, это небезопасно.
— Хм. А если менять носки или использовать стельки?
— Носки мы каждый день меняем, но толку почти нет. Со стельками то же самое — смысла почти никакого.
— Вот как, настолько жарко? Ой, подожди минутку. Кажется, у меня как раз есть кое-что, что может немного помочь.
Далия поспешила в комнату отца на четвёртом этаже. Отец терпеть не мог носить носки в жаркое лето. Чтобы ему было удобнее, Далия придумала одну вещь и заказала набор прототипов, но, к сожалению, они пришли только через две недели после его смерти. Смотреть на них и не вспоминать отца она не могла, поэтому убрала их подальше и с тех пор ни разу не доставала. Сама она всё равно никогда не стала бы ими пользоваться, так что без всяких сомнений могла отдать их Вольфу. Она вернулась в гостиную и протянула их ему.
— Вот. Они называются носками с пальцами. Они впитывают пот между пальцами ног, так что, возможно, тебе станет немного удобнее, — объяснила она.
— У них, эм... очень интересная форма! Я никогда раньше не видел носков с пальцами.
Вольф с искренним изумлением рассматривал необычные носки. Она и представить не могла, что он удивится настолько. Было немного неловко.
— Тебе ведь нужно, чтобы носки и внутренняя сторона сапог оставались как можно суше?
— Да, конечно.
— Тогда я наложу на эти носки заклинание сушки. У меня как раз есть запас стелек, попробую зачаровать и их тоже. Можно немного поэкспериментировать?
— Я буду благодарен, но ты ведь только что зачаровывала меч. Разве ты не устала?
— Всё в порядке.
Стоило в голове Далии начать складываться идее нового прототипа, как вся усталость быстро испарилась.
— Эти носки кто-то у тебя заказал?
— Нет, вообще-то я купила их для отца. Он часто жаловался, что летом у него перегреваются ноги, и ходил без носков, но тогда от кожаной обуви на босую ногу у него появлялись мозоли. Я попробовала сделать их, чтобы ему помочь.
— Он, наверное, был бы очень рад.
— К сожалению, он умер раньше, чем я успела ему их показать. Я просто рада, что они всё-таки кому-то пригодятся. Может, они даже помогут от грибка стопы, — сказала она, нарочно стараясь говорить бодро.
Если бы отец прожил ещё немного, она смогла бы с улыбкой подарить их ему. Теперь она с радостью отдаст их Вольфу. Они снова спустились в мастерскую; там Далия расстелила на верстаке серебряное полотно и положила на него носки.
— Я наложу на эти носки слабое заклинание сушки, — сказала Далия, беря огненный кристалл. — Если сделать его слишком сильным, кожа будет трескаться.
Она медленно провела указательным и средним пальцами по ткани. Мерцающий красный и радужный свет начал извиваться маленькими завитками и спиралями, обвивая носок. Далия представляла, как вплетает сияющие нити магии между каждой ниточкой ткани. Она молча и сосредоточенно зачаровала правый и левый носки. Лишь когда первая пара была готова, она наконец подняла глаза. Вольф пристально наблюдал за ней с другой стороны верстака.
— Ты раньше не видел такого зачарования?
— Нет. На это очень интересно смотреть. Большая часть магии, которую я вижу, — это маги, сражающиеся с чудовищами, или лечение после боя.
В этом был смысл. В конце концов, он был пользователем магических инструментов и оружия, а не их создателем. У него не так много возможностей наблюдать сам процесс изготовления.
— А вот одна из тех стелек, о которых я говорила. Её я зачарую магией воздуха.
— Эм, Далия, а что это за зелёный порошок?
— Это? Порошок зелёного слайма.
Порошок, к сожалению, напоминавший плесень, на самом деле был сделан из высушенного слайма.
— Если закрепить немного порошка на подошвенной стороне, он должен слегка улучшить воздухопроницаемость и усилить эффект сушки. Боюсь, стельки будут одноразовыми: когда они намокнут, их лучше просто выбросить. Но в сочетании с носками с пальцами, думаю, они должны сработать хорошо.
Зелёные слаймы обладали небольшой долей магии воздуха. Конечно, можно было бы вставить воздушный кристалл прямо в сапог, но он наверняка мешал бы при ходьбе. Сами зелёные слаймы были не такими сильными, как кристалл, зато их свойства делали их полезным материалом для зачарования тканей.
— Тогда начну.
Далия насыпала немного порошка зелёного слайма в чашечку и добавила голубоватую жидкость. Размешивая смесь стеклянной палочкой, она пустила в неё магию через кончик пальца. Через минуту-другую тихого помешивания смесь наконец соединилась и стала клейкой. Далия перенесла немного на поверхность стелек и снова осторожно направила магию через пальцы, аккуратно распределяя смесь ровным слоем. Вольф нахмурился, наблюдая, как зелёная масса ползёт по ткани, но, несмотря на вид, эта зелёная слизь была не живой: двигала её только магия Далии. Хотя порой ей самой казалось, что движения слегка напоминают маленького слайма.
Когда зелёная смесь равномерно покрыла одну сторону стелек, работа была завершена. Выглядело это не слишком привлекательно, зато магический эффект должен был того стоить.
— Вольф, не хочешь испытать их?
— Конечно.
Вольф снял свои носки и переоделся в зачарованные носки с пальцами. Вид столь красивого юноши в носках с пальцами был редким сокровищем, подумала она — и тут же усомнилась в собственном здравомыслии.
— Ого! Я уже чувствую, как они впитывают влагу. И стельки тоже приятные.
— Отлично. Раз они всё равно здесь, зачарую и остальные.
Не бросив на Вольфа и второго взгляда, Далия тут же взялась зачаровывать оставшиеся пары носков и стелек. Когда она привыкла к процессу, ей даже удавалось понемногу разговаривать во время работы. Они просидели в мастерской до темноты, беседуя о магических инструментах, мечах и чудовищах, пока Далия накладывала зачарования.
— Сколько я тебе за них должен? На этот раз ты обязана позволить мне заплатить.
— Ну... вместо денег можно попросить тебя испытать их и написать для меня отчёт?
Далия знала: если отдать их Вольфу бесплатно, он всё равно найдёт способ отплатить ей, поэтому и предложила такой вариант. Со своей подругой Ирмой она не раз договаривалась точно так же.
— Отчёт?
— Да. Попробуй их, когда пойдёшь в болота, и сообщи мне, помогают ли они с влагой, сколько держатся, хорошо ли впитывают пот и вообще всё, что заметишь. Когда речь идёт о носимых вещах, мне очень нужна обратная связь от тех, кто ими пользуется.
— Сколько мне взять?
— Забирай все. Мне они не подходят, да и носить их мне незачем. В мастерской, где я их заказывала, минимальный заказ был десять пар, поэтому их у меня так много. Лишние можешь раздать.
— Понял. Обязательно напишу тебе подробный отчёт.
Далия невольно задумалась, насколько вообще прилично заставлять королевского рыцаря писать отчёт о каких-то носках с пальцами и стельках. И всё же ей было очень любопытно узнать, как эти вещи поведут себя в сырости и влажности болот. Если они окажутся удачными, она сможет снова заказать их в мастерской и снабжать ими Вольфа.
— Мой следующий выходной через шесть дней. Если ты тогда не будешь занята, сходим выбрать те бокалы для эстервино? — предложил он.
— Обязательно. Если у меня не будет срочных доставок, я смогу.
— Тогда я пришлю посыльного, как только вернусь.
Они вернулись на второй этаж и за бокалом вина окончательно договорились о планах. Стоило наклонить красивые бокалы, купленные Вольфом, как на поверхности и на дне начинали плясать мерцающие радуги. Это было так красиво, что Далия могла бы смотреть на них всю ночь.
— Вольфред, должно быть, мы не виделись уже три недели, — промурлыкал из-за чёрного складного веера мягкий, певучий голос.
Голос принадлежал Алтее Гастони. В королевстве Ордине герцогский титул носили всего четыре рода, и среди них Гастони считались самым могущественным. Алтея была матерью нынешнего герцога Гастони. Когда ей было за сорок, её муж умер от болезни, и семейный титул перешёл к сыну. Он, однако, был ещё молод, поэтому Алтея и её деверь занимались тем, что поддерживали его в многочисленных официальных и светских обязанностях. Казалось, годы не смели прикасаться к этой женщине. Угадать её возраст было невозможно. Неувядающая красота и немалое влияние привели к тому, что некоторые называли её «ведьмой Гастони».
Близкие отношения Алтеи и Вольфа были хорошо известны и часто обсуждались среди знати Ордине. Слухи возникли не на пустом месте: Вольф часто навещал Алтею в её доме. Сегодня был ещё один такой визит. Одетый в чёрный шёлк Вольф сидел перед вдовствующей герцогиней.
— Расскажи, как ты поживаешь? Было что-нибудь занятное? — лениво спросила она.
Тембр её голоса был чуть ниже, чем обычно бывает у женщин. Блестящие золотые волосы мягкими волнами лежали на плечах, безупречная бледная кожа казалась ещё белее на фоне чёрного платья. В тёмно-нефритовых глазах, обрамлённых длинными густыми ресницами, было выражение лёгкой томности.
— Взял короткий отпуск из-за виверны.
— О, я слышала об этом всё. Уверена, это было чрезвычайно увлекательно, но ты всё же береги себя, хорошо?
Алтея опустила веер, открывая чарующую улыбку. Её губы были киноварного оттенка с лёгким оранжевым отливом.
— Вы хорошо себя чувствовали, госпожа Алтея?
— Как всегда. Но... скоро я хотела бы одолжить тебя для одного званого ужина, если ты не против.
— Вредители снова собираются?
— Именно.
Роль Вольфа в таких случаях сводилась лишь к тому, чтобы приехать на экипаже Алтеи к дому, где она ужинала, и забрать её. Затем они отправлялись к ней, возможно, вместе выпивали бокал вина, а после расходились по разным комнатам. На следующее утро экипаж Алтеи отвозил Вольфа обратно в замок. Этого было вполне достаточно, чтобы породить слухи, очень выгодные им обоим.
— А ты? Прекрасные розы не пытаются опутать тебя своими шипами?
— В последнее время, как ни странно, нет. Я избавлю вас от подробностей, но наконец-то могу ходить по улицам один.
— Боже мой. Не стану выпытывать твои тайны, но это и правда повод для праздника. Я очень рада за тебя.
Алтее достаточно было одного взгляда, чтобы стоявший рядом слуга принёс два бокала и бутылку белого вина и поставил их на стол.
— Я бы с удовольствием хоть раз прошлась по городу одна. Хотя бы один-единственный раз.
Это желание никогда не могло исполниться. Но Алтея и сама прекрасно это знала. Приветливо улыбаясь, она подняла бокал.
— За твоё благополучное возвращение из маленького отпуска.
— За удачу.
Бокалы соприкоснулись с высоким звоном, и они одновременно отпили вина. Несколько мгновений оба молча смаковали его, а затем первым заговорил Вольф.
— На обратном пути в город я встретил очень интересную женщину.
— Вот уж чего от тебя почти никогда не услышишь. Ты уже провёл с ней ночь?
— Да, но только за приятной беседой. Мы стали друзьями.
— Чудесно. Я так рада, что у тебя появился ещё один друг.
— Я тоже. Мне повезло с ней познакомиться.
В глазах женщины, смотревшей на солнечную улыбку молодого человека, мелькнула едва заметная горечь.
Вольф впервые встретил Алтею через месяц после того, как вступил в Орден охотников на чудовищ. Совершенно неожиданно ему доставили белый конверт с герцогской печатью — приглашение на послеобеденный чай. Вольф прежде никогда не принимал подобных приглашений, но одна строка в этом письме заставила его сердце дрогнуть. Изящным почерком там было написано:
Думаю, нас обоих связывают дорогие воспоминания о Ванессе. Давайте поговорим о ней.
Ванесса — так звали мать Вольфа. Алтея была той, у кого она служила личным телохранителем, и, по всем рассказам, они знали друг друга много лет. Вольф насторожился, но интерес оказался сильнее, и он не смог отказаться от приглашения. Вскоре прибыл экипаж герцогини, и его отвезли в её поместье. Он помнил, как поразила его её нестареющая красота, когда он впервые увидел Алтею. Как ни странно, она напомнила ему и мать, хотя сама герцогиня ничуть на неё не походила. Первой заговорила Алтея.
— Ты так на неё похож.
Они сели пить чай; Вольф лишь делал вид, что отпивает из чашки, а герцогиня начала предаваться воспоминаниям.
— Знаешь, мы с твоей матерью дружили ещё с начальной школы. Я хотела, чтобы она оставалась рядом со мной в качестве рыцаря, и она мне это позволяла. Даже после того как мы окончили старшую школу, я продолжала настаивать, чтобы она служила у меня. У неё даже времени не было научиться домашним искусствам. Но в конце концов она привлекла взгляд твоего отца. Он был очарован.
— Понятно.
— Мы были очень близки, она и я. С того мгновения, как встретились, мы всегда были вместе. Я думала, что так будет всегда, невзирая ни на положение в обществе, ни на пол.
Алтея говорила о его матери почти так, словно они были возлюбленными. Вольф не находил слов для ответа и лишь молча смотрел на неё.
— Ванесса была... чрезвычайно дорога мне.
Алтея расстегнула золотой медальон, спрятанный у неё на груди, и положила его на стол. Она открыла его, показав изображение трёх очаровательных детей. Судя по всему, это были сыновья Алтеи. У них были такие же светлые волосы, а глаза — разных оттенков зелёного и синего. Алым ногтем Алтея повернула крышку медальона, открывая другую картинку на обратной стороне. Это был портрет матери Вольфа в юности. Хотя она была одета в форму старшей школы, Вольфа захлестнула волна тоски по прошлому. На первый взгляд выражение её лица казалось бесстрастным, но на самом деле она едва заметно улыбалась. Такую улыбку могли узнать только близкие.
— Я... теперь понимаю.
Он не знал, чем была их связь — дружбой или страстью. Но он должен был признать одно: женщина перед ним искренне дорожила его матерью и дорожила ею даже сейчас.
— Я хочу попросить тебя кое о чём. Расскажи мне, пожалуйста, о годах, которые ты провёл с ней, и... если сможешь, о её конце.
С запинками Вольф начал рассказывать о своих воспоминаниях о матери и, наконец, о том, как она умерла. Алтея ни разу не перебила его, слушая с почтительным молчанием и лишь изредка кивая. О домашней жизни он подробно не говорил, но ему казалось, что Алтея и так достаточно хорошо поняла, как обстояли дела. Она не стала расспрашивать.
К тому времени, как они закончили разговор, день уже почти перешёл в вечер, и время послеобеденного чая давно миновало. Где-то по ходу беседы он потерял бдительность и выпил целых три чашки чая.
— Я очень благодарна тебе за всё, что ты рассказал. Я задержала тебя допоздна, так что, пожалуйста, останься на ужин. Ты пьёшь?
— Время от времени.
— Рада это слышать.
Вольф никак не ожидал ужина наедине с герцогиней, но любые сомнения, которые могли у него возникнуть, быстро рассеялись, когда Алтея начала рассказывать ему истории из их с Ванессой детства. Она рассказала, как они впервые заговорили после того, как обе разочарованно вздохнули на уроке математики. Рассказала, что близкие подруги называли его мать «Виви». Рассказала, как научила Ванессу заплетать косы, чтобы скрывать растрёпанные после сна волосы. В детстве, похоже, его мать мечтала стать искательницей приключений. Они с Алтеей засиживались допоздна, читая захватывающие истории об отважных искателях приключений, а на следующее утро опаздывали на занятия. Несмотря на то что Ванесса с юных лет искусно владела мечом, однажды она вскрикнула на уроке из-за маленького насекомого. Эти истории открывали Вольфу сторону матери, которой он никогда не знал.
— Ванесса была так красива, что неизбежно привлекала взгляды. Порой она даже мечтала изменить своё лицо. До того как стать моей стражницей, она получила множество предложений от достойных молодых дворян. Ты очень на неё похож; боюсь, тебя могут ждать те же неприятности.
Он был уверен, что в тот момент страшно помрачнел. Знать, что он унаследовал от матери именно этот опыт, но ни капли её выдающейся магической силы, было просто горько.
— Честно говоря, это чрезвычайно хлопотно.
— Я могла бы устроить тебе выгодный брак.
— Я... когда-нибудь намерен покинуть семью. У меня нет способностей ни к одной из пяти школ магии, и моя семья не заинтересована ни в том, чтобы устраивать мой брак, ни в том, чтобы выводить меня в свет.
Он поспешил объяснить, что его связь с семьёй непрочна, а магическая сила почти отсутствует. Ему уже приходила в голову мысль, что герцогиня могла пригласить его сюда, чтобы склонить к смотринам. Она, казалось, видела его мысли насквозь; её алые губы изогнулись в пленительной улыбке.
— В таком случае, Вольфред, у меня есть для тебя превосходное и совершенно неприличное решение.
Хотя они только что познакомились, то, что она обращалась к нему по имени, ощущалось совершенно естественно. Он не почувствовал ни удивления, ни неловкости.
— Время от времени приезжай и оставайся у меня. Я распоряжусь подготовить для тебя комнату. А ещё иногда буду просить тебя забирать меня с вечеров. Мы с тобой оба по-своему довольно заметны, так что люди не смогут этого не увидеть. Они начнут болтать и, смею предположить, сочинят для нас весьма удобные слухи.
— Миледи, разве такие слухи не станут для вас обузой?
Проще говоря, Алтея просила его сыграть роль её юного любовника. Если разойдётся слух, что он состоит в связи с вдовствующей герцогиней, его, несомненно, избавят от множества нежелательных ухаживаний. Однако для самой Алтеи такое поведение наверняка сочтут скандальным. Меньше всего ему хотелось повредить её репутации.
— Не пойми меня неправильно; это нужно не только ради тебя. С тех пор как умер мой муж, юнцы донимают меня днём и ночью. Если ничего не предпринять, мои сыновья, я знаю, намерены найти мне какого-нибудь милого, скучного мужчину для компании и семейного спокойствия. Нет, ты ничуть меня не обременишь. Напротив, это будет услуга.
— Вы совершенно уверены?
— Знаешь, Вольфред, мне кажется, ты мыслишь не как дворянин. Обещаю тебе: если ты примешь моё предложение, это будет мне очень выгодно, и я с радостью тебя вознагражу. Должно быть, найдётся что-то, что я могу тебе дать.
— В таком случае... если позволите, я хотел бы попросить вас обучить меня. Я хочу понять, как положено мыслить дворянину, а ещё научиться танцевать.
Вольф почти ничего не знал о дворянском образе мыслей, но считал, что должен этому научиться, особенно учитывая, что отныне ему предстояло жить и работать в замке. Он годами избегал уроков танцев, поскольку они неизбежно требовали близкого контакта с женщинами. Однако на свадьбе одного из старших братьев он лишь привлёк к себе ещё больше внимания тем, что не поднялся ни на один танец. Если он продолжит избегать этого, в будущем могут случиться новые неловкости.
— Я с радостью тебя научу. Если подумать, Виви тоже училась танцевать у меня. Вот уж память нахлынула.
— Моя мать... ни разу не танцевала со мной. Ни единого раза.
Единственное, чему мать когда-либо обучала его, был меч. Возможно, она просто не ожидала, что он будет сколько-нибудь тесно связан со знатью, рассудил он. Но герцогиня быстро развеяла это предположение.
— Конечно, не танцевала. Она училась только для того, чтобы танцевать со мной в паре, поэтому умела танцевать лишь мужскую партию. Наверное, я была единственным человеком, с кем она когда-либо танцевала.
— Это многое объясняет.
— Рефлексы у Виви были превосходные, но чувство ритма — довольно своеобразное. Мои бедные пальцы ног...
Увидев, как Алтея впервые нахмурилась, Вольф не смог сдержать смех.
В течение нескольких следующих лет Алтея была его наставницей в дворянском образе мыслей, этикете и танцах. Он был благодарен за всё, чему она научила его о знати. Без этих знаний даже самые простые жесты оставались бы для него непонятными. Возможности побывать на балу так и не представилось, но уроки Алтеи и двух нанятых ею учителей танцев всё равно приносили ему удовольствие. Вольф и Алтея встречались раз или два в месяц, и их отношения стали похожи одновременно на отношения тёти и племянника, а также ученика и наставницы. Навещать её всегда было приятно, но со временем Вольф начал замечать одну вещь. На самом деле Алтея никогда не смотрела на него самого. Её взгляд проходил сквозь него, словно он был прозрачным, и принадлежал только её дорогой Ванессе.
— Завтра я отправляюсь на охоту на лягушек-титанов.
— Ах, уже снова это время года?
Охота на лягушек-титанов проводилась в это же время и в прошлом году, и за год до того. С точки зрения зрелищности это было не самое подходящее событие для обозначения сезона, но оно всё равно постепенно входило в календарь.
— Раз так, могу я попросить тебя однажды вечером заехать за мной, когда ты вернёшься?
— Конечно.
Они ещё несколько минут побеседовали, после чего Вольф ушёл немного раньше обычного. Алтея не стала его удерживать.
— Возьми это и подними тост со своей новой подругой, когда вернёшься с охоты.
— Большое вам спасибо.
Слуга показал Вольфу красный ящик, а затем аккуратно завернул его в белую ткань. Вольф понял, что внутри какой-то алкоголь, и с любезной улыбкой принял подарок. Алтея часто пыталась дать ему деньги на карманные расходы и дорогу, но он почти никогда не принимал. В редких случаях, когда он всё же соглашался, при следующем визите обязательно приносил подарок равной стоимости. Охотно он принимал только напитки, угощения и скромные подарки на день рождения вроде булавок для галстука. Алтея прекрасно знала, что Вольф провёл между ними черту и что даже сейчас она оставалась по другую её сторону.
— Береги себя, Вольфред.
Молодой рыцарь поклонился, и она смотрела ему вслед, пока он не исчез из комнаты. Затем Алтея закрыла глаза. Сегодня Вольф впервые говорил с ней о женщине, которая не доставляла ему тех или иных неприятностей. Впервые он назвал женщину другом. Он говорил о ней с такой бесхитростной, открытой улыбкой.
Было ясно, как он счастлив, что встретил её, и как твёрдо уверен, что они выстроили крепкую дружбу. Однако дружба между молодым мужчиной и молодой женщиной легко могла превратиться во что-то большее. Стоило одному из них привязаться к другому — и всё могло перевернуться так быстро. Ах, но он был так молод. Он не видел, как сияют его глаза от счастья, когда он говорит о той женщине, которую зовёт другом. Сердце Алтеи согревалось при виде такой перемены в юноше, который всегда держал людей на расстоянии. Она жалела лишь о том, что у неё самой нет такого друга.
— О, когда же ты поймёшь, что именно тебя тревожит? Быстро ли это пройдёт? Сойдёт ли всё на нет? Или ты собираешься унести эти чувства с собой в могилу? — Алтея улыбнулась портрету в медальоне. — Мне не терпится узнать. А тебе, Виви?
На одно лишь мгновение показалось, будто на лице молодой женщины на портрете мелькнула ироничная улыбка.
Когда красное сияние солнца уже начинало гаснуть в вечернем небе, к Зелёной башне пришли друзья Далии — Ирма и Марчелло. Наконец-то их расписания совпали, и Далия пригласила их выпить вместе.
— Ох, Далия, только посмотри на себя! Какая ты красавица! — едва переступив порог, Ирма обняла подругу детства. На ней самой было элегантное красное платье, и носила она его с настоящим шиком.
Далия вновь тихо поразилась силе косметики. Удивительно, насколько немного цвета, нанесённого в нужных местах, могло подчеркнуть внешность.
— Спасибо, Ирма. Это просто из-за макияжа. Ты тоже чудесно выглядишь! Тебе очень идёт это платье.
— Хи-хи, спасибо. Его мне Марчелло купил. Правда, дорогой?
Однако мужчина, стоявший за спиной Ирмы, молчал; его красновато-карие глаза были прикованы к Далии.
— Ну не стой столбом, глупый! Скажи что-нибудь! — потребовала Ирма.
— А, прости… Я просто немного опешил. Страшная штука этот макияж. То есть ты и без него милая до невозможности, но сейчас выглядишь просто сногсшибательно.
Его смертельно серьёзное выражение лица лишило Далию слов. Конечно, эта похвала была всего лишь эффектом макияжа, да и заговорил он только после того, как Ирма его подтолкнула. Не зная, что ответить, Далия обратилась к Ирме за помощью.
— Останови его, Ирма. Он перегибает!
— Марчелло, обещаю, я не стану ревновать, так что обязательно скажи Далии, какая она красавица.
— Будет сделано! Ах, счастливый я человек — пить в компании таких красавиц!
Благодаря вмешательству Ирмы неловкость рассеялась, и все трое, смеясь, поднялись по лестнице башни.
— Марчелло, Ирма, я даже не знаю, как вас отблагодарить за всё, что вы сделали: и с моей помолвкой, и с новой торговой компанией, и вообще.
Когда все уселись за стол, Далия глубоко поклонилась. Хотя после разрыва помолвки с Тобиасом произошло очень многое, на самом деле времени прошло совсем немного. Ирма выслушивала её беды; Марчелло помог ей с переездом и даже записался поручителем для её торговой компании. Далия была обязана им обоим.
— Да брось, Далия, я ничего такого не сделала!
— Точно! К тебе в поручители люди чуть ли не наперегонки шли, меня благодарить не за что.
— Но я правда вам благодарна. Без вас я бы не справилась. Сегодня ешьте и пейте сколько захотите — не сдерживайтесь, хорошо?
— По мне так отлично.
— Вот от такого я не откажусь!
Далия налила Марчелло тёмного эля, а Ирме и себе — по светлому. Все трое подняли бокалы для первого тоста вечера, и Марчелло взял слово.
— За основание Торговой компании Розетти, за успех салона Ирмы и за благословенное завтра для нас троих. Ваше здоровье!
— Ваше здоровье! — подхватили Ирма и Далия.
После этого Марчелло осушил бокал одним глотком, а Ирма выпила половину своего. Оба любили выпить не меньше Далии. Охлаждённый эль приятно освежил горло; день выдался жарким.
— Ах, хорошая вещь… Что может быть лучше ледяного эля, а?
— И правда, — согласилась Ирма. — В такие моменты я особенно мечтаю о холодильнике побольше.
На лицах у обоих появилось одинаковое тоскливое выражение. Большие холодильники всё ещё были слишком дороги, и большинству простолюдинов о них оставалось только мечтать. Даже в средних моделях едва хватало места на скоропортящиеся продукты вроде мяса и рыбы. Найти свободный уголок, чтобы втиснуть туда несколько бутылок, удавалось не всегда. Обычно люди либо охлаждали напитки в воде, либо ставили их в ящик с ледяными кристаллами. Далия пока могла лишь надеяться, что когда-нибудь холодильники и ледяные кристаллы подешевеют. С этими мыслями она поднялась со стула.
— Ну что ж, пора есть!
Из кухни Далия принесла две магические плиты, две кастрюли и несколько больших тарелок.
— А, это, наверное, твои компактные магические плиты?
— Мы прямо за столом готовить будем?
— Угу, я подумала, что свежие жареные шпажки будут в самый раз. Овощи пожарим в одной кастрюле, а всё остальное — в другой. Есть соль, лимон, перец и майонез, так что приправляйте как хотите.
Долго раздумывая, что приготовить сегодня вечером, Далия остановилась на блюде, которое, как она знала, отлично подходило к элю, — шпажках во фритюре. Она подготовила нарезанные кубиками говядину и свинину, креветки, гребешки, кракена, мелкую рыбу, зелёный перец и грибы шиитаке, а также слегка припущенные маленькие луковицы, морковь и таро. С магическими плитами не нужно было беспокоиться о газовых баллонах и тому подобном, как в прежнем мире Далии. Но утилизация масла и уборка всё равно оставались хлопотным делом. Некоторые вещи не менялись.
— Держите бокалы подальше от кастрюли. Если в масло попадёт вода, оно начнёт брызгать, — предупредила Далия.
— Понял. Ну что, за готовку!
— Ирма, не клади слишком много сразу, иначе температура масла упадёт.
— Ах да, конечно. Это ведь не как жарить курицу, правда? Тут сразу съедаешь.
Ирма кивнула и опустила в масло нанизанные на шпажки креветки и гребешки. Мало какие звуки так пробуждали аппетит Далии, как шипение кипящего масла. Рядом с Ирмой Марчелло очень осторожно окунул в кастрюлю шпажку с зелёным перцем и сидел, крепко её удерживая.
— Марчелло, можешь отпустить.
— А тебе самой не становится немного не по себе, когда готовишь вот так?
— Пожалуй, не каждый день готовишь прямо за столом. Если есть маленькие дети, это слишком опасно, так что надо делать это либо только со взрослыми, либо очень внимательно следить за детьми… Ах, нужно добавить это в инструкцию.
— Ой, Далия, просто сделай пометку и забудь об этом. Шпажки ждать не должны, — быстро сказала Ирма, уже опуская в кастрюлю вторую шпажку.
— Сейчас.
Далия вытащила из кармана записную книжку, быстро сделала заметку, убрала её и снова переключилась на шпажки.
— Та-дам! — радостно воскликнула Ирма, когда её шпажка с креветкой приготовилась.
Она посыпала хрустяще поджаренную креветку солью и тут же с энтузиазмом откусила.
— Горячо…!
— Ирма, ты в порядке?!
— Нормально! Всё нормально, просто надо запить элем!
Правда ли с ней всё было в порядке? Далия немного волновалась, но Ирма пила с весёлой улыбкой, и Далия решила оставить её в покое. Рядом Марчелло принялся за овощи. Далия знала, что он предпочитает мясо и рыбу; возможно, он считал, что их не хватит на всех.
[[image:/storage/reader-images/2c9a9f0e2701e73bc46685ff0f5e3692695cee0c.jpg]]
— Мяса и рыбы ещё много, Марчелло, так что не думай, что тебе нужно сдерживаться.
— О, я и не сдерживаюсь, не переживай. Просто слежу, чтобы не пропустить ни одного кусочка.
Звучал он вполне серьёзно, и она не стала расспрашивать дальше. Когда Далия посмотрела на лежавшие на столе ингредиенты, то сама не сразу поняла, с чего начать. Ближе всего к ней были гребешки, поэтому она решила начать с них: поджарила их на шпажке и, когда они были готовы, слегка приправила солью. Для такого небольшого размера они оказались удивительно сочными. Следом она поджарила креветки до хрустящей корочки. Отличная закуска, подумала она.
Говядина тоже вышла очень вкусной, но больше всего Далию удивили маленькие луковицы. Она и представить не могла, что они будут такими сладкими. Ко второй шпажке она вообще не добавила никаких приправ, наслаждаясь естественным вкусом. Когда она ела таро, приправленное солью и перцем, ей вспомнился первый раз, когда они с Вольфом пошли выпить вместе. Картофель фри с солью и перцем, который она ела тогда, был немного вкуснее. Может быть, в следующий раз она не спеша обжарит кусочки картофеля.
— Далия… это опасно.
Услышав низкое бормотание Марчелло, Далия сразу подняла голову. В одной руке он держал тёмный эль, в другой — шпажку с жареными шиитаке, а лоб его был нахмурен.
— Ты не обжёгся?
— Нет, не в этом дело. Просто… откусываешь вот это, да? Потом нужен эль, потом хочется ещё кусочек, а от этого эль становится ещё вкуснее. И конца этому нет.
— Ешь сколько хочешь. Жарить ещё есть что, и у меня дюжина бутылок тёмного эля.
— Приятно знать. Только скажи, если я переборщу, ладно? В следующий раз отплачу тебе сладким красным вином.
Для двух людей, которые любили выпить, это действительно был выгодный обмен.
— Марчелло прав, знаешь, это опасно. Особенно вот здесь, — сказала Ирма, прижимая руку к животу.
Живот выглядел чуть круглее, чем когда она пришла, совсем чуть-чуть. Или нет? Нет, конечно, Далии это только показалось.
— Не думай об этом, Ирма. Есть хороший эль и свежие шпажки, которыми надо наслаждаться; не будем беспокоиться о таких пустяках.
— Да, ты права. Завтра я просто поработаю немного усерднее.
Несмотря на то что она сказала Ирме, Далия невольно стала чуть сильнее думать о собственной талии.
Когда ужин закончился, все трое перешли на диваны в гостиной, чтобы отдохнуть.
— Почти как в ресторане! Не знала, что эти шпажки могут быть такими вкусными, если есть их сразу после жарки.
— Я тоже. Правда, из-за них слишком много эля пьёшь — вот единственная беда.
— Рада, что вам понравилось. Вообще-то у меня есть две магические плиты для вас — в благодарность за то, что вы стали поручителями. Сможете попробовать приготовить такое дома. Я положила несколько рецептов; там есть что-то вроде сырного хот-пота, очень советую.
Далия решила подарить по магической плите каждому, кто стал поручителем её компании.
— Спасибо, Далия. Это будет чудесно, — радостно ответила Ирма. — Обязательно порекомендую их своим клиенткам.
— Буду очень благодарна. В конце концов, прибыль вернётся к поручителям, так что все выигрывают.
— Ага, не терпится посмотреть, где мы окажемся через два года, — добавил Марчелло.
Пока они болтали, Далия приготовила напитки после ужина. Решив не усложнять, она поставила на стол бутылку рома, содовую воду, сахарницу и миску с несколькими лаймами.
— Марчелло! — позвала Ирма. — Твой звёздный час!
— Ага, вижу лаймы.
Марчелло криво улыбнулся жене и ненадолго вышел вымыть руки.
— Давай, покажи нам свои мышцы!
— Угу, знаю. — Он взял лайм, немного разорвал его, а затем сжал весь плод, прямо с кожурой, между ладонями. Сок струйками и каплями потёк в подставленный стакан; его было едва ли меньше, чем получилось бы от специальной магической соковыжималки.
— Каждый раз поражаюсь, — сказала Далия.
— Да это ерунда. Большинство парней из Гильдии курьеров справятся с заклинанием усиления такого уровня.
Говоря это, он добавил в стакан ром и щедрую порцию сахара, а затем тщательно размешал палочкой. В идеале напиток следовало бы взболтать, но и размешивания было вполне достаточно. Марчелло уже готовил для них этот коктейль раньше. Далии он напоминал дайкири. В другой стакан он выжал лайм, добавил ром и содовую. Это сочетание нравилось ему самому.
— Ладно, второй тост. Теперь твоя очередь, Ирма.
— Моя? Ох, э-э, хорошо… Пусть мы будем усердно работать, а здоровье и удача нам благоволят. Ваше здоровье!
— Ваше здоровье!
После весёлого звона бокалов все сделали по глотку. Сладость сахара и терпкость лайма были идеально уравновешены, а следом пришло тёплое алкогольное послевкусие. Лучше запить всю эту жареную еду было просто нечем.
— Я всегда говорю, что для выпивки у нас отдельный желудок, — вздохнула Ирма.
— Но толстеет он точно так же.
— Марчелло! Немного такта тебе бы не повредило!
— Хе-хе, прости.
Далия невольно улыбнулась живому разговору супругов. Их счастливые отношения после свадьбы остались такими же, как и до неё. На них было тепло просто смотреть. Если бы я вышла за Тобиаса, смеялась бы я сейчас так же? Непрошеная мысль сделала напиток немного горьким.
— Просто скажу на всякий случай, Далия… если тебе снова захочется с кем-нибудь встречаться — хоть когда-нибудь, — дай мне знать. В Гильдии курьеров есть пара славных молодых ребят, с которыми я бы тебя познакомил.
Похоже, он прочитал её мысли. Она слабо улыбнулась.
— Спасибо за заботу, Марчелло. Я думала об этом, но, кажется, романы, брак и всё такое — не совсем для меня.
— Тогда, может, для начала стоит завести новых друзей-мужчин, — предложила Ирма.
— Вообще-то… одного я уже завела.
Далия не была уверена, стоит ли упоминать о нём, но после его недавних визитов в Гильдию торговцев и после того, как он стал её поручителем, слух о знакомстве Далии и Вольфа наверняка разойдётся. Она предпочитала, чтобы Ирма и Марчелло услышали об этом от неё.
— Вот это хорошие новости. Что он за человек?
— Он рыцарь. Из Ордена охотников на чудовищ.
— Ого. Рыцарь?
— Он приходил в Гильдию торговцев за снаряжением или что-то в этом роде?
— Нет, мы просто пару раз случайно столкнулись. Разговорились, оказалось, что у нас есть общие интересы, и мы подружились.
— Э-э… Далия, я уверена, у тебя правильные намерения, но…
С бокалом в руке Ирма слегка прищурила карие глаза. В них смешались подозрение и тревога.
— Я понимаю, как это выглядит. Я прекрасно знаю, что кто-то решит, будто он морочит голову мне или я — ему. Знаю, что пойдут слухи, и не все они будут добрыми. Но обещаю, мы друзья и ничего больше. Он даже вложился в мою компанию.
— Вложился? Не говори только, что он дворянин.
— Дворянин.
Далия поняла: чем больше она говорит, тем больше появляется поводов всё понять неправильно. Она на мгновение замолчала, пытаясь найти способ объяснить всё как следует.
— Что он за мужчина, Далия? Какой он?
— Ну, думаю, он… человек, который очень любит магические мечи.
Лучших слов, чтобы описать молодого рыцаря, Далия не нашла.
— Магические мечи, значит? А, они ведь не так уж отличаются от магических инструментов, наверное.
— Теперь понятно. Он из тех, кто клюнет как голодная рыба, если перед ним помахать редким мечом, да? Неудивительно, что вы сошлись; он прямо как ты.
Что это за сравнение такое? Далия не знала, как относиться к доводам подруги. И всё же в словах Ирмы был смысл. Если бы понадобилось поймать этого молодого рыцаря, редкий магический меч стал бы идеальной приманкой. У неё самой была точно такая же слабость к необычным магическим инструментам.
— Я бы с радостью выпил с любым твоим другом, но не знаю, как он к этому отнесётся, всё-таки дворянин и всё такое.
— Спрошу, когда в следующий раз его увижу.
Когда Далия проводила время с Вольфом, она не особенно ощущала его дворянское положение. И всё же даже она не могла быть уверена, как он отнесётся к знакомству с её друзьями, особенно если один из них — женщина.
— Ему, наверное, с тобой спокойно потому, что твой отец был бароном, — сказала Ирма. — Этикет и всё такое для тебя естественны, а мы в этом ничего толком не понимаем. Ты уверена, что не будет неловко?
— Думаю, всё будет в порядке. Скоро слухи всё равно разойдутся, так что я скажу вам, кто он. Он из Скальфаротто; младший сын графа.
— Скальфаротто…? Это те самые, что с водой?
— Да, те самые.
То, как Ирма сразу узнала это имя, напомнило Далии, насколько выдающимся был род Скальфаротто. Возможно, удивляться не стоило: именно эта семья контролировала поставки водных кристаллов для всей столицы.
— Далия, я правда думаю… Я не говорю, что не доверяю тебе или что-то такое, но…
— Я понимаю. Думаю, в таких обстоятельствах это совершенно нормальная реакция.
Ей хотелось заступиться за Вольфа, но она понимала чувства Ирмы и Марчелло. На их месте она бы тоже волновалась. В конце концов, Вольф был дворянином, а она — простолюдинкой. Что люди должны были подумать? Вполне естественно было решить, что он просто несерьёзно ею увлёкся, или что он её покровитель, любовник — или что-нибудь в этом роде. Однако Далия была готова столкнуться с такими заблуждениями — с того самого дня, когда решила стать другом Вольфа.
— Если возможно, я бы хотела встретиться с ним и поговорить, — сказала Ирма. — Один неверный шаг — и ты снова свяжешься с никчёмным мужчиной.
— Эй, полегче с ней, Ирма.
— Я о том, как ты терпела Тобиаса. Не надо было тебе через всё это проходить.
— Я просто была не той, кто ему нужен. Теперь я это понимаю.
Далия едва успела закончить фразу, как Ирма перебила её.
— Дело было не в этом! Ты не должна была менять себя ради него… Ты слушалась каждого его дурацкого требования! Всё это время ты страдала, а каждый раз, когда я спрашивала, говорила, что всё хорошо и мне не стоит переживать! Мы же друзья, Далия.
— Ирма, хватит, — сказал Марчелло, твёрдо похлопав жену по голове. Он мягко притянул её к себе, подался вперёд и сел между Далией и своей нахмурившейся женой. — Прости, Далия. Она немного перебрала.
— Всё в порядке. Простите меня, вас обоих.
— Тебе не за что извиняться.
— Нет, есть. Мне следовало раньше посмотреть правде в глаза; это уж точно. Вы ведь говорили мне то же самое: что я не должна сдерживаться из-за Тобиаса… что муж и жена должны уметь говорить друг другу, что думают.
— Ну да, кажется, говорил.
От этого было не уйти: именно она отказалась слушать советы друзей. Она так увязла в попытках соответствовать своему образу идеальной жены, что не замечала всего остального.
— Теперь я понимаю, что тогда была неправа. Поэтому с этого момента, как и прежде, я хочу, чтобы вы прямо говорили мне, если считаете, что я ошибаюсь. Обещаю, я тоже буду говорить, что думаю.
— Договорились. Правда, Ирма?
Ирма, прижавшись к его плечу, взяла себя в руки. Глаза у неё чуть покраснели.
— Конечно, но я сдерживаться не буду, слышишь? Никаких смягчений.
— Да. Именно этого я и хочу, Ирма.
— По-моему, за это надо ещё раз выпить.
С тем немногим, что оставалось в бокалах, трое друзей подняли третий тост за вечер. После этого Марчелло встал и начал выжимать оставшиеся лаймы.
— Прости, что снова поднимаю эту тему, но ты не против, если мы ещё немного поговорим о твоём друге? — спросил он.
— Ничуть.
— Ты… сказала, он охотник на чудовищ, да?
— Да. Хотя, когда с ним разговариваешь, по нему этого не скажешь. Он вполне обычный.
— Да-да, я не это имел в виду. Просто это довольно опасная работа, понимаешь?
Сказав это, Марчелло замолчал. Охотники на чудовищ на каждом задании рисковали жизнью — должно быть, именно это он хотел сказать, но не произнёс вслух.
— Его зовут Вольфред. Он из Алых доспехов.
Хотя Далия нарочно добавила в голос весёлую ноту, говоря это, она почувствовала лёгкий укол в груди. Возможно, образ Вольфа всё ещё переплетался у неё с образом отца.
— Он занимается этим уже много лет, и, по его словам, серьёзных ранений у него никогда не было.
— Вот как? Значит, крепкий парень.
— Да, уверена, что так и есть.
Далия никогда не видела, как Вольф сражается собственными глазами. Однако он вряд ли смог бы годами стоять на передовой Ордена охотников на чудовищ, не будучи грозным воином. Ей оставалось верить в его силу.
— Ох, чуть не забыла. Ирма, попробуешь для меня вот это? Я хотела бы узнать твоё мнение.
Далия взяла с полки небольшой свёрток и принесла его Ирме, которая всё это время сидела и молча пила.
— Что это?
— Дозатор для вспененного мыла. Он превращает жидкое мыло в пену.
С тех пор как Далия создала первые прототипы, она ещё улучшила дозатор: на помпу теперь было легче нажимать, а механизм стал проще. В свёртке, который она дала Ирме, лежали две штуки. Ещё около десяти было в мастерской; когда-нибудь в ближайшее время она отнесёт несколько образцов в Гильдию торговцев.
— О, звучит интересно. С шампунем должно быть удобнее. Сразу начну пользоваться; одну поставлю у умывальника.
— Скажи, если пользоваться будет хоть в чём-то неудобно.
— Конечно. Можно я, как обычно, просто запишу заметки?
— Да, это будет здорово.
Ирма испытывала прототипы Далии ещё со студенческих времён. Когда Далия разрабатывала водонепроницаемую ткань, Ирма давала ей много откровенных отзывов: «Этот тип плохо пахнет, когда намокает», «Цвет отталкивающий», «Слишком склизко. Липнет к рукам, неприятно». Она очень помогла. Далия платила ей за труды магическими инструментами, кристаллами и тому подобным — тем, что Ирма в тот момент хотела. Возможно, она попросит её протестировать и новый холодильник.
— Удобная штука для утреннего умывания, — заметил Марчелло.
— Верно, — согласилась Ирма. — Ты по утрам всегда полусонный, так что нормально не умываешься.
— Я по утрам тоже довольно сонная…
У Далии была дурная привычка увлекаться работой и засиживаться до поздней ночи. На следующий день ей всегда приходилось нелегко.
— Вы оба слишком часто поздно ложитесь и слишком много пьёте. Для начала вам стоит пить поменьше!
Даже выслушивая наставление жены, Марчелло взял свежий лайм и выжал его в свой стакан. Следом он добавил щедрую порцию рома и добродушно ухмыльнулся.
— Напомни мне об этом завтра, а? Сегодня уже безнадёжно.
В королевском Ордене охотников на чудовищ была особая немногочисленная группа людей, которых называли «чародеями». Это были воины такой устрашающей силы, что даже чудовища знали: их следует бояться, — так, по крайней мере, часто шутили прочие рыцари и солдаты за кружкой эля. Самым знаменитым из них был «Чародей Пепла». Так называли Грато Бартолоне, капитана Ордена охотников. Вооружённый Пепельной Дланью, магическим мечом, который поколениями передавался в семье Бартолоне, этот внушительный мужчина с красными глазами и тёмно-серыми волосами с лёгкостью сражал даже исполинских чудовищ. После Грато следующим по славе воином ордена был «Чародей Воды», вице-капитан Гризвальд Ланца. Синеокий и синеволосый, сложенный как медведь, Гризвальд сражался копьём и водной магией. Он был прославленным рыцарем-магом. Вид того, как он доблестно бился с полчищами чудовищ копьём и магией, неизменно воодушевлял.
За третье место всегда шла борьба, и за долгие годы оно не раз переходило из рук в руки. Иногда тройка лучших превращалась в четвёрку или пятёрку. В последние годы после капитана и вице-капитана чаще всего называли имя одного из Алых доспехов — Вольфреда Скальфаротто. Однако этот молодой рыцарь не был чародеем. Он заслужил более необычное прозвище — «Чёрный жнец». У него не было никаких магических способностей, кроме заклинаний для усиления тела. Он не владел магическим оружием, доставшимся от предков. Он просто надевал те кроваво-красные доспехи и со стандартным мечом в руке первым врывался в бой, делая всё, что требовалось, чтобы отвлечь внимание врага от товарищей. Убивать, бежать, прыгать, уклоняться, наносить удар, активировать усиливающую магию — все эти движения давались ему так же естественно, как дыхание. В первый год службы он попросил принять его в Алые доспехи. Через полгода его желание исполнилось.
«Парень, должно быть, смерти ищет», — шептались у него за спиной.
На втором и третьем году все считали его поведение безрассудным и глупым.
«Долго он не протянет», — говорили они.
Но и на следующий год, и через год после этого Вольф всё ещё был жив. Более того, он даже не получил ни одной серьёзной раны. Теперь он стал опаснее прежнего: научился поражать слабые места чудовищ с точнейшей меткостью и утвердился как одна из опор авангарда Ордена охотников.
Один за другим окружающие начали менять тон. Он не безрассуден, он необычайно талантлив, говорили они; его золотые глаза видят сам призрак смерти. Вольфа с его вороньими волосами вскоре прозвали «Чёрным жнецом». Конечно, с точки зрения чудовищ, которых он поражал, прозвище было вполне подходящим. Однако, по словам женщин-рыцарей, солдаток и служанок королевского замка, нелестное прозвище «жнец» лишь отражало чувство неполноценности других мужчин.
Высокий и стройный, с волосами чёрными и блестящими, как полированный обсидиан, и лицом, чей образ мог бы украсить стены храма, он, несомненно, больше походил на падшего ангела, чем на жнеца. Его глаза сияли ярче новенькой монеты; многие женщины, встретившиеся с этим золотым взглядом, говорили, что у них чуть не остановилось сердце. Хотя он привлекал взгляды повсюду, он игнорировал все любовные письма, отвергал любые попытки соблазнения и отказывался от всех приглашений на брачные смотрины, какими бы выгодными ни были партии. Насколько было известно широкой публике, единственная романтическая связь Вольфа была с некой вдовствующей герцогиней, но никто не мог сказать, насколько этот слух правдив. Эта неопределённость лишь сильнее разжигала сплетни.
— Что это у тебя такое, Вольф?
— Это? Носки с пальцами.
В тот момент молодой человек, известный как «Чёрный жнец» и «падший ангел», находился глубоко в лесу посреди болотистых земель. Рыцари остановились на привал, и он воспользовался случаем, чтобы сменить носки. Последние пять километров они шли по пёстрому чередованию болот и густого леса. Их сапоги, сделанные из водонепроницаемой ткани и кожи, были прочными и надёжно защищали от воды. К сожалению, обратной стороной была плохая воздухопроницаемость. Поэтому многие рыцари на последней остановке перед полем боя находили время сменить носки и стельки.
— Носки с пальцами? Они похожи на какую-то шкурку, сброшенную чудовищем.
— Не смотри на меня так, Дорино…
Дорино Барти, рыцарь из того же ордена и друг Вольфа, с сомнением разглядывал носки в руке Вольфа.
Вольф с чуть смущённой улыбкой начал объяснять:
— Смотри, они как обычные носки, только все пальцы отдельно. А это стельки, которые помогают держать ноги сухими. Я рассказал одной своей подруге, какие у нас здесь неприятности из-за сырости, и она дала мне всё это. Я испытываю их для неё.
— Стельки, допустим, выглядят нормально, но от этих носков мне не по себе. И надевать их, похоже, та ещё морока.
— Меня они тоже удивили, когда я впервые их увидел, и да, надевать их немного дольше, но пока они хорошо справляются. Я прошёл в них весь путь сюда, а ноги и сапоги всё ещё сухие.
Он наклонился и коснулся стопы, на которой ещё не сменил носок. Она была нисколько не влажной. Обычно к этому времени пальцы уже слипались бы от пота. Такого удобства его ноги почти не знали.
— Да ладно тебе. У меня уже так вспотели, будто там болото.
— Может, попробуешь эти?
— Ну… если они сработают, это будет дар богов, даже если выглядят как шкурки чудовищ. Ладно, дай пару. Потом заплачу.
— Не нужно. Я всё равно буду писать о них отчёт для своей подруги, так что просто расскажи потом, как они себя покажут.
— Хорошо. Слушай, а тут есть какой-нибудь приём, чтобы их надеть? — спросил Дорино, попробовав и не сумев натянуть носок одним движением.
Вольф пришёл ему на помощь и объяснил, что пальцы надо продевать по одному.
— Ого! Пальцы больше не липнут друг к другу. Так приятно и прохладно. Кажется, я даже потеть перестал.
— Рад, что они тебе так подошли. Моя подруга даже думает, что эти носки и стельки могут помочь предотвратить грибок стопы.
— Что ты сказал?!
Один из старших рыцарей, до этого момента молча точивший меч, внезапно вмешался в разговор.
— Вольф, расскажи подробнее! Они правда предотвратят грибок стопы?
— Д-да. Во всяком случае, думаю, что да. Я не могу гарантировать, но, наверное, помогут, — поспешно ответил Вольф. Старший рыцарь смотрел на Вольфа с пылом, с каким бросаются в ожесточённую битву. — Насчёт самого грибка я точно не знаю, но эти носки и стельки сделаны так, чтобы держать ноги сухими, так что ногам точно должно стать удобнее.
— Понятно… Скажи, где ты их купил?
— Вообще-то это только прототип…
— Прототип? То есть купить их нельзя?!
Голос мужчины становился всё громче, и на них начали оглядываться.
— У меня много запасных. Хотите попробовать?
— Да! Непременно да!
Вольф опешил, когда мужчина вдруг крепко сцепил руки. Этот старший рыцарь, должно быть, по-настоящему ненавидел вспотевшие ноги. Возможно, это мешало ему в бою. Надёжная опора особенно важна для рыцарей, которые сражаются тяжёлым оружием вроде двуручных мечей, как этот мужчина. Почва здесь, в болотистых землях, была достаточно коварной и без того, чтобы потные ноги в сапогах усугубляли дело. Рассудив так, Вольф передал ему пару носков с пальцами и стельки.
— Пожалуйста, потом расскажите мне, что о них думаете.
— Да благословят тебя боги! Непременно! Я отчитаюсь перед тобой со всем усердием.
Оставив Вольфа размышлять о смысле этого обещания, рыцарь сел и торжественно начал натягивать новые носки.
— Теперь мне тоже любопытно, — послышался знакомый голос у них за спиной. — Я тоже куплю пару.
Вольф уже собирался вскочить на ноги, но твёрдая рука на плече быстро прижала его обратно. Рука принадлежала капитану Грато. Должно быть, он тихо подошёл, пока Вольф смотрел на другого рыцаря. Рядом с Грато стоял ещё один рыцарь примерно того же возраста.
Вольф невольно заметил стальной блеск в глазах этого мужчины.
— Если они помогают от грибка стопы, я с радостью их попробую.
— Я тоже. Заплачу полную цену.
— О нет, господин. Это всего лишь прототипы, и я не могу гарантировать, что они действительно помогут от грибка стопы. Сам я им никогда не страдал. Это правда настолько серьёзно?
— Зуд может опасно отвлекать. А в более тяжёлых случаях даже влияет на устойчивость.
— Понятно. Значит, не так уж отличается от потницы.
Объяснение звучало разумно. Носки и стельки, скорее всего, должны были облегчить эти отвлекающие симптомы. Вольф был не в том положении, чтобы отказывать своему командиру, поэтому покорно передал ему пару носков и пару стелек.
— Знаешь, Вольф… это ещё не всё. Если возвращаешься домой с грибком стопы, жена и дети начинают относиться к тебе иначе. Они буквально разбегаются в стороны.
— Разве его нельзя исцелить в храме?
— Можно, но через какое-то время он снова возвращается. А когда возвращается, лечить его ещё труднее, — мрачно сказал старший рыцарь рядом с Грато, пока Вольф передавал и ему пару носков и стелек.
— Я и не знал, что это такая серьёзная проблема.
— Ах, Вольфред! Ты можешь так говорить сейчас, с твоей молодой, свежей кожей! — воскликнул капитан. — Вот дождёшься тридцати пяти — тогда он и придёт за тобой!
— Не может быть, капитан! Мы, молодые, потеем сильнее; я думал, причина в этом!
— Нет, нет. С возрастом кожа восстанавливается всё медленнее, и заживать ей нужно всё больше времени. Поверь мне, парень, нам приходится хуже!
Всё, что понял Вольф, — атмосфера в лагере внезапно стала весьма напряжённой. Не умея по-настоящему посочувствовать ни одной из сторон, он лишь растерянно улыбался и смотрел на происходящее. Он бросил взгляд на Дорино и увидел, что тот успел быстро сбежать. Вольф видел его чуть поодаль: Дорино делал вид, что не понимает, что происходит, явно стараясь не привлекать к другу ещё больше внимания. Вольф поклялся, что в следующий раз, когда они будут пить вместе, поблагодарит Дорино за тактичность полной до краёв кружкой крепкого напитка.
— Вольф.
Молодой рыцарь услышал своё имя и обернулся: к нему приближался ещё один его друг. Его звали Рандольф Гудвин. Он был сыном дворянина, известного как «граф Пограничья». У него были рыжевато-медные волосы, и он был примерно ровесником Вольфа. Возможно, в отличие от Дорино, он собирался уладить разгоревшийся спор.
Когда он оказался совсем рядом с Вольфом, то наклонился и с серьёзным выражением лица прошептал:
— Если у тебя ещё остались, можно мне тоже пару этих носков?
Вольф молча передал ему их вместе с парой стелек.
[[image:/storage/reader-images/f69e49159eee9976c49991e4106d763d53c49b52.jpg]]
До полудня было ещё далеко, а жара уже стала неприятной. К тому времени, как Далия добралась до Гильдии торговцев, она уже немного вымоталась, пробираясь под яростным солнцем. Она пришла, чтобы вручить Габриэлле и Ивано подарочные компактные магические плиты. Марчелло обещал доставить одну Меццене Грив, своему коллеге из Гильдии курьеров, поэтому Далия просто написала к ней поздравительную карточку и оставила её у Марчелло.
— Доброе утро, Далия. Принести тебе холодного чая?
— Да, пожалуйста. Было бы чудесно.
Сидя за своим столом, Габриэлла изящно отпивала холодный чай из чашки. Сегодня на ней было платье глубокого небесно-голубого оттенка с белым воротником. Образ выглядел по-летнему прохладным. По комнате мягко струился слабый свежий ветерок; похоже, жара заставила Габриэллу включить охлаждающий вентилятор. С облегчением укрывшись от изматывающего солнечного света, Далия села на диван.
— Я хотела ещё раз поблагодарить вас за то, что вы стали одним из моих поручителей. Это подарок в знак моей признательности. Конечно, если они вам не пригодятся, можете отдать их кому-нибудь.
Далия положила на чисто-белую поверхность стола две маленькие печки, завёрнутые в алую ткань. В свёрток она вложила рецепты и список мер предосторожности, чтобы пользоваться ими без труда смог почти кто угодно.
— Спасибо, Далия. Это очень мило с твоей стороны. Возможно, когда придут холода, я буду подогревать у себя в комнате вино.
— Разве слуги не делают для вас такие вещи?
— Мне всегда было не совсем удобно просить слуг заходить ко мне в комнату ночью. Наверное, потому, что я не родилась дворянкой. Не очень хотелось бы, чтобы они видели меня в ночной одежде, да ещё и без макияжа.
— Когда вы так говорите, кажется, я понимаю.
Далия чувствовала, что и сама в такой ситуации стала бы смущаться. Вечера лучше всего проводить спокойно — одной или с семьёй.
— Я сделала новый продукт — вот этот флакон для вспененного мыла. Буду рада, если вы его попробуете. Он выдаёт жидкое мыло в виде пены.
— О, как интересно.
— Когда я устраню последние недочёты, думаю зарегистрировать его в гильдии. Не как магический инструмент, а как малое изделие.
— Он не магический? Я была уверена, что внутри должен быть воздушный кристалл.
Габриэлла посмотрела на две бутылочки, которые Далия вынула, затем взяла пустую, сняла крышку и с любопытством заглянула внутрь.
— При создании деталей я использовала магию, но в остальном он полностью механический. Никакого зачарования в нём нет. Я хотела бы заказать их изготовление в мастерской, которая специализируется на малых изделиях. Если бы вы могли свести меня с такой мастерской, я была бы очень благодарна.
— Разумеется. Мы свяжемся со всеми, с кем сможем, а ты закажешь у той, которая подойдёт тебе лучше всего.
— Не знаете ли вы случайно мастерских, зарегистрированных в гильдии, которые делают бутылочки с ручной помпой для дозирования жидкостей, вроде этих?
Если бы Далия делала их все сама, она понимала, что такие флаконы отняли бы у неё много времени, а добиться одинакового качества было бы трудно. Куда лучше было бы передать производство опытному профессионалу.
— Кажется, таких две, хотя обе совсем небольшие.
— Если они согласятся, я хотела бы заключить с ними договор о совместной разработке.
— Но, Далия, вся твоя прибыль уменьшится вдвое. Ты ведь это понимаешь?
— Да, понимаю. Я разработала базовый механизм, но думаю, что специализированный ремесленник, вероятно, сможет кое-что улучшить, поэтому хочу посоветоваться с ними и посмотреть, что можно сделать. Кроме того, если похожий продукт уже производится, я хотела бы поговорить с изготовителем и, если получится, убедить его работать вместе со мной. Отец учил этому меня и господина Орландо на случай, если мы когда-нибудь окажемся в таком положении. Он говорил, что объединив усилия, можно получить лучший конечный продукт и заодно пресечь возможные споры в зародыше.
— Вижу, ты всё обдумала.
Габриэлла налила стакан холодного чая и протянула Далии. Та благодарно приняла его и поднесла к губам. Чай был прохладным и успокаивающим.
— По сути, ты хочешь избежать всего, что могло бы помешать уже существующим источникам дохода.
— Да, и это тоже. Мне пришлось бы туго, если бы я вложила в этот продукт слишком много, а он вдруг перестал продаваться. И всё же было бы полезно обзавестись опытными знакомыми, у которых можно просить совета. Всегда интересно учиться у тех, кто смотрит с другой стороны.
Габриэлла сдержала вздох. Она невольно подумала, что именно Карло научил дочь так сотрудничать, чтобы она никогда не вызывала гнев других мастеров магических инструментов и не становилась слишком заметной. В этом был смысл. Когда прибыль начнёт поступать, у того, с кем Далия решит сотрудничать, не будет причин подрывать её положение. Скорее наоборот, он станет союзником, готовым поддержать её. В обычных обстоятельствах Габриэлла посоветовала бы ей в первую очередь думать о прибыли, но Далия выглядела так довольной своим планом. По крайней мере пока, решила она, лучше оставить всё так, как задумал Карло.
Как раз когда разговор затих, в дверь постучали. Когда Габриэлла разрешила войти, в кабинет вошёл служащий.
— Прошу простить за вторжение. Председатель Иринео Орландо из «Орландо и Ко.» просит о встрече с председателем Розетти.
— Полагаю, он пришёл извиняться, Далия. Ты готова с ним встретиться?
— Иринео не за что передо мной извиняться… но на самом деле я хотела бы с ним поговорить. Я его приму.
— Ослабь звуконепроницаемость в переговорной на втором этаже, хорошо? — попросила Габриэлла служащего. — Потом проводи туда Иринео и подай ему чай.
— Слушаюсь, мадам.
Когда они с Далией снова остались одни, Габриэлла наполнила свою чашку чаем.
— Прости, Далия, но я не могу не волноваться за тебя. Позволишь мне пойти с тобой? И заранее прости, если в какой-то момент я вмешаюсь.
— Я буду вам очень признательна. Спасибо.
Поклонившись в благодарность, Далия допила холодный чай и поднялась на ноги.
— Я глубоко сожалею о недавнем поведении моего младшего брата и моей матери. От имени семьи Орландо позвольте принести вам самые искренние извинения.
Далия ошеломлённо смотрела на мужчину, который глубоко кланялся ей по другую сторону стола в переговорной.
— Пожалуйста, Иринео, поднимите голову!
Ей казалось, что в последнее время люди беспрестанно ей кланяются. Привыкнуть к этому она никак не могла.
— Вам не за что извиняться, Иринео. Между мной и Тобиасом всё уже улажено.
— Благодарю вас. Я весьма признателен за ваши добрые слова.
— Эм, Иринео… как вы думаете, мы могли бы говорить, как раньше?
Далия часто говорила с Иринео, когда закупала материалы и посещала «Орландо и Ко.». Они были в довольно дружеских отношениях, и теперь, когда к ней вдруг обращались с таким почтением, это казалось неправильным. Проще говоря, было ужасно неудобно.
— Вы очень добры. Прежде всего, я хотел бы, чтобы вы приняли это.
Иринео снова поклонился и положил на стол свёрток, завёрнутый в синюю ткань.
— Внутри двенадцать золотых.
— Я уже получила компенсацию.
— Это от лица всей семьи. Я слышал, что мой глупый брат дошёл до того, что потребовал у вас вернуть браслет помолвки. Считайте это возмещением за тот случай. Хотя нет. Если говорить откровенно, я хотел бы, чтобы вы приняли это как официальное доказательство извинений моей компании перед вами. Боюсь, мои мотивы полностью корыстны.
— На твоём месте я бы позволила ему это, Далия. Иначе счёт не будет закрыт. Впрочем, если ты хочешь оставить «Орландо и Ко.» в невыгодном положении, я не стану тебя останавливать.
— Понятно… В таком случае я с благодарностью приму.
В последнее время она совсем не думала ни о Тобиасе, ни об истории с браслетом помолвки. Не то чтобы ситуация её полностью радовала, но предложение Иринео она приняла.
— Я понимаю, что не в том положении, чтобы торговаться, но у меня есть к вам несколько просьб. Конечно, я не стану винить вас, если вы отвергнете их все.
Иринео сложил руки на столе. Его тёмные миндалевидные глаза, так похожие на глаза отца, смотрели прямо на Далию, пока он говорил.
— Во-первых, я хотел бы попросить вас воздержаться от судебных действий против Тобиаса в связи с регистрацией вашей компактной магической плиты. Во-вторых, чтобы вы дали нам разрешение распространить сведения о том, что ваш разрыв с Тобиасом был мирным. В-третьих, чтобы вы прекратили любое давление на «Орландо и Ко.» со стороны семьи Скальфаротто. И, в-четвёртых, чтобы вы продолжили вести дела с моей компанией. Это всё.
На данный момент Далия не собиралась подавать иск против Тобиаса, и хотя назвать их разрыв мирным было едва ли точно, она понимала, что распространение такой версии событий может оказаться выгодным и для неё. Давления со стороны Скальфаротто, о котором говорил Иринео, вообще не существовало, и она была уверена, что Вольф ничем подобным заниматься не станет. Последняя просьба тоже не представляла для Далии особой проблемы, если речь шла исключительно о деловых отношениях между их компаниями. Она молчала, пока Иринео продолжал.
— Взамен я могу сделать вам четыре предложения. Первое — выплату ещё двадцати золотых. Второе — в течение следующих трёх лет ваши заказы будут получать высший приоритет при поступлении наших поставок, так что редкие материалы станут для вас доступнее. Третье — в течение этих трёх лет мы будем продавать вам товары по себестоимости, без нашей прибыли. Четвёртое… мы будем в вашем распоряжении, если вы захотите проконсультироваться по любым вопросам, связанным с делами. Впрочем, поскольку гильдмейстер является поручителем вашей компании, я понимаю, что это четвёртое предложение не слишком содержательно.
Пока Далия погрузилась в размышления, первой заговорила Габриэлла.
— Насчёт слуха о мирном расставании — я хотела бы точно услышать, какую именно информацию вы намерены распространять.
— Разрыв произошёл по взаимному согласию обеих сторон. Госпожа Далия находится в дружеских отношениях с младшим сыном лорда Скальфаротто. Она пожелала избежать брака, чтобы продолжать карьеру мастерицы магических инструментов. Примерно так это будет звучать.
— Вы подаёте это так, будто ваш младший брат к этому не приложил руки.
— Я это понимаю. Я балансирую на тонкой грани, чтобы защитить карьеру Тобиаса как мастера магических инструментов. Однако это положит конец глупым разговорам о том, что госпожу Далию бросил Тобиас, а упоминание имени Скальфаротто даст ей определённую защиту. Если вы пожелаете, госпожа Далия, я даже добьюсь, чтобы Тобиас и его новая невеста покинули город. Даю вам слово как председатель, — твёрдо сказал Иринео, всё так же аккуратно держа сложенные руки на столе.
— Довольно приемлемые условия, я бы сказала. Но что думаешь ты, Далия?
— Деньги не нужны, а вопрос с регистрацией печки уже улажен. Я не против, если будет сказано, что мы с Тобиасом расстались по-хорошему, но, пожалуйста, не упоминайте имя Скальфаротто. Просто скажите, что я хотела поставить карьеру на первое место. Могу вас заверить, что со стороны Скальфаротто нет ни давления, ни чего-либо подобного. Я также хотела бы сохранить наши деловые отношения. И хотя я, конечно, не хочу больше иметь никаких дел с Тобиасом, я не прошу вас отправлять его прочь.
На самом деле Далия предпочла бы больше не иметь никаких отношений с «Орландо и Ко.», но у них было то, что ей было нужно: доступ к одному материалу, которого не было ни у одного другого её торгового контакта. По этой причине Далия решила согласиться с как можно большим числом просьб Иринео и условий будущей торговли. Она сложила руки на коленях и посмотрела мужчине прямо в глаза.
— У меня тоже есть просьба.
— Разумеется, скажите. Если это в моих силах, я буду рад её выполнить.
— Я хотела бы, чтобы вы достали для меня стекло фей.
— Стекло фей? Понимаю. В каком количестве?
— В идеале четыре штуки. Даже одной будет достаточно, если вы сможете доставить её быстро. Я заплачу вот этим, — сказала она, возвращая Иринео свёрток с золотыми монетами, который он раньше ей передал. — Если этого хватит, прошу, возьмите всю сумму. Если нет, я доплачу.
Стекло фей было нужно, чтобы сделать Вольфу ещё одну пару очков. Далия хотела получить его как можно скорее и в таком количестве, чтобы быстро сделать замену, если он вдруг сломает очки.
— Четыре куска стекла фей… Хорошо. Я разошлю запросы всем нашим поставщикам и добуду его, как только мы что-нибудь найдём. Вас устроит, если документы и переписка будут идти через гильдию?
— Да. Так будет лучше всего.
Нахмурившись, мужчина потёр подбородок правой рукой. — Стекло фей, значит… Хм. Понимаю. Вот какой путь вы выбрали.
— Какой путь?
— О, просто я слышал, что это особенно трудный в обработке материал. Я удивился.
Похоже, больше он не собирался ничего говорить на эту тему. После этого они потратили некоторое время на уточнение деталей соглашения. Габриэлла быстро составила необходимые документы. И как раз когда встреча, казалось, подходила к концу, Иринео заговорил.
— Прошу прощения, Габриэлла, но могу ли я немного поговорить с госпожой Далией наедине?
Глаза Далии расширились от неожиданной просьбы. Габриэлла одарила его очаровательной улыбкой.
— Ах, Иринео, только не говорите, что собираетесь за ней ухаживать.
— Ничего подобного.
— Тебя это устроит, Далия?
Далия на мгновение замялась, прежде чем ответить, но она была благодарна ему за согласие искать стекло фей и потому решила принять.
— Да, хорошо.
Когда Габриэлла вышла из комнаты, выражение лица Иринео несколько смягчилось.
— Я не был уверен, стоит ли отдавать вам это. — Он развязал белую ткань и вынул серебряную коробку с магической печатью. — Я собирался подарить это на свадьбу, но о ней можно забыть. Считайте это просто материалом для вашей работы и извинением за все неприятности, которые мы вам доставили.
— Материалом?
— Посмотрите. Хотя должен честно сказать: я не уверен, что это настоящее.
Далия подняла крышку и увидела нечто похожее на тонкий чисто-белый стержень. Мгновение спустя она почувствовала, как из коробки выплеснулась мощная волна магической энергии.
— Он довольно небольшой, но мне сказали, что это рог кобылицы-единорога. Говорят, к его свойствам относятся выведение ядов, очищение воды и облегчение боли.
Рога кобылиц-единорогов встречались куда реже, чем рога жеребцов, и поэтому стоили значительно дороже. Далия не понимала. Их переговоры, по идее, уже завершились. Теперь они должны были быть друг для друга не более чем деловыми партнёрами. Зачем ему дарить ей такой редкий и дорогой предмет? Если бы он достал его раньше, наверняка мог бы использовать как ценную разменную карту. Почему он ждал?
— Я… не понимаю. Почему вы отдаёте это мне?
— Возможно, вы не помните. Вскоре после того, как вы с Тобиасом обручились, я срочно заказал у вас водонепроницаемую ткань. Тогда я спросил, что вы хотели бы получить в свадебный подарок, и вы сказали: «материал, который помогает от затёкших плеч».
— Теперь, когда вы сказали…
Это было чуть больше года назад. Карло, Тобиас и Далия все вместе отчаянно трудились, чтобы выполнить большой заказ. Это была срочная просьба Иринео, и никто из них не был готов к тому, каким огромным окажется объём работы. Два полных дня они почти без остановки работали и всё это время ворчали между собой.
— «Если постараться, вы справитесь…» Легко ему говорить! Это же нелепое количество!
— Я заканчиваю их одну за другой, а куча всё не уменьшается…
— Он ещё заплатит сверху за это, вот увидите.
Глубокой ночью, когда последний лист наконец был готов, Иринео приехал с горой угощений и бесконечно извинялся. Вчетвером они поднялись на второй этаж, чтобы есть, пить и как следует на него жаловаться.
— Что бы вы хотели получить на свадьбу? — спросил он её.
Полураздражённо, полушутя она ответила: «Материал, который лечит затёкшие плечи!»
— Я начну искать.
Вид у него был ужасно виноватый. Рядом с ней Тобиас улыбался, сохраняя хорошее настроение, несмотря на поздний час.
— Заодно найди что-нибудь, от чего я помолодею! — вклинился её отец.
Иринео сделал вид, что не услышал. Да, она помнила тот день, когда они все четверо смеялись вместе. Даже сейчас это было счастливое воспоминание. Она не оглядывалась на него с горечью или печалью.
— Вскоре после этого Карло пришёл ко мне. «Для облегчения боли, — сказал он, — тебе нужен рог кобылицы-единорога». Я пообещал ему, что найду его. Это заняло куда больше времени, чем я ожидал, но… прошу, примите его и позвольте мне сдержать обещание, данное вашему отцу. Используйте его как сочтёте нужным. Можете даже продать, если захотите.
— Вы…
Она едва не спросила, не был ли и Иринео чем-то обязан её отцу, но остановила себя. Даже если это было правдой, ей казалось, что это не совсем её дело.
— Большое спасибо, Иринео. Я приму его с благодарностью.
— Прошу, примите. Жаль, что я не могу называть вас своей сестрой. Впрочем, думаю, так для вас намного лучше.
Иринео слабо улыбнулся. С этим мягким выражением лица он был вылитым своим отцом. На мгновение Далии почти показалось, что она говорит не со старшим сыном, а именно с ним.
— Это последний раз, когда я называю вас «госпожой Далией». Отныне наши отношения будут исключительно деловыми. Разве не так, председатель Розетти?
— Именно, Иринео… то есть председатель Орландо.
Иринео глубоко поклонился, и Далия ответила тем же. Затем, не сказав больше ни слова, они вышли из переговорной.
— Ты в порядке, Далия? — спросила Габриэлла.
— Я так плохо выгляжу?
— Я бы сказала, на три десятых измученной, на четыре десятых растерянной, а оставшиеся три десятых, кажется, пытаются держаться храбро. Думаю, тебе нужно пережить ещё несколько битв.
Далия невольно улыбнулась. Элегантная женщина, вероятно, была совершенно права.
— Можно я займу ещё немного твоего времени? Есть кое-что, что я хотела бы с тобой уточнить.
Далия согласилась и последовала за Габриэллой обратно в её кабинет. Едва она села, как ей подали ещё одну чашку чая — на этот раз горячего.
— Я удивилась, что ты согласилась на предложения Иринео. Я думала, ты больше не хочешь иметь никаких дел с «Орландо и Ко.».
— Это из-за материала, который мне нужен, — стекла фей. Насколько я знаю, «Орландо и Ко.» — единственная торговая компания, которая с ним работает. По крайней мере, я нигде больше его не видела. Возможно, у крупных торговых компаний со связями среди дворян он есть, но у меня пока нет таких контактов, а мне хотелось бы получить хотя бы один кусок как можно скорее.
Она осознала, что желание получить стекло фей, возможно, несколько затуманило её рассудок. Пока она молчала, обдумывая свои действия, заговорила Габриэлла.
— Так вот в чём дело. Знаешь, на твоём месте я бы взяла деньги, запретила ему распространять любые слухи и велела бы выслать Тобиаса из города до конца недели. Но нет, ты очень великодушно приняла его условия. Я бы сказала, ты оказала ему щедрую услугу. Мне показалось, что так будет интереснее, поэтому я тебя не остановила.
— Интереснее?
— Ну, следующие три года ты сможешь заказывать сколько угодно редких и необычных материалов. У тебя будет приоритет и скидка. Иринео не указал никаких количеств, так что, полагаю, он хорошо к этому готов.
— Ох!
В своём желании попросить стекло фей она даже не подумала об этом. Далия поняла, что ей иногда придётся выключать мозг мастерицы инструментов и начинать думать как председатель торговой компании.
— Полагаю, вреда от того слуха не будет, но мне интересно, какой слух приживётся первым — его или тот, что пустят мои люди из гильдии.
— Габриэлла…
— Это не ради твоей пользы. Когда с одним из наших членов плохо обошлись, вполне естественно, что мы позаботимся о том, чтобы правда стала известна. Пострадает от этого Тобиас, а не Иринео, и винить он сможет только себя.
Далии пришлось признать: не ей было говорить другим членам гильдии, что им можно и нельзя рассказывать об этом деле.
— Следующие три года «Орландо и Ко.» будут у тебя на побегушках. Выжми из этого всё, что можно.
— Габриэлла, будьте серьёзнее, — с кривой улыбкой ответила Далия.
Габриэлла лишь подарила ей озорную, кошачью улыбку.
— Разрыв совсем вылетел у меня из головы, — продолжила Далия. — Я бы вообще о нём не подумала, если бы Иринео сегодня не напомнил.
— Рада это слышать. Должна сказать, меня впечатлило, насколько хладнокровной ты была во всей этой истории.
— Правда? Ну, наверное, я не дала ему пощёчину, не кричала и ничего такого. Я не совсем понимаю, как вообще полагается вести себя при обычном разрыве, когда одна сторона неверна.
Далия не была уверена, что вообще существует такая вещь, как обычный разрыв. Впрочем, о каком-то исключительном разрыве она тоже никогда не слышала.
— На твоём месте я бы для начала пошла к общей подруге и час проплакала у неё.
— Понимаю.
Хотя сама она не плакала, первым делом Далия отправилась к Ирме, чтобы выговорить своё раздражение, так что чувства Габриэллы ей были понятны. Одной это было бы тяжело вынести. Она была благодарна, что у неё есть друзья, с которыми можно делиться бедами.
— После этого я бы навестила местную сплетницу. Сдерживая слёзы, попросила бы у неё совета, а уже потом снова расплакалась бы. Я бы не сказала ни единого слова против бывшего жениха или его новой возлюбленной — это важно. Нет, я бы винила во всём собственные недостатки и сокрушалась, что не смогла удовлетворить любимого. История разлетелась бы со скоростью лесного пожара.
— Понятно…
Такая стратегия определённо ускорила бы слухи — пожалуй, раза в три. И вызвала бы немало сочувствия.
— Потом я бы на какое-то время заперлась дома и начала худеть. Пропускала бы приёмы пищи, много занималась бы упражнениями и ни за что не показывалась бы на улице. Только когда сбросила бы пять или шесть килограммов, я вышла бы наружу, обязательно нарисовав под глазами тёмные круги макияжем. А когда встретила бы знакомого, сказала бы: «Я в порядке, совершенно в порядке», — и позволила бы слезам выступить на глазах. Тогда мельница слухов закрутилась бы ещё быстрее.
— Я… полагаю, да, — вынуждена была согласиться Далия. Если нужен был именно такой эффект, эти приёмы почти наверняка сделали бы своё дело. На этом этапе люди уже не просто сочувствовали бы ей, а начали бы упрекать того, кто её обидел. И всё же диета казалась Далии довольно крайней мерой.
— Затем я бы дала всему этому немного настояться, а тем временем провела бы тщательное расследование семьи бывшего жениха, его деловых партнёров, клиентов, а также семьи, партнёров и клиентов его возлюбленной. Я бы позаботилась, чтобы до них дошла новость о том, как жестоко со мной обошлись. Разумеется, не из моих уст. Люди, сочувствующие моей беде, как бы случайно появлялись в этих местах и заводили разговор о том, какое это печальное дело. Они могли бы быть где угодно — в кафе, столовых, салонах, врачебных кабинетах, торговых улицах, школах… В любом месте, где сплетни легко распространяются.
— Ого… — невольно пробормотала Далия.
Это потребовало бы времени, усилий и помощи немалого числа людей, но тот, против кого была бы направлена такая кампания, вскоре оказался бы в очень неудобном положении. С одной стороны, он лишь пожинал бы то, что посеял, но в то же время Далия не могла не испытывать к нему крохи сочувствия.
— К тому времени я бы нанесла уже довольно серьёзный ущерб, если только бывший не полный простак.
— Эм, а если он простак?
— Ну, когда он поймёт, что больше не может оставаться в этой местности, он, полагаю, сбежит с возлюбленной или бросится с утёса вместе с ней. В любом случае мысль о том, что мне больше никогда не придётся видеть его лицо, была бы очень утешительной.
— Интересно…
— Нет ярости страшнее, чем ярость отвергнутой женщины, Далия. Если её предал тот, кого она по-настоящему любила, даже самая хрупкая девушка способна добиться такой сладкой мести.
Улыбка Габриэллы была не такой, как обычно, — элегантной. Она по-прежнему была прекрасна, но в ней таился оттенок тьмы. Что-то в её тёмно-синих глазах говорило о глубокой, давней боли. На мгновение Далия невольно задумалась, не пересказывала ли Габриэлла на самом деле что-то из собственного прошлого, но промолчала и поднесла чашку чая к губам.
— Ты снова станешь искать любовь, Далия?
— Думаю, нет. У меня появился хороший друг, и мне очень приятно проводить с ним время.
— Да… я о нём слышала. Понимаю, что от меня это может звучать не слишком убедительно, но всё равно скажу: если хочешь тихой жизни, не выходи замуж за дворянина. Сделай его любовником или покровителем, если уж придётся. Это не должно навлечь слишком много неприятностей.
— Я понимаю, что люди будут говорить, но я уже сделала выбор. Я хочу, чтобы мы были друзьями, и ничем больше.
— Хорошо. Если ты так решила, у меня нет оснований возражать. Я лишь хочу, чтобы ты понимала, насколько серьёзной может стать ситуация, если чувства твоего друга вдруг изменятся. Некоторые дворяне будут добиваться тебя всеми доступными средствами — властью, деньгами или… вот этим.
На левом запястье Габриэлла всегда носила браслет помолвки — простое золотое кольцо с синими камнями. Она отдёрнула рукав, открывая второй браслет. Он тоже был золотым, но его украшал круг аквамаринов, внутри которого сверкал крупный великолепный бриллиант. Вглядевшись в него, Далия почувствовала, как от браслета исходит энергия чрезвычайно мощного зачарования.
— Какой невероятный предмет!
— Это значит, что он всегда наблюдает. Пока я его ношу, он более-менее знает, где я нахожусь. Даже если бы захотела, сбежать не смогла бы. — Она рассмеялась, но смех вышел пустым.
Первоначальное восхищение Далии быстро сменилось тревогой. Муж фактически следил за ней. И всё же она не могла подавить лёгкое любопытство к природе зачарования на браслете. Что это за магия? Какие материалы использованы при его создании?
— Должно быть, он невероятно ценен.
— По словам оценщика, которому я его показывала, примерно как мой дом.
Далия тут же пожалела, что сказала нечто настолько бестактное, но Габриэлла, похоже, не возражала. В голове возникли вопросы: зачем Габриэлла отнесла его на оценку? Сколько именно стоил её дом? Однако задать их она не смогла. Даже если бы спросила, ей было бы страшно услышать ответы.
— Это… всё произошло из-за того, что мой отец вас познакомил?
— О, я не хочу, чтобы у тебя сложилось неправильное впечатление. Я всегда любила мужа, но мы спорили из-за того, что он хотел знать, где я нахожусь каждую минуту дня. Я думала, что он мне не доверяет. А теперь я стала находить это даже милым — то, что он так ко мне привязан.
— Милым…?
Далия представила виконта Джедду — как всегда безупречно одетого, с холодным выражением лица и аккуратной белой бородой. Только таким она его и видела, поэтому, как бы ни старалась, ей было почти невозможно вообразить в нём что-то милое. Габриэлла, словно видя её насквозь, ухмыльнулась.
— Когда ты переживёшь столько же битв, сколько я, думаю, поймёшь.
В этом году охота на лягушек-титанов превзошла все ожидания. Огромная топь кишела, навскидку, пятьюстами пятьюдесятью прыгающими лягушками — по меньшей мере на десять процентов больше, чем в прошлом году. Обычно лягушки вырастали примерно до размера средней собаки, но то ли из-за жары, то ли из-за обилия добычи в этот раз они были заметно крупнее обычного. Если бы эта напасть двинулась к полям и деревням у королевской столицы, бедствия было бы не избежать. Решение истребить всю популяцию приняли немедленно.
Атаку возглавили маги, специализировавшиеся на магии огня. Само собой, мощную огненную магию было слишком опасно применять в городе или в окрестном лесу. Теперь же они воспользовались редкой возможностью пустить свои навыки в дело и охватили топи пламенем. Разумеется, лягушки бросились спасаться. Огромные зелёные твари, вырвавшиеся из огня, выпрыгивали на сухую землю, где их уже ждали остальные рыцари: они рубили лягушек и сбрасывали в яму. Время от времени маг огня сжигал туши, чтобы яма не превратилась в рассадник болезни, а маг земли засыпал их почвой.
Лягушки пронзительно квакали, и небо наполнялось светло-зелёными и тёмно-зелёными силуэтами, прыгающими во все стороны. Между ними мелькали вспышки магии воздуха, клинки и копья. То и дело какая-нибудь лягушка падала прямо на одного из магов или рыцарей на суше. Их вопль был до странности похож на крик раздавленной лягушки.
Когда численность удалось в какой-то мере сократить, рыцари начали собирать мёртвых лягушек, с головы до ног покрываясь грязью, пока брели через зрелище, от которого их жёны наверняка лишились бы чувств. Они складывали их в несколько жутких куч вдоль кромки болота. К тому времени, как последнюю партию закопали, солнце уже клонилось к закату, а рыцари устали так, что не могли даже перекинуться шуткой. Из-за неожиданного количества лягушек все они остались без обеда и сражались без перерыва до самого конца охоты. Даже запах палёных лягушек, густо висевший в воздухе, казался им слегка аппетитным.
С наступлением вечера они устало поплелись обратно в лагерь, где наконец смогли утолить жажду чашей вина. Рыцари расселись группами вокруг костров и стали готовить свои скудные ужины.
— В следующем году надо приходить сюда раньше.
— И не говори. Их не только больше стало — они ещё и крупнее. В отчёте разведотряда было сказано, что всё будет как в прошлом году.
— Не понимаю, почему нельзя перебить их весной.
— Рад бы, да, похоже, тогда насекомые выйдут из-под контроля.
Заместитель капитана Ордена, Гризвальд, тяжело вздохнул; лицо у него было слегка бледным. Ему хотелось только одного — как можно скорее выбраться из доспехов: они воняли лягушачьей кровью. Он сидел у костра и уже собирался откусить твёрдого ржаного хлеба с сушёным мясом, когда вечернюю тишину внезапно разорвал удар гонга. Через несколько секунд один из часовых закричал:
— Чудовище!
Все разом вскочили на ноги, хватаясь за оружие. Треск ветвей со стороны близкого леса объявил о прибытии незваного гостя. Это был лесной змей — гигантская зелёная рептилия, которая, подняв голову, легко доставала высотой до дерева. Возможно, его привлёк запах охоты или голоса рыцарей. Он высунул тёмно-зелёный язык и смотрел на них так, словно был доволен найденным изобилием добычи.
— Чёрт побери, пришёл бы ты вчера — нажрался бы лягушек-титанов до отвала!
— И нам бы кучу хлопот сэкономил…
— Опоздал, чешуйчатая сволочь! Лягушки уже мёртвые и закопанные — нашими стараниями!
К несчастью для змея, почти все рыцари успели жадно нахлебаться вина на пустой желудок. Обычно лесных змеев боялись: встречались они редко, а из тех, кто всё же с ними сталкивался, мало кто оставался в живых, чтобы рассказать об этом. Однако этот змей оказался между толпой изголодавшихся охотников на чудовищ и их долгожданным ужином. Сбитая с толку бесстрашием предполагаемой добычи, гигантская рептилия принялась бить хвостом по земле — пыталась запугать. Все сумели увернуться, но хлебу и сушёному мясу некоторых повезло меньше: они полетели на землю.
— Всё, эту тварь — на жаркое.
— Только после того, как я изрежу её на ленты.
— Слушайте, а лесных змеев вообще едят?
— Я почти уверен, что он не ядовитый. Почему бы не попробовать?
Кто-то холодно улыбался, кто-то не скрывал раздражения, кто-то смотрел с интересом, а у некоторых лица были непроницаемы. У каждого в руках было оружие, и каждый был готов к бою. Когда маги и рыцари двинулись вперёд, лесной змей, кажется, понял, что его жизни грозит опасность. Он перестал демонстрировать угрозу и повернулся, чтобы уползти обратно тем же путём, но встретился с холодным, твёрдым взглядом мужчины с каменным лицом.
— И что ты здесь делаешь? Я лягушек терпеть не могу, но змей ненавижу ещё сильнее… Водяное копьё!
Гризвальд изо всей силы метнул своё копьё. Оно глубоко вошло в тело змея и пригвоздило его к земле. Одинокий змей был безнадёжно в меньшинстве, так что исход последовавшей битвы было нетрудно угадать.
— Снаружи какой-то шум поднялся, — донёсся голос рыцаря. — Что случилось?
— Похоже, из леса выполз лесной змей, — ответил другой.
— А, ясно. Значит, они, наверное, уже справляются.
Спросивший мужчина вышел наружу проверить обстановку, несколько мгновений посмотрел, как толпа рыцарей вдалеке избивает несчастного змея, и быстро вернулся в палатку.
— Погоди, Вольф, ты уже на второй странице? — спросил он, вернувшись.
— Да. Мне нужно включить как можно больше подробностей.
У Вольфа на коленях лежала деревянная доска, а на ней — лист бумаги. Он писал с напряжённой сосредоточенностью. Рядом с ним, жуя кусок сушёного мяса, Рандольф тоже был полностью погружён в письмо.
— Передай и мне ещё один лист, Вольфред, — сказал капитан Грато, сидевший напротив.
Вольф передал.
— Боюсь, мне может не хватить, — сказал он. — У нас всего десять листов на семерых.
— Дорино, сходи к писарю и принеси нам их пергамент — весь.
— Есть, сэр. Сейчас вернусь.
Сейчас в этой палатке собрались семь рыцарей, согласившихся испытать зачарованные носки с пальцами и стельки Далии. Они то мямлили, то задумчиво хмыкали, то и дело осматривая свои сапоги и ступни, пока писали отчёты. Изначально предполагалось, что Вольф выслушает отзывы каждого и сам их запишет, но вскоре стало очевидно: этот план не годится.
— Поверить не могу, насколько они действенные! Я не вспотел, ничего не липнет и не чешется!
— Грибок стопы вообще меня не беспокоил; словно его и не было. Я думал только о битве.
— У меня тоже всё сухо. Так здорово не думать о поте. Для профилактики грибка стопы лучше не найти!
— Носки с пальцами великолепны. Даже после перехода через болота я во время боя ни разу не почувствовал, что нога скользит.
— Я бы хотел подлиннее, в идеале до колена. Меньше будут сползать.
— Их нужно немедленно запускать в массовое производство.
Шестеро мужчин заговорили разом; Вольф строчил изо всех сил, но угнаться за ними не мог. Поэтому он попросил их написать собственные отдельные отчёты.
— Что пишешь, Вольф?
— Первая страница целиком о том, насколько их приятно носить. Вторая — предложения по улучшению. Думаю, пятки можно немного укрепить; пальцы тоже. У меня в носках часто появляются дырки, когда я пользуюсь заклинаниями усиления.
— Но если укрепить их магией, на них уже нельзя будет добавить зачарование для сушки, верно?
— Верно. Это придётся делать вручную: либо дополнительно уплотнять плетение в этих местах, либо использовать для всего носка более прочную нить.
Даже разговаривая с Рандольфом, Вольф ни на миг не останавливал руку. Напротив них капитан и один из старших рыцарей, потягивая из бурдюков вино, смотрели на свои отчёты.
— На мне эти носки были немного тесноваты, поэтому я предложил делать их в разных размерах.
— Я снял их и обнаружил, что стельки сами по себе тоже чертовски хорошо работают. Кому-то, возможно, захочется носить только одно или только другое, так что, думаю, было бы хорошо продавать их отдельно, а не набором.
— Дельное замечание. Теперь нам осталось только понять, сколько нам понадобится…
Ещё минуту назад они всего лишь обсуждали первые впечатления от изделий; теперь командир уже обдумывал, как снабдить ими весь Орден. Возражений не прозвучало.
— Да… Мы рассчитаем количество и решим, какие улучшения должны получить высший приоритет. Потом обсудим с мастерицей цены и сроки поставки.
Самый старший из рыцарей взял лист пергамента и начал составлять официальный документ. Заголовок гласил: «План введения носков с пальцами и сушащих стелек в Ордене охотников на чудовищ». Капитан наклонился, взглянул на него и твёрдо кивнул.
— Значит, эта твоя знакомая, которая всё это сделала, Вольф, — она торговка?
— Мастерица магических инструментов. И ещё председательница собственной торговой компании.
— Ого, молодец. Ей скоро придёт большой заказ.
— Да, в последнее время она мне очень помогла, так что я рад, что могу отплатить ей таким образом.
В памяти Вольфа всплыл образ молодой женщины с рыжими волосами и зелёными глазами. Похоже, её носки с пальцами и стельки должны были принести ей крупную сделку с рыцарями — и, без сомнения, весьма прибыльную. Он был уверен, что она обрадуется. Но так же ясно понимал: сильнее всего её порадуют не деньги. По-настоящему счастливой её сделает мысль, что её изобретения настолько облегчили задачу охотников на чудовищ и заставили людей улыбнуться. Её творения избавили рыцарей от мучений дороги в жарких, пропотевших сапогах, сделали их безопаснее в бою и подарили их ногам немыслимый комфорт. Он был уверен, что для неё это будет важнее любых денег, и потому твёрдо решил записать всё до последней подробности.
— Э-э, Вольф, это ведь уже пятая страница, да? Такое читать долго придётся…
Молодой рыцарь даже глаз не поднял, пропустив тревогу друга мимо ушей.
В тот же день, когда Вольф вернулся с охоты на лягушек-титанов, после полудня он уже стоял у ворот Зелёной башни и звонил в колокол. Ранее, едва добравшись до замка, он был немедленно вызван в кабинет Грато. Вольф объяснил капитану, что носки с пальцами и сушащие стельки были всего лишь прототипами и не предназначались для массового производства, но тот настоял: Вольф должен сразу же отправиться к их создательнице, передать отчёты и сообщить о желании Ордена как можно скорее закупить ещё. Вольф быстро вымылся, наскоро переоделся и взял первую попавшуюся карету до Зелёной башни.
— Вольф?! Всё в порядке?
На лице Далии застыло беспокойство; она вышла из башни и почти бегом направилась к воротам.
— Прости, что пришёл без предупреждения. Мне нужно поговорить с тобой о тех носках и стельках, которые ты мне дала.
— Ничего страшного. Главное, что ты не ранен. Я уж подумала, что с тобой что-то случилось.
— Спасибо за заботу. Но я, как видишь, жив и здоров. Правда, здоровенных жирных лягушек, летящих по воздуху, я насмотрелся на всю жизнь. Ну или хотя бы до следующего года.
— Здоровенных жирных лягушек…
Далия повторила его слова с такой натянутой улыбкой, что он невольно рассмеялся.
— Вот отчёты, о которых ты просила. Каждый, кто пользовался изделиями, написал свой.
— Спасибо. Это гораздо больше, чем я ожидала.
Глаза Далии округлились от изумления, когда Вольф передал ей десять листов бумаги и двадцать листов пергамента. Пачка вышла увесистой. Примерно две пятых составляли его личные комментарии.
— Всем очень понравились и носки, и стельки. Они хотели бы, чтобы ты сделала ещё как можно скорее. Справишься?
— Да, это будет не слишком трудно. Спецификация носков у меня сохранилась, так что я легко смогу заказать новую партию. Стельки можно поручить вырезать мастеру, а мне останется только зачаровать их.
— Похоже, заказ будет довольно крупный, поэтому нам нужно будет всё обсудить и согласовать детали. Но я могу зайти завтра, если тебе так удобнее. Думаю, ты сейчас занята.
— Сейчас тоже можно. Я как раз дошла до удобной паузы.
Вольфа слегка озадачила непривычная простодушность, которая сегодня чувствовалась в молодой женщине.
— Точно? Не хочу, чтобы ты ради меня отрывалась от работы.
— Точно. Мастерская забита партией изделий, которые я только что зачаровала. Нужно подождать, пока магия устоится, так что я пока просто немного прибиралась.
Голос у неё звучал как всегда, но, глядя на её лицо, он невольно подумал, что она будто стала моложе. Глаза мягко изгибались, а зелень радужек казалась почему-то особенно нежной.
— Эм, что-то не так? — спросила Далия.
— Просто… сегодня ты без макияжа, и я решил, что ты, наверное, очень занята работой.
— А, понятно. Прости, я позволила маске соскользнуть, да? — невозмутимо ответила она.
Наверное, именно так Далия выглядела, когда они с Вольфом впервые встретились. Учитывая, что тогда его зрение было замутнено кровью дракона, было странно, что теперь этот вид казался ему таким ностальгическим.
— Я ведь убиралась. Знала, что немного вспотею, поэтому и не стала краситься.
— О, я вовсе не хотел сказать, что мне это мешает! Наоборот, это напомнило мне, как я впервые встретил тебя в образе Дали. Даже немного ностальгично, если понимаешь, о чём я. Эм…
— Вольф, здесь довольно жарко. Давай поговорим внутри, хорошо?
Пока Вольф стоял и пытался понять, спасла ли она его от того, чтобы он окончательно не опозорился, Далия жестом пригласила его войти в башню. Все углы мастерской занимало множество тканей самых разных цветов и узоров. Они устилали верстак, а на полу даже были разложены простыни, чтобы разместить метры и метры цветной материи.
— У тебя тут богатый выбор узоров.
— Я делаю дождевики для женщин и детей. На поверхность можно нанести только тонкое покрытие, так что по водостойкости они, к сожалению, уступают моей водонепроницаемой ткани. Это заказ от портного, который шьёт дождевики, перчатки и тому подобное. Некоторые ткани очень милые, правда?
Она указала на пастельно-зелёную ткань, украшенную узором из ландышей. Вольф видел дождевики только чёрного цвета и тёмно-синих оттенков, но прекрасно мог представить, что для таких более ярких и нарядных рисунков найдутся покупатели.
Они поднялись на второй этаж, где Далия приготовила им холодный чай. Утолив жажду, она разложила на столе рыцарские отчёты.
— Итак, примерно сколько пар носков и стелек они хотели бы заказать?
— Восемьдесят комплектов. Как можно скорее.
Далия моргнула и целых десять секунд не произнесла ни слова.
— Вольф, пожалуйста, не думай, что я неблагодарна, но я просила у тебя отчёт, а не выбивать для меня заказы. Что, во имя всего на свете, тебе пришлось сделать, чтобы получить столько?
— По правде говоря, мне почти ничего не пришлось делать. Боюсь, скоро много работать придётся тебе…
Поняв, что по одним этим словам она не разберётся, о чём он говорит, Вольф достал из пачки последний лист пергамента.
— Вот. Это официальная заявка от капитана.
— «План внедрения носков с пальцами и сушащих стелек в Орден охотников на чудовищ»… «На первом этапе внедрения запрашивается восемьдесят комплектов, после чего мы рассчитываем закупать минимум триста комплектов каждые шесть месяцев». Вольф… как так вышло?
— Думаю, поймёшь, если посмотришь отчёты.
Далия взяла пачку отчётов и начала перелистывать их: то недоумённо наклоняла голову, то улыбалась. Однако чем дальше она читала, тем заметнее на её лице проступало смятение, а щёки краснели.
— Вольф, я просила отчёты об использовании.
— Да, я попросил всех написать, что им понравилось, и добавить предложения по улучшению.
— Да, это всё очень полезно, но некоторые из них похожи просто на благодарственные письма.
— О, это, наверное, от капитана и одного моего друга. У них обоих были большие проблемы с грибком стопы.
— Здесь целая страница, где только и делают, что хвалят мою изобретательность и мастерство как мастерицы магических инструментов… Подожди, это ведь твой почерк?!
— Я написал это от лица всех. Это наше честное мнение, от всего сердца.
— Что значит — от всего сердца?!
Искренние, беззащитные реакции Далии всегда было так приятно наблюдать, что Вольф не удержался и громко рассмеялся. Она сидела и смотрела на него, пока он несколько мгновений брал себя в руки.
— В любом случае, — продолжила Далия, когда молодой рыцарь снова успокоился, — помимо всего прочего, указанная здесь цена совершенно необоснованна.
— Прости, она слишком низкая?
— Нет, наоборот. Даже если сделать большую наценку на носки, это всё равно слишком дорого, а стельки должны стоить примерно втрое меньше. Зелёная слизь ведь очень дешёвая. Для зачарования люди куда охотнее используют кристаллы воздуха.
— Ты уверена, что не занижаешь им цену?
— Не думаю, но быть абсолютно уверенной не могу. Я только недавно открыла свою торговую компанию, так что мне ещё многому нужно научиться. К тому же моя компания не такого уровня, чтобы ей разрешили напрямую иметь дело с замком. Нам придётся проводить эту сделку через Гильдию торговцев или более крупную торговую компанию. И ещё вопрос с поручителями…
— Есть кто-нибудь, к кому ты можешь обратиться за советом? Деловые партнёры?
— Лучше всего будет пойти в гильдию. Есть… торговая компания, с которой я веду дела, но обращаться к ним за консультацией мне не хочется.
Заметив, как глаза Далии чуть потемнели, Вольф не смог скрыть тревоги.
— У тебя с ними были какие-то неприятности?
— Это семья моего бывшего жениха.
— Значит, к ним обращаться нельзя. Я не вынесу, если из-за этого тебе снова будет больно.
— Всё не настолько серьёзно. Он ведь уже пошёл дальше, к тому же председатель компании — его старший брат. Мы договорились, что отныне наши отношения будут исключительно деловыми.
Она говорила довольно спокойно, но Вольф заметил на её лице лёгкое напряжение. Её пальцы были сцеплены на столе, и казалось, будто она чуть отстраняется от него.
— Тебе не было бы легче разорвать с ними связи?
— Наверное, было бы. Но есть материалы, которые я могу получать только через них, и они дают мне приоритет перед другими клиентами, а ещё скидки.
— Я поспрашиваю и узнаю, нет ли кого-то другого, у кого ты могла бы покупать. Освальд может знать, или кто-нибудь дома, или в замке…
— Я ценю твоё желание помочь, Вольф, но в этом нет необходимости. Это деловые отношения.
— И всё равно я бы предпочёл, чтобы ты по возможности их избегала.
— Эм… Вольф, когда ты выходишь на задания, тебе ведь наверняка иногда приходится работать с людьми, с которыми ты не сходишься во взглядах. Скажем, есть другой рыцарь, который тебе не слишком нравится, — ты всё равно держишься вежливо и действуешь с ним сообща, верно?
— Да, пожалуй.
— Вот и здесь то же самое.
Её объяснение было логичным; возразить ему было нечего. К тому же это была область её компетенции. Ему не следовало лезть туда со своими советами. Теоретически Вольф это понимал, но мысль о том, что он ничего не сделает, всё равно оставляла во рту горечь.
— Завтра я схожу в Гильдию торговцев и выясню, как лучше действовать. Сегодня мы всё равно ничего не можем сделать, так что давай не будем тревожиться, — сказала Далия, переводя разговор на другое, пока выравнивала стопку отчётов в руках. Должно быть, она заметила, как он притих.
— Прости, что так внезапно всё это на тебя свалил, — сказал Вольф.
— Не извиняйся. Я очень благодарна за заказ. Кстати, я думала, в дни, когда ты возвращаешься из выездов, ты всегда идёшь пить с друзьями.
— А, да. Сегодня они меня отпустили. По дороге обратно в замок где-нибудь выпью.
— В таком случае, пусть ещё немного рано, но почему бы тебе не остаться на ужин? У меня ещё остались продукты, которые ты приносил в прошлый раз.
В груди у Вольфа что-то кольнуло. Она приглашала его поесть вместе так, будто это было самым естественным делом на свете. Он понимал, что готовить на двоих для неё, должно быть, лишняя хлопота, но ни разу не смог отказаться от таких предложений. Стол всегда ломился от вкусных блюд, и добавка тоже всегда находилась. Напитки всегда были ровно нужной температуры. А разговоры были такими увлекательными и весёлыми, что часы пролетали незаметно. Если бы Далия когда-нибудь решила превратить Зелёную башню в ресторан, он бы приходил туда завтракать, обедать и ужинать.
— Я не могу всё время так на тебя напрашиваться. На этот раз позволь мне заплатить. Готовишь ты, а ем я намного больше тебя.
— Еду ты уже купил, и я ведь не собираюсь делать ничего особенно сложного, но… даже если я скажу тебе не беспокоиться, ты всё равно будешь беспокоиться, да?
— Буду. Думаю, я чувствую примерно то же, что ты тогда с бокалами для вина.
— Хорошо, тогда как насчёт того, чтобы при случае сходить за покупками вместе? Если собираешься что-то приносить, когда приходишь в гости, принеси несколько вещей, которые сам хочешь съесть, и любимые напитки тоже. Что скажешь?
— Но готовить для меня всё равно будешь ты.
— Ты добываешь для меня заказы, так что, по-моему, мы квиты.
На самом деле, с точки зрения Далии, до того, чтобы назвать их квитами, было далеко. Она чувствовала себя перед ним очень обязанной. Однако совершенно не представляла, с чего начать расплачиваться.
— Далия, есть что-нибудь, чего тебе сейчас хочется?
— Я хотела спросить тебя о том же. Разве у тебя нет чего-нибудь, чего ты хочешь?
— Магический меч, — последовал мгновенный ответ.
Далия глубоко кивнула с видом полного понимания.
— Глупый вопрос я задала, да? В моём случае, наверное, это были бы материалы для моих изделий.
— Конкретнее?
— Ну, например, рога бикорна или хвост грифона… А может, кожа морского змея или чешуя огненного дракона… Можно ещё пожелать листья Мирового древа или перья феникса, но это уже из области фантазий.
Ничего из этих материалов Вольф не представлял себе лёгкой добычей. Он знал, что особенно последние два почти безнадёжно недосягаемы. Трудно было даже вообразить, что их где-то поблизости выставят на продажу. А если даже выставят, каких денег они будут стоить? У него была отложена приличная сумма, но даже с ней он не был уверен, что сможет позволить себе столь сказочные материалы. Пока он всё это обдумывал, Вольф вдруг заметил, что на него пристально смотрит пара ярко-зелёных глаз.
— Я кое-что забыла сказать, Вольф. Эти вещи я куплю сама, когда у меня появятся навыки, чтобы с ними работать.
— А?
— Даже не думай добывать их для меня. Я серьёзно. Если ты это сделаешь, я тебе даже ворота не открою.
Сказав всё предельно ясно, она улыбнулась. Они оба понимали: она прочитала его как раскрытую книгу.
— Боюсь, снова получится что-то простое, — сказала Далия, подготавливая ингредиенты. — Горячий котелок на магической плите подойдёт?
— Конечно. Прости, что доставляю тебе столько хлопот. Скажи, если я могу чем-нибудь помочь.
Как и в прошлый раз, они вдвоём стояли бок о бок на кухне Далии и готовили ужин. Далия уже не стеснялась просить Вольфа помочь.
— Я подготовлю котелок, а ты, если не против, возьми вот это и натри для меня редьку.
— Натереть… редьку?
Далия протянула Вольфу большую редьку и тёрку, но молодой рыцарь встретил эти предметы взглядом, в котором смешались любопытство и неуверенность. Она отодвинула в сторону назойливый вопрос, насколько вообще прилично заставлять сына графа помогать ей с ужином. За порогом башни начиналась её территория — ей нужно было думать именно так, иначе реальность снова дёрнула бы её обратно, и желудок опять начал бы болеть.
— Это тёрка. Прижимаешь к ней редьку и трёшь вот так. Только пальцы береги.
— Хорошо. Попробую, — ответил Вольф, закатывая рукава.
Далия не ожидала, с какой силой и рвением он возьмётся за дело. Уже через несколько секунд кончики пальцев Вольфа оказались в волоске от поверхности тёрки. Он успел остановиться в последний миг, хотя ногти без царапин не обошлись.
— Не надо давить так сильно!
— Далия, я не могу позволить тебе это делать. Эти тёрки опасны. Мне лучше воспользоваться укрепляющим заклинанием.
— Чтобы натереть редьку, укрепляющее заклинание не нужно! Пожалуйста, не вдавливай в неё пальцы!
Это на вид простое дело в итоге заняло куда больше времени, чем Далия рассчитывала. Пока внимание Вольфа было отвлечено, она украдкой достала ещё одну маленькую тёрку и сама натёрла имбирь. Когда с редькой наконец было покончено, Далия обжарила на плите баклажаны, пока их кожица не обуглилась снаружи, затем переложила их на тарелку, чтобы они немного остыли. После этого она принялась снимать кожицу шпажками, перекатывая баклажаны. Вольф попросил разрешения помочь, и она объяснила ему, как это делается. Хотя баклажаны всё ещё были довольно горячими, Вольф с лёгкостью очистил их. Заметив её удивление, он объяснил причину этого умения — несколько печальную.
— На выездах у меня было много практики. Когда мясо обгорело дочерна, снять снаружи обугленное — единственный способ сделать его съедобным.
Далия ещё сильнее захотела снабдить рыцарей своими магическими плитами — в идеале облегчённой версией. Когда баклажаны были готовы, она нарезала ещё овощей и поставила на стол в гостиной два бокала вместе с плитой.
— Эм, боюсь, эстервино у меня осталось немного. На этот раз другое. Когда оно закончится, перейдём на вино, — сказала она и достала маленькую белую бутылку.
На вид оно было почти таким же мутноватым, как то, которое Вольф приносил в прошлый раз, но вкус у этого был суше.
— В следующий раз принесу ещё, — пообещал рыцарь.
— Было бы замечательно.
— Не уверен, что завтра у нас будет время сходить за бокалами.
— Да, прежде всего мне надо будет сходить в гильдию и всё уладить. Но я правда очень благодарна за работу, так что давай выпьем за это.
Сказав это, она вдруг задумалась. Сколько раз до сегодняшнего дня она уже поднимала бокал с Вольфом? Сколько раз поднимет с ним бокал отныне? Эти вопросы сами собой всплыли в голове, и Далия крепче сжала ножку бокала.
— Итак… за мою благодарность за новую работу, а ещё за процветание охотников на чудовищ и моей новой компании. Ваше здоровье!
— За мою благодарность за то, что ты всегда угощаешь меня такими вкусными блюдами, и за процветание охотников на чудовищ и твоей новой компании. Ваше здоровье!
После несколько затянувшегося тоста они наконец чокнулись. Далии показалось, что она, возможно, чуть перестаралась с охлаждением эстервино, но у него всё равно сохранились приятный аромат и сухость. Первым ощущался чистый, освежающий вкус. За ним постепенно раскрывался сложный букет ароматов, а вместе с ним — согревающее тепло. И стоило этому теплу рассеяться, как ей уже хотелось сделать ещё глоток.
— Пьётся почти слишком легко, правда? — заметил Вольф.
— Да. Нам действительно нужны бокалы поменьше. Как думаешь, оно называется «Элан» из-за этих ароматов, которые появляются после каждого глотка?
— Похоже на то. Я и не знал, что сухое эстервино бывает таким душистым.
Пробовать самые разные новые напитки было невероятно приятно, но Далия понимала, что рискует перенять отцовские привычки. Она решила быть осторожной. Для начала — обязательно оставаться трезвой хотя бы один день из четырёх. Дав себе это обещание, она сделала ещё глоток эстервино.
Пока они ждали, когда вода в котелке нагреется, они перекусывали тарелкой ветчины из рогатого кролика и сыром с перцем. Рогатые кролики были свирепыми и очень территориальными существами. Если во время путешествия по равнинам случайно забрести на территорию одного из них, он начинал агрессивно угрожать единственным рогом на голове. В деревнях за пределами столицы они считались вредителями полей.
— Это сделано из рогатого кролика. Ты когда-нибудь видел таких на охоте?
— Видел, но мы ими не занимаемся. Обычно их ловят жители деревень или авантюристы — набрасывают сети.
Далия думала, что их убивают из луков или мечами, а не просто ловят сетями. В памяти всплыло воспоминание из прошлой жизни — рыбаки, забрасывающие сети в воду.
— То есть на них просто набрасывают сеть сверху?
— Да. Кто-то использует кольчужные сети, кто-то стреляет стрелами, к которым прикреплены сети. Главное — удержать чудовище достаточно долго, чтобы добить.
Рогатые кролики были не только свирепыми, но и быстрыми. Однако магических атак у них не было, так что, когда одного удавалось прижать, особых причин для тревоги уже не оставалось — если держаться подальше от рога. Бледно-розовая ветчина, которую Далия отправила в рот, по вкусу напоминала солёную куриную грудку — или «куриную ветчину», как она знала её в прошлой жизни, — но была чуть насыщеннее. И текстура у неё была плотнее. С сыром с перцем сверху она сочеталась восхитительно.
Пока они продолжали разговаривать о чудовищах, из котелка начали подниматься белые клубы пара.
— А, вода закипает. Кстати, сегодня у нас свинина, которую быстро обваривают. Берёшь ломтик свинины и совсем слегка провариваешь его в воде.
Далия взяла один из тончайших ломтиков свинины и опустила его в котелок.
— Когда он полностью изменит цвет, достаёшь и ешь с тёртой редькой и рыбным соусом или солью. Если редька тебе не понравится, есть ещё томатный соус. Можно попробовать и с каплей лимонного сока, или с солью и перцем, если хочешь.
Томатный соус был любимым у её отца. Тёртую редьку он тоже любил, но, если давали выбор, всегда тянулся к соусу. Домашний томатный соус Далии был очень простым: рубленые помидоры, соль, чёрный перец и немного оливкового масла. И всё же Карло так его обожал, что порой казалось, будто он не мясо соусом приправляет, а соус — мясом. Ирма тоже любила томатный соус, но с добавлением мелко нарезанного лука. Марчелло ел мясо с лимоном, солью и перцем, да ещё с полной кружкой тёмного эля. Тобиас, насколько она помнила, предпочитал тёртую редьку с солью. У каждого был свой вкус. Что до Далии, ей нравилось понемногу всё.
Вольф замялся, переводя взгляд с одной маленькой тарелочки перед ним на другую.
— Пробуй всё подряд, пока не найдёшь, что тебе больше нравится, — предложила Далия.
— Хорошо.
— А, но первый кусочек приправь только рыбным соусом или солью, а потом сделай глоток напитка.
Несколько мгновений она краем глаза наблюдала, как Вольф с предельной сосредоточенностью обваривает ломтик свинины. Затем принялась есть сама. Мясо было качественным, с восхитительно сладким жирком. Оно могло бы оказаться даже слишком жирным, но короткое погружение в кипяток растопило лишнее. Оно было куда нежнее, чем выглядело, и уходило на удивление легко. Глоток эстервино после него придавал сухому вкусу напитка иной оттенок и делал его ароматы ярче. Далия очень любила такие моменты, когда напиток и еда складывались в гармонию.
Она бросила взгляд через стол на Вольфа, ожидая снова увидеть, как он медленно и тщательно жуёт, растягивая каждый кусочек, но нет. Первый кусок свинины он съел с щепоткой соли, затем поднёс к губам эстервино. Потом добавил к мясу тёртую редьку и снова сделал глоток. Так он и продолжал, пробуя разные приправы, пока наконец не остановился.
— Эм, что-то не так?
— Нет, просто невероятно вкусно. Когда пьёшь это эстервино вместе с мясом, свинина кажется такой сладкой. А свинина делает эстервино таким мягким, что оно пьётся слишком легко. Мне пришлось на минуту остановиться, иначе мой бокал опустел бы в мгновение ока.
— Сочетание и правда вкусное. Но если эстервино закончится, у меня много сухого белого вина. Оно тоже отлично подойдёт.
— Почему я никогда не видел такого в ресторане?
Его золотые глаза смотрели на неё почти с укором. Объяснение было простым: эти компактные магические плиты она изобрела совсем недавно. В городе было много ресторанов, где подавали тонкие ломтики отварной свинины, похожие на японское сябу-сябу, но их подавали холодными с овощами как летнее блюдо. Есть их горячими, прямо из котелка, было совершенно другим опытом.
— Далия, мне кажется, ты выбрала не то дело… Нет, не то чтобы не то, но, по-моему, ты легко могла бы открыть ресторан, если бы захотела.
— Ну, если подавать такое, это было бы очень просто. Можно было бы просто ставить плиты на столы, а люди сами выбирали бы ингредиенты и приправы.
— Можно было бы держать много разных элей, крепких напитков и эстервино, всё — при идеальной температуре, и подавать по бокалам.
— Ты заставил меня саму захотеть сходить в такое место! Хотя оно всё больше превращается в бар, а не ресторан… Знаешь, если подавать столько напитков, надо будет предлагать ещё и закуски на выбор. Соленья, жареное и всё такое.
— Если люди захотят жареного, можно дать им котелок масла на плите и позволить готовить самим.
— Было бы здорово поставить маленькие котелки и на стойку для тех, кто пришёл один.
Они продолжали рисовать образ идеального ресторана, доедая свинину. Особенно подробно обсуждали, какие напитки там будут, и чем дальше заходили в фантазиях, тем смешнее становился разговор. Через некоторое время эстервино закончилось, и они наполнили бокалы белым вином. Затем пришла пора добавить в котелок новые ингредиенты.
— Я добавлю соли и положу сюда овощи. Когда они немного проварятся, добавлю вот эти пшеничные клёцки. Я подумала, что вместо хлеба у нас будут клёцки.
— Клёцки варят?
— Ты не любишь их в таком виде?
— Нет, дело не в этом. Я просто никогда не ел их варёными. Думал, их едят только жареными во фритюре.
— А, ты про те сладкие, что продают в лавках. В таком виде они тоже отличные, обещаю. А пока всё это готовится, попробуй жареные баклажаны.
— Я сам их чистил, но теперь даже трудно понять, что это баклажаны.
Вольф с недоумённо склонённой головой смотрел на блюдо. Похоже, его немного смутил слегка зеленоватый, белёсый цвет мякоти баклажанов. Далия подготовила тарелочки с тёртым имбирём и рыбным соусом, так что предложила ему попробовать баклажаны с ними. Соевый соус был бы более привычным сопровождением, но в этом мире его нигде было не найти. Вместо него она импровизировала с рыбным соусом, добавив к нему ещё несколько ингредиентов, чтобы получить сносную замену соевому.
У баклажанов были особая сладость, аромат и кремовая текстура, а имбирь оставлял в послевкусии пряное тепло. В прежнем мире её жизнь оборвалась как раз тогда, когда она только начала понимать вкус баклажанов. Здесь же она готовила их с ранних лет. Это было любимое блюдо обоих её отцов — и из прошлой жизни, и из нынешней.
— Кажется, мне это может понравиться.
«Кажется?» — хотелось спросить ей, но, увидев, как долго и старательно Вольф жуёт, она решила не припирать его к стенке. У её отца из прошлой жизни была любимая теория: «Люди, которым нравятся жареные баклажаны, обычно любят выпить». Возможно, он всё-таки был прав.
Они продолжили ужинать, вылавливая из котелка овощи и сочные клёцки, пропитавшиеся бульоном. Похоже, Вольфу понравилось и это: вскоре его тарелка была пуста. Теперь, когда Далия задумалась, это был уже четвёртый раз, когда они ели вместе за этим столом. Молодой человек напротив, возможно, и не считал, но три из этих ужинов были приготовлены в котелке на её плите, а ещё один — жареная рыба. Надо будет начать прикладывать чуть больше стараний, подумала она. Далия уже ломала голову над тем, что приготовить к следующему визиту Вольфа, когда заметила, что он смотрит на неё с улыбкой.
— Вот уже четыре раза ты так для меня готовишь.
Далии вдруг показалось, будто он слышит её мысли. На мгновение она потеряла дар речи и только кивнула.
— Вольф, ты когда-нибудь видел рог самки единорога? — спросила Далия.
Они с Вольфом, держа в руках вино, отдыхали после сытного ужина. Вольф, чуть ослабив ворот рубашки, с любопытством посмотрел на неё.
— Да, видел. Он нужен тебе как материал?
— Нет-нет. У меня уже есть один. У них есть свойства обезвреживать яды, очищать воду и снимать боль, вот я и подумала, пользуетесь ли вы ими на выездах.
— Когда нам нужна вода, её делают маги или рыцари, которые умеют пользоваться магией воды. Да и кристаллы воды всегда есть. А если нужно очистить воду или обработать болезненные раны, этим займётся маг или жрец.
Когда он сказал это, всё показалось очевидным. Если учитывать простоту добычи и соотношение цены и пользы, магические кристаллы каждый раз выигрывали у рогов единорога.
— Хотя я слышал, что раньше ими пользовались, до того как кристаллы воды стали обычным делом. Из них делали сильное обезболивающее и применяли вместе с укрепляющим заклинанием перед боем с некоторыми чудовищами — теми, что наносят особенно болезненные раны.
— Есть такие болезненные в бою чудовища?
Далия не могла представить, что за существо заставило бы рыцарей заранее готовиться обезболивающим и укрепляющим заклинанием. Разве щитов и доспехов было недостаточно, чтобы защититься?
— Бывают, например, бронированные крабы, которые плюются кислотой. Она всегда умудряется попасть в щели доспехов и обжечь, так что с такими тварями настоящая морока. Ещё есть растения вроде дьявольской крапивы. Когда добыча подходит близко, она обвивает её и высасывает кровь, пока та не умрёт. Её ещё и разглядеть трудно: выглядит как обычная лоза с черноватыми листьями. Хуже всего у неё шипы. Они все в зазубринах, так что, если вонзятся, вытащить их непросто. И боль адская.
— Это просто дьявольщина…
— Я рад хотя бы тому, что они не ползут за тобой.
— Постой, есть растения, которые так делают?
— Так слышал. Самая известная, наверное, альрауна. Говорят, верхняя половина у неё похожа на прекрасную женщину, а нижняя — огромный цветок. Я слышал, что в королевстве к западу отсюда на них охотились, но в Ордине ни одного подтверждённого случая не было.
— Я была уверена, что альрауны существуют только в сказках.
Это было отличное открытие. Ещё одно существо, знакомое ей по сказкам прошлой жизни, оказалось по-настоящему существующим в этом мире. В следующий раз, когда она окажется рядом с книжной лавкой, нужно будет поискать полевые справочники по чудовищам других королевств. Возможно, впереди её ждут новые сюрпризы.
— А, я только что вспомнил: рога самок единорога довольно популярны среди замужних дворянок.
— Они полезны для здоровья или красоты?
— Для родов. Говорят, если держать такой рог, роды пройдут благополучно и легко. Иногда матери дарят их дочерям. Невесты часто получают их в виде особых магических инструментов.
— Не знала.
Далию вдруг осенила одна возможность. Не для этого ли отец велел Иринео достать ей рог? Развивать эту мысль ей не хотелось, и она быстро отогнала её прочь. Никаких внуков она ему дарить не собиралась. Вместо этого она когда-нибудь изо всех сил постарается найти способного ученика, вырастить его и доверить ему имя Розетти.
— Я вот подумала: в каком-то смысле сам рог уже тройным образом зачарован, верно? Интересно, можно ли использовать его как материал для зачарования украшения, например браслета, — задумчиво сказала Далия.
— Я никогда не слышал, чтобы рога единорога использовали так. Знаю, что их иногда вырезают и превращают в подвески или вставляют в браслеты и тому подобное.
— Да, логично. Использовать его как материал для зачарования, наверное, было бы довольно расточительно.
Рога единорога стоили довольно дорого и, что важнее, были редкими — совсем как стекло фей. Вариантов было всего два: оформить заказ и ждать, ждать и снова ждать, или неделями искать по всем возможным местам. Наконец раздобыть такой рог только затем, чтобы уничтожить его неудачным экспериментом, — тут кто угодно расплачется. Далия даже не могла сосчитать, сколько сотен раз плакала из-за собственных ошибок. Она неправильно обращалась с магическими кристаллами и ломала корпуса, превращала сушилку в огнемёт, а в попытке создать собственный охлаждающий вентилятор получала нечто скорее похожее на воздуходувку для листьев. Изучая, как использовать слизь в качестве материала для зачарования, она потратила уйму времени и сил, варя и сжигая слизь, прежде чем научилась правильно делать из неё порошок. Масса обычных материалов и несколько редких и дорогих были принесены в жертву её неудачам. Вспоминать всё это было достаточно, чтобы её передёрнуло.
— Я слышала, что единорогов-самцов ловят, приманивая красивой девушкой, — сказала Далия, надеясь отвлечься от мрачных воспоминаний. — Интересно, как это работает с самками.
— Похоже, им нравятся мальчики — по крайней мере, пока у тех ещё чистое сердце. Думаю, можно устроить такую же ловушку.
— Звучит так, будто у тебя был с ними опыт.
— Это было, когда мне было около восьми. Я гулял по лесу с матерью, третьим по старшинству братом и парой рыцарей. У родника я нашёл единорогов — двоих. У них были бледно-золотые рога и глубокие рубиново-красные глаза. Они были как две прекрасные белые лошади, только ещё стройнее и изящнее. От них даже источало сладкий аромат весенних цветов, и они могли общаться мысленно, хотя говорили немного ломано. Правда, если бы мне пришлось охотиться на одного сейчас, я, думаю, не колеблясь срубил бы его.
— А?
Как он мог говорить об убийстве после того, как только что описал их так поэтично? Хуже того, в его глазах внезапно появился пугающе холодный взгляд.
— Я был совершенно очарован их красотой. Подошёл к ним, и они даже дали себя погладить.
— Вольф, можешь не продолжать. Что-то подсказывает мне, что мы тут вскрываем старую рану.
— Нет, я хочу рассказать! Не успел я опомниться, как они вдруг решили, что я принадлежу им обоим, — назвали меня своим «сокровищем». Они собирались унести меня и использовать как какое-то украшение. Тогда мать поняла, что происходит, и пришла в бешенство. Она изрубила их на куски.
— Единороги… страшные!
Воздушный образ единорогов, который Далия держала в голове, рухнул в одно мгновение. Она никогда бы не подумала, что их мысли и поведение могут быть настолько зловещими. Нельзя было винить мать Вольфа за то, что она защитила сына, — хотя рубить существ на мелкие кусочки, возможно, было уже перебором.
— У единорогов должны быть чёрные или тёмно-синие глаза, так что те, которых я встретил, явно были какой-то мутировавшей разновидностью. Но с тех пор они мне всё равно не нравятся, — безрадостно сказал Вольф, почти выдохнув эти слова.
Далия не могла не пожалеть его. Она бы никогда не подумала, что его притягательность распространяется даже за пределы собственного вида. Если бы здесь были святилища вроде тех, что она знала в прошлой жизни, она отвела бы туда Вольфа и проверила, не проклят ли он на несчастья с женщинами, а потом попросила бы жреца провести изгнание. Жаль, что в храме таких услуг не предлагали.
— Поверить не могу, что ты даже единорогов очаровал…
— Не пойми неправильно: такое случилось только один раз. Больше ни одно чудовище на меня так не реагировало. Скорее наоборот, они ненавидят меня сильнее, чем многих других.
И правда, охотник на чудовищ, которого любят чудовища, столкнулся бы с отдельными проблемами. И всё же нетрудно было представить Вольфа в чёрных доспехах, верхом на чёрном слейпнире, рядом с ним — чёрного бикорна, а перед ним — ряды чёрных слизней. Какая красивая команда получилась бы. Далия решила оставить эту мысль при себе.
— Итак, завтра я пойду в Гильдию торговцев и посоветуюсь с ними насчёт заказа, который ты принёс. А у тебя какие планы?
— Я пойду с тобой. Капитан велел мне сделать всё, что в моих силах, чтобы как можно быстрее заключить сделку, и я хочу помочь всем, чем смогу. Правда, я почти ничего не знаю о торговых делах… А, Доминик как раз тот человек, с которым стоит поговорить. Он знает, как составить договор, честный и для тебя, и для нас.
— Хорошая мысль. Можем пойти вместе и подождать, пока у Доминика будет время нас принять. После этого я хотела бы поговорить и с заместительницей главы гильдии Габриэллой. Конечно, если она занята, нам, возможно, придётся подождать.
Завтрашний день внезапно обещал оказаться довольно долгим. Но Далия совершенно не имела опыта в управлении компанией, так что у неё не было другого выхода, кроме как просить совета. На миг ей захотелось, чтобы отец был рядом, но она тут же одёрнула себя. Она и так была более чем благословлена: столько людей хотели помочь ей добиться успеха. Боясь потревожить вечный покой отца, она отогнала мысли о нём.
— Тогда утром я за тобой заеду, — сказал ей Вольф.
— Не нужно так утруждаться. Я поеду на омнибусе.
— Нет, правда, всё в порядке. Я буду по служебному делу, так что смогу воспользоваться одной из замковых карет. К тому же это ты оказываешь нам услугу. И я буду в парадной форме, поэтому лучше поеду в карете.
— Она отличается от той, которую ты носишь на выездах?
Если Далия правильно помнила, при их первой встрече на нём была тёмно-серая, почти чёрная форма, поверх неё — потрёпанные алые доспехи, а на ногах — кожаные сапоги.
— Парадная форма Ордена охотников на чудовищ почти такая же, как парадный мундир королевских рыцарей, только другого цвета. Чёрная, с серебряной отделкой.
— Звучит очень эффектно, но разве летом в ней не жарко?
— Невероятно жарко. Зимой ещё ничего, а вот если летом приходится стоять на солнце… тогда, скажу тебе, очень хочется добраться до того, кто её придумал.
— Значит, летнего варианта нет?
— Нет. Как закончим, я сразу переоденусь. Кстати, насчёт завтрашнего похода в гильдию…
Вольф опустил взгляд и замялся. Далия не знала, когда именно научилась это замечать, но теперь понимала такие признаки: чуть понизившийся голос и даже движение его глаз. У него было что-то на уме, и ему было трудно это сказать.
— Что случилось? Пожалуйста, скажи мне.
— Я понимаю, что если моё имя будет указано в твоей компании как имя инвестора, это может помочь тебе получить нужные материалы, но… это может вызвать слухи, которые навредят твоей репутации. Прости, что не подумал об этом раньше. Поэтому в гильдии, может быть, нам лучше держаться на расстоянии и делать вид, будто я просто инвестор, который хочет получить прибыль от твоего дела?
Она видела, как он тревожится и сомневается, но он честно объяснил ей свои опасения.
— Когда мы решили стать друзьями, я уже понимала, что о нас будут говорить. Мне всё равно, если кто-то решит, будто ты мной играешь, или что ты мой покровитель, или что-нибудь ещё. Меня интересует только одно: делать свою работу как можно лучше и развивать дело с помощью людей, которые видят ценность в том, что я делаю. Большего я и желать не могу.
— Далия…
Произнеся только её имя, он замолчал. Похоже, его поразило, что она уже всё это обдумала. Конечно, когда станет известно, что Далия получила заказ от рыцарей, имя Вольфа наверняка тоже всплывёт, а вместе с ним появится немало любопытства и сплетен. При всей своей неопытности даже она это понимала. И всё же она не хотела притворяться, будто её отношения с Вольфом были чем-то меньшим, чем дружба. Не хотела ничего в них менять. Но чувства Вольфа она контролировать не могла. Если он решит, что они больше не могут общаться как прежде, она ничего не сможет с этим поделать. Эта мысль немного пугала, но Далия понимала: лучше всего говорить прямо.
— Если тебя беспокоят такие слухи, то нам нужно думать не только о том, как вести себя внутри гильдии. Ты хотел бы перестать приходить в башню и перестать гулять со мной по городу?
— Я… прости, я не хочу ничего менять, — ответил он сразу.
Далию накрыло облегчением.
— Я доставляю тебе столько хлопот. Что я могу сделать, чтобы защитить тебя?
— Со мной всё будет в порядке. Я не могу запретить людям говорить, но это не значит, что я обязана обращать на них внимание. К тому же, окажись я на их месте, возможно, решила бы то же самое. Правды не узнаешь, пока не поговоришь с теми, кого это касается.
Так было и в прошлой жизни Далии. Её начальник — женатый мужчина, всем известный как преданный муж, — однажды подошёл к ней с совершенно отвратительным предложением. Она думала, что одна из старших сотрудниц её ненавидит, потому что та была сурова во время обучения, но позже узнала: так она просто старалась её поддержать. В этом мире тоже были такие люди. Она знала человека, о котором говорили, будто он эгоистичен и холоден, хотя на самом деле он изо всех сил старался никого не ранить. Знала и человека, красивого и сильного, которого, казалось, любили все, но глубоко внутри он был изранен и держал всех вокруг на расстоянии.
Далия не распускала сплетен. Она старалась никогда не делать поспешных выводов о людях, которых не знала. Во всяком случае, таков был её принцип, хотя придерживаться его удавалось не всегда.
— Если на время забыть о слухах, что ты хочешь сделать в Гильдии торговцев?
— Я хочу громко и с гордостью сказать им, что ты мой друг и что я поддерживаю твою работу мастерицы магических инструментов. Я не хочу ни от кого это скрывать.
— Большое тебе спасибо…
Она была очень благодарна, но после такого количества вина это были не совсем те слова, которые ей сейчас стоило слышать. Далия почувствовала, как у неё начинает щипать глаза.
— Тогда приходи в гильдию как мой друг. А я постараюсь не смущаться. — Ей удалось удержать голос от дрожи. Чтобы не тревожить молодого человека, она продолжила более бодрым тоном: — Знаешь, ты собрал для меня эти отчёты и достал все эти заказы… ты почти как мой сотрудник.
— Далия, как ты думаешь, позволишь мне стать не просто инвестором, а одним из поручителей твоей компании? Тогда будет легче оформить сделку с рыцарями. Слухи от этого могут немного разгореться, но если случится что-то, что будет тебе угрожать, у меня будет больше возможностей что-нибудь сделать.
Далия вынуждена была признать: если проблема окажется такого уровня, что затронет даже Вольфа, ей, пожалуй, лучше позволить ему принять этот бой. Самой ей с таким справиться было бы крайне трудно.
— Хорошо. Если ты уверен, что хочешь именно этого, я буду более чем благодарна. Но я не хочу, чтобы ты вкладывал ещё деньги. Те деньги, которые ты уже вложил, можно считать твоим взносом. Если в будущем мы столкнёмся с трудностями, которые я не смогу решить сама и которые затронут тебя тоже, мне будет приятно, если ты выступишь от моего имени.
— Конечно. У меня нет ни крошки настоящей власти, но я всё же королевский рыцарь и Скальфаротто. Обещаю сделать всё, что смогу, теми возможностями, которые это мне даёт.
Когда они обо всём договорились, Далия тихо вздохнула с облегчением. Такие условия должны были удовлетворить Вольфа и при этом позволяли ей обременять его как можно меньше. Мысль о том, что он станет поручителем, напомнила ей кое о чём: он уже купил у неё одну компактную магическую плиту — тот самый предмет, который она дарила в благодарность остальным поручителям.
— Всем своим поручителям я дарю магические плиты, но у тебя такая уже есть. Хочешь ещё одну? Или мне подарить тебе что-нибудь другое?
— Если ты сможешь уделить чуть больше времени работе над нашим магическим мечом, я буду более чем счастлив.
Его выражение, до сих пор немного напряжённое, в одно мгновение смягчилось. Золотые глаза засияли, когда он улыбнулся ей. Если бы кто-то подошёл к Далии и сказал, что магические мечи — центр вселенной Вольфа, она ни секунды не усомнилась бы.
— Ты правда влюблён, да? В магические мечи, я имею в виду.
Далия ничего не заметила, но в тот миг, когда она это сказала, дыхание Вольфа на короткое мгновение оборвалось. Точнее, ровно между её первым предложением и вторым.
На следующий день Далия встала рано, чтобы подготовиться к визиту в Гильдию торговцев. Она собрала самые подходящие из отчётов рыцарей и проверила, верны ли до последней буквы её спецификации для носков с пальцами и стелек. После этого она накрасилась и надела своё обычное платье цвета сажи и ванильно-бежевый жакет. Летняя жара усиливалась, и скоро в таком наряде будет слишком тепло выходить на улицу. Пожалуй, пора было добавить в гардероб немного летней деловой одежды.
Далия ждала снаружи у ворот башни, и вскоре в поле зрения въехала чёрная карета, украшенная серебряными акцентами. На её боку красовался герб со стилизованным драконом и мечом. Дракон, очевидно, символизировал чудовищ, а меч, пересекавший его, — охотников на чудовищ. Карета выглядела и правда очень стильно, но, когда Далия вспомнила, что ей самой придётся ехать в ней до Гильдии торговцев, её лицо слегка застыло.
— Доброе утро, Далия!
Она уже открыла рот, чтобы ответить на знакомый голос, но слова застряли в горле, когда юный рыцарь вышел из кареты. Парадная форма Вольфа была матового угольно-чёрного цвета, с полудлинным сюртуком. Первое впечатление от неё было подавляюще тёмным, но при внимательном взгляде становились заметны изящные сдержанные серебряные акценты на лацканах и вокруг манжет. На довольно широких лацканах сверкала пара гранатовых значков. Позже Далия узнает, что гранаты носили только Алые Доспехи; у остальных рыцарей значки были серебряными. Пара чёрных кожаных сапог с мягким блеском подчёркивала длинные стройные ноги Вольфа. Высокой сухощавой фигуре черноволосого, золотоокого юноши форма шла так прекрасно, будто была сшита специально для него. Если бы какой-нибудь предприимчивый художник запечатлел Вольфа таким, Далия была уверена: он разбогател бы за одну ночь. Во всяком случае, эти картины принесли бы больше прибыли, чем её магические инструменты.
— Доброе утро. Эта форма тебе так же к лицу, как я и представляла.
— Да, она хорошая. Только жаркая, — ответил Вольф; его вымученная улыбка выдавала, как ему неудобно.
Яркую синюю ширь неба над головой разбавляли лишь несколько белых облачков. Далии оставалось только молиться, чтобы к концу дня температура не поднялась слишком высоко. В одной руке Вольф нёс сумку Далии, другой рукой взял её за руку и сопроводил к карете. От таких жестов она уже не смущалась так, как раньше. Удивительно, к чему можно привыкнуть.
— Капитан уже связался с гильдией за нас, так что, когда доберёмся, ждать, скорее всего, долго не придётся.
— Это очень помогает, но ты уверен, что мы не доставляем ему лишних хлопот?
— Не беспокойся. Если уж на то пошло, это мы доставляем хлопоты тебе. Капитан, кстати, передаёт тебе привет. Он надеется однажды встретиться с тобой лично.
— О, в этом правда нет необходимости! У него, должно быть, есть дела куда важнее.
Эта встреча могла бы состояться уже через считаные минуты, если бы Вольф не вмешался тем утром.
— Я сегодня поеду с вами в гильдию, — сказал ему Грато ещё в замке. Вольф умолял его остаться, настаивая, что сам едет всего лишь передать приветствие от ордена.
— Первым делом я хотел бы внести своё имя как одного из поручителей твоей компании, — сказал Вольф Далии. — А потом, думаю, мы могли бы посоветоваться с Домиником и сотрудниками гильдии.
— Звучит как хороший план. Боюсь только, тебе придётся изрядно повозиться.
— Вовсе нет. Я просто выполняю свою работу.
Вольф достал зачарованные очки, которые Далия сделала для него, и слегка прищурил золотые глаза, глядя на них.
— Ты собираешься надеть их в гильдии? — спросила Далия.
— Я думал об этом, но нет. Мне нужно сделать всё как положено.
Он аккуратно вернул очки в футляр и убрал их в сумку.
— Я знаю, тебе он, может, не очень нравится, но мне лучше уже сейчас начать вести себя как «Вольфред Скальфаротто из королевских рыцарей». По крайней мере, пока мы снова не окажемся где-нибудь, где сможем говорить как друзья.
— Спасибо, что берёшь на себя эти хлопоты; это, должно быть, нелегко. Я тоже постараюсь как следует сыграть «председательницу Розетти». Хотя раньше я её ещё никогда не играла.
Только тогда Далия заметила, какое чувство усталости нависло над ними обоими. Так дело не пойдёт. Сегодняшний день будет лишь первым из многих таких визитов в гильдию. Она не могла позволить себе уже сейчас чувствовать себя настолько разбитой.
— Но хватит об этом, — бодро сказал Вольф. — Как будет возможность, сходим выпить?
— Отличная идея.
Теперь, когда им было чего ждать, они оба немного воспряли духом и приготовились к долгому дню впереди.
В тот миг, когда двери кареты открылись, десятки взглядов, словно залп стрел, метнулись к Далии и Вольфу. Это было вполне естественно. В своей полностью чёрной форме Вольф выделялся ещё сильнее обычного. Естественно было и то, что люди задавались вопросом, кто она такая, когда Вольф взял её сумку и галантно помог ей выйти из кареты. Как бы красиво она ни накрасилась и какие бы хорошие вещи ни надела, ей всё равно с ним не сравниться. На этих самоуничижительных мыслях она вдруг остановилась как вкопанная.
— Осторожнее, госпожа Далия.
Вольф протянул ей руку. Его улыбка стала улыбкой аристократа. Она была выверенной и прекрасной — из совершенно иного мира, чем мальчишеские улыбки и озорные усмешки, которые он показывал ей, когда они были одни. Честно говоря, Далии она не нравилась. Однако она понимала: это из-за неё ему приходится надевать такие выражения. Ради продажи её магических инструментов он терпел эту жаркую тяжёлую форму и без малейших признаков усталости играл безупречного благородного господина.
Сейчас было не время съёживаться, как робкая мышь. Пусть она не могла сравниться с его красотой, но хотя бы выпрямиться и показать немного достоинства была обязана. Не смотреть вниз, держаться прямо, глаза вперёд, повторяла про себя Далия, кладя ладонь на руку Вольфа. Остро ощущая множество пар глаз, следивших за мужчиной рядом с ней, она спокойно пошла с ним к высокому зданию из чёрного кирпича. Стражники у дверей Гильдии торговцев поклонились Вольфу так, будто он был их господином.
Как только Далия и Вольф ступили на первый этаж гильдии, обычный гомон сразу стих. Даже движения людей, казалось, замедлились у неё на глазах. Зрелище было странным. Спустя несколько мгновений после того, как десятки любопытных взглядов сошлись на Вольфе, среди женщин в толпе вдруг прокатились шёпот и перешёптывания. Не выдав ни намёка на эмоции, Вольф шёл дальше, пока они с Далией не остановились перед знакомым мужчиной, который вежливо поклонился.
— Мы ждали вас, сэр Скальфаротто, председательница Розетти. Позвольте проводить вас в приёмную.
Встречать их вышел Ивано. Он отвёл их в приёмную на втором этаже, где уже ждала Габриэлла.
— Я заместительница главы гильдии, Габриэлла Джедда. Сегодня я буду представлять нашего главу гильдии, Леоне Джедду. Благодарю вас за визит. Надеюсь, мы сумеем быть вам полезны.
— Я Вольфред Скальфаротто из королевского рыцарского Ордена охотников на чудовищ. Прошу принять мои извинения за столь внезапный визит.
Наблюдая за ними, Далия испытала странное ощущение, словно находилась по другую сторону окна — посторонняя, смотрящая на эту утончённую демонстрацию дворянского этикета. Конечно, это не могло быть дальше от правды. Если бы не она, этой встречи вообще не было бы.
— Прошу прощения за неудобство, но прежде чем мы начнём встречу, я хотел бы зарегистрироваться как поручитель торговой компании Розетти.
— Разумеется. Мы всё сейчас подготовим. Ивано, пожалуйста, подготовьте необходимые документы. Доминик уже наготове, так что я его вызову. А пока — Далия, не пройдёшь ли со мной в соседнюю приёмную?
Хотя это было сформулировано как вопрос, взгляд тёмно-синих глаз Габриэллы говорил Далии, что это почти приказ. Она согласилась и вышла в коридор, оставив Вольфа позади.
— Подожди здесь минутку, ладно? Я пошлю кого-нибудь за Домиником.
— Хорошо.
Пока Габриэлла передавала поручение одному из сотрудников гильдии, Далия заметила, как по лестнице поднимаются двое мужчин с громоздкими на вид тяжёлыми коробками. На обоих были ярко-зелёные нарукавные повязки Гильдии курьеров.
— Далия! По работе пришла?
— Да. А ты тоже, Марчелло?
— Ага, доставляем партию бумаги.
Марчелло и его коллега несли по три больших коробки, доверху набитых стопами белой бумаги. Они, должно быть, были ужасно тяжёлыми, но мужчины держали их так, словно те были набиты ватой.
— Кстати, Далия, этот твой дозатор мыла — отличная штука.
— О, Ирме он нравится?
— Нравится-то нравится, но мне он нравится ещё больше. Для утреннего бритья просто идеально. Раздражения от бритвы больше нет. И бритьё получается чище.
Держа коробки одной рукой так, что они даже не дрогнули, Марчелло свободной рукой потянулся к подбородку и погладил его. На взгляд Далии, он выглядел как всегда, но сам он, очевидно, чувствовал разницу.
— Раздражение от бритвы? А как ты брился до сих пор?
— Просто брал мыло и натирал им лицо. Жутко неудобно, и хорошей пены никогда не выходит. Мужиков с такой же проблемой, знаешь, целая куча. Если бы ты смогла как можно скорее наладить производство этих дозаторов и продавать их по разумной цене, это было бы настоящим спасением.
Такое развитие событий удивило Далию. Она представляла, что её дозаторы будут использовать только для мытья рук и лица.
— Приняла к сведению. Тогда, пожалуй, лучше сделать это приоритетом.
— Вот это было бы здорово. Рассчитываем на тебя! А ещё заходи как-нибудь выпить с нами, ладно?
— Обязательно. Передай Ирме привет, хорошо?
Габриэлла вернулась как раз в тот момент, когда Далия махала Марчелло на прощание. Заместительница главы гильдии провела её в пустую приёмную.
— Далия, что, во имя всего, происходит? — спросила она ещё до того, как дверь успела закрыться. — Сегодня утром нам пришло уведомление от капитана Ордена охотников на чудовищ. Сначала всё было вполне обычно: «Приношу извинения за столь позднее уведомление. Я отправлю к вам одного из своих людей для консультации по деловому вопросу». Но знаешь, что он написал дальше? «Прошу вас сделать всё, что в ваших силах, чтобы помочь изобретательнице». За все мои годы в гильдии я никогда не слышала ничего подобного.
— Простите за всё это. Габриэлла, пожалуйста, скажите мне, что делать. — Далия низко поклонилась ей, не скрывая своего смятения.
— Начни с самого начала и расскажи, что произошло. Достаточно общего изложения.
— Я сделала зачарованные носки с пальцами и стельки, которые помогают сохранять ноги сухими. Я дала их своему другу… то есть сэру Вольфреду, с которым вы только что познакомились, чтобы он испытал их во время экспедиции.
— Хорошо. А потом?
— В день возвращения он пришёл ко мне с крупным и срочным заказом на эти изделия от охотников на чудовищ. Они ещё и запросили постоянные поставки. Им нужно намного больше, чем я вообще могу изготовить.
— Боюсь, я не вполне понимаю.
— Я тоже. Они попросили восемьдесят комплектов как можно скорее и минимум триста комплектов каждые полгода. Я не знаю, к кому обратиться.
От одной мысли об этом у Далии начинала кружиться голова. Было бы ещё не так плохо, будь у неё больше никаких дел, но ей нужно было также делать водонепроницаемую ткань и дождевики. По срокам там оставался небольшой люфт, но слишком сильно отодвигать их она не хотела.
— Сколько, по твоей оценке, ты можешь изготовить за день?
— Сами носки мне нужно будет заказать в ателье. Когда они будут готовы, я, думаю, смогу обрабатывать примерно пятнадцать-двадцать пар в день. Что касается стелек, их нужно будет заранее вырезать для меня, а потом я смогу зачаровывать примерно двадцать пар… хотя, конечно, не в тот же день, когда буду заниматься носками. Проблема в том, что для них нужна зелёная слизь…
— И быстрее ты никак не справишься?
— Ну, если мне поможет ещё один мастер магических инструментов или маг с большим запасом магической силы, темп, наверное, можно будет удвоить.
— Тогда, думаю, тебе лучше нанять такого человека.
Габриэлла несколько мгновений стояла, глубоко задумавшись, затем подняла взгляд на Далию — и тут же снова отвела его в сторону.
— Далия, мне придётся перед тобой извиниться… Боюсь, с дозаторами мыла ты тоже будешь занята.
— Что?
— Ими оказалось так приятно пользоваться, что я порекомендовала их одной своей знакомой — дворянке. Раньше сегодня я получила от неё письмо срочной доставкой. Она хочет двести штук.
— Большое спасибо. Я вам так благодарна, что… что сейчас расплачусь.
Она действительно была благодарна, но дрогнувший голос выдал её настоящие чувства. Пытаясь помочь, Габриэлла только добавила работы к её и без того неподъёмной нагрузке.
— Давай сначала приведём в порядок все факты и цифры, составим план и всё обсудим, — ободряюще сказала Габриэлла. — Всё будет хорошо; уверена, мы что-нибудь придумаем.
— Габриэлла, пожалуйста, не складывайте руки и не молитесь, когда говорите это.
— Ой, прости. Я и представить не могла, что у нас образуется такой завал.
Их голоса звучали напряжённо и устало, и обе женщины уже почти ничего не могли сделать, кроме как рассмеяться.
Вокруг стола в приёмной собрались Далия, Вольф, Габриэлла, Доминик и Ивано. Перед ними лежал «План внедрения носков с пальцами и сушащих стелек в Ордене охотников на чудовищ» капитана Грато. Далия и Вольф каждый объяснили свою сторону истории и представили краткое изложение плана капитана и отчётов, написанных рыцарями. После этого Габриэлла добавила подробности заказа дозаторов мыла от своей знакомой. Далия почти заговорила ещё и о компактных магических плитах, но обстановка в комнате быстро заставила её решить, что лучше этого не делать.
Теперь все молчали. На лице Далии смешивались усталость и тревога. Вольф сохранял обаятельную, но деревянную улыбку, и взгляд его время от времени пустел. Габриэлла лишь щурилась, рассматривая план капитана Грато. Доминик изучал спецификации, изредка закрывая глаза в раздумье. Ивано с довольно напряжённым видом внимательно читал краткое изложение рыцарских отчётов. Служащий, пришедший обновить чай, едва ли не бегом выскользнул из комнаты. Только после его ухода Габриэлла наконец нарушила тишину.
— Прошу прощения, сэр Скальфаротто, но для целей нашего обсуждения могу ли я считать вас частью торговой компании Розетти?
— Разумеется. И буду рад, если вы станете называть меня Вольфредом. Мне так привычнее.
— Очень хорошо, сэр Вольфред. Тогда мои предложения таковы. — Габриэлла тихо откашлялась. — Во-первых, Далия, тебе следует немедленно зарегистрировать договоры на дозатор пенного мыла, носки с пальцами и сушащие стельки. Я попрошу служащего помочь тебе с бумагами.
— Да. У меня с собой все спецификации, так что я сразу этим займусь.
Габриэлла была совершенно права: запускать изделия в производство без предварительной регистрации означало навлечь на себя всевозможные неприятности.
— Во-вторых, я нашла мастерскую, которая сможет взяться за изготовление дозаторов пенного мыла, так что нам следует организовать встречу. Сейчас у них есть свободное окно в расписании, поэтому как насчёт сегодняшнего дня после полудня?
— Да, пожалуйста.
— В-третьих, мы заключим между тобой и рыцарями договор на поставку носков с пальцами и стелек, а я отправлю посыльного в Гильдию портных. Полагаю, кто-нибудь из управляющих или кто-то из их обувного отдела заглянет сюда сегодня днём, так что, пожалуйста, подожди здесь до тех пор. Прошу прощения, сэр Вольфред, но могу ли я попросить вас также присутствовать?
— Разумеется. С радостью.
От одной мысли о том, что из Гильдии портных вызовут кого-то сюда, кровь у Далии похолодела.
— Э-э, разве мы не можем просто попросить Гильдию портных представить нам какую-нибудь мастерскую?
— Боюсь, это совершенно не вариант, — вмешался Доминик, качая головой. — Сэр Вольфред, если я всё правильно понимаю, носки с пальцами и сушащие стельки получили от вас и ваших товарищей чрезвычайно высокую оценку. Верно?
— Совершенно верно. Они нам очень помогли во время экспедиции по болотам.
— В замке, помимо Ордена охотников на чудовищ, остальные рыцари и солдаты тоже носят кожаные сапоги и туфли?
— Да, почти все.
— А государственные служащие?
— Полагаю, почти все они носят кожаную обувь.
— Иными словами, объёмы, с которыми мы имеем дело, слишком велики, чтобы одна мастерская могла с ними справиться. Орден охотников на чудовищ просит триста комплектов каждые полгода — шестьсот в год. Если популярность этих изделий распространится по всему замку, то можно обоснованно говорить о числе в пять раз больше. А затем они могут понравиться и дворянам, и простолюдинам.
— А, понимаю. Потенциальный покупатель — любой, кто носит кожаную обувь.
Вольф выглядел совершенно убеждённым. В голове Далии один за другим всплывали вопросы: неужели грибок стопы настолько распространён? Неужели городские улицы и правда так переполнены потными ногами? Или людей беспокоит, чтобы ноги не скользили во время работы? Может быть, дело было в этом? Однако, уловив настроение в комнате, Далия поняла, что эти вопросы лучше оставить при себе.
— Почему бы нам сначала не узнать, сможет ли помочь мастерская, которая сейчас поставляет обувь рыцарям? — спросил Вольф.
Это было совершенно логично. У них должны были быть все необходимые знания, и они были бы хорошо подготовлены к такому масштабу работ. К тому же было бы неправильно выбивать у них почву из-под ног, сразу обращаясь к другому поставщику.
— Вы знаете, кто это, сэр Вольфред?
— Да, их данные у меня здесь.
Похоже, им всё-таки удастся избежать вмешательства ещё одной гильдии. Однако облегчение Далии оказалось недолгим.
— Нам следует связаться с Гильдией искателей приключений, чтобы обеспечить стабильные поставки зелёных слизней для стелек. Насколько я знаю, с синими слизнями, которых вы используете для водонепроницаемой ткани, уже возникали проблемы из-за чрезмерной охоты, так что будет разумно наладить их разведение.
— Именно. Я вызову кого-нибудь из Гильдии искателей приключений и велю подписать соглашение о неразглашении. Они смогут охотиться на слизней для нас и разводить их по мере необходимости. Иного пути нет.
Слушая, как Габриэлла и Доминик рассуждают о разведении слизней так, будто это было самым естественным решением, Далия почти усомнилась в собственном слухе.
— Но я ведь использую совсем немного! — сказала Далия. — Одного небольшого слизня хватает на столько порошка, чтобы зачаровать пять пар стелек.
— Значит, шестьдесят штук на триста пар… Шестьсот на три тысячи… Эти стельки ведь одноразовые, верно? — Ивано бормотал расчёты себе под нос, записывая их на листе бумаги. — Одноразовость даст очень высокий оборот, так что заказывать слизней придётся тысячами. Согласен, разведение нужно начинать как можно скорее. И ещё одно…
— Ч-Что ещё?
— Когда вы закончите ещё несколько прототипов, я хотел бы купить их у вас. Мы ведь работаем вместе уже пять лет, и… ну, даже если вылечить, он вскоре возвращается, понимаете.
— Грибок стопы, вы имеете в виду?
Вольф, несомненно, собирался прошептать это тихо, но в молчаливой комнате его услышали все.
— Ивано, правильно ли я понимаю, что в нашей гильдии тоже есть потребность в этих изделиях? — спросила Габриэлла.
— Ну, не думаю, что я вправе это раскрывать, но попрошу вот о чём: я понимаю, что рыцарей нужно обслужить первыми, но, пожалуйста, поставьте Гильдию торговцев следующей в очереди!
— Я охотно присоединюсь к этой просьбе, — добавил Доминик. — Мои маленькие внуки терпеть не могут, когда у меня пахнут носки…
Для Далии не было большей радости, чем видеть, как её творения делают жизнь людей лучше. Однако покупатели вечно находили новым изобретениям такие применения, о которых она сама даже не думала. Сегодня не стало исключением.
Когда первое совещание завершилось, Далия занялась договорами, необходимыми для регистрации её новых изобретений в гильдии. Сначала она ещё раз проверила спецификации дозатора пенного мыла, носков с пальцами и сушащих стелек. В документ по носкам с пальцами она добавила несколько пунктов с улучшениями, которые собиралась внести. После этого можно было переходить к договорам. По обе стороны от неё сидели писарь Доминик и служащий, следя за тем, чтобы она ничего не упустила и заполнила всё как следует. С другой стороны стола Вольф с беспокойством наблюдал, как Далия упорно заполняет три отдельных документа. Такая работа была для неё ужасно тяжёлым испытанием. И едва она решила, что наконец готова подать договоры, как тут же сцепилась с Габриэллой из-за размера прибыли.
— Эти товары должны быть как можно доступнее, — настаивала Далия. — Я хочу помочь вылечить грибок стопы у как можно большего числа людей. Поэтому мне нужно, чтобы наценка была настолько низкой, насколько это возможно.
— Но именно сейчас тебе и нужно обеспечить средства на будущие исследования, — возразила Габриэлла.
Так начался напряжённый спор. Далия глубоко уважала Габриэллу и полагалась на неё. До сих пор она принимала почти все советы заместительницы главы гильдии, но в этом вопросе была намерена стоять на своём. Вольф и Ивано встали на сторону Далии, Доминик склонялся к позиции Габриэллы, но в итоге, как создательница изделий, последнее слово оставалось за Далией, и она остановилась на низкой наценке.
К тому времени уже перевалило за полдень. После полудня их, похоже, ждала ещё большая суматоха, чем утром, но Далия уже так вымоталась, что даже думать об этом не хотела. Обед, который для них подготовила гильдия, она приняла с огромной благодарностью. Учитывая одежду Вольфа, спокойно поесть в каком-нибудь из ближайших ресторанов было бы практически невозможно.
Их проводили в просторную комнату на пятом этаже гильдии. С первого взгляда было понятно, что обстановка здесь исключительно дорогая: даже ковры были толстые и мягкие. Наверное, эту комнату обставили специально для приёма дворян, подумала Далия. Как простолюдинка, она невольно чувствовала себя здесь не на своём месте. Более того, её даже подавлял вид огромного обеденного стола, уже тщательно сервированного приборами, и ожидавших их слуг.
— Госпожа Далия? Вам нехорошо? — спросил Вольф, когда они рассаживались.
Очевидно, её чувства слишком ясно отразились у неё на лице.
— Всё в порядке. Просто всё так быстро закрутилось, — ответила она, пытаясь его успокоить, но тревога на лице молодого человека только усилилась.
В этот момент вмешался Доминик.
— Сэр Вольфред, я хотел бы, чтобы мы могли поговорить доверительно. Вы не будете против, если нам подадут все блюда сразу, а затем мы отпустим слуг?
— Нисколько.
Обычно блюда подавали одно за другим, вынося следующее каждый раз после того, как все присутствующие закончили с предыдущим, но по предложению Доминика перед ними поставили все блюда сразу. К счастью, стол был более чем достаточно велик, чтобы всё уместилось. Как только всем наполнили бокалы, слуги поклонились и вышли из комнаты.
— Вот так. Теперь, когда нас осталось только четверо, думаю, мы сможем немного расслабиться. Господин Вольфред, госпожа Далия, в этой комнате можете говорить так, как обычно. После полудня у вас впереди много дел, так что лучше отдохните, пока есть возможность. Условия соглашения это позволяют, не так ли, Габриэлла? — сказал Доминик с тёплой улыбкой.
Далия отметила, что обращение «сэр» перед именем Вольфа он заменил на «господин». Ивано за столом не было: он ушёл в офисы готовиться к дневным встречам.
— «Далия Розетти признаётся другом равного положения и получает разрешение говорить свободно, не опасаясь порицания…» Так, кажется?
Брови Габриэллы слегка сошлись, когда она ровно посмотрела на Вольфа.
— Верно. Далия — мой друг и равная мне.
— В-Вольф!
В одно мгновение благородный и учтивый рыцарь исчез, и Вольф снова стал самим собой. От неожиданности выпалив его имя, Далия слишком поздно поняла, что забыла добавить к нему хоть какую-нибудь формальность.
— Понимаю. Значит, согласно соглашению. — Не выдав ни малейшего удивления, Габриэлла взяла свой бокал. — Желаете, чтобы я попробовала вашу еду на яд, сэр Вольфред? — спросила она. — Или предпочтёте, чтобы мы обменялись бокалами и блюдами?
— Нет, всё в порядке. Благодарю за заботу, — совершенно буднично ответил Вольф.
Только тогда Далия вспомнила, что положение Вольфа было таким, что для него вовсе не было бы чем-то необычным иметь человека, который пробует пищу на яд. То, что в башне он всегда ел с ней без такого человека, вероятно, совсем не было для него обычным порядком.
Они подняли тост газированной водой и приступили к трапезе. Стакан почему-то казался в руке Далии ужасно тяжёлым. За закусками, украшенными разноцветными лепестками, последовали салат с травяной заправкой, суп из белой фасоли и целая череда других вкусных блюд. По крайней мере, Далия могла лишь предполагать, что они вкусные: вкус она почти не ощущала. Она отпила газированной воды и как раз пыталась приободриться, когда Вольф указал на одну из тарелок, привлекая её внимание.
— Далия, это красный медведь.
— А? Тот красный медведь, которого ты отправил в полёт?
— Ну, не именно тот, конечно, но того же вида, — ответил Вольф.
Похоже, схватку с медведем он вспоминал с теплотой. Главным блюдом обеда оказался стейк из красного медведя. Его подали разрезанным на две половины.
— Не волнуйся, места, где водятся эти медведи, необитаемы, — заверил её Вольф.
Она вовсе об этом не беспокоилась, но теперь, когда он это сказал, ей определённо не хотелось есть мясо медведя-людоеда.
— Вкус своеобразный, но очень насыщенный. Думаю, вам понравится, госпожа Далия, — сказал Доминик, уже разрезая свой стейк. — Ох, какой удачный кусок.
— И правда, — согласилась Габриэлла. — Запаха почти нет.
Чуть медленнее остальных троих Далия тоже взяла нож. Как и следовало из названия, мясо этого зверя тоже было насыщенно-красного цвета, но, несмотря на первое впечатление, оно было как следует приготовлено. Она положила кусочек в рот. Мясо определённо было довольно плотным, но при жевании легко распадалось. Возможно, за это следовало благодарить умение повара. Его трудно было сравнить с каким-либо другим мясом, которое она когда-либо пробовала: вкус и аромат были совершенно особенными. Значит, вот какой на вкус медведь. Однако стоило этой мысли прийти ей в голову, как вкус начал меняться. Отчётливый диковатый привкус немного отступил, и сквозь него проступили травянистые, летние ноты. Каждый кусочек сочного мяса высвобождал всплеск приятных ароматов, и Далия начала ощущать его глубокую, сильную насыщенность. Она не могла с уверенностью сказать, исходили эти оттенки от самого мяса или от маринада. В любом случае ей было очень приятно смаковать маленькие кусочки мяса, не торопясь и позволяя его меняющимся вкусам и ароматам полностью раскрыться.
Только выйдя из этого забытья и оглядев стол, она заметила, как тихо стало вокруг: все просто с довольным видом жевали. Не хватало лишь одного, подумала Далия, — к этому мясу так и просился сухой алкогольный напиток. Например, немного того эстервино, которое она пила на днях, после куска красного медведя пошло бы чудесно. При мысли о том, что ждало её после полудня, какая-то часть Далии хотела выпрыгнуть в ближайшее окно, но раз она была способна предаваться таким мыслям, возможно, сил у неё осталось больше, чем ей казалось.
— К этому нужно сухое белое вино.
— И тёмный эль подошёл бы идеально, — живо сказала Габриэлла, отвечая на задумчивое бормотание Доминика.
Похоже, они тоже были ценителями. Взгляд Далии метнулся к Вольфу. Он осушил бокал газированной воды и посмотрел на неё в ответ. В его золотистых глазах читалось сожаление. Для Далии это выражение было понятнее любых слов.
— Сухое эстервино, верно?
— Именно.
Доминик и Габриэлла громко рассмеялись от этого обмена.
— Какой же злодей этот медведь — всех нас оставил мучиться жаждой, — сухо произнёс Доминик.
— Сухое белое вино, тёмный эль и сухое эстервино… Я это запомню. Когда ваша первая партия будет доставлена рыцарям, Далия, предлагаю устроить небольшой праздник. Снова подадим этот стейк — на этот раз с надлежащим сопровождением, — пообещала Габриэлла.
— Звучит чудесно.
Мысль о суетной второй половине дня тяжело давила на неё, но, когда впереди ждало такое удовольствие, Далия чувствовала, что справится с чем угодно.
Когда обед подошёл к концу, пришло сообщение: прибыл владелец мастерской, которая могла производить дозаторы Далии. Далия вошла в переговорную вместе с Габриэллой и Ивано, а Вольф и Доминик остались ждать в одной из приёмных. Они рассудили, что представителю мастерской будет не по себе в присутствии королевского рыцаря. В переговорной их ждал мужчина с каштановыми волосами, тронутыми сединой, и тёмно-зелёными глазами. Он был среднего роста и телосложения и весь одет в оливково-зелёное. Подбородок у него был слегка потемневшим от щетины, а рубашка — помятой. Возможно, он приехал в спешке, а возможно, всегда выглядел именно так.
— Я Фермо Гандольфи из мастерской Гандольфи. Рад знакомству. — Мужчина встал и поклонился, но лицо его осталось бесстрастным; он даже не попытался улыбнуться.
— Я Далия из торговой компании Розетти. Очень приятно познакомиться.
Далия ответила на приветствие — и встретила оценивающий взгляд, словно её осматривали как товар на качество.
— Насколько я понимаю, в вашей мастерской часто изготавливают помповые флаконы, господин Гандольфи. А какие ещё изделия вы производите?
— Разные флаконы, пульверизаторы, распылители, тюбики, коробочки — всё в таком роде.
Далия с облегчением выдохнула. Судя по этому перечню, с производством её дозаторов пенного мыла проблем возникнуть не должно.
— Сегодня я хотела бы посоветоваться с вами вот по этому поводу — по моему дозатору пенного мыла.
Далия поставила один из маленьких флаконов на стол и показала, как он работает, выдавив немного мыльной пены в чашку. Фермо, наблюдая за ней, нахмурил брови.
— Внутри какая-то особая пена?
— Нет, обычное жидкое мыло. Я только отрегулировала его концентрацию.
— Может пригодиться для самых разных вещей. Для умывания, мытья рук, в цирюльнях или для детских игрушек…
— Да. Один человек, который испытывал его для меня, сказал, что он очень удобен для бритья.
— Для бритья? Я бы и сам не отказался попробовать.
Фермо взял флакон и держал его так, будто это было хрупкое сокровище. Его руки были мозолистыми и покрытыми большими и маленькими шрамами. Это были самые настоящие руки ремесленника, и они напомнили Далии об отце. Она чуть запоздало поняла, что слегка улыбается.
— Ивано, принеси господину Фермо бритву из наших запасов, пожалуйста. Проводи его в комнату с умывальником и дай попробовать дозатор Далии.
— Разумеется.
— Раз уж выдался такой случай, господин Фермо, прошу, не торопитесь и как следует приведите себя в порядок, — сказала Габриэлла, причём последние слова прозвучали несколько подчёркнуто.
Фермо лишь криво усмехнулся и последовал за Ивано из комнаты.
— Он не кажется тебе слишком колючим, Далия? — спросила Габриэлла, снова повернувшись к ней.
— Нет-нет. Он похож на обычного ремесленника.
— До прошлого года этой стороной дела занималась его жена, но сейчас она нездорова. Своё дело он знал, но… ну, сама видишь, какой он.
— Меня это совсем не смущает. Думаю, многие ремесленники такие.
Даже среди мастеров магических инструментов нередко встречались люди особенно молчаливые или в каком-то ином смысле трудные. Такие, как её отец, который с радостью болтал со всеми подряд, были редкостью. Впрочем, её отец бывало ходил по башне с напитком в руке и разговаривал со слизнями, которых она выставила сушиться. «Не думайте плохо о моей Далии; вы ей нужны», — говорил он им и извинялся перед ними. Сравнивать других мастеров с таким человеком было не слишком справедливо.
Фермо и Ивано вернулись довольно скоро.
— Отличная вещь!
Эффект хорошего чистого бритья оказался поразительным. Фермо выглядел куда опрятнее. Он так тепло улыбнулся Далии, что она почти усомнилась, тот ли это самый человек.
— Господин Фермо, можно спросить вас кое о чём?
— О чём?
— Раньше у вас бывало раздражение после бритья?
— Ещё как бывало. Особенно по занятым утрам, а таких у меня много. Это меня уже порядком изматывало. Если такие дозаторы станут популярными, у многих людей раздражение после бритья может уйти в прошлое. Да и бритьё получается чище.
Отношение Фермо к ней полностью изменилось. Она поставила перед ним на стол два пустых флакона и один из них разобрала, раскладывая детали отдельно.
— Здесь у нас верхняя нажимная часть крышки, сама крышка, помпа, которая крепится снизу, и флакон.
Фермо поднялся, и Далия, сама не заметив как, тоже встала.
— Какой механизм?
— Когда нажимаешь на верхнюю часть крышки, внутри флакона создаётся давление, и мыло поднимается по трубке помпы. Внутри помпы есть сетчатый фильтр; он превращает мыло в пену, и затем она выходит наружу. А эта пружина возвращает крышку вверх.
— Понятно. Не возражаете, если я посмотрю детали?
— Конечно, пожалуйста.
Она ещё не успела толком ответить, а всё его внимание уже переместилось к набору деталей на столе. Осмотрев каждую, он с лёгкостью собрал дозатор, а затем снова разобрал его. Быстро повторив это ещё три раза, он удовлетворённо кивнул.
— Какие материалы используете?
— Вот спецификация.
Далия передала документ, и Фермо принялся изучать его с огромным вниманием.
— Ага, с такими материалами и процессами у нас в мастерской проблем не будет. Можем взять этот заказ.
Далия была рада, что ей не пришлось спрашивать, справится ли он с работой.
— На какой объём заказа вы рассчитываете? — спросил он Далию.
Однако ответила вместо неё Габриэлла.
— А сколько вы можете обеспечить? Тысяча в месяц возможна?
— Вы будете продавать через гильдию, госпожа Розетти? Так вы потеряете около двадцати процентов… — сказал Фермо.
— Да. Я только что основала торговую компанию, так что пока провожу все продажи через гильдию.
— А, тогда, полагаю, вы получили от них какие-то вложения.
Мужчина понимающе кивнул. Глава гильдии действительно выступал поручителем компании Далии, так что в некотором смысле — да, она получила вложения от гильдии. Далия понимала, что нынешние обстоятельства слишком велики, чтобы справиться с ними одной. Она не собиралась повторять ошибку прошлой жизни и работать до смерти. На этот раз она твёрдо решила делиться проблемами с окружающими и просить помощи, когда она ей нужна.
— Два дня уйдёт на настройку производственной линии и один день — на проверки. После этого я был бы благодарен, если бы председательница Розетти посетила мастерскую и подтвердила, что всё удовлетворительно. Затем потребуется два дня на обучение работников. Когда всё будет в порядке, начнём производство по сто штук в день. Цена — две золотые монеты и одна позолоченная серебряная монета за каждую сотню, стоимость материалов включена, — бойко перечислил Фермо весь процесс, но Габриэлла сузила тёмно-синие глаза и посмотрела на него с вкрадчивым выражением.
— А плата за доставку, господин Фермо?
— Э-э, да, она тоже включена.
— Первую месячную поставку мы хотели бы получить как можно скорее. Скажем так: минимум тысяча пятьсот штук в месяц, по две золотые монеты и три позолоченные серебряные монеты за сотню в первый месяц. Что скажете?
— Меня устраивает. Принимаю эти условия.
Так просто сделка была заключена. Внутри Далия ликующе радовалась, но тут мужчина снова повернулся к ней.
— А теперь, судя по письму, которое я получил, вы хотели поговорить о совместной разработке. Это уже отдельное изделие?
— Нет, я хотела бы, чтобы мы вместе доработали эти дозаторы. Если нам удастся вывести на рынок улучшенную версию, я изменю регистрационный договор так, чтобы прибыль делилась между нами поровну.
— Эти? Да они и так отлично пойдут в продажу. Зачем вам менять договор и делить со мной прибыль? Если надо что-то улучшить, просто скажите, что сделать, и я сделаю. Незачем всё так усложнять.
Судя по жёсткому взгляду Фермо, что-то его задело. Затем он повернул этот взгляд к Габриэлле.
— А вы чего молчите? На вас не похоже — сидеть и смотреть, как кого-то обделяют. Вы меня пожалели, потому что у мастерской трудные времена? Так, что ли?
— Будь я из тех, кто приглашает людей из жалости, я бы не имела права называть себя заместителем главы гильдии. Совместная разработка была идеей Далии. Вы читали моё письмо. Там было написано ровно то, что я хотела сказать: «Чрезвычайно способная и многообещающая мастерица магических инструментов ищет ремесленника для совместной разработки».
Габриэлла… обязательно было представлять меня именно так? И о чём вообще думала эта женщина, заказывая дозаторы в таких количествах? А если они не продадутся? Тут уже было бы не до смеха. Грудь у Далии пока не сжало болью, зато желудок уже определённо свело.
— И всё равно совместная разработка обычно так не делается. За неё берутся до того, как изделие уже готово, а не после…
Мужчина осёкся, но Далия заметила, что он смотрит вниз, на разложенные на столе детали. В его глазах появился особый блеск, тлеющий жар увлечения, который Далия знала слишком хорошо. Это был взгляд, свойственный ремесленникам: он горел в них, пока они мастерили, проверяли, подгоняли, создавали заново, испытывали свои изделия и без устали экспериментировали. С самого детства она видела такой же огонь в глазах отца.
— Но, господин Гандольфи, вы ведь могли бы улучшить эту конструкцию или придумать другие варианты? Я уверена, что могли бы, — настаивала Далия.
— Мог бы, да, — ответил он сразу и уверенно. — Если мужчины будут пользоваться им для бритья, например, с колпачком надо что-то делать: для мужских рук он маловат. Лучше увеличить хотя бы на один размер. Так и детям, и старикам будет безопаснее. Правда, выглядеть он может уже не так привлекательно.
— Понимаю. Значит, эту часть нужно делать в нескольких размерах.
— Ещё понадобятся модели с более вместительными флаконами — для мест, где ими будет пользоваться много народу. А чтобы они не опрокидывались, стоит делать некоторые с квадратным или утяжелённым основанием. Если ставить их там, где их могут украсть, нужно основание, которое можно закрепить.
— Об этом я даже не подумала…
Мужчина выдавал идею за идеей; без сомнения, сказывались годы опыта в изготовлении помповых флаконов. Далия была полностью согласна со всеми его предложениями.
— Если вернуться к бритью, пена погуще была бы ещё лучше.
— Это можно сделать, изменив концентрацию мыла или отрегулировав фильтр, — ответила Далия.
— Если что-то начнёт разъедать материал, места соединения деталей могут пострадать, так что водозащита тоже не помешает.
— В таком случае можно попросить мастера магических инструментов наклеить кракеновую ленту там, где потребуется.
— И так можно? А, прошу прощения, заговорил слишком фамильярно.
Далия невольно улыбнулась, когда Фермо извинился за свою манеру говорить.
— Ничего страшного. Может, будем говорить проще?
— Если вы не сочтёте это грубостью. Боюсь, изящные манеры мне даются не слишком легко. — Мужчина почесал затылок и неловко усмехнулся. — Тогда предлагаю так: мы обмениваемся идеями, я делаю то, что смогу, и показываю вам. Если что-то вам понравится, запускаем в производство. Как вам?
— Прекрасно. Я оплачу ваше время и материалы, которые уйдут на испытания.
— Ни того, ни другого не надо. И в договоре моё имя можете не указывать. Просто завалите меня заказами — больше мне ничего не нужно.
— Так не пойдёт. Мы будем вместе придумывать новые идеи, а вы будете для меня их изготавливать. Вы обязательно должны указать своё имя как моего соразработчика. Если нет, то регистрируйте новые версии на себя.
— Нет-нет. Уважение и прибыль должны доставаться тому, кто изначально всё придумал.
Едва они, казалось, начали ладить, как тут же принялись спорить. Габриэлла, наблюдавшая со стороны, в отчаянии приложила ладонь ко лбу. Далия искала способ убедить мужчину присоединиться к договору о совместной разработке, и вдруг её осенило. Как ремесленник Фермо был куда старше её по опыту. Возможно, он не хотел, чтобы его имя стояло в одном договоре с именем такой неоперившейся начинающей мастерицы, как она. Это объяснение казалось ей разумнее всего. Ей стало стыдно, что она пыталась навязать ему эту идею.
— Простите, мне следовало понять это раньше. Я ещё новичок и многого не знаю. Мне не стоило просить у вас так много. Пожалуйста, регистрируйте новые изделия под своим именем.
— Э-э, нет, это совершенно невозможно…
Мужчина совершенно растерялся, глядя на Далию, которая вдруг заметно приуныла.
— Я понимаю, — сказала она. — Вам было бы ужасно неловко ставить своё имя рядом с именем такой начинающей мастерицы, как я.
Голос её звучал печально и полнился раскаянием. Фермо застыл на месте. А Габриэлла тем временем смотрела на них со смесью восхищения и веселья.
— Ладно, ладно! Понял я. Будем работать вместе. Можете вписывать моё имя в какие угодно договоры! — воскликнул Фермо, вскинув руки в знак поражения.
— Правда? Вы уверены? Вы не будете против подписать договор с кем-то вроде…
— Я не хотел брать деньги за то, чего не создавал. Знаю, у моей мастерской бывали времена получше, но это не значит, что мне нужна чья-то благотворительность.
— Благотворительность? Простите, я вовсе не это имела в виду!
— Знаю, что не это. Вы хотите сделать так из уважения к моему опыту ремесленника. Верно?
— Да.
Ей казалось, что это очевидно. Она видела ловкость его рук, скорость, с которой он собрал её дозатор, и то, как он сразу нашёл места, которые можно улучшить. Она хотела у него учиться.
— Тогда я с радостью объединю с вами силы. Только знайте: это вы делаете мне одолжение, и не давайте мне об этом забыть.
С улыбкой, излучавшей уверенность, мужчина поднял детали разобранного дозатора и собрал их с поразительной скоростью. Он почти не смотрел на свои руки. Детали словно по волшебству слетались вместе, и вдруг дозатор уже стоял на столе полностью собранным.
— Вот увидите: я придумаю отличные идеи, сделаю их как следует и когда-нибудь начну грести деньги даже больше вашего!
Его сильные руки ремесленника сжались в кулаки, а ухмылка сказала Далии, что он верит в каждое слово.
— Буду ждать с нетерпением, господин Фермо, — ответила она и улыбнулась ему от всего сердца.
Ей правда полагалось находиться здесь, в этой комнате? Они точно ничего не перепутали? С тех пор как Далия вошла сюда, она уже несколько раз задавала себе одни и те же вопросы и как могла скрывала растерянность за лёгкой профессиональной улыбкой. Она находилась на пятом этаже гильдии, в самом роскошном переговорном зале из всех, что ей доводилось видеть; пожалуй, точнее было бы назвать его VIP-салоном. Стены были оклеены обоями цвета слоновой кости, и на одной из них висела великолепная картина с золотыми пшеничными полями. Пол из сияющего серого мрамора покрывал густой, роскошно-мягкий красный ковёр. Непомерно большой стол из чёрного дерева был отполирован до такого блеска, что Далия боялась оставить на нём отпечатки пальцев.
Вольф сидел справа от Далии, Габриэлла — слева, а рядом с Габриэллой устроился Ивано. Напротив них сидели глава Гильдии портных с одним из сотрудников и заместитель главы Гильдии искателей приключений, тоже со своим сотрудником. Хотя время чаепития уже миновало, Далия и в самых смелых мечтах не представляла, что этим днём окажется лицом к лицу с главой гильдии и заместителем главы гильдии. Когда она услышала новость, то совершенно оцепенела. В большой комнате вполне хватало места, чтобы восемь человек сидели с удобством, но почему-то она казалась тесной и душной. Далия и остальные пришли сюда сразу после встречи с Фермо. Она взглянула на прямоугольник синего неба, видневшийся за окном. От волнения ей хотелось превратиться в птицу и просто улететь.
— Добро пожаловать в Гильдию торговцев, — любезно сказала Габриэлла, официально открывая встречу. В её голосе не слышалось ни малейшего волнения; она выглядела совершенно непринуждённой.
— Рад знакомству, сэр Скальфаротто, председательница Розетти. Меня зовут Фортунато Луини, я глава Гильдии портных. Прошу, зовите меня Фортунато.
— Благодарю за любезное приветствие. Я Вольфред Скальфаротто из королевского рыцарского Ордена охотников на чудовищ.
— Очень приятно познакомиться. Я Далия Розетти из торговой компании Розетти.
Далия сначала растерялась, когда к ней обратились по имени, но Вольф заговорил первым, а потом повернулся к ней, дав ей несколько мгновений, чтобы собраться. Похоже, для глав гильдий и председателей компаний было принято обращаться друг к другу по именам, хотя, если дело касалось дворян, это, вероятно, зависело ещё и от социального ранга, а также от возраста. Далия не представляла, что сможет привыкнуть к этому в ближайшее время.
Фортунато был мужчиной с тонкими красивыми чертами лица, прекрасными золотистыми волосами и голубыми глазами. На вид он был лет на десять или около того старше Вольфа. На нём был лёгкий летний костюм светлого серебристо-серого оттенка и белая рубашка. При ближайшем рассмотрении оказалось, что материал не вышит, а тонко выткан декоративными узорами. Это был элегантный и со вкусом подобранный ансамбль, истинное качество которого раскрывалось только вблизи. Своему эффектному владельцу он очень шёл.
Затем представилась молодая женщина с зелёными волосами, сидевшая рядом с главой гильдии. — Большое спасибо за приглашение, сэр Скальфаротто, председательница Розетти. Я Лючия Фано, помощница управляющего мастерской Фано.
Как и Далия, она выглядела довольно бледной. Когда Далия и Вольф, в свою очередь, представились, её взгляд встретился со взглядом Далии, и она беззвучно произнесла: «Что происходит?» Далия так же беззвучно ответила: «Не знаю». Лючия работала в той самой мастерской, где Далия заказала прототип носков с пальцами. Она же была портнихой, заказавшей у Далии узорчатую ткань для дождевиков. Насколько Далия знала, мастерская Лючии была всего лишь маленьким семейным делом. С каких это пор Лючия стала помощницей управляющего? И с каких пор у них вообще появилась такая должность? От всего этого у неё возникло дурное предчувствие, и она решила, что лучше не спрашивать.
— Рад знакомству, председательница Розетти. Я заместитель главы Гильдии искателей приключений, Аугусто Скарлатти.
— Жан Тассо. Заведую материалами в Гильдии искателей приключений.
Заместитель главы гильдии был высоким мужчиной с волосами цвета индиго. Его коллега выглядел таким подтянутым и мускулистым, что вполне мог бы до сих пор быть действующим искателем приключений. Когда оба закончили приветствия, заговорил Вольф.
— Рад снова тебя видеть, Аугусто.
— Слышал, ты занят как никогда, Вольфред.
Далия с любопытством наблюдала за их дружеской беседой. Судя по тому, что они обращались друг к другу по именам, она могла лишь предположить, что заместитель главы гильдии когда-то был рыцарем.
— Моя семья состоит в родстве со Скальфаротто. Двоюродный дед сэра Вольфреда был моим дедом, — пояснил Аугусто.
Далия понимающе улыбнулась. Когда представления закончились, Габриэлла начала объяснять, зачем была созвана эта встреча.
— Торговая компания Розетти была учреждена совсем недавно и пока не располагает полным штатом сотрудников. Поэтому на время этих переговоров наша гильдия будет выступать посредником от её имени.
В письмах к двум другим гильдиям Габриэлла, по-видимому, сообщила следующие три пункта:
«Капитан королевского рыцарского Ордена охотников на чудовищ разместил срочный заказ на зачарованные носки и стельки».
«Вероятно, для выполнения этого заказа потребуется большое количество зелёной слизи в качестве материала».
«Капитан Ордена охотников на чудовищ также высказал дополнительную просьбу: „Прошу сделать всё, что в ваших силах, чтобы помочь изобретательнице“».
Прочитав это, глава Гильдии портных решил явиться немедленно и отправил посыльного к Лючии с просьбой сопровождать его. Глава Гильдии искателей приключений, возможно, тоже пришёл бы, но, похоже, у него были прежние дела, поэтому вместо него явились заместитель главы гильдии и заведующий отделом материалов. Далия сгорала от стыда; ей хотелось принести каждому из них самые искренние извинения.
— Итак, именно так был размещён этот заказ, — заключила Габриэлла. — Перед нами предложение капитана, «План введения носков с пальцами и сушащих стелек в Ордене охотников на чудовищ». Не продолжите ли вы, сэр Вольфред?
— Конечно. Позвольте мне объяснить.
Вольф подхватил нить объяснений у Габриэллы. Он рассказал об эффективности носков с пальцами и сушащих стелек, об оценках и мнениях из отчётов, об улучшении комфорта, которое они давали, и об их возможной пользе в борьбе с грибком стопы. Это была обстоятельная и безупречная презентация; главное же, говорил он так, как мог говорить только человек с личным опытом. Особый упор он сделал на том, как комфорт и сухость, которые обеспечивали эти изделия, связаны с повышением эффективности в бою и на работе, а также с облегчением при грибке стопы и неприятном запахе.
Его объяснения были прямыми и убедительными — Далии вспомнились телемагазины, которые она смотрела в прошлой жизни. Вольф как-то сказал ей: «Единственный полезный талант, который у меня есть, — убивать чудовищ». Какая же это была наглая ложь! Когда он брался за дело всерьёз, в умении продавать ему не было равных. К тому времени, как Вольф закончил свою речь, все четыре лица по другую сторону стола стали чрезвычайно серьёзными. Честно говоря, это даже немного пугало.
— Председательница Розетти, — сказал глава Гильдии портных, — полагаю, вы хотите, чтобы ваши изделия изготавливала мастерская, которая в настоящее время поставляет носки королевским рыцарям. Однако вы не намерены делать конструкцию коммерческой тайной. Верно?
— Да. Я хотела бы, чтобы эти носки стали доступны как можно большему числу людей.
— И у вас нет планов открыть собственную фабрику?
— Нет. Моя компания недостаточно велика, чтобы это было осуществимо.
Далия тщательно подбирала слова. Она заранее подготовилась к этому на встрече с Габриэллой, поэтому точно знала, что сказать, и не колебалась. Фортунато на мгновение задумался, а затем повернулся к Лючии.
— Если мастерская Фано будет работать на полную мощность, сколько пар таких носков, по-вашему, она сможет производить в день?
— Вручную — не больше двадцати пар.
— Их настолько трудно изготавливать?
— До участка с пальцами мы можем вязать их на обычных вязальных машинах, но сами пальцы нужно вывязывать вручную. Это занимает очень много времени.
— Разве нет способа ускорить процесс?
— Хм, ну… Думаю, можно было бы доработать машины, на которых мы делаем пальцы для перчаток, чтобы они делали вместо них пальцы для носков. Тогда мы могли бы просто пришивать пальцевые части к носкам. Если это получится, думаю, наша дневная выработка как минимум утроится.
Сидя с переплетёнными пальцами, прижатыми ко лбу, Лючия нашла решение. Далия видела, как с висков молодой женщины сбегают редкие капли пота. Ей стало ужасно совестно.
— Вязальные машины? Прекрасно; завтра я созову совещание наших техников. Тем временем я вызову всех доступных работников из нынешней мастерской-поставщика носков для королевских рыцарей и из других подходящих мастерских, а затем найду помещение в Гильдии портных, где мы сможем начать производство. Не вижу причины не приступать сразу, даже если поначалу изделия придётся делать вручную. Мы займёмся организацией производственной линии, а все готовые носки будем отправлять в Гильдию торговцев.
Габриэлла удовлетворённо кивнула предложению главы гильдии.
Он продолжил: — Стельки мы поручим вырезать нашим сапожникам. Отправлять их в Гильдию торговцев как есть, или вы предпочли бы, чтобы мы поручили мастеру магических инструментов зачаровать их и прислали вам уже готовое изделие?
— Мы хотели бы получить их зачарованными, если вас не затруднит.
— Прекрасно. Это не составит никаких проблем. Теперь я предлагаю, чтобы Гильдия портных выплачивала торговой компании Розетти причитающиеся суммы согласно договорам, зарегистрированным у вас, плюс двадцать процентов чистой прибыли. Вас это устраивает?
— С точки зрения Гильдии торговцев, двадцать пять процентов были бы предпочтительнее.
— Это было бы несколько жёстким условием, учитывая, сколько времени придётся вложить моей гильдии.
Габриэлла вступила в переговоры от имени Далии. Мужчина, сидевший рядом с ней, затем поднял руку.
— Прошу прощения, но могу я внести предложение?
— Да, конечно, Ивано.
— Простите, что перебиваю. Я предлагаю, чтобы Гильдия портных выплачивала компании двадцать процентов чистой прибыли, а также составляла и предоставляла нам отчёты о количестве произведённых изделий. Наша гильдия также хочет, чтобы торговая компания Розетти полностью контролировала, каким покупателям отдавать приоритет.
— Отчёты о количестве произведённых изделий?.. — переспросил Фортунато, нахмурив брови.
Габриэлла по-кошачьи прищурилась, глядя на Ивано.
— Тогда договорились; мы будем вести учёт количества и регулярно отчитываться. Эти условия приемлемы.
— Гильдия торговцев также согласна.
— Полагаю, такой порядок будет лучшим для всех заинтересованных сторон, председательница Розетти. Вы согласны?
В словах Ивано было столько силы и убеждённости, что спорить с ним не хотелось.
— Я тоже поддерживаю, — добавил Вольф.
Далия быстро дала согласие, хотя то, что она не до конца понимала, на что именно соглашается, раздражало и расстраивало её саму.
— Что ж, поскольку производственной частью целиком займётся моя гильдия, председательница Розетти, вы можете без стеснения прислать кого-нибудь из своих сотрудников, чтобы он наблюдал за ходом работ, — сказал Фортунато с улыбкой вполне профессиональной, пусть и не слишком тёплой.
Однако Далия, даже если бы захотела, не могла бы назначить наблюдателя из сотрудников. Её компания состояла из неё одной.
— Нет, я доверяю вам, господин Фортунато. Оставляю всё на вас, — поспешно ответила она.
Глаза главы гильдии едва заметно расширились, и почему-то он поклонился ей.
— Я вам очень признателен. Будьте уверены, я сделаю всё, что в моих силах, чтобы остаться достойным этого доверия.
Справа от Далии негромко стукнул стул. Похоже, Вольф просто сменил позу. В наступившей тишине кто-то кашлянул.
— Что ж, если позволите…
Аугусто, заместитель главы Гильдии искателей приключений, повернулся к Далии с такой скупой улыбкой, что она едва тронула морщинки у его глаз.
— Председательница Розетти, я хотел бы спросить о зелёных слизнях, которых вы будете использовать для изготовления стелек. Сколько пар вы можете сделать из одного слизня?
— Одного маленького слизня хватает на пять пар, то есть всего на десять стелек.
— Значит, для тысячи пар понадобится двести… Немало. Жан, что скажешь?
— В долгосрочной перспективе мы никак не сможем добывать столько охотой. Прошу разрешить нам немедленно начать их разведение.
Мужчина, которого назвали по имени, заведующий материалами Гильдии искателей приключений, повернул к Далии ржаво-карие глаза. Хотя он улыбался ей, в его взгляде явственно блестела враждебность. Что, во имя всего, она успела сделать, чтобы вызвать у этого человека такую неприязнь? Пока Далия лихорадочно перебирала воспоминания, улыбка Жана стала шире.
— Я премного обязан семье Розетти. Имел честь охотиться на кракена, который понадобился для уплотнителей в дозаторах горячей воды вашего покойного отца, и на песчаных ящеров для жаропрочных деталей в его сушилках. Такие тёплые воспоминания.
Услышав это, Далия почувствовала, как её отработанная профессиональная улыбка застыла на лице. Да, он явно был прекрасно сложен, но ведь должен был быть сотрудником гильдии, а не действующим искателем приключений. Обстоятельства, должно быть, были совсем тяжёлыми, если даже ему пришлось участвовать в охоте.
— Мы были очень признательны и за ваши заказы на синюю слизь, председательница Розетти, когда вы разрабатывали водонепроницаемую ткань. Я никогда не забуду, как тогда выглядела наша гильдия: куда ни повернись, везде одна синева. Да, хорошо помню.
Его тон был непринуждённым и лёгким, но Далия почти физически ощущала, как с каждым словом в неё вонзаются невидимые кинжалы. Она не могла точно представить, что происходило тогда в Гильдии искателей приключений, но было предельно ясно: и она, и её отец доставили им немало хлопот.
— Позвольте принести извинения. Мы с отцом, должно быть, причинили вам много неудобств.
— Не беспокойтесь, это ведь наша работа. Однако мы крайне благодарны вам за то, что вы заранее сообщили нам о потребности в зелёных слизнях. Теперь мы сможем действовать организованно. Мы как можно скорее примем необходимые меры для разведения слизней.
— Большое спасибо, — смиренно сказала Далия, низко склонив голову.
Аугусто начал излагать свой план. Зелёная слизь не была популярным материалом, поэтому Гильдия искателей приключений охотно предоставляла Далии первоочередной доступ к нынешним запасам. Тем временем они разошлют всем искателям приключений среднего уровня запрос на охоту за зелёными слизнями и проследят, чтобы всё держалось в тайне, пока не будет накоплен сравнительно большой запас. Слизней переработают в порошок прямо в гильдии, что позволит без промедления начать производство стелек. Что до разведения, похоже, несколько поставщиков уже пробовали выращивать зелёных слизней; Гильдия искателей приключений свяжется с ними и попросит увеличить объёмы. Такой обстоятельный план заместителя главы гильдии успокоил Далию.
— А теперь, если позволите, я хотел бы обратиться с просьбой от имени Гильдии искателей приключений. Что касается слизней, мы возьмём на себя всё, что сможем: охоту, разведение, переработку в порошок и прочее, чтобы поддерживать запас для вас. Взамен могу ли я попросить, чтобы мы получили приоритетный доступ к регулярным поставкам ваших изделий? Разумеется, после королевских рыцарей.
Теперь уже не одна, а две гильдии стремились оказаться первыми в очереди за её изобретениями. Далия предположила, что интерес заместителя главы гильдии объяснялся примерно теми же причинами, что и интерес рыцарей.
— Вы будете продавать их искателям приключений? — спросила она.
— Именно. У искателей приключений мало возможностей снимать сапоги во время охоты на чудовищ и сбора материалов. Нередко они в них и спят. Как вы понимаете, это приводит к проблемам с потом, грибком стопы и снижением боевой эффективности. Я понимаю, что носки могут занять несколько больше времени, но как минимум хотел бы как можно скорее обеспечить наших членов некоторым количеством ваших стелек.
— Стельки можно изготавливать быстро, и мы будем стремиться выпускать их в максимально возможном количестве. После дополнительных переговоров между вашей гильдией и торговой компанией Розетти мы сможем поставить вам столько стелек, сколько будет доступно, — сказал Ивано, плавно вмешавшись и уладив вопрос.
— Благодарю. Мы будем очень признательны.
Далия была благодарна, что рядом с ней находился такой опытный человек, как Ивано. Как управляющий контрактами гильдии, он более чем привык посредничать на подобных переговорах. Ни Далия, ни Габриэлла не вмешивались.
— Я и не знал, что материалы занимают такое важное место в делах Гильдии искателей приключений, — с впечатлением сказал Вольф.
Аугусто ответил с усмешкой: — Именно так. В конце концов, ремесло искателя приключений — дело молодых. Мы постоянно ищем способы создавать больше возможностей для ушедших на покой искателей, например в работе с материалами и в обучении.
Даже Жан теперь выглядел чуть дружелюбнее и спокойнее — возможно, с облегчением оттого, что первые переговоры прошли гладко.
— Председательница Розетти, какие виды слизней вы сейчас используете чаще всего? — спросил Жан.
— Определённо синих. Конечно, отныне мне понадобится и много зелёных.
— Вы планируете какие-нибудь проекты с другими видами?
— Точно сказать не могу, но когда-нибудь хотела бы попробовать использовать красных и жёлтых слизней. Ах да, кстати… Ещё я использую небольшое количество чёрной слизи.
— Чёрной слизи?..
Стоило его выражению лица наконец начать смягчаться, как брови снова сошлись в хмурой складке. В его ржаво-карих глазах мелькнули сомнение и недоверие.
— Чёрных слизней нельзя разводить. Это цель первого класса, и удержать их невозможно. Они расплавляют ограждения и выбираются наружу.
— Вот как. А если сделать ограждение из кристалла, запечатывающего магию?
— Ну, это, возможно, помешало бы им выбраться, но стоимость была бы астрономической…
— Даже если держать несколько штук в небольшой клетке, выложенной таким кристаллом изнутри?
— Выложенной… Точно, точно. Это, пожалуй, может сработать…
— Госпожа Далия, — вмешался Вольф. — Возможно, нам стоит оставить это обсуждение на другой раз.
Когда Далия с готовностью начала подбрасывать идеи задумавшемуся Жану, Вольф мягко придержал её вежливой улыбкой. Он был прав: пока ей действительно не понадобилась чёрная слизь, не было смысла прорабатывать детали. Она оставила эту тему.
— Будьте уверены, Гильдия портных приложит все усилия, чтобы как можно скорее наладить массовое производство обоих изделий. Мы также постараемся учесть возможные улучшения, подробно изложенные в регистрационном документе. Моим первым приоритетом станет поиск более прочного вида нити.
— Как ни крути, производство этих носков с пальцами будет делом медленным, — сказала Габриэлла почти со вздохом.
И тут Далию осенила мысль.
— А… Наверное, носки ведь можно делать и из ткани.
— Из ткани?
— Да. Госпожа Лючия, если сделать основную часть носков из материала с хорошей эластичностью — например, сотканного с добавлением волоса единорога или бикорна, — а затем пришить её к пальцевой части, это сработает?
— Тогда нам нужно будет только сшить две части вместе. Отличная идея, Далия! Ой, простите.
От волнения Лючия на мгновение забыла, где находится. Извиняясь, она смущённо опустила свои небесно-голубые глаза.
— Единорог? Бикорн?.. Они и так редки — оба. Даже увидеть хоть одного уже удача… — Жан склонил голову; его плечи задрожали. — Председательница Розетти… нет, леди Розетти, почему бы вам просто не дать нам список закупок? Все материалы, которые вам нужны, всё, что вы можете использовать для любого изобретения, какое вам взбредёт в голову… Ну же, выкладывайте!
— Возьми себя в руки, Жан!
Последние слова вспыхнувшего Жана утонули в голосе Аугусто, который строго одёрнул другого мужчину и несколько раз громко хлопнул его по спине.
— Простите, пожалуйста, грубость моего коллеги. Понимаете, он очень увлечён материалами. Я обсужу вопрос ткани с госпожой Фано после завершения встречи.
— Приношу самые искренние извинения.
Все умолкли — то ли из-за того, как Аугусто прикрыл подчинённого, то ли из-за самого Жана, сидевшего с опущенной головой. И всё же ожидающие взгляды всех присутствующих обратились затем не к Жану и не к Лючии, а к Далии.
— Если позволите, господин Жан, после встречи я подготовлю для вас настолько подробный список, насколько смогу.
— Буду весьма признателен…
Когда встреча закончилась, оставалось только дождаться, пока подготовят протокол и соответствующие договоры. Подали чай, и все начали переговариваться между собой. Далия достала блокнот, который всегда носила с собой, и торопливо выписала список всех материалов, которые могли понадобиться ей в ближайшем будущем. Потом, надеясь хоть на несколько минут перевести дух, она направилась к дамской комнате. Однако Лючия тут же бросилась за ней следом, да ещё и на полной скорости.
— Да-а-али-и-ия-а-а!
Едва она вошла в дамскую комнату, как услышала своё имя, произнесённое характерным певучим тоном. В ярко-синих глазах Лючии, обычно таких весёлых и мягких, стоял пугающе холодный блеск.
— Л-Лючия…
— Не объяснишь ли мне, что вообще происходит? Когда сегодня пришёл посыльный от главы гильдии, папа так перепугался, что чуть не упал! А потом мама сказала, что эти вещи сделала я, значит, идти должна я, и прямо на месте назначила меня помощницей управляющего! Помощницей управляющего! Мы маленькая семейная мастерская — нас всего пятеро на всё дело. Я подготовилась как могла и сразу прибежала сюда!
Хотя в дамской комнате больше никого не было, обе понимали, что слишком повышать голос нельзя. Всё это Лючия шептала Далии прямо на ухо.
— Прости меня за всё это. Я отдала носки с пальцами другу из рыцарей. Я и представить не могла, что всё так обернётся.
— Не могла? Ну вот и я не могла! Я ведь сделала их только затем, чтобы порадовать Карло. Скажи мне кто-нибудь тогда, что однажды они станут хитом у королевских рыцарей, я бы решила, что он с ума сошёл. Ах да, кстати, правда, что ты рассталась с Тобиасом, чтобы сосредоточиться на работе?
— Мы разошлись по взаимному согласию…
— Лжёшь ты ужасно. Ну? Что случилось на самом деле?
Далия быстро поняла, что от давней подруги ничего скрыть не удастся. Даже приличного предлога сбежать у неё не было, поэтому она решила честно всё рассказать.
— Господин Орландо нашёл себе новую женщину и разорвал нашу помолвку. А я всё равно решила, что мне счастливее быть замужем за работой. «Взаимное согласие» — это просто чтобы не было лишних осложнений.
— Новую женщину? Не ожидала от него такого. Ну что ж, сам себе хуже.
Далия не совсем поняла, что Лючия имела в виду под «сам себе хуже». Возможно, это было довольно сурово по отношению к Тобиасу — в конце концов, он был её бывшим женихом, — но теперь он казался ей таким далёким и почти чужим.
— Женись он на тебе, вы могли бы вместе заниматься этой работой. К тому же ты вдруг стала такой хорошенькой. Он, наверное, теперь локти кусает, разве нет?
— Сомневаюсь.
— Всё равно удивительно. Раньше он так тебя опекал, что аж приторно было.
— Правда?
— Ты всегда одна ходила по мастерским заказчиков, даже если заказчики были мужчинами. Однажды, когда шёл дождь, один из моих старших братьев проводил тебя домой, и он говорил, что Тобиас из-за этого просто места себе не находил. Даже Карло тогда над ним смеялся.
— Я и не знала.
— Ну конечно не знала. Мужчины всегда всё это скрывают и делают храбрый вид. Гордость у них такая.
Услышать о такой стороне Тобиаса, о которой она никогда не знала, было для Далии в некотором смысле неожиданно. И всё же её чувств к нему это не меняло.
— Но, в общем, ты выглядишь вполне нормально, так что, наверное, по-настоящему влюблена и не была. А что насчёт того красавца, который сидел рядом с тобой, сэра Скальфаротто? Что у вас с ним?
— Он друг. Ему тоже интересны магические инструменты.
— Рабочие отношения, значит? Ну да, это же ты. Жаль. Хотя мужчина такого уровня, пожалуй, слишком высокого полёта, чтобы с ним просто развлекаться.
Разговор стремительно перескочил с Тобиаса на Вольфа — тему, куда более опасную для сердца Далии. Слова «слишком высокого полёта» почему-то совсем немного, но всё же её задели.
— Похоже, какое-то время мне придётся мотаться между Гильдией портных и мастерской, так что не могла бы ты прислать мне ту ткань для дождевиков повозкой? Заплачу при доставке.
— Да, конечно.
— Я надеялась в ближайшее время сшить из неё несколько милых маленьких дождевиков, но теперь уж бог знает, где взять на это время.
— Прости, Лючия. Как раз когда дело начало продвигаться…
— Да брось. Эта работа принесёт отличные деньги, так что я точно не жалуюсь. Если хорошенько потружусь, смогу позволить себе кое-какой ремонт в мастерской и новые ткани! Может, даже отложу немного на собственную мастерскую! Конечно, до этого ещё далеко, но мечтать-то надо широко, верно?
Быстро подправив киноварную помаду, Лючия легко похлопала себя по щекам. Её мечтой было шить красивые наряды в ателье, которое принадлежало бы только ей. Сейчас она работала в семейной мастерской, где в основном делали носки и перчатки, но понемногу откладывала деньги, чтобы когда-нибудь открыть собственное дело. С тех пор как Далия впервые встретила её, Лючия ни разу не дрогнула и ни разу не подумала отказаться от своей мечты. Эта решимость вдохновляла.
— Ладно, тогда увидимся. Я пойду вперёд; наверное, лучше нам не выходить вместе.
— Хорошо. Береги себя.
Далия проводила Лючию взглядом; тихий стук шагов молодой женщины ещё немного отдавался в коридоре. Потом она повернулась к зеркалу и тоже подправила помаду. Отражение выглядело слегка усталым.
— Председательница Розетти.
Когда Далия шла по коридору обратно к переговорной, её остановил Аугусто, заместитель главы Гильдии искателей приключений. Он поклонился.
— Позвольте мне ещё раз принести извинения за поведение моего коллеги.
— Всё в порядке. Возможно, тогда я не осознавала этого, но, похоже, я действительно доставила вашей гильдии немало хлопот.
— Э-э… Видите ли, у Жана тоже есть особые обстоятельства. Как бы то ни было, завтра утром я заставлю его написать официальное извинение.
— В этом нет необходимости, правда. Я не обиделась.
Далия и её отец никогда не задумывались о запасах материалов гильдии и занимались своими проектами почти без планирования. Теперь, оглядываясь назад, она понимала: для Жана, отвечавшего в гильдии за материалы, это наверняка было ужасной головной болью. Далия не могла заставить себя винить его только за то, что он высказал накопившееся раздражение.
— Аугусто, не могли бы вы подробнее рассказать об этих «особых обстоятельствах»? По моему мнению, поведение Жана по отношению к председательнице Розетти было совершенно недопустимым.
Словно возникнув из воздуха, Вольф вмешался в разговор. Он был совсем не похож на обычного себя: его голос стал заметно ниже и холоднее.
— О, Вольфред… Хорошо, я объясню. Прошу только понять, что всё это довольно личное. Когда Жан женился, он воспользовался случаем, ушёл в отставку как старший искатель приключений и поступил в штат гильдии. Первой его работой в гильдии стала охота на кракена. Экспедиция заняла целый месяц, и за это время… первая жена от него ушла.
То ли Аугусто тщательно подбирал слова, то ли сама тема была для него тяжёлой, но продолжал он с крайне неловким выражением лица.
— Сразу после того как он женился во второй раз, ему пришлось на две недели уйти на охоту за песчаными ящерами. Потом, примерно к тому времени, когда должен был родиться его ребёнок, начался ажиотаж вокруг синих слизней, и он был так занят, что иногда даже ночевал здесь, в гильдии. Ему просто ужасно не везло: все эти работы сваливались в самые неподходящие моменты. Его жена несколько раз забирала ребёнка и уходила в родительский дом. Я слышал, что она наконец вернулась буквально на днях…
— Большое спасибо, что рассказали нам. Будьте уверены, мы никому не скажем.
Гнев Вольфа полностью испарился; на его месте осталось только искреннее сочувствие. Далия хотела пасть ниц перед Жаном прямо на пол и молить о прощении. Об этом следовало бы доложить и на могиле отца. Теперь она признавала: Жан имел полное право злиться на Розетти до глубины души. Ей было ужасно жаль и его семью.
— Разумеется, я говорил ему передавать часть дел другим, но он настолько способный человек, что в итоге всё берёт на себя. Мне следовало лучше управлять его нагрузкой. То досадное оскорбление раньше произошло по моей недосмотренности, и я не могу достаточно извиниться. Обещаю: мы примем надлежащие меры, чтобы гарантировать вам все материалы, которые понадобятся для этого предприятия и для любых будущих. Подобные ошибки не должны повториться.
— Если уж на то пошло, господин заместитель главы гильдии, мне кажется, это я должна извиниться перед Жаном…
Извинения ещё некоторое время перебрасывались между двумя сторонами, словно мяч, и наконец они вернулись в переговорную. Далия молча поклялась отныне планировать свои проекты куда тщательнее, учитывая тех, кому придётся добывать для неё материалы.
Когда прощания были закончены, а экипажи Гильдии портных и Гильдии искателей приключений наконец покатили вниз по улице, все дружно выдохнули с облегчением. Габриэлла вместе с Ивано ушла в свой кабинет — на очередное совещание, — а Далия и Вольф заняли одну из переговорных под предлогом проверки её договора с рыцарями. На самом деле они собирались только переждать здесь час пик, а потом поймать экипаж.
— Как же это выматывает, — сказала Далия.
— И не говори. Но, похоже, так или иначе всё обошлось.
— Правда? Я всё ещё ужасно хочу извиниться перед Жаном.
— Это понятно.
Повисло мрачное молчание. Оба тяжело вздохнули, и Вольф сложил руки на столе.
— Далия, не пойми меня неправильно, но, поскольку в будущем тебе, вероятно, ещё не раз придётся встречаться с дворянами, я подумал, что должен рассказать тебе о некоторых фразах, которых лучше избегать.
— Подожди, я сказала что-то, чего не следовало?!
Она стала вспоминать, как говорила во время встречи, и тот момент, когда на секунду расслабилась в разговоре с Лючией; случаев, которые каким-то образом могли оказаться неподобающими перед дворянами, было столько, что она не могла ухватиться ни за один.
— «Я вам доверяю, господин Фортунато. Оставляю всё на вас», — ответил Вольф, повторив её прежние слова.
— А?
— Когда незамужняя дворянка говорит такое дворянину, это значит, что она считает его достойным быть её рыцарем. В этих словах выражаются и уважение, и привязанность.
— Но… почему?
Она хотела сказать только то, что доверяет ему, а значит, не считает нужным лично надзирать за работой в Гильдии портных и с радостью оставит эту часть дела в его руках. Только и всего. Никакого скрытого намерения она не вкладывала. Далия совершенно не понимала, как её слова могли приобрести тот смысл, о котором говорил Вольф.
— Видишь ли, э-э… семья Фортунато, Луини, из поколения в поколение была рыцарской. Но он решил пойти другим путём и стал портным. Думаю, он, должно быть, сильно удивился, когда к нему обратились так, словно он рыцарь.
— Но я совсем не это имела в виду! Совсем!
— Всё будет в порядке. Это была мелочь, и, думаю, к этому времени он уже понял, что произошло. Он ведь знает, что ты не дворянка, и к тому же он женат. Если что-то всё-таки всплывёт, не беспокойся — я об этом позабочусь.
— Прости. Поверить не могу, что сказала такую нелепость, пусть даже случайно.
Далия обхватила голову руками. Удача, похоже, сегодня была совсем не на её стороне. Она искренне надеялась, что ей больше никогда не придётся увидеться с этим человеком.
— Это из старой оперы. В финальной сцене героиня говорит главному герою, рыцарю: «Я вам доверяю, сэр Орфео. Оставляю всё на вас». Я слышал, в те времена даже была своего рода мода разыгрывать эту сцену.
— Люди восхищались привязанностью между женщиной и её рыцарем? У этого был романтический образ?
— Не совсем. Просто из-за оперной сцены эта старая фраза со временем получила дополнительный смысл.
Золотистый взгляд Вольфа оторвался от Далии и вместо неё уставился в противоположную стену.
— Мне правда трудно это сказать, но… у дворянок было принято произносить её, когда они впервые проводили ночь с мужчиной. Так что тебе определённо лучше её избегать.
— Чт—?!
Далия с громким стуком уронила голову на стол, чувствуя, будто часть души покинула её тело.
— Это же никакого смысла не имеет! Откуда я должна была знать? Я больше вообще не хочу открывать рот!
— Всё в порядке — это был особый случай. Вряд ли такое повторится. Я почти уверен, что заметили только мы с Аугусто. Габриэлла, кажется, не заметила. Хотя, может, просто сделала вид. Или, возможно, она не из того поколения.
Иными словами, окажись там дворянин подходящего поколения, Далия могла бы совершить социальное самоубийство. Если она и вынесла из этого хоть один урок, так это то, что к дворянской жизни она не приспособлена ни в каком виде.
— Честно, это исключение. Есть и другие похожие фразы, но их легко понять. Допустим, ты везёшь женщину домой в экипаже, а она говорит: «Вы снимете для меня перчатки?» Ты ведь понимаешь, что это значит?
— Я… Нет. Что это значит?
— Так женщина предлагает тебе близость.
— Я не справлюсь… Кто вообще может до такого додуматься? — жалобно сказала Далия, чувствуя, как головная боль стремительно усиливается.
— Ты не виновата, если никогда раньше этого не слышала. Я постараюсь как можно чаще присутствовать, когда тебе придётся встречаться с дворянами. И ещё принесу тебе записи и книги о правилах дворянского разговора и этикете.
— Я была бы очень благодарна, если бы ты смог меня сопровождать. А по таким вещам действительно есть книги?
— Да. У меня всё ещё есть несколько книг, которые читала моя мать, и её собственные записи. Они немного старые, но всё равно должны пригодиться. Принесу их в следующий раз, когда зайду к тебе.
— Спасибо, — ответила Далия, всё ещё согнувшись над столом.
Пока что она никак не могла показать своё лицо.
Ивано сидел на диване в кабинете заместителя главы гильдии, аккуратно одетый в синий пиджак. Габриэлла сидела напротив, и её тёмно-синие глаза неотрывно смотрели на мужчину.
— Позволь спросить, Ивано, о чём именно ты думал?
— Простите меня. Я действовал как поручитель торговой компании Розетти, а не как член этой гильдии.
Вопрос Габриэллы касался того, как Ивано вмешался во время встречи с главами других гильдий. Будучи сотрудником Гильдии торговцев, во всех переговорах он обязан был в первую очередь ставить интересы гильдии. Однако во время встречи он составил план, который ставил во главу угла прибыль компании Далии, и предложил его гильдии. «Наша гильдия тоже хочет, чтобы торговая компания Розетти полностью распоряжалась тем, каким покупателям отдавать приоритет», — сказал он. В будущем эти слова могли иметь последствия куда серьёзнее любых денег, которые переходили из рук в руки по этой сделке. Для торговой компании, надеющейся обрести силу, не было ничего ценнее права самой выбирать покупателей. В тот момент, когда Ивано принял такое решение, он отказался от своей роли члена гильдии и заговорил уже от лица торговой компании Розетти.
— Мне очень жаль. Я бесконечно благодарен вам за поддержку, которую вы оказывали мне все эти годы, но… госпожа заместитель главы — нет, госпожа Габриэлла, — пожалуйста, позвольте мне уволиться.
Ивано поднялся и низко поклонился. Он не шевелился, оставаясь в этой позе и ожидая, что скажет женщина.
— Я думала, что однажды ты это скажешь. Возможно, не так скоро, правда. Подними голову.
Габриэлла не была потрясена. Она поняла, зачем пришёл Ивано, ещё в тот миг, когда он вошёл в её кабинет. Несмотря на жару, он застегнул рубашку до самой верхней пуговицы и даже надел галстук.
— Вы этого ждали? Поэтому всегда поручали мне работать рядом с Карло и Далией?
— Именно. Я думала, это поможет тебе определиться, чего ты на самом деле хочешь: открыть собственную компанию, войти в чью-то или остаться здесь, в гильдии.
— Шестнадцать лет я был под вашей опекой — и под опекой гильдии. Я думал, что буду работать здесь до самой пенсии.
— А теперь хочешь всё это отбросить ради торговой компании Розетти — или, вернее сказать, ради Далии.
— Это не ради Далии. Это ради меня. Теперь я знаю, что зовёт меня на самом деле, и это не эта гильдия. Это торговая жизнь, — признался Ивано с самой сияющей улыбкой, какую Габриэлле доводилось видеть на его лице.
Она не могла не почувствовать лёгкую обиду.
— Прежде чем уйти, не стоило бы сначала спросить у Далии, возьмёт ли она тебя на работу?
— Это было бы нечестно. Пожалуйста, позвольте мне уволиться немедленно.
— Ты уверен, что не хочешь обсудить это с женой?
— Она никогда не жаловалась ни на одно решение, которое я принимал по работе. «Просто поступай так, как считаешь правильным», — всегда говорит она мне.
— Какая у тебя милая жена. Ну что ж, в таком случае вот. Можешь заполнить это прямо сейчас.
Габриэлла достала из стола ручку и бланки заявления об увольнении и передала их ему. Ивано начал писать без малейшего колебания. Когда он закончил и вернул бумаги, Габриэлла кивнула и убрала их в верхний ящик стола.
— Хорошо. Я пока подержу их у себя.
— Подержите? То есть не примете?
— Просто на всякий случай. Если она тебе откажет, возвращайся сразу же. Мы тебя переучим. Ах да… прежде чем делать что-либо ещё, думаю, тебе стоит сходить к сэру Вольфреду. Если заручишься его поддержкой, уверена, Далия тебе не откажет.
— Вы уверены, что это самый простой способ?
В своей способности убедить Далию он был вполне уверен; однако получить одобрение Вольфреда — дворянина и рыцаря — звучало задачей совсем иного уровня сложности.
— Пойди и поговори с ним. Побеседуйте как мужчина с мужчиной или как тебе угодно это назвать. Заодно у тебя будет хороший шанс присмотреться к нему — понять, что он за человек. Если ты останешься в торговой компании Розетти, полагаю, вы ещё много лет будете пересекаться. Кстати, официально я отпущу тебя только в конце следующего месяца, понял? Нужно закрыть дела, и мне придётся найти тебе преемника. Но поскольку я предвижу, что торговая компания Розетти отныне станет ценным деловым партнёром для гильдии, я закрою глаза на то, что ты будешь работать на нас обоих.
— Надеюсь, вы меня простите. После всего, что вы для меня сделали, это плохой способ отплатить вам.
— Я не люблю мужчин, которые цепляются за сожаления. Ступай уже, пока Далия не уехала домой.
Ивано встал и ещё раз низко поклонился женщине, а затем поспешно вышел из кабинета. Лишь когда дверь закрылась и от присутствия Ивано не осталось и следа, Габриэлла позволила себе устало осесть на диван, даже откинув голову назад. Шестнадцать лет… Как такой долгий срок мог показаться таким коротким? Ей с трудом верилось, что прошло уже шестнадцать лет с тех пор, как она взяла под своё крыло того юного, совсем зелёного торговца и дала ему все знания и опыт, которые были нужны, чтобы стать способным и достойным членом её гильдии. Но в самой своей сути Ивано так и не изменился. Сколько бы лет он ни сидел за столом в гильдии, он всё равно смотрел на мир глазами торговца. Всё это время он жаждал быть частью оживлённой торговли вокруг, а не простым администратором, прикованным к письменному столу. Некоторое время Габриэлла ещё надеялась, что он, возможно, передумает, но в конце концов его ответ оказался именно таким, как она и предсказывала.
— Если бы только ты продержался до моей отставки, я могла бы усыновить тебя и назвать своим преемником на посту заместителя главы гильдии…
Тоскливые слова Габриэллы расходились с весёлой улыбкой на её лице.
— Ах, Далия… Хорошего же человека ты у меня увела.
— Простите, сэр Скальфаротто, у вас найдётся несколько минут, чтобы обсудить ваше поручительство в торговой компании Розетти?
— Да, конечно.
— Госпожа Далия, надеюсь, вы не будете против, если я ненадолго одолжу его у вас.
— Нисколько.
Ивано увидел, что Далия сидит, без движения склонившись над столом переговорной. Длинный, напряжённый день явно взял своё. Ему невольно стало её жаль.
— Тогда прошу за мной, сэр Скальфаротто…
Ивано повёл их в коридор в дальней части второго этажа. Рабочий день уже закончился, и в этой части здания осталось совсем мало сотрудников. Вольф настороженно прищурился, когда мужчина впереди внезапно остановился посреди пустого коридора.
— Простите за назойливость, но есть кое-что, о чём я должен вас спросить, сэр Скальфаротто. Каково ваше мнение о госпоже Далии?
— Думаю, она выдающаяся мастер магических инструментов. И ещё она мой дорогой друг.
— Понимаю.
Ивано слегка кивнул. Затем он вытянул одну руку и указал на место на полу коридора.
— Именно здесь господин Карло Розетти сделал свой последний вдох. Он рухнул совершенно внезапно. Я первым добежал до него, но уже ничего не мог сделать, и он ушёл прямо там, на месте.
— Здесь?…
Вольф тотчас опустился на одно колено и сложил руки. Пробормотав несколько слов молитвы, он снова поднялся.
— Спасибо, что рассказали мне.
— Благодарить меня не за что. Думаю, я просто хотел это увидеть.
Глаза Вольфа, когда он смотрел на Ивано, не были откровенно враждебными, но в них чувствовалась настороженность. От такого взгляда многие мужчины невольно отступили бы, однако Ивано спокойно встретил взгляд рыцаря.
— В моих глазах госпожа Далия выглядит словно богиня в золотом одеянии. Я никогда не видел человека с такой яркой золотой аурой, как у неё. И при этом, думаю, она сама совершенно этого не осознаёт.
— Что вы имеете в виду?
— То, что торговая компания Розетти может стать очень влиятельной и принести госпоже Далии огромное состояние.
— Да, это возможно.
— Я хочу вложить все силы в развитие этой компании рядом с госпожой Далией. Ради этого я только что подал заявление об уходе из гильдии. Я надеюсь убедить госпожу Далию позволить мне присоединиться к её делу.
— Тогда почему вы говорите об этом мне?
— Я смиренно прошу вашей рекомендации, сэр Вольфред.
— А почему именно я должен вам её дать?
Из голоса Вольфа ушла часть учтивости; вместо неё прозвучало раздражение. Тем не менее Ивано спокойно улыбнулся, будто почувствовал облегчение.
— Я женат. У меня две дочери. Для Далии я ни в каком смысле не представляю угрозы.
— Не думаю, что это мне решать.
— Тогда вопрос к вам, сэр Вольфред. Вы предпочитаете грудь или зад?
От такой бесцеремонности у Вольфа начала болеть голова. Он отбросил всякую видимость любезности и ответил, не скрывая отвращения:
— К чему вы клоните?
— Сам я из первого лагеря. Мне нравятся миниатюрные женщины с пышной грудью — чем больше, тем лучше. Поэтому моя жена для меня женщина мечты. И поэтому я могу заверить вас: для Далии я совершенно не опасен. Надеюсь, вы понимаете, что мне можно доверять работу рядом с ней. Более того, у меня шестнадцать лет опыта работы в этой гильдии, так что я хорошо знаю все тонкости делового мира. Кроме того, я старший сын купеческой семьи. До девятнадцати лет я работал в нашей торговой компании в другом городе.
— Если вы старший сын, почему не унаследовали семейное дело?
— Потому что мы потеряли всё. Когда мне было девятнадцать, дело разорилось. Оба моих родителя и младшая сестра покончили с собой. Тогда я был немного диким. Некоторое время жил у своей девушки — теперь уже жены. Не мог заставить себя вернуться домой. Мы с ней сбежали и приехали сюда, в столицу. Я устроился в эту гильдию разнорабочим — брался за всё, что нужно было сделать.
С тех пор гильдия и стала местом, где он оставался. Всю историю о том, как он и его жена оказались в этом городе, знали только Габриэлла, виконт Джедда и теперь рыцарь, стоявший перед ним.
— Разве вы не хотели бы открыть собственную компанию?
— Перспектива войти в компанию госпожи Далии в сто раз привлекательнее. К тому же компания, в штате которой нет ни одного опытного торговца, — лёгкая добыча для Гильдии торговцев и прочих, кто может ею воспользоваться. Я не смог бы спокойно смотреть, как это происходит.
— Хотя это даже не ваша компания?
— Что-то подсказывает мне, что рядом с госпожой Далией я могу мечтать о золоте и о том, чтобы оставить след в этом мире. В мире нет торговца, который смог бы устоять перед таким зовом.
— Полагаю… рыцарю этого не понять.
— У меня есть опыт, и у меня есть уверенность. Я никогда даже не помыслю навредить интересам госпожи Далии или как-либо ей помешать. Поэтому, прошу вас, сэр Вольфред, могу ли я получить вашу поддержку?
Вольф не ответил сразу и задумчиво приложил палец к подбородку. После нескольких мгновений молчания он поднял золотистый взгляд на Ивано.
— Можете, если пообещаете мне две вещи.
— Если это в моих силах, с радостью.
— Во-первых, я хочу, чтобы вы отправились в храм и заключили магический договор. Пообещайте, что никогда намеренно не причините вреда ни Далии, ни её компании.
— Вы мне не доверяете. Но это понятно. Хорошо, я так и сделаю, — ответил Ивано с кивком.
Выставить такое условие было типично для дворянина, и это не выходило за рамки ожиданий Ивано.
— И во-вторых… что бы ни случилось, защищайте Далию. Прежде чем думать о компании, о её финансах или о чём бы то ни было ещё, защищайте её.
— Как торговец — нет, как мужчина — даю вам слово.
Вот этого он не предвидел. Это был не приказ молодого рыцаря, а просьба. Безопасность и благополучие одной-единственной женщины были для него важнее любого богатства, которое он мог бы получить от компании, и любых сделок, которые мог бы заключить для рыцарей. Именно в этот миг Ивано решил довериться Вольфу.
— Вам понадобятся деньги на подготовку. Возьмите это.
— Мм? Чт… это же памятная монета в честь восшествия короля на престол! Вы понимаете, сколько она стоит?!
Пока он был погружён в мысли, Вольф небрежно вложил ему в руку золотую монету. Эта монета была специально отчеканена в честь двадцатилетия восшествия нынешнего короля на престол. Она была крупнее обычных золотых монет, и выпустили их лишь ограниченным тиражом. В Гильдию торговцев часто поступали запросы на такие монеты, но цены на них взлетели сразу после начала продаж. Одну такую легко можно было продать за десять обычных золотых монет. С тех пор прошло уже немало времени; Ивано даже представить не мог, до какой цены она теперь поднялась.
— Для меня это просто золотая монета. Я слышал, что смена работы требует расходов, а первую зарплату от компании Далии вы получите не сразу. Пожалуйста, считайте это моим подарком и не говорите об этом Далии.
— Понял. Принимаю с благодарностью. И надеюсь, отныне вы будете называть меня Ивано — без формальностей.
— Хорошо, Ивано. Вы тоже можете спокойно называть меня Вольфом.
— Я всё же буду говорить «сэр Вольф», но благодарю. Рассчитываю на дальнейшую совместную работу.
Достигнув согласия, двое мужчин направились обратно в переговорную, где ждала Далия. К этому времени улицы за окнами уже темнели. Лестницы гильдии, освещённые магическими фонарями, пустовали. Похоже, они проговорили немного дольше, чем думали.
— Кстати, сэр Вольф, насчёт моего прежнего вопроса…
— Мм?
Ивано остановил Вольфа на лестничной площадке.
— Если серьёзно: грудь или зад?
— …Зад.
— Значит, из другого лагеря. — Ивано вздохнул, будто слегка разочаровался.
Вольф невольно криво усмехнулся.
— Почти все мужчины, которых я знаю, любят грудь, — продолжил Ивано. — У рыцарей так же?
— За всех рыцарей говорить не могу, но, по крайней мере, среди моих знакомых, думаю, примерно две трети предпочитают грудь.
Их разговор прервал силуэт, спускавшийся по лестнице; магические фонари сильно вытягивали его тень.
— Ивано, тебя ищет один из служащих на втором этаже.
— О, г-госпожа Далия! Большое спасибо! Я сейчас же туда пойду.
Ивано, который застыл как вкопанный, столь же стремительно оттаял, поклонился Далии и поспешил скрыться. Вольф остался один и изо всех сил постарался придать лицу невозмутимое выражение, прежде чем повернуться к молодой женщине.
— Э-э… ты что-нибудь слышала?
— Кое-что. Мне очень жаль. Просто ваши голоса поднимались по лестнице.
— С какого места ты слышала?
— С того, где ты сказал, что любишь зад.
— Значит, э-э, это просто один из способов, как мужчины шутят между собой, когда остаются одни. Эм…
Вольф — человек, который не дрогнул бы даже перед самыми грозными чудовищами, — внезапно почувствовал, как его прошиб холодный пот. Он попытался объясниться, но инстинкты подсказывали ему: что бы он ни сказал, лучше уже не станет.
— Ноги.
— Что?
Вольф растерялся и выпалил ответ, сам услышав, как глупо это прозвучало.
— Моему отцу нравились ноги. Однажды, когда он выпивал и веселился с друзьями в башне, он начал восторгаться красотой женских ног и не остановился даже после того, как я вошла. Я неделю с ним не разговаривала.
— Э-э, Далия…
— Поэтому в следующий раз, когда захочешь поговорить о таком, Вольф, пожалуйста, делай это в отдельной комнате и только в мужской компании, хорошо?
Вольф никогда ещё не видел женской улыбки, настолько лишённой тепла. Единственным ответом, на который он осмелился, был покорный кивок.
День выдался знойный. С самого утра в мастерской Далии работал охлаждающий вентилятор. Ранее она наконец собрала всю готовую ткань для плащей и отправила её на повозке в мастерскую Лючии. Теперь, опустев, мастерская будто стала вдвое просторнее. Убираясь, Далия мысленно возвращалась к вчерашним событиям.
Когда она уже собиралась уходить из Гильдии торговцев, к ней подошёл Ивано. «Я хочу перейти в торговую компанию Розетти», — заявил он. На бумаге это, конечно, действительно была компания, но до сих пор она состояла из одной лишь Далии — человека без всякого опыта в торговле. Мысль обо всём, чему ей предстояло научиться, пугала её, так что просьба Ивано присоединиться оказалась как нельзя более желанной. Вольф поддержал эту идею, и Далия ясно видела, насколько твёрд Ивано в своём решении, поэтому приняла его тут же.
И всё же она сочла нужным как минимум трижды спросить, правда ли он готов уйти из гильдии и уверен ли, что потом не пожалеет. Далия предупредила, что не знает, когда сможет платить ему жалованье, но он твёрдо заверил её: носки с пальцами и сушащие стельки принесут более чем достаточно прибыли, чтобы покрыть его жалованье. Если она переживает, сказал он, он не будет против подождать, пока начнут поступать деньги. Разумеется, она не могла на это согласиться. Далия пообещала ему такое же жалованье, какое он получал в гильдии, а премии они решили обсуждать, когда прибыль будет хорошей. Они договорились, что, как только Ивано официально уволится из гильдии, он сложит с себя поручительство в торговой компании Розетти и вместо этого станет её сотрудником.
Как бы Далия ни была благодарна Ивано за его решение, кое-что всё равно её беспокоило. Во-первых, она переживала, не доставит ли его уход неудобств Гильдии торговцев — и особенно Габриэлле. Кроме того, её озадачивало, как внезапно сблизились Вольф и Ивано. Наверное, они просто быстро нашли общий язык, раз им было настолько спокойно обмениваться подобными шутками. Но почему мужчинам вообще нужно делиться на команды по тому, нравятся ли им женская грудь, ягодицы или ноги? Впрочем, если подумать, ответа на этот вопрос она знать не хотела.
Проходя мимо зеркала в мастерской, Далия на миг невольно опустила взгляд на собственный зад. По её мнению, он выглядел совершенно обыкновенно. Ничего особенно примечательного в нём точно не было. Она вспомнила, что в прежнем мире некоторые люди выполняли так называемые упражнения для «подтяжки ягодиц». Интересно, продаются ли в книжных лавках этого мира пособия по красоте с подобными комплексами?
— С чего я вообще думаю о такой ерунде?
Видимо, усталость от всех вчерашних встреч наконец её догнала. Далия мотнула головой и вернулась к уборке.
Наводя порядок на полках, она наткнулась на шкатулку с рогом единорога, который дал ей Иренео. Рог был довольно тонким, но достаточно длинным. Пожалуй, стоит отрезать маленький кусочек и проверить его качество, подумала она. Стоило ей открыть крышку магически запечатанной шкатулки, как она почувствовала, что изнутри исходит особая магия единорога. Рог был чисто-белым, с лёгким золотистым отливом. Приглядевшись, Далия заметила, что он закручивался мягкой спиралью. Она вспомнила рассказ Вольфа о единорогах, которых он видел: их рога тоже поблёскивали золотом. Значит, это, должно быть, обычная окраска. В её бестиарии было написано лишь «как правило, белые», поэтому она не была уверена. Возможно, такой блеск говорил о том, что этот рог срезали сравнительно недавно.
Рог был настолько полон силы, что, стоило просто взять его в руки, из него лениво заструилась магия, согревая и щекоча кончики пальцев. На ощупь он очень напоминал слоновую кость, к которой она прикасалась в прежнем мире, но был немного тяжелее и плотнее. У основания его диаметр составлял примерно два с половиной сантиметра. Обернув рог тканью, чтобы он не скользил, Далия осторожно отрезала от него пластинку толщиной около восьми миллиметров. Обычная пила оказалась бесполезна, поэтому она взяла зачарованный лобзик, хотя даже ему пришлось нелегко.
Насколько она знала, свойства этого рога включали нейтрализацию ядов, очищение воды и облегчение боли. Насколько сильным будет действие кусочка такого размера? Проверить это будет непросто, зато сам опыт обещал быть чрезвычайно интересным.
На первый взгляд отрезанная пластинка рога казалась просто белой, но, переворачивая её в руке, Далия видела, как по поверхности то тут, то там вспыхивают золотые искры. Возможно, из неё получится хороший небольшой аксессуар. Чувствуя мягкое покалывание магии от тонкого кусочка рога, Далия выровняла его края и тщательно отполировала поверхность. У материала было такое красивое мерцание, что прятать его было бы жаль, и она решила осторожно вырезать на нём мотив розы.
Результат её радовал. Далия так увлеклась, аккуратно углубляя рельеф резьбы, уточняя детали и подготавливая заготовку к тому, чтобы использовать её как кулон, что совершенно потеряла счёт времени. Лишь когда сухость в горле отвлекла её, она наконец подняла голову. Был уже самый полдень, а раскалённое солнце сияло прямо сверху.
Чтобы закончить кулон, Далия направила магию в кончики пальцев и попыталась наложить заклятие укрепления, чтобы сделать его прочнее, но магия попросту отскочила от поверхности. Она вспомнила, что случилось с мечом, и попробовала управлять потоком так, чтобы он обволакивал маленький предмет, а не бился о него. Однако на этот раз магия просто рассеялась и растворилась в воздухе. Решив, что, возможно, именно это заклятие несовместимо с материалом, она попробовала заклятие уменьшения веса, но и оно не закрепилось.
— Хм...
Далия задумчиво склонила голову, пока остатки оттолкнутой магии задерживались в её пальцах. В голову приходили две возможности. Первая: магия единорога просто слишком сильна, чтобы её зачарования могли с ней соперничать. Вторая: рог обладает некоторой степенью сопротивления магии и потому отталкивает любые зачарования. Проверить первую теорию было бы нетрудно: достаточно обратиться к услугам более сильного мага. Что же до второй, рог всё-таки удалось разрезать магическим инструментом — её зачарованным лобзиком, — так что логично было заключить: он не отталкивает всю магию без исключения. Возможно, он отвергал только попытки зачаровать его самого. Проверить это можно было лишь одним способом: разобрать один из коротких мечей, попробовать использовать рог как материал для зачарования и выяснить, даст ли такое зачарование эффект сопротивления магии. Однако проводить этот опыт без Вольфа было бы нечестно по отношению к нему, поэтому пока Далия решила от него отказаться.
Она положила кулон из рога единорога на стол и как следует потянулась. Плечи ужасно затекли, наверное потому, что она слишком долго сидела в одной позе. Тут Далия вспомнила, что рога самок единорога должны обладать обезболивающим действием — тем самым, которое должно помогать от скованности в плечах. Именно поэтому Иренео и разыскал его для неё.
Она взяла кожаный шнурок, продела его в отверстие кулона и повесила себе на шею так, чтобы обратная сторона кулона непосредственно касалась груди. Далия сомневалась, что это действительно сработает, но очень скоро почувствовала, что плечам стало гораздо легче. Боль и скованность не исчезли полностью — возможно, из-за малого размера кусочка или качества самого рога. Однако улучшение было заметным. Пока она будет носить его, долгие рабочие смены можно будет переносить с куда меньшим дискомфортом.
Сколько магии понадобится, чтобы зачаровать меч силой этого единорога? Размышляя об этом, Далия невольно вспомнила самое изнурительное зачарование, какое ей когда-либо доводилось проводить, и нахмурилась.
Материал, который она использовала тогда... был клыком сколля. Как и рог единорога, он сиял снежной белизной с тонким золотистым мерцанием. Сколль был волкоподобным чудовищем с угольно-чёрной шерстью и золотыми или серебряными глазами. Он бежал стремительно, как ветер, и, как говорили, охотился на других чудовищ — например, на кокатрисов, единорогов и пегасов. Её отец получил клык от заказчика, который заказал несколько больших водонагревателей. Когда у Карло осталось немного материала, он отдал дочери два маленьких фрагмента.
— Материал очень трудный, — предупредил он её тогда. — Не хочу, чтобы ты бралась за него сразу. Подожди пять или десять лет, и тогда дорастёшь.
Но в то время Далия всё ещё была студенткой, переполненной неутолимым любопытством. Глубокой ночью, запершись у себя в комнате, она решила тайком попробовать один из кусочков клыка. Не в силах оторваться, она чувствовала, как он вытягивает из неё магию, пока она едва не потеряла сознание, а потом её сильно тошнило. Способность клыка сколля высасывать магию была по-настоящему жуткой. Стоило начать зачарование, он уже не позволял остановиться и жадно вырывал из неё магическую энергию, словно собирался её пожрать. Это было совершенно не похоже на ощущения от волшебного стекла: в душе Далии поднялся первобытный ужас. Она ничего не сказала отцу о случившемся, но он, похоже, всё понял. Он не стал её ругать, но настоял, чтобы она два дня пролежала в постели, и досыта кормил её сладким хлебом, размоченным в молоке.
Сам Карло без труда использовал клык для зачарования своих больших водонагревателей. С помощью воздушной магии клыка он не давал водонагревателям перегреваться. С тех пор прошло четыре года: до пяти лет, о которых говорил отец, Далии всё ещё немного не хватало, но её запас магической силы наверняка вырос — как и мастерство создательницы магических инструментов. Конечно, до уровня отца в зачаровании и создании магических контуров ей было ещё далеко.
— Кажется, я убрала его в тот ящик у себя в комнате...
Не желая, чтобы отец узнал, что она сделала, Далия спрятала использованный фрагмент клыка в глубину ящика. С тех пор он там и лежал. В нём всё ещё должно было остаться немного магии. А что, если добавить к ней часть собственной и попробовать зачаровать им самый прочный браслет? Был шанс, что из-за первой неудачи он уже стал бесполезен как материал, но она должна была попробовать ещё раз. Если снова ничего не выйдет, тогда она признает поражение.
Сейчас в башне, кроме Далии, никого не было. Если она упадёт, рядом не окажется никого, кто мог бы ей помочь. Однако, если взглянуть с другой стороны, это означало, что, случись ей всё-таки упасть, она никого не заставит волноваться. Даже если клык полностью выкачает из неё магию, самое худшее — её вырвет или она потеряет сознание. Волноваться было не о чем. Ну, не совсем не о чем, но настоящей опасности она не чувствовала. В её прежнем мире говорили: «Когда ещё, если не сейчас». В этом же мире люди говорили: «Когда осенит вдохновение, отметь тени». Иными словами, когда тебе кажется, что в голову пришла хорошая идея, остановись, оглянись по сторонам и как следует подумай, прежде чем действовать. Далия не особенно жаловала вторую пословицу.
— Думаю, ничего страшного, если я попробую прямо перед сном...
Этот шёпот отважной создательницы магических инструментов услышали только материалы, разбросанные по мастерской.
Впервые за долгое время Вольф вернулся на виллу Скальфаротто. Деревья, которые были видны из окна его спальни, за время его отсутствия будто успели заметно вытянуться. По всем правилам этот дом принадлежал Вольфу, но с тех пор, как он был здесь в последний раз, прошёл уже целый сезон. Слуги суетились вокруг с каким-то тревожным видом. В Зелёной башне куда тише… Едва эта мысль мелькнула у него в голове, как виски болезненно заныли, и он прижал к ним пальцы.
Во время вчерашней непринуждённой беседы с Ивано он проболтался о том, какие женщины ему нравятся. Он и представить не мог, что Далия услышит их разговор, и с тех пор ему было ужасно стыдно. Она наверняка испытала отвращение. Но домой они возвращались в разных экипажах, и он уехал в казармы, так и не получив возможности извиниться перед ней. Вернувшись, он сразу сел писать письмо с извинениями, но его вызвали в кабинет капитана. После того как Вольф подробно доложил о переговорах по носкам с пальцами и сушащим стелькам, капитан от всей души его поблагодарил и немедленно повёл ужинать. К тому времени, когда они вернулись, была уже полночь.
Сегодня утром он выехал на виллу. Здесь ему предстояла встреча с человеком, которого он меньше всего на свете хотел видеть. Чтобы приободриться, он снова надел чёрную парадную форму. Если уж совсем честно, ему было бы спокойнее выйти против чудовища. И всё же именно он сам попросил о встрече с отцом. Вчера, пока Далия была занята переговорами с человеком из мастерской мелких изделий, Вольф поговорил с писцом Домиником. Доминик прекрасно понимал, насколько Вольф неопытен в деловом мире, и дал ему совет. Он считал важным как можно скорее сообщить семье Вольфа о его поручительстве перед торговой компанией Розетти и о её делах с рыцарями.
Вольф колебался. Желание избежать такой встречи намного превосходило всякий интерес к ней. Он мог пересчитать по пальцам одной руки, сколько раз вообще разговаривал с отцом о чём-то значимом. Вольф не представлял, как отец отреагирует, если младший сын вдруг явится к нему с отчётом о своих делах. Согласится ли он на встречу вообще — и то было неизвестно. Но если это принесёт Далии и её компании хотя бы самую малую пользу, Вольф знал, что должен попытаться. Он отправил к отцу посыльного и вскоре получил короткий ответ.
Завтра на вилле. Утренний чай.
Поскольку до прибытия отца оставалось немного времени, Вольф вошёл в комнату, где хранились вещи его матери. Когда он переехал сюда из главного дома, все её вещи перевезли вместе с ним. Среди них были книги, одежда и украшения — для дворянки, если подумать, совсем немного, но этого хватало, чтобы заполнить комнату. Несколько комплектов её доспехов и мечи хранились в другом месте. Вольф заходил сюда крайне редко, но слуги, похоже, всё равно заботливо поддерживали комнату в чистоте и порядке.
Вольф просмотрел книжные полки, пока не нашёл принадлежавшее матери руководство по беседам в дворянском обществе и собрание заметок, после чего убрал их в чёрную кожаную сумку. Он надеялся, что Далия сможет изучить их как можно скорее.
Вчерашний промах не давал ему покоя: «Я доверяю вам, господин Фортунато. Поручаю всё вам». Если сказать такое не тому человеку, это могло прозвучать как: «Я считаю вас своим рыцарем». Услышав эти слова в первый раз, Вольф оцепенел от паники. Он знал, что Далия не вкладывала в них ничего неподобающего, но возможность того, что другой мужчина поймёт их неверно, тревожила его чрезвычайно. Вольф не имел права указывать Далии, что и как ей делать, но был твёрдо намерен проявить всю осторожность, какая только потребуется, чтобы обеспечить безопасность своей подруги.
Стоило Вольфу выйти из комнаты, как его встретил один из слуг.
— Прошу прощения, сэр Вольфред. Прибыл лорд Гвидо.
— Сейчас буду.
На миг он даже усомнился, правильно ли расслышал. Похоже, приехал не его отец, Ренато, а старший брат. Вольф сразу направился в гостиную и там увидел ожидавшего его Гвидо, старшего сына графа Скальфаротто.
— Давно не виделись, Вольфред.
— Да. Рад тебя видеть.
С серебристыми волосами с голубоватым отливом и глубокими сапфировыми глазами Гвидо был вылитый отец. Он был старше Вольфа на восемь лет. Одетый в тёмно-синий костюм-тройку, он сидел у стола в гостиной и ждал. Вольф сел напротив. Когда служанка подала чай, Гвидо отпустил всю прислугу, и братья остались вдвоём в большой комнате.
— Отца с самого утра вызвали во дворец. Думаю, он был огорчён, что не смог увидеться с тобой. Надеюсь, ты не против поговорить со мной вместо него.
Вольф сочувствовал брату, который произнёс это несколько неловко. Насколько он мог судить, отец с самого начала не собирался встречаться с ним и прислал Гвидо вместо себя. Старшего брата Вольф не видел по меньшей мере сезон, а их последняя встреча почти свелась к одному приветствию.
— Нет, конечно. Я стал поручителем торговой компании, которая недавно заключила сделку с Орденом охотников на чудовищ. Полагаю, в будущем у неё будут и другие дела с замком и прочими сторонами, так что я счёл нужным уведомить тебя о положении. Вот краткое изложение.
Вольф опасался, что, если станет писать это изложение сам, может упустить главное, поэтому доверил эту задачу Доминику и Ивано. Гвидо взял два пергаментных листа и быстро пробежал глазами их содержание. Затем, по-видимому чтобы изучить их внимательнее, разложил оба листа на столе.
— Похоже, ты завёл весьма полезные связи.
— Да, я очень благодарен.
Вольф не смог точно понять, что именно имел в виду брат, и ответил лишь коротко и безобидно.
— Что касается отца, эта вилла и вся её прислуга в твоём полном распоряжении, Вольфред. У торговой компании Розетти пока нет собственной недвижимости, верно? Думаю, для любых встреч с дворянами, которые им понадобится проводить, этот дом подойдёт куда лучше, чем Гильдия торговцев. И непременно дай мне знать, если им понадобятся водные или ледяные кристаллы. Я с радостью их предоставлю.
— Большое спасибо.
— Не стесняйся сообщать мне, если столкнёшься с любыми затруднениями. Я сделаю всё, что в моих силах, чтобы тебе помочь.
— Это очень любезно с твоей стороны, — искренне ответил Вольф и склонил голову.
Насколько ему было известно, Далия в ближайшее время не планировала встречаться с дворянами, но доступ к хорошему запасу магических кристаллов, как и разумный совет, были бы более чем желанны.
— А теперь, Вольфред, не пора ли тебе задуматься о браке? Если расскажешь мне о своих предпочтениях, я сделаю всё возможное, чтобы найти для тебя подходящую молодую леди.
— В этом нет необходимости. Я об этом не думаю.
— Понимаю. Просто ты уже как раз в подходящем возрасте…
Хотя именно Гвидо внезапно поднял эту тему, говорил он довольно уклончиво. Почувствовав неловкость, Вольф поднял взгляд и увидел, что глубокие синие глаза брата пристально смотрят на него.
— Ты всё ещё встречаешься с леди Гастони?
— Да. У нас с ней весьма приятные отношения.
Вольф понимал тревоги Гвидо. С точки зрения Скальфаротто, разговоры о том, что он якобы юный любовник Алтеи, были позором. Несомненно, ему хотели сказать: хватит тратить на неё время, найди себе достойную жену.
— Знаешь… Я слышал, что это был первый раз, когда ты сам связался с отцом.
— Правда? Мне никогда ничего не было нужно, и я ничего не хотел, так что, полагаю, причин не было, — уклончиво ответил он, сделав задумчивое лицо.
Но чего он вообще должен был хотеть от отца? Тот предоставил его самому себе и почти никогда не пытался с ним связаться. По крайней мере, отец позаботился, чтобы Вольф не нуждался в самом необходимом. За это он был благодарен.
— Ты думаешь покинуть семью?
— Я… хотел бы однажды стать самостоятельным.
Этот внезапный вопрос слегка выбил Вольфа из равновесия. Он попытался скрыть свои намерения, назвав это самостоятельностью, но подозревал, что голос всё равно его выдал.
— Я подумал, что дело с торговой компанией ты начал, чтобы подготовиться к уходу от нас.
— Нет, это никак с этим не связано.
— Вот как. Скажи, тебе сейчас что-нибудь нужно? Есть что-то, чего ты хочешь и что я мог бы для тебя достать?
— На данный момент ничего. Рыцари и наше поместье обеспечивают меня всем необходимым.
— Ты не думаешь перейти из охотников на чудовищ в другое подразделение?
— Не особенно.
— И не собираешься уйти из Алых доспехов?
— На данный момент нет.
Настойчивые вопросы Гвидо начинали раздражать. Когда Вольф окончил колледж и вступил в рыцарский орден, брат прислал ему поздравительный подарок, но они ни разу не обсуждали его будущее. Между ними просто не было таких отношений. Казалось, Гвидо вдруг чересчур старается сыграть роль старшего брата, и Вольф не мог не гадать почему.
— Что-то случилось, Гвидо?
Взгляд Вольфа, до этого задержавшийся на губах брата, поднялся к его глазам. Он увидел, как эти синие глаза — так похожие на отцовские — на миг дрогнули и закрылись. Когда Гвидо открыл их снова, они смотрели вниз и были полны тоски.
— Прости. Я знаю, ты изо всех сил старался избегать меня. Но я тоже всё время убегал, придумывая себе оправдание, что у нас никогда нет времени поговорить. А я… я всегда хотел перед тобой извиниться. — Он поднялся и низко поклонился. — Вольф, я искренне, глубоко сожалею. Если бы в тот день ты и леди Ванесса не защитили нас с матерью, мы оба были бы мертвы. Я знаю, что никакие мои слова не изменят того факта, что я не смог помочь леди Ванессе — не смог помешать тому, что её у тебя отняли, — но позволь мне принести тебе мои глубочайшие извинения.
— Пожалуйста, встань. Тебе не за что извиняться.
Воспоминания, к которым Вольф вовсе не хотел возвращаться, начали подниматься в памяти — острые и яркие, словно всё случилось только вчера. Он снова увидел слепящее послеобеденное солнце, зелень по обе стороны дороги, горящий экипаж, мужчин, распростёртых на земле, и тело матери, разорванное надвое в талии. И наконец — свои собственные руки, залитые кровью.
— Если бы я сражался, леди Ванессе, возможно, не пришлось бы умереть. Как мужчина и как твой старший брат, я был обязан сражаться и защитить вас обоих. В тот день должен был погибнуть я, а не она.
— Гвидо, немедленно возьми свои слова назад. Пожалуйста.
Вольф редко слышал в собственном голосе такой холодный, жёсткий оттенок. Связанная своей честью рыцаря, Ванесса поставила жизнь на кон, чтобы защитить Гвидо и его мать. Именно Вольф, её сын, не смог её спасти. Ответственность была не на Гвидо.
— Моя мать сражалась в тот день, потому что сама так решила.
— Но с моей магией, если бы я выбрался первым, я мог бы—
— Моя мать… нет, рыцарь Ванесса Скальфаротто отдала жизнь, чтобы спасти нас. Ты не почтишь её жертву, если будешь говорить, что хотел бы погибнуть вместо неё. Пожалуйста, возьми эти слова назад.
Вольф смутно сознавал, что в его глазах горит холодная ярость. Он знал, что не имеет права смотреть так на старшего брата, но ничего не мог с собой поделать.
— Прости. Забудь, что я сказал.
— Спасибо. Прошу прощения за своё поведение.
Снова опустившись на диван, Гвидо коротко вздохнул. Вольф отвёл взгляд от брата и стал смотреть в окно. Окно было распахнуто настежь, и снаружи он видел сочную зелень газонов виллы и клумбы, полные белых цветов.
— Я прекрасно понимаю, почему ты должен держать на меня зло и почему тоже хотел держаться от меня подальше.
— Я не держу на тебя зла, брат, и не то чтобы специально тебя избегал. Просто… я уже давно живу то в этом доме, то в казармах при замке. Я не могу сказать, что чувствую близость к остальной семье.
— Прости меня, Вольфред. Мне следовало извиниться перед тобой и поговорить об этом намного раньше.
— Нет, всё… в порядке.
Было уже слишком поздно. Вольфу нечего было сказать никому из родных. Птичья трель снаружи неприятно резанула ему слух. Не в силах её остановить, он сидел и ждал, когда брат заговорит снова.
— В тот день, пока ты сражался, я застыл от страха. Моя мать обхватила меня, пытаясь закрыть от опасности. Она не отпускала меня. К тому времени, когда мы выбрались из экипажа, всё… всё было красным. Даже сейчас я всё ещё вижу их во сне — леди Ванессу и других рыцарей, лежащих там, на земле…
Напряжённые слова брата лишили Вольфа дара речи. Он мог только молча смотреть на Гвидо. Руки Гвидо слегка дрожали; он крепко сцепил их на столе, и ногти оставляли на тыльных сторонах ладоней маленькие красные полумесяцы. Это было пугающе знакомое зрелище. Вольф сам бесчисленное множество раз сидел точно так же после пробуждения от собственных кошмаров.
[[image:/storage/reader-images/2c5ef7d70322107f4f8ba04b51cd3499006b0d6f.jpg]]
— Боюсь, из меня никудышный старший брат.
— Нет. Мне тоже снятся эти сны, — признался Вольф.
Гвидо резко вскинул голову и с изумлением посмотрел на Вольфа. Между ними промелькнуло мгновение растерянности, удивления и понимания; затем они оба кивнули, и на лицах обоих проступила одинаковая горечь.
— Если бы только был способ избавиться от снов, которых не хочешь видеть.
— Для этого, Вольфред, я снова настоятельно советую тебе жениться. Я не могу обещать, что кошмары больше никогда не придут, но их должно стать меньше.
— Метод не из простых, но я запомню, — ответил Вольф пустой улыбкой.
В ответ Гвидо улыбнулся теплее.
— Я не был для тебя хорошим старшим братом. Если ещё не слишком поздно, как думаешь, мог бы я начать заглаживать свою вину? Если я смогу чем-то помочь тебе — с этой торговой компанией или в замке, — я хочу, чтобы ты говорил мне об этом.
— Это очень любезно с твоей стороны. Я ничего не знаю о делах, так что буду благодарен за любые советы. И ещё… если ты правда не против исполнить одну мою просьбу, есть один материал для создания магических инструментов, который я хотел бы раздобыть.
— Разумеется. Я с радостью достану его для тебя, если смогу. Что это за материал?
— Это так называемое фейское стекло.
— Фейское стекло? Редкая вещь. Хорошо, я велю прислать его тебе, как только найду.
— Большое спасибо.
Подбодрённый словами брата, Вольф набрался смелости и высказал просьбу. Далия говорила, что фейское стекло ей будет непросто найти. Возможно, для Скальфаротто, с их обширными связями, это окажется легче.
— Почему бы тебе как-нибудь не поговорить с отцом?
— Ну, если представится возможность…
Их отец явно снова намеренно избежал встречи с Вольфом — возможно, Гвидо заметил это и предлагал выступить посредником. Вольф не был уверен. Видя его нерешительность, Гвидо продолжил.
— Стыдно признаться, но мне удаётся приходить к могиле леди Ванессы лишь несколько раз в год. Однако отец, насколько я знаю, навещает её каждый месяц.
— Правда?
Возможно, чувства отца к его матери были глубже, чем Вольф думал. Ему было достаточно знать хотя бы это. Он не возражал, если эти чувства не распространялись на него самого: в конце концов, он уже взрослый мужчина.
Разговор подошёл к концу, и братьям снова пришло время расстаться. Гвидо повернулся к младшему брату с мягкой улыбкой.
— Я буду молиться, чтобы сны о том дне больше не тревожили твой сон, Вольфред.
Провожая его взглядом, Вольф вдруг вспомнил последние несколько недель и понял, что на самом деле уже давно не видел тех снов. Перебирая воспоминания в поисках момента, когда именно начался этот мирный промежуток, он внезапно широко улыбнулся. С того дня, как он встретил Далию, ему не приснилось ни одного кошмара.
Вчера вечером к башне прибыл посыльный с письмом от Вольфа. Первая страница состояла из длинных, петляющих извинений за то, как он говорил с Ивано в гильдии. На второй он написал: «Если это не будет тебе неприятно, я бы очень хотел завтра после полудня навестить тебя». Посыльный вежливо попросил ответ Далии, и она попросила передать, что принимает его визит.
Теперь, за несколько минут до прихода Вольфа, Далия гадала, стоит ли ей вообще с ним встречаться — а если стоит, то как, во имя всего на свете, ей объясниться. Она робко посмотрела на своё отражение в зеркале. Злая красная ссадина пересекала правую щёку и доходила почти до внешнего уголка глаза. На затылке, справа, болезненно вздулась шишка. Проснулась она с ноющей шеей и плечами. Под одеждой скрывался ещё и неприятный синяк на правом плече. Только благодаря кулону из рога единорога боль была не слишком сильной. Травмы были не настолько серьёзными, чтобы ей захотелось использовать зелье, поэтому вместо этого она прикладывала мокрое полотенце как самодельный холодный компресс.
Прошлой ночью в спальне она нашла осколки клыка Сколля. Она попробовала влить немного магии в кусочек поменьше, чтобы проверить, можно ли его использовать, и, к её радости, он не оттолкнул её. Далия забралась на кровать — на мягкое, на случай, если потеряет сознание, — и приготовилась зачаровать браслет, используя кусочек клыка как материал. Она даже поставила рядом ведро на случай тошноты, просто на всякий случай.
Далии предстояло получить мощное напоминание о пугающей силе клыков Сколля, способных поглощать магию. Результаты зачарования с их помощью могли оказаться не менее страшными. Её опыт не оставил в этом никаких сомнений.
Когда она только начала зачарование, её магия вливалась вполне обычным темпом. Казалось, что она льётся всё легче и легче, но ощущение быстро изменилось, превратившись в первобытный голод, который выдирал силу изнутри, чтобы её пожрать. Хотя на этот раз Далия была к этому готова, выдерживать всё равно было тяжело. Волна за волной её накрывала тошнотворная, проваливающаяся пустота в животе — почти как при спуске с горки на американских горках. Впрочем, у неё ещё хватило самообладания порадоваться, что ужин она пропустила.
В конце концов кусочек клыка Сколля треснул и исчез, оставив Далии браслет, мощно напитанный воздушной магией. Она была вне себя от радости от успеха. Она тут же примерила аксессуар, любуясь его бледным серебристым сиянием. А потом потеряла бдительность. Не успев как следует оценить его силу или подобрать правильное действие для использования, Далия пустила в браслет совсем крохотное количество своей магии. В долю секунды её тело швырнуло в стену. От удара она, должно быть, потеряла сознание, потому что, когда она пришла в себя, уже был почти полдень следующего дня.
Спеша подготовиться к приходу Вольфа, она быстро набрала ванну и вошла в неё — только чтобы вскрикнуть, когда горячая вода защипала на ранах. Перед зеркалом она застыла без слов, глядя на порезы и ссадины по всему лицу. Рядом с кроватью Далии на каменной стене висел красный гобелен с цветочным узором. Благодаря этой небольшой мягкой прослойке она отделалась одними царапинами. Ей не хотелось даже представлять, в каком состоянии она была бы, если бы влетела прямо в каменную кладку.
Итогом всего этого у Далии остался готовый браслет из клыка Сколля, зачарованный самой сильной воздушной магией, какая ей когда-либо удавалась. Он лежал на рабочей столешнице на ткани, зачарованной магозапирающим серебром, и холодно, но красиво поблёскивал на свету. Это был очень прочный мужской аксессуар из самого твёрдого металла, который у неё оказался под рукой. Зачарование удалось, и магия в нём была сильной. Но какая от него могла быть польза, если от малейшей капли магии владельца тот взлетал в воздух?
— Лучше просто запечатать его в коробке, — уныло пробормотала Далия.
Тут она услышала звонок у ворот. Вольф был из тех, кто сразу начинает волноваться. Вместо того чтобы пытаться спрятаться, она решила, что лучше просто встретиться с ним и честно рассказать, что произошло. Приняв решение, она вышла на солнце.
— Пожалуйста, прости меня за тот день. Я понимаю, что мои слова тебя расстроили.
— О нет, я на этом не зацикливалась.
Внезапное извинение Вольфа застало Далию врасплох, и она сперва не знала, что сказать. Все разговоры о груди, задах и прочем совершенно вылетели у неё из головы.
— Я принёс тебе мамино руководство по беседам и её записи. Буду рад, если ты посмотришь их, когда у тебя будет время.
— Д-да. Эм, проходи.
Решив, что лучше объясниться, когда он уже будет внутри, она пригласила его в башню.
— Ты бережёшь правую ногу. Ушибла? — спросил Вольф, когда они начали подниматься по лестнице.
— А? Ногу?
До этого момента она даже не замечала, но он был прав: в правом колене действительно ощущалась какая-то тяжесть, хотя ничего серьёзного. Она обернулась, чтобы сказать ему это, но лицо Вольфа вдруг стало пугающе мрачным.
— Далия, твоё лицо… Кто тебя ударил?
Она не привыкла слышать этот низкий, хриплый оттенок в голосе молодого рыцаря. Он уронил чёрную кожаную сумку прямо там, где стоял, и подошёл к ней. Далия застыла на месте под его немигающим золотым взглядом.
— О нет, всё не так. Это моя собственная вина.
— Дай посмотреть.
Далия распустила волосы, чтобы как можно лучше скрыть ссадины на лице. Вольф протянул руку и очень, очень осторожно убрал их в сторону, молча осматривая её раны. Когда он легко коснулся затылка, Далия невольно застонала.
— Э-эм, Вольф, как я и сказала, это я сама. К тому же ничего серьёзного.
— Ты так говоришь, но эти раны не от падения. Не с таким углом порезов и не с таким ударом по затылку. Я вижу, что у тебя болят плечи и нога. Скажи правду. Кто это с тобой сделал?
Вольф выглядел по-настоящему пугающе. Нетрудно было заметить гнев под тонким слоем спокойствия. Далия поспешно принялась объяснять.
— Обещаю, никто другой тут ни при чём! Это зачарование Сколля — оно сбило меня с ног!
— Вот как.
Чёрные зрачки в центре золотых глаз Вольфа стремительно расширились.
— Зачарование, значит? Тогда расскажи-ка мне подробно, что произошло, — предложил он.
На его лице появилась божественно прекрасная улыбка, которая улыбкой вовсе не была. Если уж на то пошло, он выглядел вдвое холоднее прежнего.
— Н-ну, понимаешь… У меня появилась идея зачаровать браслет с помощью клыка Сколля…
Далия решила ничего не скрывать и рассказать Вольфу всю историю. Они сели в гостиной на втором этаже; Вольф спокойно и терпеливо слушал, лишь время от времени уточняя детали. Когда она закончила, он тяжело вздохнул.
— Теперь у тебя два варианта, Далия. Либо ты выпьешь зелье, либо я сейчас же отведу тебя в храм.
Далия уже собиралась сказать, что это наверняка не единственные варианты, но его напряжённый взгляд заставил эту мысль умолкнуть прежде, чем она сорвалась с губ.
— Правда, всё не настолько серьёзно.
— Да? Тогда ты спокойно вышла бы со мной на улицу в таком виде?
— Это… наверное, было бы не лучшей идеей.
Следы на её лице наверняка привлекли бы взгляды. В худшем случае люди могли даже подумать, что это с ней сделал Вольф. Такого она ни за что не могла допустить.
— Хорошо. Я выпью зелье.
Жалея, что не приняла его сразу, до прихода Вольфа, Далия открыла зелье и выпила его. Лёгкая сладость и оттенок мяты напомнили Далии газировку, которую она пила в прошлой жизни, — только уже выдохшуюся. Когда она допила, в горле остался зелёный, травянистый привкус, и она быстро запила его водой. Честно говоря, приятного было мало, но вкус тут был не главным.
— Всё равно кажется, будто трачу его зря. Особенно когда думаю, сколько бутылок вина могла бы купить за цену одного такого.
Одно зелье стоило пять позолоченных серебряных монет — примерно пятьдесят тысяч иен. На такую сумму Далия могла купить несколько десятков бутылок своего обычного вина. Эти расходы она не предусмотрела.
— Тогда в следующий раз я принесу тебе ещё одно.
— Ни в коем случае! Винить здесь мне некого, кроме себя.
Вольф всё ещё казался несколько напряжённым. Далия кротко склонила перед ним голову.
— Слушай, эм, прости, Вольф. Я заставила тебя волноваться, да?
— Всё в порядке. Прости, что прикоснулся к тебе, не спросив.
— Нет, ничего. Я знаю, ты просто беспокоился обо мне.
Им обоим было ужасно неловко обмениваться извинениями, избегая смотреть друг другу в глаза. Чтобы немного разрядить атмосферу, Далия указала на сделанный ею браслет.
— Эм, вот он — браслет Сколля.
— Красивый цвет.
— Да. Проблема только в том, что, если владелец выпускает хоть какую-то магию наружу, его отбрасывает.
— Можно потрогать? У меня есть только магия усиления, ничего, что выходит наружу, так что, думаю, всё будет в порядке.
— Ну, эм, для начала попробуй только коснуться кончиками пальцев. Пожалуйста, не надевай его.
— Хорошо… Ага, похоже, со мной всё в порядке. — Легко и осторожно коснувшись браслета, он уверенно поднял его. — Я всё равно не смог бы вложить в него магию, даже если бы захотел. Она у меня не выходит наружу.
— Значит, когда ты пользуешься магическими инструментами, которым нужна выпущенная наружу магия, вместо этого нужна кровная привязка?
— Верно. К сожалению, это означает, что пользоваться ими смогу только я, так что решение не идеальное.
В этом мире хватало людей, которые не могли выпускать магию наружу или могли делать это лишь очень слабо. Многие магические инструменты — например, магические лампы и её компактные плиты — работали с помощью выключателей, так что пользоваться ими мог кто угодно без особых трудностей. Однако инструменты для боя, вроде защитных браслетов и зачарованного оружия, обычно приводились в действие магической энергией владельца. Когда люди, не способные выпускать магию наружу — или способные делать это лишь очень слабо, — хотели пользоваться такими инструментами, они часто прибегали к способу, известному как «кровная привязка». Как следовало из названия, для кровной привязки требовалась кровь пользователя — всего одна-две капли, — чтобы зарегистрировать его владельцем магического инструмента. После этой простой процедуры достаточно было коснуться инструмента напрямую, и он активировался — за исключением нескольких особых случаев. Недостаток кровной привязки состоял в том, что пользоваться инструментом мог только зарегистрированный владелец, а значит, его уже нельзя было продать, подарить или дать кому-то на время.
— Как думаешь, если я сделаю с ним кровную привязку, он заставит меня летать?
— Ну, раз всё, что ты сможешь сделать, — это активировать его… возможно, он заставит тебя немного взлететь. Он будет чем-то вроде вспомогательного предмета.
— Я не могу добавить к нему собственной магии, так что, по идее, он не должен отшвырнуть меня, как тебя.
— По идее — нет, но это всё равно опасно. Даже как вспомогательный предмет он всё равно будет очень мощным.
— Моё заклинание усиления поможет мне удержать контроль, разве нет? Например, если я просто полечу строго вверх.
— Строго вверх?
— Да, просто вверх и обратно вниз. Во время падения я заново наложу заклинание, так что не пострадаю. В конце концов, однажды я выжил после аварийной посадки с виверной.
— Но тогда твоё падение смягчили деревья, разве нет?
— Я спокойно могу спрыгнуть с верхушки этой башни и почти не получить повреждений.
Это заклинание усиления начинало звучать ещё невероятнее, чем обычная магия. Поскольку Вольф и правда не мог выпускать свою магию наружу, вполне возможно, что он сумел бы использовать браслет как вспомогательный предмет, позволяющий прыгать выше. Кроме того, клыки Сколля были настолько редким материалом, что казалось настоящим расточительством упустить возможность проверить его возможности.
Погоди, Далия. Ей вдруг пришло в голову, что не стоит использовать Вольфа как подопытного манекена для аварийных испытаний.
— Вольф, я не могу позволить тебе участвовать в таком опасном эксперименте.
— А тебе разве не любопытно, какой у него эффект? У тебя ведь есть ещё клык Сколля, да?
— Ну, да, но…
— К тому же это не так уж опасно, если я и без того спокойно могу сделать вот так.
Говоря это, Вольф лишь слегка согнул ноги, а затем подпрыгнул. Он без труда коснулся локтями потолка, прежде чем снова опуститься на пол. Прыжок был впечатляющим — всё благодаря силе его заклинания усиления. Учитывая ловкость Вольфа, он, скорее всего, был бы в порядке, даже если бы случайно улетел влево или вправо, лишь бы на пути не оказалось препятствий.
— Видишь? Я не пострадаю, даже если немного взлечу. Позволишь мне сделать с ним кровную привязку? Я, конечно, заплачу тебе за него.
— О нет. Деньги мне не нужны. Если ты правда не против, я бы хотела, чтобы ты проверил действие и силу этого браслета.
Далия попросила Вольфа уколоть палец на левой руке и собрала две капли его крови на стеклянную ложечку. Она осторожно вылила крошечные капли на поверхность браслета, затем втянула магию в кончики пальцев и с её помощью распределила кровь по металлу. Та постепенно легла ровной плёнкой, становилась всё тоньше и тоньше, пока наконец не исчезла, словно впитавшись в браслет.
— Теперь он твой.
Браслет, прежде бледно-серебристый, теперь сиял мягким, красивым золотистым отблеском. В том, как его цвет менялся на свету, было что-то по-настоящему таинственное.
— Можно я теперь его надену?
— Здесь может быть опасно, так что сначала выйдем во двор. Он сзади, там нас не увидят посторонние.
Когда они вышли наружу, Вольф надел браслет на левое запястье. Он обращался с ним так же непринуждённо, как с любым обычным аксессуаром, и, к счастью, сразу никуда не улетел.
— Далия, отойди немного назад. На всякий случай.
Вольф опустил подбородок и согнул ноги. Почувствовав волю своего хозяина и дрожь магии внутри него, браслет Сколля откликнулся.
— Чт—?
С невероятной лёгкостью Вольф внезапно подпрыгнул на высоту третьего этажа башни. Прыжок вышел под небольшим углом, но приземлился он ловко, на ноги, без малейших затруднений.
— Ух ты, вот этого я не ожидал, — заметил он.
— Эм, ты ведь сейчас пользуешься своей магией усиления, да?
— Да, но я чувствую себя куда легче обычного. Как будто меня подтолкнуло вверх. Попробую ещё раз.
Далия никогда прежде не видела, чтобы человек вот так взмывал в небо. На несколько секунд казалось, будто сама гравитация о нём забыла. Когда Вольф наконец опустился на землю, он стоял, прикрыв рот рукой.
— Вольф, если тебе дурно, пожалуйста, сразу остановись!
— Дело не в этом… Это так весело!
Он прыгнул снова, с лёгкостью достигнув четвёртого этажа, а потом и высоты крыши башни. Далия не могла точно сказать, сколько силы давало его заклинание усиления, а сколько — браслет, но в любом случае эти прыжки были далеко за пределами того, на что способен человек без помощи магии. Она вспомнила, что в её бестиарии о Сколлях говорилось: «быстры, как ветер». Похоже, у Вольфа была природная совместимость с их силой.
— Вольф, я вижу, тебе весело, но, пожалуйста, не поднимайся выше! Будут неприятности, если тебя кто-нибудь увидит.
Пока просьба Далии не остановила его, Вольф взмывал в воздух с самой широкой и радостной улыбкой, какую только можно было представить.
[[image:/storage/reader-images/f2a16b4efd17a0458c2fdcaaa7c699130f99559a.jpg]]
Вскоре после этого они оба вернулись в башню.
— Я серьёзно, Далия. Пожалуйста, продай его мне!
Глядя на Вольфа, чьи глаза всё ещё искрились восторгом, Далия снова вспомнила собаку, которая была у неё в прошлой жизни. В памяти всплыл конкретный день — когда она впервые играла со своим любимцем во фрисби. Странно…
— Тогда как насчёт того, чтобы принять его как благодарственный подарок за то, что стал одним из поручителей моей компании? Разумеется, это будет в дополнение к моей работе над магическим мечом.
— Но тогда ты останешься в убытке.
— Хорошо… Пойдём на компромисс. Можно попросить тебя принести мне два зелья?
— Спасибо, Далия. Принесу в следующий раз, когда зайду.
Улыбнувшись так широко, что у него сощурились глаза, он провёл пальцами по браслету. Бледно-серебристый аксессуар, вспыхивавший золотом там, где на него падал свет, подходил Вольфу как нельзя лучше.
— Правда, сделать ещё один такой мне будет непросто. Второй кусок клыка, который у меня есть, больше того, что я использовала для зачарования этого браслета. Чтобы использовать его, понадобится больше магической силы, чем у меня есть. И где раздобыть материалы Сколля, я тоже понятия не имею.
— Вещица потрясающая, но я не думаю, что в рыцарском ордене нашлось бы много людей, способных ею пользоваться. Среди охотников на чудовищ, кроме меня, почти нет тех, кто не может выпускать магию наружу.
Сама того не сознавая, она создала аксессуар, почти специально подходящий Вольфу; а теперь, когда он был связан с ним кровной привязкой, никто другой уже не смог бы им воспользоваться. Даже если бы кто-то другой взял его в руки и всё же выпустил немного своей магии, браслет больше не сбил бы его с ног. В этом смысле он стал гораздо безопаснее.
— На охоте я точно смогу им пользоваться. Пока я применял его только для прыжков вверх, но, когда привыкну, наверное, научусь рывками уходить в разные стороны.
— Ты уверен, что это не сделает твою работу опаснее?
— Нет, скорее должно помочь уклоняться. И с ребятами, которые пользуются воздушной магией, работать тоже будет легче.
— Подожди, эти рыцари… Они умеют летать?
— Не совсем летать, но могут прыгать так же высоко, как я во дворе. Иногда даже выше.
Если бы рыцари Ордена охотников на чудовищ снимались в голливудских фильмах, которые Далия знала по прошлой жизни, отдел спецэффектов, как ей казалось, остался бы без работы.
— Мне очень хочется похвастаться этим перед всеми, но лучше, наверное, держать его в секрете?
— Да, пожалуйста. Даже если бы я захотела, я никогда не смогла бы делать такие браслеты массово, как носки или бутылочки для мыла. Если объяснить зачарование более сильному магическому ремесленнику или магу, которому ты доверяешь, они, наверное, смогли бы сделать тебе ещё один.
Когда Вольф подумал о сильном маге, первым ему на ум пришёл его старший брат Гвидо, с которым он встретился только вчера. Гвидо был водным магом, почти таким же сильным, как их отец. Его способности не уступали способностям магов первого класса королевской армии.
— Один человек приходит мне на ум, но, возможно, мне понадобится время, чтобы с ним связаться…
Он всё ещё чувствовал себя не вполне удобно, когда думал о том, чтобы просить брата о таких услугах. Если подвернётся подходящий случай, он, возможно, и заговорит об этом, но это будет нелегко.
— Ах да, раз уж мы говорим о сильной магии, я нашла ещё один материал, который, возможно, можно использовать для меча, — рог единорога. У него могут быть нужные нам свойства сопротивления магии.
— Ты уже пробовала?
— Ну, когда я делала этот кулон, я пыталась зачаровать рог, но ничего не вышло. Либо потому, что моя магия слишком слаба, либо потому, что сам рог обладает свойствами сопротивления магии. Я подумала, что стоило бы разобрать короткий меч и попробовать использовать рог единорога как материал для зачарования.
Поначалу глаза Вольфа заискрились почти детским любопытством, но через несколько мгновений его взгляд опустился.
— Рога единорогов… Должно быть, это довольно редкий материал.
— Да, думаю, так и есть. Я слышала, что и шкуры у них в Гильдии искателей приключений считаются редким товаром.
— Может, мы могли бы выманить нескольких и сами на них поохотиться.
— Эм, Вольф, думаю, это немного слишком смело — и для тебя, и для меня.
— Пожалуй, ты права.
В конце концов, Вольф сделал карьеру на уничтожении чудовищ. Единорог, скорее всего, повернулся бы и бросился прочь от одного его вида. А Далия, со своей стороны, куда вероятнее была бы затоптана, чем вышла бы из такой схватки победительницей. Вольф умолк — похоже, обдумывал другие способы охоты. Далия решила сменить тему.
— Хорошо, что я решила зачаровать этим клыком браслет. Если бы это был меч, я, может быть, пригвоздила бы себя к стене.
— Я… тоже очень рад, что ты выбрала именно браслет.
Возможно, ей стоило осторожнее подбирать слова: в глазах Вольфа снова появился тот самый чуть пугающий блеск.
— Мне было бы гораздо спокойнее, если бы ты оставляла эксперименты с новыми материалами до тех пор, пока я здесь, — сказал он. — Или, может быть, тебе стоит взять помощника. Ты ведь здесь одна; если ты поранишься или потеряешь сознание, это может быть по-настоящему опасно.
— Я буду осторожна. О, кстати, сейчас есть только один человек, кроме меня, который может открывать мои ворота.
Далия посмотрела на панель управления, размышляя. Отец умер, имя Тобиаса она удалила — значит, Ирма оставалась единственным человеком, который мог открыть ворота башни, если с Далией что-нибудь случится.
— Так не годится, правда? Если мне понадобится помощь, нельзя, чтобы люди остались заперты снаружи… Я внесу в список ещё нескольких человек. Лучше перестраховаться.
Смерть её отца в Гильдии торговцев была очень внезапной. Никто не мог гарантировать, что и с ней не случится что-то столь же неожиданное.
— Если ты не против, можешь включить туда и меня? В идеале я бы хотел, чтобы ты не делала ничего опасного, вроде того, что было прошлой ночью, но, если всё же что-нибудь случится и ты не сможешь выйти из башни, я по крайней мере смогу поговорить с тобой от двери.
— Я очень ценю твою заботу. Хорошо, на всякий случай. Сюда.
Далия провела Вольфа в глубину мастерской, где находилась панель управления. Она была примерно тридцать сантиметров с каждой стороны и на первый взгляд казалась всего лишь плитой из чёрного камня.
— А, значит, при таком типе регистрируются не у самих ворот?
— Верно. Это делается здесь, на панели управления.
Далия спустила магию к кончикам пальцев и активировала панель управления. Гладкая поверхность из чёрной стала светло-серой.
— Положи ладонь плашмя в центр, пожалуйста.
— Думаешь, это сработает, даже если я не могу выпускать магию наружу?
— С этим проблем быть не должно. У меня есть подруга, которая почти совсем не может накладывать магию, но она зарегистрировалась без всяких трудностей.
Вольф прижал левую ладонь к панели управления. Та дважды быстро вспыхнула белым. Проверив отпечаток ладони, оставшийся на поверхности панели, Далия сосредоточила магию в указательном пальце и написала имя Вольфа в правом нижнем углу.
— Готово. Пойдём проверим?
Они прошли по дорожке перед башней и вышли за медно-красные ворота, которые мягко закрылись за их спинами. На глазах у Далии молодой рыцарь осторожно коснулся ворот. Без малейшей задержки они послушно распахнулись, словно приветствуя его.
— Отлично. Можно я попробую ещё раз?
— Конечно. Давай. В тот день, когда моя подруга зарегистрировалась, она открывала и закрывала их раз тридцать.
Похоже, возможность открывать ворота одним прикосновением почему-то приводила людей в восторг.
— До встречи с тобой я всегда представлял, что здесь живёт волшебник. Эти ворота точно подходят к такому образу.
— Думаю, в настоящей башне волшебника были бы лестницы, которые сами возили бы тебя вверх и вниз.
Каждый день, работая и занимаясь делами по дому, Далия постоянно поднималась и спускалась по этим лестницам. Жизнь в башне требовала определённой выносливости.
— Мне неудобно просить тебя об этом, но… если ты когда-нибудь придёшь, а я не открою дверь и не отвечу ни на какие другие попытки связаться, и ты заподозришь, что что-то не так, пожалуйста, позови стражу.
— Надеюсь, мне никогда не придётся этого делать.
— Я тоже. Я буду стараться всё делать безопасно, но… с людьми ведь всякое случается. Совершенно внезапно.
— Внезапно…? Да, ты права. Всего не предусмотришь, — ответил Вольф, наклоняясь за кожаной сумкой, которую оставил лежать на полу.
Ближе к вечеру, немного после чайного времени, Вольф и Далия наконец позволили себе передохнуть на втором этаже за чашками холодного чая.
— Думаю, покупку бокалов для эстервино лучше отложить, пока всё немного не уляжется.
— Да, пожалуй. Завтра мне ещё нужно разобраться с бумагами в гильдии. И с Ивано кое-что уладить.
— У Охотников на чудовищ завтра совместная тренировка. Всё должно быть не так уж плохо, если только нас не отправят в экспедицию. Кстати, надеюсь, ты не против, что я тогда порекомендовал Ивано.
— Нисколько. Я правда очень благодарна. Хотя мне ужасно неловко, что из-за меня ему пришлось уйти из гильдии.
— Он сам этого хотел. Тебе не стоит чувствовать себя виноватой. Думаю, как самостоятельный торговец он будет куда счастливее, чем как служащий гильдии.
Одну часть своего разговора с Ивано Вольф решил не передавать — ту, где Ивано назвал её «богиней в золотых одеждах».
— Ах да, вот руководство по беседе моей матери и её записи. Можешь посмотреть.
Вольф достал из кожаной сумки книгу. Между её страницами лежала пачка заметок.
— Спасибо. Я очень ценю, что ты одолжил их мне.
Сама по себе книга не была особенно толстой, но из-за заметок её объём заметно увеличился.
— У моей матери немного своеобразный почерк; если какие-то записи будет трудно разобрать, скажи мне. Примеры фраз, которых лучше избегать, вроде той про перчатки, ты найдёшь вот в этом разделе.
— Ого. Их так много, да? — вздохнула Далия, открывая страницу с закладкой.
Весь весь разворот был до отказа забит примерами. Как вообще можно всё это запомнить? Она начала читать некоторые вслух.
«Вы снимете для меня перчатки?» Это звучало как приглашение буквально бросить перчатку и объявить дуэль.
«Позвольте мне присмотреть за вашим пальто». Зачем ей вообще это делать? Чтобы почистить?
«Я так устала от танцев, что не могу пошевелиться». Тогда немедленно иди домой! — сразу подумала она.
«Не хотите ли пройти к западному окну и посмотреть на звёзды?» Далия не могла придумать этому никакого иного толкования, кроме буквального любования звёздами. И почему именно западное?
«Могу я предложить вам бренди перед сном?» Крепкий напиток вроде бренди помог бы уснуть — это она понимала. Немного подумав, она, пожалуй, могла представить, как эта фраза приобретает иной смысл, но сама никогда не восприняла бы её иначе, чем предложение выпить.
— Я совсем этого не понимаю…
Пока Далия перебирала в голове эти до странности загадочные фразы, она вдруг заметила, что Вольф стал необычно тихим. Она подняла взгляд на молодого рыцаря, сидевшего напротив. Он сидел совершенно неподвижно, опершись локтями о стол и сложив руки так, что они прикрывали его закрытые глаза.
— Вольф? Что-то не так?
— Прости, Далия, но ты не могла бы читать про себя?
— О! Ох, прости, пожалуйста!
Она совсем не подумала, когда начала читать эти фразы вслух, но, похоже, с точки зрения Вольфа они были настолько смущающими, что он не мог даже посмотреть ей в глаза. Далии захотелось сбежать из комнаты. Она отчаянно пыталась придумать, что сказать, чтобы разрядить обстановку, когда тишину нарушил исключительно желанный звук — звон колокольчика у ворот.
— Должно быть, клиент. Я сейчас вернусь!
Когда Далия выбежала из комнаты, голова Вольфа медленно опустилась. Глаз он так и не открыл. Конечно, Вольф слышал подобные фразы десятки раз. И гораздо более откровенные предложения он тоже получал не раз. Но никогда прежде они не выбивали его из колеи так сильно и не лишали самообладания настолько. Разумеется, Далия читала эти фразы совершенно невинно — и, кроме того, он ведь не смотрел на неё в таком смысле! На этот раз уже Вольф уткнулся лицом в стол.
— Привет, Далия! Вот, держи — кое-что в благодарность за тот вечер.
Марчелло стоял перед воротами башни с ящиком из шести бутылок красного вина и деревянным ведром в руках.
— О, спасибо, Марчелло! Но правда, не стоило.
— Да нет, я выпил больше, чем полагалось, а ты нас на славу накормила. Это от Ирмы. Их уже выдержали в чистой воде, так что можно сразу готовить.
Ведро, которое Марчелло приподнял, было наполнено водой. На дне лежала большая горка моллюсков.
— Ах, моллюски! Какие красивые!
— Сейчас как раз сезон. Слушай, хочешь, я занесу их тебе наверх? Тяжёлые.
— Ох, ну, у меня сейчас вообще-то гость…
Наверху ждал Вольф. Если они вдруг вот так столкнутся, знакомство выйдет неловким.
— Понял, понял. Не буду задерживать. Тогда можно я просто поставлю это в мастерской?
— Так будет идеально. Спасибо.
Марчелло так и сделал: оставил ящик с вином и ведро у двери мастерской. Потом повернулся к Далии с широкой улыбкой.
— Только смотри не перепей, когда будешь есть этих моллюсков, ладно? До встречи, Далия.
— Да, до скорого!
После их короткого разговора Марчелло поспешил обратно к экипажу, который оставил снаружи. Далия посмотрела в ведро с кристально чистой водой. Сифоны моллюсков совсем немного высовывались наружу, как два маленьких рожка. Эти моллюски были чуть крупнее тех, что Далия знала по прошлой жизни. Раковины у них тоже были ярче окрашены и поблёскивали на свету, словно присыпанные слюдой. Судя по цвету сифонов, выглядывавших из раковин, мясо внутри должно было быть очень вкусным.
Моллюски, которые продавались в столице, были одним из самых любимых блюд Далии — особенно в сезон. Оставив вино на потом, она с радостью понесла ведро с моллюсками на второй этаж.
— Это был твой знакомый? — спросил Вольф.
Похоже, их голоса донеслись наверх через открытое окно. Далия аккуратно поставила ведро на стол и ответила:
— Да. Его зовут Марчелло. Он женат на одной из моих самых давних подруг. Он работает в Гильдии курьеров, а ещё он один из поручителей моей компании.
— А, понятно.
— Вообще, эм… они с женой пригласили меня как-нибудь скоро зайти к ним выпить, и я подумала, если ты будешь не против… может быть, ты тоже пойдёшь со мной?
— Конечно, я бы с радостью, но… какая она, его жена?
— Ох, прости. Я забыла, что тебя это может беспокоить.
— Ты тут ни при чём.
Далия совсем упустила из виду, что Вольфу каждый день приходилось избегать неприятностей с женщинами. Теперь она поняла причину его нерешительности.
— Насчёт Ирмы можешь не волноваться. Хотя, если тебе так будет спокойнее, ты всегда можешь надеть очки.
— Она очень похожа на тебя? Ну, в смысле из тех людей, на кого внешность не слишком действует.
— Дело не совсем в этом, просто она видит только Марчелло, так что… хм. Это немного трудно объяснить.
Далия не могла представить себе человека — каким бы решительным он ни был, — который сумел бы встать между этими двумя голубками. Даже красавец вроде Вольфа не заставил бы Ирму оглянуться, и никакая соблазнительная красавица не отвлекла бы Марчелло.
— Если ты уверена, тогда да. Я буду очень рад познакомиться с твоими друзьями, когда представится случай.
— Замечательно. Кстати, ты любишь моллюсков? Марчелло как раз принёс их.
— Да, очень люблю.
Они оба заглянули в ведро. Моллюсков было довольно много, но на двоих их должно было хватить в самый раз.
— Сейчас у них сезон. Разделишь их со мной?
— С удовольствием. Прости, что каждый раз заставляю тебя этим заниматься. Я сегодня принёс вот это, но не уверен, что к моллюскам оно подойдёт…
Вольф достал из сумки бутылку с янтарной жидкостью. Бутылка была небольшая и чрезвычайно простая: ни этикетки, ни каких-либо украшений. Ничто не отвлекало от красивого янтарного сияния её содержимого.
— Это виски?
— Яблочный бренди. Кажется, немного выдержанный. Герцогиня — госпожа Алтея — дала его мне. Сказала, чтобы я выпил его с другом.
У бренди был прекрасный, насыщенный цвет. Им лучше было наслаждаться с простыми закусками, а не во время еды.
— К моллюскам он, наверное, и правда не очень подходит. Попробуем потом?
— Давай. Я оставлю его здесь. — Он поставил бутылку на стол перед диваном и снова повернулся к ней. — Так, я могу чем-нибудь помочь?
— Если не трудно, накрой, пожалуйста, на стол. И налей нам по бокалу белого вина.
— Ты не хочешь красного?
— Не к моллюскам. Белое лучше.
Они вместе прошли на кухню: Далия принялась готовить, а Вольф — подготавливать бокалы.
— Я думаю сделать моллюсков, тушенных в белом вине, и к ним чесночный хлеб. Тебе подойдёт?
— Ещё как. Это одно из моих любимых блюд.
Пока моллюски быстро промывались, Далия разогрела в неглубокой сковороде оливковое масло и рубленый чеснок. Рядом с ней Вольф — следуя её указаниям — тонко нарезал багет и равномерно намазал кусочки чесночным маслом.
— Ты часто ешь моллюсков, тушенных в вине? — спросила его Далия.
— Да. Неважно, в дорогом ресторане я или в обычном баре: для меня это надёжный выбор.
— Значит, их везде подают на тарелке. Даже в барах ведь не приносят сковороду, чтобы брать их прямо оттуда?
— Нет. В некоторых местах их даже уже очищенными подают.
Услышав это, Далия чуть заколебалась, но всё же решила предложить тот способ, который сама считала самым вкусным.
— Мой отец был очень разборчив в этом блюде. Он любил есть моллюсков сразу, пока они ещё обжигающе горячие. Мы готовили их на слабом огне, а потом ставили сковороду прямо на стол. У каждого была тарелка, и мы просто брали моллюсков прямо со сковороды. Если ты не против, давай попробуем так?
— Конечно. В стиле Розетти — звучит хорошо.
«В стиле Розетти, значит?» — Далия улыбнулась этой мысли и высыпала моллюсков в сковороду. Прислушиваясь к их шипению и поскрипыванию, она влила белое вино и накрыла сковороду крышкой. Рядом со сковородой с моллюсками на решётке подрумянивался чесночный хлеб. Далия внимательно следила за ним: он постепенно золотился, а в воздух поднимался аппетитный аромат масла и чеснока.
— Вольф, отнесёшь это на стол и откроешь нам вино, пожалуйста? Я принесу моллюсков, как только они будут готовы.
— Без проблем. Всё подготовлю, — бодро ответил он и унёс вино с тёплым чесночным хлебом.
Далия последовала за ним примерно через минуту, неся к столу сковороду с уже раскрывшимися моллюсками.
— Давай сначала быстро выпьем тост, — сказала она, садясь.
Вольф охотно поддержал её. — За процветание торговой компании Розетти и благословенный завтрашний день. Будем!
— Пусть завтрашний день принесёт покой нашим сердцам… Будем.
Они обменялись кривоватыми улыбками на болезненно честное пожелание Далии и звонко соприкоснулись бокалами. Вдруг у Далии ужасно пересохло в горле. Охлаждённое белое вино оказалось для него настоящим бальзамом.
— Просто бери моллюсков со сковороды и перекладывай на тарелку. Если мясо прилипло к раковине или хочешь съесть мышцу-замыкатель, воспользуйся вот этими маленькими ножами. Эм… и руками тоже не стесняйся. Боюсь, способ не самый изящный, но в общем, давай есть, пока они горячие.
Далия приподняла крышку сковороды, выпустив клуб аппетитно пахнущего пара. Запах моллюсков смешался с ароматом оливкового масла и чеснока и мгновенно пробудил аппетит.
— Советую обмакивать хлеб в жидкость, которая останется в сковороде, — это очень вкусно. К моллюскам можно добавить чёрного перца, если хочется, но они и без него хороши.
— Понял. Тогда приступим.
Они начали брать дымящихся моллюсков, вилками отделяя мясо от раковин. Каждый кусочек мяса, почти обжигающе горячий, был наполнен насыщенным, солоновато-аппетитным соком. Моллюски оказались совершенно без песка, а приятно упругое мясо с каждым укусом выпускало всё больше своего вкусного солёного аромата. Глоток белого вина после этого мягко смывал соль и охлаждал язык, готовя его к следующему обжигающе горячему моллюску. Так началась восхитительное чередование: горячее и солёное, холодное и чистое.
Когда удавалось наконец заставить себя прервать эту цепочку, хрустящая, ломкая корочка чесночного хлеба вносила желанное разнообразие. Возможно, благодаря свежести моллюсков даже сок, впитанный хлебом со дна сковороды, не имел неприятного рыбного запаха — он был вкусен до последней капли. Чесночный хлеб тоже прекрасно сочетался с вином, и бокалы быстро пустели. На другой стороне стола Далия увидела, как Вольф молча и медленно жуёт, и решила не нарушать его задумчивость. Тишина, собственно, продлилась до тех пор, пока не был доеден последний моллюск.
Наконец покончив с едой, Вольф озадаченно посмотрел на настоящую гору раковин. — Откуда эти моллюски? Это какой-то особый сорт? Вкуснее я в жизни не ел.
— Думаю, это самые обычные моллюски, какие продаются где угодно. Просто особенно свежие.
— Как думаешь, они теряют вкус, если заранее вынуть их из раковин или если они хоть немного остынут? Может, ещё важно держать крышку закрытой до самого последнего момента. Неужели есть их прямо со сковороды — единственно правильный способ?..
Далия не удержалась и тихо рассмеялась, глядя, как Вольф с мрачной серьёзностью размышляет о лучшем способе есть моллюсков.
— Только не забывай учитывать место и компанию, хорошо? Всё-таки есть прямо со сковороды — не самые хорошие манеры.
— Значит, моллюски, тушенные в вине, у тебя — фирменное блюдо Зелёной башни?
— Не только в вине. Их можно готовить и с другими напитками.
— Правда? Например, в эстервино тоже можно?
— Конечно. Эстервино отлично подходит для тушения, получается вкусно.
— Ты не против, если в следующий раз я принесу бутылку и моллюсков?
Выражение лица у Вольфа было очень серьёзным. Далия радовалась, что ему понравилось угощение, но такого воодушевления она всё-таки не ожидала.
— Чтобы вывести из моллюсков песок и грязь, нужно довольно много времени. Если заранее скажешь, когда придёшь, я подготовлю их накануне.
— Хорошо. Тогда я принесу лучшее эстервино, какое смогу найти.
— О нет, это будет ужасная трата! Для тушения вполне подойдёт дешёвое.
— Но ведь и вино, и эстервино: если взять самое качественное, блюдо наверняка станет ещё вкуснее.
— Не думаю, что это так работает…
Далия основательно предостерегла Вольфа от покупки дорогого эстервино только ради каких-то моллюсков.
Выпить вместе после хорошей еды для них уже постепенно становилось привычкой. Они устроились на диване, поставив перед собой на низкий столик блюдо с сыром, крекерами и сухофруктами. Вольф открыл яблочный бренди, налил им по маленькому бокалу, и они подняли второй тост. Далия крепко задумалась, кому и чему посвятить этот.
— За здоровье госпожи Алтеи, любезно подарившей нам этот бренди, и за процветающее завтра.
— За процветающее завтра.
Далия заранее готовилась к сильному алкогольному удару, но была приятно удивлена сладостью бренди. Ей никогда не выпадала удача почувствовать запах яблоневого цвета, поэтому густой, тяжело-сладкий аромат бренди напомнил ей скорее розы. Во вкусе отчётливо чувствовалась фруктовая нота. Как и положено бренди, он, конечно, согревал горло, но жжение было мягким и нежным. Далия налила себе стакан воды, чтобы освежать вкус, но желания сделать хотя бы глоток у неё пока не возникло.
— Какой чудесный бренди. И аромат, и вкус просто прекрасные.
— Его делают в поместье Гастони. Я слышал, даже королева его любит.
Далия с удовольствием грелась в тёплом, сладком послевкусии восхитительного напитка, но упоминание одной из самых высокопоставленных особ королевства быстро вывело её из этого состояния.
— Ты сказал — королева?
— Да. Насколько я знаю, Гастони каждый год преподносят ей партию этого бренди. Видишь ли, королева — младшая сестра покойного мужа госпожи Алтеи. Хотя кровного родства между ними не было.
— Эм… ты уверен, что мне можно это слушать?
— Это не секрет и не что-то в этом роде. Родная семья королевы была недостаточно высокого ранга, чтобы позволить ей выйти замуж в королевскую семью, поэтому Гастони её усыновили, и уже после этого она вышла замуж. Такие усыновления, чтобы исправить несоответствие рангов, среди знати довольно распространены.
Всякий раз, когда Далия слышала о подобных дворянских обычаях, ей казалось, будто она заглядывает в таинственный, неведомый мир, совершенно отдельный от её собственного. Но главный вывод был в том, что бренди, мерцавший сейчас в её бокале, — вещь действительно особенная. Она не могла знать, сколько ещё раз в жизни ей доведётся его попробовать. Далия с благоговением подняла бокал и стала делать лишь крошечные глотки. Когда она откусывала сушёный красный финик, то почувствовала на себе взгляд. Подняв глаза, она увидела, что плечи Вольфа дрожат — он изо всех сил сдерживал смех.
— Что-то не так?
— Ты вдруг стала есть и пить как маленькая белочка… Это выглядело так забавно!
— Белочка? Я просто пытаюсь как следует распробовать вкус!
— Если тебе так понравилось, в следующий раз я тебе куплю.
— Я ценю предложение, но нет, спасибо. Если всё время пить хорошее, оно перестаёт быть особенным.
Иногда побаловать себя дорогим напитком было приятно, но превращать в привычку то, что она сама с лёгкостью позволить себе не могла, казалось неправильным. К тому же, независимо от того, что это было и сколько стоило, она не могла всё время пить за счёт Вольфа.
— Хотя ты права. Аромат у него замечательный, — сказал Вольф, глядя золотыми глазами в глубоко-янтарный бренди. Контраст этих насыщенных, тёплых оттенков был прекрасен. — Наверное, нам стоит купить ещё и бокалы для бренди.
— А я как раз думала, не стоит ли мне завести шкафчик для напитков побольше.
Стоило начать превращаться в знатока выпивки, как расходы могли быстро вырасти. Придётся просто немного усерднее работать днём, подумала Далия.
— Теперь ты будешь занята, да?
— Прости. Я просто отдала тебе те носки в надежде, что они могут пригодиться. Я и представить не могла, к чему это приведёт.
— Тебе не за что передо мной извиняться. Это я раздал их друзьям и капитану. Я, конечно, понимал, что они очень удобные, но такого тоже не ожидал.
Они медленно потягивали напиток из бокалов и разговаривали, вспоминая, с чего началось всё это безумие. Казалось, благодаря сладко пахнущему бренди беседа текла ещё свободнее.
— Как мастер магических инструментов ты должна собой гордиться. Создать вещь, которую хочет столько людей, — это правда потрясающе.
— Ну, мне очень приятно это слышать, но у меня такое чувство, будто я причиняю столько хлопот всем вокруг… Неужели в Ордене охотников на чудовищ так много людей, которые страдают от потеющих ног в сапогах?
— Не только в Ордене охотников; думаю, среди рыцарей вообще таких много. Люди ведь не могут не потеть — и на тренировках, и просто стоя в карауле, — а кожаные сапоги сильно усугубляют проблему. С другой стороны, мы же не можем надевать на задания сандалии или матерчатые туфли. Я слышал, одни только стельки уже дали большую разницу.
В словах Вольфа был смысл. Сандалии не пошли бы на пользу ни боеспособности рыцарей, ни их внешнему виду. А для таких, как Охотники на чудовищ, которые сражались с опасными чудовищами в дикой местности, особенно важна была крепкая, прочная обувь, не пропускающая воду.
— А вы моете кожаные сапоги и ботинки? Или, может быть, накладываете на них очищающие заклинания?
— Нет, моем мы их редко — кожа портится. Про очищающую магию я никогда не слышал. Если мы прошли по болотам или чему-то такому, тогда, конечно, моем, но потом они вечность сохнут. Когда дожди идут долго, маги иногда немного подсушивают их магией воздуха, но этого всё равно недостаточно. Носки всегда остаются влажными. И запах появляется.
При недостатке чистки и плохой воздухопроницаемости сапоги неизбежно были склонны к плесени, а это легко могло привести к тому, что у владельца развивалась грибковая инфекция стопы. Медленная сушка наверняка ещё и ускоряла износ самой кожи.
— А сушилки вы не используете, когда они отсырели?
— Жар вреден для кожи. Я однажды попробовал сушилку, но поверхность сильно пересохла. Если бы как-то снизить температуру, тогда, может, и сработало бы.
— Если нужно только это, я быстро переделаю одну из своих сушилок. Просто спущусь на минутку в мастерскую.
— А, тогда я пойду с тобой. Мне нравится смотреть, как ты работаешь.
Когда они оба осушили бокалы, Далия и Вольф спустились по лестнице в мастерскую.
— Как думаешь, какая температура лучше всего подойдёт для сушки сапог? — спросила Далия, доставая запасную сушилку из коробки на одной из полок.
— Такая, чтобы на коже было просто приятно тепло. Коже сапог это не должно сильно навредить.
— Тогда я немного увеличу мощность, а температуру снижу.
— Холодный воздух тоже пригодился бы. Иногда сапоги чуть затхлые, и хочется просто продуть их свежим прохладным воздухом, чтобы выветрить запах.
Следуя подсказкам Вольфа, Далия отрегулировала магические контуры огненного кристалла, чтобы снизить минимальную температуру. Она также изменила узел, в котором находился воздушный кристалл, добавив возможность более сильного потока воздуха. Настроек температуры стало три: холодная, тёплая и ещё одна, совсем чуть-чуть теплее предыдущей. Температуры она выставила низкие, чтобы даже при долгом использовании ничего не загорелось. Автоматическое отключение при превышении максимальной температуры тоже показалось ей хорошей идеей.
Держа безопасность во главе угла, Далия взяла новую кристальную пластину и начала пропускать через указательный палец магию, аккуратно выводя магические контуры. Сначала она сделала режим чуть более тёплого воздуха, объяснив это тем, что он может пригодиться для сушки тапочек или тканевой обуви. На самом деле ей просто хотелось облегчить себе жизнь и сохранить трёхступенчатую настройку температуры; если сократить её до двух уровней, пришлось бы менять конструкцию. Обычная корректировка температуры и мощности была несложной: примерно через пятнадцать минут всё было готово, включая все просьбы Вольфа.
— Думаю, такая температура будет идеальной. А можно сделать так, чтобы воздух доходил прямо до мыска сапога?
— С этим справится выдвижная трубка. В водонагревателях-диспенсерах мы делаем то же самое. Я пробью в ней ещё несколько отверстий, чтобы воздух точно попадал куда нужно, — ответила Далия, думая вслух.
Выдвижные трубки изначально делались для отцовских водонагревателей-диспенсеров. Далия добавила несколько отверстий в средней и концевой части, чтобы через них проходил воздух. На это тоже ушло всего несколько минут.
— Отлично, — с благодарностью сказал Вольф. — Она гнётся и достаточно длинная, чтобы достать до самого низа высокого сапога. Мысок должен высохнуть очень быстро.
— Я принесу сапог, чтобы мы могли проверить.
Далия вышла в прихожую и открыла стоявший у входа обувной шкаф, достав оттуда пару чёрных мужских сапог. Это была лучшая пара её отца, поэтому она оставила их себе. После его смерти она пару раз доставала их и начищала, так что они всё ещё хорошо блестели. Но когда она уже проталкивала трубку нового устройства для сушки обуви в один из сапог, Далия вдруг нахмурилась.
— Ох, папа! Ну правда!
Папа, носки не комкают и не оставляют в мысках сапог! Найти эти носки, больше года скрывавшиеся во тьме, было почти как откопать какой-то исторический артефакт. И ведь он засунул туда оба — по одному в каждый сапог. Невероятно. Далия осторожно вытащила носки, и её плечи задрожали. Вольф тихо заговорил; в его голосе слышалась мягкая тревога.
— Эм, Далия… Ты хочешь оставить их на память о нём?
— Нет, — без малейшего колебания ответила она. — Я их сожгу.
Далия бросила носки прямо в мусорное ведро и снова вставила трубку в один из сапог. Немного погоняв тёплый воздух, она коснулась мыска сапога и обнаружила, что тот отчётливо согрелся.
— Что скажешь, Вольф?
— Идеально. Подойдёт для любой формы и любого размера.
Похоже, Вольфа устроила и температура: он с довольным видом рассматривал трубку сушилки.
— Почему бы тебе не взять её с собой в казармы и не испытать? Если потом напишешь мне отчёт, это очень поможет.
— Спасибо, но… у меня такое чувство, будто мы уже вели такой разговор.
— А? Что-то не так?
Улыбка Вольфа вдруг исчезла; на лице пролегла хмурая складка.
— Ну, как и в прошлый раз, я выдал тебе список пожеланий, а ты тут же всё сделала… И я не могу отделаться от мысли, что если я заберу это в казармы и начну пользоваться, мы можем снова оказаться в той же ситуации, что с носками с пальцами и стельками.
— Да ну, вряд ли. Это обычная сушилка, я только немного её подправила. Уверена, мастера магических инструментов в замке сделали бы такую за считаные минуты.
— Обычным рыцарям не так-то просто пойти к мастерам магических инструментов и попросить об одолжении. К тому же мы с тобой ведь тоже понятия не имели, что носки с пальцами и стельки станут такими популярными, верно?
— Ну, наверное, нет. И всё же…
— На всякий случай, думаю, тебе лучше составить спецификацию и сначала отнести её Ивано в гильдию.
— Хорошо. Мне правда не кажется, что в этом есть что-то особенное, но я всё равно с ним поговорю.
Хотя завтра нагрузка Ивано удвоится, в этот момент ни он сам, ни Далия ещё блаженно об этом не подозревали.
— Даже если будет всего одна, мы все сможем пользоваться ею по очереди, — радостно заметил Вольф.
— Эм, если сапоги только что тщательно вымыли, проблем быть не должно, но в остальных случаях я бы не стала делиться ею с теми, у кого грибок стопы. Ты тоже можешь заразиться, так что будь осторожен.
— Подожди, ты хочешь сказать, это передаётся от человека к человеку?
Вольф явно об этом не знал. Должно быть, он думал, что всё дело только во влажных сапогах.
— Иногда передаётся. А как его лечат у охотников на чудовищ?
— Если случай лёгкий, маг в замке справляется восстановительной магией. С тяжёлыми идут в храм. Правда, я слышал, что он часто возвращается. Я и не понимал, что это заразно.
Потрясённый вид Вольфа заставил Далию порыться в воспоминаниях о прошлой жизни в поисках хоть каких-нибудь полезных советов.
— Когда моешься, важно как следует промывать ноги мылом — до самых пальцев. Тем, у кого грибок стопы, нужно после купания тщательно высушивать ноги, а потом наносить мазь. Нужно по возможности держать ноги сухими. И, пожалуйста, проследи, чтобы они никогда не пользовались чужими сапогами или обувью. С кожаными туфлями или сапогами лучше по возможности носить носки с пальцами. Когда человек один, может быть полезно надевать что-то хорошо проветриваемое, например сандалии. И ещё пусть обязательно снимают носки перед сном.
— Погоди, дай я это запишу! У меня есть друзья с грибком стопы — им нужно всё это знать.
Вольф схватил лист бумаги и стал записывать каждый пункт. Далия повторила их все для него и добавила ещё несколько. Она надеялась, что эти советы помогут его друзьям полностью поправиться, а самому Вольфу — не подхватить эту болезнь.
— Далия, ты так много знаешь о грибке стопы.
— Эм, да. Он был у моего отца, — коротко ответила она.
Это не было ложью, но страдал им её отец из прошлой жизни. Мысленно извинившись перед Карло, она вдруг вспомнила, что он сказал ей по дороге домой с похорон отца Тобиаса.
— Даже когда меня не станет, Далия, если когда-нибудь подумаешь, что моё имя поможет тебе выпутаться из неприятностей, используй его.
Тогда её отец, горюя по другу, сильно напился, пока за окном стеной лил дождь. Казалось, ему трудно было даже произнести эти слова. Тогда она отмахнулась, попросив его не говорить таких мрачных вещей, и быстро выкинула это из головы. В тот дождливый день на нём были как раз эти сапоги. Сейчас она воспользовалась его именем именно так, как он велел, но всё равно не могла не задуматься, действительно ли это был подходящий случай. В конце концов, даже если речь шла о её работе, приписывать ему грибок стопы, которого у него не было, — вряд ли он представлял себе именно это. Далия решила, что в следующий раз, когда пойдёт к нему на могилу, принесёт бутылку чего-нибудь чуть подороже. Если она всё-таки навлекла его гнев, это должно его умилостивить. Моля о прощении, она снова убрала его сапоги в шкаф.
Когда Вольф закончил список советов по уходу при грибке стопы, а Далия — список изменений, нужных для устройства для сушки обуви, они вернулись на второй этаж. Вольф твёрдо заявил, что не понесёт сушилку в замок, пока не получит разрешение Ивано. Было даже немного жаль.
— Далия, можно я надену браслет завтра на совместные тренировочные упражнения? Сверху надену перчатки.
Бледный металл браслета Сколля блеснул на левом запястье юноши.
— Я не против, но если ты будешь прыгать слишком высоко, тебя довольно быстро разоблачат, верно?
— Ага, постараюсь не переусердствовать. Прости за то, что было раньше. Знаю, это может звучать глупо, но… я почти никогда раньше не мог пользоваться такой магией. Это было так весело.
Далия наконец поняла, почему он скакал по её саду, как перевозбуждённый ребёнок. Эффект браслета Сколля был сродни применению сильной воздушной магии. Вольф и раньше пользовался другими зачарованными браслетами — такими, что предотвращали отравление или малокровие, а ещё магическими устройствами вроде защиты от подслушивания, — но браслет Сколля был совсем другим. Она вспомнила и то, что однажды слышала от Марчелло: заклинание усиления на самом деле не ощущается как применение магии. А ведь это было единственное заклинание, которым Вольф когда-либо мог пользоваться. Возможность позаимствовать мощную воздушную магию Сколля и взмыть в небо наверняка была для него совершенно новым, упоительным опытом. Он, должно быть, чувствовал себя ребёнком, впервые открывшим в себе магическую силу. В такой по-настоящему волшебный миг не обрадоваться было просто невозможно. Ей хотелось позволить ему прыгать так высоко, как душе угодно, но если он перелетит через крышу башни, кто-нибудь наверняка позовёт стражу. Лучше бы ему развлекаться где-нибудь в безопасных пределах замковой территории, хотя и это оставляло у неё некоторые опасения.
— Тебе не трудно управляться с браслетом?
— Не особо. Прыгать прямо вверх достаточно легко. Думаю, я уже довольно хорошо понял, как им управлять, и всё равно буду активировать его только когда понадобится.
Для любого, у кого проявлялась хоть капля магии, этот браслет был бы почти неуправляем, но Вольф, похоже, освоился с ним сравнительно легко.
— Когда у вас проходят тренировки, рядом есть маги с исцеляющей магией или жрецы?
— Ага, на совместных тренировках всегда кто-нибудь есть. Правда, они обычно держатся в стороне, пока не понадобятся. А почему ты спрашиваешь?
— Ну, ты ведь ещё не привык к браслету. Можешь получить травму.
— Всё будет в порядке. Переломы и тому подобное легко исправить.
— Вольф… перелом — это серьёзная травма, — нерешительно сказала Далия.
Рыцарь улыбнулся ей немного неловко.
— Я правда ценю твою заботу, не подумай иначе. Для тебя это, наверное, звучит немного страшно, но для нас, рыцарей, такие травмы — дело повседневное. Наверное, я так привык, что мне трудно посмотреть на это с твоей точки зрения. Когда во время заданий на нас нападают чудовища, маги или жрецы нередко отращивают нам целые конечности.
Вольф мог говорить об этом совершенно буднично, но это было не «немного страшно». Это было ужасающе. Можно было подумать, он рассказывает о замене рук и ног у кукол.
— То есть они делают это прямо на месте? Не везут вас в храм?
— В общем, да, хотя это ещё зависит от способностей мага и характера раны.
— И они могут отрастить целую конечность за такое короткое время?
Вольф выпрямился и с предельно серьёзным выражением спросил её: — Хочешь, я объясню подробно?
— Да, пожалуйста, — так же серьёзно ответила Далия, внимательно слушая.
— Допустим, кто-то ранен чудовищем: его, скажем, ударили или укусили. Он лежит на земле и корчится от боли. Обычно несколько других рыцарей подходят и удерживают его, пока кто-то применяет исцеляющую магию. Исцеление начинается с кости. Сначала видишь, как белая кость медленно растёт из сустава, вытягивается всё дальше, пока не восстановится до самого кончика. Затем постепенно появляются белые сухожилия и красные мышцы, покрывая кости. В самом конце сверху расползается блестящий новый слой кожи — и всё готово. Рука отрастает примерно за пять минут. Если рана рваная и грязная, лучшее, что можно сделать, — найти подходящее место для среза, чисто отрубить конечность мечом, а потом сразу отрастить заново.
— Уже от одного рассказа больно! — вскрикнула Далия, съёжившись от жуткого скороговорочного объяснения Вольфа.
— Ну, поэтому я и спросил, правда ли ты хочешь, чтобы я объяснял. Я думал, это может тебя напугать.
Не говори это с такой широкой улыбкой! Далия покачала головой, прогоняя неприятно подробные картины, складывавшиеся в воображении. Она была уверена, что Вольф прекрасно понимал, что делает, когда выдавал ей все эти кровавые подробности, — по его улыбке это было совершенно очевидно. От этого она даже немного на него рассердилась.
— А у тебя есть какие-нибудь страшные истории или воспоминания? Кроме того раза, когда ты расплавила себе руки из-за чёрного слизня.
— Эм… пожалуй, тот случай, когда я сушила всех этих слизней здесь.
Она хорошенько порылась в памяти, но каждый инцидент, приходивший на ум, так или иначе был связан с изготовлением магических инструментов. Более того, непропорционально многие из них касались слизней.
— Похоже, тебя и слизней связывает судьба.
— Как бы мне ни хотелось это отрицать… ты прав.
— А разве нельзя было попросить поставщика высушить слизней для тебя?
— В то время я ещё была студенткой. Сейчас их часто продают уже в порошке, но тогда это было не так распространено. За сушку пришлось бы дорого платить, поэтому я решила заняться ими сама. У меня были самые разные слизни — синие, красные, зелёные… Я сушила их на крыше, на окнах и даже во дворе. Они были повсюду.
Это было как раз в период, когда она разрабатывала водонепроницаемую ткань. Далия собрала все разновидности слизней, какие только смогла достать. Тобиас и её отец смотрели на это с озадаченными улыбками, а Ирма, однажды зайдя к ней в гости, завизжала, едва переступив порог.
— Должно быть, получилась настоящая россыпь красок. Но постой, разве они не пытались сбежать? Если слизни не совсем мертвы, они обычно делятся, чтобы спастись от опасности.
— Во время охоты у слизней обязательно уничтожают ядра. Потом все проколы заклеивают кракеновой лентой. Так они сохраняют форму, и их можно привезти целиком. Дальше остаётся только распластать их, положить в место, где много солнца и хорошо гуляет воздух, — и они довольно быстро высыхают. Правда, под дождём они очень быстро гниют.
— Я и не знал.
За последние несколько лет Вольф убил бесчисленное множество слизней, но с таким способом заготовки ему сталкиваться ещё не приходилось. Он мысленно отметил, что на следующую охоту стоит взять с собой кракеновую ленту.
— Ещё одна проблема — птицы. Они часто клевали слизней, которых я вывешивала сушиться.
— То есть птицы едят слизней?
— Угу. Некоторые виды им нравятся больше других, но пока слизни не расплавились, птицы вполне могут их поклевать. Насколько помню, зелёные слизни пользовались у них наибольшим спросом.
— Может, они напоминают им листья.
Вольф представил себе зелёного слизня, лежащего на блюде рядом с мясным гарниром. Аппетитным этот образ не был.
— Цвет их, похоже, и правда привлекает. Птицы испортили мне немало зелёных слизней, расклевав их на куски. Я поднялась на крышу, думая попробовать развесить сетки, чтобы отгонять птиц, и обнаружила, что чёрный слизень, которого я там сушила, всё ещё жив.
— Чёрный слизень… значит, ты снова даёшь о себе знать.
Лицо Вольфа потемнело так, словно он услышал имя своего заклятого врага. Далия не удержалась от лёгкой улыбки.
— Да. Он был у меня всего один. Похоже, его ядро осталось целым, и он поймал птицу, которая прилетела им полакомиться. К тому моменту он уже наполовину её растворил. Я с плачем побежала к отцу, а когда мы вдвоём вернулись на крышу, он уже доел птицу и начал пожирать зелёных слизней, которых я тоже сушила. Зрелище было довольно жуткое.
— Чёрные слизни — цель первого класса. Что ты сделала? Позвала стражу?
— Отец сжёг его сушилкой и добил.
Стакан Вольфа застыл на полпути к губам. Так и не отпив, он с глухим стуком поставил его обратно на стол.
— Подожди. Чёрные слизни очень устойчивы к огню.
— Только до определённой температуры. Если её превысить, они прекрасно горят. Очень хорошо горят. Очень чисто. Оставляя после себя только пепел, — тихо ответила Далия, отводя глаза.
Её ошибки породили первую сушилку-огнемёт, но новая версия, которой её отец одолел того чёрного слизня, была уже его работой. Всё, что сделала она сама, — однажды спросила: «Папа, а можно сделать сушилку с ещё большей огневой мощью, чем у той, которую сделала я?» Намерения у неё были совершенно чистые: простое любопытство. Ни разу она не сказала ни «сделай её для меня!», ни чего-либо подобного. Следовательно, это была не её ответственность. Иного мнения она слушать не собиралась.
Карло был холоден как лёд, когда включал пламя. Под струёй огня, куда мощнее любого огнемёта из прошлой жизни Далии, слизень превратился в пепел, не успев подползти ближе. Далия собрала этот пепел и сохранила как материал в магически запечатанной коробке. В тот день, когда она попыталась его использовать, она расплавила себе руки, и её срочно отвезли в храм. Возможно, в конце концов тот слизень всё-таки отомстил.
— Эм, когда ты говоришь «сушилка», ты имеешь в виду ту самую, которую я знаю, или какое-то новое разработанное оружие?
— Просто обычная сушилка. Это был единственный экземпляр, у которого мощность выкрутили на максимум — наверное, примерно как огненное заклинание мага среднего уровня. Только благодаря тому, что эта башня построена из камня, мы смогли безопасно истребить слизня таким способом.
— Это нельзя называть сушилкой! Она даже страшнее слизня!
Далия рассмеялась, услышав потрясённый ответ Вольфа. Теперь-то всё наоборот, да? Ну как тебе? Ухмыляясь про себя, она осушила бокал бренди. После этого Вольф засыпал её вопросами о безопасности модифицированной сушилки. Далия, вынужденная рассказать историю появления этих сушилок, очень скоро смирилась после своего короткого мгновения самодовольства.
— Госпожа Далия, я даже не знаю, как вас благодарить за то, что вы прежде всего пришли поговорить об этом со мной, — сказал Ивано с широкой улыбкой.
Было раннее утро. Он и Далия сидели в переговорной комнате Гильдии торговцев. Похоже, совет Вольфа оказался совершенно верным. Ивано был в полном восторге, услышав о новом сушильном устройстве, которое Далия вчера разработала вместе с Вольфом.
— Думаю, нам нужно немедленно зарегистрировать эту сушилку для обуви. Пожалуйста, воздержитесь от публичных разговоров о ней до тех пор, пока мы не подготовим возможность массового производства.
— Массового производства? Вы правда думаете, что она будет настолько хорошо продаваться?
— Продаваться? Разумеется, будет! Я заставлю её продаваться, чего бы мне это ни стоило. Но если мы объявим о ней раньше, чем как следует определим рынок и наладим производственную сторону, у нас на руках начнётся безумная давка. Возможно, не такая страшная, как с носками, но всё равно достаточно серьёзная.
— И всё из-за этой штуки?..
Далия принесла сушилку для обуви просто для того, чтобы показать Ивано, как она выглядит. Как ни посмотри, для неё это была всего лишь слегка изменённая, в остальном обычная сушилка. Называть её совершенно новым товаром было странно.
— Несомненно, мы сможем продавать её рыцарям, Гильдии курьеров и Гильдии авантюристов. А в дождливые месяцы есть ещё склады сапожников, любые поместья с многочисленной прислугой, а также люди, страдающие от грибка стопы и запаха ног. Это только первое, что приходит в голову; уверен, возможностей найдётся ещё больше.
— Ивано, это потрясающе, — сказала Далия, поражённая тем, как он перечислил потенциальные рынки для товара, о котором только что узнал.
Он смущённо взъерошил свои горчичного цвета волосы.
— Это вы потрясающая, госпожа Далия, а не я. В любом случае начнём с главного — заполним регистрационный документ. Позже вы сможете вносить любые улучшения. Кстати, когда вы начали разрабатывать это изделие?
— Вчера.
— А? Вчера? Вы хотите сказать, что сделали его за один день?
— Ну, начала я действительно вчера, да, но всё, что требовалось, — немного изменить обычную сушилку, так что это заняло около двадцати минут. О, но я обязательно проверила, что она работает правильно. На самом деле она даже безопаснее обычных сушилок, потому что не так склонна перегреваться!
Не желая, чтобы Ивано неправильно её понял и решил, будто она состряпала эту вещь, совсем не думая о безопасности, Далия быстро объяснила весь процесс. Она почувствовала большое облегчение, когда тёмно-синие глаза Ивано чуть сузились в мягкой улыбке.
— Госпожа Далия, я хотел бы, чтобы вы рассказали мне обо всём — обо всём, над чем работаете или планируете работать, обо всём, что хотите создать. Дайте мне все идеи, какие придут вам в голову. Я хочу подготовиться… нет, я хочу подготовить нашу будущую стратегию продаж.
Ивано достал из нагрудного кармана блокнот в коричневом кожаном переплёте и приготовил карандаш. Услышав знакомое ей ещё по прошлой жизни выражение — «стратегия продаж», — Далия с особенной силой ощутила, что человек перед ней до мозга костей торговец.
— Э-э, ну… вот это не магический инструмент, но я буду работать с господином Фермо из мастерской Гандольфи над производством дозаторов для вспенивающегося мыла. Кроме того, я хочу создать ещё более маленькую версию компактной магической плиты и более лёгкую версию водонепроницаемой ткани. Сейчас я работаю над холодильником, у которого в верхней половине есть морозильное отделение. Я хочу создать более доступные холодильники и морозильники. Ещё у меня есть идеи устройства, которое сможет сушить одежду в холодные и дождливые месяцы, и своего рода кастрюли, которая облегчит готовку. О, ещё я хотела бы создать отопительное устройство для зимы. Есть ещё кое-что… Я не собираюсь это продавать, но я также пытаюсь создать рукотворный магический меч. Правда, на нём будет только слабое двойное зачарование.
Поначалу она думала скрыть от Ивано работу над мечом, но это казалось несколько неуважительным, учитывая, что он будет помогать ей управлять компанией. К тому же он, вероятно, всё равно узнал бы, когда она стала бы искать материалы. Лучше было сказать честно.
— Понял. Смело доверяйте своему чутью и создавайте всё, что вам покажется интересным. Пока вы можете составить точные чертежи, подготовить документы со спецификациями и провести все необходимые проверки безопасности, мне этого достаточно. Мы зарегистрируем всё, что вы придумаете, а я продам всё, для чего смогу найти рынок. Вопросы производства и продаж можете оставить мне. Что касается меча… если я правильно понимаю, он для сэра Вольфа. Думаю, будет лучше, если мы будем молчать об этом.
— Я так и думала. Магическим ремесленникам ведь не особенно положено делать подобные вещи, верно?
В конце концов этот зачарованный меч будет оружием. Такие вещи традиционно были областью кузнецов и магов, работающих вместе. Если ей удастся сделать меч, которым действительно можно пользоваться, его придётся тщательно проверить на безопасность. Под влиянием встречи с Вольфом она с головой бросилась в эту задачу, не имея ни знаний, ни опыта в этой области ремесла. Первый результат, «Клинок прислужника Тёмного владыки», оказался слишком опасным даже для того, чтобы держать его в руках. Она едва ли могла винить кого-то за слова, что такая работа не подходит магическому ремесленнику.
— Нет, дело не в этом. Просто если слухи об этом разойдутся, вы легко можете привлечь к себе не тех людей. Причём людей влиятельных.
— Меня? Но на нём будет всего пара очень слабых зачарований. Ничего похожего на настоящий меч.
— Сейчас это, возможно, так, но никогда не знаешь, куда вас приведут эксперименты. Ему не нужно сравняться по силе с магом, обученным боевой магии. Если он достигнет уровня, на котором дворяне или преступные банды смогут использовать его для увеличения своей силы, вот тогда всё станет опасно. Я даже могу представить, как такие мечи начнут вывозить в королевства, где магов не так много.
— Я об этом не подумала.
Молодая женщина поклялась хранить о мече полное молчание. И тут она вспомнила ещё кое-что. Примерно сейчас Вольф, надев браслет Сколля, должен был тренироваться в замке — или, возможно, уже прыгать по небесам над ним. К счастью, пользоваться этим конкретным браслетом мог только он. Мысль о том, что кто-то применил бы такой предмет для дурных целей, заставила Далию содрогнуться.
— Эм, есть ещё кое-что, что я забыла упомянуть. Я зачаровала браслет, используя клык Сколля. Воздушная магия в нём делает его чем-то вроде поддерживающего предмета, который позволяет прыгать выше, но, похоже, пользоваться им могут только люди, не способные выводить магию наружу. В любом случае теперь он кровно привязан к Вольфу.
— Если он предназначен только для него, тогда проблем быть не должно. Рад, что всё прошло хорошо. Значит, вы подарили ему браслет?
— Не совсем «подарила»; он купил его у меня.
— О! О, простите. Я неверно понял, — поспешно извинился Ивано.
Далия на мгновение прокрутила разговор в голове. Потом до неё дошло.
— Всё не так! Это не браслет для помолвки — ничего подобного! Он исключительно для боя. В нём даже камней нет!
— А, да, конечно. Просто, когда я обручался, браслет первой подарила мне жена. Вот я и вспомнил.
— Ваша жена первой подарила свой?
— Да. Тогда я был в тяжёлом состоянии — только что потерял семью. Она пришла ко мне и почти силой надела эту вещь мне на запястье, сказав: «Я стану твоей семьёй!» У меня даже права голоса не было.
— Она, э-э… кажется, очень страстная.
Далия замялась, не зная, что сказать дальше. И тут Ивано достал цилиндрический футляр из чёрной кожи и вынул из него свиток пергамента.
— Пожалуйста, возьмите это, госпожа Далия. Вчера я ходил в храм вместе с сэром Вольфом и заключил этот контракт.
От пергамента исходила слабая магическая аура. На нём буквами, которые словно были выжжены на странице, было написано: «Ивано Бадоэр не станет намеренно причинять вред интересам Далии Розетти или Торговой компании „Розетти“». Подпись Ивано внизу, сделанная тёмными, кроваво-красными чернилами, едва не заставила её внутренне похолодеть. Она лишилась дара речи.
— Я очень благодарен, что вы согласились нанять меня, но понимаю, насколько внезапной была моя просьба. Было бы неразумно ожидать от вас полного доверия сразу. Я подумал, что это даст вам немного больше спокойствия.
— Большое спасибо, Ивано. Я буду хранить его очень бережно. Э-э… простите моё невежество, но разве при поступлении на работу в торговую компанию обычно заключают магический контракт?
— Это, конечно, не редкость. В этом деле доверие всё-таки важно.
По правде говоря, подавляющее большинство магических контрактов заключали тогда, когда одной из сторон был дворянин. Затраты и пугающая тяжесть их нерушимой силы делали такие договоры редкостью между торговцами-простолюдинами. Однако Далии не нужно было этого знать.
— Я был бы рад, если бы вы превзошли число изобретений, зарегистрированных вашим отцом. Я совершенно уверен, что вы сможете.
— Число моего отца? До него ещё далеко.
— Всего их двадцать восемь. Вместе с улучшенными версиями он зарегистрировал двадцать два до вашего рождения и ещё шесть после.
— Я… наверное, сильно его тормозила.
Даже при том, что у них была служанка, отец всегда находил для неё много времени, когда она была маленькой. Они часто выходили куда-нибудь вместе в его выходные, и он учил её всему, что нужно было знать о создании магических инструментов. Он ни в коем случае не пренебрегал работой, но если бы её не было, Далия была уверена, он смог бы разработать намного больше изобретений. Если бы он не был так предан ей, если бы женился снова, он мог бы добиться куда большего. Возможно, он оставил бы в мире такой след, что его имя знали бы повсюду и никто не думал бы о нём лишь как об отце Далии.
— Прошу прощения, госпожа Далия. Я не это хотел сказать. К тому же так уж вышло, что изобретения, созданные им после вашего рождения, стали самыми популярными. Сейчас в королевстве почти нет дома без устройства для подачи горячей воды или сушилки. Вот что я имел в виду. Мне следовало сказать это сразу, верно?
— О нет, вы не виноваты. Я просто не смогла не подумать, что он добился бы куда большего, если бы больше времени тратил на работу, а меньше — на меня.
— Вам нельзя так думать. Он любил вас. Если бы он игнорировал вас ради работы, это не сделало бы его счастливым; я в этом уверен. Я сам никогда не упускаю времени, которое могу провести со своими милыми маленькими дочками, даже если ради этого приходится недосыпать, — сказал Ивано с тёплой улыбкой любящего отца.
Должно быть, он увидел тревогу на её лице. Однако слова «приходится недосыпать» сразу зацепились в голове Далии.
— Ивано, я не хочу, чтобы вы перерабатывали в моей компании. Работайте столько же часов, сколько здесь, в гильдии, а потом идите домой. Обязательно берите выходной хотя бы раз в пять дней. И на время летнего и зимнего праздников тоже отдыхайте.
— Мне не нужно так много выходных. Я крепок и здоров, и жена не будет возражать. Я готов работать день и ночь, пока мы не поставим компанию на ноги.
— Ничего подобного вы делать не будете! Я не хочу отвечать за то, что отниму у вас драгоценное время с женой и воспоминания с маленькими дочерьми. Подумайте, что случится, если однажды вы свалитесь и мы вас потеряем. Что тогда будет делать ваша семья и что буду делать я? Я никогда не хочу видеть, как вы работаете без нормального отдыха. Если нагрузки слишком много, мы можем сократить дела. Или, если сможем себе позволить, пожалуйста, наймите кого-нибудь в помощь.
В прошлой жизни Далия умерла от переработки, оставив родителей горевать. В этой её мир был потрясён внезапной смертью отца. Она не могла допустить, чтобы похожая судьба постигла человека перед ней.
— Слишком больно вот так оставлять людей… и оставаться после них.
Она удивилась, услышав, как её голос дрогнул, словно она вот-вот расплачется.
— Простите, госпожа Далия. Вы правы. Я буду следить за тем, чтобы всегда как следует отдыхать и работать наилучшим образом. Когда смогу, найму кого-нибудь. Эм, но я обещаю, что совершенно здоров, так что, пожалуйста, не беспокойтесь.
— Д-да.
Далия быстро взяла себя в руки и изо всех сил постаралась улыбнуться. Учитывая, что глаза у неё были полны слёз, улыбка наверняка вышла неловкой. Впервые с тех пор, как к ней вернулось зрение, она поймала себя на том, что немного скучает по очкам.
Закончив встречу с Ивано, Далия зашла к Габриэлле в кабинет. У неё были документы, относящиеся к Торговой компании «Розетти», на которые требовалось одобрение Габриэллы, представлявшей гильдмастера в отсутствие мужа. По приглашению женщины Далия села на диван и молча наблюдала, как Габриэлла перелистывает страницы.
— Здесь, похоже, всё в порядке. Если Ивано проверил, я уверена, что всё будет верно до последней детали. Связь с остальными гильдиями я возьму на себя.
Просмотрев документы всего один раз, заместительница главы гильдии отложила их, и Далия наконец заговорила.
— Эм, Габриэлла, насчёт Ивано…
— Только не говори, что отдашь его мне обратно, Далия. Я и слышать об этом не желаю. Если я решила отпустить мужчину, моё решение окончательное.
Она явно предвидела, что Далия собиралась сказать, и смотрела на молодую ремесленницу с безмятежной улыбкой.
— Я понимаю, просто… я понимаю, насколько внезапно всё произошло. Я не хотела доставлять вам такие неудобства.
— Что ж, не стану отрицать, что потеряла ценного сотрудника, но чтобы пошатнуть эту гильдию, понадобится нечто большее. К тому же Ивано сам выбрал этот путь. Тебе не за что извиняться.
— И всё же я причина, по которой он сделал этот выбор.
— Послушай, Далия. Я представляю гильдмастера. Моё положение требует, чтобы я прежде всего ставила интересы своей гильдии, а не твоей компании.
— Конечно. Это само собой.
— Ты слишком наивна. К этому моменту я уже могла бы поставить твою компанию в такое положение, при котором она годами наполняла бы казну гильдии, но при этом не становилась бы слишком сильной.
— Я, наверное, этого бы не заметила. А даже если бы заметила, это не то, с чем я смогла бы справиться сама, так что, думаю, я бы согласилась.
— Именно. Поэтому тебе и нужен Ивано, — твёрдо сказала Габриэлла.
Она больше не улыбалась. Скрестив ноги и сложив руки на коленях, она посмотрела Далии прямо в глаза.
— У каждого есть свои сильные и слабые стороны, — начала она. — С этого момента ты, без сомнения, узнаешь о делах много нового. Но знания и опыт, необходимые, чтобы успешно управлять компанией, приобретаются годами. До тех пор Ивано будет восполнять этот пробел в твоей компетенции.
В тот день, когда отец Далии рухнул в гильдии, именно Ивано первым бросился ему на помощь. Она помнила, как на похоронах он извинялся перед ней за то, что не смог его спасти.
— Я очень ему благодарна. То, что он присоединился к моей компании, чтобы так мне помогать, — невероятно добро с его стороны.
— Не понимай его неправильно. Он не настолько сентиментальный человек. Он настоящий торговец и пришёл к тебе потому, что у него есть собственные мечты, которые он хочет осуществить.
— Но в компании только я. Если он этого хочет, разве он не мог бы найти компанию побольше?
— Он будет полностью отвечать за продажи компании, получит широкий набор товаров и рынков для изучения, и никто не будет его сдерживать. Разве это не мечта торговца?
— Не уверена… Это не самый прибыльный бизнес. Сырьё дорогое, а многие прототипы оказываются неудачами. То, что носки с пальцами так хорошо пошли у рыцарей, было чистой удачей.
В конце концов, если бы Вольф не взял их с собой на задание, они так и остались бы лежать в коробке и никогда не увидели бы света. Далия даже не представляла, как они могут улучшить удобство рыцарских сапог и помочь предотвратить грибок стопы.
— Ты просто не видишь собственного потенциала. Доверь это Ивано, и деньги потекут рекой. Пока ты веришь, что можешь ему доверять, можешь доверить ему управление делами и совершенно свободно создавать свои инструменты.
— Ивано сказал нечто похожее. «Следуйте своим инстинктам и создавайте всё, что вам покажется интересным», — сказал он мне.
Отец и Тобиас всегда задавали ей вопросы, когда она создавала свои магические инструменты. Несколько раз они даже заставляли её отказаться от идей. «Это правда нужно?» — спрашивали они. «Это полезно? Это безопасно? Сколько людей будет этим пользоваться?» Не раз такие расспросы настолько подрывали её мотивацию, что она просто сдавалась. Слышать, что она может создавать всё, что хочет, и так, как хочет, вызывало странное, незнакомое чувство. Тогда она снова вспомнила, как её отец, который должен был любить магические инструменты больше всего на свете, после её рождения создал лишь малую часть того, на что был способен. Должно быть, это было из-за неё; другого объяснения не было.
— Габриэлла, эм… я хотела бы спросить вас кое о чём, связанном с моим отцом.
— Потянуло на воспоминания? Спрашивай.
— Я подумала… не было ли кого-то, на ком отец мог бы захотеть жениться?
— Насколько мне известно, нет.
— Как вы думаете, это из-за меня он держался подальше от женщин?
— Не в этом дело. Не уверена, что мне стоит говорить это тебе, раз ты его дочь, но… Карло был довольно популярен у женщин и время от времени выпивал с женщинами. Но по какой-то причине повторный брак его, похоже, не привлекал.
Услышав это, Далия невольно подумала о шкафу и комоде, которыми пользовалась дома. Оба были красиво украшены резьбой с ландышами и птицами. Её мать, их прежняя владелица, так и не вернулась в башню, где Карло ждал её.
— Возможно… тогда дело было в моей матери.
— Карло никогда не говорил со мной о ней. Я знаю только, что тебя он любил больше всего на свете.
— Простите, что спрашиваю о таких вещах, — сказала Далия, опустив голову.
Вихрь событий последних дней сделал её несколько эмоциональной. В каком-то уголке разума она всё спрашивала себя, что бы она сделала, будь отец всё ещё здесь, и что бы он сделал на её месте. Но Габриэлла привела её в чувство.
— У меня к вам просьба, Габриэлла. Пожалуйста, считайте свой долг перед моим отцом погашенным.
— Что ты имеешь в виду?
— Я имею в виду, что всё, что вы сделали для меня, было… ну, для меня. Не для моего отца. Теперь это я вам должна. Я не знаю, сколько лет мне понадобится, но обещаю, что отплачу вам.
Повисла короткая тишина, прежде чем Габриэлла произнесла одно резкое слово.
— Невероятно.
Убедившись, что сказала что-то, испортившее Габриэлле настроение, Далия снова поспешно склонила голову в извинении.
— Простите! Я знаю, что с моей стороны дерзко выдвигать такие требования, но…
— Не в этом дело. Помнишь, как Карло просил меня давать тебе советы, если они тебе понадобятся, будь то как магическому ремесленнику или как женщине? Так вот, там было ещё кое-что.
— Было?
— «Хотя, зная мою Далию, — сказал он, — если ты окажешь ей услугу, она не успокоится, пока не отплатит тебе». Он выглядел очень гордым.
— Отец так сказал?
— Когда я смотрю на тебя сейчас, вижу, что он был совершенно прав.
Выходило, что её отец не только оставил Габриэллу у себя в долгу, но ещё и дал ей идеальное предсказание реакции своей дочери. Далии было лестно, но эти ожидания были испытанием, к которому она ещё не чувствовала себя готовой. И всё же сейчас было не время падать духом. Это она воспользовалась добротой Габриэллы, и ей нужно было принять это как свою ответственность, а не прятаться за отца.
— Если ты полна решимости отплатить мне, тогда попробуй. Хотя я не уверена, что хотела бы видеть тебя полностью свободной от меня, так что, надеюсь, ты не будешь возражать, если я и дальше время от времени буду совать нос в твои дела.
— Спасибо, Габриэлла…
Она была твёрда в своём решении, но, вспоминая отца и видя тепло в глазах Габриэллы, не смогла удержаться и слабо улыбнулась, как ребёнок, сдерживающий слёзы. Однако их нежный миг вскоре был разбит настойчивым стуком в дверь.
— Прошу прощения за вторжение!
Просунув голову в дверь, Ивано проскользнул в комнату. Его лицо было напряжённым и тревожным.
— Прибыл посланник от имени маркиза Грато Бартолоне, капитана Ордена охотников на чудовищ. Он желает говорить с председательницей Розетти. Это заместитель капитана, сэр Гризвальд Ланца.
— Далия, что ты теперь натворила?
— Ничего, что я помн… О. Это ведь не из-за сушилки для обуви?
— Если уши меня не обманывают, кажется, я только что услышала название нового товара. Возможно, ты захочешь рассказать мне о нём позже?
Габриэлла обратила на Далию морозную улыбку, и её взгляд стал пугающе стальным. В одно мгновение тепло, которое ещё секунду назад исходило от неё, растворилось в воздухе.
— Госпожа Габриэлла, подождите. Этим вопросом занимаюсь я. Я обсужу его с вами, как только регистрация будет завершена.
— Очень хорошо. Тогда я всё услышу от тебя.
Далия испытала облегчение, когда Ивано бросил ей спасательный круг, но оно оказалось недолгим и вскоре сменилось ещё большей тревогой.
— Я проводил заместителя капитана Ланцу в приёмную для дворян, — сказал ей Ивано. — Могу ли я попросить вас пройти к нему?
— Габриэлла, можно… можно попросить вас пойти со мной?
— Разумеется. Если это дело связано с замком, я должна быть там как представительница гильдии.
Заставлять гостя ждать было нельзя. Все трое поспешили в приёмную.
— Добрый день. Меня зовут Гризвальд Ланца, я заместитель капитана королевского Ордена охотников на чудовищ.
Высокий, крепко сложенный мужчина с синими волосами поднялся на ноги и поклонился. На нём был тот же чёрный мундир, что на Вольфе в тот день. Отличались только значки на лацканах — сияющие серебряные мечи вместо красных камней, которые носил Вольф.
— Большое спасибо, что пришли. Я Габриэлла Джедда, заместительница главы Гильдии торговцев. В отсутствие гильдмастера я представляю его.
— Я Далия Розетти из Торговой компании «Розетти». Рада знакомству.
— Благодарю вас за то, что нашли время принять меня. Я принёс письмо от Грато Бартолоне, капитана Ордена охотников на чудовищ. Он смиренно просит председательницу Розетти принять его послание.
После обмена приветствиями Гризвальд передал Далии большой белый конверт. Каждый из четырёх углов был изящно украшен серебряной нитью, а запечатан он был синим воском. Ей едва ли прежде приходило в голову, что простой конверт может выглядеть настолько роскошно.
— Большое спасибо, что проделали весь этот путь. Я с радостью приму послание капитана.
Далия надела самую учтивую улыбку и осторожно приняла конверт обеими руками.
— Если возможно, я хотел бы вернуться с вашим ответом. Поэтому могу ли я попросить вас прочитать это послание при первой же возможности? Если вам потребуется время, я с радостью подожду.
Не могло быть и речи о том, чтобы заставлять заместителя капитана Ордена охотников на чудовищ ждать. Изо всех сил подавляя дрожь в руках, Далия открыла конверт и вынула сложенное внутри белое письмо. Углы бумаги были едва заметно украшены серебряными мечами. Развернув его и прочитав написанное изящным почерком послание, Далия с особенной ясностью ощутила, как кровь отливает от её лица.
— Если позволите, председательница, могу ли я тоже взглянуть?
— Д-да, конечно.
Габриэлла, должно быть, заметила её смятение. Далия передала письмо, наблюдая, как другая женщина быстро пробегает глазами по содержанию. Выражение лица Габриэллы оставалось непроницаемым; она никак не отреагировала, кроме лёгкого сужения глаз.
Письмо начиналось достаточно безобидно — с обычного приветствия и слов благодарности за товары, которые Далия будет поставлять рыцарям. Но дальше в нём говорилось следующее: «Председательница Розетти, я жажду встретиться с вами как можно скорее и приложу все усилия, чтобы быть свободным в любое удобное для вас время. Я буду ожидать вас в замке». Оно было оформлено как вежливое приглашение, но не оставляло пути к отступлению.
— Если позволите, председательница Розетти, есть ли у вас завтра какие-либо дела?
— Нет.
— Достаточно ли будет устного ответа, сэр Гризвальд? — спросила Габриэлла. — Или предпочтительнее письмо от председательницы Розетти?
— Устного ответа вполне достаточно.
— Очень хорошо. Тогда пусть это будет завтра в начале второй половины дня. Если это будет неудобно, тогда в любое время позже.
— Понял. Благодарю вас за сотрудничество. Бартолоне будет рад, — сказал Гризвальд с улыбкой.
После ещё одного обмена формальностями мужчина ушёл, даже не пригубив чай.
— Зачем он прислал мне такую вещь?..
В кожаном кресле, слишком роскошном, чтобы быть удобным, Далия сидела как в тумане, глядя на письмо капитана. «Такая вещь» было не самым вежливым обозначением официального приглашения от капитана Ордена охотников на чудовищ, но сейчас ей было уже не до этого. Она устала, а нервы были истрёпаны.
— Должно быть, он очень спешит. Или, возможно, просто любопытствует насчёт тебя.
— Это не то чтобы совсем непонятно, но он подходит к делу несколько странно, вам не кажется? Когда кого-то вызывают в замок, обычно заранее присылают повестку с назначенными временем и датой, — сказал Ивано, недоумённо склонив голову.
Ни у кого из них не было ответа. Объяснить свои причины мог только сам капитан.
— Что ты на самом деле собиралась делать завтра, Далия? — спросила Габриэлла.
— Эм, я собиралась заняться кое-какими документами с Ивано и ещё наведаться в мастерскую господина Фермо.
— Это может подождать. Нужно немедленно начать тебя готовить.
— Готовить меня? О!
Эти слова наконец вывели её из оцепенения.
— Да, тебя нужно как следует подготовить. Что ты наденешь в замок? Что сделаешь с волосами и макияжем? Как поприветствуешь капитана?
— Я… простите, я понятия не имею.
— Что ж, я не могу притворяться экспертом, но основные правила этикета и устойчивые фразы к завтрашнему дню в тебя вобью. От этого зависят и репутация моего мужа, и репутация сэра Вольфреда, так что, пожалуйста, постарайся запомнить то, чему я тебя научу.
— Спасибо, Габриэлла. Я постараюсь.
Далии казалось, будто ей на голову давит огромный камень. Завтра после полудня наступит всего через двадцать четыре часа, а подготовить, похоже, нужно было очень многое. Хватит ли времени? Что, если они что-то забудут? Далия почти не могла унять тревогу.
Если подумать, в прошлой жизни она иногда не спала всю ночь, зубря перед экзаменами по предметам, которые любила меньше всего. Высших оценок она никогда не получала, но проходной балл всегда как-то набирала. Возможно, эту стратегию стоило рассмотреть. При этом она решила, что лучше не думать о том, как в этой ситуации выглядела бы неудовлетворительная оценка.
— Ивано, пойдёшь с Далией как сопровождающий, хорошо? Позаботься о её сумках и прочем от кареты до входа. Надень свой тёмно-синий костюм — тот, в котором сидел за стойкой приёма. Вместо обычного подарка собери образцы носков с пальцами и стелек. Скажи, что они нужны для исследований компании или что-нибудь в этом роде.
— Понял. Сейчас же пойду! Э-э, боюсь, я уже не влезаю в свой тёмно-синий костюм. Растолстел.
— Одолжи у кого-нибудь или возьми напрокат по дороге. Он должен быть тёмно-синим или тёмно-серым, не чёрным.
— Да, госпожа!
— А когда вернёшься сюда, будешь заниматься вместе с Далией. Теперь, когда ты сотрудник Торговой компании «Розетти», можешь ожидать ещё многих встреч с дворянами.
— Буду. Большое спасибо.
Ивано твёрдо кивнул в ответ на быстро отдаваемые распоряжения Габриэллы, словно полностью понял ситуацию. В его шаге не было и тени колебаний, когда он вышел из комнаты. Далия невольно восхитилась его хладнокровием.
— Нам нужно взять для тебя одежду напрокат, Далия. Времени шить как следует нет. Когда тебя вызовут в следующий раз, посоветуйся со швеёй и закажи несколько нарядов по мерке.
— Я-я так и сделаю…
— Женщину — главу компании почти никогда не вызывают в замок. Ты дочь Карло, так что платье в дворянском стиле может подойти. С другой стороны, комплект в купеческом стиле, возможно, будет безопаснее… Обсудим это в магазине. О, ещё нужно подобрать тебе подходящую обувь…
Далия засеменила за Габриэллой, которая шла впереди и что-то бормотала себе под нос. В тот самый день, когда она поклялась отплатить свой долг Габриэлле, этот долг внезапно вырос, как снежный ком, несущийся с горного склона. Далия не собиралась бежать от своих обязанностей, но масштаб предстоящего испытания и скорость, с которой оно приближалось, уже вызвали у неё тупую боль в голове. По какой-то странной причине её мысли вернулись к прошлой жизни — к детскому воспоминанию о дне прививки.
— Вы нервничаете, госпожа Далия?
— Немного. Нет, сильно?
На середине ответа фраза Далии сама превратилась в вопрос. Ивано, сидевший напротив неё в карете, криво улыбнулся. Он был безупречно одет в тёмно-синий костюм, а волосы горчичного цвета были полностью зачёсаны назад. Вчерашний дружелюбный, лёгкий в общении сотрудник гильдии исчез; вместо него перед ней сидел респектабельный и надёжный торговец. По мнению Далии, звание председателя подошло бы ему куда лучше, чем ей. Может быть, он согласится поменяться с ней местами? Она поймала себя на том, что всерьёз обдумывает эту возможность, и устало вздохнула.
На Далии были платье цвета морской зелени и жакет ему в тон. Туфли тоже были зелёными, только чуть более глубокого оттенка. Ей было немного жарковато. Рыжие волосы были собраны в пучок, лицо аккуратно накрашено в приглушённых тонах. Из украшений на ней были подаренное Вольфом кольцо для нейтрализации ядов и кулон из рога единорога — на длинной цепочке, чтобы его не было видно. В конце концов, она надела кулон не для красоты, а чтобы уберечься от боли в животе. С её нынешним самочувствием даже самый лучший и вкусный чай мог ударить по желудку как яд.
Один только выбор одежды и туфель накануне занял два часа. Основная дискуссия шла между продавщицей и Габриэллой. Далия хотела подобрать как можно менее броский и как можно менее вызывающий наряд, но ей быстро объяснили, что слишком невзрачная одежда — тоже невежливость. Продавщица рекомендовала платье более яркого зелёного оттенка, чем то, что Далия надела сейчас, а Габриэлла склонялась к кремовым тонам. В конце концов продавщица позвала жену управляющего, бывшую дворянку, дочь виконта, и та предложила платье глубокого цвета морской зелени.
Далия объяснила, что едет как председательница своей компании. Учитывая это, а также то, что она не замужем и посещает замок впервые, женщина посоветовала сдержанный, но элегантный наряд. Кроме того, из-за многочисленных лестниц и длинных коридоров замка она предостерегла от длинных, неудобных юбок и слишком высоких каблуков. В любом случае, сказала она, рыцари сравнительно снисходительны к женской одежде, так что чрезмерно волноваться не стоило.
Когда Далия удивилась её подробным знаниям, женщина призналась, что когда-то работала в замке. Потом она вышла замуж за торговца, отказалась от дворянского ранга и стала жить с ним как простолюдинка, объяснила она с улыбкой. Порой мир оказывался совсем маленьким.
У жены управляющего нашлись и дополнительные советы. Если кто-то надеялся привлечь в замке жениха, тёплые или яркие цвета и длинные волосы наверняка пришлись бы по вкусу. Она поделилась разными сведениями такого рода, и Далия слушала её с вежливой улыбкой, хотя совершенно не представляла, как могла бы применить их сама.
Затем Далия и Габриэлла посетили лавку косметики, с которой Габриэлла познакомила её после того, как она стала председательницей. Там они посоветовались с помощницей насчёт подходящего макияжа и причёски для завтрашней поездки. К счастью, удалось договориться, чтобы утром кто-нибудь пришёл в Гильдию торговцев и занялся укладкой Далии. Времени оставалось мало, и Далия испытала облегчение от того, что ей не придётся, вдобавок ко всему прочему, срочно запоминать новый порядок причёски и макияжа.
После этого они вернулись в Гильдию торговцев, где Габриэлла устроила Далии и Ивано долгий и интенсивный урок дворянского этикета. Даже ужин превратился в лекцию о манерах за столом; Далия не могла вспомнить даже вкуса ни одного блюда. К тому времени, когда её карета подъехала к воротам башни, было уже немного за полночь. Габриэлла осталась довольна её успехами, но мозг Далии казался переполненной до краёв чашей воды, которая в любой момент могла расплескаться. Нервы никак не успокаивались.
Мысли Далии о вчерашнем дне прервал голос Ивано. — Жаль, что я не могу пойти с вами, — сказал он со вздохом, уныло опустив плечи.
Если бы официальное разрешение приходить в замок получила сама её компания, ей позволили бы приводить сотрудников по мере необходимости. Но сейчас она посещала замок под покровительством Гильдии торговцев. К тому же письмо, которое она получила, было личным приглашением только для неё; неожиданного сопровождающего вряд ли восприняли бы благосклонно.
— Просто я никак не могу перестать думать, о чём всё это, — добавил Ивано.
— Уверена, Вольф ничего не стал бы говорить о сушилке для обуви, так что… полагаю, остаётся только браслет.
— Вы не думаете, что капитан мог понять его неправильно — как и я? Может быть, поэтому вы ему и любопытны?
— Не думаю… Нет, конечно же, нет.
В браслеты для помолвки полагалось вставлять камни, соответствующие цвету волос и глаз дарителя. Если бы такой браслет делала, например, Далия, она вставила бы рубины в честь своих рыжих волос и изумруды в честь глаз. Однако браслет, который она подарила Вольфу, был простым, из бледно-серебристого металла с золотистым отблеском; на нём не было никаких камней. Тем не менее Ивано сначала всё понял неправильно. Она не могла с уверенностью сказать, что капитан не совершил той же ошибки. У неё начала побаливать голова.
— Простите, мне не следовало об этом заговаривать.
Далия быстро покачала головой, успокаивая Ивано, а затем выглянула в окно кареты. В поле зрения уже поднимались высокие белые стены замка, и вскоре они въехали в Северный район, где он располагался.
В тот миг, когда карета проехала через огромные каменные ворота, вид вокруг преобразился. Словно они попали в совершенно другой город. В центре обширной территории, окружённой оборонительными стенами из белого камня, стоял замок — официальная резиденция монарха. Вокруг него теснились здания, которыми пользовались королевские рыцари и маги, а также тренировочные площадки и другие сооружения. Находясь в самом сердце комплекса, замок высился над всем вокруг. Даже издали он производил неоспоримо внушительное впечатление. В нём ощущалось что-то древнее или средневековое, но это был не сказочный замок с высокими остроконечными крышами и башнями; архитектура в основном состояла из квадратов и прямоугольников, а над громадным зданием гордо возвышались три башни. От него исходила скорее несокрушимая сила, чем изящество. Даже окружающие постройки заставляли Гильдию торговцев казаться маленькой. Все они были сложены из того же белого камня.
Дорога, по которой ехала карета, была светло-серой и удивительно гладкой; она напомнила Далии бетон — материал, которого она не видела с тех пор, как покинула прошлую жизнь. Ей стало любопытно, из чего он сделан и каким способом. Она старалась не глазеть на всё подряд, мимо чего они проезжали, но всё было таким необыкновенным.
Сразу за замковыми воротами карета остановилась. Ивано учтиво протянул Далии руку, когда она выходила, но, обнаружив, что эта рука чуть ниже, чем всегда бывало, когда её сопровождал Вольф, она на мгновение замялась. Похоже, Ивано счёл это проявлением нервозности и тепло ей улыбнулся.
— Вы справитесь, — одними губами сказал он.
Она кивнула, отвечая улыбкой. Ивано мог сопровождать её только до входа; после этого она должна была пройти в комнату ожидания. От места, где остановилась карета, к одному из входов вела дорожка. По пути они прошли мимо нескольких рыцарей и вежливо поклонились каждому. Войдя внутрь, Далия увидела, что проход разделяется: одна сторона для мужчин, другая для женщин. Она вошла в женскую комнату, где проверили её личность и осмотрели сумку. Когда она показала письмо от капитана, стало ясно, что её ожидали. Женщина-рыцарь лишь бегло проверила её вещи, прежде чем разрешить ей пройти.
— За вами вскоре прибудет член Ордена охотников на чудовищ. Пожалуйста, оставайтесь здесь до тех пор.
Она ожидала, что пойдёт к месту назначения пешком, но, по словам рыцаря, ей снова предстояло ехать в карете. Неужели территория замка настолько велика, что без кареты не обойтись? Зачем посылать сопровождение для кого-то вроде неё? Эти вопросы продолжали крутиться у неё в голове, но она держала их при себе, молча сидя с деревянной улыбкой на губах. Комната ожидания, куда её проводили, была роскошно обставлена, но никакой уют не мог ослабить сжавшее её напряжение. Когда она села на чёрный кожаный диван, мягкость настолько её удивила, что она едва не завалилась набок. Она заставляла себя глубоко дышать, почти до избытка кислорода, пока наконец в дверь не постучали.
— Добрый день. Я прибыл от имени Ордена охотников на чудовищ, чтобы немедленно сопроводить вас. Прости, Далия, объясню в карете.
Первая и вторая половины приветствия Вольфа довольно плохо сочетались между собой, но Далия всё равно испытала облегчение, увидев его. Говоря приглушённым голосом, молодой рыцарь взял её сумку и подал ей руку. Где-то по дороге она уже привыкла к ощущению его руки под своей и позволила ему проводить её к ожидавшей карете.
Когда они оба сели внутрь и карета покатилась, Вольф извинился второй раз. — Прости. Я только сегодня утром услышал, что капитан вызвал тебя. Если бы знал вчера, отправил бы посыльного.
— Ничего страшного. Эм, ты случайно не знаешь, почему он хочет меня видеть?
— Он сказал, что просто хочет поблагодарить тебя за работу над носками и стельками. Он ещё собрал всех, кто писал по ним отчёты, но, честно говоря, это просто беседа. Капитан ведь маркиз; он не видит ничего особенного в том, чтобы вот так вызвать тебя.
Если подумать об этом таким образом, всё внезапно стало понятнее. Для маркиза не было ничего необычного в том, чтобы позвать торговца обсудить даже самую мелкую вещь. Возможно, он просто хотел напрямую познакомиться с поставщиком до того, как прибудет первая партия носков и стелек. Эта мысль заметно успокоила Далию.
— От этого мне стало гораздо легче. Я никак не могла понять, зачем ему вообще говорить со мной.
— Тебе не о чем волноваться. О сушилке для обуви я ни слова не сказал, и браслет прячу.
— Как вчера прошла тренировка? С браслетом не было никаких проблем?
— Нет, никаких. По-моему, с прошлого раза я уже по-настоящему к нему привык. На тренировке я использовал только примерно половину его силы, но всё равно было очень весело. Возможность перепрыгнуть прямо через голову противника сильно расширяет боевую тактику.
Постой. Пусть даже половина силы, но наверняка кто-нибудь должен был заметить, что что-то не так. Трудно было представить, что такие выходки не привлекли бы внимания.
— Через голову…?
— О, не пойми неправильно, я и так мог это сделать. Просто теперь стало немного легче, вот и всё.
— Правда? Никто тебе ничего не сказал?
— Они только смеялись. «Вольф снова засиделся!» «Пусть чудовища поторопятся!» «Он скачет ещё больше обычного». Ну и всё в таком духе.
Очевидно, все тревоги Далии были напрасны. Вопреки себе, она захихикала, глядя на недовольного рыцаря. Как раз когда ей удалось взять себя в руки, карета замедлилась и остановилась.
— Это всего лишь мои товарищи, но всё-таки нужно сохранить лицо, так что… Госпожа Далия, позвольте приветствовать вас в Ордене охотников на чудовищ.
— Как это любезно с вашей стороны, сэр Вольфред.
Молодой рыцарь снова протянул руку, и Далия с искренней улыбкой положила на неё свою.
Вольф привёл Далию в роскошно украшенную гостиную. Количество собравшихся внутри людей нисколько не умаляло ощущения простора. Когда Вольф занял своё место за глянцево-чёрным столом, Далия осталась стоять перед аудиторией из семи рыцарей.
— Благодарю вас за столь любезное приглашение. Я Далия Розетти из Торговой компании Розетти.
После того как она произнесла приветствие и поклонилась чуть дольше обычного, один из мужчин с редкими тёмно-серыми волосами улыбнулся и кивнул.
— Меня зовут Грато Бартолоне. Я служу королевству Ордине капитаном королевского Ордена охотников на чудовищ. Благодарю вас за то, что в своём плотном расписании вы нашли время посетить нас сегодня, председательница Розетти.
— Вы слишком добры, сэр. Для меня было честью и привилегией получить ваше приглашение в замок. Прошу простить меня, если мои манеры окажутся недостаточными; я не привыкла к столь высокому обществу.
Я всё испорчу, точно всё испорчу… Пока эта единственная мысль эхом звучала у неё в голове, Далия аккуратно произнесла слова, которым её научила Габриэлла, стараясь всё время сохранять деловую улыбку. Когда её пригласили, она осторожно села на один из обитых кожей стульев и стала ждать, пока заговорит Грато.
— Помимо Вольфреда, все шестеро из нас, собравшихся здесь, имели удовольствие испытать созданные вами носки с пальцами и стельки. Мы все хотели бы поблагодарить вас за прекрасную работу. Сегодняшняя встреча — просто беседа, чтобы мы могли познакомиться, так что, надеюсь, вы расслабитесь и получите удовольствие.
— Я очень признательна за вашу щедрость. Господа, позвольте поблагодарить вас за подробные отчёты, которые вы любезно написали посреди экспедиции.
После этого остальные рыцари по очереди коротко представились и вежливо поклонились. Среди них был один рыцарь весьма почтенных лет, двое среднего возраста и ещё двое примерно ровесников Вольфа.
— Вот образцы носков с пальцами и стелек, которые мы сейчас готовим к массовому производству. Окончательные изделия и подарок в знак благодарности будут готовы в ближайшем будущем, но сегодня, надеюсь, вы примете этот знак внимания.
Далия подняла белую коробку у своих ног и поставила её на стол. Как объяснила Габриэлла, эти совершенно новые образцы служили небольшим подарком и одновременно напоминанием о цели визита Далии. Внутри было около двадцати комплектов — более чем достаточно на всех.
— Вот это приятное зрелище.
— Чудесно. Мне бы как раз пригодилась ещё одна пара на смену.
— Теперь я с нетерпением жду следующего задания.
Когда улыбка легла морщинками у красных глаз капитана, лица остальных рыцарей тоже смягчились. Далия почувствовала, как её тревога уменьшилась хотя бы на малую долю. В этот момент появились несколько служанок и подали всем чай. Далия подняла белоснежную чашку с серебряной каймой, поднесла к губам, но лишь сделала вид, что отпила, слушая разговор рыцарей.
— Стыдно признаться, но я до сих пор не слышал о Торговой компании Розетти. Могу спросить, когда она была основана?
— Только в этом году, сэр.
— Поразительно. Большинство компаний могли бы лишь мечтать начать дело с настолько прибыльных товаров. С нетерпением жду ваших будущих начинаний.
— Большое вам спасибо.
Поблагодарив рыцаря средних лет, который к ней обратился, она почувствовала, как по коже скатилась одна-две капли пота. Благодаря этим носкам с пальцами и стелькам она удостоилась заказа из королевского замка — мечты многих ремесленников. И всё же она почти слышала ворчание покойного отца. «Скучновато, не находишь? — сказал бы он. — Не могла придумать что-нибудь повеселее?» В приземлённости нет ничего плохого, подумала она и решила сказать ему именно это, если он явится надоедать ей во сне.
— О, это далеко не первые изобретения госпожи Далии, — вдруг вмешался Вольф, вырвав Далию из грёз. — Задолго до основания её компании — ещё когда она училась в колледже, — она самостоятельно разработала водонепроницаемую ткань. Она не только очень способная председательница, но и чрезвычайно талантливая магическая ремесленница.
Вольф, остановись! Ты что, маленький ребёнок, который хвастается, какие у него замечательные друзья? Тебе не нужно рассказывать им всю мою биографию! Как бы ей ни хотелось выкрикнуть всё это во весь голос, когда она открыла рот и тут же снова закрыла его, из него не вырвалось ни звука.
— Водонепроницаемую ткань? Вот как. Благодаря ей наши палатки теперь гораздо легче.
— И для покрытия фургонов она идеальна. Дождь теперь почти не попадает внутрь.
— Значит, за это мы должны благодарить вас, председательница.
После сияющих похвал Вольфа остальные рыцари тоже осыпали её комплиментами, но от этого ей лишь сильнее захотелось как можно быстрее сбежать из комнаты.
— Кстати, председательница Розетти, Вольфред любезно передал нам составленный вами список мер против грибка стопы. Вы вполне уверены, что они будут действенны?
К огромному облегчению Далии, Грато сменил тему, и она охотно ответила. Капитан явно прислушался к тревогам своих людей и искал решения.
— Да, сэр, они должны быть достаточно эффективны. Если тщательно соблюдать их после лечения, они должны помочь предотвратить повторное появление заболевания.
— При купании, как вы считаете, мыть стопы и пальцы ног мылом дважды будет ещё эффективнее?
— Если делать это тщательно, одного раза должно быть достаточно. Слишком частое мытьё может вызвать другие проблемы, поэтому, пожалуйста, избегайте жёсткого трения и чрезмерно частого мытья. Также важно как следует смывать мыло, чтобы на коже не оставалось его следов.
По какой-то причине список советов, который Далия продиктовала Вольфу, был аккуратно переписан и роздан рыцарям. Более того, несмотря на то что это якобы была неформальная беседа, один из рыцарей средних лет, сидевший рядом с капитаном, усердно делал записи. Далия не понимала, зачем; они ведь не обсуждали ничего особенно серьёзного. Ей пришло в голову, что, возможно, это замковое правило — вести записи во время встреч с посторонними.
— Значит, после купания страдающим грибком стопы следует тщательно вытирать ноги, наносить мазь и следить, чтобы ноги оставались сухими… Этот порядок действует даже после лечения в храме?
— Да, даже после посещения храма обязательно вытрите лишнюю воду со стоп и держите их сухими. Кроме того, когда вы идёте на лечение в храм, я настоятельно рекомендую взять с собой пару тщательно вычищенных ботинок, чтобы переобуться после процедуры. Болезнь может оставаться внутри обуви, так что это поможет предотвратить повторное заражение.
— Остаётся внутри?!
— Я вернулся в тех же сапогах после того, как сходил в храм…
— И я тоже. Никогда бы не подумал, что эта дрянь прячется у меня в сапогах. Неудивительно, что она так и не прошла даже после четырёх посещений.
Далии почудилось, будто над капитаном и остальными рыцарями нависла аура отчаяния. Очевидно, разум играл с ней злые шутки. Наверняка всё дело было в нервах и усталости.
— Позвольте вопрос, председательница Розетти. Если мы носим одни и те же боевые сапоги, это тоже может привести к заражению?
— Риск есть, да, поэтому я бы по возможности избегала этого. Как я написала в списке, в личных комнатах полезно носить хорошо проветриваемую обувь, например сандалии, но, пожалуйста, ими тоже не делитесь.
— Нужно ли мыть ноги перед тем, как надевать сандалии?
— Если вы сильно вспотели на улице, может быть полезно, вернувшись, вымыть и высушить ноги, а затем сменить обувь. Но, как я уже сказала, чрезмерное мытьё тоже вредно…
— А как насчёт носков с пальцами на ночь? Вы бы это рекомендовали?
— Нет. Если вы вспотеете во сне, состояние может ухудшиться, поэтому, пожалуйста, не делайте этого.
Судя по постоянному потоку вопросов, грибок стопы, возможно, беспокоил рыцарей куда сильнее, чем она представляла. Даже если не все эти рыцари страдали от него сами, они могли волноваться за товарищей и из-за риска заражения тоже. Далия снова просмотрела список, который продиктовала Вольфу, попутно добавляя дополнительные объяснения.
— По возможности, пожалуйста, обязательно мойте и тщательно сушите обувь. Для той, которую нельзя мыть, есть вероятность, что очищающая магия окажется эффективной.
— Понятно. Иными словами, нам следует считать это заразной болезнью.
Остальные рыцари задумчиво кивнули. Он был прав. Грибок стопы действительно был инфекционным заболеванием, вызываемым грибками-дерматофитами. Более того, обувь была не единственным возможным источником передачи: им нужно было перекрыть и другие пути, иначе болезнь будет появляться снова и снова.
— Есть ведь люди, которые просто не понимают, верно, председательница?
— Это правда, но… бывает и так, что человек просто не осознаёт, что болен.
— Но он же вызывает все эти волдыри и зуд — довольно быстро поймёшь, разве нет?
— В тяжёлых случаях он может проявляться и другими симптомами. Может появиться мокнутие кожи, покраснение и побеление ногтей — насколько мне известно. — Капитан смотрел на неё, сведя серые брови в такой напряжённый хмурый взгляд, что ей пришлось отвести глаза. — Даже если волдырей нет, стойкая припухлость пальцев ног может быть ранним признаком грибка стопы.
— Что? — раздался странно высокий голос прямо рядом с ней.
Вольф всегда говорил, что у него не было проблем с грибком стопы, так что к чему такой потрясённый тон? Она бросила на него взгляд, говоривший: «Мы поговорим об этом позже», и в ответ получила от него виноватую улыбку. Несмотря на тревогу, она решила пока оставить это.
— Иногда грибок стопы может вызывать побеление и огрубение пяток и подошв, при этом зуд бывает слабым.
— Побеление и огрубение… пяток и подошв… и слабый зуд, — низко пробормотал старший рыцарь.
Её отец в прошлой жизни страдал и от обычных симптомов грибка стопы, и от типа, который вызывал ороговение на пятках. Он каждый день носил на работу кожаные туфли и стал обрабатывать их ультрафиолетовым стерилизатором. К сожалению, Далия никогда не слышала в этом мире ни о чём похожем на ультрафиолетовые технологии, так что оставались исцеляющая магия, чистка и лекарства.
Однако её кое-что беспокоило. Королевские рыцари жили и работали коллективом, и многие из них считали казармы своим домом. Даже один заражённый человек легко мог распространить болезнь среди множества других. Немного боясь показаться дерзкой, Далия набралась смелости и заговорила.
— Эм, грибок стопы очень легко распространяется, когда много людей пользуются одними и теми же помещениями, поэтому лучшим подходом может быть соблюдение одинаковых мер предосторожности всеми. Обувь — не единственный путь передачи. Всё, чего касаются босые ноги, — например коврики в бане, — и общие полотенца тоже могут способствовать распространению.
— Что?!
— Это правда?!
Все пары глаз в комнате внезапно пронзительно уставились на неё. Она сглотнула.
— Сожжём до последнего коврика и полотенца в казармах!
— Да!
Погодите, нет! Пожалуйста, не поджигайте всё это! Далия растерялась и пришла в ужас, когда рыцари разразились бодрыми возгласами согласия с заявлением капитана.
— Прошу вас, сэр, подождите! С ковриками и полотенцами всё будет в порядке, если их правильно стирать и каждый будет пользоваться только своими…
— Нет, мы должны вырвать это зло с корнем!
Капитан её не слышал. Виноваты были не сами коврики и полотенца, но как ей заставить их это понять? Пока она отчаянно искала другой способ объяснить проблему, самый молодой на вид рыцарь заговорил, задумчиво наклонив голову.
— Источник проблемы, собственно, наши ноги, верно, капитан Грато?
— Ну, да.
— В таком случае я только что придумал идеальное решение! Надо просто отрубить их, отрастить заново, и вуаля! Больше никакого грибка стопы! — торжествующе объявил молодой человек.
— Нет! — крикнула Далия прежде, чем успела остановиться. — Это ни в коем случае нельзя делать!
Почему она кричит во весь голос во время своего первого визита в замок? И, что ещё важнее, откуда вообще у человека могла взяться такая ужасающая идея? Конечно же, никто на самом деле не станет осуществлять его план. Но почему никто из остальных рыцарей ничего ему не сказал?
— Пф-ф!
Маска официальности Вольфа рассыпалась: он боролся со смехом и проиграл. Вот тебе и сохранить лицо. Если не как друг, то хотя бы как поручитель её компании, он, наверное, должен был поддержать её в этой ситуации. Когда остальные рыцари тоже разразились смехом и виноватыми улыбками, Далия совершенно растерялась.
— Вольфред… сэр Вольфред, то есть, прошу вас!
— Прости, я не смог сдержаться… Тебе тоже пришлось несладко, да?
— Что?
— Ты ведь жила с отцом, да? Если это так легко распространяется, тогда…
— Ах ты…! Это не значит, что я заразилась!
— Прости! Больше никогда не буду об этом говорить!
— Ты меня вообще слушаешь?!
Все старательно выученные манеры Далии разом вылетели из головы. Рыцари смотрели на неё с сочувствием, пока Далия пыталась исправить ошибочное представление Вольфа. По необъяснимой причине с этого дня собравшиеся здесь мужчины стали относиться к Далии с особой добротой и всегда хорошо отзывались о Торговой компании Розетти.
[[image:/storage/reader-images/a2de31f6432d4bfc004896ecf37a7d6698aa87ad.jpg]]
Из-за того, что её отец в прошлой жизни страдал от грибка стопы, Далия накопила знания об этом заболевании. Теперь, в новой жизни, она смогла использовать эти знания, чтобы помочь людям. Она была рада, что они оказались полезными, но благодаря Вольфу все её усилия удержать нервы под контролем и произвести хорошее впечатление во время первого визита в замок пошли прахом. И её поведение, и её речь были совершенно неподобающими.
Увидев, что она ужасно смутилась, капитан Грато вмешался и отчитал Вольфа. — Вольфред, я могу позволить лёгкое поддразнивание, чтобы разрядить обстановку, но смотри, не увлекайся.
Благодаря предупреждению капитана остальная часть встречи прошла по-деловому. Они говорили о заключённых контрактах на поставку носков с пальцами и стелек, а также о Гильдии торговцев. Тем не менее Далия получила значительный психологический урон. Это было такое испытание, что она была бы счастлива больше никогда не ступать на территорию замка.
Когда обсуждения завершились и все попрощались, капитан Грато выбрал для сопровождения Далии обратно не Вольфа, а другого рыцаря с медно-рыжими волосами. Даже когда они вышли из здания и сели в карету, уныние Далии не собиралось отступать. Рыцарь напротив неё был ещё выше Вольфа и сложен как бык. Из-за него внутри кареты стало казаться немного теснее, чем раньше.
— Меня зовут Рэндольф Гудвин. Могу я ненадолго поговорить с вами, председательница Розетти?
— Да, конечно. Чем могу помочь?
Далия выпрямилась на сиденье, когда рыцарь любезно представился.
— Когда вас проводит по замку рыцарь, лучше идти не прямо за спиной, а чуть наискосок позади него и немного ближе. Кроме того, во время встреч вам не нужно склонять голову перед людьми, когда они задают вам вопросы. Если вы поговорите с торговцами, которые регулярно посещают замок, уверен, они с радостью дадут вам дополнительные наставления.
— Большое вам спасибо, сэр. Я так и сделаю. Прошу прощения за мои плохие манеры, — ответила Далия с глубоким поклоном.
Похоже, её стратегия зубрёжки оказалась не такой действенной, как она надеялась. Ей даже не приходило в голову задуматься о таких вещах, как расстояние, на котором следует идти за рыцарем.
— О, вы не сделали ничего оскорбительного. Это лишь мелкие детали. Конечно, в помещениях Ордена охотников на чудовищ вам не нужно переживать о подобных вещах. Однако в замке есть и другие места, где эти обычаи соблюдаются строже. Пока имя Вольфреда Скальфаротто связано с вашей компанией, вы так или иначе будете привлекать внимание. Ради Вольфа и ради вашей собственной защиты я советую вам вооружиться всеми доступными знаниями.
— Я очень благодарна вам за совет, сэр Гудвин.
Хотя она по сути только что получила предупреждение, слова рыцаря ободрили Далию. Вольф упоминал, что наконец обрёл среди рыцарей горстку друзей, с которыми мог говорить откровенно, — и, судя по заботе, которую проявлял этот человек, друзья они были хорошие.
— Насколько я понимаю, вы тоже друг Вольфа. В этом замке много Гудвинов — пожалуйста, зовите меня Рэндольфом.
— Буду рада, сэр Рэндольф.
— Не возражаете, если я буду обращаться к вам «госпожа Далия»? Если это покажется вам слишком фамильярным, я, конечно, воздержусь.
— О, нет. Вовсе нет.
Рэндольф несколько мгновений задумчиво держал пальцы у подбородка, затем вдохнул и снова заговорил. — Я не хочу вас обидеть, госпожа Далия, но я редко видел у Вольфа такую сторону. Он казался совершенно непохожим на обычного себя. Я был весьма удивлён.
— Обычно он не такой?
— В замке он хладнокровный и собранный рыцарь. Среди охотников на чудовищ он известен своими выдающимися способностями. Для друзей он отзывчив и надёжен, а на поле боя его называют «Тёмным владыкой».
— Тёмным владыкой…?
Один пункт явно выбивался из общего ряда. Разве всякие «тёмные владыки» обычно не на стороне чудовищ? По крайней мере, Далия понимала это именно так, но решила не заострять на этом внимание.
— Интересно, не был ли это его настоящий облик.
— Не знаю насчёт «настоящего»… Возможно, просто ещё одна его сторона.
Большую часть времени, которое они проводили вместе, Вольф был расслабленным, естественным собой, но в том, что на работе он ведёт себя совсем иначе, был смысл. Все люди носили разные маски для разных обстоятельств. Сама Далия вела себя по-разному, когда работала, когда представляла свою компанию как председательница и когда отдыхала. Естественно, время, проведённое с человеком, с которым тебе легко, раскрывает ещё один аспект.
— Он всегда так невоспитан в вашем присутствии?
— Это просто Вольф; уверена, он не хотел ничего плохого… Ой! — Рэндольф выглядел таким серьёзным, что Далия, поспешив защитить Вольфа, забыла добавить к его имени «сэр». — П-прошу простить моё неуважение.
— Вам не нужно извиняться. Возможно, мне не к месту это говорить, но я хотел бы поблагодарить вас за то, что вы стали для Вольфа такой хорошей подругой.
— О нет, я… Думаю, ему очень повезло иметь таких друзей, как вы, сэр Рэндольф.
Смущённая похвалой мужчины, она с трудом пыталась выразить свои мысли с должной формальностью. Рэндольф на мгновение застыл, затем его красно-карие глаза смягчились.
— Это очень любезно с вашей стороны. Надеюсь, мы с ним останемся друзьями на долгие годы.
Пока они обменивались немного неловкими улыбками, карета прибыла к месту стоянки. Помогая Далии выйти, Рэндольф подал ей руку, после чего она вежливо поклонилась и вернулась по той же дорожке, по которой пришла.
— Вольфред, есть вещи, о которых уместно объявлять всему миру, и есть вещи, о которых говорить не следует.
— Я понимаю, сэр.
Сразу после того, как Далия и Рэндольф покинули комнату, Грато пригвоздил Вольфа стальным взглядом.
— Как бы хорошо вы ни были знакомы, с молодой женщиной так не разговаривают.
— Прошу прощения, капитан, — вмешался другой рыцарь. — Но, полагаю, остальные из нас тоже отчасти виноваты. Мы несколько чрезмерно увлеклись, расспрашивая её о списке мер против грибка стопы.
— Спорить не могу.
— Но хорошо, что мы спросили! Иначе мы бы так и продолжали заражать друг друга, даже не подозревая об этом.
При словах молодого рыцаря лица всех мужчин помрачнели. Мысль была отвратительной.
— Этот разговор не выходит за пределы этой комнаты, господа. А часть о председательнице Розетти вы унесёте с собой в могилу.
— Да, сэр! — ответили рыцари в идеальном унисоне.
— А ты, Вольфред, хорошенько подумаешь о том, что сделал.
— Ещё бы. Будь я девушкой и заговори со мной кто-нибудь так, я бы, скажу вам, расплакался, — посетовал один из рыцарей.
— Это было слишком, Вольфред, — добавил другой. — Тут никак иначе не скажешь.
— Она тебя бросит, знаешь ли, если будешь и дальше так её дразнить.
— Это, э-э, не такие отношения. Председательница Розетти и я — друзья.
— Вот как? Ну, тогда лучше будь осторожен, а то она начнёт тебя избегать.
— А? Избегать меня? — повторил Вольф.
Другой мужчина посмотрел на него с лёгким раздражением.
— Послушай, Вольф, если ранить чувства девушки, она нескоро это забудет. Ты ведь с этого момента часто будешь связан с её компанией, верно?
— Да. То есть… надеюсь, так и будет.
— Я не обрадуюсь, если твои поступки поставят под угрозу наши будущие дела с ней, Вольфред, — предупредил Грато. — Возьми что-нибудь и извинись.
— Хорошо, сэр. Эм, вы можете что-нибудь посоветовать?
Брови старейшего рыцаря взлетели вверх от удивления при вопросе Вольфа.
— Ты должен знать лучше нас! Если не можешь придумать, купи её любимые цветы и принеси букет.
— Я не знаю её любимых цветов.
— Боги небесные… А любимый торт или конфеты тогда?
— Этого я тоже не знаю.
— Вольф, такие вещи надо спрашивать! Ты ведь уже достаточно давно её знаешь. — Другой мужчина, Дорино, не смог скрыть досаду.
— Ты прав. Мне следовало.
На самом деле с их знакомства прошло меньше месяца, и, считая сегодняшнюю встречу, они виделись всего девять раз. Вольф не мог заставить себя признаться в этом остальным рыцарям.
— Для начала, Вольфред, отправляйся к известному цветочнику и попроси сделать букет для молодой женщины. Скажи, чтобы добавили побольше красного. После этого зайди в кондитерскую в квартале знати и купи заварных пирожных и тех сахарных украшений, которые кладут в чай. С приятными съедобными подарками не ошибёшься.
— Большое спасибо, сэр Альфио.
— Ты всегда точно знаешь, чего хотят женщины.
— У меня четыре дочери. Я достаточно насмотрелся на юношей, являвшихся с непродуманными подарками, и, что важнее, видел последствия.
Когда тёмно-карие глаза Альфио уставились куда-то вдаль, остальные мужчины замолчали. Казалось, каждый из них пережил свою долю неудач.
— Не хочу, чтобы ты опоздал к закрытию, Вольфред, так что сегодня можешь уйти пораньше.
— Благодарю вас, сэр.
По тону Вольфа было ясно, что мыслями он уже где-то в другом месте. Его взгляд едва заметно скользнул к двери; теперь его занимало только бегство.
— Очень хорошо. Свободны.
Как только Грато произнёс это, Вольф тут же встал и вышел из комнаты. Глядя ему вслед, один из рыцарей средних лет криво улыбнулся.
— Совсем на него не похоже. Я едва мог поверить своим глазам.
— Вольф, из всех людей… И это только мне кажется, или он даже не понимает?
— Трудно сказать. Одно знаю точно: такого выражения на его лице я раньше не видел.
— Председательница Розетти, правда, вела себя вполне обычно, хотя сидела прямо рядом с ним.
— Тебе не обязательно было это говорить…
Люди описывали мужчину по имени Вольфред самыми разными словами. Одни знали его прежде всего как Багряный Доспех Ордена охотников на чудовищ — хладнокровного и надёжного товарища по оружию. Он был бесстрашным воином, готовность которого без колебаний противостоять даже самым тяжёлым чудовищам принесла ему прозвище «Чёрный жнец». В других кругах он слыл невероятно красивым, но холодным человеком, отвергавшим каждое любовное письмо и каждое предложение, порождённые его ангельской внешностью. Ходили сенсационные слухи о его любовной связи с вдовствующей герцогиней. Шептались и о частых посещениях городских борделей.
До сих пор именно таким знали его рыцари, собравшиеся в этой комнате. Но совсем недавно он выглядел смущённым, как подросток. Это было настолько не в его духе, что никому даже не пришло в голову дразнить его — а может быть, в этом выражении они узнали самих себя в юности. Для Грато это было уже настолько далёким прошлым, что он почти забыл, как ощущалась эта «корь».
— Первая любовь как корь, — пелось в старой опере. — Чем старше становишься, тем крепче она тебя хватает и тем труднее от неё избавиться.
Неужели Вольф в своём возрасте наконец впервые подхватил эту «корь»?
— И об этом тоже ни слова никому. Рыцари не сплетничают, — твёрдо приказал Грато, сузив красные глаза и положив конец разговору.
Капитан молча вознёс небесам молитву, желая молодому подчинённому успеха.
Покинув замок, Далия вернула наряд в магазин одежды, а затем отправилась в Гильдию торговцев, чтобы обо всём доложить Ивано и Габриэлле. Они явно волновались, и по мере того как она объясняла всё произошедшее в замке, на их лицах появлялось всё больше сомнений. Сама Далия смутно понимала, что её собственное лицо застыло, словно деревянная маска. Ей казалось, что, если рассказать всё, станет легче, но вместо этого ощущение давящего груза только усилилось. Тем не менее они принялись хлопотать вокруг неё, похвалили за старания и поздравили с тем, что она одолела такую гору испытаний. После этого Далия сразу отправилась домой.
Остаток дня она не могла заставить себя думать ни о чём другом; теперь ей хотелось только отдохнуть. Но едва эта мысль промелькнула у неё в голове, как зазвенел дверной колокольчик. Почему-то она сразу поняла: это должен быть Вольф. Она поспешила вниз по лестнице и открыла дверь. За порогом стоял молодой рыцарь, окутанный мрачнейшей аурой. Черты его, как всегда, были прекрасны, но виноватое выражение лица пугающе напомнило Далии её собаку из прошлой жизни после того, как та что-нибудь натворила. Любое желание упрекать его исчезло в тот же миг.
— Прости меня за то, что я тогда сказал! Больше такого не повторится.
Вольф низко поклонился, а затем преподнёс ей очаровательный букет. Красные розы, ландыши, розовые роданте и другие красивые цветы были собраны в пышный округлый букет и перевязаны красной лентой. Когда Далия взяла его обеими руками, к ней потянулся нежный аромат роз.
— Ну ладно. На этот раз я тебя прощаю, — холодно сказала она.
— Спасибо!
— Но если я ещё хоть раз услышу, как ты намекаешь, будто у меня грибок стопы, я до конца твоих дней буду звать тебя сиром Вольфредом. Даже в башне.
— Даю слово, Далия, только, прошу, избавь меня от этого.
У Вольфа было такое трагическое выражение лица, что она не удержалась и рассмеялась. Видимо, успокоившись от её смеха, Вольф показал светло-голубую коробку, которую держал за спиной, и протянул её Далии.
— Я купил тебе заварные пирожные. Надеюсь, они тебе понравятся.
— Спасибо. Я их очень люблю. Раз уж ты пришёл, может, зайдём внутрь и съедим пару?
— Конечно. С радостью.
Когда между ними наконец всё прояснилось, они поднялись на второй этаж башни. Они сели на диван, и Далия развязала синюю ленту, обвивавшую коробку. Внутри лежали шесть заварных пирожных. Начинок было три вида, по два пирожных с каждой: взбитые сливки, заварной крем и заварной крем с ликёром. В тонкой коробочке под ними Далия нашла прекрасный набор сахарных украшений в форме цветов и животных. Надо достать хорошие чайные листья, подумала она.
Для начала Далия выбрала одно пирожное с обычной начинкой из заварного крема. Вольф взял пирожное с ликёром. В этом мире заварные пирожные были немного крупнее и более плоскими, чем те, что Далия знала в прошлой жизни. Осторожно подняв одно, она по весу почувствовала, как щедро оно наполнено. Она аккуратно откусила, стараясь ничего не пролить, и тут же сладкий вкус заварного крема и душистая ваниль заполнили рот. Крем был насыщеннее, чем у любых пирожных, которые она пробовала прежде. Должно быть, его сделали из молока и яиц высшего качества. Сладость начинки идеально оттенялась солоноватой ноткой в тесте. Далия начисто забыла о чае, который собиралась заварить, и смаковала сладкое угощение до последнего кусочка.
— Эти пирожные великолепны.
— Я рад, что тебе понравились.
Восторженная улыбка Далии принесла Вольфу огромное удовлетворение. Чтобы купить их, ему пришлось идти в знаменитую кондитерскую в квартале знати и полчаса стоять в очереди в зачарованных очках, но одна эта улыбка стоила всех усилий.
— Хочешь ещё одно? — спросил он.
— Ты, наверное, легко справишься с тремя такими, да?
— О нет. Мне одного хватит. Честно говоря, я не такой уж сладкоежка. Хотя эти не такие большие, так что нет причин отказываться от двух, если тебе хочется.
Далия, которую в последнее время немного тревожила собственная талия, оказалась в страшном сомнении. С одной стороны, если остановиться сейчас, на завтра останется приятное ожидание. Но с другой — эти пирожные, несомненно, были вкуснее всего свежими. Их можно было хранить в холодильнике и даже заморозить, но такими же вкусными, как сейчас, они уже не будут. Пока она сидела, борясь с этим противоречием, Вольф мягко улыбнулся, взял коробку и поднёс её ей. Пирожное со взбитыми сливками, которое она вскоре съела, было почти преступно вкусным. Далия расслабилась на диване, погружённая в его роскошное послевкусие, пока вопрос Вольфа не вернул её на землю.
— Какой твой любимый цветок, Далия?
— Вообще-то мне нравятся все цветы. Но особенно те, что приятно пахнут, вроде роз и гардений.
— Тебя назвали в честь цветка далии?
— Да. Отец дал мне это имя. Люди часто думают, что я люблю далии из-за имени, но у них почти нет запаха.
— Понятно… А любимые сладости?
— Мне много что нравится, но, наверное, заварные пирожные с кремом и чизкейк — самые любимые. А ты, Вольф?
— Мне нравятся печенье с солёным маслом, забайоне… О, и креветочные крекеры. Хотя они, наверное, не сладкие.
Так мог ответить только человек, который регулярно пьёт. Печенье или крекеры вроде тех, что он назвал, в городе часто подавали к напиткам. А забайоне готовили из взбитых в пену яичных желтков с сахаром, прогревая смесь с белым вином. Именно вино наверняка и было причиной, по которой Вольф его любил.
Пока они спокойно сидели с чашками чая, Далия вдруг вспомнила разговор по дороге обратно из замка.
— Кстати, мне очень жаль из-за всех ошибок, которые я сегодня допустила. Я даже не понимала. Тебе, должно быть, было неловко.
— Ошибок?
— Например, когда идёшь по коридору за рыцарем, нужно держаться не прямо позади, а чуть наискосок, и не отставать так далеко… Всё в таком духе. Сир Рэндольф был так любезен, что рассказал мне. Я ещё так многого не знаю, поэтому обязательно посоветуюсь с другими компаниями, чтобы в следующий раз быть лучше подготовленной.
— Рэндольф?..
Прошло около двух месяцев, прежде чем Вольф наконец привык называть его «Рэндольфом», а не «лордом Гудвином». Более того, эти два месяца они проводили вместе от рассвета до заката как товарищи в Ордене охотников на чудовищ. А Далия и Рэндольф провели вместе лишь короткую поездку от казарм охотников на чудовищ до места посадки в королевские экипажи. Как, спрашивается, они успели за это время перейти на имена? Особого значения это, наверное, не имело, но любопытство всё равно не отпускало.
— Да, он сказал, что в одних частях замка к этим обычаям относятся строже, чем в других. Думаю, как глава компании, я обязана знать весь положенный этикет. Меньше всего мне хотелось бы поставить тебя в неловкое положение, когда ты вписал своё имя в число моих поручителей.
— Это в духе Рэндольфа. Я вообще ничего не заметил.
— Значит, сир Рэндольф — дворянин?
— Ты слышала о графе Гудвине? Его часто называют графом Восточного рубежа. Рэндольф — его второй сын.
— Когда он давал мне этот совет, он сказал, что делает это «ради Вольфа и ради вашей собственной защиты». У тебя хороший друг.
— Да, я ему благодарен.
Вольфу стало стыдно за то, что он заподозрил между ними что-то неподобающее. Далия и Рэндольф всего лишь беспокоились о нём. Сегодня он никак не мог прийти в себя. В последнее время он то и дело оказывался в одной непривычной ситуации за другой; видимо, вся эта сумятица и выбивала его из колеи.
— Похоже, твои носки и стельки скоро будут носить по всему городу. Как знать, может, вскоре тебя даже представят к почётному титулу, как твоего отца. Уверен, капитан был бы за.
Нельзя было отрицать преимущества почётной баронессы — и финансовые, и общественные. Однако улыбка Далии, когда она ответила, была заметно горькой.
— Вообще-то ради этого я прекрасно обошлась бы без титула.
— Почему? Если бы ты стала почётной баронессой, это ведь во многом облегчило бы твою работу, разве нет?
— Уверена, облегчило бы. Но, понимаешь, когда мастер магических инструментов принимает почётный титул, ему часто дают прозвище по изобретению, за которое он его получил, или по самому известному на тот момент изобретению. Моего отца, например, знали как барона водораздатчиков.
— Хм. Никогда раньше об этом не слышал.
Иными словами, когда мастер магических инструментов получал титул, вместе с ним он получал ещё и прозвище. Нередко оно звучало весьма круто.
— Просто я не думаю, что обрадуюсь, если меня станут звать баронессой носков с пальцами или баронессой стелек. И это ещё лучшие варианты — а если кто-нибудь решит назвать меня баронессой грибка стопы?
— Пф-ф!
Уже во второй раз за день Вольф не сумел сохранить самообладание и расхохотался. Он смеялся и смеялся, пока едва мог дышать, а Далия всё это время смотрела на него исподлобья, сузив глаза.
— Эм, сир Вольфред?
— Прости… Только не это…
Молодой рыцарь изо всех сил старался подавить смех, но его плечи ещё долго подрагивали.
Когда Вольф наконец успокоился, он достал из принесённой кожаной сумки три бутылочки с зельями.
— Это для браслета Сколля.
— Я ведь говорила две, верно?
— Да, но я подумал, что будет неплохо оставить в мастерской ещё одну про запас. Когда мы будем делать магический меч, у меня может дрогнуть рука или что-нибудь в таком духе, пока я буду его собирать.
Далия уже собиралась спросить, не слишком ли это хитроумное оправдание, чтобы принести ей лишнюю бутылочку, но передумала. На тот ничтожно маловероятный случай, если они оба каким-то образом поранятся или кто-то из них получит серьёзные травмы, эти зелья могут спасти положение. Лучше уж иметь их под рукой, чем не иметь. Она поблагодарила его без жалоб и поставила зелья в мастерской в легкодоступное место.
Для ужина было ещё довольно рано. Большинство ресторанов и баров в это время только-только открывались. К тому же после того, как Далия объелась не одним, а двумя большими заварными пирожными, аппетита у неё почти не было. Поэтому она достала из холодильника мясо и овощи и приготовила еду только для Вольфа. Она пожарила мясо так же, как в прошлый раз, и открыла бутылку вина. Это была обычная еда без каких-либо особых ингредиентов, но Вольф, как всегда, был глубоко благодарен. Трапеза получилась совсем не похожей на все их прежние: Далия украдкой наблюдала за молодым рыцарем, потягивая вино.
— Знаю, это немного необычно, но не хочешь попробовать?
После ужина, пока Вольф сидел на диване в гостиной, Далия принесла бутылку белого вина, завёрнутую в ткань. Бутылка была такой холодной, что она не решалась касаться её напрямую.
— Это белое вино?
— Да. Я называю его «подмороженным вином». Охлаждаю почти до точки замерзания. При этом нужно вынимать пробку, иначе бутылка треснет, так что аромат, к сожалению, немного теряется.
Простые жители этого королевства обычно мало заботились о температуре вина. Вино было трудно перевозить и хранить. Время от времени, если не повезёт, можно было наткнуться на плохую партию. Даже вина одного производителя могли сильно отличаться кислотностью и терпкостью; порой любимое вино внезапно переставало подходить по вкусу. В такие моменты Далия охлаждала вино почти до замерзания, прежде чем пить. Это и было её так называемое «подмороженное вино».
— «Подмороженное вино»? Впервые слышу. Очень хочу попробовать.
Далия передала вино Вольфу, и тот осторожно налил им по бокалу. Даже после того как вино оказалось в бокалах, аромат оно почти не отдавало.
— За новое вино и процветающее будущее Торговой компании Розетти.
— За успех компании и мирные дни впереди.
С кривой улыбкой Далия чокнулась с Вольфом и поднесла бокал к губам. Ледяное вино гладко скользнуло по горлу и дальше в желудок, неся прохладу до самого конца. Далии вспомнился колотый лёд, и для летней жары и духоты это было идеальным спасением. Следом по языку разлился тонкий вкус вина. Охлаждённое горло снова согрелось от алкоголя, и наконец ожили кислотность и аромат вина. Наслаждаясь скорее холодом, чем вкусом вина, Далия сделала второй, более крупный глоток.
— Как приятно для горла. Никогда раньше не пил такого белого вина, — сказал Вольф, глядя золотыми глазами в пустой бокал.
Далия щедро наполнила его снова и ответила:
— Аромат, правда, страдает, зато очень освежает. Рекомендую.
— В холодных напитках летом есть что-то особенное.
— Есть. Но и зимой этим можно наслаждаться — оно чудесно после долгой горячей ванны.
— Далия, это уже чистое баловство… Но мне правда очень нравится. Попрошу родных прислать мне ледяных кристаллов, чтобы пить такое у себя в комнате.
— Люди, которые обычно мало пьют, часто пьют это гораздо легче, так что обязательно предупреждай их, если будешь советовать. Когда оно ударяет, ударяет сильно, даже по тем, кто хорошо переносит алкоголь. Друзья моего отца, бывало, от него вдруг совсем пьянели или принимались хохотать без остановки.
— Страшно, что один только холод даёт такой эффект. Мне тоже лучше быть осторожнее.
Алкоголь следовало пить в разумном темпе и лишь до тех пор, пока всем присутствующим это приятно. Если человеку становилось дурно, если он внезапно отключался или начинал шуметь и вести себя неприятно, веселья не оставалось никому. Очень важно было держать себя в руках.
— А в казармах вы иногда пьёте? — спросила Далия.
— Конечно. Я часто пью с Рэндольфом и Дорино, с которыми ты сегодня познакомилась, и ещё с несколькими рыцарями.
— Но о магических мечах ты с ними почти не говоришь?
— Почти нет. Для них, наверное, магические мечи — что-то слишком недосягаемое, так что особого интереса они не проявляют. В основном мы просто шутим или жалуемся на то да на сё. А чтобы было веселее, играем в нашу «игру в признания». Это что-то вроде состязания, где мы рассказываем друг другу свои секреты.
— Игру в признания?
Далии это показалось несколько зловещим. Неужели они обмениваются опасными тайнами о рыцарях и правительстве королевства?
— Наверное, это немного похоже на женские разговоры по душам. Хотя не совсем. Обычно всё начинается после нескольких кружек. Мы по очереди раскрываем те секреты, на которые решимся. Правило только одно: всё, в чём кто-то признаётся, не выходит за пределы комнаты.
— Наверное, нужно немало смелости, чтобы что-то сказать… или даже просто слушать.
— О, это не настолько серьёзная вещь. Честно говоря, поскольку мы все мужчины, часто всё сводится к разговорам о женщинах. Кто-то рассказывает о первой любви, кто-то о вкусах в женщинах, кто-то о борделе… кхм. Иногда всплывают истории о том, как кто-нибудь оплошал в академии или на службе. Когда делишься тем, о чём в обычном разговоре не расскажешь, это, думаю, сближает отряд. Укрепляет товарищество.
Далия не была уверена, серьёзнее ли это или, наоборот, легкомысленнее историй о любви — и любовных неудачах, — которыми женщины часто делятся между собой, но в любом случае это казалось чем-то похожим. Возможно, разговор между Вольфом и Ивано о «груди или заде» имел под собой примерно такую же логику.
— А эти секреты иногда не расходятся потом дальше?
— Я, по крайней мере, о таком не слышал. Если бы кого-то поймали на этом, ему бы больше никто никогда не доверял, это уж точно. К тому же, думаю, никто не рассказывает секретов, из-за которых мог бы по-настоящему вляпаться. Обычно игра заканчивается после двух-трёх кругов. Мы отвлекаемся на какую-нибудь тему и просто забываем о ней.
Когда Далия вернулась со второй бутылкой подмороженного вина, Вольф обернулся к ней с улыбкой.
— Мы могли бы попробовать сыграть в игру в признания. Что скажешь?
— Хорошо. Я люблю испытания.
— Тот, кто хочет говорить, произносит: «Сим признаюсь». Остальные кладут ведущую руку ладонью вниз на стол или на пол. Это означает, что ты готов позволить говорящему отрубить тебе руку, если расскажешь его секрет кому-нибудь ещё. Так мне говорили старшие рыцари.
— Ну и жуть.
Далия вовсе не собиралась кому-либо рассказывать то, что ей доверят, но играть по такому суровому правилу всё равно было не по себе. Рыцари, похоже, питали слабость к подобным вещам.
— Раз это была моя идея, мне начать? Или бросим монету?
— Пусть решит монета.
— Орёл — ты первая; решка — я. Хорошо?
Когда Далия кивнула, Вольф привычным движением подбросил блестящую серебряную монету и поймал её на тыльной стороне ладони. На открывшейся стороне были выгравированы название королевства и несколько пшеничных колосьев.
— Лицевая, — заметил он. — Значит, ты. Можешь сказать что угодно.
— Сим признаюсь, эм… Когда моя мать была беременна мной, она вернулась в родной дом, там родила меня, а через год — моего младшего брата.
— Наверное, там ей было спокойнее. Среди дворян это обычная история — часто слышишь, как жёны возвращаются в свои семьи.
— Думаю, так и было. Похоже, она так сильно любила свой дворянский дом, что решила развестись с отцом, отдать меня ему и выйти замуж за мужчину, от которого родила моего брата. Поэтому я её совсем не знала.
— Прости, Далия. Я не хотел пробуждать болезненные воспоминания.
— Не переживай. Это не больно. Я просто подумала, что лучше сама тебе расскажу, чем однажды ты услышишь это от кого-то другого. Все связи между мной и моей матерью были оборваны давным-давно. Да и её уже нет. Как и отца.
Бокал Далии, всё ещё почти полный, начинал холодить ей пальцы. Водя пальцем по каплям конденсата, она слегка приподняла уголки губ.
— Я слышала, что мать так сильно любила отца, что чуть ли не силой заставила его жениться, но, возможно, страсть угасла после моего рождения. И всё же я ни разу не слышала, чтобы отец сказал о ней хоть слово дурного. Ни разу. Собственно, он почти вообще о ней не говорил. Зато всегда хранил её приданое.
Так можно было говорить только за выпивкой с надёжным другом вроде мужчины перед ней. С окончанием ночи всё это будет забыто, будто пустое ворчание. Таково было негласное понимание.
— Я совсем её не помню, но мне говорили, что цвет волос у меня точно такой же, как у матери. Во мне течёт кровь женщины, которая бросила моего отца… Из-за этого я почти даже рада, что помолвка закончилась именно так. Если бы я влюбилась и вышла замуж, я бы никак не могла отделаться от мысли, что однажды мои чувства могут остыть, как остыли её.
Меньше всего Далия хотела бросить кого-то так, как это сделала её мать. Мимолётная страсть, которая растает, словно морская пена, была не лучше заблуждения. Ради такой непостоянной вещи не стоило ни ранить кого-то, ни ранить себя. Эта мысль давно преследовала её, прячась где-то в тёмном уголке сознания.
В действительности о мужчине, с которым она была помолвлена два года, Далия вспоминала редко. Работа интересовала её куда больше. Эта неоспоримая истина засела у неё в сердце острым маленьким шипом и не позволяла с уверенностью поверить, что она не такая же женщина, как её мать.
— Я не могу сказать, каким путём пойдут твои чувства… Но я точно знаю одно: ты — это ты, Далия. Не твоя мать и не твой отец. И люди не всегда идут по стопам родителей.
Осторожные, тихие слова Вольфа почему-то успокоили её.
— Я… наверное, ты прав, — пробормотала Далия, опуская глаза. Ей стало немного неловко. Возможно, она сказала слишком много.
— Не знаю, смогу ли предложить что-нибудь настолько тяжёлое, но я тоже расскажу кое-что о своей семье — со всеми мерзкими подробностями, какие только может дать дворянин! — вдруг объявил Вольф.
— Мерзкими подробностями?
Рыцарь допил остатки вина в своём бокале.
— Моя мать была третьей женой моего отца. Она была личной телохранительницей герцогини, но, видимо, из-за её красоты и дара к ледяной магии отец взял её в жёны. Однако ребёнком, которого она ему родила, оказался я. Поскольку магией я почти не мог пользоваться, отец мной особенно не интересовался, и мать стала обучать меня мечу. Когда я достаточно вырос, я вступил в Орден охотников на чудовищ, и вот я здесь. Думаю, столько я тебе уже рассказывал.
— Да, я помню.
— Хорошо, тогда сим признаюсь. Когда мне было десять, на нас напали, пока мы ехали в карете через владения моего отца. В тот день погибло около двадцати человек, включая мою мать. Под её защитой и защитой других рыцарей выжили я, первая жена моего отца и её сын — мой старший брат. С тех пор боль от потери матери не позволяла мне сблизиться ни с кем. Но недавно я узнал, что всё это время мой старший брат страдал ещё сильнее. Он винил себя в том, что не смог предотвратить смерть моей матери. Я понял, каким ребёнком был. Я даже ни разу не задумался о его чувствах. — История звучала мучительно, но в улыбке Вольфа, когда он продолжил, не было и тени боли. — Я так рад, что узнал. Если бы я об этом не узнал, я всё ещё оставался бы тем эгоцентричным ребёнком, который думал, что страдает только он один. Я бы всё ещё убегал.
— Вольф…
— Я слаб. Именно поэтому мне нужен магический меч.
— По-моему, ты очень сильный.
— Совсем недостаточно. Я хочу силы, чтобы противостоять дюжине людей. Хочу силы, чтобы за считаные мгновения сразить чудовище. Для такого, как я, кто не может пользоваться магией, магический меч казался ключом к этой силе… Нет, теперь я пытаюсь говорить как какой-то герой. — После этого мгновения самоиронии лицо Вольфа стало серьёзным. — Я просто хотел, чтобы кошмары прекратились. Я больше не хотел видеть мать, лежащую на земле, и себя — всего лишь перепуганного мальчишку, слишком слабого, чтобы её спасти. Но теперь больше всего я хочу силы, чтобы победить свою мать. Именно это до сих пор тянет меня к магическим мечам.
— Победить её?
— Да. Она была рыцарем-магом и владела ледяной магией. Её сила была ошеломляющей.
— Ты думаешь, сейчас не смог бы её победить?
— Не могу представить этого. Хотя, думаю, браслет Сколля приблизил меня к этому на шаг.
Разумеется, любое сражение между ними теперь могло произойти только в воображении Вольфа. Однако молодой рыцарь по-прежнему был убеждён, что не сможет превзойти ту версию матери, что жила в его воспоминаниях. Она орудовала тяжёлым мечом с невероятной скоростью, и смертоносная ледяная магия помогала ей на каждом шагу.
— Тогда магический меч, который мы для тебя сделаем, должен получиться хорошим, правда? Вложим в него всё, что сможем.
— Спасибо. Ты даже не представляешь, как я его жду. Я буду тренироваться ещё усерднее, чем прежде.
Слова Далии смягчили выражение лица рыцаря, и он улыбнулся. Хотя давление ожиданий внезапно стало куда сильнее, Далия чувствовала, что этот груз ожиданий хорошо подстегнёт её.
— Знаешь, Вольф… Мне тоже иногда снятся кошмары. Я вижу рядом людей, но не могу позвать их на помощь. В конце концов я падаю на землю и умираю совсем одна.
Нерешительно Далия раскрыла воспоминание, которое вполне могло бы быть кошмаром, хотя на самом деле им не было. Это было последнее, что она помнила из прошлой жизни. В некотором смысле это стало её вторым признанием в этой игре.
— В следующий раз, когда увидишь такой сон, позови меня туда. Обещаю, я тебе помогу.
— И как мне это сделать?
Мысль была добрая, но она не могла представить, как это вообще должно работать. Если уж на то пошло, такая способность звучала довольно тревожно.
— Разве ты не можешь придумать для этого магический инструмент?
— Знаешь, я делаю инструменты, а не чудеса. Не думаю, что проникать в чужие сны входит в мои задачи.
— Но речь же о тебе! Я знаю, ты смогла бы!
— Даже у меня есть пределы! — громко возразила Далия.
К этому озорному тону в голосе Вольфа она уже давно привыкла. Ещё долго в ночи каменные стены башни отзывались звуками их смеха.
К середине дня мелкий дождь, моросивший всё утро, наконец прекратился. В северо-восточной части королевской столицы, за храмом, раскинулось обширное кладбище, окружённое деревьями и серыми кирпичными стенами. Почти всех жителей города, будь то дворяне или простолюдины, богачи или бедняки, после смерти хоронили здесь. Кладбищем управлял храм, но вход туда не ограничивался одними верующими. Пользоваться общественным кладбищем можно было практически бесплатно. Далия слышала, что так было устроено для того, чтобы бесхозные тела не становились причиной болезней и не превращались в нежить.
Карета въехала на стоянку, и Далия ступила с неё на каменные плиты. После недавнего дождя они были довольно скользкими. Поскольку сапоги Вольфа меньше скользили по камню, он настоял на том, что понесёт весь багаж, кроме букетов. Он снова был в чёрной форме и в очках из волшебного стекла. За спиной у него было нечто похожее на меч, завёрнутый в синюю ткань, а в руках — два свёртка с напитками и бокалами. Далия держала два небольших букета — белый и красный.
Накануне вечером, когда они прощались, Вольф спросил Далию о её планах на сегодня. Она сказала, что собирается на могилу отца. Как оказалось, годовщина смерти его матери тоже была уже близко, и он заранее заказал цветы. Из вежливости Далия сначала отказалась от его предложения поехать в одной карете, но он напомнил, что днём им всё равно обоим нужно в Гильдию торговцев, и в конце концов она согласилась.
Все посетители входили на кладбище через одни и те же высокие белые ворота. За ними дорожка расходилась в две стороны: направо — к простолюдинам, налево — к дворянам. Семейная могила Скальфаротто, разумеется, находилась в дворянской части. А отец и дед Далии, хотя оба и были почётными баронами, покоились на участке для простолюдинов.
— Здесь нам в разные стороны. Могила моей семьи в той части.
Далия уже собиралась забрать вещи, которые Вольф нёс для неё, но он без малейшего колебания направился к участку простолюдинов.
— Пойдём вместе, — сказал он. — Я тоже помолюсь у могилы твоей семьи, а потом мы пойдём к моей.
— А?
Далия на мгновение застыла, уставившись на него, а затем быстро отвела глаза.
— Далия? Что-то не так?
— П-просто, эм… у нас, простолюдинов, на могилу чужой семьи ходят только с кем-то очень особенным — с тем, с кем поклялись прожить всю жизнь. Молиться у могил друг друга принято уже после помолвки или свадьбы, так что… кто-нибудь может неправильно понять.
— Прости. Правда. Я не знал.
— Ничего страшного! Я понимаю, что ты ничего такого не имел в виду! — Далия воскликнула куда более взволнованно, чем собиралась.
— Ну, если ты так говоришь…
Взгляд Вольфа странно отдалился. Различия в обычаях дворян и простолюдинов порой воздвигали между ними высокую стену. В неловком молчании, повисшем после этого, они оба наверняка особенно остро это почувствовали. Запинаясь, Вольф и Далия договорились встретиться у кареты и разошлись каждый своей дорогой.
Семейная могила Скальфаротто находилась в самом дальнем конце дворянского участка. Изначально её построили для виконта, поэтому особенно большой она не была. И всё же она была куда величественнее любого места упокоения простолюдина: к высокому алтарю вели шесть каменных ступеней. Вольф подошёл к двум надгробиям, стоявшим там, словно столпы из слоновой кости. Перед ними уже лежал свежий букет белых лилий, мокрых от дождя. Вольф бережно положил рядом свои цветы. На низкий столик перед могилой он постелил носовой платок и поставил бокал, наполнив его белым вином. Затем снял зачарованные очки и включил устройство против подслушивания.
— Рад видеть тебя, мама. Прости, что так долго не приходил. — Вольф ещё ни разу не говорил с могилой. Но сегодня почему-то почувствовал такое желание. — Несколько дней назад я разговаривал с Гвидо. Узнал, что отец тоже навещает тебя. Я… вёл себя как ребёнок. Если бы ты могла со мной поговорить, уверен, ты бы как следует меня отругала.
До сих пор он убеждал себя, что оплакивал её в полном одиночестве, что во всём мире больше некому пролить по ней слезу. Боясь однажды снова испытать ту же боль, он отдалился от всех и уклонялся от своих обязанностей. По возрасту он уже давно стал мужчиной, но внутри мало изменился с того перепуганного мальчика, каким был в тот день. Теперь, наконец, он был готов повзрослеть и перестать убегать.
Прошлой ночью, разговаривая с Далией, Вольф увидел в её глазах глубокую, очень глубокую боль. Та девушка, которая всегда казалась такой сильной, открыла ему свою испуганную и хрупкую сторону. И он не хотел, чтобы эту её сторону увидел кто-либо ещё.
— У меня появилась подруга. Та, кого я хочу защитить. — Слова тихо сорвались с его губ, словно дождевые капли. — Она спасла меня, когда я заблудился. Сделала магический инструмент, чтобы меня защитить. Скоро она, возможно, создаст удивительнейший магический меч. Пока что я был для неё только обузой, но однажды я хочу стать достаточно сильным, чтобы защитить её от чего угодно. Поэтому мне нужна сила, чтобы победить тебя, мама.
Когда Вольф был ребёнком, мать спрашивала его: «Вольф, каким рыцарем ты хочешь стать?» Он всегда думал, что она спрашивает о стиле боя: предпочёл бы он нападение или защиту, ставку на силу или на скорость. Теперь, однако, он понял, что вопрос, возможно, был куда глубже.
— Знаю, мне понадобилось много времени, но теперь я наконец понял, каким рыцарем хочу стать. Я хочу быть мужчиной, способным защитить тех, кто ему дорог. Может, это и не ответ настоящего рыцаря, но таково моё желание.
Меч, завёрнутый в тёмно-синюю ткань, который Вольф принёс с собой, принадлежал его матери. Именно этим мечом она сражалась в последние мгновения жизни. Он почти разваливался, клинок был сломан, но теперь его заботливо восстановили и какое-то время хранили в материнской оружейной. Не снимая ткани, Вольф повернулся к могиле и благоговейно поднёс меч. Говорили, что рыцарь, погибший, защищая кого-то, может даровать божественную защиту тем близким, кого оставил после себя. Было ли это всего лишь предание, существовавшее только в этом королевстве, или просто утешение для скорбящих, Вольф не знал. Но если существовала хоть малейшая вероятность, что это правда, у него была просьба, которую он должен был высказать.
— Я буду сражаться собственными силами. Если это в твоей власти, прошу: даруй свою защиту не мне, а моей подруге. Далии.
Вольф закрыл золотые глаза и долго оставался перед могилой, молясь.
Омытые утренним дождём надгробия ярко сияли, будто были совсем новыми. Далия остановилась в углу, среди ряда почти одинаковых светло-серых столбиков. Здесь находилась небольшая могила, где покоились её отец и дед. Каменный столбик был толщиной примерно с её ладонь. Кто-то, должно быть, недавно приходил помолиться: перед могилой стояла маленькая бутылка любимого отцовского напитка.
В этом городе почти всех после смерти кремировали, а прах возвращали земле под надгробием. На следующий день после того, как она передала гроб отца в храм, священник вернул ей в стеклянной коробке чисто-белый пепел. Его было едва больше горсти. Она сняла тонкую каменную плиту перед надгробием и осторожно рассыпала прах внутрь. Тогда лёгкий ветерок подхватил несколько крупинок, и она не знала, что делать.
С тех пор, как Далия в последний раз навещала могилу отца, прошло полтора месяца. Если бы её свадьба с Тобиасом состоялась, они пришли бы сюда в тот день вдвоём. Но помолвка была расторгнута, она встретила нового друга, основала собственную компанию, побывала в замке — с тех пор жизнь закружила её настоящим вихрем. Положив букет красных цветов, она налила два бокала красного вина, которое принесла с собой, и поставила один перед могилой. Второй она держала в руке и легонько чокнулась с первым.
— Между нами с Тобиасом всё кончено, отец. Но если ты видел, почему так вышло, думаю, ты на меня не сердишься.
По справедливости, если кто и заслуживал отцовского гнева, так это Тобиас; но если бы отец увидел, как она живёт теперь, он, наверное, только рассмеялся бы. Она будто слышала его голос: «Ну и ладно, ничего страшного. И к лучшему».
— Я основала Торговую компанию Россетти. Ивано собирается присоединиться ко мне. Он очень помогает. Ах да, вчера я была в замке. Боюсь, первыми товарами компании станут, как ни странно, носки с пальцами и стельки, но, похоже, все им очень рады. Вообще-то самые первые я собиралась сделать для тебя. Забавно, правда?
Далия чуть наклонила бокал и заговорила мягче.
— Я и не знала, что ты имел такой талант оставлять людей у себя в долгу. Лорд Джедда, Габриэлла, Освальд… и, наверное, ещё кто-то, о ком я не знаю.
А эти трое были не кем-нибудь, а главой и заместителем главы Гильдии торговцев, а также владельцем знаменитой лавки магических инструментов «Правый глаз богини». Даже в самых смелых мечтах Далия не представляла, что отец оставит таких людей с долгом благодарности, который теперь предстояло вернуть ей, его дочери. Вот уж в твоём духе — заботиться обо мне даже с того света.
— Дома ты всегда был таким рассеянным и небрежным, а всё это время тайком делал такие потрясающие вещи. Это было нечестно, знаешь ли.
Далия надулась и посмотрела на могилу. Она будто видела ту кривую улыбку, которую отец подарил бы ей, окажись он рядом.
— И всё же… Спасибо, отец, — прошептала она и легонько коснулась надгробия.
Одна прозрачная капля упала и легла рядом с бокалом вина. Со дня смерти отца прошёл год. По правде говоря, только недавно она по-настоящему смирилась с этим. Долгое время после его ухода она жила словно в тумане. Ничто больше не казалось реальным. Потом она просто заперла своё горе глубоко внутри и думала лишь о том, как продолжать жить как обычно. Она изменила себя, задушив всю свою индивидуальность ради того, чтобы стать идеальной женой для бывшего жениха. А в конце концов он всё равно оставил её. Даже в могиле отец, должно быть, не знал покоя, тревожась за дочь.
— Я благодарна, что ты присматриваешь за мной, но так больше нельзя. Если всё будет продолжаться в том же духе, я никогда по-настоящему не повзрослею. Я навсегда останусь только твоей маленькой девочкой.
С детства Далия никогда не могла представить, что превзойдёт отца как магическая ремесленница. Его магическая сила, техническое мастерство, умение планировать и знания в создании магических инструментов всегда казались ей недостижимо выше её собственных. В какой-то момент она смирилась с мыслью, что будет идти в его тени — и в тени своего жениха, — лишь бы жить тихой жизнью. Возможно, именно одиночество и ужас её смерти в прежнем мире, где она умерла от изнеможения без единого человека рядом, заставили её думать так. Однако после того, как помолвка была расторгнута и она пообещала себе больше не покорно опускать голову, она очень изменилась.
Она по-прежнему любила отца. После его смерти она заново поняла, как сильно он любил и берёг её. Как дочь и как магическая ремесленница, она была бесконечно благодарна за то, с какой любовью он её вырастил. И всё же теперь она знала: она не может дальше идти в его тени или полагаться на его защиту. Да, ей было страшно. Тревожно. Она сомневалась. Но пока она не пойдёт собственными ногами по дороге, которую выбрала сама, она не сможет назвать себя взрослой женщиной. Пока я не повзрослею, ты никогда по-настоящему не обретёшь покой.
— Сейчас моя магическая сила и мои навыки всё ещё совсем не на том уровне, на каком должны быть. Не знаю, сколько лет понадобится, чтобы дотянуться до нужного уровня, но всё равно… — Далия подняла глаза и, не отводя взгляда от надгробия, уверенно заявила: — Отец, я хочу стать ремесленницей ещё более великой, чем ты.
Когда она вспоминала его сильную широкую спину и мощную, искрящуюся магию, что потоками струилась из его пальцев, эта мечта казалась безнадёжной. Столько идей, за которые Далию хвалили, приходили к ней лишь благодаря воспоминаниям о прошлой жизни. Она всё ещё очень многого не знала о своём ремесле, а её навыки пока и близко не могли сравниться с отцовскими. И всё же превзойти наследие отца казалось достойной целью, которой можно посвятить жизнь.
— У меня появился замечательный друг, который меня поддерживает. Я не одна. Что бы ни случилось, со мной всё будет хорошо.
Далия одарила надгробие сияющей улыбкой. Она знала, что её дорогой друг Вольф сделает всё, чтобы поддержать её в работе. И не только он: Ирма, Марчелло, Габриэлла, Доминик и многие другие тоже были готовы прийти ей на помощь, если понадобится. Благодаря им она дошла до этого момента, не потеряв мужества и не поколебавшись в своём решении. Забот и препятствий у неё хватало, но у неё были и силы встречать каждый день с улыбкой. Поэтому она хотела, чтобы отец наконец успокоился и больше о ней не тревожился. Она больше не была его «маленькой Далией». Если она споткнётся, то сможет подняться сама.
— Когда-нибудь я стану вдвое лучшей ремесленницей, чем ты, отец. Вот увидишь.
Когда Далия подняла бокал на высоту надгробия, в нём вспыхнул яркий отблеск. На его поверхности засияли семь цветов радуги, раскинувшейся дугой по небу.
[[image:/storage/reader-images/66e8de720c27e3a64d46b23f5381f1afd4ab5b9c.jpg]]
— Далия… Постой, ты спишь?
Дочь Карло часто отчитывала его за то, что он клевал носом в мастерской. Но сегодня эта самая дочь сидела, уронившись на верстак, и спала как убитая. На верстаке была разложена большая белая ткань, а рядом стояло множество бутылок, наполненных синим и зелёным порошком — растёртыми останками синей и зелёной слизи. Заметив, что одна из бутылок открыта, Карло встревожился: Далия могла вдохнуть этот порошок. Он тихо закрыл крышку.
Последние несколько недель Далия без устали работала, пытаясь сделать что-то вроде водоотталкивающей ткани, используя слизь как материал для зачарования. Однако проект, похоже, продвигался не слишком хорошо. Вероятно, из-за сравнительно слабой магической силы слизь редко использовали в зачаровании. Далии почти не удалось найти справочные материалы о ней ни в библиотеке колледжа, ни в городских книжных лавках.
Когда она пошла заказать слизь в Гильдии искателей приключений, на неё смотрели странно. Первая доставленная партия оказалась грязной, совсем не свежей и дурно пахла. К тому же видов было мало, да и количество оставляло желать лучшего. И это было только начало её бед. Одна из синих слизей, добитая лишь наполовину, сбежала из бутылки. Зелёную слизь, сушившуюся на крыше, утащили птицы. Другие сгнили из-за затянувшихся дождей. Едва ли проходил хоть один день без какой-нибудь неприятности.
Занятие было ещё и опасным. Когда у Далии начался упорный кашель после того, как она растирала в порошок несколько слизей, Карло настоял, чтобы она выпила зелье. Насколько он мог судить, она обожгла горло, вдохнув немного красной слизи. Под угрозой могли оказаться и голосовые связки. Далия, однако, была недовольна. По её словам, тратить дорогое зелье из-за такой мелочи было пустой тратой. А когда однажды чёрная слизь воскресла и начала зловеще ползти к ним, Карло сумел сохранить отцовское достоинство и с виду легко уничтожил тварь. На самом деле, однако, от этого зрелища его пробрало до костей.
Но даже перед лицом всех этих неудач его дочь продолжала исследования и опыты. Сама мысль оставить проект нереализованным казалась ей немыслимой. В общении с другими людьми Далия временами могла быть несколько застенчивой и сдержанной, но как ремесленница она проявляла поразительную изобретательность и всегда с радостью принимала вызов. Иными словами, она могла быть безрассудно, опасно предприимчивой. Конечно, Карло лучше всех знал, в кого она такая. Критиковать её он был не в том положении. Что тут мог поделать отец?
— Далия. Далия… — тихо позвал Карло и осторожно потряс дочь за плечо, но без всякого результата. Очевидно, она спала куда крепче, чем он думал.
Лет десять назад Карло часто относил уснувшую дочь наверх, в постель, и укрывал её. Но вместе с сединой незаметно пришли годы, а силы и желание нести на руках уже выросшую до студенческого возраста дочь ушли.
К счастью, ночи в это время года были тёплыми. Он отказался от попыток разбудить её и накинул ей на плечи своё пальто. В этот момент он почувствовал укол боли в правом запястье. В последнее время он слишком много работал; артрит снова давал о себе знать. И приступы сердцебиения тоже стали случаться чуть чаще. Спасибо возрасту и чрезмерной выпивке — в этом, без сомнения, были виноваты они.
Когда-то маленькую Далию можно было полностью завернуть в куртку такого размера. Как же она выросла.
Она начала учиться изготовлению магических инструментов в пять лет. Ей нравилось играть с магическими кристаллами и читать иллюстрированный справочник по кристаллам. Вскоре она уже пыталась создавать свои первые инструменты — с небольшой помощью отца ей даже удалось добиться нескольких успехов.
Когда она училась в начальной школе, служанка начала учить её готовить. В первые дни её стиль был… весьма своеобразным, мягко говоря. Карло всегда хвалил её и съедал всё, что она готовила, хотя какое-то время заметно худел. Её навыки быстро улучшались, и теперь Карло с нетерпением ждал каждого обеда и ужина.
Когда ей исполнилось шестнадцать — возраст совершеннолетия в этом королевстве, — Далия впервые попробовала вино. Карло до сих пор помнил, как она скривилась после первого глотка. Он тогда подумал, что, в отличие от него, она, возможно, не полюбит спиртное, но теперь они часто выпивали по бокалу-другому за ужином. И ей, похоже, это тоже очень нравилось.
Сколько ещё лет они смогут прожить вместе в этой башне? Наверняка не столько, сколько ему хотелось бы. Карло любил жить с Далией, но в последнее время начал тревожиться, не лишает ли само его присутствие её тех встреч, которые подобают молодой женщине. Он с трудом мог представить мужчину, который захотел бы поселиться в башне вместе с невестой и тестем. Нет, когда придёт время Далии выйти замуж, ему придётся отпустить её. С учётом её возраста откладывать такие мысли надолго уже было нельзя.
Однако Далия никогда не проявляла особого интереса к романтике. За все их разговоры она ни разу не упомянула эту тему. Какое-то время он думал, что, возможно, она просто скрывает от него такие чувства, но недавний визит Ирмы — её подруги детства — развеял эту мысль. «Слизь, слизь, слизь, каждый день одна слизь! Ты что, собираешься выйти замуж за слизь, Далия?!» — в отчаянии воскликнула Ирма. Полное отсутствие у его дочери аппетита к любви оставалось загадкой.
Карло надел очки для чтения и сел рядом с Далией, чтобы просмотреть бланк заказа. На одном краю верстака он заметил немного рассыпанного порошка синей слизи. Глядя на него, он вдруг придумал кое-что и достал несколько бутылок с жидкими химикатами, которые они использовали при создании своих инструментов. До сих пор Далия смешивала порошки слизи только с одним видом жидкости, но, насколько Карло мог предположить, сочетание двух или более жидкостей с гораздо большей вероятностью дало бы эффект, которого она добивалась. Однако он знал: если он сделает это сам, то лишь вмешается в её исследование.
Подавив желание поэкспериментировать, Карло выбрал четыре жидкости, которые, скорее всего, могли удачно сочетаться, и поставил их в ряд на верстаке. Он дважды убедился, что они стоят достаточно далеко от Далии, чтобы она случайно не опрокинула ни одну, когда проснётся. Он всё ещё тревожился о таких мелочах. Она уже давно выросла в молодую женщину, но он продолжал баловать и чрезмерно опекать её так же, как когда ей было пять лет.
Когда Карло посмотрел на одну из бутылок с синей слизью на верстаке, в памяти всплыло воспоминание. Он вспомнил первый раз, когда Далия подошла к нему и попросила взять её на руки. Он наклонился и поднял свою драгоценную маленькую девочку к ясному синему небу над головой. Она была такой маленькой и лёгкой, а её улыбка сияла всем блеском солнца. Карло тогда понял: он сделает что угодно — станет хоть самым благочестивым святым, хоть самым чёрным злодеем, — лишь бы защитить эту улыбку. Всё было так просто.
Всякий раз, когда Далия спотыкалась и падала, он не мог удержаться, чтобы не броситься к ней.
— Господин Карло, нельзя же так её баловать! Дети должны учиться вставать сами! — служанка всегда сердито отчитывала его.
Это повторялось так часто, что однажды, упав, Далия в конце концов сказала ему: «Нет, отец! Тебя отругают!» — и поднялась сама. Он почувствовал себя жалким подобием отца.
Может, как мастер магических инструментов он и был сносным, думал он, но как отец — третьесортным или ещё хуже. Он мог учить её своему ремеслу и помогать со школьными занятиями, но почти ничего не мог рассказать ей о том, как быть женщиной и прокладывать себе дорогу в мире. Поэтому, надеясь, что другие сделают это вместо него, Карло начал тайком просить друзей и знакомых об одолжениях. Он называл их долгами, которые предстоит вернуть, но на самом деле это были мольбы. В обмен на какую-нибудь небольшую услугу он просил людей присмотреть за его дочерью, когда его не станет, — помочь ей, если однажды ей понадобится помощь.
Большинство смеялось. Вероятно, им никогда не доводилось встречать мужчину, который баловал бы дочь так, как Карло. Он ожидал, что большинство его просьб останется без ответа, но это было не страшно. Если Далия однажды узнает о них, будет ли она благодарна? Или тоже рассмеётся? Разумеется, в идеале ей вообще никогда не придётся узнать о том, что он сделал.
Когда-нибудь скоро, когда Далия найдёт человека, с которым сможет счастливо провести жизнь, Карло передаст все свои знания и навыки ученику и наконец сможет спокойно отдохнуть, без сожалений… На этом его мысль иссякла, и он криво усмехнулся. Ни за что.
Сколько бы лет ни прошло, его привязанность к Далии никогда не ослабеет. Он вечно будет беспокоиться о своей драгоценной дочери. Когда она выйдет замуж, он начнёт тосковать по внукам. Когда они родятся, он будет тревожиться и за них. Если бы его бывшая жена — мать Далии — всё ещё была рядом с ним, смог бы он с улыбкой смотреть, как дочь покидает гнездо, и не провести остаток дней в тревоге о ней? Он очень в этом сомневался.
«Живите жизнью, не скованной сожалениями» — так гласило учение богов. Но какую жизнь нужно прожить, чтобы этого достичь? «Живите праведно», — регулярно провозглашали храмовые жрецы. «Живите с любовью к своим братьям и сёстрам. Живите без сожалений». То ли возраст заставлял эти слова резать ему слух, то ли мысли о тех, кого он не сумел защитить.
В детстве Карло был неисправимым ребёнком. Он постоянно затевал какую-нибудь шалость и ужасно досаждал родителям. Будучи студентом, он любил развлекать себя опытами и часто доставлял неприятности друзьям и учителям. Когда его мать и отец один за другим умерли от болезни, он был безутешен, полон сожаления, что не был для них лучшим сыном.
Путь к тому, чтобы стать мастером магических инструментов, порой казался ему чередой столкновений с глухой стеной, и ему оставалось только стискивать зубы от боли неудач. После огненного, бурного романа он вскоре женился, но жена бросила его, оставив его дочь Далию без матери.
Он часто думал о том, что мог бы сделать иначе в тот или иной момент. Его жизнь была усыпана сожалениями. В последние несколько лет он всё чаще оказывался на похоронах друзей и знакомых. Он предполагал, что и его собственная очередь уже не так далека.
Возможно, пока его время не пришло, ему стоит найти кого-то, кто сможет защитить его дочь, когда его не станет, думал он. Несколько раз ему предлагали представить Далию на брачных смотринах как дочь барона, но он совершенно не мог представить, чтобы ей подошла формальная жизнь знати. У Далии был настоящий талант мастера магических инструментов. Однако её поразительная изобретательность и стремительная манера бросаться в эксперименты легко могли подвергнуть её опасности. Ей пошёл бы на пользу человек с холодной головой, который сумел бы при необходимости удержать её.
Карло поправил очки для чтения, и его взгляд привлёк отблеск света. Он отражался от серебристого листа, прислонённого к одной из стен мастерской. На его поверхность было очень ровно наложено зачарование закалки — впечатляющий результат для новичка.
Это была работа Тобиаса, его ученика и сына хорошего друга. Хотя в семье Тобиаса не было ни магов, ни мастеров магических инструментов, он долго и упорно трудился, чтобы поступить в колледж и исполнить свою мечту — стать мастером магических инструментов. Этот юноша был прилежным, рассудительным и, как и Далия, казался совершенно чуждым романтике. Хоть он и хорошо это скрывал, он тоже всегда присматривал за Далией, своей младшей ученицей. Карло успокаивало видеть, как тот заботится о ней по-старшему, словно брат. Он надеялся, что они ещё много лет будут поддерживать друг друга как товарищи по ремеслу.
Недавно друг Карло — отец Тобиаса — осторожно предложил женить сына на Далии. Для них обоих это был бы неплохой союз. Но как ни старался Карло, он просто не мог представить Тобиаса и Далию счастливой супружеской парой. Поэтому он пока воздерживался от ответа другу.
Откровенно говоря, ему было всё равно, назовут ли его чрезмерно опекающим или самонадеянным. Будь его воля, он выдал бы её за человека, который, как он знал, защитит её, несмотря ни на что, и проложит для неё мирную дорогу по жизни, избавив от всякого несчастья. Он не хотел, чтобы она вышла замуж за мужчину вроде него самого, неспособного позаботиться даже о собственной жене. Он надеялся, что она найдёт мужчину, который будет защищать её до конца её дней. Он хотел, чтобы этот мужчина был похож на водонепроницаемую ткань, которую Далия однажды доведёт до конца, — чтобы он окутывал её и оберегал от каждой холодной капли дождя и каждого порыва ветра. Он хотел мужчину, который встанет между ней и любой опасностью, не позволив, чтобы с её головы упал хоть один волос. Не имело значения, откуда этот мужчина родом или какое положение занимает в обществе. Не имело значения, если жизнь, которую он и Далия поведут, будет обычной и спокойной. Всё, чего хотел Карло, — чтобы Далия была благословлена счастьем так долго, как будет жить. Это было всё, о чём он мог просить как отец, — простое, но грандиозное желание. Разумеется, он никак не мог знать, исполнится ли оно.
— Ты проснулась, Далия? Нет, всё ещё спишь…
Она лишь немного изменила позу во сне. Пальто, которое он накинул ей на плечи, соскользнуло на пол. Должно быть, ей снился хороший сон: на губах у неё была улыбка. Отчего-то эта улыбка казалась совсем детской. Карло поднял пальто и снова укрыл её, криво улыбнувшись самому себе.
Она не могла вечно оставаться той маленькой девочкой, которую он держал на руках. «Нет, отец!» — говорила она тогда. «Тебя отругают!» Интересно, как бы она сейчас отчитала его за такую опеку? Теперь, когда она выросла такой удивительно сильной, она, пожалуй, просто рассмеялась бы и сказала: «Тебе больше не нужно обо мне беспокоиться».
Если однажды она свернёт с тихой дороги, которую он проложил для неё, на путь, выбранный ею самой, — что ж, пусть так. Если она решит идти своим путём как ремесленница — как самостоятельный человек, — он не станет её отговаривать. Даже если эта дорога окажется крутой и поросшей терником, он поздравит её с тем, что она осмелилась на неё ступить. А после этого ему останется только молиться за неё — молиться, чтобы какой бы дорогой она ни пошла, та привела её к счастью.
Здравствуйте! Спасибо, что дочитали второй том до конца. Надеюсь, вам понравилась эта вторая часть приключений Далии в Ордине. Я Ники, ваш переводчик, и я снова здесь, чтобы приоткрыть завесу над тем, что нужно, чтобы превратить «MaDari» в Dahlia («MaDari» — японское прозвище серии Dahlia in Bloom, сокращение от Madougushi Dariya wa Utsumukanai). И сразу прошу прощения, если за один том разговоров о еде вам уже хватило. Сегодняшние заметки продолжат эту тему.
Холодильник
Переводчику часто приходится проваливаться в странные, неожиданные кроличьи норы. Я едва успела окунуться в этот том, как прототип холодильника-морозильника, который Далия создаёт в первой главе, заставил меня с головой провалиться в одну из них. Вскоре выяснилось, что устройство холодильника, которое представляла себе Далия, несколько отличается от того, к чему привыкла я. Честно говоря, я никогда особенно не задумывалась, что и куда кладу в своём холодильнике, хотя смутно понимала, что определённые секции предназначены для определённых категорий продуктов. Я слышала о chiller — отделении для охлаждения — и crisper drawer — ящике для овощей и фруктов, — но не была уверена, что именно они собой представляют. Понадобилось исследование. После добрых получаса поисков мне повезло наткнуться на статью Japan Times 2017 года, где всё объяснялось. Правда, я невольно задумалась, что вообще подтолкнуло кого-то написать такую статью. День без новостей?
Описания предметов и пространств, как мне кажется, относятся к самым сложным для перевода фрагментам в «Далии» — да и вообще. Помню, как особенно непросто было с диспенсером для пенного мыла у Далии: там у меня под рукой не оказалось полезных статей. Увидеть что-то глазами автора бывает трудно даже на родном языке. У сотни читателей возникнет сотня немного — а может, и очень — разных мысленных образов одних и тех же мест, людей и предметов, описанных в книге. А когда у вас с автором разные родные языки и культурный фон, как показывает пример с холодильником, такая визуализация становится вдвойне сложной.
Шурх-шурх
Если вы поклонник японской кухни, то, возможно, слышали о «сябу-сябу». Может быть, вы даже знакомы с происхождением названия: «сябу-сябу» — звукоподражательное слово, передающее движение тонко нарезанного мяса, которое полощут в кипящей воде. Далия подаёт это блюдо Вольфу в Зелёной башне в главе «Охота на лягушку-титана и отчёт Вольфа». Мне показалось интересным, что Далия называет его «бута сябу» — свиным сябу-сябу, — а Вольф не задаёт вопросов по поводу названия. Последнее можно списать на то, что Вольф незнаком с кухней простолюдинов, но использование Далией японского названия слегка озадачивает: казалось бы, оно могло вызвать вопросы, на которые она не готова отвечать. Раньше уже упоминалось, что культура еды в Ордине не похожа на японскую — она скорее средиземноморская, чем какая-либо ещё, о чём свидетельствуют поркетта и креспеллы, — так что можно было бы ожидать, что «сябу-сябу» в таком контексте будет звучать подчёркнуто чужеродно. Конечно, это не единственный случай, когда Далия угощает друзей японской кухней: мы также видим «якинику» — жареное мясо — и «куси-агэ» — жареные на шпажках продукты, — но у этих названий нет такого же иностранного оттенка. Отсутствие реакции на Далино «сябу-сябу» и в повествовании, и в диалогах само по себе кое-что показывает: а именно, что это не заслуживает комментария. Из этого я поняла, что в моём переводе название блюда тоже должно звучать непримечательно, даже если ради этого придётся отойти от принятой традиции.
В английском «shabu-shabu» обычно оставляют без перевода. Однако такой подход не сочетался с моей целью: назвать блюдо так, чтобы оно не вызывало любопытства. Поэтому я остановилась на простом и понятном без пояснений «quick-boiled pork» — «быстро сваренной свинине». Почему не более буквальное «swish-swish pork», то есть «свинина шурх-шурх»? По той же причине, по которой я стала бы возражать против перевода «оякодон» как «parent and child bowl» — «миска родителя и ребёнка»: это звучит глупо и ничуть не приближает читателя к пониманию, что это за блюдо. Мне кажется чрезвычайно очаровательным огромное множество японских звукоподражаний для каждого звука, текстуры и ощущения. Однако печальный факт в том, что попытки передать их на английском слишком напрямую звучат для английского уха как детский лепет. В японском совершенно допустимо описать тёмную, бурную ночь словами: «дождь шёл зааа-зааа, а ветер дул уууу», но, если только ваша целевая аудитория не младшие школьники, на английском это сработает плохо.
Если вам кажется, что всё это похоже на упражнение в чрезмерном анализе, вы, вероятно, правы. Но именно так приходится работать мозгам переводчиков. Мы редко жалеем о том, что второй и третий раз усомнились в своём выборе; зато жалеем, когда делаем небрежные предположения.
Куриная ветчина и зелёные яйца
Если проводить слишком много времени во втором языке, можно немного ослепнуть к тому, что естественно звучит на первом. Первые материалы, над которыми я когда-либо работала как профессиональный переводчик, были меню ресторанов и кафе, поэтому некоторые вещи вроде «chicken ham» — «куриной ветчины» — и «choux cream» — заварных пирожных с кремом — для меня не звучат так неестественно, как могли бы для большинства носителей английского. Это одна из многих причин, почему тщательный редактор совершенно необходим. Мой редактор указал мне, что «chicken ham» — относительно малоизвестное за пределами Японии блюдо и без краткого пояснения может быть непонятно; мы его и добавили. Решение о том, добавлять такие пояснения или нет, очень сильно зависит от целевой аудитории. Нужно судить по тому, каких знаний в конкретных областях вы ожидаете от читателей. Слишком много незнакомых терминов может оттолкнуть, а слишком большое количество объяснений утяжеляет текст — и это скучно! Как и во всём, ключи здесь — баланс и понимание своей аудитории.
Манильские моллюски молчат
Моллюски, которых Далия получает от Марчелло в главе «Браслет Сколля», по-японски называются «асари», а по-английски — «Manila clams», манильские моллюски. Возможно, вы уже заметили проблему. Насколько мне известно, города Манила в мире Далии не существует. Даже если бы он существовал, кто сказал, что он хоть сколько-нибудь напоминал бы тот, который она знала в прошлой жизни? У этих маленьких двустворчатых есть и другие названия — Japanese littleneck clam, Japanese cockle и Japanese carpet shell, но все они очевидно страдают той же проблемой. Единственным разумным решением было принять потерю конкретности и сказать просто «clams» — моллюски. Соотношение между «Manila clams» и «clams» — это соотношение гипонима и гиперонима. Первое слово конкретное, второе более общее. Эти термины просто обозначают категорию и слово, которое входит в эту категорию. «Чихуахуа» и «собака» — ещё один пример.
Перевод очень часто предполагает движение в ту или другую сторону по шкале конкретности — и причин тому множество. Иногда ограничения по количеству знаков требуют краткости. Часто дело просто в том, что звучит естественно: и чрезмерная детализация, и её недостаток могут заставить читателей в недоумении чесать затылки. В целом я бы сказала, что японский тяготеет к деталям и конкретности, хотя так бывает не всегда. Возьмём, например, «нэдзуми»: мышь или крыса? Или «хати»: оса или пчела? Возможны оба варианта, и переводчику остаётся только молиться, чтобы контекста хватило понять, что имелось в виду. Но чаще я всё же обнаруживаю, что тону в прилагательных. Чаще всего, разбив предложение или изменив порядок слов, можно удобно включить каждую деталь, но не всегда. Впрочем, не всякую потерю в процессе перевода следует воспринимать отрицательно. Иногда меньше значит больше. Чутьё на то, где и когда такие сокращения необходимы, — просто ещё один навык, который переводчику нужно развивать.
Что ж, на этом моё второе погружение в перевод Dahlia in Bloom заканчивается. Надеюсь, вам понравилось — или хотя бы я не усыпила вас! — и вы вернётесь к третьему тому. До встречи там!
# Цветные иллюстрации — том 3
[[image:/storage/reader-images/0c83768a4da41fe9122b28825cf618d89fed6686.jpg]]
Текст на иллюстрации:
Далия в цвету
Новая жизнь с магическими инструментами
Хисая Амагиси
Иллюстратор: Кэй
Том 3
[[image:/storage/reader-images/c19e3e5e9afba11b658e053bcda2ca05f2f81fac.jpg]]
[[image:/storage/reader-images/10c6960748752c0774a138d134056b8997253e40.jpg]]
Текст на иллюстрации:
Помощник Гвидо: Йонас
Старший сын графа Скальфаротто: Гвидо
Мастерская Гандольфи: Фермо
Мастерская Гандольфи: Барбара
Красавец-рыцарь из Ордена охотников на чудовищ: Вольфред
Сотрудник торговой компании Розетти: Ивано
Переродившаяся мастерица магических инструментов: Далия
[[image:/storage/reader-images/ffcc75c3987deb5c620643e2ddfe1e679a7dcb41.jpg]]
Текст на иллюстрации:
«Похоже, эти пружины слишком жёсткие… Я не хотела, чтобы тост взлетал так высоко».
Прототип тостера с автоматическим подъёмом
«Теперь понятно. Накрывать на стол стало бы намного быстрее, если бы тост сам выпрыгивал прямо на тарелку!»
«Э-э, это…»
# Тостер с автоматическим подъёмом
С тихим звоном колокольчика коричневый предмет взмыл в воздух. Он летел всё выше, прямо в яркий солнечный свет, льющийся из окна, но тут дверь распахнулась, и молодой человек ловко поймал его на лету. Вот что значит рыцарь Ордена охотников на чудовищ, подумала Далия, когда он поспешил к ней. В реакции и динамическом зрении ему не было равных. В правой руке он сжимал хорошо поджаренный ломтик белого хлеба, а на его прекрасном лице застыло недоумение.
— Просто из любопытства, Далия: зачем ты делаешь магический хлебомёт?
— Ну, э-э… Понимаешь…
На лбу Далии выступила лёгкая испарина, пока она лихорадочно соображала, как объясниться. Она всего лишь хотела воссоздать тостер с автоматическим подъёмом, который помнила по прошлой жизни. Но сказать об этом Вольфу было нельзя: тогда раскрылся бы её главный секрет — в прошлой жизни Далия была женщиной из другого мира, а затем переродилась здесь. Когда-то она жила в стране под названием Япония и работала в компании, производившей бытовую технику. Она работала, перерабатывала и в конце концов умерла от переутомления.
Далия Розетти — такое имя она получила, переродившись здесь, в королевстве Ордине. Мир, полный чудовищ и магии, показался бы прежней Далии одной сплошной фантазией.
Теперь она была мастерицей магических инструментов. Так называлось ремесло людей, которые при помощи кристаллов и материалов из чудовищ создавали самые разные магические инструменты. В мастерских по всему королевству можно было увидеть магические фонари с огненными кристаллами, дававшими ровный и надёжный свет, сушилки, работавшие на сочетании воздушных и огненных кристаллов, а также кольца и браслеты, способные обезвреживать яд и помогать в сражениях с грозными чудовищами. Мастерская Далии находилась на первом этаже каменной башни, прозванной Зелёной из-за лоз, оплетавших её стены.
— Я пыталась сделать вещь, которая называется тостером с автоматическим подъёмом.
— Тостером с автоматическим подъёмом?
Тёмноволосого молодого человека, недоумённо склонившего голову, звали Вольфред Скальфаротто. Он был королевским рыцарем и состоял в Ордене охотников на чудовищ. Он был высоким и стройным, с блестящими чёрными волосами и безупречной кожей. Среди всех его поразительно красивых черт особенно завораживали длинные миндалевидные глаза с золотыми радужками. Сам Вольф, однако, своей внешности не любил. За долгие годы она принесла ему немало неприятностей в отношениях и с мужчинами, и с женщинами.
— Этот тостер должен поджаривать хлеб и, когда тот будет готов, сам выдвигать ломтик вверх, чтобы его было удобно взять.
Далия забрала у Вольфа подрумяненный хлеб и опустила взгляд на верстак. На нём стоял довольно высокий прямоугольный корпус из серебристого металла. Далия сделала его по образцу тостеров, которые помнила из прошлой жизни.
В этом мире тоже существовали приспособления для поджаривания хлеба, но за столом ими обычно не пользовались. Их ставили на магическую плиту; хлеб зажимался внутри почти как в вафельнице, а в середине приготовления устройство требовалось перевернуть. Процесс занимал немало времени, да ещё и без металлических щипцов было не обойтись. Одним словом, не самая удобная кухонная утварь.
Утром, когда Далия ходила за продуктами, она заметила скидку на белый хлеб. Она давно его не покупала, и это пробудило воспоминания о прошлой жизни. Именно ностальгия и подтолкнула её взяться за сегодняшний проект. Сначала Далия переделала прямоугольный металлический корпус, предусмотрев гнездо для огненного кристалла. Затем прорезала сверху две щели и нанесла на их внутренние стенки магические контуры, которые нагревались и поджаривали хлеб. Ломтики внутри должны были прогреваться с обеих сторон, а когда таймер отсчитает положенное время, прозвенит колокольчик и хлеб примерно на треть высунется из щели. Во всяком случае, таков был план.
— Похоже, эти пружины слишком жёсткие.
Буханки белого хлеба в Ордине по размеру почти не отличались от тех, что Далия знала в прошлой жизни, но ломтики здесь были примерно в четыре раза толще и довольно плотными. А главное — тяжёлыми. Первые два ломтика не поднялись как следует и сгорели. Далия использовала самую слабую из имевшихся у неё пружин, но её силы явно оказалось недостаточно.
По расчётам, подошли бы пружины всего на одну-две ступени жёстче, однако таких в запасе не было. Можно сходить и купить их завтра, подумала Далия, но тут же напомнила себе, что тостер пока лишь прототип. Ничего страшного, если пружины окажутся немного сильнее нужного.
Далия застелила верстак тканью, чтобы выпрыгнувший тост не засыпал поверхность крошками, и установила более тугие пружины. Она собиралась провести ещё несколько испытаний до прихода Вольфа, но быстро увлеклась работой. Вскоре после того, как Далия опустила в тостер третий ломтик, Вольф пришёл и открыл дверь мастерской. Тост взлетел высоко над её головой — и Вольф благодаря своей молниеносной реакции тут же перехватил его. Удачно ли он выбрал момент для визита или нет — вопрос спорный.
— Пружины? Для хлеба? — переспросил Вольф с выражением бездонного недоумения.
— Я не хотела, чтобы он подлетал так высоко. Мне просто показалось, что было бы удобно поджаривать хлеб прямо за столом, чтобы готовый ломтик сам приподнимался.
Говоря это, Далия поняла, что объясняет не слишком удачно. Она вовсе не собиралась заставлять тост летать, как сейчас. Ей хотелось лишь, чтобы готовый хлеб немного приподнимался и его было легко взять. Поймёт ли Вольф, если сказать так? В этом мире не существовало ничего даже отдалённо похожего на тостер с автоматическим подъёмом.
К её удивлению, Вольф широко улыбнулся и энергично кивнул.
— Теперь понятно. Накрывать на стол стало бы намного быстрее, если бы тост сам выпрыгивал прямо на тарелку!
— Э-э, это… — Далия не решилась сказать, что имела в виду совсем другое, и немного огорчилась собственной нерешительностью.
— Тогда не обожжёшь пальцы, когда будешь брать хлеб, а когда захочешь его съесть, он всё ещё будет горячим. Зимой будет просто идеально. Да и для столовых пригодится: только выставляй тарелки одну за другой и жди следующего ломтика.
— Пожалуй… да.
Тостер, который сам подаёт хлеб прямо на тарелки… А ведь, возможно, в этом что-то есть. После слов Вольфа Далия заколебалась. Может быть, жителям этого мира такой вариант и правда показался бы полезнее задуманного ею.
— Тогда, пожалуй, лучше назвать его не «тостером с автоматическим подъёмом», а «летающим тостером»!
— Д-да, пожалуй.
В воображении Далии маленький тостер отрастил крылья и, хлопая ими, улетел в голубое небо. Придуманное Вольфом название до боли точно описывало результат.
Поднявшись вместе с Вольфом в гостиную на втором этаже, Далия сразу включила вентилятор. Хотя стоял всего лишь май, ветерок из окна уже был чуть тёплым. Лето обещало быть невыносимо жарким. Оставив Вольфу стакан газированной воды со льдом и охлаждённые дольки апельсина, Далия отправилась на кухню. Она срезала корки с поджаренного в мастерской хлеба, нарезала тосты небольшими кусочками и разложила по ним сыр, ветчину и помидоры в разных сочетаниях, сделав канапе. Корки она отложила для пудинга: позже их можно будет пропитать смесью яиц и сахара. Получится довольно калорийно, зато Далия терпеть не могла выбрасывать хорошую еду.
— Я приготовила это из хлеба, который поджаривала внизу. Надеюсь, ты не против, — сказала Далия, вернувшись в гостиную. Она поставила перед Вольфом канапе и села напротив.
Они снова разговорились.
— Завтра я ухожу в очередную экспедицию, — сообщил Вольф. — Будем охотиться на гарпий.
— Понятно. Гарпии летают, значит… — Далия едва не высказала ненужное беспокойство, но вовремя остановилась. — Работы у вас будет немало.
Опасные экспедиции были для Ордена охотников на чудовищ обычным делом. К тому же Вольф служил в подразделении под названием «Алые доспехи». Они всегда шли в авангарде атаки и лучше всех знали, насколько опасна их работа.
— Да, но теперь у меня есть это. Думаю, всё будет хорошо.
Улыбнувшись, Вольф поднял левую руку. На запястье серебрился браслет, в котором при свете вспыхивали золотые отблески. Это было одно из творений Далии, зачарованное магией клыка Сколля. При активации воздушная магия Сколля могла подбросить владельца высоко в небо или стремительно метнуть в любую выбранную сторону, усиливая его движения. Однако имелась загвоздка: если владелец был способен выпустить наружу хоть крупицу собственной магии, сила браслета мгновенно сбивала его с ног. Такой мощности сопутствовал серьёзный недостаток.
Вольф же совершенно не умел выпускать магию наружу. Для браслета применили технику привязки кровью, поэтому теперь он срабатывал только от прикосновения Вольфа. Браслет обладал огромной силой, но, что удивительно, Вольф освоил инструмент почти мгновенно. Всего несколько дней назад Далия видела, как одним прыжком он достиг крыши Зелёной башни.
— Но у гарпий есть крылья, — заметила Далия. — Даже если ты подпрыгнешь на их высоту, по воздуху за ними не погонишься.
— Всё равно думаю, что браслет пригодится. У тебя случайно нет в разработке магического инструмента, который позволил бы мне летать, как птица?
— Пока нет, — рассмеялась Далия в ответ на его дружескую шутку.
Она никогда не слышала о магическом инструменте, который позволял бы свободно летать по воздуху. К тому же зачарование браслета Сколля уже потребовало от неё предельных усилий и истощило запас магии. Даже если бы такой инструмент существовал, для зачарования необходимых материалов наверняка понадобился бы огромный запас магической силы. Такое было под силу лишь самым могущественным мастерам магических инструментов или магам. И всё же исследовательский азарт Далии не угасал. Пока она сама не попробует, никогда не узнает, на что способна.
— Если честно, думаю, в этой экспедиции главная роль достанется рыцарям-лучникам, — сказал Вольф.
— Рыцарям-лучникам? Они пользуются длинными луками?
Давным-давно Далия была в лесу вместе с отцом, и там они встретили охотника с длинным луком. Лук был высотой примерно в две трети роста мужчины и впечатлял одним своим видом. Кроме того, чтобы натянуть его, явно требовалась огромная сила: отец попытался отвести тетиву, но лук почти не согнулся.
— Нет, ещё крупнее. Их называют тяжёлыми луками. Они очень большие, и натянуть их непросто, поэтому перед выстрелом рыцари пользуются заклинанием усиления. Выпущенные стрелы способны пробить даже шкуру виверны.
— Они ещё больше длинных луков?
Впрочем, чего ещё ожидать от Ордена охотников на чудовищ. Если их стрелы пробивали даже шкуру виверны, это оружие и правда обладало огромной мощью.
— Жаль, они не смогли помочь тебе, когда тебя унесла виверна, — сказала Далия, вспомнив их первую встречу в лесу, когда Вольф был с ног до головы залит кровью.
За два дня до той встречи во время задания его схватила когтями виверна и унесла прочь. Вольф сумел убить её, но рухнул на горный склон далеко от королевской столицы. Несмотря на страшные раны, он двое суток бежал через лес без еды и воды, пока наконец не выбрался на дорогу, по которой как раз ехала Далия в своей повозке. Ей становилось не по себе при мысли о том, что случилось бы, не окажись она там. Вольф же лишь усмехнулся, поднял стакан газированной воды, и в его глазах заиграл почти ослепительный золотой свет.
— Нет уж, я всё равно предпочёл бы, чтобы меня спасла ты.
# Беседа мастеров
В одном из уголков ремесленного квартала столицы Далия вышла из кареты под палящее солнце. Даже в тёмно-синем летнем платье и лёгкой льняной куртке она уже начинала потеть. Перед ней стояло здание с зелёной крышей, а рядом со входом висела серебряная табличка с гравировкой: «Мастерская Гандольфи». Убедившись, что приехала по адресу, Далия позвонила в дверь.
— Добрый день, господин Гандольфи.
— А, госпожа председатель Розетти. Добро пожаловать.
Навстречу ей с такой поспешностью, словно давно ждал её приезда, вышел Фермо — глава мастерской и мастер по мелким изделиям. Годы уже припорошили сединой его каштановые волосы, но спину он по-прежнему держал безупречно прямо. На нём был тёмно-серый рабочий халат — вероятно, обычная одежда для мастерской.
Впервые Далия встретила Фермо несколько дней назад в Гильдии торговцев. Они договорились, что он изготовит образцы её дозаторов пенного мыла, пригодные для массового производства. С тех пор у обоих накопилось немало дел, но сегодня их расписания наконец совпали.
— У нас тут тесновато, но проходите.
Мастерская занимала одноэтажное деревянное здание с высоким потолком. Фермо назвал её тесной, однако по размеру она ничуть не уступала мастерской Далии в башне. Вдоль одной стены тянулись стеллажи, где аккуратно хранились всевозможные болты, пружины, трубки, детали распылителей и многое другое. Фермо предложил Далии сесть за стол посреди мастерской, а затем принёс три дозатора и поставил перед ней. На один из них он указал рукой.
— Вот этот предназначен для массового производства. Если что-то не устраивает, говорите сразу.
Далия взяла дозатор, повертела в руках, осмотрела со всех сторон, а затем разобрала. Все части крышки, насоса и ёмкости были изготовлены аккуратнее и ровнее, чем в её первых прототипах. Один из флаконов уже наполнили мылом, чтобы можно было сразу проверить его в деле. Далия нажала на крышку и с восторгом увидела, как на заранее поставленную тарелку выдавилась густая пышная горка белой пены.
— Прекрасная работа. Они намного легче моих прототипов. И крышка нажимается гораздо проще и плавнее.
— Я немного расширил полость внутри одной из деталей насоса. Прочность от этого не должна пострадать, зато теперь давление при нажатии распределяется равномернее. На каждый насос нажали по тысяче раз, и ни у одного из этих трёх флаконов проблем не нашли. Если вас всё устраивает, я распоряжусь, чтобы их нажали ещё по пять тысяч раз.
— А кто проводит испытания?
— Несколько учеников из местной начальной школы взялись. Для них это неплохие карманные деньги.
В этом королевстве каждый ребёнок, будь он дворянского или простого происхождения, мог ходить в школу, если сдавал необходимые экзамены. Обучение оплачивало государство, но школьные принадлежности и любые дополнительные занятия ученики покупали за свой счёт. Расходы быстро накапливались, поэтому многие дети из семей простолюдинов подрабатывали.
— Качеством я более чем довольна, господин Гандольфи. Можем переходить к следующему этапу, как только вы будете готовы.
— Хорошо. Постараюсь поскорее закончить испытания и передам спецификации в гильдию. И зовите меня Фермо. В этой мастерской все Гандольфи, так что, если станете спрашивать господина Гандольфи, мы быстро запутаемся.
— Понимаю. Тогда и вы зовите меня Далией. Я никак не могу привыкнуть, когда ко мне обращаются «госпожа председатель»…
— Значит, госпожа Далия. Я вас понимаю: когда меня называют главой мастерской, я до сих пор вспоминаю отца. — Фермо усмехнулся и поставил на стол большую корзину. — А здесь другие модели. Делал их одну за другой, как только приходили новые идеи. Буду признателен за честное мнение.
Фермо поочерёдно достал из корзины и выстроил в ряд десять дозаторов, каждый своей формы.
— Как много!
— Ну, знаете, как бывает. Начнёшь — и уже не понимаешь, где остановиться…
То, как мужчина смущённо отвёл взгляд, показалось Далии до боли знакомым. И она, и её отец вели себя точно так же, когда делали прототипы: стоило немного увлечься, и не успевали они опомниться, как перед ними уже лежало полдюжины новых вариантов со всевозможными дополнительными особенностями и функциями. Большинство оказывалось бесполезным, но вся радость эксперимента заключалась именно в поиске новых возможностей. Для мастера не было большего удовольствия.
— Вот этот — для бритья, — объяснил Фермо, указывая на первый флакон в ряду. — Я сделал ёмкость больше. Во-первых, чтобы мужчинам было удобнее держать её в руке, а во-вторых, чтобы туда помещалось больше мыла. Многие мужчины терпеть не могут постоянно доливать мыло.
— Понятно.
Об этом Далия не подумала. Наполнять флаконы мылом и правда было довольно хлопотно.
— У следующих двух ёмкости тоже увеличены. Я сделал их широкими и квадратными, а дно утяжелил, чтобы они не опрокидывались. Подумал, такой вариант пригодится на оживлённой кухне или в другом месте, где дозатором пользуется много людей.
— Согласна. Думаю, большие семьи оценят такие и в ванных комнатах.
— А у этого снизу есть замок, чтобы закрепить его на месте. В поверхность, на которой он будет стоять, нужно встроить ответную деталь. После фиксации снять дозатор сможет только тот, кто знает устройство механизма. Может пригодиться больным и пожилым людям, у которых дрожат руки, или детям — они точно его не опрокинут. Есть и ещё одна проблема, хотя думать о ней неприятно: некоторые крадут такие вещи, чтобы досадить владельцу заведения. А пьяницы в трактирах и харчевнях иногда ради шутки уносят их домой.
— Да. Так они определённо станут безопаснее.
Далия и сама думала о модели, которой было бы проще и безопаснее пользоваться детям и пожилым, но ей не приходило в голову, что дозаторы могут красть из заведений. Преступность в королевской столице была очень низкой, однако назойливых пьяниц хватало, и в некоторых местах меры против кражи не помешали бы. Неудивительно, что специалист по мелким изделиям обращал внимание на такие вещи, решила Далия.
— Следующие четыре — дорогие варианты для дворян, — продолжил Фермо. — Ёмкости украшены цветным стеклом и простыми узорами из стекла. Можно добавить и металлический декор, хотя, полагаю, большинство высокородных дворян предпочтут индивидуальный заказ.
Прозрачные флаконы украшали изящные цветочные узоры со стеклянными вставками: полупрозрачными синими и алыми, а также непрозрачными молочно-белыми. Каждый по-своему притягивал взгляд и был очень красив.
— Стеклянные узоры и цвета просто чудесны, — восхищённо сказала Далия. — Такие не стыдно преподнести в подарок. Возможно, стоит использовать одинаковую ёмкость, а сверху предлагать разные накладки из стекла и металла.
— А, понимаю. Тогда не придётся делать каждый флакон отдельно. Покупатель сможет сам выбрать сочетание цветного стекла и накладки. Кажется, это называют частичным индивидуальным заказом.
— А если накладка разобьётся или покупателю просто захочется перемен, её можно будет заменить.
Мастер кивнул и принялся записывать мысли на лежавшем под рукой листе бумаги. Далия достала блокнот и последовала его примеру. Она перечислила возможные цвета стекла и варианты рисунков для наружных накладок. Изображать можно было не только цветы, но и что угодно ещё. Открывался огромный простор для экспериментов, и Далия не могла не воодушевиться.
— Последние два варианта — переносные. Могут пригодиться, когда человек в дороге и хочет вымыть руки, но… честно говоря, я сделал их просто ради проверки, насколько маленькими они могут быть.
— Я прекрасно вас понимаю! Мне тоже всегда интересно, насколько большим или маленьким можно сделать изделие.
— И вы тоже? Я об этом думаю всякий раз, когда создаю что-нибудь новое. Так и тянет узнать, где предел возможного!
Да он настоящий мастер. Самый настоящий! — ликовала Далия. Пыл Фермо напомнил ей разговоры с отцом о магических инструментах и оказался заразителен. Далия едва сдерживала бурлящий восторг.
— Скажите, господин Фермо, вы из тех, кто испытывает изделие до самого предела, пока оно не сломается?
— А как же! Нужно точно знать, с чем столкнётся покупатель, да и сразу видно, что ещё можно улучшить. Я велю нажать эти насосы десять тысяч раз, а потом буду увеличивать число нажатий, пока они не сломаются, чтобы проверить прочность. С магическими инструментами вы поступаете так же?
— Я, безусловно, люблю проводить испытания столь же тщательно. Хотя не все мастера магических инструментов заходят так далеко.
Фермо кивнул, не усомнившись в её словах. Однако из слов Далии складывалась не совсем точная картина. Как правило, магические инструменты были значительно прочнее мелких изделий, которыми занимались в мастерской Фермо. Поэтому мастеров, настаивавших на испытании своих творений до полного разрушения, коллеги считали чудаками. Далия как раз принадлежала к таким чудакам: почти все изобретения она подвергала основательным испытаниям на прочность. Не избежала их даже водонепроницаемая ткань. Готовые изделия Далия стирала около ста раз и даже нанимала ледяного мага, чтобы их заморозить. Отец поддерживал её старания: «Работа необходимая, так что продолжай, пока не будешь довольна». Но после бесчисленных повторений испытаний немного изменил своё мнение и порой шутил: «Мне уже жалко синего слайма, которого ты туда прилепила».
И всё же Далия с детства видела, как отец тщательно проверял прочность каждого изобретения. Именно он научил её, насколько это важно.
— Я подумал, что мы могли бы представить в гильдию все прототипы, которые вы одобрите, — сказал Фермо.
— Я одобряю их все. Буду очень признательна, если вы подготовите спецификации на каждый. В моей компании работает человек по имени Ивано — уверена, он сумеет всё для нас оформить.
— Их немало. Точно можно всё свалить на него? Не хотелось бы заморить беднягу работой.
— Ну, он сам разрешил мне создавать всё, что захочется… А если окажется слишком много, думаю, он скажет.
Пока что беззаботная улыбка рыжеволосой женщины развеяла опасения Фермо. Этот Ивано, о котором она говорила, очевидно, был настоящим мастером своего дела.
Если бы Ивано сидел сейчас за этим столом, то, пожалуй, уже превратился бы в камень.
— У всех моделей есть одна проблема: в месте соединения верхней части с ёмкостью они могут протекать. Достаточно уплотнить стык лентой из кракена. Отправить их для этого мастеру магических инструментов?
— Да, пожалуйста. Вообще-то я принесла ленту из кракена с собой, поэтому попробую наложить её прямо сейчас.
Лента из кракена выглядела как толстый белый бинт. Но стоило подать на неё магию, как она быстро становилась полупрозрачной, приобретала мягкую, резиноподобную текстуру и начинала липнуть. Её часто использовали как уплотнитель и противоскользящий материал.
— Я бы и сам сделал, будь у меня возможность, но моя магическая сила всего второго уровня, — объяснил Фермо.
— Лентой из кракена можно пользоваться и на втором уровне.
В этом мире магическую силу человека обычно измеряли по пятнадцатиуровневой шкале: первый уровень был самым слабым, пятнадцатый — самым высоким. Большинство простолюдинов обладало силой от первого до пятого уровня. Для измерения использовали специальный магический кристалл: стоило прикоснуться к нему, и он определял мощность магии. Такие проверки проводили на вступительных экзаменах в школу и в других подобных случаях. Однако этот способ не работал с людьми вроде Вольфа, которые вообще не могли выпустить магию наружу. Их силу измеряли иначе — капали немного крови на кристалл другого вида. Бывали и люди, например представители королевской семьи или высшей знати, чья магия была настолько сильна, что повреждала измерительный кристалл.
Когда Далии в последний раз измеряли магическую силу, результатом оказался восьмой уровень. У её отца был двенадцатый. Для мастерицы магических инструментов её силы хватало с избытком, но для мага — не вполне. Результат отца одновременно восхищал её и совсем не удивлял.
— Хм? Я думал, для работы с материалами магических инструментов нужен хотя бы пятый уровень, — с сомнением отозвался Фермо.
— Так говорят тем, кто хочет изучать это ремесло в школе. Но лентой из кракена определённо можно пользоваться и на втором уровне. Более того, я слышала, что людям с пятнадцатым уровнем или близким к нему работать с ней даже труднее, чем тем, у кого сила ниже. Стоит им направить на ленту магию, как она облепляет все руки. Помню, на занятиях по созданию магических инструментов самые сильные ученики с ней мучились.
— Вот оно как.
Чтобы сдать экзамен по созданию магических инструментов в старшей школе, требовалась сила не ниже пятого уровня. Видимо, поэтому Фермо всегда считал, что не способен пользоваться магическими материалами. Планку установили на пятом уровне потому, что именно такая сила была нужна для работы с оборудованием на занятиях. Но для работы с простым материалом вроде ленты из кракена вполне хватало второго уровня. Работа шла бы чуть медленнее, однако осторожный человек с большей силой ненамного опередил бы Фермо.
— Хотите попробовать, господин Фермо? — спросила Далия, хотя огонь в глазах мужчины уже дал ей ответ.
— Ещё бы!
Фермо сел рядом с ней за столом и взял детали крышки насоса дозатора.
— Э-э, вы знакомы с техникой наложения чар?
— Более-менее. Нужно пользоваться указательным пальцем ведущей руки, верно? Как при первом использовании магического инструмента?
— Именно. Сосредоточьтесь и представьте, будто тепло из кончика пальца перетекает в ленту. Держите палец совсем близко к поверхности, не касаясь её. Вы увидите, как белый цвет постепенно становится полупрозрачным. Тогда начинайте медленно оборачивать ленту вокруг детали.
— Ого, она превращается в замазку!
Размягчённая под пальцем мужчины лента из кракена изгибалась и скручивалась, словно сушёный кальмар на решётке. Очевидно, Фермо подавал магию слишком неравномерно. Чтобы выпускать её ровным, постоянным потоком, требовалась практика.
— Не пытайтесь давить силой. Дышите ровно. Если лента начинает так скручиваться, немного отведите палец, вот так, и перейдите на другое место.
— О, теперь она выпрямилась… Хм? Погодите. Не закрепляется.
— Ваша магия слабеет. Поднесите палец ближе и сосредоточьтесь.
— Так, сосредоточиться… сосредоточиться… — бормотал Фермо, напряжённо глядя на работу и медленно ведя ленту из кракена по кругу. — Получилось! Приклеилась!
Едва договорив, он тут же взял второй кусок ленты. Он осваивался гораздо быстрее, чем ожидала Далия. Приятно удивлённая, она наблюдала за следующими попытками и при необходимости давала советы.
— Готово. Я и правда сумел воспользоваться лентой из кракена. Жаль только, вся в буграх и комках.
— Для человека, который поработал всего с четырьмя кусками, результат великолепный. Вам есть чем гордиться.
С четвёртой попытки Фермо сумел полностью обернуть лентой из кракена крышку флакона, ни разу не ослабив поток магии и не дав ленте сбиться в комок. Результат намного превосходил всё, чего можно было ожидать от первого зачарования. Несомненно, помогли долгие годы работы с маленькими и тонкими изделиями.
— Как думаете, сколько мне понадобится, чтобы накладывать её без бугров и складок?
— При таком темпе ещё около ста попыток — и результат уже можно будет продавать.
— Дышать немного тяжело… Это магическое истощение? Я использовал всего четыре кусочка.
— Если делать по четыре кусочка каждый день, то всего через двадцать пять дней вы научитесь пользоваться лентой как следует. Кроме того, если каждый день полностью расходовать магию, её запас постепенно увеличится. Скоро вы сможете сами зачаровывать прототипы, — бодро сказала Далия.
Фермо вытер пот со лба и коротко вздохнул.
— Столько прототипов, с которыми можно поиграть, — это здорово, но легко не будет. Жаль, не начал этим заниматься, когда был помоложе.
Он неподвижно сидел, сжимая в руке кусок ленты из кракена, и в его взгляде мелькнула тоска.
— Но вы всё равно будете этим заниматься, правда, господин Фермо? — искренне спросила Далия.
Зелёные глаза мужчины слегка сузились, и он с улыбкой кивнул.
— Конечно буду. Я ведь мастер, разве нет?
— Ах да, чуть не забыла. Простите, что не вручила это раньше. Пожалуйста, примите подарок в знак приветствия от торговой компании Розетти.
Далия положила на стол свёрток и раскрыла его. Внутри оказалась одна из её компактных магических плит. По словам Ивано, при заключении договора с новым поставщиком торговые компании по традиции дарили ему один из своих товаров. Поэтому Далия и принесла плиту. Она так увлеклась разговором с Фермо и обучением работе с лентой из кракена, что чуть не забыла о подарке.
— Полагаю, это магическая вещь?
— Да. Компактная магическая плита. Достаточно поставить сверху горшок, и можно готовить прямо за обеденным столом или на открытом воздухе. Я приложила несколько рецептов — например, жареного мяса и сырного рагу. Буду рада, если вы её опробуете.
— Обязательно. Спасибо. Это тоже ваше изобретение?
— Да, хотя большой заслуги тут за мной нет. Саму магическую плиту придумала не я, я лишь уменьшила её.
— Не принижайте себя. Сделать плиту настолько маленькой наверняка было непросто.
— На самом деле я хочу создать вариант ещё меньше и легче, но пока это оказывается довольно трудной задачей.
Фермо осмотрел плиту со всех сторон и даже перевернул вверх дном. Слегка постучал костяшкой пальца по корпусу, а затем вынул отделение для магического кристалла.
— По мне, она и так достаточно маленькая. Насколько ещё вы хотите её уменьшить?
— В идеале примерно на треть меньше, а весить она должна не больше бурдюка.
— Не знаю, применимы ли они к магическим инструментам, но у меня есть книги о способах уменьшения веса мелких изделий. Думаете, пригодятся?
— Полагаю, да. Вы не могли бы одолжить их мне?
— Забирайте насовсем. У меня есть запасные экземпляры.
Фермо встал, подошёл к стеллажам и достал с нижней полки две книги. Это были руководства по уменьшению веса предметов из металла и стекла. Передав их Далии, он снова взял плиту и осмотрел её снизу.
— Значит, даже с магией нельзя просто взять и уменьшить вещь как захочется.
— Верно. Магия облегчает изготовление деталей, но заклинаний, способных уменьшать или увеличивать предметы, не существует. Каждую часть всё равно приходится делать отдельно.
Хотя мир, в котором переродилась Далия, был полон магии, отсутствие заклинаний, способных увеличивать, уменьшать или копировать предметы, вызывало у неё лёгкое чувство, будто её обманули. Наверное, каждый ремесленник хоть раз в жизни мечтал о такой магии.
— Где вы научились проектировать корпуса, госпожа Далия?
— В старшей школе и у отца.
— Ваш отец… Это ведь он изобрёл нагреватели воды, э-э…
— Карло Розетти. Да. К сожалению, он умер год назад.
— Понятно. — Фермо осторожно поставил плиту на стол и посмотрел на Далию тёмно-зелёными глазами. — Его дочь основала собственную компанию и сама зарабатывает себе на жизнь. Уверен, он может покоиться спокойно.
— Мне ещё очень далеко до настоящего мастерства. Если бы отец увидел меня за работой, он бы до сих пор переживал из-за каждого моего движения.
— Так всегда бывает. Чем большего ждёшь от ученика, тем чаще делаешь ему замечания.
Улыбка Фермо отдавала горечью, словно он вспоминал собственный опыт. Едва она погасла, в дверь в глубине комнаты постучали.
— Прошу прощения, — раздался голос из-за двери. — Простите моего мужа за невоспитанность: даже чаю вам не предложил…
— Барбара, тебе нужно лежать. Я сам всё сделаю, а ты иди отдохни.
В комнату вошла женщина с лиловыми волосами, неся поднос с чашками чая. На ней, как и на Фермо, была тёмно-серая рабочая одежда, но двигалась она заметно скованно и неловко. При каждой перемене позы её брови сходились от боли, хотя она изо всех сил старалась скрыть страдание улыбкой. Смотреть на это было тяжело. Казалось, женщину мучила рана.
— Ох, простите, госпожа Далия. Это моя жена. Мы вместе управляем мастерской.
— Меня зовут Барбара Гандольфи. Для нас большая честь принимать вас сегодня, госпожа председатель Розетти.
— Я Далия Розетти. Очень благодарна вам за сотрудничество. Думаю, отныне мы будем часто работать вместе, поэтому, пожалуйста, зовите меня Далией.
— Хорошо. Тогда и вы зовите меня Барбарой.
С Фермо Далия уже перешла на обращение по имени, а поскольку в дальнейшей работе должны были участвовать и он, и его жена, лучше было общаться на равных. Далии это казалось само собой разумеющимся, но она не могла не заметить, как обрадовалась Барбара.
— Ваш чай.
Женщина осторожно сняла чашку с подноса обеими руками, однако лицо её исказилось от боли, едва она поставила чашку перед Далией.
— Г-госпожа Барбара, с вами всё в порядке?
— Да, ничего страшного. В прошлом году я переболела красной иглой. В храме меня лечили, но небольшая боль осталась.
Красная игла была болезнью, при которой на теле полосами появлялись красные пятна и мелкие волдыри. Насколько могла судить Далия, это был местный аналог опоясывающего лишая, которым в её прошлой жизни болела мать. В этом мире заболевание встречалось нередко; им переболел и один из друзей её отца.
Далия догадывалась, что стало причиной неутихающей боли Барбары. Почти наверняка это была та же проблема, от которой страдала её мать, — постгерпетическая невралгия. Она возникала из-за повреждения нервов после опоясывающего лишая. Возможности исцеляющей магии в этом мире имели предел. По общему правилу болезнь следовало лечить в храме в течение семи дней после появления первых признаков. Позже она укоренялась слишком глубоко, и магия уже не помогала. По всей видимости, Барбара не успела обратиться в храм в этот семидневный срок.
— Не перенапрягайся, — сказал Фермо. — Иди отдохни.
— Всё хорошо. Не о чем беспокоиться.
Натянутая улыбка Барбары ничуть не скрывала страданий. Она явно уже привыкла просто терпеть боль.
Далия с горечью вспомнила свою мать. Незадолго до смерти в прошлой жизни она получила от неё письмо: «Не забывай иногда приезжать к нам». «Приеду домой на Обон», — ответила Далия по электронной почте. Но её настолько завалили сверхурочной работой, что она даже не позвонила. Ей и в голову не приходило, что она покинет тот мир раньше родителей. Далия так и не смогла по-настоящему поблагодарить их за то, что они её вырастили. Устроившись на работу, она отделывалась жалкими подарками: напитком на День отца и сладостями на День матери. А потом умерла. Мало кто мог похвастаться столь сокрушительным провалом в исполнении дочернего долга.
То, что Далия собиралась сделать, было продиктовано не одной лишь добротой. Это всего лишь попытка успокоить мучившую её совесть, сказала она себе и расстегнула застёжку подвески из рога единорога на шее.
— Госпожа Барбара, не могли бы вы немного подержать подвеску? Если вас не смущает, что я её носила.
Далия протянула её женщине. Подвеску из чисто-белого рога единорога, тонко вырезанную в форме розы, она изготовила всего несколько дней назад. Одним из свойств рога единорога было облегчение боли.
— Полностью боль не исчезнет, но, возможно, станет немного легче.
— Но она выглядит такой дорогой…
Заметив нерешительность Барбары, Далия шагнула ближе и вложила подвеску ей в ладонь. Она почувствовала мягкое, колеблющееся тепло текущей магии, но не смогла понять, чья это сила — Барбары или её собственная. Подвеска ярко засверкала, отзываясь на магию.
— Боже мой… Больше не болит.
С облегчением Далия отпустила руку изумлённой женщины.
— Повесьте её на шею, чтобы она касалась кожи. Иначе, думаю, боль быстро вернётся. Можно также привязать подвеску к руке. Вода и пот ей не повредят. Если испачкается, просто протрите мягкой тканью.
— Но…
— Если вы не против, госпожа Далия, мы были бы очень благодарны, если бы вы одолжили её нам ненадолго, — перебил Фермо. — Хотя погодите, она вам самой не нужна? У вас ничего не болит?
— Нет, совершенно ничего. Эта подвеска всего лишь прототип, и я не знаю, как долго продлится её действие. Я с радостью отдам её вам, а взамен попрошу только испытать её для меня.
— Из чего она сделана? — спросил он.
— Это… рог единорога.
— О боги… Вы слишком добры, госпожа Далия. Слишком добры. Сразу расплатиться я не смогу, но буду возвращать деньги частями. Даю слово.
Фермо низко поклонился. Очевидно, он знал, насколько редок и ценен рог единорога.
— Нет, честное слово, мне не нужна плата. Меня на самом деле интересует, как долго сохранится действие. Пожалуйста, сообщите, если подвеска перестанет помогать.
В книгах по созданию магических инструментов ничего не говорилось о том, как долго рог единорога сохраняет обезболивающее действие. Если со временем это свойство и правда ослабевало, Далии пришлось бы делать новые подвески.
— Всё равно обмен неравный. Рог единорога стоит недёшево.
— Э-э, тогда… Может быть, вы научите меня проектировать изделия? Я буду очень благодарна за советы при разработке новых изобретений. Ведь многие элементы магических инструментов требуют подробных чертежей.
— Конечно. Научу всему, что знаю. А чего не знаю — выясню. И обращайтесь, если понадобится отдать на сторону работу, с которой справится человек со слабой магией вроде меня. Физический труд и мелкие поручения тоже подойдут.
— Большое спасибо. Обещаю обратиться, если найдётся подходящее дело.
Далия понимала, что Фермо не успокоится, если она попытается отказаться от его предложения. Поэтому и дала обещание. Барбара всё это время молчала — возможно, поражённая действием подвески, — но наконец заговорила.
— Госпожа Далия, мне не выразить словами, как я благодарна за вашу заботу. Но знаете, с возрастом у женщин появляется немало болей. Однажды эта подвеска может понадобиться вашей матери. Думаю, вам всё-таки стоит оставить её себе.
— Не беспокойтесь. У меня нет матери.
— Ох, простите меня. Как печально, что она умерла такой молодой. Наверное, вы по ней скучаете.
— Нет, не могу сказать, что… Я никогда не знала свою мать, поэтому, э-э…
В голове Далии столкнулись воспоминания о матери из прошлой жизни и чувства к матери, которой она никогда не знала в этой. Она совершенно растерялась. От матери из прошлой жизни остались лишь смутный, расплывчатый образ лица и звук голоса. Теперь эти воспоминания были настолько далёкими и тусклыми, что Далия не могла честно сказать, будто скучает. Но, конечно, объяснить это стоявшей перед ней паре было невозможно. Она даже не придумала, как уклониться от темы. Заметив её замешательство, Барбара приняла виноватый вид.
— Мне очень жаль. Не следовало делать такие предположения. Но эта подвеска наверняка стоит огромных денег. Я просто не уверена, что такой, как я, подобает владеть подобной вещью.
— Госпожа Барбара, ничто не радует меня больше, чем видеть, как мои магические инструменты попадают к людям, которым они действительно нужны. Пожалуйста, примите её. Я настаиваю.
В этих словах не было ни капли лжи. Сейчас подвеска была Барбаре гораздо нужнее, чем Далии. К тому же ей нравилось видеть радостные улыбки людей, с которыми она работала. Отныне Далия рассчитывала поручить мастерской Гандольфи производство своих изделий. Одна подвеска была небольшой платой за улучшение настроения и работоспособности, а значит, польза в итоге всё равно вернулась бы к ней.
— В-в любом случае я делаю это из чистого эгоизма! Я хочу, чтобы господин Фермо работал для меня изо всех сил, вот и решила немного разжечь в нём пыл.
— Пыл вы во мне точно разожгли. Если говорить прямо, будто вложили мне в грудь огненный кристалл.
— Г-господин Фермо?! — пронзительно вскрикнула Далия.
В этом королевстве фразу «вложить огненный кристалл в грудь» не всегда следовало понимать буквально. На самом деле её часто употребляли как выражение страстного желания. Едва слова сорвались с губ Фермо, воздух рассёк звук, похожий на щелчок кнута.
[[image:/storage/reader-images/3d0bbe8ca6bcf09a266431e70d72d58d32c58632.jpg]]
Это Барбара с немалой силой ударила мужа ладонью по виску.
— Простите, что вам пришлось это услышать, госпожа Далия. Он открывает рот, совсем не включая голову…
Барбара мило улыбалась, а Фермо, прижимая руку к голове, стонал от боли. Далия мечтала лишь о том, чтобы карета приехала как можно скорее.
Вскоре разговор вернулся к работе, словно ничего неловкого и не произошло. Через некоторое время к мастерской подъехала карета за Далией. Провожая её взглядом, Фермо потёр ушибленное место под седеющими волосами.
— Всё ещё болит… Давненько ты меня так не лупила.
— Не надо говорить такие глупости этой бедной девушке. — Слова Барбары звучали сурово, но губы изгибались в мягкой улыбке.
— Да само вырвалось. Жаль, что я не встретил её, когда был моложе.
— Ты так ничему и не научился? Мне считать это объявлением войны?
— Эй-эй! Опусти руку. Я не это имел в виду. Просто думаю: если бы в молодости рядом со мной работала такая мастерица, я мог бы добиться гораздо большего.
— О чём ты говоришь? Ты всё ещё молод. А теперь, когда я снова могу двигаться, мы вольны добиваться любых целей, какие выберем, — беззаботно сказала Барбара, собирая пустые чашки на поднос.
По её быстрым движениям никто бы не догадался, что она болела. Фермо смотрел на неё и широко улыбался.
— Ну и ожила же ты.
— Конечно ожила. Я снова могу двигаться. Ах, как жаль, что у нас не родилась такая милая дочь, как Далия. Наши мальчишки — сущие сорванцы. А теперь скажи: сколько может стоить эта подвеска из рога единорога? Я не успела спросить.
— Однажды я видел в другой мастерской кусок такого рога на браслете. Он стоил три золотых. А на этой подвеске цветок вырезан магией, так что она, наверное, стоит немного дороже.
— Придётся как следует потрудиться и поскорее расплатиться с Далией.
— Да, и с процентами. Нельзя запятнать доброе имя семьи.
Вспоминая день, когда отец передал ему мастерскую, Фермо провёл пальцем по царапине на старом верстаке. Рядом виднелась свежая, оставленная одним из учеников. Когда верстак был новым, его поверхность была светлой, а с годами стала карамельно-коричневой, но могла прослужить ещё много лет. Сегодня вечером именно на этом верстаке Фермо подготовит спецификации и чертежи для каждой модели дозатора пенного мыла. Он твёрдо решил закончить всё, даже если придётся работать всю ночь.
— Моя магическая сила тоже второго уровня. Как думаешь, я смогу пользоваться лентой из кракена?
Барбара смотрела на ленту с тем же огнём в глазах, который недавно горел у Фермо.
— Давай попробуем. Я покажу, как это делается. А когда молодые вернутся с доставки, научим и их. Кажется, у них третий и четвёртый уровни, так что они должны справляться лучше меня.
Ничто не приносило мастеру большей радости, чем освоить новый ремесленный приём. Фермо не терпелось рассказать ученикам о ленте из кракена, а заодно о выздоровлении Барбары и визите Далии. Предвкушая их возвращение, он с улыбкой передал ленту жене.
# Охота на гарпий
Тридцать рыцарей из Ордена охотников на чудовищ и пятеро магов покинули королевскую столицу и направились на северо-восток, к горам. Целый день они ехали в каретах, а на следующий день добирались верхом и пешком по горным дорогам. Поступило сообщение, что стая гарпий устроила гнёзда в пещере на густо поросшем лесом горном склоне.
Само по себе это ещё не было поводом для тревоги, однако у подножия горы находилась деревня, жители которой зарабатывали разведением овец. Сначала пропал отбившийся от стада ягнёнок, затем взрослая овца. Гарпиям, очевидно, пришлась по вкусу баранина, потому что после этого они стали нападать каждый день. Отчаявшиеся жители попросили королевство помочь истребить гарпий, и на задание отправили охотников на чудовищ.
— Видите гарпий?
— Да, господин. Похоже, стая небольшая — примерно тринадцать особей.
Маг в чёрной мантии наблюдал за чудовищами через большую стеклянную панель, на поверхности которой был начертан красный магический круг. Этот магический инструмент позволял видеть сильно увеличенное изображение почти без искажений, в отличие от телеобъектива. Недостаток заключался в том, что изображение видел только тот, кто держал панель: даже стоявший рядом человек не мог увидеть то же изображение.
— Похоже, это обычная разновидность. Мутантов нет.
Кружившие над гнёздами гарпии били крыльями; волосы у них были ярко-зелёными, а кожа — цвета слоновой кости. Неискушённому наблюдателю вид их обнажённых грудей мог показаться пикантным, но рыцарям он не доставлял ни малейшего удовольствия. Благодаря ловкости в воздухе, свирепым клыкам и когтям эти чудовища были на редкость опасными противниками.
— Мутанты или нет, крылья у них всё равно есть. Ни на секунду не теряйте бдительности. Жаль, с нами нет всадника на виверне — на случай, если всё пойдёт плохо.
— Вряд ли дворец согласится его послать, пока гарпий так мало. Говорят, в соседнем королевстве таких всадников больше.
Ходили слухи, что в том королевстве, известном разведением животных и чудовищ, для армии одомашнили несколько десятков небольших виверн. В Ордине же рыцарей, способных ездить верхом на вивернах, всё ещё было крайне мало, и все они служили в Дворцовой гвардии. Поэтому призвать их могли лишь в самых тяжёлых чрезвычайных обстоятельствах. Пока Орден охотников на чудовищ не оказывался в совершенно безвыходном положении, рассчитывать на помощь всадника на виверне не приходилось. И всё же в некоторых случаях рыцари Дворцовой гвардии сотрудничали с Орденом — например, когда пропадал кто-то из его членов, — и такая помощь была бесценна.
— Нам нужно не только уничтожить гарпий, но и разрушить гнёзда. Есть предложения?
— Разрешите, господин заместитель командира?
Гризвальд кивнул темноволосому мужчине, поднявшему руку. Вольф изложил свой план.
— Предлагаю начать с общего удара всех магов и лучников. Остальные добьют упавших гарпий, после чего мы уничтожим гнёзда. А тем, кто владеет земной магией, я бы предложил засыпать вход в пещеру, чтобы другие гарпии не устроили там новые гнёзда.
— Хорошо. Так и поступим.
Вольф составил этот план ещё в дороге, опираясь на всю полученную к тому времени информацию, и с облегчением услышал, что Гризвальд сразу его одобрил. Он предложил план не ради признания — ему хотелось лишь как можно скорее завершить задание и вернуться домой. Вся охота должна была занять не меньше пяти дней. Они находились далеко от столицы, и у Вольфа не было возможности отправить письмо в Зелёную башню. Ещё месяц назад его совсем не беспокоило, как далеко от города порой уводили их задания, но теперь столица казалась невыносимо далёкой.
Закончив приготовления, рыцари незаметно рассредоточились среди деревьев и залегли в засаде. Примерно через полчаса вернулась часть гарпий — больше половины стаи. Возможно, ежедневный рацион из баранины пошёл им на пользу: все выглядели упитанными, а волосы и ярко-зелёные перья блестели здоровьем. В когтях у них висели неопровержимые доказательства вины — овцы. Как бы жители ни старались защищать стада, животных было слишком много, чтобы постоянно следить за каждым, а держать их в помещении круглый год крестьяне не могли. Овцам требовалось пастись на воле.
— Как ни крути, гарпия остаётся гарпией, — со вздохом сказал Дорино.
— А кем ей ещё быть?
Лица гарпий напоминали человеческие, но было в них что-то жуткое — возможно, в выражении их лиц было что-то едва уловимо неестественное. Рты раскрывались куда шире человеческих; внутри они были ярко-красными, с длинными белыми клыками.
— Просто было бы неплохо, если бы они были хоть немного… ну, симпатичнее.
— Дорино, насколько я помню, мы пришли убивать этих чудовищ, а не ходить с ними на свидания.
— Осталось недолго, — вмешался другой рыцарь.
Не решаясь даже шептать, мужчины беззвучно шевелили губами и ждали сигнала одного из старших рыцарей.
— В атаку!
По лесу прокатился безошибочно узнаваемый рёв воздушной магии, а следом маги единым залпом ударили ледяными, водными и земляными заклинаниями. Зрелище было впечатляющим: невидимые клинки воздушной магии взмывали к небу вместе с острыми ледяными иглами, водяными копьями и каменными стрелами. Заклинания были достаточно мощными, однако гарпии обладали некоторым сопротивлением магии и собственной воздушной магией, с помощью которой уклонялись от атак и поднимались выше, за пределы досягаемости рыцарей. Тут в дело вступили рыцари-лучники. Все разом выпустили стрелы, и гарпии посыпались на землю.
— Кри-и-и!
Примерно пять или шесть упавших гарпий были ещё живы, но раны лишили их равновесия, и взлететь они уже не могли. Ждавшие внизу рыцари бросились к падающим чудовищам, однако один темноволосый мужчина внезапно взмыл высоко над их головами. Поднимаясь словно на крыльях, рыцарь занёс длинный меч. Прежде чем гарпии успели раскрыть рты для крика, он разрубил надвое не одну, а сразу две. Пролетев сквозь брызги крови, мужчина приземлился с совершенно невозмутимым видом.
— Эй, на тренировках ты так не прыгал!
— О Тёмный владыка, не будете ли вы так любезны оставить кого-нибудь и нам?
Несколько рыцарей, которых опередили, недовольно заворчали. За считаные минуты они добили всех гарпий до последней. Теперь предстояло уничтожить гнёзда в пещере. Рыцари подожгли сухую траву и растительность, разложенные по дну пещеры. Гарпии терпеть не могли запах горелых растений, поэтому после этого не должны были вернуться. Оставалось лишь магам засыпать вход землёй при помощи земной магии, и дело было бы закончено. Но сквозь клубившийся белый дым один из рыцарей вдруг заметил на земле тень.
— Берегись!
Одна гарпия, очевидно отделившаяся от стаи, летела к гнёздам. Но лица мужчин побледнели не из-за самого чудовища: вместо овцы в когтях она несла маленького мальчика. Его руки и ноги безвольно болтались; понять, мёртв он или лишь без сознания, было невозможно.
— Кто-нибудь, сбейте её магией!
— Нельзя! Заденем ребёнка!
— А из луков?!
— При таком движении не попасть!
Гарпия оглядела отряд рыцарей, вторгшийся в её гнездо, и быстро сменила направление, явно намереваясь бежать. В тот же миг мальчик пришёл в себя. Он вскрикнул и принялся вырываться из когтей, из-за чего чудовище на мгновение потеряло равновесие в воздухе. Ребёнок выскользнул из когтей одной лапы и опасно закачался. Высота была слишком большой — если он сорвётся, спасти его уже не удастся. Вольф не стал терять ни секунды.
— Рандольф, приготовь щит! — крикнул он.
— Есть! — Рандольф опустился на одно колено, крепко сжал широкий щит обеими руками и выставил его под углом. — Давай, Вольф!
Вольф разбежался, оттолкнулся от щита, словно от трамплина, и высоко взмыл в воздух.
— Безумец! Не допрыгнет! — в сердцах закричал кто-то.
Вольф уже много раз использовал щит Рандольфа таким образом. Это помогало атаковать крупных чудовищ или запрыгивать им на спину. На недавней тренировке он даже проделал такое, слегка усилив прыжок браслетом Сколля. Но ещё никогда не пытался подняться настолько высоко. Вольф вложил в прыжок все силы, однако до мальчика всё равно оставалось несколько метров.
— Ну же!
Словно сам ветер откликнулся на его зов, на краткий миг в воздухе будто возникла невидимая опора. Вольф оттолкнулся от неё, рванулся вперёд и сократил расстояние. Он едва успел изо всех сил ударить гарпию ногой и выхватить ребёнка, прежде чем сила тяжести окончательно взяла своё. Гарпия, рыцарь и мальчик беспорядочным клубком рухнули в кроны деревьев.
— Эй, Вольф! Ты цел?!
— Цел, господин! Пожалуйста, кто-нибудь, добейте гарпию!
Один из рыцарей, нёсших дозор среди деревьев, пронзил мечом неподвижную гарпию. Чудовище не издало ни звука — вероятно, оно уже было без сознания или мертво.
— Вольф, ты не ранен?!
— Нет, всё хорошо. Я застрял в ветвях, а гарпия смягчила падение. Помощь нужна ребёнку: у него раны от когтей гарпии. Лучше позовите кого-нибудь, кто владеет исцеляющей магией.
— Сейчас приведу… нет, быстрее будет, если я сам его отнесу. А ты на всякий случай сними доспехи и проверь, нигде ли не ранен.
Дорино взял мальчика на руки и поспешил прочь. Даже после окончания боя адреналин спадал не сразу и мешал людям замечать собственные раны. Падать пришлось с большой высоты. При всей пользе браслета Сколля Вольфу следовало обращаться с ним осторожнее.
Когда Вольф начал снимать доспехи, к нему подошёл темноволосый маг. Он был примерно на десять лет старше Вольфа.
— Вольфред, можно вас на минуту?
— Конечно. Чем могу помочь?
— Вы, случайно, не научились пользоваться воздушной магией?
— Нет. Я не умею проявлять магию вовне.
— Тогда, возможно, то, что я только что увидел, было поздним пробуждением магии?
— Нет. Если хотите убедиться, можете снова меня проверить.
«Поздним пробуждением магии» называли крайне редкое явление, когда у взрослого внезапно возрастала магическая сила либо появлялась прежде отсутствовавшая способность проявлять магию вовне. Вольф надеялся оказаться одним из таких редких случаев, поэтому за многие годы его магические способности проверяли и перепроверяли не раз. Но результат всегда оставался прежним.
— Понятно. Прыжок был таким невероятным, что я подумал: ваша магия наконец-то проявилась.
Этот мужчина тоже увлекался магическими инструментами и возглавлял группу магов, сопровождавших рыцарей в экспедиции. Вольф решил, что будет неловко скрывать секрет, если позднее правда всё равно выяснится. К счастью, он уже получил разрешение проносить браслет Сколля на территорию замка. Вольф объяснился с магом, намеренно изложив некоторые подробности расплывчато.
— Я получил разрешение пользоваться одним магическим украшением, которое усиливает мои движения. Но по семейным причинам предпочёл бы, чтобы о его существовании не говорили.
— А, понимаю. Могу я просто взглянуть на него?
— Конечно. Прошу простить, что не снимаю его.
Вольф стянул перчатку и отодвинул рукав, показывая браслет. Осмотрев его примерно десять секунд, маг едва заметно улыбнулся.
— Я не могу точно определить, как он работает, но вижу, что в конструкции нет ничего лишнего. Прекрасная вещь, созданная очень искусным мастером.
— Спасибо за высокую оценку.
Судя по улыбке Вольфа, можно было подумать, что похвалили его самого. Вдруг сзади к ним подбежал ещё один рыцарь.
— Эй, срочно нужен целитель! С Рандольфом беда!
— Рандольф? — Услышав имя друга, Вольф резко обернулся.
— Похоже, у него сломаны оба запястья. Они выгнуты под странным углом, и он не может выпустить щит из рук!
— О боги, это моя вина! Прошу прощения, мне нужно немедленно извиниться перед ним!
Сила, с которой Вольф оттолкнулся от щита Рандольфа, должно быть, создала значительную нагрузку на запястья друга. Вольф бросился к нему.
— Каким бы искусно сделанным ни был магический инструмент, овладеть им, не имея собственной магии… — пробормотал маг, глядя вслед высокому рыцарю. — Это отнюдь не просто.
# Нехоженая дорога
— Да, я знал, что впереди меня ждут трудности, и был готов с ними справиться. Я был уверен: немного упорства и решимости — и я преодолею всё, что она мне подбросит. Когда-то я действительно так думал.
Стоя в кабинете Габриэллы в Гильдии торговцев, мужчина с волосами горчичного цвета тяжело вздохнул. К заместителю главы гильдии он пришёл, прижимая к груди толстую пачку документов.
— Ивано, пожалуйста, садись. Дело, которое ты хочешь обсудить… Полагаю, оно касается этих документов?
— Да. Это спецификации и чертежи новых моделей дозаторов пенного мыла.
— Если мои стареющие глаза меня не обманывают, у тебя их целая стопка, — заметила Габриэлла, вопросительно прищурившись.
Сколько же их там было? Может, он принёс с собой ещё какие-то документы и материалы?
— Всё это — дозаторы мыла. Я постарался подготовиться ко всему, что может на меня обрушить госпожа Далия, но недооценил мастерскую Гандольфи. Чтобы господин Фермо сдал столько всего разом… Он что, ждёт, что я разделюсь надвое, как слизень, лишь бы за ним поспеть?
На миг Габриэлле показалось, что тут полагалось рассмеяться, но лицо Ивано оставалось смертельно серьёзным. Все бумаги в его руках требовались для регистрации в гильдии договоров на новые товары. Зарегистрировать столько за один раз было немыслимо — точнее, об этом даже думать не хотелось.
— В связи с этим я хочу подать заявку на аренду одного из помещений гильдии для торговой компании Розетти. Ещё я хотел бы нанять двух или трёх писарей. Если вы можете кого-нибудь порекомендовать, пожалуйста, сообщите мне как можно скорее. В идеале они должны писать достаточно разборчиво, чтобы переписывать официальные документы и составлять письма.
В Гильдии торговцев имелось несколько помещений, которые сдавали компаниям. Иностранные фирмы порой использовали их как первую базу в столице. Занимали такие кабинеты и компании, чья работа требовала частых визитов в гильдию: им было удобно постоянно держать здесь сотрудников. Однако аренда даже одного маленького помещения стоила не меньше двух золотых в месяц — сумма немалая.
— Я хотел бы кабинет на втором этаже. Полагаю, нам придётся довольно часто ходить в договорной отдел. Не хочется целыми днями бегать по лестнице и обливаться потом.
— Выходит, от гильдии тебе всё-таки не сбежать. Даже со второго этажа. Каковы доходы компании? Ты уверен, что аренда вам по средствам?
— Думаю, её покроет двадцать процентов наших выплат от гильдии. Я рассматривал возможность снять кабинет в соседнем здании, но ещё некоторое время продолжу работать здесь, а тратить время на дорогу туда и обратно было бы неразумно. Кроме того, когда мы наладим производство различных моделей дозаторов мыла, полагаю, компания выйдет в уверенный плюс. Правда, всё зависит от производительности мастерской Гандольфи.
— Может, мне найти для вас дополнительных изготовителей?
— Нет, благодарю. Сегодня после полудня я встречаюсь с госпожой Далией, чтобы обсудить подробности, но лично я хотел бы свести число исполнителей к минимуму. Сейчас разумнее укрепить имя Гандольфи и заслужить их преданность. В будущем я хотел бы, чтобы они работали исключительно на госпожу Далию, — будничным тоном объяснил Ивано.
Теперь он совсем не походил на того мягкого, добродушного человека, к которому привыкла Габриэлла. Он неотрывно смотрел на заместителя главы гильдии, и его индиговые глаза горели куда ярче, чем во времена службы в гильдии.
— Госпожа заместитель главы гильдии, от имени торговой компании Розетти я хочу обратиться к вам как к представителю главы гильдии с одной просьбой.
— И с какой же?
— В течение двух лет я хотел бы, чтобы гильдия выступала посредником во всех продажах дозаторов мыла, предназначенных для знати. Разумеется, компания оплатит связанные с этим сборы и согласится на условия, которые лучше всего отвечают интересам господина Джедды.
— Поистине щедрое предложение, Ивано. Ты уверен? На рынке для знати прибыль у вас была бы весьма значительной.
— Несмотря на помощь сэра Вольфа и королевского двора, пока я хочу держать госпожу Далию как можно дальше от бесчестных дворян. Это слишком опасно, а у меня ещё недостаточно опыта, чтобы правильно решать подобные вопросы. Как бы мне ни хотелось расширить компанию и штат, думаю, на обучение новых сотрудников — и проверку их характера — уйдёт около двух лет.
Торговую компанию Розетти основали без особой подготовки, а вскоре после этого Ивано присоединился к ней по собственной воле. Изобретения Далии должны были вскоре начать приносить прибыль, однако связей у компании было мало, а фундамент оставался непрочным.
— Значит, гильдия будет вашим контактным адресом. А где компания будет зарегистрирована официально?
— В поместье сэра Вольфа. Я уже обсудил это с ним. Иначе к дому госпожи Далии могут заявиться нежелательные посетители.
— Очень разумно. Хотя это лишь придаст правдоподобия ходящим о них слухам.
— Слухам?
— Похоже, несколько дней назад они вдвоём ходили на кладбище. Один молодой писарь встретил их у входа. Правда, говорят, потом они разошлись — в дворянскую и простолюдинскую части.
— Интересно… А вдруг это мы их неправильно понимаем? — задумчиво склонил голову Ивано.
Со стороны казалось, что Вольф по уши влюблён в Далию. Осознавал ли он это сам — другой вопрос. Чувства Далии Ивано разобрать не мог, но рядом с Вольфом она явно ощущала себя совершенно свободно — как с близким другом или членом семьи. Сам Ивано с радостью поддержал бы неловкого молодого рыцаря, который, похоже, твёрдо решил незримо оберегать Далию.
— Госпожа Габриэлла, позвольте минутку порассуждать чисто гипотетически. Допустим, некая пара — сын графа и купчиха — сильно сблизилась. Как вы думаете, разрешили бы сыну графа отказаться от дворянского статуса и жениться на купчихе?
— Думаю, это было бы очень трудно, особенно если учесть, что следующего графа в его роду собираются возвести в маркизы. Если юноша с такой выдающейся внешностью покинет семью, не заручившись даже поддержкой знатного покровителя, неприятностей не оберёшься. Ревнивые дворянки станут травить его избранницу, словно бешеные собаки.
Под «покровителем» Габриэлла имела в виду дворянина, который поручился бы за доброе имя простолюдина или дворянина низшего ранга и, по сути, обязался прикрывать ему спину.
— А если… купчиха расширит компанию, станет, например, официальным поставщиком королевского двора, заручится поддержкой знатного покровителя, а со временем получит титул баронессы… тогда такой брак смогут принять?
Хотя имён никто не называл, личности гипотетической пары не были тайной.
Габриэлла прищурила тёмно-синие глаза и улыбнулась Ивано. — Да, при таких обстоятельствах, думаю, такой брак могут принять.
— Что ж, тогда я поставлю себе целью создать компанию, способную воплотить всё это и даже больше.
— Как смело. Но предупреждаю: нехоженая дорога бывает беспощадной.
Ивано понимал, что Габриэлла говорит от чистого сердца: она сама поднялась от простой горожанки до виконтессы. Однако он также знал, что его мечту можно осуществить. Доказательство сидело прямо перед ним.
Широко улыбнувшись, он ответил: — Ничего страшного. Я ведь знаю человека, который её одолел. Моему другу предстоит пройти в обратную сторону, но мы знаем, куда идём.
Покинув кабинет заместителя главы гильдии, Ивано спустился на второй этаж. Идя по коридору, он чуть замедлил шаг у окна, в котором сиял яркий квадрат голубого неба. Всякий раз, проходя здесь, он вспоминал Карло, отца Далии.
В Карло Розетти — с волосами песочного цвета и тёплой, доброй улыбкой — было что-то от ветра. Со всеми собеседниками он держался как с равными и никогда ни на кого не смотрел свысока. Разумеется, когда того требовали обстоятельства, он проявлял должное почтение, но Ивано никогда не замечал большой разницы между тем, как Карло говорил с Габриэллой и её мужем, и тем, как обращался к рядовым сотрудникам гильдии, включая самого Ивано. К неопытному молодому писарю он относился не менее уважительно, чем к любому знатному заказчику. Карло умел вовремя вставить шутку в любой разговор; где бы он ни появлялся, вокруг неизменно звучал весёлый, добродушный смех.
Карло был также талантливым и уважаемым мастером магических инструментов, относившимся к работе с предельной серьёзностью. Он ни разу не сорвал срок поставки, а брак в его изделиях встречался крайне редко. Стоило кому-нибудь из опытных работников полениться и попытаться замять проблему, как Карло тут же призывал его к ответу.
К невольной ошибке новичка он относился совсем иначе: не поднимал шума, просто указывал на промах и шёл дальше. Он первым приходил на помощь нуждающимся, но никогда ничего не просил взамен. Узнав, что молодого неопытного мастера хотят заманить в несправедливый договор с дворянином, Карло вмешивался и использовал положение барона, чтобы исправить ситуацию.
Время от времени он разнимал ссорившихся сотрудников гильдии, а если замечал, что кто-то пал духом после рабочей ошибки, угощал его хорошей едой и выпивкой. Однажды Карло угостил несколькими бокалами и самого Ивано, когда тот изнемогал под грузом своих обязанностей.
В другой раз Карло спас сотрудницу от назойливых домогательств дворянина. Но когда на следующий день она пришла поблагодарить его, он даже не узнал женщину. Та нарядилась получше, надеясь выяснить, не вспыхнула ли между ними искра. Поняв, что чувства были односторонними, она, вполне естественно, расплакалась.
Несмотря на маленькую дочь, Карло — уважаемый мастер и к тому же почётный барон — считался весьма завидным женихом. Он получал немало приглашений на брачные смотрины и тому подобные встречи. Говорили, что писец-юрист Доминик Кэмпфер неоднократно советовал ему жениться снова. Однако Карло с привычной улыбкой отмахивался от всех разговоров о браке.
За долгие годы почти не возникало слухов о близких отношениях Карло с женщинами. Единственная сплетня, которую помнил Ивано, касалась его связи с Габриэллой. Один глупец рассказывал всем подряд, как часто мастер магических инструментов Карло навещает заместителя главы гильдии в её кабинете и какими близкими кажутся их личные отношения. Карло и правда регулярно заходил к Габриэлле, это ни для кого не было тайной, но наедине они не оставались; более того, чаще всего его можно было встретить в кабинете главы гильдии на беседе сразу с обоими супругами.
Ивано тогда был очень молод, и слух привёл его в ярость. Будучи честным до прямолинейности, он сразу пошёл и рассказал Габриэлле с Карло, что происходит.
— Там внизу какой-то наглец распространяет о вас обоих грязную чепуху!
Габриэлла лишь молча улыбнулась, поглаживая пальцами браслет для помолвки. Карло же не разгневался, а посмотрел так, словно его только что позвали на похороны.
— Приношу ему глубочайшие соболезнования, — сказал он лишь.
Ивано недоумевал, почему ни один из них ничуть не рассердился на его рассказ, — до следующего дня. Придя на работу, он увидел сплетника на коленях перед кабинетом главы гильдии: тот без конца просил прощения. Виконт Леоне Джедда, глава гильдии и муж Габриэллы, понял, что человек явно совершил нечто ужасное, но никто не хотел посвящать его в подробности. Даже старшие сотрудники отвечали на вопросы неловкими улыбками. Тогда он решил спросить Карло.
— Леоне, знаешь, иногда мужчина любит свою жену немного сильнее, чем следовало бы, — с отрешённым взглядом ответил мастер.
Этого оказалось достаточно, чтобы Леоне догадался о проступке. Ещё пять дней сплетник стоял на коленях перед кабинетом главы гильдии и просил прощения. На шестой день он исчез. Сначала Ивано решил, что Леоне наконец его простил. Но оказалось, мужчину уволили после того, как старший уборщик пожаловался Габриэлле, что тот загораживает проход. Ивано пожалел его — совсем чуть-чуть, не больше.
Карло был выдающимся мастером, однако прибыль никогда не стояла для него на первом месте. Даже дворяне не могли уговорить его взяться за неинтересную работу. Ивано собственными глазами видел, как он без колебаний отказывался от приглашений королевского двора.
— Карло интересуют только три вещи: магические инструменты, его дочь и хорошая выпивка. Больше ничем его не заинтересуешь, — однажды сказала о нём Габриэлла.
У Ивано не было причин сомневаться в её словах.
Когда у самого Ивано родилась дочь, Карло не только поздравил его, но и подробно рассказал, в каких магазинах продаются лучшие товары для ухода за детьми, какие лекарства всегда нужно держать под рукой и многое другое. Во всём, что касалось воспитания дочери, Ивано смотрел на Карло как на наставника, у которого всегда можно попросить совета.
Однажды в начале лета, в этом залитом ярким солнцем коридоре, Карло внезапно рухнул на пол. Ивано первым заметил это и бросился к нему. Всего за несколько минут до того Карло, как обычно, заполнял бумаги и беседовал с сотрудниками гильдии о работе.
— Самое время для кружки свежего холодного эля, — со смешком сказал он, отвлёкшись от заполнения бумаг. — Ну, почти.
Карло обожал выпить. Каждый год он с нетерпением ждал холодного эля летом, крепких напитков осенью и горячего эстервино зимой.
— Похоже, вы любите выпить в любое время года, — заметил как-то Ивано.
— Так ведь к выпивке прилагается домашняя стряпня моей дочери! — ответил Карло.
Он, бесспорно, пил много, но, когда Ивано незадолго до его падения выпивал вместе с ним, Карло не проявлял ни малейших признаков болезни. Поэтому сначала Ивано решил, что тот просто споткнулся или у него закружилась голова.
— Господин Карло, с вами всё в порядке? — окликнул он.
Ответа не последовало. Лицо Карло было страшно бледным и искажённым болью; он сжимал грудь, дышал часто и хрипло, а мышцы сводило судорогой.
— Позовите врача! — немедленно крикнул Ивано кому-то из стоявших поблизости сотрудников и опустился рядом с Карло на колени. — Господин Карло! Господин Карло!
Он снова и снова звал его по имени, пока с запозданием не почувствовал, как тело мужчины начинает остывать. В последние мгновения губы Карло будто пытались сложить звук: «Да…» Ивано почти не сомневался, что это было начало имени «Далия». До сих пор он не рассказал об этом ни единой душе. Такой конец не подобал человеку вроде Карло — корчиться от боли, не в силах даже произнести имя дочери. Поэтому Ивано всегда говорил, что смерть наступила быстро: не было времени ни на мучения, ни на то, чтобы Ивано успел помочь.
В день похорон Карло Далия стояла совершенно одна. Рядом с ней, должно быть, находились Тобиас и его брат Иренео, председатель компании Орландо. Собралось множество друзей и коллег Карло, пришли и друзья Далии; один за другим все выражали ей соболезнования. Но Ивано казалось, будто Далия, неся своё горе, стоит там совсем одна.
— Простите, что я не смог ему помочь, — извинился он тогда.
В ответе молодой женщины не было и тени упрёка — напротив.
— Спасибо, что позаботились о моём отце. Я вам очень благодарна, — тихо и мягко произнесла она.
Не сумев подобрать слова, которые могли бы достойно выразить соболезнование или утешить её, Ивано лишь глубоко поклонился. Теперь он снова оказался рядом с ней — уже сотрудником её торговой компании. Он был торговцем, и решение присоединиться к ней принял расчётливо. Он был её коллегой и подчинённым; его роль заключалась в том, чтобы поддерживать её как мастерицу магических инструментов. Он не мог назвать себя ни её родным, ни другом. И всё же искренне хотел, чтобы Далия преодолела трудности, о которых говорила Габриэлла, и обрела настоящее счастье. Потому ли, что он знал Карло и видел его последние минуты? Или его преследовал образ одинокой Далии на похоронах? Ивано не мог отделаться от мысли, что в желании поддержать её есть доля стремления успокоить собственную совесть.
Но каковы бы ни были его побуждения, в одном он мог поклясться: что бы ни случилось, он никогда не запятнает имя своего дорогого наставника Карло Розетти.
— Госпожа Розетти! Госпожа Розетти, можно вас на минутку?
Было немного за полдень. Едва Далия вошла в Гильдию торговцев, её тут же окружила стайка сотрудниц. Толпиться у входа было неудобно, поэтому Далия отвела их к площадке перед лестницей.
— Чем я могу вам помочь? — спросила она.
Она уже прекрасно знала, чего хотят женщины, но сохраняла деловое выражение лица.
— Госпожа Розетти, вы состоите в отношениях с сэром Скальфаротто? — спросила самая молодая, и её глаза так и сияли.
Подавив желание тяжело вздохнуть, Далия повторила ответ, который уже давала десятки раз: — Да, я имею честь считать сэра Вольфа своим другом.
Вольфред Скальфаротто — Алый доспех Ордена охотников на чудовищ и четвёртый сын графа — занимал достаточно высокое положение в обществе. Однако знаменит он был не этим. Весь город знал Вольфа благодаря его необычайной, можно сказать, божественной красоте. Его блестящие волосы были черны как ночь, кожа — бледна и безупречна, словно мрамор, а черты лица — тонки и изысканны. Длинный прямой нос и узкие губы красивой формы завершали облик.
Но сильнее всего поражали его длинные миндалевидные глаза: радужки напоминали озёра расплавленного золота, в центре которых темнели полуночные зрачки. Под ангельским лицом скрывалось высокое, стройное тело, словно созданное для рыцаря королевства. Немало женщин теряли от одного взгляда на него не только голову, но и сердце.
Сам Вольф вовсе не гордился дарованной ему внешностью. Она принесла ему множество бед, и он скорее считал её проклятием. До встречи с Далией у него не было ни одной подруги, а дружба с мужчинами нередко рушилась из-за ссор о женщинах. Далия успела убедиться: человек действительно может быть слишком красивым, и ничего приятного в этом нет.
— Друзья? Значит, вы не встречаетесь?
— Это… ну… отношения по взаимному удобству? — спросила сотрудница справочного отдела, явно стараясь выразиться как можно вежливее. — Или он, может быть, помогает вашей компании?
Несмотря на осторожные формулировки, Далия прекрасно поняла, к чему женщина клонит: если они с Вольфом не встречаются, то, может быть, просто любовники без обязательств?
— Да, он действительно помогает мне, но наша дружба совершенно обычная.
Далия уже не впервые за этот день задумалась, что вообще можно считать обычной дружбой. Вольф любезно согласился стать поручителем торговой компании Розетти — это правда. Но важнее было то, что с ним ей нравилось беседовать, выпивать, создавать магические инструменты и мечи. Уместить всё это в одно-два коротких слова было непросто.
— Значит, вы и правда просто друзья… Но вы ведь часто пьёте чай и обедаете с сэром Скальфаротто, верно, госпожа Далия?
Почему вдруг «госпожа Далия», а не «госпожа Розетти»? Отчего тон женщины внезапно стал таким дружеским? Далия не помнила, чтобы позволяла обращаться к себе столь фамильярно. Такая резкая перемена в поведении сотрудницы, которая прежде нередко доставляла по её поручению документы в разные компании, оставила неприятный, трудноописуемый осадок. А хуже всего было то, что следующая просьба оказалась совершенно предсказуемой.
— Как вы думаете, в следующий раз я могла бы присоединиться к вам?
— Не мне распоряжаться встречами сэра Вольфа. Возможно, вы забыли, но он принадлежит к дому графа Скальфаротто. Прошу обращаться непосредственно к сэру Вольфу или в поместье Скальфаротто.
В последние дни Далию часто останавливали с подобными вопросами. Она всегда отвечала одинаково — именно так, как просил сам Вольф. По-видимому, даже если в поместье Скальфаротто приходили письма от поклонниц, дальше они не проходили: Вольфу о них даже не сообщали.
— А теперь прошу меня извинить.
Надежды женщин на знакомство рухнули, и они выглядели недовольными, но Далию это не касалось. Без всяких угрызений совести она оборвала разговор и начала подниматься по лестнице. Однако добралась лишь до площадки: одна из сотрудниц бросилась следом и схватила её за плечо.
— Пожалуйста, подождите! Можете хотя бы рассказать, чем сэр Скальфаротто увлекается и что ему нравится?
Путь к отступлению оказался перекрыт. Далию снова засыпали вопросами о Вольфе и очередными просьбами представить их друг другу. Прошло немало времени, прежде чем ей наконец удалось отделаться от настойчивой сотрудницы.
К тому моменту, когда Далия добралась до второго этажа, она уже порядком устала. Тут её взгляд встретился со взглядом Ивано, который нёс внушительную стопку бумаг.
— Добрый день, госпожа Далия. С вами всё в порядке? Вы выглядите уставшей.
— Всё хорошо. Меня просто немного задержали по дороге.
Далия с облегчением узнала, что Ивано арендовал для компании кабинет внутри гильдии. В последнее время ей приходилось слишком часто занимать переговорные и комнаты отдыха, и она боялась, что причиняет неудобства. К счастью, помещения на втором этаже пользовались меньшим спросом, чем на первом, поэтому свободный кабинет нашёлся без труда. Далия сразу последовала за Ивано в новый офис, где он рассказал о финансовом положении компании, производстве стелек и плане нанять писарей.
— Сегодня утром я также получил сообщение от компании Орландо: «Стекло фей скоро прибудет». Когда оно придёт, мне забрать его?
— Не хочу вас утруждать, но если вы действительно не против, буду благодарна.
Из стекла фей она могла изготовить для Вольфа запасную пару зачарованных очков. Тогда, даже если он случайно сломает первую пару, ему не придётся тревожиться, выходя на люди. Далия обрадовалась, что теперь у неё станет хотя бы на одну тревогу меньше.
Тут Ивано снова заговорил вполголоса. — Госпожа Далия, с вашего позволения я хотел бы снова пользоваться своей прежней фамилией.
— Разве вы не всегда были Бадоэром?
— Бадоэр — фамилия семьи моей жены. Моя родная фамилия — Меркаданте. До того как я приехал в королевскую столицу, меня звали Ивано Меркаданте. О, не беспокойтесь: магический договор, который я подписал в храме, останется в силе, даже если я буду пользоваться другой фамилией.
— Я не возражаю. Значит, господин Меркаданте… Никогда раньше не слышала такой фамилии.
— Да, едва ли в городе есть кто-то ещё с такой фамилией. Она довольно редкая.
— Звучит прекрасно. И вам подходит.
— Правда?
Ивано улыбнулся. Точнее, его губы изогнулись в подобие улыбки. Заметив внезапный холод в индиговых глазах, Далия напряглась.
— Я хотел бы рассказать вам о своём прошлом, госпожа Далия, хотя история не из приятных. Когда-то я работал в торговой компании в другом городе. Я был старшим сыном её председателя. В девятнадцать лет компания разорилась, и вместе с ней я потерял семью. Мы с женой бежали из того города и поселились здесь. С тех пор я работал в гильдии под фамилией жены.
— Понятно…
— Компании моего отца давно нет. Но в последние годы меня стало тяготить, что не осталось ни одного живого родственника, который носил бы нашу фамилию. Фамилию разорившейся торговой компании едва ли назовёшь счастливой, но позволите ли вы мне всё равно пользоваться фамилией Меркаданте?
— Разумеется! Почему же нет?
— Если кто-нибудь вспомнит эту фамилию, могут сказать, что ваша компания проклята. Станут спрашивать, зачем вы наняли сына неудачника. Что-нибудь в таком духе.
— Не стоит тратить время на таких людей. Все знают, какой вы талантливый человек.
Если придавать значение приметам, словам незнакомцев и прочему подобному, этому не будет конца. Далия уже усвоила этот урок. По дороге сюда её долго допрашивали об отношениях с Вольфом. Люди пытались выяснить, любовник ли он ей, связывает ли их что-то менее серьёзное или он выступает своего рода покровителем компании. Стоило Далии развеять эти представления и настоять, что они лишь друзья, как её стали умолять о знакомстве. Просто смешно.
Придавать слишком большое значение мнению посторонних было бессмысленно. Куда лучше довериться Ивано: его достоинства Далия видела собственными глазами.
— Кроме того, это ваш шанс вернуть фамилии Меркаданте доброе имя. Если мы прославим её на весь город, недоброжелатели быстро умолкнут.
— Верно. Было бы приятно услышать: «В торговой компании Розетти работает Меркаданте».
Ивано на миг закрыл глаза и решительно кивнул. Затем на его лицо вернулась привычная мягкая улыбка. Он передал Далии полный комплект регистрационных документов на дозаторы пенного мыла, который сдал Фермо. Внимательно прочитав каждый документ, Далия поставила на нём свою подпись как совместный разработчик. Дело продвигалось быстрее, чем она ожидала.
— Господин Фермо работает очень быстро, — заметила Далия. — Он успел изготовить столько прототипов и подготовить все эти документы.
— Я тоже удивился, когда он их принёс. Он объяснил, что к чему, но я не ожидал, что документов будет столько, а планы окажутся настолько подробными.
— Я рада, что мы нашли человека с таким талантом к проектированию изделий. Он предложил решения, которые мне самой не пришли бы в голову, и многому научил меня в области дизайна. Я очень благодарна ему за помощь.
— Рад это слышать.
Ивано снова кивнул, но затем выражение его лица едва заметно изменилось, став жёстким и серьёзным. Он прочистил горло и прямо посмотрел Далии в глаза.
— Госпожа Далия… нет, госпожа председатель Розетти. Я хотел бы высказать мнение как ваш подчинённый. Боюсь, мои слова могут вас рассердить, но вы выслушаете меня до конца?
— Конечно. Прошу, говорите.
Далия выпрямилась на стуле. Возможно, речь шла о недавно изобретённой сушилке для обуви или о проблеме с разработками, созданными вместе с Фермо. Не исключено даже, что поступила жалоба на её поведение при королевском дворе. Вариантов было слишком много, чтобы выбрать самый вероятный.
— При всём уважении, госпожа Далия, вам нужно научиться постоять за себя.
— Что? — ошеломлённо вырвалось у неё.
— Я видел, как те женщины приставали к вам на лестнице. Вы не обязаны отвечать на вопросы о сэре Вольфе. Если кто-то ведёт себя грубо и докучает вам, скажите об этом прямо и уходите. Я позабочусь, чтобы гильдия вынесла им предупреждение. Если сотрудникам позволяют не только проявлять неуважение к председательнице компании и семье Скальфаротто, но и тратить рабочее время гильдии на пустую болтовню, значит, у нас явная проблема с управлением. Если кто-нибудь продолжит вас беспокоить, немедленно сообщите мне. Как член вашей компании я подам жалобу, а как сотрудник гильдии прослежу, чтобы были приняты строгие меры.
— Хорошо.
— Ещё я хотел бы напомнить о наших должностях в вашей компании. Я значительно старше вас, но остаюсь вашим подчинённым, и вам следует относиться ко мне именно так. Поначалу это может быть непривычно, однако так устроена работа компании. Я намерен стать вашей правой рукой, поэтому прошу привыкнуть к этому.
— Х-хорошо…
Далия вспомнила, как сразу после её назначения председательницей Габриэлла настояла, чтобы они обращались друг с другом как равные. Просьба Ивано была прямо противоположной, однако и к этому предстояло привыкнуть.
— Следующий вопрос касается мастерской Гандольфи. Торговая компания Розетти даёт им заказы, а они их выполняют — такова основа наших отношений. Вы вполне можете дружить с господином Фермо, но в стенах гильдии постарайтесь не относиться к нему как к учителю или мастеру-наставнику. Люди могут всё истолковать неправильно.
— Как именно?
— Могут заявить, будто чертежи, которые вы с господином Фермо создаёте совместно, на самом деле полностью принадлежат ему, а вам он лишь позволяет ставить на документах своё имя. Боюсь, молодые женщины, талантливые в изобретательстве и ремесле, часто становятся объектом сильной зависти. Я говорю серьёзно: для женщины вашего возраста она бывает вдвое, а то и втрое сильнее, чем для мужчины.
— Я буду осторожна.
Из-за всех знаний, которыми Фермо делился с ней, Далия и правда воспринимала его почти как учителя. Она и представить не могла, что кто-то способен так превратно истолковать её уважение.
— И последнее: прошу вас осторожнее обращаться с прототипами. Я слышал, вы отдали жене господина Фермо магический инструмент в виде подвески. Они хотят заплатить вам за него.
— Но компания здесь ни при чём. Это было моё личное решение.
— Да, вы подарили его из добрых побуждений. Господин Фермо рассказал мне всю историю, поэтому я понимаю. Однако затраты на материалы и время наверняка были немалыми.
— Но это не готовое изделие, а всего лишь прототип. Я даже не знаю, насколько он эффективен и как долго сохранится действие. К тому же отец учил меня никогда не брать деньги за вещь, которая не доведена до конца как следует.
— Так рассуждает мастер магических инструментов. Я понимаю вашу точку зрения, но теперь вы не только мастерица, госпожа Далия. Вы ещё и председательница компании. Вам нужно учитывать интересы сотрудников, нескольких поручителей и будущих клиентов. На вас лежит обязанность увеличивать прибыль компании.
— Понимаю.
— Я не хочу сказать, что господин Карло ошибался или что вам нельзя дарить свои изобретения. Но женщина, которой вы отдали подвеску, не была ни родственницей, ни подругой. С учётом наших отношений с господином Фермо этот подарок, думаю, в будущем принесёт пользу. Но что, если бы на её месте оказался человек, желающий воспользоваться вашей добротой? Если кто-нибудь станет снова и снова приходить к вам и просить бесплатные прототипы для решения своих проблем, вы будете отдавать их все?
— Нет…
Далия понимала, что как председательница обязана ставить прибыль компании в число главных приоритетов. Возможно, доводы Ивано не приходили ей в голову потому, что раньше она всегда отдавала прототипы отцу и Тобиасу. Оглядываясь назад, она осознала, что никогда особенно не задумывалась о подобных подарках. Ей хотелось лишь, чтобы они пригодились получателям.
— Кроме того, как мастерица магических инструментов вы ведь профессионал, верно?
— По крайней мере, я стараюсь им быть.
— А профессионалу, по-моему, следует соблюдать определённый порядок, когда он передаёт прототип. Нужно подробно объяснить назначение и свойства изделия, договориться, на какой срок оно остаётся у получателя, попросить отчёты и так далее. Если отдавать такие вещи слишком небрежно, человеку может показаться, что вы делаете это из жалости или смотрите на него свысока. Вы об этом думали?
— Ох…
Слова Ивано задели Далию за живое, и в груди кольнуло. Она не смогла ответить сразу. Ей просто хотелось хоть чем-то помочь Вольфу. Вспомнив мать из прошлой жизни, она лишь хотела немного облегчить боль Барбары. Далия вовсе не хотела смотреть ни на одного из них с жалостью или снисхождением. Но она не могла знать наверняка, что те чувствовали, принимая подарки. От мысли, что попытка помочь могла, наоборот, причинить им боль, молодую женщину пробрал холод.
— На этом всё. Простите, что говорил так сурово.
Далия и не заметила, как Ивано уже склонился перед ней в глубоком поклоне. Наверное, вид у неё был совершенно потрясённый.
— Нет-нет! Не нужно извиняться. Я благодарна, что вы всё это сказали. Иначе я бы не задумалась о прибыли и чувствах других людей, о том, что прототипы следует отдавать только после надлежащих договорённостей, а за готовые изделия получать справедливую плату… Мне нужно научиться как следует всё обсуждать, а не навязывать людям собственное представление о доброте.
— Думаю, так будет разумно. Хотя, конечно, возможно, сейчас уже я навязываю вам своё представление о том, как всё должно работать. Как председательница, последнее слово всегда останется за вами.
— Председательница… М-м.
— А, пожалуй, более современное обращение — «босс». Мне кажется, «госпожа председатель» подходит вам больше, но «босс» звучит немного моложе.
— Пожалуйста, не называйте меня ни так ни этак, — в смятении попросила Далия. Ивано рассмеялся, а Далия почувствовала, как её лицо снова застыло.
— Ответьте честно, госпожа Далия: вы думаете уйти с должности председательницы?
— Я… — Вопрос застал Далию врасплох, и на несколько мгновений она замерла. — Нет. Теперь передо мной открыто столько возможностей, которых раньше не было.
— Если когда-нибудь эта должность станет для вас слишком тяжёлой, мы всегда сможем назначить человека, который будет действовать от вашего имени. Обязательно скажите мне, если начнёте по-настоящему страдать. Я знаю, что ваше сердце принадлежит созданию магических инструментов. Не нужно разбивать его ради компании.
— Понимаю. Обещаю сказать, если станет слишком тяжело.
— И ко мне вы всегда можете обратиться за помощью или советом. Если я не смогу ответить, госпожа Габриэлла наверняка сможет. При необходимости мы даже найдём для вас специалистов. Мы поддержим вас, чем сможем. Если вы ошибётесь, мы придумаем, как это исправить. Я тоже не всегда всё делаю правильно; когда такое случится, не стесняйтесь меня отчитать.
Высказав всё, Ивано мысленно извинился перед отцом Далии. Насколько он понимал, Карло старался воспитать дочь так, чтобы ей никогда не пришлось наживать врагов. Вместо этого вокруг должны были быть друзья, способные заслонить её от жестокости мира, даже если из-за этого она никогда не разбогатеет. Карло хотел, чтобы она работала рядом с другими мастерами под защитой отца или мужа и не выставляла свой свет напоказ. Несомненно, больше всего он желал, чтобы Далия жила спокойно и безопасно. Расширение торговой компании Розетти неизбежно разрушит эту защитную стену. Далия почувствует солнечное тепло, но вместе с ним окажется под ветром и дождём.
Как бы Ивано ни старался, он понимал, что не сможет оградить её от всего. Ему оставалось лишь поддерживать Далию как профессиональную мастерицу магических инструментов и председательницу компании. Свою силу ей придётся найти и взрастить самой. И всё же Ивано молился, чтобы судьба была к ней добра и отвела от всей боли и бед, которые может принести жизнь. Потому ли, что у него самого были дочери? Или из-за воспоминаний о Карло?
— Эм, Ивано, у вас такой обеспокоенный вид… Что-то случилось? — нерешительно спросила Далия.
Ивано отбросил вопросы, на которые не было ответа. — По правде говоря, я совсем не умею делать людям замечания и отчитывать их. Совсем. Даже чтобы поругать дома собственных детей, мне приходится долго собираться с духом.
— Правда? А мне казалось, вы как раз умеете вовремя указать человеку на ошибку и объяснить, в чём он неправ, — прямо как учитель.
Ивано понял, что она говорит совершенно искренне, и слегка смутился. — Хватит мне льстить, босс.
— Вы и правда теперь будете меня так называть?!
Увидев, как Далия всполошилась, мужчина не удержался от смеха. Смеяться вместе с ней было куда приятнее, чем увещевать и читать нотации, это точно. Но Ивано решил говорить с ней прямо и повторять советы столько раз, сколько потребуется. Отныне он всегда будет думать прежде всего об интересах торговой компании Розетти, Далии и Вольфа. Они вырастят и укрепят компанию, заслужат доверие общества и сколотят состояние.
Ивано отдаст все силы, чтобы однажды с гордостью сказать: «В торговой компании Розетти работает Меркаданте». В этот день фамилия, от которой он когда-то отказался, наконец вернёт себе доброе имя.
# Искусственный магический меч: вторая попытка — Ползучий клинок
— Такое чувство, будто меня здесь целую вечность не было.
— У меня тоже. Наверное, мы оба были заняты.
В мастерской Зелёной башни Вольф и Далия облачались в рабочую одежду. На верстаке перед ними лежали короткий меч, скреплённый винтами, и разнообразные материалы для зачарования. Вернувшись из похода, Вольф сразу отправил к Далии посыльного, и они договорились встретиться в башне на следующий день после обеда. Они не виделись всего около недели, но казалось, что прошло гораздо больше времени. Странно — ведь ещё месяц назад они были совершенно чужими людьми.
— Как прошло задание?
— Нам пришлось уничтожить стаю гарпий. Они таскали овец из ближайшей деревни. Во время охоты даже унесли ребёнка, но мы вернули его целым и невредимым.
— С ним всё было в порядке?
— Да. Там, где гарпия его схватила, остались порезы, но их быстро залечили магией. Шустрый мальчишка. Ему надоело всё время сидеть взаперти, вот он и тайком выбрался поиграть. Мать была в ярости.
— Я рада, что с ним всё в порядке. И что с тобой тоже, конечно.
— Э-э, насчёт этого… Вообще-то из-за меня пострадал Рандольф.
— Что?
Вольф замялся и взглянул на браслет Сколля на левом запястье. — В какой-то момент гарпия, похоже, вот-вот должна была выронить мальчика, и я оттолкнулся от щита Рандольфа, словно от трамплина, чтобы подпрыгнуть и поймать его. Я успел спасти мальчика, но сломал Рандольфу оба запястья. Маг быстро их исцелил, однако мне явно нужно научиться лучше контролировать этот браслет.
— Но ведь это была чрезвычайная ситуация.
— Есть ещё кое-что, о чём я должен тебе рассказать. Командир магов, пришедших нам на подмогу, увидел мой прыжок и спросил, не было ли это поздним пробуждением магии. Я сказал, что ношу магический аксессуар, усиливающий мои движения, и показал ему браслет, но прикоснуться не позволил.
— Я тебя не виню. Другого выхода не было.
Если бы Вольфа попросили воспользоваться измерительным кристаллом, тот не обнаружил бы у него никакой магической силы. Рано или поздно вопросы о браслете всё равно возникли бы. Пожалуй, честно рассказать о нём сразу было безопаснее всего.
— Я проявил неосторожность. Прости. Он не спросил, откуда у меня браслет, но, если кто-нибудь спросит, скажу, что это семейная вещь. Что бы ни случилось, я не позволю втянуть тебя в неприятности.
— Пожалуйста, не беспокойся. Даже если кто-то узнает, что браслет сделала я, думаю, достаточно будет объяснить способ изготовления и то, что пользоваться им могут лишь люди, неспособные проявлять магию вовне. При моём уровне магии я даже не уверена, что сумею сделать ещё один. К тому же в самой технике нет ничего особенного: это сможет повторить любой, у кого хватит силы и будут подходящие материалы.
— Наверное, раз пользоваться им могут лишь немногие, он и правда не слишком привлекателен. Другого рыцаря в моём положении ещё придётся поискать. Но всё равно я буду осторожен. Похоже, у меня вошло в привычку втягивать тебя в неприятности, — с кривой улыбкой сказал Вольф и принялся разбирать меч.
По лёгким движениям его рук было видно, насколько хорошо он знаком с таким оружием. Одну за другой детали он аккуратно раскладывал на верстаке.
— Не сказала бы, что ты хоть раз втянул меня в неприятности. Разве не наоборот? Ты стал поручителем моей компании и даже рекламировал мои изобретения Ордену охотников на чудовищ.
— Да я всегда готов этим заниматься — это весело. Так, готово. Один короткий меч разобран.
За считаные мгновения Вольф полностью разобрал небольшое оружие и теперь поигрывал винтами. Всего отдельных частей было пять: клинок, гарда, рукоять, ножны и винты.
— Кстати, в твоих сушилках используются и огненные, и воздушные кристаллы — два разных вида магии, но они друг другу не мешают. Почему же с магическим мечом это проблема?
— Видишь ли, сами сушилки не зачарованы. Они получают силу от кристаллов через магические контуры. То же самое с охлаждающим и морозильным вентиляторами. Мы чертим контуры так, чтобы они как можно меньше пересекались, и тогда магию каждого вида кристаллов можно регулировать отдельно. Но в мече, который мы пытаемся создать, зачарована каждая деталь: на гарде — водная магия для самоочищения, на клинке — какая-нибудь другая пассивная способность; всё это существует по отдельности. Эм-м… Проще говоря, причина та же, по которой нельзя наложить укрепляющее зачарование на уже готовую сушилку.
— Теперь я начинаю понимать, насколько невыполнимым был мой заказ…
— Не думаю, что он невыполним. Нужно лишь подобрать материалы и методы, а мне, вероятно, придётся начертить более сложные контуры. Вот с этим нам и предстоит разобраться. Магические инструменты с несколькими зачарованиями ведь существуют.
Далия была уверена: для этой задачи ей не хватает и знаний, и магической силы, и технического мастерства. Если бы отец был здесь, он мог бы меня научить… Она тут же отогнала эту мысль.
— Что ж, это заняло чуть больше времени, чем я рассчитывала, но давай приступим ко второй попытке.
— Что будем делать на этот раз?
— В прошлый раз из-за чёрного слайма у нас получился меч, к которому нельзя прикоснуться голыми руками. Теперь я хочу попробовать жёлтый слайм, обладающий земной магией. Я знаю технику покрытия металла земной магией с помощью похожего материала и подумала, что стоит испытать её на нашем мече.
— Покрыть его земной магией… Но жёлтые слаймы со временем разъедают металл.
— Да, но, в отличие от чёрного слайма, после измельчения в порошок его разъедающие свойства исчезают. Я проверяла это ещё в училище, — объяснила Далия, доставая с полки коробку с порошком жёлтого слайма. — Боюсь, придётся попросить тебя надеть маску. Порошок очень мелкий: если вдохнёшь, перехватит дыхание. Вот ещё перчатки.
— Понял. Спасибо.
Надев маски и перчатки, Далия осторожно открыла коробку. Она отмерила примерно полчашки похожего на муку светло-жёлтого порошка и высыпала его в серебряное ведро, добавив туда жидкость.
— Прости, Вольф, можешь потихоньку размешивать это? А я пока начну зачаровывать меч. Я собиралась оставить те же зачарования, что и в прошлый раз: заклинание самозаточки на клинок, самоочищающееся заклинание на гарду, ускорение на рукоять, уменьшение веса на ножны и укрепление на винты. Хочешь что-нибудь изменить?
— Нет, звучит идеально. Так ещё будет проще сравнить результат с прошлой попыткой.
— И верно. Тогда так и сделаю.
Далия по очереди брала детали и накладывала на них зачарования. Она уже проделывала это однажды и успела приноровиться, поэтому много времени работа не заняла. Дольше всего пришлось возиться с заклинанием уменьшения веса для ножен, но даже оно потребовало вдвое меньше времени, чем прежде. Проблема возникла только с винтами: возможно, из-за малого размера Далия никак не могла понять, подействовало ли на них зачарование.
Напротив неё Вольф, не отрывая золотых глаз от ведра, размешивал его содержимое стеклянной палочкой. Жидкость стала светло-серой, с желтоватым оттенком, и постепенно густела. Далия по очереди погрузила в состав все детали короткого меча, а затем наложила закрепляющее заклинание. Пока процесс почти не отличался от прошлой попытки.
— Попробовать собрать его обратно? — спросил Вольф.
— Да, пожалуйста.
Убедившись, что закрепляющее заклинание подействовало на каждой детали, Далия передала их Вольфу. Вставляя клинок в рукоять, тот кивнул.
— Хорошо. Сопротивления не чувствую, значит, всё должно собраться без проблем.
Далия с облегчением выдохнула. Очевидно, жёлтый слайм, как и чёрный, обладал свойством запечатывать магию и не позволял деталям отталкиваться друг от друга. Похоже, они нашли ещё один пригодный материал для покрытия. Собранный меч был бледно-серым, со слабым золотистым блеском. Под определённым углом казалось, будто в покрытие подмешали золотую пыль. Предыдущий меч с угольно-чёрным клинком и тёмно-красной рукоятью, который они пытались зачаровать, выглядел явно заколдованным. Этот же по сравнению с ним ничем особенно не выделялся — такой вполне мог лежать на прилавке обычной оружейной лавки.
Осматривая меч, Вольф разочарованно простонал: — Эх, какая жалость…
— Что-то не так?
— Из гарды не идёт вода. И ножны легче не стали. Будто магия полностью запечатана внутри.
— Похоже, ты прав: покрытие её совсем заглушило. Ещё одна неудача.
По всей видимости, покрытие из жёлтого слайма подавило магию на каждой детали. Накладывать новые зачарования не имело смысла.
— Значит, чёрный слайм расплавит руку, а жёлтый заглушит магию… Видимо, остаётся только искать другой материал.
— Похоже, рог единорога всё-таки лучший вариант. К следующему разу измельчу немного в порошок. Если моей силы не хватит, найдём более сильного мага. А ещё я поищу сведения о том, какие материалы из чудовищ устойчивы к магии.
Маги, алхимики и кузнецы часто держали свои техники зачарования в строжайшей тайне. Далия могла изучать материалы из чудовищ — главным образом по книгам и записям отца. Но ей не только недоставало знаний о зачарованиях: она плохо разбиралась и в металлах, используемых при изготовлении мечей, поскольку редко с ними работала. Оставалось лишь снова и снова пробовать. Похоже, этот проект обещал стать долгим путешествием.
— Такое чувство, будто первая попытка — Клинок прислужника Тёмного владыки — прошла даже слишком удачно. Мы смогли собрать меч, и все зачарования сработали, — сказал Вольф, наконец откладывая оружие и поглядывая на полки.
На одной из полок стоял магически запечатанный ящик, где хранился первый зачарованный меч, созданный Вольфом и Далией вместе. Малейшее прикосновение к нему обжигало пальцы, поэтому с тех пор меч так и лежал там. Если бы его можно было безопасно взять в руки, опыт завершился бы оглушительным успехом.
— Я тут подумала… — протянула Далия. — Если мы найдём способ сделать так, чтобы до прошлого меча можно было безопасно дотрагиваться, значит, сам способ изготовления всё-таки был верным. Понимаешь?
— Способ, может, и верный, но с точки зрения безопасности я всё равно назвал бы результат провалом.
Впрочем, Далия вовсе не предлагала кому-либо касаться меча голыми руками в его нынешнем состоянии.
— Земная магия эффективна против чёрных слаймов, верно? Как думаешь, что случится, если погрузить тот меч в состав из жёлтого слайма? Покрытие не пристанет? Расплавит металл под ним? Или всё же ляжет поверх чёрного слайма защитным слоем, и меч можно будет безопасно держать?
Размышлять о возможностях было увлекательно, однако всё это пока оставалось лишь гипотезой. Узнать результат можно было только на опыте.
— Земная магия и правда хорошо действует против чёрных слаймов, но… кто-нибудь уже проводил подобные опыты с жёлтым слаймом?
— Я слышала, что им зачаровывали камни и кирпичи для стен и полов. Они становятся немного прочнее. Хотя проще и дешевле нанять мага, чтобы тот наложил укрепляющее зачарование.
Маги, наделённые земной магией, нередко умели накладывать укрепляющее зачарование сразу на большие площади. Далия не могла не завидовать такой силе. Говорили, что искуснейшие маги способны с помощью той же стихии добиваться поразительных результатов. Только они могли создавать так называемые адамантовые стены, которые даже крупнейшим чудовищам было нелегко проломить.
— Камни и кирпичи… Постой, ты уже испытывала это здесь, в башне?
— Отличная догадка, Вольф. Отец зачаровал крышу жёлтым слаймом сразу после того, как сжёг там ожившего чёрного слайма. Он боялся, что тот мог ослабить каменную кладку.
— Клянусь, скоро окажется, что эта башня наполовину сделана из слаймов…
— Я бы так не сказала. Наверное.
Теперь Далия вспомнила, что, пока совершенствовала водонепроницаемую ткань, сушила всевозможных слаймов в каждом свободном уголке. Некоторые высохли, съёжились и застряли в щелях между камнями. Возможно, Вольф был не так уж неправ. Далия поймала себя на том, что уже разглядывает пол мастерской в поисках характерных пятен, и поспешила отогнать эту мысль.
— В любом случае, почему бы нам не испытать этот состав из жёлтого слайма?
— Тебе нравится браться за сложные задачи, правда, Далия?
— Не стану отрицать. Хотя возможностей у меня было не так много. Отец и мой, эм-м, бывший жених постоянно меня останавливали.
— Теперь я начинаю думать, не стоит ли и мне тебя остановить — ради безопасности.
— Вольф, скажи честно. Ты правда хочешь меня остановить, когда магический меч, возможно, уже у нас в руках?
— Нет. Более того, я хочу тебя поддержать. Но ещё я хочу уберечь тебя от опасности.
Увидев, как Вольф разрывается между двумя желаниями, Далия принялась его убеждать. Она объяснила, что разъедающие свойства жёлтых слаймов намного слабее, чем у других видов. Даже на голой коже ожог появится не сразу. С ужасающе едким чёрным слаймом их было не сравнить. В любом случае Далия наденет перчатки, приготовит кусок мяса для проверки безопасности меча и поставит на ближайшую полку зелье. Столь тщательные меры предосторожности наконец убедили Вольфа уступить.
Клинок прислужника Тёмного владыки не изменился с тех пор, как его убрали в магически запечатанный ящик. К счастью, порошок чёрного слайма, похоже, не разъедал металл. Надев плотные защитные перчатки, Далия погрузила меч в состав из жёлтого слайма. Не было ни необычной реакции, ни признаков того, что жидкость отталкивается: состав равномерно покрыл поверхность. Однако, когда Далия наложила закрепляющее заклинание, цвет жёлтой смеси почти исчез у неё на глазах. Прежде угольно-чёрный меч стал очень тёмно-серым и теперь выглядел потёртым, словно им давно пользовались.
— Похоже, чёрный слайм победил, — заметил Вольф.
Далия невесело улыбнулась. Она всего лишь добавила второй слой жидкости — слаймы не сражались по-настоящему, — однако в каком-то смысле он мог быть прав. Свойства чёрного слайма были куда сильнее.
— Сначала проверю куском мяса.
Как и в прошлый раз, Далия положила на меч небольшой обрезок сырого мяса. Тогда мясо быстро превратилось в жижу и сгорело. Но сейчас даже спустя три минуты оно не изменилось. Далия перекладывала кусочек на разные места, однако реакции так и не последовало.
— Кажется, всё в порядке.
— Тогда я попробую его взять. И даже не спорь — возражения не принимаются.
Не успела Далия ответить, как Вольф протянул руку и схватил меч голой рукой.
— Нормально?
— Да, всё в порядке. И смотри: ножны стали лёгкими, а из гарды идёт вода. У тебя получилось!
— Мы ещё не закончили, но, похоже, этот метод работает!
Вольф положил короткий меч посреди верстака и победно вскинул руки. — Мы сделали огромный шаг вперёд. Может, сходим выпить и отпразднуем?
— Отличная мысль!
— Есть место, куда тебе особенно хочется? Или хочется чего-нибудь съесть?
Они принялись обсуждать любимые заведения и напитки. Через минуту-другую Далия случайно снова взглянула на меч и невольно отступила на шаг.
— Вольф, если мне не мерещится… кажется, эта штука движется.
— Я тоже только что заметил. Едва-едва, но движется. Почти как живая.
— Нет-нет, это точно не так. Уверена, всё дело лишь в противодействии магических свойств!
Чуть медленнее улитки меч полз вперёд по поверхности верстака. Магические свойства чёрного и жёлтого слаймов отталкивались друг от друга, заставляя всю магию течь в одном направлении. Далия не сомневалась: именно это и двигало меч.
[[image:/storage/reader-images/cd44001d9a5aa20fc071448dca593d17ee505f9b.jpg]]
— Но посмотри, как он ползёт… И правда кажется, будто внутри что-то живое. Эм-м… Прости за странный вопрос, но может ли при создании магического инструмента в него случайно затянуть что-нибудь вроде души или духа?
— Никогда о таком не слышала. Хотя ведь говорят, что в некоторых видах оружия и доспехов присутствуют духи, святая сила и души воинов, верно?
— Да, говорят.
— И мы ведь уже обсуждали дуллаханов. Что же вообще находится внутри них?
— Может, призраки? Постой, выходит, внутри магического инструмента и правда может оказаться душа?
Стоило ему произнести это, как по спине Далии пробежал холодок. Неужели призраки действительно могли проникать в магические инструменты во время их создания? Одна мысль об этом приводила в ужас.
— Но ты ведь не думаешь, что в этом мече находится то же самое, что внутри дуллахана… правда? — спросила она.
— Не думаю. В конце концов, мы в твоей башне. Единственные призраки, которые могли бы здесь оказаться, — это твои родст… Я хотел сказать… эм-м, забудь.
— Отец и мои предки точно не стали бы вселяться в мои инструменты!
Призрак отца был бы предпочтительнее какого-нибудь таинственного незнакомого духа, но Далия больше всего хотела, чтобы в её инструментах вообще не водились призраки. Далия поспешно изгнала из головы эти сбивающие с толку мысли и сосредоточилась на проблеме неугомонного меча.
— Если заморозить жёлтый слайм, он отслоится. Когда мы как следует понаблюдаем за мечом, я закрою его в ящике с ледяными кристаллами, а потом сниму слайм.
Хотя предстоящий опыт немного тревожил Далию, ей было важно понаблюдать за новым творением и занести наблюдения в отчёт. Это не займёт много времени, к тому же Вольф будет рядом. Перед сном можно выпить чего-нибудь приятного и оставить магический фонарь включённым. Она уже создала бесчисленное множество магических инструментов, и ни в одном ещё не завёлся призрак. Отец тоже никогда о таком не рассказывал. В любом случае никаких призраков здесь не было.
Ни одного. Ни единого. Ноль.
— В следующий раз я принесу не только меч для зачарования, но и меч для защиты. Ты не против, если я оставлю его здесь?
— Нисколько, оставляй. Не думаю, что защита понадобится, но… на всякий случай надену два замораживающих браслета.
Тут Далии пришла в голову тревожная мысль: сработают ли против призрака меч или магия браслета? Что, если они просто пройдут сквозь него? Стоило ей подавить одну страшную мысль, как на её месте возникали две новые. В таких случаях лучше всего было произнести их вслух и вместе посмеяться.
— Честно говоря, если окажется, что мы каким-то образом создали меч, в котором завёлся призрак или новый вид чудовищ, будет совсем не смешно.
— Новый вид чудовищ? Ха-ха, дальше только хуже. Слушай, раз эта штука сама любит передвигаться, может, назвать её, скажем, «Ползучим клинком»?
— Ползучий клинок… Надеюсь только, что он поползёт к чудовищам, а не к нам.
Они оба улыбались, перебрасываясь шутками, но смотрели не друг на друга, а на меч. Далия надеялась обратить свои страхи в шутку, однако лишь придумывала всё более мрачные варианты развития событий.
— Если допустить крошечную-крошечную вероятность, что мы создали новое чудовище, мы станем не просто врагами государства, а врагами всего человечества.
— Верно. Придётся править силами тьмы.
— Думаю, Тёмным владыкой будешь ты.
— Тогда ты станешь Тёмной чародейкой рядом со мной.
Они мрачно смотрели на меч, который медленно, но зловеще полз всё дальше.
# Веселье под звёздами
После тщательного осмотра искусственный магический меч, ставший второй попыткой Далии и Вольфа и прозванный Ползучим клинком, убрали в ящик вместе с ледяными кристаллами и водой. Когда меч полностью промёрз, жёлтое покрытие из слайма можно было снять. Много времени это не заняло. Далия осторожно очищала промёрзший меч, пока тот снова не превратился в клинок прислужника Тёмного владыки. Вздохнув, она вернула теперь неподвижный короткий меч в ящик с магической печатью. Для надёжности Далия положила на крышку несколько металлических листов.
— Праздновать тут, конечно, нечего, но всё равно пойдём выпьем? — предложил Вольф.
— Да, пойдём, — без колебаний согласилась Далия.
Совсем недавно они радовались успеху. Однако в итоге их постигла двойная неудача: один меч не работал, а другой ползал сам по себе. Лучше всего сейчас было выйти из башни и сменить обстановку. К счастью, день ещё не клонился к вечеру — до времени чая оставалось немного.
— Придумал! Давай отправимся в Южный район и купим бокалы для эстервино. Пока закончим с покупками, как раз проголодаемся.
Далия с радостью поддержала предложение, и они наконец отправились за покупками, которые давно откладывали. Главный городской порт находился в Южном районе, а в лавках вдоль набережной продавалось множество товаров со всего королевства и из-за его пределов. Многие торговали стеклянной и керамической посудой. Подходящие бокалы для эстервино наверняка найдутся.
— Для эстервино лучше маленькие бокалы, верно?
— Да. Керамические чашечки тоже могут подойти.
По дороге они разговаривали и дважды пересаживались из одного экипажа в другой, добираясь до торговых улиц. День снова выдался жарким. В мастерской башни от зноя спасал охлаждающий вентилятор, но здесь летнее солнце палило нещадно, а ветерок едва ощущался. Вольф посмотрел на солнце сквозь линзы из стекла фей.
— Что-то случилось?
— Похоже, лето будет жарким. Вот я и молюсь, чтобы нас не слишком часто отправляли в походы.
Его можно было понять. В такую жару походы, должно быть, превращались в настоящее мучение. Одно путешествие выматывало бы само по себе, не говоря уже о сражениях, да и ночью уснуть было бы трудно.
— Во время походов вы спите в палатках, в спальных мешках?
— В палатках, да. Но летом укрываемся лёгкими одеялами или спим прямо в одежде.
— А не холодно?
— В холодные ночи берём одеяла потеплее или спальные мешки с рукавами. В них можно свободно двигать руками, да и ноги не скованы. В старину при опасности люди разрезали спальные мешки, чтобы выбраться, но кому-то это показалось расточительством, и мастеров попросили придумать решение. Так, говорят, и появились спальные мешки с рукавами.
В этом мире явно существовала потребность в спальном мешке, который не мешал двигаться. Вполне логично: никому не хотелось бы оказаться запертым в мешке и не иметь возможности пошевелиться, когда нападает чудовище.
— Старшие рыцари рассказывают, что прежде походы были куда тяжелее. Не было ни спальных мешков с рукавами, ни водонепроницаемой ткани, да и лошадей было меньше. Правда, еда, похоже, с тех пор почти не улучшилась.
— Очень надеюсь, что мои компактные магические плиты смогут с этим помочь. Работа ещё не закончена, но сейчас я разрабатываю ещё более компактную и лёгкую модель.
Чертежи, которые дал ей Фермо, оказались очень полезными. Далия пробовала разные решения: меняла материалы, делала плиту круглой вместо квадратной, убирала лишнее по краям, уменьшала высоту и так далее.
— Насколько ты хочешь её облегчить?
— В идеале она должна весить не больше полного бурдюка. Правда, кристаллы будут расходоваться быстрее. Сейчас я думаю убрать решётку, чтобы котелок ставился прямо на нагревательный элемент.
— При таком весе каждый из нас сможет нести по одной. А о расходе кристаллов не беспокойся. Всегда можно попросить кого-нибудь с огненной магией зарядить их снова. В лесу этим ребятам часто не удаётся использовать много магии — слишком опасно.
— Понятно. Тогда экономию кристаллов отодвину на второй план и сосредоточусь только на снижении веса.
Продолжая разговаривать, Вольф и Далия пошли от остановки экипажей к воротам торгового квартала. Чем ближе они подходили, тем оживлённее и громче становились улицы. В воздухе ощущался слабый солоноватый запах, напоминавший о близости моря. Крики торговцев, голоса торгующихся покупателей и лавочников и разговоры прохожих сливались в удивительно музыкальный гул.
За входом в торговый квартал дорога расходилась влево, вправо и прямо. Лавки теснились друг к другу, насколько хватало глаз. Центральная улица напоминала людскую реку. В такой толпе пары не прогуливались чинно, положив женскую ладонь поверх мужской руки: чтобы не потеряться, люди держались за руки или шли под руку. Однако среди знати подобные жесты допускались лишь между кровными родственниками или людьми в близких отношениях. На мгновение Вольф подумал предложить Далии взять его под руку, но тут же отказался от этой мысли.
— Далия, не могла бы ты держаться за мой рукав, пока мы не выберемся из толпы?
Поразмыслив несколько мгновений, он решил, что это самый безопасный вариант. К счастью, сегодня Вольф надел рубашку с длинными рукавами. Оставалось лишь опустить закатанные рукава, и Далия смогла бы ухватиться за один из них.
— Конечно, не против… Хотя при этом я чувствую себя немного ребёнком, — слегка смутившись, ответила Далия.
Вольф невольно представил, как она выглядела в детстве, и с трудом подавил смешок. — Знаю, но так лучше, чем потеряться. Это ненадолго.
— Хорошо. Я постараюсь не отставать.
Лишь когда они влились в людской поток, Далия снова вспомнила, насколько Вольф высок. Потерять его в толпе было бы трудно — достаточно идти следом. Но говорить об этом теперь казалось поздно. Оставалось надеяться, что она не растянет ткань его рукава.
— Эй, да это же Далия!
Далия подняла взгляд и увидела перед собой крепко сложенного мужчину с волосами песочного цвета.
— Марчелло! Здравствуй.
— Рад тебя видеть. А это, э-э… кто?
— А, это Вольф, мой друг, о котором я тебе рассказывала. Он ещё и один из поручителей моей компании.
Чтобы не мешать потоку людей, пока они разговаривали, все трое отошли к краю дороги.
— Марчелло Нуволари, к вашим услугам. Мы с женой — друзья госпожи Далии. Я состою в Гильдии курьеров и тоже являюсь поручителем торговой компании Розетти. Рад знакомству, господин.
Представившись, Марчелло вежливо поклонился. Далия прежде никогда не видела, как он разговаривает с дворянином. Хотя держался он совсем не так, как в обычной беззаботной беседе, всё выглядело удивительно естественно. По работе в Гильдии курьеров ему часто приходилось бывать в домах знати, так что неудивительно, что он умел держаться с её представителями. Далии было любопытно увидеть эту новую сторону друга.
— Вольфред Скальфаротто из Ордена охотников на чудовищ. Счастлив познакомиться.
Вольф тоже перешёл на деловой тон. Всё-таки они встретились впервые, поэтому напряжённость обоих была вполне понятна.
— Это тот самый Марчелло, о котором я недавно рассказывала, когда предлагала всем вместе выпить, — поспешно объяснила Далия.
— А, понятно.
Вольф первым расслабился и дружелюбно улыбнулся Марчелло.
— Я родился в дворянской семье, но теперь живу в казарме и почти всё время провожу среди простолюдинов. Раз мы оба поручители компании Далии, буду рад, если мы станем общаться без церемоний.
— Значит, как только у всех появится время, идём выпивать? — вмешалась Далия.
— Да, конечно, но… Мы с Ирмой не слишком знакомы с дворянскими обычаями. Надеюсь, ненароком вас не обидим.
— Не беспокойтесь. Совсем недавно Далия угощала меня фирменными моллюсками Зелёной башни, приготовленными на пару с вином, и я ел их прямо из сковороды.
— Вот как? Погоди, так это ты был гостем Далии?
— Благодарю вас. Моллюски были просто восхитительны.
Марчелло не удержался от смеха, услышав искренние слова Вольфа, и вскоре расслабился.
— Похоже, волноваться нам не о чем, а? Вот что: в следующий раз, как будет хороший улов моллюсков, принесу в башню два ведра!
— Тогда выпивка за мой счёт, — с улыбкой ответил Вольф.
— Эй, вы двое, вообще-то речь идёт о моём доме.
Вольф и Марчелло расхохотались. Далия с облегчением увидела, что с первой же встречи они прекрасно поладили.
— Ты пришёл за покупками, Марчелло? — спросила она.
— Один из наших недавно женился, вот меня и отправили купить ему подарок от всей команды. Мы решили, кому идти, сыграв в камень, ножницы, бумагу, и я победил. Так что на этот раз носитель удачи — я.
Судя по всему, подарок он уже выбрал: в правой руке Марчелло держал большой ящик из светлого дерева. Его туго обвязали верёвкой, и выглядел он очень тяжёлым.
— Победитель в камень, ножницы, бумагу должен покупать свадебный подарок? — удивился Вольф.
— Вроде того. Считается, что тому, кто выиграл в лотерею или в такую игру, сопутствует удача. Его называют «носителем удачи» и отправляют купить подарок и вручить его счастливой паре, чтобы часть его везения передалась молодожёнам.
— Понятно. Никогда раньше об этом не слышал.
Очевидно, этот праздничный обычай существовал лишь среди простолюдинов. Далия знала о нём с детства, поэтому ей никогда не приходило в голову, что так принято не во всех слоях общества.
— А что ты купил? — спросила Далия.
— Они попросили посуду, вот я и взял тарелки, суповые миски, чашки и… в общем, целый набор. Теперь как раз собираюсь всё отвезти.
— Этой паре повезло, что их носитель удачи состоит в Гильдии курьеров. Ты доставишь им столько везения, что они и не будут знать, куда его девать.
— Идеально, правда? Ладно, мне пора на экипаж. С нетерпением жду, когда мы наконец выпьем вместе!
— Я тоже!
На этом трое разошлись. Вольф и Марчелло улыбались и махали друг другу на прощание так, словно были давними друзьями.
— Ну что за парочка… Сейчас даже ученики младших классов держатся за руки, — усмехнулся Марчелло, уходя и оставляя Далию с Вольфом позади.
Хотя обоим было уже за двадцать, Марчелло подумал, что они похожи на подростков, которые только начали встречаться. Далия держалась за рукав Вольфа так робко, что от любого резкого движения пальцы могли соскользнуть. Вольф шёл чуть впереди, подстраивался под её шаг и постоянно следил за дорогой, не позволяя никому на неё натолкнуться. Когда Марчелло окликнул их, взгляд молодого человека мгновенно метнулся к нему, словно тот представлял угрозу. Трудно было не рассмеяться, наблюдая, как старательно Вольф её оберегает, но Марчелло не решился поддразнить его. Это напомнило ему о временах, когда они с Ирмой только начали встречаться, и щёки слегка потеплели.
— Хм?
Тут ему пришла в голову странная мысль. За два года помолвки Далии и Тобиаса Марчелло встречал их вместе бесчисленное количество раз, но не мог вспомнить, чтобы они хоть раз держались за руки. Какими бы ни были их чувства друг к другу, он наверняка должен был хотя бы однажды увидеть, как они держатся за руки. Однако, сколько Марчелло ни перебирал воспоминания, ничего подобного в них не находилось.
Вспоминая Далию, он видел, как она заботится о Тобиасе словно о родственнике: ухаживает за ним после лишней выпивки, закрепляет разболтавшуюся пуговицу на его пальто и тому подобное. Воспоминания о Тобиасе были столь же далеки от романтики. Марчелло не мог припомнить, чтобы молодой мастер смотрел на Далию или говорил с ней хоть с какой-то страстью. Зато он носил за неё тяжести, чинил лестницу и полы, пока её не было дома, и не подпускал к ней заказчиков со странными или неразумными требованиями.
Даже когда Марчелло и Тобиас выпивали вдвоём, отношение Тобиаса к невесте не менялось. Он никогда не расточал ей нежностей — вместо этого тревожился из-за её опасных прототипов и опытов. Однажды рассказывал, как она застряла рукой в слайме, в другой раз — как вернулась домой в сопровождении клиента, который её проводил. По его словам, они с Карло чуть с ума не сошли от беспокойства. «Ты ей что, старший брат?» — как-то пошутил Марчелло.
Хотя их свела помолвка, отношения Далии и Тобиаса куда больше напоминали отношения брата и сестры. Между ними не было искры страсти — они просто пытались стать семьёй. Тогда Марчелло тоже победил в камень, ножницы, бумагу. Сложись всё иначе, он стал бы их носителем удачи. Возможно, к лучшему, что они расстались прежде, чем он успел исполнить эту роль. Оглядываясь назад, Марчелло понимал: несостоявшаяся свадьба оказалась благом.
Марчелло вспомнил высокого темноволосого мужчину, стоявшего рядом с Далией.
— Вроде неплохой парень.
Выражение лица у Вольфа было спокойным и мягким, голос — добрым, но ясным. И, конечно, Марчелло не мог не заметить явного пыла во взгляде, которым тот смотрел на Далию: его было видно даже сквозь синеватые линзы. По правде говоря, Марчелло не любил дворян и предпочитал по возможности их избегать. Но ему хотелось верить, что этот мужчина другой. После разрыва помолвки Далии прошёл всего месяц, и Марчелло не вынес бы, если бы ей снова причинили боль. Ему нужны были гарантии, что намерения молодого дворянина чисты и тот не окажется волком в овечьей шкуре.
— За выпивкой немного его прощупаем…
Крепко прижимая к себе драгоценный груз, носитель удачи поднялся в экипаж.
Далия и Вольф неспешно шли по длинной центральной улице торгового квартала, по пути заглядывая в лавки стеклянной и керамической посуды. В каждой было выставлено множество красивых изделий, но именно то, что они искали, всё не находилось. Им нужны были бокалы для эстервино — похожие формой на чашечки для саке, только побольше. Время от времени одному из них приглядывался какой-нибудь сосуд, и он брал его в руки, чтобы рассмотреть, однако каждый раз оказывалось, что тот лежит в ладони не совсем как надо.
Чем дальше они продвигались по улице, тем реже становилась толпа и тем меньше встречалось лавок; всё чаще попадались здания, похожие на склады и конторы. Скоро торговый квартал должен был закончиться, а за ним начиналась дорога к порту. Далия и Вольф остановились перед небольшим деревянным домом, зажатым между двумя складами и немного отодвинутым от дороги. На вид он простоял здесь уже не один десяток лет.
— Похоже, здесь продают только посуду для напитков, — заметила Далия.
И впрямь, единственная надпись на фасаде гласила: «Посуда для напитков». Выцветшие белые буквы были выведены на тёмной деревянной вывеске. Раздвижная дверь лавки стояла настежь, но ни рекламного полотнища, ни выставленных образцов снаружи не было. Не было видно и продавца. Вольф заглянул внутрь.
— Думаю, это всё-таки лавка. Давай посмотрим.
Далия последовала за Вольфом по затенённой дорожке ко входу и вошла в мягкий полумрак. Окна были занавешены тонкими белыми шторами, приглушавшими резкий солнечный свет. По небольшой лавке гулял лёгкий ветерок, и внутри оказалось на удивление прохладно. Далия могла лишь предположить, что где-то работает охлаждающий вентилятор, которому помогают удачно расставленные ледяные кристаллы. На тёмных деревянных полках вдоль стен стояло немного бутылок и чаш разных размеров. Они очень напоминали посуду для саке из её прошлой жизни.
— Добро пожаловать.
В глубине лавки на коврике, расстеленном по деревянному полу, сидел, скрестив ноги, старик — вероятно, хозяин. На нём был длинный свободный халат тёмно-синего цвета, весьма необычный для этого королевства. Судя по белоснежным волосам и бороде, он был очень стар. Тёмные узкие глаза казались сонными.
— Добрый день, — одновременно поздоровались Вольф и Далия.
— У меня только посуда для эстервино, но вы не спешите, смотрите. Покупать не обязательно. — Старик говорил спокойно и непринуждённо; морщинистое лицо озарила улыбка, словно он хотел подбодрить нерешительную пару. В его речи слышался лёгкий акцент. — Если что понравится, возьмите в руки. Иначе не поймёте, подходит ли оно вам.
— Благодарю вас. Так и сделаем, — ответил Вольф. Он вежливо поклонился пожилому хозяину и подошёл к полкам. Далия последовала за ним.
Почти вся выставленная посуда была без ярких цветов и броских узоров: большинство изделий явно создавали прежде всего ради удобства. Далия брала в руки одно за другим всё, что привлекало её взгляд, и каждое приятно лежало в руке. Но, возможно, из-за недавней жары её особенно тянуло к стеклянным сосудам. Больше всего ей понравились два больших бокала из прозрачного стекла, украшенные изящными красными и синими линиями. Взяв один, Далия оценила приятную тяжесть и толщину стекла; бокал удобно лёг в пальцы. Рядом Вольф рассматривал такой же.
— Хорошие, — сказал он. — Удобно держать.
— Мне тоже нравятся. Как думаешь, возьмём? И, может быть, ещё бутылку для подачи?
— Хм, не знаю. Мы пьём довольно много, так что лучше поискать бутылку побольше.
— Если пить будете много, советую чашу для подачи, — раздался за спиной Вольфа голос.
Ни он, ни Далия не заметили, как подошёл старик.
— Чашу для подачи?
— Да. Если ваши бокалы быстро пустеют, чаша может оказаться удобнее бутылки. И аромат в ней лучше раскрывается.
Хозяин указал на несколько крупных сосудов, которые при беглом взгляде можно было принять за большие стаканы. Однако у каждого на краю был небольшой носик, а по бокам — неглубокие вогнутости для пальцев. Довольно толстое стекло украшали непрозрачные линии, складывавшиеся в красивые узоры. В такую чашу легко вошло бы полтора больших стакана жидкости.
Вольф мог пить эстервино весьма быстро. Бутылки для подачи вполне хватило бы, однако ему понравилась мысль сперва насладиться ароматом напитка из такой чаши, а уже потом разлить его по большим бокалам. Разумеется, строгих правил, как пить эстервино, не существовало: можно было наливать эстервино прямо из исходной бутылки или просто взять пару больших стаканов. И всё же в мягко изогнутой форме чаши для подачи было что-то особенно привлекательное.
К счастью, три выбранных предмета оказались дешевле, чем они ожидали. Но когда Далия уже хотела попросить хозяина посчитать покупку, внимание Вольфа привлекло что-то на краю полки.
— Здесь даже есть металлическая посуда для эстервино.
— Интересно, это олово?
Он заметил изящный сосуд мягкого серебристого оттенка. Небольшая круглая чашка стояла на куске чернильно-чёрной ткани и напоминала полную луну.
— Серебряные кубки я видел несколько раз, но оловянных — никогда.
— Говорят, они делают вкус напитка мягким и округлым, хотя сама я ими не пользовалась.
В этой, второй жизни Далия впервые увидела оловянную чашку такого вида. Зато в прошлой жизни её родители по вечерам пили из почти таких же. Она помнила, что отец предпочитал саке или виски, а мать, пившая мало, — сливовое вино, разбавленное безалкогольным напитком.
— Эти оловянные чашки очень хороши для кальдо, — заметил хозяин.
— Кальдо?
— Это эстервино, которое подогревают, чтобы оно стало горячим или тёплым, — объяснила Далия.
— Ого, юная госпожа знает толк. В оловянной посуде очень хорошо подогревать кальдо в горячей воде. В это время года, конечно, лучше поставить чашку на лёд. Оловянные чашки хорошо подходят и для бренди вашего королевства, — медленно говорил старик, время от времени жестикулируя сморщенными руками. — Но помните: олово мягкое. Сильно сожмёте — погнётся. И нельзя наливать кипящее или ледяное эстервино. Чашка испортится. Обращайтесь с ней как с возлюбленной — нежно и ласково.
— Звучит довольно хлопотно, — сказала Далия.
— Ах, но именно поэтому вкус так хорош. Подождите здесь минутку…
Старик скрылся за дверью в глубине лавки и вскоре вернулся со стеклянной бутылкой для подачи. Он дал Вольфу и Далии по оловянной чашке и осторожно наполнил их кристально-прозрачным напитком. Бульканье напитка, льющегося из стеклянной бутылки, пробудило в Далии множество счастливых воспоминаний.
— Большое спасибо. Какой он прозрачный.
— Это ветровино из Восточного королевства. Делать трудно. Хранить трудно. Нужно держать при строго определённой температуре. На кораблях сюда его начали возить только в этом году. Оно всё ещё редкость, но это напиток моей родины, поэтому считаю своим долгом знакомить с ним людей.
Очевидно, хозяин родился в Восточном королевстве. Над чашками поднимался необычный аромат эстервино, а холодная жидкость вскоре начала студить пальцы сквозь серебристые чашки.
— Теперь сделайте глоток. Потом подождём.
— Только один? — переспросил Вольф.
— Да. Пока чашка и напиток не познакомятся. У нас на востоке мужчин учат молча ждать, пока дамы делают покупки, наряжаются и наносят макияж.
Вольф криво усмехнулся, услышав серьёзные слова хозяина, но они с Далией послушались. Сделали лишь по одному глотку, не торопясь распробовали вкус и только потом проглотили. Ветровино оказалось очень сухим, с ярким и чистым вкусом. Сначала чувствовалась горечь, затем напиток обжигал горло. Далии он понравился, но менее привычному к алкоголю человеку наверняка показался бы слишком крепким. Напиток был не из слабых.
— По-моему, оно прекрасно и так, — сказал Вольф. Он любил сухие алкогольные напитки.
— Правда? Тогда подождите и увидите, как оно изменится. Ах, но нельзя заставлять даму ждать. Прошу, юная госпожа, угощайтесь.
— Спасибо. Это какие-то конфеты?
— Да, прессованный сахар. Для меня слишком сладко, но жена любит. А вы, молодой господин? Будете?
— Нет, спасибо. Я не слишком люблю сладкое.
Вольф, похоже, по одному виду белых угловатых конфет понял, каковы они на вкус. Далия же приняла угощение хозяина и положила одну в рот. Они были совершенно белыми и не такими бугристыми, но по вкусу и текстуре почти не отличались от компэйто, знакомых ей по прошлой жизни. После сухого ветровино конфета казалась ещё слаще и насыщеннее. Пока Далия ела, Вольф заговорил с хозяином.
— Все ваши товары из Восточного королевства?
— Да. Правда, эта лавка для меня лишь увлечение, поэтому товары здесь довольно скромные. Но я могу показать вам одну редкую вещь.
Старик наклонился, выдвинул самый нижний ящик под полками и достал свёрток, обёрнутый угольно-чёрной тканью. Внутри оказалась чашка для эстервино — приплюснутой формы, характерной для старинной посуды. Снаружи она была чёрной, а внутри — насыщенно-красной.
— Она сделана из вишнёвого дерева. Снаружи покрыта чёрным лаком, а изнутри — кровью огненной лисицы.
— Огненной лисицы? — переспросила Далия.
Много лет назад она видела изображение этого зверя в книге. Редкое чудовище обладало огненной магией, откуда и получило название, и водилось только в Восточном королевстве. Когда хозяин провёл пальцем по краю чашки, над её поверхностью замерцала магия, похожая на марево от жары.
— Если выпить из этой чашки грязную воду, не заболеешь. Я сам почти ей не пользовался. Вода в вашем королевстве очень хорошая.
Очевидно, это был своего рода магический инструмент для очистки воды. Увы, в Ордине, где водных кристаллов было в изобилии, пользы от него было бы немного.
— В Восточном королевстве часто пользуются такими магическими чашками?
— Нет-нет. Там, откуда я родом, магических инструментов мало, и стоят они дорого. За одну эту чашку, думаю, можно купить лошадь.
Далия поразилась. В Ордине лошадь стоила бы целую гору водных кристаллов. Даже магические инструменты для очистки воды и выведения ядов обходились не слишком дорого.
— Как охотятся на огненных лисиц? — спросила она.
— Так же, как на других духов… Ах, вы называете их чудовищами, да? Значит, как на остальных чудовищ: мужчины выходят с мечами и копьями.
— Понятно… Они похожи на здешний Орден охотников на чудовищ?
— Нет, они не сражаются за королевство. Скорее это те, кого вы назвали бы искателями приключений. Люди, достигшие мастерства во владении оружием, сами решают охотиться на чудовищ ради чести и прибыли.
Очевидно, на родине хозяина к постоянной угрозе чудовищ относились иначе. Возможно, дело было просто в особенностях национального характера.
— Думаю, уже пора. Попробуйте ещё раз.
К этому времени серебристые чашки блестели от конденсата, словно вспотели. Далия и Вольф поднесли их к губам, ощущая, насколько сами сосуды охладились за прошедшие несколько минут. Ветровино по-прежнему оставалось сухим, но на языке ощущалось совсем иначе. Оно стало мягче, нежнее. Исчезли прежняя горечь и резкое послевкусие; после глотка оставалась лишь бодрящая свежесть.
Первой заговорила Далия: — Слаще оно не стало, но вкус гораздо мягче.
— Точно. Будто все острые грани сгладились. Знаешь, так мне, пожалуй, нравится ещё больше, — сказал Вольф с улыбкой, глядя в оловянную чашку. Она явно пришлась ему по душе.
— Оловянная посуда смягчает вкус напитка. Раз вам теперь нравится больше, молодой господин, значит, такая посуда вам подходит.
Единственной проблемой была цена. Одна оловянная чашка стоила почти вдвое дороже двух стеклянных бокалов и чаши для подачи вместе взятых.
— Если купите две, я сделаю хорошую скидку. Тридцать процентов. Что может быть приятнее, чем пить кальдо с младшей сестрой под осенней луной? Разве такое удовольствие не стоит этих денег?
— Беру.
— Вольф! — вскрикнула Далия, услышав его мгновенный ответ.
— Ох, прошу прощения. Вы муж и жена?
— Нет-нет, мы не женаты, — поспешно объяснила Далия.
— Простите за ошибку. В старости я часто ошибаюсь. Но я заметил: чем больше люди проводят времени вместе, тем больше они друг на друга похожи. Будь то друзья, возлюбленные или супруги — разницы нет. — Добродушно улыбнувшись, старик наполнил обе чашки до половины оставшимся в бутылке ветровино. — Моим старым глазам вы кажетесь очень похожими.
Когда Далия и Вольф вышли из маленькой лавки, солнце уже клонилось к закату. В итоге Далия купила стеклянные бокалы и чашу для подачи, а Вольф — оловянные чашки. Опасаясь, что посуда разобьётся в экипаже или в толпе на улицах, они наняли курьера, чтобы тот доставил покупки в башню. Им сказали, что всё прибудет следующим вечером. Оба уже не могли дождаться, когда воспользуются новой посудой.
— Как насчёт поужинать у гавани? Есть отличное место, куда я иногда хожу с другими рыцарями.
— Отличная мысль. Я в тех краях почти не бывала.
— Тогда пойдём, пока там не стало людно.
С наступлением вечера лавки начинали закрываться, и улицы быстро заполняли служащие, которые возвращались домой или отправлялись ужинать. Понимая, что лучше добраться до ресторана до наплыва посетителей, Далия и Вольф зашагали по дороге к гавани чуть быстрее прежнего.
На оживлённых торговых улицах у гавани фонари уже заливали тёплым светом каменные плиты мостовой. Между рядами кирпичных ресторанов и трактиров непрерывно текла людская река. У каждого заведения служащие в ярких нарядах зазывали прохожих, которые нередко выглядели не менее пёстро: многие носили иноземную одежду с причудливыми узорами. Слабый солоноватый запах моря, принесённый ветром, терялся среди соблазнительных ароматов выпивки, жарящегося мяса и морепродуктов.
— Вот мы и пришли. Название, знаю, немного странное, но здесь правда хорошо.
Вольф остановился перед заведением из чёрного кирпича под чёрной крышей. Даже на этой необычной улице оно бросалось в глаза. Название, выведенное на стене крупными белыми буквами, невозможно было не заметить: «Чёрный котёл».
— Оно и выглядит немного как чёрный котёл, — заметила Далия.
— Ага. Говорят, задумка в том, чтобы посетители внутри растаяли от счастья. Но по моему опыту тает здесь прежде всего содержимое кошелька.
Ресторан оказался гораздо просторнее, чем ожидала Далия: множество круглых столов стояли ровными рядами. В глубине справа располагалась стойка, а с другой стороны лестница вела на второй этаж. Примерно половина столов уже была занята, и между ними сновали служащие в чёрных фартуках. Судя по громким голосам сверху, некоторые посетители уже успели как следует захмелеть. Вольф направился прямо к стойке и поздоровался с мужчиной, державшим бутылку какого-то незнакомого напитка.
— Добрый вечер. Давно не виделись.
— Добро пожаловать, э-э… Это ведь ты, Вольф?
— Ага, я. Сегодня есть место в дальней комнате?
Вольф снял очки из стекла фей и показал мужчине золотые глаза. Убедившись, что не ошибся, тот отставил бутылку и улыбнулся.
— Хорошие у тебя очки. Кто-нибудь ещё подойдёт?
— Нет, нас двое.
— Тогда вторая комната справа. Что будете пить?
— Для начала по бокалу красного и белого. Остальное закажем вместе с едой.
— Без проблем. Я принесу напитки, а вы устраивайтесь.
Получив от мужчины два меню, Далия вслед за Вольфом пошла по коридору сбоку от стойки. Они миновали пару белых распашных дверей, немного похожих на двери старого салуна, и оказались в комнате с четырьмя столами и стульями из светлого дерева.
— Это помощник управляющего. Мы примерно в одно время вступили в Орден охотников на чудовищ, но в прошлом году он женился и ушёл со службы.
— А почему?
Далия никогда не слышала, чтобы кто-то покидал Орден охотников на чудовищ из-за женитьбы. Ей казалось, что рыцари обычно служат там до весьма зрелого возраста.
— Этот ресторан принадлежит семье его жены, и, думаю, они хотели, чтобы он взял ресторан на себя. Среди простолюдинов охотники на чудовищ довольно популярны, но вступать в брак с одним из них захотят далеко не все. С этой точки зрения при дворце есть множество должностей получше.
— Из-за опасности? — спросила Далия, садясь по диагонали от Вольфа.
— И из-за неё тоже, но главная причина — походы. Вызвать могут в любой момент, и никогда не знаешь, на сколько уедешь. Поэтому после женитьбы многие переводятся или уходят. У нас это называют «четыре из десяти за пять». Примерно двадцать процентов — двое из десяти — новобранцев уходят за первый год. За следующие четыре года уходят ещё двадцать процентов.
— Наверное, служба невероятно тяжёлая.
— Думаю, любая работа по-своему тяжела. Надеюсь, ты не обидишься, но до знакомства с тобой я представлял, что мастера магических инструментов просто взмахивают руками, накладывают чары — и готово. Я и не думал, насколько это изматывает и что вас может отбросить взрывом и ранить. Мне казалось, в этом ремесле нет ничего опасного.
Далия поняла, что её приключения создали у Вольфа несколько искажённое представление о профессии.
— Уверена, такое случается нечасто… Хотя магическое истощение, пожалуй, встречается нередко, — с лёгкой ноткой оправдания ответила она, принимая меню, которое протянул Вольф.
— До какого возраста обычно работают мастера магических инструментов?
— Установленного возраста выхода на покой нет, поэтому большинство трудится, пока позволяет здоровье. С возрастом некоторые берут ученика и поручают ему работу, требующую больше физических сил.
— Немного завидую. В Ордене охотников на чудовищ платят хорошо, но даже лучшим из нас приходится уходить к пятидесяти.
— Всё будет хорошо, если не забывать откладывать. Накопишь приличную сумму — и встретишь старость спокойно и без нужды.
— Спокойно и без нужды, значит? А ты? Есть планы на старость?
— Дай подумать… Когда волосы начнут седеть, пожалуй, настанет время подыскать ученика. Но прежде, конечно, мне самой нужно стать мастером, достойным ученика.
Однажды Далия уже говорила об этом с Ирмой. Ей всегда хотелось передать дальше и навыки, которым научил отец, и те, что она освоила сама. Проще всего было взять ученика.
— А передать дело будущим детям или кому-нибудь из родственников ты не думала?
— Я не собираюсь выходить замуж и ни с кем из родни не общаюсь, так что, думаю, такого человека не найдётся. В идеале я бы приняла в семью кого-нибудь, кто согласился бы носить фамилию Розетти.
В дверь постучали, и в комнату вошёл тот самый мужчина из-за стойки — помощник управляющего.
— Значит, Вольфу белое, а его младшей сестрёнке красное?
— Она не моя младшая сестра, но с напитками всё верно.
После этого странного обмена репликами мужчина поставил перед ними два бокала вина.
— С едой определились? Сегодня у нас особое блюдо: стейк из мяса алого скота с супом из бычьего хвоста. Как вам?
— А, это тот самый скот, из молока которого делают красный сыр.
— То чудовище, похожее на корову…
Во время первого совместного ужина Вольф рассказал Далии об алом скоте. Сыр понравился им обоим, но Далия не знала, что мясо этих чудовищ тоже подают к столу.
— Я, пожалуй, возьму. Ты тоже, Далия?
— Да, пожалуйста. Мне то же самое.
— Что лучше пить со стейком из алого скота? — спросил Вольф.
— Советую виски с содовой, яблочный сидр или красное полусухое.
— Тогда мне виски. Далия?
— Сидр, пожалуйста.
Она решила воспользоваться случаем и попробовать что-нибудь новое. Заказав ещё несколько закусок, они отпустили помощника управляющего, и тот быстро удалился по коридору.
— Не верится, что за один день меня уже дважды приняли за твоего старшего брата.
— Мой старший брат… Забавная мысль.
Зачарованные очки придавали Вольфу отдалённое сходство с отцом Далии — возможно, причина была в этом. Внешне их сближали только очки; без них они выглядели настолько по-разному, что никто не принял бы их за родных. Но, быть может, старый хозяин лавки был в чём-то прав: проводя столько времени вместе, они и правда постепенно становились похожи — хотя бы характерами.
— Но это ты всё время обо мне заботишься и столько для меня делаешь, — сказал Вольф. — Разве не должно быть наоборот?
— То есть я больше похожа на твою старшую сестру? Но я младше тебя.
— В душе — нет.
Далию внезапно осенило. Если учесть прошлую жизнь, ей на самом деле было уже больше сорока. В этом смысле она намного старше Вольфа.
— Я не о том, что ты ведёшь себя старше своих лет. Просто в душе я, наверное, всё ещё подросток.
— Вот как. Тогда, может быть, заменим вино хорошим сладким виноградным соком?
— Ну, Далия, пощади.
Подняв бокалы за будущую удачу, они продолжили беседовать, понемногу отпивая вино.
— Далия, как думаешь, тебе понравилось бы расти с братьями или сёстрами?
— Думаю, да. Я росла единственным ребёнком и иногда мечтала о брате или сестре. Мы могли бы вместе делать магические инструменты, вкусно есть, засиживаться допоздна за разговорами, иногда даже ссориться…
— По-моему, всё это ты делаешь со мной. Кроме ссор, конечно.
— Да. В детстве мне было бы весело с таким старшим братом, как ты.
Далия представила другое детство: они с маленьким Вольфом играют в мастерской башни, сидят рядом за кухонным столом, проказничают, а отец их отчитывает. От этой картины она тепло улыбнулась. Будь они с Вольфом братом и сестрой, всякий их совместный выход не порождал бы оскорбительных слухов. Не пришлось бы тревожиться из-за того, что они разного пола и принадлежат к разным слоям общества. Далия хотела дружить с Вольфом всю жизнь, но они принадлежали к разным слоям общества, и у каждого была своя карьера. Когда-нибудь между ними могло возникнуть препятствие, которое больше не позволило бы им проводить время так же свободно, как сейчас.
Далия могла представить и день, когда почувствует к Вольфу нечто большее, чем дружбу. Но если она признается, а он не ответит взаимностью, их связь может оборваться. Вольф наверняка решит, что она такая же, как все знакомые ему женщины, и отдалится. Этого Далия не допустила бы ни за что.
— Если бы у меня была такая младшая сестра, как ты… Думаю, детство вышло бы весёлым. — Смешок Вольфа отвлёк Далию от мрачных мыслей. — Мы бы вместе играли, проказничали и, конечно, учились. Иногда. С самого детства могли бы делать магические инструменты и мечи. Вот это была бы команда! — оживлённо закончил он.
Их взгляды встретились, и оба одинаково криво улыбнулись. Далия вспомнила огнемёт, который когда-то сделала вместо сушилки, вентилятор, устроивший в комнате бурю при попытке отрегулировать мощность, чёрного слайма, расплавившего ей пальцы, и сомнительные результаты их опытов с магическим мечом. Если судить по её опытам с магическими инструментами, юность Далии состояла из одной опасной истории за другой.
— По-моему, вместе мы были бы смертельно опасны.
— Ага. Мне заранее жаль того, кто за нами присматривал бы.
Разговор прервался, когда вернулся помощник управляющего. Он вкатил сервировочный столик, заставленный блюдами.
— Простите, что пришлось ждать. Вот ваши стейки из алого скота. Цвета не пугайтесь, мясо прожарено как следует. В суп можете добавить имбирь, — с весёлой улыбкой сказал он. Быстро расставив блюда перед Далией и Вольфом, мужчина поставил сбоку ещё две маленькие тарелки. — Это за счёт заведения. Вольфу — крекеры с чёрным перцем, а вам, госпожа, — чизкейк из сыра алого скота.
— Спасибо. Отличное завершение ужина.
— Большое спасибо. Никогда не видела розового чизкейка. Очень мило.
— Рад, что вам понравилось. Если удастся наладить постоянные поставки продуктов алого скота, хотим включить его в обычное меню. Что ж, приятно провести время в «Чёрном котле».
Поклонившись, мужчина оставил их ужинать, и они во второй раз подняли бокалы. В виски с содовой Вольфа лежала долька лимона, а сидр Далии украшал тонкий ломтик яблока. Наклонив бокал, она услышала, как тихое шипение пузырьков стало чуть громче, а над напитком поднялся свежий яблочный аромат. Первый глоток удивил: сидр оказался крепче, чем она ожидала, и пузырьки бойко защекотали язык. За первоначальной резкостью раскрылся чистый сладкий вкус яблока. Очевидно, это был сухой сидр.
— Теперь понимаю, что он имел в виду. Даже приготовленное мясо остаётся ярко-красным. Значит, это его естественный цвет.
Вольф уже начал разрезать стейк. Он был гораздо краснее обычной говядины, но на срезе цвет плавно менялся к середине, ясно показывавший, что мясо прожарено.
— Как думаешь, алый скот владеет магией огня?
— Нет. Насколько я слышал, они умеют только усиливать себя магией. Зато чрезвычайно ревностно охраняют свою территорию — потому и опасны.
Получить удар разогнавшейся коровы, усиленной магией, было бы нешуточным испытанием. В представлении Далии это всё равно что попасть под автомобиль. Люди, сумевшие приручить таких существ, вызывали у неё восхищение.
— Как их вообще поймали в первый раз?
— Луга засыпали сонным порошком. Когда звери уснули, их отловили, перевезли в безопасные загоны и стали хорошо кормить. Через несколько поколений они полностью одомашнились. Хотя, говорят, выращивать их до сих пор очень трудно.
Неудивительно, что соседнее королевство называли «землёй скотоводов». Только люди, беззаветно преданные животноводству, стали бы разводить столь опасных существ, когда можно было держать обычный домашний скот.
У Ордины тоже было прозвище — её часто называли «королевством кристаллов», потому что по объёму экспорта магических кристаллов она намного превосходила все остальные страны. Далия иногда задумывалась, почему Ордину не называют «магическим королевством», и полагала, что причина в том, что каждое королевство гордится собственными магическими приёмами и технологиями.
— Попробуем, — пробормотала Далия, накалывая на вилку кусочек ярко-красного мяса.
Из-за цвета мякоти она сперва не заметила красивых жировых прожилок. Мясо оказалось нежным, но упругим, и чем дольше Далия жевала, тем сочнее оно становилось. По вкусу оно напоминало говяжью вырезку, но было легче — скорее как курица. Вопреки ожиданиям, такое мясо, возможно, даже было довольно полезным.
Съев пару кусочков, Далия полила следующий соусом из сыра алого скота. Соус был таким же ярко-красным, как мясо. Она отпила сидра и следом отправила в рот кусочек стейка с сыром. Вкус получился насыщенным и роскошным. Сыр идеально дополнял мясо — неудивительно, ведь оба продукта происходили от одного животного. Устоять перед таким сочетанием было невозможно. На миг Далия вспомнила о калориях, но тут же решительно прогнала эту мысль.
— С сырным соусом потрясающе, — сказал Вольф. — Я бы даже взял ещё один. А ты?
— О нет, мне и одного достаточно. А ты заказывай, конечно.
Далия была почти уверена, что эти стейки крупнее обычных. Возможно, помощник управляющего снова проявил щедрость. Как бы то ни было, два она точно не осилит. К тому же на столе уже стояли жареные овощи и нарезанные фрукты.
— Ты ешь не так уж много, Далия.
— Я ем больше большинства женщин. И пью больше, чем большинство из них.
За столом с Вольфом Далия никогда себя не ограничивала и ела и пила столько, сколько хотела. Если даже её аппетит считался маленьким, страшно представить, что Вольф думал о привычках других женщин.
Заказав ещё один стейк, Вольф вместе с Далией принялся за суп. Суп из бычьего хвоста часто выглядел не слишком привлекательно, но здесь кости убрали, оставив только мясо. Солёный бульон был наваристым благодаря ароматному жиру и искусно приправлен травами и пряностями. Он оказался настолько вкусным, что Далии захотелось поднять миску и выпить всё до последней капли, а ещё добавить порцию лапши. Должно быть, эта привычка осталась от прошлой жизни.
— Думаю, хвост алого скота был бы хорош и в винном рагу, — заметил Вольф.
— Да, пожалуй.
Такой насыщенный вкус не потеряется даже в сладком красном вине. Если Далия когда-нибудь увидит такие хвосты на рынке для простолюдинов, обязательно купит их и попробует приготовить.
— Ты когда-нибудь была в ресторане, который специализируется на блюдах из чудовищ?
— Нет, — ответила Далия. — Но то, что продают на рынке, я ем.
— Раз ты не против чудовищ, давай как-нибудь сходим. Я однажды был в таком месте. Там подавали разное: жареного василиска, мусс из кракена…
— Я совсем не против, с удовольствием пойду. Василиск был вкусным?
В фантастических историях прошлого мира Далии василиски и кокатрисы были очень похожи. Здесь же у василисков были чёрные змеиные тела и четыре крепкие лапы с грозными шпорами. К тому же они обладали смертельным ядом. Ей невольно стало интересно, каковы они на вкус.
— Жёстковат, но вкусный. Напомнил курицу. А вот мусс из кракена был… э-э, скажем так, очень своеобразным.
Мусс из кракена явно не впечатлил Вольфа. При одном воспоминании о блюде он нахмурился, и только хорошие манеры не позволяли ему прямо сказать, насколько оно было ужасным. Далия задумалась, что же они сделали с тем кракеном. Готовить кракена ведь несложно: достаточно поджарить — и уже будет вкусно. Неужели его подсластили и подали как десерт? Любопытство снова разгорелось.
Далия и Вольф неторопливо ели, обсуждая чудовищ и магические инструменты. Далия изучала чудовищ в школе и читала энциклопедию, но рассказы очевидцев неизменно оказывались неожиданными и познавательными. Особенно это касалось мутантов, встречавшихся среди многих видов. В книгах о них обычно писали очень мало, зато у людей находилось множество увлекательных историй.
Мутанты обычно отличались от обычных представителей вида особыми свойствами или способностью пользоваться иными видами магии. Некоторые могли оказаться очень ценными материалами для зачарования магических инструментов и давать эффекты, недоступные обычным особям. По словам Вольфа, даже Орден охотников на чудовищ иногда целенаправленно преследовал мутантов ради редких и дорогих материалов. Однако их запасы находились под контролем дворца, цены были запредельными, и для покупки требовались немалое богатство и высокое положение. Далия надеялась, что когда-нибудь такие материалы станут доступнее.
Откусив чизкейк, Далия заметила за окном звёздное небо.
Темнота наступила так быстро. Вольф допил виски с содовой — Далия уже не знала, какой это был по счёту бокал, но, кажется, жажду он пока утолил.
— Эм, Вольф, я давно хотела кое-что спросить…
На самом деле спрашивать совсем не хотелось, но иначе вопрос так и продолжал бы мучить её. Если понадобится, она была готова извиниться.
— Спрашивай. Это о чудовищах или об Ордене?
— Нет, не об этом. Тебе когда-нибудь казалось, что я отношусь к тебе покровительственно или смотрю свысока?
— Нет. Ты много раз мне помогала. А что? Кто-то тебе что-то сказал?
В чуть сузившихся глазах Вольфа не было и следа опьянения; он внимательно и прямо смотрел на неё. Вольф был её другом и поручителем компании, поэтому Далия считала, что должна говорить с ним открыто. Она выпрямилась и пересказала недавний разговор с Ивано. Рыцарь слушал, опершись локтем на стол, и время от времени кивал.
— Так я и поняла, какой наивной была всё это время, — закончила Далия.
Сначала ей казалось, что выговор Ивано в гильдии она приняла спокойно, но, вернувшись домой, Далия надолго надулась. Она понимала, что повела себя по-детски: Ивано имел полное право сказать то, что сказал.
— Если смотреть с точки зрения дела, я скорее согласен с Ивано, — сказал Вольф. — Но это не значит, что всё, что ты делала до сих пор, было неправильно. Твоя доброта помогла многим — и мне в том числе.
— Но вдруг это вовсе не доброта? Может, я просто хотела казаться хорошей девочкой и нравиться всем вокруг, — с виноватой ноткой в голосе ответила Далия, сложив руки на груди.
В детстве единственным кровным родственником Далии был отец. Несколько лет рядом жила служанка София, а позднее появился Тобиас — ученик отца. Помимо них у Далии было лишь несколько друзей. Её мир оставался маленьким и замкнутым. Лишь недавно она осознала, насколько росла в тепличных условиях и как сильно полагалась на защиту окружающих.
— Даже если так, я всё равно благодарен тебе за всё, что ты для меня сделала. Ты спасла мне жизнь и с самого дня нашей встречи в лесу постоянно помогаешь.
— Я чувствую то же самое. Ты очень помог мне с работой. Не всегда было легко, но всегда весело. Даже когда становилось трудно, времени сидеть и хандрить не оставалось.
— А ведь ещё даже месяца не прошло. Осталось несколько дней. И всё же следующий месяц я хочу сделать ещё лучше. Не представляю лучшего способа показать, как я дорожу нашей дружбой.
— Ты права. Впереди у нас… ещё столько всего. До магического меча далеко, и у меня полно идей для новых магических инструментов. Надеюсь только, что грядущие дни не окажутся слишком тяжёлыми для моего желудка.
— А мне ещё столько хочется с тобой обсудить. Есть напитки, которыми я хочу тебя угостить, рестораны, которые хочу показать…
— Жду не дождусь.
Услышав это, Вольф тепло улыбнулся и закрыл глаза. — Кажется, мне стоит поблагодарить ту виверну, которая унесла меня в тот день. Помолюсь, чтобы её душа обрела покой… Хотя убил её я сам.
— Хорошая мысль. Я тоже помолюсь.
Далия закрыла глаза, сложила руки у груди и вознесла молитву за душу погибшей виверны. Встречу с Вольфом она искренне считала благословением, но свела их именно смерть этого существа. Чудовища наверняка боялись смерти не меньше людей. Далия молилась, чтобы виверна мирно перешла в следующую жизнь, и надеялась, что тот мир окажется спокойным местом, где она сможет прожить счастливо. Такую молитву мог произнести лишь тот, кто знал, что перерождение возможно.
Вольф хотел произнести её имя, но звук замер в горле. Он был уверен, что Далия рассмеётся или поддразнит его за желание помолиться о виверне, однако в эти несколько мгновений молчания не увидел на её лице и тени насмешки. В выражении молодой женщины была лишь искренность молитвы, идущей от самого сердца.
К тому времени, когда Далия и Вольф вышли из «Чёрного котла» и направились домой, ночь уже давно вступила в свои права. Омнибусы на сегодня закончили ходить, поэтому они решили нанять экипаж. Однако у ближайшей стоянки собралась огромная толпа, и друзья предпочли пройти в соседний район и найти экипаж там. По дороге им попадались то пьяницы, то мужчины, весело певшие в обнимку, то нарядно одетые женщины. Далия и Вольф, как обычно, беззаботно беседовали, когда Вольф вдруг придвинулся ближе. Далия даже не успела вздрогнуть, прежде чем он тихо произнёс ей на ухо:
— Далия, просто слушай. Кажется, за нами следят.
От руки Вольфа исходило слабое сияние: он включил магическое устройство против подслушивания. Далия осторожно огляделась, краем глаза заметила преследователей и снова посмотрела вперёд.
— Думаешь… это грабители или кто-то вроде них? — спросила она.
— Не знаю. Вряд ли они решатся напасть на нас двоих, но лучше не рисковать, — ответил Вольф, улыбнувшись Далии.
Однако уже в следующий миг выражение его лица резко изменилось. Возможно, преследователи приближались.
— Лучше оторвёмся от них, пока они ничего не предприняли.
— Прости, Вольф, я не умею быстро бегать. А караульня… ах да, она ведь осталась позади, верно?
Улица не была многолюдной, но они всё же находились не одни. Если преследователи попытаются вымогать у них деньги, кто-нибудь наверняка побежит за стражей. Однако Вольф, сын известного графа, вполне мог быть их настоящей целью. В таком случае, если ему придётся бежать, Далия станет серьёзной обузой.
— Прости меня, Далия, но разрешишь понести тебя на руках?
— Ч-Что? Я тяжёлая! И высокая!
— Впереди поворот. Извини.
Не успела Далия выдавить из себя ответ, как мир завертелся у неё перед глазами. Улица позади размазалась цветными полосами, а в следующий миг всё поле зрения заняло ночное небо, усеянное бесчисленными мерцающими звёздами.
— Ч-Что?!
Далии потребовалось несколько долгих секунд, чтобы понять, что произошло. Она оказалась на крыше двухэтажного здания, крепко прижатая к груди Вольфа.
— Видишь, ты совсем не тяжёлая, — раздался знакомый голос у самого её уха.
Далия резко повернула голову и, конечно же, увидела Вольфа, который выглядел чрезвычайно довольным собой. Она уже открыла рот, собираясь что-то сказать, но почувствовала, как он слегка присел.
— Не двигайся. Не хочу, чтобы ты прикусила язык. Немного пройдём по крышам и спустимся там, где нас никто не увидит.
Далия закрыла рот и послушно кивнула. Она не привыкла к такой высоте и боялась упасть, поэтому крепко вцепилась в рубашку Вольфа. Стараясь не привлекать лишнего внимания, он ловко перепрыгивал с крыши на крышу, пока не нашёл подходящее место для спуска. Внимательно следя за окрестностями, Вольф спрыгнул с крыши на перила веранды, а затем — на пустую улицу. Спуск вышел не самым плавным, но Далия была просто счастлива снова почувствовать под ногами твёрдую землю.
— Прости, что так внезапно тебя схватил. Надеюсь, ты не сердишься.
— Я, конечно, удивилась, но всё в порядке. А ты точно не пострадал? Плечи или спину не потянул?
— Нет, всё хорошо. — Он осторожно поставил Далию на землю и посмотрел на крышу, с которой они только что спустились. — Похоже, их больше не видно, кем бы они ни были. Но всё равно нужно оставаться настороже. Драки я не слишком боюсь, а вот внезапная атака магией или метательными ножами в тесном месте может оказаться опасной.
— Драка тоже опасна.
— Думаешь, я не сумею тебя защитить?
— Конечно, сумеешь, — без колебаний ответила Далия.
На стороне Вольфа были мощная магия усиления и браслет Сколля. Трудно было представить, что кто-то одолеет его в открытом бою. Но Далия хотела, чтобы он понял: если начнётся драка, опасность будет грозить не только ему. Если Вольф на мгновение забудет о собственной силе или под удар попадёт случайный прохожий, последствия могут оказаться тяжёлыми. Почему-то её мгновенный ответ застал молодого рыцаря врасплох; он широко раскрыл глаза и уставился на неё.
— Я… вообще-то не это имел в виду. Просто пошутил. Против мага, который бьёт с большого расстояния, у меня, например, не было бы никаких шансов.
— Тогда это уже и дракой трудно назвать…
Разрушительная сила дальнобойной магии была совсем не тем, что ожидаешь увидеть в поединке один на один. Такие заклинания применяли на войне, в крупных сражениях или для уничтожения множества чудовищ. Вольф никак не мог противостоять подобной мощи — разве что действительно стал бы каким-нибудь Тёмным владыкой, повелевающим силами зла. Далия списала эти странные фантазии на выпитое. Тем временем Вольф тихо вздохнул.
— В последнее время были случаи, когда воры ранили жертв в ноги, а потом забирали их вещи и убегали. Если человек ранен, окружающие первым делом зовут врача или священника, а не стражу. Так преступник получает больше времени на побег.
— Какой ужас.
Трудно было представить более подлый поступок. Для большого города королевская столица считалась довольно безопасной, но полностью искоренить преступность невозможно. Особенно в оживлённом центре вроде этого всегда следовало держать ухо востро.
— Скорее всего, за нами следили из-за меня. Говорят, есть любители за мной понаблюдать. Такое случается не впервые. В последнее время проблем почти не было, но я не удивлюсь, если причина именно в этом.
— По-моему, гораздо вероятнее, что им просто нужны были деньги. Не стоит об этом волноваться. И ещё… спасибо, что спас меня. Надо было сказать сразу.
— Вообще-то уйти нам помог браслет Сколля, так что в каком-то смысле это ты спасла нас. — С чуть смущённой улыбкой Вольф протянул левую руку. — Знаю, это немного неприлично, но я всё ещё беспокоюсь. Не возражаешь, если до стоянки экипажей мы пойдём, держась за руки?
— А, нет. Совсем не возражаю.
Взявшись за руки, они быстро зашагали по тихой улице. Ночное небо над ними наверняка сияло удивительно красиво, но сейчас было не до звёзд. С крыш открывался великолепный вид. Может быть, подумала Далия, в другую такую ясную ночь стоит привести Вольфа на крышу башни, чтобы вместе полюбоваться небом, и… Стоп. Сейчас Вольф изо всех сил уводил её от опасности, а она просто шла рядом, витая в облаках. Соберись, строго приказала себе Далия и сосредоточилась на дороге. Когда они благополучно прошли ещё несколько улиц, впереди наконец показалась стоянка экипажей.
— Завтра куда-нибудь собираешься, Далия? — спросил Вольф.
— Нет. Планирую весь день работать в башне.
— Не возражаешь, если завтра утром я пришлю слугу проверить, всё ли у тебя в порядке? Я бы пришёл сам, но у нас совместные учения.
— Пожалуйста. Буду благодарна.
Честно говоря, Далии казалось, что он слишком осторожничает, но даже скажи она об этом, Вольф наверняка не отступил бы. Проще было уступить. После выхода из ресторана она всё время оставалась настороже и теперь чувствовала нервную дрожь; спорить ей совсем не хотелось.
— Если понадобится что-нибудь купить или принести, скажи слуге — он всё сделает. А начиная с послезавтра, если будешь куда-нибудь выходить, лучше заранее заказывай экипаж к башне. Наверняка у тебя будут дела компании.
— Понимаю, — послушно ответила она и кивнула. — По крайней мере ближайшие несколько дней буду выезжать из дома и возвращаться только в экипаже.
Вольф удовлетворённо улыбнулся: её ответ, похоже, его успокоил. Подстраиваясь под шаг Далии, он применил магию усиления и внимательно прислушался к окружающим звукам. Множество голосов и шумов неприятно звенело у него в ушах, но он не собирался снимать усиление, пока они благополучно не сядут в экипаж.
Вскоре после выхода из ресторана Вольф почувствовал позади чьё-то присутствие — не такое, как у обычных прохожих. Оно не казалось откровенно враждебным, но внимание этого человека — или людей — было сосредоточено на нём и Далии. Как только Вольф это понял, он применил магию усиления. Несмотря на название, она повышала не только физическую силу, но и остроту слуха. Не оглядываясь, Вольф несколько раз то ускорял, то замедлял шаг, слушая, как реагируют предполагаемые преследователи.
Насколько он мог судить, позади различались два отдельных ритма шагов. Необычнее всего было то, что ни один преследователь не произнёс ни слова. Значит, они вряд ли были обычными ворами или преследовали Далию с непристойными намерениями. В какой-то момент Вольф услышал тяжёлый металлический лязг, словно при них были короткие мечи или под одеждой скрывались кирасы. Возникла новая возможность: те, кто шёл по их следу, могли иметь боевой опыт.
Как только они с Далией завернули за угол, Вольф подхватил её на руки и прыгнул на крыши. Он понимал, что позволил себе лишнее, но безопасность была важнее всего. Риск вызвать её гнев казался куда предпочтительнее того, что могло ждать их на улицах внизу. К счастью, Далия отнеслась с пониманием, и Вольф был благодарен ей за терпение.
Им удалось оторваться от преследователей, но Вольф всё ещё тревожился: их мотивы оставались совершенно непонятными. Наиболее вероятным виновником он считал человека, затаившего на него обиду из-за какого-нибудь нелепого недоразумения между ним и женщиной. От одной этой мысли его мутило, но ещё хуже было то, что из-за них испугалась Далия, а он пока не знал, как решить проблему.
Утешало его лишь одно — мягкое тепло, которое он ощущал в левой руке.
# Новая улучшенная компактная магическая плита
Далия проснулась рано и вскоре уже хлопотала в мастерской: раскладывала различные материалы и детали и делала пометки о каждом из них. Магическая плита на верстаке перед ней была значительно меньше той, что стояла у неё на кухне, но всё равно оставалась слишком громоздкой и тяжёлой, чтобы рыцари брали её в походы. Далия хотела, чтобы плита была легче бурдюков для воды и вина, зачарованных на обеззараживание, которые рыцари всегда носили с собой. Тогда, чтобы освободить для неё место в багаже, им пришлось бы взять с собой всего на несколько чашек вина меньше.
Однако Далия поставила перед собой амбициозную цель. Чтобы её достичь, нужно было уменьшить вес плиты примерно вдвое. Она уже сильно уменьшила исходную магическую плиту, доведя её до нынешних размеров, но теперь стало ясно: прежних приёмов для новой задачи недостаточно. Опираясь на весь накопленный опыт миниатюризации магических инструментов, Далия быстро заполняла страницу за страницей в блокноте.
У магического фонаря она уменьшила толщину металлического основания и взяла более тонкие стёкла. В случае с плитой это означало изменить основание и использовать другие материалы. Чтобы облегчить проветриватель книг, защищавший пергамент от плесени, Далия уменьшила весь корпус, а сопло сделала раздвижным, чтобы подстраивать его под книги разных размеров. Но сейчас такой способ едва ли мог пригодиться.
— Пора выжать из конструкции всё возможное! — объявил как-то отец, с пылом взявшись уменьшать охлаждающий вентилятор. Пылу, правда, оказалось многовато: вентилятор вышел таким лёгким, что потоком воздуха отбрасывал сам себя назад. Тогда они посмеялись и прикрепили норовивший удрать вентилятор к стене, но если в бегство пустятся походные плиты рыцарей, будет уже не до смеха. И всё же уменьшить вес металла можно было, если придать корпусу побольше изгибов.
Далия записывала всё — каждое улучшение, которого можно было добиться, изменив материалы или конструкцию. Писала, пока не исчерпала все пришедшие в голову идеи. Когда мысли наконец закончились, она взяла лежавшую на столе плиту, перевернула её и принялась возиться с деталями и материалами. Это подсказало новые решения, и Далия вновь вернулась к записям. Она повторяла этот цикл бесчисленное множество раз, пока пальцы не почернели от чернил, а стопка заметок не стала внушительной.
Когда отец и Тобиас ещё работали вместе с ней в мастерской, Далия всегда заваривала чай в середине утра и во второй половине дня и напоминала им сделать перерыв, если они слишком долго не отрывались от работы. Теперь же она трудилась одна, никто её не прерывал — и вместе с ощущением времени куда-то исчезало само время. Нередко Далия часами не отходила от верстака, пока не находила в работе подходящего места для остановки. Новый распорядок, несомненно, шёл на пользу продуктивности, но её организм едва ли был от него в таком же восторге.
Она как раз закончила с заметками и с наслаждением потянулась, когда у ворот башни зазвонил колокол. Пришёл слуга Вольфа. Ещё вчера Вольф предупредил, что пришлёт его, поэтому визит не стал неожиданностью. Слуга передал Далии письмо и маленькую светло-голубую коробочку.
В письме Вольф лишь напоминал, что слуге можно поручать любые покупки и другие дела. Но Далии ничего особенно не требовалось, и оставалось только написать ответ. «Весь день буду дома и займусь улучшением компактной магической плиты, — написала она. — Удачной тренировки!»
Далии хотелось написать что-нибудь менее сухое, но больше ничего не приходило в голову. Решив при следующем посещении книжной лавки купить пособие по составлению писем, она передала послание слуге и проводила его.
Маленькая коробочка оказалась наполнена разноцветными компэйто. Они очень напоминали сладости, которыми вчера угощал её пожилой хозяин магазина посуды. Должно быть, Вольф запомнил, как они ей понравились. Далия положила в рот одну белую и одну розовую конфету и, наслаждаясь сладким вкусом, вернулась к работе.
Она разложила все сделанные заметки и рассортировала их по содержанию. Выполнимые и, скорее всего, эффективные идеи легли наверх, непрактичные и малоперспективные — вниз. Наконец Далия скрепила всё канцелярской скрепкой. Теперь оставалось идти сверху вниз и по очереди испытывать каждый возможный приём.
Для начала следовало выбрать материалы. Далия взвесила подготовленный металлический лист и нахмурилась: он оказался тяжелее, чем она надеялась. Лист можно было сделать тоньше, но лишь до определённого предела — он должен был сохранять достаточную прочность, чтобы выдерживать сильный жар плиты. Далия с тоской подумала об алюминии и титане, которых в этом мире не существовало. Если бы плиты предназначались для человека с бездонным кошельком, можно было бы рассмотреть панцири чудовищ или редкие металлы. Но Далия хотела, чтобы рыцари могли брать в поход сразу несколько плит, а значит, те должны были оставаться доступными по цене. Ради снижения стоимости придётся использовать обычные доступные материалы. Она остановилась на сплаве железа и меди, слегка истончила лист и придала ему форму плиты. На готовый корпус оставалось наложить заклинание уменьшения веса.
Следующим шагом была доработка формы. В книгах, одолженных у Фермо, нашлось немало полезных советов по созданию небольших и лёгких конструкций. Ориентируясь на них, Далия осторожно меняла форму металлического листа. Сперва она уменьшила высоту плиты до минимума, необходимого для небольшого магического кристалла. Затем скруглила прежде квадратный корпус почти до круга, оставив с каждой стороны лишь несколько сантиметров прямого края, чтобы плита не каталась. Снизу она напоминала круг со срезанными краями. Уже одно это заметно уменьшило вес.
Далия вертела плиту в руках, сглаживая острые края, которые могли стать опасными при неосторожном обращении. В нескольких местах она с помощью магии слегка изгибала металл, закругляя края. Она постоянно проверяла поверхность на острые выступы и шероховатости, и вскоре пальцы покрылись саднящими царапинами. Впрочем, для неё это было привычным делом. Оставшись довольна результатом, Далия сделала сзади гнездо для магического кристалла и сдвижную крышку.
Для этой модели она решила оставить всего три положения регулятора: сильный огонь, слабый огонь и выключено. Кроме того, для положения «выключено» следовало предусмотреть блокировку, чтобы плита случайно не включилась при перевозке или падении. Снять блокировку можно было только сильным поворотом. Надёжнее всего, конечно, было бы вынимать кристалл перед перевозкой, но это отнимало драгоценное время. Блокировка стала разумным компромиссом.
Когда конструкция более-менее её устроила, Далия наложила заклинание уменьшения веса и вставила маленький кристалл. Затем проверила работу всех функций и убедилась, что плита нагревается как следует. Пока всё шло хорошо.
В предвкушении сердце Далии забилось чуть быстрее, когда она поставила плиту на весы.
— Всё ещё слишком тяжёлая. Я так и знала.
Чтобы достичь цели, нужно было снизить вес ещё на десять процентов. Обычно Далия не стала бы придираться к столь небольшой разнице, но здесь эти десять процентов имели решающее значение. Ей не хотелось обременять рыцарей ни единым лишним граммом. К тому же сама по себе плита была бесполезна: рыцарям пришлось бы носить ещё и котелки. Мысль об их весе и объёме порядком удручала, но без котелков невозможно было ни варить супы и похлёбки, ни кипятить воду. Обойтись без них никак не получалось.
— Даже заклинание уменьшения веса не всесильно…
Упершись в глухую стену, Далия раздражённо простонала. Вдруг раздался резкий лязг, и она от неожиданности едва не подпрыгнула на стуле. Повернувшись к источнику шума, Далия сразу увидела ящик с магической печатью, в котором лежал клинок прислужника Тёмного владыки. Приглядевшись, она заметила, что лежавший сверху металлический лист немного сдвинулся.
— Он ведь… больше не двигается, да?
На миг Далия представила, как меч зловеще ползёт к ней, но тут же мотнула головой, отгоняя эту мысль. В подобных ситуациях чем дольше медлишь, тем сильнее боишься. Уверяя себя, что тревожиться не о чем, Далия быстро встала и открыла ящик. Внутри короткий меч лежал на прежнем месте. Убедившись, что ничего странного не происходит, и окончательно успокоившись, она плотно закрыла крышку и положила сверху несколько металлических листов.
— О!
Едва она закрыла ящик, её осенило. До сих пор Далия рассматривала магическую плиту и котелок как отдельные предметы, но можно было поступить иначе. Котелок мог служить крышкой плиты. Во время перевозки он накрывал бы её сверху, а для приготовления еды его достаточно было бы перевернуть. Плита и котелок стали бы единым комплектом.
Ещё Далия поняла, что гнездо для кристалла необязательно размещать сзади. Возможно, кристалл удастся установить сверху, под котелком. Нужно было закрепить его так, чтобы котелок не соприкасался с ним напрямую, а корпус местами усилить, но зато так можно было значительно облегчить конструкцию.
— Хе-хе… Кажется, я всё-таки нашла решение.
Одно из величайших удовольствий её работы заключалось в том, чтобы придавать физическую форму таким внезапным озарениям. Далия приготовила два новых металлических листа: из одного сформировала плиту, из другого — котелок. Оставшись одна, она весело похихикивала за работой. В такие минуты Далия радовалась возможности работать в полном одиночестве. Закончив придавать металлу форму, она принялась листать заметки и наткнулась на раздел о ручках. Глупое упущение: без ручек горячий котелок невозможно будет взять в руки, но при перевозке они станут мешать. Решение нашлось быстро — Далия изготовила съёмную ручку, которую можно было сложить пополам и убрать внутрь котелка.
— Выглядит неплохо…
С волнением Далия взвесила второй прототип. Он снова оказался примерно на десять процентов тяжелее полного бурдюка с вином, однако теперь в этот вес входил и котелок. Диаметром котелок был лишь немного больше кольца, сложенного из пальцев обеих рук, а глубиной — около пяти сантиметров. Небольшие котелки похожего размера продавались в любой городской лавке или на рынке.
Теперь предстояло проверить прочность плиты. Затем полностью разобрать её и ещё раз осмотреть каждую деталь в поисках мест, где можно снять лишний материал. После этого — провести важнейшие проверки безопасности. Оставалось лишь начертить чертежи и показать идею Вольфу, Ивано и Фермо, чтобы узнать их мнение.
Ход мыслей Далии внезапно прервал голодный рык её желудка.
— А?
Она выглянула в окно и увидела, что солнце уже начало медленно клониться к горизонту. Далия совсем забыла об обеде и послеобеденном чае. Осознав, что у неё пересохло в горле и перед глазами слегка плывёт, она на мгновение запаниковала. Если снова начать работать, как в прошлой жизни — не спать ночами, есть лишь когда вспомнится и без конца трудиться за столом, — здоровье быстро подорвётся.
У каждого порой выдавались такие напряжённые дни, но если это войдёт в привычку, даже совсем молодой человек может свалиться без сил или умереть от перенапряжения. Далия была глубоко разочарована в себе и решила отныне держать рядом песочные часы или магический таймер.
Она быстро прибралась в мастерской и поднялась на второй этаж. На кухне Далия взяла любимый ореховый хлеб, сыр, ветчину и стакан молока, а затем села есть. В гостиной стояла непривычная тишина. Конечно, по сравнению с шумными, пёстрыми торговыми улицами, по которым она вчера гуляла с Вольфом, тихим показалось бы любое место. Но в последнее время Далии всё чаще думалось, что Зелёная башня, пожалуй, слишком велика для одного человека. Если бы она, как когда-то планировала, вышла замуж и уехала отсюда, то, вероятно, разобрав вещи, превратила бы башню в склад или сдала её в аренду. А заводить ученика с проживанием ей было ещё слишком рано.
— Комнату тоже так просто не сдашь, — задумчиво произнесла она.
Кухней и ванной пришлось бы пользоваться вместе, а единственный путь внутрь и наружу лежал через мастерскую на первом этаже. Жить здесь с кем-то можно было лишь при условии, что Далия полностью доверяла этому человеку и прекрасно с ним ладила. Собираясь разломить ореховый хлеб пополам, она замерла. Словно в голове закрутилась киноплёнка: одно за другим перед мысленным взором замелькали воспоминания о времени, проведённом с Вольфом в башне. Болтали ли они, вместе ели или проводили опыты в мастерской — рядом друг с другом им всегда было легко и весело. Возможно, Вольф оказался бы идеальным соседом.
— Но до замка отсюда далеко.
В ту сторону ходили омнибусы, однако лишь в определённые часы. В этой части Западного района, у городской стены, жило сравнительно мало людей. Экипажи из центра ходили часто, но, чтобы сесть в один из них, приходилось идти до границы района. Вольф, живший в казармах при замке, обычно приезжал к ней в экипаже, а обратно почти всегда шёл пешком. Он уверял, что не возражает, но Далии всё равно было неловко заставлять его проделывать такой путь, особенно поздно ночью после выпивки.
— Интересно, сколько стоит лошадь?
Расходы не ограничивались покупкой: содержание лошади тоже обходилось очень дорого. А поскольку Далия ничего не знала об уходе за лошадьми, пришлось бы нанять конюха. Ивано говорил, что, когда торговая компания разрастётся, он собирается купить лошадей и экипажи и нанять кучеров. Но сколько времени до этого пройдёт? Далия снова прервала размышления и озадаченно склонила голову.
Что-то здесь было не так. Почему она рассуждала так, словно Вольф собирался переехать к ней? Он вполне довольствовался жизнью в казармах, служил при замке, и его часто отправляли в походы. Ему не было никакого смысла переселяться в башню. И прежде всего Вольф был мужчиной. Человеку его положения немыслимо было поселиться с ней — одинокой незамужней женщиной.
— Когда устаёшь и проголодаешься, в голову лезет всякая ерунда, — сказала себе Далия. — Хватит мечтать. Пора есть!
Откусив большой кусок орехового хлеба, она наконец вернулась к запоздалой трапезе.
# Любовное письмо и совместные манёвры королевских рыцарей
— Сэр Скальфаротто!
Вскоре после совещания, посвящённого намеченным на этот день совместным манёврам, Вольфа окликнула в коридоре женщина. Приготовившись к неприятностям, он обернулся к ней с бесстрастным, непроницаемым лицом.
— Чем могу помочь?
Перед ним стояла юная девушка в бледно-жёлтом платье и дрожащими руками сжимала белый конверт. Вольф совершенно её не помнил. Его друг Дорино молча хлопнул его по плечу и пошёл дальше. Вольф предпочёл бы не оставаться с этой девушкой наедине, но Дорино был простолюдином, и втягивать его в подобные дела не следовало.
— С-сэр Скальфаротто! Не могли бы вы… не могли бы… не удостоите ли вы меня чести прочесть это?
— Простите. Я не могу его принять.
От его короткого ответа голубые глаза девушки сразу наполнились слезами. Ей едва ли было больше шестнадцати. Судя по покрою и отделке платья, она принадлежала к дворянству среднего ранга и явно прибыла с опекуном — скорее всего, одним из родителей, дедом или бабушкой. Опекуну было разрешено сопровождать её во дворец и обратно. Вольфу следовало ступать осторожно. Но где её служанка или компаньонка? В длинном коридоре он не видел больше ни души.
Нельзя было не восхититься её смелостью: она решилась вручить ему письмо в одиночку. Но подумала ли она, какой ущерб это может нанести их репутации? Одного только разговора наедине, замеченного кем-нибудь со стороны, хватило бы для множества неприятностей. Если девушка случайно окажется в центре скандала и её родители поднимут шум, Вольф почти не сомневался, что весь удар примет на себя именно он. А вот стоявшая перед ним девушка об этом совершенно не задумывалась — в этом он был уверен не меньше.
— Я не прошу вас отвечать. Прошу, хотя бы примите моё письмо.
— Если вы хотите со мной связаться, прошу отправить письмо в поместье Скальфаротто. У меня очень плотное расписание, поэтому семья сообщает мне содержание всей корреспонденции.
Он хотел как можно скорее закончить этот разговор. Обиняками Вольф говорил ей: «Можете прислать письмо, но учтите, что оно не останется личным». Немногие обладали достаточной бесстыдностью, чтобы отправить любовное письмо, зная, что его прочитает семья адресата. А письма таких смельчаков просто возвращали отправителям. Мало кто из родителей юных дворянок желал выдать дочь за Вольфреда Скальфаротто. Пусть он и был сыном графа, он не мог проявить ни капли магии и постоянно оказывался замешан в скандалах. Большинство сделало бы всё возможное, чтобы помешать такому браку.
— Через поместье? Но… но…
Казалось, она вот-вот расплачется. Вольф всё сильнее хотел поскорее уйти. Такие юные девушки часто доставляли гораздо больше хлопот, чем женщины постарше, которые порой с ним заигрывали. Им были свойственны упрямство и безрассудная порывистость.
— Прошу меня извинить. Мне пора вернуться к обязанностям.
Он поклонился, обошёл девушку по широкой дуге и быстрым шагом двинулся дальше по коридору. Опыт научил его: примерно одна из пяти женщин, подходивших к нему с подобными намерениями, пыталась броситься ему на шею, когда он уходил. Поэтому теперь Вольф всегда держался вне досягаемости. Его заботила лишь безопасность их обоих. Тихие всхлипы за спиной заставили его прибавить шагу.
— Я понимаю, что у вас есть причины, сэр Скальфаротто, но не слишком ли жестоко вы поступили? — Прямо за углом стоял младший рыцарь Ордена охотников на чудовищ и укоризненно смотрел на него. Очевидно, он всё слышал. — Вы могли хотя бы принять письмо.
— Семья строго велела мне ничего подобного не принимать.
— Вот как?
— Идём со мной. Чем скорее мы отсюда уйдём, тем лучше.
Вольф продолжил путь, намереваясь отойти от девушки как можно дальше. Молодой зеленоволосый коллега зашагал рядом, даже не пытаясь скрыть неодобрения.
— Если бы я взял письмо и дело зашло далеко, неприятностей потом не оберёшься.
— Но она же совсем юная. Вам достаточно было прочитать письмо — и на этом всё бы закончилось, разве нет?
— Будь это правдой, мы бы сейчас не разговаривали.
— Думаете, она сделала бы вам предложение или что-то в этом роде?
Вольф редко утруждал себя объяснениями. Слишком часто окружающие принимали их за хвастовство. Однако вчера им с Далией пришлось убегать от неизвестных преследователей, а сегодня ему вручили любовное письмо, и Вольф немного пал духом. На этот раз он позволил себе пожаловаться.
— Я получал письма от таких же юных дам, где меня уведомляли, что я обязан явиться на устроенное ими чаепитие или званый ужин. Некоторые даже заранее договаривались о встрече со своим отцом, чтобы получить разрешение на наши ухаживания, а от меня требовали прийти в назначенные ими день и час. Моего мнения никто не спрашивает: всё решается в одностороннем порядке, причём чаще всего я вообще не знаю этих девушек — ни их имён, ни лиц.
— Трудно представить, что юная девушка способна прислать нечто настолько… пугающее.
— Нет, такие письма ещё не самые страшные. Меня пробирают те, где обещают умереть, если я не соглашусь на свидание, или вкладывают внутрь волосы и ногти. Кажется, однажды я даже получил письмо, подписанное кровью. — От этих воспоминаний настроение Вольфа испортилось ещё сильнее. — А ещё бывают дамы, которые по нескольку страниц ругают своих женихов и умоляют меня увезти их. Одна даже просила похитить её в день свадьбы. Я никогда в жизни её не встречал.
— Боги…
Молодой рыцарь рядом с ним содрогнулся, а Вольф пустым взглядом смотрел вдаль. Вероятно, его спутник и представить не мог, что женщина способна зайти настолько далеко. Без сомнения, любовное письмо юной девушки казалось ему милой и безобидной вещью. Вольф знал правду. Ему попадались и откровенно непристойные письма, и настоящие угрозы. Неистовые чувства юных девушек порой делали их ещё страшнее взрослых женщин.
— Не знаю, что они пишут в последнее время, — продолжил Вольф. — Но, как правило, я вообще не принимаю писем. Если меня вынуждают взять письмо или отправляют его в наше поместье, семья возвращает его родственникам отправительницы. И даже тогда её семья или жених обычно находят способ обвинить во всём меня.
— Теперь понятно. При таких обстоятельствах вы, пожалуй, и не могли поступить иначе. Любой другой ответ мог дать ей ложную надежду.
Укор исчез с лица молодого рыцаря, уступив место искреннему сочувствию.
— Если она вам понравилась, почему бы не вернуться и не утешить её? Наверняка она была бы рада выплакаться у вас на плече.
— Нет, благодарю. Я помолвлен, — немедленно ответил молодой рыцарь и энергично замотал головой.
Вольф не собирался говорить это всерьёз.
— Честно говоря, сэр Скальфаротто, я всегда вам немного завидовал. Все только и говорят о том, каким успехом вы пользуетесь у женщин.
— Раз так, я с удовольствием поменяюсь с тобой местами.
— Нет-нет, простите. Больше никогда не стану вам завидовать. Теперь я понимаю, как сильно ошибался. Просто… ходят слухи. Говорят, вы, э-э, настоящий ловелас и вас не останавливает даже то, что у женщины уже есть возлюбленный или жених.
— Прошу тебя… Ухаживать за помолвленной дворянкой — всё равно что танцевать вальс перед огнедышащим чудовищем. Мне хватает опасностей на службе. В личной жизни они мне ни к чему.
— С этим не поспоришь. К тому же вам и без чужой невесты хватает поклонниц.
— Я просто хочу спокойной жизни! — воскликнул Вольф, высказав неприукрашенную правду. Возможно, из-за того, что в последнее время он так часто бывал рядом с Далией, Вольф привык говорить прямо. Молодой рыцарь на мгновение застыл, а затем расхохотался.
— Сэр Скальфаротто, я и не знал, что вы такой… такой серьёзный! И такой забавный.
— Нельзя быть одновременно и серьёзным, и забавным, Леонарди. Так какой же я?
— Честно говоря, и то и другое поровну. Кстати, можете называть меня Кирком.
— Хорошо. А ты можешь называть меня Вольфом.
Переход от фамилии к имени выражал желание установить более дружеские отношения. За последний месяц людей, которые называли Вольфа по имени и разговаривали с ним без формальностей, внезапно стало гораздо больше. Пусть это была мелочь, она всё равно радовала его.
— Я всегда восхищался вашей магией усиления, сэр Вольф.
— Спасибо. А я всегда хотел владеть такой магией, как твоя.
Ярко-зелёные волосы и глаза, а также огромный запас магической силы создавали впечатление, будто Кирк не просто владел магией воздуха, а был благословлён ею. Однако, что любопытно, он не вступил в Корпус магов и предпочёл остаться в Ордене охотников на чудовищ.
— Но магия воздуха — это всё, что у меня есть. Я не владею магией усиления, поэтому не могу рисковать и подходить к чудовищам слишком близко, а в боях мне постоянно достаётся. Я всегда хотел сражать чудовищ, как мой отец, но реальности, похоже, нет дела до наших мечтаний.
— Твой отец тоже состоял в ордене?
— Да. Он давно ушёл и теперь ведёт семейное дело, но стоит ему немного выпить, как он принимается рассказывать только о временах службы в Ордене охотников на чудовищ. Я, наверное, уже сотню раз слышал одни и те же старые истории.
Среди всех подразделений королевских рыцарей смертность в Ордене охотников на чудовищ была намного выше, чем где-либо ещё. Вольф обрадовался, узнав, что отец Кирка благополучно ушёл из ордена, а не погиб при исполнении долга.
— Магия усиления у отца была поразительной, и я думал, что стану таким же. Я бы предпочёл магию усиления своей магии воздуха.
Людям вечно кажется, что у соседа трава зеленее.
Перед Вольфом стоял человек, чьё желание было полной противоположностью его собственному. Тут он вспомнил, что действие браслета Сколля основано на магии воздуха. Благодаря ему Вольф мог пользоваться той же силой, которой владел Кирк, прыгать выше и двигаться быстрее, чем когда-либо прежде. И тогда ему пришла в голову мысль: что, если Кирк сможет управлять своей силой так, чтобы воспроизводить действие магии усиления?
— Ты ведь можешь с помощью магии воздуха прыгать довольно далеко? — спросил Вольф.
— Да. Могу прыгнуть довольно далеко.
— Как думаешь, ты смог бы усиливать движения, подталкивая самого себя воздухом? Мне кажется, это примерно заменило бы заклинание усиления.
— Подталкивать себя воздухом?
— Например, когда ты прыгаешь, то, наверное, направляешь воздух себе в спину, чтобы он толкнул тебя вперёд. А если делать то же самое при взмахе мечом? Можно направить воздух так, чтобы он толкал вниз только руку или только меч. А когда нужно уклониться от атаки, разве нельзя порывом воздуха отбросить себя вправо или влево? Возможно, так даже получится оттолкнуть другого человека из-под удара. Я просто подумал, что магия воздуха могла бы пригодиться для подобных приёмов.
Когда они с Далией создавали экспериментальные магические мечи в её мастерской, в голове Вольфа одна за другой возникали всевозможные гипотезы. Сейчас происходило то же самое: новые возможности приходили ему в голову, и он сразу высказывал их вслух. Конечно, с точки зрения настоящего мага воздуха его рассуждения могли оказаться полной бессмыслицей. Кирк смотрел на него с приоткрытым ртом, словно лишившись дара речи.
— Прости, — сказал Вольф. — Я не очень понимаю, как работает магия воздуха, поэтому, наверное, всё это не имеет никакого…
— Сэр Вольф! — голос Кирка эхом прокатился по коридору, а сам он внезапно вцепился в руку Вольфа. — Объясните ещё раз! Мне обязательно нужно это попробовать! Пожалуйста, пойдёмте со мной на тренировочную площадку!
— Но скоро обед…
— Хорошо, пять минут на обед — и сразу тренироваться!
С обедом не стоило торопиться, да и выходить на дневные занятия без нормального отдыха не принесло бы им пользы. Вольф мог назвать множество причин отказать товарищу, но, взглянув в сияющие зелёные глаза Кирка, на мгновение вспомнил Далию. Все мысли об отказе тут же исчезли, и ему оставалось лишь кивнуть.
— О, спасибо! — радостно воскликнул Кирк. — Тогда идёмте, нельзя терять ни минуты!
— Только сначала заглянем в столовую, хорошо?
Вид ослепительно сияющего Кирка невольно вызвал у Вольфа ответную улыбку. То, как молодой рыцарь тащил Вольфреда Скальфаротто за руку по дворцовым коридорам, ещё несколько дней обсуждали по всему замку.
На просторном плацу королевского замка рыцари начинали собираться для совместных манёвров. Начищенные доспехи и шлемы сверкали под беспощадным полуденным солнцем; ни облачка, ни малейшего дуновения ветра не давали передышки от жары. Все понимали, что очень скоро промокнут от пота насквозь.
В общих чертах королевские рыцари Ордине делились на четыре подразделения: Дворцовую гвардию, пять рыцарских полков — с Первого по Пятый, Корпус магов и Орден охотников на чудовищ. Дворцовая гвардия была элитным подразделением, куда отбирали лучших; главной её обязанностью оставалась охрана королевской семьи. Почти все гвардейцы были магическими рыцарями — одинаково искусно владели и магией, и мечом. Первый рыцарский полк охранял замок, а безопасность страны и её границ находилась в ведении Второго–Пятого полков. Кроме того, каждому полку подчинялось множество солдат. Корпус магов, как следовало из названия, состоял преимущественно из заклинателей и при необходимости действовал совместно с другими подразделениями. Наконец, Орден охотников на чудовищ занимался истреблением опасных монстров, обеспечивая мир и безопасность в королевстве.
В Ордине сейчас царил мир. Тем не менее охотники на чудовищ, как и остальные рыцари, всегда были готовы к войне, нападению монстров и стихийным бедствиям. Королевство было велико, а значит, для его защиты требовались многочисленные, хорошо обученные силы. Именно поэтому рыцарей подвергали столь суровым тренировкам. Сегодня в совместных манёврах участвовали отдельные группы Первого рыцарского полка и Ордена охотников на чудовищ — примерно по пятьдесят человек с каждой стороны, в основном недавние новобранцы.
— Я хочу, чтобы он выбыл из строя. Его семье всё равно, что с ним случится, так что, если его немного помнут, никто не расстроится.
— И всё же ты уверен, что это разумно?
— Нам ведь наверняка это с рук не сойдёт…
В одном из углов раскалённого плаца около двадцати молодых бойцов Первого рыцарского полка вели напряжённое обсуждение. Несколько человек пытались образумить очевидного предводителя группы, но тот почти не обращал на них внимания.
— Я не говорю, что его нужно ранить. Просто выведите его из боя. Сначала устраняют самого подвижного противника — это основа тактики.
— Ну да, но…
— Не переживай. Мы все вместе первым делом раздавим главную угрозу. Понятно?
— Д-да.
— Понятно.
Властный молодой человек грубо пресёк все возражения, и остальным не осталось ничего, кроме как неохотно согласиться. Чуть поодаль несколько других рыцарей украдкой наблюдали за встревоженной группой.
— Они определённо что-то замышляют. Может, стоит их остановить?
— Никто из нас ничего не сможет сделать. Тот, который ими командует, — сын маркиза. По-моему, он на кого-то зуб точит.
— Я слышал, во время учёбы девушка, в которую он был влюблён, отвергла его, потому что ей нравился сэр Вольфред. А совсем недавно его невеста узнала, что он будет участвовать в этих манёврах вместе с сэром Вольфредом, и велела жениху пригласить его на чаепитие. Вот он и решил до него добраться: если сэр Вольфред получит травму, то прийти на чай не сможет. Наш приятель уже два дня не в духе.
— Значит, ему надо выпустить пар.
Они горько вздохнули. Молодой дворянин, раздававший приказы, бесспорно был глупцом, но крупицу сочувствия к нему они всё же испытывали. Поставив себя на его место, рыцари могли понять, почему он вымещал раздражение на Вольфреде, а не на женщинах в своей жизни. Они посмотрели на противоположный край плаца, где охотники на чудовищ перестраивали ряды. Среди них стоял человек, которого ни с кем не спутаешь: высокий мужчина с безупречным профилем и настолько холодной аурой, что сама мысль о том, будто он способен вспотеть, казалась нелепой. Даже не имея к нему личных претензий, ни один рыцарь не захотел бы видеть такого человека рядом с девушкой, к которой питал чувства.
— Будь у него хоть немного магии, с таким лицом он, наверное, сумел бы жениться даже на дочери герцога.
— Он уже состоит в связи с той вдовствующей герцогиней. Хотя, думаю, ни один из них не относится к этой связи серьёзно.
— Недаром говорят: боги не дают человеку всего сразу. И всё же с такой внешностью ему едва ли приходится тяжело.
— Думаешь? Лично я ему не завидую. Красота хороша, пока ты молод, но что от неё останется в старости?
— Понимаю, но ему достаточно по молодости жениться на девушке из богатой семьи — и жизнь обеспечена.
Пока разговор незаметно перетёк к внешности и браку, на противоположной стороне плаца Дорино долго и неторопливо потянулся, широко раскинув руки. Затем повернулся спиной к Первому рыцарскому полку и продолжил разминку.
— Языки у них без костей.
— Справедливости ради, они вряд ли понимают, что мы их слышим.
— Ага, вот и человек с мишенью на спине. Тоже подслушивал?
Несмотря на значительное расстояние, Вольф, по всей видимости, тоже слышал разговор. Теперь оба говорили вполголоса.
— Магия усиления заодно обостряет и слух, — объяснил Вольф. — Хотя они и без того не особенно стараются говорить тише.
— Уже усилился? Хорошо тебе, магии девать некуда.
— А ты? Сам ведь всё это время слушал.
— Я подумал, что они могут выболтать свой план боя. Просто собираю сведения.
Из-под чёрной кожаной перчатки Дорино выглядывал браслет, слабо светившийся красным.
— Этот браслет усиливает слух? — спросил Вольф. — Сколько он стоил?
— Ты в последнее время совсем помешался на магических инструментах, да? В любом случае эта штука обошлась бы тебе в круглую сумму. Я одолжил её у одного из старших офицеров.
Дорино натянул перчатку, скрывая браслет, как раз в тот момент, когда к ним подошли несколько товарищей.
— Вольфред, похоже, они собираются нацелиться на тебя. Не предпочтёшь остаться в тылу?
— Вы тоже слышали, сэр Альфио?
— Сегодня у меня особенно острый слух.
Альфио командовал их стороной на этих манёврах. Вольф заметил, что на его руках были такие же перчатки, как у Дорино; должно быть, он тоже скрывал под ними какой-то аксессуар. Альфио улыбался весело, однако в его тёмно-карих глазах застыл отчётливо холодный, стальной блеск. Очевидно, его глубоко возмущало и то, что эти люди решили всем скопом наброситься на Вольфа, и их отношение к тренировке в целом. Он не терпел ни тех, кто приносил личные обиды на службу, ни слабовольных, не способных одёрнуть таких людей.
Первый рыцарский полк был многочисленным, и среди его бойцов насчитывалось немало дворян. В их числе встречались молодые аристократы, склонные свысока смотреть на охотников на чудовищ — обычно из-за слухов или собственных предубеждений. В Первый рыцарский полк не принимали без демонстрации значительной силы, но утверждать, будто там служили исключительно лучшие из лучших, было бы неправдой.
Кроме того, Орден охотников на чудовищ предоставлял гораздо больше возможностей для роста: он был горнилом, в котором рыцари закаляли мастерство и силу. В любой момент им могло потребоваться отправиться в глушь и, рискуя жизнью и здоровьем, вступить в бой со свирепыми монстрами. Рыцари, прошедшие через такие сражения, где общественное положение ничего не значило, становились сильнее и всё теснее сплачивались с товарищами.
Укрепление взаимного доверия также было одной из целей совместных манёвров. После того как им доводилось сойтись с охотниками на чудовищ в бою, мало кто продолжал смотреть на них свысока; напротив, такой опыт часто побуждал других рыцарей тренироваться ещё усерднее. Разумеется, этот подход срабатывал не всегда. К сожалению, кое-кто навсегда оставался слишком упрям, чтобы усвоить урок.
— Э-э… вы ведь не думаете, что они тоже нас слушают? — осторожно спросил Вольф.
— Один из старших офицеров меня об этом предупредил, — ответил Дорино. — Теперь я ношу в кармане устройство против подслушивания. Оно уже включено.
— А у меня браслет с той же функцией, — добавил Альфио. — Многие монстры не в меру умны. Меньше всего хочется, чтобы они подслушали твой план боя. — Он и Дорино по-прежнему стояли спиной к бойцам Первого рыцарского полка.
Вольфу пришёл в голову ещё один вопрос: — А почему, по-вашему, те парни не пользуются ничем подобным?
— Те, что стоят сзади, пользуются. Это только зелёные новички впереди объявляют о своих намерениях на весь свет. Для отпрысков столь знатных семей они, похоже, до сих пор жили на удивление беззаботно и мирно. Полагаю, наш долг — как следует обучить этих многообещающих молодых рыцарей.
От слов Альфио волосы на затылке Вольфа встали дыбом. Дворяне обычно носили при себе устройства против подслушивания, но Вольф вынужден был признать: ему ни разу не приходило в голову взять такое на плац.
— Я вообще ни разу не брал с собой такое устройство.
— Да, но ты никогда и не составлял планы, — возразил Дорино. — Ты не выбалтываешь ничего, что могло бы создать нам проблемы. Просто выполняешь приказы в авангарде.
— Пожалуй, верно.
До недавнего времени разработкой стратегии у охотников на чудовищ целиком занимались старшие рыцари. Лишь в последний месяц Вольф начал высказываться и предлагать собственные планы, причём побуждало его к этому исключительно эгоистичное желание поскорее вернуться домой.
— О, по-моему, теперь ты один из нас, Вольф. Давай думать вместе, — сказал Альфио.
— Да, так нам, пожалуй, будет проще, — согласился Дорино.
— Ладно, помогу чем смогу, но до настоящего стратега мне далеко. Сегодня у нас «сбивание шлема», верно?
— Да, именно.
«Сбивание шлема» было разновидностью учебного боя. Обе стороны занимали позиции на противоположных концах плаца. Позади каждой команды устанавливали шест и вешали на него шлем. Побеждала сторона, первой сбившая шлем с шеста противника. В выборе тактики ограничений почти не было. Можно было сбить шлем магией, прорваться вперёд яростной атакой или сомкнуть строй и вытеснить противника оборонительным построением. Разрешались только заклинания низкого уровня, а из оружия — только учебное. Однако даже при таких мерах предосторожности в подобных схватках неизменно случались травмы, поэтому у края плаца дежурили целители и священники.
— Предлагаю быстро закончить всё лобовой атакой! — решительно заявил Дорино. — Не хочу оставаться на этой жаре ни минутой дольше, чем необходимо.
— Пойдём напролом? И как именно?
— Вольф, думаю, вперёд у них ринутся человек двадцать. Сумеешь перепрыгнуть через их головы?
— Да, думаю, смогу. Хочешь, я справлюсь один?
— Даже не думай. Я пойду с тобой. Сможешь прыгнуть так же далеко, если понесёшь меня? Я оттолкнусь изо всех сил, но без твоей помощи до конца не долечу.
— Думаю, смогу.
— Тогда ворвёмся туда вдвоём и устроим суматоху. Они, конечно, будут охотиться за тобой, так что не останавливайся. Когда их строй рассыплется, молодые пойдут в атаку — первыми самые неопытные. Треть наших останется защищать позицию.
— Прекрасно. Это может сработать. — Альфио одобрительно кивнул, а затем повернулся, чтобы посоветоваться с остальными рыцарями, пока Дорино продолжал разговор с Вольфом.
— Когда будем прыгать, схвати меня за доспехи и брось к их позиции, хорошо?
— Тебе не будет неудобно?
— За несколько секунд со мной ничего не случится. Просто не подхватывай меня на руки, словно смущённую невесту. Мне всё равно, насколько это было бы проще.
Вольф тут же вспомнил, как прошлой ночью буквально подхватил Далию на руки. Она беспокоилась о своём весе, но его поразило, какой невесомой и мягкой она оказалась. Он до сих пор ясно помнил всё: и тепло, которое ощущал, держа её на руках, и щекотку рыжих волос, касавшихся его шеи.
— Вольф, перестань так ухмыляться. Мы сейчас вступим в бой. Если продолжишь, тебя до конца дней будут звать Тёмным владыкой.
— Что? Я ухмылялся?
— До ушей.
— Больше не повторится.
Вольфа охватило тяжёлое чувство вины. Почему он вообще позволил себе такие мысли о дорогой подруге? Наверное, в последнее время ему просто не хватало физических нагрузок. Совместные манёвры дадут хорошую возможность выплеснуть скопившуюся энергию.
— Не стоит так переживать.
— Придумал! — внезапно воскликнул Вольф. — Нам нужен новый подход — такой, какого мы ещё ни разу не пробовали!
Он принялся ломать голову над стратегией, которая позволила бы выложиться в полную силу и при этом не слишком выделяться, — над ходом, которого противник никак не мог ожидать. Вдруг его осенила идея, и он с улыбкой повернулся к товарищу.
— Скажи, Рандольф, тебе когда-нибудь хотелось попробовать сражаться в авангарде?
— Эй, почему именно Рандольф? Он же щитоносец!
— Может получиться интересно, но предупреждаю: со мной тебе придётся нелегко, — с сомнением ответил Рандольф. — Сам я далеко не прыгну, так что основная нагрузка ляжет на тебя. Да и проворством я не отличаюсь.
В отличие от большинства Алых доспехов, Рандольф предпочитал сражаться с большим щитом. Против быстрых чудовищ он был уязвим, поэтому в таких боях занимал оборонительную позицию в тылу отряда. Если приходилось отступать, он удерживал рубеж и яростно прикрывал товарищей, пока те не выбирались из схватки. Огромный, словно медведь, Рандольф был заметно выше и тяжелее Вольфа. Даже Вольфу поднять его наверняка было бы непросто.
— Кирк, есть минутка? — спросил Вольф. — Как думаешь, ты сможешь магией воздуха подтолкнуть нас троих вон туда? Желательно одновременно.
— Конечно! Если сделать всё так же, как раньше, даже с троими проблем не будет.
— Как раньше? — переспросил Рандольф.
Кирк кивнул. — Да. За обедом мы с сэром Вольфом отрабатывали приёмы, которые сделают мою магию воздуха гораздо полезнее в бою. Я могу усиливать собственные движения, подталкивая тело воздухом. И с другими это тоже работает!
— Вот как? Звучит интересно.
— Правда, толчок получается довольно сильным. Я толкну всех вас сзади изо всех сил, — объяснил Кирк.
Рандольф пожал плечами. — Ничего страшного. Если моя спина выдержала пинок Вольфа, то и твою магию выдержит.
— Пинок… сэра Вольфа? — озадаченно переспросил Кирк.
— Однажды меня едва не проглотила гигантская скальная змея, а Вольф пинком отбросил меня подальше от её пасти и спас. Потом он удерживал её челюсти раскрытыми мечом, пока маги не ударили заклинанием прямо ей в глотку и не прикончили.
— Ничего себе… Хотел бы я это увидеть, — мечтательно сказал Кирк. — Когда это было?
— Когда же… — пробормотал Рандольф, перебирая воспоминания. — Кажется, года три назад. Ты тогда на какое-то время застрял у скальной змеи в пасти, да, Вольф? Насадился на её клыки.
— А, точно. Дыхание у неё было мерзкое. Боги, лучше не напоминай.
При виде того, как лицо Вольфа исказилось от отвращения, остальные рыцари расхохотались. Было необычно и приятно видеть у него такую искреннюю реакцию. От этого он почему-то казался человечнее.
— То есть самым страшным было её дыхание?!
— Ты должен был сказать: «Да, боль была адская!» или «Это была настоящая агония!» Ну или что-нибудь в таком духе!
— Понимаете, когда я использую магию усиления, обоняние становится гораздо острее. А тогда она работала на полную мощность, поэтому не помогало даже дыхание через рот.
— Так вот почему у тебя слезились глаза.
— Раньше я завидовал твоей магии усиления. Больше не завидую.
Времени оставалось всё меньше, поэтому мужчины вернулись к обсуждению плана боя. Поначалу предложение Вольфа вызвало несколько смешков, однако, поняв, что он говорит серьёзно, рыцари заметно встревожились. Альфио всё же выслушал Вольфа и Кирка до конца и решил привести их план в исполнение.
Вместе с бойцами Первого рыцарского полка и Ордена охотников на чудовищ на плацу собралось около ста человек. Редко доводилось видеть столь внушительное зрелище: рыцари стояли строем и неотрывно смотрели друг на друга. Вольф занял место в центре первой линии. Из оружия при нём был лишь небольшой учебный меч, висевший в ножнах у левого бедра, поэтому обе руки оставались свободными.
Невозможно было не заметить враждебность, исходившую от одной части противников, но сегодня она почему-то казалась Вольфу почти забавной. Во время тренировок его уже не впервые выбирали главной мишенью. Соперники не раз набрасывались на него всей толпой, подстёгиваемые завистью или какой-нибудь нелепой обидой. Прежде их никогда не бывало так много, но это вовсе не обескураживало Вольфа. Напротив, именно их численность подсказала ему дерзкий новый план. Раньше он почти не задумывался о стратегии, а теперь неожиданно обнаружил, что это занятие приносит ему немалое удовольствие.
— Мы на тебя рассчитываем, Вольф, — тихо сказал Дорино.
— Прости, что я не полегче, — добавил Рандольф. — Постарайся как следует.
Вольф посмотрел на товарищей слева и справа и с улыбкой кивнул каждому.
— «Сбивание шлема» — начать!
Едва прозвучал сигнал, все трое рванули вперёд. С другого края плаца навстречу им хлынула волна рыцарей, державших курс прямо на Вольфа. За мгновение до столкновения он взмыл в воздух, доведя магию усиления до предела. Правой рукой Вольф ухватился за доспехи Дорино, левой — за доспехи Рандольфа. Браслет Сколля, сделанный Далией, оказал огромную помощь. Рука, которой он держал Рандольфа, слегка просела под его тяжестью, но высоты они всё равно набрали более чем достаточно.
Мужчины внизу могли лишь ошеломлённо смотреть вверх: до троицы не достали бы даже древковым оружием. В следующую секунду в спины рыцарей ударила сила, больше похожая не на порыв ветра, а на плотный шар воздуха.
— Ух! — крикнул Дорино, явно не готовый к такому удару.
Магия понесла их ещё выше и дальше. Ощущение было необыкновенным: от высоты и скорости у всех троих захватило дух, а в животах всё словно ухнуло вниз.
[[image:/storage/reader-images/eb06cf226b9f8cbf36f9ae0ceda8ef901b6529e9.jpg]]
— А-ха-ха-ха! — от души расхохотался Рандольф.
Он тоже владел магией усиления, но из-за роста и веса никогда не поднимался так высоко. Первый в жизни стремительный полёт на такой высоте, должно быть, привёл Рандольфа в восторг. Не меньше радовало и то, как противники внизу быстро уменьшались в размерах.
— Теперь ваш выход!
Вольф толкнул товарищей вперёд.
— Есть!
— Вперёд!
За считаные мгновения преодолев невероятное расстояние, Дорино и Рандольф спикировали прямо в середину позиции противника. Вольф, который обычно первым проникал на вражескую территорию, приземлился позади них и тут же развернулся, помчавшись обратно к позиции охотников на чудовищ. Теперь он оказался за спинами рыцарей, через головы которых они только что перелетели. Полностью сбитые с толку люди, целившиеся в Вольфа, повернули назад и окончательно разрушили строй.
Вольф метался по плацу зигзагами, непредсказуемо проскальзывая между преследователями. Стоило им поднять оружие для удара, как он уже исчезал; использовать магию было бессмысленно — заклинание могло задеть товарищей. Когда его пытались схватить, Вольф выпрыгивал из зоны досягаемости, а немногие, кому всё же удавалось вцепиться в него, вскоре сами улетали прочь. Даже если на него наваливались сразу несколько человек, он просто взмывал высоко в воздух, и никто не мог угадать, в какую сторону полетит дальше.
— Хватит скакать!
— Будь ты проклят!
Для преследователей ничего не могло быть досаднее. Будто этого было мало, всё это время Вольф широко улыбался. С браслетом Сколля он веселился от души.
Увидев, что строй Первого рыцарского полка полностью рассыпался, молодые охотники на чудовищ двинулись в атаку ровными, организованными рядами. Перед самым столкновением двух сторон Вольф перепрыгнул через головы молодых рыцарей и бросился к шесту со шлемом, обозначавшему позицию его команды. Как только он добрался до него, все опытные охотники единым строем устремились вперёд, оставив у шеста лишь его самого и Альфио. Можно было подумать, что теперь они особенно уязвимы, однако по виду сражения впереди становилось ясно: в ближайшее время ни один враг сюда не прорвётся.
— Осталось недолго.
Оба прищурились, вглядываясь в позицию противника. Эффектное воздушное вторжение Дорино и Рандольфа застало врагов врасплох. Рандольф поднял щит и сдерживал нескольких рыцарей у дальнего края поля. Дорино тем временем устремился к шлему, однако защитники отбили его атаку, а вскоре сами погнались за ним, вынудив бежать вправо. Через несколько секунд с обеих сторон подоспело подкрепление, и началась отчаянная свалка. Но вдруг лязг учебных мечей и громовые боевые крики из той части поля, где сражались охотники на чудовищ, снова на мгновение остановили всех.
— Пора, — сказал Альфио.
Рандольф, разделавшись с наседавшими на него врагами, устремил взгляд прямо вперёд. Выставив щит, он помчался на рыцарей с невероятной для человека его размеров скоростью. Все, кто пытался преградить ему путь, разлетались в стороны, словно кегли. Некоторые застывали на месте с поднятым оружием и наносили удар лишь тогда, когда было уже слишком поздно.
Главным героем сегодняшнего боя стал не Вольф и не Дорино, а Рандольф. Огромным, медвежьим телосложением он мог поспорить даже с заместителем капитана. Рандольф пережил бесчисленные битвы и изо дня в день рисковал жизнью, прикрывая товарищей широким тяжёлым щитом. Чтобы остановить его, когда он, словно разъярённый бык, нёсся через плац, а магия усиления многократно увеличивала его мощь, понадобилось бы как минимум втрое больше людей. Добравшись до вражеского шеста, Рандольф наконец выхватил учебный меч из ножен у левого бедра. С треском раскалывающегося дерева шест рухнул, а серебряный шлем, вращаясь, взлетел высоко в летнее небо.
— Благодарю тебя, Вольф. Я уже давно так не веселился, — сказал Рандольф, сияя от радости.
— Рад, что всё получилось, — ответил Вольф. — Мне тоже понравилось. Никогда ещё мне не удавалось пройти весь учебный бой, ни разу не обнажив оружия.
После завершения боя обе стороны собрались на плацу для короткого разбора. Когда Альфио подтвердил успех их плана, охотники на чудовищ разбились на небольшие группы и продолжили обсуждение между собой. Некоторые уже думали об ужине и вечерней выпивке и весело решали, куда отправиться.
— И тебя стоит поблагодарить, Леонарди. Я и не знал, что в небе может быть так весело.
Кирк застыл: он не привык видеть, как обычно молчаливый мужчина улыбается, словно школьник. — Да что вы! То есть я ведь всего лишь подтолкнул вас, да и управляю магией пока очень плохо… Но я так рад, что вы смогли сбить шлем, сэр Гудвин!
— Зови меня Рандольфом. Крикнешь здесь «Гудвин» — обернётся с полдюжины человек.
— Х-хорошо, сэр Рандольф. Тогда и вы зовите меня Кирком.
Всего за один день сразу двое старших товарищей по ордену предложили Кирку обращаться друг к другу по имени. Он был в восторге.
— Кирк? Хорошо. Знаешь… небо — настоящее чудо. Это было великолепно.
— Сэр Рандольф?
— Рандольф?
Вопреки сказанному, на лице Рандольфа застыло горькое выражение.
— Рискуя повергнуть предков в ужас, признаюсь… лучше бы у меня была магия воздуха, а не земли, — торжественно произнёс он.
Кирк и Вольф переглянулись и улыбнулись.
— На чужой стороне трава зеленее, да?
— Верно, верно, — согласился Рандольф. — Всем нам следует ценить то, что у нас есть.
На этой стороне плаца мужчины дружелюбно смеялись и переговаривались.
А вот в рядах Первого рыцарского полка царило совершенно иное настроение. Половина бойцов молча стояла на месте, остальные устало препирались.
— Почему ни один из вас не смог даже ударить его?! Объяснитесь!
— Легко сказать…
— Ему помогал маг воздуха. Мы не знали, куда он полетит в следующую секунду.
— Столько людей — и ни на что не годны… Жалкое зрелище.
— Довольно. Может, лучше спросишь себя, кто виноват в этом «жалком» поражении?
Один из старших рыцарей, который за весь день не произнёс ни слова, повернулся к раздражённому молодому дворянину. В его глазах застыл мрачный блеск.
— Что ты сейчас сказал?!
— Наброситься всей толпой на человека только потому, что ты не сумел удержать девушку… Смех один. Вместо нытья попробовал бы сначала его догнать.
— Как ты смеешь так со мной разговаривать!
— Никому в этом полку нет дела до того, из какого ты дома, бестолковый щенок. Я молчал лишь потому, что командир велел мне наблюдать за твоими действиями. Он подумывал назначить тебя капитаном. Теперь можешь об этом забыть.
— Ч-что?!
Молодой рыцарь лишился дара речи. Стоявшие вокруг словно разом облегчённо выдохнули. Однако вскоре обвинительный взгляд старшего рыцаря обратился и на них.
— А все вы, кто и слова не сказал, чтобы этому помешать, — позор Первого рыцарского полка. Как только я доложу капитану, отправитесь обратно на начальную подготовку и останетесь там, пока не отрастите хребет. — Его голос гремел, словно гром, пока он отчитывал остальных. Их лица становились всё бледнее.
Первый рыцарский полк был одним из крупнейших воинских подразделений королевства. Однако значительную долю личного состава составляли новобранцы и переведённые из других полков. Тех, чьи навыки или отношение к службе признавали неудовлетворительными, немедленно отправляли на переподготовку или переводили в другое подразделение. Собравшимся здесь молодым людям не приходило в голову, что за ними наблюдают не только во время обычных занятий, но и на совместных манёврах и в экспедициях, а в качестве наблюдателя могут назначить рыцаря без сколько-нибудь заметного общественного положения. Одни пристыженно смотрели в землю, другие тяжело вздыхали, третьи стонали от досады, а старший рыцарь продолжал свирепо буравить их взглядом, ничуть не успокоившись.
С другой стороны плаца Альфио наблюдал за происходящим с удовлетворённой улыбкой. Оставалось лишь прибраться, и на сегодня работа была бы закончена. Поскольку они управились намного раньше ожидаемого, многие рыцари уже предвкушали неторопливый вечер с выпивкой и развлечениями. Но тут разговоры внезапно смолкли, и Альфио увидел, как мужчины впереди расступились влево и вправо. Гадая, что произошло, он посмотрел в ту сторону и заметил человека в длинной чёрной мантии Корпуса магов, который шёл против потока людей.
— Привет, Вольфред. Вижу, ты закончил раньше.
Человеком, ради которого толпа расступалась, оказался не кто иной, как Гвидо Скальфаротто, майор Корпуса магов. С тёплой улыбкой он подошёл к своему младшему брату Вольфу.
— Брат! — воскликнул Вольф. — Что-нибудь случилось?
Они не договаривались о встрече, и в последнее время Вольф не получал от Гвидо писем. Неужели что-то произошло с отцом или другим братом? К ним устремились десятки любопытных взглядов. С серебристыми волосами, отливавшими голубым, и лазурными глазами Гвидо был настолько не похож на Вольфа, что без подсказки никто не принял бы их за братьев.
— Прости, что явился без предупреждения. У тебя есть планы на остаток дня?
— Нет, никаких.
— Я нашёл заведение, где подают превосходных скальных устриц. Как насчёт того, чтобы сходить туда вместе? Я слышал, что ваши манёвры здесь подходят к концу, и решил застать тебя до того, как ты покинешь замок.
— Большое спасибо за приглашение. Я с удовольствием пойду.
— Прекрасно. Тогда отправимся, как только ты переоденешься. Но торопиться не нужно. Мне ещё надо закончить кое-какие бумаги в кабинете. Я подожду тебя там, — радостно сказал он, не обращая внимания на зрителей. Затем повернулся к двум рыцарям рядом с Вольфом. — Гудвин и Барти, верно? Благодарю вас за то, что присматриваете за моим младшим братом. Обязательно как-нибудь приезжайте в поместье Вольфреда. Вам всегда будут рады.
— Для меня это будет честью.
— Вы очень добры, сэр.
Оба с улыбкой почтительно поклонились. Гвидо вновь повернулся к Вольфу, попрощался с ним до скорой встречи и ушёл той же дорогой, которой пришёл.
— Значит, Вольф, это был… твой старший брат, сэр Гвидо?
— Да, он самый. — Вольф не винил Дорино за переспрос: они и правда были совсем не похожи. Но, взглянув на товарища, он заметил на его лице странное выражение и склонил голову набок. — Что-то не так?
— Нет-нет. Просто забавно было видеть, как рядом с тобой он ведёт себя как самый обычный старший брат. Когда я видел его во главе Корпуса магов на учебных занятиях, он всегда казался таким… хладнокровным, невозмутимым и собранным магом льда, понимаешь? А сейчас он был куда теплее.
— Да, на службе он действительно совсем другой.
Ещё совсем недавно Вольф представлял старшего брата почти так же, как Дорино. Но объяснять, насколько отчуждёнными они оставались до недавнего времени, ему не хотелось. Любопытно, что Далии он рассказал об этом гораздо легче.
— Давай оружие, Вольф. Я уберу его за тебя, а ты иди вперёд. Не стоит заставлять брата ждать.
— Спасибо, Рандольф. Очень выручишь.
Передав ему учебный меч, Вольф поспешил в казармы.
— И это называется «семье до него нет дела»? По-моему, эти двое выглядели закадычными друзьями.
— Он специально пришёл сюда, чтобы позвать его поесть… Мой брат и такого бы не сделал.
— Какой-то идиот говорил, будто они не любят друг друга, потому что у них разные матери… Кто это был?
Несколько бойцов Первого рыцарского полка вполголоса переговаривались, подходя сзади к Дорино и Рандольфу.
— Он ведь сказал «поместье Вольфреда», да?
— А я думал, сэр Вольфред живёт в казармах и домой вообще не возвращается.
Дорино и Рандольф остановились и обернулись к группе за их спинами.
— Алый доспех рискует жизнью всякий раз, когда вступает в бой, — сказал Дорино. — Что удивительного в том, что ему хочется отдалиться от семьи? Изматывает, когда близкие тревожатся о тебе перед каждым заданием.
— Дело не в том, что Вольф не может вернуться домой. Он проводит здесь почти всё время, чтобы не тратить часы на дорогу вместо тренировок, — добавил Рандольф.
Тут к ним присоединился один из молодых охотников на чудовищ и встал напротив рыцарей Первого полка, которым явно становилось не по себе.
— Когда сэра Вольфа унесла виверна, семья Скальфаротто отправила магов на помощь поисковому отряду, — вызывающе произнёс он. — Очевидно, родные очень им дорожат.
— Но ведь… он никогда не появляется на их чаепитиях, разве нет? — возразил один из рыцарей.
— Я слышал, он даже не ходит на званые ужины и балы других семей.
— В отличие от вас, мы, охотники на чудовищ, можем в любой момент получить приказ отправиться на задание. Даже при всём желании мы не можем обещать, что придём на чаепитие или бал. Отказаться заранее куда вежливее, чем отменить визит в тот же день, вы не находите? Я и сам в последнее время ни на каких приёмах не бывал. Мало кто из нас может себе это позволить. — Молодой рыцарь повернулся к нескольким старшим охотникам на чудовищ. — Верно ведь?
— Верно, — согласился один из них. — Я никогда не принимаю приглашение, если не уверен, что буду свободен.
— И я тоже. Принимаю приглашения лишь на действительно важные мероприятия — или когда точно знаю, что в назначенное время буду свободен.
— Вот видите? — сказал Кирк. — Чудовищам, в конце концов, нет никакого дела до наших планов.
Он слегка прищурил зелёные глаза, глядя на угрюмых рыцарей перед собой. Его волосы колыхались, словно от ветерка, хотя воздух вокруг был совершенно неподвижен.
— Позвольте… Я хотел бы задать вопрос старшим рыцарям вашего полка.
— Да? Какой ещё вопрос?
— Насколько мне известно, после того как сэр Гвидо унаследует титул своего отца, графа Скальфаротто, его, как ожидается, возведут в достоинство маркиза. Учитывая, как он привязан к младшему брату, не было ли несколько опрометчиво позволять вашим людям нападать на сэра Вольфа всей толпой?
— Да как ты…!
— Сэр Вольф не из тех, кто станет жаловаться на ваш поступок. Не думаю, что кто-либо из наших людей это сделает. Однако могу гарантировать: за сегодняшними событиями из соседних зданий наблюдали молодые дамы, горничные и многие другие. Остаётся лишь надеяться, что слухи не достигнут ушей сэра Гвидо.
Взгляд Кирка скользнул по нескольким высоким зданиям вокруг тренировочного поля. Даже отсюда он ясно различил нескольких женщин, выглядывавших из окон. Рыцари потеряли дар речи. Кирк приветливо им улыбнулся.
— Говорят, новые бинокли дают превосходный обзор.
Оставив бойцов Первого рыцарского полка вариться в собственном соку, Кирк и остальные направились к помещениям охотников на чудовищ. Лишь отойдя достаточно далеко, чтобы их уже не услышали, вся компания разразилась смехом.
— Вот как надо, Леонарди!
— С такими молодыми ребятами у нашего отряда прекрасное будущее!
Товарищи принялись от души хлопать Кирка по спине. Когда поток похвал наконец иссяк, Рандольф положил ладонь на плечо молодого человека.
— Сегодня выпивка за мой счёт, Кирк.
— Благодарю, сэр Рандольф. Это очень щедро с вашей стороны.
— Никогда бы не ожидал такого, Леонарди. Всегда думал, что ты тихий, как ягнёнок.
— Пожалуйста, зовите меня Кирком, сэр Барти.
— Хорошо. Тогда и ты зови меня Дорино.
— Что ж, сэр Дорино, по правде говоря, там у меня сердце едва не выскочило из груди. Кажется, оно и сейчас ещё колотится.
Кирк опустил взгляд на ладонь и увидел, что его рука слегка дрожит, а лоб покрыла тонкая испарина. Убрав учебный меч, он хорошенько встряхнул кистями, стараясь унять нервную дрожь. Позади несколько мужчин всё ещё смеялись, вспоминая недавнюю стычку.
— Теперь жалеешь о сказанном, Кирк? Или беспокоишься за семью? — спросил Дорино.
— Нет. Нет, я не жалею. Не думаю, что дома из-за этого возникнут неприятности.
— Твой отец — виконт, если мне не изменяет память? — спросил Дорино, и Кирк кивнул. Дорино наклонился к нему и заговорил шёпотом: — Если кто-нибудь из Первого полка попытается доставить тебе неприятности, сразу сообщи нам. Так или иначе, мы разберёмся с этим вместе.
— Обещаю. Спасибо. Вот только мой… э-э… дедушка, пожалуй, будет не слишком доволен, если узнает об этом, — с тревогой на лице сказал Кирк. Дорино озадаченно посмотрел на него.
— Что? Твой дедушка?
— Только между нами… Моя мать — младшая дочь бывшего маркиза. Дедушка часто тайком приходит к нам домой, чтобы навестить её.
Как тесен порой мир. Дорино похлопал молодого человека по плечу и перевёл разговор на куда более насущный вопрос: куда они отправятся ужинать.
# Скальные устрицы с Гвидо
В тихом уголке дворянского квартала стояло трёхэтажное здание из белого кирпича, со вкусом украшенное голубыми деталями. В отдельном кабинете на третьем этаже, откуда открывался вид на большой, пышный сад, Вольф и его старший брат Гвидо сидели за столом друг напротив друга. За садом тёплыми точками светились улицы внизу.
Вольф подумал, что для этого ресторана одет, пожалуй, слишком просто, и поднял руку, чтобы застегнуть верхние пуговицы.
— Здесь можешь расслабиться, Вольфред. Для того эта комната и нужна.
Гвидо снял тёмно-синий сюртук и набросил его на спинку стула. Будь в комнате слуги любого из братьев, такая непринуждённость наверняка привела бы их в ужас, но здесь находились лишь братья и официант. Каждому налили по бокалу белого вина; первым свой бокал поднял Гвидо.
— Я так рад, что мы наконец можем выпить вместе. За этот долгожданный ужин с моим братом.
— А я — за наше здоровье и удачу. Будем здоровы.
В тихой комнате звон бокалов прозвучал особенно ясно. Белое вино было лёгким и мягким — именно таким, чтобы успокоить пересохшее горло.
— Я был довольно далеко, но сегодня видел ваши совместные манёвры. Можно было подумать, вы играли в салочки.
— Моей задачей было сеять хаос и неразбериху.
Вольф неопределённо улыбнулся: рассказывать, что его выбрали мишенью из-за чужой ревности, ему не хотелось. Гвидо с такой же едва заметной улыбкой пристально посмотрел на него.
— В салочки ты был хорош с самого детства. Помню, как мы вчетвером носились по саду за домом.
— Да, помню. Мы часто играли в садах при главном доме.
— Я до сих пор вижу, как Фабио кувырком летел, пытаясь тебя догнать. Эральдо едва не плакал: «Я убегал изо всех сил, а Вольф всё равно меня поймал!»
Вольф вспомнил беззаботные дни, когда играл в салочки со старшими братьями: с Гвидо, самым старшим, с давно умершим Фабио и с Эральдо, который служил далеко на границе королевства. Несмотря на разницу в возрасте, в детстве они часто играли с Вольфом. Почти забытые воспоминания вдруг ожили перед глазами, и его охватила щемящая ностальгия.
— Помню один случай, — продолжил Гвидо. — Утром перед свадьбой родственника мы все вместе играли в салочки. Потом матери задали нам жару.
Вольф тоже вернулся мыслями к тому дню. Четверым мальчикам наскучило долгое ожидание перед церемонией, и они тайком убежали играть в сад. Там они совершенно забыли о времени, пока матери не отправились их искать.
— Кажется, тогда шёл дождь, — сказал Вольф. — Мы перепачкали грязью лучшие костюмы.
— Именно. Мать пришла в ярость. Никогда не думал, что в четырнадцать лет ещё получу по заднице.
— Тебя тоже отшлёпали?
— Угу. Всех нас — Фабио и Эральдо тоже. Мать даже разрешила другим матерям меня отшлёпать. Сильнее всех била леди Ванесса — уж она-то не оставила сомнений в своей силе. Каждый получил столько шлепков, сколько ему было лет, так что мне досталось больше всех… Потом весь день было больно сидеть.
Вольф до сих пор помнил, как мать шлёпала его, пока он плакал, но никогда не знал, что братья понесли то же наказание. Он замялся, не понимая, уместно ли смеяться, однако Гвидо улыбнулся и налил ему ещё вина. Вольф поблагодарил брата и в свою очередь наполнил его бокал, а затем наконец тоже снял сюртук.
— Хотел сказать раньше: спасибо, что сегодня пришёл меня искать.
— Не стоит благодарности. В обычный день я, пожалуй, остался бы в кабинете, но случайно услышал кое-какие, гм, разговоры в Первом полку. После этого решил, что должен прийти к тебе.
— Спасибо за заботу.
— Пустяки. Я просто поддался порыву. Откровенно говоря, я… немного разозлился.
Бокал Вольфа замер на полпути ко рту. Он никак не ожидал услышать от брата такие слова. Гвидо явно прекрасно знал, что во время учений те мужчины намеренно выбрали Вольфа своей мишенью.
— Те, кто нападает толпой на одного, намереваясь его покалечить, недостойны называться рыцарями. А уж их причины и вовсе нелепы.
— Ну…
Вольф не мог припомнить, чтобы когда-нибудь видел Гвидо сердитым. Он подумал, что надо что-то сказать, но подходящих слов не находилось.
— Понимают ли они вообще, кто ты такой — кто такие Скальфаротто? И что до того, что мы отдалились друг от друга, твоей вины в этом нет. Виновата моя трусость.
— Ты не был виноват, Гвидо.
— Прости. Не стоило портить наш вечер такими разговорами. Больше не будем об этом.
Как раз когда они допили первую бутылку вина, принесли первое блюдо.
— Какие огромные, — изумился Вольф.
— Видно, год выдался удачным для скальных устриц.
Поданные им на блюдах скальные устрицы были крупнее ладони Вольфа. Верхние створки раковин сняли, обнажив блестящую сливочно-белую мякоть. Щедро сбрызнув устрицу лимонным соком, Вольф отделил мясо ножом и осторожно поднял раковину, стараясь не пролить устричный сок.
От первого же кусочка во рту Вольфа раскрылся несравненно насыщенный, сладковатый вкус скальной устрицы. Пережёвывая мясо, он наслаждался вкусом моря и понемногу различал оттенки в разных частях огромного моллюска. Характерной молочной нежности зимних устриц не было, зато мякоть оказалась плотной, насыщенной и приятно упругой. Море уже приправило его идеальным количеством соли — не требовалось добавлять ни крупинки. Устрицы были исключительно свежими: даже глоток белого вина между кусочками не выявлял ни малейшего рыбного привкуса. Вольф любил устриц, которых добывали зимой, но и летний улов доставлял не меньше удовольствия.
— Ну как? — спросил Гвидо, с довольным видом принимаясь за следующую устрицу. Очевидно, он тоже их очень любил.
— Великолепны.
— Отлично. Закажу ещё. Предпочитаешь приготовленные без добавок или со сливочным маслом?
— Трудно решить, когда они и сырыми так хороши…
— Тогда возьмём и те и другие. И, полагаю, что-нибудь ещё выпить.
Гвидо радостно заказал новые устрицы и напиток с очень длинным названием. Наслаждаясь второй устрицей, Вольф невольно задумался о Далии. Вместе они устриц ещё не ели. Если она их любит, непременно стоило привести её сюда попробовать скальных устриц. А когда наступит зима, они смогут вместе поесть зимних и сравнить, какие нравятся больше. Погрузившись в мысли, Вольф рассеянно отпивал вино и не заметил, как бокал снова опустел.
— Ты неплохо держишь выпивку, Вольфред. Уж не королевская ли ты змея?
— Товарищи называют меня морским змеем.
Вольф не сразу решился это сказать, ведь в представлении брата королевская змея, по-видимому, уже считалась большим любителем выпить. Впрочем, у морского змея было преимущество: он почти не пьянел.
— Морской змей? Вот это да. Наверное, такую стойкость ты унаследовал от леди Ванессы.
— Думаешь? Не помню, чтобы она так уж много пила.
— За ужином вы обычно пили из одинаковых бокалов: у тебя был виноградный сок, у матери — красное вино. Она осушала бокал каждый раз одним глотком, поэтому он никогда долго не оставался полным. Мне было жаль бедных слуг — они никак не понимали, когда ей снова наливать.
— Мама!
Правда о привычках леди Ванессы едва не заставила Вольфа поперхнуться вином. Где она вообще научилась так пить?
— Ты попытался ей подражать, залпом выпил весь виноградный сок и чуть не задохнулся… После этого мы все следили, чтобы ты больше так не делал.
— Я… этого не помню, — запинаясь, ответил Вольф, и от смущения у него вспыхнули щёки.
Гвидо виновато улыбнулся. — Тебе трудно говорить о леди Ванессе?
— Нет, дело не в этом. Мне нравится слушать такие истории. Просто я удивился. Когда я вспоминаю её, то вижу гордую, благородную рыцарку.
— Понимаю. Леди Ванесса была образцовой рыцаркой — с этим никто бы не поспорил.
Вольфа обрадовало, что Гвидо хвалил её именно за характер, а не за красоту.
Они продолжили трапезу, наслаждаясь устрицами и поднимая бокалы за здоровье друг друга. Когда тарелки наконец опустели, слуга Гвидо поставил перед Вольфом новый бокал. Этот мужчина с ржаво-рыжими волосами, очевидно, сменил официанта, обслуживавшего их в начале ужина, хотя Вольф понятия не имел, когда это произошло. Напиток с чрезвычайно длинным названием, заказанный Гвидо, оказался красным вином. За сладким цветочным ароматом скрывался очень сухой, полнотелый вкус с долгим послевкусием.
— Необычное, правда? — сказал Гвидо. — Восхитительно сухое, хотя аромат обещает совсем другое.
Брат словно прочитал его мысли.
— Очень необычное. Как оно называется?
— «О мимолётная богиня, похитившая моё сердце, ты — моя дражайшая супруга»… Не самое обычное название для вина и уж точно не то, которое стоит заказывать в присутствии жены.
— Зато запоминается.
— Слышал, винодел создал это вино в память о покойной жене. Должно быть, она была удивительной женщиной.
Вольф так и не решил, удачное это название или ужасное. Однако прекрасный рубиново-красный цвет, сладкий аромат и яркий, дерзкий вкус вскоре окончательно его покорили.
— Итак, Вольфред, время не ждёт, а я хотел тебе кое-что сказать. Мне нужно извиниться.
— Если речь о том, что мы обсуждали на днях…
— Нет, о другом. Мне очень жаль, что вчера вечером я встревожил тебя и председательницу Розетти.
Вкус вина мгновенно исчез с языка Вольфа.
— Это были твои люди?
— Да. Я… попросил их проследить, чтобы с тобой ничего не случилось, пока ты в городе, но, похоже, они лишь испортили вам вечер. Мне следовало заранее рассказать о своих намерениях.
— Что ж, теперь всё понятно.
Происхождение загадочных преследователей беспокоило Вольфа с тех пор, как он впервые их заметил. Он испытал облегчение, узнав, что их послал Гвидо, но один вопрос всё же не давал покоя: почему именно сейчас?
— Почему ты вдруг решил это сделать?
— Я прекрасно знаю, насколько ты силён. Не сомневаюсь, что ты сумеешь защитить себя при любых обстоятельствах, но когда нужно защищать ещё кого-то, всё гораздо сложнее. Я не мог не беспокоиться.
— Понимаю.
Надо признать, мысль о том, что в худшем случае придётся сражаться, защищая Далию, пугала и Вольфа. Раньше он не задумывался о телохранителях, но, возможно, в зависимости от места назначения разумно было бы брать их с собой.
— Если когда-нибудь понадобится сопровождение, не стесняйся сообщить кому-нибудь в поместье, — сказал Гвидо, снова безошибочно прочитав его мысли.
— Спасибо. Я ценю это.
— И ещё кое-что. Я купил участок на окраине Западного района, совсем рядом с Зелёной башней. Собираюсь построить там конюшню и держать лошадей и экипажи. Увидел, что земля продаётся, и решил, что это может оказаться неплохим вложением.
Гвидо заговорил немного быстрее прежнего. К тому же он вдруг начал отводить взгляд от Вольфа. В той части Западного района почти не было прохожих; стоянка экипажей там никак не могла приносить прибыль.
— Гвидо…
— Думаю, ты найдёшь этому хорошее применение, Вольфред. От замка до Западного района путь неблизкий. Я распоряжусь, чтобы в твоём распоряжении были и лошади, и экипажи — сможешь ездить на них в замок и обратно, в другие районы — куда пожелаешь. Строительство займёт время, но временное стойло для одной-двух лошадей мы, полагаю, сумеем поставить за неделю, — бодро продолжал он.
Раз уж Гвидо так явно выложил карты на стол, неужели он рассчитывал, что Вольф до сих пор ничего не понял?
— Гвидо, с тех пор как я вернулся из экспедиции, ты следил за мной, верно?
Гвидо на миг замялся, а затем признался: — Да.
Выходило, следить за Вольфом начали не раньше следующего дня после охоты на гарпий — когда он отправился навестить Далию в её башне. Наверное, лишь радость от предстоящей встречи помешала ему заметить слежку.
— Я благодарен за заботу. Лошадьми воспользуюсь. Но, если не возражаешь, прошу оставлять нам с председательницей Розетти немного личного пространства, когда мы вместе. — Голос Вольфа звучал ровно и спокойно — даже странно спокойно.
— Разумеется. Мне ужасно жаль.
Повисло неловкое молчание, пока Гвидо не прочистил горло.
— Есть ещё одно дело. Я хочу кое-что тебе передать.
Его слуга подошёл с чёрным кожаным футляром, открыл его и достал пачку пергаментов. Затем осторожно положил её на стол перед Вольфом.
— Полный отчёт о прошлом председательницы Розетти.
— Ты навёл о ней справки?
— Да. Ради твоей безопасности, — коротко ответил Гвидо. Когда Гвидо смотрел на младшего брата, его голубые глаза особенно напоминали глаза их отца. — Она была прилежной девушкой, целиком посвящала себя исследованиям, и ни малейший скандал не запятнал её репутацию…
— Ну конечно, ведь речь о Далии, мы…
— Пока она не разорвала помолвку и вскоре после этого не начала появляться с тобой по всему городу.
Вольф легко представлял, какие слухи разошлись по городу, и знал, что виноват в них он. Ему было невыносимо слышать, как из-за него кто-то дурно отзывается о Далии.
— Далия — мой хороший друг. Что бы о ней ни говорили, она ни в чём не виновата; причина во мне.
Он прямо посмотрел Гвидо в глаза и удивился, когда тот слабо улыбнулся и кивнул.
— Она талантливая мастерица магических инструментов, прилежная, рассудительная женщина и дорогой тебе друг. Я прекрасно это понимаю.
— Спасибо, Гвидо.
— Хочешь забрать отчёт с собой?
— Мне он не нужен. Если захочу что-то узнать, спрошу у неё самой.
— Я так и думал. Что ж, раз полный отчёт тебе не нужен, возьми хотя бы это. — Гвидо протянул ему один сложенный лист пергамента. — Большая часть сведений относится к её студенческим годам; с тех пор вкусы могли измениться. Но, возможно, тебе пригодится.
— Любимые цвета: белый, светло-голубой. Любимые сладости: чизкейк…
Там были записи о любимых и нелюбимых блюдах, о том, что она часто заказывала в студенческой столовой, и многое другое. Знать всё это мог лишь кто-то очень близкий Далии. Вольфу отчаянно хотелось выяснить, кто именно.
— Гвидо, откуда у тебя всё это?
Гвидо снова замялся. — Я обратился в Разведывательное управление.
— Ты… что?
Несколько секунд Вольф лишь сидел с открытым ртом. Он ещё мог понять, что брат, желая защитить его, проверил прошлое Далии, чтобы убедиться, что она не представляет угрозы. Но подобные просьбы совершенно точно не относились к тем, с которыми обращались в Разведывательное управление королевства. При мысли о том, сколько это могло стоить или что Гвидо пришлось сделать ради такой услуги, у Вольфа едва не выступили слёзы.
— О чём ты вообще думал?!
— Видишь ли, у меня там есть знакомый человек. Ради меня этот человек согласился немного отступить от правил. Не волнуйся, я не разорился.
— И всё же не уверен, что стоило заходить так далеко…
— Чем больше знаешь о женщине, тем лучше. Поверь: если через несколько месяцев выяснится, что она из вежливости улыбалась за ужином, который ненавидела, или что ты посылал ей букеты цветов с невыносимым для неё запахом, захочется провалиться сквозь землю.
— Гвидо…
— Хочу, чтобы ты учился на моих ошибках, Вольфред, — уныло пробормотал он.
Вольф в знак благодарности склонил голову и убрал листок в карман.
— Кстати, я достал стекло фей, о котором ты просил, — сменил тему Гвидо. — Могу прислать его завтра. Как только найдётся ещё немного стекла фей, раздобуду его для тебя.
— Спасибо. Я заплачу в ближайшее время.
— Не нужно. Пожалуйста, позволь мне тебя побаловать. Это меньшее, что я могу сделать как старший брат. Право же, последние лет десять я для тебя ничего не делал.
— Ну… хорошо. Спасибо. Это очень щедро.
Вольф чувствовал, что сегодня его и так баловали сверх меры, но не смог отказать брату, который просил так искренне. Он второй раз склонил голову в знак благодарности. Вольф попытался придумать, чем отплатить Гвидо, но ничего не пришло в голову. Он понятия не имел, что нравится брату. В таких случаях разумнее всего было просто спросить.
— Есть что-нибудь, чего тебе хотелось бы, Гвидо? Если это мне по силам, с радостью достану.
— Мне? Да… есть кое-что. Если ты не против, я хотел бы снова называть тебя Вольфом, как в детстве.
— Что?
От удивления голос Вольфа взлетел почти на октаву. В детстве Гвидо и правда так его называл, но после стольких лет ему было ужасно неловко снова разрешать так себя называть.
— Д-да… Конечно, можешь называть меня так. Не нужно было спрашивать.
— Тогда, может быть, и ты снова начнёшь звать меня «дорогой брат Гвидо»?
— Только не это. Пожалуйста.
Гвидо громко рассмеялся, увидев гримасу брата. — Кстати, Вольф, ты серьёзно намерен отказаться от дворянского статуса и стать простолюдином?
— Да. Не в ближайшее время, но когда-нибудь.
— Это может прозвучать сурово, но прошу выслушать меня. В твоём случае такой переход далеко не так прост, как тебе кажется.
Вольф напрягся из-за внезапной перемены в тоне брата.
— Я знаю, что к тебе и сейчас часто пристают. Если разорвёшь связь с семьёй Скальфаротто, найдутся люди, которые попытаются тобой воспользоваться.
— Но без связи с семьёй я вряд ли буду кому-то интересен.
— Чтобы привлекать нежелательное внимание, необязательно быть кем-то значительным или совершать нечто выдающееся. Без всякого повода с твоей стороны совершенно незнакомые люди признаются тебе в любви, а ревнивые глупцы нападают на тебя. Разве не так?
— Ну, я… — Вольф запнулся, не в силах опровергнуть очевидную правду.
— Если станешь простолюдином, всё лишь ухудшится. Враждебность, направленная на тебя, вполне может перекинуться на твою будущую семью и близких. Тогда тебе понадобится сила, чтобы их защитить, — сила, которую наша семья без труда может предоставить.
— Сила… — вздохнул Вольф.
До этого момента он думал, что все неприятности закончатся, стоит лишь покинуть семью. Вольф полагал, что с чудесными линзами из стекла фей сможет спокойно жить простолюдином, продолжая строить карьеру рыцаря или найдя другую работу и постепенно откладывая деньги. Он и не представлял, что его будут преследовать даже без дворянского статуса и что из-за него близкие могут оказаться в опасности. Подавленный собственной наивностью, Вольф замолчал.
— В идеале кто-нибудь из наших родственников удочерил бы председательницу Розетти, чтобы ты мог на ней жениться.
— У нас не такие отношения. Далия — мастерица магических инструментов и председательница своей компании. Она не может просто сменить фамилию или род занятий, да я и не хотел бы, чтобы она это делала.
Вольф быстро и твёрдо опроверг ошибочное предположение брата, но Гвидо не отступил.
— Вы оба очень молоды. Ваши чувства могут измениться. Возможно, однажды ты поймёшь, что хочешь провести с этой женщиной всю жизнь.
— Я хочу оставаться рядом с ней как друг, даже если в итоге буду работать в её компании. Мы оба решили, что наши отношения останутся дружескими.
Произнося это, Вольф почувствовал тупую боль в груди. С того дня, когда они пообещали друг другу дружбу, они с Далией становились всё ближе. Но нельзя было отрицать: если сейчас он станет простолюдином, то подвергнет её опасности, от которой не сможет защитить.
— Вольф, пойми: я не запрещаю тебе становиться простолюдином, если ты этого желаешь. Я лишь прошу очень тщательно обдумать решение, особенно с точки зрения твоей безопасности.
— Спасибо. Теперь я понимаю, насколько был наивен. Обещаю помнить твой совет.
— Не вини себя. Отцу или мне следовало сказать об этом раньше. Надеюсь, впредь ты не будешь стесняться делиться со мной тревогами и сомнениями. Я всегда буду рядом.
— Хорошо. Если мне что-нибудь понадобится, я дам знать.
Услышав это, Гвидо тепло, по-братски улыбнулся и кивнул.
# Интерлюдия: Искупление труса
Час был уже поздний. Гвидо уступил Вольфу экипаж, чтобы тот первым доехал до казарм при замке, а сам остался в ресторане. Пытаясь пить наравне с младшим братом, он слегка захмелел. Впрочем, ощущение было вполне приятным.
Когда младший брат с весёлой улыбкой помахал ему на прощание, Гвидо невольно отметил, каким высоким тот стал — теперь гораздо выше него самого. Он попытался вспомнить, когда именно Вольф его перерос, но обнаружил, что такого воспоминания у него нет, и у него болезненно сжало грудь.
У Гвидо, старшего сына графа Скальфаротто, было трое младших братьев. Ближе всех к нему по возрасту был Фабио, сын второй жены графа. Следом шёл Эральдо, родной брат Гвидо. И наконец, Вольфред — единственный сын третьей жены графа. Несмотря на разницу в возрасте и разных матерей, Гвидо всегда считал, что они замечательно ладили. Даже их матери неизменно сохраняли дружеские отношения. К четырём мальчикам они были куда ближе, чем к мужу, которого обязанности почти не оставляли рядом с сыновьями в годы их детства.
Гвидо учился в начальной школе, когда услышал, что его отец Ренато намерен взять третью жену. Новость его не удивила. Примерно тогда впервые заговорили о том, что следующего графа Скальфаротто — то есть Гвидо — возведут в маркизы. Гвидо решил, что отец хочет укрепить связи с высшей знатью. Но в день знакомства с Ванессой все его ожидания рухнули. Она была не дворянкой, а простолюдинкой — дочерью барона, получившего ненаследуемый титул. К тому же она была молода и служила рыцарем.
Её блестящие чёрные волосы, белоснежная кожа, тёмные загадочные глаза и тонкие, кукольные черты невольно приковывали взгляд. Но по своему положению она совершенно не подходила графу. Её даже не удочерил никто из дворян. Наблюдая, с какой заботой и нежностью отец обращался с Ванессой, Гвидо невольно заподозрил: неужели отец в таком возрасте влюбился? Поверить в это было трудно. Лишь позднее, узнав, что Ванесса служила личной телохранительницей Алтеи Гастони, владела магией льда и даже могла создавать ледяной клинок, Гвидо стал несколько выше оценивать её достоинства.
К несчастью, его младший брат Фабио, похоже, этого мнения не разделял. Фабио мечтал стать рыцарем, а не магом, и выбор отца явно не произвёл на него впечатления.
Вскоре после того, как Ванесса поселилась в поместье, Фабио сказал ей:
— Если вы и вправду рыцарь, я хотел бы с вами сразиться.
Гвидо полушутя присоединился к брату:
— И я тоже. Сразиться с магическим рыцарем — редкая возможность.
Эральдо благоразумно промолчал, однако одного его присутствия хватило, чтобы втянуть в затею и его. Вскоре Фабио и Гвидо были наказаны за дерзость: им пришлось потратить карманные деньги на учебники по магии.
— Интересно, кому из нас следует первым выйти против вас? Возможно, всё закончится за один раунд, — насмешливо произнёс Фабио, на что Ванесса безмятежно улыбнулась.
— Тогда нападайте все разом.
В те годы все трое были ещё совсем мальчишками. Они родились в доме Скальфаротто, с малых лет обучались магии и выросли гордыми, не по годам развитыми детьми. Гвидо, например, считал свою магию воды весьма сильной. Фабио уже занимался фехтованием и подавал надежды.
Стоя перед Ванессой в саду за домом, они были уверены: объединив силы, втроём они никак не могут проиграть. Мальчики обрушили на неё всё, на что были способны, но бой, разумеется, закончился, едва начавшись. Ванесса не стала им поддаваться и быстро, решительно разметала всех троих. Любой зритель наверняка покатился бы со смеху при виде столь сокрушительного поражения.
Ловко уклоняясь от атак водной магией и мечей, она создала ледяную платформу и взмыла с неё высоко в воздух. Никто из мальчиков не предугадал её следующего движения: Ванесса обрушилась сверху и с силой ударила их кулаками по головам. Она сражалась голыми руками, даже не удосужившись взять учебный меч. Не прошло и пары минут, как все трое уже съёжились на земле, держась за ноющие макушки.
— Неужели это всё, на что способны мальчики Скальфаротто? — невозмутимо отчитала она их после боя.
Как ни болезнен был этот опыт, Гвидо проникся к ней восхищением. Куда меньше восторга он испытал ранним утром следующего дня, когда его и братьев вытащили на тренировку. Ванесса заявила, что им нужно развивать выносливость, и заставила нарезать круги. Затем объявила, что сыновья графа Скальфаротто обязаны владеть хотя бы основами боя, и взялась обучать их этому. С того дня мальчики редко ложились спать без боли в мышцах.
Гвидо помнил, что немного сердился на отца, который, очевидно, одобрил всё происходящее. Его мать и мать Фабио лишь с улыбкой наблюдали за ними. Впрочем, одними тяготами дело не ограничивалось: по крайней мере, Фабио был счастлив получить дополнительные уроки фехтования.
Поначалу за тренировками мальчиков следили рыцари, чтобы не произошло несчастного случая, но со временем Ванесса втянула и их. Увидев, что даже эти рыцари не могут победить её в учебном бою, Гвидо по-новому оценил её силу. Узнав Ванессу ближе, он понял, что она совершенно бесхитростна — кто-то сказал бы, простовата. Она принимала всё сказанное за чистую монету и часто не улавливала намёков. Но именно благодаря этой простодушной прямоте мальчикам было легко откровенно с ней разговаривать.
На следующий год Ванесса родила графу четвёртого сына — Вольфреда. Это был очаровательный ребёнок с ангельским личиком. От матери ему достались чёрные волосы и белоснежная кожа, но глаза были насыщенно-золотыми. Братья немного огорчились, что у них не появилась младшая сестра, однако поклялись никогда ему об этом не говорить и всегда о нём заботиться. Гвидо, как старший, гордился возложенной на него ответственностью защищать всех младших братьев.
Даже их отец, должно быть, не смог устоять перед обаянием Вольфреда. Несмотря на адский распорядок, из-за которого он отсутствовал с раннего утра до позднего вечера, в конце каждого дня он неизменно навещал новорождённого сына.
— Он никогда не зажигает свет и крадётся так бесшумно, что я не могу понять, лорд Ренато это или грабитель! — жаловалась Ванесса, от души смеясь вместе с другими жёнами графа.
Вольфред быстро рос. Старшие братья стали сокращённо называть его Вольфом. Несмотря на школьные занятия и уроки дворянского этикета, они часто с ним играли. К сожалению, выяснилось, что Вольф не обладает магией воды, которой славился род Скальфаротто. Помимо обычной магии усиления, другой магии у него не было. По поместью поползли жестокие пересуды.
— Скальфаротто, а в нём ни капли магии воды. Наверняка родители страшно разочарованы.
— Ума не приложу, как у них мог родиться такой ребёнок.
Вольф был ещё слишком мал, чтобы понимать, что о нём говорят и почему, но Гвидо всё понимал и при любой возможности вступал со сплетниками в спор. Хотя он и был старше Вольфа, сам оставался ребёнком, поэтому большинство взрослых отделывалось от него пустыми отговорками. Гвидо, Фабио и Эральдо поклялись: если эти глупые насмешки будут преследовать Вольфа, когда он вырастет, они при каждом удобном случае встанут на его защиту.
Будучи наследником поместья Скальфаротто и мечтая стать выдающимся магом, Гвидо жил всё напряжённее: уроки и учёба отнимали почти всё его время. Вскоре и братья погрузились в собственные занятия. Фабио всё сильнее увлекался мечом и почти каждый день тренировался с телохранителями семьи. Эральдо посвятил себя книгам и исследованиям, стремясь в совершенстве овладеть магией воды и льда. Вольф начал обучаться у матери рыцарскому ремеслу — достойному пути, на котором его магия усиления могла раскрыться лучше всего.
Гвидо восхищался каждым из младших братьев. Он не мог точно сказать, когда узы, некогда так тесно их связывавшие, начали распадаться.
Примерно в то время, когда он поступил в старшую школу, вторая жена графа заболела и уехала поправляться в родительский дом. Гвидо лишь надеялся, что она скоро выздоровеет, и почти не задумывался, почему она так часто ездила к родным. Но теперь, оглядываясь назад… он не мог не думать, что кому-то следовало заметить признаки беды.
Однажды Гвидо, его мать, Вольфред и Ванесса отправились в экипажах в поездку по владениям графа. Гвидо предвкушал, как покатается верхом вместе с младшим братом. Когда на экипажи внезапно напали, он оцепенел от потрясения, вскоре сменившегося ужасом. Ему и в голову не пришло, что за нападением мог стоять кто-то из их близких родственников. Разбойники были постоянной угрозой — всех четверых могли убить. От этих страшных мыслей юный Гвидо не мог пошевелиться.
И тут мать притянула его к себе и изо всех сил прижала к груди.
— Всё хорошо, мой дорогой. Стража нас защитит.
Она дрожала ещё сильнее него, но отстранить её Гвидо не смог. Когда всё стихло и они наконец осмелились выйти наружу, всё уже кончилось. Тело Ванессы, разрубленное надвое, лежало на земле. Вольф полз по луже крови, всё ещё отчаянно пытаясь сражаться. На залитой кровью траве повсюду лежали мёртвые рыцари.
Гвидо сковал магией льда немногих оставшихся нападавших, и уцелевшие рыцари быстро их скрутили. Каким-то образом им удалось вернуться в столичное поместье. Там Гвидо впервые в жизни увидел отцовский гнев.
— Они заплатят… Я заставлю их заплатить!
Когда Ренато взревел от ледяной ярости, из сжатого правого кулака закапала кровь, превращаясь на лету в алые кристаллы льда. В воздухе замерцали тысячи и тысячи ледяных кристаллов, и в комнате воцарилась абсолютная тишина. Внезапно слуги рухнули, а некоторые рыцари опустились на колени или инстинктивно схватились за оружие. Зубы Гвидо застучали; он не мог произнести ни слова, подавленный исходившей от отца ужасающей убийственной яростью.
Заказчиком нападения оказался отец второй жены графа. Едва Ренато узнал об этом, он немедленно начал действовать. Взяв лучших магов на своей службе, он ворвался в дом родителей второй жены. Что именно он там сделал, Гвидо так никогда и не рассказали. На следующий день объявили, что отец второй жены скончался от болезни, а поместье унаследует его старший сын.
В тот же день исчез Фабио. По официальной версии, он отправился на долгую конную прогулку и где-то по пути потерял сопровождавших его рыцарей. Глубокой ночью его тело доставили обратно в поместье. Сказали, что он погиб при падении. Его лицо было белее свечного воска, а щёки — твёрдыми, словно мрамор. Гвидо знал признаки отравления. Он не решился спросить, сам ли Фабио наложил на себя руки или его убили по приказу отца. Даже сейчас он не знал ответа.
В день похорон Фабио один из рыцарей покончил с собой. Этот рыцарь много лет охранял мальчика и сопровождал его в тот день, когда Фабио уехал верхом и не вернулся. Потеряв сначала отца, а затем сына, вторая жена графа безутешно рыдала над телом рыцаря. Ренато не сказал ни слова. Вскоре она объявила, что уйдёт в монастырь, и немедленно покинула поместье. С тех пор Гвидо её не видел.
Ему начали сниться кошмары о дне гибели Ванессы, и во сне он снова и снова переживал весь ужас случившегося. Проснувшись, он часто сразу же мучился от тошноты и почти не мог есть. Мать, разумеется, очень за него тревожилась, но её близость лишь усиливала его страдания. Стоило Гвидо на неё взглянуть, как он вспоминал собственную слабость: пока другие сражались за жизнь снаружи, он прятался в её объятиях в безопасном экипаже.
Мать Гвидо, напротив, больше не могла выносить вида Вольфа. При его появлении она цепенела или даже падала в обморок. Гвидо объяснял это неизбывным чувством вины. По приказу отца Вольфа переселили в отдельную виллу, где компанию ему составляли лишь служанки. В тот же день уехал и Эральдо: он поселился в школьном общежитии, чтобы уделять больше времени учёбе и исследованиям.
В ту страшно тихую ночь Гвидо оказался у двери комнаты Фабио. Ему всё ещё казалось, что брат там — что прямо за дверью он, как всегда, размахивает деревянным мечом и выбежит навстречу, стоит лишь его позвать. Но комната была пуста и прибрана лучше, чем Гвидо когда-либо её видел. На столе лежал только бестиарий, который он совсем недавно одолжил Фабио. Присмотревшись, Гвидо заметил между страницами белый листок. На нём было всего несколько слов, написанных непривычно аккуратным для Фабио почерком.
Спасибо, лорд Гвидо.
Не «дорогой брат», не «брат Гвидо» — только имя и титул. Выходило, что у него отняли даже право называть себя братом Фабио. Как только он это понял, листок и сжимавший его кулак с треском покрылись льдом. Просить прощения было слишком поздно, но, возможно, если он замёрзнет насмерть прямо здесь, то хоть немного искупит свою вину. Мысль была нелепой и бессмысленной, однако Гвидо не мог от неё избавиться, а лёд тем временем всё полз по его телу, становясь толще и толще.
В этот момент в комнату ворвался его друг и слуга и изо всех сил ударил Гвидо кулаком. Тот растянулся на полу, изо рта текла кровь, а его заставили выпить зелье. Затем друг устроил ему такую выволочку, что Гвидо разрыдался как ребёнок и, всхлипывая, рассказал всё. Мужчина терпеливо его выслушал, после чего напоил крепким спиртным, и Гвидо уснул.
На следующий день, уже после полудня, несмотря на раскалывающуюся голову, он кое-как заставил себя подняться с постели. Его встретил слуга с рыжевато-каштановыми волосами.
— Доброе утро, лорд Гвидо Скальфаротто.
Прежде этот человек никогда не называл его полным именем — только «лорд Гвидо». Гвидо сразу понял смысл обращения. Он был не просто каким-то Гвидо. Он был Гвидо Скальфаротто, старшим сыном графа Скальфаротто. Именно дом Скальфаротто допустил гибель Ванессы и нанёс юному Вольфу тяжёлую душевную рану; он довёл Фабио до гибели и изгнал мать мальчика. И через много лет именно этот дом предстояло унаследовать Гвидо.
Как бы скверно ему ни было и как бы ни пожирала его вина выжившего, он не мог бежать от обязанности принять наследие дома Скальфаротто и определить, каким оно станет. Слёзы и истерики ему не подобали. Он больше не имел права позволять себе такую слабость. Если он сумеет стать сильнее, укрепить и расширить влияние Скальфаротто, подобные трагедии больше никогда не повторятся. Пока же лучшее, что он мог сделать, — направить всю энергию на то, чтобы стать достойным и способным наследником. Так он считал и по сей день.
Выпив ледяной воды, чтобы прийти в себя, Гвидо наконец поднял взгляд и повернулся к терпеливо ожидавшему рядом слуге.
— Я хочу знать имена всех, кто сегодня пытался напасть на Вольфа во время совместных манёвров, — холодно произнёс он. — Если они не женаты, выясни, есть ли у них невесты.
— Слушаюсь, господин. Я передам распоряжение.
— Более того, мне нужен список всех участников. Я также хочу знать, есть ли среди членов Первого рыцарского полка — нет, Второго и Третьего тоже, а также Корпуса магов — те, у кого могут быть причины желать Вольфу зла.
— Разумеется, господин, — ответил слуга с кивком. Он отошёл и встал напротив Гвидо. — Прошу прощения, лорд Гвидо, но могу я говорить откровенно?
Этот человек служил ему много лет; они дружили ещё со школьных времён Гвидо. Йонас с тревогой смотрел на сереброволосого господина; в красновато-карих глазах слуги читалась даже тень гнева.
— Конечно, Йонас. Кажется, я знаю, что ты хочешь сказать, но говори. Садись, здесь только мы двое.
— Спасибо.
Он сел напротив Гвидо и не сводил с него красновато-карих глаз — на тон темнее собственных рыжевато-каштановых волос. Гвидо поставил перед ним бокал и почти до краёв наполнил его красным вином.
— Тебе нужно перестать уходить куда-то без сопровождения, Гвидо. Да, ты находился на территории замка и вокруг были одни рыцари, но твои телохранители из Корпуса магов места себе не находили.
— Я потерял самообладание. Впредь буду осторожнее.
— С тех пор как подтвердили, что тебя возведут в маркизы, город кишит завистниками. Ради всего святого, будь осмотрительнее.
— Буду. Я серьёзно.
— Ты только посмотри на себя: бросил плащ на спинку стула, ешь устриц голыми руками… Что сказала бы твоя мать?
Зоркость Йонаса порой доставляла неудобства, но он был совершенно прав. Плащ Гвидо небрежно висел на спинке стула, а неглубокие порезы на кончиках пальцев от острых краёв устричных раковин выдавали его неопытность.
— Сохрани это в тайне, ладно? Я просто хотел, чтобы Вольф расслабился. Хотя, признаюсь, мне и самому всегда хотелось попробовать.
На его озорную улыбку Йонас ответил кислым взглядом. По крайней мере, он всё же снизошёл до глотка вина.
— А тебе как, Йонас? Понравился ужин?
— Мясо было вполне приличным. А вот насчёт устриц… Не уверен.
Ответ прозвучал неоднозначно, однако Йонас, похоже, не лгал. Он ужинал в отдельной комнате и, судя по всему, устрицы ему не особенно понравились. Возможно, они просто были ему не по вкусу.
— В следующий раз, пожалуй, поведу Вольфа на хороший стейк. Почему бы тебе к нам не присоединиться?
— Если в качестве твоего телохранителя, то да, пойду.
— У нас будет отдельная комната. Тогда ты ведь сможешь сесть вместе с нами.
— Гвидо, я бы очень предпочёл, чтобы ты не ужинал с сэром Вольфредом наедине. Он третий в очереди на наследование поместья Скальфаротто. Если с тобой что-нибудь случится…
— Что, думаешь, он хочет убрать меня с дороги и вместо меня стать маркизом?
— Это крайне маловероятно. Я лишь хочу, чтобы ты помнил о своём положении и заботился о собственной безопасности.
— Что до меня, я хотел бы исполнить любое желание Вольфа, но…
— Гвидо!
— Я шучу. — Глухо рассмеявшись, Гвидо перевёл взгляд на окно и уставился в непроглядную тьму. — Если бы в тот день Вольф не защитил меня, сейчас меня не было бы в живых.
[[image:/storage/reader-images/b43a53a7cf71c3cf3c194e8a8a864ff6c09edc9f.jpg]]
Гвидо давно сбился со счёта, сколько раз во сне ему приходилось заново переживать тот страшный день. Даже если однажды кошмары оставят его в покое, некоторые картины навечно врежутся в память. Он никогда не забудет младшего брата, который подтягивал собственное изувеченное тело через лужу крови: от правой ноги и правой руки остались культи, из левой кисти торчали кости. Даже в таком отчаянном состоянии мальчик всё ещё сжимал меч и пытался ползти вперёд. Совершенно один, рядом с неподвижным телом матери, он всё ещё пытался сражаться.
Когда Вольфа доставили в храм, Гвидо смотрел, как тот плачет во сне. Из-за трусости Гвидо младший брат потерял всё, а самого Гвидо раздавило чувство вины. Он не смог обнять Вольфа или хотя бы немного утешить. Не в силах взглянуть брату в лицо, Гвидо просто убежал.
Он бежал, бежал и бежал, оставив маленького Вольфа в одиночестве, один на один с кошмарами. Гвидо лучше всех знал, кто по-настоящему заслуживал наказания. Не отец — за то, что взял трёх жён. Не мать — за то, что пыталась защитить сына. Не вторая жена — за то, что оказалась втянута в козни своей родни.
Кто дрожал, словно младенец, в объятиях матери внутри лучше всего защищённого экипажа, даже не пытаясь помочь сражавшимся своей магией? Кто после нападения не подумал о Фабио, не заговорил с Эральдо и бросил Вольфа из-за собственного чувства вины? Источником всех этих несчастий, как казалось Гвидо, был только он сам — жалкий трус. Тысяча кошмаров стала бы слишком лёгким наказанием. Даже после десяти тысяч мольб он всё равно не заслужил бы прощения. Он позволил младшему брату и множеству храбрых рыцарей пожертвовать собой, чтобы самому пережить нападение без единой царапины.
Вольф должен был таить на него обиду, ненавидеть и глубоко презирать — до сих пор Гвидо всегда полагал, что младший брат именно так к нему и относится. Но теперь, поняв, насколько ошибался, он решил больше никогда не позволять чувству вины или чему-либо ещё разлучить его с братом. Даже если сам Вольф попытается его оттолкнуть, Гвидо не отступит. Как он мог поступить иначе теперь, когда всё это знал?
— Он мой младший брат. Думаю, вполне естественно, что на этот раз я хочу его защитить.
Оберегать Вольфа было единственным, что ему оставалось, — единственным способом попытаться искупить собственную трусость.
# Работать с гордостью
— Вот как сейчас обстоят дела с подготовкой.
В кабинете Гильдии торговцев, арендованном торговой компанией Розетти, Ивано докладывал Далии о последних событиях в делах компании. Со встречи с Гильдией портных и Гильдией авантюристов прошло две недели. По словам Ивано, подготовка к массовому производству носков с пальцами и сушащих стелек Далии была почти завершена. Для изготовления этих товаров больше не требовалось встречаться с гильдиями, но оставалась ещё одна обязанность, которой компании было не избежать. Как только первая партия носков и стелек будет готова, Далии предстояло снова посетить замок. Времени на подготовку оставалось немало, но над ней уже нависло тягостное предчувствие.
— Простите, госпожа Далия, но вы выглядите немного подавленной.
— Ну, вы же знаете, что случилось в прошлый раз.
Во время первого визита в казармы Ордена охотников на чудовищ при королевском замке разговор зашёл о грибке стопы, и кто-то намекнул, будто Далия и сама им страдает. Поспешив оправдаться, она накричала на Вольфа перед всеми остальными рыцарями, совершенно забыв о манерах. Ей хотелось бы, чтобы того первого визита было достаточно, но протокол требовал иного.
— Всё будет хорошо. Уверен, господин Вольф в прошлый раз просто пытался разрядить обстановку. К этому времени все уже об этом забыли. Следующий визит будет простой формальностью.
— Формальность или нет, а придворного этикета ещё столько учить…
— Ах да, конечно. Мне и самому стоит освежить его в памяти.
Они вздохнули в унисон.
Перед первым визитом в замок Далия усердно зубрила правила, но неопытность быстро её выдала. Когда представилась возможность, один из охотников на чудовищ, Рандольф, любезно дал ей несколько советов. «Если поговорите с торговцами, которые регулярно бывают в замке, уверен, они охотно вас наставят», — сказал он. Поэтому Далия попросила Габриэллу познакомить её с кем-нибудь из них. И всё же она сомневалась, станут ли компании, снабжавшие замок, тратить время на новичка вроде неё. По правде говоря, ей было очень не по себе.
— Кстати, есть ещё кое-что. Сегодня утром от храма пришли письмо и посылка, — сказал Ивано.
— От храма? Вы о чём-то с ними договорились?
— Недавно я заходил туда и предложил пожертвовать небольшую часть прибыли от носков с пальцами и сушащих стелек. В письме лишь благодарность. А теперь взгляните, пожалуйста, на это.
Ивано достал серебряную коробку среднего размера, запечатанную магией.
— Магически запечатанная коробка?
— Внутри белые кристаллы. Я прежде таких не видел. Вы знаете, что это, госпожа Далия?
В коробке лежало несколько чисто-белых кристаллов. Далия взяла один и удивилась его тяжести. Исходившая от него магическая сила напоминала свежий прохладный ветерок.
— Думаю, это очищающие кристаллы.
Очищающие кристаллы стоили довольно дорого, и Далия слышала, что купить их большими партиями непросто.
— Неужели нам намекают, что грибок стопы надо лечить кристаллами, а не носками и стельками?
— Нет, не думаю. Когда я передал уведомление о нашем пожертвовании, они выглядели чрезвычайно довольными.
Неужели храм чем-то недоволен их компанией? Или его не устроило предложенное пожертвование? Понять было невозможно.
— Постойте. Госпожа Далия, кажется, к внутренней стороне крышки что-то приклеено.
— Возможно, это всё объяснит.
Ивано отклеил от крышки маленький, аккуратно сложенный листок и передал Далии. Она развернула его и начала читать.
— «Очищающие кристаллы эффективно помогают при заболеваниях стоп. Если вы не можете посетить храм для лечения, воспользуйтесь ими…» Ивано, они ведь хотят, чтобы мы раздали их всем нуждающимся в Ордене охотников на чудовищ, правда? Они же не для меня. Они ведь ничего не перепутали?
— Думаю... нет.
Как ни просила Далия Ивано успокоить её, его ответ уверенности не прибавил. Более того, он неловко отвёл взгляд. Подавляя отчаяние, Далия взяла один из кристаллов.
— Ивано, вы… хотите один?
— Да, пожалуйста! Не хочу оставлять ни малейшего шанса, что это вернётся.
Его искренность не вызывала сомнений.
— Берите.
— Спасибо!
Ивано сложил три кристалла в кожаный мешочек. Наблюдая за ним, Далия задержала взгляд чуть ниже его индигово-синих глаз. Тёмные круги были настолько заметны, что она удивилась, как не увидела их раньше.
— Ивано, у вас мешки под глазами. Отныне уходите домой вместе с сотрудниками гильдии.
— Не уверен… что это получится.
— Тогда, пожалуйста, сбавьте темп работы компании. Я помогу с любыми необходимыми делами, с которыми справлюсь. Я могу переписывать документы и вести книги.
— Для вас это будет слишком тяжело, госпожа Далия.
— Будет ещё тяжелее, если вы доведёте себя до изнеможения. Эту компанию ведём только мы двое, помните?
Глядя в окно, Ивано поднял руку и потёр глаза. — Хорошо. Вы, конечно, правы: мы не можем позволить, чтобы кто-то из нас выбыл из строя. Постараюсь немного сбавить темп.
— Да, пожалуйста.
— Пока что я найму кого-нибудь из гильдии для переписывания документов. Также начну искать постоянных сотрудников. Когда найду подходящих кандидатов, возьму их на испытательный срок, а потом, если вы не возражаете, организую для них собеседование с вами. Вас это устроит?
— Конечно. Но ведь это всё равно довольно много работы для вас, разве нет?
— Вовсе нет. Мы ещё не дошли до этапа, когда мне нужно кого-то обучать, и пока нам не приходится самим работать с клиентами и заниматься производством.
Ключевым было это «пока»: всё перечисленное ждало их впереди. Сейчас торговая компания Розетти состояла лишь из Далии и Ивано. С клиентами они напрямую не работали и вели все дела через Гильдию торговцев. Товары хранились не в их собственных помещениях — таковых у компании не было, — а в Гильдии торговцев; либо Гильдия портных доставляла их прямо в замок. Далия была благодарна за столь удобное устройство. Но стоило ей представить всех клиентов и товары, которыми предстояло управлять в будущем, как становилось немного тревожно.
— Как же это волнительно — думать обо всём, что нас ждёт.
Слова Ивано застали её врасплох. — Что?
— Люди и товары вдохнут в эту компанию жизнь. Я хочу, чтобы у нас было собственное здание, а ещё склады и магазины. Тогда возможностей станет ещё больше.
— Я почти никогда не видела вас таким счастливым, Ивано.
— Что поделать? Я торговец. Представьте: у вас огромный склад материалов для изготовления магических инструментов, их более чем достаточно, и даже редкие материалы всегда под рукой. Разве вы не обрадовались бы?
— Признаюсь, обрадовалась бы.
Внезапно Далия поняла причину ликования Ивано. Несомненно, было бы захватывающе видеть, как с каждым шагом перед ними открываются новые двери, хотя Далия прекрасно сознавала: возможности и ответственность — две стороны одной медали.
— Есть ли материалы, которые вы хотели бы сейчас заказать, госпожа Далия? Мне нужно пополнить запас пергамента, так что, если вам что-нибудь требуется, я с удовольствием закажу и это.
— Вообще-то есть несколько вещей. Я составлю список.
В прошлом месяце она израсходовала гораздо больше ленты из кракена, чем ожидала. Запасы слайма тоже подходили к концу, а один определённый вид она хотела использовать в будущем прототипе. В список вошли:
10 рулонов ленты из кракена
3 магически запечатанные серебряные коробки
5 банок зелёного слайма (порошок)
2 банки жёлтого слайма (порошок)
1 банка чёрного слайма (порошок)
Хотя Далия просила совсем немного, она подозревала, что с порошком чёрного слайма возникнут трудности. Она попросту не знала, насколько легко его достать, но решила, что попытка не повредит. Из-за опасных свойств порошок, вероятно, можно было безопасно хранить лишь в магически запечатанной серебряной коробке, да и перевозить было непросто. Далия была полностью готова услышать, что выполнить такой заказ невозможно.
— Если не поостерегусь, они решат, что я их донимаю, — пробормотала она себе под нос. Карандаш застыл над списком: Далия раздумывала, не вычеркнуть ли последний пункт, но Ивано ловко выхватил листок у неё из пальцев. — Ивано, я ещё не закончила!
— Если у них этого нет, просто отмените заказ и попробуйте в другом месте. Я впишу всё в бланк заказа и отнесу в компанию Орландо. Мне всё равно нужно зайти за вашим стеклом фей, а там нам предложат лучшие цены.
Председатель компании Орландо, Иренео Орландо, обещал в течение следующих трёх лет продавать торговой компании Розетти материалы по оптовым ценам. Было бы глупо не воспользоваться его предложением. Далия не держала зла на компанию Орландо, несмотря на внезапно расторгнутую помолвку с братом Иренео, но всё же была благодарна, что ей не придётся идти туда лично.
— Вы точно не против, Ивано? Вообще-то мне следует сделать это самой.
— Нисколько; для этого я здесь и нужен. А вы тем временем, начальница, могли бы узнать, устроила ли госпожа Габриэлла те знакомства.
Улыбнувшись, светловолосый мужчина встал и быстрым шагом вышел из комнаты.
Далии пришлось некоторое время ждать, прежде чем она смогла встретиться с Габриэллой, заместительницей главы гильдии. Она записалась на приём как председательница торговой компании Розетти, но предыдущая встреча Габриэллы, похоже, затянулась. Далия занялась планами новой магической плиты, поэтому время не пропало даром.
— Прости, Далия. Боюсь, предыдущая встреча немного затянулась.
— О нет, всё в порядке. Простите, что я всё время вас беспокою.
— Обсуждать со мной дела твоей компании — не значит меня «беспокоить», Далия. Гильдия существует, чтобы помогать тебе. Никогда не стесняйся просить, если мы можем что-нибудь для тебя сделать.
Садясь на диван в своём кабинете, Габриэлла выглядела несколько усталой. Далии казалось, что её мрачный вид объяснялся не только тёмно-синим платьем. Возможно, как и Ивано, Габриэлла в последнее время тоже слишком много работала.
— Что касается уроков этикета для замка, я связалась с двумя компаниями, и обе готовы помочь. Первая — компания Зола, вторая — торговая компания Бартолини, с которой я как раз только что вела переговоры. Лично я рекомендую компанию Зола. Её председатель, как и ты, мастер магических инструментов.
— Это случайно не господин Освальд Зола? Владелец магазина магических инструментов «Правый глаз Богини»?
Услышав знакомое имя, Далия не смогла скрыть любопытства. Теперь, когда она об этом задумалась, магазин Освальда был большим зданием в квартале знати. Вполне возможно, что он возглавлял торговую компанию и поставлял товары в замок.
— Он самый. Ты уже с ним знакома? Он согласился обучать вас обоих с Ивано — два часа за одну монету золочёного серебра. Но предупреждаю: люди часто неправильно понимают Освальда…
— Эм, если речь о его жёнах, я уже знаю. Освальд был другом моего отца. Я встретила его буквально на днях.
Мужчина вроде Освальда, у которого было ни много ни мало три молодые жены, неизбежно становился предметом сплетен. Но для Далии куда важнее было, что он дружил с её отцом.
— Ну, я рада, что ты знакома с ним благодаря Карло. Он очень добрый и мягкий, и дамы нередко проникаются к нему симпатией и неверно истолковывают его намерения. На деле он куда надёжнее, чем может показаться.
Её описание напомнило Далии о Вольфе. Вопреки тому, что можно было бы подумать, быть предметом всеобщего обожания нелегко. В случае Вольфа Далия могла лишь посочувствовать. Возможно, Освальд страдал от того же.
— Я на собственном опыте знаю, какие из-за этого бывают неприятности. Наша старшая дочь была ещё в начальной школе, когда начала ходить в «Правый глаз Богини» и покупать там всякую всячину… Не успели мы оглянуться, как она уже собиралась отправить Освальду вышитый платок, — сказала Габриэлла с материнской тревогой во взгляде.
Вышитый белый платок, подаренный знатной дамой, имел особое значение. Он означал: «Ты — моя первая любовь».
Поскольку в начальную школу принимали только после вступительных экзаменов, дети поступали туда в разном возрасте. Обычно ученикам было от девяти до четырнадцати лет. Далия невольно восхитилась смелостью девочки. Мало кто в таком возрасте был настолько уверен в себе и отважился бы объявить, что уже встретил первую любовь.
— И что же стало с платком?
— Муж остановил её прежде, чем она успела отдать его Освальду. После этого она целых две недели с нами не разговаривала. Леоне тоже был в ужасном настроении. Ходил и бормотал: «Проклятый Освальд, да сдохни ты уже поскорее».
— Вот как…
Далия не была уверена, что справедливо винить Освальда за поступок девочки, но понимала, как сильно Леоне должен был тревожиться как отец. Между девочкой и Освальдом была огромная разница в возрасте, к тому же он уже несколько раз женился. Для дочери главы гильдии такой жених едва ли считался желанным. Впрочем, подумав, Далия вспомнила, что во время той истории Освальд, возможно, был женат ещё только один раз.
— Ну, любовь — всё равно что корь, как говорится. Вскоре она ею переболела, а теперь счастливо замужем. Сейчас мы уже можем вспоминать об этом со смехом.
— Какое облегчение.
— А уж историям про Освальда никогда не будет конца.
— Мне почему-то кажется, что лучше мне их не слышать.
Далия боялась, что, услышав ещё хоть что-нибудь, при следующей встрече с Освальдом не сумеет сохранить серьёзное лицо. Он оказывал ей немалую услугу, согласившись обучать её придворному этикету. Меньше всего ей хотелось показаться невежливой. Что бы другие ни рассказывали об Освальде, она решила не слишком глубоко копаться в его прошлом.
— Господин Освальд, должно быть, очень занят: у него и компания, и магазин. Вы уверены, что я не отниму у него слишком много времени?
— Об этом можешь не беспокоиться. У него достаточно сотрудников, которые помогают со всеми делами. Как-то он говорил мне, что примерно половину времени посвящает исследованиям. Обычно Освальд берётся только за заказы с большим запасом по срокам и всегда уходит в отпуск, когда ему это нужно.
Похоже, Освальд добился завидного равновесия между работой и отдыхом. Далия задумалась, не сможет ли он заодно научить этому её и Ивано.
— Поскольку ты женщина, никто не сочтёт невежливым, если ты настоишь, чтобы Ивано присутствовал на уроках вместе с тобой. Так и сделай. Думаю, Освальду вполне должно хватать трёх жён, но всё же советую быть осторожной.
— Осторожной? Да чего опасаться такой, как я?
— Такой, как ты… Далия, это скромность? Или ты и правда настолько в себе не уверена? Я уже не понимаю.
— Ну разумеется, я… не уверена.
Под пристальным взглядом тёмно-синих глаз Габриэллы Далия заговорила почти шёпотом.
— Ты, конечно, не из тех, кто выставляет красоту напоказ, но стоит немного подкраситься — и она сразу становится заметна. Ты председательница компании, у тебя есть доступ в замок, и ты мастер магических инструментов. Перед тобой открывается многообещающее и прибыльное будущее. Ты образованна и к тому же дочь барона. И после всего этого всё ещё сомневаешься в своей привлекательности?
— Никто никогда не говорил мне, что я красивая. А что до компании, в ней только мы с Ивано. В этот раз мне просто повезло с парой удачных изобретений. Каждое неудачное зачарование приносит убытки, и никогда не знаешь, как долго будет продаваться очередная новинка. Да, я дочь барона, но теперь это, по-моему, почти ничего не значит. Теперь, когда отца нет.
Всё перечисленное Габриэллой звучало хорошо лишь до тех пор, пока не начинали разбираться в подробностях. На деле Далия была самой обычной женщиной, а доходы из-за характера её работы всегда оставались нестабильными. После смерти отца происхождение дочери барона почти ничего ей не давало. Других близких родственников у неё не было; можно сказать, в целом свете она осталась одна.
— Поверь в себя, Далия. Председатель Бартолини, с которым я говорила до тебя, пришёл в надежде устроить тебе брачную встречу со своим сыном — хотя с расторжения твоей прошлой помолвки не прошло и трёх месяцев. Поэтому разговор и затянулся.
— Брачную встречу?
— Именно. Среди знати так не принято: если кто-то разорвал помолвку или развёлся, брачные встречи не устраивают раньше чем через три месяца. Но он настаивал, чтобы ты хотя бы поужинала с его сыном или встретилась с ним как-нибудь иначе. Сам Бартолини — граф, а ты стала бы первой женой его сына. Как ни посмотри, предложение неплохое. Что скажешь? Хочешь с ним познакомиться?
— Боюсь, мне придётся отказаться, — без колебаний ответила Далия. — Меня не интересуют ни любовь, ни брак.
Габриэлла прищурилась. — Значит, мне отклонять все предложения, которые будут поступать?
— Да, пожалуйста.
— Если хочешь отпугнуть женихов, продолжай проводить время с сэром Вольфредом — это наверняка поможет. Но предупреждаю: они могут исчезнуть надолго, а то и навсегда.
— Прекрасно, — беспечно ответила Далия, ничуть не встревожившись.
Что-то в выражении лица Далии напомнило Габриэлле её любимую дочь, которая когда-то вкладывала душу в каждый стежок, вышивая белоснежный платок. Как и тогда, ей оставалось лишь присматривать за Далией, делая вид, будто не замечает истинных чувств Далии. Правда, теперь Габриэлла была старше и обладала хотя бы толикой власти.
Так тихо, чтобы Далия не услышала, Габриэлла прошептала себе под нос: — А если тот, кто отпугивает женихов, станет тянуть время, не тревожься. Я сделаю предупредительный выстрел.
Выйдя из кабинета заместительницы главы гильдии, Далия сразу направилась к ближайшей стоянке экипажей, чтобы ехать домой. Рассказ Габриэллы о вышитом платке напомнил ей об отце. Когда-то в детстве, лет в шесть или семь, едва научившись обращаться с иголкой и ниткой, Далия и сама вышила такой платок. Эту мысль ей подала служанка София.
— Однажды ты вышьешь собственный платок, — сказала она маленькой Далии. — По традиции знатная дама дарит вышитый белый платок своей первой любви.
Далия тогда не вполне поняла смысл её слов. В том возрасте воспоминания о прошлой жизни были ещё далёкими и смутными, да и романтического опыта в них всё равно не было. По какой-то причине, возможно связанной с физическим взрослением, ей всегда было трудно осмысливать воспоминания о тех этапах жизни, до которых в этом мире она ещё не доросла. И всё же слова «первая любовь» произвели на неё впечатление, и Далия спросила отца, дарил ли ему кто-нибудь платок.
Он ответил с необычайно серьёзным видом: — Вышитый платок? Нет. Никто мне такого не дарил.
Карло отвёл взгляд, и Далия заметила в его лице тень печали. Видеть отца таким было грустно и ей. По какой-то причине мать, должно быть, не смогла подарить ему платок.
— А сейчас ты всё ещё хотел бы получить такой подарок?
— Да, пожалуй, было бы приятно.
— Даже от меня? — нерешительно спросила она.
Далия ожидала услышать: «Только не от собственной дочери. Прибереги его для будущего возлюбленного». Или, быть может, он скажет: «Ну что ж, давай», — и нехотя уступит её просьбе. Но все её предположения тут же оказались неверны.
— Ещё бы! — немедленно воскликнул он. — Ничего другого мне так не хочется!
Теперь Далия была уверена, что отец просто не хотел ранить её чувства. Но тогда она приняла его слова близко к сердцу и под руководством Софии начала вышивать платок. Они выбрали совсем простой узор — дикую розу — и нитки того же оттенка, что волосы Далии. Она твёрдо решила подарить платок отцу в день зимнего праздника.
Она работала над ним в каждую свободную минуту и даже вставала по ночам, чтобы тайком продолжить вышивание. Но не следовало забывать: тогда Далия была совсем маленькой и ещё не доросла даже до начальной школы. Линии узора получались кривыми, ткань пошла складками — откровенно говоря, вышла полная неразбериха. Вдобавок платок усеяли мелкие красные пятнышки: Далия то и дело неловко колола пальцы иглой. Закончив работу, она увидела не столько знак любви, сколько проклятый предмет, из которого следовало изгнать нечисть.
— Он проклят! Я его прокляла! — рыдала она, а София утешала её как могла.
— Всё хорошо, милая. Ты прекрасно постаралась.
София взяла платок, тщательно выстирала, накрахмалила и выгладила его. После этого он стал выглядеть куда приличнее.
— Папа? Я кое-что для тебя сделала.
Утром в день зимнего праздника Далия принесла платок отцу в мастерскую. Но он не сразу принял подарок. С торжественным выражением лица Карло поднялся со стула и опустился перед дочерью на одно колено. Изящным жестом, принятым у знати, он приложил правую руку к груди и лишь затем взял платок.
— Спасибо, Далия. Я буду им дорожить.
Отец сиял от радости, и сердце Далии переполнилось счастьем; она улыбнулась ему в ответ. Закончилось бы всё на этом — воспоминание получилось бы очень трогательным, почти до приторности. Но затем отец шутливо взъерошил ей волосы, испортив причёску для зимнего праздника. Ирма пришла рано утром и настояла, что в такой день Далия должна выглядеть по-особенному. Она целую вечность аккуратно заплетала ей волосы и даже украсила их красивыми цветами. Вернувшись немного позже с угощением, Ирма пришла в ярость и не преминула высказать Карло всё, что о нём думала, а затем уселась поправлять косы Далии. Вспоминая платок, Далия неизменно вспоминала и этот финал.
Она сомневалась, что тот маленький лоскут ткани всё ещё можно найти в башне, но память о больших отцовских ладонях, растрепавших ей волосы, и сердито надутых губах Ирмы до сих пор вызывала у неё смешок.
Далия с улыбкой вышла из Гильдии торговцев под ясное голубое небо.
Отправившись за стеклом фей, Ивано не поехал сразу в компанию Орландо. Сначала ему предстояло посетить ещё несколько компаний и сообщить, что он покинул Гильдию торговцев и перешёл в торговую компанию Розетти. Все были поражены и сменой места работы, и его новым именем. Однако Ивано чувствовал, что эта новость вызовет полезный для компании интерес.
В ближайшем будущем им понадобятся каналы сбыта и реклама, поэтому не мешало разжечь любопытство и заставить городских торговцев заговорить об их имени. Впервые внимание публики привлекла неудачная помолвка Далии со вторым сыном семьи Орландо, Тобиасом. Но куда больший интерес вызвали её последующие дела. Далия не только основала собственную компанию, но и заручилась поддержкой самого главы гильдии и Вольфреда Скальфаротто. За невероятно короткий срок она создала зачарованные носки с пальцами и сушащие стельки, благодаря которым получила доступ в замок. Именно эти поразительные достижения и заставили людей по-настоящему обратить на неё внимание.
Проблема заключалась лишь в том, что мало кому довелось поговорить с Далией о её недавних успехах. Между башней и Гильдией торговцев она ездила исключительно по делам. А когда выбиралась куда-нибудь ещё, почти всегда рядом был либо Вольф, либо сам Ивано. Среди её поручителей не было ни одной торговой компании, да и близких отношений с председателями других компаний она не поддерживала. Более того, поручителями Далии выступали сын графа Скальфаротто и глава Гильдии торговцев виконт Джедда. Пусть она и была новичком, относиться к ней легкомысленно никто не мог.
Многие в деловых кругах наверняка хотели получить сведения или завязать отношения, но со стороны Далия казалась человеком, к которому не так-то легко подступиться. Ивано же, бывший сотрудник гильдии — формально всё ещё числившийся в её штате, — был знаком со множеством городских предпринимателей и часто помогал им в торговых делах. Его присутствие наверняка успокоит некоторых настолько, что они решатся обратиться к компании, а Ивано был намерен взяться за столько запросов и сделок, сколько сможет осилить. Дальше всё зависело от его мастерства торговца.
Ивано снова сел в экипаж. Зная, что до следующего места назначения ещё есть время, он закрыл глаза. Усталость накрыла его мгновенно. Далия оказалась права: в последнее время он и в самом деле слишком себя изматывал. Ивано задремал, и вдруг перед ним раскинулось знакомое красное болото.
— Ах ты никчёмный бездельник! Где тебя, чёрт возьми, носило?!
Это кричал его дядя, и по лицу мужчины текли слёзы. Он ударил Ивано кулаком, но тот почти не почувствовал боли. Тем утром Ивано вернулся домой в отличном настроении после ночи у своей девушки. Однако встретили его лишь обезумевший дядя и три тела, накрытые грубым пеньковым полотном. Из-под ткани виднелись три пары обуви — матери, отца и младшей сестры. Дядя схватил Ивано за руки, пытаясь помешать ему отдёрнуть полотно, но тот всё равно это сделал. Наверное, тогда он увидел три безжизненных лица, на которых не было и следа покоя. Но их выражений Ивано совсем не помнил. Словно все трое надели гладкие белые маски.
Отец оставил наспех нацарапанную предсмертную записку.
Прости меня. Из-за моих ошибок мы потеряли магазин. Мы потеряли всё. Твоя сестра всегда была болезненной, поэтому мы заберём её с собой. А ты должен жить дальше без нас.
Когда Ивано прочитал записку, его едва не вырвало. В дрожащих, нацарапанных словах он с трудом узнавал отцовский почерк. Отец всегда был аккуратен и точен во всём. Ивано знал, что дела идут плохо, но отец неизменно уверял: так или иначе всё наладится. Ивано было всего девятнадцать, он только влюбился и ни о чём другом не думал. Он не замечал того, что происходило прямо у него перед глазами.
Кроваво-красное болото начала затягивать тьма, а в сумраке снова и снова разносились мучительные крики.
— Неужели мне нельзя было увидеть во сне хотя бы первое свидание с женой?
Ивано вздохнул. Этот кошмар давно его не тревожил. Он слегка мотнул головой, словно пытаясь прогнать оставшиеся образы. Когда во сне всплывали воспоминания о жизни до приезда в этот город, Ивано казалось, будто он смотрит на них чужими глазами. Даже спустя столько лет он не мог вспомнить лица родных — даже в кошмаре... Тут было не до шуток, однако Ивано не собирался позволять дурному сну одержать над ним верх. Не позволял и прежде — даже сразу после приезда сюда.
Ивано не смог заняться похоронами родителей и сестры, поэтому всё устроил дядя. После церемонии он дал племяннику немного денег и посоветовал уехать в королевскую столицу. Сочувственные и любопытные взгляды, бессердечные пересуды и напоминания о семье на каждом шагу — оставаться в родном городе было бы невыносимо. И вот однажды вечером, когда багровое солнце опускалось за горизонт, Ивано тайком покинул место, где родился. Однако, вопреки ожиданиям некоторых людей, он не погрузился в отчаяние и не сгинул в безвестности. Лишь потому, что ушёл из города не один. Вместе с ним отправилась его девушка — нынешняя жена.
Когда она впервые предложила уехать вместе, Ивано наотрез отказался. Он не хотел втягивать её в новые лишения. Снова и снова повторял: «Здесь твоя семья. Здесь твоя работа. У тебя нет ни единой причины ехать со мной — у меня ничего нет». Но она не желала слушать.
В тот вечер, когда Ивано собирался тайком исчезнуть из города, он обнаружил её на стоянке экипажей — с собранными вещами. Ивано лишь стоял, онемев от изумления, а она заявила: «Теперь я буду твоей семьёй!» — и, даже не дожидаясь ответа, надела ему на запястье браслет для помолвки.
Браслет был серебряным, с голубыми лунными камнями. Ничего красивее Ивано не видел и по сей день.
— Мы прибыли, господин Меркаданте, — окликнул кучер.
— Благодарю.
Ивано ещё раз проверил рубашку и галстук: верхняя пуговица застёгнута, синий галстук сидит ровно и туго. Под палящим солнцем в тёмно-синем костюме-тройке было невыносимо жарко, но Ивано не собирался позволять какой-то жаре портить его безупречный вид. Он тщательно промокнул платком пот со лба и шеи, а затем спокойно распахнул двери компании Орландо. Подойдя к стойке, Ивано представился достаточно громко, чтобы его услышали все вокруг.
— Добрый день. Я Ивано из торговой компании Розетти. Прибыл забрать один заказ и разместить другой.
Гул голосов в конторе сразу стих, и Ивано ощутил на себе множество любопытных взглядов. В компании Орландо у него было немало знакомых, однако Ивано отчётливо чувствовал: эта странная атмосфера возникла из-за имени Розетти, а не из-за него самого.
— Одну минуту, пожалуйста.
Молодая женщина за стойкой, по-видимому, была не новой женой Тобиаса, о которой слышал Ивано. Она вежливо поклонилась и скрылась в служебных помещениях.
— Ивано...?
Услышав знакомый голос, Ивано обернулся, сохраняя невозмутимое выражение. Это был Тобиас. С их последней встречи он немного похудел, а лицо стало чуть бледнее.
— Рад тебя видеть, Тобиас. Давно не встречались.
— И я рад. Эм... Позволь спросить: как ты представляешь торговую компанию Розетти, если работаешь в Гильдии торговцев?
— Я ушёл из гильдии. Теперь работаю в торговой компании Розетти и, скажу тебе, кажется, никогда в жизни не был так занят.
Официально из гильдии он ещё не уволился, но Тобиасу знать об этом было незачем. Ивано и сам удивлялся, с какой охотой теперь заступается за Далию. Он хотел, чтобы её бывший жених ни на миг не сомневался, на чьей стороне Ивано.
— Председательница Розетти тоже работает не покладая рук, но при этом прямо расцветает. — Внезапно осознав собственное ехидство, Ивано одарил Тобиаса самой лучезарной улыбкой, на какую был способен.
— Вот как...?
Ивано приготовился к замечанию или назойливому вопросу, но тихий ответ оказался ни тем ни другим — скорее неожиданно будничным. Более того, Тобиас выглядел так, будто испытал облегчение.
— Значит, у неё... всё хорошо.
— Да, всё замечательно, — просто ответил Ивано, не понимая, к чему клонит Тобиас. Губы того едва заметно шевельнулись.
— Я рад.
Ивано не отозвался на почти неслышный шёпот. Этот мост был сожжён. Он не собирался рассказывать Далии ничего, что могло бы тяжестью лечь ей на сердце.
— Благодарю за ожидание, господин, — сказала вернувшаяся служащая. — Прошу за мной.
— Благодарю.
Под взглядами десятка пар глаз Ивано проводили в приёмную, где его ожидал председатель компании Иренео. Или Ивано показалось, или тот тоже выглядел немного худее прежнего? Нельзя было не заметить и тёмные круги под глазами — хотя сам Ивано был не в том положении, чтобы кого-то за это критиковать. Тёмные миндалевидные глаза, очень похожие на глаза прежнего председателя, остановились на Ивано. На мгновение он явственно почувствовал, что его оценивают.
— Добро пожаловать. Прошу, входите. Приношу извинения за неприятности, которые недавно причинил вам мой глупый брат.
— Не стоит извиняться, господин. Я больше не состою в гильдии и теперь работаю в торговой компании Розетти. Председательница сказала, что вопрос полностью улажен, так что больше не будем к нему возвращаться.
Иренео предложил гостю сесть на диван, а служащий подал им чай. Когда тот вышел, Иренео поставил на стол серебряную коробку, запечатанную магией.
— Вот стекло фей, которое заказывала председательница Розетти.
— Большое спасибо. — Ивано открыл коробку и осмотрел переливающиеся кристаллы. — Красиво, не правда ли? Уверен, она будет в восторге.
Ивано примерно представлял, чего ожидать, ведь Далия уже рассказывала ему о стекле фей, но настоящие кристаллы оказались куда прекраснее, чем он представлял. Среди хрупких, сверкающих осколков плясал свет всех цветов радуги. В украшении такое стекло засияло бы прекраснее любого самоцвета.
— Я хотел бы разместить ещё один заказ. Простите, что он не такой крупный. Скажите, если что-то окажется слишком трудно достать.
Иренео взял у него бланк заказа. Несколько секунд он изучал его, нахмурив брови, но вскоре его лицо вновь стало холодным и бесстрастным.
— Полагаю, всё это нам по силам разыскать, хотя поиски порошка чёрного слайма могут занять немного больше времени.
— Благодарю вас. Что ж, теперь я подпишу...
Ивано расписался на квитанции за стекло фей, намеренно написав имя чуть крупнее обычного, и передал её Иренео.
— Всё верно?
— Да, господин... Меркаданте, верно? — переспросил Иренео, запнувшись при чтении фамилии и вопросительно посмотрев на Ивано.
— Да, это моё имя. Я Ивано Меркаданте.
— Простите за любопытство, но могу ли я спросить, что побудило вас сменить имя? Возможно, вас усыновила другая семья?
— Нет, я просто вернул своё прежнее имя. Моего отца звали Орис Меркаданте.
Ивано увидел, как расширились глаза собеседника.
— Неужели... председатель компании Меркаданте?
— Да, именно. Я его сын. Никогда не думал, что вы ещё помните наше имя. Какая честь. Насколько я припоминаю, ваш отец, всегда столь предусмотрительный, первым разорвал с нами отношения.
Иренео не сумел скрыть потрясения. Испытывая мрачное удовлетворение, Ивано холодно улыбнулся.
Это случилось шестнадцать лет назад. Компания, за которую поручился его отец, обанкротилась, и на компанию Меркаданте легли огромные долги. Когда об этом стало известно, деловые партнёры начали один за другим находить предлоги и разрывать отношения. Всё покатилось снежным комом, и вскоре отец Ивано остался без всякой поддержки.
Компания Орландо одной из первых трёх покинула тонущий корабль. Для любого торгового предприятия порвать с терпящим крах партнёром было здравым решением; Ивано не держал на них зла, но названия тех компаний и даже порядок, в котором они отступились, навсегда врезались ему в память. Иренео тогда, разумеется, было лет семнадцать-девятнадцать: он только постигал ремесло, как и сам Ивано. У Ивано не было оснований винить его в случившемся.
— Простите, что ворошу прошлое, — сказал Ивано. — Я не собираюсь устраивать неприятности из-за давней истории. Мне лишь приятно знать, что вы всё ещё помните моего отца.
Услышав это, Иренео быстро взял себя в руки.
— Да, я помню, что ваш дед тоже был весьма проницательным и талантливым человеком.
Ивано невольно отдал должное выдержке Иренео. Не было сомнений: у него именно такой характер, какой нужен для управления крупной компанией. Иренео сцепил пальцы и снова взглянул на Ивано тёмными глазами.
— Как вы считаете, вы больше похожи на отца или на деда, господин Меркаданте?
Чтобы сохранить невозмутимое лицо после этого колкого вопроса, Ивано потребовалась вся его выдержка.
Дед Ивано прославился как проницательный торговец, однако в частных разговорах его нередко осуждали за безжалостность. Отец, напротив, пользовался уважением как добрый и честный человек, но в беспощадном мире торговли оказался слишком мягким. Унаследовав успешную компанию, которую построил дед Ивано, отец спустя некоторое время потерял всё, пытаясь помочь попавшему в беду другу. А сам Ивано, бессильный изменить трагическую судьбу семьи, просто сбежал.
За эти долгие шестнадцать лет, даже отказавшись от прежнего имени, Ивано так и не избавился от горечи в сердце. Будучи служащим Гильдии торговцев, он мог лишь поддерживать чужие начинания, но всё время представлял, как поступил бы на месте предпринимателей. И вот наконец Ивано выпорхнул из-под крыла Габриэллы и сам стал торговцем. Больше он ни от чего не собирался бежать. Пусть его гордости торговца и досталось немало ударов, Ивано так и не расстался с ней. Имя, которое он снова решил носить, принадлежало не деду и не отцу. Теперь оно было его собственным.
— Жена говорит, что я не похож ни на одного из них. По её мнению, сыновья чаще идут в мать.
Это был тонкий выпад. Ивано заметил, что в последнее время мать Иренео почти не появлялась в конторе компании Орландо. Это было необычно, и ему оставалось лишь гадать, не произошла ли какая-то неприятность, связанная с кем-то из знати. Как бы то ни было, учтивая улыбка Иренео не дрогнула.
— А мне говорят, что я пошёл в отца, — ответил он.
— Вот как? Я всегда слышал, что он был наделён даром предвидения. Вот бы всем так везло.
Разумеется, будь прежний председатель и вправду настолько прозорлив, он ни за что не позволил бы сыну ранить и бросить Далию. Для самой Далии разрыв оказался огромным благом, но кто знал, во что он обошёлся компании Орландо?
Иренео слегка приподнял бровь. Похоже, Ивано задел его за живое. — Надеюсь, наше сотрудничество будет честным и плодотворным.
— И я на это надеюсь, господин. Честным и плодотворным, — отозвался Ивано, повторяя его слова. Они одновременно протянули руки и обменялись рукопожатием.
Ивано позабавило, что ладони у обоих одинаково вспотели.
Будут ли две компании в ближайшие годы процветать бок о бок или сойдутся в ожесточённой схватке, Ивано не знал. Что бы ни уготовила им судьба, он был полон решимости встретить всё лицом к лицу. Да и разве были бы они настоящими торговцами, если бы не смотрели друг на друга в упор с отрепетированными улыбками, каждый пытаясь прочесть мысли другого и предугадать его следующий ход? Теперь Ивано входил в мир торговли на собственных условиях — и не в одиночку. Судьба даровала ему общество богини, превращавшей в золото всё, к чему прикасалась; рядом с ней он чувствовал себя непобедимым.
— Торговая компания Розетти рассчитывает на плодотворное сотрудничество, господин председатель.
На этот раз Ивано улыбнулся от души.
— Мне нужно извиниться перед тобой ещё кое за что.
Вчера вечером Вольф прислал гонца в Зелёную башню. В письме он сообщил, что ему срочно нужно поговорить с Далией, и спросил, сможет ли она встретиться с ним на следующий день или через день. Далия согласилась принять его в середине утра.
Вольф явился в условленное время и принёс коробку с тортом. Далия проводила его на второй этаж, но он, ещё даже не успев сесть, склонил голову в знак извинения.
— Что случилось? — спросила она.
— Люди, которые следили за нами позавчера вечером, были стражниками, посланными моим старшим братом.
— Вот как. Тогда хорошо, что всё выяснилось. Значит, это были не какие-нибудь злоумышленники.
Далия прижала ладонь к груди и облегчённо вздохнула. Она боялась, что кто-то замышляет причинить Вольфу вред. Далия предложила ему сесть, и на этот раз он наконец послушался. Однако лицо его по-прежнему оставалось мрачным.
— Есть... ещё кое-что. Мой брат собирал сведения о тебе, и я, боюсь, услышал часть того, что ему удалось узнать. Мне очень жаль. Он сделал это, потому что беспокоился обо мне.
— Эм... Вольф, и это всё?
— Он за твоей спиной совал нос в твои дела. Разве ты не сердишься?
— Неприятно, конечно, но ты сын графа. Я понимаю, почему он беспокоится, когда ты проводишь время с такой простолюдинкой, как я. К тому же мне почти нечего скрывать. В моём прошлом нет ничего особенно интересного.
У Далии не было ни судимостей, ни блестящих успехов в учёбе — в её жизни вообще происходило мало примечательного. Детство она провела в башне и окрестных кварталах, а в годы учёбы ходила лишь от башни до школы и обратно. Даже став профессиональной мастерицей магических инструментов, Далия никуда далеко не ездила: её дни проходили между башней и теми местами, куда её приводила работа. В город она выбиралась только поесть с отцом или друзьями да пройтись по магазинам. Гораздо чаще выходить из дома Далия начала лишь в последний месяц — и в основном вместе с Вольфом.
Единственное, что могло кого-нибудь заинтересовать, — её изобретения: непромокаемая ткань, носки с пальцами и прочее. Разумеется, оставалась ещё история с помолвкой, но всё это затеял бывший жених, а не она.
И тут Далия вдруг замерла. С какого именно момента стражники следили за Вольфом? Если они шли за ним с самого начала той прогулки, то могли видеть, как она цеплялась за его рукав, пока они пробирались сквозь толпу. А ещё — как Вольф подхватил её на руки и взмыл с ней на крыши. От одной этой мысли Далии захотелось свернуться клубком от стыда и закатиться под стол. Щёки у неё запылали.
— Далия?
— Я просто вспомнила, что мы делали позавчера. Немного неловко. Я держалась за твой рукав, словно ребёнок.
— Теперь, когда ты сказала... Интересно, насколько подробно они обо всём доложили брату.
Похоже, Вольф тоже задумался о собственном поведении. Далия заметила, как его щёки порозовели — редчайшее зрелище, — а затем он прикрыл глаза ладонью и опустил голову.
— В-в любом случае спасибо за торт, — поспешно сказала она. — Может, я заварю нам чай?
— Если... ты не против...
Вольф не пошевелился, пока Далия не ушла на кухню.
— Пей, пока не остыл. А чизкейк выглядит восхитительно.
Когда перед Вольфом появились чашка горячего чая и тарелка с чизкейком, он немного оживился.
— Что бы я ни делал, в конце концов мне всё равно приходится перед тобой извиняться.
— Не говори глупостей. Тебе не о чем переживать.
Однако Вольф всё ещё выглядел подавленным и бросил в чай целых три кусочка сахара — обычно он столько не клал.
— Мой брат купил участок земли в Западном районе. Собирается построить там стоянку экипажей. Говорит, это выгодное вложение.
— Это прекрасная новость. В этой части города так трудно нанять экипаж, что некоторые люди даже переезжают отсюда.
— Неужели всё настолько плохо?
— Да. Омнибусы здесь тоже ходят редко, поэтому, если возникает срочное дело или кто-нибудь заболевает либо получает травму, можно оказаться в очень тяжёлом положении. Уверена, местные жители будут счастливы.
Вольф нередко ездил по городу в экипаже, но чаще всё же ходил пешком. Возможно, магия усиления и быстрые ноги мешали ему по достоинству оценить удобство экипажей, которые всегда можно найти поблизости.
— Один из наших экипажей тоже будет стоять там. Можешь пользоваться им, чтобы ездить в гильдию или куда угодно по городу. Я так часто бываю в экспедициях, что иначе лошадям станет скучно.
— Под «нашим» ты имеешь в виду экипаж семьи Скальфаротто?
— Да, но я прослежу, чтобы он не был слишком роскошным. Если хочешь, на него даже можно нанести название твоей компании.
— О нет, не нужно. Ивано уже собирается купить экипаж для компании.
— Понятно. Тогда до тех пор пользуйся этим. Теперь ты председательница компании и по возможности не должна ездить одна.
Что-то в тоне Вольфа насторожило Далию. Она уже собиралась отделить вилкой кусочек чизкейка, но остановилась и пристально посмотрела на него. Вольф первым отвёл взгляд.
— Случилось что-то ещё? — спросила Далия.
— Ну... вроде того.
— Если ты не хочешь об этом говорить, я не стану заставлять. Но если тебе есть что сказать, пожалуйста, скажи прямо.
Далия могла обещать лишь выслушать его, но, возможно, этого хватило бы, чтобы Вольф наконец поделился тем, что его мучило. Не отрывая взгляда от пола, он заговорил.
— На этот раз это, к счастью, были всего лишь стражники моего брата. Но я не могу перестать думать о том, что будет, если кто-нибудь, затаивший обиду на меня, решит выместить её на тебе. Мне страшно.
— Никто не станет преследовать меня из-за тебя, Вольф.
— Ты не можешь этого знать. Никогда не угадаешь, кто может замышлять против тебя недоброе и как именно он решит действовать. Недавно я убедился в этом сам.
— Значит, всё-таки что-то произошло? Расскажи.
— Во время недавних совместных манёвров на меня попыталась напасть группа рыцарей. Оказалось, невеста их предводителя велела ему пригласить меня на чаепитие. Он хотел ранить меня, чтобы у него появился предлог не приглашать меня.
— Группа рыцарей?! Боги, Вольф, ты не пострадал?!
На нём не было видно явных ран, но, возможно, их уже залечили магией.
— Благодаря браслету Сколля они не оставили на мне ни царапины. Товарищи тоже прикрыли меня. Этим людям так просто всё не сойдёт с рук. Думаю, их отправят заново проходить начальную подготовку.
— Но это же ужасно! Как они могли так поступить?
— Приказы отдавал сын маркиза. Остальные, вероятно, решили, что не могут ему отказать. Мой брат лично приехал на тренировочную площадку, чтобы убедиться, что со мной всё в порядке. Не думаю, что подобное повторится.
Старший брат Вольфа станет маркизом, когда унаследует от отца поместье Скальфаротто. Вольф рассказывал, что после нескольких лет отчуждения они недавно снова начали разговаривать. Мысль о том, что за ним присматривает человек, обладающий столь большим влиянием, немного успокаивала. И всё же поступок тех рыцарей не имел оправдания. Подобное поведение было недостойно людей их положения.
Ведь Вольф вообще не сделал ничего дурного! Почему тот мужчина не поговорил со своей невестой, а вместо этого выместил злость на совершенно невиновном человеке? Далия с трудом сдерживала гнев, отпивая чай. Когда она взглянула на Вольфа, его золотые глаза были полны тоски. Он открыл рот, собираясь что-то сказать, затем закрыл его и лишь после долгой паузы наконец заговорил.
— Если всё учесть, ради твоей безопасности тебе, наверное, лучше держаться от меня подальше, кроме тех случаев, когда действительно...
— Не буду. — Слова вырвались прежде, чем Далия успела хоть что-то обдумать. — Ох, Вольф, прости! Я не хотела так тебя перебивать.
— Не извиняйся. Честно говоря, я чувствую то же самое. Именно это я и собирался сказать: для твоей безопасности так было бы лучше, но сам я этого не хочу, как бы эгоистично это ни звучало. — Вольф мягко улыбнулся, и мрак, ещё мгновение назад таившийся в его глазах, исчез. Далия с огромным облегчением увидела это.
— Прости. Я просто хочу, чтобы ты была осторожна и позволяла мне защищать тебя, насколько это в моих силах. Хотя сделать я могу не так уж много: даже экипаж у тебя появится благодаря брату.
— Ты и так делаешь для меня больше, чем достаточно. Экипаж станет настоящим спасением.
— Я рад. Пользуйся им сколько захочешь. Понимаю, что, наверное, беспокоюсь слишком сильно, но, если заметишь что-нибудь странное в городе или где бы то ни было ещё, сразу скажи мне, хорошо?
— Хорошо. Обещаю.
Далия кивнула и поднесла чашку к губам.
— Если бы я был обычным простолюдином, то мог бы быть рядом с тобой без всех этих сложностей.
Вольф пробормотал это так тихо, что Далия едва расслышала. Она и прежде знала, что он об этом думает, но услышать эти слова вслух оказалось ещё больнее. Вольф был дворянином, а она — простолюдинкой. Уже одно то, что они просто проводили время вместе как друзья, само по себе было необычным. Дружба, которую им удалось построить за короткое время после знакомства, была не иначе как чудом.
Далия и сама удивилась, когда так резко перебила Вольфа, мгновенно восстав против его предложения отдалиться от неё ради её же безопасности. И тогда она кое-что поняла. Неважно, как именно — как подруга, полезная мастерица магических инструментов или деловой партнёр, — Далия хотела как можно дольше оставаться рядом с Вольфом, разговаривать с ним, смеяться и создавать общие воспоминания. Это желание зародилось незаметно для неё самой, а теперь глубоко укоренилось в сердце.
Была ли это ревность? Желание никому не отдавать дорогого друга? Попытка сохранить то чувство лёгкости и покоя, которое она испытывала рядом с ним? Или Далия просто до ужаса боялась снова остаться одна?
Она никогда не смогла бы признаться Вольфу в лицо, насколько сильно к нему привязалась. Как бы ни назывались эти чувства, они ещё долго не собирались отпускать её.
Что Далия могла сделать, чтобы не быть для него обузой? Чтобы ему не приходилось её защищать? Можно было с головой уйти в создание новых полезных изобретений, добиться титула баронессы и расширить торговую компанию Розетти, но в глазах семьи Скальфаротто всё это наверняка казалось бы пустяками. И всё же лучше так, чем бездействовать.
Далия будет совершенствовать себя и свою компанию так, как умеет, — понемногу, шаг за шагом. Если это вообще возможно, она хотела заслужить право стоять рядом с Вольфом на равных. По крайней мере, стать достаточно сильной, чтобы всё время, пока они будут вместе, ему не приходилось за неё тревожиться. Пусть это и немного, но гордость у Далии всё-таки была.
— Чай немного остыл, правда? Я заварю свежий.
Улыбаясь, Далия поднялась, так и не решившись посмотреть Вольфу в глаза.
# Мастер магических инструментов, рыцарь, ремесленник и торговец
— Я Фермо из мастерской Гандольфи. Рад знакомству.
— Вольфред Скальфаротто из Ордена охотников на чудовищ. Взаимно рад знакомству.
Фермо встал и учтиво поклонился, но выглядел ещё неприветливее, чем при первой встрече с Далией, и даже не попытался улыбнуться. Далия не знала, нервничает ли он или просто насторожился из-за дворянского происхождения Вольфа. В мастерской башни вдруг стало невыносимо тесно.
Вольф сидел рядом с Далией, Фермо — напротив неё, а Ивано — рядом с Фермо. За одним столом собралась довольно пёстрая компания. Во второй половине дня Далия собиралась обсудить с Фермо усовершенствование компактной магической плиты. Поскольку речь шла о магическом инструменте, самым разумным местом для встречи ей показалась собственная мастерская: здесь она могла вносить изменения прямо по ходу обсуждения с ремесленником. Зная, что Далия живёт одна, и желая принять участие в разговоре, Ивано решил сопровождать Фермо. А прибывший утром Вольф оказался свободен весь день и предпочёл остаться.
Именно Вольф первым навёл Далию на мысль усовершенствовать плиту: ей хотелось сделать его экспедиции хоть немного удобнее. Каждый из собравшихся был как-то связан с компанией, и Далия рассудила, что сообща они наверняка придумают что-нибудь полезное.
Но она не ожидала, что Фермо окажется таким колючим, и задумалась, не пережил ли он когда-нибудь неприятную встречу с дворянином. Далия боялась, что его неприязнь испортит настроение и Вольфу.
— Эм… господин Фермо? — робко окликнула она.
— Я не знаком с дворянскими обычаями и манерами. Не хотелось бы ненароком оскорбить господина Скальфаротто.
— Прошу, не беспокойтесь об этом, — вмешался Вольф.
— Так я и думал. — Ивано с кривоватой улыбкой наблюдал за Фермо и Вольфом, а потом повернулся к Далии. — Прежде чем переходить к делу, может, немного поговорим и разрядим обстановку?
— Хорошая мысль. Я поставлю чайник.
— Очень любезно. Спасибо.
Для послеобеденного чая было ещё рановато, но если он поможет Фермо успокоиться, Далия спорить не собиралась. Она поспешила на второй этаж.
— Ну что, господа, пока госпожа Далия занята, может, отбросим церемонии и немного сблизимся?
— Чего?
— Что ты сказал, Ивано?
Ошеломлённые внезапной переменой его тона, оба мужчины недоверчиво уставились на Ивано.
— Времени мало, поэтому скажу прямо. Господин Фермо, господин Вольф вовсе не взял Далию в любовницы. Они друзья и коллеги.
— Ивано, ты о чём? — спросил Фермо.
— Насколько я слышал, гильдия сейчас кишит слухами, — продолжил Ивано. — Не сомневаюсь, господин Фермо, кое-что дошло и до вас, поэтому вы вполне справедливо беспокоитесь о госпоже Далии. Особенно с вашей-то внешностью, господин Вольф.
— И что мне прикажешь на это ответить? — проворчал Вольф, даже не пытаясь скрыть хмурый взгляд.
Увидев это, Фермо неловко взъерошил седоватые волосы. — Так вот оно что. Прошу прощения. Сегодня в гильдии я наслушался всякого и немного вскипел.
— Господин Гандольфи, не могли бы вы рассказать мне в точности, что именно говорили эти люди? — попросил Вольф.
— Да без проблем, только приятного там мало. Э-э, то есть, боюсь, высказывались о вас весьма нелестно, господин Скальфаротто. — Осознав, что заговорил слишком запросто, Фермо поспешно исправился.
Вольф покачал головой. — Давайте говорить на равных. Все эти формальности только мешают. Я привык разговаривать именно так.
— Не знаю я…
— Господин Фермо, когда мы остаёмся среди своих из компании, я тоже говорю без церемоний, — сказал Ивано. — Вам не о чем беспокоиться. И всё же я сам хотел бы услышать эти слухи.
— Ну ладно. Меня это устраивает, всё равно рано или поздно собьюсь. Тогда зови меня просто Фермо.
Ремесленник расстегнул верхнюю пуговицу рубашки и тихо вздохнул. Он понимал, что скрывать или приукрашивать услышанное бессмысленно, и потому выложил всё как есть.
— Первый сказал мне: «Госпожа Далия бросила жениха, второго сына семьи Орландо, чтобы заняться работой, а потом сошлась с господином Скальфаротто, чтобы основать компанию». Другой заявил: «Госпожа Далия просто ластится к господину Скальфаротто, чтобы он оплачивал её деловые расходы». Ещё кто-то сказал: «После разрыва помолвки господин Скальфаротто воспользовался её слабостью и прибрал к рукам при первой возможности». А у стоянки экипажей я услышал: «Госпожа Далия даже Ивано обвела вокруг пальца и переманила его из гильдии».
— Позже, если вас не затруднит, я попрошу описать мне этих людей, — сказал Ивано. — Воображение у них богатое, а вот о фактах они не имеют ни малейшего представления.
— Откуда они вообще всё это берут? Когда я познакомился с Далией, она уже возглавляла компанию, и мы всегда были только друзьями.
На лице Ивано застыла спокойная улыбка, зато ручка в его руке медленно сгибалась. Вольф помрачнел и раздражённо вздохнул.
Фермо посмотрел на эту странную пару и заговорил: — Госпожа Далия всегда казалась мне такой рассудительной и трудолюбивой молодой женщиной. Как вообще могли пойти подобные сплетни?
— Часть наверняка пустила сама компания Орландо, чтобы спасти репутацию Тобиаса. Госпожа Далия согласилась, чтобы они рассказывали, будто рассталась с Тобиасом ради карьеры. К сожалению, некоторые придали этой истории собственный пошлый оттенок. К тому же она незамужняя женщина, сама возглавляет компанию, преуспела настолько, что её пригласили в замок, и вдобавок чрезвычайно талантлива как ремесленница. Такие люди вызывают много зависти.
Одни женщины донимали Далию просьбами познакомить их с Вольфом. Других раздражало, что такая молодая и способная женщина основала собственную компанию. А озлобленные завистники охотно повторяли любой услышанный слух, как бы мало правды в нём ни было. Зависть умела перекручивать и искажать действительность себе на пользу.
— Ну, тогда понятно.
— Господин Фермо, возможно, мне не следовало бы об этом говорить, но думаю, вам лучше знать правду. До недавнего времени госпожа Далия была помолвлена со вторым сыном семьи Орландо. Но он нашёл другую женщину и решил разорвать помолвку за день до свадьбы.
— Немыслимо.
— И не говорите. Понимая, что больше не сможет закупать материалы для магических инструментов через компанию Орландо, госпожа Далия решила основать собственную торговую компанию. Вот что значит деловая хватка. Господин Вольф как её друг стал поручителем компании, а я, увидев выгоду для себя, сам обратился к госпоже Далии. Госпожа Габриэлла с радостью подтвердит все эти подробности.
— Всё именно так, — подтвердил Вольф. — Далия ни в чём не виновата. Вся ответственность за неприятные разговоры о наших отношениях лежит на мне.
Его золотые глаза умоляюще смотрели на Фермо. Глядя в ответ на молодого рыцаря, Фермо наконец понял, насколько далеки от истины были все сплетни и слухи.
— Понял. В следующий раз, когда услышу что-нибудь подобное, объясню им, как всё было.
— Нет-нет, лучше пропустите мимо ушей. Хотя я был бы признателен за сведения о людях, которые распространяют эти слухи. На самом деле безопаснее, если все будут считать, что господин Вольф держит Далию в любовницах.
— Ивано, погоди. А как же честь Далии?
— Сейчас важнее всего защитить её от настоящей опасности. Её честь окажется в безопасности, когда компания разрастётся и станет влиятельнее. После расторжения помолвки не прошло и месяца, а нас уже завалили деловыми предложениями от других компаний, и даже пошли разговоры о брачных встречах. Если мы объявим всему миру, что вы всего лишь друзья, как думаете, сколько времени пройдёт, прежде чем посыплются письма с просьбами о знакомстве? — с безмятежной улыбкой спросил Ивано.
Вольф лишь склонил голову набок. — Брачные встречи? С Далией?
— Да. Вы не слышали? Кто-то передал просьбу через госпожу Габриэллу, но она, разумеется, сразу отказала. Кажется, госпожа Далия попросила её впредь отклонять все подобные предложения.
— От кого поступила просьба?
— От виконта Бартолини. Он хотел устроить своему сыну брачную встречу с госпожой Далией.
— Понятно.
Оставив внезапно окаменевшего Вольфа наедине с его мыслями, Ивано улыбнулся Фермо. — Кстати, господин Фермо, есть кое-что, что я очень хотел бы у вас узнать.
— И что же?
— Грудь или зад?
— Что за вопросы трезвому мужику? Я не против немного пошутить, но это уже перебор, — неодобрительно сказал Фермо.
Однако Ивано это ничуть не смутило. — По ответу можно многое узнать о характере мужчины. Так что вы выбираете?
— Ну, грудь, раз уж спрашиваешь. Но больше всего, если честно, мне нравится затылок.
— Затылок? Редкое пристрастие. А-а, так вот почему ваша жена всегда носит волосы собранными.
— Господин Ивано, можно спросить, почему вы так внимательно следите за причёской моей жены? — Тёмно-зелёные глаза Фермо впились в Ивано непривычно колючим взглядом.
— Ивано, разве мы не собирались тут «сближаться»?
— Ой, я ничего такого не имел в виду! Жена господина Фермо давно бывает в гильдии, поэтому я часто её видел, вот и всё. Работа в гильдии обязывает запоминать людей.
— Ага. Ну а вы, господин Ивано, господин Вольф? Что предпочитаете?
— Я за грудь.
— Я за зад.
Фермо кивнул, услышав мгновенные ответы. — Раз уж заговорили, хотелось бы узнать, женщины какого возраста вам нравятся. Особенно вы, господин Ивано.
— Эй-эй, я смотрю только на свою жену!
— Я… — Внезапно Вольф вскинул взгляд. — На этом придётся закончить. Далия только что открыла дверь наверху.
— У вас отличный слух, господин Вольф, — сказал Ивано.
— В прошлый раз я усвоил урок, — ответил тот.
Когда Ивано впервые втянул его в разговор о женском теле, Далия всё услышала. Вольф никак не мог забыть ледяную улыбку, которой она его тогда одарила. Он ужасно сожалел о случившемся и хотел бы просто стереть его из памяти. Не желая снова рисковать, на этот раз он с самого начала разговора применил магию усиления на полную мощность и внимательно прислушивался к звукам со второго этажа. Мало того, как только Ивано поднял эту тему, Вольф до предела активировал лежавшее в кармане устройство против подслушивания.
— А теперь самое время рассказать вам о моём последнем задании! — объявил Вольф.
— Превосходная мысль!
— Честное слово…
Фермо невольно слегка улыбнулся, глядя, как эти двое без малейшей заминки сменили тему. В его возрасте следовало бы уже понимать, что сплетням доверять нельзя. После всего услышанного он представлял себе скользкого аристократа, которому нечем похвастаться, кроме красивого лица, и алчного торговца, переманенного из гильдии обещаниями золота. Но теперь, познакомившись и поговорив с ними, Фермо видел перед собой лишь двух прямых и честных мужчин. Он прекрасно понял, почему именно они рядом с Далией и почему она позволяет им оставаться рядом. Фермо вдруг захотелось, чтобы и для него нашлось место в этом маленьком кругу. Похоже, скучно здесь не будет.
— Ну давайте, рассказывайте. Наверняка история стоящая.
К тому времени, когда Далия спустилась с подносом чая, все трое уже весело обсуждали недавнюю охоту Вольфа на гарпий. От неловкости, ещё недавно делавшей воздух почти удушливым, не осталось и следа: за эти несколько минут Фермо и Вольф стали обращаться друг к другу по имени и теперь разговаривали как равные. Их громкие, радостные голоса заставили Далию даже немного позавидовать.
— Рада видеть, что вы немного освоились, господин Фермо.
— Да уж, господин Ивано умеет подобрать слова. Теперь и правда кажется, будто мы все друзья, — с весёлой улыбкой ответил он.
С большим облегчением Далия разлила чай. Когда чашки опустели и все немного расслабились, она сняла с полки две новые плиты.
— Вот плиты, над которыми я работала. Думаю назвать их «походными магическими плитами».
Далия поставила их на стол, и все трое мужчин внимательно склонились над новинками.
— Ого, какие маленькие! — воскликнул Вольф. — Вот это разница.
— Похоже, переносить их будет очень удобно.
— Можно взять одну в руки? — спросил Фермо.
— Конечно. Можете даже разобрать её, если хотите. Крышка одновременно служит котелком.
Фермо снял пиджак, повесил его на спинку стула и без промедления убрал крышку. Затем он осторожно разобрал плиту, по очереди осматривая каждую деталь — гнездо для магического кристалла, регулятор нагрева и всё остальное.
— Вам удалось здорово её уменьшить, — наконец сказал он.
— Спасибо. Книги, которые вы мне дали, очень помогли. — Похвала ремесленника окрылила Далию, однако она заметила, что Вольф с некоторым сомнением смотрит на котелок, служивший крышкой плиты. — Что-то не так, Вольф?
— Да нет, ничего серьёзного. Просто думаю, хватит ли такого котелка. В Ордене много людей с отличным аппетитом. Хотя необязательно готовить всю еду сразу, так что, возможно, это и не проблема.
Орден охотников на чудовищ целиком состоял из взрослых мужчин. Экспедиции требовали огромных физических сил, а значит, охотникам нужна была сытная еда. Далия так сосредоточилась на уменьшении плиты, что совсем забыла это учесть.
— Почему бы просто не сделать котелок немного глубже? — предложил Ивано.
— Тогда он станет выше и займёт больше места.
— А если сделать его складным? — предложил Фермо. — Стенки можно собрать из соединённых S-образных пластин. Думаю, подойдут те же слои стали и меди, которые вы используете сейчас.
— Такая работа не обойдётся слишком дорого, господин Фермо? — спросила Далия.
— Дешёвой она точно не будет.
Тонкие S-образные металлические пластины соединяли в складывающуюся гармошкой конструкцию при изготовлении металлических шлангов. Чтобы придать металлу правильную форму, требовалось немало времени, усилий и точности. Идея была хорошей, но наём ремесленника для этой части производства слишком сильно повысил бы стоимость.
— Господин Вольф, а плита действительно должна быть настолько маленькой? — спросил Ивано.
— Такой размер замечательный, но ничего страшного, если она станет совсем немного больше.
Проще всего было бы изготовить прототип на один размер крупнее тех, что лежали на столе, однако тогда неизбежно возросли бы вес и объём плиты. Вот так задачка.
— Если вам придёт в голову что-нибудь ещё, обязательно скажите, — попросила Далия.
— Раз небольшой запас по весу у нас есть, котелку не помешала бы крышка — для рагу и других подобных блюд. И сковорода была бы очень кстати, хотя это, пожалуй, уже слишком, — сказал Вольф.
— Можно сделать сковороду из сравнительно тонкого металлического листа, чтобы она одновременно служила крышкой котелка.
— Тогда уж лучше сделать два котелка, которые вкладываются один в другой, — отозвался Фермо. — Получится большой котелок и мелкий, который можно использовать как сковороду.
Для этого требовалось изготовить два котелка немного разного размера, чтобы один плотно входил в другой. Решение выглядело аккуратным, но, на взгляд Далии, прибавляло слишком много веса.
[[image:/storage/reader-images/206e39225a901705e5925756edb6a7d493159435.jpg]]
— А какие ручки вы сделали бы для этих котелков? — спросила она Фермо.
— Из толстой проволоки, складные, чтобы прижимались к стенкам. Размеры котелков должны достаточно различаться, чтобы между ними помещались ручки. Если одного прутка окажется мало для прочности, можно взять два и складывать их влево и вправо.
— Со съёмными ручками разве не получится компактнее?
— По-моему, лучше сделать их несъёмными. Иначе они слишком легко потеряются.
— Как ни крути, выходит дорого.
— Ничего не поделаешь. Если вещь нужна, за неё придётся заплатить.
Каждый из четырёх — мастер магических инструментов, рыцарь, ремесленник и торговец — смотрел на задачу со своей стороны и ставил во главу угла собственные приоритеты. Поэтому разговор то и дело петлял, пока они пытались найти компромисс.
— По какой цене вы собирались их продавать, госпожа Далия?
— Около трёх монет золочёного серебра.
— А во сколько обходятся материалы и работа?
— Материалы обходятся примерно в одну монету золочёного серебра и одну серебряную монету. На изготовление одной плиты уходит около двух часов.
— Тогда придётся либо поднять цену, либо как-то снизить стоимость материалов. Как правило, после вычета затрат на материалы и работу прибыль должна составлять не меньше пятидесяти процентов.
— Пятьдесят процентов? Это много.
— Управлять компанией — не то же самое, что мастерской. Если прибыль слишком мала, не останется средств ни на исследования и разработку, ни на рекламу. Господин Фермо, как бы вы сократили расходы в такой ситуации?
Ивано поднял одну из плит и заговорил с Фермо безошибочно узнаваемым тоном торговца. Тот несколько секунд обдумывал вопрос, а затем покачал головой.
— Непростая задача. Можно ещё сильнее истончить металл, но тогда ослабнет вся конструкция.
— Я не вижу ничего страшного в том, чтобы поднять цену, — сказал Вольф.
— Вы уверены, что в бюджете Ордена найдутся такие деньги? Всё-таки это средства налогоплательщиков, а вы к тому же связаны с этой компанией и потому являетесь заинтересованной стороной. Не представляю, как вы это согласуете.
— Об этом не беспокойтесь: мы заплатим из собственного кармана, — уверенно сказал Вольф, проводя руками по одной из плит. — Эти плиты станут для нас настоящим спасением. В походе утром и вечером мы едим ржаной хлеб и вяленое мясо, а если повезёт — ещё чуть тёплый суп с сушёными овощами. На обед и перекусы дают сыр, орехи и сухофрукты. Иногда к ужину полагается стакан вина. И так может продолжаться от двух дней до месяца с лишним.
— Я и не знала… Звучит ужасно.
— И как это выдерживают все дворяне? — спросил Фермо.
— Наверное, просто привыкаем. Хотя бывает, что кто-нибудь уходит из Ордена именно из-за еды или заболевает от такого питания.
— Но если всё настолько плохо, это наверняка сказывается на заданиях. Нужно что-то делать.
— Да, согласен. Учитывая, что любая такая трапеза может оказаться последней, могли бы готовить хоть немного…
Вольф оборвал фразу и замолчал. Остальные трое тоже умолкли. Для воинов Ордена охотников на чудовищ каждая экспедиция означала риск для жизни и здоровья. Отправляясь в дикие земли Ордины, они знали, что могут не вернуться и что любая скудная дорожная трапеза способна стать последней. Для многих так и случилось. Вольф наверняка видел это собственными глазами. Он и сам служил в «Алых доспехах» — подразделении, чьи бойцы, как считалось, подвергались наибольшему риску погибнуть в бою среди всего Ордена.
— Простите, не стоило так говорить, — произнёс он. — Это был лишь пример.
— Нет, это важно учитывать, — ответил Ивано. — Я… сам бывал на похоронах. И в прошлом году, и в этом.
— Теперь с нами ходит больше магов и жрецов, поэтому потерь стало меньше. Но в этом и беда чудовищ — они непредсказуемы. Как ни осторожничай, несчастные случаи всё равно будут.
Далия прекрасно слышала разговор, но изо всех сил старалась не вслушиваться. Поджав губы, она молча смотрела на одну из стоявших на столе плит.
— Кстати, этими штуками безопасно пользоваться в палатках?
К её облегчению, Фермо вмешался и сменил тему.
— Да, — поспешно ответила Далия. — Но опасность пожара всё равно остаётся, поэтому пользоваться ими можно только там, где есть хорошая вентиляция. Котелок ставится прямо на нагревательный элемент, и эту модель можно использовать на улице даже при ветре.
— Теперь мне самому захотелось отправиться в экспедицию, лишь бы приготовить что-нибудь на такой плите, а потом сразу вернуться.
Вольф, возможно всё ещё выбитый из колеи прежним разговором, говорил не слишком связно. Ему вовсе не требовалось идти в экспедицию: плиту можно было испытать снаружи прямо сейчас.
— Эм… почему бы не опробовать её во дворе? Для сравнения я вынесу и обычную плиту.
— Отличная идея, — ответил он. — Хочу посмотреть, как она работает. Вскипятим воду или что-нибудь в этом роде?
— Нет, я нарежу несколько продуктов. Хочу понять, удобно ли на ней готовить. Подождите здесь, я быстро.
— Тогда я пойду помогу.
— А мы с господином Фермо пока подумаем, как снизить расходы, — сказал Ивано.
Когда Далия и Вольф поднялись на второй этаж, Ивано взял компактную магическую плиту и поставил рядом с одной из новых походных магических плит Далии. Он не до конца понимал, как устроены эти предметы, но мог оценить, насколько впечатляюще Далия сумела уменьшить их размеры и вес. Фермо несколько секунд молча сидел рядом, глядя в сторону лестницы.
— Эти двое… Они ведь пара, да?
— Судя по всему, просто друзья, — без колебаний ответил Ивано на неожиданный вопрос. Он покосился на Фермо и увидел на его лице неподдельное недоумение.
— Друзья?
— Всё-таки они из совершенно разных миров. Он — брат будущего маркиза, она — простолюдинка.
— Не стану делать вид, будто понимаю дворянские порядки, но разве это такая большая проблема? Госпожа Далия всё-таки возглавляет компанию — это ведь должно что-то значить.
— Будь они всего лишь любовниками, как гласят слухи, всё было бы просто. Но если госпожа Далия захочет идти рядом с господином Вольфом на равных, её ждёт нелёгкий путь. Я слышал это от дворянки, которая сама через такое прошла. Поэтому мне хотелось бы, чтобы со временем Далия стала баронессой.
— Думаете, это сделает её счастливой?
— Не знаю. Но если она собирается выбрать непроторённую дорогу, мне будет спокойнее, если она как следует к ней подготовится.
Фермо выглядел точь-в-точь как встревоженный отец, переживающий за дочь. Это напомнило Ивано о Карло. Решив сменить тему, Ивано нарочно придал голосу бодрости.
— Как вам новая мастерская, господин Фермо? Скажем, раза в три… нет, в пять больше нынешней.
— Никогда не угадаю, что вы скажете в следующую секунду.
— Только представьте: сколько угодно места, новейшее оборудование, доступ к редким металлам и материалам, по соседству мастерская по стеклу, а в вашем распоряжении — ремесленники, маги и мастера магических инструментов… Ну как?
— Нет у меня таких амбиций, господин Ивано. Мне вполне достаточно того масштаба, с которым я могу справиться собственными руками. Да и староват я уже для подобных мечтаний.
Он подался вперёд, опираясь на стол, и слегка прищурил тёмно-зелёные глаза, глядя на Ивано. Заметив в его взгляде смесь сомнения и интереса, Ивано решил зайти с другой стороны.
— Не тот подход выбрал, да? Хорошо, скажу прямо. Как вы смотрите на то, чтобы однажды стать эксклюзивным поставщиком торговой компании Розетти — вернее, госпожи Далии? До этого ещё далеко, но я хочу заранее заручиться поддержкой поставщиков, в чьей надёжности могу быть совершенно уверен.
— Так вот к чему вы ведёте… А с госпожой Далией вы это обсуждали?
— Нет. Это моя идея.
— Тогда придётся отказаться. Не подумайте, что у меня что-то против вас. Просто, по-моему, ни мне, ни нам вообще не следует затевать подобное без согласия госпожи Далии. Неправильно это, — ответил Фермо, закончив фразу полувздохом.
Ивано ухмыльнулся. — Ну же, господин Фермо. Вы мужчина. Почему бы немного за ней не поухаживать? Или в вас уже не осталось прежнего горячего ремесленника?
— Эй.
От провокации в тёмно-зелёных глазах Фермо вспыхнул отблеск, словно отражённое пламя. Однако он тут же закрыл глаза, а после недолгого молчания уголки его губ дрогнули. Когда он снова посмотрел на Ивано, огонь уже исчез.
— Хорошая попытка, но я не поддамся.
— Какая жалость. Видимо, вы слишком давно в этом деле, чтобы попасться на такую уловку.
— Во всяком случае, немного дольше вас.
— Просто из любопытства: что способно вывести вас из себя?
— Если кто-нибудь станет угрожать моей семье или друзьям — это наверняка. Или, э-э… если даме, которой я восхищаюсь, будет грозить опасность, — с усмешкой ответил Фермо.
Ивано сцепил руки и понурил голову. — Надо действовать тоньше. Тут придётся хорошенько подумать…
На кухне башни Далия резала овощи, а Вольф — мясо. Внезапно ей пришла в голову одна мысль: она вынула из ведёрка с ледяной водой несколько бутылок сока и газированной воды, а вместо них положила белое вино и тёмный эль.
— Будем пить? — спросил Вольф.
— Раз уж все собрались, я подумала, можно устроить небольшие посиделки компании Розетти. А, сыра у меня много, так что давай ещё сделаем фондю.
— Спасибо, Далия. Было бы здорово. Я знаю, что мы всего лишь проверяем, как работают плиты, но теперь мне и правда не терпится.
Веселье Вольфа оказалось заразительным, и Далия тоже улыбнулась.
К счастью, двор вокруг башни был довольно просторным, а стены — высокими, так что от любопытных глаз они были скрыты. К тому же ближайшие соседи Далии недавно перебрались по работе в Центральный район, и два участка слева от башни пустовали. Она не думала, что их маленькая вечеринка окажется особенно шумной, но теперь они точно могли веселиться, никому не мешая.
— Мне сообщили из дома, что твоё стекло фей прибыло. Привезу, когда приду в следующий раз.
— Спасибо. Мне удалось достать ещё одно в другом месте, так что теперь у меня два куска. Смогу сделать тебе запасные очки.
— Я очень благодарен. Со второй парой мне точно будет спокойнее. Теперь я всегда надеваю эти очки, когда выхожу в город.
В последнее время, когда Далия ходила с ним по городу, она замечала, что в очках сокрытия Вольф привлекал гораздо меньше взглядов. Если подумать, очки помогали не только Вольфу: когда он их надевал, спокойнее становилось и тому, кто его сопровождал.
— Кстати, эм… — нерешительно начал Вольф. — Я слышал, кто-то просил устроить тебе брачную встречу.
— Да, я сразу отказалась. О замужестве мне сейчас думается меньше всего. Я вообще была потрясена, что кому-то пришло в голову обратиться с такой просьбой.
Наверное, он услышал об этом от Габриэллы или Ивано. По словам Габриэллы, в дальнейшем новые предложения могли приходить прямо в компанию. Далия не удивилась, что Вольф забеспокоился и решил расспросить её. И всё же ей хотелось, чтобы он перестал так пристально смотреть своими сияющими золотыми глазами. От этого становилось не по себе.
— Но… допустим, тебя пригласили бы на встречу и партия была бы очень выгодной — человек мог бы дать тебе всевозможные преимущества. Тогда ты бы задумалась?
— Нет. Меня всё устраивает. Мне нравится быть свободной.
Ответив, Далия задумалась, что вообще делает партию «выгодной». Титул? Богатство? Происхождение? Сейчас сама мысль о браке ничуть её не привлекала. Гораздо больше ей нравилось свободно заниматься своим делом. Она хотела и дальше создавать вместе с Вольфом магические инструменты и мечи, ходить куда захочется, есть любимые блюда, пить и смеяться с ним… Ей хотелось, чтобы всё как можно дольше оставалось именно таким, как сейчас. Но выразить это словами она не могла.
— А ты, Вольф? Что бы ты сделал в такой ситуации? Стал бы рассматривать предложение?
— Нет. Ты права. Всё… и так идеально, — ответил Вольф с улыбкой, не коснувшейся глаз. По какой-то причине, которой он и сам не понимал, он не мог заставить себя взглянуть рыжеволосой женщине в лицо.
Взяв напитки и продукты, Далия, Вольф, Фермо и Ивано вышли под ослепительное послеполуденное солнце. На газоне они расстелили большой кусок водонепроницаемой ткани и закрепили колышками по углам. Далия поставила на ткань рядом компактную магическую плиту и походную магическую плиту.
— На этой приготовлю мясо и овощи, а на другой — сырное фондю.
— Сырное фондю? Это когда расплавленный сыр черпают из котелка? — спросил Фермо.
— Нет-нет. В сыр макают овощи, сосиски, хлеб и всё такое.
Далия посмотрела на Вольфа, и он с широкой улыбкой кивнул ей. Тарелку с продуктами для фондю он уже держал в руках. Похоже, всё было готово.
— Фондю поручаю тебе, Вольф. А я пока займусь сосисками.
Сосиски на косточке были одним из любимых блюд Марчелло. Те, что Далия собиралась приготовить, она купила в лавке по его рекомендации. Их щедро приправили чёрным перцем, и даже одной такой сосиской можно было хорошо перекусить.
— Хорошо, когда всё приготовится, поднимем тост. А пока давайте придумаем, как ещё улучшить плиту, — предложила Далия.
— Нам часто приходится разбивать лагерь на неровной земле, так что неплохо бы сделать дно нескользящим, — сказал Вольф.
— Может, добавить снизу что-то вроде зубчатого ободка?
— Не поможет, — вмешался Фермо. — Делать долго, а толку всё равно не будет.
— Тогда прикрепить полоски ленты из кракена?
— Они приподнимут плиту. Материалы из чудовищ здесь ни к чему — достаточно немного подошвенного каучука.
Подошвенный каучук получали из плодов одного растения: их отваривали, а затем высушивали. Плоды оставались упругими, словно жевательные конфеты, поэтому материал хорошо предохранял предметы от скольжения. Единственным недостатком было то, что он довольно быстро изнашивался.
— Но подошвенный каучук недолговечен, — заметила Далия.
— Зато его легко заменить. Можно сделать по отверстию в каждом углу, установить туда вставки из подошвенного каучука и предложить покупателям менять их по мере износа.
— Ах, отличная идея! Продажа сменных вставок обеспечит мне постоянный доход.
Сыр начал плавиться в белом вине, и от котелка поплыл характерный аромат. Вольф отрегулировал жар, чтобы фондю не подгорело, затем показал, как его едят, наколов на шпажку кусочек сосиски и хлеба. Ивано осторожно повторил за ним.
— Этот котелок всё-таки маловат, не находите?
— Молодые много едят. Вот для чего нужны складные стенки.
Лишь когда Далия попробовала обмакнуть хлеб в фондю, она поняла, насколько мелким был котелок. Фермо тоже откусил хлеб с сыром. Получилось вкусно, но мыслями он уже вернулся к конструкции складного котелка.
— Дно у этих плит не слишком нагревается, госпожа Далия? — спросил Ивано.
— Нет. Внутри дна находится особый материал, который отражает жар огненных кристаллов, поэтому тепло идёт только вверх. Разумеется, во время работы сама плита тоже немного нагревается.
— Рад это слышать. Значит, риск пожара невелик, — удовлетворённо произнёс он, переворачивая сосиску на другой сковороде.
Ивано был прав: меньше всего рыцарям хотелось бы, чтобы у них загорелась палатка. Отражающий материал был совершенно необходим для безопасности плит.
— Разве в лагере вы не всегда разводите костры? — спросил Фермо у Вольфа. — Я думал, ради безопасности вы делаете это каждую ночь.
— Примерно в половине случаев. Некоторых чудовищ привлекает огонь, а иногда слишком велик риск, что пламя выйдет из-под контроля. В дождь или на болотах мы не можем развести костёр, даже если хотим.
— Есть чудовища, которые сами подходят к огню? — спросил Ивано.
— Обычно они либо хотят напасть на людей, либо прежде не видели ни людей, ни огня и подходят из любопытства. Но бывают исключения. Ночью свет привлекает гигантских мотыльков, поэтому в местах их обитания мы стараемся не разжигать костров.
— А насколько они огромные, эти мотыльки?
— Примерно вполовину моего роста. Одного удара мечом хватает, чтобы убить, но если налетят целым роем, хлопот от них немало.
Даже половина роста Вольфа — это около метра. Представив рой таких мотыльков, Далия содрогнулась: зрелище было бы кошмарным. Она взглянула на Фермо и увидела, что тот побледнел.
— Эм… господин Фермо, вы не любите мотыльков?
— Таких гигантских мотыльков надо истребить всех до единого…
— В-вы настолько их ненавидите?
— Однажды я ездил в западные горы и забыл взять средство от насекомых. Одна такая тварь вцепилась в меня. Потом несколько дней всё чесалось — я чуть с ума не сошёл.
— На крыльях гигантских мотыльков есть ядовитый порошок, — объяснил Вольф. — Если он попадёт на кожу, начинается ужасное раздражение.
На лицах Вольфа и Фермо отразилось одинаковое отвращение. Видимо, яд мотыльков причинял им немало мучений.
— Настолько всё плохо? — спросил Ивано.
— Ещё бы! Каждый участок кожи, на который попал порошок, зудел так, будто меня там разом укусил десяток комаров!
— А мне он попал на голову, и я всерьёз думал выдрать себе все волосы прямо там, — вспомнил Вольф.
— Ничего себе…
От одних этих рассказов хотелось чесаться. Далия поклялась себе никогда не ходить в горы без средства от насекомых и мази от зуда.
— Ой, кстати! — воскликнула она. — Я видела дешёвую мазь от зуда в металлических тюбиках с гибкими складками. Нельзя ли из такого металла сделать складной котелок?
— Мазь от зуда… А, ты про вторичную магисталь! Металл был серый, будто с примесью чёрного песка? — спросил Фермо.
— Да, именно. Значит, это называется вторичной магисталью?
Магисталью называли металл, прочность которого повысили с помощью магии. Вторичную магисталь получали из обрезков и остатков магистали, а также переплавленных деталей магических устройств. При обработке из неё удаляли большую часть магических свойств, но повторно зачаровать такой металл было трудно, поэтому стоил он значительно дешевле чистой магистали.
— Я слышала, что вторичная магисталь не подходит для кухонной утвари, — с сомнением сказала Далия.
— Если как следует обработать поверхность, котелок получится хороший, — ответил Фермо. — Раньше ею покрывали изнутри фляги. Формовать этот металл могут только мастера магических инструментов, зато по прочности вторичная магисталь — что надо.
Далия об этом не подумала. Чтобы придать металлу форму, требовался мастер магических инструментов, а чтобы обработать поверхность и сделать её пригодной для готовки — ремесленник. Без знаний обоих специалистов задуманный ею котелок создать было невозможно.
— И сколько стоит этот металл? — прямо спросил Ивано.
Всё неизменно упиралось в деньги. В этом отношении нынешняя жизнь Далии ничем не отличалась от прошлой. Возможность не оглядываться на бюджет и свободно выбирать любые материалы выпадала крайне редко.
— Примерно вдвое дороже металла, который вы используете сейчас, — прикинул Фермо.
— Лёгких и при этом складных материалов не так уж много, поэтому цена неудивительна, — сказала Далия. — Придётся заказывать оптом или искать другой способ сократить расходы.
— Да, пожалуй. Пока лучше составить список всех улучшений, которые мы сегодня придумали, и сделать по нему новый прототип.
— Не хочу отвлекать вас, когда вы заняты, господин Фермо, но можно будет потом посоветоваться насчёт той обработки поверхности?
— Конечно. Для таких разговоров у меня время всегда найдётся. Обращайтесь когда угодно.
Пока Далия и Фермо беседовали, над одной из сковородок поднялся дым. Одна сосиска на косточке начала подгорать. Далия поспешно раздала остальным тарелки и вилки.
Для первого тоста все выбрали тёмный эль. Когда у каждого в руках оказалось по небольшой бутылке, Далия взяла слово.
— Ну, эм… предлагаю выпить за первую встречу торговой компании Розетти. За процветание всех нас!
— За торговую компанию Розетти!
Далия не успела как следует подготовиться, но, похоже, тост всем понравился.
Есть сосиски на косточке изящно было невозможно, и вскоре Далия оставила попытки. Она откусила большой кусок и насладилась хлынувшим в рот мясным соком, а затем сразу запила его тёмным элем, чтобы не обжечься. Эль смягчил остроту чёрного перца, но вкус мяса остался на языке, а прохладная горечь приятно успокоила горло.
— Вот это хорошо! Нет ничего лучше обеда на свежем воздухе под послеполуденным солнцем, — довольно сказал Ивано.
— Ивано, хотите ещё одну сосиску?
— С удовольствием! Большое спасибо.
— Господин Ивано, разве по дороге сюда вы не говорили, что собираетесь сесть на диету?
— У меня нет времени жить прошлым. Особенно когда эль настолько хорош! — весело отмахнулся Ивано от замечания Фермо и сделал большой глоток.
— А ещё эти сосиски отлично сочетаются с сухим белым вином, Ивано, — добавил Вольф.
— Правда? Госпожа Далия, нальёте мне бокал?
— Конечно!
— Оба хороши, — вздохнул Фермо и уселся на расстеленную ткань.
Приходилось признать: мало что могло сравниться с тёмным элем во дворе, под лёгким ветерком. Однако о походной магической плите ещё предстояло многое обсудить, и расслабляться было рановато. Вспомнив прежний разговор, Фермо задумался, как обработать поверхность котелка для плиты, но тут к нему подошла Далия с тарелкой и бокалом.
— Вот ещё одна сосиска и белое вино. Они прекрасно сочетаются.
— Спасибо. Очень любезно.
Даже если бы захотел, Фермо не смог бы отрицать, что сосиска и вино составляли великолепное сочетание.
— Простите, госпожа Далия, можно мне ещё воды? Боюсь, иначе я выпью лишнего.
— Без проблем. Заодно принесу ещё кое-что, — с улыбкой ответила Далия, поднялась и скрылась в башне.
Вольф уже собирался пойти следом, но Ивано ухватил его за рукав и тихо произнёс:
— На минуту, господин Вольф.
— Что такое?
— Я придумал, как снизить себестоимость этой плиты. Нам нужен долгосрочный контракт с Орденом охотников на чудовищ, как в случае с сушащими стельками. Тогда материалы обойдутся намного дешевле: при долгосрочных соглашениях поставщики дают серьёзные скидки. Я хотел бы, чтобы вы показали плиту своему капитану.
— Хорошо. Я с самого начала собирался ему её показать. Упомяну при первой возможности.
— Может, устроите демонстрацию, когда доставят первую партию стелек?
— Не уверен… Это не совсем в моей власти, — нахмурившись, объяснил Вольф.
Рассказать капитану о плите было несложно, но официально продемонстрировать её всему отряду — совсем другое дело. Пусть Вольф и был одним из Алых доспехов, офицером он не являлся и не имел права самостоятельно проводить такие показы.
— Если он отнесётся без особого интереса, попробуйте нашептать ему: «Разве не стоит принять эту разработку на вооружение раньше других королевств?»
— Что ты имеешь в виду?
— Скажем так: во время походов рыцарям может понадобиться избегать не только чудовищ, но и людей, верно? Думаю, найдётся немало покупателей, готовых приобретать такие плиты большими партиями, если объяснить, что с ними войска могут двигаться по любой местности, не выдавая себя заметным дымом и не оставляя следов костров. Будь нашей единственной целью нажива, нам было бы всё равно, какому королевству их продавать.
Лицо Вольфа стало суровым.
— Ты говорил об этом с Далией?
— Не думаю, что это необходимо. С любым товаром я поступил бы так же. Стоит создать что-нибудь полезное, как это рано или поздно заметят — и тогда вами заинтересуются либо военные, либо… скажем так, люди менее приятные. Поэтому я хочу как можно скорее заключить сделку с королевскими рыцарями. Ради компании и безопасности госпожи Далии.
— Понимаю. Я сделаю всё, что смогу. А если тем временем возникнут какие-нибудь неприятности, сразу сообщи мне.
— Обязательно. Ох, простите, что задержал. Нехорошо заставлять госпожу Далию нести напитки одной. Идите, помогите ей.
— Да, пойду.
Вольф кивнул, поставил бокал и направился в башню. Краем глаза Ивано проследил за удаляющимся Вольфом и потянулся.
— Эй. Ты что задумал?
— О, господин Фермо. Вы всё слышали?
Не оборачиваясь к стоявшему позади мастеру, Ивано достал из ведёрка ещё две бутылки тёмного эля.
— Я не подслушивал, если ты об этом. Но посуди сам: если королевские рыцари начнут повсюду носить эти маленькие плиты, другие королевства всё равно очень быстро о них узнают, разве нет?
— Пожалуй. Зато все поймут, что мы опережаем остальных. И только между нами: я очень надеюсь, что капитан оценит всё, что господин Вольф делает для Ордена. В идеале — настолько, что выведет его из Алых доспехов и назначит кем-нибудь вроде офицера связи с нашей компанией. Ах, мечты…
Ивано говорил легкомысленно, но Фермо уловил в его словах долю искренности.
— Не слишком ли ты разогнался, господин Ивано? Так и нос разобьёшь.
— Я прекрасно понимаю, что тороплюсь. Поэтому нам и нужна ваша поддержка! Тогда никто из нас не упадёт, — весело произнёс он, однако его тёмно-синие глаза словно взвешивали каждую реакцию Фермо. — Теперь, когда дело становится опасным, господин Фермо, разве вы не беспокоитесь о той госпоже, которой так восхищаетесь?
Этот человек был торговцем до мозга костей. Он прекрасно сознавал, с какой решимостью и страстью ремесленники отдаются своему делу, но по-настоящему этого не понимал. Таким же был и Вольф: несмотря на непринуждённые манеры, он оставался рыцарем и аристократом до кончиков пальцев. Ближе всего по духу Фермо была Далия. Она была мастером магических инструментов, он — мастером мелких изделий, но оба собственными руками превращали сырьё в полезные вещи.
Далия помогла его жене и мастерской, а её талант ремесленницы вдохновлял Фермо. Теперь же Ивано взвалил на него часть ответственности за её безопасность. И всё-таки до чего коварный человек.
— Ну ты и злодей, знаешь?
— Добродей, господин Фермо. Приставка здесь очень важна. Вообще-то я славлюсь дружелюбием. Госпожа Габриэлла хорошо меня обучила, — ответил Ивано уже совершенно серьёзно; прежнее веселье исчезло без следа.
Фермо не сдержал тяжёлого вздоха. Он не ожидал встретить подобную хитрость в человеке моложе себя. Теперь, когда Ивано упомянул Габриэллу, в его повадках и правда проступило сходство с заместительницей главы гильдии. Легко отступить, а при первом же признаке слабости нанести удар — почти фирменный приём Габриэллы. Страшно было представить, что случится, если навлечь на себя неприязнь этого торговца; зато союзником он мог стать грозным.
— Ладно, ладно. Что бы ты ни задумал, можешь на меня рассчитывать, Ивано.
— Ха-ха! А ты не такой упрямый, как я думал, Фермо.
Ивано открыл бутылки эля и сунул одну Фермо. Они с громким звоном столкнули бутылки.
— За славное будущее торговой компании Розетти и верных соратников председательницы!
— За светлое будущее доброй председательницы, её толстого помощника и вечно мнущегося рыцаря. Будем здоровы.
К счастью, их тост услышала только трава.
# Искусственный магический меч: третья попытка — Ледяной клинок
В тот вечер Далия и Вольф сидели в мастерской башни и потягивали освежающую газированную воду с лаймом. Незадолго до этого за Ивано и Фермо приехал экипаж. Далия отметила, что теперь они держались гораздо дружелюбнее — возможно, успели сблизиться за выпивкой.
— Далия, тебе нужны ещё какие-нибудь редкие материалы? Я имею в виду, кроме стекла фей, — спросил Вольф, разглядывая кристаллы, которые прежде видел лишь в виде порошка.
Искрящиеся кристаллы на верстаке словно впитывали тёплое оранжевое сияние заката. Переливы красок выглядели загадочно и восхитительно.
— Я как раз заказала порошок чёрного слайма: запасы почти кончились.
— Он тебе необходим?
— Не то чтобы без него нельзя обойтись, но он наверняка пригодится.
— А другие виды слаймов использовать нельзя?
— Я использую и другие. Правда, их свойства мне ещё нужно изучить получше.
Большинство людей знали четыре самых распространённых вида слаймов: синих, красных, зелёных и жёлтых. Все слаймы обладали слабой стихийной магией — водной, огненной, воздушной или земной. Стихию слайма можно было определить по его цвету.
Чёрный слайм, заклятый враг Вольфа, обладал чрезвычайно едкими свойствами, и обращаться с ним было трудно. Однако Далия не сомневалась, что при правильном применении он может оказаться полезен. Правда, последняя попытка использовать его силу породила клинок прислужника Тёмного владыки — короткий меч, который быстро обжигал руку любого, кто брался за рукоять. Следующий опыт следовало продумать как следует.
— Вольф, тебе часто попадаются слаймы?
— В экспедициях — да. Но мы их не трогаем, если только их не становится слишком много.
В диких землях Ордине слаймы встречались повсеместно, и увидеть одиночную особь в дороге было обычным делом. Один слайм опасности не представлял, но крупные скопления могли оказаться смертельно опасными. Далия слышала, что даже умелые искатели приключений погибали, когда их захлёстывали целые полчища.
— А серебряные слаймы для чего-нибудь используют? — спросил Вольф. — Они ведь редкие.
— Насколько мне известно, нет. Думаю, их слишком мало.
Далия слышала, что серебряные слаймы водятся в тёмных глубинах шахт, но своими глазами ни разу их не видела. Об их свойствах она ничего не знала и никогда не слышала, чтобы их продавали как материал.
— Просто они выглядят почти металлическими, вот я и подумал, что им наверняка находят применение. А как насчёт мутировавших чудовищ?
— Их используют редко. Стабильные поставки обеспечить невозможно, поэтому для обычных магических инструментов они непрактичны.
Как и у большинства чудовищ, у слаймов встречались региональные разновидности, а отдельные особи порой обладали нетипичными свойствами. Однако такие экземпляры были редки, поэтому получаемые из них материалы не годились для массового производства.
В старину слаймов называли «пожирателями мечей» и считали совершенно невыгодной добычей. Но времена изменились, и теперь материалы из слаймов пользовались устойчивым спросом. Дело дошло до того, что Гильдия искателей приключений занялась разведением слаймов.
— Вот кого мне хотелось бы увидеть своими глазами, так это легендарного белого слайма, — задумчиво сказала Далия.
Считалось, что они существуют, но ни Далия, ни кто-либо из её знакомых никогда не видели такого слайма и даже не слышали о человеке, которому это удалось.
— Белый слайм? Я слышал, что он умеет исцелять. Но в путешествиях мне такой не попадался. Помню, ещё в школе ходил слух, будто один живёт при храме.
— Я тоже это слышала. Разве он не входил в Семь чудес королевской столицы?
— Давно я об этом не слышал.
Подростков необъяснимо тянуло к загадочным и страшным историям. Здесь невозможно было окончить старшую школу, ни разу не услышав о Семи чудесах королевской столицы — сборнике подобных тайн. Далия и сейчас помнила, как некоторые ученики с полной уверенностью шептали: «При храме живёт белый слайм, который исцеляет магией!» Сама она, впрочем, никогда не слышала ни об одном человеке, которого этот слайм действительно вылечил.
— Если порошком чёрного слайма можно зачаровать клинок, почему бы не использовать порошок белого слайма? — вслух задумался Вольф.
По логике это должно было сработать, но Далия склонила голову: свойства, приписываемые белому слайму, вызывали у неё сомнения.
— Белый слайм вроде бы исцеляет, верно? От меча, который лечит всё, что пронзает, толку будет немного.
— Его можно было бы применять для пыток шпионов, — предложил Вольф. — Они бы не умерли, потому что раны сразу затягивались бы, но боль всё равно была бы ужасной. Разве это не действенно?
— Вольф, прекрати! Какой кошмар!
Как ему удавалось произносить подобные вещи с такой беззаботной улыбкой?
— Прости, прости. А если серьёзно, такой меч мог бы хорошо действовать против нежити.
Далия об этом не задумывалась, но мысль казалась вполне разумной. Она всегда слышала, что исцеляющая магия — лучшее оружие против нежити. Если бы понадобилось уничтожить таких чудовищ, клинок, зачарованный порошком белого слайма, мог бы пригодиться. Но затем Далия вспомнила, что обычно с ними справлялись жрецы, упокаивая нежить очищающей магией.
— Как думаешь, что эффективнее против нежити: жрец с очищающей магией или меч, зачарованный порошком белого слайма?
— Конечно, жрец. Верховные жрецы творят невероятные вещи. Мы, рыцари, можем хоть весь день рубить этих чудовищ, а они будут вставать снова и снова, но верховный жрец способен одним заклинанием очистить от них целое поле.
Звучало и впрямь впечатляюще. К тому же для несчастных душ это, вероятно, было милосерднее. Отправиться в загробный мир с благословением жреца казалось куда спокойнее, чем быть изрубленным мечом.
— Значит, верховные жрецы совсем не боятся нежити?
— Ни капли. Мы всё же охраняем их, но, наверное, в этом нет нужды. Они никогда не выглядят встревоженными. Помню, один потом пошутил, что живые куда страшнее.
Жрец, способный одним заклинанием упокоить нежить, казался очень мудрым человеком.
— Несколько друзей сказали, что и мне не мешало бы получить благословение, — добавил Вольф.
— А очищающая магия действует на живых людей?
— Я просто делал свою работу и уничтожал столько чудовищ, сколько мог, а потом все начали называть меня «Тёмным владыкой»… Видимо, мне следовало сходить и очиститься от тьмы.
Далии стало его искренне жаль. Похоже, Вольф совершал подвиги на поле боя с такой лёгкостью, что никто не замечал, каких усилий они ему на самом деле стоили. Пока она пыталась придумать, как его приободрить, внимание Далии привлёк тихий звон льда в стакане.
— Вольф, как насчёт того, чтобы сделать имитацию ледяного меча?
— Имитацию ледяного меча?
— С этим должно быть немного проще, чем с магическими мечами, с которыми мы экспериментировали в последнее время. Я хочу попробовать провести магию по клинку и получить нечто похожее на тот ненастоящий ледяной меч, о котором мы говорили недавно в парке.
Недоумение на лице Вольфа мгновенно сменилось мальчишеской улыбкой, и Далия едва не рассмеялась.
— Я вставлю ледяной кристалл в рукоять и нанесу отражающий материал, чтобы магия текла к клинку. Надеюсь, когда ты вытащишь меч из ножен, клинок покроется льдом. Выглядеть он будет грознее, чем окажется на деле, но думаю, из опыта мы всё равно кое-что узнаем.
— Звучит весело!
По блеску в его глазах Далия поняла, что он полностью увлёкся её идеей, и принялась объяснять подробнее: — Если просто зачаровать меч, боюсь, он лишь ненадолго останется холодным. Но если вставить в рукоять ледяной кристалл, результат будет ближе к настоящему ледяному мечу. Остальные детали я зачаровывать не стану, поэтому магическое отторжение не помешает нам собрать оружие. Конечно, мы можем зря испортить хороший короткий меч…
— Неважно. Я очень хочу это увидеть. Что может быть круче ледяного меча?
Теперь золотые глаза Вольфа буквально сияли, пока он неотрывно смотрел на неё. Даже стекло фей не смогло бы затмить их блеск.
— Хорошо, решено. Попробуем.
Пришло время для нового испытания на пути к созданию магического меча.
Стоило Далии войти в творческий раж, как она переставала замечать всё вокруг, но Вольф с удовольствием молча наблюдал за ней. Когда он разобрал меч, Далия при помощи магии создала углубление внутри рукояти. Она тщательно выстлала его отражающим материалом, затем вставила магическую трубку, через которую можно было поместить ледяной кристалл. После этого Далия магией, струившейся из кончиков пальцев, провела от рукояти к клинку идеально ровные линии — каналы, по которым сила ледяного кристалла должна была переходить из одной части меча в другую. Прочерченные магические каналы мерцали бледно-голубым светом — таинственным и притягательным.
У основания рукояти Далия сделала переключатель, который при нажатии высвобождал силу кристалла. Изящнее было бы активировать его магией владельца, но Вольф не умел проявлять магию вовне, поэтому они остановились на механическом решении.
— Готово. Теперь тебе осталось только собрать меч.
— Без проблем.
Вольф вставил ледяной кристалл в углубление и снова собрал короткий меч. Для надёжности он ещё раз проверил, прочно ли соединены клинок и рукоять. Стоило ему нажать переключатель, как клинок побелел и стал ледяным на ощупь. Постепенно по металлу начал расползаться тонкий слой льда и выступил за остриё. Зрелище завораживало: сверкающий серебряный клинок скрывался под белой ледяной пеленой, которая становилась прозрачной, словно стекло, и продолжала расти за остриём, подобно сосульке.
В ножны меч теперь, к сожалению, не помещался, но можно было сказать, что некое подобие ледяного меча у них получилось. Сегодняшний опыт прошёл гораздо быстрее и легче, чем два предыдущих.
Далия не раз подчёркивала, что меч будет лишь имитацией, а сам опыт — совсем простым, но Вольф был в полном восторге. Однако, пока он любовался её работой, рукоять начала ощутимо холодеть. Присмотревшись, Вольф заметил на её поверхности тонкую плёнку инея.
— Почему рукоять тоже покрывается инеем? Я же как следует выстлала отделение для кристалла, — нахмурившись, пробормотала Далия. — Может, этот материал плохо сочетается с ледяной магией. Или дело в положении либо угле кристалла.
Очевидно, такого она не ожидала.
— Ледяной от рукояти до острия… Предлагаю назвать его Ледяным клинком.
— Красивое имя ничего не исправит. Что толку от меча, который замораживает того, кто его держит? Пожалуйста, положи его. Я не хочу, чтобы ты обморозил руку.
— Всё не так уж плохо. Даже приятно прохладно, — сказал Вольф. На самом деле рукоять была ужасно холодной, но он не хотел возвращать меч Далии, зная, что она, скорее всего, тут же его разберёт. — Впереди много жарких дней. Я мог бы брать его в экспедиции, чтобы спасаться от жары.
— Вольф, ну пожалуйста. Разве нельзя, как все остальные, пользоваться ледяными кристаллами?
— Но Ледяной клинок куда романтичнее.
— Это просто лишний груз.
Упрямство Далии немного огорчило Вольфа. Ему хотелось, чтобы она ещё подумала: как же приятно было бы в редкие спокойные минуты долгих жарких летних экспедиций любоваться этим мечом. На ночном дежурстве меч тоже можно было держать рядом. Он не только спасал бы от жары, но и радовал глаз, а создала его дорогая подруга, талантливая мастерица магических инструментов Далия. Что могло быть лучше?
— Как бы то ни было, давай хотя бы выключим его. Обморожение — не шутка, — решительно сказала Далия.
Но Вольфа уже разобрало любопытство. — Далия, я хочу посмотреть, что будет, если взмахнуть мечом, удерживая переключатель нажатым. Может, лёд отлетит.
— Я не против, но будь осторожен и не поранься. Осколки могут разлететься куда угодно.
— Буду. Хорошо, на минуту выйду наружу.
Чтобы случайные осколки льда не устроили погром в мастерской, Вольф вышел из башни и отошёл от входной двери на несколько шагов, сжимая меч в правой руке. Изо всех сил нажав на переключатель, он взмахнул клинком в сторону пустого двора.
— Нгх!
— Вольф!
Он не понял, что было раньше: крик Далии или потрясение от того, что он натворил. Лёд вокруг меча мгновенно утолщился и, что было куда тревожнее, пополз по рукояти, сковав его кисть.
— Вольф, прости! Мне не следовало…
— Нет-нет, я сам виноват. Я слишком сильно давил на переключатель и перед взмахом потянул его назад.
Теперь рукоять и кисть Вольфа были намертво заключены в белоснежный лёд. Выглядело так, словно он засунул кисть в снежный ком. Несмотря на жуткий холод, нелепость зрелища заставила его рассмеяться.
— Эм, подожди здесь минутку! Ванна! Точно! Я сейчас наберу горячей воды, и мы всё растопим!
— Не нужно. Я могу просто разбить лёд.
— Но так ты можешь сломать и руку!
— Всё будет в порядке, если я использую заклинание усиления.
— А если поскользнёшься и порежешься или ещё что-нибудь…
— Тогда воспользуюсь зельем, а если всё окажется серьёзно — схожу в храм. Говорю же, беспокоиться не о чем… Далия?
Далия сжимала его левую руку крепче, чем когда-либо прежде. Губы её были плотно сжаты, а мерцающие зелёные глаза безмолвно умоляли послушаться. Желание спорить мгновенно исчезло.
— Вольф, пойдём в ванную, хорошо?
— Хорошо.
Она повела его в ванную на третьем этаже и усадила на стул. В спешке Далия не успела как следует отрегулировать температуру, и из устройства полилась едва тёплая вода. Вольф лишь молча смотрел, как она неловко расплёскивает воду во все стороны. Он не сопротивлялся, когда Далия схватила его за руку и принялась торопливо поливать её горячей водой. К счастью, лёд быстро растаял и не причинил вреда. Переключатель меча, по-видимому, тоже отключился: лёд перестал нарастать.
— Всё растаяло, но ты точно в порядке? Рука не болит?
— Нет, всё отлично. Смотри, пальцы двигаются. Никакого вреда.
— Какое счастье. Я бы себе не простила, если бы ты пострадал. Ой, Вольф, твоя рубашка! Она вся мокрая. Прости меня.
От такой заботы Вольф слегка смутился.
— Всё хорошо. Правда.
Хотя Далия уже отпустила его, на холодной коже Вольфа ещё хранилось слабое тепло её рук. Отогнав эту мысль, Вольф поднял глаза — и всё его тело застыло.
— Эм, Далия, тебе… наверное, лучше переодеться. Не хватало ещё простудиться.
В суматохе Далия промочила и белую рубашку с короткими рукавами, и длинную светло-бежевую юбку. Мокрая ткань облегала её тело и местами стала прозрачной. Молодой рыцарь не знал, куда смотреть.
— Да, ты прав. Сейчас переоденусь. А тебе пока стоит принять душ и согреться. Тебе тоже нельзя простужаться. Я принесу снизу рабочую одежду, чтобы ты мог переодеться, пока мы сушим рубашку.
— Спасибо, Далия. Прости за всё это.
— Не надо. Извиняться должна я. Следовало внимательнее подумать, как расположить кристалл.
Далия с совершенно несчастным видом склонила перед ним голову.
Проводив её взглядом, Вольф начал расстёгивать мокрую рубашку. Пальцы всё ещё плохо слушались от холода и двигались медленно и неловко. Полностью раздевшись, он включил душ на полную мощность.
— Какой же я жалкий, — пробормотал он, тяжело вздохнув.
Далия совершенно не смутилась из-за мокрой одежды. Почему же он отреагировал так по-детски? Она изо всех сил старалась убедиться, что он цел и невредим, а он повёл себя как школьник. Это было верхом неуважения.
В последнее время Вольф сам на себя не походил. Может, недостаточно тренировался. Может, в нём скопилось слишком много нерастраченной энергии. Вернувшись в казармы, он решил отправиться на долгую пробежку или с кем-нибудь поспарринговать на тренировочном поле. Другой вариант — выпить с приятелем и отправиться в квартал красных фонарей. Вольф резко замотал головой, прогоняя эту мысль. Не здесь и не сейчас. Он не хотел думать о таком рядом с Далией. Вольф переключил воду на холодную и подставил под неё голову, оставаясь под струями, пока окончательно не остыл.
— Ну и натворила же ты дел, — уныло вздохнула Далия.
Быстро переодевшись у себя в комнате, она вернулась в мастерскую на первом этаже. Из-за её неосторожности Вольф едва не пострадал. Как самонадеянно было с её стороны считать создание такого оружия детской забавой — лёгким развлечением для тихого вечера. Далия позволила себе забыть о постоянной опасности своего ремесла и теперь ужасно стыдилась.
Холод руки Вольфа напугал её до дрожи, когда она растапливала лёд в ванной. Должно быть, разговор об экспедициях рыцарей и их последних трапезах всё ещё не давал ей покоя. В голову пришла невыносимая мысль: однажды Вольфа могут привезти с задания, и всё его тело окажется таким же ледяным, как его рука в её ладонях. Далия едва не расплакалась. Лишь когда он заверил, что с ним всё хорошо, она снова смогла связно мыслить. Она начала говорить первое, что приходило в голову, извинилась и почти выбежала из комнаты.
Вольф сам выбрал этот путь. Алым доспехом Ордена охотников на чудовищ случайно не становятся. Сомневаться в его силе, тревожиться и так терять самообладание было просто неуважительно. Она не имела права так себя вести: ведь она не была ни членом его семьи, ни его партнёром. Её роль заключалась в том, чтобы поддерживать и подбадривать Вольфа, а не терзаться тревогой. Если она хотела называться его другом, ей следовало сделать для него полезный магический инструмент или тот магический меч, о котором он мечтал.
И всё же всякий раз, вспоминая ледяные пальцы Вольфа, Далия чувствовала острую боль в груди. Она надеялась, что он никогда не узнает, насколько она на самом деле труслива и как мало в него верит. Далия попыталась прогнать мрачные мысли, но вместо них перед глазами возник Вольф в ванной — с водой, стекающей по угольно-чёрным волосам и рубашке.
— От такого и впрямь пить захочется, — пробормотала Далия, когда эта сцена пробудила далёкое воспоминание из прошлой жизни. Примерно через пять секунд её щёки залились вишнёвым румянцем.
# Пурпурные бикорны
— Это что такое, Вольф? Всю ночь где-то гулял и только что из ванны? Волосы ещё мокрые.
— Нет, просто ополоснулся после утренней тренировки. На улице такая жара, что мгновенно весь взмокнешь. Сушить волосы было лень.
— В смысле после утренней тренировки? Она только сейчас начнётся.
Дорино в ужасе уставился на Вольфа. Они сидели в дежурной комнате Ордена охотников на чудовищ, где обычно ждали приказов или сигнала к выступлению. Утром им предстояли упражнения на выносливость, в том числе бег, а после обеда — командные состязания. Дорино не понимал, зачем кому-то в такую жару добавлять ещё что-то к и без того плотному расписанию.
— Я смог продержаться рядом с сэром Вольфом только половину тренировки, — устало произнёс кто-то.
Дорино не заметил его в тени Вольфа, но здесь был и Кирк. Его волосы тоже были влажными. В последнее время он часто держался рядом с Вольфом, однако Дорино никак не ожидал, что Кирк присоединится к нему даже на дополнительной утренней тренировке.
— И чем вы вообще занимались?
— Десять кругов вокруг тренировочной площадки, потом пятьсот учебных взмахов.
— Серьёзно? Не кажется, что это уже перебор?
Даже один круг по периметру тренировочной площадки был довольно длинным. Десять кругов они пробегали на обычной утренней тренировке, а не в качестве разминки перед завтраком.
— Да нет, Вольф сделал вдвое больше, чем я.
— Вольф, ты решил похудеть, чтобы выше прыгать? — поддел его Дорино.
Но Вольф не отреагировал на шутку и ответил спокойно и серьёзно: — Последние несколько ночей я плохо сплю. Решил вымотаться как следует, чтобы наконец нормально выспаться.
— Тогда возьми в лазарете снотворное.
— На нас с Вольфом оно не действует, Дорино, — раздался низкий голос. Это был Рандольф.
И Вольф, и Рандольф были сыновьями графов. Снотворные были среди первых препаратов, к которым им вырабатывали устойчивость, хотя Вольф начал такую подготовку довольно поздно — вскоре после поступления в старшую школу.
— А, точно. Теперь вспомнил, ты вроде уже говорил. Извини.
— Может, попросить мага наложить на тебя заклинание сна? — предложил Кирк.
— Оно действует недолго.
— И правда… Кажется, часа три.
Приглядевшись, Дорино заметил под глазами Вольфа тёмные круги. Обычно молодой рыцарь следил за собой, и таким его видели редко. Дорино похлопал его по плечу и наклонился ближе.
— Для крепкого сна нет ничего лучше хорошенькой девушки, которая…
— Срочное задание! Собрать всех свободных бойцов!
Капитан Ордена охотников на чудовищ Грато ворвался в дежурную комнату, громко отдавая приказы, и оборвал Дорино. Его мрачное лицо мгновенно встревожило рыцарей. Комната быстро заполнилась людьми, которых созвали из соседних помещений и со двора.
— У водопоя на южном тракте заметили пурпурных бикорнов. Выступаем немедленно, чтобы их уничтожить!
На мгновение всем показалось, будто из комнаты выкачали воздух. Кто-то схватился за лоб, кто-то поморщился, и даже самые опытные и хладнокровные рыцари заметно напряглись.
— Очевидцы подтвердили по меньшей мере четыре цели, но их может быть больше, — добавил Грато.
По строю прокатился ропот. Даже те, кто обычно не переговаривался в присутствии капитана, не смогли промолчать.
— Только не меня…
— Боги, всё что угодно, только не они.
— Не могу. Я серьёзно, не могу…
Один из новобранцев недоумённо оглядел товарищей.
— Пурпурные бикорны настолько сильны?
— Ещё не встречал, да? Пурпурные бикорны — мутанты, а главное, злобные твари. Сами по себе они не так уж сильны, но создают мерзкие иллюзии.
— Иллюзии? — прошептал новобранец. — Чем они так страшны?
Взгляд старшего рыцаря устремился куда-то вдаль. — Они заставляют тебя видеть любимого человека — обычно жену, ребёнка, возлюбленную или кого-то из родителей. Некоторые замирают на месте. К тому же у бикорнов высокая устойчивость к магии: чтобы убить их издалека, заклинание должно попасть точно в цель. Подойдёшь близко — они начнут лягаться, и, поверь, удар копытом ты не забудешь. Если из-за иллюзии замешкаешься хотя бы на секунду, они переломают тебе все кости или убьют. И они всеядные, кстати, если понимаешь, о чём я.
— Боги… Всё только хуже и хуже.
Молодой рыцарь побледнел, наконец поняв, отчего старшие так встревожены. Он не представлял, как сражаться со зверями, создающими столь коварные иллюзии. Они и без иллюзий казались смертельно опасными.
Грато строго обратился к перешёптывающимся бойцам: — Учитывая, с кем нам предстоит иметь дело, мы двинемся как можно быстрее и уничтожим их сегодня же.
— Капитан, обязательно действовать так быстро? Разве нельзя дождаться отряда лучников?
— Когда я был молод, однажды разошёлся слух, будто там, где появился пурпурный бикорн, можно встретить умерших. Люди поверили, и всего за несколько дней пострадали десятки. Мы вскоре убили зверя, но тем, кто потерял родных и друзей, от этого было не легче.
— Понял, господин.
Желание хотя бы в облике иллюзии увидеть ушедших близких было понятно. Но как рыцари королевства они обязаны были сделать всё возможное, чтобы звери не причинили вреда подданным. Иначе они пренебрегли бы своим долгом. Никто не хотел потом смотреть в глаза родным тех, кого мог спасти.
— Добровольцам могу предложить небольшое вознаграждение. Если желающих окажется недостаточно, недостающих выберем монетой.
Вольф первым поднял руку. — Я пойду добровольцем, господин. Вознаграждение мне не нужно, но, если возможно, прошу предоставить мне первоочередное право выкупить материалы бикорнов.
— Хорошо. Материалы с одного зверя достанутся тебе.
— Большое спасибо, господин.
Бикорны обладали высокой устойчивостью к магии. Вольф рассудил, что это свойство может очень пригодиться Далии при создании магических инструментов — и магических мечей.
Подал голос ещё один рыцарь: — Я тоже доброволец, господин. Если позволите, хотел бы получить бутылку чего-нибудь хорошего — выпить, когда жены не будет дома.
— Разумеется. Получишь бутылку из моей личной коллекции.
По комнате прокатился тихий смех, но решимости выступить вперёд это почти никому не придало. В итоге вместе с Вольфом добровольцев набралось лишь десять, из них пятеро — Алые доспехи. По традиции Ордена охотников на чудовищ остальных участников отряда предстояло выбрать монетой. Толпа разделилась надвое: с одной стороны встали поставившие на орла, с другой — надеявшиеся на решку.
— Давай, удача, не подведи!
— Умоляю, только не отправляйте меня!
Не обращая внимания на молитвы и стенания, монета снова и снова взмывала в воздух, пока ещё двадцать рыцарей не побрели пополнять отряд.
Заместитель капитана Гризвальд, тридцать рыцарей и четверо магов верхом выехали из столицы к южному тракту. К указанному в донесении водопою они прибыли вскоре после полудня. Остановили лошадей на значительном расстоянии и дальше пошли пешком.
Гризвальд и один из магов тихо переговаривались.
— Мы знаем, что это за иллюзии, но сосредоточиться всё равно будет нелегко.
— Верно. У меня есть устройство против иллюзий, которое показывает истинный облик зверей, но поверх истинного облика всё равно видны иллюзии. — Маг наблюдал за бикорнами издалека через магическую линзу. — Особенно опасными выглядят те двое справа.
Звери были покрыты густой пурпурной, почти чёрной шерстью и напоминали единорогов, только более крупных. Глаза у них были красные, узкие и слегка вытянутые. Самым заметным отличием от их близких родичей-единорогов служили два спиральных рога на лбу — чёрных и блестящих, словно обсидиан.
— А атаковать их магией издалека трудно?
— Да. Пурпурные бикорны чрезвычайно устойчивы к магии: если первый удар не попадёт точно в цель, они сбегут. Их четверо, поэтому можно задержать их магией воздуха и льда, чтобы не дать уйти и выиграть время.
— Хорошо. Вы их замедлите, а мы ударим. И всё же… ох. Мне будет нелегко вонзить в них оружие. — В голосе Гризвальда, наблюдавшего за бикорнами, прозвучала редкая для него неуверенность.
— Позвольте спросить, заместитель капитана: кого они заставляют вас видеть?
— Жену с нашей дочерью на руках.
— А… понимаю.
Трудно было представить человека, которому хватило бы твёрдости пронзить мечом своих любимых — жену и ребёнка, даже зная, что перед ним лишь замаскированный бикорн.
— А ты кого видишь? — спросил Гризвальд.
— Жену. Чтобы ударить заклинанием издалека, и без того нужна решимость, а эти звери всё усложняют. — Маг повернулся к стоявшим неподалёку рыцарям-лучникам. — А вы? Кого видите вы?
— Невесту. Ничего неожиданного, но… не представляю, как выстрелить в неё и даже не дрогнуть.
— Так неправильно стрелять в жену и ребёнка…
Мужчины говорили тихо и скорбно. Даже если бы они воспользовались магическими инструментами, не позволяющими другим их подслушать, тревога всё равно была бы заметна любому наблюдателю.
— Не может быть. Она выглядит как служанка из наших казарм.
— Постой, потом тебе придётся всё объяснить. Хотя мне самому нечем хвастаться… Я вижу Фабиолу. Ну, самую популярную девушку в «Доме сумерек» в квартале красных фонарей.
— Дорино, погоди, ты и правда к ней серьёзно относишься? Я знал, что в последнее время ты тратишь на неё много денег, но…
— Похоже на то. Боги, с меня пот ручьями течёт.
Коварство бикорнов обнажало доселе неизвестные желания и лишь усугубляло общее уныние.
— А ты кого видишь, Рандольф?
— Во всём королевстве нет существа коварнее и омерзительнее, уж поверь. — Рандольф был совсем не похож на себя: он неотрывно смотрел на бикорнов с натянутой улыбкой.
— Кто-нибудь из Алых доспехов готов войти в авангард? Принуждать не стану, — громко спросил заместитель капитана Гризвальд.
— Я пойду.
Вольф шагнул вперёд. Он опустил глаза. Чёлка скрывала их, и выражение лица невозможно было прочесть.
— На тебя всегда можно положиться, Вольфред. Благодарю.
— Разумеется, — произнёс стоявший поодаль рыцарь. — Помните, как мы сражались с ними в прошлый раз? Он сказал, что видел просто бикорнов и больше ничего.
— Это же ужасно печально. Значит, нет ни одного человека, которого он по-настоящему любит.
— Ну да, если так посмотреть…
Если Вольф и заметил жалостливые взгляды, то ничем этого не показал. По приказу Гризвальда он начал готовиться к атаке.
Рыцарь с серо-голубыми волосами прошёл мимо Вольфа и выступил вперёд. — Я тоже хотел бы вызваться добровольцем, заместитель капитана.
Это был Никола Асторга, примерно на десять лет старше Вольфа. В отличие от него Никола не был Алым доспехом и служил обычным рыцарем Ордена.
— Это весьма любезно, Никола, но ты точно готов?
— Да, господин. Чувствую, что должен это преодолеть, иначе не буду знать покоя.
Услышав полный боли ответ, Гризвальд на мгновение замешкался, но вскоре кивнул. — Хорошо. Вы с Вольфредом вместе возглавите атаку.
Вольф вооружился вторым длинным мечом такого же размера, как его обычный. Он положил на землю ножны обоих мечей и несколько раз согнул и разогнул руки, привыкая к весу и ощущению клинков.
— Сегодня с двумя мечами, Вольф? — спросил Дорино.
— Чем быстрее их убьём, тем быстрее все вернёмся домой.
— Послушай, ты точно в порядке?
— В полном порядке. — Он избегал встречаться с Дорино глазами. Меньше всего Вольфу хотелось, чтобы кто-нибудь спросил, кого он видит, когда смотрит на этих чудовищ. — Сначала возьмём двоих справа. Они ужасно меня раздражают, поэтому я хочу нанести первый удар. Прикроешь меня, Дорино?
— Ладно. Пойду через две секунды за тобой. Если ты их не добьёшь, добью я, обещаю. Даже если придётся зажмуриться. Если они начнут лягаться, понадобится твой щит, Рандольф. С магией усиления мы переживём один удар, но не больше.
— Я буду рядом, — ответил тот.
Тщательно проверив оружие и доспехи, участники первого штурма обсудили построение. К ним присоединились маг и ещё один старший рыцарь. Если авангарду не удастся уничтожить бикорнов, следом пойдёт вторая волна, однако многих по-прежнему мучила мысль, что придётся ударить по увиденным иллюзиям. Позволить себе такие сомнения они не могли. Даже мгновение колебания грозило быстрой, но мучительной смертью под копытами бикорнов.
Никола, старший из двух рыцарей, встал слева, Вольф — справа. За их спинами выстроилось несколько бойцов, в том числе Дорино. Ещё раз осмотрев местность через полевой бинокль, Гризвальд подал сигнал, и авангард ринулся вперёд. Вольф на полную мощь наложил на себя магию усиления и ускорился с помощью браслета Сколля.
Пурпурных бикорнов он встречал во второй раз. При первой встрече они выглядели ровно тем, чем были. Реакция окружающих тогда озадачила Вольфа. Теперь он всё понял. На этот раз он тоже увидел иллюзию чудовища — и она вызвала в нём ослепляющую ярость. Перед Вольфом стояла молодая женщина с красными волосами и зелёными глазами. Но женщина в полупрозрачном шёлке, мягко улыбавшаяся ему, не была Далией. У Далии волосы были нежнее, а глаза сияли ярким изумрудом.
— Даже не смей!.. — громоподобно прорычал Вольф.
Для обычных чудовищ у этих тварей было слишком много наглости. Вольф знал, что женщина перед ним — лишь наколдованная личина, но, когда она распахнула руки и улыбнулась, словно приглашая его в объятия, он на миг едва не замедлил шаг.
Ты не Далия. Даже близко не похожа. Далия пахнет солнцем в летнем саду — не то что ты. От тебя несёт зверем!
В следующий миг зрение Вольфа прояснилось, обнажив истинный облик бикорна. Перед приближающимся чудовищем он скрестил мечи и резко опустил их, рассекая тело на четыре части. Второй бикорн попытался бежать, но Вольф оттолкнулся от ствола дерева, настиг его прыжком, сзади снёс голову одним клинком и другим рассёк туловище. Алые доспехи Вольфа вскоре сплошь покрылись ещё более багряной кровью.
Тем временем Никола наступал на другую пару бикорнов, до белых костяшек сжимая рукоять двуручного меча. При приближении его голубые глаза сузились, но он не остановился и не замедлил шаг.
— Отпусти её, чёрт тебя дери!
Его крик заглушил рёв ветра — должно быть, маг применил магию воздуха, чтобы остановить бикорнов. Один из растерянных зверей встал на дыбы и попытался ударить рыцаря, но удар уже потерял силу, и Николе хватило одного широкого взмаха меча, чтобы разрубить чудовище.
[[image:/storage/reader-images/f850de1013ebee76c8793d5ff297461fb11510df.jpg]]
Боковой удар настиг второго бикорна, пытавшегося скрыться, и в воздух взметнулся настоящий фонтан крови. Когда рыцарь опустил меч, от бикорнов остались лишь трупы.
— Осмотреть окрестности! Здесь могут быть и другие! — приказал Гризвальд.
Рыцари немедленно разошлись, прочёсывая округу в поисках ускользнувших от внимания зверей, но никого не нашли. Опасность миновала, и теперь можно было собирать материалы и убирать туши. Напряжение наконец отпустило бойцов, и вскоре снова зазвучали разговоры.
— Фу, хуже этих иллюзий ничего нет.
— И не говори. Вот бы кто-нибудь изобрёл магический инструмент, который мог бы их рассеивать.
— Эй, вы видели сэра Вольфреда? Он был в ярости. Интересно, кого ему показали.
— Наверняка ту герцогиню. Если посреди леса она предстала перед ним соблазнительницей, неудивительно, что он взбесился.
— Думаешь, он наконец в неё влюбился? Выбор хуже и придумать трудно.
— Жалко его. Мы, конечно, говорим о Вольфреде, но трудно представить, что она отвечает ему взаимностью.
— Точно. С тем же успехом можно влюбиться в звезду.
Рыцари сплетничали об Алтее Гастони. Женщины утверждали, что она с помощью влияния и богатства держит Вольфа под каблуком, а большинство мужчин — что Вольф покорён её красотой и высоким положением. Алтея была не просто герцогиней, но и невесткой королевы-консорта. Её муж рано ушёл из жизни, а теперь она держала при себе юного красавца. Стоило ли удивляться обилию слухов?
— Эти чудовища умеют спустить человека с небес на землю.
— Вернёмся в город — первым делом выпью чего-нибудь покрепче.
— Вот именно. Сегодня выпьем, забудем обо всех бедах, пошумим и наконец как следует выспимся.
Голоса мужчин звучали тихо и мрачно. Одни не хотели признаваться, кого показали им бикорны, другие тяжело вздыхали.
— А тебе, думаю, для начала стоит узнать имя той служанки из замка.
— Ты же видел, какая она милая. Наверняка у неё уже есть парень.
— Эй, не сдавайся так быстро. Не спросишь — не узнаешь. Как говорится, не выстрелишь — не попадёшь.
— Я вообще никуда стрелять не хочу… Ладно, а ты, Дорино?
Подначивавший друга Дорино отвёл взгляд вдаль и невесело хохотнул. — Я и Фабиола? Знаешь, сколько знатных господ уже за ней ухаживают? Ей надо совсем лишиться рассудка, чтобы связаться с таким, как я. Нет уж, сегодня вечером моей спутницей станет бутылка спиртного.
— Если это была шутка, Дорино, никто не смеётся.
— Да отстань ты, Рандольф. Лучше скажи, кого увидел сам.
— Не твоё дело.
— Нет уж, я спросил — отвечай!
Похоже, сегодня рыцарям не требовалось выпивки, чтобы перейти к разговорам о любви. Шумная болтовня, обычно звучавшая в трактирах, началась, пока все были ещё совершенно трезвы. Повернувшись к гомону спиной, Вольф снял доспех. Сжав в руке водный кристалл, он окатил себя с головы до ног, смывая запёкшуюся на нём зловонную кровь. Когда он во второй раз промывал волосы, к нему подошёл рыцарь с серо-голубыми волосами — тот, что сражался рядом с ним в авангарде.
— Не пострадал, Вольф?
— Нет, всё хорошо, благодарю. А вы, сэр Асторга?
— Умудрился выщербить клинок. Видимо, слегка перестарался.
Усмехнувшись, Никола тоже начал мыть водным кристаллом волосы и лицо. Вольф невольно заметил, что вода, стекавшая по его щекам, почти походила на слёзы.
— Уверен, с вашей техникой всё в порядке, сэр Асторга, но… если это не слишком личное, могу я спросить, кого вам напоминали бикорны?
— Любопытствуешь? На тебя не похоже. Я увидел жену — бывшую жену. Мы разошлись в позапрошлом году. По её словам, я так часто уезжал в походы, что с таким же успехом она могла вообще не иметь мужа, — тихо ответил обычно неразговорчивый рыцарь.
— Простите. Мне не следовало спрашивать.
— Не беспокойся. Я сумел её разрубить, значит, наверное, уже отпустил прошлое. Немного подожду, а потом, пожалуй, пойду на те смотрины, на которые меня всё уговаривают друзья. А ты, Вольфред? Кого увидел ты?
Вольф ненадолго замялся, не зная, стоит ли говорить правду. — Близкого мне человека. Эти бикорны мне отвратительны. И сам я себе отвратителен.
— Не стоит так много об этом думать. Бикорны показывают не только тех, в кого ты влюблён. Это может быть любой дорогой тебе человек. До встречи с бывшей женой я видел младшего брата, умершего, когда мы были детьми. Меня это тоже мучило.
— Вашего брата?
— Да. Некоторые видят детей или умерших родственников. Пожалуй, точнее будет сказать, что пурпурные бикорны показывают тех, кого ты хочешь — или хотел — защитить.
Тех, кого хочешь защитить… Внезапно всё снова обрело смысл. Но затем Вольф задумался над словами «кого хотел защитить». Он вспомнил мать, Ванессу — точнее, её неподвижное, безжизненное тело в грязи. Перед мысленным взором её испачканные грязью, чёрные как смоль волосы вдруг стали ярко-красными, а сердце Вольфа словно промёрзло насквозь. Вольф твёрдо решил больше никогда никого так не потерять и никогда больше не остаться наедине с сожалением о собственной слабости.
— Подстёгивает, правда? Хочется стать сильнее, чтобы эти чудовища больше не могли тобой играть.
— Да. Я чувствую то же самое, — ответил Вольф, и на его лице наконец появилась обычная улыбка.
# Интерлюдия: Гордость ветерана
Фермо Гандольфи возглавлял мастерскую Гандольфи и был мастером по мелким изделиям. Он выполнял самые разные заказы, придавая металлам и материалам чудовищ нужную клиентам форму: делал бутылки, насосы, распылители, испарители, трубки, коробки и многое другое. Его отец тоже был мастером по мелким изделиям, но Фермо хотел освоить как можно больше приёмов и потому с пятнадцати до двадцати одного года учился в другой мастерской. С тех пор как он вернулся в семейную мастерскую и принял дело от отца, прошло уже больше двадцати лет, и своим ремеслом Фермо немало гордился.
Про Фермо всегда говорили, что он упрям как осёл, и он прекрасно знал за собой этот недостаток. В молодости он был вспыльчив и при малейшем подозрении на нечестность вскипал мгновенно.
— Мне всё равно, как это выглядит, лишь бы подешевле, — как-то сказал заказчик и тут же навлёк на себя гнев Фермо.
— Не трать время на отделку. Сделай кое-как, лишь бы работало, — заявил ему один посредник. Фермо высказал своё возмущение в самых недвусмысленных выражениях.
Он без колебаний разрывал отношения с любой компанией, которая пыталась нажиться, недоплачивая ему или завышая цены покупателям.
И всё же до недавнего времени недостатка в работе не было. У Фермо хватало постоянных заказчиков, ценивших его мастерство, жена вела дела мастерской без единой заминки, а деловые знакомые нередко приводили новых клиентов и предлагали выгодные заказы. Но со временем постоянные заказчики начали стареть, а жена Фермо заболела. Некогда шумная мастерская постепенно затихала: работы становилось всё меньше. У Фермо были друзья и знакомые мастера, к которым можно было обратиться, однако их дела, похоже, тоже шли не лучшим образом, и он не мог заставить себя просить о помощи.
Чтобы ремесленник мог прокормиться, ему нужно было что производить, кому продавать и как доставлять товар. Без этого на стол нечего было поставить. Фермо понимал, что обязан заботиться о жене и учениках. Поэтому, откликнувшись в прошлом месяце на вызов Габриэллы и направляясь в Гильдию торговцев, он твёрдо решил забыть об упрямстве, проглотить гордость и поклониться кому угодно, если потребуется.
— Я Далия из торговой компании Розетти. Очень рада знакомству.
В переговорной его встретила совсем юная женщина с ярко-рыжими волосами и ясными зелёными глазами. Эта вежливая девушка совсем не походила на председательницу компании, какой её представлял Фермо. Более того, она оказалась настоящей мастерицей. Габриэлла ничуть не преувеличила, назвав её в письме «выдающейся мастерицей магических инструментов».
Далия поставила на стол дозатор, который одним нажатием выдавал густую кремовую пену. Сказать, что устройство заинтересовало Фермо, значило бы не сказать ничего. Он унёс его в соседнюю комнату, опробовал пену во время бритья, а затем попытался угадать принцип работы, не разбирая дозатор. Не угадал.
Позже, получив возможность разобрать дозатор, мастер окончательно им проникся. Разумеется, профессиональный взгляд сразу подсказал несколько улучшений. Края стоило скруглить, а центр тяжести — опустить, чтобы изделие было устойчивее. Чем больше Фермо размышлял о назначении и устройстве дозатора, тем сильнее тот его увлекал.
Но, узнав, что Далия хочет заключить с ним договор о совместной разработке, Фермо ощетинился. Он решил, что Габриэлла, зная, как мало заказов было у его мастерской, уговорила девушку предложить ему работу из жалости. Принять такую подачку он не мог. Однако Фермо ошибался: Далия всего лишь хотела с его помощью усовершенствовать своё изделие. Осознав промах, он так смутился, что захотел провалиться сквозь землю, а яму над собой ещё и водой залить.
Пока Фермо терзался из-за ерунды, Далия прямо посмотрела ему в глаза и уверенно сказала: «Но, господин Гандольфи, вы ведь сможете улучшить эту конструкцию или придумать другие варианты? Я в этом уверена».
У мастерской Гандольфи никогда не было знатных покровителей или связей с крупными влиятельными компаниями. Фермо всего лишь разобрал изобретение, собрал его снова и изучил механизм, но Далии этого хватило. По движениям его рук она поняла всё, что хотела знать. У неё не осталось сомнений в его мастерстве, и она без колебаний доверила ему доработку и изменение своего изделия. Попробуй после такого комплимента не загореться работой, если ты хоть сколько-нибудь уважаешь себя как мастер.
— Да, смогу, — ответил он.
Услышав это, Далия не просто обрадовалась — она засияла от счастья. Когда Фермо начал излагать свои идеи, её восторг выдавали и блеск зелёных глаз, и то, как она подавалась вперёд, и само звучание голоса. Разговор становился всё оживлённее, и вскоре Фермо совсем забыл о формальностях, положенных при первой встрече.
Однако дозатор пенного мыла всё-таки был изобретением Далии. Фермо казалось неправильным делить с ней прибыль по договору о совместной разработке, и он снова попытался отказаться. На этот раз неверно поняла его уже Далия, и её лицо помрачнело.
— Понимаю. Наверное, вам было бы ужасно неловко поставить своё имя рядом с именем такой новички, как я.
Погоди-ка, я ничего такого не говорил. И даже не думал! И с чего мастерица твоего уровня вообще называет себя новичком? Да ты мне как минимум ровня!
Каким-то чудом Фермо удержал эти мысли при себе и просто поднял белый флаг, официально согласившись на совместную работу над дозаторами. Он понимал, что эта девушка превосходит его во многих отношениях, но ветераном в их партнёрстве всё-таки был он, и у него оставалась своя гордость.
Поэтому он и дал ей обещание: «Вот увидишь! Я придумаю отличные идеи, воплощу их как следует и однажды стану зарабатывать даже больше, чем ты!»
— Ну и какая она, госпожа председатель Розетти? — спросила жена Фермо, когда позднее в тот день он вернулся домой из Гильдии торговцев.
— Мастерица мне по духу.
— Ох. Значит, с ней непросто? И всё же я рада, что ты встретил родственную душу, — со смешком ответила Барбара.
Больше ничего говорить не требовалось: настолько хорошо супруги понимали друг друга.
— Так эта госпожа Розетти одновременно и председательница компании, и мастерица? — спросил один из учеников. Остальные недоумённо переглянулись.
Фермо в двух словах подтвердил, что так и есть, после чего ушёл сменить одежду на рабочую. Руки у него так и чесались взяться за дело.
Ага, Далия Розетти — настоящая мастерица. Тут сомнений быть не может.
Она без утайки объяснила ему, как устроено её изобретение. Ею двигала не жажда прибыли, а желание узнать, что они смогут создать вместе. Далия хотела сделать изделие удобнее и долговечнее, разработать несколько разных вариантов. Ради лучшего результата она была готова трудиться сколько потребуется и даже делить с другим мастером и прибыль, и заслуги. Именно так и поступает мастерица магических инструментов. Фермо видел, насколько сильно Далия любит своё ремесло. Это была любовь — кто-то назвал бы её одержимостью, — которая вытесняла из головы все прочие мысли и заставляла вкладывать в каждое творение душу без остатка. Порой в ущерб всему остальному.
Обрадованный встречей с человеком такого же склада, Фермо с удовольствием погрузился в новый проект. Вскоре его пригласили в дом Далии — Зелёную башню. Там первый сотрудник Далии, Ивано, рассказал ему об обстоятельствах молодой мастерицы. История оказалась запутанной, и, судя по всему, ей пришлось пройти через немало испытаний, но Фермо понимал: жалость ей не нужна.
Он был слишком воспитан, чтобы сказать это ей в лицо, но, по мнению Фермо, расставание с женихом пошло Далии только на пользу. Теперь она могла делать что хотела и как хотела, свободно расширяя свои горизонты в любом направлении. Для мастера нет большего счастья, чем такая свобода творчества. Да и в личной жизни счастье, похоже, было совсем рядом. Фермо не сомневался, что эти двое как-нибудь сами разберутся в своих обстоятельствах, а совать туда нос не собирался. Жизнь ему была дорога.
Торговая компания Розетти, похоже, стала для Далии надёжным убежищем. Её защищал рыцарь Вольф, а во всех деловых вопросах поддерживал торговец Ивано. Фермо был рад встать рядом с ними и поделиться знаниями и опытом, накопленными за долгие годы. У него было ощущение, что за советом к Далии он станет обращаться чаще, чем она к нему, но всё равно хотел помочь ей всем, чем мог.
— Уже так поздно?
Фермо посмотрел в окно мастерской и увидел, как поднимается яркая луна. Кусок металла в его руках уже с десяток раз менял форму, а рабочие перчатки насквозь пропитались потом. Верстак был завален эскизами, чертежами прототипов и грудами материалов. Убирать предстояло долго.
С момента знакомства с Далией Розетти прошло всего несколько дней, а мастерская не просто снова встала на ноги — ей уже не хватало работников. Из-за нехватки места для хранения Фермо арендовал пустующее здание по соседству. Кроме того, Гильдия торговцев заказала у него большую партию дозаторов пенного мыла. Чтобы изготовить и доставить всё вовремя, придётся задействовать все силы мастерской. Последние дни ученики сбивались с ног, а по ночам спали как убитые. И всё же в редкие свободные минуты Фермо успевал набрасывать чертежи новых разновидностей дозаторов и обдумывать улучшения для походной магической плиты Далии.
— Фермо, может, встанешь пораньше и закончишь утром? Магические фонари даром не горят.
Это Барбара, как обычно, окольными словами выражала беспокойство. Фермо улыбнулся и наконец стянул перчатки. На руке, сжимавшей маленький молоток, лопнули волдыри.
— Верно. За утреннее солнце платить не надо.
Фермо знал, что жена не уйдёт отдыхать, пока он сам не закончит работу. Ради её здоровья ему не следовало перерабатывать. Упрямый и резкий по натуре, он был безмерно благодарен женщине, способной вовремя его одёрнуть, — но сказать ей об этом вслух не смог бы никогда.
— Вот книга счетов, всё внесено. Мы снова крепко стоим на ногах. Мне скоро придётся браться за стекло.
Барбара просияла и положила на стол раскрытую книгу: записи показывали, что мастерская наконец снова приносит прибыль. На её груди даже в тусклом свете весело сверкала подвеска из рога единорога. Фермо не мог отвести глаз от этого блеска. Он не привык видеть магические аксессуары так близко, а уж тем более — красивые украшения из редких материалов. То, что эта маленькая вещица избавила Барбару от изнурительной боли, оставшейся после красной иглы, казалось настоящим чудом.
— На что ты уставился? — спросила Барбара.
— Ты же знаешь, я всегда любил красивые подвески… особенно на красивой груди.
Тишину мастерской рассёк звук, словно от удара хлыста: Барбара звонко шлёпнула Фермо по лбу.
Ай, больно. Вот же больно.
Фермо опасался, что лоб ещё долго будет пылать красным.
— Ну что у тебя за язык!
Её рука двигалась ещё быстрее, чем язык. Похоже, вместе с бодростью подвеска вернула Барбаре силу и быстроту, а может, даже сделала её сильнее и быстрее. Вот только терпимость к его шуткам осталась прежней. Фермо мысленно велел себе впредь быть чуточку осторожнее. Пока в голове у него мелькали эти глупости, Барбара опустила фиалковые глаза.
— Мы очень многим обязаны госпоже Далии. Нужно как можно скорее отплатить ей.
— Ага. Это точно. — Фермо решительно кивнул.
Благодаря Далии мастерская теперь была так загружена, что не просто выживала, а процветала. Далия всё-таки уговорила его подписать договор о совместной разработке и вдобавок избавила Барбару от нескончаемой боли. Долг был огромен, но Фермо был готов принять этот вызов. Мастер улыбнулся про себя. Ветераном здесь был он, а уж если за что-то брался, то не отпускал, пока не добивался своего. Не Фермо он, если не отплатит молодой партнёрше за всё, что она для них сделала, — да ещё и с процентами.
# Жареная масляная рыба и Семь чудес королевской столицы
— Что это за рыба?
— Её называют масляной рыбой. Она родственница морского леща.
На кухне Зелёной башни Далия разделывала блестящую серебристую рыбу. Вольф, похоже, видел такую впервые: склонив голову набок, он с любопытством разглядывал её.
Лишь сегодня утром Далия написала Вольфу: «Когда будет время, приходи взглянуть на новый прототип походной магической плиты».
Она не ожидала, что он явится так быстро. Рыцарь заметно устал — неудивительно, ведь накануне ему пришлось срочно выехать из столицы, чтобы уничтожить группу смертоносных чудовищ. Едва увидев Вольфа, Далия предложила ему вернуться домой и как следует отдохнуть, но тот заверил, что всё в порядке. Возможно, с ним снова случилось что-то неприятное, подумала она, вспомнив, как недавно та компания рыцарей выбрала своей мишенью именно его. Как бы то ни было, расспрашивать его Далия не стала.
Раз уж он проделал весь этот путь, Далия решила убить двух зайцев одним выстрелом: испытать новый прототип походной магической плиты и заодно приготовить ужин. Главным ингредиентом она выбрала масляную рыбу.
— Сегодня я просто посолю её и поджарю, но масляная рыба хороша и во фритюре, и в сушёном виде.
Рыбина длиной почти тридцать сантиметров явно напоминала морского леща. Её блестящую серебристую кожу усеивали чёрные крапинки. Рыба была необычайно вкусной, однако по какой-то причине особой популярностью в Ордине не пользовалась. Возможно, людей отпугивали эти чёрные пятна.
— А почему её называют масляной? На ней ведь совсем нет жёлтого.
— Из-за высокой жирности. Говорят, её вкус немного напоминает сливочное масло.
Масляная рыба в этом мире ничем не отличалась от той, которую Далия знала в прошлой жизни. Разве что была немного крупнее, но от этого порция становилась лишь сытнее. Далия открыла кран и принялась мыть рыбу; с её поверхности потекла прозрачная слизь.
— Она какая-то липкая, Далия. С ней точно всё в порядке?
Вольф обеспокоился, не испортилась ли рыба. Сама Далия тоже изрядно перепугалась, когда впервые взялась её готовить.
— Масляная рыба всегда покрыта этой слизью. А раз она такая прозрачная, значит, рыба свежая. Так мне сказал торговец рыбой.
Ложкой Далия счистила чешую, а затем снова ополоснула рыбу. После этого разрезала брюшко и выпотрошила её. Оставалось лишь щедро посолить и приготовить.
— Вот и всё, рыба подготовлена.
— Каждый раз поражаюсь, как ловко ты со всем этим управляешься. Ты отлично готовишь.
— Я всего лишь немного разделала рыбу. Остальное сделает моя маленькая походная плита.
Далии было трудно принимать частые похвалы Вольфа. Успех её блюд зависел не столько от мастерства, сколько от качества продуктов и наличия подходящей утвари. Всё, что она для него готовила, было не сложнее жарки на сковороде или тушения. В прошлой жизни её мать прекрасно готовила и многому её научила, но Далия умерла, так и не приблизившись к материнскому уровню.
В этом мире она училась у Софии, служанки, растившей её с детства, и по кулинарным книгам, однако собственный стиль в основном выработала сама. Когда Далия была маленькой и только училась готовить, с ней случались всевозможные ужасные промахи. Но отец доедал всё до последней крошки, что бы она ни приготовила, и это придавало ей решимости совершенствоваться. Вспоминая некоторые из своих первых блюд, она молилась, чтобы подгоревшее мясо или рыба никак не приблизили безвременную смерть отца.
— Форма пока не окончательная, но вот последняя версия походной магической плиты. А это котелок. Господин Фермо обработал поверхность, так что теперь в нём безопасно готовить.
— А, складной котелок. Значит, у тебя всё получилось. И плита, вижу, стала тоньше.
Они перешли в гостиную. Далия поставила на стол три прототипа плиты и включила их. На двух она собиралась жарить рыбу, а на третьей — разогреть овощной суп.
— До готовности ещё немного, так что давай выпьем, — предложила она.
Пока масляная рыба начинала шипеть, Далия насыпала в миску мелко дроблёный лёд. Сверху поставила небольшие бокалы, которые они с Вольфом недавно купили вместе. Бокалы из прозрачного стекла украшали простые цветные линии: один — красные, другой — синие. На ложе изо льда их свежий, прохладный вид подчёркивался ещё сильнее. Из стеклянной чаши для подачи Далия налила в бокалы слегка мутноватое эстервино. Сегодняшнее полусухое эстервино принёс Вольф — по его словам, управляющий магазином особенно его рекомендовал.
Они пожелали друг другу здоровья и удачи, сделали по глотку, а затем вернули бокалы на лёд, чтобы напиток охладился ещё сильнее. В ожидании ужина они весело обсуждали походные плиты.
— Как же вкусно пахнет, — заметил Вольф.
Рыба покрывалась хрустящей корочкой, и от плит потянулся аппетитный, чуть сладковатый аромат. Похоже, у Вольфа было очень острое обоняние — возможно, поэтому он становился всё нетерпеливее.
— Уже переворачивать? — спросил он.
— Ещё немного. Лучше перевернуть только один раз, иначе рыба развалится.
В прошлой жизни мать учила Далию, что шестьдесят процентов времени рыбу следует жарить на одной стороне, а оставшиеся сорок — на другой. В этой жизни София говорила наоборот: сначала сорок процентов, затем шестьдесят. Однако Ирма и её мать, которых Далия тоже спрашивала, обе настаивали, что рыбу нужно жарить одинаковое время с каждой стороны. Какая теория верна, Далия до сих пор не знала. Сегодня она решила последовать совету матери из прошлой жизни. Посоленная кожа рыбы уже потрескивала и постреливала от жара.
— Ещё чуть-чуть, — сказала Далия.
— Хорошо.
Вольф совершенно не умел скрывать нетерпение. Вооружившись палочками, они вдвоём пристально следили, как рыба шипит на металлических решётках. Картина была довольно странной. Далия представила, как рыцари могли бы готовить такое блюдо в походе, и вдруг кое-что поняла.
— Вольф, во время заданий вам, наверное, трудно доставать свежую рыбу, да?
— Смотря где мы находимся. Если рядом море или река, иногда удаётся что-нибудь поймать.
Но даже так свежая рыба явно оставалась не самым доступным продуктом в походах. Для следующих испытаний разумнее было выбрать что-нибудь менее скоропортящееся.
— Хм... сушёная или солёная рыба хранится дольше. Можно попробовать и рыбу в масле.
В голову приходило множество вариантов, но для каждого продукта требовались свои условия перевозки и способы приготовления, да и сроки хранения различались. Далия так глубоко задумалась, что очнулась лишь от оклика Вольфа.
— Далия, дым идёт!
Даже нескольких секунд невнимательности хватало, чтобы рыба подгорела. Они поспешно перевернули её, а когда она наконец приготовилась, тут же принялись за еду. Бледно-белое мясо легко отделялось от костей. Далия поднесла кусочек ко рту, но сразу поняла, что он слишком горячий. Она осторожно подула на дымящееся мясо и лишь затем положила его в рот.
Под тонкой хрустящей кожей мясо оказалось удивительно мягким и сочным. Соль подчёркивала естественный насыщенный и сладковатый вкус рыбы, создавая превосходное равновесие. Есть её было удобно: мелких костей почти не попадалось. От отчётливо солёного вкуса жареной рыбы Далии вскоре отчаянно захотелось белого риса из прошлой жизни.
— Божественно, — благоговейно пробормотал Вольф, отделяя от рыбы кусочек за кусочком.
Судя по сосредоточенному взгляду, блюдо ему очень понравилось. Далия аккуратно положила на решётку ещё один кусок масляной рыбы и снова включила плиту.
— Ну что, уже охладилось? — произнесла она вслух.
Когда вкус рыбы во рту наконец рассеялся, Далия взяла один из бокалов с эстервино. Холодное стекло приятно коснулось кончиков пальцев, а внутри мерцал ледяной напиток. Хотя эстервино было полусухим, в его вкусе не чувствовалось никакой резкости. Оно казалось на языке свежим и чистым и легко скользнуло по горлу. Напиток напомнил Далии прозрачную родниковую воду — только с безошибочно узнаваемым вкусом эстервино.
Опасный напиток. Стоило потерять бдительность — и бутылка опустела бы в мгновение ока. Далия поставила бокал и откинулась на спинку стула. Во рту постепенно стало теплее, а аромат масляной рыбы снова звал попробовать кусочек. Мягкое душистое мясо и солёная кожа теперь казались ещё насыщеннее и восхитительнее. Было очевидно: охлаждённое эстервино идеально подходило к жирной рыбе. Далия тихо вздохнула от удовольствия и, взглянув на Вольфа, увидела, что тот сделал то же самое.
— Ну как? — спросила она, переводя взгляд обратно на плиты.
Хотя новые прототипы стали легче прежних, мощностью они им не уступали. Котелки, изготовленные Фермо, прогревались равномерно, и тепло не скапливалось в складках, как они опасались. Далии казалось, что успех уже совсем близко.
Вольф посмотрел на неё мерцающими золотыми глазами — казалось, он вот-вот прослезится.
— Знаешь, по-моему, масляную рыбу будто создали специально для полусухого эстервино.
— Вольф, представь, что почувствовали бы бедные рыбы, если бы тебя поняли.
Но её слова прошли мимо ушей. В тот момент в голове Вольфа не было ничего, кроме рыбы и вина.
После долгого неспешного ужина Далия села записывать результаты испытания походной плиты, а Вольф занялся посудой. Она предлагала вымыть всё сама — после вчерашнего похода он наверняка устал, — но Вольф отказался, заявив, что её работа важнее. Как ни странно, делить домашние дела теперь казалось совершенно естественным.
— За успех новой, усовершенствованной походной плиты.
— Пусть в наших походах она ещё не раз приготовит нам вкусную и сытную еду. За это!
Перебравшись от стола к дивану, они во второй раз подняли бокалы с охлаждённым эстервино. Далия снова насыпала в миску дроблёный лёд и поставила бокалы сверху. Наконец выйдя из рабочего режима, она как следует потянулась, а Вольф завёл разговор.
— Далия, ты помнишь другие Семь чудес королевской столицы? Кроме исцеляющего белого слайма в храме.
Об этих «Семи чудесах» они говорили совсем недавно. Надеясь, что беседа не свернёт к чему-нибудь жуткому, Далия порылась в памяти.
— Кажется, одним из них был Страж канализации.
Помимо изобилия водных кристаллов, Ордине располагала обширной системой канализации. Построить её во многом удалось благодаря искусным магам земли, способным без труда прокладывать водные каналы.
— Я слышал, что в отстойниках иногда появляются странные существа, — сказал Вольф. — Канализация соединяется с морем и реками, поэтому обычно считают, что это всего лишь стайки рыбоподобных чудовищ, которые заплывают вверх по каналам.
— Понятно. Звучит логично.
Некоторые чудовища действительно походили на маленьких рыб. Нетрудно было представить, как целую стаю могли принять за некоего волшебного стража.
— Недавно я обсуждал чудеса со старшими рыцарями, и, похоже, с годами список немного менялся. По словам одного очень пожилого рыцаря, раньше говорили: «Под городскими стенами дремлет жила адамантита».
— Адамантита?
Адамантит был магическим металлом, прославленным своей твёрдостью. Считалось, что из него можно создавать могущественные зачарованные предметы. В старой сказке говорилось: «Перед адамантитовым мечом даже сталь мягка, как масло». Однако Далия никогда не видела подобного легендарного оружия и даже не слышала, чтобы оно существовало на самом деле. Неужели где-то в этом городе действительно скрывается такой меч?
— Ты когда-нибудь видел оружие из адамантита? — спросила она.
— Нет, ни разу. Я даже не слышал, чтобы в Ордине находили адамантитовую руду. Говорят, месторождения есть в других королевствах, но там всё держат в строжайшем секрете, поэтому трудно понять, где правда, а где просто слухи.
— А в истории про жилу под стенами не говорится, под какой именно частью? Например, на севере или на юге?
— Наверное, в этом и состоит «чудо». Никто не знает, где именно она должна находиться. Просто... где-то там, внизу. Но только представь: магический меч, выкованный из адамантита... Разве не потрясающе? Тебе совсем-совсем не хочется немного покопать?
Увидев воодушевлённую улыбку Вольфа, Далия вдруг вспомнила, как её пёс в прошлой жизни перекопал едва ли не половину двора. Нашёл он всего лишь крышечку от бутылки с соком, но с такой гордостью положил её хозяйке в ладонь, что Далия просто не могла его не похвалить.
— По-моему, намеренно повреждать стены запрещено законом. Наверняка это касается и подкопов. К тому же кто знает, насколько далеко они тянутся? Даже целой жизни не хватит, чтобы обыскать всё пространство под ними, — ответила Далия с кривоватой улыбкой.
С другой стороны, подумала она, чутьё у Вольфа острое, а нос никогда его не подводит. Он мог бы применить укрепляющую магию и вынюхать адамантит, как...
Далия оборвала эту мысль и поспешила выбросить её из головы.
— В школе я ничего не слышала про адамантит, зато ходил слух о стенах: «Стены защищают город магическим барьером». Якобы эта магия не подпускает чудовищ и тому подобное.
— Я тоже всегда это слышал, — согласился Вольф. — Магия в стенах действительно есть, но это всего лишь укрепляющее зачарование: чтобы они дольше служили и выдерживали бури.
Городские стены были не только высокими, но и очень толстыми и длинными. Неудивительно, что для поддержания их в хорошем состоянии требовались мощные укрепляющие чары.
— Я вспомнила ещё одно чудо: «Поздней ночью в Королевском оперном театре можно услышать пение фей». Люди думали, что после закрытия театра там появляются любящие музыку феи и начинают петь.
— Не хочу разрушать твою мечту, но мне рассказывали, что эти «феи» — всего лишь начинающие певцы, которых пока не выпускают на сцену. По ночам они репетируют за кулисами. Иногда вышедшие на пенсию артисты поют с противоположной стороны сцены и так помогают им учиться. Один из старших рыцарей постоянно ходит в оперу — он мне всё это и рассказал.
— По-моему, это прекрасно.
Конечно, приятно было представлять, как ночью феи наполняют пустой театр волшебными мелодиями. Но правда о молодых и пожилых певцах, которые поддерживают друг друга, казалась, пожалуй, ещё прекраснее. Возможно, однажды нынешние ученики сами встанут по другую сторону сцены, чтобы наставлять следующее поколение. Далия сделала ещё глоток эстервино, позволяя холодному напитку омыть язык.
— Что ещё? — задумчиво протянул Вольф. — А, точно. «На территории замка стоит здание без входов и выходов». Вообще-то возле королевской резиденции немало зданий с потайными входами. Думаю, это убежища для королевской семьи на случай опасности.
Объяснение было вполне разумным. Если эти здания действительно предназначались для защиты королевской семьи, ничего удивительного, что расположение входов и выходов держали в строжайшей тайне.
— Однажды в школе меня спросили: «Ты слышала о призраке в историческом архиве?» Оказалось, это тоже одно из чудес, — вспомнила Далия.
Название «исторический архив», пожалуй, было слишком солидным для этого здания. На деле оно больше походило на трёхэтажный склад, забитый десятилетиями пыльных документов, вышедшими из употребления магическими инструментами, оружием и доспехами — всевозможным старьём, сваленным без особого порядка. Мрачное строение пряталось в тени главного школьного корпуса. Далия ни разу не заходила внутрь.
— На курсе рыцарского дела у нас были ночные занятия по развитию бдительности. Нас заставили глубокой ночью обойти это место кругом. Но ни одного призрака я так и не встретил.
— Как же хорошо, что я не пошла на курс рыцарского дела.
Далия и понятия не имела, что в программу входят подобные испытания смелости. Она от души благодарила судьбу за то, что от учеников отделения магических инструментов ничего такого не требовали.
— И наконец, седьмое чудо, — начал Вольф с серьёзным видом.
— Король способен воскреснуть из мёртвых! — хором произнесли они.
Предание о якобы неубиваемом короле, вероятно, было самым известным из Семи чудес.
— Думаю, эта история существует со времён основания королевства. Говорят, первого короля пронзили мечом, но он выжил.
— Да, говорят, жизнь монарха способна забрать только старость. И всё же я не могу отделаться от мысли, что это чудо — всего лишь воплощение людской мечты.
Далия подумала, что воскресший из мёртвых, строго говоря, должен стать нежитью, но промолчала. Такая мысль опасно приближалась к оскорблению величества.
— Возможно, люди отчасти выдают желаемое за действительное, но всё же это не так уж далеко от истины. Исцеляющая магия королевской семьи чрезвычайно сильна.
— Вот как. Значит, им подвластны и огонь, и исцеление?
Нынешний король обладал самой мощной магией среди монархов последних поколений. Его огненная магия была столь невероятно сильна, что короля иногда называли Повелителем Солнца. А вот о том, что его исцеляющие способности не менее впечатляющи, Далия услышала впервые.
— Большинство членов королевской семьи владеют всеми пятью школами магии. Насколько я знаю, король особенно силён в огненной магии, но и его магия воды, воздуха, земли и исцеления чрезвычайно мощна. Каждой из них он пользуется на уровне искусного мага.
Похоже, боги щедро осыпали правящую семью своими дарами. Далия невольно почувствовала лёгкую зависть.
— Но если король возвращается из мёртвых, выходит, он исцеляет сам себя. Разве можно так лечить собственные раны?
Ясно, что после смерти магией уже не воспользоваться, но, возможно, существовало заклинание воскрешения, которое можно было наложить заранее — на случай худшего. Хотя разве это не считалось бы некромантией? — подумала Далия. Как бы то ни было, сама мысль о существовании такой магии не могла не волновать. Вот бы охотники на чудовищ могли пользоваться ею в походах.
— Это только слухи, но, кажется, при подходящей магии некоторые священники и маги действительно способны лечить себя. И раны залечивать, и даже похмелье снимать.
— Тогда им и зелья покупать незачем.
Умение исцелять собственные раны и правда было бы полезным. Сама Далия первым делом избавилась бы от покалывания в пальцах, оставшегося после рыбьей чешуи.
— Единственная проблема — нужно очень сильно сосредоточиться. Один маг, о котором я слышал, попытался вылечить похмелье, но в итоге оно стало вдвое сильнее.
— Ох. Звучит ужасно.
Мало кто сумел бы как следует сосредоточиться, когда его тошнит и голова раскалывается, так что удивляться было нечему.
— А насчёт воскрешения, — продолжил Вольф, — я думаю, речь просто о мощной исцеляющей магии, применённой к человеку на грани смерти, а не к уже умершему.
— Понятно. Так звучит правдоподобнее.
— Некоторое время назад на задании нас сопровождал верховный жрец. Он сказал: «Пока голова и сердце у вас на месте, мы уж как-нибудь справимся».
— Как-нибудь?..
Воображение Далии тут же разыгралось, и кровь застыла у неё в жилах. Она искренне молилась, чтобы никто из охотников на чудовищ никогда не оказался в таком состоянии.
Пока она тревожно размышляла, Вольф весело улыбнулся и сказал:
— Сейчас с нами обычно ходит священник, так что даже если нас проглотит какое-нибудь огромное чудовище, скорее всего, всё обойдётся.
— Вольф, почему ты всегда говоришь такие страшные вещи?! — возмутилась Далия, укоризненно глядя на него.
Она боялась, что разговор закончится чем-нибудь жутким, и чутьё её не подвело. Надеясь сменить тему и избавиться от тревожных мыслей, Далия достала длинный пакет из промасленной бумаги.
— Это вяленая баранина из соседнего королевства.
— Вяленая баранина?
— Угу. Ирма угостила. Один из её клиентов ездил в путешествие и привёз это вяленое мясо как сувенир. Она сказала, что вкус хороший и для баранины не слишком резкий. Хочешь кусочек?
— С удовольствием. Я никогда не пробовал вяленую баранину.
Вольф взял одну длинную тонкую полоску и с интересом её осмотрел. Далия тоже взяла себе кусочек и без колебаний откусила. Мясо оказалось куда нежнее, чем выглядело. Обычно вяленое мясо было довольно жёстким, но это явно относилось к мягким сортам. По мере жевания вкус раскрывался всё сильнее — насыщенный, мясной, но без слишком выраженного овечьего привкуса.
— Мягкое, правда? — заметил Вольф. — И не такое солёное, как то, что мы берём в походы.
— А вяленое мясо, которое вы обычно берёте, очень жёсткое?
— Да. Оно должно долго храниться. Ребята моего возраста не жалуются, а вот некоторым пожилым рыцарям трудно его жевать. Обычно они размачивают мясо в воде.
Жевать жёсткое сухое мясо и правда было непросто любому человеку без крепких зубов и сильных челюстей. Неудивительно, что пожилым рыцарям приходилось тяжело. Кроме того, Далию тревожило высокое содержание соли. В этом мире не существовало термина «гипертония». Однако в разговорах с друзьями и знакомыми Далия нередко слышала о людях, перенёсших нечто похожее на инсульт, и о других симптомах, типичных для последствий высокого давления. Она не могла с уверенностью утверждать, что это связано с количеством соли в их пище, но ей трудно было поверить, что связи нет совсем.
Судя по рассказам, питание охотников на чудовищ в походах было довольно несбалансированным. Сам по себе ржаной хлеб был неплох, но кроме него у них имелись лишь солёное сушёное мясо, солёный сыр, сухофрукты и суп с небольшим количеством сушёных овощей. Такая солёная пища вполне могла способствовать повышению давления, да и белка с витаминами в рационе недоставало. К тому же однообразные скучные блюда изо дня в день наверняка подтачивали боевой дух. Работа рыцарей была трудной и опасной. Если бы Далии удалось довести походные плиты до совершенства, они смогли бы готовить на заданиях более питательную и приятную еду, которая поддерживала бы их силы.
— Я вложу в эти плиты всё, что у меня есть. Сделаю всё возможное, чтобы Орден принял их на вооружение, — решительно заявила Далия.
Вольф широко улыбнулся.
— Жду не дождусь!
— Кстати, вспомнила. Что это было за срочное задание, на которое ты уехал вчера?
— Нам пришлось истреблять пурпурных бикорнов. Это бикорны-мутанты.
— Пурпурных? Значит, они ядовитые? Или, может быть, владеют парализующей магией?
Согласно бестиарию Далии, пурпурный цвет часто указывал на чудовищ с ядом либо магией, вызывавшей такие симптомы, как паралич.
— Они владеют магией иллюзий. С её помощью принимают облик людей. Никто не любит с ними сражаться.
Для Далии это было новостью: она никогда не слышала, чтобы бикорны создавали иллюзии. Нетрудно было представить, какую путаницу это вызывало в ближнем бою.
— Они пытаются вас запутать, чтобы вы нападали друг на друга? — спросила она.
— Нет, не так. Они, э-э... превращаются в близких тебе людей. Или в тех, кто тебе дорог, наверное.
Вольф опустил взгляд и заговорил тише. Далия вспомнила, каким измотанным он выглядел, когда сегодня утром появился у её двери. Судя по выражению его лица, он словно жевал таракана, а не вяленое мясо. Наверняка вчера Вольф увидел свою мать, Ванессу, решила Далия. Страшно было даже представить, каково ему пришлось, когда он поднял на неё меч; то, что она давно умерла, едва ли могло стать утешением.
— Наверное, тебе было очень тяжело.
— А? — Вольф на мгновение застыл и уставился на неё. — Я не... То есть это продолжалось недолго. Я понял, что это иллюзии, и сумел их уничтожить.
— Понятно. Я знаю, что мутанты бывают особенно опасны, так что легко тебе быть не могло, — поспешно сказала Далия, давая понять, что говорит именно о том, что чудовища были мутантами, а не об иллюзиях, которые мог видеть Вольф.
Многие считали, что именно способность пользоваться магией отличает чудовищ от обычных животных. К тому же многие чудовища обладали высокой устойчивостью к магическим атакам. В зависимости от магической стихии некоторые могли пережить даже дальнобойное заклинание искусного мага. Огненная магия не подействовала бы на чудовище огненной стихии. Магия земли нанесла бы средний урон, а вода — наибольший. Примерно так работала стихийная совместимость. Даже обычные бикорны обладали немалой магической силой. Сражение с бикорнами-мутантами наверняка было далеко не простой задачей.
— О, у тебя почти пустой бокал.
Вольф внезапно потянулся к чаше для подачи и снова наполнил бокал Далии. Когда он возвращал чашу на стол, Далия на мгновение заметила тонкую красную полосу, пересекавшую его ладонь.
— Вольф, с рукой всё в порядке? Похоже, ты порезался.
— Пустяки. Я почти не заметил.
По спокойной улыбке было ясно, что он говорит правду. И всё же Далия не сомневалась: получи такой порез она, Вольф хлопотал бы вокруг неё, как заботливая наседка.
— Вчера я кое-что понял, — продолжил Вольф. — Я хочу стать настолько сильным, чтобы однажды без труда побеждать любое чудовище, но... мне до этого ещё далеко. Как рыцарь Ордена охотников на чудовищ, я поклялся защищать королевство от любой угрозы, однако пока мне не хватает сил. Я должен стараться больше. Закалять разум и тело, чтобы быть готовым ко всему.
В золотых глазах Вольфа залегла тьма, которую Далия видела крайне редко. Он сжал раненую руку, словно хотел спрятать след, и стискивал кулак всё сильнее, пока костяшки не побелели. Так крепко сжимать кулак его заставляли и тревога, и решимость. Далия не могла угадать, какие мысли отражались в глубине этих глаз цвета жидкого золота: смерть матери, собственные действия во вчерашнем бою или свирепые звери, с которыми ему ещё предстояло столкнуться. Она была уверена лишь в одном — Вольф пылко желал обрести несокрушимую силу, в которой никто не смог бы усомниться.
— Вольф?.. — прошептала она так тихо, что даже он не услышал.
«Ты и так более чем достаточно силён, — хотелось сказать ей. — Не бросайся в опасность. Я хочу, чтобы ты возвращался живым и невредимым». Но произнести эти мысли вслух Далия не смогла. Она знала, что так только сильнее его расстроит. Вместо этого Далия улыбнулась как можно бодрее и весело сказала:
— Вольф, мне нужно, чтобы ты возвращался сюда целым и невредимым, хорошо? Я буду ждать тебя с вкусным ужином.
— Договорились.
Хотя лицо Вольфа оставалось серьёзным, его шутливый ответ заставил Далию улыбнуться, и она снова наполнила его бокал эстервино.
Для жителей этого мира и магические кристаллы с материалами чудовищ, и исходившая от чудовищ опасность, и неизбежные разрушения были частью повседневной жизни. Здесь грозные создания считались просто ещё одной разновидностью стихийного бедствия. Благодаря Ордену охотников на чудовищ, множеству магов и искателей приключений королевство Ордине оставалось сравнительно безопасным по сравнению с соседями. Однако воспоминания о прошлой жизни сформировали у Далии совсем иное представление о безопасности, нежели у большинства окружающих.
Могущественные чудовища могли быть не менее разрушительными, чем сама природа. Даже хорошо вооружённый караван рисковал погибнуть, встретив на тракте лесного змея. Пустынные черви могли без предупреждения обрушиться на путников и оазисы, оставив после себя лишь песок. Ярость морских змеев погубила немало кораблей. В соседних королевствах ветряные драконы порой уничтожали огромные участки пшеничных полей, а огненные драконы, случалось, обращали целые города в пепел вместе со всеми жителями. В старину орды гоблинов спускались с холмов и разоряли деревни Ордине. На уроках истории Далия слышала, что около двадцати лет назад у границы появилась гидра. В сражении с ней погибло множество бойцов Ордена охотников на чудовищ и других рыцарских подразделений.
Некоторые чудовища появлялись примерно в одних и тех же местах и в одно и то же время года, но в большинстве случаев предсказать, где и когда они возникнут и какой ущерб причинят, было невозможно. Мутанты делали всё ещё непредсказуемее.
Как и все прочие живые существа этого мира, чудовища отчаянно стремились выжить. Со временем они неизбежно становились бы сильнее и хитрее, а столкновения с людьми — всё кровопролитнее. Год за годом продолжать борьбу и одолевать этих созданий было поистине титаническим трудом.
Далия не умела сражаться с чудовищами. Хотя она пользовалась множеством полученных из них материалов, например порошком из слайма, при нападении была бы совершенно беспомощна. Поэтому она решила бороться единственным доступным ей способом — своим ремеслом. Как Вольф искал силу на пути рыцаря, так и она будет искать силу в ремесле мастерицы магических инструментов. Она завершит походную плиту, а затем возьмётся за новые магические инструменты, способные улучшить жизнь рыцарей. Далия хотела создавать магические инструменты, которые помогали бы людям жить удобно и счастливо на этой земле, полной магии и чудовищ.
Если ей удастся придумать хоть что-то, способное сделать светлее повседневную жизнь кого-нибудь в этом мире — Вольфа, одного из охотников на чудовищ, жителя Ордине или кого угодно ещё, — все усилия будут не напрасны. И она сможет с гордостью называть себя Далией Розетти, мастерицей магических инструментов.
— Работы у нас невпроворот, но давай выложимся по полной, — сказала Далия.
— Да, выложимся без остатка.
Свет магического фонаря мягко дрогнул, когда их бокалы встретились со звоном.
[[image:/storage/reader-images/070373bc67d9ce31b71fee782c8c3df66c7c9810.jpg]]
# Дополнительная история: «Дневники изобретений магических инструментов отца и дочери — фонарь из стекла фей»
Стоял март — то самое время года, когда говорят, что весна уже не за горами, но по утрам и вечерам всё ещё было зябко. Зелёная башня была сложена из камня, и в этот поздний час её лестница быстро выстуживала ноги, как бы тепло им ни было под одеялом. Пусть в другом мире Далия уже прожила половину жизни, в этом она оставалась ученицей начальной школы. На тёмной лестнице ей всё же было немного не по себе, и к мастерской на первом этаже она спускалась тихо, словно мышка.
Днём на верстаке она заметила небольшое скопление кристаллов стекла фей, переливавшихся всеми цветами радуги.
— Мне срочно заказали фонарь из стекла фей, так что сегодня ночью я буду работать, — сказал отец за ужином.
Особой радости на его лице не было, и Далия невольно подумала, что он, возможно, неважно себя чувствует. Ей хотелось посмотреть, как он работает, но отец отказал: дело могло затянуться почти на всю ночь. Когда Далия попыталась возразить, он лишь улыбнулся и сказал: «В следующий раз покажу».
В той мягкой улыбке было что-то непривычное — и Далия больше не смогла спорить.
Фонарь из стекла фей представлял собой обычный магический фонарь, зачарованный порошком из стекла фей. Он давал не только свет, но и иллюзии. Далия пока не знала, как именно их создают. Считалось, что стекло фей — это кристаллизованная магия, которой феи маскируются. Оно могло скрывать предметы и обманывать зрение.
Из-за редкости стекло фей стоило дорого, а в прочитанной Далией книге по изготовлению магических инструментов говорилось, что работа с ним требует очень тонкого контроля магии. Далия не могла отвести глаз от мерцающих кристаллов, похожих на радугу, заключённую в чистейший кварц. Ей хотелось когда-нибудь самой зачаровать что-нибудь с их помощью.
Заглянув в мастерскую с середины лестницы, Далия увидела отца: он крепко спал, уронив голову на верстак. Перед ним стоял предмет, испускавший мягкое разноцветное сияние, — должно быть, готовый фонарь. Небольшой фонарь был золотистым, а его ручку украшала тонкая гравировка с бабочками и вьющимися лозами. Он выглядел очень изысканно, совсем не так, как привычные Далии фонари.
Она осторожно подошла и встала рядом с отцом. Только отсюда стала видна парившая в воздухе иллюзия. В круге диаметром около пятидесяти сантиметров раскинулись бескрайнее синее небо и цветущий луг до самого горизонта. По ослепительной лазури пролетали стайки маленьких птиц, а белоснежные облака лениво плыли мимо. На лугу внизу цвели крупные далии десятка оттенков, и над ними порхали белые бабочки. Время от времени цветы и листья кивали и покачивались под лёгким ветерком.
Было ли это место настоящим? Или оно существовало лишь в воображении отца? Как бы то ни было, прозрачное видение завораживало. Далия и представить не могла, что иллюзии фонаря будут парить в воздухе, а не появляться внутри самого предмета или на его поверхности. Такую прекрасную работу мог создать только выдающийся мастер, каким и был её отец, — в этом она не сомневалась. Любуясь сказочной картиной, которую проецировал фонарь, Далия потеряла счёт времени. Но затем громкий отцовский храп разрушил очарование. Далия оглядела верстак и вздохнула: её подозрения подтвердились.
— Ну вот, папа… Ты опять переусердствовал?
На краю верстака стояли три бутылки красного вина. Все пустые. Судя по всему, отец даже не пользовался бокалом и пил прямо из бутылки. Для почётного барона он порой вёл себя непростительно невоспитанно. К тому же уснул прямо в рабочей одежде. Ночи всё ещё были холодными — а если он простудится? В прошлом месяце он уже заболел после того, как перепил и вот так заснул.
Далия взяла тёплое одеяло из угла мастерской, обхватила его обеими руками и, пошатываясь под тяжестью, подошла к спящему отцу, чтобы укрыть его. Но роста ей всё ещё немного не хватало, поэтому одеяло пришлось просто бросить ему на спину.
— Раз-два! Ой!
Порыв воздуха от одеяла смахнул на пол белый лист бумаги. Далия поспешно его подняла. Чертежи и технические документы отца были важны — нельзя было позволить им испачкаться.
— Что это?
Она подняла конверт и аккуратно сложенное письмо. По краям конверта шла чёрная вышивка. Насколько Далия помнила, знать использовала такие конверты для извещений о похоронах. Возможно, именно поэтому отец пил. Может быть, умер знакомый мастер, получивший титул, или кто-то из его друзей-дворян. Далия взглянула на отца и только теперь заметила на его щеках ещё не высохшие следы слёз. Неужели умер кто-то, кого знала и она? Кто-то, кто бывал в башне? Внезапно встревожившись, Далия развернула письмо.
— «С прискорбием сообщаю, что Тереза покинула этот мир…»
Женщину, о смерти которой сообщалось в письме, звали Тереза Ламберти. О матери Далия знала только это имя. Письмо оказалось коротким и бесстрастным. В нём говорилось, что мать умерла от болезни, а похороны уже состоялись. Ниже указывалось место её могилы на дворянском кладбище — и больше ничего.
Отправителем был нынешний граф Ламберти. Его приняли в семью Ламберти, после чего он стал вторым мужем Терезы.
— Да кем он себя возомнил?
В груди Далии поднималась злость. Чего вообще этот человек хотел добиться своим письмом? Отец и мать расстались много лет назад и с тех пор не обменялись ни единым словом. Зачем Ламберти специально сообщил отцу Далии о смерти её матери — да ещё и указал, где находится могила? Трудно было расценить письмо иначе, чем как попытку уязвить. «Ты ведь всё ещё любишь её, правда?» — словно насмехалось оно. Граф не потрудился написать ни тогда, когда Тереза тяжело заболела, ни сразу после её смерти. Похороны уже закончились; от неё остался лишь прах.
— Ух!
Далия уже собиралась разорвать письмо в клочья, но в последний миг остановилась. Отец ведь не уничтожил его — какое право имела она?
— Папа…
Она снова посмотрела на его щёку и сильно прикусила губу. Он плакал здесь тайком, совсем один. Неужели отец всё ещё любил её мать? Может быть, именно поэтому он ни разу не задумался о новом браке? Она ушла от него, вышла за другого и столько лет не появлялась, но он всё равно хранил для неё место в сердце? Теперь он уже никогда её не увидит и тем более не сможет восстановить разорванную связь, однако, похоже, любил её настолько, что всё ещё оплакивал.
Глаза Далии тоже наполнились слезами. Несмотря на годы, прожитые в другом мире, здесь она всё ещё была ребёнком. Она и сама не понимала, что за чувства теснились внутри: сочувствие к отцу или боль от того, что он не мог ей открыться. Далия сдержала слёзы и снова сложила письмо. Подавив желание швырнуть его в мусор, она вложила письмо в конверт и осторожно просунула под руки отца.
Далия никогда прежде не видела, чтобы отец плакал. Случалось, от смеха у него выступали слёзы радости, случалось, он в шутку изображал крокодиловы слёзы, но при ней он ни разу не плакал от горя. Недавно умер знакомый отцу мастер с многолетним стажем, и после этого он долго ходил подавленным. Но по крайней мере в башне Далия не видела на его глазах ни слезинки.
И всё же взрослым тоже бывает больно. Наверняка и отец порой хотел плакать, как сегодня ночью. Далия вспомнила свою прошлую жизнь. Возможно, и тот её отец иногда хотел разрыдаться. Даже вернувшись домой за полночь после изнурительного рабочего дня, уже наутро он отправлялся вместе с Далией и её матерью в семейную поездку. Далия помнила, как он сменил профессию и устроился в новую компанию, когда она училась в средней школе. Дома почти ничего не изменилось, и тогда она не придала этому значения, но теперь понимала: решиться на смену профессии во время экономического спада, должно быть, было очень трудно. И всё же он никогда не жаловался и ничем не выдавал, через какие испытания проходил. Просто молча двигался вперёд, видимо, неся свою ношу в одиночку.
Мать была такой же. Она никогда не рассказывала Далии ни о своих трудностях, ни о страхах за будущее. До самого конца Далия оставалась под родительским крылом, всё той же маленькой дочкой, и навсегда лишилась возможности отплатить им за всё, что они для неё сделали. Она твёрдо решила, что на этот раз всё будет иначе. В этой жизни Далия мечтала вырасти и встать на собственные ноги. Она хотела стать такой дочерью, которой отец сможет пожаловаться и довериться, когда ему понадобится с кем-нибудь поговорить.
Ведь, кроме друг друга, у них никого не было. Она не хотела, чтобы кому-то из них приходилось плакать в одиночестве. Но Далия понимала: здесь она тоже пока ребёнок и слишком мала, чтобы поддержать отца так, как ей хотелось.
Вдруг она вспомнила строчку из книги по изготовлению магических инструментов: «Овладение техникой зачарования фонарей и ламп стеклом фей знаменует важную веху в карьере мастера магических инструментов. С этого момента он вправе считать себя полноправным мастером». Очевидно, обработка и зачарование этого загадочного материала требовали немалого мастерства.
— Полноправный мастер, значит?
Если она докажет, чего стоит как мастерица магических инструментов, отец наверняка наконец увидит в ней взрослую женщину. Далии хотелось поскорее окончить начальную школу, изучать изготовление магических инструментов в старшей школе и однажды стать мастерицей такого же уровня, как отец. Она будет при любой возможности помогать ему, наблюдать за его работой и учиться всему, чему только сможет. А в свободное время станет усердно развивать свои навыки и увеличивать силу своей магии. Когда-нибудь она сама создаст прекрасный фонарь из стекла фей. Отец скажет: «Теперь ты самостоятельная мастерица, Далия», — и тогда она наконец станет человеком, на которого он сможет положиться в трудную минуту.
Маленькие ладони Далии сжались в кулачки, и она поклялась спящему отцу:
— Я стану великой мастерицей магических инструментов, совсем как ты. Вот увидишь!
— Ай-ай-ай… — стоило Карло пошевелиться, как он жалобно застонал.
Наверное, он спал в неудобной позе: в руке и плече покалывало и тупо ныло. Вино тоже оставило свой обычный прощальный подарок — пульсирующую головную боль. Массируя виски, Карло наконец оторвал голову от верстака. Правда, сил подняться на ноги он ещё не собрал. Перед ним всё ещё тускло светился фонарь из стекла фей. Ослепительно-синее небо и поле цветущих далий парили перед глазами, и при мысли о смерти бывшей жены Карло почувствовал, будто в сердце скользнул нож.
Минувшей ночью он вливал в стекло фей магию до последней капли, истирая кристаллы в сверкающий порошок, пока перед глазами проплывали иллюзии. Стекло фей славилось капризным и непредсказуемым нравом. При соприкосновении с магией мастера оно часто создавало иллюзии и то, что человеческим глазам казалось кошмарами. Стоило на миг отвлечься или нарушить ровность потока магии — и материал разлетался во все стороны.
При зачаровании магических инструментов стекло фей забирало ровно половину запаса магии мастера — независимо от того, сколько материала использовалось. Попытка дважды подряд зачаровать что-либо стеклом фей неизбежно заканчивалась магическим истощением.
Карло прекрасно это знал. Зажав стекло фей обеими руками, он начал вливать в него магию. Под мощным потоком кристаллы постепенно распадались и показывали ему тех, кого он любил больше всех на свете. Он увидел бывшую жену такой, какой она была при их первой встрече, и живущую с ним в башне дочь — ученицу начальной школы. Разделённые временем, они стояли рядом и радостно улыбались Карло. Такое никогда не могло случиться наяву, но видение всё равно согрело ему сердце.
Следом, как Карло и ожидал, пришёл кошмар. Обе фигуры исчезли, и он провалился в непроглядную тьму. Но даже в этом холодном и беззвучном мраке Карло не отчаялся. Мысленным взором он всё ещё видел прекрасные, сияющие от счастья лица жены и дочери. Карло улыбнулся, а затем заплакал: это чистое счастье всё ещё стояло перед глазами.
Когда видение рассеялось, он выпил зелье восстановления магии и зачаровал фонарь получившимся порошком стекла фей. Фонарь показывал сад далий, куда Карло однажды ездил с Терезой в конце лета. Это была их первая совместная прогулка, но, к сожалению, тогда пошёл дождь, и они пообещали вернуться на следующий год. Они действительно вернулись — уже мужем и женой — и снова дали то же обещание. Но следующее лето пришло и ушло, а обещание осталось невыполненным. Больше Карло ни разу не ступал в тот сад.
Каким бы прекрасным ни было поле далий, Карло видел только Терезу. Её красота запомнилась ему куда сильнее цветов. Тереза была ослепительной, доброй, сильной и одновременно хрупкой; с рубиновыми глазами и алыми волосами она оставалась самой красивой женщиной из всех, кого он когда-либо знал. Понемногу отпивая красное вино из бутылки, Карло погрузился в воспоминания.
Карло с трудом повернул тяжёлую голову и увидел своё отражение в листе зачарованного серебра на полке. Вид у него был помятый, но хотя бы вокруг глаз не осталось предательской красноты или припухлости.
— Мужчина никогда не показывает женщине, что плакал. Если нужно скрыть красные или опухшие глаза, заверни ледяные кристаллы в носовой платок и приложи к лицу, пока плачешь.
Этот совет Карло ещё в детстве дал отец. Тогда он лишь рассмеялся. Мужчинам незачем плакать, думал он; уж его-то никто не увидит ревущим. Однако в подростковые годы, а потом и во взрослой жизни ему гораздо чаще, чем он ожидал, приходилось бороться с желанием расплакаться. Бывали и случаи, когда сдержать слёзы не удавалось: когда он расставался с возлюбленными или мучился из-за недостатка собственного мастерства.
В кармане брюк лежал ледяной кристалл, завёрнутый в белый носовой платок. Этот платок Далия подарила ему два года назад. Она терпеливо вышивала его, через каждые несколько стежков укалывая маленькие пальцы. Только ребёнку могла прийти в голову такая затея. Да, Карло говорил, что хочет платок, но и представить не мог, что она действительно потратит столько времени и сил на вышивку. Узор, отдалённо похожий на цветок, был выполнен далеко не искусно. И всё же Карло находил красоту в красных нитях — того же цвета, что волосы Далии.
Он с радостью принял платок, но от удивления и лёгкого смущения протянул руку и энергично взъерошил дочери волосы, нечаянно испортив её причёску для зимнего праздника — ту самую, над которой её подруга Ирма трудилась утром не меньше часа.
— Я же так старалась сделать её красавицей! Вы совсем ничего не понимаете в девочках, господин Карло?!
Вернувшись к обеду с угощением, Ирма была вне себя от ярости. Карло помнил, как стоял перед ней, низко опустив голову в знак извинения. Её упрёки слишком точно попали в больное место, и он долго размышлял над своим поведением. К счастью, поправив Далии волосы, Ирма в конце концов его простила. А подарок в виде новейшей модели фена оказался весьма действенным способом её умилостивить.
Карло был по-настоящему счастлив, когда Далия подарила ему тот платок. Стыдно признаться, но это был первый платок, который он получил в подарок. И не от кого-нибудь, а от собственной обожаемой дочери. Далии он никогда в этом не признавался, но от радости ему пришлось выбежать на другой этаж и прокричать о своём счастье небесам.
— Платок, который вышила Далия! Единственное в мире сокровище — и оно моё! Получи, будущий зять!
Только Карло не заметил, что в коридоре как раз появилась София с корзиной белья.
— Вы весьма странный человек, господин Карло.
Она смерила его презрительным взглядом и весь остаток дня то и дело бросала на него холодные взгляды.
— Ух, холодно-то как…
Когда Карло наконец удалось сесть, одеяло соскользнуло с его спины на пол, и лишь тогда он почувствовал утренний холод. Он не помнил, чтобы ночью укрывался. Карло закончил фонарь из стекла фей, а потом сидел здесь, смотрел на иллюзию и пил — на этом его воспоминания обрывались. Иными словами, одеяло на него вполне могла набросить Далия.
— Ох, нехорошо… Она увидела?
Он тревожно принялся искать письмо. Сначала Карло испытал облегчение, обнаружив его под руками, но беспокойство быстро вернулось. Насколько он помнил, перед тем как уснуть, письмо лежало на верстаке; он не помнил, чтобы убирал его обратно в конверт. Открыв конверт, Карло увидел, что письмо лежало в нём другой стороной, чем при получении. На бумаге виднелись крошечный надрыв и косая складка. Он представил, как дочь почти разорвала письмо пополам, замерла, передумала, а затем осторожно вернула его в конверт. Лицо Карло омрачилось. Меньше всего на свете он хотел, чтобы именно она узнала эту новость, но понимал: вечно скрывать её не получится.
Тревожные мысли прервал знакомый частый стук шагов, спускавшихся по лестнице.
— Доброе утро, папа. Пора завтракать.
— Доброе утро, Далия… Так вот где я уснул, значит?
Карло сделал вид, будто проснулся только сейчас, и потянулся, подняв руки над головой. Далия не отругала его за сон у верстака и ничего не спросила о фонаре. Обычно её тянуло к таким магическим инструментам, как пчелу к мёду.
— Всё ещё прохладно, да? Наверное, ночью я встал и сам принёс это одеяло, — сказал он, осторожно прощупывая почву.
— Не простудись, — пробормотала Далия.
Её чуть сонные зелёные глаза робко взглянули на него и тут же метнулись в сторону. Голос едва заметно дрожал. Девочка была до крайности честной, обман давался ей плохо. Ей не пришлось бы лгать, если бы не его беспечность. Что он за отец, раз заставляет дочь так себя вести?
И всё же, хотя Карло понимал, что поступает с ней несправедливо, он ещё не был готов к этому разговору. Сейчас ему нужно было сделать вид, будто в мире всё хорошо, — держаться мужественно, как и полагается отцу. Прости меня, Далия.
На самом деле смерть Терезы стала для него тяжелейшим потрясением. Сердце всё ещё казалось крошечной лодкой, которую швыряло в бурном море боли и скорби. Сейчас ему хотелось ударить кулаком в стену. Хотелось закричать. Напиться до беспамятства и выплакать всё до последней слезы. Но Карло не мог позволить себе плакать перед Далией: в глубине души он чувствовал, что тем самым не справится с ролью отца. Он не вынес бы, если бы показал ей ещё больше слабости, чем уже показал.
— Ох и выматывают эти ночные работы, — сказал он, изображая широкий зевок, чтобы под этим предлогом стереть слёзы из уголков глаз.
— Папа! — вдруг крикнула Далия.
— Что такое?
— Я хочу поскорее стать мастерицей магических инструментов, поэтому поскорее закончу начальную школу и в старшей школе пойду на занятия по их изготовлению. Тогда я смогу помогать тебе в мастерской и учиться, наблюдая за тобой. Если всё это сделаю, то совсем скоро стану настоящей мастерицей!
Внезапное заявление дочери застало Карло врасплох и одновременно подтвердило его догадку. Она прочитала письмо. Но не сказала ни слова о матери, а вместо этого изо всех сил пыталась его успокоить. Вид собственной маленькой дочери, которая старалась заботиться о нём, заставлял Карло чувствовать себя ничтожным. Он стиснул зубы, засунул руки в карманы куртки и сжал кулаки так сильно, что ногти болезненно впились в ладони. После этого он постарался улыбнуться ей как можно лучше.
— Ничего приятнее я и услышать не мог. Я многого от тебя жду, моя маленькая радость!
— Я серьёзно, папа… — надувшись, пробормотала она.
— И я серьёзно. Уверен, если решишься, у тебя всё получится. Заставишь меня гордиться тобой, да?
Слегка надутые губы Далии распустились счастливой улыбкой. В этой улыбке Карло увидел Терезу и с нежностью посмотрел на дочь.
Стремление Далии учиться сулило ей хорошее будущее. Какой бы путь человек ни выбрал потом, хорошее образование никогда не бывает лишним. Карло радовало желание дочери пойти по его стопам и стать мастерицей магических инструментов, и он не сомневался, что сможет научить её всему необходимому. Если Далия приобретёт прочные профессиональные навыки, то всегда сумеет себя обеспечить, и ему будет спокойнее за её будущее.
Однако… его готовность учить её имела одно условие. Карло понимал, что ведёт себя эгоистично, но как бы быстро Далия ни окончила начальную школу, как бы блестяще ни училась на занятиях по изготовлению магических инструментов, как бы ни углубляла знания, какими бы оригинальными ни были её изобретения, как бы искусно ни изготавливала изделия и как бы мастерски ни зачаровывала предметы — Карло не допустит, чтобы она его превзошла.
На остальных ему было плевать, но, пока он дышал, он не мог позволить себе отстать от дочери. Во-первых, его гордость наставника просто не пережила бы такого удара. Но ещё важнее было другое: как отец, он ни за что не хотел оказаться в тени собственной дочери. Пока я жив, лучшим мастером магических инструментов буду я, Карло Розетти, а не Далия. Это была не просто цель, а торжественная клятва отца Далии.
В один из ближайших дней он тайно посетит могилу Терезы. Придёт под покровом темноты с букетом красных далий и фонарём из стекла фей. Тереза всегда любила чарующее сияние таких фонарей. Он откроет бутылку вина и, пока она не опустеет, будет с гордостью рассказывать Терезе об их дочери. А когда Далия вырастет и он сможет рассказать ей обо всём, они посетят могилу вместе.
Улыбка Карло слегка померкла. К тому времени в жизни Далии мог появиться мужчина, который станет для неё важнее отца. Конечно, очень, очень, очень нескоро ему придётся с этим столкнуться, но одна мысль уже тревожила. Кем бы ни оказался этот мужчина, Карло хотел услышать от него одну клятву: пожалуйста, береги мою дочь. Пусть он будет добрым, спокойным, умным и, главное, здоровым, чтобы прожить дольше Далии. У него должна быть постоянная работа с хорошим доходом, без риска, что его отправят за границу, и происходить он обязан из достойной семьи. Карло мог придумать ещё с десяток требований к будущему жениху — требований, которые никогда не стал бы предъявлять к себе, но именно это и означало быть родителем.
Часто говорили, что Далия похожа на Карло, однако некоторых сторон собственной жизни он искренне не желал видеть повторёнными в судьбе дочери — например, своего невезения в любви и браке. Больше всего Карло хотел, чтобы Далия прожила долгую и счастливую жизнь с любящим человеком. А если этот человек хотя бы подумает об измене или вздумает умереть молодым, ему придётся иметь дело с Карло.
— Только не такая любовь, как у меня, — прошептал он, словно молитву.
— Ты что-то сказал, папа? — спросила Далия, обеспокоенно округлив изумрудные глаза.
Ему было ещё слишком, слишком рано об этом беспокоиться. К тому же, зная свою Далию, волноваться ему вообще не о чем.
— Да нет, ничего. Пойдём завтракать.
Карло наконец встал и погасил фонарь из стекла фей. Далия выглядела самую малость разочарованной.
— Итак, досточтимая мастерица магических инструментов с блистательным будущим… не окажете ли вы мне честь подать руку?
Напыщенным голосом он произнёс эти слова, выпрямился в нарочито величественной позе дворянина и протянул руку маленькой дочери, которая не могла сдержать смешок. Далия радостно вложила свою ладонь в его. Её ладошка была такой маленькой, что уютно поместилась в ладони Карло. Сколько ещё лет он сможет вот так держать дочь за руку? Наверное, совсем немного, но сейчас думать об этом не стоило. Подстроив шаг под Далию, он вместе с ней поднялся по каменной лестнице.
Увидев солнечный свет, лившийся через окно, Карло вспомнил ночное сказочное видение Далии и Терезы. Он почти обернулся, но удержался. Незачем мучить себя картинами счастья, которому уже не суждено сбыться. К тому же всё счастье, которое ему было нужно, сейчас находилось в его руке. Фонарь уснёт, ожидая дня, когда его радужный свет зажжётся вновь.
# Бонус. Примечания переводчика с японского
Здравствуйте и спасибо, что дочитали третий том до конца! С вами снова Ники, ваш переводчик английского издания. Без лишних предисловий сразу перейдём к моим примечаниям об этом томе.
Чернобрюхий злодей
В главе, где Далия, Вольф, Ивано и Фермо собираются в Зелёной башне, чтобы испытать новые походные магические плиты Далии, Ивано отпускает шутку, которая привлекла внимание нескольких читателей:
— Ну ты и fiend, знаешь?
— Friend, господин Фермо. Здесь важна буква R.
Очевидно, что эта шутка, построенная на написании слов, не имела бы смысла при обратном переводе на японский. Как же она появилась? Для начала посмотрим на оригинальные реплики.
“…Anta, hontou ni haraguroi na.”
(…У тебя и правда чёрное брюхо, а?)
“Ore no hara wa futoi dake de, kuroku wa nai desu.”
(У меня брюхо просто толстое, а не чёрное.)
В японском языке словом haraguroi — «чернобрюхий» — называют человека со злой, коварной натурой. По смыслу оно близко к английскому black-hearted — буквально «с чёрным сердцем». Почему бы не использовать его? Тогда ответ Ивано потерял бы смысл: не могла же я заставить его сказать, что у него «толстое сердце». Нужно было придумать что-нибудь изобретательнее. В таких случаях главное — свести реплики к их основному смыслу: что именно они должны сообщить? Фермо называет Ивано злодеем, а тот возражает, обыгрывая его слова. Я перебрала английские обозначения дурного человека, которые можно было бы превратить в каламбур, и вскоре наткнулась на пару fiend/friend, где из-за опечатки одно слово превращается в другое.
Хотя само по себе это решение, на мой взгляд, работает хорошо, мне пришлось подумать и о более широком контексте: эта перепалка — не единственная отсылка к весу Ивано в главе. Вскоре после неё Фермо поднимает тост за «толстого помощника» Далии, имея в виду Ивано. Если бы его вес упоминался только в обмене репликами о чёрном и толстом брюхе, то в английском переводе этот тост возник бы совершенно из ниоткуда. К счастью, ранее в той же главе Фермо упоминает намерение Ивано сесть на диету. Поэтому у позднейшего тоста всё же остаётся контекст, несмотря на вынужденное изменение формулировки в английском переводе.
Вот почему формулировки следует менять с осторожностью. Всегда есть риск разорвать связь с другим местом текста — всё равно что исправить один баг и тут же породить другой.
Не могу поверить, что это не масляная рыба!
В предпоследней главе этого тома Далия готовит для Вольфа новое рыбное блюдо. Его внимание привлекает внешний вид рыбы.
— А почему её называют масляной? На ней ведь совсем нет жёлтого.
— Из-за высокой жирности. Говорят, её вкус немного напоминает сливочное масло.
На самом деле японское название этой рыбы никак не связано с маслом. По-японски она называется ibodai, что приблизительно можно перевести как «лещ с бородавками». В оригинале реплики звучат так:
“Ibo wa nai no ni ibodai nan da.”
(Она называется лещом с бородавками, хотя бородавок у неё нет?)
“Sono kuroi hanten ga ibo mitai ni mieru kara, ibodai da sou desu.”
(Говорят, её назвали лещом с бородавками, потому что эти чёрные пятна похожи на бородавки.)
Я видела два возможных решения этой проблемы. Первый вариант — перевести название рыбы как wart bream, «лещ с бородавками»: тогда разговор Вольфа и Далии можно было бы передать почти без изменений. Однако так я фактически придумала бы новый вид рыбы, существующий только в мире Далии. Второй вариант — использовать принятое английское название этой рыбы, butterfish, то есть «масляная рыба», и соответствующим образом адаптировать разговор. Будь ibodai вымышленной рыбой, я без колебаний дала бы ей более буквальное название. Но Далия прямо говорит, что знает эту рыбу по прежнему миру — нашему, — поэтому я решила назвать её так, как она известна по-английски.
К слову, масляная рыба из этой сцены совсем не похожа на ту, которую я знала с детства в Великобритании. Там под этим названием скрывались маленькие пятнистые рыбки, похожие на угрей и не длиннее моей ладони; я искала их на пляже под камнями и водорослями. Хоть раз я рада, что работаю с американским вариантом английского, — иначе пришлось бы разбираться ещё с одним уровнем сложности!
Ноу спик итальяно
Наверняка вы заметили, что в королевстве Ордине явно прослеживается итальянская тема — особенно в еде и напитках. Во время одного обеда на свежем воздухе Вольф и Далия лакомятся такими блюдами, как креспелле и поркетта. Хотя сама я не говорю по-итальянски, ещё в начале работы я решила развить эту тему и в английском переводе назвала любимый напиток Далии «эстервино». В японском его название записано просто иероглифами «восток» и «спиртное». Вместо пресного варианта вроде «восточного вина» я придумала слово с итальянским звучанием, чтобы оно лучше сочеталось с остальной средиземноморской кухней.
Но, как говорится, ни одно доброе дело не остаётся безнаказанным. В этом томе Вольф и Далия заходят в лавку посуды, где им подают новую разновидность эстервино — кристально прозрачную, а не мутную, как обычная. В японском её название записано иероглифами «чистый» и «спиртное». Я долго перебирала варианты и наконец остановилась на «ветровино»: итальянское vetro означает «стекло».
Владелец лавки также использует особый термин для горячего эстервино — кан. Я не могла просто перевести его как «горячий» из-за реакции Вольфа: услышав слово, он переспрашивает, а Далия тут же даёт краткое объяснение. Это сразу подсказало мне, что значение термина не должно быть очевидным, поэтому я снова обратилась к итальянскому и передала его как «кальдо». Я особенно тщательно проверила, что caldo соответствует именно нужному значению слова «горячий» — не «острый» и не «сексуальный»! Изучение японского научило меня остерегаться подобных ловушек.
Ну вот и всё на этот раз. Надеюсь, вам понравился этот разбор.
К сожалению, для меня как переводчика английского издания этот том станет последним приключением с Далией, но я обязательно продолжу следить за её историей и надеюсь, что вы тоже! От всего сердца благодарю каждого читателя, который дошёл до этого места. Ваша поддержка очень много значит для всех, кто работает над этой волшебной серией.
Обложка
[[image:/storage/reader-images/0ba9cb5d9c7ec38f5ea30993794a3f8839c4f1b9.jpg]]
Текст на иллюстрации:
Далия в цвету
Новая жизнь с магическими инструментами
Хисая Амагиси
Иллюстратор: Кэй
4
Титульная страница
[[image:/storage/reader-images/db9770ef8696de5b1467436300ad655db8d40ae1.jpg]]
Текст на иллюстрации:
ДАЛИЯ В ЦВЕТУ:
НОВАЯ ЖИЗНЬ С МАГИЧЕСКИМИ ИНСТРУМЕНТАМИ
Мастерица магических инструментов Далия не склоняет головы
ТОМ 4
АВТОР
Хисая Амагиси
ИЛЛЮСТРАТОР
Кэй
[ J-NOVEL CLUB ]
Иллюстрации
[[image:/storage/reader-images/8f0c6ef5602bc4ddaa7367635d1384aea5d065be.jpg]]
[[image:/storage/reader-images/0d69eb79b2a09e8c4e7fb984533507ab57a3900c.jpg]]
Текст на иллюстрации:
Дорино — рыцарь в алых доспехах Ордена охотников на зверей
Рэндольф — рыцарь в алых доспехах Ордена охотников на зверей
Вольфред — красивый рыцарь Ордена охотников на зверей
Грато — капитан Ордена охотников на зверей
Гильдован — главный казначей замковой казны
Далия — реинкарнированная мастерица магических инструментов
[[image:/storage/reader-images/219c6307568dbc491c0596af91a810fd2e85579b.jpg]]
Текст на иллюстрации:
Эрмелинда — третья жена Освальда
Освальд — владелец «Правого глаза богини»
Лючия — главный управляющий фабрики магической одежды
Фортунато — глава Гильдии портных
Оглавление
[[image:/storage/reader-images/e97be0cadd275b05779c467d69cb3322670dc0d2.jpg]]
Текст на иллюстрации:
Этикет в замке и госпожа Зелёной башни
Поддельные равиоли и домик ведьмы
Облачно, возможны монстры
Официальная доставка и Орден охотников на зверей
Интерлюдия: глава Гильдии портных и дворянский путь
Суп с макаронами на завершение вечера
Интерлюдия: глава Гильдии торговцев и дворянский путь
Жареная курица и приятель
Рукотворный магический меч: четвёртая попытка — «Скорбящий клинок»
Непонимание между друзьями и Zephyricloth
Интерлюдия: сопровождение и первая чашка чая
Для кого походные плиты
Интерлюдия: упрямая и влиятельная
Эта мастерица магических инструментов по имени Далия
Дополнительная история: дневники изобретений магических инструментов отца и дочери — «Голосовой передатчик»
Этикет в замке и госпожа Зелёной башни
«Когда женщину сопровождает мужчина, она должна положить пальцы правой руки на его левую руку. Однако если сопровождающий левша, ей следует взять его за правую руку», — гласил отрывок из энциклопедического тома о правилах приличия.
Она рассеянно смотрела перед собой, вспоминая, каким сложным порой был деловой этикет в прошлой жизни. Но в этой жизни она родилась простолюдинкой и не ожидала, что ей придётся разбираться ещё и в замковом этикете.
В этом мире её звали Далией Розетти, и это была её вторая жизнь. Она нашла своё призвание в создании магических инструментов, облегчавших повседневную жизнь. Её рыжие волосы и зелёные глаза ярко контрастировали с кротким и скромным характером — чертой, которую она разделяла со своим прежним воплощением.
— Ну как? — спросил молодой человек, сидевший по диагонали от неё за кофейным столиком в гостиной. Вольфред Скальфаротто был четвёртым сыном графа, королевским рыцарем, членом Ордена охотников на зверей и — что, пожалуй, важнее всего, — добрым другом Далии. Его светлая кожа особенно выделялась на фоне угольно-чёрных волос, а острый нос и точёная линия подбородка прекрасно дополняли облик. Но сильнее всего поражали его золотые глаза: они завершали внешность, достойную стать венцом творения великого живописца. Однако для самого Вольфа дар красоты оказался замаскированным проклятием.
— Боюсь, не очень. Похоже, здесь не разобрана ещё куча правил замкового этикета… А у тебя как, Вольф?
— Да, задачка не из простых. Вот, например, тут сказано: «Перед входом в комнату, где находится кто-то выше по положению, женщина должна убрать руку с руки сопровождающего. Затем они должны войти по отдельности и поприветствовать присутствующих». Но что, если ты понятия не имеешь, кто внутри? И уж не говоря о том, что я вряд ли вообще запомню это правило, — сказал он и тяжело вздохнул. Вольф выглядел совершенно побеждённым, однако задумчивое выражение его лица ничуть не уступало прекрасному портрету.
В прошлой жизни Далия назвала бы нынешний дом фантастическим миром: здесь жили мастера магических инструментов и охотники на монстров, а не хватало только прогулок на коврах-самолётах да алхимического превращения свинца в золото. На работе она создавала полезные вещи для повседневной жизни — нечто вроде удобных приспособлений и бытовой техники из её прошлой жизни. А Вольф защищал подданных королевства от стихийного бедствия под названием «монстры». Но как же так вышло, что мастерица и рыцарь оказались втянуты в проблемы этикета?
Всё началось с пустяка — мокрых носков. Вольф как-то между делом пожаловался Далии, что его сапоги запирают внутри пот и влагу, из-за чего во время вылазок он постоянно мучается. Далия быстро нашла решение: зачаровала комплект носков, отводивших влагу от пальцев ног, и стелек, испарявших её. Изначально она заказала их для покойного отца, но тот умер, так и не успев ими воспользоваться. У Вольфа осталось несколько лишних комплектов, и он поделился ими с капитаном и товарищами-рыцарями, получив восторженные отзывы. Для Далии уже одно знание, что её изобретения приносят людям пользу, было достаточной наградой.
Однако впереди её ждали новые сюрпризы. Когда поступил заказ на поставку носков и стелек Ордену охотников на зверей, Далия решила, что в суммах по ошибке появились лишние нули, и обратилась за советом к заместителю главы Гильдии торговцев. Выяснилось, что Орден не ошибся, а внезапный успех Далии потребовал встречи с главами Гильдии портных и Гильдии авантюристов. В конце концов они запланировали строительство новой мастерской, чтобы наладить массовое производство носков для пальцев и стелек.
Поэтому до начала производства Далии предстояло от имени Торговой компании «Розетти» засвидетельствовать своё почтение Ордену охотников на зверей. Однако, когда капитан Ордена почти вызвал её в замок, выбора особо не осталось — пришлось идти лично.
Замок был не местом для простолюдинов и уж точно не тем местом, куда владелица недавно основанной компании отправлялась бы сама на деловые встречи. Хотя её отец был бароном, Далия не росла как дворянка и ничего не знала об их правилах приличия. Вольф, напротив, был сыном графа и к тому же поручителем компании. Казалось бы, он мог просто обучить её всему на собственном опыте, но ничего в жизни не давалось так легко.
Примерно с десяти лет Вольф жил на вилле отдельно от фамильного поместья. Вскоре после окончания старшей школы он вступил в Орден охотников на зверей. Поэтому основы этикета он знал, но чувствовал себя в этой области далеко не уверенно. Кроме того, у него почти не было возможности практиковаться в церемониях: его работа не была связана с приёмом высокопоставленных гостей. В итоге все эти обстоятельства и привели к нынешнему затруднению внутри увитой плющом башни, где Далия и Вольф мучились над сухим учебником.
— Надо было учиться усерднее, если бы я знал, что это когда-нибудь пригодится… — простонал Вольф, распластавшись на столе.
— Прямо как зубрёжка накануне выпускных экзаменов.
— Точно как в школе, да?
В столице Ордине формальное образование состояло из начальной и старшей школы. Большинство детей посещало начальную школу, где изучали основы: чтение, письмо, арифметику и элементарную историю. Старшие школы напоминали технические институты, поскольку давали определённую профессиональную подготовку и занимались прикладными исследованиями. В отличие от Японии, возраст здесь не имел значения для системы образования. Однако вступительные экзамены, переход в следующий класс и выпуск были устроены точно так же. Естественно, провал означал невозможность поступить, перейти дальше или окончить обучение соответственно.
Незадолго до экзаменов и в начальных, и в старших школах разносились причитания учеников, сожалевших о том, что плохо подготовились. После экзаменов, как ни странно, всё выглядело совершенно иначе: ученики возвращались к своей обычной беззаботной жизни.
— Почему всякую ерунду о магических мечах запоминать так легко?.. — спросил Вольф. Он снова вздохнул.
Назвать его фанатиком в этом вопросе — значит преуменьшить. Если где-то существовала сказка о магическом мече, Вольф знал её наизусть от предисловия до послесловия — какой бы стране она ни принадлежала. Он дважды пытался вытащить из камня меч, который невозможно было обнажить, и однажды обжёг руку, прикоснувшись к магическому мечу своего капитана (разумеется, с разрешения). Недавно Далия даже пошла ему навстречу и провела эксперимент по созданию зачарованного меча. Когда у них всё получится, Вольф наверняка будет вне себя от радости.
— Это, эм, очень на тебя похоже, Вольф.
— Эй, магические мечи и рыцарские романы неразделимы. И вообще, кто бы говорил, — с улыбкой защищался Вольф. — Ты сама знаешь всё, что только можно знать о магических инструментах.
— Ну, пожалуй. В конце концов, я мастерица магических инструментов. — Профессионал должен разбираться в своей области, рассуждала она. И Далия действительно с живым любопытством относилась к любым магическим инструментам — старым и новым, — обожала находить и пробовать те, которых ещё не видела.
Она всегда любила что-нибудь мастерить — ещё в прошлой жизни, когда работала в компании, производившей бытовую технику. Мягко говоря, было очень жаль, что её перевели в отдел по работе с клиентами, где ей пришлось разбирать жалобы. Именно там она заработалась до смерти.
Но теперь, когда бытовые приборы, которые она создавала, стали магическими, возможностей стало ещё больше. В этом мире существовали бесчисленные материалы, из которых можно было делать инструменты, и неисчислимое множество ингредиентов для зачарования. Металлы, растения и части монстров можно было сочетать по разным рецептам и в различных пропорциях, получая бесконечное разнообразие магических эффектов.
Однако самой великой идеей для Далии было то, что магические инструменты, как и бытовая техника из её прошлой жизни, могли улучшать жизнь обычных людей. Она стремилась сделать жизнь хоть немного легче, а людей — хоть немного счастливее, и её изобретения давали ей для этого средства. И если это не романтизм, то что же тогда?
Вольф заметил, что внимание Далии больше не занимали страницы учебника по этикету и переключилось на стоявшие на полках книги о магических инструментах. Его золотые глаза превратились в щёлочки, а сам он от души рассмеялся.
— Это тоже так на тебя похоже, Далия. Видимо, мы с тобой два сапога пара.
И она знала, что он прав.
В одном из уголков дворянского квартала находился магазин магических инструментов «Правый глаз Богини». Его владельцем был человек по имени Освальд; именно он так любезно предложил Далии уроки правильного замкового этикета. Далия пришла туда до закрытия магазина. Вольф, который был рядом с ней, попросил разрешения пойти вместе, поэтому, назначив встречу, она отправила ему письмо. Следом за ними шёл Ивано, тоже желавший представиться Освальду как поручитель Торговой компании «Розетти». К счастью, Освальд назначил встречу прямо перед окончанием рабочего дня, так что Ивано также смог прийти.
К своему удивлению, Далия увидела, что Вольф выбрал чёрный парадный мундир. Он сказал, что твёрдо намерен научиться хорошим манерам для деловых отношений между компанией и его Орденом, но для душного летнего дня этот наряд явно не подходил. Далии было немного совестно оттого, что ради её компании он зашёл так далеко. Даже Ивано забеспокоился и спросил Вольфа о его одежде.
По обе стороны мраморного фасада магазина стояли две внушительные колонны, украшенные резными изображениями прекрасных богинь и цветов. Мрамор был отполирован до блеска и отражал всё вокруг. «Правый глаз Богини» производил пугающе респектабельное впечатление, но беспокойство Далии не было причиной не входить. Едва она потянулась к сияющей белой дверной ручке, как из магазина вышла женщина. Вольф одним поразительно быстрым движением достал и надел очки из стекла фей.
— Добро пожаловать в «Правый глаз Богини». Вы ведь из Торговой компании «Розетти»?
— Да, всё верно. Большое спасибо, что приняли нас, — ответила Далия.
— Для нас это удовольствие. Пожалуйста, проходите, — с приветливой улыбкой сказала женщина. По сравнению с Далией её рыжие волосы были чуть светлее, а зелёные глаза — немного ярче. Все трое гостей ощутили её радушие, когда она повела их за собой. — Прошу следовать за мной. Я провожу вас на второй этаж магазина.
Они вошли в приёмную, богато оформленную в золотых и белых тонах; золото не блестело, создавая спокойную атмосферу. К сожалению, Далия невольно разрушала этот замысел: она переживала из-за стоимости обстановки и старалась ни к чему не прикоснуться. Даже синяя ковровая дорожка выглядела такой яркой и безупречно чистой, будто не желала принимать на себя следы её шагов.
За белым столом их ждал Освальд. На нём был чёрный костюм, седые волосы гладко зачёсаны назад, а на носу сидели очки в серебряной оправе — таким Далия и запомнила его с их прошлой встречи. Рядом с ним стояли ещё три женщины; на всех были одинаковые серебряные браслеты-помолвки, усыпанные множеством алмазов. Они поклонились Вольфу, Далии и Ивано.
— Мои три жены очень хотели с вами познакомиться, — сказал Освальд.
«Мои три жены», — повторила про себя Далия. Какое совершенно новое и крайне непривычное сочетание слов. Хотя женщины и в самом деле были замужем, Далия не могла не задуматься: не было ли их «желание познакомиться» всего лишь предлогом, чтобы увидеть Вольфа — самого красивого мужчину столицы?
Первой была женщина средних лет со светлыми волосами и зелёными глазами — несомненно, первая жена Освальда.
— Меня зовут Катерина Зола, — с улыбкой представилась она.
Её блестящее синее платье и золотое ожерелье прекрасно подходили к её изящным манерам и намекали на знатное происхождение.
— Меня зовут Фьоре Зола, — продолжила женщина с рыжими волосами и нефритовыми глазами, та самая, что встретила гостей у двери. Она была всего примерно на дюжину лет старше Далии. Как бы то ни было, её отделанное рюшами платье цвета слоновой кости и мягкая улыбка вызывали симпатию.
— А я Эрмелинда Зола, — представилась третья женщина. Она казалась старше Далии, но ей всё ещё не было тридцати. Эрмелинда была примерно такого же роста, как Далия, однако у неё были чёрные как вороново крыло волосы и глаза цвета травы. Пышную фигуру подчёркивало матово-чёрное платье. В прошлой жизни Далии её наверняка пригласили бы работать моделью. Вообще-то все три жены Освальда были красивы по любым меркам, но настолько разными, что определить его вкус в женщинах было совершенно невозможно.
После этого трое представителей Торговой компании «Розетти» по очереди официально представились. Далия ужасно нервничала и говорила немного скованно. Удивительно, но Вольф и Ивано тоже выглядели не лучше — вероятно, красота жён Освальда лишила их дара речи. И всё же всем троим удалось выдавить из себя представления, прежде чем они сели за стол.
— Благодарю вас троих. Эрмелинда, не могла бы ты присмотреть за магазином? А вы двое можете идти домой, — распорядился Освальд.
Три женщины быстро поклонились, приветливо улыбнулись и вышли, после чего в комнате почти сразу стало тихо.
— Прошу прощения, что отнял ваше драгоценное время. Итак, мы разберём только правила поведения, относящиеся непосредственно к замку, поэтому вам не понадобится больше четырёх-пяти повторений, чтобы всё запомнить. Сначала я попрошу вас потренироваться, читая эти записи. Затем мисс Далия будет заниматься в паре с Катериной, а господин Меркаданте — со мной, чтобы вы получили практический опыт.
— Благодарю за уделённое время, господин Освальд, — сказала Далия.
— Вот, возьмите эти записи. И вы тоже, сэр Вольфред, если хотите освежить знания.
Освальд поставил на стол красный кожаный футляр и достал из него три пачки бумаги — вместе они были толщиной как минимум в один-два учебника. Называть их просто «записями» было явно неправильно: каждая пачка была толще кулака Далии.
— На каждой странице описано только одно правило. Как при подготовке к школьному экзамену, можете отложить те страницы, правила с которых уже запомнили. Остальные, пожалуйста, внимательно изучите. На вид здесь много всего, но уверяю вас: дело пустяковое.
Он был прав в том, что текста на каждом листе было немного, но листы лежали высокими стопками, и недооценивать их объём явно не стоило.
Быстро просмотрев несколько страниц, Далия с головокружением обнаружила, что незнакомой информации в них гораздо больше, чем знакомой. Она покосилась на Ивано и увидела у него взгляд человека, уставившегося в пустоту. Затем посмотрела на Вольфа, ожидая, что уж он-то окажется более или менее сведущ в этом вопросе, но и тот с усталым видом глядел на свои бумаги.
Вольф посмотрел на неё с мученическим выражением лица.
— Если честно, я тоже не слишком уверен в своих силах, — тихо сказал он.
[[image:/storage/reader-images/9ac43ed67a73774109b7ec8f0ce3ecff752f62dc.jpg]]
— Если вы как следует усвоите эти основы, то не опозоритесь. А после мы перейдём к более сложным вопросам, — с сияющей улыбкой объяснил Освальд.
Его требования были слишком высоки: так называемые основы уже представляли собой огромное количество информации, которую троим предстояло усвоить, не говоря о чём-то более сложном.
— Давайте сегодня освоим эти правила, а потом договоримся о следующей встрече. Я надеялся, что мы все сможем вместе пообедать… если это, конечно, не доставит вам неудобств.
— О нет, что вы, нисколько. Большое спасибо за приглашение, — учтиво ответила Далия.
Далия, Ивано и Освальд сумели выбрать дату для следующей встречи. Но Вольф, как рыцарь Ордена охотников на зверей, постоянно оставался на дежурстве, поэтому ему было трудно строить планы и пришлось вежливо отказаться. Он мог бы воспользоваться одним из своих выходных, но Далия никогда не стала бы заставлять его делать это: в конце концов, он был поручителем, а не сотрудником компании.
Пока Ивано записывал дату следующей встречи, Освальд заметил кое-что в Вольфе.
— О, сэр Вольфред, ваши очки зачарованы стеклом фей.
— Да, всё верно.
— Их изготовил господин Карло Розетти?
— Нет, не он.
— Не он? Тогда чья это работа?
На мгновение Освальд забыл о приличиях, и его любопытство взяло верх.
— О, простите за настойчивые вопросы. Я просто сам мастер магических инструментов, поэтому мне интересно. Будьте уверены, я очень осмотрительно отношусь к вещам своих клиентов; если это конфиденциальная информация, можете не отвечать.
— Это…
Когда Вольф замялся, за него ответила Далия:
— Это я их сделала.
В магазине Освальда тоже продавались товары со стеклом фей. Этот материал был настолько редким, что Далия опасалась: в будущем ей будет трудно достать новые запасы. Она решила, что, заговорив с Освальдом об этом, сможет найти более надёжный источник материалов.
— Как впечатляет, мисс Далия, что вы умеете работать со стеклом фей.
— Спасибо за добрые слова.
Далия немного расслабилась: теперь ей уже не казалось, будто она разговаривает со школьным преподавателем.
— И если можно продолжить, то браслет сэра Вольфреда… Эм, впрочем, неважно, кто его изготовил. Я заметил, что у него есть интересные магические свойства. Он, случайно, не зачарован клыком сколля?
— Эм… сколль, вообще-то.
— Сколль?! — Освальд нахмурился, и улыбка исчезла с его лица. — Простите за бестактный вопрос, мисс Далия, но насколько сильна ваша магия?
— Моя магия восьмого уровня.
— Если именно вы зачаровали этот браслет, ни при каких обстоятельствах не повторяйте никому этот факт. Один неверный шаг — и это может стоить вам жизни.
Вольф отреагировал первым:
— Что?!
— Что вы имеете в виду? — настойчиво спросил Ивано.
Далия попыталась успокоить двух друзей, которые теперь выглядели мрачнее тучи.
— Не волнуйтесь, ничего настолько серьёзного не произошло! Да, это правда, что я потратила почти всю свою магию, но я вовсе не была на волосок от смерти…
— Обычно истощение магического резерва приводит лишь к потере сознания, но бывали случаи, когда клыки сколля забирали больше магии, чем у мастера инструментов было в запасе. Говорят, что в зависимости от размера клыка и магической силы монстра, которому он принадлежал, он способен постепенно вытянуть из человека жизнь. И это не просто гипотетическая опасность: в королевстве уже были люди, погибшие во время зачарования, — объяснил Освальд. — Я хочу сказать, что клыки сколля — не тот материал, которым следует пользоваться, пока вы не достигнете хотя бы девятого уровня.
— Ох… Я не знала… — Далия побледнела как полотно. Ей повезло отделаться лишь лёгкими травмами; её вторая жизнь могла оказаться такой же короткой, как первая. Она не решалась посмотреть налево, где кто-то сверлил её убийственным взглядом.
— Господин Карло рассказывал вам о сколлях?
— Нет, не особенно…
— И о стекле фей тоже ничего?
— Ну, он говорил, что это редкий материал и что для работы с ним требуется очень много магических сил.
— Как удивительно… — Освальд вздохнул, даже не пытаясь скрыть раздражение. — Отец обучал вас применению частей сколлей и опасностям, связанным с ними? Может быть, он умер, не успев этого сделать. А что насчёт эффективности зачарования, повышения уровня магии и составного зачарования?
— Только эффективности зачарования.
— А что насчёт его другого ученика?
— Не думаю… И, эм, узнать у него я тоже не смогу…
— Ах да, точно. Я слышал об этом полном тупице.
— Господин Освальд?! — Далия невольно выкрикнула его имя, потрясённая внезапно ледяным тоном.
— Простите за излишнюю прямоту, — извинился он, вновь возвращая на лицо улыбку.
Тут Вольф тоже подал голос:
— Господин Освальд, вы могли бы обучить Далию перечисленным навыкам?
— Вольф… то есть, сэр Вольф, — Далия успела поправиться, — это будет слишком большой просьбой к господину Освальду. Видите ли, навыки мастера магических инструментов полагается передавать ученикам или членам семьи.
Уникальные техники мастера обычно оставались внутри его школы. Для Освальда Далия была не более чем дочерью старого друга и едва ли могла рассчитывать на его наставничество.
— Но идея интересная, ничего не скажешь. За моими плечами много лет опыта, и я уверен, что смогу обучить мисс Далию хотя бы кое-чему. Не могу точно сказать, сколько времени это займёт, но я был бы спокоен, работая с любым преемником господина Карло. Его инстинкты всегда были безошибочны.
Освальд на мгновение замолчал, заглянул поверх оправы очков и посмотрел на неё серебристыми глазами, словно изучал одну из незаконченных работ. Такое сосредоточенное выражение было хорошо знакомо Далии как коллеге-мастеру.
— Мисс Далия, вы готовы учиться под моим руководством? Я возьму пятьдесят золотых. После того как вы всё у меня освоите, сможете вернуть деньги беспроцентными платежами. Однако как профессионалы одного ремесла мы должны соблюдать полную конфиденциальность: когда мы будем вместе, рядом не должно быть никого другого. Если эти условия для вас неприемлемы, тогда…
Далия поклонилась и приняла его условия ещё до того, как он закончил фразу.
— Для меня будет честью учиться у вас.
— Далия!
— Госпожа Далия!
— Вы решительны, совсем как господин Карло, — с широкой улыбкой сказал сереброволосый мужчина, почти не обращая внимания на встревоженные возгласы двух других мужчин.
— Господин Меркаданте, я не возражал бы, если бы кто-нибудь ждал снаружи мастерской. Возможно, я мог бы попросить одну из жён сопровождать нас, если это развеяло бы ваши опасения, — предложил Освальд.
— О, не стоит. Прошу прощения за мою вспышку, просто вокруг вас, кажется, ходит немало слухов…
— Да, и немало безосновательных слухов.
Ивано откинулся на спинку стула и посмотрел на мастера. Раньше они бесчисленное множество раз встречались в Гильдии торговцев, но сегодня Освальд казался каким-то другим — словно в его металлически-серебряных глазах мерцал озорной огонёк. Вокруг него ходило множество пикантных слухов; в этом отношении он мало чем отличался от Вольфа.
— Председатель Зола, вы обращаете внимание на эти безосновательные слухи?
— Ни капельки. Птицы всё равно будут щебетать, так что лучше позволить им делать это. А если подумать, это даже хорошая реклама.
— Надеюсь когда-нибудь обрести вашу невозмутимость.
— Не беспокойтесь. Это лишь вопрос времени, если вы продолжите успешно вести дела с замком. Тогда птицы будут петь для вас или замолкать по вашему желанию, — уверенно заявил Освальд.
Ивано поймал себя на том, что задержал дыхание. С юных лет Освальд был центром множества слухов, выставлявших его ловеласом, но Ивано не знал, какая их часть соответствовала правде, а какая действительно была безосновательной. Сам Освальд никогда не выглядел обеспокоенным этими разговорами. Напротив, благодаря своему ремеслу и торговле он накопил влияние, а оно давало ему власть над фабрикой слухов. Именно поэтому Ивано и не стал слишком глубоко расспрашивать, как именно Освальд «душил птиц».
— Кстати, господин Меркаданте, советую вам как можно скорее завести щенка.
— Щенка?
— Да. При правильном воспитании щенок станет преданной гончей. А вот я, должно быть, где-то ошибся в процессе и в итоге получил ужасный укус.
Читая между строк, Ивано понял, что Освальд советует ему как можно раньше нанять кого-нибудь, чтобы со временем тот стал преданным работником. Говоря об укусе, Освальд, скорее всего, имел в виду известную историю предательства: его самый доверенный сотрудник сбежал вместе с его женой. Впрочем, внезапный разговор о собаках оставил двух других гостей в недоумении.
— Действительно мудрый совет. Может, прогулки с собакой помогут мне избавиться от большого живота, — пошутил Ивано.
Его слова рассмешили всех в комнате, хотя, возможно, искренне смешно стало только Далии.
Когда смех стих, Освальд обратился к Далии:
— Мисс Далия, могу я отвести вас в соседнюю комнату, чтобы обсудить условия моего наставничества?
— Оставаться наедине с незамужней женщиной — это как-то… эм… — Вольф начал протестовать, возможно, немного лицемерно, но не договорил.
— Если это вас успокоит, мы можем отложить разговор до следующего раза — после того, как я заключу магический контракт и пообещаю не подвергать мисс Далию опасности, — предложил Освальд, повергнув Ивано и Вольфа в шок.
— Нет, не нужно заходить так далеко! — возразила Далия. — Вы пользуетесь моим доверием, господин Освальд. Я…
— Далия?..
— Эм, я хотела сказать, что вовсе не беспокоюсь! Так что… я не против, — в панике сказала она, вспомнив оплошность, которую допустила в Гильдии торговцев.
Торговцев.
«Вы пользуетесь моим доверием, господин Фортунато. Я оставляю всё на ваше усмотрение…» — когда такое говорили знатному мужчине, это означало, что считаете его достойным стать вашим рыцарем. В этих словах выражались и уважение, и привязанность… Для дворянок это была популярная фраза, которую они произносили, впервые проводя ночь с мужчиной.
Она выбрала несколько фраз, звучавших совершенно невинно, но в ушах дворянина имевших совсем другой смысл. Вспоминая их, Далия мысленно кричала от стыда, однако незнание закона не освобождает от ответственности. Сейчас ей оставалось лишь надеяться, что Освальд не заметит её смятения.
Когда Освальд поднялся, ничто в нём не выдавало беспокойства.
— О, пожалуйста, не тревожьтесь. У меня с собой есть артефакт против подслушивания, так что мы можем оставить дверь открытой. Итак, если позволите, я одолжу мисс Далию примерно на пятнадцать минут в соседней комнате, — серебряный лис произнёс это под слышные вздохи облегчения.
Когда Далия входила внутрь, Освальд обернулся и озорно улыбнулся.
— Не волнуйтесь, она в надёжных руках, — почти шёпотом сказал он, так что, вероятно, услышать его мог только Вольф.
Вскоре после того, как двое мастеров вошли в соседнюю комнату, Эрмелинда пришла обслужить оставшихся гостей. Они отказались от её предложения вина, но согласились на холодную газированную воду, после чего она снова вышла. Ивано смутно представлял, что могли обсуждать Далия и Освальд, но теперь, когда комнату окутал артефакт против подслушивания, ему оставалось только гадать, о чём именно шёл разговор.
— Сэр Вольф, у вас тоже есть такой? — спросил он.
— Да, только что включил, — с лёгким недовольством ответил Вольф.
Он незаметно активировал устройство против подслушивания под одеждой.
— Похожи, правда?
— Ни капельки.
— Неужели вы станете отрицать, что цвет глаз и поведение у них подозрительно похожи?
— Стану. И отрицаю.
Они не стали прямо говорить, кто на кого похож, но между двумя мужчинами существовало молчаливое понимание. У всех трёх жён Освальда были глаза различных оттенков зелёного — совсем как у Далии.
Увидев, как Вольф понуро смотрит в пол золотыми глазами, Ивано тоже больше не смог удерживать натянутую улыбку.
— Он здорово надавил на вас, да, Ивано?
— Ещё как. Мы действительно очень разные люди, и дело не только в возрасте. В последнее время я немного зазнался из-за всех хороших событий вокруг нас, так что рад, что он слегка спустил меня с небес на землю.
Ивано было за тридцать, и он был примерно на двадцать лет младше Освальда. Ивано стойко выдержал внезапную порцию покровительственных наставлений, но всё равно не счёл их оскорбительными: Освальд из компании Зола был не только искусным мастером магических инструментов, но и проницательным торговцем, поэтому к его советам стоило прислушаться.
— А вас он тоже немного поддел, сэр Вольф.
— Да неужели?
— Мне так показалось.
Ивано понимал, что сам стал объектом шутки, но не хотел признавать: Освальду удалось задеть его за живое. Поначалу Ивано держался настороже ради Далии, но, увидев поведение Освальда, расслабился: тот говорил твёрдо, как наставник, но смотрел добрыми, отцовскими глазами. Ивано отметил, что Освальд во многом похож на Карло и не собирается причинять Далии вред. Просто ни он, ни Вольф не были в положении, позволяющем спорить с Освальдом.
— Зачем он это сделал? Не думаю, что ему было бы от этого весело.
— Ну, вообще-то… — Ивано лучше знал, чем говорить ему правду. Неважно, не замечал ли сам Вольф происходящего или просто не хотел замечать: то, как он суетился вокруг Далии, было видно невооружённым глазом. Понимая, что разговор никуда не приведёт, Ивано резко сменил тему и повёл её в другую сторону. — Уверен, он просто хотел проучить нас, «молодняк». Кстати, я и не знал, насколько опасным бывает создание магических инструментов.
— Вот именно. Я слышал кое-какие истории, но не думал, что она рискнёт ради этого жизнью… — Вольф посмотрел на браслет на левом запястье, размышляя об опасном процессе, благодаря которому тот появился. Проблема заключалась в том, что ни он, ни Ивано не могли помочь уменьшить риски для Далии, поэтому им оставалось лишь полагаться на Освальда и его опыт.
— Компания Зола давно ведёт дела с замком?
— М-м, примерно последние двадцать лет. Думаю, они и с Орденом тоже работают.
Освальд родился в дворянской семье, но оставил её и стал мастером магических инструментов. Благодаря собственному упорному труду его компания добилась успеха и стала торговым партнёром замка, а сам он получил баронский титул. По городу ходили слухи, что до виконта ему осталось совсем немного.
Ивано надеялся, что Далия перенимет разнообразные навыки и опыт Освальда, а тот направит её по своему успешному пути — поможет ей стать не просто искусной мастерицей магических инструментов, но и умелой председательницей компании.
Однако юноша, сидевший рядом с Ивано, как раз об этом и тревожился.
— Ей будет неловко, когда она поймёт, как мало знает, — проворчал Вольф.
— Лучше взгляни на это с хорошей стороны. Сначала Далия должна узнать, чего она не знает, — только так она сможет расти и становиться лучше.
— Я знаю, что ты прав, но всё же…
Вольф осушил остатки содовой в стакане, словно пытался утопить свою печаль в безалкогольном напитке.
Освальд сел напротив Далии в соседней комнате, почти такой же, как главная приёмная.
— Прошу прощения, что расстёгиваю рукав, — сказал он, снял запонку, украшенную красными камнями, и положил её на стол между ними. — Это моя запонка против подслушивания. Я активирую её прямо сейчас.
Никаких признаков включения не появилось: ни мигающих огоньков, ни каких-либо магических выбросов. Артефакт работал совершенно незаметно — вероятно, именно так и было задумано для дворянина вроде Освальда.
— Если позволите, я ещё раз изложу свои условия. Я буду обучать вас до тех пор, пока вы не научитесь безопасно работать самостоятельно в качестве мастерицы магических инструментов. Если говорить точнее, наши занятия будут включать работу с редкими материалами, повышение уровня магии и создание составных зачарований. Я прошу пятьдесят золотых; после того как вы станете полноценной мастерицей, сможете вернуть их беспроцентными платежами. Вы принимаете мои условия?
— Да, спасибо.
— Наши занятия будут проходить в моей мастерской, и присутствовать будем только мы вдвоём. Впрочем, я не возражаю, если вы захотите, чтобы кто-нибудь из вашей компании ждал в соседней комнате вместе с одной из моих жён.
— Спасибо и за вашу заботу. Уверена, ничего этого не пришлось бы устраивать, будь я мужчиной.
— В таком случае я, возможно, вообще не сделал бы вам предложения.
Хитрая улыбка Освальда ясно показывала, что он шутит, и Далия искренне рассмеялась.
— Давайте начнём после того, как вы закончите уроки этикета, чтобы мы оба могли на равных выступать как мастера, ведущие дела с замком. Как насчёт занятий по три-четыре часа каждую неделю — в зависимости от нашей занятости?
— Это было бы прекрасно. Я постараюсь подстроиться под ваше расписание. Но… — Далия замялась: одна мысль всё ещё не давала ей покоя. — Вы действительно уверены, что хотите передать мне своё ремесло?
Далия не была ни ученицей Освальда, ни сотрудницей его торговой компании. Даже если она и имела право на его наставничество, пятьдесят золотых были слишком низкой ценой.
— Работа с редкими материалами и особые зачарования… Не стану отрицать, что такие вещи следует преподавать только собственным ученикам. Но я рассуждаю так: если вы погибнете из-за ошибок вроде тех, что совершали, не думаю, что господин Карло отнесётся к этому с пониманием. Мне будет страшно встретиться с ним на том свете, знаете ли.
Далия на мгновение собрала мысли. Она понимала, что насчёт браслета со сколлем Освальд прав: отец пришёл бы в ярость.
— Я искренне благодарна вам, господин Освальд. Спасибо. Но, эм… ваши ученики тоже одобрят это? Наверняка они почувствуют себя обойдёнными, и я никогда не смогу достаточно извиниться, если из-за меня разрушится связь между учителем и учеником.
— Правда в том, что у меня было трое учеников, но ни один из них не оправдал ожиданий. Знаю, с моей стороны это довольно постыдно, — сказал Освальд, глядя в пол.
Вспомнив показанные ей ранее объёмистые записи по этикету, Далия решила, что всё дело в его чрезмерно строгих требованиях.
— Очень жаль.
— Ещё как. Я старался хорошо их обучать. Но мой первый ученик сбежал с моей бывшей женой, а двух других я выгнал за то, что они приставали к моим нынешним жёнам.
— Мне очень жаль, я не хотела… — Далия была потрясена тем, что нечаянно открыла ящик Пандоры: судя по всему, речь шла не о проблемах с женщинами, а о проблемах с учениками.
— Нет, всё в порядке. Это всего лишь цена, которую я плачу за брак с такими красавицами, — с шутливым бахвальством заявил Освальд, пытаясь успокоить её.
— Эм, насчёт конфиденциальности, — сказала Далия, меняя тему. — Мне нужно заключить магический контракт в храме?
— В этом нет необходимости. Я буду только рад, если вы станете применять изученные у меня техники в своих творениях. Если в будущем вы найдёте надёжного помощника или даже заведёте собственного ученика, я буду более чем счастлив, если вы тоже обучите его. Когда придёт такое время, я доверяю вам выбрать с умом.
— Я никогда не смогу отблагодарить вас в достаточной мере, господин Освальд, но разве пятидесяти золотых хоть сколько-нибудь достаточно…
— Смерть господина Карло стала огромной утратой для рода Розетти. Я лишь хочу сделать всё возможное, чтобы заполнить образовавшуюся пустоту. Хотя… эм, в обмен я хотел бы попросить вас об одной услуге…
Освальд не договорил, и за серебряной оправой его очков одинаковые с ней глаза потемнели.
— Если меня вдруг не станет, я хотел бы, чтобы вы передали своё ремесло моему сыну. Разумеется, я письменно закреплю, что он должен будет заплатить вам ту же сумму, которую я запросил с вас. Пожалуйста, сообщите об этом также господину Ивано.
— Мне? Стать наставницей вашему сыну?
— Да. Сейчас он изучает создание магических инструментов в старшей школе и однажды хочет сам стать мастером. Поэтому, если со мной что-нибудь случится, прошу вас обучить его так же, как я буду обучать вас.
— Господин Освальд, вы случайно не больны?
— О нет, ничего подобного. Но скажу так: моя работа заставляет меня особенно остро чувствовать собственный возраст. Одна ошибка при выполнении таких техник, как составное зачарование сколля, — и я отправлюсь в могилу.
Первой мыслью Далии была болезнь, но, похоже, она зря себя встревожила. И всё же она не могла перестать обдумывать его слова. Составное зачарование сколля, должно быть, требовало не только огромных затрат магии, но и серьёзного физического напряжения. Хотя Освальд просто обмолвился об этом, его слова уже пробудили её любопытство.
— Неужели наложить несколько зачарований действительно настолько трудно?
— Есть много способов это сделать, но проще всего использовать запечатывающее серебро в качестве прокладки.
— Запечатывающее серебро?
Этот особый металл в основном использовали для изготовления магически запечатанных коробок, и Далия знала, что сочетать его с другими материалами для составного зачарования нельзя.
— Но не для зачарования уже зачарованного предмета, — пояснил Освальд, подтверждая её подозрения. — Вырежьте запечатывающее серебро по форме соприкасающихся деталей и зажмите его между ними. Для этого требуется тонко управлять магией, но благодаря такому способу соединяемые части можно покрыть металлом, после чего останется только закрепить их. Если магия не слишком сильна, предмет можно и полностью запечатать.
— А если магия сильнее?
— Вдобавок к прокладке из запечатывающего серебра можно задать зачарованием направление, чтобы магические свойства не отталкивали друг друга. Например, в моём охлаждающем вентиляторе составные магии ветра и льда текут в разных направлениях, а прямо перед выходом проходят по каналам, соединяются и смешиваются.
Объяснение Освальда стало для Далии настоящим откровением. Только сейчас она поняла, что запечатывающее серебро не нужно использовать как материал для зачарования или наносить на поверхность краской: его следовало применять как есть и закреплять на месте. Техника была простой, но раньше Далия ни разу не сопоставила все факты. То, с какой небрежной лёгкостью Освальд объяснил процесс, показывало, насколько опытным мастером магических инструментов он был.
— Вместо этого можно использовать материалы с высокой магической стойкостью, но достать их довольно трудно. Если предмет особенно мощный, можно целиком заключить его в магический барьер, а затем дополнительно наложить сверху зачарование. Однако для этого понадобится помощь весьма сильного мага, — рассудил он.
К несчастью для Далии, ей пока не встречался инструмент, в котором содержалось бы столько магии.
Освальд продолжил:
— Рано или поздно я заставлю вас попробовать. О, но если вы решите заняться составным зачарованием в своей башне, с обычными материалами это должно быть совершенно безопасно. На всякий случай я всё же рекомендую, чтобы рядом с вами кто-нибудь был.
Он сразу понял, о чём она думает: Далия как раз собиралась попробовать составное зачарование, едва вернётся домой.
— Я постараюсь быть осторожной.
— Да, я предпочёл бы, чтобы вы не покинули этот мир раньше меня.
— Эм, я уверена, что всё будет в порядке!
— Никогда не знаешь, что может случиться. Лучше перестраховаться, чем потом сожалеть, разве не согласны? — мудро посоветовал он. — В любом случае я говорю это не только ради вас, но и ради себя и своего ремесла. Было бы очень жаль, если бы я не смог его передать.
Слова Освальда напомнили Далии о Карло, её отце и наставнике. Он учил её с бесконечным терпением и добротой: всегда приветствовал вопросы и позволял экспериментировать настолько, насколько позволяли её магические способности. В их мастерской тоже никогда не царил беспорядок и никогда не заканчивались припасы. Лишь повзрослев, Далия поняла, как ей повезло иметь такого отца, который наставлял её и взращивал её мечту стать мастерицей магических инструментов. И именно поэтому она была уверена: сын Освальда предпочёл бы учиться у собственного отца, и ему было бы лучше, если бы всё сложилось именно так.
— Хорошо, господин Освальд. Я с радостью принимаю вашу просьбу, — согласилась она, поклонившись. — Но мне любопытно: раз ваш сын уже учится в старшей школе, разве вам не стоит наставлять его самому?
Старшая школа как раз была тем временем, когда многие становились учениками мастеров, если всерьёз намеревались заниматься созданием инструментов.
— Стоило бы, если бы не… ну, если бы он почти не хотел иметь со мной ничего общего. Знаете, такой возраст. Сейчас он живёт при школе и нечасто возвращается домой.
— Понятно, подростковый бунт. Я слышала, у мальчиков это довольно распространено.
— Похоже на то. Наверное, ему тяжело ещё и потому, что моя третья жена всего чуть больше чем на десять лет старше него.
Далия на мгновение лишилась дара речи от того, как легко Освальд обронил эту фразу. Но она вполне могла его понять. Если бы её собственный отец снова женился — да ещё на такой молодой женщине, — Далии было бы трудно не только разговаривать с ним, но и жить в Зелёной башне. Чем дальше развивалось её воображение, тем меньше слов находила она для ответа.
Освальд коротко вздохнул.
— Остаётся лишь надеяться, что время всё исправит. Я очень хотел бы когда-нибудь выпить с ним бокал скорпио.
— Ничего себе, скорпио?
Как подсказывало название, скорпио было крепким алкоголем, в бутылку с которым помещали целого скорпиона. От одного вида этого зрелища Далия уже хотела от него отказаться. Однако она не могла отступить, когда Марчелло предложил ей выпить рюмку на спор. На вкус напиток был чистым, как хорошая водка, а скорпион внутри не придавал ему никакого заметного привкуса.
— Мне трудно найти единомышленника, если можно так сказать. Видите ли, мои жёны предпочитают вино и эль, и друзья тоже. Хотелось бы иметь кого-нибудь, с кем можно было бы выпить скорпио — по-мужски, один на один, — пожаловался он.
Похоже, Освальд предпочитал крепкие напитки, тогда как Далия ожидала бы, что он окажется знатоком вин. Как она ни старалась, она не могла вспомнить никого из знакомых, кто любил бы скорпио. Марчелло пил всё, что содержало алкоголь, но с Освальдом они вряд ли поладили бы.
— Как бы то ни было, я рад, что у меня появилась возможность стать вашим учителем, мисс Далия. Уверен, на том свете я смогу похвастаться этим перед господином Карло.
— Похвастаться, что я стала вашей ученицей?
— Это честь, которую я не осмелюсь присвоить. Если я назову вас своей ученицей, ваш отец обрушит на меня с небес магические кристаллы. А мне совсем не хотелось бы так умирать.
Далия не могла не рассмеяться из-за этого преувеличения. Скорее уж отец надорвал бы себе спину, прежде чем стал бросаться кристаллами.
— Пусть сначала он и разозлится, уверена, в конце концов отец смог бы над этим посмеяться.
— Я не стану рисковать! А вы знаете, какое прозвище было у него в студенческие годы? Его называли «Урагано».
— Правда? Моего отца?
Далия была ошеломлена. Это слово сравнивало человека с бурей или бедствием, а ни то ни другое не соответствовало её представлениям о Карло. Неужели в юности он и правда был совсем другим?
— Ещё как. Для однокурсников он мог быть учтивым и надёжным, но когда дело касалось магических инструментов… о, поверьте, прозвище ему подходило, — Освальд устремил взгляд вдаль. — Однажды в исследовательской группе он решил создать устройство для очистки зданий. Соединив последовательно четыре пары водяных и воздушных кристаллов, он создал инструмент, способный выбрасывать воду под высоким давлением. Единственная проблема заключалась в том, что готовое устройство оказалось настолько мощным, что пробило огромную дыру в здании нашей школы.
— Четыре пары кристаллов? Последовательно?!
Хотя в последнее время Далия стала уважать отца ещё сильнее, теперь она окончательно убедилась, что тот был не в своём уме.
Последовательное соединение магических кристаллов позволяло усилить их мощность, но взамен сокращало время работы — прямо как батарейки в её прошлой жизни. Для Далии это имело смысл. В колледже она тоже экспериментировала, соединяя водяные и воздушные кристаллы и подключая последовательно две пары. Получившаяся струя воды была достаточно мощной, чтобы расколоть каменную плиту.
Но четыре пары, соединённые последовательно? Мощности хватило бы, чтобы пробурить гору! Что заставило Карло решить, будто таким устройством можно мыть стены? Он должен был понимать, что оно прошьёт стены насквозь, словно бумагу. И почему он не испытал его заранее, прежде чем запускать в дело?
— О чём вообще думал отец?
— По его собственным словам, он «хотел узнать». Все участники Исследовательской группы магических инструментов были такими же увлечёнными, как он, поэтому никто его не остановил. Более того, они с радостью собрали для господина Карло все кристаллы.
От этого нелепого объяснения у Далии разболелась голова, но она полагала, что вина лежит и на всех остальных. Было только одно обстоятельство: Освальд слишком много знал о подробностях.
— Господин Освальд, вы случайно не…
— Да, я тоже состоял в этой группе. В то время я отвечал за материалы, — признался он с дьявольской улыбкой.
Освальд мог предотвратить весь этот случай, но Далия предположила, что, скорее всего, тогда на его лице была такая же озорная улыбка, с которой он подталкивал её отца к эксперименту.
— Моего отца не отстранили и никак не наказали за его выходки?
— Нет, не особо. К тому моменту это были уже наши общие выходки, а многие участники группы происходили из дворянских семей, так что счета за ремонт не представляли для нас ничего непосильного. Но важнее всего то, что наша научная руководительница заступилась за нас.
— Это была Лина Лорен?
— О, вы с ней знакомы?
— Мне посчастливилось почти два года проработать у неё ассистенткой после выпуска.
Далия тоже состояла в этой группе, но никогда не ожидала, что и она, и её отец учились у одной пожилой преподавательницы. По крайней мере, ни Карло, ни Лина никогда об этом не упоминали. Карло всегда обращался к Лине с особой вежливостью, но Далия полагала, что это объяснялось тем, что Лина была женой барона и взяла её дочь под своё крыло.
— После того как мы пробили дыру в здании и устроили беспорядок в лаборатории, профессор Лина бегала и улаживала последствия за нас. Господин Карло говорил, что многим ей обязан. Возможно, именно там он приобрёл привычку загонять других людей в долги.
— Ничего себе. Для меня это всё в новинку, — пробормотала Далия.
Мужчина, которого она знала, был кротким и добрым, готовым сделать всё, чтобы защитить дочь. Далия никогда бы не догадалась, что когда-то он так безрассудно бросался навстречу опасности. Теперь стало очевидно, откуда у неё самой любовь к экспериментам и попыткам взяться за то, что кажется невозможным. Возможно, это было и от бабушки с дедушкой, но они, к сожалению, умерли до того, как Далия успела расспросить их.
— Значит, господин Карло был для вас хорошим и благоразумным отцом… Что, должен заметить, немного меня удивляет, — сказал Освальд, посмеиваясь.
На его лице не было обычной невозмутимой улыбки — вместо неё появилась почти зловещая усмешка.
— Господин Освальд, для такой шутки мне, пожалуй, ещё слишком рано.
— Простите за мою бестактность.
Её рана была ещё слишком свежей, и Далия не могла оценить, с какой лёгкостью он говорил о собственной смерти. Освальд всё ещё был действующим мастером магических инструментов, у него были три жены и сын, и Далия надеялась, что он проживёт ещё очень долго.
— Спасибо за уделённое время, господин Освальд. Пожалуйста, берегите себя.
— Я и так стараюсь изо всех сил: жёны и ребёнок постоянно мне об этом напоминают… — ответил он с усталой улыбкой, безошибочно выдававшей в нём мужа и отца.
— Наконец-то мне удалось познакомиться с госпожой Зелёной башни, и к тому же она оказалась такой очаровательной, — сказала Эрмелинда, повернувшись к Освальду.
Они вдвоём стояли перед «Правым глазом Богини» и только что проводили гостей.
Госпожой Зелёной башни называли не кого-нибудь, а Далию, которая уже стала предметом разговоров среди жён Освальда. Когда-то, после того как его бросили бывшая жена и сотрудник, Освальд метался между тем, чтобы закрыть своё дело, и тем, чтобы покончить с собой. Карло протянул ему спасительную руку. Именно тогда Освальд впервые встретил в Зелёной башне ещё совсем юную госпожу. Это были не просто воспоминания о прошлом, а долг, который Освальд ещё не успел вернуть.
— Это точно. Она ещё прекраснее, чем в прошлый раз, — ответил он.
Прошёл всего месяц, но за это время она заметно изменилась. Молодость, с её рвением и пылом, часто приносит разительные перемены, однако по-настоящему замечаешь такое преображение лишь с возрастом.
— Пойдём домой. Прекрасное вино и прекрасные звёзды ждут нас, любовь моя.
— Очень надеюсь, что ты не спешишь домой из-за работы…
— Конечно нет. Я никогда не нарушу обещание, данное жене, если только дело не касается жизни и смерти… или срочного вызова в замок, — заверил Освальд, к большой радости супруги.
Поставлять магические инструменты дворянам, быть председателем компании, постоянно вести дела с замком и носить титул барона — всё это были великие достижения, которых не было у Освальда в молодости. Но он ещё не доказал себе, что умеет удерживать рядом важных для него людей. Когда бывшая жена и сотрудник сбежали вместе, это стало для него громом среди ясного неба. Одной он клялся в любви, другой доверил весь магазин и потому даже представить не мог, что его предадут таким образом.
Только благодаря Карло Освальд смог снова встать на ноги, жениться и найти новых учеников. Правда, последнее тоже прошло не слишком удачно: новые ученики Освальда попытались ухаживать за его новыми жёнами. Возможно, красота была одновременно благословением и проклятием, а возможно, именно он приносил своим жёнам несчастье. Освальд решил, что причина кроется в его собственной несостоятельности, и посвятил всего себя тому, чтобы стать лучшим мужем, владельцем магазина, председателем компании, бароном и просто человеком.
Не успел он оглянуться, как стал всем этим и заслужил право считаться успешным.
Но правильно ли он делал, с такой самоотдачей стараясь угождать своим жёнам и быть рядом всякий раз, когда им это требовалось? Ответа на этот вопрос у него пока не было. Конечно, отсутствие жалоб с их стороны ещё не означало, что он идеален. Если бы только Карло оставался в живых, Освальд мог бы попросить у него совета.
Пока он размышлял о прошлом, Эрмелинда перешла прямо к делу:
— Любимый, ты не собираешься сделать председательницу Розетти своей четвёртой женой?
— Боже упаси, — мгновенно возразил Освальд, но глаза Эрмелинды цвета травы подозрительно сузились.
— Должна сказать, она явно в твоём вкусе.
— Не стану спорить. Но по прибытии на тот свет мой дорогой друг изрядно меня отлупит, после того как некая чёрная гончая разорвёт меня на части.
— Ох, дорогой, мы ведь не хотим, чтобы это произошло! — от души рассмеялась она, намекая на Вольфа.
— А как насчёт тебя, Линда? Что ты думаешь о якобы самом красивом мужчине столицы? Сегодня на нём были очки, но ты наверняка уже видела его здесь как клиента.
— Он не в моём вкусе, — покачала головой Эрмелинда. — Я предпочитаю мужчин постарше, с серебристыми волосами и глазами, знаешь ли.
— Я бы сказал, что вкус у тебя довольно специфический, если бы не считал себя счастливчиком.
Пусть первый удар нанёс он, но ответная атака принесла победу Эрмелинде.
— Кстати, он, кажется, здорово насторожился: когда мы прощались, он так на тебя смотрел.
— Просто мне было весело их дразнить.
— Смотри не заиграйся, а то они на тебя обидятся.
— Самый красивый юноша столицы обидится на меня? Для женатого человека, причём неоднократно, это было бы большой честью.
— Ох уж этот Освальд Зола, ну и ребёнок же ты! — поддразнила его Эрмелинда.
Освальду, которого двадцатилетняя с лишним женщина называла ребёнком, это должно было показаться ироничным, но он лишь рассмеялся. В конце концов, она была права.
— Но, эм… если бы госпожа Зелёной башни испытывала к тебе чувства, что бы ты тогда сделал?
— Мне очень лестно, что ты вообще допускаешь такую возможность, но уверяю тебя: этого никогда не случится.
Далия сумела создать для Вольфа очки из стекла фей и браслет Сколля, хотя ей не хватало ни нужной магии, ни навыков. Не нужно было быть гением, чтобы догадаться, как и зачем она это сделала, но Вольф совершенно не замечал её чувств.
Освальд считал, что ему следует хорошенько встряхнуть этого юношу, однако понимал: молча наблюдать за происходящим будет гораздо интереснее.
— Я слышала, что твои обещания в подобных вопросах не отличаются особой надёжностью, — сказала Эрмелинда.
— И от кого же ты это слышала? От Катерины? Или, может быть, от Фьоре?
— На самом деле от обеих. Это ты говорил, что не станешь брать третью жену, а потом с такой добротой принял меня.
— Это лишь доказывает, насколько ты привлекательна. И вообще, неправда, будто я «принял тебя», словно какое-то бездомное животное. Нет, я хотел, чтобы ты была рядом, и собирался посвятить тебе свою любовь.
— Ах, дорогой! — взвизгнула она. — Но знай: я бы нисколько не возражала, если бы ты захотел взять четвёртую жену.
Решительные глаза Эрмелинды, напоминавшие весенние почки, сияли пылкой любовью к нему. То же самое было в зелёных глазах Катерины и нефритовых глазах Фьоре — и в этом они отличались от Далии. Только глупец стал бы желать большего.
— Нет, дорогая. Меня вполне устраивает то количество любви, которое я отдаю и получаю.
— Вот как? А я надеялась на большее, — сказала она с кокетливой улыбкой.
Освальд улыбнулся в ответ, и сердце его наполнилось счастьем.
— Тогда я посвящу тебе всё своё сердце и душу.
Поддельные равиоли и домик ведьмы
Хотя Ивано попросил, чтобы карета Далии высадила его у Гильдии торговцев, где он мог бы закончить работу, Торговая компания «Розетти» наотрез отказалась везти его куда-либо, кроме дома. Теперь в карете, направлявшейся к Зелёной башне, остались только Вольф и Далия.
— У тебя есть планы на остаток вечера, Вольф?
— Не особо. Если бы я не забыл взять сменную одежду, то пригласил бы тебя куда-нибудь поесть.
— О нет, это я виновата, что вызвала тебя, хотя ты и так был занят весь день, — извинилась Далия, предположив, что после тренировки со своим отрядом он наверняка выскочил из дома в спешке. К тому же время ужина уже прошло.
— Хочешь зайти ко мне и опробовать новую походную плиту? Мы с господином Фермо немного изменили материалы, чтобы сделать её ещё легче. Я уже приготовила еду.
— С удовольствием! Спасибо, что снова пригласила, — охотно ответил Вольф.
Возможно, его заинтересовала новая, улучшенная походная плита: сегодня он выглядел гораздо менее сдержанным, чем обычно. Но какова бы ни была причина, Далия просто радовалась, что он придёт, и мысленно перебирала блюда сегодняшнего меню.
Вернувшись в башню, она зажгла магический фонарь у входа, но Вольф предложил понести его. Поднимаясь на второй этаж, он осторожно шагал вперёд, и свет освещал каменную лестницу с более высокой точки, чем Далия привыкла. Только с того дня, когда они создали Ползучий клинок, она поняла, насколько темно на лестнице, поэтому была рада его помощи.
Когда Далия зажгла две магические лампы, в гостиной стало более чем светло, однако обнаружилась другая проблема: даже при открытых окнах и включённом охлаждающем вентиляторе жаркий влажный воздух не желал покидать комнату.
Предложив гостю влажное полотенце и бокал белого вина, Далия поспешила в свою комнату переодеться во что-нибудь более удобное. Деловая одежда не слишком подходила для готовки, особенно с учётом того, что сегодня стояло в меню. Но тут она внезапно вспомнила об одной вещи, лежавшей в глубине шкафа, достала её и вернулась вниз.
— Эй, Вольф, ты ведь не хочешь испачкать эту рубашку, правда?
— Ничего страшного, если испачкаю. В казармах у меня есть ещё.
Хотя Вольф снял пиджак, рубашка под ним была белой. Не стоило лишний раз усложнять работу прачкам, посадив на ярко-белую ткань въедливые жирные пятна.
— Вот, если хочешь, примерь. Я её ещё не носила, — сказала Далия, протягивая ему дышащую чёрную футболку, идеально подходившую для липкой летней погоды. Скорее всего, она сидела бы на нём свободно — примерно на размер больше его обычной одежды.
— Эм… чья это?
— Моя. В ней хорошо и прохладно спать, — с некоторой неуверенностью ответила Далия. — Но, как я уже сказала, она совершенно новая! Я сама её даже не примеряла!
— Спасибо, очень кстати. Если честно, я сейчас весь в поту… — Вольф поднял руку, показав насквозь промокшую рубашку. Впрочем, удивляться не приходилось: ни его рубашка, ни брюки не подходили для такой погоды.
— Тебе действительно нужна летняя форма.
— В такую жару мы нечасто надеваем парадную форму. Когда летом проходят церемонии, мы обычно засовываем полотенца за спину и стараемся выглядеть как можно более невозмутимо.
— Что? Это вроде тренировки?
— Наверное, для развития выдержки. После церемонии тот, кто хуже всех сохранил самообладание, покупает выпивку тому, кто сильнее всех вспотел. Мы очень азартно к этому относимся.
— То есть это вроде небольшого соревнования?
— Именно. Трудно оставаться в здравом уме, когда впереди не маячит хоть какая-нибудь награда.
Далия боялась, что под палящим солнцем рыцари в такой одежде получат тепловой удар.
— Вот бы существовал какой-нибудь инструмент, который мог бы вас охлаждать.
— Вот именно. Я слышал, что когда-то, ещё до моего времени, кто-то попытался засунуть себе за спину ледяной кристалл, но вместо охлаждения получил обморожение.
Некоторые люди шли на крайние меры, чтобы бороться с жарой. Использовать ледяной кристалл вот так, в одиночку, было непросто: чем сильнее становился выброс, тем короче он длился. Далия всё ещё чувствовала себя виноватой из-за того, что в ходе прошлого эксперимента с коротким мечом заморозила Вольфу руку.
— А ваш Орден работает при довольно ограниченном бюджете?
— У нас есть некоторый запас, но, как и всем остальным, нам постоянно говорят сокращать расходы. Вместо того чтобы заказывать одежду, которую мы редко носим, они наверняка предпочтут потратить деньги на оружие или припасы для экспедиций.
— Надеюсь, тогда походная плита вам пригодится.
— Большое спасибо за улучшение питания в наших походах, госпожа Розетти, — произнёс он своим лучшим деловым голосом, и они оба тихонько рассмеялись.
Далия отправилась на кухню, оставив Вольфа переодеваться в сухую одежду. Взяв две недавно улучшенные походные плиты, она достала из холодильника блюдо и ёмкость с быстро маринованными овощами. Перед тем как выложить смесь капусты, редиса и моркови на тарелку, она тщательно слила рассол.
Когда Далия доставала из холодильника эль, Вольф подошёл и помог перенести всё на стол.
— Это что-то вроде равиолей? Никогда не видел ничего подобного.
— Эм… да, вроде поддельных равиолей с мясной начинкой. Это свинина и овощи в тонкой оболочке из муки.
На самом деле это были гёдза, но Далия объяснила всё окольным путём: жареных на сковороде пельменей, знакомых ей по прошлой жизни, в этом мире не существовало.
В королевской столице Ордине культура равиолей процветала. Самой обычной была начинка из мяса, овощей и сыра. Однако существовало множество разновидностей: равиоли с морепродуктами, более полезные равиоли только с овощной начинкой и даже десертные равиоли с фруктами и джемом. Соусов тоже было сколько угодно. По умолчанию выбирали томатный или сырный, но популярностью пользовались и более смелые варианты: соус чили с базиликом или сладкие соусы с кислинкой, которые поливали сверху. Равиоли были настолько распространённым блюдом, что в лавках всегда продавались соусы в банках и готовые листы теста.
Однако гёдза оставались гёдза. Однажды днём, когда у Далии выдалось свободное время, она решила приготовить их с нуля. Она замесила тесто из простой муки, воды и усердия. Скатав шарики теста и расплющив их в диски, она раскатала их как можно тоньше, чтобы получить оболочки. Гёдза были любимым блюдом её отца, поэтому Далия знала весь процесс наизусть.
Она собиралась подать гёдза к ужину, если Вольф к ней присоединится. Если бы он не пришёл, Далия просто заполнила бы ими морозильник. С учётом возможного ужина с Вольфом она приготовила два вида: обычные — со свининой, чесноком и капустой, — и с морепродуктами — со смесью креветок, лука и капусты. Однако, провозившись с начинкой и заполнив весь поднос, Далия поняла, что в морозильнике для них не осталось места. Если бы Вольф не решил прийти, ей пришлось бы есть гёдза несколько дней подряд, поэтому она была особенно благодарна его присутствию.
— Поддельные равиоли с мясной начинкой? Хм. Что бы это ни было, я уже в предвкушении! — воодушевлённо сказал Вольф, сам того не зная, как сильно давит на неё.
Однако прежде чем приступить к еде, Далия поставила на стол две походные плиты. После их прошлого разговора улучшенная модель получила кастрюлю большего размера, но всё равно оставалась гораздо меньше и легче компактной магической плиты. На следующий день после разговора Далия взялась за дело: использовала обрезки магистали и изготовила кастрюлю с теми S-образными соединениями, о которых они говорили вчетвером.
После того как Фермо сконструировал крышку, которая одновременно служила сковородой, он нанёс покрытие и на варочную поверхность. Далия тщательно испытала её и обнаружила, что она не только идеально подходит для жарки мяса, но и настолько скользкая, что на ней без труда можно готовить даже самые нежные омлеты. Жена Фермо Барбара тоже испытала плиту и оставила от неё восторженный отзыв.
Хотя это было не слишком заметно, сама плита тоже претерпела серьёзные улучшения. Её центр тяжести опустили, чтобы опрокинуть её стало ещё труднее. Вместе с восемью липкими деталями из гумфута на нижней стороне это обеспечивало устойчивость плиты даже на неровной местности.
Когда Ледяной клинок в прошлый раз заключил руку Вольфа в лёд, Далия также усвоила важный урок безопасности. Она знала, что должна учитывать пользователей с особенно сильной магией и возможность лагеря рядом с сухим кустарником, поэтому специальный материал, отражавший тепло огненных кристаллов, тоже сделали толще. Механизм блокировки также усилили, чтобы плиту нельзя было включить, если во время переноски её случайно заденут. Насколько могла судить Далия, она сделала для походной плиты всё возможное.
— Тогда приступим к готовке.
Она выложила на дно кастрюли слой гёдза и включила походную плиту. Когда кастрюля прогрелась, Далия добавила примерно полчашки воды и накрыла её крышкой, совмещённой со сковородой.
— Воды достаточно?
— Да, ровно столько, чтобы сначала пропарить равиоли, а потом их поджарить, — объяснила Далия.
Пока Вольф пристально смотрел на кастрюлю, она наполнила его кружку рубиновым элем.
— Ждать примерно пять минут, так почему бы нам пока не поднять бокалы?
— Хорошая мысль. Думаю, сегодня твоя очередь.
— Тогда… за то, чтобы завтра мы запомнили весь замковый этикет, и за удачу.
— За процветание Торговой компании «Розетти» и за удачу завтра. Ваше здоровье!
У рубинового эля была отчётливая кислинка, прорезавшая его насыщенный вкус. Когда освежающее ощущение пузырьков прошло, на языке осталась лёгкая фруктовая кислинка. Аромат был довольно приглушённым — эль слишком долго охлаждался, — но ничто не утоляло жажду так, как ледяное пиво. Далия решила, что вторую или третью кружку можно будет пить не спеша, наслаждаясь тонкими оттенками вкуса, когда напиток немного согреется, и тут же поняла, что рассуждает как запойная пьяница.
Наслаждение пивом дало ей достаточно времени, чтобы перейти к следующему этапу готовки. Убедившись, что гёдза как следует пропарились, Далия сняла крышку, чтобы вода выпарилась и можно было довести блюдо до готовности.
— Теперь немного подрумяним их.
Вольф подозрительно посмотрел на гёдза.
— Эм… Далия?
— Доверься мне, всё идёт как надо.
Вода вытянула из оболочек часть муки, образовав жидкую кашицу, а после испарения влаги гёдза скрепил хрустящий слой крахмала. От их спинок словно проросли маленькие крылышки. Вместе с красивой золотисто-коричневой корочкой это было признаком полного провала для равиолей, но совершенством для гёдза.
Далия разложила их по тарелкам и поставила перед Вольфом разные приправы: соль, перец, уксус, масло чили, рыбный соус, томатный соус и тёртый твёрдый сыр. У неё не хватило времени приготовить соус для обмакивания, поэтому она выставила всё, что было под рукой, даже если некоторые приправы подходили не слишком хорошо.
— Они уже должны быть достаточно приправлены, но можешь макать их во что захочешь.
— Ох. Эм, ладно.
Вольф явно немного опасался пробовать, поэтому Далия решила показать пример. Палочками она отделила от общей кучки одну гёдзу, окунула краешек в смесь уксуса, масла чили и рыбного соуса и откусила половину.
Восхитительный аромат свинины и овощей наполнил её нос и захватил все чувства, а горячий сок лишь слегка обжёг язык. Нежная оболочка мягко поддалась, контрастируя с хрустящими «крылышками» и поджаренным до хруста донышком — сами текстуры стали отдельным впечатлением. Оболочка получилась чуть толще обычного, но это было даже идеально, если подавать гёдза как основное блюдо, а не закуску.
Досмаковав гёдза, Далия одним глотком осушила кружку охлаждённого рубинового эля. Лучшего сочетания было не найти, и она знала это благодаря опыту двух жизней. Прежде чем потянуться за следующей гёдза, она посмотрела на Вольфа. Он жевал с крепко зажмуренными глазами, и всё его лицо выражало блаженство. В его стакане оставались лишь следы пены, поэтому Далия молча долила ему рубинового эля.
— Это великолепно. Их приготовили из какого-то дорогого мяса?
— Нет, всего лишь из дешёвого свиного фарша и обычных овощей.
— Такое подают в ресторанах?
— Эм, возможно, за границей. А насчёт местных ресторанов я не уверена, прости.
— Ничего себе. Каждый раз, когда я прихожу, меня ждёт либо прекрасно приготовленная классика, либо совершенно новое блюдо. Это прямо домик ведьмы в лесу.
«Домик ведьмы в лесу» был известной детской книгой. В ней рассказывалось о голодном мальчике, который не мог дождаться ужина. Он забрёл в лес, хотя родители предупреждали его никогда туда не ходить, и вскоре увидел маленький домик. Мальчик понимал, что нельзя самому напрашиваться в чужой дом, но не смог устоять перед восхитительным запахом, доносившимся изнутри. Там ведьма, которую он никогда прежде не видел и о которой не слышал, предложила ему столько еды, сколько он сможет съесть. Когда мальчик насытился, он поблагодарил ведьму и отправился домой, но обнаружил, что не может уйти.
Какова же была мораль этой истории? Нужно слушаться родителей или чревоугодие — это грех? Не слишком счастливый конец всегда ставил Далию в тупик.
— Если всё так, ты в конце концов станешь круглым и пухлым?
— Если я стану таким большим, монстры съедят меня на обед.
— Тогда тебе не о чем беспокоиться: ты просто не сможешь выбраться из башни.
В последней сцене сказки мальчик раздувался до размеров шара и уже не мог пролезть в дверь домика. Это было больше похоже не на последствие переедания, а на ведьминское проклятие.
— То есть ты хочешь сказать, что мне лучше стать таким большим?
— Жаль только, что ты из тех, кто не толстеет, сколько бы ни съел.
Они вместе рассмеялись, заканчивая первую порцию гёдза.
— Вот, попробуй это, пока я поджарю ещё немного.
— Спасибо! — сказал Вольф, накладывая себе немного быстро маринованных овощей.
Он всегда казался моложе своих лет. По тому, как тщательно он пережёвывал пищу, было видно, насколько ему понравились и маринованные овощи.
— О, эти тоже отличные. Я часто ем маринованные овощи, но таких ещё не пробовал. Тут есть какой-то… цитрусовый оттенок, и он очень хорошо подходит.
— Думаю, ты чувствуешь вкус юдзу.
— Так это он? Я никогда не пробовал его в таком виде. Когда думаю о юдзу, сразу представляю, как его настаивают на крепком алкоголе.
— О, вроде ликёра из юдзу? Я тоже его люблю. А ты?
— Да, я разбавляю его небольшим количеством горячей воды. Зимой это здорово согревает.
Это натолкнуло Далию на мысль. Можно было смешать немного юдзу, нейтрального алкоголя и побольше кускового сахара, чтобы напиток успел настояться к зиме. Ликёр из юдзу с горячей водой прекрасно сочетался бы с тушёным мисо. К сожалению, за все годы после перерождения Далия так и не увидела в этом мире мисо, поэтому второй идеей было подавать горячий коктейль с камбалой, законсервированной в масле.
Пока Далия жарила вторую порцию, Вольф задумчиво смотрел на кастрюлю и плиту.
— Как думаешь, я мог бы обезвожить эти гёдза и брать их с собой в экспедиции?
— Думаю, не получится. Заморозить — да, а обезвожить — нет.
Они всё равно не высохнут как следует, а брать в поход замороженные гёдза — это уже совсем другой вид кемпинга.
— Если подумать, называть их «поддельными равиолями» почти неуважительно. Как тебе название «листовые конвертики» — из-за того, как они сложены?
— Проблема в том, что блюда из фаршированных листьев уже существуют.
— И правда. Хм…
Вольф, похоже, действительно ломал голову над этой проблемой, и Далия почувствовала себя немного виноватой. Возможно, пришло время во всём признаться.
— А если назвать их «гёдза», как их называл мой отец?
— «Гёдза», значит? Забавное и экзотично звучащее название.
Далия подала новую тарелку гёдза, и Вольф поблагодарил её, прежде чем откусить кусочек. Снова он не спешил, тщательно пережёвывая каждый кусочек и наслаждаясь им, словно поставил окружающий мир на паузу, а потом запил еду большими глотками эля. Он удовлетворённо вздохнул, купаясь во вкусовых ощущениях, а затем почему-то рассмеялся.
— Далия…
— Что такое, Вольф? — Далия замерла, держа палочки в правой руке, а кружку с рубиновым элем — в левой.
— Эти тоже потрясающие. Что в них? Креветки?
— Верно. Сегодня я приготовила два вида: вот эти — с креветками и овощами. Какие тебе больше нравятся?
— На этот вопрос очень трудно ответить.
— Тогда будем чередовать их. У нас ещё осталось огромное количество.
— Они оба такие вкусные. Как же мне выбрать между ними?
— Ладно, ладно. В следующий раз я приготовлю другие виды. Можно сделать с курицей, просто с овощами или даже одну партию с сыром.
— Думаешь, у тебя найдутся вопросы попроще?
Он нахмурил брови, но на лице у него сияла блаженная улыбка.
Следующую партию гёдза Далия приправила небольшим количеством перца чили, но решила сохранить это в тайне. Она также размышляла о том, чтобы жарить их во фритюре или варить.
— Не знал, что попал в ведьмину башню в лесу, — пробормотал Вольф, а затем вздохнул, вызвав у Далии громкий смех.
Вольф, должно быть, очень любил гёдза и пиво — по крайней мере, так казалось, пока он разваливался на диване с чуть округлившимся животом.
— Кусочек за кусочком, кружка за кружкой — ну и пир, — сказал он.
Рыцарь напоминал льва, обессилевшего после того, как тот пожрал добычу.
— Я очень рада, что тебе понравилось, — сказала Далия и не смогла удержаться от смешка при виде его.
— Такими темпами я и правда скоро стану круглым.
Если бы так и произошло, жизнь Вольфа могла бы стать немного спокойнее: ему не пришлось бы выходить в поле. Иначе монстры, с которыми он столкнулся бы, смогли бы откусить от него кусочек.
Запах гёдза всё ещё стоял в комнате, поэтому Далия усилила охлаждающий вентилятор, а затем сходила за красно-синими полосатыми стаканами, которые они купили вместе. В каждый низкий полупрозрачный стакан она положила большой кусок льда и щедро плеснула эстервино, после чего поставила их на кофейный столик и сама села на диван.
— Эй, Далия? Ты всё ещё немного расстроена?
— Ох, эм… немного.
Еда и выпивка помогли, и нельзя было сказать, что Далия захлебнулась собственными эмоциями, однако Вольф всё равно сразу её раскусил.
Его золотые глаза чуть сузились, и взгляд наполнился тревогой.
— Ты всё ещё думаешь о том, что раньше сказал Освальд, да?
— Да. Теперь я прекрасно понимаю, как мало знаю. Я мечтала стать мастерицей инструментов, превзошедшей даже отца, но… похоже, мне ещё многому предстоит научиться.
Далия была безмерно благодарна Освальду за то, что он указал ей на её самоуверенность, но от этого слова не стали менее болезненными. Ей было невыносимо тосковать по отцу и думать, что он мог бы ещё многому её научить. Такие мысли не помогли бы Карло обрести покой и, откровенно говоря, были бы немного неуважительны к Освальду.
— Ты так быстро ухватилась за его предложение, как только он его сделал. Но ты уверена насчёт Освальда?
— Я чрезвычайно благодарна за возможность перенять его знания, ведь отец умер, не успев передать мне очень многое.
— А как насчёт какого-нибудь другого мастера магических инструментов?
— Отец был лучшим мастером из всех, кого я знала, но теперь лучший из известных мне — Освальд. К тому же сомневаюсь, что найдётся кто-нибудь, кто согласится передать своё ремесло совершенно постороннему человеку.
В замке наверняка были могущественные мастера магических инструментов, а маги, создававшие не только инструменты, но и заклинания, должны были владеть особыми техниками. Однако Далия не была знакома ни с кем из них, и даже если бы была, едва ли кто-нибудь стал обучать не собственного ученика.
— И мне действительно нужно кое-чему научиться.
— Чему же такому важному?
— Если я научусь накладывать на один инструмент несколько зачарований, у меня ведь будет больше шансов создать магический меч, правда?
— О, и правда!
— А если я повышу уровень магии, то смогу создавать не только ещё более мощные мечи, но и гораздо больше других инструментов. Вот почему я сразу согласилась.
Выражение лица Вольфа омрачилось, и он опустил взгляд. Пятьдесят золотых, которые запросил Освальд, действительно были немалой суммой. Далия собиралась взять деньги из собственных сбережений, но всё же должна была обсудить это с Ивано как с другим членом торговой компании. Она не могла винить их в том, что они сочли её опрометчивой.
— Далия, ты ведь не слишком себя изматываешь?
— Не волнуйся, я всё подробно выяснила у Освальда. А пока не стану браться за то, что мне не по силам, и не буду пробовать опасные зачарования. Правда, тогда с твоими новыми очками придётся подождать. Прости.
— Неважно, я никуда не спешу. Гораздо важнее другое: я беспокоюсь об Освальде…
— Верно, он уже в возрасте и сам говорил, что зачарование отразилось на его теле, но я уверена, что маны у него гораздо больше, чем у меня.
Хотя Освальд всё ещё занимался своим ремеслом, он жаловался, что его силы уже не те, что раньше. Далия предположила, что Вольф беспокоится об опасностях, которые могут возникнуть, если Освальд станет учить её зачаровывать редкие материалы, поэтому рассказала о просьбе Освальда.
— Есть ещё кое-что, о чём он меня просил. Он сказал, что, если с ним что-нибудь случится, хочет, чтобы я передала своё ремесло его сыну, который сейчас изучает наше дело в старшей школе. Он объяснил, что хочет подготовиться к неожиданностям — например, к тому, что случилось с моим отцом.
— Понимаю…
— Отец умер так внезапно, и я…
— Я понимаю. К тому же помочь ему в таком деле может только другой мастер магических инструментов, — с сочувствием сказал Вольф. — Погоди. Разве у Освальда нет собственных учеников?
— Похоже, сейчас у него есть только помощник.
Далия не могла заставить себя сказать Вольфу, что первый ученик Освальда сбежал с его бывшей женой, а двух других он уволил за приставания к нынешним жёнам. На мгновение она задумалась, не было ли везение Освальда с учениками обратно пропорционально его везению с женщинами, но быстро прогнала эту жестокую мысль.
— Наверное, он хочет, чтобы сын его унаследовал.
— Я тоже так думаю. Мой отец оставил нас до того, как кто-либо из его учеников оказался готов его заменить…
Во время этих слов лёд в её стакане звякнул, и Далия потянулась к нему. Конденсат стекал по стенкам и холодил губы, когда она сделала глоток. Из-за льда эстервино стало менее насыщенным и более мягким на вкус, но зато после жаркого дня и сытного ужина его было гораздо приятнее и легче пить.
— Хм. Смутно помню, как мама говорила, что ей тоже нужно было ещё многому меня научить, — сказал Вольф, задумавшись и тоже отпивая из своего стакана.
Увидев его усталую улыбку, когда он вспоминал прошлое, Далия выпалила вопрос, не успев толком его обдумать:
— Ты знаешь, чему именно она могла тебя научить?
— Хотя я тренировался сражаться с монстрами, я почти ничего не узнал о телохранительстве или фехтовании против людей. Как ни иронично, именно на этом специализировалась моя мать. Наверное, мне стоит освежить эти навыки.
— Они тоже важны?
— Я бы сказал, что да. Я откладывал тренировки по личному бою, потому что обычно не сражаюсь с людьми, но теперь, если подумать, они могут пригодиться: некоторые монстры похожи на людей.
— Что ты имеешь в виду?
— Например, зомби и огров. Дуллаханы тоже гуманоидны, но с одним я ещё не сражался. А ещё циклопы, хотя они гораздо крупнее людей.
Вольф, конечно, был прав: все эти монстры имели гуманоидный облик, хотя Далия не была уверена, что тренировки против людей действительно помогут. Как он собирался превращать нежить в по-настоящему мёртвых? Какие слабые места могли быть у обезглавленного доспеха? И разве циклопы не слишком высоки, чтобы против них работала тактика, предназначенная для людей?
— Вот ведь каких только монстров не бывает…
— Не забывай и о мутировавших формах. Некоторые из них даже не заметны невооружённым глазом.
Именно это и делало монстров такой ужасной силой. Они легко приспосабливались к окружающей среде и обстоятельствам, эволюционируя во всё более грозные формы. Одних можно было распознать по одному виду, но столь же многие проявляли свою истинную природу только в бою или при использовании заклинаний. Эта неопределённость и делала охоту на монстров такой опасной.
— Взять хотя бы пурпурного бикорна на днях. Он обладал невероятной устойчивостью к магии. Освальд, возможно, сможет использовать его целиком как материал. Я уже попросил Гильдию искателей приключений разделать тушу, потому что в прошлый раз ты упомянула, что хочешь получить рог бикорна.
— Вольф, только не говори, что ты купил всю эту проклятую тушу.
Он упомянул об этом так, словно речь шла о пустяке, но бикорны были редкими существами, а мутировавший бикорн — тем более. Наверняка это стоило немалых денег.
Когда Далия уставилась на него, Вольф начал хрустеть подтаявшим куском льда из своего стакана. А когда она вытаращила глаза, он проглотил всё целиком.
— Знаю, ты говорила, что даже ворота передо мной не откроешь, если я так поступлю, но… я ведь убил эту штуку. Как думаешь, можно хотя бы в этот раз сделать исключение?
Только сейчас Далия вспомнила их разговор. Сразу после того, как Вольф вернулся из экспедиции за титановой лягушкой, она упомянула, что ей нужны некоторые материалы, включая рог бикорна. Она знала, как ей будет неловко, если он действительно отправится и купит его для неё, поэтому ясно дала понять, что не пустит его в Зелёную башню, если он так поступит. Однако она не ожидала, что Вольф воспримет её слова буквально, и уж точно не думала, что он повторит их сейчас, здесь.
— Эм… хорошо, я беру свои слова обратно. Но только если ты скажешь, сколько за него заплатил.
— О, знаешь… мне его отдали почти даром, в награду за службу.
— Сколько он стоил?
Вольф замялся, но понимал, что Далия не отступит.
— Одиннадцать золотых.
— Я за него заплачу.
Пока Далия быстро прикидывала в уме, хватит ли ей накоплений, Вольф сцепил пальцы. Он выпрямился, прямо посмотрел на Далию и совершенно серьёзно сказал:
— Можешь считать его экспериментальным материалом?
— Объясни.
— Ну, если я хочу, чтобы ты создала магический меч, то должен обеспечить тебя этими частями бикорна для экспериментов. Можешь использовать всё, что пригодится для создания инструментов. А если получишь прибыль, потратишь её на оплату обучения у Освальда.
— Ты ничего с этого не получишь.
— Напротив, я буду рад, если это поможет тебе создать магический меч. Кроме того, технические знания, которые ты получишь у профессора Освальда, пригодятся и при создании мечей, поэтому я более чем готов за это заплатить. Ты сама решишь, так ли это, но, думаю, он станет хорошим учителем.
Далии понравилось, как звучит обращение «профессор Освальд». Рог мутировавшего бикорна был несомненно заманчив, и Освальд вполне мог знать о нём всё. Было бы здорово использовать его и для меча. Если бы зачарования бикорна принесли прибыль, Далия могла бы тайком добавить к мечу ещё несколько зачарований, отплатив Вольфу за услугу. Кто знает? Возможно, вложение окупилось бы очень быстро.
Далия уступила главным образом потому, что знала: Вольф тоже не собирается отступать.
— Хорошо. В этот раз я воспользуюсь твоей щедростью, — сказала она, поклонившись.
Вольф заметно оживился и с явным облегчением тихо рассмеялся, а Далия добавила:
— Было бы здорово, если бы ты нашёл кого-нибудь, кто мог бы немного поучить меня мечам.
— Отличная идея! Я поговорю с товарищами, — сказал он.
Далия ничего не знала о фехтовании или боевых искусствах, но рыцарь вроде Вольфа не мог тренировать такую простолюдинку, как она.
— И всё же ты создаёшь такие замечательные магические инструменты даже без обучения. Для меня ты уже настоящая мастерица магических инструментов.
— Нет, я научилась создавать их так только совсем недавно.
Далия положила в пустой стакан новый кусок льда, а затем медленно наполнила его нефильтрованным эстервино. Лёд закружился и приятно зазвенел о стенки стакана.
— Разве отец не давал тебе много свободы?
— Думаю, и отец, и бывший жених хотели, чтобы я научилась сохранять здравый рассудок, прежде чем подвергать себя серьёзной опасности. Но, по-моему, они просто чрезмерно меня опекали.
— Я могу их понять.
— Ну вот к чему привела эта обретённая свобода.
Далия воплотила каждую пришедшую ей в голову идею, и среди результатов оказалось столько же провалов, сколько успехов. Но, несмотря на то что она доставляла немало хлопот не только Вольфу, но и всем вокруг, ей удалось продолжать создавать инструменты, улучшавшие жизнь множества людей. Уже это само по себе приносило в её жизнь веселье и безграничную радость.
— И всё же свобода — приятное чувство. Какими бы безумными ни были мои идеи, ты никогда их не отвергаешь, а остаёшься рядом со мной.
— Я тоже не хочу, чтобы ты пострадала, но, конечно, не стану отбрасывать твои идеи. Профессионал здесь ты, а не я.
Это было приятно слышать, но Далия понимала, что Вольфу тоже нужно принимать собственные решения. Во время работы она часто вспоминала прошлую жизнь и не могла с уверенностью сказать, что эти воспоминания не влияли на неё в худшую сторону.
— Мне нравится возможность создавать всё, что захочу, но если вдруг я нечаянно придумаю плохую идею, способную навредить мне или кому-то ещё…
— Не думаю, что ты создашь что-нибудь подобное.
— Очень надеюсь. Но если я всё же сделаю то, чего делать не следует, прошу тебя остановить меня.
— Хорошо, обещаю, что остановлю, если такое когда-нибудь случится. Но если решу, что ты придумала что-то хорошее, тоже обязательно тебе об этом скажу.
Далия не сомневалась, что Вольф сдержит слово, хотя ей казалось, что в случае с магическими мечами он станет закрывать глаза на возможные проблемы и, наоборот, подбадривать её.
— Я тоже постараюсь не создать магический меч, из-за которого мы станем врагами.
— Ты не очень в этом уверена…
— Эй, ты тоже в этом участвовал!
Созданные ими вместе два меча — клинок прислужника Тёмного владыки и Ползучий клинок — вряд ли можно было считать безопасными для обращения, поэтому Далия понимала, что должна учиться у Освальда, чтобы следующий меч точно был безопасным. Однако это были первые рукотворные магические мечи в истории. Не существовало ни справочников, ни исследовательских материалов, на которые можно было бы опереться. Далия была первопроходцем, а такой статус неизбежно сопрягался с определённой опасностью.
— Если смогу, я не стану создавать ни один магический инструмент или меч, который причинит кому-нибудь вред. Меньше всего мне хочется стать жертвой охоты на ведьм.
Вольф расхохотался, держа стакан в руке.
— Не сомневайся: Тёмный владыка защищает всех своих прислужников.
Пасмурно, возможны чудовища
— Похоже, сейчас польёт.
Солнце только садилось, но небо по-прежнему оставалось серым, а воздух — влажным, тяжёлым и душным. Возле шоссе разбивали лагерь члены Ордена охотников на чудовищ, вернувшиеся с экспедиции. Место для этого подходило едва ли: пересечённая местность оставляла слишком мало пространства для всех. Но для палаток места всё же хватало, а вскоре, стоило солдатам лечь, неудобства сменились бы усталостью.
Они принялись ставить палатки, стараясь при этом ни на миг не оставаться беззащитными. Хотя рыцарей в этой экспедиции было меньше обычного, палатки почти соприкасались друг с другом. Лошади занимали немало места, но им тоже требовался отдых. В общем, лагерь был до неприличия тесным. Вольф уже заранее страшился того, что всю ночь будет слушать храп соседей.
Палатки поставили как раз вовремя, и Вольф с товарищами смогли забраться внутрь и снять доспехи. Но прежде чем переодеться в свежую одежду, ему пришлось стянуть рубашку, надетую под доспехами: она промокла от пота. Впрочем, Вольф знал, что сухая рубашка принесёт лишь мимолётное облегчение — через каких-нибудь несколько часов она снова прилипнет к телу. Скоро пойдёт дождь и похолодает, рубашка намокнет. А если дождь прекратится, погода станет жаркой и душной: рубашка промокнет уже от пота. Вернувшись в казармы, мужчины могли бы принять душ, но здесь такой роскоши у них не было.
— Эй, Дорино, у тебя сзади на левой руке кровь. Порез неглубокий, но длинный, — окликнул рыцаря Рандольф.
— Чёрт, а я думал, это просто пот стекает. Раз уж ты заметил, теперь и правда немного щиплет, — Дорино поморщился. Он как раз собирался снять рубашку.
Сегодня их целью были клыкоолени. На первый взгляд они казались безобидными, но за внешностью всегда скрывалось нечто большее. Эти бурые олени умели усиливать магию и обладали сокрушительным ударом копытом. Впрочем, название было дано им не зря: у них имелись ещё и жуткие клыки, оставлявшие укусы, от которых раны загнивали. Хуже всего было то, что клыкоолени сражались стадами, а победив, затаптывали поверженных противников. Говорили, что так они утверждали своё превосходство; проигравшая сторона чувствовала это сполна.
— Если вы решите, что они такие же милые, как выглядят, вас ждёт сюрприз. Копыта у них узкие и острые, словно шипы, и вы непременно их почувствуете, если проиграете им в схватке. Так что не вздумайте проигрывать, — когда-то говорил вице-капитан Гризвальд группе новобранцев. На протяжении всего разговора все выглядели до ужаса подавленными, и Вольф мог их понять.
К счастью, Дорино не укусили клыкоолени — он лишь получил несколько ударов в потасовке.
— Я схожу за священником, пусть он тебя осмотрит. Не хватало ещё, чтобы рана загноилась, — сказал Рандольф.
— Да ладно, сам к нему схожу. Священник у нас новенький, так что после перехода наверняка валится с ног от усталости.
— Ладно. Тогда я принесу тебе поесть.
— Спасибо, дружище.
Вольф и Рандольф направились к походной кухне. Получив свои порции, они уже собирались уходить, когда дежуривший рыцарь повернулся к Вольфу с двумя лишними мешками провизии в руках.
— Не хочу тебя напрягать, но не мог бы ты отнести это в офицерскую палатку?
— Конечно, а что случилось?
— Понимаешь, ледяные кристаллы выскочили из двух ящиков с сыром, и теперь сыр превратился в липкую массу. Как назло, ящики стояли сверху на всём остальном. И угадай, кому теперь это разгребать? Три главных врага любой экспедиции: жара, влага и плесень.
— Ага. Отнесу провизию и вернусь помочь.
Рандольф тоже вызвался помочь:
— У меня ведь тоже есть свободное время.
— Сначала вы вдвоём в одиночку разобрались с клыкооленями, а теперь ещё хотите повоз чистить? Эй, оставьте мне хоть немного работы. Идите отдыхайте, пока есть возможность, — весело пошутил рыцарь, отгоняя их от себя. Они действительно хотели помочь, но рыцарь и слышать об этом не желал. Так что им оставалось только доставить провизию.
Поднялся умеренный ветер, и с неба закапал мелкий дождь.
— Ваш вечерний паёк, господин капитан.
— Вольфред и Рандольф, извините за хлопоты. Благодарю, что принесли провизию, но нам понадобится только порция вице-капитана и вино. Остальное берите себе, — сказал пожилой капитан Грато, то и дело заходясь кашлем. Вице-капитан ещё не вернулся в палатку: поговаривали, что он проверяет лошадей.
— Вы в порядке, господин капитан? Я позову священника…
— Нет-нет, я в порядке. Просто задняя стенка горла немного опухла, поэтому мне тяжело глотать. Обычная простуда. Хорошая выпивка и ночной отдых поставят меня на ноги. Вечерний паёк состоял из сыра, вяленого мяса и ржаного хлеба — и всё это было практически лишено влаги, так что для человека с больным горлом еда подходила плохо. К тому же ветер усиливался, а значит, о том, чтобы варить суп под открытым небом, не могло быть и речи.
— С нами есть маг огня, так что я посмотрю, нельзя ли приготовить что-нибудь горячее.
— Я правда ценю твою заботу, но со мной всё хорошо. Готовить под дождём — удовольствие ниже среднего, а уж заставлять кого-то использовать магию огня в палатке я точно не стану. Помнишь, как один человек чуть не спалил свою палатку, когда попытался применить в ней огненный кристалл? Если попытаться использовать магический кристалл сам по себе, он может начать управлять магией пользователя, а силу отдельного огненного кристалла особенно трудно контролировать. Идеальным решением стал бы какой-нибудь магический инструмент, созданный специально для этой цели, но лишний вес в рюкзаке — общий враг всех солдат.
Старший рыцарь продолжал кашлять, но всё равно покачал головой и отказался от помощи священника. Он объяснил, что больное горло можно вылечить лишь временно: причина была в болезни, а не в ране. К тому же капитан предпочитал сохранить бесценную целительную магию для обратной дороги. Причины звучали разумно, но Вольф всё равно тревожился за Грато: выглядел капитан так же плохо, как звучал его кашель, однако никакие уговоры не могли заставить его вместо отрицательного покачивания головой кивнуть.
Двое подчинённых вернулись в свою палатку. Рандольф порылся в своём мешке, разыскивая маленькую баночку мёда.
— Если не от кашля, то хотя бы для поддержания сил, — сказал он и снова вышел. Но едва он покинул палатку, дождь усилился. Сильный ветер засвистел в ветвях и листьях, словно сам лес завыл.
— Проклятая погода. Днём слишком жарко, а теперь морозно, — произнёс чей-то голос. Вместо Рандольфа в палатку вернулся Дорино: его свежая рубашка промокла насквозь. После пары-тройки чиханий он закутался в одеяло.
Рандольф вскоре вернулся, и все трое принялись за вечернюю еду: сушёное мясо, твёрдый ржаной хлеб и пересоленный сыр. Они жевали и жевали, но протолкнуть всё это удалось лишь вином. Ужин наполнил желудки, но едва ли согрел душу.
Затем они выполнили обычные вечерние процедуры и как можно скорее легли спать. Ночного дозора не было, поэтому утром мужчинам предстояло рано проснуться, разведать окрестности и обезопасить их перед выступлением. Охота уже могла закончиться, но бдительность всё равно оставалась необходимой: обратная дорога не обещала безопасности.
— Дождь льёт всё сильнее… — пробормотал Дорино, но тут же сверкнуло — ослепительно ярко, словно среди дня. Через несколько секунд донёсся глубокий грохот. Лошади рыцарей в ужасе заржали. Послышались шаги, а затем голоса, успокаивающие животных.
— Надеюсь, с лошадьми всё в порядке… Может, проверим?
— Я уже пытался, но меня не пустили, сказав что-то о том, что Алые доспехи уже сделали своё дело и нам пора спать.
Алые доспехи были передовым отрядом, который буквально рисковал жизнью и здоровьем, пробивая вражеские порядки, и за это пользовался особым уважением даже у собратьев-рыцарей. Их день и правда выдался тяжёлым. Руки, сражавшиеся с клыкооленями, отяжелели, а тела громко жаловались на усталость. Возможно, остальные рыцари были правы, велев Вольфу и его товарищам отдыхать.
И всё же происходящее снаружи вызывало любопытство, если не тревогу. Гром и дождь, кашель и чихание, испуганное ржание лошадей и сменяющие его успокаивающие голоса — хотя Вольф устал, сон не спешил смыкать ему глаза.
То ли дневной пот ещё не высох на теле, то ли вечерний дождь проник сквозь одежду — холод пробрался Вольфу до костей. Не менее отвратительной была мысль о том, что, если дождь прекратится, он снова окажется в луже собственного пота.
Из входа в палатку просачивалась полоска света от магического фонаря, а Вольф смотрел полуприкрытыми глазами на едва освещённый потолок. Он вспомнил, как, только вступив в орден, ему приходилось упорно втирать растопленный воск в парусину палаток и пологи повозок, чтобы сделать их водонепроницаемыми. Но с тех пор, как Далия изобрела водонепроницаемую ткань, он мог спокойно спать по ночам, зная, что вода не просочится внутрь, а провизия не испортится и не заплесневеет от сырости.
Вольф хотел бы добиться ещё одного серьёзного улучшения — на этот раз для их питания. Впервые воспользовавшись компактной магической плитой, он подумал лишь о том, как удобно с её помощью готовить вкусную еду. В следующий раз его уже занимала мысль о том, насколько полезной она была бы в экспедициях. Горячая пища могла предотвращать болезни и отговаривать людей от ухода из ордена — так он тогда решил. Но теперь, после всего пережитого, он по-настоящему понял: походные плиты необходимы в таких поездках.
Их нынешняя провизия не подходила никому, кому было трудно глотать. Но с плитой они хотя бы смогли бы вскипятить воду и согреться в холодном дожде — до сих пор это было невозможно. После того как Вольф воспользовался походной плитой, ему словно открылись глаза: всё можно было сделать лучше.
По словам Далии, её походная плита ещё не была идеальной. Она хотела снизить цену и вместе с Фермо, мастером по изготовлению небольших изделий, методом проб и ошибок перерабатывала использованные материалы. Но Вольф считал, что и сейчас всё было в порядке. По его мнению, вместо дальнейшего удешевления важнее было улучшить их экспедиции, представив плиту капитану.
Как поручитель, он связал своё имя с Торговой компанией «Розетти». Кто-то мог бы сказать, что он использует своё положение, чтобы продвигать собственный товар или получать прибыль, но Вольф был готов с этим смириться. Его репутация была ничтожной жертвой ради гораздо большего блага.
Если цена походной плиты всё же превысит бюджет ордена, Вольф покроет разницу из собственного кармана, ничего не сказав Далии. Он был уверен: едва его товарищи-рыцари испытают изделие, как тоже поймут, насколько оно полезно.
Пусть до официального принятия походной плиты Орденом охотников на чудовищ могло пройти немало времени, Вольф хотел, чтобы её испытали в полевых условиях как можно скорее. По крайней мере, с её помощью можно было бы приготовить суп и облегчить состояние простуженных.
Снова закрывая глаза, он решил, что представит походную плиту Грато сразу после возвращения в королевскую столицу.
Официальная поставка и Орден охотников на чудовищ
По крыше кареты, в которой Далия, Ивано и Лючия ехали к замку, барабанили капли дождя. Представители Торговой компании «Розетти» должны были первыми прибыть на официальные процедуры, сопровождавшие их первую поставку для Ордена охотников на чудовищ. Позже к ним должны были присоединиться виконт Джедда, глава Гильдии торговцев, и виконт Фортунато, глава Гильдии портных. Во время предварительного инструктажа Фортунато сообщил Далии хорошие новости: он сам предложил представлять её интересы во время этих визитов вежливости.
За десять дней после первого посещения «Правого глаза Богини» Далия четырежды навещала Катерину — первую жену Освальда, — чтобы брать у неё уроки замковой вежливости. Катерина происходила из семьи виконта, а её отец работал при замке и потому прекрасно знал порядки ордена. Далия начала это испытание довольно нервно, но терпеливые наставления учительницы помогли ей успокоиться. Катерина обучила её не только правильным манерам, но и объяснила, откуда взялись эти правила, как исправлять ошибки и как приносить извинения. Кроме того, она даже дала Далии советы по одежде и причёске — настоящее спасение.
Ивано тоже вышел из этого опыта с огромным уважением к урокам Освальда: он превозносил обширные познания своего наставника.
Правда, Далии было нелегко усвоить всё сразу. Она потратила немало сил, просматривая высоченную стопку карточек, которую Освальд считал всего лишь «заметками», — настолько много, что некоторые карточки, кажется, начали ей сниться. В последний раз ей приходилось столько зубрить ещё в бытность ученицей. Но так или иначе Далия сумела вбить всё в голову; сможет ли она применить выученное на практике, было уже другим вопросом. Она не могла не задуматься: не слишком ли высоки требования Освальда?
— Далия… Как простолюдинка, которая до этого только шила перчатки и носки, стала управляющей фабрики носков с разделёнными пальцами? И почему теперь эта управляющая направляется в замок? — сидевшая рядом с Далией женщина с ярко-зелёными волосами безжизненно улыбнулась, в последний раз просматривая свои записи. Это была Лючия, подруга Далии и помощница управляющего мастерской Фано. Семейное дело Лючии заключалось в изготовлении небольших предметов одежды, но после создания прототипов носков с разделёнными пальцами Фортунато выбрал её для участия в планировании массового производства. А теперь, месяц спустя, они с Далией вошли в число немногих простолюдинов, которых когда-либо приглашали в замок.
— Эм… потому что у тебя всё складывается? — тихо ответила Далия.
Глаза Лючии цвета голубого цветка опустились ещё ниже.
— Наверное, потому что однажды, после бессонной ночи за работой, я пошла поужинать с остальными и случайно выпалила господину Фортунато, что когда-нибудь мечтаю открыть собственное ателье. А он сказал, что я лучше всех разбираюсь в носках с разделёнными пальцами, и тут же назначил меня главной…
— Мечты и правда сбываются… — пробормотала Далия.
— Повезло же тебе… — тоже вполголоса сказал Ивано.
— Вы двое, знаете ли, ужасно врёте.
Когда Далия и Ивано заговорили, оба отвернулись от Лючии. Разумеется, их лесть была совершенно неподготовленной.
— Почти все мастера на фабрике магической одежды старше и гораздо опытнее меня! Вы представляете, какое внимание я из-за этого получаю?!
— Ой, эм…
— Вам тоже приходится нелегко, госпожа Лючия.
Фабрикой магической одежды называлось предприятие, производившее носки с разделёнными пальцами и сушащие стельки. Здание было довольно большим, а работников в нём насчитывалось немало: фабрику строили с расчётом на дальнейшее расширение и развитие. Идеально было бы, если бы отец Лючии принял должность главного управляющего, но его замучили заказы Гильдии портных. Её дед отговаривался тем, что уже частично вышел на пенсию и не может отказаться от своих прогулок дважды в день, а брат уклонялся от ответственности, заявляя, что должен заботиться о семейной мастерской Фано. Теперь было понятно, почему любимой поговоркой Лючии была: «Мужчины из семьи Фано — бесхребетные трусы».
Поскольку Лючия и Далия были ровесницами, Далии было очевидно: работники фабрики магической одежды наверняка не упускали случая досадить Лючии. Но, как бы то ни было, всего за две недели Лючия сумела оптимизировать производство носков и стелек, а примерно за месяц вывела его в прибыль. Это многое говорило о трудолюбии и способностях управленческой команды, в которую, конечно же, входила и Лючия.
— Каждый раз, когда я приходила в Гильдию портных, там неслась полная чушь о том, будто я тайная любовница господина Фортунато, или будто мы сводные брат и сестра, или ещё какая-нибудь ерунда! Мы с ним так же похожи, как… ну, как кракен и малюсенький кальмар!
— Если оставить твою аналогию в стороне, мне действительно жаль это слышать… — в тёмно-синих глазах Ивано читалось сочувствие. Вероятно, поскольку у него самого было две дочери, ему особенно тяжело было слышать такие мерзкие слухи о незамужней женщине.
— Спасибо. Каждый раз я отшучивалась и предлагала им, например, проверить зрение у врача или, может быть, у священника, — объяснила Лючия. — А как насчёт тебя, Далия? Тебе тяжело с тех пор, как ты основала собственную компанию?
— Немного, наверное, хотя я стараюсь пропускать такие слова мимо ушей.
— Слишком много людей, которым нечем заняться! Я делаю свою работу и не собираюсь бросать её, пока не загребу денег! Сейчас, будучи главной на фабрике, я за два месяца зарабатываю примерно столько, сколько зарабатывала за год раньше, ха-ха! Если продолжу в том же духе целых четыре года, то смогу открыть собственное ателье. Такой Лючия и была: всё плохое отскакивало от неё, словно свет от ослепительной улыбки и сияющих лазурных глаз. Похоже, ей и платили вполне справедливо — а это наверняка очень радовало её, ведь она старалась откладывать каждую монетку.
Но у Далии тоже были причины для беспокойства.
— Только не забывай в первую очередь заботиться о здоровье, хорошо?
— Не переживай, Далия. Я не собираюсь умирать, пока не одену каждого жителя столицы, — Лючия сияюще улыбнулась и дважды похлопала Далию по плечу. В начальной школе так делали, чтобы пожелать удачи, когда волновались перед контрольной. Если Лючия почувствовала необходимость утешить Далию, возможно, Далия выглядела тревожнее, чем ей казалось.
— Твой сегодняшний наряд тоже очень милый. Он тебе идеально подходит, — сказала Далия. На Лючии было облегающее платье цвета голубого цветка с подходящей лентой, а поверх — такого же цвета пальто; оба наряда слегка расширялись внизу. Волосы Лючии были заплетены в корону, а в них красовалась лента её фирменного синего оттенка. В целом её наряд одновременно выглядел мило и элегантно.
— Спасибо! Я заранее посоветовалась с господином Фортунато, чтобы мой наряд сегодня никого не опозорил — ни меня, ни окружающих. Но я всё ещё не уверена, что освоила манеры, — добавила она. — Несколько членов гильдии, которые регулярно ведут дела с замком, помогли мне подготовиться, но всё это кажется мне совершенно нелогичным. Я так усердно училась, что мне, клянусь, начали сниться кошмары.
— О, я тебя понимаю. Мне начали сниться карточки и учитель… — похоже, Ивано тоже пришлось нелегко.
Пока троица смеялась над недавними трудностями, карета замедлила ход — судя по всему, они въезжали в замок. Пассажиры вышли и разделились по полу, чтобы подтвердить личности и проверить багаж.
Сегодня Лючия была рядом с Далией, так что та была уверена: всё пройдёт гораздо гладче. Но, если честно, Далия боялась новой встречи с рыцарями, которых видела во время прошлого визита. Их прежний разговор о грибке стопы не только заставил Далию повысить голос, но и навёл на неё подозрение, будто сама она страдает от этого заразного заболевания. От одной мысли об этом Далию передёргивало; оставалось лишь молиться, чтобы никто больше не поднял эту тему и чтобы ей удалось уйти, не опозорившись.
После того как Далию и Лючию быстро досмотрела женщина-рыцарь, им сообщили, что их примет рыцарь Ордена охотников на чудовищ. К тому времени, как рыцарь закончил досматривать Ивано, рядом уже стоял крепко сложенный мужчина с синими волосами.
— Добрый день. Меня зовут Гризвальд Ланца, я вице-капитан Ордена охотников на чудовищ и буду вашим сопровождающим, — с улыбкой сказал он. Только тогда Далия поняла, что замешкалась: она удивилась, что вице-капитан лично пришёл их встретить.
— Я Ивано Меркаданте из Торговой компании «Розетти». Прошу прощения, что представился так поздно: я переволновался, ведь впервые приехал в замок. — К счастью, Ивано быстро исправил положение, после чего представились и две другие гостьи. К счастью, когда рыцари представлялись, после стороны подчинённых представиться могла только одна женщина. Не будь у Далии заметок Освальда, сейчас она в панике извинялась бы за свою оплошность.
— Не беспокойтесь, господин Меркаданте. Наш орден не слишком строг в вопросах формальностей. Раз уж вы под нашей крышей, можете говорить свободнее.
— Большое спасибо за понимание.
Несмотря на слова Гризвальда, Далия не была уверена, что может принять их за чистую монету: она не знала, насколько свободно ей разрешено себя вести. Она надела деловую улыбку, когда карета снова тронулась.
— С вашего позволения, я хотел бы сделать крюк и зайти в нашу дежурную комнату, хотя заранее прошу прощения: внутри мы все не поместимся, — предупредил вице-капитан, ведя группу по коридору в штаб-квартире Ордена охотников на чудовищ.
— Мы не поместимся внутри?.. — пробормотала Далия.
— Именно. Фабрика магической одежды любезно доставила первую партию носков, и мы раздали по паре каждому желающему. Они оказались невероятно популярны: некоторые стирали их по ночам, лишь бы с утра надеть первыми. Поэтому наши рыцари — вместе с капитаном Грато — очень хотят лично поблагодарить вас за носки и сушащие стельки.
Далия посмотрела в сторону и увидела, как у Лючии от изумления полезли на лоб лазурные глаза, а затем оглянулась на Ивано, чья деловая улыбка словно приклеилась к лицу. Далии было искренне приятно слышать, что её изделия так хорошо приняли. Однако она не могла не вспомнить прошлую историю с грибком стопы, поэтому предпочитала встретиться с как можно меньшим числом людей и улизнуть, не поднимая нового шума. Но это желание быстро разбилось о реальность: они уже стояли перед дежурной комнатой, и все четыре двери были распахнуты.
— Перед вами председательница Торговой компании «Розетти» и главная управляющая фабрики магической одежды Фано, — объявил Гризвальд, входя в комнату. Имя Ивано он опустил, но как председательница компании Далия представляла всех своих работников, помощников, телохранителей и прочих сотрудников. Не будь уроков Освальда, сейчас она ужасно волновалась бы.
— Орден приветствует вас, госпожа председательница Розетти и госпожа управляющая Фано. Большое спасибо, что пришли сегодня, — поприветствовал гостей Грато, когда они вошли. Позади него комната была заполнена восемью шеренгами рыцарей. На одних были тёмно-серые мундиры с чёрными жилетами, на других — доспехи. Но всех объединяли яркие, приветливые улыбки.
Далии стало немного не по себе. Она оглядела комнату, но не смогла найти в толпе Вольфа.
— Большое спасибо за приглашение. Меня зовут Далия Розетти, я представляю Торговую компанию «Розетти».
— И спасибо за тёплый приём. Меня зовут Лючия Фано, я главная управляющая фабрики магической одежды, — обе девушки мягко сложили руки и поклонились.
— Рад познакомиться, госпожа управляющая Фано. Я Грато Бартолоне, капитан Ордена охотников на чудовищ. Большое спасибо, что пришли.
— Нет, это для меня честь — получить приглашение в замок, — с непринуждённой улыбкой ответила Лючия.
— Я собрал здесь наших людей, чтобы мы могли лично выразить вам благодарность. Мы и так умудрились заполнить комнату до отказа, хотя некоторые дежурные сейчас отсутствуют. Надеюсь, вы не будете слишком строго судить нас за тесноту, — сказал он, проходя перед рыцарями. — Смирно!
По одному этому слову рыцари одновременно прижали правые ладони к левым плечам. Далии было немного жутко видеть, насколько слаженно они двигаются. Такой рыцарский салют предназначался только для самых важных сановников и высокопоставленных дворян — ещё одна тема, встречавшаяся в карточках. Затем все они хором выкрикнули:
— Наша искренняя благодарность!
Далия могла сохранять самообладание лишь до определённого предела, и эта звуковая лавина стала последней каплей. Никто из её спутников не понимал, для чего понадобился столь величественный жест.
— От имени всех благодарю вас. Благодаря вашим носкам и стелькам здоровье и гигиена наших ног значительно улучшились. Как вы понимаете, во время тренировок и экспедиций мы сильно потеем, поэтому обычные носки становились настоящим мучением. Теперь же мы даже стали гораздо реже обращаться в храм, — сказал Грато.
Все рыцари согласно кивнули и загудели. И всё же Далия не могла — да и не хотела — выяснять, радуются ли они улучшению положения с носками или тому, что грибок стопы удалось вылечить.
Капитан продолжил:
— Срочный заказ наверняка сильно усложнил производство, поэтому мы искренне ценим всё, что вы сделали. Теперь этим летом мы сможем буквально вытереть пол любым чудовищем, которое встретится нам на пути.
Рыцари разразились громким смехом, из-за чего некоторые из них стали казаться ещё более пугающими, хотя, возможно, всё это было лишь плодом воображения Далии. Она почти пожалела чудовищ, которые этим летом подойдут слишком близко к цивилизации. После этого капитан Грато и гости вышли из дежурной комнаты, а остальные члены ордена проводили их.
Следующим местом назначения была та же гостиная, которую Далия видела во время прошлого визита. Это была большая комната с тщательно отполированным чёрным столом в центре. Вокруг него сидели трое спутников Далии и пятеро членов Ордена охотников на чудовищ — Вольфа среди них не было.
— Здесь собрались те же люди, что присутствовали на нашей прошлой встрече. До прихода глав гильдий я хотел бы поблагодарить вас, госпожа председатель Розетти, — сказал Грато с лёгкой поспешностью, пока служанки разливали чёрный чай. — Во время экспедиций наши рыцари обычно носили носки целыми днями, из-за чего многие страдали от грибка стопы. Однако благодаря вашим советам ситуация значительно улучшилась.
После прошлого конфуза Далия на мгновение замешкалась, прежде чем ответить на благодарность.
— Я очень рада, что смогла хоть немного помочь.
— Я оформил все ваши советы в список и сделал копии для каждого члена ордена. Всех, у кого болезнь была подтверждена или только подозревалась, отправляли в храм к жрецам, а затем возвращали в новой обуви. Старую обувь сначала чистили, а потом очищали магией. Кроме того, мы изменили порядок купания. Теперь у каждого есть собственный комплект полотенец, а ещё мы перешли на небольшие коврики для ванной, которые стирают после каждого использования. Носки и стельки мы в первую очередь выдавали тем, кто уже сталкивался с этой болезнью, но пока ещё ни один человек не заразился повторно, — с огромным удовольствием сообщил Грато.
Гризвальд, двое ветеранов и Рандольф согласно кивали словам своего капитана. Все четверо почти посмеивались про себя, но Далия не понимала, не обманывает ли её взгляд собственная тревога. Она всё это время сохраняла деловую улыбку, но щёки уже почти сводило судорогой. Почему-то им никак не удавалось уйти от этой темы.
Грато продолжил:
— Я также разослал руководство в другие ордена, поскольку крайне важно, чтобы они не передали эту заразу обратно нам.
— Не могу не согласиться. Этого мы точно допустить не можем, — сказал один из рыцарей. — Раньше они высмеивали нас, охотников на чудовищ, за нечистоплотность, но теперь мы заставили их замолчать.
— Точно. Они обвиняли бы нас в том, что грибок стопы мы подхватили от чудовищ, хотя это было высосано из пальца. А теперь от них не слышно ни звука.
Трое рыцарей могли выглядеть довольными, но в их голосах звучало нечто пугающее. Далия благоразумно не стала бередить их больное место.
— Ф-фу, будто такое вообще возможно, — Лючия, похоже, вслух подумала о своём. — Ой, п-простите! Я не хотела…
— Не беспокойтесь, госпожа управляющая Фано. Мы ценим, что вы смогли распознать всю нелепость этих обвинений, — сказал Рандольф, стараясь её успокоить.
Лючия судорожно подбирала слова.
— Эм… Мой дедушка обычно говорил, что грибок стопы подхватывают, когда так много работаешь, что даже некогда сменить носки. Но я считаю, что лучше вылечиться и сделать так, чтобы он никогда не вернулся…
— Вижу, это известная поговорка и в ваших кругах, и в наших.
— В этом определённо есть доля правды. Возможно, нам стоит вылечить весь город от этой болезни и навсегда не дать ей распространиться.
Рыцари, переговаривавшиеся между собой, немного смутили всех остальных. Грато прокашлялся, чтобы направить беседу в другое русло.
— Хотя я понимаю, что в ближайшем будущем вашим главным приоритетом будет снабжать наш орден носками и стельками, я хотел бы познакомить с вашей продукцией и другие подразделения замковой службы — разумеется, если это не создаст для вас слишком больших трудностей. Пожалуйста, сообщите, если это окажется вам не по силам или если они попытаются силой отнять предназначенную нам долю. В таком случае мы сами с ними разберёмся.
— Большое спасибо за такую заботу. — Фабрика магической одежды уже подготовилась к массовому производству, но её мощностей было далеко не достаточно, чтобы немедленно снабдить своими товарами весь замок. Если Грато говорил о возможном сотрудничестве в будущем, то предложение было очень выгодным.
— Мы благодарим вас от всего сердца и совершенно искренне. Возможно, жрецы даже жалеют, что наши ноги теперь такие здоровые, — сказал капитан.
Хотя он явно шутил, от его слов Ивано вздрогнул. Далия и её спутники не могли знать, сколько денег рыцари тратили на лечение этой болезни, но, похоже, Торговая компания «Розетти» перекрыла жрецам весьма значительный источник дохода.
— Эм, госпожа председатель? Я подсчитаю, не начали ли мы испытывать нехватку средств, но, может быть, нам стоит увеличить пожертвования храму? — прошептал Ивано.
Это было бы чрезвычайно благоразумно, подумала Далия.
— Займись этим, Ивано…
Далия отправилась в дамскую комнату, воспользовавшись случаем не только поправить макияж, но и немного успокоиться. Возвращаясь в гостиную, она столкнулась с Рандольфом.
— Госпожа Далия, примите мою благодарность за ваши замечательные изделия.
— О, сэр Рандольф, благодарить следует меня — за ваши полезные советы в прошлый раз. — Далия отступила на полшага и поклонилась ему.
— Я боялся, что это слишком мелкие детали, но вы поразительно быстро во всём разобрались.
— Большое спасибо за добрые слова.
На вид Рандольф мог показаться грубым и неотёсанным военным, но стоило его лицу расслабиться, как на нём появлялась мягкая улыбка. Далия была высокой для женщины, однако, чтобы разговаривать с Рандольфом, ей всё равно приходилось задирать голову: его рост превышал два метра. Когда он смотрел на неё сверху вниз, его глаза цвета красного дерева слегка теплели.
— Вольф сейчас встречает двух глав гильдий. Но скоро должен вернуться. Он хотел лично поприветствовать вас, госпожа Далия, но капитан приказал ему: «Ты часть Торговой компании „Розетти“, так иди развлекай их!»
Далия даже не думала спрашивать, где Вольф, но Рандольф, должно быть, заметил, что её это хотя бы немного интересует. Она поняла бы, если бы Вольф попросил принять всю её группу, но её поразило, что он вместо этого попросил принять именно её. Сомнения всё ещё не исчезли, но напрямую спросить Рандольфа Далия не могла, поэтому отбросила эти мысли, и они вернулись на встречу.
Вскоре Вольф появился вместе с виконтами Джеддой и Фортунато — главами соответственно Гильдии торговцев и Гильдии портных. Вольф был в чёрном мундире, а Джедда и Фортунато надели к случаю костюмы-тройки. Обычно этот красивый рыцарь притягивал взгляды всех окружающих, но рядом с Джеддой, чьи волосы и борода были белоснежными, и Фортунато, элегантным блондином с голубыми глазами, Вольф не потерялся: каждый из троих обладал собственной выразительной статью и умел привлечь внимание. Далия не решилась посмотреть на Лючию, но председательница почувствовала, как та сглотнула.
— Госпожа председатель, начнём с процедур поставки? — предложил Ивано, когда все расселись за столом.
Далия произнесла заученную стандартную благодарность, на которую Грато ответил столь же формальной ответной фразой. Так требовало вежливое общество, поэтому им пришлось соблюдать эти условности. Затем Джедда и Фортунато по очереди обратились к каждой стороне за столом, после чего Далия и Лючия подписали по три пергаментных документа.
На этом формальности первой поставки завершились. Отныне у фабрики магической одежды и Гильдии портных появились официальные дела с замком, а Торговая компания «Розетти» должна была получать роялти за свои товары.
Наконец у компании появился стабильный источник дохода. Далия больше не тревожилась, хватит ли денег на зарплату Ивано и будущих работников, да и прочих забот стало меньше. Однако это было лишь начало. По крайней мере, Далия надеялась накопить резервный фонд на три года — подушку безопасности, о которой узнала от Ивано.
Стоило ей вспомнить об Ивано, как тот достал белый конверт с серебряной окантовкой.
— В честь нашей первой сделки Торговая компания «Розетти» хотела бы подарить вам пять сушилок для обуви. Вот сопроводительные документы, господин капитан.
— «Сушилок для обуви»? Вы так их называете? — Грато слегка поморщился, повторяя название. Носки с разделёнными пальцами и сушащие стельки уже решили проблемы его рыцарей с ногами, поэтому он, возможно, не понял, зачем Ивано представляет ему ещё один новый товар.
— Устройство прогоняет тёплый — но не горячий — воздух и быстро сушит любую обувь: от кожаных сапог, которые вы носите в экспедициях, до обычных полотняных туфель. Оно также защищает обувь от повреждений и не даёт ей приобрести неприятный запах. Идеально после чистки или в дождливые дни.
— Разумеется, обычные сушилки испортили бы кожу; вижу, что ваше устройство будет очень полезно, — сказал Фортунато.
— Понимаю. Большое спасибо за щедрый подарок. После экспедиции он станет настоящим спасением для наших боевых сапог. Мне не терпится попробовать его позже.
— Сушилка для обуви поступит в продажу уже завтра, поэтому надеемся, что вы о нас вспомните, — с сияющей улыбкой прорекламировал новый магический инструмент Ивано.
В ответ Фортунато склонил голову набок, затем быстро взглянул на Далию и плавно перевёл взгляд на Ивано.
— Меркаданте, найдётся ли у вас время поговорить? Желательно раньше, а не позже.
— Конечно, господин Фортунато.
Тем временем Джедда сидел, как всегда невозмутимый, и потягивал чай.
Далия посмотрела на Вольфа: он слушал разговор очень внимательно, и в его глазах пряталась едва заметная улыбка. Наверное, он был рад сделать для своего ордена ещё одно улучшение. В конце концов, сушилку для обуви они придумали вместе.
— Итак, с формальностями покончено, хотя время у нас ещё осталось. Если у кого-то есть неотложные вопросы, прошу высказаться, — Грато не получил ответа, поэтому кивнул в сторону Вольфа, предлагая ему покинуть своё место и комнату. Затем Грато продолжил: — Мне показали весьма интересное устройство, и я хотел бы представить его всем присутствующим.
Когда капитан пробудил любопытство слушателей, Ивано достал комплект документов.
— Госпожа председатель, на всякий случай.
Далия быстро взглянула на бумаги — это были спецификация и чертёж походной плиты.
— Эм… Сэр Вольф что-то задумал?
— Не уверен, но скоро узнаем. Прошу прощения, если я позволяю себе лишнее.
Пока два представителя компании перешёптывались, Вольф и зеленоволосый рыцарь вошли в комнату, держа в руках походные плиты, серебряные чашки и нарезанные полоски бекона. На огромном монументальном столе обе походные плиты казались совсем крошечными.
— Мне сказали, что эта «походная плита» — производная от компактной магической плиты, — сказал Грато.
Фортунато внимательно осмотрел магический инструмент.
— Она на удивление маленькая.
Вольф поставил сковороду на нагревательный элемент и повернул регулятор, включая нагрев.
— К плите прилагается эта сковорода. Здесь она также служит крышкой для кастрюли, — объяснил он и положил на тёплую сковороду кусочек нарезанного бекона.
Далия сомневалась, что им стоит устраивать такое в гостиной, но никто не высказал возражений. Нельзя сказать, что они готовили роскошный пир, однако изысканный ковёр и обои наверняка впитают запах.
— Госпожа председатель Розетти, какова мощность?
Внезапный вопрос Джедды застал её врасплох.
— Эм… Примерно такая же, как у компактной магической плиты, господин виконт.
— Кристаллы?
— Используется один маленький огненный кристалл.
— Время работы?
— Немного меньше, чем у компактной магической плиты: примерно четыре-пять часов, в зависимости от погоды.
— Во время экспедиций это не должно стать проблемой: с нами есть маги огня, которые смогут перезарядить кристаллы, — добавил Вольф.
Джедда сузил чёрные глаза и кивнул.
— Хм. Значит, должно хватить.
— Такая отлично подошла бы для моего кабинета. Я мог бы в любой момент выпить чашку горячего кофе, — подхватил Фортунато. Далии показалась интересной эта идея: до сих пор она не задумывалась о таком варианте использования.
— Вы сами варите кофе, лорд Фортунато?
— Очень редко. Когда я задерживаюсь на работе допоздна, мне неловко просить кого-то приготовить мне кофе. Компактная плита была бы слишком заметной, а походную легко спрятать в каком-нибудь уголке.
— А в холодные вечера на ней было бы приятно готовить глинтвейн, — заметил другой глава гильдии.
Слова Джедды напомнили Далии о его жене. Когда Далия подарила Габриэлле компактную магическую плиту, та упомянула, что будет готовить горячее вино, — скорее всего, супруги уже обсуждали это между собой. Далия мысленно отметила, что подарит Габриэлле и походную плиту, и сушилку для обуви — в благодарность за всю оказанную ей поддержку.
— Уже готово? Как быстро, — сказал Грато. Вместе с тарелкой бекона, обжаренного на сковороде, всем подали по маленькой серебряной чашке. Судя по поднимавшемуся от чашек запаху, в них было белое вино.
Уместно ли пить алкоголь за обедом в замке? Грато, похоже, считал, что да, но ни Освальд, ни его карточки не объясняли Далии, как следует поступать в такой ситуации.
— Было бы невежливо назвать это водой, поэтому позвольте мне утверждать, что это старый виноградный сок, который я хранил про запас, — капитан держал бокал в руке и хитро улыбался. Лючия удивлённо посмотрела на него, остальные по очереди неловко улыбнулись, а Джедда, как обычно, сидел с бесстрастным лицом.
— Если бы это было вино, я сказал бы: «Благодарю всех за присутствие и поднимаю бокал за счастливое будущее каждого». Но раз это не вино, я не стану этого говорить. Давайте просто чокнемся с соседями ради самого жеста.
Они потянулись к сидевшим слева и справа, чтобы соприкоснуться бокалами.
Далия отпила соломенно-жёлтое вино и поняла, что его стоило смаковать, а не торопливо глотать. Аромат был великолепен, но во вкусе он раскрывался ещё ярче. Вино оказалось не таким сухим, как она ожидала: округлым и хорошо сбалансированным, с заметной бочковой нотой. Далия мало знала о винодельнях и марках, но была совершенно уверена: эта бутылка была необыкновенной.
— Ох… — пробормотала Лючия, явно поражённая тем, насколько вкусным оказалось вино.
Фортунато по-прежнему выглядел озадаченным, Вольф смаковал вино маленькими глотками, а Джедда был совершенно явно в восторге.
— Попробуйте и бекон, — пригласил зеленоволосый рыцарь.
Вяленый и копчёный бекон нарезали толстыми ломтями, а затем разделили на кусочки длиной около трёх сантиметров. Далия проткнула один кусочек металлической шпажкой, но не решалась съесть его целиком, пока не увидела, как это делают остальные. Ещё тёплый бекон был не слишком солёным — соли хватало лишь для того, чтобы подчеркнуть естественную сладость свинины. Его готовили достаточно долго: часть жира вытопилась, а излишек соли ушёл; он идеально подходил к хлебу или, в данном случае, к вину.
— Если позволите высказаться, господин капитан, было бы неплохо заменить часть вяленого мяса в наших пайках беконом.
— Посмотрим, что позволит бюджет.
— А запах готовящейся еды не привлечёт чудовищ и зверей?
— Мы и сейчас готовим на открытом воздухе, используя либо магию ветра, либо средства для устранения запахов, чтобы снизить риск привлечь чудовищ. Но пока не испытаем плиты в полевых условиях, сложно сказать, какой вариант лучше. В любом случае мы справимся со всем, что к нам пожалует, — спокойно ответил Грато.
Несмотря на безразличный тон, Далия не могла не беспокоиться: наверняка существовали чудовища, слишком сильные, а звери — слишком крупные даже для рыцарей. Не говоря уже о том, что для существа, которое запах жареного бекона заманит в их лагерь, это был бы почти жалкий конец.
— Итак, — продолжил капитан. — Госпожа председатель Розетти, рассчитайте для меня стоимость ста походных плит.
Далия думала, что уже проглотила вино, но то, как она едва не выплюнула его, говорило об обратном. Она резко посмотрела на Грато.
— С-спасибо за проявленный интерес. Я предложу ордену лучшую цену…
— Нет, пожалуйста, не урезайте свою прибыль; в будущем мне понадобится ещё больше плит. Несколько человек из нас, у кого есть лишние деньги, с радостью покроют всё, чего не хватит в казне ордена.
— Думаю, некоторые из нас даже будут готовы заплатить за них из собственного кармана, — буднично добавил Вольф.
Какое опрометчивое заявление, подумала Далия. Походная плита отнюдь не была дешёвой. У простолюдинов и мелких дворян не водилось таких глубоких карманов; не говоря уже о тех, у кого были семьи на содержании.
— Это ещё один товар Торговой компании «Розетти»? Как замечательно.
— Очень любезно с вашей стороны, господин Фортунато, — сказала Далия. На её лбу выступили капельки пота. Ей почти хотелось извиниться за то, что отняла его время: походная плита не имела никакого отношения к Гильдии портных.
— Зимой они станут настоящим благом для экспедиций.
— Определённо. Возможно, благодаря им нам даже не придётся пить кофе, до смерти сожжённый на костре.
После того как Охотники на чудовищ рисковали жизнью, им ещё приходилось сидеть на морозе перед палатками и пить сожжённый кофе? Далия не понимала, как вообще можно считать такое положение приемлемым. В этом королевстве — в этом мире — людям было жизненно необходимо держать чудовищ под контролем. Иначе звери попросту разнесли бы города и деревни. Это не было преувеличением: история изобиловала достоверными свидетельствами подобных случаев. Орден охотников на чудовищ — храбрые воины, сражавшиеся с этой разрушительной силой, — заслуживал куда лучшего.
Далия вспомнила, что однажды сказал Вольф.
— Далия, как ты смотришь на то, чтобы приехать в замок и показать всем, как пользоваться одной из таких плит? — спросил он тогда.
Она искренне хотела лишь улучшить питание рыцарей в полевых условиях, поэтому, не раздумывая, согласилась. В тот момент приезд в замок казался ей несбыточной мечтой, и она решила, что Вольф просто шутит. Но теперь, благодаря цепочке событий, она действительно находилась за стенами замка. Возможно, всё это и правда было предначертано судьбой. Одно было точно: Далия хотела отплатить ордену — в том числе Вольфу — за всё.
— Похоже, теперь мы будем очень заняты, госпожа председатель, — сказал Ивано.
— Похоже на то, и я бесконечно этому рада.
Он с улыбкой посмотрел на неё, широко раскрыв тёмно-синие глаза.
— Очень по-председательски сказано.
— Вообще-то я мастерица магических инструментов.
Остаток отведённого им времени прошёл в приятной беседе: гостиную наполняли аромат сладкого вина и запах древесного дыма от бекона.
Сев в карету, направлявшуюся домой, Далия наконец смогла разжать плечи и перевести дух. Лючия, сидевшая рядом, тоже тяжело вздохнула, очевидно испытывая то же самое. Её щёки слегка порозовели — возможно, из-за выпитого вина.
— Как ты себя чувствуешь, Лючия? — портниха совершенно не умела пить; даже бокал вина, наполненный едва наполовину, похоже, уже свалил её с ног.
— Как они стояли… Такие крутые… — Лючия снова вздохнула, словно подруга только что не задала ей вопрос.
Ивано, сидевший напротив двух женщин, мог лишь молча наблюдать.
— Ух… Хочу раздеть их всех до нижнего белья и нарядить заново…
— Л-Лючия! — Далия решила благодарить судьбу хотя бы за то, что они находились в карете. Если бы они всё ещё были на территории замка, ей пришлось бы заткнуть подруге рот носовым платком.
— Сэру Скальфаротто пошли бы яркие цвета, но если выбирать только чёрный или белый, то можно было бы попробовать рубашку с жабо. О, а ещё неплохо смотрелось бы пальто, — вслух размышляла Лючия. — У господина Джедды роскошные белые волосы, так что ему подошли бы светлые цвета. Ой, а если добавить смелый узор? А господин Фортунато всегда ходит в костюме. Ему подошёл бы рыцарский мундир или одежда для верховой езды. Или, может быть, что-нибудь более королевское?
Её глаза цвета голубого цветка смотрели вдаль, словно она видела нечто доступное лишь ей одной. Пройдёт ещё немало времени, прежде чем её туннельное зрение рассеется.
Далия знала, что это такое: сама она часто впадала в такое же состояние, когда речь заходила о магических инструментах. Она достала лист небелёной бумаги и карандаш.
— Вот, Лючия. Только не забудь рисовать их лица, хорошо? Не хочу, чтобы мы проявили неуважение.
— Конечно! Спасибо, Далия! — Лючия тут же начала набрасывать трёх мужчин, позирующих для её вдохновения. В работе сразу угадывался её собственный стиль, не похожий на распространённую в столице моду на вычурную мужскую одежду.
— Госпожа Далия, госпожу Лючию интересует дизайн одежды?
— Можно сказать и так. На самом деле она очень способна. Весь её гардероб она придумала сама.
— Надо же, как впечатляет… — сказал Ивано, глядя на неё.
Не замечая — или не желая замечать, — что двое других шепчутся о ней, Лючия продолжала рисовать фигуру, похожую на Вольфа в длинном пальто с нереалистично расклёшенной нижней частью. Если бы только Далия догадалась захватить с собой ещё и набор цветных карандашей.
Ивано продолжил:
— Госпожа Лючия, что вы думаете о сэре Вольфреде и господине Фортунато?
Лючия целиком погрузилась в рисунок и даже не подняла головы.
— Рост сэра Скальфаротто позволяет выгодно демонстрировать одежду. Господин Фортунато вовсе не низок, но волосы у него немного отросли, поэтому смена причёски помогла бы ему вписаться в большее количество образов. О! А на обоих отлично смотрелись бы дорогие металлы или мех!
— А если говорить о романтическом интересе? Тебе они нравятся в этом смысле?
— Нет. Можешь представить, какая головная боль — соблюдать приличия, встречаясь с дворянином? Кроме того, не думаю, что нам было бы о чём говорить, кроме работы. Разве что они молча стояли бы и улыбались, пока я их наряжаю. А насколько они красивы, мне совершенно безразлично, — заявила она без малейших колебаний.
— Как удивительно встретить человека, на которого не действует обаяние сэра Вольфа.
— Ивано, к чему ты клонишь?..
— Ой, ни к чему. Я просто подумал, что такой человек был бы отличным сотрудником компании. С ним было бы гораздо меньше недоразумений, понимаете?
Он определённо говорил дельные вещи. Было бы сложно, если бы сотрудница так легко поддавалась обаянию Вольфа или Фортунато, но Далия не могла решить, насколько высокую или низкую планку это задавало.
— Госпожа Лючия, простите за прямоту. У вас сейчас есть кто-нибудь близкий?
— Нет. Но встречаться с кем-нибудь было бы интересно.
— А какой человек вас интересует?
— Ну, определённо девушки, чтобы наряжать их в милую одежду. Но если парень был бы худощавым, он тоже подошёл бы. Он мог бы примерять для меня и мужскую, и женскую одежду.
Ивано не находил слов, поэтому Далия объяснила ему:
— Лючия влюблена в ткани, кружева и ленты — по крайней мере, так говорит её старший брат.
— Знаете, теперь многое становится понятнее.
— Когда мы выходим куда-нибудь вместе, я чувствую себя куклой.
— Ну конечно! Далия, ты высокая, и у тебя отличные пропорции. А теперь, когда ты наконец научилась одеваться и даже делать макияж, в следующий раз тебе придётся посвятить мне целый день. — Лючия подробно записывала материалы, необходимые для наряда на её рисунке.
— Я подумаю.
— Ну пожа-а-алуйста! Утром я даже схожу с тобой посмотреть магические инструменты, а после обеда мы отправимся смотреть одежду.
— Это едва ли равное распределение времени.
— Сколько вообще магазинов магических инструментов? Внутри они всегда крошечные, так что смотреть там всё равно особо нечего.
— Дело не в количестве магазинов и даже не в их размерах. Нужно много времени, чтобы осмотреть каждый инструмент, знаешь ли.
— А одежда — это нижнее бельё, обувь, аксессуары, всё что угодно. На это точно уйдёт больше времени.
— А магические инструменты бывают бытовыми, переносными и боевыми. Даже два инструмента, делающих одно и то же, могут иметь разное внутреннее устройство, так что их тоже приходится долго рассматривать.
Ивано с весёлым удивлением наблюдал, как Далия разошлась.
— Ладно, тогда будем чередоваться, — сказала Лючия. — Сначала сходим за магическими инструментами, а в следующий общий выход — за одеждой. Утром приходи ко мне: я тебя наряжу и сделаю макияж. Потом пойдём гулять. Как тебе такой план?
— Лючия, ты собираешься потратить на это всё утро?
— Ну конечно. Я буду заставлять тебя примерять наряды, пока не останусь довольна!
Ивано откинулся на спинку сиденья и понимающе улыбнулся. Их спор — если это вообще можно было назвать спором — продолжался, но Ивано не мог решить, слушает ли он разговор двух молодых девушек или мастерицы магических инструментов и портнихи.
— Два сапога пара, да?
На следующий вечер члены Гильдии торговцев отправились вместе поужинать: заместительница главы Гильдии торговцев Габриэлла, писец-юрист Доминик, а также Далия, Вольф и Ивано. Во время прошлой встречи они ломали головы над планами носков с разделёнными пальцами и стелек. С тех пор произошло многое, и вот вчера они наконец провели первую поставку.
Габриэлла выбрала ресторан в центре города, и там пятеро расселись за круглым столом в отдельной комнате. Главным блюдом на этот вечер был стейк из красного медведя — то же самое блюдо, которое они ели в прошлый раз в здании гильдии. В его вкусе присутствовала особая дичь, хорошо сочетавшаяся с полусухим белым вином, крепким пивом и сухим эстервино, которыми они трижды чокнулись. Хотя чем больше они пили, тем меньше могли решить, какой напиток подходит лучше всего.
— Какой суматошный выдался месяц, — весело сказал Ивано, держа в одной руке бокал тёмного пива. Похоже, алкоголь сильнее всего подействовал именно на него.
— От основания собственной компании до торговли с замком за двадцать дней? Это, должно быть, новый рекорд, — заметила его бывшая начальница.
Далия поправила Габриэллу:
— Это произошло всего через двадцать дней после приглашения от ордена. На то, чтобы уладить деловую сторону, ушёл ещё месяц.
— Даже так, это немалое достижение, знаешь ли. Насколько я помню, быстрее всего продвинулась только компания Зола.
— Как впечатляет господин Освальд, — ответила Далия.
— Ещё как. И баронство он получил довольно быстро. В этом году замок закупит у него немало охлаждающих вентиляторов, так что виконтом он станет в мгновение ока.
— Значит, господин Освальд станет «виконтом охлаждающих вентиляторов», — сказал Ивано.
Далия задумалась. Увидев охлаждающий вентилятор в «Правом глазе Богини», она не могла не сравнить его с кондиционером. Один такой прибор было нелегко и быстро изготовить, не говоря уже о большой партии для замка. Если Освальд и правда окажется настолько занят, насколько она думала, Далия тревожилась, что её уроки станут для него слишком обременительными.
Ивано продолжил:
— Разве это не значит, что госпожа Далия тоже вскоре получит рекомендацию к дворянскому титулу?
— Вполне возможно. Надеюсь, тогда к её баронству приложат какое-нибудь эффектное название, — ответил Доминик.
Далия едва ли могла придумать эффектные магические инструменты, не говоря уже о звучном титуле для себя.
Габриэлла с лёгкой печалью покрутила бокал.
— Ни «баронесса носков», ни «баронесса стелек» не звучат особенно хорошо, боюсь.
Оба варианта были одинаково ужасны, но хуже «баронессы грибка стопы» ничего не придумаешь. Далия создавала магические мечи и ненадолго рассматривала титул в этом направлении, однако отказалась от этой идеи, вспомнив названия «Клинок прислужника Тёмного владыки» и «Ползучий клинок».
— С учётом носков с разделёнными пальцами, сушащих стелек и походной плиты… как насчёт «баронессы экспедиций»?
— Позвольте возразить, сэр Вольф: звучит так, будто госпожа Далия сама участвует в экспедициях, — объяснил Ивано.
— И правда, вы правы. Это точно не годится. — Вольф покачал головой, держа в руке чашку эстервино.
Участие Далии в экспедиции Вольфа было бы немыслимым. Она лишь мешалась бы под ногами. Конечно, она солгала бы, если бы сказала, что не хочет увидеть живое чудовище вблизи, но единственным логичным исходом такой встречи стало бы то, что чудовище немедленно закусило бы ею перед обедом.
— Вольф, я ужасно поздно это говорю, но спасибо, что представил походную плиту капитану Грато, — сказала Далия. Воспользовавшись паузой в разговоре, она поклонилась сидевшему рядом рыцарю. Вчера она тоже хотела его поблагодарить, но времени не нашлось; к счастью, сегодня Вольф в последний момент смог присоединиться к ужину. Далия списала свою забывчивость на бесконечные напитки и последующие тосты.
— И я тоже благодарен вам. Я чрезвычайно признателен за то, что вы продвигаете наши товары, — добавил Ивано. — Когда услышал, что капитан хочет заказать такое большое количество, я потерял дар речи.
— Не за что. Я всего лишь пришёл в кабинет капитана Грато, сказал: «Это походная плита», — и пожарил бекон.
— Вот это я понимаю — новаторский способ продаж, сэр Вольфред, — сказал Доминик.
— Я просто решил, что показать всё будет быстрее, чем объяснять.
Далия не могла спорить с тем, что демонстрация вышла новаторской, но молча сомневалась, лучшее ли место для неё — кабинет капитана. Впрочем, ещё сильнее её интересовало, где купить себе немного такого бекона.
— Должно быть, сработало: он заказал расчёт стоимости ста штук, — сказал Доминик.
— Я показал ему, как пользоваться плитой, и примерно рассказал, сколько она будет стоить, но ни слова не сказал, чтобы подтолкнуть его к покупке. Правда, капитан спросил меня об изобретательнице.
То, что капитан спрашивал о Далии, немного её встревожило. Хотя её отец был почётным бароном, сама Далия оставалась всего лишь простолюдинкой, начинающей мастерицей магических инструментов и основательницей совершенно новой торговой компании. Даже с Джеддой и Вольфом в качестве поручителей её имя мало что значило. Почему же тогда Грато сразу запросил расчёт стоимости?
Вольф продолжил:
— Он спросил, кто её изготовил и зачем, поэтому я ответил, что это Далия Розетти и что она хочет улучшить питание наших отрядов во время экспедиций. О, мне нужно было поторговаться или попросить его оформить постоянный заказ?
— О нет, ты сделал больше, чем можно было от кого-либо ожидать. Я совсем забыл, что ты прирождённый продавец… — со вздохом сказал Ивано.
Доминик, сидевший рядом с ним, громко рассмеялся.
— Уверен, ваш капитан был более чем рад возможности улучшить питание в походах.
— Он не просто обрадовался: в тот же вечер забрал походную плиту домой, а уже на следующий день заговорил со мной о том, чтобы принять её на вооружение. Думаю, остальные тоже всё понимают. Я решил, что вчерашний визит — отличная возможность.
Далия была рада, что Грато оценил плиту, но тревожилась из-за цены. Она считала, что стоит предложить ему скидку за оптовую закупку, однако вместо того, чтобы переживать в одиночку, хотела обсудить это с Ивано.
— Подождите. Вы сказали «сто штук»? — Габриэлла прищурилась, словно сомневалась в собственном слухе, хотя уже видела походную плиту.
— Именно. Я ожидал, что капитан сначала попросит около дюжины штук для полевых испытаний, — сказал Ивано.
— И сушилки для обуви вы ему тоже представили?
— Да, пять штук. Их можно изготавливать в мастерских, которые уже производят обычные сушилки, поэтому мы легко соберём заказ на сто или двести единиц.
— Ах да. Капитан Грато сегодня упомянул, что рано или поздно тоже закупит сушилки для обуви. Я сообщу точные числа, когда они будут, поэтому прошу сначала разобраться с расчётом стоимости походных плит.
— Большое спасибо, сэр Вольф, — сказал Ивано. — Госпожа председатель, у нас есть ещё одна хорошая новость, за которую стоит поблагодарить.
— Д-да, точно. Спасибо, Вольф. — Похоже, новый заказ уже был не за горами. К счастью, сушилки для обуви было легко производить, если удастся найти мастерские, которые уже изготавливают сушилки. Далия поручила Ивано всё, что касалось сушилки для обуви, а координация и планирование производства между фабриками пошли даже лучше, чем она ожидала.
Однако вопрос о том, как собрать потенциальный заказ более чем на сто походных плит, оказался крепким орешком. Далия не знала, в какую фабрику обратиться и сколько работы на неё возложить. Кроме того, нужно было убедиться, что готовый продукт безопасен.
Предстояло многое обдумать и о многом попросить совета; все эти заботы навалились на Далию тяжёлым грузом. И, как в прошлый раз, она едва ли могла по-настоящему насладиться своим стейком из красного медведя.
К тому времени, как они закончили ужин, ночное небо усеяли звёзды. На ближайшей остановке экипажей поровну смешались люди, возвращавшиеся домой, и люди, направлявшиеся в следующий питейный дом.
Пока остальные прощались с Габриэллой, за ней уже приехала карета, покрытая воском до глубокого блестящего чёрного цвета. После того как Габриэлла уехала, Ивано надел пальто.
— Сэр Вольф, надеюсь, я могу поручить вам проводить госпожу Далию домой.
— Конечно. Но разве ваш дом не по дороге? Почему бы вам не поехать с нами?
— О, после этого у меня другие планы.
— Очень надеюсь, что вы не собираетесь возвращаться в гильдию работать, — в голосе Далии почти слышался укор.
— Нет, ничего подобного! Я знаю, что как наша председательница вы категорически против сверхурочной работы. Не волнуйтесь. Я встречусь с одним знакомым и выпью с ним. — Ивано рассмеялся и помахал остальным правой рукой. Румянец уже сошёл с его лица: он успел протрезветь.
— Тогда подвезти вас до следующего места? — спросил рыцарь.
— Нет-нет, оно не по дороге, но спасибо за заботу.
— Тогда желаю хорошо выпить.
— И надеюсь, что не влипну в неприятности! — Ивано слегка поклонился остальным и ушёл в противоположном направлении.
— А как насчёт вас, Доминик? Моя семейная карета уже здесь, и в ней есть место, если хотите.
— Спасибо за предложение, Вольфред, но только если я не буду мешать вам двоим.
— Конечно, не будете.
— Ни в коем случае. — Они одновременно ответили ему, после чего все рассмеялись и сели в карету.
На первый взгляд семейная карета Скальфаротто выглядела совершенно обычно: и снаружи, и внутри её безыскусный чёрный цвет не привлекал внимания. Но стоило пассажирам сесть, как это впечатление быстро рассеялось: качество выдавали идеально упругие подушки сидений, удобные спинки и прекрасный ковёр с коротким ворсом, покрывавший пол. Далия сидела с большим комфортом и наслаждалась плавным ходом, от которого её почти не укачивало.
— Похоже, в обозримом будущем вы будете очень заняты, госпожа Далия, — заметил Доминик. Как всегда, его лицо выражало тёплую мягкость.
Далия кивнула и вспомнила недавнее прошлое: в последний раз они ехали вместе в карете именно в тот день.
— Доминик, спасибо. Спасибо за всё. С тех пор как мы с Тобиасом расторгли помолвку, ты не только так хорошо заботился обо мне, но и занимался всеми бумагами — я понимаю, что обе эти вещи свалились на тебя внезапно.
— Госпожа Далия, вам не нужно так сильно переживать. Вам не за что извиняться. В мире бизнеса всегда случаются неожиданные повороты. — В тот день Доминик не показал ни малейшего недовольства. Он спокойно выслушал всё, что Далия хотела сказать, составил необходимые документы и оказал ей столь нужную поддержку. Более того, он вернул Гильдии торговцев ключ от дома, который должен был стать её новым жильём. Только вспоминая тот день теперь, Далия смогла пробиться сквозь суматоху и понять, как много должна Доминику.
— Спасибо и за ваши советы. Мне очень повезло, что моим писцом-юристом оказались именно вы, Доминик. — На следующий день после того, как Вольф получил очки из стекла фей, он принёс Далии составленный Домиником документ. В нём говорилось: «Далия Розетти признаётся другом равного статуса и может говорить свободно, не опасаясь порицания». Именно Доминик также посоветовал Вольфу вложиться в её компанию.
— И я благодарю вас обоих. Я очень рад, что вы выбрали меня своим писцом-юристом, — сказал Доминик. — Торговая компания «Розетти» и правда довольно быстро начала торговать с замком.
— Всё это благодаря продвижению Вольфа и помощи всех остальных. А если бы я была одна…
— Я всего лишь показал капитану ваши товары. Всю тяжёлую работу сделали вы.
Доминик с улыбкой сцепил руки и продолжил слушать.
— Возвращаясь к прежней теме: вы двое думали о том, чтобы вскоре стать бароном и баронессой?
— Я? Баронессой?
— Если вы продолжите создавать такие замечательные изобретения, это займёт всего несколько лет. Вольфреду же для рекомендации будет достаточно десяти лет службы в Алых доспехах или особенно впечатляющего поступка. Вам уже доводилось убивать особенно опасное чудовище?
— Я убивал циклопа, но это была далеко не личная заслуга, так что не уверен, много ли это значит… — Вольф не стал отвечать наверняка и задумался, перебирая воспоминания. Люди, сражавшиеся с настоящими великанами, особенно бойцы Алых доспехов, вероятно, заслуживали большего, чем простое баронство за десять лет службы.
— Даже без десяти лет службы, думаю, у вас очень хорошие шансы получить рекомендацию. Вам обоим стоило бы стремиться к этому званию. Оно откроет перед вами множество новых возможностей.
— Я… подумаю. — Далия не могла забыть, что, став баронессой, окажется на одном уровне с Карло и Освальдом — людьми, которые на самом деле бесконечно опережали её в обществе. Но это звание действительно открыло бы перед ней гораздо больше возможностей: не только как перед мастерицей магических инструментов, но и в её дружбе с Вольфом. Будучи такой неопытной, она не могла позволить себе упустить эти прекрасные шансы, даже если за этим решением стояла всего лишь её собственная жадность.
— Похоже, мои молитвы в тот день сбылись, госпожа Далия. — Когда в прошлый раз Доминик выходил из кареты, он молился о счастье её будущей жизни.
Тот день действительно стал для Далии поворотным. Она осознала, сколько разных благословений помогли ей прийти туда, где она находилась сейчас.
— Да, похоже, так и есть, — сказала она с улыбкой, вспоминая недавнее прошлое.
Доминик улыбнулся своей обычной тёплой и мягкой улыбкой. Он смотрел не только на Далию, но и на сидевшего рядом с ней Вольфа, и сказал:
— Я снова желаю вам того же — пусть в будущем вас ждёт только счастье.
Интерлюдия: глава Гильдии портных и аристократический путь
— Прошу прощения, господин Фортунато, что заставил вас ждать.
— Не стоит беспокоиться, я ждал недолго. К тому же с моей стороны было бы не слишком разумно просить вас приехать сюда вот так.
Неподалёку от стоянки экипажей остановился ещё один чёрный лакированный экипаж. Внутри его ждал Фортунато из Гильдии портных. Он был одет в более тёмный оттенок синего — почти ультрамариновый, — подчёркивавший его белокурые, словно у ребёнка, локоны. Когда Ивано сел, экипаж тронулся.
— Меркаданте, я должен поблагодарить вас за сушилку для обуви. Получив её сегодня утром, я сразу же испытал устройство — оно работает потрясающе.
— Рад это слышать.
— Если бы вы пришли ко мне с предложением наладить их массовое производство, я посвятил бы вам всё своё время. — Фортунато улыбался, но ледяной тон ясно показывал: это была всего лишь вежливая деловая улыбка.
— Прошу прощения за столь короткое предупреждение. Я не был уверен, что мне, простому сотруднику, подобает обращаться к вам, но впредь воспользуюсь вашим предложением и буду советоваться с вами по поводу любых дел с Гильдией портных.
— Буду ждать этого с нетерпением. Кстати, ваша компания уже определилась со следующим товаром?
— Мы сейчас обсуждаем несколько предложений.
Одного взгляда Фортунато хватило бы, чтобы прорезать густой летний воздух, однако его синие глаза словно пытались проникнуть ещё глубже.
— Вы не думали зарегистрировать Торговую компанию «Розетти» и в Гильдии портных? Уверяю вас, мы очень сговорчивы.
— Благодарю за предложение, но мы пока совсем маленькая организация.
— Как там? Два сотрудника и два клерка? Должно быть, работы у вас невпроворот. — Он попал в самую точку, но ничего удивительного в этом не было: компания арендовала комнату под офис в Гильдии торговцев, так что узнать подобное можно было простым расспросом. Ивано счёл это признаком того, насколько сильно мужчина интересовался их делами. — Возможно, я мог бы порекомендовать вам кое-кого. Лично гарантирую столько людей, сколько вам потребуется, и, если хотите, организую для них подписание контрактов в храме.
Ивано потребовалось мгновение, чтобы осмыслить услышанное. Не так уж много людей могли похвастаться личными поручителями и быть связанными честью магическими контрактами, поэтому предложение казалось весьма заманчивым — если не считать всех очевидных условий, которые за ним стояли.
— Я очень благодарен, что вы готовы сделать это для нас, но наша компания существует ещё меньше двух месяцев, и нам сначала нужно разобраться с неизбежными трудностями первых шагов. Уверен, в будущем нам понадобится ваша помощь, поэтому заранее благодарю вас.
Ивано продолжал уклоняться от любезных уговоров Фортунато, пока экипаж не остановился и он не смог перевести дух. Выйдя наружу, Ивано обнаружил, что они находятся на перекрёстке где-то в квартале знати. Ресторан перед ними был довольно маленьким для этого района, но для простолюдина вроде Ивано — довольно большим.
Ивано и Фортунато поднялись по лестнице на второй этаж. В дальнем углу стояли рыцарь и официант, указывая на нужную им комнату. На столе внутри лежал артефакт, защищающий от подслушивания, — совершенно открыто, словно обычная настольная солонка, — и Ивано снова почувствовал себя немного неуместно среди знати, подобной его хозяину.
— Раз уж вы уже поели, думаю, сегодня стоит попробовать необычные вина, — сказал Фортунато, указывая на лежавшую перед ним тарелку с мясными деликатесами. — Это белое — самая молодая бутылка в их запасах. А это красное выдержаннее и настоянно на лекарственных травах. Советую начать с молодого белого.
После того как они чокнулись, Ивано сделал глоток. Белое вино оказалось свежим, с виноградным вкусом — довольно непривычным. Первоначальную сладость, похожую на сок, вскоре перебил горячий, резкий удар спирта. Вкус был необычным, но вовсе не неприятным; теперь Ивано понимал, почему бутылку считали молодой.
— Думаю, лет через десять оно станет гораздо лучше. — Фортунато нахмурился, явно оставшись недовольным. — Нам троим стоит как-нибудь пообедать вместе: вам, мне и госпоже председательнице Розетти.
— Я был бы рад. Меня беспокоит только, удастся ли согласовать наши расписания.
— Тогда давайте встретимся только вдвоём. Я хочу услышать всё о ваших новых товарах.
— Благодарю за приглашение, но не могу не заметить: наши товары имеют больше общего с Гильдией торговцев, чем с Гильдией портных. Наш последний товар, сушилка для обуви, создан на основе обычных сушилок. Боюсь, наши товары не принесут вам особой прибыли, господин Фортунато.
Если Фортунато видел, в каком направлении движется их компания, он мог попытаться урвать себе долю в производстве и торговле. Проблема заключалась лишь в том, что компания «Розетти» не состояла в Гильдии портных и потому совершенно ничего ему не была должна. А если компания не собиралась обращаться к его гильдии для массового производства, мало чем он мог помочь. Иными словами, зачем Торговой компании «Розетти» сотрудничать или идти на уступки Фортунато, если ей от него ничего не было нужно?
— Знаю, я ворошу прошлое, но когда впервые появилась водонепроницаемая ткань, все приходили в Гильдию портных и спрашивали, почему мы не участвуем. Нам бросили кость в виде плащей, но всё же… Понимаете? Тогдашнему главе гильдии это очень не понравилось.
Хотя Фортунато в основном просто жаловался сам себе, Ивано мог его понять. Нынешний глава гильдии был отчасти прав: водонепроницаемая ткань, казалось бы, должна была иметь самое непосредственное отношение к Гильдии портных — это следовало даже из названия. Однако изобретение Далии зарегистрировали и продавали через Гильдию торговцев, потому что прежний председатель «Орландо и Ко.» взял под контроль производство и продвижение товара, чтобы облегчить жизнь Розетти. И всё же, судя по всему, это довольно сильно повлияло на Гильдию портных, хотя Ивано слышал об этом впервые.
— В любом случае, — продолжил Фортунато, — было бы крайне невежливо прийти на обед с вечно занятым Меркаданте с пустыми руками. Поэтому вместо букета цветов я предложу свои услуги: обращусь к связанным с обувью предприятиям, зарегистрированным в моей гильдии, и узнаю, что они могут сделать с вашей сушилкой для обуви. Разумеется, письма будут отправлены от моего имени.
— Было бы очень любезно с вашей стороны также сообщить об этом крупнейшим клиентам.
— Это не любезность, а самое меньшее, что я могу сделать.
— Тогда я постараюсь вписаться в ваш плотный график. — Ивано улыбнулся, скрывая выступивший на спине пот. Предложение Фортунато было слишком хорошим, чтобы казаться правдой.
Фортунато перешёл ко второй бутылке и наполнил оба бокала.
— Давно хотел спросить. Насколько я помню, в прошлый раз вы ещё работали в Гильдии торговцев. С каких пор вы служите у госпожи Далии?
— С самой встречи по поводу сушащих стелек. Я спросил у председательницы, нельзя ли мне присоединиться к компании.
— Это многое говорит о вашей способности разбираться в людях и готовности проявлять инициативу. — Он поднял бокал, чтобы чокнуться с Ивано.
У красного вина был прекрасный букет, и по идеальному равновесию сладости и кислотности сразу становилось ясно, что оно хорошо выдержано. В нём обнаруживалось множество оттенков, но пилось оно удивительно легко. Слегка горьковатое послевкусие напоминало травы, а не овощи.
— Меркаданте, если когда-нибудь уйдёте из Торговой компании «Розетти», немедленно сообщите мне, прежде чем принимать какое-либо другое решение. Я сделаю всё, чтобы вам помочь. — От внезапной прямоты Фортунато мысли Ивано на мгновение остановились.
— Вы мне льстите, сэр. Но такое случится только в том случае, если наша компания развалится или развалюсь я сам.
— Вот как? Что ж, если когда-нибудь передумаете или попадёте в беду, вы знаете, где меня найти.
— Большое спасибо. Пусть наша компания пока незначительна и ничем не примечательна, но мы надеемся в будущем обращаться к вам за помощью, господин Фортунато.
— Конечно. И зовите меня Форто — как и госпожа председательница Розетти. В конце концов, торговля одеждой нас сблизила.
— Это очень любезно с вашей стороны. Тогда и вы зовите меня Ивано, если не возражаете.
Перед этой встречей Ивано немного покопался в чужих делах. Он с удивлением узнал, что был примерно ровесником мужчины, сидевшего напротив. Однако Фортунато выглядел моложе Ивано — и всё же говорил так, словно младшим был именно Ивано. Фортунато был объективно привлекателен, и это сразу бросалось в глаза; в этом отношении он напоминал Вольфа. Но за его пышностью скрывалась какая-то завеса. Если говорить прямо, привлекательная внешность, должно быть, прятала нечто ещё.
— Как только ваша компания прославится, вокруг мисс Далии наверняка начнёт кружиться множество мух. Хотя, пожалуй, не стоило мне говорить это вам.
— Если это что-то значит, я полностью с вами согласен. А вот госпожа Лючия запросто отогнала бы любую муху одними словами.
— Как верно. Интересно будет посмотреть, станет ли мисс Далия обращать внимание на жужжание или накажет мух.
Ивано сделал ещё один глоток вина — и второй бокал исчез как не бывало.
— В любом случае, я не ожидал, что вы настолько заинтересованы в нашей компании.
— Просто я вижу, насколько полезна Торговая компания «Розетти» сейчас и насколько полезной она станет в будущем. Если бы рядом с мисс Далией не было сэра Вольфреда, я даже мог бы задуматься о том, чтобы взять её второй женой.
В шутливых словах Фортунато было что-то слишком серьёзное. Взять её в жёны, потому что она полезна? Ивано гадал, таковы ли мысли аристократов, но ему это совсем не нравилось. Прежде гладкое вино теперь оставляло во рту отвратительно едкий привкус.
— Наши поручители и правда обеспечивают нам надёжную поддержку. Сэр Вольф и виконтесса Джедда очень хорошо заботятся о нашей председательнице.
— Вы возвели поистине неприступную оборону. И всё же внезапный блеск мисс Далии кажется странным, учитывая её заурядное прошлое. До водонепроницаемой ткани она ведь не создала ничего примечательного, верно?
— Это потому, что её отец, Карло, оберегал её.
— Неужели именно мисс Далия изобрела водонепроницаемую ткань?
— Да. Она придумала её полностью сама. Она состояла в гильдии ещё со студенческих лет… Даже лично собирала все необходимые материалы.
— А носки и стельки? Их тоже изобрела мисс Далия?
— Да, конечно.
— Значит, её отец умер, этот дурак-жених её бросил, а сэр Вольфред подобрал её? Их познакомила госпожа Джедда? Или вы?
— Ни то ни другое.
Погодите. Что за чёрт я несу? Почему я так разболтался? Ивано пришёл в себя и понял, что не контролирует собственные слова, после чего изо всех сил прикусил нижнюю губу. Вспышка боли не позволила ему продолжить, но кровь пропитала носовой платок. Фортунато протянул ему флакон с зельем, и Ивано без колебаний его взял. Рана на нижней губе мгновенно исчезла.
— Простите. Полагаю, действие вина оказалось сильнее, чем я рассчитывал. Оно расслабляет губы, понимаете? Поскольку это наша первая деловая беседа, я решил, что так нам будет проще говорить друг с другом откровенно. Разумеется, я сам пью то же вино, — сказал Фортунато, указав на свой пустой бокал.
Ивано был вне себя от ярости — не только потому, что его одурманили, но и потому, что он так слепо поддался чужой уловке. Если это и был аристократический путь, Ивано не хотел иметь с ним ничего общего.
— Вот. В качестве извинения примите это, — сказал Фортунато.
— Кольцо?
— Для вашей личной защиты. Оно не позволяет ядам, помутнению рассудка и даже афродизиакам подействовать на вас. Такие вещи необходимы при делах с аристократами, поэтому впредь будьте осторожны с едой, напитками и даже женщинами, которые будут к вам подходить. Возможно, госпожа Джедда не слишком хорошо разбирается в подобных вопросах?
Ивано сразу понял: за вежливым фасадом Фортунато намекал, что прежний наставник Ивано его подвёл. Гильдия торговцев, разумеется, в основном имела дело с торговцами, но теперь, работая в компании «Розетти», Ивано знал, что ему придётся чаще общаться с аристократией. Многого он не знал — и многому ещё должен был научиться.
— Спасибо за подарок, — сказал Ивано.
Он надел кольцо на средний палец правой руки, а затем глубоко вздохнул. Магии у него было немного, но кольцо не требовало больших затрат. Оно очистило его голову от прежнего тумана, хотя не смогло убрать оставшийся во рту привкус крови.
— Надеюсь, в следующий раз вы снова присоединитесь ко мне за выпивкой. Мне хочется думать, что я кое-что знаю о том, как обращаться со знатью, к тому же знаком с несколькими аристократками. Поэтому, если вскоре у вас появятся новые товары, которые вы собираетесь представить, сразу сообщите мне — и я смогу вам помочь.
Слова снова звучали очень любезно, но на деле Фортунато почти вынуждал Ивано согласиться. Он говорил, что Ивано не понимает людей, с которыми ему предстоит иметь дело, и попадёт в беду, если снова поддастся подобной уловке. Фортунато научит его аристократическим правилам в обмен на сведения изнутри. Фортунато раздражал, но отрицать его эффективность было невозможно: из него вышел бы отличный учитель.
Как говорится, если не можешь победить — присоединяйся.
— Хорошо. Я посоветуюсь с нашей председательницей, — ответил Ивано.
— Тогда буду ждать нашей следующей прогулки. — Улыбка Фортунато ужасно раздражала.
— Господин Форто, я тоже принёс вам подарок. От нашей председательницы. — Ивано с невозмутимым видом протянул ему белый конверт — разумеется, с разрешения Далии.
После первого визита в замок Далия вернулась в гильдию измученной и чуть ли не в слезах. Ивано и Габриэлла испугались, что случилось нечто ужасное, но Далия рассказала им об истории с грибком стопы. Несмотря на все пережитые ею неприятности, Ивано воспользовался её знаниями, чтобы решить мучившую его пять лет проблему. Он перенёс её записи на карточки и положил их в этот белый конверт.
— Это… — Фортунато запнулся, пытаясь подобрать слова. Его улыбка была естественной и непринуждённой, но теперь заметно натянулась; самообладание начало покидать его почти сразу. — Не то чтобы я знал об этом по собственному опыту, но эти советы должны очень помочь тем, кто страдает от подобного.
— Ещё бы. Даже если вас это не касается, такую информацию полезно знать. Вы сможете помочь своим дамам из аристократического общества. Грибок стопы бывает не только у мужчин, но и у женщин. А если он распространяется в семье, дело ещё хуже: бывали случаи, когда один заболевший заражал супруга или супругу, что приводило к ужасному разладу между ними.
— Довольно щекотливая тема, не так ли?
— Да. Поднимать такой вопрос с близким человеком нужно очень деликатно, поэтому лучше проявить осмотрительность. Если вы боитесь раскрыть собственные проблемы, всегда можно сказать, будто узнали всё от друга. Представьте любовницу, которая так сильно о вас заботится, что провела целое исследование, чтобы вам помочь. Любой мужчина был бы счастлив, разве нет? С такой информацией наверняка можно выторговать несколько одолжений.
Фортунато ненадолго замолчал.
— Я говорю это не для лести, Ивано, но вы невероятно талантливый человек.
— Спасибо за добрые слова.
— Но есть одна проблема. Если уж вы решили действовать таким образом, не стоило упоминать имя мисс Далии. Что, если бы я решил, будто вы намекаете, что именно она — та любовница, которая так сильно обо мне заботится?
Ивано пытался поддеть Фортунато, но теперь Фортунато переиграл его.
— Простите, я оговорился. Председательница разрешила мне передать вам эти записи.
Фортунато тихо рассмеялся, увидев, как Ивано выбросил белый флаг.
— У аристократов свой язык. Они любят ловить собеседника на оговорках. Я бы сказал, что вам стоит предупредить и мисс Далию, но уверен: сэр Вольфред уже помог ей разобраться.
— Наша председательница сказала что-то обидное?
— Когда мы впервые встретились, она сказала: «Вы пользуетесь моим доверием, господин Форто. Я всё оставляю на вас». Это было весьма красноречиво. — Почти казалось, будто он тоскует по возлюбленной.
Ивано недоумённо наклонил голову.
— Это было во время разговора о носках с разделёнными пальцами, верно?
— Именно. Но, видите ли, когда незамужняя аристократка говорит рыцарю нечто подобное, это означает, что она хочет, чтобы он стал её рыцарем, — очень сильное признание в любви. Гарантирую: любой рыцарь мечтал бы однажды услышать такие слова. Я оставил рыцарское звание в прошлом и уже думал, что никогда не увижу, как эта мечта сбывается.
— Прошу прощения от имени нашей председательницы. Уверен, она сказала это не подумав.
Это должно было быть совпадением. У знати слишком много окольных выражений, и, похоже, это было одно из них. Ивано подумал, не поговорить ли ему с Далией, но вспомнил, как усердно она пыталась заучивать карточки. Как он мог просить её стараться ещё сильнее, если она и так выкладывалась полностью?
— Не беспокойтесь, я всё понимаю. Кстати, когда-то была популярна опера, в которой женщина произносила эту фразу мужчине в первую ночь их отношений. Собственно, именно поэтому опера и прославилась. К лучшему или к худшему, любой знакомый с ней человек понимал бы скрытый смысл этих слов.
— Не знаю, что именно сказать, но… аристократы умеют здорово действовать на нервы, — устало усмехнулся Ивано.
Фортунато смеялся куда менее сдержанно, чем Ивано, — он откровенно хохотал.
— Вы вырвали слова у меня изо рта. Светские беседы, условные выражения, манеры — столько правил, на которых можно споткнуться. Но мне это просто необходимо. Три четверти прибыли Гильдии приносят эти аристократы, так что хлопоты того стоят.
— Полагаю, иначе и быть не может.
— Там можно получить гораздо больше денег, а это нужно и вам, чтобы развивать свою компанию.
Возможно, поддерживать отношения с Фортунато всё-таки не такая плохая идея. Подобно тому как у Далии был Освальд — наставник в ремесле магических инструментов, — Ивано нуждался в Фортунато как в наставнике по тонкостям мира знати. Его личные чувства к мужчине были вторичны по сравнению с тем, что Ивано мог от него получить.
— Как насчёт того, чтобы после этого я отвёз вас туда, откуда открывается вид получше? Разумеется, угощаю, — предложил Фортунато.
— Благодарю за приглашение, но дома меня ждут три прекрасные дамы.
— Этого я не знал. Вы действительно человек многих талантов, Ивано.
— Да, жена и две дочери могут надолго занять мужчину.
Фортунато выглядел почти озадаченным его ответом. Ивано подумал, что Фортунато, должно быть, так же плохо понимает обычаи простолюдинов, как сам Ивано — обычаи знати.
— Вы собираетесь взять вторую жену, господин Форто?
— Моя жена часто меня к этому подталкивает. Говорит, в доме будет больше рабочих рук. А вы, Ивано? Когда ваша компания разрастётся, это, возможно, окажется полезно.
— Мне достаточно моих трёх любимых. Вторая жена звучит как вдвое больше хлопот…
— В этом вы правы. Одной и так хватает… — Возможно, травяное вино заставило Фортунато высказать настоящие мысли, но на этот раз они сошлись во мнении. — Давайте прекратим говорить о делах. Как насчёт вина, приготовленного из одного только винограда? Тогда вы расскажете мне больше о своей жене и дочерях.
— Взаимно, господин Форто. Я тоже с удовольствием послушаю о вашей супруге.
Фортунато вышел из комнаты, вероятно, чтобы найти официантов и заказать ещё напитков. Вернувшись, он снова сел с лукавой улыбкой. Вскоре официант принёс заказ, и Фортунато сказал:
— Эта бутылка расскажет о моей жене всё, что нужно знать.
Ивано расхохотался, прочитав золотую надпись на бутылке: «О эфемерная богиня, похитившая сердце моё, ты — любимая жена моя».
Суп с макаронной лапшой в завершение вечера
— Ты ведь не слишком много съел сегодня, Вольф? — спросила Далия, пока они ехали в её экипаже обратно к башне. За ужином они спорили, какое вино лучше всего сочетается с жареным мясом красного медведя: белое, стаут или сухое эстервино.
— Ну, я приехал прямо с тренировки, но мяса и напитков мне хватило. — Ответ едва ли отвечал на её вопрос. Обычно он мог съесть за троих, но сегодня даже не заказал добавки.
— Тренировка сегодня была тяжёлой?
— Нет, не особенно. Просто мне щитом угодили прямо в солнечное сплетение. Сейчас всё в порядке, так что не переживай.
— А, понятно. Они ведь опять тебя не донимали?
— Нет, ничего такого. Это просто Рандольф заехал по мне щитом, — сказал он. Далия полагала, что рыцари спаррингуют друг с другом, но, должно быть, её сомнения были заметны, потому что Вольф решил объяснить:
— Мы отрабатывали уклонения в последний момент, а Рандольф играл роль чудовища. Он и сложен как чудовище, и двигается как чудовище, а то, как он подбрасывает щит, напоминает взмах клыками гигантского кабана. В общем, я попытался контратаковать, но вместо этого сам принял на себя удар его щита.
— Звучит очень больно…
— У меня вышибло дух. Но благодаря браслету сколла я всё-таки успел отступить в безопасную зону.
— Э-э… А если бы тебе не удалось сбежать?
— Обычно Рандольф мягко отправляет людей в полёт, а кто-нибудь рядом ловит их до того, как они ударятся о землю. Да и священник у нас всегда наготове. В любом случае я рад, что сегодня никто не пострадал.
Далия не знала, насколько велики гигантские кабаны, зато представляла, насколько велик Рандольф, поэтому всё сходилось: уклониться от несущегося на полной скорости человека такого размера было совсем непросто, а затем ещё и контратаковать — тем более.
— Слушай, я собиралась приготовить себе дома перекусить. Не хочешь присоединиться? — спросила она, понимая, что он, скорее всего, всё ещё голоден.
— Правда? С удовольствием. Просто мне неловко: каждый раз, когда я прихожу, ты угощаешь меня вкусным ужином.
— Если вспомнить, что ты отвозишь меня домой в своём экипаже и отдаёшь мне части бикорна, выходит, это я тебя обираю.
— «Обираешь»? Тебе, Далия, совсем не идёт такое слово.
— А тебе не шло «вытряси из меня сколько хочешь монет», — возразила она. Именно это Вольф сказал, когда впервые отвозил её домой, — хотя Далия и не ожидала, что он это запомнит.
Оказывается, запомнил.
— А, точно. «Ты никогда так не поступишь», верно? — Вольф подпер подбородок рукой, словно глубоко задумался. — Я ещё кое-что обдумал, Далия. Если ты хочешь превратить Зелёную башню в закусочную, я обязательно вложу деньги. К тому же я действительно говорил тебе вытрясти из меня сколько угодно монет.
— И как же ты пришёл к такому выводу? — Удивительно, как Вольф мог с невозмутимым лицом отпускать настолько преувеличенные шутки, но, похоже, таким он был с самого начала.
Вернувшись в башню и поднявшись на второй этаж, Далия сбросила пальто и принялась готовить ужин. Она усадила Вольфа на диван, принесла ему стакан газированной воды и немного песочного печенья. Хотя он неоднократно говорил, что с ним всё в порядке, удар в солнечное сплетение мог вызвать скрытые травмы, о которых не подозревал даже он, поэтому Далия хотела, чтобы Вольф спокойно посидел и отдохнул.
Когда вода в кастрюле закипела, Далия взяла самую тонкую сухую лапшу из кладовой и бросила её в воду вместе со щепоткой пищевой соды. Щёлочность помогала превратить макароны во что-то похожее на рамэн. По ощущениям во рту это было не идеальное соответствие, но в этом мире лучшей замены не существовало. Затем она разогрела куриный бульон и щедро посолила его. Когда лапша сварилась, Далия разложила две порции по неглубоким мискам и залила горячим супом. Из холодильника она достала приготовленную на пару курицу, разобранную на волокна, яйца и зелёный лук для украшения. Это был не совсем прозрачный куриный рамэн, который она знала по Земле, но здесь получился её суп с макаронной лапшой.
Далия решила, что после выпивки Вольф скорее предпочтёт закончить вечер сытным блюдом, а не чем-нибудь сладким. В прошлой жизни, когда она работала в офисе, люди примерно её возраста обычно делились на любителей рамэна, а старшие коллеги-женщины предпочитали мороженое с фруктами и сливками. Далия выпивала с представителями обеих групп и любила как солёные, так и сладкие закуски, но любой вариант означал, что на следующее же утро она проснётся, прибавив в весе. Наученная опытом, Далия знала, что нужно соблюдать умеренность, и потому сегодня ограничилась половиной порции.
— Это суп с макаронной лапшой. Можешь добавить белого перца по вкусу. — Далия вернулась в гостиную с едой и палочками, а также с вилкой и довольно большой ложкой. Как Вольф ни старался, скрыть восторг он не смог, усевшись перед своей миской. — Ешь чем тебе удобнее.
— Спасибо, что приготовила! — Он посмотрел, какими приборами пользовалась сидевшая напротив Далия, и взял палочки, подражая ей.
От дымящихся мисок поднимался аппетитный запах куриного бульона. Благодаря пищевой соде и более долгой варке мягкая, не совсем обычная лапша неплохо напоминала рамэн. В бульоне почти ничего не было, кроме курицы, зато выраженная солёность идеально подходила к лапше. Сначала Далия ела приготовленную на пару курицу и яйца как более лёгкую пищу, чтобы помочь себе с диетой, но в качестве добавок к рамэну они тоже подошли прекрасно. Вспомнив, что свинину для рамэна обычно запекают, Далия решила в следующий раз запечь курицу.
Пока Далия ела, её захлестнула ностальгия — вероятно, из-за воспоминаний о прошлой жизни и о тех мгновениях нынешней, когда она ела это блюдо вместе с Карло. Закончив лапшу, она большой ложкой вычерпала желток из яйца, размешала его в оставшемся бульоне и проглотила за один раз. Когда желток растворился в солёном бульоне у неё во рту, Далия повернулась к Вольфу и обнаружила, что он не медленно пережёвывает еду, как обычно, а втягивает лапшу, почти не пережёвывая. Она забеспокоилась, что блюдо ему не понравилось, но, возможно, лапшу просто было легко есть таким образом.
— Ох, вот это то, что нужно, — довольно вздохнул Вольф, допив последнюю каплю. Его золотые глаза сияли от счастья, а лоб покрылся ещё не вытертым потом. Похоже, Далия переживала зря.
— Почему суп с макаронной лапшой — это не суп с макаронной лапшой?
— Не думала, что ты философ, Вольф, — поддразнила она. — Я всего лишь добавила немного пищевой соды в воду для макарон.
— Это обычные макароны? Или какой-то особый импортный продукт?
— Самая дешёвая большая упаковка, какую я нашла. Обошлась примерно в семь медных монет.
— Чего?.. Не понимаю! Почему здесь всё каким-то чудом превращается во вкусную еду? — спросил он, долго обдумывая этот вопрос.
Ну и преувеличивает же, подумала Далия. Её методы были немного необычными, но никакой магии в них не было.
— Приготовить ещё? У меня остался куриный бульон.
— Я был бы очень благодарен. И если не возражаешь, покажешь, как ты готовишь макароны?
— Конечно! Не думала, что ты станешь готовить макароны в казарме.
— Нет, я собирался делать это в поле.
— Это может быть немного сложно. В конце концов, нужно много воды.
— У нас есть маги и водяные кристаллы, так что я не переживаю.
Он говорил серьёзно, но Далия не могла не подумать, что имитация рамэна — не лучшее блюдо для экспедиции. Суп и лапшу приходилось готовить отдельно, а это могло оказаться довольно хлопотно. В этом мире не было и растворимой лапши; по крайней мере, с существующими технологиями её производство казалось невозможным.
— Может, нам придумать рецепты, которые готовятся быстро? Точнее, рецепты для походной плиты. Правда, блюда будут в основном простыми: жареное мясо с соусом для обмакивания, сушёные морепродукты, сырное фондю — в общем, то, что ты уже здесь пробовал.
— Я ценю твоё предложение, но… не знаю, хочу ли я учить остальных.
— А, ты считаешь, это будет плохой идеей, потому что это не входит в твои обязанности? — Далия забыла, что за кухню, вероятно, отвечают отдельные рыцари и что она не вправе указывать им, что готовить. Вместо этого, пожалуй, лучше было бы объяснить Вольфу свои методы и дать ему несколько рецептов для справки.
Однако Вольф покачал головой.
— Нет, дело не в этом. У нас всё равно не было бы ингредиентов, которые понадобились бы настоящему повару. Просто… я знаю, что веду себя неразумно, но если я поделюсь твоими рецептами, наши особые блюда Зелёной башни уже не будут казаться такими особенными.
— Эй, это неправда. Они стали особыми блюдами Зелёной башни именно потому, что мы готовим и едим их здесь.
— Потому что мы готовим и едим их здесь… — пробормотал Вольф, задумавшись, но, пока Далия показывала ему, как приготовить вторую миску супа с макаронной лапшой, странным образом повеселел.
После добавки Вольф помыл посуду и снова опустился на диван. Он, должно быть, устал после долгого дня тренировок, поэтому Далия попыталась убедить его позволить ей помыть посуду, но он, улыбаясь, наотрез отказался уступить. Возможно, в Ордене охотников на чудовищ было принято, чтобы тот, кто ел, сам потом убирал.
— Было бы здорово, если бы существовал ресторан, где готовили все твои блюда. Желательно ещё и недалеко от замка. — Вольф поставил на журнальный столик газированную воду с лаймом и слегка нахмурился.
— С чего вдруг?
— В последнее время еда в нашей столовой не слишком хороша. Ртов много, а времени на готовку мало, поэтому большая часть нашей еды может долго храниться. Не пойми неправильно: я благодарен хотя бы за то, что у нас вообще есть еда, и понимаю, что капризничаю, но просто подумал, как было бы здорово нормально поесть.
— В последнее время довольно жарко, так что, наверное, оставлять еду надолго было бы неразумно. — Замок был огромным, и там жило множество рыцарей и солдат, которых нужно было кормить. Приготовить столько порций было непросто, но безопасно хранить продукты и готовые блюда было не легче. Далия задумалась, нет ли магических инструментов, способных помочь.
— В столовой есть магические плиты или холодильники промышленного размера?
— Насколько я знаю, плиты там ненамного больше обычных магических плит, зато их выстроены десятки. Для мяса и других скоропортящихся продуктов у нас есть кладовая, но готовые блюда там не хранят.
— Большие плиты и большие холодильники пригодились бы, но для их изготовления понадобится мастер магических инструментов или маг из замка.
— Королевский мастер магических инструментов, значит? Говорят, они занимаются инструментами для научных исследований, но я понятия не имею, что именно создают.
Инструменты для научных исследований? Вот это уже звучало заманчиво. Наверняка они изобретают всякие фантастические вещи вроде колец невидимости, летающих ковров или сундуков с бездонным хранилищем? А может, изучают дуллаханов или проклятые мечи? Или даже движущиеся континенты? Что-нибудь грандиозное, вроде философского камня? Далия чувствовала, что эти догадки ещё долго не будут выходить у неё из головы.
— Ты смогла бы изготовить крупные инструменты, Далия?
— Ни за что. У меня не хватило бы магии, ведь нужно было бы сначала изготовить инструмент, а потом ещё и зачаровать его. К тому же вещь такого размера было бы трудно перевозить, поэтому пришлось бы создавать её на месте. Представляешь, какой концентрации это потребовало бы?
— Но ты ведь хорошо умеешь концентрироваться?
— Да, не хуже любого обычного человека, но мы ведь говорим о работе в замке! — Далия побывала там дважды, и каждый раз это было испытанием для нервов. После всего, что случилось во время визитов, ей хотелось по возможности избегать замка в будущем.
— Поработаешь там подольше — привыкнешь.
— Даже от одной этой мысли мне страшно…
Он рассмеялся вместе с ней. Вольф жил и работал в замке, когда Далия ещё была простолюдинкой, поэтому она и не ожидала, что он поймёт её чувства.
— Кстати о замке: бекон, который мы ели после формальностей, был восхитителен. Откуда он? — спросила она, меняя тему.
— Это бекон из мяса гигантской свиньи с фермы вдоль восточной дороги. Помнишь помощника управляющего «Чёрного котла»? Это он познакомил меня с этой фермой. Теперь Орден тоже будет покупать у них.
Далия вспомнила, что в «Чёрном котле» подавали множество разнообразных и вкусных блюд, поэтому не удивилась, что там подавали и качественный бекон. Мясо, вероятно, хорошо хранилось — всё-таки рекомендацию дал бывший охотник на чудовищ.
— Это замечательные новости! Я рада, что теперь во время экспедиций у вас будет что-нибудь настолько вкусное.
— Отряд точно будет счастлив. После того как мы попробовали бекон, капитан Грато отнёс походную плиту в комнату дежурных и приготовил то же самое для остальных рыцарей. Поверь, они пошли на запах. — Бекон пах так аппетитно, что неудивительно, что он собрал всех вокруг. Оставался только вопрос, хватит ли бекона на всех.
— Благодаря этому сегодня все так рвались на тренировку с гигантским кабаном.
— Из-за сходства кабанов со свиньями?
— Можно сказать и так. В горах на востоке много кабанов, но в каждом стаде только один самец. Вожак прогоняет всех остальных молодых самцов, поэтому те пытаются добраться до свиней на ферме.
— Они пытаются завладеть собственной территорией?
— Дело в том, что на фермах разводят только гигантских свинок — так проще за ними ухаживать и мясо получается качественнее, — поэтому ты, наверное, понимаешь, чем ферма привлекает молодого кабана. У свиноферм есть собственная линия обороны, но летом и осенью, когда появляется много кабанов, нас вызывают на помощь.
— Значит, каждый молодой самец ищет свою свинку Пигги. — Запах бекона, должно быть, тоже заставлял рыцарей выкладываться на тренировках. Далии было немного жаль молодых гигантских кабанов. Хотя, возможно, гигантских свиноматок тоже влекло к представителям другого вида.
— Боюсь, речь не об одной свинке Пигги. Кабаны не моногамны, поэтому самец увёл бы с собой гарем из двадцати или больше свиней, а для фермы это было бы совершенно невыгодно. — Его слова заставили Далию передумать. Молодых гигантских кабанов стоило отстреливать ради безопасности Ордена и защиты этого восхитительного бекона.
— Хозяин фермы ещё сказал, что бекон из кабана обладает особым диким привкусом и по-своему очень вкусен.
— Бекон из гигантского кабана…
— Ещё они сказали: если мы будем привозить на ферму свежезабитых кабанов, там недорого будут превращать их в бекон. Даже хочется быть особенно осторожным, чтобы не повредить мясо! — Глаза Вольфа заблестели; это были глаза не рыцаря, а хищника. Далия была уверена, что остальные рыцари выглядели бы так же, если бы услышали о перспективе получить дополнительный бекон.
— Эй. Выкладывайся на тренировке, хорошо? — сказала Далия, про себя молясь за мирный покой убитых кабанов.
Вольф внезапно поднял взгляд, выжимая дольку лайма в газированную воду.
— Возвращаясь к тому, о чём раньше говорил Доминик: ты собираешься добиваться баронства, Далия?
— Он меня убедил. Для меня это будет полезно, хотя кто-то может сказать, что я не знаю своего места… — Перспектива пугала её, но она этого хотела. — А ты? До того, как получишь право претендовать на титул, ведь осталось недолго?
— Да, ещё несколько лет. Но если я попрошу семью о рекомендации, то, возможно, смогу стать бароном уже сейчас. Просто…
— Это хлопотно?
— И это тоже. Кроме того, мне будет неловко получить ранг выше, чем у старших товарищей. Я пока не так много сделал для Ордена.
— Ты Алый доспех. Уже одно это много значит.
— Конечно, Алые доспехи привлекают много внимания, но я всего лишь сражаюсь на передовой. Даже тяжёлых ранений у меня не было. Щитоносец вроде Рандольфа получает серьёзные травмы гораздо чаще, а за опасную службу получает такую же надбавку, как все остальные. Не говоря уже о том, что бароны получают пенсию больше. — Далия сказала бы, что попасть под удар виверны — уже достаточно тяжёлое ранение, но голос не слушался её. — К тому же я не знаю, станет ли лично для меня жизнь барона лучше или хуже.
Значит ли это, что аристократки станут чаще или реже пытаться его завоевать? Как человек, избегающий любых романтических отношений, он наверняка хотел бы по возможности не наживать себе новых проблем, предположила Далия.
— По-моему, ты многое от этого выиграешь, так что идея не такая уж плохая.
— Не знаю. А может, нам удастся получить одинаковые ранги.
Далия помедлила, прежде чем ответить.
— У нас слишком разные занятия, так что я не стану тебя к этому принуждать.
Она чуть не сказала ему, чтобы он не беспокоился. Алому доспеху требовалось прослужить десять лет, но сколько ещё оставалось Вольфу? И не получит ли он за это время ранение? Доживёт ли до того, чтобы продолжать навещать башню? Ни один из этих вопросов она не могла и не должна была ему задавать. Далия прикусила язык, заставила себя улыбнуться и сделала глоток из стакана. Никогда ещё она не думала, что лайм и газированная вода могут оставлять во рту такой отвратительно едкий привкус.
— Если ты станешь баронессой, то переедешь в квартал знати?
Внезапный вопрос Вольфа застал её врасплох. Баронство не передавалось по наследству, поэтому, если в будущем Далия возьмёт учеников, она не сможет передать титул им. У неё появилось бы право переехать в квартал знати, но она никогда об этом не думала, ведь у неё уже была Зелёная башня.
— Нет. После того как отец стал бароном, он остался жить в башне, и я собираюсь поступить так же.
— О, хорошо. Тогда, как думаешь, я смогу и дальше приходить к тебе сюда?
В его улыбке было заметно облегчение, и почему-то Далии от этого тоже стало спокойнее. В груди у неё расцвела улыбка, сменив вынужденную.
— Конечно. Я буду тебя ждать.
Интерлюдия: глава Гильдии торговцев и аристократический путь
Пока Ивано разбирал несколько папок и документов, его вызвал глава гильдии. До официального завершения его работы в Гильдии торговцев оставалось совсем недолго. Вызов мог оказаться поздравлением, а мог быть связан с каким-нибудь аристократом — как бы то ни было, Ивано надел тёмно-синий пиджак и направился в кабинет Джедды.
— Спасибо, что пришёл, Ивано. Ты сегодня свободен? — спросила Габриэлла, сидевшая на чёрном кожаном диване. В дальнем конце комнаты за письменным столом сидел виконт, а рядом с ним ждал слуга.
— Утро я могу освободить, но днём у меня встреча с председателем Золой.
— Вот как. Я хотела спросить: у тебя случайно нет для нас новостей? — Очевидно, известие о его вчерашней встрече с Фортунато каким-то образом уже до неё дошло.
Габриэлла велела Ивано сесть напротив неё на диване, и, устроившись, он переплёл пальцы.
— Да, есть. Но сначала я хотел спросить о господине Фортунато, главе Гильдии портных.
— Ты уступил нам аристократический рынок дозаторов пенящегося мыла на следующие два года. Не хочешь ли в благодарность за такую щедрость получить кое-какую информацию?
— Да, это было бы кстати.
— Что ты уже знаешь?
— Прежний глава гильдии в прошлом году ушёл на пенсию из-за внезапной болезни, и господин Форто занял его место. В старшей школе он изучал рыцарское дело, но по какой-то причине решил работать в Гильдии портных. Среди аристократок он пользовался большой популярностью. Хотя он был вторым сыном своего отца, его выбрали наследником. Его жена — дочь графа, известная красотой и сильным характером. У них есть сын и дочь. Это всё, что мне удалось выяснить.
— Впечатляет, но позволь добавить несколько деталей. — Габриэлла ненадолго закрыла глаза, затем открыла их и прямо посмотрела Ивано в глаза. — Фортунато происходит из длинного рода рыцарей. В поколении перед ним семейное состояние пришло в упадок, поэтому он занял должность в Гильдии портных после отчаянных попыток зарекомендовать себя. Он быстро заручился покровительством некоторых аристократок, что принесло ему большой успех и как деловому человеку, и как светскому льву. Шесть лет назад он женился на дочери графа, а затем получил должность заместителя главы гильдии. Он до сих пор тесно общается с аристократками и, насколько я слышала, лично занимается гардеробом многих знатных замужних дам преклонного возраста.
Виконт Джедда добавил:
— У лорда Фортунато есть один старший и два младших брата в королевских рыцарях. Все трое искусно владеют клинком, хотя, возможно, не столь хорошо умеют действовать исподтишка. Старший брат хочет сделать карьеру рыцаря и потому отказался от наследства в пользу Фортунато; младших братьев усыновили семьи виконта и торговца тканями соответственно.
Все четверо братьев добились успеха и прекрасно устроились, поэтому Ивано знал: если он хочет иметь хоть какие-то дела, связанные с портным ремеслом, лучше не наживать себе врага в лице Фортунато.
— Можно я ещё кое о чём спрошу? Сколько, по-вашему, это стоит? — спросил Ивано, разворачивая носовой платок и показывая серебряное кольцо — то самое, которое он получил от Фортунато.
— А что с ним? — бас виконта прогремел с противоположной стороны стола.
— Вчера вечером, когда мы выпивали, господин Форто подарил его мне. Он утверждает, что кольцо нейтрализует яды, помутнение рассудка и афродизиаки.
— Оцени его, — приказал Джедда.
Слуга забрал кольцо и осмотрел его через лупу с голубой линзой.
— Да, оно действительно даёт все три эффекта, хотя и лишь в умеренной степени.
— Э-э… А сколько оно стоило бы в лавке магических инструментов?
— Я бы оценил его примерно в пять золотых, сэр.
От потрясающей цены Ивано лишился дара речи. Пять золотых были чуть больше его месячного жалованья. Он принял ценный подарок, почти не задумываясь, и теперь это начинало его тревожить.
— Возможно, мне не стоило его принимать.
— Не думаешь, что у него была собственная причина хотеть, чтобы кольцо оказалось у тебя? — возразила Габриэлла. — Полагаю, он либо пытался переманить тебя к себе, либо выведать что-то о делах Торговой компании «Розетти».
— Господин Форто угостил меня вином с травами, а потом расспрашивал о госпоже Далии. Что ж, ни у госпожи Далии, ни у меня нет скелетов в шкафу, так что особенно интересных сведений я ему предложить не мог.
— Вином с травами, говоришь?
— Да. Он сказал, что оно расслабляет губы, хотя подействовало слишком хорошо, и я прокусил нижнюю губу. Испортил носовой платок, но, к счастью, у него под рукой оказалось зелье. После этого он и подарил мне кольцо. Неплохой обмен, правда? — сказал Ивано с особенно бодрым видом. Он надеялся смягчить гнев, который мог обрушиться на него за то, что прошлой ночью он принял приглашение Фортунато, никого не предупредив.
— Вот как. — Габриэлла прищурилась, и её взгляд, словно остриё иглы, пронзил его. Один уголок алых губ едва заметно приподнялся, а сама она прижала два пальца к виску. В этот момент Ивано понял, что совершил серьёзную ошибку. — Я вижу, глава Гильдии портных, господин Фортунато, не только позволил тебе называть его «Форто», но и преподал урок аристократического пути.
— Госпожа Габ… — Имя застряло у Ивано в горле, и он задрожал на своём месте. По её виду он понял, что Габриэлла пришла в ярость. Теперь никто не мог её успокоить — разве что муж, если бы тот сам не кипел от злости, скрывая её за улыбкой. Ивано был готов поднять белый флаг, а лучше — найти кого-нибудь, кто его спасёт.
— Дорогая, не думаешь, что нам стоит отплатить ему той же монетой?
— Да, дорогая, полностью согласен, — сказал виконт. — Эстерландский шёлк, который мы оптом продаём лорду Фортунато… Как насчёт поднять цену, скажем, на десять процентов?
— Отличная идея. — Их ледяные улыбки заставили Ивано содрогнуться; по его спине уже стекал холодный пот.
— Э-э, благодаря его зелью я полностью исцелился. И, ну, мне даже подарили кольцо, так что… — пробормотал Ивано. Хотя аристократический способ ведения дел раздражал его до глубины души, на Форто он не держал зла. Однако Ивано беспокоило, что Форто может затаить обиду, если Джедды отплатят ему таким образом. Он попытался закончить фразу, но на него уставилась пара угольно-чёрных глаз.
— Ты ошибаешься, полагая, будто всё это делается ради тебя, Ивано. Нет, я действую ради себя — как глава Гильдии торговцев и поручитель Торговой компании «Розетти». Кроме того, нападение на ученика моей жены нельзя оставить без ответа. Семья Джедда так не поступает.
Только после слов виконта Джедды Ивано понял, каким ледяным может быть этот человек. Одновременно слова виконта наконец донесли до него очевидное: Джедды тоже были аристократами. Все трое так долго работали вместе, но до сих пор Ивано видел лишь те лица, которые они показывали простолюдинам.
— Я сама не слишком хорошо знакома с аристократическими обычаями, поэтому поручаю эту задачу мужу, — сказала Габриэлла.
— Да, я возьму командование на себя. Если лорд Фортунато хочет посеять раздор, он пожнёт войну. Единственный выбор, который остаётся за тобой, Ивано, — сражаться ли мне как поручителю компании или как его собрату по гильдии.
Раньше Джедда всегда казался Ивано человеком, крепко держащим эмоции под контролем, в отличие от сидевшего сейчас перед ним воинственного мужчины. Оглядываясь назад, Ивано понимал: совершенно спокойный и невозмутимый человек не смог бы столько лет оставаться главой Гильдии торговцев. Однако при таком раскладе, вероятно, ему придётся извиниться перед Форто.
— О, я так благодарен! Но я надеялся лично отплатить господину Форто, поэтому, пожалуйста…
Он низко склонил голову, но Джедды надолго замолчали.
— Меня вынудили. У меня не остаётся выбора, кроме как поднять цену на белый эстерландский шёлк на двадцать процентов.
— Мне кажется, мы и так слишком добры, но пусть будет так, дорогой.
— Эм, разве белый шёлк не считается предпочтительной тканью для свадебных платьев среди аристократов? — спросил Ивано.
— Да, для знати это очевидный выбор, — ответила она.
— Двадцать процентов — возможно, слишком мягкая мера, но дальше я уступать не стану. Ах да, Ивано, впредь зови меня Леоне. И скажи мисс Далии делать то же самое.
— Что? — Виконт Джедда позволял лишь избранным называть себя по имени, но сейчас буквально велел Ивано делать это. Даже председатели Гильдии торговцев, обращавшиеся к Габриэлле по имени, не осмеливались поступать так с Леоне.
— Среди аристократов имя имеет определённый вес. Раз уж я поручитель компании, не вижу в этом ничего плохого.
Ивано снова поклонился.
— Большое спасибо.
Его благодарность была искренней. Стоило ему решить, что он понял, как действует знать, — и его тут же опровергали. Он не мог дать отпор, потому что не знал правил войны, по которым действовали аристократы. Сейчас он и Торговая компания «Розетти» были всего лишь птенцами под защищающими крыльями Леоне.
— Не стоит рассказывать об этой ситуации сэру Вольфреду. Госпожу Далию это тоже сильно ранит. Оставь всё до тех пор, пока они не будут готовы узнать правду.
— Даже сэру Вольфу?
— Он мягкий и спокойный человек, но я не могу сказать того же о его семье. Нынешний глава Гильдии портных служит меньше года; если потребуется заменить его так скоро, это будет неприятно для всех сторон.
Тревожные слова, которыми Джедды так буднично разбрасывались, было трудно понять. Присутствие Вольфа всегда успокаивало Ивано — если не считать его привлекательной внешности, — поэтому ему было сложно представить, что Скальфаротто могут оказаться столь же безжалостными, как утверждали Джедды.
— Простите, что прерываю вашу беседу, господин Леоне, но уже почти пришло время для других ваших обязанностей, — подал голос слуга.
— Вот как. Пора посетить замок. Похоже, мне нужно уладить ещё два или три дела.
Когда Леоне поднялся из-за стола, на его лице мелькнула едва заметная радость. Ивано не мог знать наверняка, но чувствовал: ничего хорошего это не предвещает. Он и Габриэлла проводили виконта.
— Госпожа Габриэлла, э-э… Пожалуй, я слишком свободно высказался о господине Форто. Кажется, дело зашло слишком далеко… — прямо сказал Ивано, словно жалуясь. Возможно, Джедды всё ещё его пугали.
— Я бы всё ему простила, если бы Фортунато очаровал тебя словами, споил, окружил прекраснейшими женщинами. Но сыворотка правды в вине нарушает неписаный кодекс. Не говоря уже о том, что аристократы обязаны отплатить той же монетой за любой вред, причинённый их людям, так что, уверена, Фортунато уже ждёт всего этого.
— Аристократы — настоящая головная боль… — Судя по всему, эта боль не отпускала его со вчерашнего дня. Это была ещё одна сторона общества, о которой Ивано знал слишком мало. Даже если он выучит все их правила, дела и дипломатия с аристократами всё равно казались ему недостижимыми.
— Возможно. Вино с травами — это аристократическое приветствие, пусть и не самое тёплое. Мне стоило лучше обучить тебя подобным вещам, но я сама далека от звания знатока. Может, познакомить тебя с кем-нибудь через мужа?
— Благодарю за предложение, но нет. Мне нужно перерасти статус ученика, понимаете? Леоне только что сказал, что нападение на ученика его жены нельзя оставить без ответа. Ивано принимал их защиту, но не хотел зависеть от их благосклонности сильнее, чем уже зависел. К счастью, птенец по имени Торговая компания «Розетти» мог сам добывать себе корм. Скоро им нужно будет расправить крылья и покинуть гнездо — и, возможно, однажды их крылья столкнутся с крыльями Гильдии торговцев.
— Пока что я попробую попросить председателя Золу или господина Форто стать моим учителем. Возможно, моей главной целью будет процветать рядом с господином Форто на равных.
— Процветать на равных, говоришь? Хм… — Габриэлла прищурилась, как хищное животное, и впилась в него взглядом, словно парой когтей. Ивано уже знал: так она смотрит не из недоверия, а из беспокойства.
— Если честно, я собираюсь победить его в его же игре. По крайней мере, пока не впаду в старческий маразм.
— Если позволишь, я хочу увидеть это до того, как умру. Было бы прекрасно стать свидетелем решающей победы моего ученика.
Задача была не из лёгких. Ивано ответил с кривой улыбкой:
— Это случится ещё лет через двадцать, а то и позже, учитель.
Жареная курица и друг-мужчина
— Эй, Марчелло. Давно не виделись… Э-э, надеюсь, я не слишком фамильярничаю.
— Да ладно. Если уж на то пошло, мне самому стоило бы спросить: точно ничего, если я буду так с тобой разговаривать?
На втором этаже Зелёной башни двое мужчин сидели на диванах друг напротив друга. Сквозь окно в гостиную пробивался слабый луч угасающего солнца, окрашивая комнату в красный цвет.
— Мы с Далией и так разговариваем. Я просто не умею быть чрезмерно вежливым.
— Ага, понимаю. Я не стану слишком стараться следить за манерами, но скажи, если начну наступать тебе на ноги, ладно? И как к тебе обращаться? Сэр Вольфред? Сэр Вольф?
— Давай без титулов. В башне трудно расслабиться, когда меня называют «сэром».
— Ха, ладно тогда, Вольф. — «Ты что, у себя дома?» — хотел сказать Марчелло, но решил не отпускать шутки за счёт хозяина.
Сегодня Марчелло с женой пришли к Далии, и, к счастью, у всех четверых оказалось свободное время, поэтому две женщины трудились на кухне, готовя ужин. Мужчины попытались предложить помощь, но получили отказ: Ирма велела им заняться уборкой после готовки. Было очевидно, что она не доверяет кулинарным способностям Марчелло. Так что им оставалось лишь поддерживать немного натянутый светский разговор.
— Что у тебя с очками? Из-за них глаза пляшут… — заметил Марчелло. — Сними на минутку?
Вольф едва заметно замешкался, прежде чем ответить:
— Конечно, — и снял очки.
Разница оказалась ошеломляющей. Глаза Вольфа из мягких зелёных превратились в мерцающие золотые. Вместе с очками исчезла и его тихая сдержанность, открыв такой взгляд, от которого могло замереть любое сердце — женское или какое угодно ещё. Марчелло почти не сомневался, что очки магические, и теперь понял тревогу Вольфа.
— Тяжко тебе, дружище. Неудивительно, что тебе нужен магический инструмент. Наверное, ты популярнее, чем хотел бы.
— Да чтоб я сам просил об этом внимании! — без колебаний ответил Вольф; его ненависть к собственной привлекательности была очевидна.
— Ещё бы. Но уверен, большинство парней хотели бы иметь такую проблему.
— Эм, Марчелло, у тебя за спиной…
Услышав заботливое предупреждение Вольфа, Марчелло почувствовал, как к его спине что-то прижалось.
— А, значит, ты хотел бы иметь такую проблему?
— Я сказал «большинство парней», но ты же знаешь, я не большинство. Как я могу завидовать, если у меня есть ты, милый?
Любимая жена Марчелло подкралась сзади и тихо отчитала его, почти касаясь губами уха. Ему стало немного неловко, но он постарался этого не показать.
— Очень рада познакомиться, сэр Скальфаротто. Я жена Марчелло, Ирма Нуволари. — Она быстро отошла от мужа и поклонилась Вольфу.
— Взаимно. Меня зовут Вольфред Скальфаротто. Просто зовите меня Вольфом, и не нужно быть со мной настолько официальными. Я только что говорил Марчелло то же самое.
— Правда? Это не будет с нашей стороны невежливо?
— Конечно нет.
Каштановые глаза Ирмы прямо смотрели в глаза Вольфа, и он одновременно оживился и напрягся.
— Не каждый день увидишь такие золотые глаза. Красивые, — холодно сказала она. В её взгляде было любопытство — не больше и не меньше.
— Спасибо.
В его голосе прозвучало такое облегчение, что Марчелло понял, насколько большой проблемой для Вольфа была его привлекательность.
— Ты всегда так настораживаешься? Должно быть, это ужасно тяжело.
— Прости, что так переживаю из-за своей внешности… — смущённо пробормотал Вольф.
— Не за что извиняться. Ты просто осторожен, вот и всё. А вам, аристократам, особенно стоит быть начеку. — Марчелло был простолюдином, но слышал истории об аристократии и о том, как людей с такой внешностью, как у Вольфа, часто пытались заполучить или использовать. В их кругу привлекательность приносила только это. Для Вольфа всё это, должно быть, было тяжёлым бременем.
— Ты часто бываешь в поместьях знати, Марчелло?
— Я курьер из Гильдии курьеров, так что побывал в довольно многих. Ещё слышал, что красивым аристократкам тоже приходится нелегко… — Он замолчал, и никто не решился расспрашивать дальше.
— Ты, конечно, красивый, Вольф, но для меня ты просто какой-то парень.
— Не обижайся на слова моей жены. У неё просто очень своеобразный вкус. — Марчелло попытался смягчить её слова, но Вольф лишь странно на него посмотрел.
— За всю жизнь я видела только одного красивого мужчину, и он женат на мне, — сказала Ирма так, словно произнесла нечто само собой разумеющееся.
Марчелло не знал, странным был вкус Ирмы на мужчин или странной была сама Ирма, но был уверен: она никогда не влюблялась ни в кого, кроме него. Как парикмахер, она вблизи осматривала самых разных мужчин и женщин, но никогда не чувствовала к кому-либо ничего похожего на то, что чувствовала к Марчелло. Вскоре после знакомства Ирма посмотрела на него с пылающей любовью, и, к удивлению, это пламя всё ещё горело по сей день. И всё же от её прямых слов его щёки до сих пор порозовели.
— Ха! Посмотри на него. Вот она, сила любви! — похвасталась Ирма.
— Как завидно, — пробормотал Вольф. В уголках его золотых глаз возникли складочки, словно он улыбался.
Но линия губ Вольфа оставалась прямой, и Марчелло видел в его глазах лишь одиночество. Румянец исчез с его лица. Марчелло не понимал, почему Вольф так одинок, ведь у него была Далия.
— Чему тут завидовать? Наверняка вокруг твоего пальца обвились десятки красоток.
— Ты не думаешь, что ошибся на порядок?
— Чёрт. Так их сотни?
— Ноль, Марчелло. У меня нет ни одной такой знакомой.
— Да ладно? Не говори, что ты никогда ни с кем не встречался. Погоди, а что насчёт вас с Далией?
— Мы с Далией просто друзья. Она была бы… — Вольф на мгновение замолчал. — Она бы только зря потратила на меня время. — Это звучало самоуничижительно, но шуткой не было. По его блуждающему взгляду было ясно: он уже смирился с одиночеством. Марчелло не находил подходящих слов.
— «Потрачена на него»? Это можно понять по-разному… — прошептала Ирма так тихо, что услышать её мог только муж.
Марчелло незаметно кивнул, снова глядя в золотые глаза мужчины. С первой встречи что-то в Вольфе тревожило его. Далия только-только разорвала помолвку, и Марчелло меньше всего хотел, чтобы она снова пострадала. Ему нужно было понять, что за человек этот рыцарь.
— Наверное, ты очень крепкий парень, Вольф, раз состоишь в Ордене охотников на чудовищ.
— Не знаю насчёт этого. В моём отряде много рыцарей сильнее меня.
— Хочешь проверить? Немного поборемся.
— Вроде спарринга?
— Ага. Немного во дворе.
— Ну… думаю, могу.
Вольф явно не горел желанием и не проявлял энтузиазма, но Марчелло сделал вид, что не заметил, и вскочил с места.
— Ладно! Мы скоро вернёмся, милая.
— О? Куда ушли Вольф и Марчелло? — спросила Далия, выйдя из кухни с парой тарелок. Вместо мешковатого серого платья, которое она обычно носила до прошлого года, на хозяйке было лёгкое платье цвета морской волны — Ирме оно очень нравилось. Поверх Далия надела белый фартук, чтобы не испачкаться.
— Они вышли во двор побороться. Не переживай, скоро вернутся.
— Побороться? Зачем?
— Так уж устроены мужчины. В прошлый раз, когда они вместе выпивали, Вольф тоже немного боролся с Тобиасом.
— Хм. Я не знала. — Тобиас был не из тех, кто станет делать что-то подобное, да и хорошим борцом, как ей казалось, не был. К тому же как он мог одолеть массивного Марчелло? Далия никак не понимала, зачем Тобиас вообще это устроил.
— Наверное, он слишком стеснялся тебе рассказать, ха.
— Что ты имеешь в виду?
— Этот парень продержался всего десять секунд, прежде чем упасть на задницу, то есть проиграл Марчелло. А Тобиас был мастером магических инструментов, так что подходящего телосложения у него, конечно, не было.
— Ну, наверное. Но Вольф… — Вольф был действующим членом Ордена охотников на чудовищ. Его противниками были монстры, а не люди, но Далия не могла представить, чтобы он когда-нибудь проиграл Марчелло.
— Знаешь, за всё время, что я его знаю, Марчелло ни разу не проиграл.
— Да, но Вольф — рыцарь, он зарабатывает на жизнь сражениями. — В отличие от Ирмы, Далия тревожилась. Она не хотела, чтобы кто-нибудь из них повредил тело или гордость.
— По-моему, силы вполне равны. Давай вернёмся на кухню: нужно всё приготовить до их возвращения, а потом спросим, кто победил, — со смехом сказала Ирма, положив руку Далии на плечо. В лучах заходящего солнца сверкнул красновато-коричневый гранат на золотом помолвочном браслете её запястья.
— Хотя мой Марчелло точно не проиграет.
Двое мужчин спустились на пустой участок двора башни. Марчелло покрутил плечами и потянулся; Вольф решил, что тот готовится к их поединку.
— Тут место не хуже любого другого. У тебя ведь тоже есть усиливающая магия, Вольф? Тогда давай без магических атак.
— Я всё равно не могу использовать магию.
— Тогда беспокоиться не о чем.
— Дай минутку. Сначала я это сниму. — Вольф снял браслет сколла, завернул его в носовой платок и положил на ближайший камень. Не то чтобы он ожидал такого, но, если случайно использует его против Марчелло, извиняться будет уже поздно.
— Хорошая мысль. Ирма тоже взбесится, если с ним что-нибудь случится. — Марчелло снял золотой помолвочный браслет с гранатом и убрал его в задний карман. — Раз уж будем бороться, проиграет тот, кто первым окажется на спине. Подходит?
— Да, хорошо. — Вольф нахмурился: он не собирался позволять противнику победить, но и причинять ему вред не хотел.
— Наверное, ты сейчас думаешь, насколько сильно тебе нужно сдерживаться?
— Я думаю о том, как тебя не травмировать.
— Эй, если кто-нибудь из нас пострадает, Далия наверняка даст нам зелье.
Вольфу казалось, что хороший друг Далии любит подраться, хотя, возможно, для простолюдинов это было нормально. Вольф спарринговал с другими рыцарями на тренировках, но борьбы в их программе не было. Он дрался и в трактирных потасовках, но это тоже было не совсем то. Вольф не испытывал к Марчелло неприязни и не хотел его ранить — особенно потому, что тот был другом Далии.
— Начнём?
Марчелло был немного ниже Вольфа, но компенсировал это шириной плеч и массивным телом. Его загорелая кожа и крепкое сложение не уступали рыцарям Ордена охотников на чудовищ.
— Готов пошуметь?
— Когда угодно.
В тот самый миг, когда Вольф ответил, его поразила неожиданная скорость, с которой Марчелло рванул вперёд. Марчелло диагонально поднял руку, пытаясь схватить Вольфа за воротник, но Вольф левой рукой отвёл её, а правой вцепился Марчелло в плечо. Он решил, что для завершения схватки достаточно подсечь Марчелло ноги.
Но Вольф, старавшийся не слишком разгорячиться и не травмировать противника, не ожидал, что Марчелло резко пригнётся, опустившись примерно на высоту головы. Вольф инстинктивно попытался отпустить его плечо и отступить, однако Марчелло уже крепко схватил его за руку, и Вольфу пришлось резко вытолкнуть её вперёд, чтобы разорвать захват. Марчелло отпустил руку, лишь чтобы заблокировать локтем другую руку Вольфа. Вольф не знал, что выбрать: безопасно постучать, сдаваясь, или усилить руку магией и вырваться.
— Ох, что же мне сделать, чтобы ты наконец попробовал, Вольф? — Марчелло быстро отпустил его руку. В его тёмно-янтарных глазах читалось ужасное разочарование.
Стыд Вольфа ранил сильнее, чем боль в локте. Он думал, что должен поддаваться Марчелло, но теперь милость проявили к нему. Вольф поклонился.
— Прошу прощения. С моей стороны это было неспортивно. Позвольте мне проверить свои силы.
Наложив на себя усиливающую магию, Вольф протянул ладони к Марчелло, и они сцепили руки в поединке чистой силы. Мужчины толкали друг друга снова и снова, но оба держались, так что схватка закончилась ничьёй. Там, где они упирались пятками, в земле оставались борозды.
[[image:/storage/reader-images/d425c1b0fac348be1cb599fc0ffe498ec7b8aae6.jpg]]
— Ты ещё крепче, чем выглядишь, Марчелло.
— И ты тоже. Поднимем ставки? Можно бить ниже плеч, но давай не ломать друг другу кости.
Когда Вольф увидел почти варварскую улыбку Марчелло, он наконец понял: тот с самого начала хотел борьбы без правил.
— Тогда договорились. Заранее прошу прощения, если зайду слишком далеко. Если что-нибудь сломаю, отведу тебя к священникам.
— О, я уже предвкушаю, как милые дамы устроят нам разнос по дороге в храм.
— Хе-хе. Давай, здоровяк.
Мужчины ударили друг друга, и под усиливающими заклинаниями столкновения гулко отдавались, словно два тяжёлых плотных бруска сталкивались. Могу ли я ударить сильнее? Могу ли ударить быстрее? Каждый удар становился сильнее и быстрее: Вольф и Марчелло прощупывали пределы друг друга.
Вольф заблокировал мощный удар Марчелло, от которого содрогнулись кости, и ухмыльнулся, ответив ударом ноги. Марчелло тоже заблокировал удар. Вольфу показалось, будто он пнул ствол высокого дуба, и даже магически усиленная нога задрожала до самой глубины.
Ближний бой, голые кулаки, удары ногами в полную силу — обычные тренировки с отрядом никогда не могли дать Вольфу настоящего, необузданного ощущения боя. Это было новым и невероятно захватывающим. Никто не рисковал жизнью, нечего было защищать, не было зрителей и не имели значения общественные статусы. Азарт схватки заглушал боль от каждого полученного удара.
Ещё один удар. Ещё один хороший пинок — и всё прервал звук рвущейся ткани. Мужчины замерли.
— Ох, чёрт, прости. Я зацепился за твою рубашку и порвал её, — сказал Марчелло.
— Ничего. Ткань была совсем тонкой. — Кулак Марчелло, должно быть, скользнул по телу Вольфа, прежде чем разорвать рубашку сверху донизу. Только сейчас Вольф понял, что до полного заката оставались считаные мгновения.
— Ты действительно крепкий, Марчелло. Не хочешь вступить в наш Орден?
— Я? Нет, я трусишка. Увидел бы монстра — наверняка расплакался бы.
Вольф рассмеялся, перебирая свисающие нитки.
— Мы немного переборщили, да?
Марчелло осмотрел себя. Руки у обоих покрывали синяки. Вольф не хотел закатывать штанины: он и так понимал, что тупая боль не сулит ничего хорошего.
— Какого чёрта вы двое творите?!
Мужчины резко обернулись на внезапный крик за спиной. Там стояла женщина, тяжело дыша; её темперамент был таким же огненным, как цвет волос.
— Д-Далия…
— О, Далия, мы просто… э-э…
Вольф и Марчелло одновременно попытались подобрать слова, но её ярость оборвала их на полуслове.
— Я пришла посмотреть, из-за чего весь шум, а оказалось, вы не боролись, а дрались?! — Далия была права: от простой борьбы они действительно зашли слишком далеко.
— Мы не дрались, а… э-э, спарринговали.
— Ага, такие парни, как мы, разговаривают кулаками…
— Ага, и посмотрите, что вы сделали друг с другом, молотя голыми кулаками!
Двое мужчин замерли от страха. Никогда прежде они не видели Далию настолько разъярённой.
И тут Ирма медленно подошла к ней сзади.
— Марчелло, ты порвал рубашку Вольфа. Или специально хотел взглянуть на его пресс?
— У моего мужчины пресс — загляденье, целых шесть кубиков!
— Неудивительно, что охотник на чудовищ поддерживает себя в отличной форме.
— Ещё бы. Бицепсы и квадрицепсы Вольфа — просто камень—
— О чём вы вообще говорите?! Ах! — перебила их Далия. — Ужин почти готов, так что я возвращаюсь заканчивать готовку!
Далия, топая, направилась обратно вверх по башне, оставив супругов с трудом сдерживать смех, а Вольфа — стоять в оцепенении.
— Знаешь, Далия увидела вас из окна и очень забеспокоилась. Я успела заверить её, что вы просто дурачитесь, но она на полной скорости сбежала по лестнице и даже упала на ступеньку, — объяснила Ирма.
— Наверное, она не привыкла видеть, как мы возимся, ведь у неё не было братьев, — рассудил Марчелло.
— Да, поэтому я не смогла объяснить ей, что вы на самом деле не дерётесь. — Она тихо рассмеялась, хотя в голосе звучала лёгкая тревога.
— Мы ошиблись, да? Мне нужно перед ней извиниться, — сказал Вольф.
— Да, мы совсем увлеклись. Я тоже пойду.
Вольф забрал браслет сколла, а Марчелло надел помолвочный браслет. Затем все трое вернулись в башню.
— Видишь отколотую ступеньку, Марчелло? Из-за неё она споткнулась. — Ирма освещала дорогу магическим фонарём.
— Секундочку, сейчас починю. — Он поднял правую руку над ступенькой и направил магию в недостающий кусок. Через несколько мгновений Марчелло восстановил его тёмно-серым камнем, словно ступенька никогда не была повреждена.
— О, я не знала, что ты умеешь пользоваться земляной магией, Марчелло.
— Да так, немного умею.
Тем временем Ирма фонарём проверила остальные ступеньки, нет ли на них повреждений.
— И здесь, Марчелло. Пока трещина небольшая, но будет плохо, если она расползётся.
— Конечно, сейчас займусь. А то после ухода Тобиаса некому… э-э, забудь, что я сказал. — Выражение его лица помрачнело, пока он пытался замять тему.
— Это бывший жених Далии, да? Он раньше чинил башню?
— Да, примерно.
— После его ухода осталось что-нибудь ещё, требующее внимания?
— Вольф, ты сказал, что вы с Далией просто друзья?
— Она всегда так хорошо обо мне заботится, что я решил отплатить ей тем же и тоже помогать.
Ирма повернулась к разговаривавшим мужчинам и прямо посмотрела на Вольфа гранатовыми глазами.
— Видишь ли, Вольф, люди поговаривают, что она находится под твоей опекой.
— Ничего подобного. Мы действительно просто друзья, и больше ничего.
— Не знаю, нужна ли Далии забота или нет, но раньше всю ручную работу выполнял Тобиас: носил сумки, когда они ходили за покупками, вызывал курьеров для доставки материалов или искал кого-нибудь, кто починит забор. Ну, всякое такое, — объяснил Марчелло, слегка пнув ступеньку и проверяя свою работу. — Он занимался тем, чего она никогда не замечала: чинил ступени и пол. Не хотел, чтобы она упала, поэтому я сказал, что тоже буду помогать чем смогу. О, Тобиас ещё заменял её на сложных деловых встречах и принимал жалобы, чтобы Далии не приходилось выслушивать грубости. Хотя теперь с этим ей помогает Ивано.
— Марчелло. — То ли Ирма хотела оборвать разговор, то ли не хотела, чтобы он сообщал Вольфу ещё больше.
Но Марчелло продолжил:
— То, что он сделал с Далией, непростительно, и я не собираюсь его оправдывать, но раньше он обращался с ней нормально. Всё же, если судить по всему, он вёл себя скорее как заботливый старший брат, чем как её жених.
— Понятно. — Вольфу больше нечего было добавить, как и остальным. Они молча проверили лестницу, отыскивая другие повреждённые ступени, а затем поднялись на второй этаж.
Там Далия ждала с чёрной футболкой в руках — той самой, которую в прошлый раз одолжила Вольфу.
— Надень, Вольф. Выглядишь так, будто тебя ограбили.
— Спасибо. И прости за то, что было раньше.
— И ты меня прости, Далия. Мы немного увлеклись.
— Необязательно было заходить так далеко и рвать одежду, знаете ли. — Гнев сменился тревогой, и от этого оба мужчины почувствовали ещё больше раскаяния.
Вольф пока не мог подобрать достойных слов извинения, но вместо него заговорил Марчелло:
— Ты права. Нам стоило сразу снять рубашки.
— Марчелло!
— Борьба без рубашек? Тогда нам с Далией стоило принести пару стульев и напитки, чтобы сидеть и смотреть, — пошутила Ирма.
— Ещё чего! Займись этим, пока я заканчиваю готовить! — Далия сунула Ирме в руки стопку тарелок и несколько свёртков столовых приборов, а затем слишком быстро скрылась на кухне, чтобы кто-нибудь успел её окликнуть.
— Она на вас злится, — сказала Ирма.
— Я немного перегнул палку. Она прямо как кошка у родителей Ирмы.
— Что ты имеешь в виду? — спросил Вольф.
— Далия напомнила мне, как их кошка раньше шипела на меня всякий раз, когда я приходил.
Фраза была не самой лестной, но позволяла составить картину, которую Вольф мог отчасти понять. Сейчас Далия была куда менее общительной, чем обычно. Вольф знал, что она либо снова взорвётся от гнева, либо станет холодной и отстранённой; по возможности он хотел избежать обоих вариантов.
— Наша кошка тогда терпеть не могла Марчелло, потому что он таскал мешки с лекарственными травами в столицу и обратно.
— Говорят, кошки ненавидят этот запах. Что я мог поделать? А теперь она меня обожает.
— Ты понял, что нужно делать и чего делать не нужно.
Вольф внимательно наклонился вперёд и с надеждой посмотрел на Марчелло, желая узнать секрет, который поможет снова поднять Далии настроение.
— И что же ты делаешь?
— Хорошие угощения и хорошие поглаживания, наверное. За ушами и вокруг ошейника — самые приятные места, — ответил тот.
— Понятно… — Вольфу было тоскливо от того, как мало это ему помогло.
Когда Далия вернулась с первой тарелкой, все остальные отправились на кухню помогать выносить блюда. Вольф занялся вином и элем, а также приготовил ведро со льдом. Затем все сели за стол.
Далия поставила на стол флакон с зельем.
— Вольф, Марчелло, выпейте это перед началом ужина. Ваши руки ужасно посинели.
— Да ерунда это. Просто небольшой синяк.
— Да, ничего серьёзного… Э-э, знаешь что, давай разделим зелье, Марчелло.
— Наверняка это стоит целое состояние.
— А если не выпьешь, потом заплатишь ещё дороже. Мы так давно не собирались вместе, что в этот раз я угощаю. В следующий ты платишь за мои напитки.
Пронизывающий зелёный взгляд Далии был страшнее любого оружия. Вольф понимал: если сейчас ей отказать, она никогда не даст ему об этом забыть.
Марчелло, должно быть, тоже почувствовал, как она метала в него кинжалы взглядом.
— Ладно. Сейчас позволю тебе угостить меня, но в следующий раз отплачу.
— Хорошо. Сначала я возьму половину.
Когда пальцы Вольфа коснулись стеклянного флакона, Ирма протянула небольшую миску.
— Перед тем как вы выпьете зелье, не поделитесь со мной немного зелья?
— О, Ирма, ты поранилась?
— Я не поранилась, но Далия недавно упала с нескольких ступенек, — объяснила она. — А теперь покажи ладони.
— Я в порядке, — после паузы сказала Далия, смущённо отвернувшись.
Но Ирма не стала потакать Далии и взяла её за руки.
— Хорошо. Если не поранилась, тогда раскрой ладони.
Ирма обмакнула палец в миску с зельем и нанесла его на раны. Далия поморщилась, а затем подула на ладони, хотя это был вовсе не спирт.
— Теперь колени. Наверняка ты их ободрала. Подними юбку и… — Ирма осеклась. — Вы, мальчики, отвернитесь и выпейте своё зелье.
— Да, мэм, — ответил Марчелло.
— Конечно. — Вольф послушно отвернулся и выпил свою порцию. В этот момент за спиной у мужчин Далия тихо заскулила. Вольфу стало жаль её: должно быть, зелье сильно щипало.
Марчелло выпил свою половину и воскликнул:
— Вау, это зелье — настоящее чудо. Ноги больше совсем не болят!
Вольф осмотрел руки и обнаружил, что все синяки исчезли. Боль в ноге тоже прошла, хотя раньше он почти её не замечал.
— Марчелло, это значит, что ты был ранен, — укорила Далия.
— И ты тоже.
— Я серьёзно.
— Ну всё, Далия, тише. Хватит. Марчелло безнадёжен. К тому же твоё пиво с каждой секундой становится теплее, — сказала Ирма, пытаясь её успокоить.
— Любимая жена, я думал, ты без ума от меня!
— Неужели сейчас в тебе есть хоть что-то важнее готовки Далии? Давай, проверь.
— Тут ты меня подловила.
Вольф не мог с этим не согласиться. Ирма улыбалась ему, не обращая внимания на театрально опустившего голову Марчелло. Далия сделала то же самое, и Вольф почувствовал облегчение. Наконец все четверо чокнулись бокалами и принялись за еду.
— Эль — за счёт Вольфа, фрукты — Марчелло, а сэндвичи — Ирмы. В салат можете добавить любую заправку, какую захотите, а ещё вот быстрые маринованные огурцы.
На большом блюде со льдом лежали огурцы, помидоры черри и небольшие кусочки бланшированной брокколи и моркови. Рядом стояла тарелка с тонко нарезанной редькой и баклажанами. На столе также были толстые сытные сэндвичи, разноцветные фрукты, жареный кракен, смазанный рыбным соусом, и разнообразные сыры. Однако прямо в центре оставалось пустое место.
— Время для второй жарки, — сказала Далия, вставая.
— Помочь, дорогая? — спросила Ирма.
— Нет, просто посиди. Я скоро вернусь.
Вольф осушил бокал, наблюдая, как Далия широко улыбнулась и снова скрылась на кухне. Тёмный эль был восхитительно холодным, но Вольф не мог усидеть на месте.
— Не переживай, Вольф. Она скоро вернётся, — сказала Ирма.
— Но я должен помогать…
— Просто потом займись уборкой! — хихикнула Ирма, но тут замерла, когда Вольф ответил, что всё это время сам мыл посуду.
Через несколько минут Далия вынесла большое блюдо, всё ещё шипевшее от жара.
— Вот и всё — жареная курица. Я приготовила два вкуса, так что обязательно попробуйте оба.
Жареная курица была обычным блюдом в закусочных и пабах, так что ничего необычного в ней не было. И всё же Вольф не мог перестать сглатывать слюну, почувствовав особый пряный аромат и увидев аппетитный цвет. Как только всем разрешили приступать, он поспешно подцепил кусок вилкой и отправил его в рот.
— Сегодня как следует почистите зубы: я добавила много чеснока, — предупредила Далия. Вольф слушал её, но есть не перестал.
Сквозь хрустящую, ломкую корочку пробивался аромат чеснока и имбиря. Из мяса, почти обжигавшего язык, вытекал насыщенный пикантный сок. Солёность делала каждый кусок таким вкусным, что рука сама тянулась к кружке холодного пива. Напиток смывал жирный привкус, а лёгкая хмелевая горечь подготавливала нёбо к следующему кусочку. Как же прекрасно тёмный эль дополнял жареную курицу, а курица — эль.
— О нет. Я попал в замкнутый круг пива и курицы, — сказал мужчина, сидевший рядом с Вольфом; Вольф полностью разделял это чувство.
Следующая гора кусочков курицы в панировке была чуть темнее — видимо, её жарили немного дольше. Но, откусив кусочек, Вольф удивился его нежности и сладости. Сока было столько же, сколько в первой порции, но вкус отличался как небо и земля. Он не спеша наслаждался куском, а во рту оставалась мягкая сладость, требовавшая ещё пива. От слишком большого количества жареной курицы могло бы стать скучно, но два разных вкуса и тёмный эль не позволяли этому случиться.
— Далия, чем ты приправила эту порцию?
— Мёдом и рыбным соусом, а ещё добавила немного лимона. Вкусно и после остывания, поэтому это идеальный вариант для обеда с собой.
— Не могла бы ты потом дать мне рецепт?
— Конечно. После еды я всё тебе запишу.
За столом почти не разговаривали: все были заняты тем, что уничтожали курицу. Через несколько мгновений обе порции исчезли.
Далия с большим удовлетворением посмотрела на пустые тарелки.
— Думаете, ещё влезет? Я пожарю остаток, который всё ещё маринуется.
— Люблю тебя, Далия!
— Можно ещё, пожалуйста? В следующий раз я принесу тебе живую курицу!
— Пожалуйста, не надо. Я не собираюсь разводить кур во дворе, — с улыбкой ответила Далия.
Однако Вольф всё ещё чувствовал лёгкое беспокойство.
— Я тоже хотел бы ещё немного, пожалуйста.
— Ещё будет много, если поможешь с посудой, — сказала Ирма.
— Одной посудой ты не отделаешься. Я заставлю тебя отполировать кухню до блеска, — сказала Далия.
— Тогда я прослежу, чтобы и стены с полом сверкали! — подхватил Марчелло.
Они оба говорили так серьёзно, что Ирма не удержалась от смешка.
— Ну разве ты не рада, Далия? Похоже, после этого у тебя будет совершенно новая кухня.
— Хе-хе, жду не дождусь. Ладно, скоро вернусь с новой порцией курицы. — Рыжеволосая поспешила на кухню.
Приготовит ли Далия оба вкуса? А может, даже придумает совершенно новый? Вольфу не терпелось это узнать. Зелёная башня, компания Далии, непринуждённые разговоры, хорошее вино и еда — лишь в последние несколько месяцев он начал познавать эти радости. Но на другой чаше весов таилась тревога. Вольф не мог вернуться к жизни, которой жил прежде.
— Как-нибудь нужно снова выпить вместе.
Марчелло немедленно, без малейших колебаний, ответил, хотя Вольф скорее пробормотал это себе под нос.
— Поддерживаю. В следующий раз вы с Далией приходите к нам.
— Будем ждать. Я покажу, на что способна на кухне, — сказала Ирма.
— Я бы с удовольствием, если не буду вам в тягость. — Вольфу было радостно болтать вот так, по-дружески. В то же время он опустил взгляд, беспокоясь, не были ли Нуволари просто вежливы.
— Нам нужно держать всё в секрете? Когда на тебе очки, мы могли бы называть тебя «Волком». А если ты проберёшься к нам тайком, у нас будут железные алиби, — предложил Марчелло.
— Эй, неплохой план. Если очков будет недостаточно, можете приходить ещё и вечером.
— Вы оба очень внимательны. Спасибо. — Вольфу было неловко, но одновременно утешительно видеть, как легко они его читают. Супруги проявляли столько заботы и участия.
— Не думаю, что тебе стоит беспокоиться в переулках вокруг центра города. Там можно будет пить сколько душе угодно: напитки дешёвые и их много, а если немного перебрать, никто и глазом не моргнёт — хотя дамам, пожалуй, не понравятся толпы пьяниц и пропитанные выпивкой сиденья и столы.
— И в захудалых местах будет весело.
— О, ты согласен? Отлично! Будем переходить из заведений, где подают напитки, смешанные бог знает с чем, в тёмные и грязные забегаловки, а потом — в места, куда пускают только мужчин! Разве не весело, Волк?
— Ещё бы, Марчелло!
Ирма с безразличным видом посмотрела на мужчин; должно быть, она считала, что они слишком увлеклись моментом.
— Прошу прощения за моего старика, сэр Вольф. Похоже, он соблазняет вас сомнительными удовольствиями…
— Дорогая жена, разве ты не слышала? — невозмутимо ответил Марчелло. — Показать ему жизнь — мой долг как его старшего друга-мужчины!
Искусственный магический меч: четвёртая попытка — «Плачущий клинок»
После ужина Вольф и Марчелло почти за один заход управились со всей уборкой. Само собой, они помыли посуду, но ещё и отдраили стены и полы; Далии стало неловко от того, что они так серьёзно восприняли её просьбу. Утром у Ирмы уже были записи на укладку, поэтому Нуволари неохотно ушли, как только уборка закончилась.
Так Далия и Вольф остались вдвоём в мастерской на первом этаже башни. С тех пор как им в последний раз удавалось вместе поработать над созданием магического меча, прошло немало времени, поэтому днём она уже всё подготовила.
— Освальд научил меня нескольким способам соединять несколько зачарований. Я собираюсь попробовать самый простой метод, — объяснила Далия. — Ничего, если я зачарую меч так же, как в прошлый раз?
— Да. Надеюсь, на этот раз получится.
На верстаке лежал разобранный короткий меч с винтами. Свинцово-серое лезвие было зачаровано на самозатачивание, гарда — водяным кристаллом для самоочистки, рукоять — воздушным кристаллом для ускорения, ножны — на уменьшение веса, а винты — на упрочнение.
Первая попытка провалилась из-за магических помех, из-за которых детали отталкивались и собрать их было невозможно. Вторую попытку они покрыли жёлтой слизью, чтобы предотвратить помехи, но это лишило меч всех его магических свойств.
На этот раз Далия собиралась использовать запечатывающее серебро, чтобы объединить все зачарования. Она достала из кармана тонкий золотой браслет.
— Освальд одолжил мне этот браслет для защиты при работе с зачарованиями. Он сказал, что браслет предотвращает спутанность сознания и даже действие ядов и снотворных.
— А мастера магических инструментов обычно одалживают браслеты у наставников?
— Нет, но он сказал, что необычные материалы способны вызвать недомогание, так что это ради безопасности. Освальд велел мне хранить его, пока я не смогу изготовить что-нибудь подобное. Он даже сказал Ивано надевать его, когда тот выходит.
— Не возражаешь, если я взгляну?
— Конечно. Внутри много разных материалов. Белый кусочек — рог единорога, чёрный — рог бикорна, красный — чешуя огненного дракона, а зелёный, кажется, сердце лесной змеи. Всё соединено очень тонкой магической схемой.
Вольф молча слушал её объяснения, разглядывая браслет.
— Наверное, Освальд хотел подарить его тебе, — сказал он.
— Очень сомневаюсь. Такая вещь стоит целое состояние; я даже думала взять её у него напрокат. — Пока они разговаривали, Далия достала из одного из шкафов коробку, едва превышавшую размер её ладоней. Из-за содержимого она оказалась на удивление тяжёлой: внутри было жидкое запечатывающее серебро. Этот уникальный металл оставался жидким, пока на него не воздействовала магия, после чего затвердевал. Благодаря магическим изоляционным свойствам его часто использовали для контейнеров с материалами, магически запечатанных коробок, щитов и тому подобного.
— Я нанесу слой запечатывающего серебра на места соединения деталей.
— Вроде того, что используют для магически запечатанных коробок?
— Именно. Оно особенно известно этим применением, но запечатывающее серебро также не даёт магическим инструментам терять силу. Мне сказали, что в нашем случае оно позволит не допустить, чтобы зачарования отталкивались друг от друга. Зачаровать его поверх другого зачарования нельзя, зато можно использовать его для физического соединения меча, нанося на места стыков.
Стеклянной ложкой Далия зачерпнула немного запечатывающего серебра из чёрной коробки и вылила его на лезвие. Там сформировалась бусина размером с вишню, чуть ярче ртути. Далия направила магию из пальца и покатила металлический шарик; тот быстро расплющился на соприкасающихся с ним деталях. Теперь хвостовик был покрыт тонким, но прочным слоем запечатывающего серебра.
— Этот процесс требует не так много магии, так что я просто покрою все детали. — Она продолжила покрывать гарду в местах соединения с другими деталями, внутреннюю часть ножен и резьбу на винтах. Если говорить образно, это было похоже на то, как кто-то катает мокрицу.
— Далия, это случайно не кусочек серебряной слизи?
— Я что, укротительница чудовищ из сказки? Уверена, это просто жидкий металл.
— Наверное, так и есть. Ты ведь в конце концов бич всех слизей.
— Забавно слышать это от «Бича зверей», правда?
Их перебранка помогла быстро закончить работу, и теперь настала очередь Вольфа собрать меч. Его ловкость создавала впечатление, что он делает это не впервые. Лишь затягивая винты, он столкнулся с лёгким отталкиванием, но оно было настолько слабым, что проблем не возникло.
— Ножны сами по себе кажутся лёгкими, значит, это точно работает. Посмотрим, получится ли у меня взмахнуть им быстрее. — Меч со странным свистом рассёк воздух, и Далия почти машинально отшатнулась. — Прости, я не хотел тебя напугать. Не думал, что ускорение сработает настолько хорошо, но теперь точно могу сказать: оно работает.
— А функция очистки как?
Вольф нажал на гарду, и на лезвие вытекла тонкая струйка самой обычной воды, после чего капнула на верстак. Далии не показалось, что воды вышло достаточно для какого-либо эффекта, но Вольф заверил: вместе с тряпкой этого более чем достаточно. Затем он убрал меч в ножны.
— Идеально работает! Не ожидал, что мы так скоро добьёмся успеха.
— Отлично! По сравнению с предыдущими попытками создание этого магического меча прошло на удивление спокойно. — Не обращая внимания на странный выбор слов Далии, который даже ей самой после размышлений показался нелепым, это был несомненный успех по сравнению с тремя предыдущими мечами. По крайней мере, новое творение не представляло врождённой опасности для владельца. Достижение скромное, но оба сияли от уха до уха. — А имя ему придумаем?
— Хм, посмотрим. Он словно плакал потоком слёз, так что как насчёт «Плачущего клинка»?
— Можно узнать, почему названия у тебя всегда такие злодейские? Можно было бы назвать его «Клинком, создающим воду» или чем-нибудь в этом роде.
— Эх. Кто-то предпочитает кофе, кто-то — чай. — Кто-то мог счесть его вкус в названиях вычурным, а её — скучным, но факт оставался фактом: идеального имени не было. — Кстати, я могу забрать его с собой в казармы?
— Конечно, я не против, но разве тебе не нужен настоящий меч?
— Для своих задач он вполне хорош. Он острый и создаёт пригодную для питья воду во время экспедиций.
— Не слишком ли громоздко? Для этого можно использовать водяной кристалл.
— Когда меня сбила та виверна, при мне тоже был аварийный водяной кристалл, но ременная кобура порвалась, и я его потерял. С этим коротким мечом я смогу носить его рядом, как запасное оружие. Так спокойнее.
— Вольф, ты говоришь так, будто планируешь снова попасться виверне… — Далия осеклась, вспомнив день их первой встречи. Ей было невыносимо представить, что он снова окажется весь в крови и ранах.
Но пока она следовала по этой тревожной цепочке мыслей, Вольф заговорил необычно тихо.
— Ты ведь ужасно вежлив со мной, правда?
— А?
— Я просто подумал, как по-разному ты разговариваешь с Марчелло и Ирмой. Если не трудно, я бы хотел, чтобы со мной ты разговаривала так же непринуждённо.
— Ну… э… — Да, они с Вольфом были близки, но он всё равно оставался сыном графа, как ни посмотри. Далия уже привыкла обращаться к нему с определённым уважением и не могла просто взять и заговорить с ним так же, как с Марчелло или Ирмой.
— Я не хотела бы случайно обращаться к тебе слишком непринуждённо на людях. К тому же в замке я уже обращалась к тебе просто «Вольф»…
— Прости, это было неразумно с моей стороны. Забудь.
Уголки его губ приподнялись, но в холодных золотистых глазах читалось, будто он кое-что понял.
— Нет, не в этом дело! Просто… можно я попрошу тебя подождать, пока не получу своё баронство? Думаю, тогда я смогу стать тебе ближе. — Вольф посмотрел на неё чуть расширенными глазами; слова Далии поразили даже её саму. — Но, э-э, даже тогда ты всё равно будешь выше меня по рангу, конечно…
— Тогда мне придётся стать бароном, чтобы сравняться с тобой, — сказал он без колебаний; его сияющая улыбка резко контрастировала с её паническим ответом. — Я сам убью виверну, чтобы поскорее получить титул.
— Пожалуйста, не надо. Я не хочу, чтобы она снова превратила тебя в еду навынос.
Её бесстрастный тон заставил Вольфа усмехнуться. Он проводил пальцами по короткому мечу, и Далию привлекло то, как он это делал: почти как будто нежно гладил кошку.
— В любом случае удивительно, что ты смогла изготовить магический меч так быстро.
— Без советов Освальда я бы не справилась, и я бы не стала утверждать, что он почти такой же мощный, как настоящий. Я даже не знаю, сработает ли эта техника на полноразмерном мече. Поскольку моей магии недостаточно, тебе стоит попросить кого-нибудь с более сильной магией — кого-то, кому ты доверяешь, — испытать короткий меч. И ещё, пожалуйста, не упоминай моего имени.
— Скажи, Далия, ты не хотела бы работать в замке? Думаю, там ты смогла бы получить доступ к исключительно редким материалам. Если я попрошу брата, он наверняка напишет для тебя рекомендательное письмо.
— Спасибо, но я откажусь. Моей магии недостаточно, а я хочу создавать инструменты для повседневной жизни. Обещание редких материалов звучало заманчиво, но это не то направление, в котором я хочу развиваться. Я хочу создавать удобные вещи, которые будут дарить людям улыбки. Меч для Вольфа — редкое исключение из этих приоритетов. — И, как сказал Ивано, если кто-нибудь узнает, что такая женщина, как я, создала псевдомагический меч, меня могут даже арестовать под предлогом, что я карманная мастерица магических инструментов какого-нибудь аристократа.
— Ты забыла, что я тоже аристократ?
— Э-э, нет, не забыла…
— Я шучу! Пока у меня нет таких намерений.
— Пока?! — отозвалась она на громкий смех Вольфа. Его поддразнивание показалось чуть более недоброжелательным, и она сменила тему, чтобы защититься. — Раз уж на улице так жарко, полагаю, в поле совсем тяжело.
— Я стараюсь обмываться водой из водяного кристалла. Иногда даже натираюсь льдом, созданным ледяным кристаллом.
— Звучит ужасно…
— Мы не можем брать с собой в экспедиции охлаждающие вентиляторы. Иногда нам даже удаётся найти людей, способных использовать воздушную магию, чтобы прогонять воздух вокруг нас, но и просить их поддерживать это всё время мы не можем. Если жарко и влажно, мы практически купаемся в собственном поту — и когда двигаемся, и когда лежим в палатках. В поле нельзя снять доспехи или переодеться, поэтому, если не быть осторожными, быстро появляется потница. — От этого не могли избавить даже носки и стельки Далии. — Но холод не лучше жары.
— Что ты имеешь в виду? Сейчас лето, так что сама мысль о холоде кажется совершенно чуждой.
— Мы не только промокаем от пота и дождя, но и смываем с себя кровь чудовищ, когда она на нас попадает, так что даже летом может стать холодно. Нам, молодым, достаточно просто набросить на себя одеяло, но некоторым из старших приходится как следует укутываться.
— Тяжело же рыцарям…
— У одного старшего рыцаря во время последней экспедиции была простуда. Из-за больного горла он не мог глотать вяленое мясо или ржаной хлеб из пайков, но всё равно отказался от лечения.
— Разве лечебная магия не вылечила бы больное горло сразу?
— Оно всё равно вернулось бы: магия лишь облегчила бы симптомы, не устранив причину — простуду. Он сказал, что это была бы пустая трата магии, ведь её следовало приберечь на случай встречи с чудовищами по дороге домой. Охота наверняка была опасной, но и обратный путь нельзя было назвать лёгкой прогулкой. Всегда оставалась вероятность столкнуться с опасностью по дороге туда или обратно, поэтому разумно было иметь под рукой лечебную магию или зелья на всякий случай. Вот почему нам нужно скорее внедрить походную плиту. Горячая еда творит чудеса.
— Надеюсь, ради всех. Бои — большая и опасная часть нашей службы, но, похоже, всё остальное тоже доставляет немало неприятностей. Походная плита Далии могла бы облегчить и ужасные пайки, и холод, поэтому она надеялась поскорее поставить её Ордену. Далия думала оплатить плиты из собственного кармана, если цена окажется проблемой для Ордена, но Ивано наверняка наложил бы вето на эту идею. В таком случае ей оставалось только найти способ снизить стоимость.
— Уже поздно, мне, наверное, пора домой, — сказал Вольф, глядя в окно. — Ох, чтоб тебя. Снова пошёл дождь.
Дождь с каждой секундой усиливался и, похоже, не собирался прекращаться.
— Вот, возьми. — Далия сняла с крюка чёрный плащ от дождя. Снаружи он был отделан шкурой песчаной ящерицы, внутри подбит кожей виверны. Это был тот самый плащ, который она одолжила Вольфу в день их знакомства.
Однако он не выглядел особенно довольным этой идеей.
— Не стоит снова брать твой отцовский плащ. Ты ведь тоже его носишь?
— Пожалуйста, настаиваю. У меня есть другие плащи.
— Но это действительно очень хороший плащ, правда? К тому же он память об отце. Может, я возьму другой?
Далия улыбнулась Вольфу и открыла стоявший рядом большой сундук.
— У меня есть ярко-алый, один с синими горошинами и один с ландышами. Какой выберешь? — серьёзно спросила она, предлагая ему на выбор женские плащи от Лючии.
На лице Вольфа мелькнуло удивление, но затем он тихо рассмеялся и протянул правую руку.
— Хотя нет, думаю, я снова возьму плащ твоего отца, Дали.
Недоразумение между друзьями и зефирная ткань
Однажды ранним днём Далия в третий раз приехала в замок. На этот раз третья попытка тоже оказалась неудачной: спокойнее, чем во время двух предыдущих визитов, она себя не чувствовала. Правда, сегодня она приехала всего лишь передать расчёт стоимости походных плит и сушилок для обуви, поэтому нервничала немного меньше. Ивано тоже должен был пойти с ней, но Далия отказалась от его компании: он был завален работой — будто из ниоткуда свалился крупный заказ на сушилки для обуви, и ему пришлось заниматься расчётом по нему.
Поскольку Вольф был занят тренировкой, встречать Далию пришёл Рандольф. Однако вместо приёмной, куда следовало передать документы, он повёл её на третий этаж. За дверью с серебряной табличкой «Орден охотников на чудовищ. Кабинет капитана» ждали Грато и опытный рыцарь. Далию пугала представительная мебель, но она робко передала капитану расчёт, пока другой рыцарь предлагал ей сесть на диван. Как только она устроилась, принесли чай и сладости. Далия приготовилась к худшему: вдруг возникли проблемы со стельками или походными плитами — или, того хуже, капитан снова заговорит о грибке стопы.
Грато тепло улыбнулся.
— Прошу прощения, что отнимаю ваше драгоценное время. В благодарность за то, что вы проделали такой путь, я приготовил чёрный чай и пирог.
— Это чизкейк из королевской кухни — такой же подают королю, — пояснил опытный рыцарь.
— О. Большое спасибо.
Далия никогда бы не подумала, что один кусок запечённого чизкейка может так её пугать.
Он был немного больше магазинного и довольно тяжёлым. Весь чизкейк, кроме верхушки, испекли до ванильного цвета; верх покрывали глазурью и карамелизировали. Его подали на тёмно-синей тарелке, рядом выложили большую порцию свежих взбитых сливок, а сверху украсили изящной конфетой в форме цветка. Это было настоящее произведение искусства.
Когда Далию во второй раз попросили попробовать, она с приятным удивлением обнаружила, что чизкейк не такой сладкий, как представляла. Сыр обладал насыщенным и довольно резким вкусом, но умеренная сладость проявлялась лишь спустя несколько мгновений, когда вкус уже задерживался на языке. После первых кусочков Далия поняла, почему чизкейк такой плотный: сыр и текстура двух слоёв различались. Взбитые сливки с чизкейком она пробовала впервые, но сочетание оказалось не менее вкусным. Сладость сливок подчёркивала солёность и насыщенный вкус чизкейка, создавая совершенно новые ощущения.
Когда все четверо закончили с десертом, Далия расспросила рыцарей о чудовищах и экспедициях. Её интересовало всё: от редких чудовищ и тактики борьбы с ними до путешествий и питания в экспедициях. Затем рыцари начали расспрашивать её о магических инструментах, и они долго обсуждали эту тему. Разговор и послеобеденное чаепитие затянули встречу, а Далия выпила на одну чашку вкусного чёрного чая больше, чем следовало.
Покидая замок, Рандольф проявил заботу и сначала проводил Далию в уборную на первом этаже, а уже потом — к каретам. Ей следовало сообразить, что выпить целых три чашки чая — плохая идея, и теперь она ругала себя за это.
Далия гадала, все ли уборные в замке такие огромные или эта была особенно просторной лишь потому, что предназначалась для гостей. Одна кабинка почти в четыре раза превосходила по площади всю её домашнюю ванную. Мраморные плиты покрывали каждую поверхность и, судя по всему, дорого обошлись королевской казне; упасть и удариться здесь было бы не менее болезненно, чем разорительно для казны.
Далия напряжённо вышла из кабинки и вдруг столкнулась с кем-то.
— Простите!
— Простите меня за то, что намочила вашу одежду! Я неопытна в своих обязанностях, поэтому умоляю меня простить… — На девушке была знакомая серая форма, из чего Далия заключила, что та служила в отделении охотников на чудовищ. Лихорадочно извиняясь, девушка промокала юбку Далии чайным полотенцем.
Вид встревоженной и неловкой служанки заставил Далию почувствовать то же самое.
— Конечно. Не стоит обращать на это внимания.
— Спасибо за ваше сострадание, и ещё раз прошу прощения за причинённые вам неприятности. — Служанка несколько раз глубоко присела в реверансе и поспешила прочь. Должно быть, для неё это была страшно серьёзная ошибка.
Далия вышла из уборной и направилась по коридору туда, где ждал Рандольф. Однако на его месте стоял другой рыцарь с тёмно-синими волосами.
— Добрый день, председательница Розетти. Гудвину пришлось уйти по другим делам, поэтому я вместо него провожу вас до каретной станции, — сказал он, а затем слегка нахмурился. — Э-э, не знаю, не прозвучит ли это бестактно, но, кажется, на вашей юбке чернильное пятно.
— Что? А. Благодарю, что сообщили. — Далия потянула за свою юбку цвета медовой дыни и обнаружила чёрную чернильную полосу, тянувшуюся от шва к спине. Вероятно, служанка раньше вытирала её грязной тряпкой. К сожалению, из-за светлого оттенка юбки пятно было трудно скрыть.
— Подождите здесь, пока я позову служанку, — сказал рыцарь.
Проблему с самого начала создала служанка, но Далия не знала, стоит ли об этом говорить. К тому же девушка была достаточно расстроена и искренне извинялась, поэтому Далия не хотела выглядеть так, будто пользуется своим положением.
Немного подумав, Далия сообразила, что может развернуть длинную юбку задом наперёд, а затем скрыть пятно, держа перед собой сумку. Она отказалась от предложения рыцаря позвать помощь и вместо этого вернулась в уборную, чтобы осуществить свой план. Потом Далия вернулась в коридор.
— Благодарю за терпение. Думаю, если я буду держать сумку перед собой, пятно получится достаточно хорошо скрыть.
— А, понимаю! Вы просто можете развернуть юбку! — У рыцаря, казалось, одна догадка тут же сменилась другой. Он отвёл свои синие глаза. — Прошу прощения за моё неуважительное поведение, председательница Розетти.
— Не стоит беспокоиться. Я всё-таки простолюдинка, так что и вы можете говорить со мной проще.
— Если вы уверены, тогда благодарю. Мы встречались на прошлом совещании, но позвольте ещё раз представиться. Меня зовут Дорино Барти, и я состою в Алых доспехах, как и Вольф. Я родом из центра города и не слишком хорошо разбираюсь в манерах, так что простите, если я что-нибудь скажу не так.
— Говорите свободно. Я сама живу в Западном округе, возле крепостной стены.
— Очень признателен.
Далия обрадовалась, заметив, как он сразу расслабился, но ещё больше — услышав, что Дорино был одним из немногих людей, которых Вольф считал друзьями.
— Если вы состоите в Алых доспехах, то, должно быть, общаетесь не только с Вольфом, но и с сэром Рандольфом, — сказала она с улыбкой.
— Вольф? Сэр Рандольф? — Дорино, в отличие от Далии, вовсе не выглядел довольным. Он уставился на неё тёмно-синими глазами и низко прорычал: — Оба, значит? А ты быстро работаешь.
Она моргнула, ничего не понимая.
— Хорошо, что я ничего не сказал. Вольф, наверное, не привык к таким, как ты, но меня удивляет, что ты добралась ещё и до Рандольфа.
— Что?
— Вольфу нужно быть начеку. Не думал, что найдётся такая баба, которая обведёт его вокруг пальца.
— «Обведёт его вокруг пальца»? Э-э, Вольф просто мой друг… — Дорино тоже был другом Вольфа. Далия чувствовала, что здесь возникло какое-то недоразумение, но иначе описать её отношения с Вольфом она не могла.
— Послушай, твои товары отличные, и я тебе за них благодарен. Но, пожалуйста, просто не причиняй вреда ни одному из них. — Дорино глубоко поклонился и ушёл, прежде чем Далия успела ответить.
По пути к каретной станции встречные в коридоре заставляли Далию молчать, поэтому до её посадки в карету и отъезда домой не представилось возможности объяснить Дорино недоразумение.
Солнце начало садиться, пока Вольф переодевался в своей комнате в казармах. Как только он закончил и уже собирался выйти, в дверь постучали.
Перед Вольфом стоял Рандольф, а за ним — Дорино.
— Мы собираемся поесть и выпить. Не хочешь присоединиться, Вольф? — спросил щитник.
— С удовольствием.
— Позвать Кирка?
— Нет, сегодня он вернулся к родителям, потому что завтра у него выходной.
В любой другой день у двери стоял бы Дорино, но сейчас он молча держался за спиной Рандольфа.
— Тебя что-то беспокоит, Дорино?
— Нет, — ответил тот, хотя было очевидно, что беспокоит. Он бил каблуками о землю — так он делал только когда расстраивался.
— Ладно. Подожди, я возьму очки и кошелёк. — Вольф оставил дверь открытой и отошёл к дальней части комнаты. На стене висел чёрный плащ из кожи песчаной ящерицы и виверны — тот самый, который он одолжил у Далии, когда внезапно хлынул дождь.
Дорино увидел висевший там плащ и сузил синие глаза.
— Ты всё ещё хранишь этот плащ. Хм. Это ведь торговец помог тебе после истории с виверной? Помню, вначале ты много об этом говорил, но потом больше ни разу не упоминал.
Вольф застенчиво отвёл взгляд и вышел в коридор. Он не рассказал остальным членам отряда, что Дали на самом деле была Далией. Теперь поднять эту тему было бы трудно, а объясняться ему совсем не хотелось.
— Э-э, дело в том, что Далия на самом деле и есть Дали — та, что спасла меня в лесу в тот день.
— Враньё. Ты сказал, что торговец был мужчиной. Председательница Розетти совсем не похожа на мужчину, — сказал Дорино, чуть повысив голос.
— Подумай сам. Она оказалась в лесу, когда мужчина внезапно выскочил неизвестно откуда, так что, конечно, она должна была насторожиться. Наверняка она ещё и не хотела, чтобы я беспокоился. В любом случае потом я искал её повсюду, надеясь однажды поблагодарить, и так мы сблизились.
— Она посадила неизвестного мужчину в свою карету, предложила тебе зелье и еду, одолжила плащ, притворилась мужчиной, чтобы тебе было спокойнее, а потом ушла, не сказав, как её снова найти? О! Как мужественно!
— Рандольф, «мужественно» здесь не совсем подходит. Так говорят… ну, о мужчинах, — ответил Вольф.
Поскольку мать Рандольфа происходила из соседней страны и сам он много лет учился на её родине, вероятно, тот язык был ему привычнее. Это время от времени проявлялось в его странном выборе слов и выражений.
— Понимаю. Тогда «как женственно»?
— Нет, это тоже не совсем подходит. Может, «круто»? Хм. Какое слово противоположно «мужественному» — «женственное»? Но это тоже значит не совсем то… Как же правильно сказать?
Вольф и Рандольф ломали головы, но безрезультатно: в этот раз две головы оказались ненамного лучше одной. Вместо этого они решили попробовать родной язык Рандольфа.
И тут молчаливый Дорино вдруг сильно побледнел, хлопнул обеими ладонями по щекам и согнулся.
— О боги… Я худший человек на свете!
Двое других рыцарей одновременно окликнули друга.
— Что теперь, Дорино?
— Дорино, что случилось?
— Я сделал нечто по-настоящему глупое в разговоре с председательницей. Мне нужно кое за что извиниться…
— Что именно ты сделал? — потребовал Вольф.
— Я… из-за собственного недоразумения сказал нечто совершенно не соответствующее действительности.
Вольф подошёл к Дорино почти вплотную. Он чувствовал, как пульс стучит в голове, хотя сам не понимал почему.
— Дорино, почему бы тебе не рассказать, что именно ты ей сказал?
— Я знаю, что ошибся! Я немедленно отправлю письмо с извинениями! В следующий раз, когда мы встретимся, буду ползать у её ног!
— Что. Ты. Сказал. Далии. — Сам того не замечая, Вольф задействовал всю леденящую силу запугивания, на которую был способен.
Дорино застыл и собрал в кулак всю волю, чтобы выдавить из себя слова.
— Я сказал, что она баба, которая обвела тебя вокруг пальца, потому что ты недостаточно осторожен.
В одно мгновение Вольф схватил его левой рукой за шею, поднял и прижал к стене, словно тот весил не больше пёрышка. С какой стати Дорино сказал Далии такое? Почему его собственный друг сказал бы подобное кому угодно? От шока и ярости Вольф не мог вымолвить ни слова.
— Вольф! Эй! — рявкнул сзади Рандольф. Вольф попытался мягко отвести его, но силы правой руки хватило, чтобы впечатать рыцаря в противоположную стену.
— Вольф… Я… облажался… Я… извинюсь… — выдавил Дорино, прежде чем сокрушительная хватка внезапно разжалась. Он сполз на пол и жадно вдохнул.
Вольф обернулся и увидел Рандольфа, всё ещё лежавшего на полу. Успокаиваясь, он посмотрел на левую руку.
— Прости, Дорино. Я вышел из себя.
— Я был неправ; мне и следует извиняться.
— И ты тоже прости, Рандольф. Ты в порядке?
— Я в порядке. Не переживай.
Пока трое неловко пытались помириться, другие рыцари, находившиеся неподалёку, пришли узнать, из-за чего поднялся шум. Дорино соврал, сказав, что они дурачились и случайно упали.
— Дорино, пойдём извинимся, — предложил Вольф.
— Прямо сейчас? Разве не будет невежливо явиться в такой час?
— Я хочу, чтобы мы пошли сейчас, иначе Далия будет переживать из-за случившегося.
— Ладно. Тогда отвези меня туда и помоги объясниться, — сказал Дорино, снова глубоко кланяясь.
Пока солнце ещё садилось, их карета, запряжённая быстрыми лошадьми, помчалась к Зелёной башне. Вольф коснулся рукой передних ворот, и те распахнулись. Он подошёл к двери и позвонил. По лестнице спустились знакомые шаги, затем дверь открылась.
Учитывая, что на Далии всё ещё был фартук, она, должно быть, готовила ужин.
— Привет, Вольф. Что-то случилось?
— Прости, что пришёл без приглашения. Я… хотел попросить тебя позволить Дорино извиниться за случившееся сегодня. О, и Рандольф тоже приехал, если ты не против.
Вольф никогда ещё не впадал в ярость, направленную на другого человека, — с тех пор как в детстве на карету его семьи напали. Он обдумывал свою реакцию в казармах и тревожился из-за того, как встретит извинения Дорино, поэтому попросил Рандольфа приехать для поддержки, хотя сам же отправил его в стену. Вольф пообещал себе сохранять спокойствие, что бы ни случилось.
— Мы слишком бросаемся в глаза, стоя здесь, так что, может, все зайдёте внутрь?
— Ты уверен, что можно войти в башню? Я не против остаться во дворе. И ты точно хочешь говорить с Дорино?
— Ты здесь, Вольф. Я не переживаю.
Её слова и улыбка вызвали у Вольфа скребущее чувство где-то глубоко в груди; он боялся, что Далия заставляет себя улыбаться и любезничать с Дорино. Он пригласил двух других рыцарей от ворот в мастерскую на первом этаже.
Сразу после того, как они вошли в её дом, Дорино повернулся к Далии и опустился на левое колено.
— Председательница Розетти, из-за собственного недоразумения я сказал вам ужасные вещи. Я хочу взять свои слова назад и извиниться. Мне очень жаль! — Он низко склонил голову и застыл без движения. В сочетании с коленопреклонением это была крайняя форма извинения, к которой почти никогда не прибегали.
— Ой, э-э, встаньте, сэр Барти! — в смятении ответила Далия, явно потрясённая его жестом.
— Дорино, расскажи-ка, что заставило тебя понять всё неправильно, — попросил Вольф.
Тот на мгновение замешкался.
— Ну, она назвала по имени не только тебя, но и Рандольфа, а ещё улыбнулась мне. И с тобой, Вольф, она казалась ужасно близка, поэтому я решил, что она — «медовая ловушка» компании.
— «Медовая ловушка»? Что это значит?
— Чтобы получить особое отношение и выгодные цены, некоторые компании нанимают женщин, которые превращают свои женские чары в оружие и заводят фиктивные отношения. В замке это происходит чаще, чем можно подумать. И, конечно, «медовыми ловушками» могут быть и мужчины.
— Погоди, Дорино. Вернёмся немного назад. Ты сказал, что Далия улыбнулась тебе и казалась близкой со мной? И это всё?
— Ну, нет. Я сказал, что я простолюдин из центра города, а председательница Розетти широко мне улыбнулась. Молодая женщина, которая впервые меня видит и так улыбается, наверняка «медовая ловушка»… или, по крайней мере, я так подумал, — с унылым вздохом сказал он.
Вольф склонил голову набок.
— Люди останавливают тебя на улице, чтобы представиться. Иногда тебе даже присылают любовные письма служанки, разве нет?
— Да, они подходят ко мне, но только чтобы попросить познакомить их с тобой. А письма всегда адресованы либо тебе, либо Рандольфу, так что я говорю им отдать письма лично и ухожу.
— Я этого не знал.
— Конечно, не знал бы. Если бы я рассказал, это стало бы для тебя лишь поводом тревожиться. Или просто разозлило бы тебя.
Очевидно, Вольф многого не знал, но пока решил не обращать на это внимания и продолжил расспросы.
— В любом случае, как Далия вообще может быть «медовой ловушкой»?
— В таких вещах никогда нельзя быть уверенным. Каким бы приличным или знатным ни казался человек, он всё равно может чего-то добиваться. Помнишь, как одного старшего рыцаря из нашего отряда отчислили из-за подобной истории? Чёрт, если честно, когда я только вступил в Орден, меня тоже поймали в такую ловушку. Поэтому это для меня больная тема.
— Значит, дело ещё и личное, — заметил до сих пор молчавший Рандольф. — Послушай, Дорино. Учитывая, сколько в замке Гудвинов, и поскольку она всего лишь друг Вольфа, я попросил мисс Далию называть меня Рандольфом.
— Эй, ты позволил мне обращаться к тебе по имени только через два месяца. Не можешь винить меня за то, что я удивился, когда ты сделал то же самое с председательницей Розетти после всего пары встреч.
— Когда я только вступил в Орден охотников на чудовищ, я почти ни с кем не разговаривал из-за стеснения по поводу своего акцента. Я до сих пор его стесняюсь, но теперь хотя бы умею поддерживать разговор.
— О…
Рандольф вырос, разговаривая на языках и этого королевства, и соседней страны. Даже Вольф сначала принял Рандольфа за молчаливого человека.
Когда расспросы закончились, мужчинам больше почти нечего было сказать, и их взгляды естественным образом обратились к Далии.
— Хорошо, теперь я понимаю. Тогда мне сказать: «Я принимаю ваши извинения, сэр Барти»? — спросила она.
— Неважно, как именно вы это скажете. Но мне правда очень жаль! Я даже не знал, что именно вы спасли Вольфа, до сегодняшнего дня.
— Вольф, ты ведь не рассказывал им о том дне в лесу?
Прежде чем он успел ответить, двое других рыцарей энергично кивнули.
— Ещё как рассказывал. Несколько дней он вздыхал об этом в столовой.
— Ага, я тоже помню. Он так отчаянно пытался найти человека, который спас ему жизнь.
— Господа, прошу вас больше ничего не говорить. — Вольф вытянул руку, останавливая их. Он не мог позволить Далии узнать, каким жалким был в тот момент.
— Э-э, Вольф, можно тебя на пару слов? — прошептала Далия.
Он наклонился к ней.
— Что такое?
— Изначально на ужин должны были прийти Ирма и её мама, но раньше пришло сообщение: мама Ирмы простудилась и теперь лежит в постели. Ирма тоже заразилась. Я не знала, что делать с приготовленной едой, раз они не смогут прийти. Понимаю, что угощать гостей этим не слишком-то принято, но я хотела попросить вас троих составить мне компанию за ужином.
— Честно? Не думаю, что нам стоит.
— О. Ты прав. Ты всегда так заботишься обо мне, Вольф, но было бы ужасно невежливо просить трёх королевских рыцарей ещё и убрать у меня. Конечно, это невозможно. Какая же я глупая…
— Нет! Я не это имел в виду… — Он посмотрел на двух других. Дорино выглядел подавленным, а Рандольф — довольно неловко, что случалось редко. — Я просто не хочу причинять тебе ещё больше душевных мучений и вдобавок обременять готовкой.
— Правда, его слова меня потрясли, и я тревожно прокручивала случившееся в голове. Но он извинился от всего сердца, а я услышала его объяснение, так что теперь всё хорошо. К тому же сэр Барти просто беспокоился о вас двоих.
— Что ты имеешь в виду?
— Сэр Барти умолял меня не причинять вам двоим вреда, прежде чем поклониться мне, так что я теперь гадаю, не сделала ли чего-нибудь не так.
— Председательница Розетти, я… — Дорино, должно быть, сгорал от смущения и чесал затылок. — Нет, это просто я совершил огромную ошибку. Я сделал поспешный вывод. Простите. Я такой дурак…
— Зачем ты это сказал, Дорино? — спросил Вольф.
— Вольф, разве не очевидно? Он глубоко переживает за тебя и сэра Рандольфа. Сэру Барти нечего было с этого получить. — Далия редко вмешивалась в чужой разговор. Дорино широко раскрыл глаза и посмотрел на неё.
— Чтобы сохранить честь мисс Далии, давайте покончим с этой… «суматохой»? Правильное слово? В любом случае, давайте на этом закончим. — Рандольф предложил сторонам мир, и Далия с улыбкой кивнула. Остальные двое наконец тоже смогли немного расслабиться.
Рыцари приняли её предложение и последовали за ней в башню. Добравшись до лестницы на второй этаж, Далия остановилась.
— Это напоминает мне одну вещь, которую когда-то сказал отец: «Извинения и выпивка вместе исправляют проблемы между мужчинами». Интересно, насколько это правда.
— До некоторой степени. А как насчёт драк между женщинами? — спросил Вольф.
— Они просто будут без конца просить прощения. Или больше никогда с тобой не заговорят.
— Когда я была на кухне, — сказала Далия, — отец говорил своим приятелям по выпивке: «Женщины позволяют проблемам настаиваться; когда ты забудешь о них, они обрушат их на тебя». Как же ужасно такое говорить.
— Затаённая обида, да? — поморщился Вольф.
— Не хотелось бы, чтобы со мной такое случилось… — пробормотал Дорино.
— Сам сказал, — согласился Рандольф.
Трое мужчин отвели взгляды и уставились в стены так, будто хотели просверлить в них дыры.
— Обсуждайте всё словами — и не придётся бояться ссор. — Далия обернулась с улыбкой и на мгновение стала похожа на старую мудрую женщину.
После того как Далия рассадила незваных гостей, трое мужчин не могли отвести глаз от уже накрытого стола.
— Простите, что всё выглядит так по-детски… — сказала Далия чуть тише обычного.
— Ого, розы сделаны из ветчины… — заметил Дорино.
— А редька тоже превращена в прекрасные цветы… — заметил Рандольф.
Для задуманного девичьего вечера Далия поиграла с едой и сервировкой — ничего особенного, всего лишь сделала цветы из ветчины и редьки, а листья — из огурца.
— А сосиски… в форме чудовищ?
Проблема заключалась в сосисках, которые Далия запасла, пока в мясной лавке шла распродажа. Ностальгия по прошлой жизни захватила её, поэтому она нарезала сосиски так, чтобы у каждой было восемь щупалец, и даже поставила их на отдельные тарелки. Далия не могла винить рыцарей за то, что они приняли их за чудовищ.
— Ну, вообще-то я хотела сделать осьминогов, но… Неважно. — Троих голодных мужчин этим было не накормить, поэтому Далия решила нарезать немного ветчины и сыра, которые раньше подарил ей Вольф. — Угощайтесь закусками, пока я приготовлю еду и напитки.
— Я помогу, — сказал Вольф.
— Спасибо. Тогда не мог бы ты нарезать ветчину и сыр?
— Э-э, а мы? Есть что-нибудь, с чем мы могли бы помочь?
— Накроешь на стол, Дорино? Я принесу недостающие приборы.
— Конечно.
К этому времени Вольф почти стал членом семьи, и для Далии это казалось совершенно естественным. Войдя на кухню, она включила магическую плиту.
— Ирма ведь твоя подруга детства, да? Её мама всё ещё живёт неподалёку? — спросил Вольф, разрезая сыр ножом с зазубренным лезвием.
— Из-за работы её мужа они переехали в Центральный округ, так что мы давно не виделись.
— Прости, что заявился без предупреждения. Мне следовало отправить вестника. Было бы очень неловко, если бы мы пришли, пока они были здесь.
— Всё хорошо, что хорошо кончается. — Далия включила и духовку, чтобы разогреть еду внутри. Затем проверила температуру масла в кастрюле и достала остальные ингредиенты из холодильника.
— Это крупные бигарадские креветки?
— Верно. Похоже, улов оказался хорошим, поэтому торговец рыбой пришёл их продавать. Бигарадские креветки были огромными, а значит, их было легко готовить для целей Далии; в этом королевстве это были обычные креветки. Их также называли креветками для бедняков: они стоили недорого, потому что часто отдавали тиной. Однако это не было проблемой, если примерно сутки вымачивать их в чистой воде, а затем готовить при высокой температуре.
— Я собираюсь запанировать и обжарить их. Но этого всё равно не хватит, чтобы накормить всех, так что после тоста я что-нибудь ещё придумаю.
Далия радовалась, что купила у торговца десять самых крупных экземпляров. Она не собиралась готовить их все сегодня: несколько хотела оставить для следующего визита Вольфа, хотя знала, что не стоит быть настолько честной.
— Раз ты знаешь вкусы всех присутствующих, не мог бы ты выбрать напиток, который мы выпьем после того, как закончишь нарезать ветчину и сыр?
— Прости, Далия. Я постараюсь сегодня всё исправить.
— Ты ни в чём не виноват, и… — Она замолчала, прежде чем продолжить: — Пожалуйста, больше не ругай сэра Барти. Ради меня. Пообещай, что это не станет причиной вражды между вами.
— Хорошо, обещаю не затевать с ним драку… — Он выглядел и звучал немного виновато, будто собирался позже отчитать Дорино, но теперь передумал. Далия обрадовалась, что подняла эту тему.
— Что в той кастрюле? Так вкусно пахнет.
— Пахнет вкусно, но не знаю, будет ли вкусным. Это биск из бигарадских креветок, хотя не настоящий, какой подали бы в ресторане. Само слово «биск» звучало солидно, но на деле это был бульон из панцирей креветок, измельчённых овощных обрезков, помидора и неопределённого количества жирных сливок. Далия решила, что после целого дня тренировок рыцари захотят чего-нибудь посытнее, поэтому не пожалела соли и масла. Когда всё было готово, она перенесла суп и жареных креветок из кухни.
Вернувшись в столовую, Далия поставила блюда перед рыцарями. Дорино сидел на краешке стула, в отличие от спокойного и невозмутимого Рандольфа.
— Тогда выпьем, Далия?
— Э-э, за безопасность Ордена охотников на чудовищ и удачное завтра для всех — ура!
— За удачу! — сказали двое рыцарей.
— За доброту председательницы Розетти! — сказал другой, хотя все остальные воздержались от упоминания случившегося.
Пока Далия отпивала полусухое красное вино, остальные за столом заговорили о чём-то другом.
— Как же вкусно…
— М-м! Я думал, будет томатный суп, а тут креветочный!
Похоже, суп пришёлся по вкусу и Вольфу, и Дорино, что стало для Далии облегчением. Однако Рандольф, как всегда невозмутимый, изящно потягивал суп. Далия молилась, чтобы он не сравнивал её ненастоящий биск с настоящим.
— Это что? Спаржа?
— Да, всё верно.
На большом общем блюде лежала спаржа, завёрнутая в бекон и запечённая до обуглившихся кончиков. Выложив её на блюдо, Далия посыпала спаржу чёрным перцем, поэтому по комнате разносились его острота и аромат. Для Дорино это блюдо оказалось несколько сложным.
— Если трудно разрезать ножом, сэр Барти, просто используйте вилку.
— Разве это не будет слишком невежливо?
— Нисколько. В этой башне мы не соблюдаем столовые манеры. Мой отец даже ел руками.
— Разве ваш отец не был бароном?
— Был, но родился в простой семье и потому в этикете разбирался плохо. Каков отец, такова и дочь.
— Я рад, что здесь могу не притворяться, — добавил Вольф, жуя нанизанную на вилку спаржу. Дорино, успокоившись, последовал его примеру.
Рандольф, напротив, продолжал молча есть. Вольф предложил наполнить его бокал вином, но тот отказался.
— Ничего себе. Сегодня у нас изысканные морепродукты… — поражённо пробормотал Дорино.
— Уверяю вас, это всего лишь обычные бигарадские креветки.
На каждой личной тарелке лежали по две большие жареные креветки на листьях салата, рядом стоял соус тартар. Когда Далия откусила ещё обжигающий кусочек, внутри панировки обнаружилась сочная и нежная креветка. С хорошей порцией соуса тартар она была ещё вкуснее — калории подождут.
— Нет. Ни за что. Ты не креветка для бедняков; ты какая-то изысканная креветка, — обвинил Дорино наполовину съеденный кусок. Далия оставила его в покое и сосредоточилась на собственной еде.
Закончив с жареными креветками, Далия вернулась на кухню. Там у неё кипела кастрюля воды, в которую она добавила немного пасты для аглио-олио э пеперончино — чего-то простого и быстрого. Соли, перца чили и чеснока она не пожалела.
Далии было приятно смотреть, как Вольф и Дорино поглощают еду. Закончив со вторыми порциями, они выглядели совершенно довольными. Рандольф снова оказался белой вороной: он отказался и от вина, и от добавки пасты, а потом даже перешёл на обычную воду. Далии стало неловко; её готовка и правда была слишком простонародной для такого человека.
— Я приготовила и десерт. Никто не хочет хлебный пудинг с маслом?
— Прости, Далия, я набил живот до отказа.
— И я тоже. Слишком разошёлся.
— Э-э, если это не слишком большая для вас проблема… — сказал Рандольф. Вероятно, он просто проявлял вежливость, поэтому ответил так сдержанно.
Далия поспешила на кухню разогреть десерт и вернулась с порцией горячего хлебного пудинга с маслом в керамической форме. Она поставила её перед рыцарем на деревянную подставку. Далия боялась, что это станет для Рандольфа ещё одним испытанием, и хотела сказать ему не заставлять себя, но передумала.
Поблагодарив её, Рандольф принялся за еду, откусывая за раз примерно четверть порции; глаза его слегка прикрывались. Из-за его крупного телосложения ложка в руке казалась крошечной. И всё же он, похоже, смаковал каждый кусок. Далия предположила, что он любит сладкое и предпочитает десерты напиткам.
— Если вам нравится, сэр Рандольф, осталась ещё одна порция.
— О, я… Нет, я был бы вам благодарен. — В эту короткую заминку он почти стал похож на застенчивого школьника.
Далия добавила во вторую порцию ещё мёда и принесла мёд отдельно, чтобы Рандольф мог полить десерт по своему вкусу. На самом деле он вылил всё и полностью съел пудинг. Далия обрадовалась, что нашлось хотя бы одно блюдо, которое пришлось ему по вкусу.
Как раз когда Далию накрыла волна облегчения, Рандольф взял в руки бутылку красного вина.
— Мисс Далия, благодарю за вкусный ужин. Всё было чудесно. Позвольте налить вам бокал вина в знак признательности.
— Ой, э-э, большое спасибо. — Жест застал Далию врасплох, а Вольф, сидевший рядом, взглянул на неё. Она задумалась, означало ли в аристократических кругах налить вина человеку более низкого положения особую благодарность. Ей казалось, что она читала об этом в книге о правилах приличия, но сразу вспомнить не получалось.
— Не нужно вставать. Вы сами сказали: «В башне мы не соблюдаем манеры». — Рандольф остановил её и вместо этого поднялся сам.
Далия встретила его на полпути со своим бокалом. Сегодня полусухое вино казалось скорее полусладким.
[[image:/storage/reader-images/7b2f6eae2012d90b7925c0d51f1d458372ca2395.jpg]]
— Раз уж мы уже поели и выпили, почему бы нам не узнать друг друга получше за игрой в признания? — объявил Дорино.
— Мы будем играть прямо здесь?
— О, председательница Розетти, вы уже знаете эту игру? Так всё гораздо проще! — Он ухмыльнулся, как озорник, и прищурил синие глаза.
— Так мы, рыцари, делаем, когда остаёмся в своей компании, но Далия всё-таки дама, — возразил ему Вольф.
— Нет, всё нормально. Давайте! Я начну. Когда я впервые встретил Вольфа, я подумал, что он полный негодяй. — Далия чуть не подавилась вином, наблюдая за саморазрушением Дорино. В конце концов ей удалось поставить бокал на стол.
— Он был таким чопорным, когда представлялся, и на лице у него всегда красовалась явно фальшивая улыбка. Он отказывался принимать письма от девушек, даже не прикасаясь к ним, прерывал девушек, когда они признавались ему в любви, доводил их до слёз и уходил — кто бы мог подумать, что он на самом деле такой?
— Будьте добры объяснить, что вы имеете в виду под «такой», — попросил Вольф, натянуто улыбнувшись. — И это уже третий раз, когда ты используешь это пресловутое признание.
— Эй, я ведь должен донести мысль, правда? У меня не так много других пикантных секретов, которыми можно заинтересовать председательницу Розетти, а ты знаешь, что больше ничего о себе я ей рассказать не могу.
— Тут ты прав. При женщинах о таком лучше не упоминать.
— Или, может, рассказать ей всю твою историю с дамами? Тройку самых шокирующих случаев? Или тройку самых бесстыдных?
— Боги, ты сейчас испортишь мне напиток! — Вольф расхохотался и выронил кусочек салата, который собирался отправить в рот. Он поднял упавшую редьку в форме цветка, но майонез уже забрызгал ему руку и рукава. Судя по встревоженному выражению лица, его больше беспокоило не неловкое содержание разговора, а риск, что майонез с рукава попадёт на пол.
— Вольф, хочешь, я выведу пятно?
— Всё в порядке, спасибо. Я воспользуюсь вашей уборной. — Он быстро отошёл от стола, слегка поморщившись.
— Хотя я пришёл извиниться, в итоге меня угостили таким чудесным ужином. Спасибо, председательница Розетти. Понимаю, что это не искупит всего, что я сделал, но я с радостью отвечу на любые ваши вопросы о Вольфе.
— Спасибо за предложение. Если меня что-то будет беспокоить, я сама спрошу Вольфа. — Далия понимала, что Дорино хочет проявить заботу, но знала: ответ можно получить прямо из первых уст. К тому же она лично знала, сколько слухов и лжи роилось вокруг Вольфа.
— Тогда давайте раскроем ещё несколько секретов, пока его нет!
Рандольф выглядел неубеждённым.
— Не уверен, что это хорошая идея…
— Э-э, я тоже не хочу, чтобы вы раскрывали что-нибудь, что расстроит Вольфа, — сразу отказалась Далия, хотя, похоже, это никак не подействовало.
Дорино допил остатки вина и продолжил:
— Посмотрим, какие легенды мне удастся раскопать… В прошлом году ходил слух, будто Вольф привёл девушку в казармы, но на самом деле всё было совсем не так. Она пробралась через его окно прямо в комнату посреди ночи. А его комната находится на третьем этаже.
— Очень решительная, — заметила Далия. Она слышала множество классических историй о мужчинах, которые выкрикивали слова любви под окнами женщин, но о противоположном до сих пор не слышала. Чтобы забраться на балкон третьего этажа, требовалось немало планирования — или как минимум очень высокая лестница.
— Хорошо, что Вольф тогда был в комнате, и слава богам, девушка не сорвалась. После этого дерево, по которому она забиралась, срубили. Единственный другой ущерб понёс я: чуть не лишился рассудка от страха, когда открыл окно в своей комнате по соседству.
— Сочувствую. — Наверное, было ужасно увидеть посреди ночи, как незнакомка карабкается к твоему окну. Если бы такое произошло здесь с Далией, она наверняка завизжала бы во всю глотку и забросала незваную гостью магическими кристаллами для самообороны от чудовищ.
Рандольф пробормотал:
— Всё ещё странно играть в признания без нашего друга, но…
— Ты так говоришь, но всё равно участвуешь! — поддразнил его Дорино, однако Рандольф ничем не выдал своей реакции.
Щитник положил оба локтя на стол и повернулся к Далии.
— Скоро и до вас может дойти, но ходит слух, что Вольф и новый рыцарь по имени Кирк довольно близки. Асторга эти слухи опроверг, между прочим.
— Да, так и есть. Кирк в последнее время повсюду ходит за Вольфом. Асторга — он наш старший, кстати — сражался вместе с Вольфом против бикорна, но люди, похоже, тоже приняли его за Кирка, — пробормотал Дорино. Проблема была не в том, что он бормотал: Далия не могла уловить смысл его слов.
— Простите, что втягиваем вас в наши дела. Кирк хороший человек и хороший друг. Он, похоже, очень уважает Вольфа и хорошо к нему относится, поэтому Вольф помогает ему тренироваться и вообще заботится о нём, — объяснил Рандольф.
— Хорошо, когда есть хорошие друзья, — ответила Далия. Она знала, что Вольф постоянно находится под пристальным вниманием окружающих, чем бы ни занимался, и не станет намеренно развеивать небольшой безобидный слух.
Дорино попытался её успокоить:
— Председательница Розетти, гарантирую, Вольф предпочитает компанию женщин. То есть, не то чтобы моя гарантия много значила.
— Э-э, я никого не осуждаю. Пока люди подходят друг другу, у меня нет возражений. — Хотя это было не так распространено, в этом королевстве не существовало законов против отношений или браков между людьми, независимо от их пола. Да и кто она такая, чтобы лишать Вольфа любви? Разговор внезапно стих, и вскоре Далия заметила, что Рандольф смотрит на неё своими янтарными глазами.
— Понимаю, — сказал он. — Вот что в Ордине называют уверенностью основного партнёра.
— Чего—
— Рандольф, нет. Пожалуйста, замолчи. Я попрошу Вольфа объяснить всё на твоём языке, — сказал Дорино, хлопнув себя по лбу, а затем повернулся к Далии. — Простите, председательница Розетти. Он ещё не вполне приспособился к нашей культуре, и, полагаю, некоторые слова ему всё ещё даются с трудом.
Сама мысль о том, что Далия была основным партнёром Вольфа, не имела смысла: ни с кем она не состояла в подобных отношениях. Далия не говорила на родном языке Рандольфа и даже не знала, с чего начать объяснение, чтобы он её понял.
— Не нужно извиняться. И ещё мне не совсем удобно, когда ко мне обращаются «председательница».
— Тогда называйте меня просто Дорино, без титула. Ничего, если я буду называть вас мисс Далия?
— О. Да, конечно. — Далия не ожидала, что он отбросит титул и перейдёт на имя, но менять решение было уже поздно. Учитывая непростое начало их дружбы и то, что Дорино был ещё и доверенным лицом Вольфа, она не хотела усугублять ситуацию.
— Ненавижу бередить старые раны, но мне правда жаль всё, что я сегодня сказал и сделал. Просто… для меня Вольф — как бездомный пёс, который наконец нашёл дом на всю жизнь.
— Вольф? Бездомный пёс?
— Я не хочу сказать ничего плохого. Но раньше он был настоящим одиночкой. Он никогда не рассказывал о себе и не говорил никому, если получал ранения в поле. Помню, как однажды узнал, что врачи в замке устроили ему настоящий разнос, потому что он пострадал, защищая меня. Что там было, три года, прежде чем мы смогли вот так разговаривать? Так что, думаю, я защищал его не самым правильным способом. Ещё раз прошу прощения.
Три года. Эти два слова тяжело легли Далии на сердце. Их с Вольфом связывала дружба, но эта связь была далеко не такой давней, как его отношения с двумя рыцарями. Дорино долго был его товарищем по отряду и другом, так что неудивительно, что он насторожился, когда Далия словно возникла из ниоткуда и вошла в жизнь Вольфа.
— Вы уже достаточно извинились, и теперь меня это больше не беспокоит.
— Очень великодушно с вашей стороны, — поблагодарил её Дорино. — Ах да. Вы смогли вывести пятно с юбки?
— Э-э, вообще-то я её покрасила.
— Покрасили? Сами?
— Да. У меня был тёмно-зелёный краситель, и получилось чудесно. — Вернувшись домой из замка, Далия изо всех сил пыталась вывести чернильное пятно, но безуспешно. Одновременно её не давали покоя слова Дорино. Раздражение взяло верх, и она целиком покрасила юбку красителем для магических инструментов. Это был стойкий краситель мшистого оттенка из Восточного королевства под названием смарагдус, а насыщенный зелёный цвет выглядел великолепно. Юбка всё ещё сохла в тени, и Далия втайне не могла дождаться, когда примерит её.
— Твоё место было всё в чернилах или что-то такое?
— Э-э… — Далия не была уверена, сколько стоит рассказывать. — Если честно, я столкнулась со служанкой, и она случайно забрызгала мою юбку водой. Возможно, потом нечаянно вытерла её грязной тряпкой.
Выражения лиц рыцарей тут же испортились. Дорино ответил:
— Примите мои извинения от имени Ордена охотников на чудовищ. Если вы помните, как выглядела эта служанка, немедленно сообщите нам. Мы обсудим всё с капитаном и разберёмся внутри Ордена. Разумеется, мы возместим причинённый ущерб. И, э-э, вполне возможно, что это как-то связано с Вольфом…
— Большое спасибо за доброту. Однако я не могу отчётливо вспомнить, как она выглядела, так что с радостью оставлю это дело. — Если говорить правду, Далия помнила лишь каштановые волосы и форму служанки, а по этим приметам вряд ли удалось бы отсеять многих.
— Тогда мы выстроим перед вами всех служанок, чтобы вы их осмотрели. Если рядом будет рыцарь, владеющий навыком запугивания, по их лицам всё станет ясно. Подобное нарушение против председательницы, посетившей замок, как минимум должно повлечь сокращение жалованья, если не немедленное увольнение. — Рандольф не смягчал слов, и от его ледяного тона Далия откровенно поёжилась.
— Ещё раз большое спасибо за заботу. Это была просто случайность, и я уверена, что она извлечёт из случившегося урок.
Когда Далия закончила говорить, Вольф вернулся к столу, и Дорино внезапно сменил тему.
— Ладно, игру в признания оставим на следующий раз. Наверняка все уже вас поблагодарили, но всё равно ещё раз спасибо за стельки. Они просто чудо.
Далия не растерялась.
— Я очень рада, что стельки вам так понравились.
— Жаль только, что таких же не делают для рубашек. Летом на улице ужасно, когда мокрая рубашка липнет к телу.
— Попробуй поносить тяжёлые доспехи, как я. Когда меня покрывает потница, я прекрасно понимаю, почему тот парень получил обморожение от ледяного кристалла.
— У меня под снаряжением всё так чешется, но почесаться никак нельзя.
Из глаз рыцарей словно ушла жизнь, когда они заговорили об общей проблеме и застонали. Похоже, это было серьёзное затруднение, но Далии не казалось, что его можно легко решить одним предметом одежды. Внезапно она отдалилась, вспомнив неудачный эксперимент из прошлого.
— Идеально было бы создать одежду, которая охлаждает владельца. Я уже пыталась сделать что-то подобное, но результат, мягко говоря, оказался странным…
— Только не говори, что она тоже ползала.
— Конечно, она не ползала! Вольф, о чём ты вообще думаешь?
— Просто это первое, что пришло мне в голову, — сказал он, сдерживая смех при воспоминании о Ползучем клинке.
— «Ползала»? Как слизь? В любом случае, что ты имела в виду, говоря, что результат оказался странным? От одежды тебе становится жарко или что?
— Э-э, её не очень удобно носить.
— То есть она жёсткая и колется? Если только в этом дело, я справлюсь.
— Ну… Дайте мне минутку. Кажется, на кухне остался материал. — Лучше было показать всё на деле, чем объяснять словами. Из кухонного шкафа Далия достала длинный кусок ткани. Она собиралась превратить его в тряпки, но пока не разрезала, и он напоминал светло-зелёный шарф.
— Разве это не просто кусок ткани?
— Попробуй обмотать её вокруг шеи.
Вольф подозрительно посмотрел на ткань, но сделал, как велели. Похоже, при первом прикосновении её эффект был незаметен.
— Хнннгк. Понимаю… — Вольф снял ткань и потёр шею. Пока Дорино отпивал вино, Вольф передал её Рандольфу.
— Грк! — лицо Рандольфа тут же исказилось, когда он надел её. Он задрожал, пытаясь терпеть, но вскоре сорвал ткань с тела. Опустив голову, Рандольф протянул её одной рукой Дорино.
— Что? Что с вами двоими? — Дорино явно сомневался, но тоже обмотал ткань вокруг шеи и даже завязал спереди бантом — неизвестно зачем.
— Хм? Хе-хе. Ба-ха-ха! Не могу! Щекотно до ужаса! — К тому времени, как он наконец развязал шарф, в глазах у него стояли слёзы.
Это была ткань, которую раньше зачаровали зелёной слизью. Она выталкивала воздух, заставляя себя извиваться и двигаться, поэтому носителю казалось, будто по коже ползают насекомые. Возможно, Дорино был особенно щекотливым, но в любом случае носить ткань долго было невозможно. Далия пыталась уменьшить силу воздушного потока, но это почти не убирало неприятные ощущения.
— Но почему так происходит? От ваших стелек у меня ноги не щекочет.
— Отчасти потому, что стельки толще и поэтому гораздо менее гибкие. Кроме того, они не могут двигаться под весом человека, — объяснила она.
Несколькими летами ранее Далия хотела зачаровать рубашку. Она была уверена, что в результате получится лёгкая и продуваемая одежда, но её гипотеза оказалась несколько опрометчивой. Вместо узкой полоски ткани, которую только что примерили Вольф и остальные, она создала футболку с круглым вырезом, в которую впитала ещё более сильную воздушную магию.
Далия объяснила отцу, что хотела создать лёгкую, дышащую рубашку, а затем всего лишь отошла в уборную. Карло тут же её примерил. Далия ничем не могла помочь: он катался по полу и хохотал, поэтому ей пришлось с силой сорвать рубашку с его спины.
История закончилась бы хорошо, если бы на этом всё и завершилось, но тут вернулся Тобиас, который ездил к клиенту. Он лишь ошеломлённо моргал, увидев в руках Далии разорванную рубашку, а отца — сжавшегося на полу и плачущего от смеха. Чтобы объяснить ситуацию, Карло велел ей изготовить такую же рубашку для Тобиаса, а затем ему пришлось срывать её с тела Тобиаса почти тем же способом. Тобиас смеялся так сильно, что не мог встать на ноги, но всё же отчитал Далию за недостаток предусмотрительности. Эксперимент оставил после себя нескольких пострадавших и горький осадок, поэтому Далия предпочла бы похоронить это воспоминание.
Дорино прервал жалевшую себя Далию и ошеломил её своим предложением.
— А ведь это могло бы стать хорошим наказанием.
— Что ты имеешь в виду?
— Было бы весело на вечеринках и ужинах. Знаешь, ты всегда пытаешься заставить всех пить? Обычно мы наказываем того, кто не может или не хочет пить: например, заставляем его петь перед всеми или громко выкрикивать имя того, кто ему нравится. А если кто-то уже отключился, мы разыгрываем его: туго заворачиваем в одеяло или боевое знамя.
— Чёрт, помню, как однажды проснулся в рыболовной сети.
— Это только потому, что знамя для тебя маловато, Рандольф. — Страшно было даже думать, каким пьяницей становился Рандольф — буйным или сонным, — но в рыболовной сети он стал бы отличным уловом.
— Погодите. Хм. Ткань? Сеть? А! — В голове Далии что-то щёлкнуло, и она бросилась обратно на кухню. На этот раз она вернулась с новой марлей из кладовой; обычно использовала её, чтобы процеживать супы и бульоны.
— Простите, все! Я только на минутку спущусь в мастерскую. Скоро вернусь.
— О, эксперимент? Я с тобой, — сказал Вольф. Так Вольф и Далия вместе спустились по лестнице.
В мастерской Далия растворила немного порошка зелёной слизи в стеклянной колбе. Она направила магию с кончика пальца в раствор, превратив жидкость в зелёную жижу.
Затем Далия указательным пальцем направила магию и зачаровала марлю бледно-зелёной смесью. Однако вместо того, чтобы равномерно покрыть её спереди и сзади, она решила нанести магию решёткой с обеих сторон и настроить поток воздуха в одном направлении. Жижа, следуя за магией её пальца, растекалась по ткани ровными вертикальными и горизонтальными линиями и закреплялась на ней. В процессе Далия следила, чтобы воздушная магия зелёной слизи не стала слишком сильной.
Кусок марли не был особенно большим, но Далия закончила работу гораздо быстрее, чем много лет назад. Возможно, с тех пор её магия усилилась. Она потрогала зачарование левой рукой, чтобы убедиться, что оно как следует закрепилось, затем мысленно собралась и обмотала ткань вокруг шеи.
Один раз обернув ткань вокруг шеи, Далия почувствовала мягкий и очень приятный ветерок, который выходил из-под ткани в окружающий воздух. Шарф прилегал к коже, но оставался удобным благодаря похожей на марлю текстуре ткани и перекрёстному рисунку зачарования. Кроме того, ветер совсем не щекотал благодаря направленному наружу потоку. Похоже, поверх него без проблем можно было носить одежду или доспехи, а особенно потные участки тела наверняка хорошо бы проветривались и высыхали.
— Думаю, это поможет вам не перегреваться! — воскликнула изобретательница. Далия размотала полоску ткани и передала её Вольфу, который надел её точно так же.
Его глаза распахнулись, словно глубокие бассейны мерцающего золота, а лицо озарила ослепительная улыбка.
— Как приятно и свежо! И совсем не щекотно!
Когда спустились и Дорино с Рандольфом, каждый из них по очереди испытал ткань — и отреагировал примерно так же.
— О, это потрясающе! — сказал Дорино.
— Прохладно, — заметил Рандольф.
— В таком случае сила потока примерно оптимальна, — пробормотала Далия себе под нос, записывая заметки.
Рыцари приложили зачарованную марлю к разным участкам тела и откровенно поделились своими наблюдениями.
— Думаю, летом это поможет мне оставаться сухим, если просунуть её между спиной и формой.
— Ага, отличная вещь. Под мышками она тоже пригодилась бы.
— Тому, кто носит тяжёлые доспехи, может понадобиться заплатка и на груди, и на спине.
— Тяжёлые доспехи… — Далия задумалась. — А если прикреплять немного ткани к внутренней стороне доспехов?
— Это возможно. Большинство из нас и так добавляет ткань или прокладку, чтобы избежать натирания.
— Тогда мне, возможно, придётся кое-что изменить. Сделать ветер однонаправленным, но при этом усилить его. — У разных людей была разная чувствительность к щекотке, поэтому могло помочь нанесение узоров с разной силой ветра. Далия тоже записала это в заметки.
— Если прикрепить ткань к внутренней стороне шлема, она поможет защитить глаза от пота.
— Если шлем зачарован, магия может вступить в конфликт… — Далия задумалась. — О, а если сделать из ткани тонкую шапочку? Тогда их можно будет легко менять по мере необходимости. Предметы, зачарованные зелёной слизью, обычно были одноразовыми: их нетрудно производить, но повторно использовать нельзя, как и сушащие стельки.
— Думаю, мы были бы этому рады. Закончив с одной, можно будет снять с неё зачарование и перенести его на новую шапочку. Для придворных магов и мастеров магических инструментов это должно занять всего мгновение.
— Как впечатляет. Обычному мастеру магических инструментов пришлось бы потратить время и, скорее всего, ещё и взять с вас плату, — сказала Далия. По слухам, для рассеивания зачарования требовалось немало магии, но в замке, очевидно, были только маги и мастера высшего уровня.
— Если прикрепить немного ткани к внутренней стороне перчаток, она поможет и от потных ладоней.
— Лучники будут от этого в восторге.
Под действием алкоголя рыцари воодушевлённо обсуждали новое изобретение Далии и разные способы его применения. С их помощью она быстро заполнила несколько страниц заметками, и это воодушевляло её не меньше, чем их. Оказалось, что у ткани было столько применений, о которых Далия даже не думала.
— Это так вдохновляет! Сначала я займусь самыми простыми вариантами! — с хихиканьем сказала она.
— Подожди, Далия! — Вольф неожиданно посерьёзнел, и его мрачное выражение резко контрастировало с её солнечной улыбкой. — Сначала тебе нужно обсудить это с Ивано.
Она недоумённо наклонила голову.
— Конечно, я это сделаю. Но что случилось?
— Простите, вы двое, но пообещайте, что никому об этом не расскажете. Уверен, Орден рано или поздно закупит эту новую ткань, но могут возникнуть проблемы, если другие люди узнают о ней раньше времени.
— А, понимаю. Я слышал, что массовое производство стелек оказалось довольно сложной задачей, — кивнул Дорино.
Рандольф очень серьёзно посмотрел прямо на Вольфа.
— Мне подписать договор в храме?
— Зачем?
— Чтобы сохранить всё это в тайне. Я родом из графской семьи в другой стране и пять лет жил и учился там.
— Не нужно заходить так далеко. Ты мой друг, Рандольф.
— Возможно, тебя это не беспокоит, но мисс Далия — председательница компании. Разве не благоразумно будет защитить компанию? — спросил он, повернувшись к Далии.
Далия смутилась, когда ответственность за решение внезапно снова легла на неё. Но она согласилась с Вольфом: Рандольф был его другом, и не было причин считать, что он расскажет секреты кому-нибудь постороннему.
— Нет, думаю, это не понадобится.
— Тогда клянусь своим клинком — нет, своей дружбой, — что больше никому об этом не скажу. Вы примете моё слово, мисс Далия?
Клясться не мечом, а дружбой? Как ей на это ответить?
— Да, спасибо, — сказала Далия, не придумав ничего лучше. Рандольф, похоже, остался доволен: его янтарные глаза улыбнулись ей в ответ.
После небольшой паузы в разговоре мужчины убрали со стола после ужина, поблагодарили Далию и вышли из Зелёной башни. На тёмно-синем ночном небе висела луна.
— Не нужно уходить из-за нас так спешно, Вольф. У тебя ведь завтра выходной? — сказал Дорино.
— Нет, уже поздно. Я пойду с вами.
Юноша с синими глазами едва заметно улыбнулся, пока башня оставалась видна за его спиной.
— Вы с мисс Далией в отношениях, да?
— В отношениях между друзьями, да. И с каких это пор ты называешь её по имени?
— С недавних пор. В любом случае ты для неё просто друг, правда? Значит, ты не станешь мешать мне или Рандольфу, если мы всерьёз начнём за ней ухаживать?
— Я… не стану.
— Пф.
— Глупости.
Дорино и Рандольф одновременно отмахнулись от него.
— Я не мог бы остановить никого, кто захотел бы ухаживать за Далией. Да и не в том я положении, чтобы мешать вам двоим. Но больше я не хотел бы быть вашим другом. — Он продолжил идти по дороге, и шаги становились всё тяжелее, не замечая, что друзья остановились позади. Обернувшись, Вольф обнаружил, что они что-то бормочут друг другу.
— Ничего себе. Кажется, с начальной школы никто такого не говорил. Как взрослый мужчина может безнаказанно произнести нечто подобное? — сказал Дорино.
— И не говори. Хотя мы всё равно ничего не можем поделать: скоро его семья получит маркизат.
— С аристократами так трудно. Фух, давайте продолжим пить у кого-нибудь ещё.
— Согласен. — Двое рыцарей побежали, чтобы догнать Вольфа.
— Просто чтобы ты знал, Вольф: я за блондинок и за грудь, — сказал Дорино.
— Понятно.
— А ты, Рандольф?
— Хм. Мисс Далия стала бы прекрасной, заботливой женой.
— Рандольф?..
Дорино дважды похлопал его по плечу.
— Остынь, дружище. Мы просто над тобой издеваемся. Ты же знаешь, какой он невозмутимый.
— Я сказал только правду: у меня нет намерений ухаживать за ней. Я встал и налил ей вина, чтобы поблагодарить за ужин, а не в духе: «О, я хочу познакомиться с вами поближе». Фразу «О, я хочу познакомиться с вами поближе» я произнёс на родном языке.
Знатные мужчины вставали, чтобы налить красного вина женщинам, занимавшим более низкое положение или не имевшим титула, как знак интереса к ним. Если женщина тоже вставала, это означало, что она поняла его намерение. Об этом было написано в книге, оставленной матерью Вольфа, но Далия, должно быть, совсем забыла об этом.
— Рандольф.
— Да, Вольф? — Его выражение осталось таким же твёрдым, как всегда, но он посмотрел на Вольфа с понимающей улыбкой.
Не говоря больше ни слова, Вольф напряг руку и сжал Рандольфу плечо. Раздались скрип и хруст, а щитник с рыжеватыми волосами напряг руку, чтобы оторвать пальцы Вольфа.
Дорино с раздражением наблюдал за ними.
— Когда эти два идиота закончат, нам нужно поспешить к следующему месту для выпивки.
Вольф и Рандольф отстранились друг от друга и продолжили путь при лунном свете.
— Но всё же, Дорино, то, что ты ей сказал, было шокирующим, — сказал Вольф.
— Знаю, знаю. Я уже извинился. Но мы знакомы семь лет, и только последние четыре года можем вот так откровенно болтать; конечно, я забеспокоился, увидев, как мисс Далия сблизилась с тобой всего за несколько месяцев!
— Спасибо, Дорино, — почти шёпотом ответил Вольф.
Дорино вздохнул.
— С виду ты можешь быть прекрасным принцем, но в глубине души ты всего лишь подросток.
— Эй, это жестоко. Я пытался поговорить с тобой по душам, знаешь ли.
— Вольф, тебе стоит задуматься о себе.
— И ты туда же, Рандольф?! Только потому, что сегодня нам не пришлось избивать чудовищ, не значит, что нужно отыгрываться на мне!
Поддразнивания и смех троих друзей продолжались далеко за полночь.
На втором этаже Гильдии торговцев, в комнате, которую арендовала Торговая компания «Розетти», Далия и Ивано сидели друг напротив друга.
— Какое новое чудо вы снова принесли мне, мисс Далия? — Ивано, обмотавший шею знакомым бледно-зелёным шарфом, улыбнулся, увидев перед собой пачку документов. Это были спецификации новой охлаждающей ткани, список изделий, которые Далия хотела из неё изготовить, и планы производства. Далия наскоро собрала всё, о чём Вольф и другие рыцари говорили прошлым вечером.
— Вариантов, пожалуй, слишком много, чтобы производить их все сразу, но все они должны быть осуществимы.
— Посмотрим. Все они связаны с одеждой, верно? Я обязательно поговорю об этом с госпожой Габриэллой, но могу ли я также посоветоваться с господином Форто из Гильдии портных?
— Да, пожалуйста. — В качестве основного изделия Далия планировала делать из новой продуваемой ткани нижнее бельё, поэтому помощь Гильдии портных была бы особенно полезна.
— Кто-нибудь, кроме сэра Вольфа, знает об этом?
— Мне помогли придумать всё друзья Вольфа из Ордена охотников на чудовищ, и он уже попросил их хранить это в тайне.
— Хорошо, тогда проблем возникнуть не должно. — Внезапно улыбка исчезла с лица Ивано. Он стал совершенно серьёзным и посмотрел на Далию тёмно-синими глазами. — А теперь, председательница, должен сказать: дело, которым мы собираемся заняться, довольно рискованное.
— Я тоже так подумала. Это истощит все запасы зелёной слизи. — Далия вспомнила, что производство её водонепроницаемой ткани создало немало проблем для Гильдии искателей приключений: у них не хватало синей слизи. Она не хотела повторить то же самое с зелёной слизью. Далия мысленно отметила, что нужно ещё раз проверить, какие материалы и в каких количествах потребуются, а также какие процессы производства будут задействованы.
— Это тоже верно, но я говорю о другом: производство одежды и снаряжения для королевских рыцарей связано с правами и знатью. Когда ваши новые изделия выйдут на массовый рынок, обязательно найдутся люди, которые захотят откусить кусок от нашей прибыли.
— Тогда, может, нам не стоит начинать это дело? Я просто хочу помочь Ордену, если это возможно.
— Я не предлагаю всё бросить. Помните, я говорил вам: «Не бойтесь следовать инстинктам и создавать всё, что вам кажется интересным», — и я по-прежнему так считаю. Вы придумываете изделия, а я найду способ безопасно производить и продавать их. — Ивано потёр шарф на шее и смягчил выражение лица. — Значит, вы хотите поставить Орден охотников на чудовищ в приоритет?
— Да. Я надеюсь, что изделия хоть немного облегчат жизнь рыцарям. — Далию беспокоило, насколько душными были их мундиры, и она хотела хотя бы немного облегчить экспедиции. Выслушав её объяснение, сидевший напротив мужчина несколько раз закрыл глаза и кивнул самому себе.
— Я хорошо вас понимаю, председательница. Предлагаю два варианта. Первый: привлечь господина Форто из Гильдии портных и разрабатывать изделия вместе с ним. Это обеспечит прибыль, безопасность и признание авторства. Второй: представить предложение капитану Грато из Ордена охотников на чудовищ. В обмен на высший приоритет для Ордена мы получим его как контактное лицо Торговой компании «Розетти» в замке.
Он перечислял варианты совершенно деловым тоном, хотя речь шла соответственно о виконте и маркизе. Далия боялась, что простолюдинка без титула, да ещё и председательница, нарушает границы дозволенного.
— Э-э, разве это не создаст проблем для господина Форто или капитана Грато?
— Напротив, они сделают всё возможное, чтобы дело состоялось. Господин Форто — глава Гильдии портных, поэтому он захочет, чтобы изделия преуспели с деловой точки зрения, а капитан Грато будет добиваться приоритета для рыцарей своего Ордена.
— Пожалуй, это правда.
— Не думаю, что кто-нибудь будет настолько безрассуден, чтобы преследовать нас, зная, что Торговую компанию «Розетти» поддерживают главы Гильдии торговцев и Гильдии портных, а также капитан Ордена охотников на чудовищ. — Ивано в шутку добавил, что, как бы невероятно это ни звучало, сделать такое могли бы только герцоги или члены королевской семьи. Но Далия не поняла шутки, поэтому он продолжил: — Если возможно, нам стоит выразить почтение старшему брату сэра Вольфа.
— Брату Вольфа? Почему?
— В следующем году он должен возглавить дом Скальфаротто и стать маркизом. Так я слышал от лорда Джедды — простите, от господина Леоне. Я всё ещё не привык. — Джедда, глава Гильдии торговцев, попросил Ивано и Далию обращаться к нему по имени. Ни одному из них это пока не казалось естественным, но они собирались выполнять его распоряжение.
Вольф происходил из семьи графа, но меньше чем через год станет членом семьи маркиза; Далия не могла не чувствовать тоски, пока расстояние между ними увеличивалось. Она постаралась этого не показать и тщательно подбирала слова.
— Радостное событие.
— Да, несомненно. Если я не ошибаюсь, сейчас в королевстве четыре герцога и семь маркизов. У нас может быть не так много знатных людей высокого ранга, как в других странах, но, вероятно, это потому, что мы долго наслаждались миром.
— И я, разумеется, очень этому благодарна. Именно мир позволил королевству процветать, а мне — создавать нужные мне магические инструменты. Насколько я знаю, королевство Ордине никогда не жаловало титулы за военные заслуги: с момента основания страна ни разу не воевала. Вместо этого почётные титулы и повышения щедро выдавали за достижения в таких областях, как инфраструктура, образование, сельское хозяйство, торговля, технологии и магические инструменты. С другой стороны, любые растраты, взятки и прочее участие в преступлениях строго карались, а виновного немедленно лишали ранга.
— Председательница, если вам что-нибудь в моих предложениях не нравится, сообщите мне, и я придумаю что-нибудь другое. Может быть, вы не хотите, чтобы имя господина Форто стояло на ваших изобретениях?
— Я не против делиться авторством, лишь бы мне сообщали обо всех отзывах, если возникнут проблемы или жалобы.
— Понимаю. Кстати, были некоторые отзывы о стельках: о возможности повторного использования, цене и размерах. Полагаю, вы всё это изучили?
— Да. Были ещё какие-то проблемы?
— В последнее время мы получили около двадцати сообщений с просьбой поторопиться и изготовить ещё стелек, но мало что можем сделать: мы уже работаем на пределе своих возможностей.
Далия улыбнулась: лучшей проблемы и представить было нельзя. Стельки пользовались популярностью у охотников на чудовищ, а новости о них уже разошлись по замку и разным гильдиям. Узнать, что твоё изделие так помогает людям и им нравится, было для создателя настоящей радостью.
Ивано продолжил:
— Очень хорошо. Давайте продолжим разработку охлаждающей ткани. Уже лето, поэтому мы поручим Ордену охотников на чудовищ испытать изделия в поле. К следующему году постараемся выйти на прибыль. Думаю, такой график нам отлично подойдёт. — Далия знала, что он мастер подбадривать людей, но всё равно поддалась его напору: она была не торговцем, а мастером магических инструментов. — Есть ещё что-нибудь, чем я могу помочь, председательница?
— Только одна вещь… — Далия начала рассказывать о случившемся со служанкой, и Ивано скривился.
— Прошу прощения. Мне всё-таки следовало сопровождать вас в замок. Возможно, нам стоит найти слугу, который мог бы одновременно быть телохранителем.
— Даже в замке?
— Так будет гораздо безопаснее. Вид крупного крепкого парня мог бы отпугнуть возможных нападающих, но, разумеется, лучше, чтобы он умел подкрепить устрашающую внешность делом. Впрочем, это не решило бы проблему вроде вашей в уборной. В таком случае, возможно, лучше нанять женщину-телохранителя.
Далия боялась, что найти такую женщину будет трудно, но серьёзно обдумала идею. Любой коридор или комната в замке, скорее всего, были безопасны благодаря многочисленным рыцарям, так что единственными опасными местами оставались уборные.
— Чтобы подобное больше не повторилось, отныне я буду меньше пить до и во время визитов в замок.
— Серьёзнее, мисс Далия. Сейчас середина лета, и вы наверняка свалитесь от теплового удара.
— Я справлюсь. Когда знаю, что предстоит долго экспериментировать в мастерской, я и так стараюсь не пить слишком много воды.
— Председательница, — прорычал Ивано. Он прищурился по-кошачьи, и его тёмно-синие глаза стали ещё синее. Далия не понимала, в чём проблема; этот взгляд напомнил ей Габриэллу.
— Вы всегда ругаете меня за сверхурочную работу и говорите, что мне следует лучше заботиться о здоровье.
— Да…
— Как ваша начальница, председательница, вы служите примером для такого подчинённого, как я. Вам следует быть лучшим образцом для подражания. — Затем он серьёзно напомнил ей о важности поддерживать водный баланс и сказал, что будет сопровождать её во всех будущих поездках в замок, пока не найдёт для неё подходящего сопровождающего.
Поговаривали, что Магическую швейную фабрику Гильдия портных поспешно построила, чтобы облегчить производство носков с разделёнными пальцами и стелек. Однако, когда Далию пригласили туда, она увидела лишь массивное кирпичное здание. На самом деле территория была настолько большой, что у неё имелась собственная каретная станция.
Приёмную покрывал красный ковёр; в ней стоял стол из коричневого дерева, отполированного до блеска, и несколько чрезмерно мягких диванов с чёрной кожаной отделкой. На диванах устроились глава Гильдии портных Фортунато — с сопровождающим и служанкой, — а также Лючия, Ивано и Далия.
Ивано уже вкратце рассказал Фортунато о новом изобретении Далии, поэтому Торговая компания «Розетти» принесла на сегодняшнюю встречу несколько образцов, чтобы обсудить возможные применения и другие изделия для вывода на рынок.
— Итак, наша компания хочет совместно разработать эту новую ткань и поручить Ордену охотников на чудовищ испытать прототипы, чтобы в следующем году начать массовое производство.
— Какой революционный магический инструмент. Ваши условия очень разумны. От имени Гильдии портных выражаю Торговой компании «Розетти» благодарность. — Фортунато, похоже, искренне радовался бледно-зелёному шарфу, обмотанному вокруг шеи, и Ивано невольно улыбнулся так же. Они настолько свободно общались, что Далия задумалась, когда и как успели сблизиться.
— Перейдём к технической стороне вопроса. Для подкладки шлема мы можем по запросу сделать вариант в виде шапочки, но лучше научить пользователей правильно оборачивать ткань самостоятельно. Чтобы приспособить шарф для этой цели, будет достаточно внести несколько небольших изменений.
— А как насчёт спины и груди? — спросила Далия.
— С учётом разницы в телосложении рыцарей сделать универсальный вариант будет трудно. Сначала можно выпустить простой кусок ткани, который надевается через голову, а со временем перейти к майке без рукавов, — ответил Фортунато, перелистывая документы.
— Я слышала, что рыцари хотели бы охлаждать и подмышки, господин Форто. Можно ли вместо этого сделать майку с короткими рукавами?
— Думаю, большинство предпочло бы вариант без рукавов, чтобы тот не ограничивал движения плеч. Но да, иметь оба варианта — хорошая идея. Для кавалерии также стоит сделать боксеры, однако, возможно, их следует удлинить, чтобы они не задирались во время верховой езды.
— Понимаю… Я не учла, что ткань может мешать полностью двигаться. В таком случае заплатка на задней стороне колена тоже будет не лучшим решением?
— Это действительно может стать проблемой, но некоторым такая вещь наверняка понравится. А если использовать вставные подушечки или наколенники? Так у пользователей будет больше свободы. — Опыт Форто как главы Гильдии портных и бывшего рыцаря оказался бесценным. Предлагая идеи для улучшений и экспериментов, он набрасывал столь красивые эскизы, что их можно было бы расклеить на внешней стене здания как плакаты.
— Думаю, для первой партии получится отлично. Если всё пойдёт хорошо, другие аристократы в замке тоже захотят покупать наши изделия.
— Я думала, в замке уже есть охлаждающие вентиляторы и вентиляторы для быстрого остужения.
— К сожалению, их едва хватает, если носить мужской официальный костюм-тройку. Аристократы потеют сквозь костюмы, даже если те сшиты из тонкой летней ткани.
— Никогда бы не подумала, учитывая, насколько невозмутимым вы кажетесь, господин Форто…
— Отчасти это сила воли, но ещё и вот это. — Он снял пиджак и достал небольшой магический инструмент, закреплённый на воротнике и нагрудном кармане. Тонкий корпус, примерно толщиной с две сложенные ладони Далии, соединялся с длинными трубками, огибавшими воротник и спину. Форто вытянул устройство из-под рубашки и положил на стол.
— Это карманный вентилятор. Он работает от воздушного кристалла и прогоняет ветер по трубкам, проветривая спину и рукава. Я включаю его в коридоре или уборной — он очень помогает от пота.
— Разве нельзя пользоваться им постоянно? — Похоже, он не мог принести особого облегчения.
— Он не совершенно бесшумный, поэтому не подходит для слишком тихих мест. Если установить слишком сильный поток, устройство ещё и проступает через одежду. Кроме того, в замкнутом пространстве появляется проблема с запахом.
— Было бы неприлично снять пиджак или надеть рубашку с короткими рукавами?
— Для мужчины — да. Хотя в замке есть охлаждающие и остужающие вентиляторы, знатные люди высокого ранга обычно сидят в прохладных комнатах, а после долгого совещания одежда становится влажной и холодной. Ваша ткань ещё и предотвратит появление пятен от пота.
— Аристократам тоже нелегко… — Даже с помощью карманного вентилятора людям из высшего общества почти не оставалось ничего, кроме как терпеть жару.
— Впрочем, королям и аристократам, владеющим ледяной магией, такое, вероятно, не нужно. Обладая достаточным запасом магии, они могли бы создать достаточно большие кубы льда, чтобы охладить или даже остудить всю комнату. — Как же завидно в жаркий летний день. Им тогда даже вентиляторы не понадобились бы.
— Возможно, стоит объединить разные элементы одежды.
— Что значит объединить одежду?
— Можно пришить к пиджаку только манжеты и воротник рубашки, но… думаю, это будет слишком смело.
— Какая у вас фантазия, Далия! Я обязательно попробую это в следующий раз! — воскликнула Лючия, которой наконец тоже достался охлаждающий шарф. До сих пор она молча слушала, вероятно, из деликатности не решаясь попросить ткань у Форто. Лючия провела по ней кончиками пальцев, обернула вокруг шеи, а затем глубоко уткнулась в шарф лицом.
— О, как приятно…
— Л-Лючия!
— Мне нужно нижнее бельё из этой ткани! — снова крикнула она, вынырнув, чтобы вдохнуть. — Пятна от пота останутся в прошлом! Сделайте, пожалуйста, бюстгальтеры и корсеты с подкладкой из этой ткани! О, и панталоны с юбками тоже! Мои платья больше никогда не будут мокрыми от пота!
Форто, вероятно, уже привыкший к вспышкам Лючии, спокойно ответил, ничем не показывая своего удивления:
— Понимаю. Тонкая ткань обычно липнет к коже, но с таким слоем между ней и телом летом можно будет носить даже многослойные платья.
— Эта продуваемая ткань ещё и предотвратит повреждение одежды из-за пота подмышками или на спине!
— Верно. Для невест на летних свадьбах это будет идеально: ткань не даст поту пожелтить свадебные платья, особенно платья знатных женщин, которые обычно носят много слоёв.
— Да, это замечательно, но я хочу сделать такое изделие доступным и для повседневного использования, — вставила Далия.
— Вы имеете в виду простолюдинов? — Похоже, Форто даже не думал, что материал может пригодиться им.
— Да. Летняя жара может быть смертельно опасной для работников физического труда, а потница и вовсе способна стать настоящей неприятностью.
Ивано внезапно присоединился к разговору:
— Понимаю. Уже один шарф станет отличным улучшением.
Благодаря эффекту масштаба производство изделий для покупателей, не связанных с рыцарями и знатью, стало бы гораздо выгоднее. Широкое влияние Гильдии портных и помощь Ордена охотников на чудовищ в создании прототипов помогли бы снизить цены, превратив изделия не в предметы роскоши, а в магические инструменты для широких масс.
— В таком случае нам понадобится в десять — нет, в сто раз больше зелёной слизи. И Гильдии искателей приключений, и Гильдии портных придётся расширить фермы по разведению слизей, — сказал Форто.
— Заранее прошу прощения за то, что снова доставлю столько хлопот.
— Не нужно извиняться. Гильдия портных с радостью будет работать с Торговой компанией «Розетти», а даже если Гильдия искателей приключений не разделит наш энтузиазм, мы найдём способ справиться. Я даже превращу сады в своей усадьбе и на вилле в фермы по разведению слизей.
— Ох, э-э… — Ферма по разведению слизей на заднем дворе в квартале знати могла оказаться практичнее, чем звучала, но как же это напугало бы семью и слуг Форто.
— Далия, как думаешь, мы можем нанести это зачарование на ещё более тонкую ткань? — спросила Лючия.
— Если она хорошо пропускает воздух, то да.
— А что насчёт цвета? Было бы здорово иметь варианты помимо бледно-зелёного.
— Это может быть немного сложнее, учитывая, что мы используем зелёную слизь. — В конце концов, её цвет даже отражён в названии, и именно она даёт воздушную магию. Далия уже пыталась смешать порошок зелёной слизи с нейтрализующим веществом, но цвет стал лишь тусклее; полностью обесцветить его она не смогла.
— Нет, это возможно… — пробормотал Форто.
— Правда?
— Красители для материалов чудовищ делают либо с использованием обратного цвета, либо из материалов с противоположными свойствами. Уверен, что для зелёной слизи тоже найдётся подходящий вариант, но формулы — коммерческая тайна. Разумеется, я доверяю всем вам и рассчитываю, что вы сохраните это в секрете.
— Как здорово! — закричала Лючия. Если это действительно сработает на одежде, откроется столько новых возможностей.
— Кажется немного расточительным, учитывая, что изделия будут одноразовыми.
— Погодите. Мисс Далия, а магические инструменты, зачарованные красной или синей слизью, тоже окрашиваются в соответствующие цвета?
— Да, именно так. После детоксикации красную слизь можно использовать даже как губную помаду.
— Тогда, по-вашему, из них получатся хорошие красители?
— Думаю, такая возможность есть.
— В таком случае хотите попробовать метод закрепления цвета, которым пользуются портные и красильщики?
— Объясните, пожалуйста. — Как мастер магических инструментов, Далия в некоторой степени работала с красителями, но никогда не слышала об особом способе, который применяли портные.
— Вместо магии наш метод использует изменение температуры и химические вещества, чтобы цвет впитался в материал. Отсутствие дополнительной магии должно исключить помехи. Мы разработали около восьмидесяти сочетаний цветов, так что наверняка найдётся подходящее. Стоит проверить, можно ли менять цвет после окрашивания — или окрашивать материал после изменения цвета.
— Э-э, я не хотела бы чрезмерно нагружать мастеров.
— Не беспокойтесь. Они с радостью сделают то, о чём вы просите, и я тоже, — сказал Форто, заметно воодушевившись.
Рядом Лючия всё ещё тёрлась лицом о шарф.
— Далия, ты уже придумала ему название?
— Пока нет. Он охлаждает, так что, может, назвать его «холодной тканью»? Или «ветряной тканью»?
— Звучит так, будто, надев её, можно простудиться. «Бризовая ткань»? «Галевая ткань»? Нет, тоже не то…
— А если назвать её «зефирной тканью»? — предложил Форто.
— О-о, звучит так, будто это что-то из другого мира! — воскликнула Лючия.
— Не ожидала, что вы окажетесь таким вдохновенным человеком, господин Форто. — Ивано, похоже, был искренне впечатлён, как и Далия. Между её вкусом и вкусом Форто в названиях лежала пропасть.
— Если сделать её ещё немного сильнее, она будет ещё круче… — сказала Лючия.
— Кстати, я принесла с собой немного более мощную версию. — Далия достала из сумки небольшую магически запечатанную коробку с белым носовым платком. Он состоял из двух слоёв марли, один из которых покрывала характерная бледно-зелёная решётка.
— Если честно, это неудачный эксперимент. Линии зелёной слизи получились немного слишком широкими и толстыми для такой площади, поэтому ткань сильнее, чем мне хотелось бы.
Это стало очевидно, когда Лючия взяла платок в руки: из него вырвался резкий поток ветра. Она развернула его и прижала к лицу.
— Далия, нам нужно сделать из него подвязки!
— Если под коленом будет душно, можно обмотать его вокруг… Лючия?!
Внезапно Лючия высоко подняла юбку и засунула платок под верхний край чулок. Она вскочила на ноги, и подол юбки повис вокруг неё.
— Смотрите! Мне даже не нужен подъюбник, а талия остаётся тонкой и сексуальной! Это открывает столько новых возможностей для платьев!
[[image:/storage/reader-images/0a2698fe2049cabc5d979d0f4afd6e74afaf99ad.jpg]]
— Какая находка, Лючия! С этой тканью можно сколько угодно накладывать друг на друга кружево и шифон. О, у меня уже столько идей для платьев! — улыбка Форто ослепляла. Далия всегда видела в нём виконта и главу Гильдии портных, но оказалось, что в глубине души он, как и Лючия, всегда был дизайнером.
— Я не могу вас отблагодарить, мисс Далия. Ваше изобретение озарило мою жизнь.
— Мне очень приятно.
— Я бы отдал вам свой меч, чтобы работать над этим проектом, — или даже защищал бы вас ценой жизни.
— Простите, господин Фортунато?! — Для рыцаря предложить свой меч означало символически выразить преданность господину или возлюбленной. Очевидно, Форто пошутил, но Далия так потряслась, что забыла обратиться к нему как к Форто.
— Далия, давай придумаем все способы применения ткани! Почему бы тебе не остаться сегодня у меня? Конечно, я не против переночевать и у тебя! — Лючия крепко вцепилась в руку Далии.
— Лючия… — Сияние глаз Лючии почти пугало, но в этой области она несомненно разбиралась лучше Далии, и обсудить с ней применение и возможности зефирной ткани было бы очень полезно.
— Думаю, здесь ещё многое можно открыть, например меняя силу потока воздуха. Почему бы вам обеим не приехать в мою усадьбу? Мы сможем сколько угодно разговаривать, а если захотим поэкспериментировать, у меня есть мастерская. Вы сможете попробовать любые ткани и материалы. Я даже найму надёжную швею, чтобы она сшила всё, что мы придумаем!
— Отличная идея, господин Форто! — с воодушевлением сказала Лючия.
— Это всего лишь моё личное хобби, но у меня также есть коллекция тканей и нитей из материалов чудовищ. Некоторые из них очень необычны, сами увидите. Ну что, мисс Далия?
— Ткани и нити из материалов чудовищ…
— У меня есть различные ткани из бабочек и паукообразных; бафометы и куколки чудовищ из соседних стран; ткань из волоса скакуна и единорога; а ещё редкие материалы, например нити из усиков гигантских речных раков.
— Вы определённо завладели моим вниманием, — задумчиво сказала Далия. Она попыталась затормозить, но вместо этого ещё глубже погрузилась в жгучее любопытство. Стараясь сдержать рвение, она посмотрела на него.
— Звучит потрясающе. Нам даже не понадобится алкоголь, чтобы работать всю ночь.
Форто улыбнулся от уха до уха — уже не как глава гильдии, а как портной.
Пока Форто, улыбавшийся как мальчишка, смотрел на них, Ивано откинулся на спинку стула. В этом разговоре для него больше не осталось места. Он давно понимал, что Лючия и Далия почти одинаковы по характеру, но не ожидал, что Форто настолько увлечётся этим воодушевлением и что человек с его властью и положением возьмёт дело в свои руки. Открыв метафорическую коробку, они обнаружили, что все трое — товарищи по оружию. Форто мог представляться одновременно аристократом, торговцем и портным, но иголка с ниткой была ему не менее дорога, чем Лючии. Все трое одинаково сияли от восторга, и один Ивано был бессилен вернуть их на землю. Впрочем, это могло ускорить вывод зефирной ткани на рынок, поэтому он решил позволить событиям идти своим чередом.
Он наблюдал за ними с приклеенной улыбкой и поднимал чашку, хотя чёрный чай ему наливал не слуга, а сопровождающий Форто. Двое мужчин обменялись беспомощными, обречёнными взглядами, после чего Ивано снова молча принялся пить чай.
Через час Форто пригласил всех остаться на ночь в его резиденции, чем вызвал отчаянные протесты Ивано и сопровождающего. В качестве компромисса трое вместо этого засиделись допоздна в мастерской Магической швейной фабрики и работали там до глубокой ночи.
Полуденное солнце сияло над крышей штаба Ордена охотников на чудовищ, но внутри было ещё светлее и радостнее, чем снаружи.
— Работает просто отлично! Больше никаких потных летних экспедиций!
— С этим мой лук больше никогда не выскользнет из рук!
— О зефирная ткань, спасительница тяжеловооружённых…
— Возможно, это значит, что потница на моей заднице осталась в прошлом…
Комната наполнилась восторженными голосами, которые, вероятно, мешали всему остальному зданию. Переодевшись в другом месте, рыцари собрались в большой конференц-зале и выстроились в две линии перед двумя столами. За одним, с раскрытым альбомом для эскизов, сидели Форто, Лючия и заместитель капитана; за другим, с блокнотом, — Далия, Ивано и Вольф.
— Мне нравится, что под шлемом не становится жарко, но хотелось бы, чтобы ветер дул в другую сторону: он немного режет глаза.
— Асторга, ты уверен, что не надел её задом наперёд?
— О, точно. Я знал, что что-то не так. Для этих шапочек неплохо было бы сделать понятные отметки, где какая сторона.
— Тогда стоит как следует обозначить стороны.
Рыцари, одетые в зефирную ткань, один за другим ждали своей очереди, чтобы оставить отзыв и внести предложения, а разработчики со своей стороны тоже задавали им вопросы.
— Съёмная охлаждающая накладка на спину была бы отличной вещью, особенно если сделать поток немного сильнее, — сказал щитник в тяжёлых доспехах.
— Если положить ткань внутрь перчаток, она натирает руки. Можно ли сразу вшить её? — совершенно серьёзно спросил лучник.
— Думаю, в бою шарф будут прикалывать или заправлять под доспехи, но это может создать риск удушения. Я бы хотел, чтобы ветер дул немного мягче и чтобы ткань можно было снимать: людям моего возраста от неё чуть прохладно, — заметил пожилой рыцарь.
— Всё это прекрасно, но у меня от неё ужасно щекочет спину, — с сожалением сказал молодой рыцарь, сдерживая слёзы.
Поскольку у разных людей были разные потребности, Далия поняла, что лучше создавать узоры с разной силой ветра, чтобы пользователи могли выбирать наиболее подходящие. За соседним столом Форто и Лючия, разговаривая с рыцарями, набрасывали новые эскизы, и Далия точно знала: они придумывают то, о чём раньше даже не думали.
Далия приезжала на Магическую швейную фабрику девять дней подряд. Всё это время она обсуждала с Лючией и Форто изделия, экспериментировала и дорабатывала их вместе с частными мастерами магических инструментов, портными, красильщиками и швеями Гильдии портных.
Начиная со второго дня Далия предупредила магов и мастеров фабрики, что ткань необходимо зачаровывать равномерной решёткой из зелёной слизи, но задача оказалась довольно трудной. Прошло несколько дней, прежде чем их работа всех удовлетворила. Тем временем Форто и мастера хотели заняться закреплением цвета, поэтому, даже давая указания, Далия посвящала всё время изготовлению новой зефирной ткани.
Всего за три часа её магия полностью истощалась, после чего Форто приносил большой ящик с зельями маны. Каждая бутылка стоила два золотых — немалую сумму, — поэтому сначала Далия категорически отказалась. Однако он не только не принял её деньги, но и заявил, что Гильдия портных хранит такие зелья на складе, а затем прямо у неё на глазах вылил одно в стакан и велел пить.
Поскольку открытые зелья не хранились, Далия во время работы стала потягивать зелье маны вместо чёрного чая. Возможно, правда, что лекарства не бывают вкусными: это зелье исключением не стало. Лечебные зелья отдавали травой, а восстанавливающие оставляли вяжущее послевкусие, немного похожее на разбавленный сок неспелой хурмы, — вкус, к которому было трудно привыкнуть.
— Капитан Грато, не хотите попробовать и другие прототипы?
— Вы видите только шарф, а под ним на мне ещё рубашка, боксеры и наколенники.
— С головы до ног укрыт, значит?
— Если честно, просто сидеть в таком виде немного прохладно. — В нескольких шагах за столом Далии сидел суровый капитан охотников на чудовищ. Поскольку он был связующим лицом между компанией и замком, Ивано, как и Далии, оставалось только наблюдать.
Изначально Ивано собирался навестить Грато, чтобы из вежливости передать письмо, но в тот же день у Форто появились дела в замке, поэтому он отправился вместо Ивано и вернулся с письмом капитана: тот с радостью согласился стать связующим лицом. Похоже, Форто всего лишь улыбнулся и обмотал шарф вокруг шеи Грато.
Затем, когда Ивано отправился доставить договор на поставку походных плит, он снова попросил добровольцев испытать изделия из зефирной ткани. Но не ожидал, что абсолютно каждый рыцарь захочет выступить в роли подопытного.
Услышав от мастеров и магов Гильдии портных, как усердно Далия работала весь день, Ивано отвёз её домой, чтобы она не стала трудиться ещё и ночью. Разумеется, он также запретил ей работать дома. Далия поняла, что должна подавать пример, иначе Ивано воспримет её поведение как разрешение самому работать сверхурочно. И всё же сегодня она успела изготовить впечатляющее количество рубашек и шарфов из зефирной ткани для испытаний рыцарями.
— Ух. Я слишком многого хочу, если надеюсь получить такие изделия к следующей экспедиции, капитан? — спросил один из рыцарей.
— Трудно остановиться, попробовав один раз, да? — тихо ответил Грато, но остальные рыцари, похоже, навострили уши.
— Может, мы… возьмём эти прототипы с собой?
— Представляю, сколько будет крови, если вам придётся драться за право получить один.
— Как только мы подпишем договор, обещаем немедленно доставить достаточно шарфов для всех, — с большим энтузиазмом вмешался Ивано.
— Капитан Грато…
— Капитан! — Все рыцари повернулись к Грато, чуть ли не падая перед ним на колени.
Он ответил им немного неловким смешком.
— Хорошо. Давайте подпишем договор, чтобы обеспечить поставку этим летом. Тогда в следующий раз вложимся в походные плиты.
Вся комната взорвалась радостными возгласами. Далия выглядела потрясённой, но тоже не могла не улыбнуться.
Грато продолжил:
— Председательница Розетти, однако, у меня только один вопрос. — Далия, застигнутая врасплох, испуганно вскочила. Ивано тут же поднялся следом. — Вы уверены, что хотите, чтобы я был контактным лицом вашей компании в замке? Если заключать сделку напрямую с нашими поставщиками, вы получите большую прибыль, не говоря уже о престиже работы с замком. Учитывая ваш доказанный опыт, я без колебаний дам вам рекомендацию, если вы того пожелаете.
Далия ответила так, как они с Ивано заранее подготовили:
— Мы очень благодарны за вашу доброту, но нашей компании не хватает сил и людей, чтобы справиться со всем. Мы не хотим проявить самонадеянность и неуважение к королевской семье и другим аристократам, поэтому попросили лорда Фортунато возглавить этот проект.
Форто поднялся из-за соседнего стола и подошёл к Грато.
— Капитан Грато, если мы обеспечим поставки рыцарям без вашего участия, боюсь, вы лишитесь значительной поддержки знатных женщин.
— Объясните.
Глава гильдии подошёл к капитану почти вплотную.
— Я говорю о подкладке корсетов и бюстье из зефирной ткани. Это изменит правила игры в ношении платьев. Больше никакая дама не испортит макияж из-за жары. Моя жена никогда ещё не просила меня о чём-либо с таким отчаянием, как о зефирной ткани.
Грато на мгновение замолчал, прежде чем ответить:
— Значит, я могу поручить вам переписку со знатными женщинами?
— С вашим рекомендательным письмом я гарантирую им приоритет, — сказал он с улыбкой и спокойно вернулся к столу. Далия в ужасе смотрела на происходящее, а Ивано мог лишь вздохнуть.
— Мы отклонились от темы. Я с благодарностью принимаю задачу связного.
— Большое спасибо. Мы сделаем всё возможное, чтобы удовлетворить запросы рыцарей. — Далия и Ивано поклонились Грато.
— Если вам ещё что-нибудь понадобится, не стесняйтесь обратиться ко мне, — сказал капитан. — И, пожалуйста, просто зовите меня Грато. Могу я тоже обращаться к вам как к Розетти?
— Да, большое спасибо.
— А вас, кажется, зовут Меркаданте?
— Называйте меня Ивано. И простите, если я нарушаю границы, но почему бы вам тоже не называть председательницу по имени?
Грато нахмурился и замешкался.
— Я бы предпочёл этого не делать: мою жену зовут Далила…
Сидевший позади него Вольф молча попытался скрыть усмешку.
Пока все занимались светской беседой, внезапно вбежал слуга и прошептал что-то Грато на ухо. Капитан выглядел напряжённым и обеспокоенным; он коротко приказал впустить кого-то.
Вошёл светловолосый мужчина с проседью, примерно ровесник Грато.
— Простите, что прерываю. Я слышал, что найду здесь капитана Грато. — Тёмно-серый костюм-тройка говорил о том, что он был бюрократом, а к лацкану приколот герб в виде пары золотых перьев. Должно быть, он занимал высокое положение: Вольф и остальные рыцари встали и поприветствовали его поклонами. Далия тоже отступила на несколько шагов и присела в реверансе вместе с Лючией.
— Это, должно быть, председательница Розетти. Как удачно. Я как раз вернулся, чтобы отдать расчёт по походным плитам.
— Отдать? — мрачно переспросил Грато, привлекая внимание всех своих людей. Далия испугалась, что возникли проблемы со стоимостью заказа: походная плита была отнюдь не дешёвой.
— У меня есть несколько замечаний. Прежде всего, я не уверен, насколько необходим этот продукт: до сих пор охотники на чудовищ прекрасно обходились без него.
— Это не ваша забота, и я считаю, что этот заказ вполне укладывается в средства на улучшение и модернизацию экспедиций.
— Возможно, но она всё равно значительно дороже компактной магической плиты, — объяснил мужчина. Как и думала Далия, расходы его не устраивали: всё всегда упиралось в цифры — и в Ордине, и в Японии. Он продолжил: — Кроме того, есть и обеспокоенные голоса.
— По какому поводу?
— Если говорить прямо, речь идёт о доверии к Торговой компании «Розетти».
— Разве поручителей недостаточно?
— Дело не в этом. Компания ещё не просуществовала и одного полного года, но уже ведёт дела с замком и заключила несколько договоров. Люди не могут не поднимать брови. Кроме того, хотя отец председательницы был бароном, после его смерти у неё не осталось кровных родственников, что тоже порождает… определённые мнения. В любом случае женщина во главе компании — явление необычное, так что слухи неизбежны. — Он перевёл холодный янтарный взгляд с Далии на Вольфа, а затем остановил его на Грато.
— Я не обращаю внимания на необоснованные слухи.
— Вы можете их игнорировать, капитан Грато, но это не значит, что слухи не бросают тени. Говорят, после того как председательницу вызвали в ваш кабинет, она вышла оттуда с испачканной одеждой.
— Гильдо, ты, сын… — Грато сдержал вскипающую ярость.
Однако мужчина по имени Гильдо оставался невозмутимым.
— Прошу прощения за позднее представление, председательница Розетти. Я Гильдован Дильс, главный казначей. Служанку, которая недавно доставила вам неприятности, уже уволили из замка. Думаю, четырёх золотых хватит, чтобы возместить стоимость вашей одежды?
От этих слов у Далии всё пошло кругом. Она поняла, что он сказал, но не хотела понимать, что именно имелось в виду. Похоже, служанка намеренно испачкала её одежду, вероятно, по указанию этого человека, но зачем? Просто чтобы досадить Грато? К сожалению, Далия оказалась под перекрёстным огнём, но ничто не указывало, что Гильдо это беспокоило.
После некоторого раздумья она сказала:
— Очень приятно познакомиться. Я Далия Розетти из Торговой компании «Розетти». Оставьте деньги себе: на мне сейчас та же юбка, что была в тот день.
Юбка выглядела безупречно, поскольку после случившегося Далия покрасила её в тёмно-зелёный цвет.
— Хм. Раз уж вы здесь, председательница, не могли бы вы представить подробную смету, а также ваше лучшее ценовое предложение по походной плите? Если сможете, я даже назначу вам время и место встречи в замке.
По саркастическому блеску в его глазах Далия поняла, что соглашаться не стоит, но проглотила унижение и тревогу.
— Прекрасная возможность.
— Мисс Далия! — резко прошептал Ивано. Ей следовало посоветоваться с ним, прежде чем отвечать Гильдо, но, похоже, договоры можно было легко аннулировать. Если удастся всё объяснить лично, она так и сделает.
— Хорошо. Давайте встретимся через три дня, после полудня. И, конечно, если возникнут проблемы с чем-либо, вы вполне можете обратиться к капитану Грато и отказаться от встречи. А теперь, если позволите… — Он одарил её странной собранной улыбкой, от которой Далия напряглась. Проходя мимо слишком близко, чтобы это можно было принять за случайность, он прошипел:
— Посмотрим, как ты меня попробуешь, комнатная кошечка.
[[image:/storage/reader-images/db4e58afa210244cb9decb32184e78eba93587b2.jpg]]
Совершенно ясно, что этот мужчина представлял угрозу. Не нужно было свободно владеть дворянской речью, чтобы понять: называя её «комнатной кошечкой», он имел в виду чью-то любовницу. У Далии действительно не было ни титула, ни серьёзного послужного списка. Она не выглядела и не вела себя так, чтобы вписаться в замковое общество. Но как Гильдо мог подумать, что весь Орден запятнает свою честь и нарушит правила лишь потому, что оказался под её чарами? Как низко он оценивал рыцарей, которые рисковали жизнью, защищая жителей королевства?
В прошлой жизни Далия никогда не любила выступать перед людьми — ни в университете, ни после выхода на работу, — но всегда делала всё возможное. Через три дня ей предстояло встретиться с последствиями. Она прикусила губу изнутри и смотрела, как мужчина удаляется.
Как только дверь за Гильдо закрылась, с губ Далии сорвался вздох. Она попыталась обернуться, но обнаружила, что лишилась сил. Вокруг неё повис леденящий воздух, и тело застыло. Она не могла ни говорить, ни оглянуться. Даже дышать было трудно, словно она вдыхала разреженный горный воздух.
— Как он посмел сказать такое Далии!
— Какая бесстыдная грубость по отношению к мисс Далии, которая так много нам помогла…
— Я засуну ему в ботинки свои старые стельки! Надеюсь, этот ублюдок насладится грибком стопы!
— Он явно из тех, кто играет нечестно.
Внезапно пожилой рыцарь рявкнул на товарищей:
— Прекратите, остолопы! Не используйте здесь навык запугивания! — Похоже, все, включая Вольфа, услышали разговор Гильдо и Далии, но, если честно, вид разъярённых рыцарей, защищавших её, немного обрадовал Далию.
Наконец Далия смогла обернуться. Вольф стоял, прижимая пальцы к переносице, словно готовился активировать ещё одну волну запугивания. Ивано и Лючия побелели как полотно, а Форто выглядел невозмутимым, хотя и обеспокоенно смотрел на Далию.
— Прошу прощения, господа. Рыцари, которые использовали запугивание или делали нелепые комментарии себе под нос, позже наденут доспехи и пять раз обегут тренировочный двор. Само собой, зефирную ткань с собой вы не возьмёте.
— Да, сэр… — с сожалением отозвалась толпа.
Один из рыцарей посмотрел на своего командира.
— Капитан Грато, то, что маркиз Дильс сказал председательнице Розетти, переходит все границы. Вы не подадите жалобу, сэр?
Прежде чем Грато успел ответить, за него это сделала Далия:
— Благодарю за заботу, но в этом нет необходимости.
— Вы так много сделали для нас, председательница Розетти. Это не исправит случившегося, но меньшее, что мы можем сделать, — сказал старший рыцарь, кланяясь.
— Спасибо, правда. Но я также хочу отозвать счёт. Возможно, это не принесёт мне извинений, зато я прошу позволить нашей компании разобраться с этим делом так, как мы сочтём нужным. — Если бы Грато пожаловался за неё, Далия, скорее всего, получила бы извинения, но её также сочли бы женщиной под защитой капитана. Она не хотела ещё глубже втягивать Грато в окружавшие их слухи. Как простолюдинка, Далия не имела оснований требовать извинений, но могла попросить Гильдо отозвать свои слова. Не было гарантии, что это сработает, но такой шаг хотя бы предотвратил бы дальнейшие недоразумения. К тому же рыцари только что назвали его маркизом Дильсом — он был того же ранга, что и Грато. Любые трения с казначейством в будущем принесли бы Ордену охотников на чудовищ одни проблемы, а этого Далия хотела меньше всего.
— Прости, Розетти. Это было направлено против меня, а не против тебя. Я тоже развею неприятные слухи. Только прошу простить его поведение.
— Капитан Грато! — закричал Вольф.
Но Грато проигнорировал его и заговорил с лёгким презрением к самому себе:
— Видите ли, его брат погиб по моей вине. — Его слова заставили комнату замолчать. — Давно, возвращаясь с экспедиции, один из наших рыцарей упал с лошади и умер. Врачи сказали, что его погубили сочетание анемии и недоедания. Тогда наши блюда и пайки были ещё хуже, чем сейчас. Он питался недостаточно, а я этого не заметил.
— Капитан Грато, это не ваша—
— Та экспедиция проходила под моим командованием. Мой друг доверил мне своего младшего брата, и я принял эту ответственность. Во всём виноват я. — Его голос скрипел как у старика, и Далии было больно это слышать.
Ордену охотников на чудовищ приходилось рисковать жизнью не только в сражениях с чудовищами, но и бороться с голодом и болезнями. Далия вспомнила первую встречу с Вольфом — то, каким окровавленным он тогда был, — и почувствовала дурноту.
Он продолжил:
— Я пересмотрю условия с казначейством. Если не получится, мы купим столько плит, сколько позволит бюджет. Остальные я приобрету на собственные деньги.
— Большое спасибо за вашу решимость. Могу я сам обратиться с этим предложением в казначейство?
— Не нужно быть настолько заботливым. Этот человек именно таков, каким кажется. Сомневаюсь, что разговор с ним будет приятным.
— Я готова к этому. Я с радостью воспользуюсь возможностью превратить всё в учебный опыт. — Исследование и разработка магических инструментов по сути были преодолением препятствий. Далия отвечала за то, чтобы решить: перепрыгнуть через них, пройти напролом или обойти. Торговля не так уж отличалась от исследований; наблюдая за работой Ивано, Далия понимала, что управление деловыми отношениями требовало примерно того же. Она осознавала: простота изделия не означает простоты деловой стороны. Неважно, попалась ли она ранее в ловушку Гильдо, — как изобретательница и председательница она должна была сделать шаг вперёд и приложить все силы.
— Учебный опыт, значит? Если бы ты была мужчиной, я бы тебя усыновил — погодите… — невнятно пробормотал Грато, прикрыв рот рукой. Как раз когда Далия собиралась попросить его объяснить, суровый капитан прокашлялся.
— Можно ли объяснить лорду Дильсу, насколько важны экспедиционные пайки? — спросила она.
— Даже если бы у вас появилась такая возможность, сомневаюсь, что вам было бы легко заставить его понять.
Услышав, как мучительно прозвучал его голос, Далия опустила голову.
— Прошу прощения. Мне не следовало произносить свои мысли вслух, не подумав.
— Нет, я ценю вашу заботу.
После этого Форто перехватил разговор и вернулся к теме зефирной ткани, будто ничего не произошло. Однако остальные говорили гораздо меньше, и царившее в воздухе воодушевление давно исчезло. Собрав мысли и мнения отряда о ткани, они больше не находили, о чём говорить.
Когда они садились в карету на замковой станции, Ивано на мгновение вышел поговорить с Форто, а Вольф, сопровождавший их компанию, попытался утешить друга.
— Послушай. Надеюсь, ты не унываешь. Твои творения очень помогают всем, и наш отряд не мог бы быть тебе благодарнее.
— Спасибо, что сказал это, Вольф. Теперь я смогу работать ещё усерднее. — Далия была совершенно измотана всем, что произошло за день, но ей нужно было обсудить всё с Ивано и подготовиться к важной презентации. Если дело дойдёт до официальной закупки, Торговой компании «Розетти» следовало сделать всё возможное, чтобы показать, насколько хороша её походная плита. От этой тревожной мысли Далия крепко сжала кулаки.
— Не нужно.
— Я… — Она хотела возразить, но не смогла подобрать слов.
— Далия, я вижу, что ты стараешься изо всех сил, и этого более чем достаточно. Мы тоже кое-что сделаем со своей стороны, так что, надеюсь, ты перестанешь беспокоиться.
— Это настолько заметно?
— Да. Ты выглядела так, будто переживаешь настолько сильно, что я боялся: у тебя вот здесь появятся морщины, — сказал он со смехом, указав на середину собственного лба.
Увидев его улыбку, Далия почувствовала, как напряжение покидает плечи.
— Буду осторожнее. Пока что я не хочу морщин.
— «Пока что»? Значит, когда-нибудь ты надеешься их получить?
— В подходящем возрасте морщины придадут мне вид мудрой и могущественной мастерицы магических инструментов, разве нет?
— Мудрой и могущественной, значит? — Плечи Вольфа затряслись, пока он сдерживал смешок.
Он, наверное, считал себя ловким и незаметным, но Далию не обманул. Она не шутила, но возможность так непринуждённо обмениваться репликами стала для неё глотком свежего воздуха; только теперь Далия поняла, сколько всего держала в себе после случившегося. Когда всё уляжется, было бы здорово выпить вдвоём и поболтать о всяких инструментах и чудовищах.
Поэтому она решилась сделать смелый шаг:
— Вольф, после моей презентации не хочешь расслабиться со мной за парой напитков?
— Хорошая идея. Я найду отличную бутылку. — Он поднял руку, но тут же опустил её. — Прости, привычка: я так делаю с Дорино и остальными.
Неужели он хотел дать ей пять? Или по-братски хлопнуть ладонями? Как бы то ни было, Далия поняла, что на самом деле рада его случайной дружеской фамильярности последних дней. Она легонько ткнула пальцем в его ладонь и хихикнула.
— Не могу дождаться.
Интерлюдия: обязанности сопровождающего и первая чашка чая
Вольф смотрел в окно кареты на звёзды, мерцавшие между облаками. Леди Альтея, вдовствующая герцогиня, присутствовала на светском вечере, а Вольф сопровождал её и ждал окончания приёма. Как всегда, он закончил тренировку, переоделся и приехал к месту встречи в карете. Пока Альтея не решит отправиться домой, Вольфу оставалось лишь отдыхать внутри экипажа — по крайней мере, так было бы, если бы он мог. Вольф не сомкнул глаз и не чувствовал аппетита к довольно роскошной лёгкой трапезе, которую клиентка приготовила для него. Время тянулось мучительно медленно.
На таких вечерних приёмах, как сегодняшний, Альтея всегда приезжала последней, а уезжала первой. Обычно при встрече её сопровождал либо знатный рыцарь, либо сам Вольф. Когда она покидала приём, Вольф или тот же рыцарь провожали её до кареты. Кто ещё выполнял обязанности её сопровождающих, он не знал и особенно не стремился узнать.
Далия попросила Вольфа передать Альтее подарок в ответ на подаренный ею яблочный бренди. Далия решила, что сушилка для обуви может оказаться не самым подходящим вариантом, хотя не была уверена, что выбранная в итоге компактная магическая плита окажется лучше. Она рассудила, что Вольф хотя бы имеет к плите какое-то отношение. Будет ли Альтея ею пользоваться — уже другой вопрос. Несмотря на все сомнения, Далия постаралась красиво упаковать подарок и сегодня попросила Вольфа взять его с собой.
Однако Вольфа беспокоил не столько подарок, сколько Далия — после вчерашнего происшествия в замке. Перед расставанием Далия призналась, что сама переживает из-за служанки, испачкавшей её юбку. Видя, как сильно это её тревожит, Вольф пообещал поговорить с Грато и Гвидо и убедиться, что со служанкой всё в порядке. Похоже, только он оставался в неведении: Дорино и Рандольф уже знали о случившемся. Это могло быть простым совпадением, но, скорее всего, они решили не обременять его этой историей — мысль не выходила у него из головы.
Наконец от слуги пришло известие:
— Леди Альтея выходит.
Перед тем как выйти из кареты, Вольф ещё раз проверил свой наряд. Из-за ослепительно белых стен и из-под терракотовой черепичной крыши показалась Альтея. Дорожку освещало почти слишком много магических фонарей; от их сияния было больно глазам. Когда Альтея подошла к главным воротам, Вольф улыбнулся и протянул ей руку.
— К вашим услугам, леди Альтея.
— Спасибо, Вольфред.
Задача Вольфа заключалась в том, чтобы сопровождать Альтею после бала или ужина, и он уже бесчисленное множество раз выполнял эту обязанность. Рождённые ревностью, желанием или восхищением взгляды и косые взгляды окружающих они никогда не обсуждали. Их отношениям не позавидуешь, так что Вольфу было всё равно. Пока зеваки бесцеремонно перешёптывались, он проводил Альтею до кареты. Как только они вошли внутрь и закрыли дверцу, Вольф тяжело вздохнул.
— Вижу, мыслями ты не здесь. Перед дамой тебе следует держаться лучше: это входит в твои обязанности сопровождающего, — сказала она с насмешливой улыбкой.
Вольф искренне извинился за свою невежливость.
— Прошу прощения, леди Альтея. Больше такого не повторится.
Он понимал: как бы ни старалась она проявить такт, её слова были совершенно справедливы.
— Скажи мне, Вольфред, тебя что-то беспокоит?
— Эм-м… да, пожалуй.
— Это связано с работой? Что-то секретное?
— Нет, ничего настолько конфиденциального. Дело в том, что я стал поручителем торговой компании, а Орден хотел бы приобрести у неё товар. Однако, похоже, на пути возникло небольшое препятствие.
— Если хочешь, чтобы я замолвила за тебя словечко, дай мне знать.
Вольф на мгновение задумался, а потом отказался:
— Большое спасибо. Уже сама мысль об этом много значит.
Он предположил, что Далии бы не понравилось вмешательство Альтеи.
— Понимаю. А я-то переживала, что ты мучаешься, потому что хочешь со мной расстаться.
— Расстаться? С кем?
— Со мной, конечно. Может быть, кто-то ревнует к тому, что ты приходишь за мной вот так? Если наши отношения доставляют тебе неприятности, Вольфред, я с радостью прекращу их в любой момент.
— О нет, леди Альтея. У меня нет девушки и вообще ни с кем нет подобных отношений.
Он не мог представить, чтобы Далия когда-нибудь ревновала. В конце концов, они были всего лишь друзьями.
— В таком случае ты не станешь возражать, если та твоя подруга станцует с другим мужчиной?
Если Далия станет баронессой, она, возможно, будет посещать балы. В платье она будет ослепительна, хотя на танцполе может оказаться неловкой. Кроме того, возникнет вопрос её безопасности, но если она сама этого захочет, он не сможет её остановить. Вместо этого он будет охранять её.
— Как друг я, пожалуй, буду беспокоиться, но останавливать её не стану. Да и не мне это решать.
Альтея прищурилась, смеясь одними глазами.
Вернувшись в поместье, Вольф выпил один бокал белого вина и удалился в свои гостевые покои.
Служанка развернула перед Альтеей подарок в упаковке с цветочным узором и подала госпоже компактную магическую плиту. Вместе с ней прилагалась сложенная вдвое карточка — очень вежливо написанная благодарность за яблочный бренди. Альтея поставила на стол перед собой плиту от подруги Вольфа. Похоже, подарок её заинтересовал: она поворачивала его, осматривала со всех сторон и проверила, установлен ли внутри магический кристалл.
— Леди Альтея, вскипятить на ней воду для чайника с чёрным чаем? — с притворной шутливостью спросил слуга.
Однако Альтея заулыбалась, искренне поддержав предложение. Более того, она заявила, что сама заварит чай, и даже отказалась от любых советов. Служанка, потрясённая таким поворотом событий, метнула на слугу убийственный взгляд, заставив его почувствовать себя виноватым.
— Но это так на него похоже, правда? Этот мальчик никогда не примет то, за что не сможет отплатить. Он просто терпеть не может быть у меня в долгу, — с досадой сказала Альтея, проверяя кипящую на плите воду.
Затем она зачерпнула три ложки мелколистового чая и высыпала их в бурлящую воду. Служанка прикрыла рот, беззвучно вскрикнув от отчаяния.
— Возможно, мужчины боятся чувствовать себя обязанными женщинам.
— Правда? Тогда разве будет неправильно, если я захочу, чтобы он больше от меня зависел?
— Для него это особенно сложная задача.
В голове слуги Вольфред представал человеком, у которого ни один волосок не выбивается из причёски. Вольф давно был рядом с Альтеей и, помимо обязанностей сопровождающего, время от времени оставался у неё на ночь. Однако он ни разу не делил с ней постель, не принял от неё ни полушки и не позволил ей использовать своё влияние ради его выгоды. Всё, что он делал, — приходил сюда.
Когда Вольфреда приняли в Алые доспехи, Альтея попросила слугу выбрать для него подарок, и тот остановился на кошельке из шкуры багряной лисицы. Это была искусно украшенная вещь из дорогого материала, весьма ценная. Вольфред с улыбкой принял подарок, и слуга обрадовался, увидев, что он пришёлся тому по душе. Однако на следующей неделе Вольф вернулся с футляром для аксессуаров из такой же багряной лисицы — столь же дорогим и столь же тщательно изготовленным.
В ответ на подарок человека более высокого положения — тем более знатной женщины — было бы достаточно простой благодарности или единственного цветка. Но Вольфреда это не удовлетворило бы. Для него каждый подарок требовал равноценного ответа, чтобы чаши весов оставались идеально уравновешенными.
С первой встречи слуга считал, что Вольфред ведёт себя не по возрасту: он никогда не производил впечатления молодого человека, не говоря уже о мальчике. Вольф всегда был вежлив и почтителен, приветствовал всех домашних работников и никогда не держался высокомерно. Когда Вольфа учили танцевать или разговаривать со знатью, он усердно старался изо всех сил. Единственный случай, когда он хоть немного показывал себя настоящего, наступал, если блюдо или напиток оказывались особенно вкусными, — и даже тогда это продолжалось всего несколько мгновений.
Слуга неплохо знал прошлое Вольфреда. Возможно, привычка держать всех на расстоянии сделала его немного холодным. Но именно поэтому, когда Вольфред вёл себя по возрасту — точнее, когда в нём проявлялся мальчик, — для леди Альтеи это становилось ещё более особенным. Не успели они оглянуться, как Вольфред стал постоянной темой разговоров во всём доме.
— Хотелось бы, чтобы Вольфред научился принимать доброту. Хотя, наверное, я ошибаюсь, полагая, что каждому мужчине приятно женское внимание.
Альтея ухватилась за переключатель тонкими светлыми пальцами и выключила плиту. Затем процедила содержимое кастрюли в чашки — процесс оказался довольно опасным.
Это был далеко не идеальный способ заварить чай. Цвет жидкости кричал о её горечи и терпкости. Слуга молча наблюдал за госпожой, а служанка, окончательно побледнев, не могла ни слова сказать и ничем помочь.
— Впервые в жизни я заварила чёрный чай — от воды до готового напитка, — с огромным удовлетворением сказала Альтея.
Слугам было бы трудно не порадоваться за неё, если бы их не охватывал всепоглощающий ужас при мысли о необходимости попробовать заваренный ею чай.
— Кстати, я хотела бы подробнее узнать о проблеме, о которой Вольф упомянул ранее.
— Я полагал, что вы обещали не замолвить за него словечко?
— Конечно, я сказала, что не стану замолвлять за него словечко. Но я никогда не говорила, что не буду использовать свои связи.
— Леди Альтея… — строго и неодобрительно произнёс он.
— Не будет беды в том, чтобы раскрыть над щенком зонтик и помочь ему переждать ливень.
Её чарующая улыбка заставила его тяжело вздохнуть. За почти двадцать лет их отношений слуга понял: остановить её невозможно.
— Ну что, выпьем чаю?
Хотя она притворялась легкомысленной, Альтея старалась сделать лучше жизнь своей семьи и страны и проявляла глубокое сострадание к близким. Слуга прослужил Альтее почти двадцать лет, и для него было великой честью, что роли переменились и она — причём впервые в жизни — подала ему чай. Или, возможно, великой честью было уже то, что он осмелился попробовать этот так называемый чай.
Едва все трое попробовали первые чашки чая леди Альтеи, как их охватила настоящая мука.
Для кого походные плиты
В Гильдии торговцев, где Торговая компания «Розетти» арендовала комнату под офис, Далия и Ивано сидели друг напротив друга за столом. Ивано выдал каждому клерку по серебряной монете и попросил их устроить длинный перерыв на кофе, оставив их вдвоём. С тех пор как они вернулись из замка, они снова и снова пересматривали презентацию и цену продажи походных плит.
— Думаю, теперь все детали в порядке. Осталось только решить вопрос с ценой. — Далия закончила презентацию и в целом была почти полностью готова к завтрашнему важному дню. Однако с финансовой стороной они с Ивано всё ещё не пришли к соглашению.
— Традиционно казначейство всегда, мягко говоря, скупо относилось к Ордену охотников на чудовищ. Насколько я понял, всё началось с того, что капитан пять поколений назад завышал расходы, чтобы присваивать деньги.
— Это ведь было очень давно, правда?
— Ещё до нашего рождения. Я узнал об этом от господина Форто. Он сказал, что из-за этого происшествия в королевстве стало семь маркизов вместо восьми. После того как заговор раскрыли, их семью мгновенно лишили всех титулов и привилегий.
Зло порождает зло. Но Грато не был таким нечестивым человеком: он настолько заботился о своих рыцарях, что готов был оплатить походные плиты из собственного кармана.
— Впрочем, я отвлёкся. Суть в том, что я не позволю тебе пожертвовать компанией ради этой сделки, даже если это поможет охотникам на чудовищ.
— А если продать их по цене компактных магических плит? Это будет слишком уж выгодное предложение?
— Настолько выгодное, что даже приторно сладкое, — ответил Ивано. Он снял тёмно-синий пиджак, повесил его на спинку стула и сцепил руки на столе. Затем глубоко вздохнул и продолжил: — Позвольте рассказать вам одну историю, председательница. Моего деда знали как проницательного председателя. После его смерти семейное дело унаследовал мой отец, которого все считали добродетельным руководителем. Отец помогал друзьям в беде и поручался по их займам, но в итоге это больно ему аукнулось. Кредиты, клиенты, имущество, дом, его жизнь и жизнь его семьи — что ни возьми, он всё потерял.
— Ивано…
— Может, это звучит не слишком благородно, но основа капитализма — прибыль. Сострадание, любовь и гордость могут наполнить душу, но не желудок. Именно заработок делает нас деловыми людьми и создаёт нашу компанию. Я усвоил этот урок ещё щенком и хотел бы, чтобы вы, председательница Торговой компании «Розетти», тоже поняли его, прежде чем повторить те же идеалистические ошибки.
Его прямые и искренние слова требовали столь же горячего ответа.
— Разве долгосрочная выгода от сотрудничества с Орденом не уравновесит один этот контракт?
— Ты должна понимать, насколько прочной сделана походная плита. Никто не знает, сколько замен они закажут в будущем — и это при условии, что вообще решат покупать ещё. Кроме того, если план состоит в том, чтобы продавать плиты остальным обитателям замка, компактная магическая плита лучше подошла бы их нуждам — если они вообще заинтересуются. Я хочу сказать, что нам не следует снижать цену походных плит.
— Но на носках с разделёнными пальцами и стельках мы ведь получаем приличную прибыль?
— Конечно, но это не имеет отношения к нынешнему вопросу. Торговцы хотят заниматься только товарами, которые приносят им деньги.
Ивано был прав: компании не имело смысла делать Ордену особые условия, поэтому Далии требовалась очень веская причина.
— Может, считать это упражнением по налаживанию отношений?
— Если дело в связях, то с сэром Вольфом и капитаном Грато у нас они уже крепкие, — сказал он. — В конце концов они всё равно купят походные плиты на собственные деньги, так что нам остаётся лишь подождать. Ты создала хороший товар — и дела сами пойдут.
— И всё? Нам остаётся только принять, что охотники на чудовищ рискуют всем, убивая чудовищ, а потом возвращаются в лагерь к пайкам, едва содержащим питательные вещества? Возможно, для кого-то это окажется последней едой в жизни!
— Разве это не твои личные чувства — сочувствие и тревога? Не думаю, что Далия-председательница или Далия-мастерица магических инструментов согласилась бы, что это единственная причина, по которой ты хочешь провести сделку. — Ивано спокойно посмотрел на неё тёмно-синими, почти индиговыми глазами. — Простите, мисс Далия, но, возможно, вы отождествляете сэра Вольфа с Орденом охотников на чудовищ.
Из её губ вырвался звук, похожий на тихий вскрик: Далия поняла, что Ивано совершенно прав. Изначально плита предназначалась только Вольфу, но ещё до того, как Далия это осознала, она превратилась в товар для его отряда. Теперь Далия хотела, чтобы они пользовались походными плитами: надеялась, что это сделает их экспедиции немного безопаснее и приятнее. Но всё это началось с Вольфа. Она не могла выбросить из памяти его окровавленную фигуру, покрытую ранами.
Ивано продолжил:
— Я не сомневаюсь, что члены отряда сочли бы походную плиту удобной и оценили вашу доброту. Но эта сделка заключается не для того, чтобы им помочь, — это деловая операция. Более того, если мы продолжим понемногу урезать прибыль, Орден решит, что мы смотрим на него свысока. Они рыцари, но прежде всего они мужчины.
— Прости, Ивано. Я недостаточно всё обдумала.
Она опустила голову и прикусила губу. Поставить друга выше бизнеса и смотреть на вопрос столь узко — это были её ошибки как председательницы.
— Эм-м… постарайся не корить себя, председательница. Я знаю, что иногда говорю слишком прямо.
— Нет, ты прав, и я тебе благодарна. Твоя честность помогла мне увидеть всё таким, как оно есть.
— Я не предлагаю нам так поступить, но, если выдать походные плиты на испытание, а потом заключить сделку, мы, вероятно, получим запрошенную сумму. Правда, сомневаюсь, что главный казначей отнесётся к этой идее благосклонно.
Далия почувствовала лёгкую вину, поняв, что Ивано старается считаться с её чувствами. Но завтра в замке предстояла презентация, и времени жалеть себя не оставалось.
Ивано провёл рукой по волосам горчичного цвета.
— Если вы хотите снизить цену походных плит, могу предложить рассмотреть иные формы компенсации. Неважно, принесёт ли это пользу компании или вам как мастерице — я не возражаю.
— Ты уверен, Ивано? — нерешительно спросила она.
— Нам ведь ничего не стоит думать, правда? Но сначала вам придётся убедить меня, иначе вы не сможете убедить старого хрыча Гильдо. Вы же понимаете, что он всё усложнит.
Он хихикнул, явно довольный своей оскорбительной шуткой.
Далия прекрасно понимала, что нанять его было настоящим гениальным ходом.
«Всегда верь, что выход есть. Мысли шире привычных рамок. Размышляй столько, сколько нужно» — так отец Карло говорил ей, когда они работали вместе, и именно этот настрой был ей сейчас необходим. Должен существовать способ сделать предложение доступнее для рыцарей, выгоднее для компании и убедительнее для Ивано и Гильдо. Она так отчаянно хотела добиться успеха, что даже была готова понести убыток — насколько эгоистичным бы это ни было.
— Можно я немного подумаю?
— Конечно. Я буду ждать столько, сколько позволит время.
Далия принялась ломать голову. Всякий раз, когда она не затачивала карандаш, она что-нибудь записывала. Вскоре обе стороны пяти листов бумаги оказались исписаны заметками. Продолжая усердно трудиться, она поняла, что кусает ноготь на левом большом пальце — привычка, которую, как ей казалось, она поборола ещё в детстве.
Отец помог ей и с этим. Карло кипятил воду с перцем чили и наносил её на ногти. Пряную жидкость он хранил в красной бутылке с крупной надписью «Для Далии». Далия тихо рассмеялась: в детстве это, возможно, помогало отучить её от привычки, но теперь лишь слегка пощипывало бы кожу.
Внезапно в её голове что-то щёлкнуло.
— Ивано, можно посоветоваться с тобой насчёт одной идеи?
— Конечно. Хотите узнать мнение госпожи Габриэллы? Или, может быть, Вольфа… хотя ему, как одному из рыцарей отряда, будет непросто быть объективным. Господин Форто тоже отлично подойдёт: у него большой опыт в подобных ситуациях. Если хотите, все они будут рады вас выслушать.
— Нет. Только ты, Ивано, пожалуйста.
— Прошу прощения. Продолжайте, председательница.
Он поправил галстук, хотя тот и так лежал идеально, выпрямился и прямо посмотрел на Далию.
Если ей не удастся его убедить, сделка не состоится. А без сделки рыцарям будет трудно пользоваться плитами, даже если Вольф и Грато купят их из личных средств.
— Позволь объяснить.
Далия взяла новый лист бумаги и начала что-то на нём записывать, объясняя Ивано свою идею. Как выяснилось, этот разговор председательницы с сотрудником продлился довольно долго.
На следующий день, по дороге к замку, Далия то сжимала, то разжимала ладонь, словно играла сама с собой в «камень, ножницы, бумагу» без ножниц. Кончики её пальцев заметно дрожали, и сидевшая рядом Габриэлла нежно взяла её за руку.
— Поправь помаду и улыбнись, дорогая.
— Что?
— Почему ты так растеряна? Знаешь, это ведь ты собираешься заживо сварить их своей магической плитой.
— Я?
— Или, может, поджаришь их крышкой и сковородкой? Только не пережарь, — с серьёзным лицом сказала Габриэлла, и Далия не смогла сдержать смех.
Похоже, заместительница главы Гильдии беспокоилась из-за волнения Далии, поэтому поехала с ней в замок.
Сидевший напротив Ивано тоже не выглядел спокойнее. Он снова и снова проверял документы.
Далия несколько раз глубоко вздохнула и осторожно обновила помаду. В зеркальце она увидела немного натянутую, но вполне подходящую деловую улыбку. На Далии было платье цвета чуть светлее тёмно-синего. Оно было длинным и строгим: не волочилось по земле, но и не открывало грудь или спину. Если существовал стандарт для платьев, то это было именно такое. Оно подходило дочери барона и не было ни капли слишком нарядным. Ткань слегка поблёскивала и казалась объёмной, а её фактура была необычайно приятной.
На самом деле во время их прошлого визита в замок Форто специально подготовил эту ткань, а под руководством Лючии целая команда портных два дня шила для Далии платье. Далия переживала из-за стоимости работы, но ей сказали считать платье прототипом зефирной ткани. Линии платья подчёркивали тонкую шею и запястья, одновременно скрывая место на талии, из-за которого Далия так переживала. Кроме того, платье позволяло поднять руки, не теряя формы, присесть, не открывая грудь, и свободно ходить. Подкладка была прекрасного цвета аквамарина, а в разных местах, в том числе под мышками и на верхней части спины, закрепили вставки из зефирной ткани.
Когда Далия лихорадочно поблагодарила их, Форто и Лючия хором ответили:
— Это для твоего похода в замок. Устрой им хорошую взбучку.
— Это твоё боевое платье! Иди и разберись с этим старым хмурым хрычом!
Оба они неожиданно проявили такую настойчивость, что Далия не стала отказываться.
Помогли Далии и другие люди. Вечером, когда она получила платье, Вольф принёс ей стопки рассекреченных документов о королевских рыцарях. Он даже попросил остальных членов отряда ему помочь. На следующий вечер ей прислали цветы и печенье. Вчера ночью Вольф поспешил в Гильдию торговцев, чтобы выслушать её план. В конце концов он попросил Далию не перенапрягаться, и она с улыбкой согласилась.
Если подумать, сегодняшняя презентация была всего лишь возможностью, которую случайно предоставили обстоятельства. Даже если Далия потерпит неудачу, в худшем случае заказ походных плит урежут, а Грато купит оставшиеся в рассрочку — так или иначе, компания почти не пострадает. Хотя слова главного казначея Гильдо было трудно проглотить, Далия была готова отложить личные чувства и заняться проблемой. Всё, что ей оставалось, — придерживаться плана и спокойно его выполнить.
— Ну, я пошла, Габриэлла.
— Буду молиться за твой успех, — сказала она, помахав рукой.
Далия улыбнулась в ответ и вышла из кареты.
В большом конференц-зале центрального здания замка на своих местах сидели около пятнадцати человек, похожих на государственных служащих. По какой-то причине их численность почти совпадала с численностью рыцарей Ордена охотников на чудовищ. Далия слышала, что от казначейства придут восемь человек, а от охотников на чудовищ — трое, поэтому её аудитория оказалась почти втрое больше, чем ей заранее сообщили.
— Прошу прощения за незапланированных участников. Охотники на чудовищ попросили присоединиться незадолго до начала. Что касается подготовленных вами письменных материалов, мы не возражаем против того, чтобы двое делили один экземпляр, — сказал один из чиновников, который сегодня должен был помогать Далии.
Он виновато склонил голову; на лбу у него блестел пот.
— Не нужно извиняться. Я подготовила дополнительные копии, так что берите сколько потребуется.
Всё вышло именно так, как предсказывал Леоне, глава Гильдии торговцев. Он велел Далии сделать как минимум втрое больше экземпляров, чем, по её расчётам, понадобится: вполне могло оказаться, что слушателей будет гораздо больше. Последовав его совету, она потратила больше времени, чем хотелось бы, чтобы подготовиться к худшему сценарию.
Далия поднялась к трибуне и поклонилась.
— Меня зовут Далия Розетти, я представляю Торговую компанию «Розетти». Большое спасибо, что позволили мне отнять ваше драгоценное время. Сегодня я объясню детали закупки походных плит Орденом охотников на чудовищ.
Вступление получилось понятным и прямым — оно завладело вниманием всех присутствующих.
— Перед вами на столе лежат два вида плит. Как видите, по сравнению с компактной магической плитой походная плита значительно меньше по размеру и весу, — продолжила она.
Все присутствующие с интересом изучали работающие образцы обеих версий, передавая их друг другу, чтобы потрогать и рассмотреть.
— Если перевернуть крышку, она превращается в сковородку. Весь комплект весит примерно столько же, сколько наполненная винная фляга. Кроме того, каждому рыцарю необязательно носить в снаряжении собственную походную плиту. Когда нужно взять меньше вещей, двое рыцарей могут поделить одну и готовить по очереди.
Слушатели согласно кивали — главным образом Вольф, Грато, Рандольф и остальные рыцари. Они молчали, но Далии было спокойно уже от одного их присутствия в зале.
— Полноценные блюда в лагере помогают рыцарям оставаться здоровыми и боеспособными в полевых условиях. Во время долгих экспедиций даже самый выносливый рыцарь может обнаружить, что нынешние пайки ему не подходят. Например, людям с чувствительным желудком или простуженным бывает трудно удержать пищу в желудке. Походная плита не только устраняет эти недостатки, но и поднимает боевой дух — ещё один важнейший фактор боеспособности.
Говоря это, Далия прямо смотрела на Гильдо — человека, который недавно привёл её в ярость. Если кто и должен был понять значение походной плиты, то именно он.
— Хм. Звучит довольно убедительно, — спокойно ответил Гильдо.
Вопреки ожиданиям Далии, в его голосе не было ни намёка на враждебность или сарказм.
— Походная плита работает даже в местах, не подходящих для костров: например, на болотах, лугах, в пустынях и других засушливых местностях. В ситуации выживания источник жара, на котором можно приготовить найденную пищу, будет жизненно необходим.
— Всегда существует опасность, что пайки закончатся, например если экспедиция продлится дольше ожидаемого. В таких обстоятельствах нам не остаётся ничего, кроме как есть зверей или чудовищ, на которых мы охотились, — добавил Грато.
Служащие казначейства зашептались, словно их потрясло и им стало дурно от самой мысли о том, что охотники на чудовищ когда-либо оказывались в настолько тяжёлом положении.
— В комплект каждой походной плиты входит огненный кристалл. Благодаря высокой долговечности его не придётся часто менять, а владеющие огненной магией смогут при необходимости перезаряжать кристаллы во время экспедиций.
Охватив большую часть основ, Далия воспользовалась паузой в своей речи, чтобы выровнять дыхание перед важнейшей частью презентации — обращением к казначейству.
— Прошу всех открыть следующую страницу информационного пакета. Вверху указаны нынешние полевые пайки, а внизу — предлагаемые изменения. Расчёт стоимости и разница между вариантами приведены там же.
— Вы хотите сказать, что сумма настолько вырастет?
— Верно. Однако казначейство сможет значительно сэкономить в других областях, — продолжила она, повысив голос. — Улучшив полевые пайки и тем самым поддерживая рыцарей в хорошей физической форме, мы существенно повысим вероятность того, что в Ордене охотников на чудовищ станет меньше просьб о переводе, увольнении или досрочном выходе в отставку. Кроме того, это поможет в первую очередь предотвратить травмы и болезни, а также сократить время восстановления и связанные с ним расходы, если рыцари всё же пострадают. Полагаю, вы увидите, что это приведёт к улучшению человеческого капитала и снижению общих затрат.
Из всех служащих замка рыцари Ордена охотников на чудовищ уходили в отставку раньше и в более молодом возрасте, а также чаще всего переводились в другие отделы и отряды. Пока Далия говорила, Ивано и помощник развернули позади неё большой лист пергамента.
— Посмотрите сюда.
— На что именно мы смотрим?
— Круг обозначает всех служащих замка. Красный сектор показывает долю тех, кто рано выходит в отставку. Для сравнения, Магический корпус и остальные ордена обозначены зелёным и синим соответственно.
— В таком виде всё выглядит совсем иначе. Похоже, из охотников на чудовищ уходит очень много людей.
— Это легко заметить, правда? На диаграмме очень много красного…
К сожалению, казначеев, похоже, больше заинтересовала круговая диаграмма, чем сама информация: в этом мире вместо круговых использовали столбчатые и вафельные диаграммы. Далия снова привлекла их внимание к графикам: числу заболевших и раненых, числу людей, покинувших Орден, с разбивкой по сроку службы, и возрасту выхода на пенсию. При сравнении охотников на чудовищ с Первым рыцарским полком и всеми остальными орденами чудовищно перекошенные показатели доказывали её правоту. Особенно резко выделялись цифры по рыцарям старше сорока лет.
— Да, внедрение походных плит и изменение условий экспедиций может показаться дорогим, но в долгосрочной перспективе экономия на малом обернётся большими расходами, — сказала Далия, не смягчая слов.
Ивано и помощник перелистнули на последний лист пергамента. Далия ненадолго стиснула зубы и продолжила:
— Здесь показаны все погибшие за последние двадцать лет — те, кто отправился в страну чести. Вот рыцари Ордена охотников на чудовищ, вот члены Магического корпуса, а здесь представлены все остальные ордена.
«Отправиться в страну чести» было эвфемизмом для смерти в бою. Каждая красная точка обозначала погибшего охотника на чудовищ; зелёным были отмечены члены Магического корпуса, а синим — представители всех остальных орденов. Некоторые погибли, защищая границы королевства, хотя состояли в Ордене охотников на чудовищ, другие стали жертвами несчастных случаев. Но разница в числах говорила сама за себя: больше трёх четвертей страницы занимал красный цвет. Понятно, что сказать было почти нечего.
— Ужасно и прискорбно, что погибло столько людей, — сказала Далия, посмотрев на представителей казначейства.
Данные говорили сами за себя, и подчёркивать что-либо было не нужно. Но для казначейства всё решали цифры, и именно здесь скрывалась экономия.
— Выплаты и пенсии оставшимся без кормильца, расходы на похороны, набор новобранцев и их обучение до готовности к действительной службе — господа из казначейства, вам решать, перевешивают ли эти затраты стоимость улучшения экспедиций охотников на чудовищ.
— Понимаю, — главный казначей Гильдо натянуто улыбнулся. — Председательница Розетти, теперь я понимаю пользу походных плит. Однако они ведь наверняка недёшевы.
— Позвольте представить новый расчёт.
Это было вопиющее, но тщательно просчитанное упущение в пакетах, которые казначеи уже получили. Теперь Ивано и помощник раздали ещё по одному, последнему листу. На нём была указана цена походных плит исключительно для Ордена охотников на чудовищ.
— Это… правильно?
— Но как…?
Служащие казначейства выглядели озадаченными, но рыцари тоже заметно занервничали.
— Эта цена предназначена только для Ордена охотников на чудовищ. Думаю, это сделает предложение очень убедительным, — сказала Далия.
Цена одной плиты была совсем немного выше цены компактной магической плиты — Ивано тщательно пересчитал её больше десяти раз, чтобы компания не оказалась в убытке.
— Эта сумма значительно меньше той, что вы предлагали раньше. Разве Торговая компания «Розетти» получит хоть какую-то прибыль?
— Я готова отказаться от прибыли в обмен на одну уступку.
— На какую?
Закупка другого товара? Рекомендация поставщикам королевских рыцарей? Или, возможно, она хочет получить титул? Все затаили дыхание; взгляды устремились на Далию.
— Мы хотим поставить на дне каждой плиты клеймо «Розетти».
Гильдо нахмурился, пытаясь понять её логику.
— Вы хотите добавить своё имя? Зачем?
— Когда появляются сильные чудовища, обычные граждане не могут им противостоять. Не получится даже убежать или спрятаться. Мы притворяемся, что в столице нам ничего не угрожает, но не будем забывать: жестокие звери стирали с лица земли города и целые страны. Жизни каждого подданного королевства Ордине — включая мою — находятся в руках каждого члена Ордена охотников на чудовищ.
Далия не могла забыть день, когда впервые встретила Вольфа. Его кровь и раны — от этих образов было не скрыться. Позже, когда она побывала в штабе охотников на чудовищ, не увидела ни одного целого доспеха. Каждая красная точка на прежнем графике обозначала рыцаря, человека. Сколько человеческих жизней оборвалось? Сколько слёз пролили скорбящие родные и друзья? Они рисковали жизнью, сражаясь с чудовищами, терпели тяготы экспедиций, страдали от ран, ужасных пайков и бессонных ночей — ради кого всё это было? Ради граждан столицы и королевства, включая Далию.
Она не могла сражаться с чудовищами и защищать жизни. Но как мастерица магических инструментов она могла создавать магические инструменты. Каким бы скромным и незначительным ни был её вклад, Далия хотела поддержать их — именно это она предлагала в обмен.
— Для меня будет честью, если члены Ордена охотников на чудовищ будут пользоваться магическими инструментами с моим именем.
В зале воцарилась тишина, словно все были ошеломлены её решительным голосом. Каждый рыцарь и половина казначеев застыли, а другая половина уставилась на неё широко раскрытыми глазами.
Королевские рыцари Ордена охотников на чудовищ не могли прекратить сражаться за победу над чудовищами. Среди народа их любили, но нельзя было сказать, что другие рыцари относились к ним с большим уважением. Если только человек сам не хотел вступить в их ряды, назначение к охотникам на чудовищ считалось почти такой же неудачей, как вытянуть короткую соломинку. Жёсткие путешествия, громадные чудовища, многочисленные мутанты и непредсказуемые сражения были лишь некоторыми из причин.
Ни один другой орден не мог сравниться с охотниками на чудовищ — особенно с Алыми доспехами — по уровню смертности. Болезни и травмы, полученные в экспедициях, преследовали даже тех, кто уже вышел в отставку. В основном это была работа в полевых условиях. Многие охотники так и не узнавали, когда в последний раз увидят семью, попрощаются с возлюбленными или успеют оказаться у смертного одра родителей.
Несмотря на всё это, охотников на чудовищ высмеивали как бездарную кучку, неспособную сражаться с людьми и умеющую убивать лишь чудовищ. Будто было совершенно естественно, что они уничтожают всех чудовищ и выигрывают каждую битву. Стоило им, упаси боги, пропустить хотя бы одного зверя, как их тут же жестоко клеймили.
И всё же эта единственная мастерица магических инструментов хотела и действительно была готова выразить Ордену охотников на чудовищ свою благодарность. Она отказывалась от всей прибыли, лишь бы они пользовались её магическими инструментами. Более того, она называла это своей честью.
Капитан Грато встал, положил правую руку на левое плечо и изо всех сил провозгласил:
— Наша искренняя благодарность за ваши добрые слова!
Вольф и заместитель капитана тоже поднялись. На мгновение позже к ним присоединились все остальные рыцари. Капитан не отдавал приказа, но каждый поспешно приложил руку к плечу. Это приветствие — высшее выражение уважения, на которое они были способны, — предназначалось не почётному гостю и не сановнику, а всего лишь мастерице магических инструментов.
Затем Грато — капитан Ордена охотников на чудовищ и маркиз — низко поклонился Далии.
— Мы с благодарностью принимаем ваши условия по походным плитам.
— Капитан Грато, это решение ведь не вам одному… — Но Гильдо не позволили закончить.
— Имеет это отношение к Ордену или нет, разве казначейство может проигнорировать очевидную экономию на управлении личным составом? Стоимость закупки теперь укладывается в бюджет, так в чём проблема? Если у кого-то из казначейства есть возражения, высказывайтесь сейчас. Если цифры всё ещё вас не устраивают, я созову чрезвычайное совещание с представителями каждого ордена и ведомства. Я даже пойду к королю и лично подам ему прошение.
Магия зашипела, выходя из его тела; казалось, воздух в комнате стремительно выкачивало. Грато едва сдерживался, чтобы не применить запугивание.
Удивительно, но первым заговорил заместитель секретаря казначейства:
— Я одобряю закупку походных плит для Ордена охотников на чудовищ. Кроме того, хотел бы попросить председательницу Розетти внимательнее изучить фонды на улучшение экспедиций.
— Я тоже одобряю и хотел бы узнать у председательницы больше о человеческом капитале, — с улыбкой сказал сидевший рядом мужчина.
За этим последовал хор согласных голосов: многие заявляли, что хотели бы услышать о других наблюдениях Далии.
— Вы уверены в этих условиях, Розетти? — спросил Грато.
— Да, — счастливо ответила она.
— Мой долг — защищать рыцарей под моим командованием. Нынешняя халатность приведёт лишь к новым бессмысленным смертям. Если я могу сделать положение своего отряда лучше, значит, я должен это сделать.
Слова Грато звучали тяжело — и казалось, что направлены на кого-то конкретного. Прямого ответа никто не дал, но Гильдо перевёл на Грато янтарный взгляд.
— Контракт, Ивано.
Быстрыми росчерками пера Грато подписал три документа, которые Ивано положил перед ним. Гильдо молча отказался от пера капитана и достал собственное. После этого быстрая струя из сушилки закрепила чернила на бумаге, и документы передали остальным участникам, чтобы те тоже вписали свои имена.
Далия ошеломлённо наблюдала, как всё продвигается с почти разочаровывающей быстротой. Ивано, стоявший за её спиной, убрал пергамент с презентацией и прошептал ей поздравления.
Именно прошлой ночью в Гильдии торговцев они придумали этот план. Далия вспомнила, как на красной бутылке с соком чили было крупно написано её имя. Как и в её прошлой жизни, промышленные товары в этом мире часто снабжали этикетками. Однако здесь на них обычно указывали только название продавца или магазина; мало кто пытался продавать сам товар или бренд. Поэтому Далия и предложила Ивано поставить на дне походных плит имя «Розетти»: это стало бы рекламой компании.
Отправляясь в экспедиции, охотники на чудовищ демонстрировали бы товар Торговой компании «Розетти», повышая узнаваемость бренда среди знати и простолюдинов. Со временем название компании разошлось бы по всем уголкам столицы, а затем и королевства, что несомненно стало бы хорошей инвестицией.
Когда Ивано услышал всё объяснение, он просто сидел, ошеломлённый. Далия ожидала, что он отчаянно попытается её остановить, но Ивано без колебаний одобрил план, и она не могла быть ему благодарнее.
Когда Далия тихо вздохнула с облегчением, перед ней встал Грато.
— Простите за мой выбор слов, Розетти, но позвольте мне окружить вас.
Это прозвучало настолько неожиданно, что Далия не поняла, что он имеет в виду. Но едва она собралась попросить объяснений, Грато встал рядом с ней лицом к своим рыцарям.
— Я не пытаюсь заключить сделку «услуга за услугу», а говорю лишь о личном желании. Надеюсь, вы не возражаете выступить нашими свидетелями.
Он тут же опустился на одно колено и протянул правую ладонь. В его серьёзных глазах горел красный свет.
— Я, Грато Бартолоне, капитан Ордена охотников на чудовищ, прошу Торговую компанию «Розетти» стать официальным поставщиком Ордена охотников на чудовищ, а председательницу Далию Розетти — советницей Ордена по магическим инструментам.
Три секунды. Столько Далии понадобилось, чтобы понять смысл слов Грато. Три секунды — чтобы принять решение после того, как Вольф посмотрел на неё своей прекрасной сияющей улыбкой. Три секунды — прежде чем она положила пальцы на протянутую ладонь Грато. Три секунды — прежде чем кто-то поздравил её, ошеломлённую, растерянную и совершенно сбитую с толку.
— Еш… — Невероятная оговорка.
— Да, я согласна.
[[image:/storage/reader-images/a5ac6a107fa233fabc72d7e652c9db1f174b4e09.jpg]]
После окончания презентации все присутствующие отправились в гостиную центрального здания.
— Теперь я хотел бы пригласить всех на дегустацию, — объявил Вольф.
Почему-то именно на него возложили организацию и проведение этой незапланированной общей трапезы.
Планируя презентацию, Далия тоже хотела продемонстрировать плиты, но отказалась от этой идеи, понимая, что в замке будет трудно занять какое-либо помещение. Поэтому сейчас её озадачило, что на столах рядом с походными плитами стояло гораздо больше компактных магических плит. Плит было больше, чем людей, способных ими пользоваться. Далия обернулась к Ивано, но тот лишь пожал плечами и покачал головой. Похоже, он тоже не ожидал такого.
— Здесь лежат наши нынешние полевые пайки, а здесь — то, что мы планируем на будущее. Пожалуйста, попробуйте и то и другое, после чего мы хотели бы услышать ваше мнение.
Вольф больше не выглядел рыцарем охотников на чудовищ: он полностью переключился в режим представителя Торговой компании «Розетти». Он говорил так естественно и намного лучше выступал перед публикой, что Далия немного ему завидовала.
На каждом столе стояли два подноса. На одном лежали скромные полевые пайки, а на другом — изобилие аппетитных продуктов. Вино, в отличие от них, подавали в бутылке и бокалах, а не в винной фляге.
Служащие казначейства начали с нынешних пайков. Одни ужасались твёрдости и сухости ржаного хлеба, другие с трудом откусывали вяленое мясо. Рыцари же не могли скрыть радостных улыбок: каждый откусил по кусочку сушёной провизии, а затем поспешно принялся жарить бекон и сосиски. Они наверняка собирались приготовить ещё, так что дым и запах немного тревожили. Но всё хорошее перевешивало неудобства: совместная трапеза творит чудеса, сближая людей, и эта не стала исключением.
Казалось, презентация закончилась, но Далии предстояло выполнить ещё одну задачу — заставить Гильдо забрать свои слова.
В тот день, когда он назвал её «комнатной кошечкой», Далия испугалась за служанку, испачкавшую ей юбку, и попросила Вольфа разобраться в случившемся. Она не хотела верить, что Гильдо способен на что-то столь решительное, как изгнание служанки из страны. Однако расследование Вольфа показало: служанка не только хотела уехать после происшествия, но и получила крупную выходную выплату, после чего благополучно вернулась домой. Далия поняла, что, возможно, тревожилась зря, и почувствовала вину за то, что заставила Вольфа пройти через столько хлопот.
Однако теперь было идеальное время и место для разговора с главным казначеем Гильдо. Далия выпрямилась, собралась с духом и подошла к нему. Ивано поддерживал её, держась на несколько шагов позади. В комнате также находились рыцари. Даже если Гильдо откажется забрать свои слова, Далия хотя бы сможет постоять за себя.
— Ищете меня, председательница Розетти?
Гильдо сидел один за столом в стороне от всех, даже от слуг. Почти казалось, что он ждал её.
— Именно. Недавно вы назвали меня «комнатной кошечкой», и я прошу вас забрать эти слова.
— Хорошо. Я забираю своё заявление о том, что назвал вас комнатной кошечкой.
Далию застало врасплох, с какой небрежностью он согласился.
— Я принимаю ваш отказ от этих слов.
Она не собиралась этого делать, но заглянула в его янтарные глаза и увидела едва заметную улыбку.
Гильдо поднялся и изящно поклонился ей.
— Позвольте также выразить свои сожаления. В качестве извинения перед председательницей Далией Розетти я, Гильдован Дильс, подаю в отставку с должности главного казначея Королевского казначейства. Этого будет достаточно?
— Что? — Далия застыла.
— Это компенсирует неуважение, которое я проявил к вам из-за истории со служанкой?
Она почти невольно рассмеялась его извращённому представлению о шутке.
— О чём вы говорите…
Оскорбление простолюдинки вроде неё не заслуживало его увольнения, значит, он, должно быть, чувствовал себя униженным из-за необходимости принести искренние извинения. Гильдо мог оказаться ещё упрямее, чем она думала. А если он действительно говорил серьёзно, увольнение нисколько не обрадовало бы Далию. Она не знала всего, что произошло между Грато, Гильдо и покойным братом Гильдо, но теперь была вовлечена, хотела она того или нет.
Вместо того чтобы принять его отставку как извинение, она попросила о другом:
— В качестве извинения, лорд Дильс, не могли бы вы считать это дело закрытым? И, если возможно, я хотела бы, чтобы вы справедливо относились к финансам охотников на чудовищ.
— Значит, вы не заберёте мою должность?
— Конечно, нет. Учитывая вашу молодость, я гораздо больше хотела бы, чтобы вы ещё много лет успешно работали главным казначеем. И… понимаю, что вмешиваюсь не в своё дело, но надеюсь, что вы также поговорите с капитаном Грато.
Если бы он понял нынешнее положение Ордена, в будущем было бы проще обсуждать его бюджет.
Хотя Гильдо и хмурился, он согласился.
— Хорошо.
Он больше ничего не сказал и вернулся на своё место.
На столе между ними стояла холодная походная плита; никто не подошёл, чтобы ею воспользоваться. Далия заметила, что все остальные держатся от них подальше, поэтому сама включила плиту.
— Интересно, что же вы задумали.
Гильдо подозрительно посмотрел на неё, явно озадаченный тем, что она принялась жарить разложенные продукты.
— Я хотела познакомить вас с предлагаемыми новыми полевыми пайками. Эм-м… вот нынешний рацион во время экспедиций.
С серебряного подноса, который она ему протянула, он взял кусок сухого ржаного хлеба и решительно принялся его грызть. Однако, похоже, этот процесс причинял больше вреда ему, чем хлебу: слуга поспешил с бокалами воды и вина, опасаясь, что Гильдо подавится коричневым комком, который рыцари называли едой.
Тем временем Далия усилила огонь под плитой, чтобы поджарить один из продуктов нового меню. В воздухе разнёсся аппетитный аромат жареного и подрумянившейся корочки, и она осторожно переложила содержимое сковороды на белую тарелку.
— Не могли бы вы это попробовать?
— Что это?
— Сушёная барракуда — продукт, который достаточно хорошо хранится во время коротких экспедиций.
Это была качественная барракуда — нежная и мясистая. Соли было не слишком много, ровно столько, чтобы рыба оставалась вкусной сама по себе. Вкус был мягким, без неприятного рыбного запаха.
Такие экземпляры, пойманные в конце лета, отличались особой постностью и чистым вкусом; даже такой аристократ, как Гильдо, должен был их оценить.
— Сушёная барракуда… — Маркиз, вероятно, не привык к рыбе, которую разрезали вдоль, сушили, а потом жарили. Гильдо с опаской принялся есть ножом и вилкой. Далия сочла его готовность попробовать блюдо проявлением внимания к ней.
— Удивительно вкусно, должен признать. Наверное, с элем это сочеталось бы лучше, чем с вином.
— Советую попробовать с эстервино.
Увидев, что он немного ослабил защиту, Далия выпалила это, не подумав. Возможно, им обоим просто нравился этот напиток.
— С эстервино будет особенно хорошо? Понимаю. Председательница Розетти, если бы вы сначала угостили нас вином и едой, возможно, вам удалось бы получить полную цену, которую вы запрашивали изначально.
— О. Значит, это тоже имело значение…
С лица Далии словно сошли все краски, и она устремила взгляд вдаль. Если бы она вспомнила, что каждая презентация должна начинаться с яркой зацепки, подготовка не казалась бы такой мучительной. К тому же она оговорилась, отвечая на предложение Грато, и никто не рассмеялся — от одной мысли об этом ей хотелось выскочить из замка и убежать обратно в башню. Возможно, там она нашла бы Вольфа, поговорила о событиях дня, поела барракуды и выпила сухого эстервино.
— Я шучу, — сказал Гильдо. — Как насчёт того, чтобы вы позволили мне лично покрыть ваши убытки?
— С уважением откажусь. Я не хочу упускать возможность поставить своё имя на плитах. Я лишь подумала, что вы, возможно, были правы: сначала стоило дать всем попробовать еду.
— Вполне возможно, это дало бы обратный эффект: мы бы слишком сосредоточились на еде и уделили меньше внимания вашим словам.
— Понимаю… — Далия кивнула. — Возможно, во время презентации стоило предложить служащим казначейства нынешние пайки.
— Вы хотели, чтобы мы ели это, пока вы говорите? Нет, сомневаюсь, что это помогло бы. Разделить презентацию и демонстрацию было правильным решением. Должен отметить, что я очень впечатлён тем, насколько легко было понять ваши графики…
Гильдо продолжал говорить, и вскоре они обсуждали тонкости презентаций, комплекты документов и данные на графиках. Всё это время он доедал оставшуюся рыбу, а затем обнаружил, что Ивано принёс им ещё одну порцию. Когда Далия начала жарить второй кусок, он спросил:
— Вы сказали, что эта барракуда хорошо хранится?
— В таком виде она хранится два дня. Если упаковать её в мешок и держать под ледяными кристаллами, она пролежит десять дней. Эм-м, конечно, у кого-то может не оказаться рыбы, поэтому полезно иметь под рукой вяленое мясо и другие продукты. Так даже уставшие и больные смогут получить хоть какое-то питание.
— Понимаю. Судя по вашему выбору слов, полагаю, вы слышали о моём брате?
— Эм… Простите, я не знаю, что сказать, но знайте: я вам сочувствую.
— Только сегодня я услышал о внезапной смерти вашего отца и о том, что произошло с вами после этого. Я… э-э… сочувствую. Должно быть, вам пришлось тяжело.
Гильдо не сказал, от кого услышал эту историю. Но его боль и скорбь из-за неожиданной потери близкого человека были очевидны — и напоминали собственные чувства Далии.
— Скажите, председательница Розетти, чего вы хотите от будущего?
— Хм-м. Я надеюсь, что охотники на чудовищ будут лучше есть, лучше спать и в конце дня каждый из них сможет благополучно возвращаться домой.
Гильдо остановил руку, уже подносившую бокал вина к губам. На самом деле он спрашивал о будущих стремлениях Далии — например, о деньгах или статусе, — но она этого не поняла. Сейчас её интересовало только, когда переворачивать барракуду. Далия пристально следила за сковородой, а на фоне синего неба ветер шевелил её рыжие волосы.
— Понимаю. Так вы «летняя элегантность» охотников на чудовищ?
— Нет, пожалуйста, не надо! Я совершенно не достойна такого титула! — изо всех сил возразила Далия, потрясённая выбором слов Гильдо.
«Летняя элегантность» было выражением для красавицы, которую все обожают. Далии было ужасно неловко, что он так преувеличивает.
— О, знаю! Я слышала о стране, где говорят что-то вроде: «Я так занята, что позаимствовала бы помощь у кошки». Может, сравнение с кошкой подходит мне лучше.
История с «комнатной кошечкой» всё ещё была свежей раной для них обоих, но Далия в панике выпалила первое, что пришло в голову. Она ужасно боялась: а вдруг Гильдо воспримет это как язвительное замечание?
Далия подняла взгляд и увидела, что глаза Гильдо вылезли из орбит. Он прикрыл рот, но всё же не смог сдержать хохот.
— Вы хороши. Но одно точно: вы можете быть такой же очаровательной, но вы вовсе не простая домашняя кошка. Может, правильнее назвать вас львицей — защитницей Ордена?
— Так теперь я лев?! — с отчаянием прорычала она.
Далия никогда не встречала «льва» в справочнике для знати. Мужчина перед ней хвалил её? Оскорблял? Саркастично насмехался? Она понятия не имела.
Гильдо не мог остановить смех, и, судя по слезам в его глазах, никто другой ещё долго не смог бы его унять.
— Браво председательнице Розетти: ей удалось добиться от Гильдо отказа от своих слов. Впечатляет.
— Не только это: она ещё и пробила его защиту барракудой.
— Это уже не просто решимость… — Вольф неловко улыбнулся в ответ своему заместителю и бородатому рыцарю.
Он внимательно слушал разговор Далии и Гильдо, всё это время поддерживая активным навык усиления. Вольф был бы рядом с Далией, но Ивано уже стоял позади и сбоку от неё. Рандольф тоже сидел за столом позади Гильдо и ждал ещё до того, как Далия подошла. Теперь Грато направлялся к ближайшему столу, чтобы тоже проверить, как у них дела.
До этого Вольф мог лишь предлагать служащим казначейства — людям, с которыми он не особенно ладил, — еду и поддерживать лёгкую беседу. Его брат Гвидо дал ему несколько советов, как растопить лёд: представиться, выслушать собеседника и запомнить его положение и интересы. Но Вольфу почти не удавалось так легко заводить знакомства. Чёрт, это было труднее, чем сражаться с чудовищами.
Гвидо намного превосходил его в искусстве дипломатии. Он написал Грато письмо, предложив «привести на презентацию больше рыцарей, чтобы создать менее нервную обстановку для председательницы Розетти». Кроме того, он связался с заместителем секретаря казначейства и попросил его привести на встречу молодых сотрудников. Даже эта гостиная оказалась заслугой Гвидо. Утром Вольфу сказали, что она свободна, и он занял помещение. Но Вольф знал, что это не совпадение: его брат сам освободил гостиную для него.
Похоже, Гвидо предусмотрел каждую мелочь, чтобы презентация и закупка походных плит прошли успешно. Однако благодаря демонстрации казначейство смогло оценить, насколько полезен этот товар, и Вольф был очень благодарен за такую возможность.
Гвидо поговорил с Грато о новых продуктах, а поскольку походных плит у них было немного, они собрали и одолжили из казарм компактные магические плиты. Похоже, те стали особенно популярны с тех пор, как Вольф начал пользоваться собственной.
Теперь же в гостиной вовсю шла дегустация.
— Выгравировать её имя на дне каждой плиты… В этом есть какая-то романтика, разве нет? — пробормотал бородатый рыцарь с набитым беконом ртом.
— Ещё бы. Разве сразу после основания королевства не существовал обычай: когда мужчина уходил на войну, его женщина вышивала своё имя на спине его рубашки? Кажется, смысл был в том, что она будет за его спиной и поддержит его в бою.
— Верно. Когда мы с женой только начали ухаживать друг за другом, она вышила своё имя крошечными буквами на спине моей нижней рубашки.
— Как мило. Завидую.
Пока два рыцаря разговаривали, Вольф жарил солёного кракена, но вдруг остановился.
— Нам, охотникам на чудовищ, несказанно повезло с поддержкой председательницы Розетти. Я бесконечно ей благодарен, — весело сказал Гризвальд.
Но Вольфу было нечего добавить.
— Ага, — пробормотал он.
Неловкое молчание продлилось некоторое время, пока бородатый рыцарь не предложил Вольфу красного вина.
— Вольф, у тебя, оказывается, есть довольно страшные знакомые женщины.
— Она просто моя подруга. А страшная? Ну, пожалуй, пугает то, как много она терпит и держит в себе.
Он видел Далию сердитой только когда её дразнили — и в тот раз, когда он сражался на тренировке с Марчелло. «Только» было, вероятно, не самым подходящим словом: теперь, подумав, Вольф понял, что за последние несколько месяцев, скорее всего, доставил ей больше хлопот, чем хотел бы.
— Если она терпит тебя, то, полагаю, она и правда львица, — поддел его Гризвальд.
Вольф снова посмотрел на Далию. Впечатляющей Далии, которая выступала перед публикой, сейчас нигде не было видно: она изо всех сил пыталась отодрать от решётки гриля прилипшую барракуду и перевернуть её. Её прекрасные рыжие волосы сияли в солнечном свете.
В ответ заместителю капитана из глубины сердца Вольфа поднялась радость.
— Скорее, она именно такая, как подсказывает её имя: Далия — это летняя элегантность.
Интерлюдия: упрямый и влиятельный
После окончания общей трапезы двух ведомств Грато отправился в кабинет главного казначея. Выставив из комнаты слуг обеих сторон, он достал из портфеля из коричневой кожи стопку бумаг. Теперь на покрытом глянцевым чёрным лаком столе лежали четыре рекомендательных письма.
— Рекомендации начать сотрудничество Торговой компании «Розетти» с замком. Подписанты — герцог Гастони, главы Гильдии торговцев и Гильдии портных, а также заместитель главы Гильдии искателей приключений. Хочу думать, что даже ты не сможешь возразить.
Ближе всего к Гильдо лежало письмо от Гастони, подписанное не бывшей герцогиней, а её сыном — нынешним герцогом.
— Почему ты не представил их до встречи?
Вежливость отошла на второй план, и Гильдо бесстрастно задал встречный вопрос:
— Если бы представил, меня могли бы вышвырнуть с должности… Ладно, потом я перед ними извинюсь. Я тоже кое-что услышал.
Но сидевший напротив Грато человек — когда-то считавшийся его другом — не мог скрыть недовольства и отказывался смотреть Грато в глаза.
Грато стиснул зубы, собрался с духом и встал.
— Гильдо, я не смог защитить твоего брата, и прошу прощения. Я не жду, что ты меня простишь.
— Я ведь уже получил такое простое извинение в письме, спустя некоторое время после его похорон?
— Прошу прощения и за то, что не пришёл на похороны.
— Хватит. Садись. Ах да, ты ведь не пришёл на его похороны. Что, испугался моих упрёков?
Грато снова сел, как спокойно приказал Гильдо, но теперь уже капитан отвёл взгляд. Он молча сидел, изо всех сил стараясь не произнести ни слова, но в конце концов не выдержал.
— В день возвращения нас отправили на изоляцию за пределами города. Мы провели там восемь дней.
— Вы заболели? Для меня это новость.
— Некроз. Я гнил изнутри — результат медленно действующего яда чудовища. Пострадали ещё несколько рыцарей. Поскольку болезнь была заразной, нас не только изолировали, но и запретили разглашать случившееся, чтобы не вызвать панику в столице.
— Почему ты ничего не сказал после того, как запрет сняли?
— На восьмой день я пришёл извиниться и передать письмо…
Грато замолчал, собираясь с мыслями.
— Но твоя мать отказалась его принять. «Я понимаю, что это было частью его долга, но позвольте нам сначала погоревать. Свяжитесь со мной, прежде чем снова приходить к нам», — попросила она. Таково было обещание, которым мы обменялись.
— Для меня это тоже новость. Наверное, вскоре после этого мать заболела и… ну…
Гильдо остановился на полуслове и поджал губы.
Грато так и не получил её разрешения, а теперь уже никогда не мог его получить.
— Да. И до сегодняшнего дня я трусливо убегал.
— Какое нелепое обещание ты соблюдал, идиот несчастный! Ты ни капли не изменился со школьных времён, правда? Ты никогда не умел нормально выражать свои чувства — ни словами, ни письменно, Грато!
Он выплюнул слова, даже не потрудившись добавить к имени Грато титул.
Но Грато сидел и принимал его слова: Гильдо не сказал ничего несправедливого.
— Ты прав. Если бы не твоя помощь с подготовкой к каждому экзамену, я бы вообще не окончил школу. С тех пор почти ничего не изменилось.
Наконец Грато смог поднять на него взгляд.
Когда-то блестящие светлые волосы Гильдо теперь прошли белыми прядями. Янтарные глаза стали темнее. Морщины на лице превратили его прежний жизнерадостный облик в суетливый. С годами тело менялось, и с Грато произошло то же самое.
— Мой брат вступил в Орден охотников на чудовищ, потому что равнялся на тебя. Но в конце концов он всё равно был королевским рыцарем, который по собственной воле вышел на передовую. Твои извинения — и твоя жалость — не нужны.
Слова Гильдо были словами рыцаря, а не чиновника, и напоминали о тех временах, когда они ещё были учениками и сражались тренировочными мечами. Он всегда был серьёзным и прямым, поэтому ему и рекомендовали должность главного казначея.
Но именно поэтому Грато кое-чего не понимал.
— Я должен спросить: если не считать бюджет, зачем ты втянул в это Розетти? На тебя это не похоже.
— Цифры оставались цифрами. Мы изучили рыночную цену обычных компактных плит. Если есть возможность уменьшить эту сумму, это обязанность казначейства. А почему я втянул её в дело…
Гильдо на мгновение замолчал.
— Ну, это должно было стать последним предупреждением.
— Последним предупреждением? Что ты имеешь в виду?
— Я подумывал уйти с должности главного казначея. Это была хорошая возможность.
— В нашем возрасте? Мы ещё не настолько стары. И что ты имеешь в виду под предупреждением?
— Высокая, рыжеволосая, со светлой кожей и тонкой талией — точно в твоём вкусе.
— Что? Ты вообще о чём?
Глаза Грато дрогнули. Он не мог отрицать сказанное, но для такого разговора явно были не время и не место.
— Далия Розетти — молодая женщина без титула, которая недавно стала председательницей компании, внезапно зачастившей в замок. Младший сын семьи Скальфаротто, печально известный как «Разбиватель сердец», — поручитель её компании. Когда эта девушка одна пришла в замок, маркиз и капитан Ордена охотников на чудовищ заказали пирог, который обычно подают королевской семье, и велели сервировать его на эстерландском фарфоре, предназначенном для сановников. Он даже вызвал её к себе в кабинет и освободил остаток дня, хотя она должна была всего лишь доставить несколько документов. А потом служанка вернулась в мой отдел и подняла шум вместе со своей подругой-служанкой.
От неожиданного ответа у Грато разболелась голова. Выходило, что во всём виноват он.
— Признаю, это с моей стороны было упущением. Но ты хочешь сказать, что казначейство прислушивается даже к сплетням служанок?
— Разумеется. Если наш отдел совершит единственную ошибку, полетят головы — и я имею в виду это буквально. Среди нас есть осведомители. По словам служанки, Скальфаротто-младший повадился выпрашивать еду в Зелёной башне. На такое я закрываю глаза. Но, Грато, тебе следует тщательно проверять сотрудников и служанок под твоим началом. Если у людей появятся неблаговидные мысли о твоём отряде, это затронет не только его членов.
— Прости. Мне следовало держать всё под более строгим контролем.
Всех сотрудников и служанок — а также их личных поручителей — проверили, прежде чем допустить в замок, и Грато полностью доверился этой процедуре. Желая поблагодарить Далию за её усилия, он действовал без должной осмотрительности и не подумал о мнении посторонних. Грато утратил бдительность, потому что находился на территории охотников на чудовищ. Он даже не предположил, что слухи о его гостях и рыцарях разнесутся из-за болтливых служанок.
— Распространение слухов легче контролировать, когда я сам их распространяю. Поэтому я велел служанке тут же испачкать одежду председательницы Розетти. Если бы она не смогла это сделать, я не смог бы замять историю с утечкой столь чувствительной информации, и она не получила бы выходное пособие.
— Но зачем тебе было это делать?
— По двум причинам, полагаю. Во-первых, неприятный слух о предупреждении должен был склонить чашу весов в мою пользу в вопросе сделки по походным плитам. Во-вторых, я рассчитывал, что она поумнеет и будет держать тебя на расстоянии вытянутой руки. Я смог бы оплатить всё своей отставкой, независимо от того, какая за ней стоит поддержка и подаст ли Орден охотников на чудовищ какие-либо протесты. Просто я не ожидал, что она пойдёт напролом и сама принесёт мне бой.
Последняя фраза вызвала у него усмешку.
Но Грато не понимал почему. Он лишь смотрел на Гильдо.
— Значит, из-за тебя слухи на самом деле не распространились. Хотя я всё ещё не понимаю зачем. Почему ты зашёл так далеко? Критика в мой адрес никак тебе не повредила бы.
Гильдо помедлил.
— Не припомню, чтобы говорил, будто всё это было только ради тебя. Орден охотников на чудовищ — щит нашей страны; если его капитан будет плохо выглядеть в глазах окружающих, составление бюджета станет ещё большей головной болью. Я привык быть всеобщим врагом в должности главного казначея, так что ещё одна-две обиды для меня ничего не значат. Хотя это не значит, что наше прошлое никак не повлияло на решение.
— Зачем было действовать так окольными путями? Ты мог просто предупредить меня лично.
— Если бы мог, я бы так и сделал! — огрызнулся Гильдо.
За годы после учёбы Гильдо ещё ни разу не казался настолько похожим на себя прежнего. Вспоминая прошлое, Грато понимал: Гильдо всегда был упрямцем, но они не так уж отличались друг от друга — оба не могли протянуть руку навстречу, и это преследовало их обоих.
— К тому же ты вечно делаешь поспешные и ошибочные выводы!
Маска, за которой прятался Гильдо, окончательно упала; разочарование было написано у него на лице.
— И что это было сегодня? Ты окружил Розетти, выставляя себя выше всех. Не вздумай делать что-нибудь, из-за чего Далила окажется в неприятностях.
— Что?! Какая нелепость! Веди себя соответственно возрасту!
При упоминании имени Далилы Грато тоже не смог не повысить голос.
— Я просто поблагодарил её, вот и всё! Если бы я этого не сделал, уверен, твои казначеи оторвали бы ей голову! И ты всё ещё так сильно переживаешь, что твоя дорогая подруга детства — моя жена?
— Переживаю?! Немыслимо! Я вырос вместе с Далилой, и она моя кузина. Было бы бесчеловечно с моей стороны не заботиться о её благополучии. Ты забыл, что я знаю всё о твоих отношениях в колледже?
— Это было давным-давно…
Гильдо не был неправ, но то было тогда, а теперь всё изменилось. Грато не смог сохранить спокойствие и прижал ладонь ко лбу.
Гильдо был двоюродным братом жены Грато, Далилы. Как это часто бывает с кузенами противоположного пола, для неё Гильдо был почти старшим братом и так же сильно её защищал. Грато помнил, как перед их с Далилой свадьбой Гильдо предупредил его: если он хоть раз заставит её плакать, Гильдо лично его убьёт. Грато просто не ожидал, что спустя столько лет тот останется таким же.
— Но теперь я знаю, что тревожиться не о чем: она тебе не по зубам.
— Как грубо. Что, злишься из-за того, что она заставила тебя забрать свои слова?
— Вовсе нет. Я предложил уйти с должности в качестве извинения, но она лишь рассмеялась и категорически отказалась.
— Ты что сделал?! Так вот почему ты спросил, почему я не представил эти письма до встречи…
Гильдо фыркнул.
— Всё, чего Розетти хотела взамен, — чтобы мы забыли этот скандал, казначейство правильно выделяло бюджет твоему Ордену, я сохранил должность, поскольку всё ещё молод, и поговорил с тобой. А когда я спросил её о целях, она ответила, что просто хочет, чтобы охотники на чудовищ лучше ели, лучше спали и благополучно возвращались домой. Она слишком умна. Я никак не могу её понять.
— Не виню тебя. Не думаю, что это вообще возможно…
— Теперь я не только в долгу перед ней, но и лишился пути к отступлению. Кто вообще её поддерживает?
— Не заставляй меня говорить.
Грато преувеличенно вздохнул. Пара янтарных глаз сузилась, глядя на него, но вскоре отвела взгляд.
— Я уже поднял белый флаг и не собираюсь с ней воевать. От одной мысли о возможном ущербе и необходимых извинениях у меня болит голова. Чёрт, уйти в отставку было бы самым простым выходом…
Он сцепил руки на столе и положил на них голову, словно голова действительно болела. Даже виконту Гильдо было бы трудно столкнуться с герцогом Гастони и несколькими главами гильдий.
— Склонен согласиться. Но помни: теперь это дело закрыто, так что можешь использовать меня как предлог.
— Придётся придумать что-нибудь убедительное, это точно. Но скажи: как это возвращает нас к моей персоне? Это герцог Гастони или кто-то другой, кто знаком нам обоим?
— Ты уверен, что всё возвращается к тебе? Я считаю тебя человеком слова, Гильдо.
— Конечно. Если тебе понадобится, я хоть в храм пойду подписывать магический контракт, — небрежно сказал он.
— Далия Розетти стоит одна.
Он ещё мгновение держал голову на сложенных руках.
— Прошу прощения? — спросил он, подняв взгляд.
Гильдо был умён; он медлил не столько потому, что не понял, сколько потому, что не хотел понимать.
— У Розетти нет покровителей. Можно сказать, что рядом с ней стоит Вольфред, а ещё различные гильдии, с которыми она установила связи через Гильдию торговцев, но это было бы сильным преувеличением. Она просто сказала то, что пришло ей в голову: хочет, чтобы ты сохранил должность, хорошо работал и чтобы охотники на чудовищ благополучно возвращались домой… Насколько я вижу, у этой женщины нет скрытых мотивов или амбиций, связанных с личными заслугами. Что касается её желания, чтобы мы поговорили… — Грато запнулся. — Неловко, что человек, годящийся мне в дочери, предложил нам свою добрую волю.
— Какая загадочная особа…
— Сдержи своё слово, Гильдо, — насмешливо сказал Грато.
Гильдо громко цокнул языком.
— Ладно. Я просто рад, что это не обернётся против меня. Как только вы с заместителем капитана порекомендуете Розетти на баронство, мы с моим заместителем поддержим её. Когда пойду извиняться перед герцогом Гастони, получу и его рекомендацию.
— Ты действуешь быстро.
— Ой, замолчи. Это ты действуешь медленно. Я добуду ей баронство в мгновение ока и покажу, какие у меня связи.
— Ты и правда такой же упрямый, как всегда, — пробормотал Грато с улыбкой, но Гильдо проигнорировал его.
Они стали немного ближе, чем прежде, но ожидать, что снова смогут разговаривать как старые друзья, означало бы готовить себя к разочарованию.
Даже в начальной школе Грато никогда не отличался усердием в учёбе, но с помощью Гильдо компенсировал свои недостатки. Когда он засыпал на уроке, Гильдо помогал ему повторить материал. Когда он портил задание, Гильдо объяснял, как выполнить его правильно. Каждый год Грато едва протискивался в следующий класс, из-за чего отец неизбежно отчитывал его, говоря, что ему никогда не догнать Гильдо.
Прежде чем Грато успел понять, они стали постоянными товарищами по учёбе и играм, несмотря на разницу в характерах. Когда учителя отчитывали обоих друзей, Гильдо приходил в ярость из-за того, что его втянули в проделки Грато. И хотя Грато не особенно учился на своих ошибках, Гильдо всегда оставался рядом.
По природе Гильдо был рыцарем. В нём от рождения жили чувство рыцарской чести, справедливость и достоинство. Он вступался против любой несправедливости — будь то обида со стороны старших учеников или даже учителей. Таков он был, и Грато полагал, что именно поэтому Гильдо не оставлял его все школьные годы.
С другой стороны, из-за своей прямоты и принципиальности Гильдо постоянно вступал в конфликты с другими. Если кто-то собирался сказать нечто переходящее границу, Гильдо совал нос в разговор и останавливал его. Когда беседа становилась неловкой, он поднимал шум и оживлял её. Если кто-то затевал ссору с Грато, Гильдо вставал на его сторону. Вскоре эту пару стали считать сообщниками, и Гильдо не переставал жаловаться Грато, чтобы тот прекратил втягивать его в неприятности.
Когда они поступили в старшую школу, Гильдо записался на курсы рыцарства и государственной службы и преуспел в обоих направлениях. Грато же хорошо учился только на практической части рыцарской подготовки — боевых искусствах и верховой езде, — а по остальным предметам снова едва получал проходные оценки. Но он ни за что не позволил бы Гильдо превзойти его в фехтовании, поэтому тайно занимался дома с частным наставником.
Сколько бы сил Грато ни вкладывал в учёбу, он всё равно крутился на месте, а отец продолжал ругать его за оценки. Разумеется, Грато сравнивали с младшим братом — отличным учеником, — а если не с ним, то с Гильдо. По мере взросления ссоры между Грато и отцом становились всё чаще и острее, и Грато начал отклоняться от выбранного пути. Однажды он даже сбежал из дома, оставив наследование маркизата брату.
Не отец и не учителя схватили его за воротник и притащили обратно в школу, а Гильдо. Только его отношение к Грато никогда не менялось. Семья и наставники велели Грато не доставлять Гильдо неприятностей, хотя сам Грато был одновременно благодарен и счастлив. Он начал считать себя обузой для образцового ученика Гильдо и человеком, получающим его доброту лишь из-за собственной слабости и бесполезности.
Однажды, раздавленный горой вины и жалости к себе, Грато сказал Гильдо:
— Прости меня за всё, что я сделал до сих пор. Избавься от обузы в моём лице.
Он ожидал громового ответа, но услышал лишь оглушительную тишину. Когда Гильдо развернулся и ушёл, Грато решил, что его желание исполнилось, и попытался убедить себя, что так будет лучше, хотя понимал: он не сможет этого вынести. Но едва он поднял взгляд, чтобы сдержать слёзы…
— И с каких пор друзья стали обузой, идиот?!
С этими гневными словами со второго этажа на него вылилось ведро ледяной воды. Вскоре Гильдо сам сбежал по лестнице и лично отвесил Грато несколько быстрых ударов.
Как и следовало ожидать, всё закончилось большой потасовкой. Оба мальчика укрепили тела, а вместе с рыцарской подготовкой и юношеским пылом это превратило двор и клумбы в поле боя. Потребовалось множество ударов кулаками и ногами, ведро ледяной воды и неожиданно мощная струя воды, отбросившая их в стороны, чтобы мальчики наконец успокоились.
Водяную пушку — изначально предназначенную для мытья стен школьного здания — запустил преподаватель магических инструментов.
— Ведите себя прилично! Вы что, садовые вредители, решившие уничтожить всю зелень вокруг?!
Крик учителя, всегда спокойного и мягкого человека, заставил мальчиков замолчать. Их даже усадили в коридоре в правильной позе по-эстерландски, пока наставник довольно долго их отчитывал.
Они ожидали исключения, но, возможно, благодаря обычной хорошей репутации Гильдо наказание смягчили: вместо этого мальчикам велели в течение месяца час в день полоть сад. Кроме того, каждый должен был написать письмо с извинениями. Грато считал, что исключение было бы лучше, учитывая взгляды окружающих, пока они ухаживали за двором, но пропалывать сорняки, болтая с лучшим другом, оказалось не так уж плохо. К тому же Гильдо помог ему написать письмо.
Как выяснилось, Гильдо не просто развернулся и ушёл: он нашёл ученика, умеющего пользоваться ледяной магией. Грато не мог поверить, что Гильдо действительно так поступил, но тот лишь ответил, что должен был заставить Грато «остудить голову». Двое отъявленных хулиганов широко улыбнулись и рассмеялись ещё громче.
После старшей школы Грато не оставалось ничего, кроме как унаследовать семейный титул, хотя на самом деле он хотел вступить в Орден охотников на чудовищ. Он хорошо понимал, какую трагедию чудовища приносили людям, и потому хотел сражаться семейным магическим клинком «Пепельная рука».
Гильдо оказался в похожем положении. Он стремился вступить в Первый рыцарский полк, но его оценка по государственной службе была слишком высокой, чтобы казначейство замка позволило себе его упустить. Пока он колебался, выбор сделали за него: подписанное королём Ордине письмо назначало его лично на должность. Ни он, ни его семья не могли противиться короне.
На следующий день Гильдо без предупреждения и без единого сопровождающего слуги пришёл в поместье Грато. Зато он принёс две бутылки огненной воды невиданной крепости — по одной для каждого.
— Я хотел стать рыцарем! — взревел Гильдо, прижав ладонь ко лбу и тщетно пытаясь остановить слёзы, отчего Грато тоже разрыдался.
Они до утра жаловались друг другу на свои беды, напившись до беспамятства. Проснувшись с худшим похмельем в своей юной жизни — его пришлось лечить священнику, — они получили от матерей самую долгую выволочку в жизни. Одного беспокойства матерей хватило, чтобы преподать им урок.
Затем мальчики обсуждали, не судьба ли им всю жизнь терпеть женские нотации, что спор с женщинами лишь продлит этот процесс и что женщины становятся ещё страшнее, если их презреть.
После этого Грато сумел убедить семью, уступить наследование младшему брату и вступить в ряды охотников на чудовищ. Гильдо поступил в казначейство и стал восходящей звездой, разбираясь с бумагами, под которыми был погребён. Хотя оба молодых человека стали заняты работой ещё сильнее, они по-прежнему находили время выпить вместе. Тем для разговоров и проблем для жалоб стало больше, но проводить время вместе оставалось так же весело.
Вскоре младший брат Гильдо время от времени начал присоединяться к ним. Он был на несколько лет младше, но они с Гильдо выглядели как один и тот же юноша. В старшей школе он изучал рыцарское дело, любил истории о чудовищах и тоже равнялся на Орден охотников на чудовищ. Более того, он был ещё сговорчивее и послушнее Гильдо.
Когда он впервые сказал, что хочет вступить в Орден, Гильдо тут же отверг эту идею, не оставив Грато возможности спорить ни за, ни против. Однако брат Гильдо в конце концов измотал и его, и семью.
В день, когда брат Гильдо официально должен был стать подчинённым Грато, Гильдо пришёл к нему и с самым искренним поклоном попросил:
— Грато, могу я доверить тебе жизнь моего брата?
Грато ответил утвердительно и впоследствии защищал юношу во время экспедиций против чудовищ. Но он не заметил, что страдавший от анемии брат Гильдо плохо питался, и не сумел предотвратить его падение с лошади.
Минуту назад Гильдо сказал, что ему не нужны извинения или жалость Грато, но правдой было то, что Грато действительно командовал отрядом и нарушил обещание, данное другу. Это была ноша, которую ему предстояло нести на плечах до конца жизни.
— Я просто буду говорить вслух сам с собой, — сказал Гильдо, прокашлявшись и прерывая воспоминания Грато. — Я пересчитаю бюджет охотников на чудовищ, и мы найдём достаточно средств в счетах. На следующем совещании я также готов предложить увеличить бюджет, чтобы твой отряд получил столько сушёной барракуды, сколько только пожелает.
— Щедрый монолог. Но что ты хочешь взамен?
— Как насчёт хорошей бутылки красного? — спросил он с насмешкой.
Когда Грато помогал ему перед каждым экзаменом, это было единственным, о чём Гильдо просил, — всегда одними и теми же словами и с одним и тем же выражением лица.
Грато почувствовал лёгкую боль. После того рокового дня, когда он потерял сознание, они ещё много раз пили вместе. Разговаривали о серьёзных, глупых и бессмысленных вещах. Им всегда было о чём говорить, смеяться, спорить и драться, но всё это можно было запить ещё одним глотком.
Мысль о том, что он больше никогда не сможет чокнуться с человеком, которого называл лучшим другом, засела у Грато в сердце.
— Чувствую, как худеет мой кошелёк, если речь идёт о бутылке на твой выбор.
— Твои жалобы портят вкус моего красного, так что замолчи — я угощу тебя твоим любимым белым.
Гильдо отвёл взгляд, и Грато на мгновение застыл, а затем широко улыбнулся — совсем как в те времена, когда они были юношами.
Этот магический мастер по имени Далия
Поставщица для королевского Ордена охотников на чудовищ и советница по магическим инструментам — именно такие роли предложил капитан Грато, и Далия их приняла. Как глава торговой компании, она ожидала, что будет снабжать орден товарами, выяснять его потребности и консультировать по магическим инструментам. Однако, когда она заглянула в Гильдию торговцев, обычно спокойный глава гильдии Леоне расхохотался так, что его белая борода задрожала. Даже Габриэлла засмеялась над ней. Прежде чем Далия успела спросить почему, Леоне посоветовал ей немедленно явиться к Форто, и потому они с Ивано отправились в Гильдию портных.
Едва они прибыли, Форто первым делом сказал:
— Поздравляю. Надеюсь, вы позволите нам с Лючией сшить платье, в котором вы будете на церемонии пожалования титула.
Пока мысли Далии крутились на месте, не находя зацепки, Ивано засыпал портного вопросами, а затем объяснил ей ситуацию.
Должность поставщицы означала именно то, что следовало из её названия: когда Орден охотников на чудовищ собирался что-либо купить, Торговая компания «Розетти» получала приоритет. Кроме того, эта должность означала, что рыцари будут защищать компанию. Если кто-то начнёт мешать ей работать или станет принуждать к невыгодным односторонним сделкам, орден мог выступить с протестом или уладить дело от её имени. А вот роль советницы была почётной; по сути, она сводилась к тому, что Далии одобряли пожалование баронского титула.
Будучи баронессой, она наверняка была бы защищена от простолюдинов и других дворян, которые захотели бы воспользоваться её положением в делах. В конце концов, титул она заслужила своими заслугами перед Орденом охотников на чудовищ, а его предводителем был маркиз Грато Бартолоне. Далия поняла: когда Грато сказал, что они будут её «окружать», он имел в виду, что они прикроют ей спину.
Обычно после получения рекомендации на баронский титул до его официального пожалования проходил примерно год: между этими событиями проводилась оценка. Поэтому, когда Ивано закончил объяснять, Форто мягко улыбнулся и сказал:
— К следующему году мы увидим рождение баронессы Розетти.
Услышав эти слова, Далия едва не подогнулась в коленях, хотя нельзя было отрицать: рано или поздно она хотела получить этот титул, чтобы гордо стоять рядом с Вольфом.
Лючия, похоже, не до конца поняла ситуацию — если вообще поняла, — но не смогла сдержать восторга, когда узнала, что сможет сшить для Далии длинное парадное платье. Она тут же набросилась на черновые эскизы, забыв о терпении. Напоследок Ивано тоже поздравил её. И у него, и у Далии глаза вопили об изнеможении. Предстоящее казалось пугающим.
Когда Далия вернулась домой, едва сохранив в целости разум и душу, перед Зелёной башней она заметила очень добротный экипаж, выкрашенный в чёрный цвет. Он привёз прелестный букет белых и розовых цветов, коробку кондитерских изделий в форме цветов и очень изысканную золотую коробку чёрного чая.
Далия уже обрадовалась таким чудесным подаркам от Вольфа, но имя на приложенном письме заставило её побледнеть: подарок прислал Гильдован Дильс, главный казначей, с которым она попрощалась всего несколько часов назад. Он написал короткое, но вежливое извинение и добавил, что «будет ждать дня, когда снова вас увидит». Далия согнулась над столом.
Тем вечером Вольф заглянул к ней с бутылкой эстервино. Это не должно было стать настоящим празднованием, но Далия поджарила сушёную барракуду, приготовила острое жаркое из бамии и достала несколько блюд, приготовленных заранее, чтобы закусить ими под напиток. Она воспользовалась случаем и выговорилась обо всём, что произошло за день: как нервничала во время презентации, как запнулась, принимая предложения капитана, как Гильдо назвал её львицей, что случилось в обеих гильдиях и какое письмо она только что получила. Вольф выслушал её и утешил. Когда он собирался уходить, то сказал:
— Ты просто Далия, Далия.
Эти слова придали ей душевных сил встретить будущее.
А тем временем, в настоящем, Далия получила своё первое поручение в качестве советницы охотников на чудовищ. Грато спросил, не сможет ли она обучить рыцарей обращаться с походной плитой, и она согласилась. Сегодня вместе с Ивано она отправилась к реке в лесу, неподалёку к западу от столицы, где они с Вольфом впервые вместе поели.
Прибыв к реке вместе с рыцарями и повозками, Далия сперва расстелила на земле листы водонепроницаемой ткани, а затем разложила достаточно походных плит для всех, с запасом, и несколько компактных магических плит. Люди объединялись в группы по четыре-пять человек и получали возможность на практике опробовать новое оборудование.
Ослепительное летнее солнце рассыпалось под кронами деревьев, а ветер с реки был прохладным — день выдался идеальный для пикника. Далия дала несколько простых указаний, после чего рыцари уселись на брезенте и принялись работать с походными плитами. Беглого взгляда хватило, чтобы понять: никто особенно не мучается; напротив, многие даже тихонько напевали себе под нос.
— Пока всё хорошо? — спросила она, глядя на Вольфа, который сидел в той же группе, что и она.
В его золотых глазах появилась странная улыбка.
— Последние несколько дней мы по очереди учились пользоваться плитами на тренировочном поле в замке. Даже ребят из корпуса магов подключили.
— Тогда, выходит, сегодня я вам не очень-то нужна?
— Нет, это не так. Не все успели их опробовать, да и мы ещё не вполне приноровились. К тому же нам велели прекратить тренировки на полигоне.
— Мы мешали остальным?
— Вообще-то это была часть тренировок, так что назвать нас помехой они не могли. Просто каждый раз, когда мы выходили пользоваться плитами, мы меняли место, и так вышло, что ветер относил запах в сторону этих канцелярских крыс и казначеев. На третий раз и те и другие вежливо попросили нас прекратить, и мы прекратили.
Неужели это была какая-то новая форма травли? Всего несколько дней назад между ними и казначейством действительно возникли трения, но теперь казалось, будто Орден охотников на чудовищ затаил обиду на казначейство и прочих чиновников.
— И зачем же вы тогда так делали?
— Ну, знаешь. Совпадение. Полигон был свободен. И конечно, нам стало неловко, что мы им мешали, поэтому, чтобы закопать топор войны, мы с вице-капитаном навестили их и принесли компактные магические плиты, бекон, вяленое мясо и молотый кофе. Мы знали, что казначеи и клерки любят работать всю ночь, когда сводят счета, и решили, что припасы под рукой для них просто незаменимы.
— Погодите-ка. Ивано был в восторге, когда мы вдруг получили крупный заказ на компактные плиты. Так это…
На лице Вольфа появилась самая озорная улыбка.
— Разве это плохая новость, Далия?
Торговой компании «Розетти» очень пригодился бы третий сотрудник. Может, Вольф не отказался бы присоединиться к ней и Ивано? В конце концов, быть Алым доспехом было ужасно опасно. На миг Далия даже представила это, но тут же силой отогнала нелепую мысль.
— Спасибо, — сказала она чуть тише обычного.
Несмотря на то что день был тренировочным, сегодня на столе стояло довольно роскошное меню. Ржаной хлеб для сырного фондю, бекон, ветчина и яйца, а также разнообразные сушёные продукты. Был даже суп, который легко приготовить, сварив вместе воду, сушёные овощи и огромное количество вяленого мяса и добавив не только соль, но и готовую смесь специй. Кроме того, словно в знак того, что они добыли диких зверей или чудовищ, рядом возвышалась гора сырого мяса с таким красивым мраморным рисунком, что не оставалось сомнений: это не тренировочный выезд, а настоящий праздник.
— Председательница Розетти?
— Да, чем могу помочь?
Далия и Ивано подошли к группе, которая их окликнула, чтобы ответить на вопросы.
— Сушёная рыба… ну, очень сухая и жёсткая, совсем не такая, как в прошлый раз.
— Попробуйте быстро обжарить её на сильном огне. Чтобы она как следует приготовилась, много времени не понадобится.
У сушёной рыбы были свои хитрости приготовления. Низкий огонь и долгое томление не дадут ей подгореть, но сделают ещё суше.
— А мясо? Снаружи всё сгорело, а внутри всё ещё сырое.
— Толстые куски мяса лучше хорошо подрумянить с одной стороны, перевернуть, а потом накрыть крышкой, чтобы они немного пропарились.
— Понятно, понятно! Так оно не превратится в кусок угля.
Ошибки были неизбежны, но все в отряде улыбались во весь рот.
— Соус для мяса потрясающий. Можно будет потом получить рецепт?
— На последней странице инструкции должны быть три рецепта соусов для обмакивания. Этот — первый.
— Вот как? Большое спасибо. Думаю, дома тоже попробую. Моему сыну, кажется, понравится этот вкус.
Увидев такое тёплое выражение на лице отца, Далия и Ивано не смогли скрыть улыбок. Затем они ещё раз обошли всех и вернулись к группе, с которой сидели изначально.
На брезенте подальше от Далии Дорино и его товарищи принялись за жареного солёного кракена, овощной суп и фондю.
— Заказ готов! — объявил он.
Он и Рандольф часто ели вместе с Вольфом, поэтому к готовке на переносных плитах им было не привыкать.
— Мне не снится? С этого дня мы будем есть такую еду во время вылазок?
— Ага. Всё верно. Настоящее угощение.
Рыцари блаженно наслаждались горячим обедом.
— Вот это да. Кто бы мог подумать, что хлеб, обмакнутый в расплавленный сыр, окажется таким вкусным?
— Этот солёный кракен просто объедение — ни за что не поверишь, что это походной паёк.
Дорино и остальные восторгались едой, а Рандольф энергично кивал.
Тогда Дорино опустился на одно колено и сложил руки — именно так молились рыцари.
— Это ведь настоящий пикник, да? Спасибо, что благословили нас.
— Понимаю тебя, Дорино. Нам и правда стоит поблагодарить небеса.
— О чём вы? Разве не очевидно, что я молюсь госпоже Далии?
Все вокруг от души рассмеялись.
А сама Далия вместе с Вольфом, Ивано и вице-капитаном Гризвальдом обсуждала работу охотников на чудовищ. На расстеленном перед ними листе водонепроницаемой ткани лежали три пустых бурдюка из-под вина.
— Мне всегда было интересно, почему другие ордена смотрят на охотников на чудовищ свысока, — сказал Ивано.
— Должен сказать, в основном потому, что в Первом и Втором рыцарских полках служат люди из высокородных семей, — ответил Гризвальд.
— Мы ведь не сражаемся верхом и не выступаем кавалерией — нам противостоят чудовища. Они считают, что мы не способны справиться даже с людьми.
Отвечая, Вольф и Гризвальд выглядели подавленными.
— Мне кажется, чудовища ещё страшнее. Если другие рыцари не считают охотников на чудовищ настоящими бойцами, пусть присоединятся к вам в экспедиции и докажут свою доблесть.
Далия не смогла промолчать. Перед её мысленным взором никак не исчезало залитое кровью лицо Вольфа.
— Вообще-то идея неплохая. Они своими глазами увидят, насколько всё бывает тяжело.
— Можно попробовать вести себя перед другой стороной смиренно, осыпать их лестью, а потом попросить присоединиться к экспедиции под предлогом, что вам нужна их помощь. Если всё так устроить, им уже не отвертеться.
— Хм. Никогда не думал поступить таким образом.
Гризвальд погладил подбородок, обдумывая предложение Ивано.
— Но представь, в какую передрягу мы попадём, если с ними что-нибудь случится, Ивано, — добавил Вольф.
— И почему же? Если они уверены в себе и добровольно запишутся, это их право, разве нет? Честь и ответственность, насколько я понимаю, — главные принципы жизни любого рыцаря. Более того, если среди них есть кто-то влиятельный или у вас будет возможность обратиться к начальству, можно заставить их выполнить обещание. Думаю, так вы предусмотрите все возможные случаи.
Ивано был весьма словоохотлив; возможно, на него подействовали радость от удачной сделки или алкоголь.
— Интересно. Если кто-то особенно громко высказывает своё мнение, мне следует уступить ему, а потом попросить о помощи? Какая оригинальная идея.
Гризвальд схватил Ивано за плечо своей огромной рукой.
— Меркаданте, верно? Надеюсь, вы сможете дать мне наедине один совет по личному делу.
Ивано едва мог сбежать — физически или каким-либо иным образом.
— Э-э, конечно. Я скоро вернусь, госпожа Далия.
— О. Эм… хорошо.
На лице Гризвальда играла его обычная улыбка, но сам он выглядел странно ледяным; всем видом вице-капитан показывал, что хочет немедленно уйти. Далии оставалось лишь смотреть, как они удаляются.
— Похоже, вице-капитану понравился Ивано. Думаю, они вернутся нескоро. О, кажется, нам не хватает вилки. Я сейчас принесу.
Вольф направился к повозке, где лежали все столовые приборы и припасы, оставив Далию присматривать за плитой.
Внутри, похоже, было мясо красного медведя — особенно дорогой вариант. Но Далия предположила, что рыцари могли поймать такого зверя во время экспедиции, так что подобное мясо у них вполне могло быть. Она задумчиво перевернула кусок.
Вдруг раздался голос:
— Эм-м, председательница Розетти!
Она встала и обнаружила рядом с собой четверых рыцарей — все они были моложе Вольфа, да и самой Далии. Их доспехи выглядели совершенно новыми, из чего следовало, что это свежие новобранцы.
— Чем могу помочь?
— Знаю, что это ужасно невежливо, но мы хотели спросить: у вас с сэром Вольфредом отношения?
— Дружеские отношения — да.
Ей не хотелось отвечать на этот вопрос, поэтому она выбрала безопасную формулировку.
— Тогда… эм, председательница Розетти, вы в последнее время были заняты?
— О да. Я очень благодарна за возможность постоянно быть занятой делом.
Она ответила своей лучшей деловой улыбкой, но тут старший рыцарь окликнул её: ему нужна была помощь с заменой магического кристалла в плите.
Новобранцам, чью попытку завести разговор прервали, ничего не оставалось, кроме как вернуться к месту, где они готовили. Они включили походную и компактную плиты, чтобы разогреть овощной суп и поджарить мясо.
— Эх, а я хотел ещё поговорить с госпожой Розетти…
— Она талантливая мастерица магических инструментов и председательница, фигура у неё что надо, да ещё и баронский титул скоро получит. Да, немного старше нас, но что тут может не нравиться?
— Да, и даже со Скальфаротто рядом она всё равно со всеми такая милая. Уверен, она ещё и прекрасный человек.
— Она обращается со всеми нами как с равными, будто её не волнуют ни возраст, ни положение. Надеюсь, она не слишком привередлива к внешности или к парням помоложе…
— Ну, она сказала, что у неё со Скальфаротто „дружеские отношения“, значит, шанс у нас всё ещё есть. Надо им воспользоваться, согласны?
— Если так, сначала надо с ней сблизиться, а когда станем друзьями…
Шепчущихся рыцарей прервало нечто, заслонившее солнце над их головами.
— Ну что, парни, хорошо проводите время за разговором?
— С-сэр Скальфаротто!
Их черноволосый старший подошёл к ним на расстояние вытянутой руки, не издав ни звука. Он улыбался — точнее, его губы сложились в подобие улыбки, но глаза совершенно ей не соответствовали. Волна ледяного воздуха обрушилась на грудь новичков; их рты заплескались, как у маленьких рыб, жадно глотающих воздух, до которого не могли дотянуться.
— Советница нашего отряда — очень, очень важная мастерица магических инструментов. Если кто-нибудь проявит к ней хоть малейшее неуважение, поручители Торговой компании „Розетти“ — в их число входят глава Гильдии торговцев виконт Леоне Джедда и я — сделают всё, чтобы привлечь виновных к ответственности.
В тот же миг, как Вольф закончил, волна рассеялась.
— П-простите нас!
— М-мы будем осторожнее выбирать слова!
Лбы всех четверых рыцарей одновременно стукнулись о землю; они извинялись так искренне, как только могли. В ответ Вольф одарил их красивой улыбкой, кивнул и быстро вернулся туда, где сидела Далия.
— Сейчас Скальфаротто запугивал их, да?
— Ага. Я думал, что обмочу штаны. Владыка Жнец страшнее любого чудовища… — сказал один рыцарь, вытирая пот со лба. У другого заметно дрожали колени. Запугивание Вольфа пробрало их до костей. Пусть эти новобранцы были совсем зелёными, базовую и полевую подготовку они уже прошли. Казалось бы, они должны были привыкнуть сражаться с чудовищами, но перед Вольфом не могли пошевелить ни пальцем.
— Как думаете, Скальфаротто может быть игрушкой председательницы Розетти?
— Не забывай, он из семьи Скальфаротто. У него наверняка огромный выбор.
— Погодите, вы думаете, всё наоборот?
— Да нет, разве Скальфаротто не с этой бывшей герцогиней или кем она там была?
— Неужели у него по одной под каждую руку? Они ведь совсем разные женщины, правда?
— Но если это Скальфаротто, у него из-за деловых связей должно быть ещё больше вариантов. А он выбрал какую-то семёрку…
Новички заговорили ещё тише, пока не осталось слышно ничего, кроме шкворчания мяса перед ними.
Внезапно в разговор вмешалась пара старших рыцарей, возвращавшихся к своей плите с мясом.
— Ну что, ребятки? Слышал, впереди у вас нелёгкие времена!
— Что посеешь, то и пожнёшь.
Новобранцы замерли.
— Простите?
Синеволосый рыцарь, не сумев скрыть ухмылку, продолжил:
— Вот вам совет, парни. Вольф вон очень хорошо слышит; скорее всего, он слышал всё, что вы тут говорили.
— Нет!
Все четверо резко повернули головы туда, где поодаль сидели Далия и Вольф. Вольф не мог выбрать более удачный момент: как раз тогда он обернулся, широко ухмыльнулся и дважды хлопнул себя по груди.
— Радуйтесь! Он желает, чтобы вы постарались как следует! Завтра будете тренироваться вместе!
— Занятие для вас получится содержательным.
— А-а! — в один голос завопили все четверо новичков.
На следующий день и на следующий после него несколько членов Ордена охотников на чудовищ должны были пройти индивидуальную тренировку. На полигоне появились бы ужасные шрамы и колеи, но о том, что происходило в эти два дня, посторонние так никогда и не узнали.
Обойдя лагерь и убедившись, что с его рыцарями всё в порядке, Грато наконец сел на водонепроницаемую ткань у костра. Вице-капитан, который сначала сопровождал его, теперь находился поодаль и, судя по всему, дружески беседовал с человеком из компании «Розетти». Удивительно, но они прекрасно ладили.
— Вот, капитан, — сказал поседевший рыцарь, протягивая ему шампур с ржаным хлебом.
Из стоявшей перед ними кастрюли с густым белым сыром поднимался насыщенный аромат. Грато обмакнул шампур в расплавленный сыр и откусил кусок; солоноватый, насыщенный вкус был неописуемо восхитителен. Рядом с кастрюлей стояла сковорода с жареным яйцом поверх ветчины. «Бекон тоже был бы хорош, — подумал Грато, — но дешёвая ветчина и яичница с солью и перцем по-своему ничуть не хуже». Ничего экзотического, чего он не пробовал бы в своём поместье, но в походе такая еда пришлась очень кстати.
Вчера Грато встретился с председательницей Розетти, чтобы проверить походные плиты, и каким-то образом они почти сразу заговорили о куриных яйцах. Она достала своё изобретение — яйцевой футляр, сделанный из кожи пустынных червей и зачарованный так, чтобы содержимое не портилось. Грато не смог сдержать улыбку, когда она с воодушевлением объясняла:
— Этот яйцевой футляр лёгкий и складной!
И действительно: к моменту прибытия на место ни одно яйцо не разбилось — до сегодняшнего дня это казалось практически невозможным. Грато мог представить, как этот прочный футляр пригодится для перевозки и других хрупких вещей.
Теперь, когда с финансами отряда всё наладилось, отряд мог позволить себе купить ещё одну повозку. В зависимости от места назначения это означало, что во время экспедиций у них появится возможность покупать яйца и другие продукты в ближайших деревнях и тому подобных местах.
Вино из бурдюка казалось вкуснее обычного, пока Грато пробовал заметно улучшившийся паёк. Он и не заметил, как сидевший рядом рыцарь молча принялся пить, опустив взгляд в землю.
Когда они оба только вступили в Орден охотников на чудовищ, тогдашние старшие рыцари позаботились о том, чтобы рассказать им, насколько тяжелее всё было много лет назад, когда сами старшие были новичками: воды не хватало, некоторые товарищи от жажды бросались со скал, а всадников давили лошади, падавшие от обезвоживания. Старшие вбили им в головы, насколько комфортнее стали экспедиции после того, как орден обеспечил постоянные поставки кристаллов воды.
К тому времени, когда сам Грато стал старшим для новобранцев, положение всё ещё было далеко от хорошего. Немногочисленные лошади были плохого качества, поэтому любое путешествие становилось тяжёлым. Некоторые выбивались из сил ещё по дороге к месту охоты. Походные пайки было трудно есть, а жара и холод вызывали множество болезней, из-за чего многие рыцари уходили со службы. Не хватало не только зелий — мало было и магов и жрецов, которые могли сопровождать отряд. Товарищи плакали, когда не могли выхаживать друзей, а Грато даже приходилось сжигать своим магическим мечом тела, которые они не могли доставить домой.
Маги были частью боевой силы на поле битвы; рыцари не хотели просить у них воду или огонь, если у магов не оставалось свободной магии. Магических кристаллов не хватало на всех, к тому же с ними было нелегко обращаться. Горячая еда, спокойные ночи и сухая одежда, считавшиеся само собой разумеющимися в обычной жизни, во время экспедиций казались немыслимыми.
Даже после того, как прежний капитан потребовал улучшений, условия оставались ужасными. По разным причинам — из-за давнего случая растраты и чудовищ, которые неизбежно просачивались сквозь сети орденов, — дворяне и чиновники, отвечавшие за них, отмахивались от любых просьб охотников на чудовищ.
Став их предводителем, Грато воспользовался привилегиями и богатством своей семьи, чтобы мобилизовать войска и обеспечить им припасы, зелья, магов, жрецов, лошадей и повозки — словом, снабдить отряд всем необходимым. За любое увеличение штата или бюджета приходилось сражаться на совещаниях. Но именно благодаря этим огромным усилиям ему удалось сократить потери в поле, за что он получил похвалу короля и одобрение других дворян. Постепенно бюджет начали увеличивать, а значит, снабжать орден большим числом лошадей и снаряжения стало проще. Это облегчило положение по сравнению с прошлым, но Грато был далёк от довольства — всё ещё недостаточно. В бою по-прежнему гибли люди и многие получали ранения, а ещё больше рыцарей страдали от проблем со здоровьем во время экспедиций.
Как капитан, он каждый раз, присутствуя на похоронах подчинённого, хотел поменяться местами с рыцарем в гробу. Но Грато отчаянно цеплялся за жизнь. Сражение людей с чудовищами всегда было битвой не на жизнь, а на смерть, и выйти из неё невредимым было слишком трудно. Погибнуть в бою, конечно, следовало избегать, но каждый рыцарь был готов к такой возможности. А вот потерять жизнь из-за нехватки воды или еды, потому что жара, холод или недосып лишили тебя сосредоточенности, было особенно тяжело принять.
Грато казалось, будто за тяжёлые условия некого винить, кроме него самого. Он кашлял кровью, так сильно стискивал зубы, что мог их сломать, а снимая шлем, вырывал пряди волос. Когда ему приходилось писать письма родным погибших, он сжимал кулак до тех пор, пока ногти не впивались в ладонь и не начинала течь кровь. Перед ним лежали тёмные времена, словно бурная ночь без фонаря; будущее было безрадостным. Было безрадостным — с каких пор всё изменилось?
Когда Грато впервые прикоснулся к шёлковистой, гладкой водонепроницаемой ткани, он с подозрением подумал, действительно ли она способна отталкивать воду. Но благодаря этой ткани сон в палатке дождливой ночью наконец стал спокойным. В отличие от вощёного брезента, с новой ткани не капала вода и палатка не затапливалась. Если постелить её под собой, вода не просачивалась с земли, поэтому и человек, и его одежда всю ночь оставались в тепле и сухости. Палатки стали гораздо легче. Ткань отлично подошла и для навесов повозок, улучшив условия перевозки в сырую погоду, а также при транспортировке больных и раненых. Снаряжение и припасы тоже стали намного лучше защищены от порчи из-за влаги. Тяжёлые кожаные куртки заменили лёгкие водонепроницаемые плащи, позволив рыцарям быстрее и дальше идти под дождём; кроме того, сухость помогла сократить множество случаев обычной простуды.
Хотя отдельные пальцы в носках по-прежнему щекотали Грато, носки избавили его от зуда и придали уверенности в движениях. Носки с разделёнными пальцами в сочетании с сушащими стельками также устранили пот и липкость внутри обуви — настоящее проклятие влажных летних дней. Комфорт для ног означал, что ничто не будет отвлекать их владельцев: можно сосредоточиться в бою и без труда ходить на большие расстояния.
А теперь на его шее был повязан шарф из зефирной ткани. Со следующего лета больше не будет водопадов пота, стекающих из-под доспехов. С потницей и бессонными ночами тоже можно было попрощаться.
Человеком, который добился выделения бюджета на зефирную ткань в следующем году, оказался старый друг, с которым Грато долгое время не мог разговаривать. Вино, которое они выпили потом, было слаще мёда. Они пили до глубокой ночи, а затем отправились домой, где их жёны устроили им выговор. Грато даже сумел найти радость в самом выговоре — он смеялся, пока Далила с ещё большей злостью бранила его.
Если подумать, все эти магические инструменты создал и отношения с его другом восстановил всего один молодой мастер. «Как же это необыкновенно и чудесно!» — думал Грато, опуская бурдюк от губ. Сильный речной ветер гулял под безоблачным синим небом, освежая зной разгар лета. И всё же компактная магическая плита перед ним ровно отдавала тепло, от которого над овощным супом поднимался белый пар.
Внезапно Грато ощутил что-то странное и навострил уши. Нынешний шум отличался от обычных звуков экспедиции: младшие рыцари звонко смеялись, рыцари вели тихие беседы, а те, кто постукивал бурдюками друг о друга в тостах, весело кричали. От этого гула у Грато в глубине носа защипало от печали. Каждый миг экспедиции — это миг, проведённый в борьбе за выживание, а не за жизнь, как однажды сказал предшественник Грато. Но сейчас, насколько он мог видеть, все были заняты тем, что жили. Грато не ожидал, что следующая экспедиция будет похожа на эту прогулку, но решил, что сможет выкроить для своих людей немного больше времени на жизнь.
— Сэр Грато, не хотите колбаску на кости?
— С удовольствием.
Далия и Вольф несли ему тарелку, доверху наполненную едой. Когда Далия вдруг заговорила, Грато обнаружил, что в панике вытирает слёзы, выступившие у него на глазах.
— Эм, вам не нравится?
— Уверяю вас, всё восхитительно. Просто… э-э, дым. Да, мне в глаза попал дым.
— Вот как! Значит, надо улучшить плиту, чтобы она давала меньше дыма.
— Нет, вы не виноваты: это дым от костра до меня добрался, — заверил её Грато.
Далия с явным облегчением улыбнулась в ответ. Рядом с ней Вольф уже принялся жарить колбаски на кости. Судя по всему, он отлично умел это делать.
— Одна плита и правда позволяет готовить столько разных блюд, Розетти.
— Я ещё записываю дополнительные рецепты. Наверное, лучше, чтобы блюда готовились быстро, верно?
— Это тоже. И было бы замечательно, если бы они хорошо сочетались с напитками.
— Значит, что-то вроде закусок к выпивке? И продукты должны хорошо храниться…
Дополнительная история: дневники изобретений магических инструментов отца и дочери — «Модулятор голоса»
[[image:/storage/reader-images/1004e54702bd2a39d9b5b85f7f64f510eaf89d69.jpg]]
Вместо слёз Грато улыбнулся, увидев, как усердно она размышляет. На самом деле костёр находился достаточно далеко, чтобы дым никак не мог ему навредить, и всё же она искренне за него забеспокоилась и поверила его неубедительному объяснению. Ей стоило бы быть осторожнее и думать о себе, тревожился он: эта мастерица магических инструментов по имени Далия всегда казалась такой искренней и честной.
С волосами красными, как рассвет, и зелёными глазами, свежими, как молодая листва, она стояла твёрдо и с достоинством, ни от кого не завися, но неизменно протягивая руку тем, кому требовалась помощь. Именно она воплощала летнюю элегантность. Она сияла для тех, чьи сердца потерялись под мрачными тучами, маяком, ярким, как ясное небо.
— Спасибо за всё, что вы сделали — и за будущее, которое вы нам подарите, госпожа мастерица Ордена охотников на чудовищ.
— Посмотри на это, Далия. Они меняют голос.
Карло снял с полки пару магических инструментов, похожих на обычные чокеры, и положил их на рабочий стол. Его любимая дочь, мастерица магических инструментов, как и он сам, с огромным любопытством принялась их изучать; её глаза так и сверкали.
Карло надел чёрный кожаный чокер и сказал:
— Вот, смотри.
Из его уст донёсся голос мудрого и величественного старца.
— Папа, это ведь ещё одно твоё изобретение, да? Оно зачаровано волосами сирены? — с большим интересом спросила она.
— Именно. Вон та деталь из чистого серебра посередине зачарована волосами сирены, поэтому она может менять твой голос, а заодно делать его громче или тише. Основа сделана из конской кожи. При необходимости чокер можно зачаровать сильнее, добавить металлический замок или усилить лентой из нити чудовища. Его даже можно спрятать в воротнике рубашки.
Инструмент менял не только громкость, но и высоту голоса владельца. Поэтому мужчина мог заговорить женским голосом, и наоборот. Изготовить чокер было не особенно трудно; возможно, Карло стоило раньше научить этому Далию, но он тревожился за неё. И только сегодня наконец решил показать ей весь процесс.
— Чтобы добыть волосы сирены, её ведь пришлось убить? — угрюмо спросила дочь, глядя на украшение.
Карло вернулся к полке и достал магически запечатанный ящик, где хранился его запас волос сирены. Золотые пряди мерцали, словно в ящике заперли лунный свет. За десять лет покоя их блеск почти не померк.
— Видишь? На сирену не охотились ради её волос. Она сама забрела на корабль в море, а там певец одолел её в состязании певцов. Вот откуда эти волосы.
— Состязание певцов? Ты шутишь.
— Чистая правда, уверяю тебя. Когда тот певец — кстати, теперь он руководит Королевским оперным театром — был ещё молод, у него был настолько прекрасный голос, что он мог очаровать самых прелестных птиц на лугах.
В старшей школе Карло учился с этим певцом в одном классе. Ему всегда казалось странным, что оба они изучали создание магических инструментов, но на школьных концертах певец неизменно спасал всех, исполняя сольные партии.
— Я бы даже не осмелилась соревноваться с сиреной, зная, что на кону моя жизнь.
— Нет, это было скорее дружеское состязание. Если бы он проиграл, сирена взяла бы его в мужья. И это было бы не так уж плохо — я слышал, она была писаной красавицей.
— Папа! Неужели ты всегда должен быть таким вульгарным? — яростно отчитала его Далия.
Карло понял, что проявил неосторожность: не стоило говорить такое при дочери-подростке. В надежде найти путь к отступлению он поспешно надел красный кожаный чокер.
— Модулятор голоса может сделать твой голос примерно таким, Далия.
— Папа, ну ты даёшь!
Когда шок от того, что отец заговорил очень женским голосом, прошёл, Далия несколько раз хлопнула его по спине. Карло считал, что голос вышел вполне хорошим, но, похоже, дочь была иного мнения. По крайней мере, разговор сменил тему.
В тот день после ужина Карло принимал порошок, когда Далия с некоторым беспокойством окликнула его:
— Что ты принимаешь?
— Просто средство для желудка. Видишь ли, завтра мне нужно посетить приём для баронов…
Он скривился; должно быть, это оказалось заразительно, потому что вскоре на лице его дочери появилось такое же выражение.
— Это что, настолько серьёзно?
— Да. На официальных приёмах столько всего, о чём приходится беспокоиться, например о том, как приветствовать знатную даму при первой встрече. Помню, в прошлом году я сказал одной женщине, что она очень красивая. Позже приятель-мастер объяснил мне, что делать комплименты внешности не принято.
— Звучит как настоящая морока. А что тогда говорить?
— Кажется, полагается сказать что-нибудь хорошее о её одежде или украшениях, но я могу ошибаться. Говорят, ещё можно похвалить музыкальные способности или ум. Но мы почти не общаемся с другими дворянами, так что мне хвалить при первой встрече?
— Ты точно справишься? Если у тебя так сильно болит живот, может, лучше остаться дома…
— У меня не так много вариантов. Я получаю доход благодаря своему титулу, поэтому время от времени тоже должен вести себя как барон.
Карло отвёл взгляд от дочери, которая явно за него переживала. Он кашлянул; порошок всё ещё цеплялся за горло.
— Завтра меня, скорее всего, не будет весь день, так что попробуй сама изготовить модулятор голоса, Далия. Письменные спецификации лежат вон в том ящике. Можешь использовать сколько угодно волос сирены — их у нас много, да и чистого серебра предостаточно.
— Это кажется немного сложным, ведь инструмент такой маленький. К тому же я не знаю, получится ли у меня правильно настроить голос…
— Можешь сделать любой голос, какой захочешь. Как насчёт самого красивого, самого мужественного и обаятельного мужского голоса?
— И что это ещё за голос такой?!
Он не смог сдержать улыбку, увидев, как она надула губы. Было кое-что, чего он не мог ей рассказать. Голос в модуляторе, который Карло надел ранее в тот день, принадлежал не просто какой-то женщине — это был голос её матери, Терезы. Когда Далия была ещё маленькой, он думал, что ей хотелось бы услышать колыбельные в мамином исполнении. Об этой возможности он вспомнил, создавая чокер, но как бы ни старался, во время пения его голос становился хриплым. Поэтому до сегодняшнего дня он прятал чокер в глубине полки.
Было ещё кое-что, чего он не мог ей рассказать. Хотя дворянский этикет действительно доводил его до белого каления, среди баронов было немало людей простого происхождения. Большинство ошибок этикета просто игнорировали, а назвать кого-то красивым было универсальным комплиментом, так что с самого начала он никого не оскорбил. Были и другие причины принимать лекарство для желудка — причины, от которых при мыслях о будущем его охватывала тоска.
Сегодняшний ужин для баронов проходил в поместье герцога. Из салона открывался великолепный вид на цветы из чужих стран, распускавшиеся в саду. Повсюду было множество дворян более высокого ранга, и все были разодеты. Пока на заднем плане играл оркестр, гости беседовали друг с другом.
— Рад снова вас видеть, Карло.
— Рад видеть, что ты всё ещё на ногах, Оз.
Карло искренне обрадовался, встретив не просто знакомого, а друга со школьных времён. Освальд был моложе, но оба носили титул барона. Однако, когда Освальд представил жену, Карло на мгновение запаниковал.
— Для меня большая честь с вами познакомиться. Меня зовут Фьоре Зола.
Карло совершенно не помнил эту женщину со светло-рыжими волосами и бледно-зелёными глазами; напротив, он смутно припоминал совсем другую женщину в роли жены Освальда.
Тогда она мягко улыбнулась и пояснила:
— Я его вторая жена.
Фьоре, должно быть, прочитала его мысли; пусть она была молода, зато оставалась мудрой и сообразительной. Рядом с ней Освальд сиял широкой жизнерадостной улыбкой.
Карло не знал, стоит ли извиниться или просто улыбнуться и сделать вид, будто ничего не произошло. В прочитанных им руководствах не было ни слова о том, как вести себя в такой ситуации. Карло тихо прошептал другу на ухо:
— Рад за тебя.
Затем с размаху хлопнул его по спине.
Сзади внезапно раздался голос:
— Вот ты где, Карло. Кто-то хочет поговорить с тобой о твоих дозаторах горячей воды. Простите, что прерываю вас, Освальд, но позвольте на секунду его одолжить.
— Разумеется. Желаю вам хорошо провести здесь сегодняшний день, Карло и господин Джедда.
После этого изящного, по-дворянски звучавшего прощания двое мужчин отправились каждый своей дорогой. Карло увёл Леоне Джедда — виконта и главу Гильдии торговцев. Оба носили титулы, которые имели большой вес, но они с Карло тоже были школьными товарищами, поэтому Леоне не возражал против непринуждённого обращения.
— Похоже, ты не скучаешь, Леоне.
— Ещё бы. С тех пор как я стал главой гильдии, у меня почти не осталось времени на мою Габриэллу.
Леоне при любой возможности заводил речь о своей дорогой жене, но Карло держал язвительные замечания при себе. Он знал: стоит упомянуть Габриэллу хоть в каком-нибудь контексте, и Леоне сможет говорить о ней всю ночь.
— Вот вы где, лорд Розетти. Я как раз думал, как замечательно работает ваш новый дозатор горячей воды с увеличенным объёмом.
— Большое спасибо за добрые слова.
Председатель с до боли знакомым лицом дружелюбно улыбался. Если Карло не ошибался, он был виконтом. Все дозаторы горячей воды Карло продавались через компанию его хорошего друга — компанию Орландо, — и, похоже, виконт тоже был её клиентом.
— Думаю, вам пригодилась бы модель побольше. Как считаете, это возможно?
Предложение было обычным, но Карло не хотел делать дозаторы ещё крупнее.
— Большой бак, вмещающий достаточно горячей воды для общей ванны, был бы для меня идеален.
— Это действительно возможно, но с увеличением размера возрастают и риски для безопасности. Для ваших целей лучше использовать несколько устройств.
Карло изобразил обеспокоенность, но Леоне, не пропустив ни слова, продолжил:
— У Гильдии торговцев их полно на складе, и мы ждём ваших заказов.
После этого разговор ушёл от дозаторов к популярным магазинам столицы и самым продаваемым магическим инструментам. Главе гильдии нужно было уделить внимание другим дворянам, поэтому вскоре он попрощался и направился туда, куда его позвали. Карло остался один и отправился к ближайшему официанту за напитком, чтобы утолить жажду.
— Вы, случайно, не лорд Розетти? Для меня большая честь с вами познакомиться.
Молодая дворянка представилась дочерью барона. Для дамы, пришедшей на подобный приём для баронов, на ней было очень глубокое декольте — пожалуй, слишком откровенное для мужских глаз. К тому же Карло ещё даже не представился как Розетти. Они беззаботно беседовали о магических инструментах и тому подобном, когда она внезапно вцепилась бледной рукой без перчатки в его пиджак.
— Лорд Карло, я хотела бы узнать вас и ваши инструменты немного… глубже.
Она была красива, но внезапно произнесла его имя таким томным голосом, что у Карло по спине побежали мурашки. Будь он на десять или даже двадцать лет моложе, возможно, поддался бы её уловкам. Но эта мысль лишь вызвала в памяти улыбку покойной бывшей жены; его сожаление было слишком глубоким.
— Простите, но алкоголь на меня подействовал, и я чувствую себя неважно. Позвольте мне удалиться.
— В таком случае позвольте мне о вас позаботиться…
— Нет, мне действительно нехорошо.
Он прижал ладонь ко рту и поспешно отошёл. К счастью, девушка не пошла за ним.
Кабинки в уборной герцога отнюдь не были тесными. Ни единого неприятного запаха; более того, внутри даже приятно пахло благодаря огромному букету цветов размером с валун. У стены стояло роскошное чёрное кожаное кресло, позволявшее сидящему в нём поправить обувь.
Карло сел и ослабил галстук, вздохнув при мысли и о глазах молодой дворянки, и о глазах председателя. Эти глаза почти не видели его самого; им были безразличны его внешность, характер и общественное положение. Их интересовало лишь одно — его мастерство создателя магических инструментов. Точнее, люди, которым принадлежали эти взгляды, жаждали заполучить его умения.
— Он никогда не забывает, да? — вслух пробормотал Карло, не обращаясь ни к кому конкретно.
Впервые этот человек связался с Карло после того, как тот создал водяную пушку. Изобретение предназначалось для очистки наружных стен мощной струёй воды, но вся Исследовательская группа магических инструментов так увлеклась, что выкрутила мощность устройства на максимум. Словно этого было недостаточно, они направили пушку на здание школы и пробили его насквозь. Последствия оказались хуже, чем они ожидали, как и ярость преподавателей.
Некоторые старшекурсники из их исследовательского кружка происходили из дворянских семей и могли без труда покрыть нанесённый ущерб, но удивительно, что никого из них не отстранили от занятий. В следующем месяце Карло вызвали в кабинет заместителя директора как главного участника создания изобретения. Готовясь к запоздалому, но вполне заслуженному выговору, он открыл дверь — и обнаружил в кабинете другого человека.
Это был мужчина в чёрном костюме-тройке и с кожаными туфлями, отполированными до невозможного блеска. Его кожа была настолько бледной, что сомнений не оставалось: он принадлежал к дворянству. Он улыбался, как кукла.
— Мастер Карло Розетти, не желаете ли работать в замке и служить королевству в качестве мастера магических инструментов?
Карло не ожидал увидеть в кабинете вербовщика из замка. Для многих его одноклассников предложение стало бы работой мечты.
Мужчина добавил:
— Обещаю очень достойное вознаграждение и прекрасные условия.
Слова звучали чрезвычайно вежливо, а голос был очень добрым. Однако глаза, смотревшие на Карло, напоминали змеиные — холодные и, надо полагать, хладнокровные.
Карло тут же отказался, нервно объяснив, что собирается продолжить дело отца и создавать инструменты для простых людей. Он добавил, что его оценки далеко не блестящие и для работы в замке он не подходит.
Мужчина не показал ни малейшего раздражения или сожаления из-за ответа Карло и буднично произнёс:
— Мастер Розетти, свяжитесь со мной, если передумаете. Мы ещё увидимся.
Карло вышел из кабинета и — он отчётливо это помнил — начал обильно потеть. Добравшись домой, он всё ещё оставался потрясённым. Карло боялся, что навлёк беду на родителей, поэтому поговорил с отцом.
Выслушав его рассказ, отец Карло сказал:
— Наверное, речь о каком-нибудь оружии или разведке. Уверен, там с тобой хорошо обращались бы. Тебе нужно задать себе один вопрос: именно такие магические инструменты ты хочешь создавать?
— Ни за что. Я хочу создавать вещи для повседневной жизни, вещи, которые будут дарить улыбку тем, кто ими пользуется.
Второй отказ Карло за этот день вызвал широкую улыбку на лице отца. Он хлопнул сына по плечу.
— Именно так я ему и ответил.
В следующий раз Карло встретил этого человека вскоре после создания модулятора голоса. Инструмент предназначался его наставнице, профессору Лине, чей голос с годами становился всё более хриплым. Карло добавил возможность менять голос, чтобы немного повеселить её и остальных друзей, и после этого почти не думал о ней. Однако по предложению Лины в конце концов выпустил модулятор голоса на рынок как устройство для людей, потерявших голос из-за болезни.
В следующем месяце, хотя Карло уже окончил учёбу, его по какой-то странной причине вызвали в кабинет директора. Профессор Лина привела его туда с лицом, белым от ужаса. Они молча шли по коридору, когда она лишь на мгновение показала ему ладонь; на ней было написано одно слово: «отказать».
Карло охватило дурное предчувствие, и инстинкт его не подвёл: мужчина уже ждал внутри.
— Ваш модулятор голоса — великолепная вещь. Я соглашусь на любое вознаграждение и любые условия, которые вы потребуете за свои услуги. Можете работать где угодно, если замок вам не по душе; я лишь прошу сообщить, где именно вы будете работать. Неужели вы не хотите стать мастером магических инструментов королевства?
Его вежливые слова, как и в прошлый раз, звучали оглушительно, а взгляд оставался таким же ледяным.
Поблагодарив мужчину за комплимент, Карло не стал ходить вокруг да около и ответил прямо:
— Я не могу создавать инструменты, которые могут причинить вред другим.
Маска мужчины треснула, и улыбка исчезла. Под ней оказалось лицо человека, привыкшего всё контролировать.
— Господин Розетти, мы ещё увидимся.
Его прощание почти в точности повторяло сказанное месяц назад; изменился лишь титул Карло.
Прошло ещё несколько лет. За это время единственными заказами, которые Карло получал непосредственно от замка, были обслуживание и ремонт больших дозаторов горячей воды. Однако однажды ему поступил заказ другого рода. Основу изготовили замковые мастера, а не он, но Карло взял у Гильдии торговцев подряд: зачаровать её клыком сколла, чтобы предотвратить перегрев. На этом работа закончилась. В тот раз он не встретился с тем человеком и почувствовал облегчение: должно быть, мужчина его забыл.
Однако ещё некоторое время назад Карло начал консультировать других мастеров по созданию дозаторов, способных выдавать большие объёмы воды высокой температуры, и эти устройства тоже предназначались не для дворян. Леоне беспокоился за него, говоря, что, возможно, Карло берётся за заказы, которые ему не по душе.
Первой на ум пришла Далия. Вторым — тот человек.
Хотя оба изобретения носили его имя, сушилка и дозаторы горячей воды были магическими инструментами, родившимися из идей Далии. Кроме того, её опыты с водонепроницаемой тканью увенчались успехом. Оставалось лишь немного доработать материал, прежде чем отправить его в Гильдию торговцев для регистрации. Это было многообещающее изобретение, очень полезное и применимое в самых разных ситуациях.
Далия была очень талантливой мастерицей магических инструментов и изобретательницей, а это означало опасность. Ещё совсем юной она рисовала металлических птиц, летавших по воздуху, корабли, мчавшиеся по океанам, и безлошадные экипажи, перевозившие людей по земле, — сказочные устройства, которые восхищали Карло. С некоторым трудом, но в мельчайших подробностях, она объясняла, как работают эти машины.
Карло не мог не заинтересоваться и спросил, откуда она всё это узнала. Его потрясло, когда Далия с широкой улыбкой ответила: это вещи из мира, где она жила до перерождения в этом мире.
«Благословлённые небесами» — так в этом королевстве называли детей-вундеркиндов и людей с несравненным талантом. Далия пришла с небес или из похожего на сон мира? Карло не сомневался в её словах, но не мог поручиться, что другие отнесутся к ним с таким же доверием, если узнают. Её осудят, станут обсуждать за спиной или, что ещё хуже, её талант превратит её в мишень.
Карло заставил её пообещать, что она больше никому об этом не расскажет, и посоветовал обо всём забыть. После этого Далия больше никогда не поднимала тему. Он молился, чтобы всё это было всего лишь плодом детского воображения, и запечатал воспоминания поглубже.
После окончания Далией школы её таланты начали расцветать в полную силу. Карло не хотел, чтобы что-либо мешало этому — ни как отец, ни как наставник в ремесле магических инструментов. Но мысль о том, что тот человек попытается соблазнить её так же, как когда-то его отца и его самого, никогда не отступала на задний план. Сегодня, в день приёма, эта мысль особенно не давала ему покоя.
Карло отправился в салон, чтобы разыскать друзей-мастеров и попрощаться с ними. Объяснив, что после приёма его ждёт ещё одно дело, он поспешно покинул поместье и направился в здание компании Орландо. Внутри близкий друг Карло заметил его и сразу закончил работу. Мужчины отправились в свою любимую забегаловку, а затем в отдельную комнату, где Карло принялся жаловаться на свои проблемы и просить совета.
Фен, дозатор горячей воды, модулятор голоса — все эти изобретения можно было использовать во вред. Но магические инструменты должны улучшать жизнь людей, рассуждал Карло.
Его друг ответил:
— Назначение инструмента определяется рукой, которая им владеет. Большой нож, которым потрошат рыбу, похож на маленький кинжал, пробивающий человеку сердце, а намерение создателя не всегда определяет, как инструмент будут использовать.
Карло долго не мог придумать, что ответить. Друг попал в самую точку.
Друг снова наполнил его бокал.
— Ты плохо пьёшь. Не думай слишком много о том, что произошло сегодня. Лучше сосредоточься на том, что можешь сделать отныне. Если что-нибудь случится, ты знаешь, где меня найти, — сказал он, стараясь его успокоить.
Карло запил тревогу ещё одним глотком.
В Зелёную башню Карло вернулся только после полуночи. Все огни погасли; Далия, должно быть, уже спала. Выпил он немало, но пьяным себя почти не чувствовал. Ну что ж. Ничего не оставалось, кроме как достать из мастерской дорогую бутылку красного вина и налить себе стакан.
«Мои тревоги — всего лишь результат того, что я слишком много выпил. У меня нет разумных причин так беспокоиться. Люди из замка, наверное, задают всем один и тот же вопрос, так что мой случай ничем не отличается. Я смогу провести с Далией остаток дней спокойно и без происшествий».
Он пытался убедить себя в этом, но заметил, что его кулаки сжаты до боли.
Тихие и безмятежные дни… Карло знал, что это отвратительная ложь. За каждой улыбкой Далии скрывалась рыжеволосая красавица, которая была его женой. «Мы будем счастливы вместе навсегда», — когда-то сказала она, но Карло, лишившись слов, лишь рассмеялся. Тереза рассмеялась в ответ точно так же. Рядом с ней деньги, титулы и репутация теряли всякую привлекательность. Пока рядом была Тереза, ему больше ничего не требовалось.
Но вскоре она ускользнула, словно горсть песка. Его жену вырвали у него, и он не мог позволить, чтобы то же случилось с Далией. Чтобы противостоять этому, он отдаст всё, что у него есть.
Ни он, ни Далия не создавали инструментов, способных причинить вред другим. Что бы они ни изготавливали, они думали о том, как сделать повседневную жизнь удобнее. Они создавали инструменты, которые делали людей счастливее. Даже если силы противника окажутся слишком велики и сметут его, Карло обязан защитить дочь. Разведывательное управление, высокопоставленные дворяне или — чёрт возьми — даже королевская семья захотят заполучить Далию ради своих преступных целей.
Если в его положении и было что-то хорошее, так это верные друзья.
— Я оставлю её на ваше попечение… — пробормотал Карло себе под нос, вновь укрепившись в своём решении.
Пусть сам по себе он был слаб, объединённой силы друзей наверняка хватит, чтобы защитить Далию. Многого он не мог сделать для неё своими неуклюжими руками. Многому ещё предстояло её научить. Именно поэтому он тайком делал всех своих знакомых должниками в обмен на одно обещание: помочь Далии, если ей когда-нибудь понадобится помощь.
Сколько бы людей он ни попросил, никто не отказал. И Карло решил продолжать тайком. Он позаботился о том, чтобы, если с ним что-нибудь случится, к Далии протянулось множество рук. Если одного человека недостаточно, двое, четверо или восьмеро вместе смогут стать её щитом. Карло слишком хорошо понимал, насколько эгоистичным было такое требование к друзьям. Хорошо бы его необоснованные тревоги прошли. Ещё лучше, если ничего не случится. А лучше всего — если Далия никогда не узнает о подготовленных им договорённостях.
— С возвращением, папа! Ты всё ещё пьёшь?!
Похоже, Далия сбежала вниз по лестнице, едва проснувшись.
— От тебя разит алкоголем… Ты опять слишком много выпил! Разве я не говорила тебе не пить дома, если уже выпил где-то ещё?!
В её выговоре было что-то, напоминавшее Карло Терезу, и это больно задевало. По тону и словам Далия меньше напоминала его жену, а больше — Софию, служанку, работавшую у них. Как бы Карло ни не хотелось это признавать, она напоминала ему ещё и его собственную мать.
— Но сегодня луна такая красивая. Она просто заставила меня сделать ещё один глоток.
За окном холодным белым светом сиял идеальный полукруг — до этой минуты Карло его даже не замечал и теперь ухватился за него как за оправдание.
Но дочь не обратила на это внимания. Она схватила бутылку со стола.
— Тогда можешь выпить только то, что уже в стакане, и больше ничего. Остальное я использую для тушёного мяса!
— Эй, эй, эй! Погоди! Это очень хорошая бутылка вина и идеальный спутник для любования луной…
— Тогда и я выпью один бокал, пока смотрю на эту чёртову луну. Остальное пойдёт в тушёное мясо!
— Далия, если подумать, вино всё равно попадёт в тот же желудок, а выйдет тем же путём. Зачем проводить тонкое различие между тем, чтобы его выпить, и тем, чтобы съесть вместе с мясом?
— Да. Чёрт. Верно.
И вот так довольно дорогая бутылка вина была конфискована. Значит, завтрашнее тушёное мясо получится довольно роскошным. Карло сидел, разбитый горем, пока Далия убегала наверх спрятать бутылку. Вскоре она вернулась. Оказалось, что она превратила бутылку вина в кувшин воды. Карло стало стыдно: он слишком много выпил, и теперь его собственная дочь принесла ему лекарство от похмелья.
Как бы ему ни было стыдно, Карло понял, что Далия — человек очень здравомыслящий. Даже если тот человек снова постучится в дверь, он не сомневался, что дочь твёрдо откажет, и, возможно, всё на этом закончится. Она была доброй, но волевой, так что тревожиться не о чем; должно быть, Карло и правда просто слишком много выпил.
— Неплохо, правда?
Внезапно из ниоткуда раздался мужской голос — не голос Далии. Он был слегка изменённым и странно знакомым. Карло поднял взгляд и увидел дочь с широкой сияющей улыбкой и модулятором голоса на шее. По цвету кожи он отличался от обоих модуляторов Карло — это выдавало в нём копию, которую Далия изготовила сегодня.
— Похож ведь на твой, папа?
Теперь, когда она об этом сказала, Карло понял: он не узнал голос только потому, что не знал, как звучит для других его собственный голос. Было очевидно, что Далия скопировала даже его интонации и манеры.
Карло быстро надел один из модуляторов себе на шею и голосом и тоном Терезы ответил:
— Превосходная работа, мастерица магических инструментов Розетти.
Далия, не сняв чокер, расхохоталась, и он тоже засмеялся. Как же забавно было наконец услышать, как эти два голоса смеются вместе в мастерской — настолько забавно, что у Карло на глаза навернулись слёзы.
Для первой попытки у Далии модулятор голоса получился весьма неплохим. Но её смех был слаще, когда звучал не чужим, а её собственным голосом. Карло не стал молиться вслух — ни изменённым голосом, ни своим — и лишь беззвучно пожелал:
«Пусть моя дочь проживёт жизнь, в которой будет мало слёз и много смеха».
Он расстегнул модулятор голоса и осторожно убрал его в ящик.
Бонус: заметки переводчика и редактора
[Осман/пер.]
Не верится: вот и закончился четвёртый том — и мой первый — «Далия в цвету: новая жизнь мастерицы магических инструментов». Меня зовут Осман, и я хочу от всей души поблагодарить вас не только за то, что вы дочитали до конца четвёртый том, но и за покупку премиальной электронной книги и участие в этом особом бонусном материале в конце тома.
Если вы пропустили, то да: в городе появился новый переводчик. По крайней мере для меня всегда существует особое давление или ожидание, когда я подхватываю серию, которую уже переводят, — тем более после того, как Ники проделала такую потрясающую работу. Когда я только подписался на этот проект, не ожидал, что настолько увлекусь и проникнусь историей Далии, и хочу верить, что огромную роль в этом сыграл перевод предыдущих томов.
Этот проект также покорил меня роскошными описаниями еды и напитков. Я заядлый домашний повар и любитель выпить, поэтому старался не только точно описывать сцены застолий, но и передавать их суть. (Они заставляли мой желудок урчать чаще, чем мне хотелось бы признать!)
Как вы, наверное, догадались по заголовку, я пригласил нового редактора серии, Сакудзана, поговорить о некоторых переводческих решениях, которые мы принимали. Я говорю «мы», потому что прочитанные вами слова принадлежат не только мне. Если продолжить тему напитков из «Далии», я бы описал это так: я перегонял спиртное, а Сакудзан встряхивал его, чтобы получился такой гладкий коктейль. Большую часть текста написал я, но именно он сделал так, чтобы конечный результат читался настолько хорошо.
Спасибо, что потерпели мою глупую метафору. А теперь позвольте показать вам, как мы размышляли над текстом.
[Сакудзан/ред.]
Я рад быть частью новой команды «Далии». Когда объявили о поиске нового редактора, я начал читать первый том и уже через несколько страниц подумал: «Похоже, это уже мой любимый тайтл JNC, о котором я раньше даже не слышал».
Для меня значительная часть очарования серии — её возвышенная речь в духе исторической эпохи, с которой и Ники, и Осман обращались с похвальной чуткостью. (Конечно, большая часть серии показана с точки зрения современной японской офисной служащей, поэтому для анахроничных идиом есть определённая свобода, но наши с Османом обсуждения часто сводились к вопросам вроде: «Нам сойдёт с рук фраза „Его лицо телеграфировало о его намерениях“?») Как бы то ни было, «Далия» — не тот ранобэ, который существует на странице лишь как скелет для будущей аниме-адаптации.
Ещё один фактор привлекательности «Далии», тесно связанный с первым, — её иной мир похож не на средневековую Западную Европу, а скорее на Италию периода между промышленной революцией и Первой мировой войной. Это приятно для разнообразия (и позволяет мне развлекаться, представляя всю историю исторической картиной Лучино Висконти; на роль Грато я уже взял Бёрта Ланкастера), но важнее то, что такое устройство мира ставит Далию перед всевозможными личными и политическими проблемами, которые нельзя решить магией, — проблемами, требующими творческих ресурсов, принесённых ею из прошлой жизни офисной служащей.
В середине чтения истории-воспоминания в конце этого тома я вдруг понял: в немалой степени «Далия» — это история японской женщины, которая учится ладить с итальянскими мужчинами. Фантастические элементы, такие как создание магических инструментов, убедительны благодаря социальному контексту, в котором существуют: между такими учреждениями, как Орден охотников на чудовищ, Королевская казна и различные гильдии, тянутся конфликты, некоторым из которых уже несколько поколений.
В том, что Далия получает возможность начать новую жизнь, есть доля чистого исполнения желаний, но она не может устроить эту жизнь точно по своему вкусу или выбрать обстоятельства. Как и в реальной жизни, прошлое — здесь воплощённое в друзьях и противниках её отца, книге придворного этикета и давней вражде между Грато и Гильдо — давит на её разум, словно кошмар.
До сих пор Далия всегда могла расположить к себе людей благодаря более доброму сердцу, быстрому уму и большему трудолюбию, чем у кого-либо вокруг. Но теперь у неё появились соперники, которые хотят её добить, и она не может слишком сближаться с врагом; теперь, когда она уже не независимая ремесленница, а игрок в беспощадной индустрии, ей приходится действовать иначе. Это значит, что нужно научиться защищать доброе имя, исправлять несправедливость и, самое главное, говорить немного громче.
Прошлый мир Далии давно остался для неё в прошлом, но к концу четвёртого тома её новая жизнь всё ещё принимает форму. Именно в такие переходные периоды обычно и появляются чудовища. К счастью, сэр Вольфред никогда не бывает далеко от Далии…
Написано на Красной горе, в период Малого зноя страны Корарадо, в год Водяного Тигра эпохи Рэйва.
«Мисс» и «мс.»
[Осман/пер.]
В предыдущих томах к Далии иногда обращались «мисс Далия», но никогда не «мс. Далия». Вы можете спросить: в чём разница между «мисс» и «мс.»? Это было небольшое, почти незаметное изменение, которое, однако, показалось мне важным.
Читатели, знакомые с японским языком, могут знать, что при обращении к человеку почтительные суффиксы играют важнейшую роль. Они могут различаться, например, по степени официальности, смысловым оттенкам и уважительности.
Освальд — персонаж, который обращается к Далии как ダリヤ嬢 (Dahlia-jō). В таких ситуациях я решил сохранить обращение «мисс», поскольку оно по сути соответствует японскому варианту, который используется по отношению к юным девушкам или незамужним женщинам. Не думаю, что оно звучит настолько покровительственно, как немецкое Fräulein, но всё же должно отличаться от нейтрального «мс.». Кроме того, другие персонажи обращаются к Далии как ダリヤさん (Dahlia-san). «さん» лучше передавать как «мс.», поскольку он, в отличие от «мисс» и 嬢, не подчёркивает её молодость.
Урагано
[Осман/пер.]
«Знаешь, какое прозвище у него было в колледже? Его называли „Урагано“».
«Правда? У моего отца?»
Далия выглядела совершенно ошеломлённой. Это слово уподобляло человека буре или бедствию, а ни то ни другое не соответствовало её представлениям о Карло.
Полагаю, в соответствии с сеттингом истории автор любит при любой возможности делать имена из итальянских слов. «Урагано» — один из таких случаев. У меня были разные варианты, и один из них заключался в том, чтобы полностью перевести слово (например, «Карло-Буря»). Однако это означало бы полностью потерять итальянский колорит мира, а такой подход был бы неудачным.
В переводе мы использовали имя как есть, а затем объяснили его значение в прозе. Во-первых, это попытка отразить источник, где японские иероглифы 暴風雨 (ливень) читаются как uragāno — от итальянского слова со значением «циклон». Кроме того, сохранить прозвище в исходном виде казалось уместным для передачи итальянского и средиземноморского колорита истории.
Медовая ловушка
[Осман/пер.]
«Чтобы получить особые условия и цены, некоторые компании могут нанимать женщин, которые используют женские чары как оружие и добиваются фиктивных отношений. В замке такое случается чаще, чем можно подумать. И конечно, медовыми ловушками могут быть и мужчины».
Вот это забавное слово! У такого выбора было несколько причин. Практическая заключалась в том, что японское слово 罠女 (ловушка + женщина), если перевести его буквально, имело бы в английском неприятный и неточный оттенок. Кроме того, honeyfuggle звучало очень выразительно и казалось подходящим. Старомодный сеттинг и склонность автора придумывать новые термины убедили меня, что это слово из словаря с пометой «преимущественно диалектное» станет хорошим дополнением.
У honeyfuggle была одна особенность: в английском это слово используется как глагол. Было бы уместно добавить в конце -er и превратить его в существительное, но это показалось мне слишком уж прямолинейным. Считайте это художественной вольностью.
Однако подобные решения могут привести к непредвиденным последствиям, ведь я могу прочитать лишь ограниченное количество продолжения. Если в будущем автор снова употребит этот термин и включит в сюжет буквальное значение «ловушки», я фактически сам подготовлю себе провал. Можно было бы подстроить будущие сюжетные повороты под honeyfuggle, но это уже проблема будущего Османа.
Зефирная ткань
[Осман/пер.]
«Как насчёт назвать её „зефирной тканью“?» — предложил Форто.
«О-о, звучит так, будто это что-то из другого мира!» — воскликнула Лючия.
«Не ожидал от вас такого вдохновения, господин Форто».
Ивано выглядел искренне впечатлённым, как и Далия. Между её способностью придумывать названия и способностью Форто была огромная разница.
Это был вполне осознанный отход от исходного текста. Изначальные иероглифы 微風布 (ветерок + ткань) читались как auratēlo — сочетание итальянских или латинских слов aura и tela, более или менее соответствующее морфемам японского варианта. Стоит также отметить изменённое написание второй части. Проблема псевдоитальянского слова в том, что по-английски оно ничего не означает: «ауратэло» без контекста выглядело для читателя попросту бессмысленным набором букв. Кроме того, редактор отметил, что большинство англоязычных читателей интуитивно поймут aura как «чью-то ауру», что лишь добавило бы путаницы.
Поскольку это изобретение наверняка будет чаще появляться в дальнейшем тексте и серии, я решил, что стоит заложить смысл прямо в английское название. Соединив zephyr и cloth, я получил звучное сочетание, передающее исходное значение термина. Впрочем, меня беспокоило английское слово zephyr, названное в честь греческого бога Зефира. Я не был уверен, стоит ли косвенно вводить греческую мифологию в мир «Далии», но решил, что это достаточно безопасно: среднестатистический читатель вряд ли воспримет название именно так.
[Сакудзан/ред.]
Понятность была главным приоритетом Османа при создании нового названия для «ауратэло» Далии, но, кстати, мне очень нравится, что Zephyricloth звучит как одно из причудливых торговых названий XIX века — например, как марка самозажигающихся сигар Loco-foco.
[Осман/пер.]
Думаю, на этом всё по четвёртому тому! Надеюсь, вам было так же интересно заглянуть в наши мысли и проследить ход размышлений над некоторыми переводческими решениями четвёртого тома, как нам — читать ваши догадки и мнения на форумах и в канале Discord. До следующего тома!
Оглавление
Обложка
Этикет в замке и госпожа Зелёной башни
Поддельные равиоли и домик ведьмы
Пасмурно, возможны чудовища
Официальная поставка и Орден охотников на чудовищ
Интерлюдия: глава Гильдии портных и аристократический путь
Суп с макаронной лапшой в завершение вечера
Интерлюдия: глава Гильдии торговцев и аристократический путь
Жареная курица и друг-мужчина
Искусственный магический меч: четвёртая попытка — «Плачущий клинок»
Недоразумение между друзьями и зефирная ткань
Интерлюдия: обязанности сопровождающего и первая чашка чая
Для кого походные плиты
Интерлюдия: упрямый и влиятельный
Этот магический мастер по имени Далия
Дополнительная история: дневники изобретений магических инструментов отца и дочери — «Модулятор голоса»
Цветные иллюстрации
Бонус: заметки переводчика
О J-Novel Club
Авторские права