Недостижимый (Новелла)
medlocre

Часто твердят: отдохнёшь, когда умрёшь. А вдруг не так? Вдруг после смерти ты открываешь глаза в глухом лесу, совсем один? А может, и не один?

Здесь, в этом странном мире, куда заносит обычного человека, боль и гибель встречаются на каждом шагу.

Рай? Ад? Иллюзия? Нет — новая жизнь. Но и в ней не будет передышки.

====================

Я видел сон, что не был сном.

«Спокойствие… точно, спокойствие».

Свет луны пробивался сквозь густые кроны, и парень лет шестнадцати с темными волосами мчался мимо деревьев. Немое дыхание, напоминающее всхлипы высыхающей рыбы, рвалось с его губ.

«...я должен успокоиться...»

Его темно-синие глаза, распахнутые от страха, постоянно метались то вперёд, то назад. Вглядываясь, он пытался увидеть то, что скрывалось за кромкой деревьев, но замечал лишь тени.

Чужой тяжелый топот несся прямо за ним, и только умирающие легкие отделяли юношу от этого нечто. Парень не знал, кто или что преследует его, только сердце его вопило сквозь грудь.

«...нет, сука, как я должен успокоиться?!»

Постепенно бег становился медленнее и медленнее, холодный пот стекал по вискам. Юноша споткнулся, рука поцарапалась о дерево, но он тут же выпрямился и продолжил бежать, едва держась прямо.

Жертва оборачивалась и видела, как когтистое нечто мелькает в сантиметре от его спины.

— Да отстань!

Парень резко кинул сжатый кулак назад, раздался звонкий треск, как от сломанной ветки. Вой вдруг стал громче, и он почувствовал нечто, стекающее по ладони. Юноша вернул руку и заметил только свою расцарапанную кисть.

— Сука!

И топот приблизился к его спине.

«...да где я вообще?!»

Сердце стучало все громче с каждым шагом.

«...я же был в музее!»

Внезапно нога зацепилась за корень, скрытый густой травой. Парень потерял равновесие и полетел вперёд, руки сами по себе поднялись, чтобы смягчить падение, однако этого оказалось недостаточно. Голова с силой впечаталась в острый булыжник на тропе, и боль пронзила лоб, перед глазами вспыхнули белые пятна. Единственное, что успел сделать раненый, так это перевернуться на спину.

«...ну нет...»

Все вокруг растворилось в тишине, дыхание замедлилось, и человек провалился в эту тишину.

Перед ним пробежали обрывки разных сцен из памяти, хаотично сменяющих друг друга. Внезапно он уже стоит посреди оживленной дороги, рядом на большой скорости проносятся машины.

Напуганный он оглядывается по сторонам, мечущимися глазами пытается найти выход и, обернувшись, резко осознает перед собой нечто большое. Его сбивает школьный автобус, в котором сидит он сам.

— А!?

Через секунду юноша теперь смотрит на толпу людей. Они проходят мимо, не замечая его, а каждый шаг звучит всё громче и громче.

Внезапно перед ним открываются массивные двери, ведущие в знакомый зал. Его интерьер выброшен из далёкого прошлого: витражи окон, высокие колонны, тяжёлые деревянные панели на стенах. Всё кажется одновременно величественным и чуждым.

«Я здесь был», — осознает парень.

Тишину музея прерывает уставший голос.

—...это столкновение является одним из наиболее основополагающих событий современного устройства. Девять веков назад, во времена средневековья, сошлись несколько крупных держав. А приблизительное число жертв равнялось...

В животе, отзываясь на голос, появляется боль, которую герой уже когда-то чувствовал.

— О победившей стороне складывались легенды. Верующие называли ее солдат благословленными. А благословение то, по мнению нынче мертвых, заключалось в колдовстве и прочем.

Зал наполнился юным смехом.

— Конечно, это всего лишь взгляд того времени, — сказал экскурсовод. — И быстро отошли от атрибутов! Пораниться можете!

Туманными глазами юноша глянул на подростков, что баловались рядом с витриной. Помнится, и в тот день он их видел. Группа была слишком близко и поднимала много шума, герой хотел отойти подальше, но не успел. Вдруг послышался звон разбитого стекла и из его живота уже торчал тяжёлый двуручный меч, экспонат, что находился за витриной. Его блестящая сталь пронзала юношу насквозь.

И кровь разлилась по чистому кафелю.

— Н-нет... — успел тогда прошептать герой шокированной толпе. И после этого экран потух.

Но вдруг... глаза открылись.

«Точно... я ведь сдох в том музее».

Парень медленно пришел в себя.

Пульсирующее давление в голове волнами отдавалось к вискам подобно отбойному молотку, на лбу он чувствовал полоску подсохшей крови. Юноша едва приоткрыл глаза, но тело не двинулось. Интуитивное чувство опасности сковывало, заставляя лежать неподвижно и почти не дыша.

«Если оно здесь...»

Дискомфорт во лбу нарастает, пульсация синхронизируется с рваным дыханием. Вот только это дыхание раздаётся из чужой груди.

Юноша слышит его над собой, что-то огромное и зловещее возвышается прямо над ним. Медленно подняв взгляд, герой видит силуэт. Существо, покрытое чем-то похожим на древесную кору, хрупкие пластины которой напоминают омертвевшую кожу.

Выступающие углы этой странной «корки» поблёскивают. Само тело существа искривлено и изломано под невозможными углами, как если бы его кости ломались и срастались вновь.

Это нечто двигается резко, оно не знает, чего ищет. Оно то вытягивается вверх, то резко сгибается и насторожённо прислушивается к чему-то невидимому. Существо наблюдает, следит, но почему-то... не нападает.

Раненый до сих пор слышит его затрудненное дыхание и также старается дышать как можно тише, чтобы не привлечь внимания. Грудь замирает, а каждый удар сердца отдаётся в ушах. В то же время разум кричит...

«Сделай хоть что-то! Нам конец, вот и все! Беги, да, лучше просто сбеги! Оно тебя не догонит!»

Но ни один мускул не поддается команде, всё ещё оцепенелые ноги не слушают приказов, внимание поглощено этим чудищем.

Парень продолжает лежать неподвижно, пока монстр беспорядочно бродит вокруг. Тихий скрип раздается при каждом его шаге, под ногами ломается сухая древесина.

Внезапно монстр останавливается, парень вжимается в землю еще сильнее.

Его нашли? На этом все?

К удивлению, существо резко поворачивается. Медленно, но верно, его форма начинает постопенно смещаться и отдаляться в темноте леса. Его силуэт растворяется между деревьями, а топот исчезает.

Оставаясь на месте ещё несколько мгновений, парень лишь теперь позволяет себе выдохнуть. Он отстранённо наблюдает за своим собственным дыханием и медленным уходом чувства опасности, которое всё ещё висит над ним.

— Что за... кошмар?!

И так он думал всерьез, ибо успокоиться не вышло. Бредя в темноте, юноша шел от одного дерева к другом, но не уходил слишком далеко. А раздайся какой звук, застывал. В конце концов он вернулся туда, где лежал на пороге смерти, присел возле дерева и стал чего-то ждать. Сам он и не заметил, как начало светать, подобно и наступило утро.

Парень несколько минут активно моргал, пытаясь привыкнуть к ослепляющему свету. Он тёр веки, хотел стереть прилипшую к ним пыль. Казалось, что глаза режет мелкий песок, но герой не сдавался: моргал, водил фалангами пальцев по глазам, пока не почувствовал, что жгучая боль понемногу отступает.

Яркость всё ещё слепила, но ощущения начали смягчаться.

«Не очень-то оно похоже на рай...» — мысли роились в голове, как назойливые насекомые. — «Да и на ад тоже...»

Они обрывались и возвращались, пока юноша, поморщившись, не вскочил на ноги. Жгучая боль тут же пронзила тело, и он тихо вскрикнул.

— Ай...

Положив руку на бок и медленно поворачиваясь сначала в одну сторону, затем в другую, юноша выпрямился во весь рост. Замёрзшая поясница хоть и отозвалась лёгкой ноющей болью, но была скорее напряжённой, чем застуженной.

Парень огляделся вокруг, оценил обстановку. Взгляд упал на булыжник, испачканный засохшей кровью. Тёмные следы стекали по его шероховатой поверхности, а небольшая струйка капель растеклась по земле, образуя зловещий узор. Место выглядело мрачно, но, к счастью, масштабы повреждений оказались не такими уж серьёзными.

«Меня не подвела удача», — мелькнуло в голове, уголки губ едва заметно дрогнули. — «Хотя, если бы она действительно не подвела, то и падения не случилось бы».

Синеглазый юноша действительно был неумолимо благодарен судьбе и чуть ли не начал выказывать «спасибо» небесам, при том, что сам не являлся верующим.

Разум его сейчас был больше подвластен ночной погоне, а именно какому-то нечто. Всё остальное в миг перестало быть важным. Мысли снова вернулись к тому деревянному существу, что носилось за ним, а потом неожиданно остановилось. Оно выглядело настолько чуждо человеческой природе, что даже приписывать ему знакомое имя казалось неправильным. Сущность точно не являлась человеком. Ведь у людей нет роста под три метра, а позвоночник не превращается в изломанный зигзаг. Хотя... был ли там вообще позвоночник?

«Да плевать».

Уже давно стало понятно, этот мир не мог быть обычным, ведь в обычном мире за людьми не гоняются чудовища, сошедшие со страниц древних сказаний. Поначалу всё вокруг выглядело обманчиво привычным, но ночная погоня не давала выдохнуть.

«Помимо того, что сдох, еще и не знаю, где теперь... спасибо!»

Выхода нет, по крайней мере, привычного выхода. Возможно, стоило бы развести костер, хотя смысла особого парень в нем не видел. У него нет ни спичек, ни чего-нибудь подобного. Да и оставаться на месте казалось не самой лучшей идеей.

Но можно ли просто идти вперёд, не зная, куда приведёт дорога? Или остаться на месте, кричать и надеяться, что кто-то приспешит на помощь. Но будут ли искать? Может, больше людей здесь вообще нет? Этого нельзя было исключать. Получается, звать на помощь бесполезно, никто не услышит? Остается лишь двигаться дальше или застыть, принимая неизбежное. Хотя наступит ли это неизбежное здесь?

«Наверное, лучше пойти», — указав пальцем в случайную сторону, подумалось. — «Хватило мне вчерашних догонялок, больше я кричать не намерен».

Юноша шагнул вперед, еще не знаю, что будет ожидать его дальше.

Вскоре небо окрасилось медным цветом, раскаленным над пламенем солнца. Под ним необычайно спокойна была роща, нагретая жаром до градусов двадцати. Ни ветер и даже ни дождь не тревожили вечер. Разве что кроме запыхавшегося, неимоверно уставшего и очень голодного юноши.

Ладони парня были в множестве ран, путь обошелся не без громких падений. На коленях и спине были потертости. Помимо падений, неизвестный часто облокачивался на деревья. Его физическая форма с выносливостью оставляли желать лучшего.

Вообще, так было всегда, с самого детства безымянного не особо привлекали виды спорта, любимыми увлечениями считались фантазия, чтение и отдых… считается ли отдых увлечением? Неизвестно. Или так только хотелось думать.

Парень тяжело упал, с глухим стуком ударившись лицом о землю. Почва впилась в кожу, ощутимо обжигая щеки. Болела не только разбитая губа, не только колени, пронзённые острыми камнями. Всё тело, кажется, распадалось на части.

«Неужели, это наказание? Или, стало быть, чистилище?» — пронеслось в голове. — «Может, меня отправили сюда, чтобы преподать урок? Избавить от грехов земных? Ну, получилось отлично».

За множество часов юноша несколько раз снова думал о том, почему здесь. Он просто не мог осознать себя в этой новой реальности, это ведь не его мир. И его частью он быть не хотел, а, даже если бы и хотел... решительности здесь выживать не хватит...

«Чего уж скрывать, подобная мне бездарность в критической ситуации всегда дохнет самой первой. Да... единственный шанс выжить таким, как я, так это родиться в мирное и спокойное время. А здесь...»

Он пнул валяющуюся под ногами шишку.

«Впрочем... и сдаваться мне пока рановато. Для начала, надо найти людей. Если они здесь есть, конечно...»

И та мысль снова навела его на размышления. Кто или что перенесло юношу? С какой целью? И, если его действительно кто-то перенес, разве этот незнакомец не должен был тогда встретить героя? В фентезийных историях такого рода все объясняли король или королева, призвавшего государства. На крайний случай, бог, богиня.

Тогда привычной целью для попаданца становилась победа над неминуемой угрозой, чем чаще всего являлся какой-нибудь король демонов. Почему этот раз так сильно отличается? Непонятно.

Может, юношу просто реально посчитали бездарностью, чем он и является в реальном мире, и бросили здесь? Теперь он сам должен выбираться из всей ситуации? В одиночку?

А вдруг на выходе из леса его встретит королевская гвардия, что ждала появление нового «героя»?

— Было бы все так просто. Такое происходило лишь в романах, которые я часто почитывал.

Медленно парень встал на колени, потом упёрся руками в землю и, пошатнувшись, поднялся на ноги. Стоя, он несколько секунд дышал прерывисто, ощущал, как легкие наполняются холодным воздухом.

— Вот же...

Тогда безымянный увидел это: мерцание где-то впереди, едва различимое. Метрах в пятидесяти от него сияло что-то теплое и мягкое. Герой вглядывался в свечение, не моргая, а потом сделал первый неуверенный шаг. После которого последовало еще более неуверенное движение, что служило подстраховкой от падения.

— Сюда, сука! Я выжил!

----------

В стенах Юны.

Слегка запачканная кофта была аккуратно сложена на деревянный стул. Рядом стояли исцарапанные кеды, от которых веяло десятью часами изнурительной ходьбы. Темное небо продувало черствый кусок ржаного хлеба, положенного на стол у окна.

Комната была неухоженной, к деревянным стенам местами прибиты ржавые гвозди, которые не имели явной надобности, возможно, их оставил прошлый хозяин или хозяева. При этом само по себе помещение выглядело не такой уж и развалиной: целые стекла, качественная, хоть и малочисленная, мебель, даже удобная. Похоже, что это место служило чем-то вроде раздевалки или имитированной зоны отдыха, скорее всего, все вместе.

Однако, хм... здесь также находятся очень интересные и старинные, для мира безымянного парня, предметы. Несколько колчанов, доверху наполненных стрелами; пара копей, с острыми наконечниками; прочие орудия для защиты... чего?

Дверь скрипнула и внутрь вошли двое мужчин. Они что-то горячо обсуждали.

— И что нам теперь с ним делать?! В правилах же указаний больше нет, — прозвучал торопливый и еще достаточно юный голос. Это был Нишио, молодой человек, на вид не старше лет двадцати двух.

— «Что делать?» Ничего. Серьёзно, почему так нервничаешь? Тебе же не десять лет, — закончил более уверенный и взрослый незнакомец, с тоном, как бы опекунским, но не слишком. На его закрытом глазе красовался старый шрам, а имя читалось как «Юсихиро».

— Да опять вы! — не унимался молодой Нишио, голос его чуть подрагивал от эмоций. — Я ведь за город переживаю! Мы подобрали какого-то чужака у ворот, притащили сюда, а вдруг он шпион? От той же Тиссерии, например. Еще и в такой странной одежде.

По комнате раздалось раздражённое «Ц-ц-ц», и старший мужчина снова заговорил.

— Любишь же бред нести. Ты только взгляни на него: обессиленный, худой, весь в царапинах, с жаром и ссадиной на голове. Да он бы уже помер, найди мы его чуть позже.

Слова слегка угомонили крикливого стражника, а поток аргументов, казалось, иссяк, оставляя лишь недовольное молчание.

— Вот-вот. Может, он из соседнего города или просто знатный человек, попавший в беду. А нам-то что? Спасём его, глядишь, пару медяков накинут. В общем, только лучше будет.

Спор, наконец, подошёл к концу. Атмосфера в комнате заметно разрядилась.

Оба мужчины перевели взгляд на лежащего юношу. Его лицо казалось мирным, несмотря на синяки и ссадины, а чуть дрогнувшие веки намекали на глубокий, но неспокойный сон. Свет из окна падал на его волосы, придавая им мягкое сияние и подчёркивая бледность кожи.

Как вдруг раздалось — во... ды… — из сухих уст неизвестного послышался зов. Его темно-синие глаза едва показались из под век.

— Нишио, за лекарем! — разошелся приказ.

— Понял! — юный стражник выбежал из комнаты и устремился по коридору.

Подойдя к импровизированной лежанке с флягой, старик медленно приподнял туловище героя и влил прохладную воду. Тот начал жадно хлебать ее с полуоткрытыми глазами, затем снова рухнул на спину.

Безымянный прикрыл веки и еще несколько секунд просто тяжело дышал. Он понял, что находится в помещении, здесь тепло. Не настолько тепло, чтобы считалось комфортным, но, по сравнению с прошлыми двадцатью четырьмя часами, отлично.

«Похоже, я... наконец-то выбрался».

Облегчение упало на плечи, однако не полностью сняло тревогу и страх. Юноша вновь открыл глаза. И вдруг перед его лицом воспылал яркий изумрудный свет. Странно, источник этого мерцания был чем-то похож на человеческую ладонь. Он был теплым и согревающим.

«Чего?»

Через пару секунд всё погасло, и сразу же с этим боль в голове исчезла. Юноше показалось: его просто взяли и исцелили.

Однако это блаженство оказалось обманчивым. Вместе с расслаблением пришла невыносимая усталость. Все силы разом покинули организм. Глаза начали медленно закрываться, а сознание стало расплываться, как туман на рассвете.

Раздался шлепок.

— Эй, эй, эй, парень, не спать! Ты слышишь меня? Не засыпаааай, — голос старика Юсихиро прорезал нарастающую темноту.

Раздался еще один хлопок, на этот раз громче.

— Аууу, открой глаза! Знаю, после исцеления нет сил, но не смей засыпать... не смей, сказал! Иначе проваляешься еще день.

Получив новую пощечину, безымянный пересилил себя и присел.

— Так, аккуратно, только не вставай сразу, а-то упадешь.

— Пожалуйста... я не ел... даже не знаю, сколько, — прозвенел уставший голос.

— Нишио, подай хлеба со стола и это... дай свою флягу, — старший стражник моментально приказал своему вернувшемуся подчиненному.

— Вы его еще и кормите...

Быстро кусая и почти не жуя, герой заставил исчезнуть кусок черствого хлеба. Доев, он большими глотками выпил половину сосуда, едва не задыхаясь.

— Спасибо.

Все тот же старик с приказами лишь улыбнулся и проводил внезапно появившегося в комнате высокого мужчину. Мужчина был одет в белые одеянья. Взглянув на уходящего, юноша невольно подумал: «Жрец». Он не знал наверняка, был ли это жрец и вообще слишком мутно помнил, кто такие жрецы. Ему просто показалось, что человек в белом являлся одним из них.

— Спасибо, что спасли, — опять поблагодарил парень.

— Не за что. Вот только...

В комнате воцарилась тишина.

— Рассказывай, кто ты, — начал было Юсихиро.

Герой отреагировал не сразу.

— Я...

В голове всплыли последние минуты после пробуждения, в которых было уж слишком много странного.

— Ауу, парень, ты чего замолчал? — вдруг сказал старик. Не тот, что уже разваливается, а тот, что по сравнению с самим героем был им. Возраст этого мужчины варьировался от тридцати пяти до пятидесяти пяти лет, не так много, но для лучшего понимания пусть будет старцем.

— Может, он тугодум? Или глухой? — уже юный стражник снова начал выказывать свое недовольство. Даже безымянному за одну лишь минуту он показался человеком раздражающим, тем, кто вечно нарушает тишину своими воплями. — Подобрали же инвалида!

И этого нарушителя звали Нишио. По крайней мере, безымянный юноша услышал именно «Нишио». Второй же, Юсихиро. Нишио и Юсихиро. Какие странные имена. Так подумалось парню, но да ладно, они спасли его.

Важнее, что ответить людям, предположительно, другого мира на вопрос: «Кто ты?»

— Ты тут? Ответишь на мой вопрос? — поторапливал Юсихиро.

— Говорю же, глухой.

Герой не мог найти подходящего ответа. Нельзя же просто сказать: «Я школьник, что был на экскурсии, и которого идиоты-одноклассники пырнули мечом-экспонатом... Ох, еще тот, кто проснулся в лесу из сказок братьев Гримм, а потом как-то добрел сюда». Юноша буквально не знает, что говорить дозволено, а от чего могут сжечь как ведьму, привязанную к столбу.

Люди перед ним не были похожи на королевскую гвардию, которую отправили за призванным из другого мира героем. То есть, про перенос явно говорить не стоит. Но что тогда? Почему в историях с попаданцами главные герои никогда не сталкивались с такой ситуацией? Несправедливо.

— Я... я не помню, — единственное, что смог придумать парень.

Наступила тишина, а затем два разных «А?» повисли в воздухе. Дух допроса улетучился, стал слышен лишь слабый ветер. Нарушить эту гармонию осмелился старик Юсихиро.

— То есть, ээм… твое имя?

— Не помню, — посредственно играя растерянность, отсек герой.

С такой же растерянностью опытный стражник попытался еще раз.

— Город, деревня, еще что-то?

— Нет...

— Возраст?

— Не знаю...

— Отец, мать?

Юноша помотал головой в стороны. Казалось, Юсихиро уже полностью смирился, однако его подчиненный, Нишио, — нет.

— Гадкое притворство! Будешь молчать до посинения? — эмоционально выкрикнул он.

— Но я не вру… Если б помнил хоть что-то, сказал бы.

— Лжец!

— Нет же.

— Да же!

В итоге, спустя еще полчаса различных выяснений и однообразных ответов уставшие стражники грохнулись на стулья.

— Откуда ж ты тогда взялся, а? Писать и считать умеешь, значит, учился, а остальное? Боже.

Юсихиро с Нишио в конец замучились и просто сдались. Безымянный юноша же задавался кучей вопросов. Для начала, с кем он вообще говорит? Было очевидно, что люди перед ним стражники и, похоже, стены.

Сама же стена, из объяснений Юсихиро — часть Юны — крупного города, что расположен на юге острова. Экономика этого населенного пункта держится на добыче артефактов и трофеев с монстров.

«Каких еще монстров? Каких артефактов?»

Местная структура накладывает свои строгие правила на жизнь каждого человека, разделяя её лишь на четыре возможных пути. Первый гарантирует счастливую, роскошную жизнь с изобилием еды, выпивки, деликатесов, и, конечно, вниманием прекрасных дам/мужчин. Но он доступен лишь тем, кто обладает выдающимися навыками и талантами... еще деньгами.

Было видно, как старик Юсихиро говорит об этом совершенно спокойно. Во взгляде Нишио же читалась зависть.

Второй предназначен для обычных людей. Их существование крайне нестабильно: сегодня пируешь, завтра перебиваешься водой. Это своего рода борьба за выживание на грани достатка и нищеты.

Примерно здесь и находилось большинство жителей города Юна.

Третий уготовлен для самых слабых. Они проводят свои дни в бесконечных лишениях, рискуя всем ради жалких грошей, которых едва хватает на самое необходимое. Эти люди редко доживают до старости, ведь их участь: около пятнадцати лет бедности, а затем... все понимают, что следует затем.

Как ни странно, четвертый путь... смерть. Согласно рассказанному, одна пятая начинающих авантюристов вымирает в течение первых двух лет.

Другая доступная работа сложнее, чем быть добровольным солдатом. Даже если кто-то наймет, твоя зарплата будет настолько низкой, что тебе едва ли будет хватать на жизнь.

— Аэ, Юсихиро, чего тогда с ним делать будем? Мы так и не решили, — Нишио, как всегда, негодовал, не скрывая раздражения. — Отчет же еще сдавать.

— «Чего, чего»... Ответ очевиден. Станешь авантюристом, — указательный палец направился прямо на юношу, подчёркивая неизбежность его будущего.

«А?» — все былое спокойствие исчезло. Сам по себе юноша не был особо эмоциональным человеком, однако сейчас его нехило так накрыла тревога. Он ничего не знал о предстоящем, просто слегка подрагивал.

— Старик, ты серьёзно? — вдруг недоверчиво переспросил младший, растерянно глядя на наставника. — Вы думаете, это разумно?

— Без понятия. Лишняя забота порой несет слишком большие беды, — мужчина указал на поврежденный глаз. — Знаешь, как тяжело было убедить, чтобы одноглазого взяли в стражники?

— И вы собираетесь отправить его, несмотря на это? — голос Нишио звучал уже не столько раздражённо, сколько встревоженно.

— А куда ещё? На улицах ему не место, а в охрану не примут. Да и становление авантюристом не значит, что он уйдёт совсем один. Найдёт группу, присмотрятся друг к другу.

— Группу? Вы в последний раз видели, как авантюристы «присматриваются»? Либо бегут на первый же крик, либо бросают товарища, если что-то не так!

— Без разницы.

Юсихиро спокойно перевел внимание на героя, тем самым затыкая своего юного и еще способного на переживания подчиненного. Таких молодых здесь называли вторыми новобранцами, обычно они приходили со специальных учений и до конца оставались сочувствующими добрыми людьми.

— Ну, сильно не переживай, тут дело удачи, а ты у нас удачливый! Конечно, придется пожить в узком сарае с кучей людей, что зовется общежитием, но это не так страшно, — мужчина показал большой палец и улыбнулся.

— Э-это явно ошибка! Как... в авантюристы?

— Да лан, не бойся!

Юноша чувствовал, как почва уходит из-под ног. Он мог ощущать лишь воображаемую петлю, обхватившую его горло.

«Блять, выбрался из одного дерьма, чтобы попасть в другое... Я ведь труп...»

И снова в романах герой ставит себе невероятную цель, за которой идёт до самого конца. Допустим, одолеть дьявола, восстановить цивилизацию, стать героем. А его цель?.. Просто быть не мертвым?

В одночасье пожилой мужчина уже рылся в деревянном ящике, яро пытаясь что-то найти. Рядом с его ногами в хаотичном порядке лежали старые свитки, книги и пропускные, все не то. Что ему нужно?

Вдруг искатель вытягивает тонкий лист желтой бумаги и тут же хватает перо, которое медленно начинает скользить по поверхности.

— Ну, готово! — с облегченным возгласом сказал старик Юсихиро, после чего протянул бумажку с текстом.

На протянутом документе большими буквами было написано:

Пропуск в город Юна.

Срок действия: 05.02.1265. — 06.02.1265.

Пропуск оформлен на:

Подпись:

Заведующий: Юсихиро Кинто.

Подпись заведующего: Юк.

Дата: 05.02.1265

Невольно герой зацепился за дату на листе и прежде чем успел задуматься...

— Две строки не заполнены, — Юсихиро как бы попросил обратить внимание на главное.

— А, ээ, да... аа, «оформлен на» и «подпись»...

— Ага, мы же твое имя не знаем.

За секунду герой понял, чего от него хотят, и попытался удостовериться в своем предположении.

— Придумать?

— Только это и остается.

— Ну, да.

— Однако отнесись к этому серьезно, подумай хорошо, прежде чем писать: человек на выходе отметит тебя в журнале и потом для пересечения стен города потребует имя с подписью, — переведя дух, рассказчик продолжил. — В общем, вбей себе в голову как следует!

— Ясно.

«Новый мир — новое имя, да? Вот только... какое?».

----------

До скорой встречи.

Странность имен. Ну, то есть, в прошлой жизни он слышал похожие, однако в его стране обычно так не называли. Подобные были у азиатов... тогда почему все говорят не на одном из азиатских языков? Да и стражники не азиаты, они… непонятно.

Как все запутанно...

Оторвавшись от бессмысленных рассуждений, парень вспомнил про свою задачу.

«Имя. Наверное, похожее на имена стражников. Значит, оно может начинаться на Ю, на Ю...».

— Господин Юсихиро.

— Ага?

— Подойдет ли «Ю»?

Промолчав секунду, старик рассмеялся.

— Подожди, ты чего? Больше одной буквы придумать не смог, — вновь залился хохотом мужчина. — Такие имена, конечно, есть, но на острове... сомневаюсь. Внимание на тебя точно часто будут обращать.

— Понял...

«Ладно, схалтурить не получится. Аэм, тогда, тогда...».

— А Юси?

— Сократил мое? — старик еле сдержался от возгласа. — Парень, с фантазией у тебя явно проблемы. Думай еще, хаха!

«Да тебе жалко что ли? Как с ходу можно придумать имя, отличное от тех, что ты слышал всю жизнь?»

— Ну, а... а...

— Сломался, хаха. Серьезно, так трудно?

— Я же правда не знаю... А если Юма?

— Поменял букву в названии города, боже мой!

После двадцати минут и двадцати вариантов уставший юноша с красным от смеха стариком наконец сошлись на одном.

— Юсато Юма, да? Хах, ладненько, сойдет, — стражник протянул перо.

Герой вписал свои новые фамилию и имя в строку «оформлен на». А затем спрятал бумагу в кармане.

— С этого момента слушай внимательно, — привлек к себе внимание старик.

Юноша слегка удивился и приготовился.

Юсихиро поведал, что их охранная часть находилась рядом с юго-восточной стеной города. Потому пришлось бы пройтись. И пройтись через торговый квартал. Юноше надо было просто идти по его центру и спустя минут сорок дойти до главной площади. Там найти главное здание гильдии, такую широкую одноэтажную постройку с вывеской, близь которой еще несколько прилежащих.

На вопрос синеглазого о местоположении самого рынка рассказчик посоветовал просто идти прямо.

— ...Однако это дорога лишь до гильдии.

— А есть еще что-то важное?

— Конечно, ты где ночевать-то собрался? Или хотел прямо сейчас бежать, искать комнату в общежитии? На дворе ночь, вообще-то.

Отведя взгляд, юноша помолчал, будто стесняясь ответить.

— Стыдно признаваться, но я хотел попросить ночлега у вас.

Юсихиро почти не отреагировал, он полностью понимал своего собеседника. На незнакомой территории дезориентированный человек будет подсознательно держаться за тех, кто помог и был к нему добр.

К сожалению, несмотря на это, стражник не мог оставить его здесь: не было такого права. Посему было решено переночевать в гостинице.

— Но мне же нечем расплатиться, — удивленно парировал Юма.

В ответ на это Юсихиро полез в свою сумку и, порывшись в ней несколько секунд, достал одну блестящую пластинку, от металла которой отражался свет.

Все монеты делятся по номиналу на пять типов, это серебряная, ее стоимость равна примерно сотне медяков или десятку железных, курс меняется, но не намного.

— Такое важно знать, чтобы тебя не обманули, ведь цена на еду, гостиницы и прочее обычно указывается именно в этих двух.

Старик протянул руку, после чего дал пластинку юноше.

— А?! это? но...

— Что «но»?

— Уверены? Вы же и так очень помогли, мне совесть не позволяет принять, — заговорил герой.

— Так я тоже уже не могу забрать. У нас такое поверье есть: если подарил, а потом вернул, сгинешь на месте!

— А? Правда? Тогда спасибо, — сказал подросток и задумался, откладывая такую важную деталь в памяти.

Тем временем на лике стражника красовалась язвительная и радостная улыбка, которую он тут же заметил.

«А не врет ли часом старик?» — с недоверчивым выражением подумал юноша, но продолжать не стал.

— Однако... как вы говорили раньше, выходит, что это больше, чем нужно на один номер.

— Ну. Или ты хочешь проходить до завтра голодным? Все равно у меня меньше нет.

— Спасибо... — на мгновение замялся парень. — А можно вопрос? Почему вы мне вообще помогаете?

— Помогаю? — голос слегка утих. — У меня просто был внук твоего возраста, вот и... ладно. Поешь нормально. Не трать всё на безделушки! — последнее предложение мужчина произнес с вроде восстановившейся интонацией..

— Конечно.

Невольно на лице Юсато проскочила маленькая улыбка. Заметив ее, уголки рта Юсихиро тоже немного приподнялись. Герой хотел попрощаться со спящим Нишио, но старик отсек эту идею, аргументирую тем, что эмоциональный подчиненный слишком растрогается.

Он кивнул головой. Юма надел кофту с кедами и пожал руку, затем вышел за дверь. Молодой человек покинул здание и застыл от вида заходящего серпа луны.

Какой мир бы это ни был, такие вещи, как: холод, голод и небо остаются одинаковыми везде.

Только герой об этом подумал, как вдруг открылась дверь, из которой показался тот же Юсихиро, держащий что-то в руках. С полукриком старик кинул это что-то.

Юма неуклюжим движением поймал и развернул вещь. Внутри лежала темная накидка или плащ с капюшоном. Удивленное непонимание Юмы было прервано.

— Только посмей вернуть, иначе из города не выпущу!

Ошарашенный такой угрозой синеглазый в этот же миг обернулся в ткань и застегнул пуговицу.

— Теперь хоть не замерзнешь, — сказал шепотом старик.

Оглядев себя вокруг, обрадованный и немного смущенный герой замахал рукой со словами благодарности.

Юсихиро же слегка растерялся и также помахал. Он сел на лавку, опустив руки в свою сумку. Продвигая предметы в ней, старик вынул из кармана пять железных монет и лишь оглядел их.

— Удачи.

***

«Похоже, здесь показывают пропуск».

Пройдя еще минуты две, Юма уперся в ограждение. Тут же, возле двери, была прибита табличка с надписью: «Пропускной пункт №2».

«Насколько я помню, перед тем, как войти в город, нужно показать пропуск дважды. Но, моя ситуация особенная и первый раз я пропустил».

Во время начального этапа проверка осуществляется исключительно людьми, сюда входят осмотр документа, а затем вещей. Второй раз процесс повторяется, но дополнением служит некий артефакт, что просвечивает твои потоки души. Говорят, такое разделение уменьшает шанс его кражи и сводит процент «нежелательных» мигрантов к одному.

«Сразу заметно, что это достаточно важный на острове город», — думал герой, пока возле него стояли трое вооруженных людей и еще один, подносящий красный камень к разным частям тела.

Спустя минут десять освобожденный юноша уже шел по каменной дороге города. Удивительно, но, даже вспоминая прошлый мир, тут довольно чисто и красиво: местами горят фонари, освещающие двухэтажные здания, прохладный ветерок гуляет по улочкам. И как-то спокойно, может, потому что ночь?

«Наверное».

Преодолев еще триста метров, Юма увидел его, торговый квартал. С той стороны сразу послышались заглушенные галдёж и шум.

«Сейчас мне еще рановато туда идти», — и молодой человек продолжил двигаться прямо, пока не добрался до еще одного тихого района. Глаза обвели всю улицу, в конце которой было двухэтажное и относительно маленькое здание из бревен.

Войдя внутрь, глазам открылась старая, но достаточно ухоженная таверна с пятью посетителями. Трое из них были в обычной, для этого места, одежде. По внешности им лет от тридцати до сорока пяти, да и по горячительным напиткам это можно было понять.

«Хотя с чего я взял, что здесь такой же возраст совершеннолетия? Возможно, даже мне могут продать».

Парень еще раз посмотрел на красную воду в чужой кружке, однако тут же отвел взгляд. За всю свою жизнь он ни разу не пробовал алкоголь. Дело не в том, что боялся вреда здоровью, нет, просто в его голове не хватало того желания, юноша не видел в этой жидкости ничего привлекательного.

— Чего тебе? — послышался расслабленный и равнодушный голос сзади.

Это была молодая девушка лет двадцати пяти, чью голову украшали каштановые волосы, падающие до лопаток. Их связывал жгут или что-то вроде. Одета она была в нечто похожее на фартук. Из образа милой хозяйки выбивали сверток с запахом табака и безэмоциональный взгляд.

Юношу это не слишком-то и смущало, он разделял ее усталость.

— Ау.

В объяснениях Юсихиро упоминалось, что при регистрации предлагают место в общежитии. Однако комната была похожа на сарай, заполненный кучей людей сарай.

— Здравствуйте.

Герой же был человеком, что не очень любит разделять маленькое пространство с кем-то. И, в любом случае, сейчас выбора у него другого нет.

— Можно, пожалуйста, комнату на одну ночь?

Поэтому сначала необходимо было узнать, сколько здесь стоит жизнь.

— Восемьдесят медяков.

— И еще один вопрос: есть ли здесь баня, ванна, купальня?

— Сорок медяков.

— Аэм, ясно, — Юма немного удивился краткости ответов. — Тогда, пожалуйста, включите в стоимость, — он выложил один серебряный.

— Сейчас или потом?

— Буду благодарен, если сейчас.

Открыв ящик, девушка отсчитала сдачу и протянула ее в мешочке, затем дала ключ с номером три. Герой взял свои восемь железных и восемьдесят медяков.

Поблагодарив, парень зашагал наверх.

Добравшись, он толкнул старую деревянную дверь, ему открылась маленькая комната, едва вмещающая в себя узкие стены из грубо сколоченных досок. Длиной три метра и шириной два, это пространство казалось почти игрушечным, но в нем было всё, что могло понадобиться для уединения. В левом дальнем углу, прямо под небольшим окном с мутным стеклом, стояла простая кровать, накрытая старым, но чистым покрывалом. Свет через окно почти не проникал, поэтому пространство оставалось полутёмным, наполняясь только запахом дерева и воска.

Справа от кровати скромно приютился маленький стол, под которым склонился одинокий стул. На столе возвышалась лампа с металлическим каркасом, внутри которой была застывшая свеча, готовая вновь вспыхнуть и осветить это маленькое убежище. Никаких лишних предметов и никаких отвлекающих деталей, только минимализм, отзывающийся тихой пустотой. Эта комната просто ожидала того, кто придаст ей значение.

На Юму это не наложило никакого отрицательного эффекта, наоборот, он был счастлив и очень благодарен старику за то, что рассказал про это место. Старик... сняв накидку и легши на кровать, Юма задумался.

«Все же интересно, откуда он знал про это место? И какой смысл стражнику хранить накидку, которую не используют гражданские со стражниками? Она хорошо подходит лишь для...», — как бы прозрев, мысли замерли.

— Авантюриста!

«Обширные знания о городе еще понятно, но кто, кроме авантюриста, еще мог знать о общежитии и прибывании в нем? А насчет глаза? Он потерял глаз еще до службы стражником, тогда о ком, если не о товарище авантюристе он мог слишком много заботиться?... Я же списал это кардинальное, но необъяснимое отличие между ним и Нишио на опытность».

«Теперь мне еще больше захотелось вновь встретиться», — выдохнув и закрыв глаза, подросток наконец-то расслабился.

На секунду.

— Все готово, можешь идти, — послышался знакомый своим равнодушием голос.

----------

Тишина.

Яркое солнце падало на каменную дорогу, по которой било множество разных ног. Люди в легкой одежде шли по летнему, но не обделенному утренней прохладой городу. Хотяяя, сейчас здесь все же относительно тепло. Не жарко, не холодно, именно та температура, что несет легкое пробуждение и хорошее начало дня, разум бодр и готов ко всем невзгодам.

По сравнению с местом, где очнулся герой, это рай. Ведь после сна ты не лежишь весь в поту или с больным горлом. Даже в таком человеке, как Юма, что-то ожило.

«Наконец-то я смог отдохнуть», — думал он, пока растягивал руки.

Наблюдая за летающими в голубом небе птицами, парень пару раз наклонился и выпрямился. Задний двор гостиницы отлично подходил для утренней разминки, закончив которую, юноша взял ведро и начал умываться. С удобствами прошлого мира этот способ, очевидно, не мог сравниться, однако большего сейчас и не надо. Хватает лишь набрать в руки воды и ополоснуть лицо с еще не совсем привыкшими к свету глазами. Затем прополоскать рот и протереть зубы чистой тканью. Под конец же поправить взъерошенные уже последние два дня волосы.

Тем не менее, несмотря на все местное спокойствие, синеглазого все равно посещали немногочисленные жалобы из глубин души... хм, а можно ли назвать это жалобами?

«Как же не хватает щетки и зубной пасты. Думаю, логичным будет использование трав, но каких?... Ладно, мне еще слишком рано о таком задумываться», — было ясно, гигиена важна, особенно в этом мире. Все-таки сколько людей за всю историю человечества умерло из-за простого наплевательства к своему телу? А сколько лишилось зубов? Да, ополаскиватель для рта им бы не помешал. Но сейчас самой важной темой для выживания остается еда.

После такой мысли в голову сразу пришел опытный стражник. Ведь, кроме того, как добраться до гильдии, старик также советовал прийти в нее утром, мол, больше шансов зарегистрировать подходящее для себя задание.

Еще и к многим командам можно попробовать присоединиться. Вот только, кто примет к себе ничего неумеющего и незнающего человека? Как известно, юноша не был особо силен физически, а способен ли он творить всякие чудеса... фиг узнаешь. В таком случае остается лишь...

«Учиться всему и ходить на задания в одиночку. Ну, в принципе, в той же школе проекты я тоже выполнял один, мне не привыкать», — наконец закончив все процедуры, Юма выдвинулся к очень желанному и важному событию перед регистрацией — завтраку!

Только пробудившись, герой заправил кровать, так что теперь у него появилась возможность отпраздновать начало своей новой жизни. А едой будет незнакомая похлебка с двумя кусками ржаного хлеба и кружка, наполненная водой. Нет смысла говорить, что завтрак не похож на завтрак, однако... да, это не очень похоже на завтрак. Но все же пахнет довольно вкусно, возможно, конечно, тут сильно влияют такие факторы, как: долгий период без еды и самый главный: температура похлебки. Да, температура важна и тут, иногда так сильно хочется чего-то теплого и питательного, что аж слюна течет на не очень-то подходящее под время блюдо.

Еще и маленькие кусочки мяса так заманчиво поглядывают на Юму, а уж картофель, от едва показывающейся поверхности которого исходит пар. Тут даже видны полоски моркови и лука, не дающие возможности отказаться от поглощения. И весь этот прелестный аромат наполняет лишь одного человека.

Спустя минуту суп тут же превратился из неуместного чего-то в пищу королей. А кто парень, чтобы даже не попробовать пищу королей?

«А ведь неплохо. Даже вкусно», — за две минуты подросток опустошил деревянные миску и кружку. Доедая последний кусок хлеба, он достал мешочек и посчитал оставшиеся средства, что равнялись восьми железным монетам и шестидесяти медным. Комната на одну ночь стоила восемьдесят медяков, баня — сорок, завтрак — двадцать, всего Юма потратил одну железную монету и сорок медяков.

Хоть сумма и превышала десятую от изначального количества, все же казалось, что здесь есть некий подвох. Складывалось ощущение, что потрачено все равно необычно мало. Несмотря на скромные обитель и еду, мальчик ожидал цену около трех или четырех железных. Посетителей тоже не особо много. Откуда тогда заработок?

«У меня есть предположение, но, пожалуй, оставлю его при себе», — окончив трапезу, перерыв был направлен на размышления.

«В общем, чтобы и дальше проживать в этом прекрасном месте, мне нужно зарабатывать как минимум два железных в день», — парень снова оглядел первый этаж гостиницы, используемый в качестве столовой или же таверны, — «в теории, на текущие деньги я могу пробыть в гостинице еще дня четыре, при этом, тратясь только на баню, сам номер и трехразовое питание. Однако...».

Юма стоял на перепутье. С одной стороны: если он больше нигде не будет тратиться, то останется с подушкой безопасности в виде этих четырех дней. В таком случае, при провале, где он благодаря удаче выживет, но не получит награду, возможно попробовать снова, не рискуя жильем.

С другой же стороны: возможно ли вообще заработать с ничем? Ну, то есть, что из себя, как боевая единица, без силы и оружия представляет юноша? Ладно, сила, тут сейчас ничего не поделать, а оружие? Может, стоит купить хоть кинжал в плохом состоянии. Вот только, во сколько он выйдет? На сколько герой сможет растянуть оставшееся?

«Не знаю, я не знаю. Вдруг даже с клинком у меня не получится? Я обычный человек, а не герой романов», — вновь заиграла заевшая пластинка.

— Ты все? — уже обыденный своим равнодушием голос вырвал из раздумий.

— Ааа, да, спасибо, было вкусно, — юноша подал миску и кружку.

Пронаблюдав за уходящей девушкой, Юма решил: «Пока буду думать, половину жизни пропущу».

— Извините, мисс... — герой подошел к стойке, за которой сидела отдыхающая .

— Эми, — легко и свободно прозвучал ответ.

— Мисс Эми, не могли бы вы сохранить мою комнату до конца дня?

— Хорошо. Какой номер? — спокойно согласилась собеседница.

Доставая ключ из кармана, Юма также спокойно произнес:

— Три, спасибо.

После чего он пододвинул предмет и зашагал на выход.

***

Узкие мощёные улочки начинают наполняться звуками, ароматами и яркими красками. По обе стороны улиц тянутся ряды деревянных лавок и шатров с пёстрыми тканями, украшенными гербами и символами торговцев. Здесь можно найти всё: от сверкающих драгоценностей и редких алхимических ингредиентов до свежих фруктов, пряностей и резного оружия. Уличные музыканты играют на лютнях и флейтах, смешивая свои мелодии с гулом толпы и выкриками зазывал, рекламирующих экзотические товары из далёких земель. В воздухе витает смесь запахов: жареного мяса, благовоний, кожи и сырости каменных стен.

Здесь собираются торговцы-ремесленники, демонстрируя свои изделия на выложенных тканью прилавках. Между ними лавируют горожане, в том числе молодые ученики магов, покупающие магические свитки, и знатные дамы в поисках редких украшений. Периодически квартал оживляется шумом из таверн или неожиданными представлениями странствующих артистов. Но за этой яркой суетой скрывается и тёмная сторона: в тенях переулков промышляют воры и мошенники, превращая квартал в место, где за каждой улыбкой может скрываться хитрость.

«Только утро, а уже такой шум. Нда, в этом оба мира похожи», — жаловался юноша, пока гулял по центру рынка. Он пытался разглядеть что-нибудь связанное с его целью, однако пока что встречались лишь продуктовые лавки и всякое ненужное.

Пройдя где-то одну четвертую и затратив на это около десяти минут, на глаза попался один магазин, через окна которого виднелось множество острых изделий. Над тяжелой дверью же висела табличка с разукрашенным двуручным мечом и подписью: "Стальной Акира".

«Двуручный меч. Навевает воспоминания», — пропустив через себя картинки из прошлой жизни, герой вошел в помещение. Внутри пространство было тесным, с деревянными стенами и массивными балками. По стенам висели мечи, кинжалы, топоры и булавы, а также щиты с гербами. На полках и в ящиках лежали наконечники стрел, ножи и другие мелкие изделия. В лавке витал запах металла, масла для ухода за оружием и древесины. В углу стоял точильный камень, чтобы демонстрировать, как затачивать клинки.

За прилавком стоял одновременно продавец, кузнец и мастер, который обратил внимание на только что зашедшего покупателя.

— Здравствуйте.

— Ну привет, — оценивающий взгляд осмотрел подростка с ног до головы.

«Не местный» — приметил мужик.

— Дай-ка угадаю, в авантюристы податься решил?

До сих пор сосредоточенный на выборе юноша тихо и задумчиво, как если бы это его не касалось, ответил...

— Ам, ну да.

— Ох, какой ты бедный на слова...

Юма, конечно же, не хотел обидеть этого человека, просто действительно находился по уши в раздумьях, есть у него такая привычка. Волей не волей, но парень очень часто уходит в себя, обдумывая что-то. Порой до него даже несколько раз не могут достучаться. При этом, его мысли, в половине случаев, ни к чему не ведут, да и темы не самые важные, скорее мелочи.

— Ладно, просто скажи, за чем пришел, — почесав затылок, смирился собеседник.

Пробежав еще раз взглядом, парень наконец-то соизволил отвлечься и направить свое внимание на жаждущего.

— Мне бы чего-нибудь дешевого, но более менее приемлемого качества.

— Еще и грубиян, — опережая все недоумение, мужик продолжил, — ты меня оскорбить решил? У меня даже веточка пять лет отслужит!

— А, аэм, извините, я не хотел, — на растерянном лице выступила капля пота.

В то же время палящая ненависть лилась из глаз мужчины. Видимо, первое впечатление выдалось не таким уж и хорошим.

«Его серьезно так задело? Я же не специально...»

— Допустим, — недоверчиво проворчал кузнец, — с чем лучше всего обращаешься?

— Нуу, думаю, оптимальным будет кинжал.

— Дешевые кинжалы справа от тебя, — все также недовольно указал мужчина.

«Меня уже пугают местные обитатели».

Подойдя к витрине, Юма сразу же обомлел, глаза его выражали удивление сплетенное с ужасом, которые заметил улыбающийся продавец.

— Что-то не так? — обратились к покупателю.

«Все очень плохо», — хотелось выдать, пока под взглядом красовались цены в четыре золотых, девять серебряных, два золотых, семь золотых... один платиновый...

Хоть герой и не разбирается в качестве подобного товара, но сразу было понятно, это превосходное оружие и цена, конечно, завышена, однако оправдана. Вот только... самый дешевый экземпляр стоит в девять раз больше, чем дал изначально Юсихиро. Такая разница ошеломляет...

«Не, такого не может быть. Ведь так, да?... Правильно, да, правильно, это не логично».

— Что, парень, денег не хватает?

— Эм, нет, все отлично.

— Ну, хочешь, могу показать еще кое-что.

— Да, пожалуйста, — мгновенно на предложение отреагировал Юсато.

Однако через дюжину минут его настрой сменился с решительного на раздавленный.

«Нда уж, ужас».

Безнадежность била по полуоткрытым глазам, топталась по мрачно раздвинутым векам, висела на согнутой спине, как расслабленные руки. А причиной всему был какой-то кривой кусок металла, что держался на тонких пальцах.

А... это кинжал... Хах, ну, теперь зато вид героя вмиг стал понятным. Везде нужно искать плюсы! Плюсы... Кхм, ладненько. Вообще, юноша уже смирился и не очень переживает, однако...

«За десять минут потерять пять с половиной железных монет, хотя планировал не больше четырех...».

Еще и каждый раз мысленно произнося эту фразу, странное чувство окутывало сознание. Это было что-то до боли знакомое каждому человеку, что-то, без чего нельзя продолжить жить, как же это ощущение называлось? Ааа! Вспомнил! Желание оправдать свою оплошность! Правда... перед кем оправдываться в данной ситуации? Ну, наверное, перед самим собой.

«Блин, здесь же другого выбора не было, так? ХА, ха, ха, ага, просто неудачное стечение обстоятельств!» — воскликнул внутренний голос.

«Точно! Я, конечно же, мог взять чего-нибудь подешевле, но из всех тех веточек, "служащих по пять лет"», — крик души немного повысился, — «и не стоящих как крыло самолета, это самое лучшее».

Юма легко выдохнул и вновь двинулся вперед. Похоже, каплей, но он себя все-таки успокоил.

«Еще и пришлось затачивать этот хлам за дополнение к сумме».

Душа парня ныла от боли и печали, его внутренний скряга бился в агонии, хотя и являлся довольно-таки редким гостем. Единственной отдушиной оставалось наличие реально хорошей заточки и специальной ткани для обматывания. Да, на чехол не хватило.

«Ха, ха, хаааа… Похоже, придется немного поголодать», — с грустью пронеслось в сознании.

Вот только, несмотря на все жалобы с нытьем, герою с момента покупки казалось, что это того стоило, хотя он и сам не знал, почему. Интуиция, что ли?

----------

Светловолосый мечник.

Девушка напротив, что являлась здесь регистратором, дослушала ответ и вычертила несколько слов. Она вновь подняла глаза на юношу и вытянула ладонь с неизвестным предметом на ней.

— Это? — удивленно и слегка растерянно отреагировал парень.

— Это ваша ступень, — коротко и ясно пояснили ему. — Всего их в нашем регионе тридцать, но, так как вы только начали и ничего не умеете, получаете одну из первых.

— Благодарю.

Поторапливая, девушка вновь потрясла рукой, на которой лежала бирка. Ей явно не нравился юноша, витающий в облаках и заставляющий нелепо держать ладонь.

— Ааам, да, спасибо, — неловкая благодарность оказала эффекта размером с каплю. — И, получается, по порядку возрастания ступени идут от пяти до одного?

— Угу.

— А повышаются?

— Хаа... — с усталостью вздохнула девушка. Она действительно смертельно замучалась объяснять все типичным деревенщинам. —Выполнив одну высокую, для своего положения, миссию или множество обычных за короткий срок, перескочите сразу на несколько, образно говоря, ступеней. А, возможно, даже на звание, — добавила мисс.

— Еще раз спасибо.

«Отлично. Значит, сильный здесь поднимается быстро. Правда... сомневаюсь, что меня это вообще хоть как-нибудь будет касаться».

— Каждый авантюрист может брать миссию максимум на пару ступеней выше. Сделано это для меньших жертв. В группе же лимит немного поднимается.

— Понял-понял.

Наконец-то вручив злосчастную подвеску, девушка с выдохом как бы отогнала героя в сторону, где находилась стена с множеством листов. Стена заданий.

Синеглазый подошел и мельком осмотрел все листовки с поручениями, на глаз их было около пятидесяти. Каждое объявление вмещало в себя совсем незнакомые слова на родном языке.

«Прошение на истребление волков...»

«Истребление дюжины орков...»

«Поручение на поиск золотой орхидеи...»

«Запрос на разведку в остром ущелье... »

«Плата за сбор цветущей крови...»

«Убийство тридцати гоблинов...»

«Сбор блестящей чешуи...»

«Избавить соседнюю деревню от нападок ледяного дракона...»

«Я не сплю? Это и вправду реально?» — незаметно любопытство и интерес вытеснили тревогу. — «Этот мир не обманул ожидания. Гоблины, орки, драконы, еще и растения с неизвестными названиями. Хотя точно ли это растения?» — эмоции перелевались через края обыденного настроения.

Вот только через пару мгновений разгоряченный взгляд зацепился за кое-что неприятное, но вполне ожидаемое.

«Минимальная ступень: ... »

Было еще слишком рано представлять сражение с высокоранговым драконом, когда сам на дне. На дне остаются лишь начальные задания.

«Нет, это тоже недоступно, а это? Ясно. Может то, что повыше? Тоже нельзя. А? Сбор чешуи. Ну, в принципе, расстраиваться повода нет. Меня смущает только плата».

«Вознаграждение: три медных за штуку».

«Может легкость в их нахождении все компенсирует?» — решил образумить себя герой.

Вообще, в этом предположении не было ничего необычного, однако можно ли собрать шестьдесят семь чешуек за день? Юсато дал самому себе условие: ради хорошей жизни зарабатывать, как минимум, два железных или же двести медяков за сутки.

«В любом случае, это лучше, чем рискова...» — вдруг внутренний монолог был прерван хлопком по спине, что заставил юношу одернуться в сторону.

Из его испуганного рта молнией выскочило высокое «А!?», которое, однако, не привлекло никого постороннего. Видимо, говор и активное обсуждение выступили шумоизоляцией.

— Воу, ты новичок? — из неизвестных уст донесся вопрос, подчеркнутый пронзительным голосом.

Взору предстал парень лет шестнадцати. Одет он был в легкий доспех низкого качества, что прикрывал все важные части тела, но не сковывал движения. Герой заметил ножны среднего качества, их длину, равнявшуюся метру, и непримечательную рукоять.

«Вроде мой ровесник, но, при этом, такой высокий. Да и сложен отлично. Чего же ему от меня над...аааа».

Уже успокоившись, Юма вспомнил про вопрос.

— Только вступил, а что?

— Да ничего особенного, просто решил поздороваться, — крепкая молодая рука вытянулась жестом, жаждущим рукопожатия. В ответ на него собеседник нерешительно тоже подал свою конечность, вот только не такую крепкую.

Схватив руку, герой до сих пор думал о возможном скрытом замысле. Это первый встреченный человек того же возраста, еще и дружелюбный. Конечно он вызовет подозрения. Хотя, может, стоило просто довериться? Удача? Логично, что в интересах юноши продолжить беседу. Но с чего начать? Наверное, со своего имени.

— Ну, рад познакомиться. Я, кстати, Хаято, — доброжелательным тоном продолжил высокий и светловолосый Хаято. — Если что, обращайся!

— Конечно, — немедленно ответил Юсато. — Ой, то есть, Юма. Меня зовут. Меня зовут Ю... а, я уже сказал.

От стыда пот сразу выступил на лице Юмы. Вот, опозориться за несколько секунд! Какой бред!

«Давай, смейся!» — уставился парень на Хаято.

Вот только ожидаемого не последовало: на лице недавно встреченного красовалась лишь гримаса малой неловкости.

«Чего это с ним? Никак влюбился?» — пошутил и в этот же момент дал себе мысленную пощечину герой. Шутки шутками, но, все же, что случилось? — «Неужели я слишком по тупому ответил? Вдруг ему вообще плевать на мое имя, а подошел он из вежливости? Я сглупил?»

Однако все сомнения исчезли после следующей фразы.

— Юма, не хочешь ли ты присоединиться к моей команде?

— ...

— ?

— ...

— ?!?

«Показалось, да? Ну, конечно, да».

— Юма?

«Чтобы меня пригласили в команду через пять минут после регистрации? Ну и бред. Неужели я так зациклился на этой теме, что теперь слышу голоса?»

— Так ты вступишь к нам в отряд?

«А... не показалось».

— Хаято?

— Угу?

Юма вытянул свою бирку.

— Вот в чем дело. Да не переживай, мы идем на легкую миссию. Плюс, я тебе все расскажу.

— Ты уверен?

— Конечно. Или сам не хочешь?

— Я-я согласен.

— Отлично, тогда, ммм, — указал в сторону парень. — Там сейчас моя группа, можешь познакомиться с ними. А я закреплю за нами поручение.

Неуверенный кивок дал согласие.

«Как-то слишком просто. Я зря себя накручивал?», — рассуждал Юма, добираясь до отряда, который вскоре показался перед глазами.

Это оказалась группа юных авантюристов, примерно одинакового возраста, всего около десяти человек. У каждого есть свое амплуа: парочка неопытных магов, молодой жрец с сомнительными знаниями, мечник с чуть потрепанным клинком, воин в плохо подогнанных доспехах, ловкач с самодельными кинжалами, и даже мечтательная лучница с кривым луком. Их снаряжение: что угодно, лишь бы держалось. Те же обшарпанные щиты, плащи с заплатами. Юсато со своим клинком отлично бы вписался в это сообщество.

«Другие меня бы не позвали. Насколько понимаю, эти люди такие же, как я, новички. От силы месяца три в гильдии».

Однако несмотря на бедность и неопытность, они полны энтузиазма, духа приключений и надежд на славу или хотя бы на горячий обед.

***

— Вот, сейчас нас ровно десять человек, — сказал Хаято, довольным взглядом окидывая собравшихся. — Теперь нам можно ответить на этот запрос, верно?

— Но, сэр, — администратор за стойкой нахмурилась, сдерживая раздражение, — максимальный ранг среди всех ваших участников подходит разве что для лютоволков. И то у вас. Не слишком-то надежно.

— Наверное. Но, при наличии десяти человек в группе, ограничения снижаются, — мечник с мягкой улыбкой явно осознавал свою правоту. — Вот правила и позволяют.

— Позволяют, но... это огромный риск, — администратор покачала головой, обращаясь к упрямцу. — Вы балансируете на грани дозволенного. Да еще и с людьми, которых собрали за два часа. Одного из них вы привели сюда буквально сразу после регистрации!

Хаято опустил голову.

— Правда, всё так, — он смиренно на первый взгляд согласился. — Только вот, несмотря на это, повторюсь... закон региона разрешает.

Дама чуть не купилась на игру и только ее многолетний опыт заставил отпрянуть.

— Тем не менее вы ставите под удар не только себя, всех этих людей. Десяток человек, сэр!

Устало и нагло вздыхая, парень поднял лицо к потолку.

— Ошибаешься, — внезапно, как ливень в ясный день, безмятежный и теплый тон Хаято сменился. — Я не ставлю никого под удар... они делают это сами и сами берут на себя риски.

— Но вы... — ожидаемо девушка удивилась перемене в голосе и выражении лица.

— Пожалуйста, оформляйте, иначе... будете говорить с собственным руководством.

Администратор вздрогнула, глянув на бумагу.

— Х-хорошо.

— Ну вот и славно!

***

Молодые люди тихо стояли, лишь изредка обмениваясь краткими фразами, как индивиды в совсем новой среде.

«Ну, обычные, вроде. Еще и почти все мои одногодки... Вот только такое легкое принятие незнакомца и не очень близкие отношения товарищей навевают некие подозрения. Помнится, Нишио упоминал что-то подобное, когда спорил со стариком. А значит, на доверие и долгое сотрудничество рассчитывать не стоит», — находясь в сторонке от основного скопления, анализировал Юма. — «Жаль. Рановато я обрадовался».

«Может, еще не поздно отказаться?».

Вновь прервав размышления своим хлопком, присоединился мечник во все том же легком доспехе.

— Уже не пугаешься? — сказал он с улыбкой. В руках его был какой-то сверток из немного пожелтевшей бумаги.

— Да не, еле на ногах стою.

— Мхах, понимаю, у меня самого сердце шалит, — пропустил маленький смешок мечник.

Человек-секвойя вновь мягко улыбнулся.

— Ну, тогда к остальным?

— Мгм.

Зашагав, юноша снова встретил взглядом толпу людей и тут же вспомнил о своих размышлениях, но решил все же не спрашивать. Главное, что здесь есть явно неплохой человек, который, скорее всего, сам расскажет. Наверное.

«Однако я про кое-что забыл. Забыл про очень важное».

— Хаято, кстати, а что за зада...

— О, вот и он, — сказал незнакомый человек из толпы, очевидно, приветствующий светловолосого парня.

— Опаздывать отвратительно, — вдобавок отозвалась синеволосая девушка. — Еще и очередную бездарность привел.

«Бездарность?».

— Рад встрече, — ответил сразу двум людям мечник, после чего пожал каждому руку.

— Так чего, это еще один бродяга с улицы?

«Я?» — синеглазый осмотрел себя с ног до головы, ища нечто, заставившее незнакомку так о нем подумать. — «Да не похож, вроде».

— Не говори ты так, это Юма — десятый.

— Привет, — поздоровался юноша.

Девушка же, услышав нравоучение, обреченно выдохнула и продолжила.

— Без разницы. Теперь-то можем идти?

— Правильно, — Хаято кашлянул и подготовил связки, тут же он обратился ко всем присутствующим, — нам одобрили уничтожение крупной стаи гоблинов... Но перед тем, как выдвинуться, я хотел бы сказа...

«Гоблины?», — оглушило Юсато.

В его памяти гоблины были мелкими и зелеными монстрами. Они казались не очень сильными по одиночке, но опасными в крупном количестве.

И вот опять герой погрузился в океан раздумий, забыв и про «собеседников», и про недавнюю грубость, и даже про воодушевляющую речь от Хаято.

«Не переоцениваю ли я себя? Все же стоит отказаться?»

Ххорошенько обдумать этот вопрос не удалось, впередистоящие куда-то двинулись. Видимо, поход начался.

«Уже поздно».

----------

Рейд.

Физическая активность, как же она ужасна. На протяжении всей жизни нужно куда-то ходить, что-то делать. Ради чего все? Ради простого существования... это печально. И ведь все равно находятся люди, которым и этого мало, их еще называют трудоголиками. Вот Юма не трудоголик, он ценит свое свободное время и проводит его за отдыхом, отдыхом от бесконечной суеты и шумихи. Он — человек, предпочитающий использовать выходные для расслабления не только разума, но и тела.

Однако сейчас герой лишен такой привилегии, да и не только ее. Последние полтора часа единственная картина перед ним: лес и снова лес. Не тот, что чуть не сделал из юноши покойника, а более менее спокойный.

Еще эти компаньоны, что бодро идут вперед с гордо поднятой головой. Откуда у них столько сил? Почему такие выносливые? Рядом с ними Юсато считал себя восьмидесятилетним стариком, которому давно пора идти на сон час, ведь сегодня он переступил через целую ступеньку.

— Стоп! — раздался четкий указ светловолосого командира.

Все, хоть и далеко не сразу, но остановились на месте в ожидании следующей команды. Она, кстати, тут же последовала: впередистоящий мечник указал на юго-восток, где росли среднего размера деревья.

«Подготовимся там!» — прочитали все в этом жесте и потихоньку зашагали. Дистанция разговоров иссякла, отчего было необходимо сдвинуться назад на метров сто. Что, в принципе, и начали выполнять авантюристы.

Лишь Юма все также стоял на своей далекой позиции. Но не подумайте, он прекрасно все понял и уже собирался идти в указанное место. Ему только хотелось своими глазами увидеть причину остановки. Он осторожно сделал пару шагов, как вдруг резкий рывок назад вытянул из под его ног землю.

— Аээ, — парень шмякнулся спиной об траву так, что весь воздух выскочил из легких.

Едва оправившись от падения, он тут же захотел понять, что заставило его упасть на ровном месте. Но не тут-то было, ведь прилетевшая острая пощечина снова выбила юношу из колеи.

— Ты совсем идиот?! Сказали же стоп, а он вперед идет!

Чья-то аккуратная рука крепко держала накидку парня. Это и послужило причиной падения, но сейчас стоило думать о другом. Синие локоны, из под которых громко доносилось недовольство, болтались рядом.

— Я всего лишь...

Никто не хотел слушать оправдание Юмы, наоборот, раздался еще один хлопок в области лица.

— Ты еще и оправдываешься?! А если бы тебя услышали или увидели?

— Да как меня могли услышать, если орущую тебя не замечают? — наконец и юноша не выдержал, отбросив вежливость и указав на противоречие.

— Ааа, то есть, это я ничего не понимаю?

Женская фигура вновь замахнулась, однако в этот раз, казалось, удар должен был быть намного сильнее. В ответ Юма не растерялся и мысленно приготовился словить руку.

И тут же порыв воздуха коснулся испуганного лика. Маневр Юсато не удался, однако и по лицу никто не получил, потому что на помощь к жертве избиения пришел Хаято. В сей миг его доспех сиял во сто раз ярче для спасенного.

— А чего деремся?

— Твой товарищ обезумела, — Юма решил воспользоваться одним знанием, гласившим, что чаще всего прислушиваются к тому, кто пожаловался первым. Да, звучало по детски.

— Ложь! Ослушался команды, так получил. Верно? — последний вопрос был адресован недоумевающему лидеру. Очевидно, ему не очень хотелось морочиться с двумя цапающимися кошками. Но это же он здесь командир.

— Тааак, ладно, давайте сначала отойдем. Твои крики правда могут услышать.

Недовольная пересилила себя и лишь фыркнула.

«Один — ноль, поняла?»

***

— В общем,... — уже надоевшая нашему герою мисс решила не упускать возможности и вывалить все разом.

— Слушай, давай сначала успокоимся, хорошо? — однако Хаято не дал девушке договорить. — Глупо цапаться, когда на кону твоя жизнь. И ты, Юма, тоже постарайся не влезать, ага?

— Понял, — в своей обычной манере сказал уже спокойный юноша.

«Я больше не желаю контактировать с этой... а вообще, кто она?».

— А я не поняла. Опять взялся за старое, собираешь команду из всяких бродяг с улицы и читаешь нравоучения мне? — синеволоска не прекращала.

Мечник решил не слушать ее, а пустить все на самотек.

— Ладненько, я пошел проверить других, так что готовьтесь. Через три минуты выдвигаемся.

— Я не договорила! — прикрикнула дама в сторону отдаляющегося парня, после чего цыкнула языком и раздраженно пошагала за ним. Герой остался один.

«Похоже, Хаято с ней тоже не особо ладит. Но, по крайней мере, знакомы они явно давно. Или мне так кажется? Возможно.... Ладно. Покой, как давно мы с тобой не виделись?»

И вот наконец-то наступила прекрасная тишина, которую так долго ждал Юсато. Он медленно проверил свой клинок, не пропуская секунды на уже привычную печаль, и осмотрел себя вокруг, все в порядке.

«Теперь можно выдохнуть. Где-то обед, а уже столько всего случилось... По правде, не сказать, что все прошло прям ужасно».

Парень достал свой недавно купленный на рынке бурдюк и сделал пару глотков.

«Почему-то сейчас мне так хорошо. Даа, нет ничего прелестнее, чем тишина перед чем-то неприятным. Думаю, если повезет, получу больше планированного за день. Вкусно поужинаю, приму ванну и буду лежать на чистой кровати, а позже спокойно засну...».

— Юмааа, пора!

«Ага, мечты живут недолго».

— Иду.

***

Четыре гоблина, стоящие на страже у темного входа в пещеру, лениво переговаривались, еще зевая от недавнего сна: у одного был ржавый кинжал, у другого тяжелая дубинка с шипами, а у остальных копья. Их серо-зеленая кожа и кривые уши делали чудовищ идеальным воплощением грубой опасности, что издает гортанные звуки, общаясь с соплеменником.

Они беспечны и расслаблены.

«Кто захочет идти в дом к монстрам? Можно не переживать».

Однако спокойствие все-таки было нарушено, ведь неожиданно из кустов раздался шум, и десяток людей выбежал навстречу существам. Крики, звон оружия и топот сапог наполнили воздух. Первый гоблин в панике выхватил кинжал, но на него тут же кинулся светловолосый мечник. Хаято широко замахнулся своим метровым клинком, ведя его справа и вкладывая в удар всю свою силу. Лезвие молнией устремилось к левому боку монстра, предвещая неминуемую расправу. Но гоблин инстинктивно отбросил тяжелый удар своим кинжалом, создав резкий лязг металла.

Оружие Хаято пошатнулось от неожиданного сопротивления. Его противник же, почувствовав момент, с диким воплем сжался в комок, готовясь заколоть своего врага. После чего крикнул что-то похожее на боевой клич и направил острие в открытого лидера.

Благо взорвавшаяся рядом голубая искра на секунду отвлекла тварь.

Тут же тенью слева от беззащитного Хаято возник здоровяк с мощным телосложением. Его тяжелый, слегка удлиненный меч сверкнул в солнечных лучах и обрушился сверху вниз на уже заметившего угрозу гоблина. Существо мгновенно подняло свою руку с кинжалом, пытаясь блокировать смертоносный удар, но усилия оказались напрасны.

Массивное лезвие с гулом рассекло воздух, лишь немного скользнуло по ржавому металлу и, не сбавляя силы, вонзилось в короткое предплечье. Хриплый вопль боли вырвался из зеленого горла, кровь брызнула на сухую траву, а кинжал вылетел из ослабевших пальцев, отскочив в сторону. Рядом упала окровавленная конечность.

Однако боль не остановила чудище, а скорее наоборот, разозлило, заставило бороться за свою жизнь еще отчаяннее. Громко визжа, оно бросилось на здоровяка, который с трудом пытался поднять свой тяжелый меч. Монстр, не теряя времени, подскочил ближе и начал карабкаться по телу громилы подобно отвратительному хищному зверьку.

Добравшись до головы, существо принялось осыпать квадратное лицо ударами своей окровавленной руки с обрубком вместо предплечья. Каждое соприкосновение получалось грубым и резким, оставляя кровавые следы на коже здоровяка, который пытался сбросить гоблина, отчаянно рыча и шатаясь от боли.

Еще немного и воин бы лишился глаз, но на помощь пришел ангел с дрожащим мечом, который он вонзил в правую почку гоблина, едва не задев лицо товарища. Зеленый тут же отступил от раненого и корчась повис как мясо на палочке. Но это мясо нельзя было есть, поэтому повар сбросил его в сторону, откуда секунду назад послышался горн.

Там, справа от уже однорукого существа лежала троица таких же существ, но с тремя колотыми ранами на груди и танцующим на голове голубым пламенем. Ими грелась уже запомнившаяся синеволоска, что оглядывала тела. Все мертвы. Похоже, остальные группы справились одновременно с первой.

— Спасибо, Арвен, — обратился к девушке лидер, — и тебе тоже...

Вот только что-то не дало закончить благодарность.

— хааа… я ничего не вижу, — воин со стоном упал на одно колено и принялся растирать глаза, но это не помогало. — Больно, бооольно, — гигант закрыл лицо ладонями.

— Жреца! — подозвал лидер, успокаивающий пострадавшего.

Через секунду на команду подбежал парень в кожаной броне. Он наклонился над товарищем и перед операцией быстро ощупал свою сумку. Не найдя кое-чего важного, лекарь обратился к окружающим.

— Мне нужна...

— Вода? — чья-то рука протянула наполовину полный бурдюк.

— А, да, спасибо, — человек с вытянутой над пациентом рукой немного удивился от предсказания и все-таки, не медля, выхватил сосуд.

Затем руководитель приказал силой открыть больному глаза, после чего трое людей, отбиваясь от больших рук, сдвинули веки лежащего. Тут же целитель начал выливать всю жидкость на поврежденное око и принялся странно молвить.

— Прощай, былая боль. Прощайте, страх и ужас. Ведь словно серафим святой я отделяю смерть от жизни, — внезапно под конец говора из ладони начал сочиться слабый изумрудный свет. Увидев его, юноша, подавший воду, приоткрыл рот.

«Прямо как в тот раз. Красиво... но не для всех», — выдохнув, Юма отвел взгляд от чуда серафима и скривился. Трупы гоблинов. Он не успел рассмотреть, как их убивали, ведь находился позади всех. Но лишь одного результата хватало, чтобы представить всё совершенное насилие. Да, они не люди, однако парень считал, что в любом обличии смерть остается отвратительной.

Впрочем, пора возвращаться на землю. Спустя полминуты яркость чуда начала медленно угасать. К этому времени воин уже не сопротивлялся: боль ушла, а его красные глаза приобрели почти тот же нормальный оттенок.

«Раньше процесс был более ослепляющим. Может, все зависит от ранения? Или же магия этого парня просто слабее? А возможно, что всё разом».

Наконец-то все выдохнули.

— В принципе, я сделал все, что мог. Если мы хорошо промыли глаза, то, вроде, все отлично, — сказал выдыхающий от облегчения жрец.

— Отлегло-то как. Хотя постой, «вроде»? — неизвестный вмешался в разговор.

— Ага, я всего лишь повторил действия деревенского лекаря.

— ...

Всем оставалось лишь промолчать. Они сами не должны были ожидать много от авантюриста-самоучки.

— Ах, да, насколько я помню, он должен еще пару минут посидеть, чтобы привыкнуть к яркости.

Массовое молчание заполнило весь отряд.

— В таком случае, пойдем не все. Оставим с пострадавшим... мммммм… Юма! — палец задумчивого Хаято указал на юношу, что, возвращая свой бурдюк, застыл от удивления.

— А? Я? Почему?

— Нуу, ты, не дослушав просьбы, подал воду, а значит, тебе что-то да и известно в таком. Случится осложнение, так поможешь.

«Сомневаюсь. Я всего лишь предположил, что мусор может помешать исцелению или вызвать осложнение. В принципе, как при обычной операции. Догадка и все».

— Так я просто.... ааа… ладно.

Конечно, герой мог возразить, но что лучше, обезопасить себя на время от сражений или идти и рисковать своей жизнью?

— Возражений нет? — Хаято спросил остальных.

На что почти все хором ответили: «нет». Синеволоска даже добавила кое-что от себя.

— Не, этот идиот будет либо мешаться, либо как в прошлый раз в сторонке стоять.

— Тогда, внимание, идем внутрь!

И вот Юма уже провожал спины самоубийц с отдаляющимся светом факелов, попутно не давая великану лезть в глаза.

Спустя несколько минут герой и воин все также молча сидели у входа в пещеру. Здоровяк медленно, с заметным усилием, открыл один глаз, затем второй, моргнул несколько раз, всё еще привыкая к яркому свету. Его дыхание было глубоким и размеренным, тело до сих пор ощущалось непривычно тяжелым.

Юма, сидя неподалеку, задумчиво смотрел в темный проход пещеры. Его взгляд был спокойным, но внимательным, он ожидал чего-то или кого-то. Там, в глубине, скрывались их сокомандники, и лишь редкие отголоски доносились изнутри.

— Уже почти привык… — пробасил здоровяк, нарушая молчание.

Не оборачиваясь, Юма чуть кивнул и коротко спросил:

— Спать не хочется?

— Немного, все-таки я уже привык, хых — великан улыбнулся. — Не первый раз мне попадает.

— В таком случае, пошли?

— Ага.

Наконец два авантюриста стояли перед входом. Хотя ничего и не выдавало опасности, но в горле все же пересохло. Это страх неизвестности, что находится на расстоянии одного шага. Почувствовав его, парни достали свои клинки. И Юма, собравшись с духом, только хотел было вступить в эту неизвестность, как вперед него вышел воин, держа свой тяжелый меч наготове.

— Извини, но обычно я захожу первым.

«Ах, да... ты выглядишь гораздо надежнее».

— Конечно.

Они медленно двинулись вперед, погружаясь в темную, сырую пещеру. Стены были влажными и холодными, капли воды лениво стекали вниз, исчезая в трещинах под ногами. Проход постепенно сужался, а воздух становился тяжелее, наполняясь запахом сырости и камня. Спуск был пологим, но не давал расслабиться, ведь каждое неверное движение могло привести к падению на скользкие камни.

Некоторое время сокомандники двигались молча, прислушиваясь к редким звукам, что доносились из глубины. Тишина давила, и вдруг воин тихо сказал.

— Я что-то слышу.

Перед глазами появилась развилка.

— Тоже. С правой стороны, вроде.

Здоровяк лишь кивнул, после чего медленно зашагал вперед. Этот проход был еще уже, однако с каждыми двумя метрами немного увеличивался в диаметре. Очевидно, дальше ждет широкое пространство, где скорее всего, сражаются те, кто ушел первым. Только осознав это, парни услышали пронзительный крик, просящий о помощи и прощении.

От стен отразились весь ужас и отчаянье неизвестного.

— ПОМОАГХ АЙГ НЕТ ПОМГХАА ПОМО... — в его голосе прослеживалась полная вера в то, что вот, вот он — его конец.

Но все-равно мозг не давал несчастному прекратить свой уже безнадежный и смешанный с плачем зов. Он все звал и звал, все просил и просил о помощи. Такой страшной мольбы герой еще никогда за свою жизнь не слышал, ни в кино, ни на представлениях. Юноша даже не мог поставить под сомнения этот звук, ведь в нем был истинный запах мучений.

В особенности, этот аромат окутал Юму тогда, когда крики затихли. Тут же, не медля, великан рванул вниз по проходу, чуть ли не сшибая весь воздух с пути. Единственное, что оставалось шокированному Юме, так тоже побежать на бывший зов.

Метр за метром пролетал узкий проход. Юсато, едва поспевая за массивным ведущим, пару раз чуть не спотыкался на скользких камнях, но, стискивая зубы, удерживал баланс. Он все еще держал дистанцию в пять метров от своего товарища, который, даже двигаясь без факела, уверенно бежал вперед.

Внезапно воин исчез из виду, будто растворился в темноте. Юноша ускорился, напряженно всматриваясь вперед, пока не заметил резкий поворот направо. И едва он шагнул в эту сторону, как воздух разорвал человеческий рев, а следом за ним раздался влажный, жуткий звук: то ли хруст, то ли чавканье плоти.

Перед глазами был разрубленный по диагонали гоблин. Его убийца же рванул еще дальше, насаживая новое существо на свой тяжелый меч. Оскал человека выдавал всю ярость, а вдалеке где-то вспыхивала голубая искра.

Из-за темноты синеглазый почти ничего не видел, только чувствовал под ногами мягкую почву. Он подобрал с пола горящий факел и, надеясь не запнуться, осветил местность вокруг.

В груди все сжалось, дыхание сбилось, а в голове звенела пугающая пустота. Перед глазами: изломанные, растерзанные тела. Люди и гоблины лежали вперемешку, их кровь пропитывала землю, образуя темные, липкие лужи. Запах железа и чего-то гниющего бил в нос, заставляя желудок скручиваться от тошноты.

Человеческая смерть. Настоящая, не отвлеченные разговоры о битвах и убийствах, а сама суть: беспомощные тела, вытекшую жизнь и застывшие в ужасе глаза. Ноги приросли к земле, каждая мышца в теле кричала, что нужно бежать, но он не мог сдвинуться. Сердце бешено колотилось, ладони покрылись холодным потом.

Под яростный рев воина парень хотел отвернуться, но взгляд сам возвращался к телам. Мысли путались: «Это… Это неправильно. Люди не должны… так выглядеть». Паника окутывала разум, превращая все звуки в приглушенный гул. Пространство сузилось до одного вопроса.

«Блять... куда я попал...»

Сердце пропустило удар, там был обезумевший гоблин с искаженным злобой лицом, несется прямо на него, сжимая в когтистой лапе окровавленный клинок.

Юма не успел даже вздохнуть. Холодная мысль парализовала сознание.

«Это мой конец? Я опять умру? Снова...» — его кинжал и факел выпали из рук, тело не слушалось. Он не мог ни отступить, ни поднять оружие. Горло сжалось, дыхание исчезло, и Юма зажмурился, отказываясь видеть приближающуюся смерть.

----------

Выбор без выбора.

«Похоже, что все... недолго я поиграл в искателя приключений, хотя чего грустить? Я и не особо желал рисковать жизнью ради денег. Мне хотелось лишь...», — Юма понял, что все эти размышления бессмысленны, ведь вот его смерть. Жалость то какая.

Казалось, еще секунда, последнее мгновение и мир полностью потухнет.

Однако странно. Ни через секунду, ни через две, удара не последовало. Юноша, затаив дыхание, почти чувствовал, как холодное лезвие должно было вонзиться в его грудь. Вместо этого тишину прорезал звонкий скрип металла, а следом за ним уставший, но чуть насмешливый голос.

— Что...еле на ногах стоишь?

В тот же миг герой распахнул глаза и увидел силует.

Перед ним под тяжестью ран стоял слегка дрожащий человек. Его правая рука и голова были в крови, волосы слиплись от алых потёков, из живота тянулась тонкая красная нить. Он едва держался в вертикальном положении. И всё же, несмотря на это, стоял. Стоял и...

— Мхахахаххха, — смеялся? — Вот же! Мхаха. Сколько не руби, вы всё прете!

Только через мгновение Юма разглядел в своем спасителе светловолосого мечника, что представился как Хаято.

[[image:/storage/reader-images/cbb1d4d3d71af392191ce1bf483e7b9b80a872dc.png]]

Хаято пыхтел, держа в левой руке меч. Казалось, вот-вот и он упадет, но пальцы крепко сжимали рукоять, а потрепанное лезвие с трудом отделяло нависшую смерть

— Что ты...? — еще затуманенным голосом произнес герой.

К сожалению, времени отвечать не было. Мечник прищурился и тут же широко раскрыл глаза, как если бы в темноте за тушей нападающего гоблина различил что-то. Не теряя ни секунды, он повернул свой корпус на девяносто градусов влево и слабо пнул зеленого монстра в брюхо.

Это был даже не удар, скорее толчок, из-за которого жертва, не получившая почти никакого урона, всего лишь отступила на несколько шагов назад. Однако в этом и заключался план, парень всего лишь-то хотел разорвать дистанцию.

Закончив маневр, Хаято уже полностью выпрямился на запад и бросил свой клинок подальше. Освободившейся рукой мечник схватил предплечье застывшего Юмы и нырнул с ним в непроглядную тьму.

Едва они успели сделать несколько шагов, как позади раздался резкий и влажный шлепок. Тогда же нечто массивное и тяжелое впечаталось в кусок гоблинского холодца.

Вслед за этим резанул знакомый визг гоблина. Заглушённый хлюпающим ударом он оборвался так же внезапно, как и начался. Казалось, бесформенный мешок плоти с размаху врезался в стену и рухнул на камни.

Тогда же, зацепившись за неувиденный выступ, авантюристы упали. Герой зажмурился и стиснул голову руками, пытаясь унять хаос в мыслях. Сердце колотилось так сильно, что туманило звуки вокруг. Когда же дыхание стало чуть ровнее, Юсато наконец обратил внимание на всю ситуацию и безрезультатно пытающегося подняться Хаято.

Не считая останков факела, что едва освещали метра три, перед ними зияла чёрная пустота без движений. Лишь звуки не исчезли. Откуда-то из глубины пещеры доносились мерное шлепанье с хрустом.

Юма не сразу понял, что это такое. Когда звучание приблизилось, невольно в голове всплыл образ чьих-то огромных ног, что давили собой виноград. Вот только винограда здесь явно не было.

Шлеп-хруст-шлеп-хруст-шлеп-хруст.

— Это...

— Это вожак.

Звук все нарастал, и теперь уже можно было различить слабую вибрацию под ногами. Что-то очень большое и очень тяжёлое медленно, но неотвратимо двигалось в их сторону. В ушах стучала кровь.

Проходит секунда, другая, третья. Его нет и нет. В конце концов топот и вовсе прекратился, а герой мысленно выдохнул.

И оно церемониально появилось.

Сначала из мрака выступила неестественно длинная, с серой, покрытой шрамами кожей, нога. Пальцы на ней слишком большие, но при этом напоминающие человеческие.

Тусклый свет редких факелов выхватывал из темноты куски огромного живота, как если бы рост самого существа равнялся трем метрам.

Самое страшное это то, чего было не видно.

Где-то в темноте, выше, должно быть лицо. Но свет не добивает, и остаётся только гадать, есть ли у него глаза или там лишь пустые впадины, есть ли рот или просто щель. Дышит оно или этот хриплый, булькающий звук остается просто эхом шагов.

С каждым мгновением оно становится ближе. А тьма за ним сгущается.

В руке виднеется нечто массивное, размером с туловище среднего человека. С кончика капает темная жидкость. Это окровавленная дубина.

Окровавленная? Совпадение или нет, но свет лазурных вспышек где-то там освещал неизвестное тело. Оно было весьма здоровым, как если бы это был... воин, недавно жалующийся на глаза. Он... мертв?

Со своей стороны Юма никак не мог в этом удостовериться.

Но на самом деле дыхание воина просто было слабым, прерывистым. Левой руки больше не было, ее место заняла только пульсирующая боль.

Губы рыцаря дрожали, выдавливая слабый, едва различимый шёпот.

— Пожалуйста… помогите…

Где-то у дальней стены ему слышался звук: приглушённые шаги и шелест одежды. Кто-то был там, на грани сознания, воин уловил звон металла, глухие удары, странный говор, переходящий в нечеловеческое шипение. Он пытался открыть глаза, пошевелиться, но тело не слушалось. Всё, что ему оставалось, так это едва заметно молить о помощи.

Но вот… неторопливые и спокойные шаги стали ближе. В двух словах, кто-то очень медленно приближался. Казалось, еще немного, ещё шаг и парень спасён.

Перед внутренним взором уже вспыхнули яркие обрывки воспоминаний. Авантюрист видел, как сидит за круглым столом с разными людьми: старик, старушка, юнец и улыбчивая дама. Это была семья.

На деревянной доске румяный пирог, в воздухе витает запах сладкой выпечки, чьи-то голоса звучат радостно.

— Еще немного и я вернусь к вам, — прошептал до недавних пор брошенный воин.

Он попытался удержать эти слова при себе, но не смог.

Шаги остановились.

Собрав остатки сил, парень, в надежде поблагодарить того, кто продлит его жизнь, раздвинул веки на пару миллиметров… и увидел перед собой широкую, уродливую ухмылку монстра, отвлекшегося на слабую мольбу.

«Что происходит...» — еще раз пробормотал Юма.

Огромное и зеленое нечто отвлеклось от него с Хаято. Но почему?

— Х-хаято...?

Лидер не ответил.

— Х-хаято...!

Синеглазый глянул на лежащего рядом товарища и отрезвлённый разум вдруг онемел. На животе светловолосого мечника был порез. Порез, из которого вытекал фонтан алого.

Лихорадочные и обрывающиеся мысли проносились за миллисекунды от одной к другой. Герой вспоминал все, что слышал об оказании первой помощи в своем мире и маленькими пазлами восстанавливал картину.

Сначала в голову пришла простая мысль: раз рана на животе, значит, надо перевернуть на спину. И, как бы топорно, даже тупо, оно не звучало, юноша сам когда-то читал об этом. Посему, стараясь не паниковать, он быстро попытался положить товарища на спину. Но не успел подготовить самого себя.

Хлынувшая внезапно по рукам кровь как ток поразила мозг Юмы. Невольно его ладони отпрянули и тело товарища крутанулось в прежнее положение.

С широко раскрытыми глазами герой уставился на свои красные пальцы. Не до конца понимая, он с силой сжал фаланги несколько раз, но багрянец всё так же остался на коже.

— Дзах?!

Сердце ударило где-то в горле и вдруг парня передернуло.

А затем ногти двинулись к коже.

— Н-нет! Нет, нет, нет, — безумно читал он, пытаясь срочно соскрести кровь. Как ошпаренный, Юма царапал собственную плоть, тер руки об одежду, но алого было так много, что он только больше покрывался им.

Когда же взгляд снова случайно упал на товарища, Юсато вовсе застыл.

— П-почему... почему опять ничего не получается!?... Неужели я должен просто...

.

.

.

— Нет!

Закрыв очи, юноша резко выдохнул. Странная решимость от вида умирающего мечника в миг охватила его. И, пересиливая страх, он вновь толкнул Хаято в бок. Хлещущая кровь так и тянула блевануть, убрать руки. Сравнимо с хваткой за раскаленную сковородку, Юма боролся с желанием каждую миллисекунду.

И на этот раз всё получилось.

«Еще...» — рукавом кофты Юма вытер соленые капли с лица. — «Да, согнуть колени».

Только с одной фразы он вспомнил, что так сможет уменьшить напряжение на рану. И знания, которые герой раньше считал чем-то просто интересным, вспыхнули в нем.

«Кровь... ее становится меньше!»

Но в попытках спасти товарища, юноша до последнего не замечал приблизившегося вожака. А тот лишь весело разглядывал добычу.

— Юм-ма, Юма, — предупреждал напарника Хаято.

И только тогда, когда Юма наконец-то повернул голову к уже вернувшемуся огромному существу, нечто необъяснимое в эту самую секунду ударило монстра. Яркий, незабываемый голубой свет размером с теннисный шар мгновенно охватил зеленую поясницу, заставляя кожу шипеть.

Сияние было ослепительным, оно разорвало темноту и открыло взору только тени двух авантюристов. У одного из них в руке лежал продолговатый предмет. Посох. Хотя у «него» ли? То есть, герою действительно казалось, что это был он. Однако в их группе был лишь один маг, синеволосая девушка.

И уже через несколько секунд пламя угасло, оставив после себя лишь слабые язычки голубого огня, лениво танцующие на зеленой поверхности. Они почти не причиняли вреда, не прожигали плоть, лишь слегка покусывали, дразня цель.

Этого оказалось недостаточно, одним слабым хлопком огоньки были погашены. Хоп-гоблин зарычал и резко повернул голову.

— Дланью своей, господ, спали существо, оскверняющее этот мир. Заставь его бояться и визжать, молить и биться на тот свет! — послышалось с неизвестной стороны. Юма не понимал, кто и где это говорит, однако он точно знал, с последним словом уже новый залп огня помчался и врезался в засмотревшуюся махину.

Пустые глаза монстра наполнила злоба, сменившая прежнюю цель на новую. Теперь он, даже не обращая внимание на активное пламя, двинулся туда, откуда пришел этот загадочный свет.

«Пора», — молнией мелькнуло в покрасневших глазах Юсато. Не теряя ни секунды, он рывком сорвал с себя плащ и быстро скрутил его в плотный рулон. Ловким движением юноша подхватил ноги Хаято, осторожно приподнял их и просунул получившийся свёрток под колени, стараясь хоть немного улучшить положение раненого.

Затем, не мешкая, синеглазый расстегнул молнию на своей кофте, стянул её и сложил в несколько слоев, пока не получил толстую, прочную ленту. Пальцы героя дрожали, но он не позволял себе остановиться.

Когда всё было готово, Юма аккуратно приподнял одежду раненого. И тут же глубокий, горячий страх сжал его грудь. Он увидел, как, распространяясь по коже, из раны льётся алый ручей, эпизодично освещающийся голубыми вспышка вдали.

— Царапинка, ага? мха-ха… — хриплым голосом попытался поднять настроение мечник.

На что «лекарь» судорожно обмотал кофту вокруг его живота, пытаясь как бы спрятаться от всего вытекающего. Ткань легла на рану, полностью закрывая её. И уже через секунду темные пятна начали проступать сквозь материю. Кровь впитывалась в ткань, окрашивая её в глубокий багровый цвет. Герой судорожно сглотнул, чувствуя, как дрожат пальцы, но всё равно закончил начатое.

Тут же из стороны, откуда ранее прилетали голубые искры, послышался женский крик. Ранее раздражающая синеволоска смотрела на тело ассасина в руках трехметрового чудища.

— Дланью своей, господ, спали сущест… — девушке было не суждено закончить и первую строчку молитвы, как чудовище одним своим движением выбило посох из ее рук. Кажется, теперь маг не представляет никакой опасности.

Монстр лишь ухмыльнулся, а затем бросил уже сломанную игрушку-ассасина поближе к девушке.

— аа… ааА, — с визгом синеволосая упала на землю и попятилась от вытекающего трупа. Ее некогда чистая мантия покрылась липкими каплями крови и начала сковывать движения. Отрывая мокрый рукав от одежды, юница переставляла конечности, однако с каждым разом копошение давалось ей трудней и трудней.

Очевидно, это был конец. Впрочем, конец для Арвен.

«П-проход открыт», — с дрожью пронеслось близь юноши, — «но...», — его взгляд окинул девушку.

И в этот же момент отрезвляющая кровь ударила в голову.

«Лишняя забота порой несет слишком большие беды», — то вдруг прозвучал голос Юсихиро, голос старика, что однажды спас Юму от неминуемой гибели.

«Б-бежать, да, бежать», — закусывая губу, синеглазый приподнялся на ноги, окинул глазами Хаято и, подумав пару секунд, схватил напарника за плечи. — «Вроде,\ так правильно».

— Ты... чего? — сразу отреагировал раненый.

— Спасаю тебя, так что молчи! — нервно отрезал герой.

Мечник же снова сказал шепотом.

— Только... меня?

— А к-кого еще?

— Ее... — внимание раненого устремилось на отползающую к углу сокомандницу.

Хотя он и понимал, что поступает верно, юноше нечего было ответить, его чувства стыда и вины за трусливый побег встали комом в горле, а на лице выступил пот.

«Почему?! Почему я вообще должен что-то выбирать? Не хочу быть здесь, ни в этой пещере, ни в этом мире. Почему я здесь? Хочу обратно, домой, я хочу домой...»

— Спаси ее, — уже прямо просил Хаято.

Ответ не заставил ждать.

— Т-ты шутишь? Неужели, н-не понимаешь?! — постепенно стало все труднее держать себя в руках, поэтому вежливый и спокойный тон сменился на прямолинейность с эмоциональностью.

Герой отвел глаза.

— Не равняй, блять, д-других с собой, я человек слабый и трусливый, и уж точно не могу спасать других подобно тебе!

На что, промолчав несколько мгновений и прокашлявшись, волочимый тихо усмехнулся.

— Мха. Как я, да?... Сомневаюсь, кха кх разве тот, кто виноват во всем этом ужасе, может кого-то спасти?

Юсато недоверчиво взглянул на него.

— Порассуждаем позже, а теперь молчи!

— Но я...

— Да помолчи ты! — чуть ли не крича приказал Юма. У него нет ни сценарного времени, ни желания слушать чужое клишированное самоуничижение, ему и так в голову отдает от тревоги и всего прочего, что накопилось за последнее время.

«Читал я про лидеров, что винят себя во всех неудачах!» — таща товарища, как бы проклинал все происходящее.

Ему, человеку мягкому, из мира гуманности и моральных ценностей, и так тяжело оставлять ту, кто, вжавшись в каменную стену, смотрит на хоп-гоблина широко раскрытыми глазами.

Она уже не кричит, даже не пытается бежать, лишь прижимается к холодному камню, надеясь слиться с ним или стать незаметной. Очевидно, сил бежать и кричать не осталось. Бледные пальцы сжимали воздух, её губы дрожали, но не издавали ни звука.

Над Арвен нависает огромная туша, с уст которой падают зловонные слюни. И как луна в новолуние перекрывает солнце, отделяя мир от света, так же и огромная лапа отбрасывает тень на лицо мученицы. Видимо, монстру надоело это развлечение, он пришел прервать жизнь мага.

И теперь каждый удар сердца еще больше отдается в груди героя. На его лице вновь выступили слезы.

«Если я уйду...».

«Нет», — герой еще крепче взял мечника за плечи и начал двигаться, — «Просто не думай».

— Пожалуйста, — вдруг прохрипел раненый.

Парень вздрогнул, переведя взгляд на мечника. Тот слабо улыбнулся.

— Пожалуйста... — отразилось от пылающего рядом факела.

Юме хватил одного слова, чтобы понять упрямое послание своего товарища. Но хватит ли этого упрямства, даже герою знать не дано.

----------

I Will Survive!

*Примечание: советую читать главу под I Will Survive Gloria Gaynor*

Тяжёлая тень нависла над Арвен, полностью заслоняя её от света. Хоп-гоблин, кривя пасть в уродливой ухмылке, медленно наклонился, смакуя её страх. Девушка не кричала, она лишь втягивала воздух, прижимаясь к холодной стене. Пальцы судорожно цеплялись за камень, но это не могло её спасти.

И вдруг раздались быстрые, неуверенные, но полные отчаянного порыва шаги. Монстр дёрнул ухом, затем резко развернул голову на звук. Из мрака выскочил человек.

Это, пошатываясь и неровно дыша, бежал Юма. Его легкая футболка качалась с легкостью волос. В правой руке полыхал факел, свет которого окрашивал лицо в рыжие оттенки. Напряжённые черты, прикушенная губа, расширенные зрачки, но ноги всё равно несли вперёд.

— АРВЕН! — сиреной парень бросил свое обращение к затуманенному разуму девушки.

Маг не ответила, лишь тихое «Ты?» раздалось в ее подсознании.

Пять метров. Герой резко скользнул по мокрым камням, его ноги чуть не разъехались в стороны, но он едва успел удержать равновесие, и, не теряя ни секунды, с силой швырнул факел прямо в лицо чудовища. Деревяшка с треском ударила по морде хоп-гоблина, и тут же пещеру сотряс рёв. Монстр рефлекторно закрыл лицо массивной лапой, дёрнулся назад и вслепую рассёк воздух дубиной.

Юноша рухнул на спину, слыша, как бревно со свистом проносится над ним. От осознания того, что ещё чуть-чуть, и его бы уже не было, в груди всё сжалось.

Пытаясь вскочить, авантюрист резко перевернулся, но обувь снова предательски скользнула по влажной гальке. Колено хрустнуло о твёрдую поверхность, а во рту разлился металлический вкус с прокусанной губы.

«Блять, блять, блять! Что, сука, я творю?! Что я творю!?».

Оттолкнувшись руками, парень вскочил и бросился в сторону. Боковым зрением он заметил что-то длинное, тёмное, отброшенное к стене. Посох. Не останавливаясь, Юма схватил его, развернулся и с силой метнул в сторону Арвен.

— Глаза! По глазам! — сама решимость кричала за героя. — Ебашь по глазам!

Его лёгкие горели, сердце колотилось так сильно, что, казалось, вырвется из груди. Но останавливаться было нельзя. Хоп-гоблин, яростно стряхнув остатки огня, уже поворачивался в сторону потревожившего, что рванул дальше.

Дубина с грохотом вонзилась в каменный пол, разметав вокруг острые осколки. Юма чувствовал, как по спине стекает холодный пот. Ещё немного, немного и конец.

Однако это не всё, существо вновь замахнулось и опустило древко рядом с ногой жертвы. И снова, и снова, и снова... каждый удар проходил всего лишь в метре от бегающей мошки, что, как муха, из всех сил юлила вокруг своей цели. Ее действия были беспорядочными и непредсказуемыми, ведь единственное, о чем думает насекомое, так это бежать.

— Хах… нхааа, ха, — легкие потихоньку уже начали сдавать, а мысли отвергали все попытки ударить или же накинуться на врага. Одно-единственное неверное движение может запросто обернуться смертью. Остается лишь неуклюже уклоняться и бежать по краю, бежать, бежать, бежать...

Благо наконец-то тонкий посох упал близь женских ног. Не сразу осознавая, что только что произошло, Арвен вцепилась в него. Её дыхание было сбито, а мысли путались.

«Глаза?..» – отголоском раздалось в голове, рука дрогнула.

Она подняла взгляд на Юму, того самого, кого считала бездарностью, бесполезным обузой. Теперь же он, совершенно безоружный и не защищенный, бросался из стороны в сторону.

Сердце мага гулко ударилось о рёбра, сама хозяйка же стиснула зубы. Её пальцы крепче сжали древко, а страх сменился злостью.

Юма заметил это, он наконец-то заметил боевую стойку.

Однако порадоваться не вышло. Тут же худая нога за что-то зацепилась, герой не сразу заметил, как под ногами оказался камень. Его руки не успели выставиться вперёд, губы окончательно разбились о холодный пол.

Такая малая оплошность привела к бревну над головой. Не желая умирать, герой изо всех сил крутанулся влево, избежав прямого попадания по груди. Вот только отделаться одним лишь испугом не удалось...

…раздался хруст и правую руку пронзила нестерпимая, разрывающая боль.

Всё вокруг исчезло. Никогда в жизни юноша не чувствовал ничего подобного. Ему казалось, что конечность разорвали, что кость рассыпалась под кожей, выпуская наружу всё, что должно было оставаться внутри.

Юсато лишь закричал, закричал пронзительно. Его возглас не был похож ни на гневный вой, ни на волевое преодоление себя, ни на отчаянный зов о помощи... это был животный крик, без слов, без ненависти и без каких-либо других деталей. Лишь боль.

Он не мог думать ни о чём, кроме неё. Она не позволила даже уйти в себя, чтобы найти успокоение.

Меж тем открывшийся для Арвен хоп-гоблин резко вздрогнул.

Вспышка голубого огня охватила его лицо. Казалось, атака вышла сильнейшей из показанных, синеволосая собрала весь свой дух, от которого даже огромное чудовище умудрилось взреветь.

Магический снаряд врезался прямо в морду твари, прожигая кожу и оставляя на ней горящие следы. Запах палёной плоти впился в ноздри, но Юма почти не заметил его. Он тонул в собственной агонии, не обращая внимания на топающую громадину рядом. Еще немного и весомая нога раздавила бы сжавшегося юношу.

Однако чьи-то руки вцепились в него.

— Вставай! — голос Арвен прорвался сквозь белый шум боли в голове.

Юма не мог ответить, ведь едва осознавал, что происходит.

Рывок.

Разорванные кости сместились внутри плоти и парень захрипел. Он почти отключился. На секунду всё перед глазами заволокло белёсой пеленой, но новый приступ боли проткнул её, как копьё. Ему показалось, что сейчас руку просто разорвёт на части, что внутри неё больше нет единого целого.

Юма поднялся и шагнул вперед. Шагнул не потому, что хотел, а потому, что его тело чуть ли не на одной инерции последовало за ведущей. Он не был в сознании полностью, ни капельки не думал и не соображал. Впервые за последние несколько лет что-то смогло настолько резко вырвать его из мыслей.

Только вот девушку это не смущало, всё ее внимание было сконцентрировано на ныне нестабильном монстре, крушащем все вокруг. Его действия были не то что лишены смысла, в них чувствовались хаотичность и беспорядочность, которые задевали и ползающих с ранениями гоблинов, и уже мертвые туши, и самое главное: потолок пещеры. Еще теплые людские тела постепенно лишались уцелевших частей, а их головы приобрели вид чего-то сломанного.

Как цепная реакция, обрушение охватило уже около трети всего пространства и приближалось к бегущим авантюристам. Но, к счастью, выход уже появился перед глазами.

Придя на песчинку в сознание, Юма сделал все, на что был способен в данный момент: указал в сторону.

— Аа? — Арвен глазом окинула ту область и заметила командира, лежащего неподалеку. — Поняла!

Пролетев несколько шагов, девушка швырнула легкого юношу вперед и развернулась на девяносто градусов вправо.

Герой остался сам с сбой. Медленно стремительный поток мыслей вернулся и, перебиваясь тяжелыми вздохами, Юсато на половину пришел в себя. С трудом он разглядел свою окровавленную руку, а затем всеми силами попытался сжать фаланги. Ничего не вышло.

— С-сломана... — со скрежетом в зубах произнес парень. — У меня,сука, с-сломана рука...

Тут же в узкий проход ворвалась синеволоска с призывным тоном и стойкой воротника в руке.

— Идиот, раз болтать можешь, так и иди сам!

Арвен вновь потянула героя за уцелевшую руку и сделала мощный шаг вперед. Кратко оглянувшись на приближавшегося монстра, маг ускорила шаг. Теперь, без единого факела, сокомандники были вынуждены ориентироваться лишь на осязание.

***

Постепенно вой хоп-гоблина становился все тише и тише. Каждое движение авантюристов отзывалось неизвестностью, а густая темнота обволакивала от макушки до головы. Вокруг было настолько черным-черно, что, казалось, наступила ночь и можно наконец-то поспать.

Однако будильником справа от парня всё еще кричала острая боль.

Не сбавляя темпа, потихоньку он начал выпрямляться, а давление на Арвен, как на опору, уменьшилось. Юма наконец пошел сам.

«Пора бы уже и самому передвигаться, все-таки ноги в порядке», — так думалось внутри.

В моменте он чуть было не запнулся, благо девушка-маг предотвратила очередные объятия с острым покрытием пещеры. Она уже открыла рот, готовая снова выплеснуть раздражение, но внезапно замерла. Её глаза дёрнулись в сторону, уловив что-то на границе видимости.

Не раздумывая, Арвен резко схватила Юму за плечо и силой дёрнула его за собой на семь метров вглубь ближнего, ещё неизведанного прохода. Конечно же хилый Юма не устоял пред могучей силой настоящего мага и рухнул прямо на повреждённую руку.

Воздух вырвался из лёгких в мучительном, сдавленном вскрике, но прежде чем парень смог закричать еще громче, резкая ладонь накрыла рот. Губы девушки были почти вплотную к уху. Отчего, растерявшись, он еле как смог проглотить свой крик.

— Охотники вернулись, — едва слышно прошептала маг, сжимая рот ещё сильнее.

Стало заметно, что к группе действительно приближались низкие и достаточно тяжелые шаги. Выдохнув носом, герой сбил со своего лица руку и, протерев лицо футболкой, уставился в направление звука.

Топот всё приближался, а разум Арвен больше колебался. Юница не могла принять решение касательно того, что ей делать. Впереди гоблины, непреодолимая преграда, с которой она успела очень близко познакомиться; сзади неизвестный туннель, возможно, скрывающий нечто еще более опасное; под боком человек без сознания и раненый новичок, чьи навыки и так малого стоят.

Может, стоит просто переждать? Надеяться, мол, монстры пойдут в соседнюю щель и не заметят авантюристов? Но, серьезно, какая на это вероятность?

Тогда всё же напасть? Даже думать нет смысла, в этом случае их ждет явная смерть.

Выходит туннель? А вдруг за ними последуют? Вдруг этот путь вообще приведет тройку к хоупу?

Внезапно что-то коснулось женского плеча, отчего синеволоска вздрогнула. Это была лишь рука встревоженного сокомандника. Заметя реакцию, его указательный палец двинулся в сторону угрозы. Звук усилился и стали слышны уже знакомые гортанные хрипы.

«Время поджимает» — хотел сказать парень, на что Арвен кивнула и прижалась к стене, очевидно, она выбрала переждать.

Но Юма не успокоился, он хорошенько тряхнул уставшую и еще раз указал в том же направлении, очень, очень тихо прошептав.

— Кто-то идет сюда.

Глаза широко раскрылись. Прислушавшись, маг различила шаги с обеих сторон: группа разделилась, и кто-то уже вошёл в туннель. По стенам прошёлся скрежет когтей, за ним хриплое сопение, тварь принюхивалась к воздуху.

«Значит...», — раздалось в двух напуганных умах одновременно.

«Остается только идти вглубь», — с этим призывом уже Юсато вскочил и протянул руку. Наконец он приобрел решимость, на которую отреагировала и оживилась товарищ.

Юма и Арвен двинулись дальше по узкому туннелю, как впереди замаячил слабый свет.

— Свет... — прохрипел Юма, едва не оступившись на неровном полу.

Арвен молча кивнула и ускорила шаг. Чем ближе они подходили, тем отчётливее становился тяжёлый, удушливый запах, это была смесь сырости, гнили и чего-то ещё более мерзкого. Сердце Юмы в очередной раз забилось быстрее.

Пройдя последний поворот, напарники вышли в небольшую комнату с низким потолком и каменными стенами. Единственный факел в металлическом держателе едва освещал пространство, бросая тусклый, дрожащий свет на мрачную картину.

У дальней стены сидели три девушки в лохмотьях. Их волосы свалялись, лица казались мёртвыми масками. Пустые, безжизненные глаза смотрели в никуда, не замечая вошедших. Каждая была прикована цепями к стене. Возле них стояла деревянная миска, от которой исходил резкий, тошнотворный запах, вызывающий спазм в желудке.

Юму чуть не стошнило. Его пальцы дрогнули, хватка на Хаято ослабла. В груди поднялась удушающая волна тошноты, и он шагнул назад, но тут же почувствовал резкий толчок в плечо. Это Арвен силой прижала его к стене. Она даже не взглянула на девушек, весь её напряжённый профиль говорил о другом.

— Тсс, — беззвучно шевельнулись её губы.

И тут же в пещере раздалось знакомое и до боли близкое сопение, до боли близкое.

Маг молча шагнула вперёд, встав между Юмой и проходом. Её пальцы с силой сжали посох, перехватывая его так, чтобы более острый конец смотрел вперёд. Тонкие плечи приподнялись от напряжения, а ноги слегка согнулись в коленях. В глазах мага застыла идея ударить сразу, как только твари войдут внутрь.

Сопение стало ещё ближе.

Юма затаил дыхание.

Один шаг... ещё один...

Но внезапно где-то вдалеке раздался глухой звук горна. Ещё мгновение, и шаги вновь зазвучали. Однако на этот раз то были не обычные шаги, а быстрые, удаляющиеся, ведущие наверх. Сопение исчезло вместе с остальными звуками. Видимо, были обнаружены последствия налета.

Тишина повисла в воздухе. Синеволоска медленно опустила посох, но взгляд её остался напряжённым.

Юма мигом бросился в дальний угол комнаты. Его горло свело спазмом и спустя мгновение послышались болезненные звуки рвоты. Пальцы впились в холодный камень, а лоб упёрся в предплечье. Вся недавняя решимость растворилась в этой удушающей слабости, оставив лишь опустошение и стыд.

За спиной раздались шаги. Арвен подошла ближе и, коротко взглянув на Юму, скривила губы, но не сказала ничего колкого.

— Всё. Нужно поспешить, — холодно, но твёрдо процедила она, сжимая посох в руках.

— Кххе, но... — голова дернулась к пленным.

— Нужно поспешить, — раздражение опять стало частью речи.

— А они? — прохрипел Юма, вытерев губы тыльной стороной ладони.

— Бессмысленно, — отрезала Арвен, даже не обернувшись. — У них перерезаны сухожилия.

Юма молча посмотрел на пленниц. Путаясь, мысли метались в голове, но прежде чем он успел вымолвить хоть слово, девушка резко шагнула к нему.

— Я сказала: бессмысленно! — она наклонилась ближе, голос ее дрожал. — Какой смысл погибать всем, если мы не в силах помочь? Не смей рисковать общим благом ради себя!

Странно, но на мгновение у парня сложилось впечатление, что маг говорила это не ему, а самой себе.

— Команда — вот, что должно быть в приоритете. Можно сказать, лишился руки, желаешь потерять и голову? Даже если для этого придётся кого-то бросить, мы обязаны бежать.

— То есть ты думаешь, что... — юношу даже не стали слушать.

— Мы уходим! — закончила спор девушка.

Вот он, момент, когда весь груз событий обрушился на хрупкую спину Юмы. На руках чужая жизнь, времени нет, товарищ уходит, позади нуждающиеся в помощи люди и тяжесть всего дня.

----------

Оставшаяся троица.

«Бессмысленно...» — ударило в голову юноши.

«Как это? Бессмысленно?», — вокруг был только белый туман, отделяющий от света и любых звуков. Всё за этой размытой стеной являлось неизвестным, оно больше не интересовало Юму, что задавался лишь одним вопросом.

«А есть ли тогда в моей жизни смысл? И вообще, ради чего я живу?».

Внезапно резкая боль пронзила его правую руку и светлая пелена растворилась перед взором, открыв уже знакомые стены пещеры. Синеволосая девушка, идущая впереди, тянула парня за кисть, заставляя тело невольно двигаться дальше.

Ее действия как бы говорили: «Ты идешь с нами, даже если не согласен!»

Спорить не было сил, поэтому, смиренно выдохнув, Юсато лишь вырвал свою руку и окинул взглядом отдаляющийся факел. В эту же секунду его сердце снова начало биться чаще.

Идя по скользкому камню, юноша постепенно стал привыкать к почти непроглядной темноте и звону капель. Со звуком мозгу также стали доступны и слабый вой ветра, и гоблинские переговоры вдали, и тяжелое дыхание товарища.

Было понятно, что маг устала от всех этих перебежек, атак, планирования, долгого стресса и волочения Хаято, однако, при этом, она все еще в сознании и держится. Герой же упрекнул себя, мол, не может и сосчитать ситуаций, когда он при первой возможности сразу впадал в недееспособное состояние и подвергал всех опасности, а потом как-то смел еще и критиковать синеволоску за логичное, но жестокое решение.

Юме стало очень тошно, ведь даже сейчас он снова бездействует, рассуждая обо всем этом. Стыд взыграл в его голове, заставив отвести взгляд от ведущей. Мимо парня пронеслась мысль на подобии: нужно сделать хоть что-то.

Он догнал девушку и здоровой рукой тоже схватил мечника, что из-за ран даже не двигался. Затем, пересилив боль, Юсато потащил лидера с большей силой, весьма увеличив общую скорость передвижения.

«Это всё, чем я сейчас могу помочь».

Лицо Арвен выдало удивление, но тут же девушка пришла в норму и также ускорила шаг. За несколько минут троица преодолела весь оставшийся туннель, выйдя к началу развилки.

Товарищи замерли, лишь на мгновение выглянув из-за стены. Их взгляды метнулись по сторонам. Тени пещеры остались пусты, ни звука, ни движения. Убедившись, что путь свободен, они сорвались с места и со всей возможной скоростью побежали к выходу.

Группа не могла и думать об осторожном побеге. Всё случившееся в миг сорвало ограничители, это была финишная прямая, на которой нельзя останавливаться.

И вот, троица наконец-то пересекла это темную границу, вновь оказавшись под теплыми лучами долгожданного солнца. От радости группа, не сбавляя ходу, понеслась дальше изо всех сил. Уставшие ноги и легкие горели, непривыкшие к яркости глаза слезились и жглись, ступни чуть ли не спотыкались из-за вернувшегося сцепления, а уста застыли в искривлённых улыбках.

За несколько секунд спринтеры добежали до места, которое раньше служило подготовительным лагерем. Однако и тогда они не остановились, лишь оставив за спиной километр, пара рухнула.

Тёплая поверхность под ладонями казалась нереальной после сырого холода пещеры. Мир вокруг наполнился звуками: шелестом листвы, щебетом птиц, далёким шорохом травы. И всё это звучало так громко после глухой тишины подземелья.

Юма тяжело дышал, пытаясь унять дрожь в ногах и боль в сломанной руке. Каждая мышца горела от напряжения, сердце всё ещё колотилось так, как если бы пыталось вырваться из груди. Лёжа на спине, он смотрел в бледно-голубое небо, по которому лениво плыли облака.

«Жив...».

Грудь всё ещё сжимал страх, а в голове эхом отдавались звук шагов, сопение гоблинов и их гортанные крики. Но теперь они казались далеким кошмаром, оставшимся позади. И в знак этого парень просто закрыл глаза, позволяя солнечному свету согреть лицо.

Его дыхание начало выравниваться. С каждой секундой напряжение уходило, оставляя за собой лишь усталость и… что-то ещё.

«Жив... Я жив», — воспевал Юма.

Уголки его рта непроизвольно дрогнули и тихий смешок сорвался с губ. Сначала он был коротким и сдавленным, больше похожим на выдох, но следом стал чуть громче. И вот Юсато уже смеялся. Он смеялся хрипло, с надрывом..

От такого зрелища Арвен, сидя неподалёку, удивлённо повернула голову. Её волосы прилипли к вспотевшему лбу, дыхание всё ещё сбивалось, а взгляд говорил о том, что сил на лишние эмоции у неё почти не осталось. Но, глядя на Юму, она вдруг почувствовала что-то странное. Её брови слегка приподнялись, а губы невольно дрогнули в слабом подобии улыбки.

— Ты чего? — прохрипела она с необычайно мягким голосом.

Юма же не ответил, а просто продолжил смеяться. Опомнившись, девушка наконец обратила внимание на Хаято, всё ещё лежавшего без сознания.

— Нужно поспешить, — её голос прозвучал устало, но твёрдо.

— Ага... — коротко откликнулся Юма.

Они поднялись на ноги, но, прежде чем вновь взяться за Хаято, оба замерли на секунду. Арвен с трудом сдержала ещё один вздох и первой шагнула к товарищу. Наклонившись, она ухватилась за стойку его воротника и слегка потянула вверх.

— Давай... — начала девушка. Однако, не услышав шагов за спиной, обернулась.

Юма стоял на месте, не делая ни малейшей попытки помочь. Арвен раздражённо прищурилась, напряжённость и усталость лишь усилили её вспыльчивость.

— Ты чего встал? Ждёшь, пока я одна его дотащу?! — вспыхнула она.

Парень повернул к ней голову и спокойно, почти невозмутимо спросил что-нибудь острое

На что смутившаяся синеволоска лишь направила левую руку к поясу. Она коротко провела по кожаной части пальцами и нырнула кистью в компактную сумочку, что, кажется, предназначалась для похода. Девушка порылась в ней пару секунд, а после протянула среднего размера нож с чехлом.

— Вот. Только зачем? — спросила маг с любопытством.

Юноша выхватил лезвие и, зацепившись взглядом за символ искры, находящийся на грани жесткости, отвлеченно проговорил.

— Нууу, задумка есть одна. Правда нужно время.

— А у нас его нет, как ты мог понять.

— Уверена, что мы сможем аккуратно донести Хаято? — Юма сразу бросился к самой сути. Он говорил спокойно, однако в голосе слышалась нотка сомнения. — Сил почти не осталось, а ты предлагаешь корячиться и отрубиться на половине пути?

Арвен раздраженно вздохнула и в грубой форме ответила.

— Ты предлагаешь делать полдня носилки?

«Вообще, это было бы лучшим вариантом, вот только...».

— Конечно нет, если мы просто положим Хаято на ветку с широкой площадью, будет легче перевозить его, да и риск, что рана откроется, уменьшится.

Арвен нахмурилась, но в итоге согласилась. Вдобавок всеми правдами и неправдами Юма смог убедить собеседницу пожертвовать ее чистый плащ на перевязку своей руки.

«Победа!»

Парень поднял нож и замахнулся, начав марш-бросок до дома, что сопровождался неимоверно тяжелыми выдохами и волочением ног по земле. Примерно в таких условиях и прошел час, однако путь ещё не был завершён. Всё, о чём Юма мог думать, так это ноги, налитые свинцом. И хотя его идея действительно облегчила «переноску», позволяя авантюристам сменять друг друга, с каждым шагом оставаться в сознании было все тяжелее. Еще и Хаято иногда слабо стонал во сне, после чего Юсато невольно ловил себя на мысли.

«Он хоть понимает, что мы тут с ума сходим, таща его?», — конечно герой не испытывал ненависти к пострадавшему, он скорее пытался закрыть свое беспокойство.

Останавливаться приходилось раз, но даже тогда юноша не получил передышки в полном смысле этого слова. Каждое неверное движение отзывалось множеством криков от Арвен. Темноволосый смиренно терпел.

— Нытик, ты, конечно, не идиот, раз в твою голову пришла такая идея, но, мог бы придумать, как сделать эту груду легче!

Юма, замученный в конец, только выдохнул:

— Ну, прости... И вообще, у меня есть имя.

— Да плевать мне на твое имя, захочу, так буду нытиком до конца жизни звать! Понял, нытик?

— Как тебе угодно, дура, — случайно вылетело из уст собеседника.

Однако крика и возмущений не последовало. Вместо этого Арвен просто пошатнулась и свалилась на бок. Юма поздно это заметил: усталость замедлила его реакцию, и только через пару секунд до него дошло, что что-то не так. Его взгляд, вдруг резко расширился.

Казалось, что вот вот и из под грудной клетки девушки вылетит птица, так сильно рвущаяся к свободе. Однако, похоже, что пернатой не хватало выносливости и единственным вариантом для нее оставалось колыхаться в агонии.

Ощутив весь хаос, дрожащая кисть понеслась к чужому плечу. Кончики пальцев не просто коснулись одежды: они ухватились за конечность и стали беспорядочно трясти ее.

— Эй, что с тобой? — раздалось встревоженно. — Тебе плохо?

Но вместо полноценного ответа последовало лишь раздражение.

— Ты, что, идиот? Хватит меня трясти, нытик!

Услышав уже привычную грубость, беспокоившийся Юма волной сбросил с себя протяжный и облегченный выдох. Удивительно, но сейчас разум полностью проигнорировал оскорбление личности парня. В этот момент его голова была забита только одной мыслью.

«Бог мой, а я уже подумал, придется тащить два тела», — тут же за плохую шутку юноша дал сам себе мысленную пощечину.

— Орет на весь лес! Хочешь еще каких-нибудь тварей привлечь? — вырвала из внутреннего монолога всё еще валяющаяся Арвен.

— А, нет, ладно, извини, — промямлил герой. — Я просто подумал, что ты это... того.

— Говорю же, нытик! Мана кончилась, а он трагедию разводит! Даже если бы я покинула сей бренный мир, у тебя на руках остался бы полуживой человек, — сделав короткую передышку, продолжила маг. — Ты что, первый день живешь?!

Подобный выговор продолжался около минуты, за которую в сторону парня прилетала огромная куча, наполненная разными эпитетами и синонимами к словам «нытик», «идиот», «дурак». Только, к сожалению или к счастью, Юма ментально вырубился еще на фрагменте с «бренным миром». Неожиданно, но он сделал это сам.

— ...Надеюсь, ты это запомнил!

— Ага, да... А ты, ам, чего лежишь? — с явным подозрением спросил Юсато.

— О боже, ты меня все поражаешь и поражаешь! Как я без маны-то пойду? Давай не ной и клади меня к этой туше!

Повиновавшись в мгновение ока, Юма обречённо схватил девушку за руку и потащил к ветке. Шагая, он перебирал варианты: просто забить и бросить эту бесящую даму или взять и лечь спать прямо тут. Лимит на умственные и физические действия давно исчерпался.

Однако разум не дал совершить желаемого, ведь, что с вариантом сбежать тогда из пещера, что с этими предложениями, герой никогда больше смог бы спать спокойно.

«Да, тяжело иметь совесть».

Подтянув юницу на метр ближе, синеглазый взял выскользнувшую руку поближе и уже собирался идти дальше, но кое-что заметил.

Ради интереса, волоча спутницу, парень держал ее за запястье и считал пульс. Все-таки его беспокоило и в то же время занимало невероятно быстрое сердцебиение. С виду выглядело: у мага тахикардия. Однако, помимо отсутствия сил, собеседница ни на что не жаловалась. Что же это за феномен?

«Сто тридцать пять, сто тридцать шесть, сто тридцать...».

— Аэм, а ты хорошо себя чувствуешь?

— Да я сказала же, что нормально! Чего не уймешься?

— Просто. Просто твое сердце... бьется раза в два быстрее нормы.

— Ага, два сердца, значит, в два раза больше ударов, — также безмятежно пронеслась вместе со звуком листвы речь.

Взяв ветку в руки, юноша лишь удивленно повернулся, на что, опережая вопрос, эмоционально дала ответ Арвен.

— Серьезно? Знаешь, как перевязывать людей, но впервые слышишь о такой базе у мага?

— Ну...

— Да и вообще, меня целый день кое-что интересует: что же ты за чудак такой? Допустим, зачем вообще пошёл в авантюристы, если в этом деле ничего не смыслишь? Ты действительно идиот?

И снова гнетущее для парня молчание нависло над его головой.

— Я кажусь себе идиотом только из-за того, что продолжаю тебя слушать, — героя попытался отшутиться, однако не вышло. — Ладно, уловил. Знания, ну, просто.... просто сосед был лекарем, вот я кое-что и впитал, даже если не особо и пытался.

Раздался щелчок языком.

— А почему пошел в авантюристы.... ммм, не знаю. Детская мечта, наверное. Да и знания, как видишь, помогли в этом. Хотя это трудно назвать прям «знаниями», всего лишь первая помощь с какой-нибудь ненужной мелочью.

— Скукотища.

Собеседница фыркнула и, не дожидаясь продолжения, закатила глаза.

— Ладно, запомню. А теперь можешь заткнуться и идти дальше? На разговоры вообще-то силы тратятся.

Выдав одно короткое «Нда» на неприятную правду, Юма вновь схватил ветку. В его мыслях витало много того, что он хотел бы высказать, например то, как спутница противоречит себе, указывая на энергозатратность разговоров, хотя сама полдороги не смолкала, а еще, допустим то, как ее жизнь сейчас лежит на руках юноши и она, понимая это, строит из себя кого-то. Ну, да ладно, все-таки Юсато уже успел привыкнуть к ее особенностям.

И вообще, есть темы поинтереснее, если конкретно, на подобии второго сердца.

«Второе сердце… Маги со вторым сердцем», — эта мысль застряла у него в голове. — «То есть, в этом мире подобное считается обыденным?»

Второе сердце... это звучало одновременно абсурдно и логично. Абсурдно, потому что в прошлом мире Юсато такого не было, впрочем, в прошлом мире и магии с монстрами то не было. Парень скосил взгляд на Арвен, которая уже, казалось, и думать забыла о том, что только что случайно раскрыла ему нечто совершенно ненормальное с его точки зрения.

«Узнать бы побольше».

— Слушай, а ты чего пошла в авантюристы? — невзначай спросил Юма.

На что последовало слабое «м?».

— Ага, я нытику ни слова не скажу! Не дождешься общения со мной!

— Слушай, а может ты просто общаться нормально не умеешь?

— С нытиками по другому нельзя!

— И вот опять. Еще ведь свое любопытство накормила, а мое мне не даешь. Несправедливо, — тихо проговорил Юсато.

Он чуть повернул голову в сторону, оценивая девушку внимательнее.

— Дорогая, по виду, мантия, манеры, говор, знания и магия. Да по любому из какого-нибудь старого рода, — размышлял синеглазый вслух, проговаривая мысли больше самому себе. — Чего же тогда сама стала рисковать жизнью ради грошей? За характер из дома выгнали? — в шутливой манере отомстил он.

Ответа не последовало. Выдохнувшая маг слегка дёрнулась после последних слов, а затем просто сглотнула. Юма моргнул.

«А? Серьезно? Неужто прям в точку попал?».

— Аэм, я...? — слегка разволновавшись, парень остановился и слабо ткнул собеседницу в плечо.

— Идиот...

«Похоже, что да», — ударило по голове. В миг разум Юмы прояснел и выдал. — «Действительно выгнали?».

А не перегнул ли тогда палку герой? Вроде, в него летело еще больше грубости и оскорблений, соответственно, все справедливо... но почему же стало вдруг так тяжко?

Из-за всех перетягиваний кармического троса Юма ощущал себя весьма неоднозначно. Глаза его упали на потрепанные кеды, носы которых уже заметно истязались под весом всего произошедшего. Казалось бы, мелочь, но для попаданца это был удар. Единственное, что отвлекало от сей проблемы, так это чувство вины и стыда.

— Извини.

Ответа вновь не последовало. «Ладно» — подумалось юноше. Он решил, мол, раз человек не хочет говорить, значит, остается лишь молча сожалеть.

Подобно и прошла следующая половина часа. Арвен заснула, а Юма всё глубже проваливался в мысли, которые уже не казались такими безобидными.

Он шёл на автомате, не замечая ни смены освещения, ни лёгкого ветра, раскачивающего листву. Разум плавал где-то между усталостью и тягостными догадками, а тело двигалось по инерции. Казалось, ещё чуть-чуть и он просто провалится в эту вязкую пучину, где нет ни боли, ни мыслей, ни Арвен с её колкостями, ни Хаято, которого он тащил наперекор всему.

Так было до тех пор, пока со стороны ветки не послышался грубый кашель. Конечно, Юма не смог пропустить такой звук. Героя звали по имени.

Парень медленно повернулся и испуганными глазами уставился на источник всего.

— Х-хаято?

----------

Наблюдатель и соучастник.

Падая на колени, Юма бросился к носилкам. Судорожными взглядом он обвел вздрагивающее тело, как бы в поисках проблемы. Однако причина лежала на поверхности.

Смешиваясь с усталым видом, некогда активное и яркое лицо товарища приобрело серый оттенок. Герой отшатнулся, а затем выпрямился и застыл.

«Но я же его перевязал», — раздалось в мыслях юноши. Он еще раз оглядел Хаято: ничего нового, а значит, остается лишь потеря крови. — «Видимо... времени в пещере хватило...».

Меж тем слабый голос всё бил и бил из уст товарища. Зов пытался передать нечто важное, побуждал срочно подняться, вот только всё это было отвергнуто.

«Получается, с самого начала... шансов не было?», — парень с шоком раскрыл веки. — «И с самого начала Хаято должен был...».

Внезапно перед лицом возникла чужая рука. Ничего не понимая, юноша уставился на нее, а затем перевел внимание в сторону шепота и наклонился поближе. Он услышал лишь тихое послание.

— Сзади...

После него сердце застучало в груди, оно само предупреждало о беде. Юма медленно обернулся и тогда же увидел его.

В тени деревьев, в жалком просвете между листвой, гоблин. Невысокий, покрытый грязной, серо-зелёной кожей, с глазами, блестящими в полумраке, как два влажных камня. Он стоял всего в пяти метрах, затаившись, точно хищник перед броском. В его руке лежал короткий ржавый клинок, остриё которого виляло от нетерпения.

Тело юноши замерло, а руки сжались.

С опаской проверяя путь, гоблин сделал медленный шаг. Казалось, не один авантюрист испытывает здесь страх, по видимому, монстр также не желает бежать сломя голову на своего врага. Но почему? Неужто перебитые внутри пещеры сородичи дали повод насторожиться?

Без разницы, главное то, что существо, не смотря на колебания, все равно движется вперед и на это никак не повлиять. Его ноги медленно переступают по половине метра, ломая сухие ветки под собой.

Каждый пронзающий звук заставляет Юму слегка вздрагивать, его мышцы оживают в спазме страха.

Не поворачивая голову ни на миллиметр и инстинктивно не давая врагу повода на атаку, он молнией дергает глаза в сторону сокомандников и обратно. За столь короткий период юноша успел понять одно: помощи не будет. Арвен без сознания, а если и проснется, то не сможет ничего сделать. Хаято, в свою очередь, только наблюдает наполовину закрытыми глазами. Юсато остался один, один на один с опасностью.

Вся работа в его голове застыла. Не проговаривая не единой мысли, он всё прекрасно понимал. Это чувство не было похоже ни на оцепенение в пещере, ни на что-либо другое. На данный момент всё происходит прямо здесь и герой это осознает. Что-то необычное держит его в реальности, не позволяя снова стать просто наблюдателем. И самое главное... это что-то готовит к нападению.

Зеленый уродец уже подобрался на расстояние трех метров. Юма, не контролируя себя, уцелевшей рукой потянулся за спину. Не резко, не спеша, так, чтобы не спровоцировать, но и не дать себе погибнуть без борьбы, парень нащупал посох.

Существо замерло, оно уловило движение. Тишина окутала поляну, как плотный покров и вновь наступило молчание, однако необычное. Это затишье служило чем-то вроде диалога, в котором речь была понятна и без слов. Вместо угрожающей фразы к герою устремился немного вытянувшийся клинок, как бы говорящий.

«Я готов».

Юма же не остался в стороне, он робко вывел из-за спины посох, отвечая.

«Я-я тоже».

И вот лишь мгновение отделяло от прыжка оппонента, как вдруг парень заметил его короткое, почти незаинтересованное движение глаз в сторону беспомощных товарищей. Это скрытое намерение, которое проблеснуло перед самым началом, подействовало на героя триггером, полностью сменившим тактику.

Не дожидаясь даже одного выдоха, Юма перебросил весь вес на правую ногу и рванул на монстра, выставив острый конец посоха вперед. В этот момент с него сорвало всё спокойствие, весь страх и тревогу, что раньше окружали его. Одна только мысль о цели врага выкинула холодный замысел обороняться за счет длины оружия.

От неожиданности в желтых глазах гоблина промелькнуло удивление и монстр не успел среагировать. С громким ударом древко посоха врезалось в правое плечо, заставив его вздрогнуть и зарычать от боли.

Тут же существо оттолкнуло посох в сторону, но не ушло в глухую оборону. Взревев, оно яростно взмахнуло кинжалом, нанося удар от правого верхнего угла до левого нижнего.

Юма успел только резко откинуться назад, однако этого было недостаточно. Мышцы ныли, тело дрожало от усталости, а лезвие разрезало тонкую ткань футболки, обжигая кожу на рёбрах и оставляя неглубокую, но острую рану.

Нервы возбудились, страх заставил юношу закричать, срываясь на сип.

Сквозь боль, сквозь оцепенение, он отпустил посох и, пытаясь повалить, резко бросился плечом в существо. Клинок выпал из зеленых рук, но на большее сил не хватило. Хилое тело Юмы не смогло справиться, и монстр только пошатнулся, но не упал. Его ответ был мгновенным и беспощадным: с громким рыком, гоблин прыгнул вперёд, пригвоздив парня к земле всей массой.

Удар спины о почву вырвал последний воздух, а волна боли от сломанной руки парализовала тело. На мгновение в глазах потемнело, сознание поплыло, но самое худшее началось после.

Гоблин, урча от злобы, вцепился рукой в горло юноши, сжав его с ужасающей силой. Пальцы существа впивались в кожу, зарываясь, как в мягкую глину. Воздух моментально перестал поступать в лёгкие.

Чувствуя, как с грязных ногтей существа начало капать что-то теплое, Юма судорожно захрипел, а в уголках его рта начала скапливаться пена. Здоровая рука зажата, тело зафиксировано, а перед глазами начали плясать темные круги.

Не поведя и бровью, юноша мгновенно решился. Собрав остатки воли, он махнул перемотанной рукой прямо в лицо гоблина.

— КтсссЮ больр...

Уродец, скрежеща зубами, взвизгнул и оттолкнулся. Это был короткий, но подходящий для того, чтобы Юма смог высвободить левую руку, миг. Судорожно, почти на инстинктах, он вцепился в лицо врага и резко ткнул пальцами в его глаза.

Монстр взвыл и вскочил, но не успел вырваться. Парень, горло которого разрывал безумный кашель, навалился на него всем телом. Не давая себе времени на отдышаться, он впечатал врага спиной в землю.

Грудь сотрясалась от кашля, каждый вдох был мукой, но Юма не останавливался. Без замедлений парень снова вонзил пальцы в глазницы гоблина. И начал давить. Он давил и давил, давил и давил, давил, давил, давил, давил, давил…

Глаза Юмы полузакрыты, его лицо искажено болью и отчаянием. Он чувствовал, как под пальцами что-то скользит, ощущение податливой мякоти, как противное тепло сочится наружу.

«Хватит... Пожалуйста, хватит...».

От боли, от ужаса, от осознания того, что он прямо сейчас делает, по щекам текут слезы. Юма убивает, впервые он лишает кого-то жизни. И это зрелище кардинально отличается от всего того, что герой уже видел в этом мире и что считал «ужасом». Ведь из всех тем, которые когда-либо обдумывались в его сознании, именно вопрос: «Насколько дарить смерть хуже, чем просто наблюдать за ней?» ни разу не всплывал.

Однако сейчас рассуждение уже не было бы таким актуальным: ответ прямо перед носом.

Все мысли наполнены сожалением и просьбой простить, просьбой прекратить все это. Но юноша не останавливается, он не может просто взять и остановиться. Когти гоблина царапают его руки, оставляя рваные, болезненные раны. Парень чувствует, как кожа рвётся, как кровь капает на пальцы, но даже это неважно. Даже через эту боль Юма продолжает.

Он давит и давит, заглушая и глотая собственные стоны.

***

Наконец-то пытка закончилась... Парень не знал, когда это произошло. Он вообще ничего не знал.

Тишина... сначала была только она. Затем вязкая темнота, заполнившая всё вокруг. Даже дыхание казалось чем-то далёким, едва ощутимым.

Но тишина нарушилась. Сначала тяжёлым, рваным вдохом: воздух обжёг горло, как пепел. Затем стуком сердца, глухим, как удар молота в грудь. И лишь потом пришло ощущение тела.

Боль, как волна, накрыла сразу. Она вспыхнула в сломанной руке, отозвалась ноющей резью в груди, пронзила горло, пересохшее и содранное, руки пекло. Парень не сразу понял, где находится. Под руками была холодная, влажная земля. Пальцы, сведённые судорогой, цеплялись за воздух. В нос ударил знакомый металлический запах, Юма дёрнулся.

«Что…».

Он попытался моргнуть и веки медленно поднялись. Мир вернулся не сразу, он выныривал из чёрного болота: мутный силуэт, затем размытые контуры, и только потом цвета.

Первое, что парень увидел, так это руки: под отросшими на несколько миллиметров ногтями было что-то красное. Красное... это была кровь. Не только под ногтями, на кисти... и под ногами. Под ногами была не просто кровь, здесь валялось тело. Гоблин или то, что от него осталось: всё ещё влажные пятна там, где были глаза.

Юма застыл.

«Это...».

Грудь снова сдавило и парень почувствовал, как по щекам текут новые, тяжёлые слёзы. Юсато резко отстранился, только теперь он по правде ощутил, на чём сидел. Его бросило назад, он заполз на колени, но тело дрожало, и удержаться не получилось.

Подобно атланту, согнутый парень сидел под тяжестью небосвода. Его грудь нависла над коленями, голова тряслась от напряжения, а дыхание с телом ритмично дрожали. Окровавленные руки были слишком слабыми, чтобы играть роль опоры, поэтому лишь беспомощно лежали на земле, они не просто ни помогали подняться, а даже ни удерживали от падения.

Широко распахнутые глаза смотрели на всё еще живого монстра. Лицо приобрело одновременно оттенки грусти, страха и непонимания что делать дальше. Хочется кричать, но усталость и последние потуги разума не позволяют.

В надежде на то, что всё это сон, правая рука попыталась подняться, однако только отрезвляющая боль откликнулась на зов. Юноша пропустил болезненный выдох.

— Больно...

«Вот только... тебе я сделал больнее», — внимание устремилось к побежденному... хотя здесь трудно говорить о том, кто победил, а кто проиграл. Ведь морально Юма также истекал кровью. Рукой он размазал слезы и багрян по лицу, затем, шатаясь, встал. Ожидая увидеть нечто ужасное, Юма, тяжело дыша, дошагал до ещё живого, судорожно хрипящего гоблина.

От одного взгляда на это зрелище поднималась тошнота, но рвоты уже не осталось: опустошённое тело не могло дать и этого.

Юма скривился, отводя взгляд. Он оглянулся, надеясь... сам не знал, на что. На выход, на решение, на оправдание. Но увидел только землю, запёкшуюся кровь и что-то блеснувшее в траве.

Он медленно отошёл, подобрал чужой, выброшенный кинжал. Обычный, ничем не примечательный, холодный и тяжёлый в руке. Вернулся. Застыл. Сжал пальцы крепче. Прищурился, скривил лицо, направил клинок в сторону горла гоблина.

Однако кончик ножа и рука дрогнули, а Юма промахнулся. Потому лезвие просто резануло воздух, скользнуло по грубой коже, но не глубоко.

Раздался отчаянный визг. Ужаснувшись, юноша застыл.

«Почему опять... почему опять ничего не получается...», — он корил себя, корил за то, что даже пытаясь помочь, причинил лишь вред.

Стиснув зубы до боли, Юсато сжал кинжал еще сильнее и рывками начал быстро бить. Его пальцы дрожали, движения были резкими, почти истеричными. Он пытался попасть, пытался закончить, но страх заставлял руку скользить, заставлял тело отступать.

— Прости... — сорвалось шёпотом... или показалось.

Ясно было лишь одно: удары продолжались. Снова и снова.

Наконец давящиеся звуки прекратились: монстр умер и Юма впервые убил кого-то. Однако закончив дело, он не почувствовал облегчения или свободы, юноша лишь не верил глазам, не верил, что видит происходящее.

«Это и есть смерть?», — возникла первая мысль, пронзившая сознание. Смерть была не похожа на то, что Юма себе представлял. Не на то, что видел в различных историях. Не благородная, не великая, не романтичная. А просто быстрая и простая смерть. — «Вот её истинное обличие?».

Такое отвратительное, болезненное, рваное. Такое, от чего хочется отвернуться, зажмуриться, сбежать, стереть из памяти.

«Такое неспокойное… такое грязное… прямо как всё вокруг меня».

— Кха...

«Вот какого быть жителем этого мира?».

Это не было игрой, не было красивыми рассказами о героях и победах. И самое страшное…

«Теперь я часть этого мира».

Он больше не был сторонним зрителем, тем, кто просто смотрит на происходящее здесь лишь через окно иномирца.

«Иномирец... Хаято... почему я вдруг его вспомнил?».

----------

Ненужная награда.

Тишина заполнила округу как вязкий туман. Небо над головой медленно потемнело и тяжёлые облака стянулись друг к другу. Дождь вот-вот сорвётся, чтобы размыть всё, что осталось.

Юма стоял, не смея шелохнуться, взгляд его был прикован вниз.

Перед ним лежал Хаято, точнее то, что осталось от некогда радостного и дружелюбного мечника: неподвижное тело, застывшая грудная клетка, ровное лицо. И глаза...

Глаза были открытыми, такими потухшими, они больше не смотрели и не видели. Лицо имело вид бездонно безжизненной дыры.

Странно. Это зрелище казалось странным. Настолько чуждым, что сначала наступило лишь непонимание, в котором разум пытался отвергнуть увиденное. Затем холод и только потом страх.

Веки наблюдателя распахнулись шире, зрачки дрогнули, как бы пытаясь в последний раз найти хоть малейшее подтверждение жизни, но его не было... ни движения, ни вдоха, только неестественная неподвижность.

Рот Юмы сам по себе приоткрылся. Просто от отсутствия альтернативы. Его лицо тоже было бледным, как холодный камень. Губы дрожали, челюсть чуть опустилась, тело само начало оседать под осознанием.

Он до сих пор стоял, застыв на месте. И только тогда, когда взгляд окончательно остановился на лице товарища, рот медленно разошёлся шире, а руки схватились за голову.

Из груди вырвался немой крик и тишина оборвалась.

Хаято умер.

.

.

.

.

.

.

.

Всё, что я помню, так это бесконечный путь... ну или он казался мне бесконечным.

Ноги все шагали и шагали, непрерывно, без отдыха. Горло мучительно ныло, голова не давала покоя, а правая рука начала остро напоминать о своем присутствии. Мое дыхание было учащенное, сознание спутанное, начался жар. Но я все тащил и тащил эту ветку. Не знаю почему.

Мне так сильно хотелось всё бросить. Регулярно поблизости из чьих-то уст доносилось: «просто уснуть». Только позже я понял, это были мои слова.

«Что такое покой? Он существует? Тогда где, если даже после смерти его нет?»

Мой рот издавал эти звуки, однако голова была в тумане, а рука не отпускала злосчастной ветки. Не знаю почему.

Вокруг было сыро, да, шел дождь. Не просто дождь, ливень. Вся моя одежда промокла насквозь и от этого стало еще тяжелее. Больше не стояла изнуряющая жара, ее место заняла прохлада. Ненадолго, но появившаяся свежесть даже подарила второе дыхание. И в тумане мыслей стало спокойнее.

Я думал о тех, чьи жизни мне доверяли. Арвен истратила всю свою ману и вырубилась, а Хаято от истощения перестал откликаться. Я переживал, что они могут простудиться, поэтому накрыл их своей кофтой.

Занятно, чудом из раны Хаято даже больше не хлестала кровь и он прекратил стонать во сне. Видимо, ему становится лучше. Не знаю почему.

Но даже так, его всё равно нужно как можно скорее показать лекарю. В моем мире люди часто умирали от инфекции, и я надеюсь, что у жрецов есть подходящая молитва. У них же молитва? В любом случае, они должны справиться.

Мне остаётся только доставить двух людей. Я обязан отплатить им за своё спасение. Даже Арвен, которая была со мной груба. По крайней мере, её слова о необходимости выжить своего рода помогли мне… позже поблагодарю её.

Вообще, странная она. Говорила о бессмысленности риска при спасении других, но сама рискнула ради покалеченного обузы, меня. Может, стоило бы спросить: «Почему ты тогда спасла меня?» или «То есть, тебя не нужно было спасать?». Хотя… не думаю, что когда-нибудь задам этот вопрос. Не знаю почему.

Как будто меня сейчас должно волновать что-то ещё. Что-то, что раздирает изнутри сильнее, чем вся физическая боль. Ну да ладно… куда важнее смотреть под ноги, ведь я уже пару раз чуть не полетел в лужу. Хорошо, что Арвен спит, иначе бы мне прожужжали все уши.

Хм, вообще, когда она спит, то даже похожа на обычную девушку. И не догадаешься о её скверном характере. А так шумит, называет нытиком, почти не считается с моим мнением… мы с ней совсем разные… ладно.

Похоже, дождь и не собирается утихать.

Конечно, я мог бы спрятаться под какое-либо дерево, но времени оставалось мало. Как и сытости. Да, я был очень голоден и поэтому жевал воротник футболки. Сколько времени прошло с моего неподходящего, но очень вкусного завтрака? Не знаю. Вообще, не помню, чтобы мне когда-то хотелось бы так сильно есть.

— Холодно.

Действительно, холод также пробирал до костей. Свежесть, что раньше давала силы, теперь лишь переливалась через край, вымывая последние крохи тепла. Как же хочется согреться, согреться и поесть горячего супа. Мм… горячий суп…

Хаа… ладно…

Прошло минут десять, прежде чем впереди мелькнул свет. Увидев его, ноги сами двинулись вперёд, тело уже не принадлежало мне.

На башнях что-то дрогнуло. Тёмные силуэты напряглись, луки поднялись, но вскоре раздался чей-то голос. Старший наблюдатель крикнул что-то остальным, неизвестно что, я не смог бы разобрать, даже если б захотел.

В итоге... всё.

Силы окончательно покинули меня. Колени подогнулись, и я рухнул. Сначала на них, потом просто. Темнота накрыла сразу.

Не знаю сколько я проспал, но, по ощущениям, много. Так мне сказал человек в углу комнаты.

Точностью даже не пахло, однако мне хватило рассвета за окном. Да и время само по себе не так сильно волновало, ведь я наконец-то оказался в тепле. Накрытый каким-то тонким покрывалом и, к счастью, всё еще живой.

К тому же, тело почти не болело, хоть и чувствовалась невыносимая слабость, которая была даже более тяжелой, чем после первого исцеления. Очевидно, в ход пошел жрец и я неизмеримо рад за это. Но всё же неприятная побочка у такой медицины.

Ладно, ладно, больше не жалуюсь.

Главное: прошла нестерпимая боль в руке. А, кстати, рука. Немного тревожит то, что я не могу высунуть ее из под одеяла, однако двигается, значит, всё хорошо. Может я настолько ослаблен? Надеюсь.

Подобные беспокойства периодически навещали меня, вот только когда принесли еду, я прогнал их прочь. Жаль пришлось есть левой рукой, которой я не особо изящно двигал, ну и хлеб был черствый.

Хотелось чего-нибудь мягкого: после безмерного количество булочек и прочей выпечки из двадцать первого века сей рацион казался слишком уж отстойным. А здесь все питаются так целую жизнь, если, конечно, не богаты. Не зная, кем и где я был, во мне можно было увидеть избалованного человека.

Ах, плевать.

Когда трапеза была окончена, незнакомец в углу оповестил, мол, скоро вернется и кто-то хочет меня видеть. Нууу, не сказать, что я сильно озадачен этим, моя голова была заторможена.

Сейчас я не особо способен рассуждать, все мысли как в тумане. В любом случае, вскоре завеса тайны приподнялась и в комнату вошел он, старик.

***

Юма медленно моргнул, чувствуя, как сознание постепенно возвращается. Тёплый воздух комнаты, запах лекарственных трав, приглушённый свет... всё это заполняло пространство, накрывая его странным ощущением реальности, к которой ещё предстояло привыкнуть.

Дверь бесшумно приоткрылась, и в помещение вошёл Юсихиро. Шаги старика были уверенными, в них чувствовалась привычная неторопливость. Он окинул взглядом лежавшего на кровати парня, чуть прищурившись, оценивая его состояние, а затем с лёгким смешком произнёс:

— Ну, и как тебе первое задание, авантюрист? Лёгкая прогулка, не иначе.

Несмотря на все пережитое, странно, но Юма легко и в то же время тяжело улыбнулся.

— Спасибо вам, снова, — устало наклонил голову парень, а затем также размыто попытался пошутить. — А вообще, действительно приемлемое начало.

На лице Юсихиро промелькнула грустная морщинка.

— Вот я и говорил, что всё в порядке. Но нет, этот чуть со жрецом не подрался... еще и орал на всю часть, — перекручивая в голове стыдный момент, сказал Юсихиро.

На что герой вяло удивился.

— Неужели он устроил погром?

— Угу. Заставил меня краснеть перед людьми.

Смиренно выдохнул стражник. Юсихиро, по-прежнему улыбаясь, часто отводил взгляд в сторону, обдумывая что-то. Это было на него не похоже.

— Что-то случилось? — спросил юноша, пытаясь уловить перемену в выражении лица стражника.

В итоге слов не последовало, но улыбка слегка потеряла свою естественность. Кинто задумчиво почесал подбородок, продолжая смотреть в сторону, а затем тяжело вздохнул.

— Давно ли ты начал понимать людей так хорошо? — бросил он с лёгкой долей иронии, но в голосе всё же сквозила небольшая тяжесть.

— ?

— Не люблю я приносить печальные новости.

«В смысле?».

— Ну, понимаешь... — все подводил и подводил к чему-то стражник. Отчего Юма начал немного напрягаться. Уж больно подозрительно все складывалось.

И внезапно в его голове вспыхнула мысль, от которой кровь в жилах похолодела: Хаято и Арвен. Юма резко напрягся, осознавая, что за это время даже не вспомнил о них, и это осознание резануло по душе острее лезвия. Как он мог? Они ведь были с ним, помогали, рисковали жизнью, а теперь... что с ними? Сердце сдавило от вины, и дыхание сбилось. Почему он забыл? Юма корил себя, чувствуя, как внутри всходит тревога, готовая разорвать его.

— Что с ни... — хотел вскрикнуть парень, однако его опередили.

— …твоя рука.

«Рука?», — с полуоткрытым ртом завис Юма. Он нахмурился, но не успел ничего спросить. Старик уже шагнул ближе и, слегка склонившись, вынул его руку из-под одеяла.

На первый взгляд ничего страшного. Кожа местами грубее, чем раньше, лишь пара мелких ссадин и гематом. Всё это могло бы зажить само собой. Однако, когда юноша перевёл свой недоумевающий взгляд на стражника, тот лишь кивнул и спокойно велел сжать кулак.

Парень повиновался и сразу понял, о чём речь. Пальцы едва дрогнули, неохотно отзываясь на команду. Фаланги дрожали при малейшем напряжении, а Юсато ощутил глухую, ноющую боль, пробежавшую по сухожилиям. Однако он не остановился. Терпя, Юма продолжал криво двигать пальцами, пока... не упёрся в невидимую стену из паутины.

На середине движения что-то сломалось. Точнее, ничего не сломалось, но руку пронзило раскалывающее чувство. Чем ближе парень оказывался к финалу, тем тяжелее и намного больнее было продолжать, что-то давило палец в обратную сторону. При этом напряжение отдавалось аж в локте.

Ощущение не позволяло представить, что ты просто делаешь растяжку, скорее рука была невероятно слаба. Через несколько секунд зубы заскрипели и давление стало сильнее, но ничего не изменилось. Юма замер, глядя на пальцы, которые больше не подчинялись ему так, как прежде.

Пронаблюдав за еще несколькими попытками, Юсихиро все объяснил. Ему сказали, мол, состояние было ужасное, кости раздроблены, мышцы разорваны, да и времени с ранения прошло много. Тем более изначально сама рука была достаточно тонкой и хрупкой. В общем, олучилось максимум это.

С сожалеющим взглядом, старик добавил фразу жреца: «всё, что может вернуть твой парниша, так это способность держать кружку. Просто держать, даже поднять вряд ли получится».

Юсато окунули в ледяную воду, ему так показалось Слова Юсихиро резанули и парень ощутил, как внутри медленно раскручивается воронка. Однако кое-что все-таки пробилось через завесу.

— Пожалуйста...

На что последовал краткий кивок выбритого подбородка.

— Пожалуйста... скажи что с теми людьми, — из рта юноши раздался шепот. — Прошу.

В ответ на просьбу старая, но крепкая рука поднеслась к носу.

— Хмф, ну, насколько я помню, девушка жива, да и вообще не очень сильно пострадала. А вот паарень... умер, — с привычной легкостью произнес Юсихиро.

----------

Тень, что осталась.

Город Юна утопал в серости. В воздухе висели запахи мокрой древесины и перегоревшего масла от фонарей, которые не успели вовремя погасить. Люди на улицах двигались вяло, кто-то спешил, прижимая к груди корзины с товарами, кто-то лениво курил под навесом. Даже утро здесь казалось застывшим, город ещё не проснулся.

Темноволосый юноша лежал в своей маленькой комнатушке, лишь изредка обращая внимание на окно. Рядом с его кроватью стояла лампа. И в ее поджоге сегодня даже был бы смысл. Без разницы, какой. Например, чтобы согреться в холодную погоду или осветить помещение с мутным витражом. Однако парня это не очень сильно и волновало. Он только тихо смотрел в стену, отвечающую глухим молчанием.

Хоть юноша и был накрыт старым, но чистым одеялом, всё же тут и там проглядывали куски уличной одежды, а под ногтями до сих пор блестел багрянец. Кожа под глазами окрашивалась в темно-синий оттенок от бессонной ночи.

Тогда только светало, да, было рано. На деревянной койке, тяжело дыша, спал замученный Юма. Его тело покрывалось потом, а сердце бешено колотилось. Ну или ему так казалось.

По крайней мере, парень точно помнил, как резко вынырнул из кошмара и схватился за больную руку, что дергалась в агонии. Пытаясь прийти в себя, Юсато невольно бросил свой взгляд на мечника у стены. Однако в это же мгновение знакомая фигура, выглядевшая недавно более, чем реальной, исчезла. Теперь, кажется, ее и не было.

После такого сна вновь погружаться в царствие морфея не хотелось ни на секунду. Оставалось лишь смиренно лежать, зацепив взор на бессмыслице. Ключевой слово: оставалось.

Внезапно звук урчащего живота полностью сбил послевкусие ничего и напомнил о еде, аромат которой... аромат. Как давно парень чувствовал какой-либо аромат? Не сказать, что это интересовало его, но всё же заставило скинуть с себя покрывало и встать с кровати. Против потребностей не пойдешь.

Спускаясь по лестнице, Юма оставался в туманном состоянии. Он просто медленно шагал вниз, вяло перебирая ноги, на топот которых за углом обратили внимание. Это было заметно по дрогнувшей тени.

Наконец, добравшись до первого этажа, взору предстала пустая таверна-столовая, ну или почти пустая. За стойкой отдыхала апатичная и равнодушная, как казалось ко всему, девушка с каштановой косой до лопаток, управляющая, Эми. Странно, но сегодня лицо ее немного отличалось от безэмоционального камня. Видимо, дело в прошлом визите.

В ту пору были сумраки, от силы полчетвертого, вот только робкий стук в дверь не прекращался. Наконец-то на упрямый зов подошла сонная и слегка шатающаяся мисс. Она вытащила из за пазухи короткий блестящий кинжал и поднесла ухо к затвору.

— Кто?

Уловив вопрос, человек на обратной стороне вздохнул и тихо заговорил.

— Аа, извините... я просил вас придержать третью комнату... прошу прощения за опозд…

— Ничего не слышу. Говори громче, иначе спать пойду.

Кто-то вновь выдохнул.

— Я из третьей комнаты, простите за опоздан…

Вход тут же отварился.

— А, ты, — внимание девушки устремилось к побитому и обессиленному клиенту, потому на миг она отвлеклась. — В следующий раз просто не мямли.

— Да, понял... — все также тихо сказал Юма, — не хотел никого разбудить.

Протирая глаза, Эми отвлеченно начала пояснять.

— Здесь мало кто живет...

Занятно, но этим всё объяснение и закончилось. В процессе она вдруг решила просто не продолжать. То ли из-за сонливости, то ли просто от отсутствия смысла, а может и рассказывать больше было нечего.

— Ладно, забудь и заходи.

Юноша тогда даже слегка удивился тому, как управляющая не стала спрашивать или жаловаться на опоздание. Она также спокойно зажгла свечку и стала ожидать.

Авантюрист достал маленький звенящий мешочек и полез правой рукой в него. Неожиданно, но изделие было все таким же чистым, без единого намека на все пережитое.

— Я хотел бы снять комнату на...

Вдруг на пол свалилась пара монет.

— Точно...

Посмотрев на больную руку, Юсато лишь слабо выдохнул и присел.

— И ванну...

***

Сейчас уже герой обращался к управляющей.

— Вы что-то хотели?

В глазах девушки вновь появился привычный тон...

— Нет, ничего.

— Тогда можно суп?

— Угу, — коротко прозвучал ответ. Впрочем, для юноши это уже стало чем-то обыденным.

Что важнее, через пять минут перед голодным ртом стояла тарелка горячего супа. Юма принялся за блюдо, однако на сей раз внутренних восхищений не последовало. Теперь бульон не казался таким богатым в плане вкуса, он чувствовался каким-то разбавленным, дешевым заменителем.

«Пресно», — парень замученно моргнул, и перед глазами блеснул знакомый мечник, утолявший когда-то жажду в лесу.

— Хааа, — послужило единственной реакцией на иллюзию. Юноша мысленно попытался перевести тему.

«У меня нет возможности сильно тратиться», — все оставшиеся средства рассыпались на столе. — «Десять медяков... мне нужны деньги».

Юма не знал, сколько дней он провалялся в своем полумраке, но, казалось, много.

Закончив трапезу, парень поблагодарил за еду и вернулся к себе в комнату. Он аккуратно заправил кровать, достал подозрительный сверток из под стола. Кладя его на покрывало, Юма медленно начал освобождать спрятанное сокровище, меч, окровавленный и немного потупившийся.

Арвен все-таки успела его прихватить. Как жаль, что она не сообщила это перед схваткой с гоблином. Да и в пещере отдала предпочтение бесполезному посоху вместо клинка. Хотя, когда твоя голова гудит из-за кучи причин, бывает трудно вспомнить или додуматься до очевидного.

Честно говоря, Юма скореезаботило то, что с момента возвращения в город он еще ни разу не видел ее саму.

«Она исчезла за час до твоего пробуждения» — подобное сказал ему старик.

И сколько бы юноша не старался, большего узнать не получалось.

«Всё ли с ней хорошо?» — на миг в его зрачках блеском проскочило волнение. Он отвел глаза. — «Ладно, раз молча сбежала, значит, не мое дело. Точно, она мне никто и я ей также... хотя все равно могла попрощаться».

Между душевными терзаниями герой уже дошел до порога гостиницы и услышал спокойный голос.

— Надеюсь, сегодня мне не придется рано вставать.

В ответ вышел лишь краткий кивок и звук закрывающейся двери.

Постепенно дождь утихал, так что темноволосому хватало единственной накидки. По правде, беспокоился он только за меч, что помыл перед выходом в ведре.

Не сказать, что Юма хотел его забирать. Просто обстоятельства вынудили. Или он так думал. В моменты сомнений обрывками вспоминался диалог из пропускного пункта.

Смотрящий за складом сказал тогда что-то вроде...

«…поэтому обычно вещи авантюристов отдают их близким. Найти родственников паренька нам не удалось. Ну а вы, согласно заявлению на регистрацию, были в одном отряде. И донес его именно ты, верно?»

Затем же последовали тихое подтверждение героя и предложение забрать имущество погибшего.

Вот тогда-то очень сильно и захотелось ответить нет. Однако юноша решил повременить. И не зря.

На вопрос о том, что будет в случае отказа, прозвучал жестокий, но правдивый посыл: скорее всего оружие отправится на переплавку.

«Не хочется мне, чтобы единственным напоминанием о Хаято служил его труп», — идя по улице Юма ощущал себя странно, стены всё ещё давят на него, воздух пропитан затхлостью и вокруг не люди, а лишь шорохи с тенями.

В какой-то момент, проходя мимо фонаря, он увидел отражение в стекле лавки. Его собственный силуэт... и ещё один рядом. Силуэт, которого не должно быть.

Юноша остановился, заставил себя снова взглянуть – пустота. Только он сам и улица, уносящаяся во мрак.

«А был ли там вообще силуэт? Конечно нет. Показалось», – от этого осознания становилось еще печальнее.

Почему так?

Парень слишком мало знал погибших, можно даже утверждать, что это было лишь мгновение. День, пара коротких разговоров, малость быстрых перепалок, редкие взгляды. Он не успел привыкнуть, не успел понять, не успел...

Но стоило только закрыть глаза и перед ним снова вставали эти сцены: залитая кровью земля, ослабевшие пальцы, последний взгляд.

А вдруг эти авантюристы были и вовсе ужасными людьми? Даже это оставалось неизвестным. Какой сюр, какой абсурд.

Может, дело в том, что они просто оказались рядом в неподходящий момент? Конкретно когда Юма еще не знал, каково это – увидеть ужас. Или в том, что герой застал их предсмертные мгновения?

Тяжело сказать, имеет ли это вообще значение.

Разве есть разница, сколько времени он их знал? Разве потеря становится легче, если человек был рядом не год, а день?

«Безусловно, разница есть. И тебе действительно легче... но тяжесть никогда не уходит полностью. Что в этом, что в других мирах, любое событие имеет вес».

Синеглазый остановился на секунду. Он посмотрел в сторону меча, висящего на поясе. В холодном лезвии дрожали отблески фонарей. В свете их колебаний на секунду Юме снова показалось, что он видит чью-то фигуру. Неясный, но все же знакомый силуэт.

Юноша крепко сжал рукоять, вздохнул и расслабил кисть.

— Всё равно ты ничего не скажешь, да? — тихо пробормотал он, едва слышно даже для самого себя.

Тишина была ему ответом.

— И ты не хоччешь, чтобы я останавливался, верно? Ведь в ином случае... все снова повторится.

Слабый ветер скользнул по улице, покачнув вывеску ближайшей лавки. Где-то вдали залаяла собака. Город жил своей жизнью, как жил и он.

Парень сделал глубокий вдох. Он поднял воротник, пряча шею от утреннего холода, и, больше не оглядываясь, шагнул дальше.

----------

За столиком.

Авантюристы, как и все люди с опасной работой, являются большими любителями проводить время за спиртными напитками. Именно поэтому десять лет назад девушка по имени Мери открыла свою таверну. Не имея достойных конкурентов, заведение быстро завоевало общую любовь и постоянных посетителей.

Здесь собирались самые разные представители гильдии, от юных новичков до опытных профессионалов. Они могли выпить кружку хмельного кваса в прикуску с рыбой, выловленной у берегов Нахалиса, или устроить старую добрую драку по пьяни.

Но всё же самым частым занятием считались сплетни обо всём и всех. В последнее время такие обсуждения были переполены недавним рейдом у гоблинских пещер. А точнее его провал.

— Слышал, больше половины подохло, — закуривая табачный сверток, сказал один мечник за столиком.

— Восемь, — его поправил подвыпивший воин. — Двое успели сбежать.

— Даже так. Что ж, никудышные нынче новички пошли.

— Мх, мх, никудышные? Смелые слова для того, кто охотится на грязных псин, — сидящий рядом маг в шутливой манере упрекнул товарища.

— Да иди ты! Охотимся то мы вместе.

— Одно дело просто охотиться, а вот глумиться при этом над новичками — другое, — до недавней поры молчаливый и трезвый паладин также решил высказаться. — Тем более сбежать от гоблинов надо еще суметь, их легче просто перебить.

Под эти слова официантка принесла хмельного кваса. И разобрав его, взгляды скучающе опустились на кружки. С паладином не было смысла спорить, не даром он был лидером и пресекал подобные разговоры на корню.

— Мх, мх, другого от «правильного» Сатоши ожидать не стоило, — человек с посохом в таком же веселом настроении насадил кусок рыбы на вилку. — ЗанУуУуда.

Его товарищ никак не ответил.

— А вот я считаю, что побег — всё равно побег, — докуривая табак, не унимался хозяин меча. — И новички твои — трусы! По крайней мере, кха кх кгх...

С дымом в горле он начал безостановочно кашлять, когда Сатоши спокойно пододвинул свою чашку с отваром.

— Спасибо... По крайней мере, часть точно никудышные.

— Всего лишь часть? Ох, и кого же сам охотник на псов не считает таковым? Гхы, — уже лежащий на столе маг язвительно ухмылялся.

— Опять раздражаешь, пьянчужка!

— Сам-то не испытывая чужой интерес.

Глаза команды разом уставились на мечника.

— Да вы...! Хаа.

Тот, в конец замученный распросами, просто затушил бычок о дерево и, оставив там едва заметный след, смахнул его вниз.

Лидер скривился, но ничего не сказал. Ограничивать сокомандника сейчас смысла не было. Маг, воин, паладин — все больше интересовались тем, кто по мнению наглого мечника не был никудышным.

— Звали его, вроде, Хаято, — в ответ ожидаемый всеми затянулся и сделал паузу. — Упрямец.

Сатоши, как и остальные, с любопытством продолжал слушать.

— Вдобавок смышлёный упрямец. За месяц проскочил через две первых ступени.

Глаза многих выразили удивление.

— У нас на это в три раза больше ушло...

— Может, команда просто хорошая? — поинтересовался шатающийся воин. — Девушка, еще кружку, пожалуйста!

Официантка кивнула.

— В этом то и интерес, что постоянной группы у Хаято вроде как не было. Через несколько миссий он ее обычно менял и тут же собирал новую, но все, несмотря на это, оставались довольными, — докурив и второй раз, необычайно задумчивый для себя авантюрист откинулся на спинку стула. — Травмировались только часто.

— Воу, чудо так чудо.

Из всех приятелей лишь лидер — Сатоши никак не отреагировал.

— Больше скажу, при нем никто никогда не отступал еще, — отчасти с уважением говорил мечник. — Вот я и думаю, что в тот раз попались слишком никудышные новички.

— Так, он, получается, тоже сбежал? — кто-то с недоверием задал вопрос, но неожиданно рассказчик поперхнулся.

— Не... Он умер.

Тишина повисла над четверкой.

— Умер, говорите? — вдруг к заполненному столику подошел неизвестный человек.

Все вздрогнули.

— Ты чего пуга...! — увидев этого человека во весь рост, лежащий на столе маг вдруг затих, а затем рывком поднялся. — И-извините.

На месте этого незнакомца стоял Рейн, авантюрист, являющийся кем-то вроде восходящей звезды своего корпуса. Не знать его казалось невозможным, он сделал свою историю на запросах с каменными големами, что не поддавались почти никаким видам магии. Его группа — «Южная Заря» являлась четвертой по силе среди групп юго-западного филиала авантюристов. Хоть всего филиалов в городе Юна было несколько, даже такая позиция считалась достойной уважения.

Ходили даже слухи, что однажды в схватке с целым огром сам Рейн лишь за мгновение уложил чудовище. Люди тогда только успели моргнуть, когда здоровая туша рухнула на четвереньки и стала передвигаться по-собачьи.

Да и остальные члены «Южной Зари» являлись первоклассными солдатами-добровольцами. Выше них стояли лишь полу клан — «Серый голубь», в котором были преимущественно люди старой закалки; «Металлический звон» — группа одних воинов с классами поддержки; и «Серафим» — команда, поклоняющаяся святой Филии, то есть, жрецы, паладины, священники, монахи.

— Светловолосый Хаято умер, да? — всё еще серьезно спрашивал Рейн. Его фигура не была огромна, как у того же воина — товарища Сатоши, однако она казалась более смертоносной и быстрой. Ко всему прочему, алый цвет его брони нагонял мощнейший ужас.

— Т-так говорят, — курящий мечник, что некогда разговаривал с наглой манерой, лишь тихо промямлил.

— Жаль, — на что, казалось бы, искренне отреагировал Рейн.

— Вы его з-знали?

— Интересовался, однако... в «Южную Зарю» он всё-равно вступить отказался, — вспомнив прошлое поражение, человек в алом на секунду замолчал. — Так что в этом больше нет смысла.

Окружающие авантюристы округлили глаза от удивления. Кто-то отказал четвертой среди групп юго-западного филиала команде и конкретно ее лидеру?

Сам Рейн не говорил не слова.

— Ладно, спасибо, что посветили, — в знак благодарности он положил серебряную монету на стол. Группа хотела отказаться, но не успела: после короткого обмена фразами алая фигура испарилась и на месте некогда стоящего здесь лидера «Южной Зари» осталась только пустота.

Еще некоторое время команда Сатоши просто молча сидела, когда мечник наконец-то осмелился высказаться.

— Как резко появился, так резко и удалился.

— Занятный разговор вышел. Спросил, услышал и ушел, — прокомментировал маг, чья голова уже снова лежала на столе.

— Наверное, у господина Рейна дела или он общается только по делу, — открыто высказал свое предположение воин с перегаром.

— Возможно, — и в конец подтвердил мечник, что нечаянно выпустил самокрутку из рук.

Один лишь трезвый паладин, Сатоши, всерьез задумался об услышанном. Выходит, такой человек, как Рейн, интересовался тем Хаято? Неужели второй был настолько невероятным? И еще сбежавшие из пещеры новички...

Не даром существует поговорка: «коль хочешь живым из пещеры уйти, ты либо там всех победи, либо же вовсе не заходи». Но эти безымянные люди наплевали на правила и всё равно смогли сбежать.

Интересно, где они сейчас?

----------

Лазурный берег.

— Как? Повышение?

Мысли Юмы на миг застопорились. Он и не догадывался, что такой поворот вообще возможен.

Сотрудница гильдии, проверяя его жетон, спокойно объяснила. В системе учитывается не только само выполнение миссии, но и вклад, оказанный другими авантюристам. Конкретно в данном случае, после рейда пещеры в ней не осталось почти никого живого, кто мог бы оказать достойное сопротивление. И этот факт тоже сыграл свою роль.

Таково устройство, где успех определялся не только собственными усилиями, но и их последствиями. Поэтому юношу повысили.

Он едва моргнул. Поверить было нелегко. И всё же подтверждение лежало перед глазами: новый жетон слегка блестнул под лучами солнца. Парень заметно нахмурился. Его серьёзно повысили? Это казалось нелепым. В груди шевельнулось что-то неприятное. Какой смысл в этом ранге, если Юма не смог спасти напарника? Если сейчас не может даже взять кружку со стола? Губы сами собой сжались в тонкую линию.

Девушка достала из ящика пять железных монет и протянула их юноше. Он хотел было просто уйти подальше от всего этого, но деньги есть деньги. Он нерешительно принял плату.

Не глядя на впередистоящего, как бы вскользь собеседница упомянула, что недавно сюда заходил еще один выживший член гоблинского рейда. Кажется, её звали Арвен.

— А?

— Ах, точно, синеволосая и грубая. Она, кстати, также получила награду за участие, — дополнила приемщица.

Пропустив через себя эти описания, глаза легко екнули.

«Значит... значит, она всё-таки в порядке?», — громко разразилась мысль. Да так громко, что, казалось, вся полупустая гильдия сейчас канет в небытие.

Невольно на душе стало как-то спокойнее, его освободили от некого груза, дали слабую передышку. И в этой передышке губы парня незаметно прогнулись, впервые за несколько тяжелых дней он наконец-то услышал что-то хорошее и это по-настоящему порадовало его. Герой не мог описать испытываемое чувство, как и то, откуда оно исходит. Однако, странно...

Ранее он уже решил, маг для него была обычным незнакомцем. И наоборот. Так почему же зрачки снова заблестели?

«Наверное, сейчас мне нужно думать не об этом... да», — украдкой юноша глянул на пять железных в его руке. Это, на секундочку, два полноценных дня жизни. Тогда, может, уже и не стоит никуда идти?

«Не знаю... чем больше буду отстраняться сейчас, тем хуже будет потом, я так думаю».

Резкий приступ судорожных вдохов и тряски нынче не казались чем-то необычным. Можно ли считать это концом? Однозначно сказать нельзя. Со всей усталостью пришел и луч надежды, началом координат которого стала весть об Арвен. О той, кого всё-таки удалось спасти.

Теперь у юноши оставался только один выход: унять сомнения.

«Мне это откровенно не нравится, но по-другому никак, верно?» — Юма сглотнул, выпрямил спину и шагнул дальше. Он просто подошёл к доске с заданиями, пробежался взглядом по объявлениям и сорвал одну из листовок.

— Хочу зарегистрировать задание.

Наконец-то раздались шаги, знающие, что им нужно.

Прошло уже минут сорок, как Юма покинул город. Дорога тянулась ровной лентой среди редких деревьев. Они стояли поодиночке, а местами группировались по двое-трое. Тень от их крон ложилась короткими рваными пятнами на некогда залитую дождем землю. Сейчас же почва полностью суха, лишь редкие лужи напоминают о ливне.

Вообще, климат здесь довольно странный. То неимоверно холодно, как устоявшейся осенью, то жарко, как в летний зной. Появляется ощущение, мол, остров постоянно путешествует ближе-дальше от экватора. Но это же невозможно, да?

И вообще, какая же тогда зима в этом мире? И когда она? Судя по отсчету, сейчас.

Ладно.

Миссия проста: добыть немного «лазурной чешуи», материала, используемого в качестве сырья для среднего снаряжения. С этой чешуей запарно работать, однако и защитные свойства приемлимы.

Её можно подобрать с малых ящериц, обитающих у Лазурной реки. В листовке отмечалось, что вода там пропитана маной, и от этого имеет необычный светящийся оттенок. Жизнь ящериц же как раз-таки тесно связана с этой обогащенной жидкостью.

Парень не знал, насколько это правда, но природа здесь давно доказала, что способна удивлять.

Пока шагал, он заметил, что растительность вокруг стала гуще. Чем дальше шёл, тем больше становилось зелени. Кроны деревьев начали смыкаться, а воздух наполнился лёгкой прохладой. Наконец, сквозь листву мелькнул голубоватый отблеск реки.

На её берегах росли странные цветы, о которых герой раньше никогда не слышал. Ближе к воде тянулись вытянутые, полупрозрачные стебли, похожие на водоросли, но колышущиеся не в воде, а в воздухе. Он осторожно провёл рукой: растения были холодными и слегка влажными. Среди них выделялись лазурные папоротники: листья впитывали свет, отражая его мягким, приглушённым сиянием.

Синеглазый сделал ещё шаг вперёд, замечая, как с края камня вдруг что-то сорвалось. Глаза не успели запечатлеть это существо, однако уловили нечто блестящее на земле, лазурная чешуйка. Нет, не одна, две лазурные чешуйки.

Они действительно выглядели необычно. Размером с крайнюю фалангу большого пальца, плотные и слегка искрящиеся.

«В моей памяти одна такая сдавалась за три медяка, то есть на данный момент я заработал уже шесть монет. Что ж, этого мало».

Существо по-прежнему оставалось где-то вне поля зрения. Слышно его тоже не было: лишь тихий шум реки, слабый ветер и бульк, раздавшийся несколько минут назад.

«Вода?» — пришла в голову неплохая догадка.

Парень решил проверить свою теорию. Он уселся на берег и стал наблюдать за водной гладью. Прошло пять, десять, пятнадцать, двадцать, двадцать пять минут. Ничего: ни булька, ни другого движения.

«Нда».

В итоге, темноволосый вознамерился не торопиться и неспешно обследовать окрестности. С того момента, как от него сбежали, ни одна из особей больше не попадалась на глаза. Вокруг была довольно открытая местность, те же деревья росли далековато.

В подобных пейзажах пролетело некоторое время. И вот посреди обхода взгляд зацепился за что-то блестящее у самой кромки воды. Пять новых чешуек, выстроившихся дугой. Через полтора часа, уже в другой части берега, повезло снова: семь лазурных камней лежали на гладком валуне под водой.

Юма молча опустил руку в прохладную гладь и на несколько секунд просто замер, наблюдая, как на коже собираются тонкие струйки и капли.

Пальцы нащупали гладкий камень: плоский и тёплый с одной стороны. Герой вытащил его, покрутил в руке. Вероятно, кто-то когда-то запускал его по воде… или он просто давно лежал здесь, впитав всё местное спокойствие. Герой не стал кидать его обратно, просто положил рядом.

Отражение в воде чуть исказилось от ряби: бледное лицо, прищуренные темно-синие глаза, немного растрепанные волосы.

Он тихо выдохнул, позволяя себе чуть больше, чем просто короткий привал.

Постепенно Юсато понял, ящерицы могут прятаться гораздо лучше, чем он ожидал. Возможно, их окраска сливалась с лазурной травой и влажной галькой или же они просто научились замирать в идеальных укрытиях.

А может быть это юноша слепой?

— Не исключено, — сейчас у него было всего четырнадцать чешуек, всё еще мало. Однако, после нескольких задумчивых кругов, молодой человек слегка приблизился к общему пониманию ситуации.

Опять послышался бульк. Он огляделся: ничего. Было ясно, необходимо искать возле воды, чем, в принципе, парень и занялся. Так прошел весь день, солнце уже близилось к горизонту, а в кармане было шестьдесят семь чешуек.

— Если подумать, то дневная норма сделана. Фух, — с этим выдохом Юма наконец-то присел. Его ноги ныли от долгой ходьбы, а старые кеды превратились в нечто непрезентабельное. — Нда, всё же здесь красиво.... Ввва, и прохладно.

Ветер обдул лицо, принеся с собой мурашки и шелест листьев. Похоже, пора закругляться.

Отряхнувшись, Юма повернулся в сторону дороги и зашагал. В этот момент до него вновь донесся уже привычный бульк. Герой решил не обращать на это внимание, потому даже не сбавил темпа.

И тут послышался еще один бульк. И еще один. И еще. Что-то всплыло и направилось к берегу.

Да, это она, лазурная.

В непонимании парень на мгновение задержал взгляд. Внутри что-то колебнулось. Он уже собрал минимум на день, мог спокойно вернуться. Так зачем делать лишние телодвижения?

«Чтобы нормально поужинать».

Юма тяжело вздохнул, но все же решился: осторожно, стараясь не шуметь, приблизился к существу и рефлекторно протянул к нему правую руку.

Слабость, не отпустившая с ранения, дала о себе знать. Хватка получилась мягкой и ящерица тут же выкарабкалась. Она вцепилась в руку мелкими зубами. В обычной ситуации боль была бы незначительной, вот только сейчас чувство пронзило как нож. Юма стиснул зубы, сдержал всхлип и, перехватив зверька здоровой рукой, наконец прижал его к себе. В ответ ящерица тут же укусила и второй раз..

Юноша немного помучался, удерживая извивающееся существо, и, не видя иного выхода, решился на грубый, но, как он надеялся, действенный метод: авантюрист бережно обтер ящерицу о ткань. По ней посыпались лазурные листочки.

Слегка разочарованный результатом Юма бросил короткий взгляд на меч, мысль мелькнула, но не прижилась. Он тяжело выдохнул, не желая превращать добычу в жестокость, отпустил ящерицу.

Не сказать, что синеглазый до сих пор боялся самого факта убийства, ведь после гуманоидного и разумного гоблина пресмыкающееся не вызвало бы прежней реакции. Однако такой поступок всё еще был отвратным в глазах смотрящего.

«Теперь точно пора возвращаться».

***

— Вот, две железные и тридцать одна медная монета. Пересчитывать будете?

— Нет, спасибо.

Вокруг было неожиданно оживлённо. Несмотря на поздний час, зал кипел жизнью: у длинных столов шумно общались небольшие команды, где-то в стороне спорили более крупные отряды, перекрикивая друг друга, а между ними сновали соло авантюристы, те, кто отдыхал в одиночестве. Воздух наполнился звоном голосов, смехом и гулом обсуждений, всё вернулось к привычному для гильдии ритму.

Юма, чувствуя нарастающую усталость, не стал задерживаться. Он спокойно двинулся к выходу, лавируя между столами и спинами воинов. Всё, чего ему хотелось сейчас: добраться до постели и забыться сном.

Когда он уже почти скрылся за дверью, из толпы к нему устремились три пары внимательных глаз.

— Так это один из тех двух? Похоже, я был прав.

В шуме и суете почти невозможно было разглядеть того, кто, перешептываясь, наблюдал, да и уставший Юма вообще ничего не заметил.

Через полчаса он уже переступил порог всё той же старой, но ставшей родной гостиницы. Здесь было по-прежнему тепло, как и в самый первый раз.

«Новый посетитель?»

У дальнего столика молодой парень, с синим шарфом на шее, уплетал горячий суп, чередуя ложку с плотным, но вполне съедобным хлебом. Юма сразу узнал этот запах: безымянная похлёбка с мясом и овощами. Простой, но тёплый аромат мгновенно разжёг аппетит, и, сглотнув набежавшую слюну, он направился к стойке, где, как обычно, дежурила безэмоциональная управляющая.

Помывшись и не удосужившись как следует высушить волосы, Юсато вернулся в зал, заказал суп и остался ждать у стойки с меню в руках. К нему вскоре подошёл новый посетитель, парень с синим шарфом, определённо авантюрист и, судя по виду, новичок, чуть моложе Юмы. Мягким голосом он поздоровался и поинтересовался, где девушка с каштановой косой, на что получил краткий, привычно сдержанный ответ.

Через несколько минут появилась и сама управляющая. Забрав свой ужин, Юма устроился за свободным столиком.

— Хах, хороший сегодня был день, — тихо пробормотал он, позволяя себе впервые за долгое время чуть расслабиться.

----------

Летаргия в два мира.

Золотые лучи падали на синие локоны, а их хозяйка, тихонько зевая, растягивала свои конечности. Она сгибала, разгибала всё тело до упора, завершая ежедневный ритуал шпагатом.

И снова утро. Сегодня даже относительно теплое. Спустя несколько достаточно влажных дней погода наконец-то успокоилась и перестала метаться от летнего зноя до осеннего ливня. Действительно, сегодня отличное утро.

— Всё как обычно, скукотища, — пожаловалась уже закончившая свою зарядку Арвен, что без особого интереса глядела в окно.

В глобальном смысле для людей правда ничего не поменялось, все также обыденно шагают на работу, рынок или куда-нибудь еще. Юма, пробежавший под окном синеволоски не был исключением.

Краем уха он слышал, что сегодня предвыходной день, а это значит, юноша уже полторы недели пробыл в новом мире.

За последнее время ничего необычного или занятного у него не происходило. Разве что, не считая какой-то адаптации. Герой просто стал слегка увереннее, он примерно понял, чего следует ожидать в каких-либо моментах.

Теперь на первом месте стоял не вопрос выживания, а интерес ко всему окружающему. Например, к некоторым сходствам в местном летоисчислении. Отложив значение текущего года, всё оставшееся Юме знакомо: семь дней в неделе, что имеют такие же названия; около тридцати чисел в месяце, сами месяцы; количество суток в году.

К слову, сегодня четырнадцатое февраля, а снега всё также... около нуля.

«Нда».

Если пробежаться по не столь важным, но всё же открытиям, можно было выделить пару самых приятных.

Первое — это филе «феникса». Нет, не того феникса, что сразу приходит на ум. Именем такой известной птицы здесь называют нечто схожее с курицей. Прозвище оно получила из-за огненного окраса и от природы слегка островатого вкуса. С недавних пор синеглазому приелся тот суп, вот он и решил попробовать чего-нибудь нового. Не зря.

По цене выходило дороже, но теперь и Юма не тот оборванец. Конечно герой до сих пор находится под чертой бедности, где все деньги улетают на жилье и еду, однако сейчас у него есть возможность копить. Чем он как раз-таки и занимался последнее время.

На сей раз Юсато задержался у лавки с одеждой: небольшой навес, несколько натянутых верёвок с развешанными рубашками, штаны, камзолы, даже какая-то пара сапог. Всё смотрелось немного потрёпанным, но не для него, у которого было всего шесть железных монет.

— Слушай, парень, ты собираешься просто стоять тут и моргать или всё-таки что-то купить? — не выдержал торговец, худой мужчина в фиолетовом наряде и элегантными усами.

— Я смотрю, — тихо ответил Юма, даже не повернувшись.

— Да я тоже иногда смотрю на небо и думаю, чего же я в жизни добился, — вздохнул продавец и театрально развёл руками. — Но у нас тут рынок, не философский клуб. Так что определяйся.

Молодой человек слегка забеспокоился и указал на нечто легкое с длинными рукавами.

— А вот эта?

— Отличный выбор, — с притворным восхищением проговорил торговец. — Универсальная. В ней и умирать, и в таверне грустить одинаково удобно.

Снова ухмыляясь, владелец лавки снял рубашку, встряхнул её и продемонстрировал как боевое знамя.

— Пять железных.

Юма сглотнул.

— А... дядь, может слегка скинете? Нуу, там, аэм, две железных возьмете? Мне нужно еще кое-что купить. И в любом случае потрачу всё, что есть. Пожалуйста.

Торговец окинул его таким взглядом, как если бы парень только что предложил продать душу, но в рассрочку.

— Барские у тебя запросы, юноша. За две железных, я могу только рассказать трагичную историю о том, как моя кошка проглотила ремень.

— Понял... — Юма слегка опустил голову. — Тогда можно...

Закончив тратить свои копейки, он медленно развернулся и пошёл прочь, ощущая на себе взгляд продавца. Тот, наверное, с досадой наблюдал, как очередной нищий авантюрист уплывает в даль.

Происходило не только хорошее, случались и такие неудачи. После них Юма долгое время ходил подавленным. Каждый раз всё начиналось с неприятной мелочи, затем он постепенно больше и больше варился в навязчивых мыслях, что не оставляли вплоть до сна.

И ведь даже обсудить было не с кем. Не то чтобы юношу так сильно волновало одиночество, но всё же казалось, что не хватает какой-то маленькой и в то же время привычной детали. Само это чувство и тревожило.

К несчастью, даже его приходилось разбавлять с ведром, наполненным сбором чешуек. Будни у героя правда были непримечательными, чего не скажешь о других авантюристах.

— Арвен! — перебегая от одной стены подземелья к другой, громко обратился молодой воин.

— Да знаю я! — кричала синеволоска.

Тут же огненный шар попал в плечо каменного человека, со стороны похожего на живую статую ростом где-то с два этажа. Таких называли големами, искусственными существами, что некогда были созданы магом ради охраны. Обычно подобные статуи располагали рядом с кладом или другими важными объектами.

По силе они варьировались на громадное множество: от уровня никчемного гоблина, до мощи целого огра. Эти создания были наделены восприятием и сопротивлением ко всем, не считая взрывной, видам магии. Посему голубая вспышка Арвен лишь приманила к себе громадную опасность.

Голем отвлекся, повернул голову и уже собирался ринуться вперед, как подоспевший монах с палицей сокрушил коленный сустав существа. Высокая махина наклонилась, а появившийся из неоткуда мечник точным ударом пробил ее голову.

— Вот и всё, — проговорил парень в багряной экипировке. — Собираем сердца и возвращаемся.

Меж тем, в нескольких километрах, Юма осторожно присел на корточки.

— Тихонечко, тихонечко, я не сделаю тебе больно, — приговаривал он ящерке, — теперь ты свободна.

Выполнив уже знакомые движения, Юсато подобрал упавшие чешуйки. За небольшой период он успел заметить интересную вещь: чаще всего необходимые ему ящерицы вылезают прямо перед закатом, чем юноша и начал пользоваться.

— Как быстро летит время, моргнул, а уже конец дня, — кончился зевок. — Наверное, пора домой. Помнится, редко, но здесь пробегают и весьма проблемные существа. Чего только стоила та зараза с крыльями.

От воспоминаний брови нахмурились, а сам Юма раздраженно фыркнул. И далеко не просто так.

Однажды он сильно засиделся, после чего, пересчитывая блестящие от луны чешуйки, поспешил домой. Как раз-таки тогда всё и случилось. Вдруг на него сверху налетело какое-то пернатое существо, вцепилось в ладони и попыталось взлететь. Испугавшийся авантюрист замахал руками, отчего птица улетела, слегка расцарапав ему кожу.

Только спустя некоторое время герой предположил, что пролетающий хищник перепутал чешуйки с полноценной ящерицей и поэтому напал.

— Я еще минут десять собирал последствия.

С тех пор Юма стал более осторожным и внимательным не только к окружению, но и ко времени.

«Айх, вода закончилась», — простонал он, ускорив шаг, — «Пожалуй, действительно пойду домой».

На следующий день поход возобновился. Всё прошло точно также. В принципе, подобным образом пролетел и следующий за следующим день, а затем еще неделя. Постепенно Юма даже перестал замечать, как доходит до дома.

Когда твоей жизни ничего не угрожает, а единственными заботами являются пропитание, стирка и уборка, сутки сменяются чуть ли не за секунду. Темноволосый тоже видел это, отчего в один момент просто замер.

Он тихо стоял возле окна, но нет, не рассматривал ночную улицу, его взор был на отражении. Отражении, которое казалось таким чужим и одновременно родным. Аккуратно пальцы правой руки коснулись века, затем поправили отросшие на немного волосы.

— Нет уж, так дело не пойдет, — легши на кровать, возмутился герой. — Надоело. Каждый день одно и то же.

Со стороны покажется, он просто жалуется на скучную и однообразную жизнь, но всё не так просто.

«Ухожу рано утром, прихожу поздно вечером, а деньги? Эти копейки сразу же уходят на еду и кров, даже одежду себе с такой тенденцией куплю не скоро. Времени ни на что не хватает...» — снова обреченно вздохнул парень. — «Если хочу жить лучше, то...».

Герой решил не проговаривать свою последнюю мысль, вместо этого внимание устремилось на меч.

«Насколько я понял, за обычное собирательство или добычу ты получаешь жалкие гроши. Сама по себе работа авантюриста изначально направлена на кровопролитие», — укрылся одеялом Юма. — «Вопрос: «Смогу ли я убить?» здесь не в тему, потому что однажды я уже убил. Было отвратительно. Однако, признаться, сейчас больше волнует другое: оправдает ли награда мои действия?»

Здесь, в этом мире, синеглазому приходилось делать слишком много решений, он к этому не привык. На секунду ему снова захотелось посмотреть на родное небо. Здесь, в этом мире, оно было слишком широким и слишком чужим. Как будто его сняли с чужого и натянули над этим.

— Одно остается неизменным... и здесь, и там я витаю в облаках... Надо думать о выборе новой миссии, ага... такая гиблая тема, выбор без выбора. Мог бы я узнать мнение другого человека по этому поводу.

.

.

.

— Раз мое слово решающее, то, думаю, да, — серьезным голосом сказал незнакомый мечник. Его рука сама собой потянулась к кружке с гранатовым соком, которую пару секунд назад принесла официантка.

В таверне «У Мери» всё шло своим ходом.

— Китами, Арвен, извините, — глотнув кисло-сладкую жидкость, он продолжил.

— Без разницы, — необычно спокойно ответила ему синеволоска.

— Но зачем!? Зачем распускать «Южную Зарю» всего лишь через неделю после нашего вступления? — обеспокоенно возмутился низкий вор. — И вообще, Арвен, ты тоже голосовала против, тогда почему вдруг стала такой равнодушной?

— Эй, идиот... — только хотела вспылить маг, как вдруг ее прервали.

Всё тот же мечник, что вынес вердикт, хлопнул в ладоши, перекрыв доступ к кислороду разгорающемуся спору. Он спокойно опустошил кружку с алым напитком и положил руку на такую же алую экипировку.

— Китами, мы распускаем группу, потому что трое из нас вступают в «Серый голубь».

— В-всмысле? В тот полу клан?

— Это раньше он им был, в скором времени его лидер собирается объединить интересных людей и создать первый в юго-западном корпусе клан, — пояснил незнакомый мечник. — «Металлический звон» и «Серафим» также получили приглашения.

— А? Н-но Рейн... — потерял дар речи вор. — А мы?

— Не хотелось, чтоб сложилось впечатление, будто вас с Арвен бросают, поэтому не говорили раньше, — продолжил Рейн.

В этот момент к разговору присоединились также и оставшиеся, кто проголосовал за роспуск.

— Не расстраивайся, Китами, будешь на слизней ходить, — рассмеялся первый незнакомец.

— Вы, — низкий авантюрист опешил.

— Ну не плачь, — продолжались издевки. На этот раз лидер в красных одеяниях никак не отреагировал.

— Вон Арвен уже и до объяснения всё поняла. От Хаято расчету научилась? — тут же масло в огонь подлил и второй незнакомец.

Шутка явно не понравилась магу, что-то задело девушку, отчего она легко дотронулась до посоха.

— Кстати, Арвен, где же твое спасибо? Знаешь ли, те немногие, кто понял истинное лицо светловолосого эгоиста обычно рады любой группе. Но ты так и не поблагодарила за принятие к себе обманутой дуры. Отчего?

Синеволоска просто встала и направилась к выходу, очевидно, игнорирую всех вокруг.

— Неужели хочешь еще раз сходить на лживый рейд? — кричали ей в след.

Шум в таверне стоял еще долго, впрочем он совсем не привлекал.

Готовясь ко сну, Юма лишь едва размял глаза. Ночь прошла довольно-таки спокойно, странно, но в этот раз кошмары почти не навещали.

Двадцать пятое февраля. Утро. Всё шло как обычно: юноша встал, заправил кровать, сделал зарядку, умылся. По плану оставалось только поесть, поэтому машинально ноги уже понесли к столу.

— Рисовую кашу, пожалуйста, — сделал заказ парень.

Дожидаясь завтрака, он до сих пор находился в раздумьях по поводу другого запроса. Как поступить? Стоит только опять свернуть к реке, так он проиграет спор с самим собой. Однако так ли ужасно поражение? Спорно.

В любом случае, принесли еду, волей-неволей, но нужно отвлечься.

От маленьких белоснежных зерен риса струился ароматный пар молока и сливочного масла. Сама же каша имела вид чего-то одновременно однородного и рассыпчатого. Взяв первую ложку, Юма еще сильнее почувствовал тот сладкий запах, а затем, не в силах сдерживаться, погрузил ее себе в рот.

Молочный привкус мгновенно вызвал мощнейшее слюноотделение, а на лице юноши всплыла улыбка. Хватая ложку за ложкой вскоре он справился и с целой миской, запивая всё каким-то напитком. Было непонятно, что это, однако оно отлично подходило к каше.

Наслаждаясь моментом герой даже не заметил того, как к нему за столик подсел некто знакомый.

— Пойдешь в отряд?

От неожиданного появления Юсато испугался так сильно, что подавился и схватился за горло.

— Кха, кха, — судорожной рукой он поднес ко рту и допил оставшееся в кружке. Отдышавшись и вытерев слезы, наконец-то взглянул на фигуру перед собой.

— Ты?

----------

Кто?

— Ты?

Недоумевающим взглядом юноша вновь оглядел фигуру перед собой. Он поднес руку ко рту, задумался, убрал руку, еще раз посмотрел на собеседника, затем что-то вспоминая, поджал губы и, смирившись, выдохнул.

— Ты кто?

— Ух, да, прости, что не представился. Меня зовут Китами, — мягко проговорил Китами.

Даже после подобного объяснения поднятая бровь Юмы так и не дрогнула.

— Яснее не стало, — без энтузиазма подметил он. Впрочем, подметил и не только это.

— Странно. Может я что-то перепутал? Или нет? Да, вроде, нет. А может всё же перепутал и сейчас должен досаждать другому человеку? Блин, теперь становится слегка стыдно.

Подсевший собеседник говорил так своеобразно, но в то же время и так обыденно, как будто они с синеглазым действительно были приятелями и обсуждали повседневную проблему. И давно знали друг друга, однако в том-то и дело, что, похоже, знал лишь один подсевший.

Юноша, сколько не старался, никак не мог припомнить этого человека. Лицо не вызывало отторжения, скорее наоборот, казалось даже немного знакомым. Только вот ни личности, ни того, когда эти двое успели встретиться, вытащить из памяти так и не удавалось.

Дальше имени ни шагу. Русые волосы, средняя внешность, не особенно высокий рост... рубашка, жилет, перчатки без пальцев, накидка... и — ох...

«Синий шарф».

— Ты здесь недавно поселился? — отвечая самому себе, произнёс Юсато.

— О? Ну, хмф, точную дату, боюсь, не скажу. Хотя «недавно» подходит, так что, наверное, — с ленцой пожал плечами Китами.

— Но при этом мы уже встречались?

— Ага.

Юма лишь выдохнул.

— Извини, что не узнал сразу.

— Да ладно, — «шарф» слегка махнул рукой.

Разрешив недопонимание... или недоузнавание, собеседники просто замолчали.

— Возможно, это слишком резко, но, ммм... так ты согласен?

— А можешь повторить?

— Конечно. Я спросил: пойдёшь ли ты ко мне в группу? — снова проговаривая фразу, голос Китами приобрел мягкий тон. Могло показаться, мол, он действительно ждал этого ответа, мол, этот ответ был важен для него.

Вот только, как неожиданный подарок на день рождения, вопрос выбил синеглазого. В его голову сразу ударили последние воспоминания с гоблинского рейда и потребность ответить исчезла.

Справа от стола, в знак приветствия, поднял руку Хаято с распоротым животом, Юму начало подташнивать. Однако он молниеносно угомонил рвотный позыв и, моргнув, стер рядом стоящего мечника со взора. Затем удрученно выдохнул.

— Всё в порядке? — Китами аккуратно подал руку, вытягивая героя из его задумчивости.

— А, да, — едва кивнув, коротко отозвался второй.

— Так что насчёт предложения?

— Нет…

— М? Почему? — с лёгким удивлением уточнил Китами.

— Не самый приятный опыт. Извини.

Авантюрист с синим шарфом печально опустил голову, упершуюся на ладонь. В этом жесте было нечто не просто грустное или разочаровавшееся, в нем царило какое-то отчаяние, да, целый мир рухнул у ног.

«Чего это он?».

Юсато лишь молча посмотрел на свою еле сгибающуюся кисть. В воображении между пальцами появилась ручка, такая же, как в школьные времена. Мысленно фаланги поддались движению, и стержень плавно скользнул по дуге.

Перед очами всплыл школьный класс и весьма расстроенный человек. Недавно он просил Юму о какой-то помощи, но герой отказался, сославшись на свое незнание в этом деле. Ничего удивительного, такой исход был частым спутником юноши. Возможно он и мог подсобить, даже хотел, однако слишком часто оглядывался на прошлые неудачи и сомневался в себе.

Может, отчасти из-за этого он отказывает и сейчас?

Что занятно, тогда Юма не отвернулся полностью: он подсказал, направил, указал путь. Хоть и не шёл рядом, но говорил, куда можно идти. Это было его способом помочь, неплохим способом, после которого даже благодарили.

— В общем, жаль, — сказал Китами. — Хотя понимаю. У меня ведь тоже был не самый приятный опыт. Быть выгнанным такое себе.

Внезапно ручка выскользнула из пальцев Юмы и упала на пол. Видение перед ним исчезло.

— Сочувствую. А как насчет того, чтобы пригласить других людей без команды, кроме меня? — предложил он.

— Ох, ну, если кратко, то я приглашал.

— И тебе отказывали.

— Мне говорили, мол, недавно один авантюрист также активно приглашал к себе. Насколько помню, на миссию с гоблинами. В итоге, почти всех выкосили, вот добровольцы и стали еще меньше доверять таким резко появившимся личностям. Не хотят повторить судьбу коллег.

Глаза героя слегка расширились, а в голове мелькнула мысль о его новой популярности.

— Но я понимаю и боязливых людей, — резко продолжил Китами. — Думаю, разлетелась бы та история раньше, сам бы неохотно вступал в группу.

— Возможно... но оказался ты в конечном итоге здесь. В принципе, как и я, — Юма на секунду отвёл взгляд в сторону и посмотрел в окно. Солнечный свет, пробившийся сквозь стекло, подсказал: утро уже перевалило за середину.

— Мгм, в таком случае...

— Мне нужно спешить, — бросил синеглазый, поднимаясь со скамьи.

— Ох, тогда... пока:?

— Пока и прости.

Герой сразу направился к двери, попутно благодаря управляющую и извиняясь перед ней за неубранную посуду. Он уже почти вышел, когда за спиной раздался голос.

— Если передумаешь насчёт вступления, — приглушённо, но с надеждой сказал Китами, — моё приглашение всё ещё на доске.

Дверь закрылась. На улице уже стоял полдень, освещающий руины бывшей Юны. Бывшая Юна, ранее центральный город авантюристов на острове Нахалис. Был разрушен при великом бедствии. По крайней мере, это слышал Юма.

Из потрепанных ножен он медленно извлёк одноручный меч, чья сталь потускнела, кромка покрылась царапинами, а рукоять немного облезла. Этот клинок повидал уже множество историй... пусть и без нынешнего хозяина.

Всё, что пережило оружие, принадлежало другому. Ключевое слово: принадлежало.

Сжав рукоять левой рукой, юноша пару раз взмахнул мечом вверх, вниз. Движения были грубыми и тяжеловатыми, клинок сам противился новому хозяину. Или новый хозяин противился клинку?

Герой не был левшой, да и опыта в военной сфере не имел. В свободное время он, конечно, пытался заниматься фехтованием, но все движения были наобум, были повторением увиденного в фильмах и сериалах. В общем, результат выходил совсем никудышным: ладонь начинала дрожать, а пальцы теряли хват. Да и времени с бесконечным сбором чешуек почти не было. Лишь в обеденное время получалось выделить минут десять на махи у лазурной реки.

Впрочем, противнику на это всё равно.

Юма глубоко вдохнул, стиснул зубы и сорвался с места, бросившись вперёд. Его вертикальный замах до сих пор оставался грубым, смешным. Но даже после такого замаха меч опустился на противника, застывшего в безмолвии.

Лезвие со странным звуком погрузилось внутрь и оставило борозду длиной в пятнадцать сантиметров. Ничего не произошло. Существо, состоявшее из полупрозрачной массы, лишь слабо дрогнуло в ответ. Ни боли, ни ярости, ни даже злобы. Просто реакция вязкой плоти, не способной почувствовать металл.

Перед парнем стояла слизь. Главная ее особенность — полная невосприимчивость к почти любому холодному оружию. Пытаясь разрезать такого монстра, ты скорее потеряешь заточенное имущество, нежели нанесешь критический удар по ядру маны — слабому месту.

Вдобавок слаймы также используют разбавленную кислоту в виде своей основной атаки. Она не убьет человека за одно попадание, но причинит немалую боль.

Параллельно стараясь вернуть застрявший клинок, Юма покрикивал на сопливый сгусток.

— Отпусти, отпусти, отпусти, отпусти!

Его кисть обильно покраснела, а по коже пошли раздражение, зуд и прочие симптомы ожога первой степени. Отступив, раненый как можно быстрее вытер с руки весь остаток жижи.

Он чуть отошел, недоумевающе глядя на вяло колышущуюся слизь. Меч, хоть и попал точно по цели, не принёс ожидаемого результата. Разрубить не вариант. Герой начал размышлять. Может, попробовать ударить чем-то тяжёлым, весомым? Старым кирпичом, например. Вдруг дробящее оружие подойдёт лучше?

Парень огляделся по сторонам, затем поднял один из выбитых, потрескавшихся кирпичей, что лежали у основания полу обрушенной стены. Взвешивая, он повертел камень в руке и понял: этого будет мало. Вес недостаточный, а форма неудобная. Вряд ли получится нанести этим какой-нибудь урон, не то что добраться до сердца монстра.

— Хм... — выдохнул юноша, продолжая искать глазами что-нибудь подходящее.

Внимание привлекли деревянные ставни, наполовину оторванные от древнего окна. Вот уж что действительно выглядело массивно: широкие, крепкие, можно и обухом ударить, и даже щитом прикрыться. Только вот... поднять их оказалось задачей не из лёгких. Юма с усилием ухватился за край, потянул... и сразу сдался.

— Многого я от себя жду, — пробормотал он, утирая лоб.

Силы уже не те, а идей и того меньше. Немного утомлённый безуспешными попытками, Юсато присел на ближайший валун, скинул с пояса маленький мешочек и отвязал бурдюк с водой. Ткнув пробкой себе в щеку, он открыл сосуд и сделал несколько глотков. Прохладная жидкость немного освежила разум.

Достав из мешка горсть сухих фруктов и безвкусных сухарей, нехотя парень начал их жевать. Во рту разлился пресно-сладкий вкус, издали напоминающий пирог. Заканчивая трапезу и раздумья, Юма тихо проговорил.

— Сомневаюсь, что сработает, — несмотря на придуманный план, надежды было мало.

Шаг. Еще шаг.

Парень вновь бросился навстречу восстановившемуся существу. Оно же, заметив приближение, резко дернулось и выпустило вперёд порцию мутного желудочного сока. В ответ на это синеглазый инстинктивно откинул корпус вправо, провожая взглядом удаляющиеся капли. Прежде чем рвануть в обход, он даже успел проследить за их траекторией.

— Была, не была.

Оббегая противника, Юсато нанёс горизонтальный удар по дуге. Лезвие снова прорезало студенистую массу, однако в этот раз наружу хлынула знакомая едкая жидкость. Эти несколько капель, вырвавшись под давлением, брызнули прямо в корпус. Нечто похожее на футболку с длинными рукавами начало растворяться, а на коже выступило красное пятно.

Юма тут же резко занёс меч к плечу и вторым ударом по диагонали рубанул всё с той же стороны. В этот раз, предугадав выплеск, он отпрянул назад, и кислота лишь вспорола воздух перед ним.

Продолжая отталкиваться от земли, темноволосый наносил сразу несколько неглубоких порезов. Вот только он и сам уже получил множество ожогов: на ногах, руках, спине. Плюсом каждый рывок, каждый выпад отнимал всё больше. Дыхание сбивалось, в ушах зазвенело, грудная клетка ходила ходуном, а сердце скорее металось, нежели билось.

Несмотря на зияющие раны, слизь начала стремительно двигаться в сторону Юмы. Недавние порезы частично слиплись, поверхность стала пульсировать, а движение ускорилось, существо явно шло в атаку.

— Хах, ха, ха... что-то твоя регенерация слегка замедлилась не находишь?

Прозрачная масса сорвалась с места, метнувшись с неожиданной скоростью. Юсато едва успел отпрыгнуть в сторону, чуть не потеряв равновесие. Мгновение спустя слизь всей своей тушей врезалась в останки металлической ограды.

Удар был настолько сильным, что из развалин посыпался мелкий дождь из осколков и ржавого мусора. Юму снова окатило, и влажные капли жгли кожу. Однако это было не всё. Сверху, с лязгом, рухнули несколько железных прутьев, они ударились о землю, подняв пыль. Один из них, около двух метров длиной, замер всего в паре шагов от юноши.

Пьяная от боли и усталости голова Юмы вдруг осветилась идеей. Не теряя ни секунды, он отбросил меч в сторону, схватил тяжелый прут и, опираясь на последние силы, рванул вперёд. Вымотанный слизняк как раз пытался выбраться из груды металла, с его поверхности капали остатки кислоты, но, главное, движения были вялыми.

Секунда, удар и Юма стоит посреди развалин, тяжело дыша и еле держась на ногах. В его руке был изогнутый прут, местами облепленный тягучей зеленью. Перед ним, на земле, лежат осколки, фрагменты кристального ядра светло-зелёного оттенка. Существо было побеждено.

Миссия считалась выполненной. За неё Юсато выдали четыре с половиной железных монеты и по совместительству самую высокую награду за всё походы.

----------

Рутина. Булочки. Кинжалы.

Освещая руины серым, полуденное солнце почти не пробивалось сквозь затянутые тучи, под которыми колыхнулась слизь. Избежав её вязкого выпада, Юма резко скользнул вбок. Их бой продолжался уже некоторое время, отчего оба оппонента слегка устали.

— И снова. Пять минут и я снова выдохся.

Не теряя ни секунды, потемневший меч взвился в воздухе и перпендикулярно вонзился в полупрозрачную плоть. Из раны тут же вырвались капли ядовитой жидкости. Однако, обойдясь малой кровью, парень всё-таки смог спастись. Закончив маневр, он не позволил себе задержаться: короткий шаг вперёд, неглубокий удар снизу вверх, затем грубый замах слева направо.

Несмотря на то, что раны монстра тут же начинали затягиваться, слизь потихоньку отступала.

Юма пошёл на новый заход: пятисантиметровая царапина, ожог на ребре, малый укол, облезлая кожа на предплечье, дугообразный порез, испорченные в конец кеды. Как Астрея, каждый удар отнимал у противников по равной части их выносливости. Если слизь теперь более медленно заживляет свои раны, Юма тяжелее дышит. Опасно, но лучшего плана не было. Юноша испытал много вариантов и далеко не все они имели необходимую эффективность или сохранность для него.

Единственное правило: не наносить слишком глубокие порезы, чтобы не позволить клинку застрять.

— Ндаааа... — выдохнул Юма, отпуская неподвижное лезвие.

Он рванул назад, но было поздно. Взметнувшийся фонтан ядовитого сока всё же задел его плечо. Ткань моментально прилипла к коже, а в ране загорелась свежая, резкая боль.

Понимая, что пора, герой бросился к полуразвалившемуся зданию. Он немедленно перенаправил весь вес на левую ногу и сделал отчаянный прыжок через выбитое окно некогда жилого дома. Юноша рассек ногу о край какой-то доски, послышался тихий, но наполненный яркими эмоциями вскрик.

В одно мгновение авантюрист пропал из поля видимости, отчего слизь просто двинулась вперед к строению. Она подползла к раме и тем самым совершила роковую для себя ошибку. Раздался влажный треск, существо содрогнулось, оседая внутрь себя. Из голубоватой оболочки торчал заостренный прут длиной около двух метров.

— Получилось.

Герой не просто так выбрал это место в качестве укрытия.

— Похоже, сегодня у меня ушло минут тридцать. Рекорд, — после очередной победы темноволосый шагнул в разрушенный дом, через окно которого недавно перепрыгнул. Внутри всё также пахло сыростью и раскалённым камнем. — Но больно также.

С трудом подавляя вой, Юма нащупал уцелевший участок пола и осторожно присел на него. Он достал бурдюк с водой, после чего принялся быстро промывать обоженные места. Прохладная жидкость приятно успокаивала кожу..

Герой аккуратно перемотал раны чистой тканью, а затем утолил жажду и откинулся на стену. Он медленно вдыхал влажный воздух, слушая, как на крышу обломков начинают падать первые одинокие капли.

Где-то вдалеке глухо гремели облака. Дождь. Всё-таки дождь.

Занятно, но почему-то он кажется здесь другим, таким спокойным и безмятежным. Нет удаляющихся звуков луж, по которым проезжают машины; людей с зонтами; квартир, где ярко горит свет. Просто глушь. Может, именно из-за такого часть людей обожает деревни и села?

«По крайней мере, это имеет смысл».

Раньше Юма противился самой идее ехать в удаленные места, думал, будет весь день что-то делать, ни минуты покоя, еще и без современных человеческих удобств. Он не разделял ту любовь к сельской местности, не мог понять импонирующих ей людей. Однако сейчас, похоже, ему всё-таки приоткрылась завеса тайны.

Слегка вздрогнув от налетевшей прохлады, уставший парень лишь подпер голову рукоятью оголенного клинка.

[[image:/storage/reader-images/b28da1e9ac8c6d0a334a3b1fd58da797486dead4.png]]

Юноша вытянул правую ладонь вперед и несколько раз попытался сжать ее. Выходило также плохо, как и три недели назад. Ох, три недели?

«Получается, я уже около месяца здесь? Как бы банально не звучало, но время и правда летит быстро. Кажется, только вчера сидел и дрожал в лесу, дрожал в пещере гоблинов, дрожал с передавленным горлом, с кинжалом в руках... и еще много когда. Да даже сейчас я дрожу, ха-ха».

Однако не так сильно.

Перед выходом синеглазый проверил свое укрытие, оставленный там штырь и осколки ядра у себя в кармане. Всё в порядке.

Небо до сих пор оставалось серым, хотя это не столь важно. Юсато просто зевнул и побежал до города. Не так давно он начал бегать, немного, на задание и с задания. А еще мало, но делать махи мечом.

«Это необходимая мера», — вспыхнуло одним вечером в его голове. С того момента всё и началось.

— не...навижу...ха, — однако, несмотря на все усилия, пока что бег давался тяжело.

Доковыляв до пункта назначения, парень немного повтыкал в каменную стену, а затем с замученным взглядом наконец-то вошел в город. По пути к гостинице он остановился у лавки с едой и купил несколько булочек в форме полумесяца. В дни, когда ничего не хотелось делать, юноша просто брал штуки две и обедал ими на лавочке в центре города. Сейчас там необычайно людно, поэтому выбор пал на задний двор отеля.

«Занятно, днем здесь также спокойно», — думал Юма, кусая тесто с ветчиной и сыром. — «Ммм, вообще, даже слишком спокойно. Интересно, почему эту площадь никак не используют? Тем более, относительно здания, она довольно-таки большая. Можно было бы сделать, например, аэм… ладно, не знаю. В голову приходит только склад, но зачем, если в нем будет нечего хранить? Еды так много не надо, орудий труда тоже, мм, мм. Ндаа».

Герой всё размышлял и размышлял о чепухе.

«Баню? Она уже есть. Столики для перекуса? Внутри их и так хватает».

Очевидно, существовали более логичные и полезные варианты, но все они вели бы к расширению, которое, как казалось, не очень и интересовало хозяев. Поэтому Юма не брал их во внимание, он просто витал в облаках.

«А может клумбы? Точно, клум...», — внезапно мысли прервала капля сыра, свисающая прямо над землей. Заметив ее, Юма тут же наклонился вниз, спасая желтый нектар от грязи. К великому удивлению, угроза молочному продукту была не единственной неожиданностью.

Подтянув сыр губами, темноволосый услышал звонкий свист над своим ухом, а позже звук чего-то, ударившегося в деревяную балку за спиной. Видимо, рядом что-то пролетело. В поисках этого предмета обедающий выпрямился и оглянулся назад. Перед его лицом оказался короткий кинжал, острая грань которого блестела на солнце.

Кажется, слава богу лезвие просто застряло под углом, а не отскочило в шею. Вот только сам факт прилетевшего оружия нехило напугал Юсато, что аж половина булочки и упала на землю.

Тут же, в метре от Юмы, щелкнул знакомый голос.

— Фух, ты в порядке. Ам, ну, то есть, ты явно не в порядке, иначе твое сердце бы так сильно не стучало, да и зрачки не расширились бы, ааа, хотя зачем я это констатирую? В общем, прости, пожалуйста, я правда, правда не хотел, чтобы он пролетел мимо..., — незаметно близь синеглазого оказался Китами, невысокий и юный авантюрист с синим шарфом, что некогда звал героя в свою команду, но получил отказ. И этот Китами только что осознал нечто пугающее. — Опять не то. К-как бы, понимаешь, я не это имел ввиду. Мол, кинжал не должен был лететь рядом с тобой, я же не хотел тебя поранить, верно? Спрашиваю, тип ты должен знать. Ну, у меня не было мотивов кидать его в тебя, честно. Просто, просто ошибка, он там выбился из рук. Не то что выбился, скорее отлетел, а точнее... извини, да, извини, я заговорился.

Разум Юмы просто отключился. Страх и испуг не успели уйти, как сменились на непонятную из-за своей скорости речь.

— Хорошо?

— Урааа, а-то подумал, что я тебя... ну того. Еще раз прости,... друг? Да? Нет? Слушай, а как тебя вообще зовут-то? Не понмю, чтобы спрашивал. — Китами попытался вспомнить, но не вышло.

— Юма, — ответил на автомате парень, что до сих пор мысленно находился где-то далеко за гранью здравого рассудка.

— Вновь приятно познакомиться, Юма! — «шарфик» подал руку размером даже меньшим, чем у хилого героя.

— Думаю, не стоит.

— Да ладно, — Китами лишь улыбнулся и сам подтянул кисть собеседника. — Хмф, как-то слабо.

— Есть такое.

— Ну ничего, ты и не был похож на воина, скорее маг? Или жрец? Да, точно, ты жрец.

— Не совсем.

— Ох, я не угадал? Жаль. А хотя, думаю, ты бы мог стать жрецом.

«Жрецом?»

— В общем, еще раз, было приятно познакомиться, Юма, и извини за неумышленное покушение.

— Ничего.

Именно после этого «ничего» повисла короткая и неловкая тишина.

— Эм... булочки вкусные? — с лёгкой попыткой разрядить обстановку спросил Китами, указав подбородком на остатки перекуса.

— А? А, ну да, — ответил Юма, слегка неуверенно посмотрев на упавший кусок. — Холодные, правда.

Голос вора начал оправдываться, а темноволосый лишь слабо улыбнулся. В целом, Китами был странным, но странным не в плохом смысле, скорее «необычным». Он не казался опасным или навязчивым, ему больше подходит: открытый.

— Слушай, — вдруг сказал он, почесав затылок. — А ты ведь так и не передумал?

— О чём ты?

— Насчёт того, чтобы вступить ко мне. В прошлый раз отказался. А сейчас… как думаешь?

Юма ответил не сразу. Он действительно задумался. Всё-таки с прошлого раза прошло немало событий и мыслей.

— Не знаю, — наконец сказал синеглазый.

— Ну, это уже не «нет», — невысокий авантюрист заулыбался. — Тогда, может, просто сходишь завтра со мной на запрос? Так, на раз. А после уже решишь: хочешь в группу или нет.

— Не знаю.

— Снова неприятный опыт?

— Нет. Просто я не особо силён, — осторожно заметил Юма, опустив глаза.

— Да и не нужен мне силач! — хмыкнул Китами. — Если бы я собирал себе команду из одних «особо сильных», то точно не стал бы звать тебя. Аэм, ничего личного, да? Просто ты сам всё понимаешь.

Юма ничего не ответил, но в очередной раз опустил взгляд. Парень принял что-то для себя, сам того не осознав до конца.

— Значит, договорились! — хлопнул себя по бедру Китами. — Подробности позже. Сейчас мне пора, есть ещё пара дел.

Он шагнул прочь, но напоследок все же обернулся.

— Не пропадай, ладно? Увидимся!

Юма остался стоять на месте, провожая взглядом удаляющегося авантюриста. Может, это и был первый шаг вперёд? Вперед к чему?

----------

До первого касания.

То ли от жжения в плече, которое сначала затихало, а позже разгоралось; то ли от мысли, что он дал, пусть и не совсем прямое, но согласие на весьма сомнительную авантюру; Юма не спал почти всю ночь.

Конечно, существовало еще несколько пунктов, но большая проблема заключалась во втором. После случая с пещерой юноша не особо любит подписываться на групповые квесты. Тем более, не подумав. Для него это становится чем-то отталкивающим или пугающим, точно, стойким кошмаром. Кошмар...

В общем, у Юмы на эту тему есть радикальная позиция. Однако, всё уже случилось и от нее толку мало, парень обречен.

За его окном только начало светать, а через стены заведения послышались шаги и голоса. Значит, пора подниматься, умываться и завтракать. Проще говоря, выполнять утреннюю рутину. Закончив ее, синеглазый глянул на перевязь, не зная, стоит ли её снимать. А потом просто смирился и вышел.

Он ждал у южных ворот, как и договаривались. Людей сейчас было не так много: лишь редкие фигуры заезжали внутрь или выходили за пределы города. Было прохладно, но не морозно: солнце только начинало пробиваться сквозь низкие облака.

Как стало ясно, темноволосый пришёл чуть раньше своего знакомого. Не от нетерпения, просто пунктуальность была одной из его привычек. Довольно-таки хорошая привычка, ведь, пока ждешь встречи, у тебя есть варианты отдохнуть или подготовиться, а, возможно, и вовсе передумать. Такой простор для выбора нравился Юсато.

«Если не появится, значит, отменилось», — убеждал он себя. — «Или передумал. Или пошёл с кем-то другим».

Занятно, но все эти убеждения рушились. Китами казался одним из тех, кто держит обещания, даже если даёт их между делом, на вдохе.

— Юмааа! — вот и донёсся долгожданный голос.

Герой заметил бегущего авантюриста с синим шарфом. Тот придерживал сумку и смеялся, для него всё это не подготовка к какому-то заданию, а обычная прогулка. Хотя на школьных прогулках Юма не был, соответственно и сравнивать в должной мере не мог.

— Давно тут?

— Не особо, пару минут.

— Отлично! Признаться, я думал, всё же не придешь, — бегун остановился рядом и хлопнул собеседника по плечу. После этого он тут же поджал губы. — Ой. Прости, это та рука, да?

— Та, но не страшно.

— Страшно, страшно, — замотал головой «шарфик», уже опуская рюкзак на землю и присаживаясь, чтобы что-то поправить внутри. — Если честно, выглядишь лучше, чем вчера. Не то чтобы ты вчера выглядел ужасно, но... Хорошо спал?

— Просто лежал.

— «Просто лежал», — процитировали Юму. — Как-то уныло... Тебе подходит!

Не увидев поднятой брови своего компаньона, собеседник улыбнулся.

— Я вот, даже близко не. Аж трясет немного из-за недосыпа, — высунул дрожащую руку громкоговоритель. — Или из-за холода? Кто знает. Ах, да, сон. Обычно я не сильно волнуюсь перед ним. Или волнуюсь? Не очень-то и помню. В общем, сегодня я в роли лидера, что ли? А может, ведущего? Что подходит лучше?

— Явно ведущего.

— Явно? Казалось, я буду лидером. Слушай, давай им?

Очевидно, Юма мог просто сказать «да», но, в отличии от собеседника, он хорошо помнил про «уныло».

— Нет.

— Я дум...

— Нет.

— Может,...

— Ладно, — воли героя хватило ненадолго.

— Превосходно! И, раз уж я лидер, то как лидер хочу узнать: ты ведь еще не решил окончательно, да? — вдруг спросил Китами, не поднимая головы. — Всё ещё «не знаю»?

Юсато лишь хмыкнул.

— Хорошо, пусть так, — Китами встал, перекинул сумку за спину и поправил шарф. — Вот только рано или поздно, но я тебя уговорю. Знаешь почему? Потому что вижу тебя в своей группе!

— Понятно.

— Эмоции так и хлещут... Ну, уже что-то, — незаинтересованный ответ малость подкосил «лидера». — Пошли?

Юма посмотрел вдаль, на тропу, уходящую за деревенский склон. Он хотел сказать «нет», но вместо этого одобрительно выдохнул.

Следующие несколько часов герои шли по лесу, не слишком густому, но всё же достаточно густому, чтобы тропинка временами терялась под ногами. Мелкие ветви цеплялись за одежду, воздух был влажный и прохладный, с лёгким запахом гнилых листьев и чего-то хвойного.

«Видимо, идти придется долго. Бегай, не бегай, а подобное выматывает», — Юма всё крутил и крутил у себя в голове одну мысль, изредка, правда, выныривая и проверяя говорливого товарища.

— Кстати, — сказал Китами, перекидывая ремень сумки на другое плечо, — раз уж ты со мной, расскажу всё целиком. А то вдруг подумаешь, что я тебя на что-то странное затащил.

Собеседник взглянул краем глаза.

— То есть, я знаю не всё?

— Да ладно, это по мелочи. Суть ты помнишь — нас ждет голем. А вот детали, пуф. Не все важны, но с ними лучше.

— Говори уже, — Юсато слегка занервничал, помнится, ему и перед прошлым рейдом рассказали не всё.

— В общем, голем — не просто гуляющая клумба. Он охраняет кое-какие руины бывшей Юны. По слухам, в тех местах раньше была гильдейская станция. Она пала сразу после бедствия, но позже ее...

Как радио, юноша внимательно ловил нить повествования, когда ему послышалось кое-что знакомое. Оно лишь коротко мелькнуло в объяснении, но всё-таки успело привлечь: «Бедствие». Герой уже множество раз слышал это слово, ведь именно после Бедствия пала бывшая Юна, в которой Юсато охотился и куда сейчас направляются авантюристы.

— Ничего, если перебью? — спросил Юма, когда они обходили вывернутое корнями дерево. — Что такое Бедствие?

Китами чуть замедлился, почесал висок.

— Война.

Война, причиной которой стал религиозный разлом. Не политический, не ресурсный, а именно идеологический. Связанный с верой, с богами и теми, кто называл себя их апостолами. Одни утверждали, что мир должен быть приведён к порядку через поклонение одному создателю, другие — другому. Кто-то действовал от имени высших сил, кто-то, чтобы им противостоять.

Как всё началось... уже никто точно не знает. Старые летописи либо сгорели, либо потерялись, а то, что осталось, чаще всего противоречит само себе. Кто был прав... не ясно. Кто начал... тем более. Остались только расплывчатые обрывки, полные пафосных фраз и туманных намёков.

В конце концов, бойня просто выгорела. Стороны ослабли, армии рассыпались, и вместо победителя осталась пустота. Тогда и был заключен «Пакт шести» — мировое соглашение, подписанное главами шести преобладающих сторон. После этого земли разделили между всеми союзниками: кому-то достался север, кому-то кусочек юга, а часть, та, что теперь зовётся Нахалисом, отошла ныне заправляющему здесь государству.

— Как-то так, — закончил Китами.

Выслушавший Юма же мысленно расставлял всё по полочкам: «Непонятные разборки фанатиков и множество смертей. Видимо, местный аналог крестового похода».

— Ауу, ты здесь? — дал сигнал невысокий авантюрист.

— Д-да. Война, значит, — синеглазый фальшиво сыграл слушателя, а затем излил откровение, — признаюсь, я ожидал чего-то более необычного.

Война — довольно распространенная тропа в историях: между людьми и демонами, «героями» и монстрами, людьми и людьми.

— Так дослушай до конца. Лидер всегда может удивить!

— Ок.

— Ок?

— В смысле: «хорошо».

— Уот, тогда внимай мне! В тот период не просто поссорились несколько стран. Нет. Это было куда шире. На поле боя участвовали все подряд: люди, эльфы, зверолюды, монстры, дьяволы, даже драконы. Впрочем, часть могли и приукрасить. Я не уверен. Почти уверен.

— Ясно. Получается, просто большой конфликт?

— Ну… не совсем. Самое странное, кто с кем воевал, потому что, знаешь, обычно у рас есть какие-то договоры. Мол, кто-то с кем-то в союзе, кто-то в нейтралитете, кто-то враг. Люди с эльфами, скажем. Дьяволы со своими, гоблины, как ни странно, часто сами по себе. Более-менее стабильно.

— А в тот момент всё это куда-то делось? — внезапно уже Юсато выдвинул предположение.

— Угадал, — Китами остановился у упавшей ветки, отбросил её в сторону ногой и продолжил уже ровнее. — Одни люди были в союзах с дьяволами против других людей. Третьи сражались плечом к плечу с эльфами. Монстры убивали своих же сородичей. Есть сказания, что даже драконы участвовали на множестве сторон. Словом, ничего не понятно, всё было перемешано. И вроде бы даже сами участники не всегда понимали, за что воюют и кто у них теперь союзник.

— Бред какой-то. Хотя действительно интересно, — с задумчивой искренностью выдал слушатель.

«Опасная эта ваша штука... "вера"».

В голове было полно всего: драконы, союзники, падение фронта, даже само название — Бедствие. Но именно эта мысль звучала как-то тише.

Юма никогда не считал себя верующим. Он не вспоминал богов в трудные моменты, не обращался к небу, не ждал ответов от чего-то незримого. Он всегда полагался на мнение второго себя, который приходил в ужасное время.

Однако теперь, услышав о войне, где всё было перемешано, где люди теряли границы не потому, что их обманули, а потому что верили. Герой шёл и чувствовал, как внутри поднимается что-то неуверенное. Не тревога. Не страх. А скорее неудобство. Как будто стоишь босиком на холодном полу и только теперь замечаешь, что остыл.

Допустим, как далеко человек может зайти из-за веры?

Юноша не знал. Но почему-то думал об этом серьёзно. Не потому, что хотел ответить, скорее потому что не мог не думать. Он не верил. Но, кстати, может именно поэтому и не знал покоя? Неизвестно. Времени отвечать нет.

— Важно забрать свитки, записи, журнал учёта. Гильдия решила, что надо бы забрать, вдруг что-то важное.

«В любом случае, вера не даст и минуты тишины с ним».

Проснувшись, Юсато ответил на автомате.

— А голем?

— Бывшая Юна была городом богатым и важным, там часто использовали големов в качестве охраны, вот некоторые и остались. Нашего необходимо остановить.

— Звучит абстрактно.

— Не-а. План прост: отвлекаешь, я атакую. Одному такое не провернуть, вот ты и нужен мне!

Юма снова ничего не ответил, просто шагал дальше.

Дом, к которому они подошли, оказался на удивление целым. Стены хоть и облезлые, но без трещин, крыша держалась, а сквозь кривое окно открывался прямой вид на бывшую станцию гильдии: груду полуразобранного камня, заросшую травой. В стороне от неё торчал массивный силуэт, который вполне мог быть големом, а мог быть просто большой обвалившейся статуей.

Юма первым вошёл в дом, на ходу обтирая лоб тыльной стороной ладони. Он прислонился к прохладной стене и с трудом выдохнул, для него проделанный путь был не прогулкой, а восхождением.

— О, господин герой добрался, — Китами спокойно шагнул следом. Ни единой капли пота, ровная осанка и абсолютно довольное выражение лица. — Я уж думал, тебя придётся нести.

Синеглазый оторвался от стены, бросил на него уставший взгляд.

— Я нормально…

— Конечно, — кивнул вор с серьёзным видом. — Хотя всего тридцать шагов назад задыхался как кот, что гнался за курицей. Но выглядишь уверенно.

«Вот же. Старше я, а глумится он», — ворчал про себя задохлик. — «Неужели здесь все на стероидах?»

Пока юноша яростно размышлял о всей ситуации, Китами уселся у окна.

— С-ю-д-а, — негромко позвал он, не отрывая взгляда от улицы.

Юма нехотя поднялся с пола, отряхнул колени и подошёл, притормаживая у подоконника. Шарфик всё так же сидел, слегка наклоняясь вперед и облокачиваясь на раму. Он просто кивнул куда-то вдаль.

Герой прищурился, глядя в указанном направлении. В тени полуразвалившейся стены угадывался силуэт.

— Это голем? — спросил он негромко.

— Ага, — чуть дернув плечом, мол, ну да, кто же ещё, отозвался вор.

— Уже?

— Думаю, да.

Услышав ответ, темноволосый натянул накидку, проверил меч и шагнул на улицу.

Спустя дюжину метров от укрытия, авантюристы поравнялись с поросшей площадкой. Оттуда, как на ладони, просматривались каменные останки здания и тот самый силуэт, он всё ещё стоял без движения.

Шарф остановился, указал рукой сначала на товарища, а после в правую сторону.

«Хорошо», — Юма же поднял ладонь и соединил кончик указательного пальца с кончиком большого. В ответ на такой жест собеседник лишь непонимающе свел брови. — «Извини, привычка».

В итоге, вся нелепица закончилась обыденным, но известным для каждого наклоном головы.

Разделившись, парни двинулись по периметру, каждый придерживаясь своего направления. Юм... нет, сейчас просто тень в накидке... почти сразу замедлил шаг. Под ногами хрустели камушки, где-то зацепилась трава. Каждый звук казался в два раза громче, чем на самом деле. Руки слегка дрожали, дышать приходилось осторожно.

Подобно заклинанию, парень повторял про себя план: «Захожу сзади, бью, отступаю. Жду и повторяю. Захожу сзади, бью, отступаю. Жду и повторяю. Жду и повторяю. Хах».

Всё звучало просто.

Синеглазый уже знал, как двигается нога, куда целиться и то, как быстро уйти, если что-то пойдёт не так. Он мысленно прогонял каждый шаг, в его голове царил полнейший порядок.

Вот только тело весьма ловко нарушало этот покой, своей дрожью оно говорило правду.

С одной стороны, голем не двигался, а с другой, от этого было не легче. Напротив, именно это и пугало. Величественная статуя не имела никакой ауры и ни единого звука. На данный момент неизвестность была хуже всего, казалось, как только юноша подойдет, его череп в миг размозжит твердая лапа, глаза выпадут из глазниц, зубы завалятся в горло и нижняя челюсть сбежит от хозяина.

Очевидно, этот противник был не просто сложнее. Он другой, более сильный, более смертоносный. Мощнее всего, с чем авантюрист сталкивался прежде. Даже гоблины, даже слизь виделись мелочью рядом с гигантом. Но, несмотря на это, Юсато продолжал идти. Да, теперь он не один. Там, на другом фланге, идёт Китами. От этого... легче? Да, легче.

Юма медленно вдохнул и сделал следующий шаг. Он затаил дыхание, прижался к стене и медленно скользнул вдоль трещины, выходящей в центр бывшего двора.

Только теперь, приблизившись вплотную, парень понял, насколько на самом деле огромен этот противник. Три метра в высоту, может, чуть меньше, может, чуть больше, но рядом с ним ощущаешь себя не человеком, а куском чего-то мягкого и временного. Грубые очертания тела, потрескавшаяся поверхность, переплетение земляных плит, они в монстра без глаз, но с ощущением взгляда.

Очевидно, у героя получилось оказаться за его спиной. Парень сглотнул, горло пересохло, как в пустыне. Нащупав рукоять, он медленно вытащил меч, сталь которого прошелестела по ножнам.

«Обратная сторона колена», — пронеслось в голове.

Китами говорил, что именно там у большинства големов слабое место. Если ударить точно, можно хотя бы ограничить движение, а может, и вывести из равновесия.

Юма чуть наклонился, сфокусировался, похоже, он нашёл нужное место.

Врезаясь точно в стык почвенных плит, меч молнией рассек воздух. Ответная волна ударила по рукам, прошла в кости и расплескалась глухой тяжестью на плечах. Скрипнув зубами, Юма отступил на пару шагов, стараясь не потерять равновесие.

Некогда несокрушимая оболочка дрогнула, а по колену статуи тут же побежали мелкие трещины. Ее массивное тело наклонилось вперёд, и несколько мгновений продолжала двигаться вниз. С каждой долей секунды ее наклон становился всё ощутимее.

Парень замер, следя за происходящим. Всё выглядело слишком просто, даже странно.

Его пальцы сжимали рукоять меча, а в голове промелькнула смутная мысль: «Это всё?».

Однако, когда монолит преодолел половину расстояния, всё резко изменилось. Через редкую пыль темно-синие глаза увидели контраргумент своему предположению: существо не упало, скорее остановилось, опёршись на одно колено.

В ответ встревоженный парень не колебался, он сразу бросился бежать, пока было время. Под подошвами захрустели мелкие осколки.

Позади раздался протяжный скрежет камня по камню. Темноволосый повернул голову, голем всё ещё стоял, но его лицо... оно двигалось. Крупная голова медленно поворачивалась, и теперь чётко смотрела прямо на него.

Темные пластины сдвигались с сухим хрустом, звуки трения эхом разносились по развалинам. Громадина не спешила, каждое движение было тяжёлым, уверенным, как у существа, не знающего страха. Его массивное тело выпрямлялось, казалось, ещё секунда и оно полностью встанет, после чего Юма превратится в обычный кусок мяса, прошедший некачественную обвалку.

В этот момент из пустоты прозвучал голос...

— Молодец!

Юма едва успел поднять взгляд, как заметил рядом с головой монстра мелькнувшее движение, а именно, синий шарф, вспыхнувший на фоне серого камня.

Китами.

На мгновение он как бы застыл в воздухе, завис. Одна рука раскинулась в сторону, вторая чуть отвелась назад. В следующее мгновение ассасин резко взвёл одну из конечностей повыше и с точностью, отточенной десятками повторов, вонзил блестящее лезвие прямо в глазницу голема.

Кинжал вошёл с сухим звуком, и по всей голове статуи пробежала едва заметная вибрация. Это было не просто движение, а выверенный удар в уже второе уязвимое место, увидев который оставалось лишь похлопать.

Впрочем, виновник восхищения был занят более важным приземлением. Точно кошка, он пролетел несколько метров. Колени его чуть пружинисто согнулись, корпус наклонился. Всё прошло идеально.

Обернувшись через плечо, шарф взглянул на голову голема, в которую только что вогнал клинок.

— Попал, вроде, — отметил он.

Странно, но монстр не отреагировал, ни звука, ни вздрагивания, ни малейшего движения. Только легчайший сдвиг пыли... или нет?

По верхним плитам плеч и спины начала понемногу сыпаться сухая земля. Тонкий, почти незаметный поток пыли стекал по телу вниз.

— Всё-таки два, — царапая щеку о минувшую рядом ладонь, сказал шарф. Великан устал впитывать весь урон и пошел в долгожданное наступление. Его грубые руки раз за разом пролетали близь ловкого авантюриста, но ни разу не касались цели. Еще бы, ведь перед ними стояла тяжелейшая задача: поймать ассасина, специализирующегося, в основном, на скорости и ловкости.

Вот кулак помчался в сторону хрупких ребер оппонента, однако итогом послужила лишь очередная завеса. Парень взмыл над сухой конечностью и перебрался по другую ее сторону. Избегая очередных помех, он провел изящную дугу за спиной атланта, сносящего стену позади. Высокая фигура моментально рванула за ним с глухим свистом. К удивлению, Китами уже исчез из прицела, его просто сдуло в сторону. Он вновь скользнул вдоль спины чудовища, одним прыжком оттолкнулся от щебня, перекатился по земле и, встав, отряхнул пыль с плеча.

Подобные маневры продолжались уже некоторое время, а ловкач до сих пор оставался невредимым.

Высокая скорость расходует слишком много сил. Пусть и незаметно для обычного глаза, но Китами замедляется. Его опыт подсказывает, что осталось еще минут десять, прежде чем дыхание вырвется из под строжайшего контроля и движения потеряют начальную ловкость. Бесспорно, даже тогда низкий юноша сможет неплохо биться, однако далеко не на высшем уровне.

И это ожидаемо, как бы сильно человек не был натренирован телом, его выносливость не бесконечна. У голема же наоборот.

В самом начале монстр получил серьезное ранение: ему разрушили одно ядро. Только вот ни слабости, ни боли он не почувствовал, его действия также холодны и точны, относительно точны. Противник Китами имеет возможность сражаться столько, сколько захочет, опять же, в отличии от авантюриста.

Сейчас, когда убийца оказался над головой цели, пора атаковать. Но нет, не выйдет. У него нет времени, гигант всегда начеку. Не стоит забывать и про чудовищную вероятность самому попасть под удар, один единственный, но такой опасный. После него игра сразу закончится, экран потухнет.

Что же делать?

«Трудно ответить», — так думал Китами. Одному справиться с нынешним количеством задач одновременно не выйдет.

Но, постойте, Китами же не один. Юма. Где Юма?

----------

Действие.

Он привык, что Юма не из болтливых. Ведь Юма тот, кто почти никогда не вставлял лишних слов, даже в диалог, где и без него было мало смысла. Однако сейчас молчание затянулось: секунда, другая, третья, слишком долго.

Не отводя взгляда от разворачивающегося голема, Китами шагнул назад. Он улавливал лишь скрип каменных суставов.

— Эй, — выдохнул шарф чуть тише, без прежней лёгкости. — Ну не в обморок же ты там упал?

Ответа не последовало: везде царили жалящая глаза пыль и приглушенные шорохи. Эти шорохи сильно били по телу Юмы.

В то время, пока товарищ прыгал из стороны в сторону, он лежал, едва касаясь плечом земли. Синеглазый дышал неглубоко, взгляд держал на монстре, а шевелиться и не пытался. Нет, его не придавило, не оттолкнуло и не ранило. Он просто наблюдал, как в первые дни на Нахалисе.

Однако в те дни причинами являлись страх и неизвестность, сейчас же нечто более сложное. Юсато хотел помочь, но не мог, отчасти он действительно боялся, даже оправдывал себя, но то был не животный, а логический страх.

Темноволосый действительно не мог. План напарника был живой, динамичный, но не идеальный: слишком много риска, слишком мало расчёта. И если вмешаться прямо сейчас, в лоб, скорее всего, всё закончится похожей на Хаято смертью. Возможно, хуже.

«Китами отличный авантюрист и человек. Но, думаю, в его прошлой команде действия обдумывал кто-то другой, кто-то, кто понял бы, что я слишком слабая и медленная единица для отвлечения», — мимолетно рассуждал синеглазый. — «Согласен, я не смогу нанести решающий удар, но лучше сгожусь на другое. Лишь бы подвернулся момент».

Юма прижался ниже, слегка развернулся, нашарил взглядом нужный фрагмент ландшафта и остался ждать там.

Пыль медленно оседала, но остановиться не было возможности. Голем уверенно шёл вперёд и с каждой секундой делал новую попытку ударить. Ни медлительности, ни сдержанности, лишь грубая сила, нависающая сверху.

Китами едва мог держаться. Он лавировал между развалинами, нырял под замахи, резко менял направление. Подошвы скользили по гравию, дыхание стало резче. В прыжке он отпружинил от валуна, ухватился за выступ стены, оттолкнулся и ушёл в перекат.

Пока на ногах кололи мышцы и связки, шарф уже не поспевал за прежним темпом. Теперь бег не казался таким невероятно быстрым, он походил на бег обычного человека. И именно этого обычного человека только что нагнала земляная статуя. За минуту она сравнялась с уровнем спринтера, затем резким движением снова попыталась схватить его. Но нет, избегая твердой лапы, вор отпрянул на метр по диагонали. Голем же последовал за ним и наконец-то задел руку авантюриста.

Несколько пальцев дрогнули под невозможный угол, а рукоять кинжала и вовсе выпала.

Не позволяя передохнуть хоть на немного, твердый гигант смел угол старой колонны. Осознав, с кем имеет дело, он целенаправленно и беспощадно преследовал свою жертву.

Шарф снова метнулся в сторону, он попробовал отвлечь, сделать ложный замах, всё без толку. Гигант никак не отреагировал, шёл ровно за ним.

«Кто теперь похож на дохлого кота?» — упрекнул сам себя вор, а затем вновь оглянулся в поисках Юмы. Ожидаемо ничего не изменилось, взгляду открылась привычная пустота из отсутствия шагов, звуков и знакомой накидки.

Синеглазого по-прежнему нет.

Впервые за долгое время на лице Китами пронеслась то ли растерянность, то ли усталость. Уклонившись от удара, он резко шагнул за обломок стены и лишь тогда коротко ругнулся. Его пальцы крепче сжали рукоять оставшегося кинжала, а дыхание в конец сбилось.. Очередной удар монстра снес часть очередной опоры, где ещё пару секунд назад стоял Китами.

Парень слишком поздно заметил летящие в него фрагменты стены. Его уставшие и медленные ноги не успели подготовиться к побегу, отчего лишь жалко проехались по камням.

Авантюрист припал на правую руку и плечом поймал увесистый кирпич. Второй клинок также выпал.

— Где ты там... — проговорил Китами тихо, почти без интонации. — Неужели я опять ошибся?...

Именно в этот момент он понял, надеяться больше не на кого. А значит, пора действовать самому. Невысокий парень уже почти свернул к обломанной арке, как вдруг где-то в сознании щёлкнуло. Неожиданно вынырнула старая картинка.

Тогда ещё было тепло, а руины не казались такими мёртвыми, скорее, просто старше всего остального. Китами шагал чуть впереди, болтая обо всём подряд, как обычно. За плечами болтался рюкзак, а в руке лежала булка с чем-то мясным.

— Э-э-эй, — протянул он тогда, неожиданно остановившись. — А это ещё что?

Невысокий юноша указал на некое подобие неровной, поросшей травой, но довольно широкой реки. По ней еще пробегала слегка мутная вода с лазурного побережья.

— Река? Или это гигантский ров с мимикрией под озеро?

Один из товарищей, Рейн, кажется, не обернулся, лишь махнул рукой...

— Во времена бывшей Юны здесь проходил водный канал. Местные пользовались для орошения, а может, и для канализации. Сейчас, да, просто разросшаяся речка.

— Хмф, то есть, всё как всегда: у древних обязательно должен быть какой-нибудь хитроумный канал или акведук, — буркнул Китами, откусывая ещё кусок.

Он тогда долго смотрел на эти останки былой цивилизации.

— Интересно, если сюда упасть, вынырнуть можно? Или будет так: «Погиб герой — утонул в грязной канаве». Хотя, аэм, это же не канава, может,...

— Заткнись и иди уже! — отозвалась Арвен. — Тут големы бродят, а ты с каналами носишься.

Как только голем снова перешел в наступление, воспоминание рассыпалось.

— Не убью, так утоплю, — с потрёпанной улыбкой уже в настоящем резанул шарф.

Он не знал, сработает ли его идея, скорее всего, нет. Чтобы подобраться сзади к такому чудовищу, нужно быть не просто быстрым, нужно быть невидимым. И даже если чудом удастся зайти в тыл, кто сказал, что цель вообще можно столкнуть? Учитывая массу, центр тяжести и прочность опор, идея выглядела откровенно бредовой.

Но время вышло, выбора нет.

Китами резко сменил направление, двинулся левее, туда, где некогда текла речушка. Грунт под ногами стал чуть более мягким, камни неровными. После последних дождей вода снова начала собираться внизу и теперь по центру ложбины тек вполне неплохой поток. Если монстра всё же удастся туда затянуть...

«Он не должен утянуть меня за собой», — думалось лидеру.

Юма же, всё это время наблюдавший из укрытия, осторожно вышел из тени.

Он сразу понял: шарф изменил поведение. Больше никаких выпадов, ни одной попытки атаковать. Только движение, уход, вытягивание за собой. Темноволосый сдвинулся с места и начал идти следом, стараясь не терять ни одного жеста напарника, что резко остановился.

Вор скользнул взглядом по пространству впереди, отсюда до воды тянулась вытоптанная полоса земли, где можно было ускориться и прыгнуть. А если заманить туда голема?

Китами собирался сыграть ва-банк, вырваться из диапазона между отчаяньем и надеждой. Он выждал полсекунды, а затем резко метнулся вперёд, как будто вот-вот собирался сбежать от окончательной смерти. Голем среагировал, прогремел, грохнулся тяжелым шагом ближе.

Шарф в последний момент рванул влево, по диагонали. Чуть скользнул по рыхлой земле, сбивая противника с ожидаемой траектории. Сердце колотилось, но он уже видел перед собой спину чудовища. Существо на миг замешкалось, оно не сразу определило, куда двигаться.

Китами прыгнул, но не для атаки, не чтобы нанести урон, а чтобы всей массой тела навалиться на спину монстра, сбросить его вниз. Перед глазами последняя возможность повалить несокрушимого голиафа.

«Ускорься, приготовься, победи!» — вот, чем подбадривал себя парень. Подбадривал...

К несчастью, именно в этот раз неуловимого ассасина поймали.

Внезапно вид перед носом дёрнулся, резкая и тупая хватка сжала его лодыжку. Китами не успел даже вскрикнуть, только выдохнул. Всё внутри будто бы сдвинулось: дыхание захлебнулось, сердце провалилось, а кости отозвались чем-то между хрустом и звонким «нет».

Он не упал, его впечатали.

Земля врезалась в спину неожиданно тяжело. Мозг бешено заколотился о черепную коробку. На какой-то миг даже показалось, что тело погрузилось под воду, настолько всё стало глухим и давящим.

Удивительно, но боль накатила не сразу.

Огромный голиаф вновь поднял тушку Китами над землей. И в уже разгоревшейся боли скиталось только одно осознание.

«Он меня рвёт».

Сея мысль была не метафорой, не угрозой, просто фактом. Кто-то огромный и равнодушный начал медленно разделять вора, как мясо. Он не сразу понял, что орёт: звук шёл откуда-то сбоку. Тело не слушалось, Китами не чувствовал пальцев на ногах.

В голове всплыли какие-то слова.

«Не расстраивайся, Китами, будешь на слизней ходить...», — слова бывших товарищей, что выгнали его. — «...Ну не плачь...».

«Вот так все заканчивается, да?», — задался вопросом синий шарф напоследок. — «Надо было идти на слизней».

Он почти смирился, не то чтобы принял, просто позволил. И вдруг… тишина.

Что-то длинное и черное быстро мелькнуло сбоку. Китами не понял, что именно произошло, он даже не успел перевести взгляд. Всё случилось за какие-то две-три секунды.

Твердая рука, державшая его, внезапно дёрнулась и сцепление ослабло, а слегка растянутое тело шарфа упало вниз. Глаза приоткрылись и первым, кого он увидел, был Юма. Тот стоял в шаге от края реки, уперевшись всем телом в правую ногу голема. Его клинок был вонзён в самое основание задней части колена.

Колено повело и великан качнулся, камень под ним треснул и поддался. Цепь веса порвалась, массивное тело начало уходить вниз. Тут же вода загудела, края обрыва осыпались. Огромная тень некогда устойчивой глыбы хлынула вниз, увлекая за собой брызги, пыль и куски поросшего грунта.

Китами продолжал лежать, он просто дышал и смотрел. Темноволосый же на секунду остался возле обрыва.

И в этот момент нечто, а именно, каменная рука, вынырнула из воды. Она грубо схватила героя за предплечье. Скривившийся Юма даже не успел крикнуть: его резко дёрнуло назад. Рывок был сильный и односторонний.

В следующий миг синеглазый просто исчез за краем берега, сорванный в муть и холод. Существо унесло с собой. А берег снова стал тихим и мирным.

— Бр-ргах!

Скрываемый под толщей воды Юма изо всех сил пинал монстра по твердой морде. Пытаясь игнорировать нехватку воздуха, он боролся за свою жизнь так, как никогда раньше. Однако все усилия проходили мимо, каждый удар не оставлял и следа на оболочке противника, что кружился рядом с героем.

В этой полутьме, в бурном потоке реки, чудище зацепилось своей клешней за расплывшиеся волосы мальчика и принялось тянуть его в разные стороны. Монстр не обращал ни капли внимания на встречающийся мусор в воде. Врезавшись в бревна и ветки, те просто разлетались на множество частей.

В свою очередь Юму сильно трясло при любом столкновении. Постепенно он уже начал задыхаться. Дышать. Дышать. Дышать. Как же ему хотелось сделать хоть один полный вдох.

И наконец-то внушительные плечи твердого гиганта всё же столкнулись с валуном, простирающимся от дна до поверхности. Удивительно, но камень четко пронзил левую лопатку земляного существа, после чего последняя раскололась. В миг огромная рука начала тонуть, а у юноши появился шанс выбраться.

Юма оттолкнулся от массивной груди и покинул мертвый груз. С закатанными глазами он устремился вверх, наполняя легкие воздухом, таким непривычно вкусным и приятным воздухом.

— Аууу, Юмаааа! Где ты!? — тем временем хромой Китами продолжал искать напарника. — Отзовись же...

Он бродил, выслеживая любое движение вдоль бывшего канал, но встречал лишь слизней и прочий мусор, не нуждавшийся во внимании.

— Юмаааааа, Юмаа, Юмаааааа. Если, ты... ой, нет, это звучит пессимистично, верно? Юмаааа!

Жаль, что мольба никак не помогла. Сама вселенная смеялась Китами в лицо, вор увидел перед собой однорукого, но всё еще функционирующего голема с его останками. Пороги сделали свое дело и голиаф раскололся на несколько частей. Даже удивительно, как тот сумел выбраться на берег.

— Ох, вот что? Получается, с тобой его нет, да? Плохо. Плохо, что я действительно недооценил тебя. Раньше на одного подобного вам нас было пятеро, занятно. — отвлеченно вел монолог ассасин. — Может, я хотел доказать кому-то, что не так уж плох? Возможно. Скорее всего. Угу, признаюсь, после изгнания от Рейна я думал лишь об этом. А в итоге пострадал Юма.

Шарф резко опустил ногу на последнюю руку твердого чудища.

— Знаешь, да, виноват я. Однако в последний раз ты тоже мог не утаскивать его, — не дожидаясь какого либо действия, Китами хладнокровно вонзил найденный кинжал в святящееся ядро голема.

Как только убийца встал, он до его чутких ушей вдруг донесся странный звук. Такой, как если бы что-то выбралось из воды и... отхаркивало воду!

— Чтоб меня! — вор бросился к этому нечто немедля. И через мгновение он уже видел перед собой сжавшегося от холода Юма.

Так охота на голема была завершена.

С наступлением вечера лес постепенно погружался в мягкий полумрак. Сначала потемнели края неба, потом стало сложнее различать линии деревьев вдали, и лишь огонь костра по-прежнему держал вокруг себя теплую зону света. Он освещал лица, землю, низкие кусты и всё, что попадало в его радиус.

Напротив огня отдыхали выживший Юма и Китами. Они просто сидели, спокойно занимаясь своими делами.

На рогатке из веток, прислонённой к поваленному стволу, сушились кеды и футболка с длинными рукавами. Материя всё ещё блестела в складках, но уже не капала. Рядом валяллись свитки из запроса и какой-то журнал учета. Сам Юма сидел ближе к пламени: поверх плеч у него висели накидка и прижавшиеся руки. Иногда фигуру чуть подрагивало от прохлады, но он почти не обращал на это особого внимания. В голове лишь мелькнула мысль.

«Давно я не мерз в лесу».

По другую сторону костра Китами занимался бинтами. Он вытирал с пальцев кровь и грязь, используя для этого старую, неровно разорванную полоску ткани. В его движениях не чувствовалось ни раздражения, ни усталости. Обмотав повреждённые пальцы, он на секунду осмотрел ладонь и только потом отложил руку в сторону.

Он склонился к костру и поправил грибы, насаженные на тонкую ветку. Те уже начали покрываться корочкой, отдавая жаром и ароматом. Один из них чуть сполз, шарф аккуратно вернул его на место.

— Почти готово, — произнёс он негромко.

По привычке Юма кивнул, не ради ответа, а просто потому, что услышал и понял. По правде, сейчас синеглазый думал совсем о другом.

— В общем... — начал было он.

— Чего-чего?

Юноша вновь замолчал, решаясь с мыслями. А затем выдал...

— Прости, что чуть не подвел.

Реакция не заставила ждать.

— Как это? — Китами действительно не понял. — О чем ты?

— Ну... — стыд сковал юношу, посему ему было невероятно трудно продолжить. Но он все-таки нашел в себе силы. — За то, что показался лишь в конце.

Вор до сих пор сидел с тем же лицом. Он смотрел на Юму и под его взглядом говорить было еще хуже.

— ...в начале я просто испугался! — слегка выкрикнул синеглазый. — Понимаешь, страшно было вставать. Даже двигаться. Оправдывался, мол, выжидаю момент... и ты из-за этого чуть не... просто извини. Вечно мне не хватает решимости в нужный момент... Думаю, наш поход был плохой иде...

— Да не парься! — внезапно прервал убийца.

Юма остолбенел.

— Чего? Ты же мог...

— И что? В смысле, я, конечно, не хочу умирать. Но покажись ты сразу, наверное, утонули бы оба! — Китами завелся и уже не мог остановиться. — Быть может, иногда даже лучше идти медленнее остальных? Так ты видишь картину шире! Тогда какой смысл корить себя, если все хорошо?... Хотя, все ли хорошо? Блин, не знаю. Но, если брать ощущения, то...

Темноволосый слушал, почти не осознавая реакции напарника. Так странно. Это было так странно и нереалистично, что парень просто не верил.

— На самом деле, ты даже молодец! Зарешал миссию! И вот, теперь я точно остался живым! — не переставал говорить шарф. — И не называйся трусом! Слишком необычно для труса бросаться на голема у обрыва!

— Да что ты несешь?!

— Сам знаешь!... И я не хочу больше слушать самоунижения! — закончил спор ассасин.

Юма вовсе перестал распознавать его фразы.

— Пора есть!

— Ладно.

В удивлении он просто взял кусочек гриба и засунул его в рот. Тут же язык ощутил землистый, грибной, с легкой фруктовой сладостью вкус. Мягкая, сочная, хорошо держащая форму структура легко поддавалась зубам и распадалась на эмали.

— Вкусно.

И легкий запах дымка кружил повсюду.

— Э? Прозвучало как-то удивленно, неужели сомневался? Хотяяя откуда ты мог знать, что выйдет вкусно? Не подумал. Логично, что ты мог сомневаться. Однако все равно прозвучало обидно. Ну, не то чтобы... Ох, в общем, спасибо.

— Пожалуйста.

— Уот, отлично! Настолько отлично, что мы даже пробыли тут немного больше ожидаемого, — оптимистично подметил говорливый напарник.

— Больше? То есть, ты собирался остановить голема намного быстрее?

— Надеялся. Конечно, за пару минут мы бы не управились, всё-таки даже с прошлой командой на опыте у нас уходил десяток.

— Десять минут? — Юма горько процедил. — У тебя были сильные товарищи...

— Наверное. Я не особо вникал. Или просто не думал об этом?

— В смысле? Почему?

— Просто считаю, что не стоит слишком много обо всем переживать, — вор сказал это так непринужденно и легко, он всю жизнь руководствовался таким мнением. — Меньше знаешь — крепче спишь!

И только сейчас, с этой речью, Юма наконец-то понял реакцию Китами на признание.

— Делай то, что сказали, и не думай? — догадываясь, спросил он.

— Неааа. Совсем д-р-у-г-о-е, — как маленький ребенок, Китами замахал руками.

— Не знаю, совсем ли это другое, но вот твои ожидал и надеялся — явно.

От услышанного русый юноша удивился.

— Ты пошутил? — в шокированной манере обратился он. — Я удивлен, обычно часть разговора просто задумчиво молчишь, а потом резко начинаешь обо всем расспрашивать.

Герой слегка замялся, принимая новый взгляд на себя.

— Просто ты слишком часто говоришь.

— Ага-ага, еще и злой какой! — саркастично вор помотал головой.

— Я не злой... просто слегка раздраженный, наверное.

Юма нахмурил брови, внимательно ожидая ответа.

— Что-то много на свете раздраженных людей. Аж подозрительно!

— Ох, ты еще и сравнил меня с кем-то?

И эта дуэль была проиграна. Так думал Юма, пока Китами не упомянул про синеволосого мага.

----------

Я привык?

На улице было теплее, чем казалось изнутри. Лавируя между домами, Юма просто плелся вперед, без маршрута. Прошло, наверное, минут двадцать, когда свернув в одну из боковых улочек, его взору предстала знакомая фигура.

Китами стоял у небольшой лавки, торгующей оружием. На витрине перед ним лежали несколько клинков: короткие, простые, без излишеств. Он сосредоточенно осматривал их, брал один, взвешивал в руке, водил пальцем по лезвию. Рядом что-то бормотал торговец, но, кажется, его никто не слушал. Вор выглядел почти серьёзно, что по-своему было необычно.

На прошлой миссии он потерял один из кинжалов, тот, что выбило вторым. Лезвие унесло в реку, вместе с големом и всем остальным. Однако владелец не жаловался. Да и сейчас Китами походил на простого человека, выбирающего инструмент.

Юме оставалось лишь проскользнуть мимо. Он не думал, что мог помешать, вот только желания поболтать не было. Наконец-то сев на лавочку возле площади, синеглазый юноша поддался желанию.

«Похоже, мне еще повезло после того рейда, Арвен. Неужели твои бывшие товарищи — добровольцы той породы, про которую упоминал Нишио?» — закинул ногу на ногу герой. — «Несмотря на всю присущую тебе грубость, мне жаль. Почему? Не знаю».

Или он просто не хотел знать? Не хотел признавать, что, возможно, отчасти и сам виноват.

С тех пор, как Китами рассказал об изгнании из «Южной Зари», Юма считал свое бездействие частью проблем Арвен. Ведь он мог тогда найти мага, мог предложить объединиться и девушка бы не пошла к тем людям. Но нет, Юма опять решил не вмешиваться, просто отпустить и снова наблюдать.

В этом была главная ошибка Юмы. Он часто боится пойти вперед, а от того страдают все. На самом деле, бездействие является тем же самым, что и медленная смерть. В конце концов, даже если твое внешнее состояние не станет хуже, внутри ты начнешь умирать.

«Я остановился на малом», — раздалось в голове.

Со временем парень перестал обходить сражения стороной, но всё равно был виновен в чужих несчастьях. Хотя разве лишь вина принуждала думать о бывшем сокоманднике? Кажется, нет.

— В любом случае, на рассуждения у меня всегда есть завтра.

— Чего говоришь? — спросил прищурившийся старичок, что сидел рядом.

— А, я? Аэм, я... я сам с собой, извините.

— Да ничего. Я уже пятнадцать лет сам с собой разговариваю, юноша. И знаешь, главное...

Завтра.

— Давай, просто уклоняйся и контратакуй! Ну же! — советовал Китами.

На дворе стояло утро, вновь покрывающее руины, поле рядом с руинами. Раньше оно использовалось для выращивание разных зерновых культур, однако сейчас покрылось травой и превратилось в идеальное тренировочное пространство.

— Ныряй под руку и бей в спину! Быстрее! Двигайся быстрее! — вор, которому и пришла идея спарринга, до сих пор кричал.

— Да не могу я! — чуть ли не задыхаясь, каждый раз отвечал Юма, — вот же.

Он резко наклонился назад и избежал удара. Его ступни скользнули за спину противника, вот-вот собираясь контратаковать. Но вдруг гравитация предательски обломала все планы. Минуя зону риска, синеглазый юноша рассчитал угол и упал на спину.

— Какая жалость... — товарищ всё еще комментировал бой.

К герою устремился новый замах. Парень слегка повернул корпус в сторону, рывком накатился на лопатки, а затем впечатал свою ногу в лицо голема. Не того огромного и смертоносного голема, а скорее его примитивную версию. Этот был намного слабее, медлительнее и ростом лишь в два метра. Но даже он представлял для Юмы внушительную угрозу. Недавний маневра хватило лишь для побега.

— Конечно, это не то, чего я ожидал, однако ладно. Прогресс!

— Лучше помоги, — просил убегающий.

— Неа!

— Чего?

— Учитывая, что они здесь самые слабые, ты должен побеждать их в одиночку! Иначе какой смысл?

Юма оглянулся. В его глазах именно аргументы напарника тут не имели и десятой грамма того злосчастного смысла. За ним гнался не просто искусственный монстр, а монстр, намеревающийся убить. Одолеть в открытом столкновении такого не выйдет, необходимо что-нибудь придумать, но что?

«У каждого есть недостаток, в чем же твой?»

На первый взгляд, у голема и вовсе не было слабостей. Быстрый, сильный, крепкий. Необычайно быстрый танк. А в чем проблема танка? Его невнимательность к тому, что попадает под гусеницу. Если монстр просто бежит напролом за своей целью, смотрит ли он под ноги?

«Импровизировать не мой конек, но я попробую».

Не то, не то, не то, не то. Вот. Проседающая линия или же бывшая тропа между посевами.

Выжимая всё оставшееся, юноша ускорился настолько, насколько мог. Голем также поднажал, однако внезапно под его ногами пропала земля. Статуя зацепилась своей конечностью за противоположный край канавки. Ее лик столкнулся с травой, затем еще раз, и еще, и еще. Она сделала четыре кувырка, а после остановилась брюхом вниз.

— О? — удивился невысокий наблюдатель.

Голем дрогнул. Его корпус ощутимо дернулся и, упираясь в землю обеими руками, великан начал медленно подниматься. Но Юма уже был рядом. Не теряя ни секунды, он шагнул вперёд, взял опору на правую ногу и всем телом навалился на меч. Клинок беззвучно вошёл в область между пластами спины, точно в нужную точку, на этот раз сопротивления почти не было.

Фигура дёрнулась и тут же осела, осыпаясь пылью. Никаких рывков, движений, звуков, голем просто упал. Юма постоял пару секунд, смотря, не шевельнётся ли ещё что-то, а потом неторопливо выпрямился. Подбежавший к нему вор выражал невероятную радость и искреннее удивление.

— Одним ударом? Молодец.

«Будь это не ты, я бы подумал, что издеваешься».

— Спасибо, — парень перевел дыхание. — Мне повезло.

— Хмф? Ты про канаву? — любопытно глянул Китами. В ответ герой едва слышно хмыкнул.

— И снова помрачнел! Конечно, не все встреченные нами существа будут беспечными и не везде будет удобная местность, однако не стоит воспринимать удачу как нечто столь редкое. Иногда лишь на ее и остается уплывать. Ой, то есть, упевать? Нет? Забыл. Весь момент испортил... жалость то какая. Хотя, не прям жалость, наверное, просто грустно. Или нет? Или да? Такой шанс побыть настоящим лидером упустил и...

— Без разницы, — неожиданно Юма прервал бесконечный монолог. Он не только подбодрил, но даже едва усмехнулся. — Главное, сама мысль неплоха.

Кажется, прошло всего ничего, а синеглазый юноша тоже начал участвовать в разговоре. Сама идея вступить в группу больше не виделась такой отвратной. Не всегда всё будет светло и безопасно, он это понимал, вот только останавливаться нельзя.

— Слушай, можно задать вопрос?

Авантюристы уже приличное время шагали по лесу, освещенному закатом. В их добычу затесались шесть искусственных сердец. Сейчас они совсем не светились, просто напоминали теннисные шары серого оттенка. По справедливости Юма хотел забрать себе выручку за одну такую сферу, шарф же отклонил логичное предложение и вручил напарнику три, объяснившись так: «Мне с лихвой хватит половины, а ты лучше заточи меч».

— Разрешаю! — выступило ответом на недавнее обращение.

Темноволосый едва замялся, то ли от попытки грамотно сформулировать фразу, то ли, рассуждая, а надо вообще это. В итоге, выдохнув, он решил просто сказать.

— Предложение всё еще в силе? Я бы хотел вступить.

— Ох, вот как... в таком случае, подчиненный, сегодня идем есть!

«Есть? Что-то вроде дружеской посиделки?», — завис юноша.

— Опять спишь?

— Может, в другой раз? Сегодня я просто, просто устал.

— Вот и поедим!

— Но...

— Отказ не принимается!

И действительно, Китами не принял отказ, даже кучу отказов. Мы сидели не в том зале гостиницы, где подавали кашу и отвар, а в самой настоящей таверне. По крайней мере, она больше соответствовала тому, что представляешь, услышав слово «таверна», пусть даже и не имела официального названия.

Хозяйку заведения звали Мери — вечно веселая женщина средних лет. Кто-то говорил, что она раньше тоже была авантюристкой, кто-то, что просто долго жила с одним из них. В любом случае, таверну прозвали как раз-таки в ее честь: «У Мери».

Внутри было скромно, но уютно. Небольшие деревянные столы, стойка с заварками, мясом и чем покрепче, лестница, ведущая на второй этаж, тот, что занимал только половину зала и ограждался невысокой стенкой с декоративными прорезями. Там иногда сидели группы постарше или те, кто не любил шум. Мы же, по моей инициативе, расположились немного дальше, чуть ли не в углу.

Был вечер пятницы и это чувствовалось сразу. Сегодня здесь собралось немало людей, в основном, авантюристы разного возраста: от уставших взрослых до ещё не обросших бородой новичков. Они ели, пили, смеялись, спорили. Кто-то громко вспоминал задание, кто-то уже в третий раз пытался подкатить к симпатичной официантке, а один парень, кажется, пытался играть на чем-то вроде местной гитары. Безуспешно.

Алкоголь тут отпускали всем, в том числе и подросткам. Этому никто не удивлялся. Значит, всё хорошо. В моем мире другие порядки и так далее, но подобное все-таки выглядело необычно.

А вот вспоминая про обычное, Китами вёл себя, как будто родился за таким столом. Спокойно подцеплял вилкой жареное мясо, пил хмельной квас из кружки и вполголоса комментировал то, что происходило за соседним столом. Я же слушал, иногда отвечал, иногда просто ел. И, пожалуй, впервые за долгое время чувствовал себя не просто внутри комнаты, а среди людей.

Временами, между едой и очередными моими отказами Китами выпить что-нибудь покрепче, чем отвар, я переводил взгляд на общий зал. Не специально, скорее по инерции. Глаза сами скользили по лицам, по шуму, по дверному проёму, через который то и дело кто-то входил или выходил. Я не знаю, зачем это делал. Может, просто проверял, сколько ещё людей пришло. Может, ждал кого-то.

Я никого здесь не знал, кроме Китами. И всё же, иногда взгляд останавливался на двери чуть дольше обычного. Сами не понимая, что именно, глаза пытались что-то найти. То ли знакомый силуэт, то ли какое-то событие, которое должно было произойти, но не происходило.

Смешно, возможно, я просто привык быть настороже. Или наоборот, стал меньше бояться и начал вглядываться в других. Кто знает? Точно не я.

В общем, так прошел вечер, довольно спокойно и тихо.

— Увидимся завтра, подчиненный! — попрощался немного выпивший лидер.

— Пока.

Я шагал медленно, никуда не торопясь. Похоже, никто и не ждал, чтобы я спешил.

Улицы постепенно пустели. Где-то ещё слышался смех, кто-то шаркал подошвами, кто-то звал кого-то по имени.

Я шёл в своём ритме. Иногда смотрел под ноги, иногда на вывески, уже притушенные фонари, мерцающие в окнах огоньки. В голове крутились мысли, но не навязчиво. Просто перекатывались одна за другой: об услышанном, о людях в зале, о том, как быстро становятся привычными чужие лица, если видеть их хоть пару вечеров подряд.

Я натянул накидку повыше, спрятал руки в складках ткани и продолжил идти.

— Прохладно сегодня, да? — нарушил молчание знакомый мне силуэт.

— Очень.

— А ты, погляжу, начал привыкать? — светловолосый юноша положил руку на свой меч.

— Наверное.

----------

Вернуться к истокам.

В мире авантюристов каждый следующий и последующий дни наполнены непредсказуемым. Приобретение, потеря, размен или смерть, неважно, какая участь выпадет сегодня, важно то, что она обязательно выпадет. И дабы предотвратить худший исход, добровольцы прибегают к правильному решению объединиться. С появлением гильдий этот акт стал официальным: теперь желающие не просто вместе идут по запросу, а подписывают документ о создании группы.

Однако необходимо учитывать правила.

— Почему нельзя?! — возмутился невысокий парень с синим шарфом.

— Извините, но для регистрации в группе должно быть не менее трех человек, иначе она не будет считаться пдействиельной, — объяснила сотрудница за стойкой.

— Оу, понял, спаси... А нет, это мне, получается, еще одного искать? До Юмы же кучу приглашал, все отказали. Неужели придется рыскать по общежитиям?... То есть, да, спасибо, — смирился вор.

— Как бы, пожалуйста. Если хотите, могу повесить объявление.

— Висит уже, — больше приуныл он.

— Тогда,...

— Думаю, стоит просто в свободное время понемногу звать людей, — вник синеглазый юноша. — Пойдет?

Китами на секунду задумался, а после выдохнул.

— Давай, — разочаровано произнес он.

Не считая общего шума в помещении, на мгновение наступила сладкая тишина.

— В таком случае, спасибо и до свидания.

— Ждем вас!

— Пока, — окончил прощание ассасин.

Выйдя из гильдии, он еще некоторое время эмоционально возмущался, а после начал вести себя по обычному. В данном случае, «обычно» скрывало болтовню, обсуждение и прочий шум. Ладно, Юма успел привыкнуть.

Они с товарищем уже позавтракали и согласились, что пора идти к руинам. Сегодня намечалось нечто иное, чем просто очередное столкновение с големами: Китами обещал нового врага, устранение которого обошлось бы в лучшую цену.

Раньше за один день удавалось заработать около шести железных монет на каждого. И этого вполне хватало, по крайней мере, Юма наконец-то смог позволить себе одежду. Его напарнику же не сиделось на месте, он скомандовал пойти на новую миссию. Вот только ее суть не сказал.

«Да не бойся, скоро всё увидишь! У тебя будет время подготовиться», — максимум, что удалось выведать. Поэтому оставалось лишь ждать.

На полпути через лес Китами неожиданно предложил сделать короткий перерыв. В большинстве случаев дуо шло без остановок, даже если и уставало, то старалось не сбивать темп. Но на этот раз вор настоял.

— Есть шанс, что они бродят уже там, — пояснил он, легко присаживаясь на поваленное дерево. — Не сказал бы, что эти уродцы умны, однако организованы. Поэтому лучше выдохнуть до, чем посреди.

С этими словами шарф открыл бурдюк, сделал пару глотков и, молча, начал осматривать своё снаряжение. Руки двигались от ножен к застёжкам, от ремня к сумке, Юма устроился неподалёку.

Лес здесь относительно светлый: крон меньше, чем в других частях, и редкое солнце всё же пробивалось сквозь листву. Парень мельком проверил ремни, накидку, крепление меча.

Закончив и вытянув сумку к себе, юноша аккуратно достал один из самых дорогих трофеев, не с задания, а с городской улицы. Потёртая, тонкая, с чернильным заголовком, почти незаметным под пятнами времени, книга. Откладывая перед тем больше месяца, совсем недавно герой всё-таки купил её.

Он положил сборник себе на колени, провёл пальцем по обложке и открыл на третьей странице. Первые две он уже прочитал на днях, теперь же хотел продвинуться дальше. Времени было немного, но разве известно, когда снова выдастся случай?

Нет.

Осуществив долгожданную проверку пряжек, Китами бросил взгляд в сторону читателя, что уже почти полностью ушёл в текст. Парень немного наклонился вперёд, прислонившись локтем к колену.

— Как называется? — спросил он, указывая подбородком на книгу.

— «Дух святого», — отозвался Юма, не поднимая взгляда.

— Звучит как нечто... церковное. Про что?

— В целом, про жрецов, — ответил синеглазый, переворачивая страницу. Затем замолчал на секунду и добавил. — И немного про магов тоже. Сравнение.

Ассасин чуть подался ближе, заинтересованно приподняв брови.

— А конкретнее?

— Ну... — собеседник на секунду задумался, подбирая слова. — Объясняется, как у них всё устроено.

У каждого мага или жреца внутри есть второе сердце, настоящее, просто меньше обычного и располагается чуть выше, поверх основного. Именно от второго сердца исходит мана и именно при его перегрузке человек лишается ее.

— Первый раз слышу.

Часто для простоты некоторые говорят: «Мана кончилась». Но на самом деле их сердце всего навсего теряет мощность. И при огромнейших на него нагрузках, основное также подвергается критическому напряжению, отчего человек падает без сил.

— Оух, ясно.

Так вот, изначально мана начинает циркулировать через нечто наподобие тонких сосудов. После них к голове, правой стороне головы.

— Почему к ней?

— Сомневаюсь, но...

«Но забавно, как прошлый мир перекликается с этим», — улыбнулся герой. — «Вот мне снова вспомнилась школьная программа».

— Ну, правое полушарие обычно ответственно за фантазию.

Вор почесал щёку, на миг задумавшись.

— Всё это звучит... непросто. А маги со жрецами еще и пользуются такой штукой, — провел он пальцем по лезвию. — Мне же всегда хватало одного удара со спины.

На секунду Юма поднял правую бровь с мыслями, мол, сам и этого не умеет, но следом успокоился. Давно парень не обсуждал что-то так активно, да и его не всегда слушали. При этом, сегодня...

— Опять как-то засиделись, — недоумевающе процедил ведущий. — Пора бы и идти.

— Хорошо.

До руин оставалось не больше сотни метров, когда Китами подал тихий знак рукой и метнулся к низкому кустарнику у края леса. Герой без слов последовал за ним. Приподнимаясь, чтобы осмотреть пространство между разрушенными стенами, низкий разведчик двинулся чуть вперед. Темноволосый юноша тоже вытянул шею, выглянул через ветви и увидел...

Гоблина, медленно бредущего между плитами с тупым копьём в одной руке и полусогнутой походкой. Всё прямо как тогда.

От воспоминаний Юма вздрогнул, а затем застыл. Он даже не выдохнул, не осмелился. Парень встал в ступор. Он видел, снова видел это. Или он думал, что видит? Иллюзия? Синеглазый не сразу понял, что прикусил губу. Лишь когда горько-солёный вкус обволок язык, рот зажегся и воспоминания затухли.

— Ты в порядке? — чуткий товарищ озадаченно склонил голову в бок. — Зрачки расширились. Так страшно? Или нет? О, понял, тебя его вид напугал, да? Признаться, для меня они тоже уродливы. Хотя до ужаса ли?

— В порядке... Зрачки? Думаю, просто тень слишком плотная, — дрожащим голосом попытался соврать актер. Вышло совсем не правдоподобно, однако и перед ним сидит далеко не Шерлок Холмс.

— Хмф, тень, не сказал бы, что такая плотная, но ладно.

Миссия обмануть была выполнена и вот Юма уже предлагал отсрочить охоту на гоблинов под предлогом больной руки, однако опоздал.

— Тогда вперед! — Китами сорвался с места. Он уже незаметно подобрался к желтокожему уродцу и вскрыл тому сонную артерию. — Не отставай!

Но на этот раз приказ исполнять не желали. От страха левая рука Юмы просто не работала так, как надо. Не в силах ухватиться, фаланги всё скользили по рукояти меча.

— Нет, не иди туда! — шепотом герой пытался остановить напарника, что уже столкнулся с двумя особями.

В миг сражение Китами приобрело крутой поворот. Несколько противников тут же начали теснить вора. Его кинжал до сих пор скользил по воздуху, но уже никого не ранил.

Юма не двигался с места. Он чувствовал, как напряжение нарастает, однако не мог ничего сделать с тем, что тело отказывалось подчиняться. Где-то рядом гремела короткая схватка: удары, шаги, приглушённые возгласы Китами. Однако все эти звуки теряли свою четкость.

Именно в этот момент взгляд синеглазого всё же соскользнул на шарфа, продолжавшего отбиваться от двух гоблинов. Движения убийцы стали чуть менее плавными, шаги чуть более жёсткими. И тут Юма услышал звук, похожий на то, как если бы кто-то натягивал веревку.

Он не успел задуматься, как сорвался с места и бросился вперёд, пока чужое оружие, рука, чья-то атака, не коснулась вора. Неожиданно, но получилось.

За секунду до того, как невидимый выстрел достиг товарища, синеглазый юноша влетел в Китами и существ, с которыми первый сражался. Парень мысленно вернулся в тот давний миг, когда сам полетел на гоблина, дабы защитить беспомощных Арвен с Хаято.

Его чувства обострились, вновь стал слышен звука тетивы. Нечто готовилось ко второму выстрелу.

— Китами! — уже кричал Юма.

— Чего?! — очень напряженно ответил ему убийца, что уже перерезал двум неприятелям шеи.

— Второй этаж, уцелевшая рама!

Шарф сразу уловил посыл. Не задавая вопросов, он развернулся, коротко прицелился и метнул клинок в обозначенное окно. В следующую секунду, где-то внутри здания, раздался болезненный вой.

На мгновение повисла тишина. Юма сдержанно выдохнул. Напряжение немного спало и он тихо спросил:

— Это всё?

Китами мотнул головой.

— Неа. Он дёрнулся, так что, наверное, я попал в плечо, может, в руку. Стоит добить.

Не дожидаясь одобрения, шарф рванул в сторону полу сгоревшего входа. Юсато на мгновение замер, после чего неспешно побрёл следом, стараясь не создавать шума. К тому моменту, когда он добрался до распахнутого дверного проёма, Китами уже поднимался по старой лестнице, ступеньки которой скрипели..

Внутри пахло пылью, древней древесиной и чем-то неприятным.

Авантюристы поднялись на второй этаж. Пройдя по узкому коридору, вышли к комнате без двери. Осторожно заглянув внутрь, оба остановились. На полу, у стены, лежал гоблин. Его плечо было проколото клинком, в сторону от раны тянулась неровная полоса крови. Извиваясь, он хрипло дышал и пытался нащупать что-то сбоку. Арбалет. Изогнутый, тёмная дуга почти касалась пальцев.

— Да, добить стоит, — кивнул Китами.

Он сделал шаг вперёд, но не успел приблизиться, как сбоку, из тени, с дикой скоростью вынырнул ещё один гоблин. Зеленокожий монстр с перекошенным лицом и мечом в руке встал между ними, преградив путь к раненому сородичу. В прыжке он занёс клинок и с хрипом рубанул по дуге.

Шарф успел дернуть головой, но лезвие, рассекающее кожу на щеке, всё же чиркнуло по лицу. Темноволосый ступил вперёд, но Китами быстро бросил через плечо.

— Отойди.

Герой остановился, посмотрел на Китами, на гоблина, и понял, что в эту дуэль вмешиваться действительно не стоит. Он еще раз прикусил губу и отступил вглубь коридора.

Краем темно-синего глаза парень взглянул в сторону: раненый стрелок всё ещё лежал у стены, за его спиной окно. Простая, но четкая мысль пришла внезапно. Он обернулся, нащупал ручку на поясе, и быстро бросил.

— Подожди немного.

Прежде, чем Китами успел что-либо ответить, товарищ уже исчез за поворотом.

Юма мчался вниз по лестнице, почти не касаясь перил. Пролетел первый этаж, вылетел наружу, петляя между остатками стен. Увидев нужное окно, он сразу заметил и старую каменную кладку с выступами. Подъём предстоял неровный, но другой дороги не было.

Тем временем на втором этаже ассасин, ловко увернувшись от следующего удара, сделал шаг в сторону, ушёл в присед и резким движением большеберцовой кости сбил противника с мечом. Тот упал на спину, но не успел подняться: металл ворвался ему в грудь почти до самой рукояти.

Китами остался стоять над телом. Он уже собирался выдернуть оружие, когда услышал щелчок.

Раненое существо, которое он намеревался добить в самом начале, теперь сидело, чуть склонив голову набок, с кривой ухмылкой на морде. В руках у него был арбалет, наведённый точно в глаза невысокого человека.

Казалось, деваться некуда, но в одночасье дрожащие ноги Юмы аккуратно встали на подоконник. Осторожно, чтобы не издать лишнего звука, герой развернул лезвие меча и повел его к спине зеленокожей угрозы. Из-за тряски меч лишь скользнул по цели, оставив глубокий, однако несмертельный порез. Монстр тут же дёрнулся, развернулся с неожиданной резкостью и выстрелил в упор.

Пробив одежду и кожу с глухим звуком, болт вонзился в правый бок Юмы. Прежде чем подстреленный успел отшатнуться, уродец навалился всем телом и снаряд начал медленно входить глубже.

— Больно… — вырывалось у Юмы с каждым напряжённым выдохом. Губы дрожали, руки бессильно скользили по вражеской груди.

Монстр давил сильнее, болт уходил всё дальше, пробираясь сквозь плоть и желая достать до самого сердца.

----------

На почве паранойи.

Нахалис — остров, что несколько веков тому назад полыхал огнем Бедствия, по окончании великой войны отошел одному из государств-победителей Оливии. По своему географическому положению остров находился близь восточной части материка. От основных территорий его отделял лишь короткий пролив, по которому перебирались корабли.

После обустройства Нахалиса Оливия вознамерилась подчинить его богатые дары и заново воздвигла город Юна. Вскоре, спустя примерно век, опаленные некогда войной земли начали приносить плоды. Юг стал главным по добыче, центр по управлению островом, а север по поддержке с материка.

Однако через сотни лет к этой отлаженной системе начало подступать нечто. Уже около месяца ближайшие к северо-западным берегам деревни подвергались нападениям. Дома полыхали, а стены падали из-за нашествий чудовищ. Это казалось странным, ведь основное сборище магзверей с монстрами обитало на юге.

Пока что потери объясняли обыденными миграциями. Страдали всего лишь маленькие деревеньки, главы не особо волновались, а авантюризм продолжался. Только малость по-настоящему беспокоилась за будущее Нахалиса, что вновь горел огнем. В эту малость входил Юсихиро — бывший заведующий и нынешний командир южного оборонительного корпуса города Юна.

Юсихиро сам когда-то являлся авантюристом, отчего прекрасно понимал масштабность ситуации. Чудовищ ведь не просто так называли чудовищами, они опасны. Дюжина тварей легко сокрушит две дюжины обычных солдат, а что уж ждет людей, если монстров окажется в сто раз больше? А если в тысячу? А если в десять тысяч? Несколько десятков? Именно такие числа давным давно вогнали целый мир в Великое Бедствие.

— Фу-фу-фух, — Юсихиро со вздохами уселся на стул. Он поднес трубку к губам, но тут же отбросил ее, разминая свои глаза. Помнится, двадцать лет назад его меч также повстречался с дюжиной высокоранговых монстров. Тогда-то бывший авантюрист и потерял свой глаз. Занятное было время.

Однако не успел Юсихиро придаться ностальгии, как звонкий стук в дверь разорвал тишину.

— Да заходи уже.

В комнату ворвался стражник лет двадцати двух с торопливым дыханием и не менее торопливой манерой говорить.

— Юсихи… Юсихиро! — парень слегка запыхался, отчего не смог продолжить фразу.

— Боже, стал помощником командира, а манеры рядового остались... Как тебя только повысили? — покритиковали вбежавшего. — Отдышись то хоть.

— Нормально всё! Я же не просто так бежал! — Нишио начал возмущаться. — Вчера вечером сгорело еще две деревни! При чем на три километра южнее. А это значит...

Не стоило продолжать фразы, опытный Юсихиро и так уловил посыл своего подчиненного. Это значит, что-то движется к ним. Неизвестно, по какой причине, но можно было предположить. Город Юна зовется центральным городом авантюристов не по прихоти, здесь сосредоточено огромное количество магических предметов, существ, подземелий.

— Кто-нибудь из деревень выжил? — озадачился старик.

— Нет, как всегда... Лишь трупы и угли. Дома также сгорели.

В речи Нишио заметно проскальзывало сочувствие. Хоть мертвые деревни и не входили в часть Юны, многие здешние авантюристы прибыли именно оттуда. В их число также входил и Юсихиро.

— Что по приказам? — однако он не показывал горя, взгляд оставался серьезным.

— Тоже ничего. До городов угроза еще не добралась, получается, границу не пересекли.

— Ясно, — старик, уже закурив трубку, вновь коснулся своих глаз.

Дело в том, что посты и солдаты Оливии когда-то действительно растянулись по острову, однако из-за множества причин встали дальше от берегов. На этих свободных берегах же появились деревни, которые сейчас и страдали из-за нашествий монстров. Но верхушке Нахалиса было всё-равно. Пока чудища не пересекали фактическую границу Оливии, других людей это не волновало, лишь в портах власти усилили оборону.

— Придется отправить просьбу для созыва.

— Вы про командиров других корпусов?

— Ну. Не тупи, идиот.

На лице молодого помощника снова прогремело возмущение.

— Я идиот?! Да вы...! Вы просто... оскорбительно неправы!

— Услышал, — старший лишь хмыкнул, выпуская клуб дыма.

Его пальцы несколько раз постучали по трубке, а ладонь коснулась седого подбородка.

— Ладно, ладно, прости... Я на взводе.

Некогда яростный подчиненный опешил.

На взводе?

За два года Нишио лишь пару раз видел своего обычно спокойного и веселого командующего тревожным. Пусть они являлись совершенно разными людьми, младший слегка разволновался. Эти злость и усталость не были присущи опытному другу, они появлялись исключительно в плохие времена.

— И вы... извините, — стыдливо прошептал помощник.

Сам по себе Юсихиро казался человеком свободным. В армии, где важны дисциплина с субординацией, он плевал на это, позволяя всем общаться на равных условиях.

— Вижу, научился манерам?

— Не упустите же шанса! Даже в такой-то ситуации!

Командир южного оборонительного корпуса просто смолк, выпуская новый пласт вонючего дыма. Он забыл о присутствии подчиненного, посему задумчиво уставился в стену. Юсихиро не знал точных подробностей, не знал общего плана, не знал много чего и это незнание пожирало его. В их сторону медленно, но верно брело что-то серьезное. Или нет?

Невольно в голову пришел образ синеглазого юноши, которого больше месяца назад спас Юсихиро. Без знаний тот стал авантюристом, а затем попал на неудачный рейд. Однако выжил. Он выжил и продолжил быть авантюристом. Это казалось старику забавным.

Но является ли нынешнее положение дел забавным? Может, у Юсихиро просто паранойя? Или это действительно новое бедствие? Непонятно. Хотел бы он, как в юности, переживать о простой миссии с гоблинами.

— Мы будем надеяться на ряд странных случайностей, однако подготовимся к ним, — серьезно сказал Юсихиро. — Насколько сможем и насколько нам позволят.

----------

Новые люди — новые товарищи?

Сначала Юма услышал лёгкий шорох, кто-то осторожно передвигался по комнате. Затем он медленно открыл глаза и уставился в потолок, покрытый ровными досками с выбеленной штукатуркой. Воздух был тёплым и сухим, с лёгким запахом трав и дерева. Комната показалась незнакомой: чужие занавески, чужая койка, слабый солнечный свет из окна.

Синеглазый смутно помнил шаги, голоса, ощущение тяжести в груди, но не то, как оказался здесь. Если начистоту, подобное и не прям волновало его.

Юма давно привык к провалам в памяти. То есть, он ведь уже около месяца ощущал нечто похожее, когда на автомате брел от лазурной реки домой. Может, герой просто опять задумался и не заметил, как очутился тут?

«Не похоже», — слегка нахмурились брови. — «Так где я теперь?»

Занятно, но в прошлый раз после этого вопроса парню пришлось быстро уносить ноги. Невольно в голове всплыла картина, как его фигура неслась по зарослям, а потом впечаталась в землю. По лбу тогда потекла теплая кровь и сознание растворилось.

«Было больно... ага. В принципе, сегодня тоже было не сладко».

Юноша осторожно потянулся к груди, туда, откуда ещё недавно торчал болт от арбалета. Чертов гоблин, до последнего сопротивлялся.

К удивлению, вместо резкой боли в ребрах Юма ощутил лишь тяжесть и слабость. Рана больше не болела, осталось только неприятное ощущение внутренней пустоты, часть сил куда-то ушла и не спешила возвращаться.

«Слава богу, я жив», — герой едва собрался подняться, как его голова резко закружилась. — «Забыл. Какие же всё-таки неприятные последствия исцеления. Даже не знаю, смогу ли встать».

— Я бы не советовал, — выпуская клуб табачного дыма, раздался спокойный голос сбоку. — Исцеление затягивает раны, но, к сожалению, не возвращает утерянной крови. Проще говоря, ты явно упадешь.

Рядом, на краю стула, сидел молодой человек лет двадцати с небольшим, одетый в светлый жилет и короткую походную мантию, на которой красовался полумесяц. Волосы были взъерошены, а голос прокуренный, что, вспоминая образ, казалось слегка необычным.

Впрочем, плевать на впечатление, кажется, этот человек спас Юму.

— Спасибо, — как раз поблагодарил темноволосый. — Лечение и из вас вытягивает много сил.

— Да ничего, было не трудно. Та штука вонзилась не слишком глубоко, — продолжил незнакомец. — Можно сказать, повезло. Наконечник попал точно в ребро и, конечно, сломал его, однако на этом остановился.

— Действительно повезло, — задумался и спросил пациент. — Извините, но кто вы? И почему я тут? В смысле, именно у вас.

— Просто иногда мне приходится лечить одного низкорослого авантюриста. Может, поэтому он притащил тебя сюда.

— А. Скажите, он тогда сам то где?

— Здесь! — ежесекундно с вопросом в комнату ворвался Китами.

Всё произошло настолько резко, что хлипкая дверь ударилась о стену и, скрипя, закрылась обратно. Покуривающий хозяин в белом вообще никак на это не отреагировал, чем напомнил управляющую в гостинице.

Меж тем говорливое бедствие уже добралось до койки и начало громко восклицать в своем стиле. Оно всё хлопало и хлопало своими тяжелыми ладонями по больной руке Юмы, на лице которого красовалась довольно недовольная гримаса.

— Теперь в расчёте? — поинтересовался собственник комнаты.

— Так точно!

— Еще раз спасибо за то, что спасли. И до свидания, — в своей обыденно вежливой манере попрощался Юма.

Однако через миг опомнился.

«Спасли... то есть, исцелили, да? Ага. Выходит, это был жрец? Жрец, подобные которому описывались в книге?» — осознав, парень вдруг обернулся, но увидел лишь уже закрытую дверь. — «Поздно яопомнился. Видимо, сказывается усталость».

Покинув мистера жреца, авантюристы побрели в сторону дома. Юсато не мог идти прямо, поэтому шарф решил проследить, чтобы напарник окончательно не запнулся на полпути. К счастью, происшествий не было. И дойдя до лестницы, Китами напоследок сказал...

— Я, как лидер, тут поразмыслил над итогами прошлого похода и принял гениальное, хм, хотяяя… не подойдет ли лучше величайшее? Да? Или нет? Не могу определиться. О! Понял, редчайшее, полезнейшее и...

— Давай бы-а-ыстрее, — потирая глаза, зевнул слушатель.

— В общем, необходимое решение. Так что завтра, в девять утра, возле гильдии,...

— Ладно, до завтра, — не дослушав, закрыл дверь подчиненный.

— Э?... Ну, до завтра. Наверное.

Завтрашнее утро выдалось прохладным и каким-то особенно тихим. Юма шагал по уже знакомым улицам, зевая в кулак и стараясь не свернуть не туда. После лечения и потери крови тело ощущалось непривычно лёгким и тяжёлым одновременно. Двигаться можно, но не особо хочется. В голове стояла лёгкая пустота, мысли текли медленно.

Китами вчера сказал: «в девять». Ну, значит в девять. Хотелось бы поваляться дольше, но не каждый день кто-то говорит тебе, что «принял величайшее решение».

Юма поёжился от лёгкого ветерка, подтянул ворот накидки повыше и продолжил путь, всё так же, с полуприкрытыми глазами и мягкой тяжестью во всём теле. Повернув за угол, он непроизвольно замедлил шаг: вопреки ожиданиям увидеть одного человека, его очи наткнулись сразу на четверых. Все они стояли неподалёку от входа в здание гильдии.

Казалось, одно пятно было юноше знакомым... синий шарф, Китами. Что про остальных? Неизвестно.

Первый из них — высокий и мощный парень с широкими плечами, облачённый в поношенные и местами даже погнутые доспехи. Он стоял с непроницаемым выражением лица, однако во взгляде сквозило нечто чуть отстранённое, возможно, слегка надменное. Скорее уж он смотрел не на людей, а на пейзаж вокруг. На его поясе виднелся внушительный меч, а на груди потёртая эмблема в виде полумесяца.

Вторая фигура заметно отличалась ростом: невысокая девушка, едва ли достающая крупному воину до груди. Она была одета в гибкую кожаную экипировку, по стилю и формам напоминавшую одежду эльфов из фэнтезийных фильмов: такая плотная, тёмная, подогнанная по телу и явно предназначенная для быстроты с бесшумностью. За её спиной висел лук и аккуратный колчан со стрелами, а прямой взгляд на землю гласил о тихом и застенчивом характере.

Третий силуэт же выглядел куда более загадочно. Его рост почти совпадал с ростом Китами, может, был немного выше, но ни лица, ни телосложения толком рассмотреть не удавалось. На нем или ней была накидка с капюшоном, скрывавшая всё от головы до пояса, и только случайное движение позволило заметить на ремне какой-то предмет, возможно, это был жезл, посох или нечто третье. Ни пол, ни возраст, ни даже общее впечатление о человеке сложить пока не получалось. Он или она оставались фигурой в тени, почти не выдающей себя.

Удивительно то, что именно с этой загадкой шарф был более общителен.

В целом, глядя на всех собравшихся, можно было понять: новички. Не те, что только вступили, а те, что недалеко продвинулись. В принципе, как и герой. Нет, скорее всего эта троица даже намного опытнее и искуснее, чем он. Вспоминая того же Китами, чья ловкость поражает воображение.

Кстати, Китами. Наконец заметив приближающегося Юму, он сразу перестал жестикулировать и коротким кивком как бы сказал: «Вон, это его мы ждём».

Затем он тут же замахал рукой уже самому Юме, он звал не только для дела, но и ради настроения. Когда синеглазый подошёл, вор по привычке шагнул вперёд и с обычной бодростью хлопнул его по плечу, рассказывая о том, как убил весь день на личные приглашения.

— И вот, представляю вашему вниманию... Юма.

Повисла тишина, впрочем, короткая тишина. Без предупреждения низкий авантюрист подскочил к стоящему неподалёку широкоплечему парню в доспехах и, как персонаж из театральной постановки, эффектно развёл руками...

— А этого великана зовут... — ведущего ток-шоу перебили.

— Сатоши, — видимо, Сатоши хотел представиться сам. Он молча кивнул, сделал шаг вперёд и протянул ладонь. — Я паладин, приятно познакомиться.

Всё ещё не до конца проснувшись, Юма слегка моргнул. С ним... здороваются? Да, похоже на то. Получается, тоже нужно протянуть руку? Но ведь... хотя без разницы, промедление сделает ситуацию лишь более неловкой.

— А я...

Герой замешкался. Он хотел было представиться в таком же стиле, как и Сатоши, однако сам никогда не задумывался над тем, кто он такой. Если Сатоши паладин, Юма...

— ...не знаю. Ну, насчёт знакомства, взаимно, — парень вытянул кисть.

Рукопожатие вышло ожидаемо слабым: правая рука всё ещё причиняла боль и плохо функционировала. Однако, несмотря на это, темноволосому удалось сдержать эмоции. Его больше волновала грядущая реакция Сатоши, на лице которого ничего не отразилось. Только едва заметный наклон головы, как если бы он отметил про себя факт, но не стал комментировать.

— Теперь Хиори!

Тихо вышла девушка в экипировке.

— Я-я, ну... Хиори... и лучница, наверное, — максимально неуверенно прозвучало из ее уст.

«Лучница? До этого в нашей пати были лишь люди с ближней дистанцией. Наверное, полезно иметь лучницу в команде», — снова потерялся в мыслях Юма.

— Что-то не т-так? — заметив его потускневший взгляд, встревоженно спросила Хиори с рыжими волосами.

— Аэм, нет, просто подумал, что ты будешь очень полезна в группе.

— Я? Полезна?... д-да нет, я же...

— Не переживая, Юма всегда полразговора спит, — включился громкоговоритель с синим шарфом. — Ты привыкнешь к его отключениям.

— Что? Ничего я не спал, — возразил синеглазый.

— Ага, по ночам ты не любишь. Лучше сейчас вздремнуть, — глумился вор. — Еще даже с бывшим товарищем не поздоровался, как подушку под голову кладешь.

— Какую подуш… а?

Внезапно тот самый загадочный незнакомец, чьи пол и возраст оставались неизвестными, снял капюшон и взору предстали синие локоны, устилающие голову. Увидев их, Юма медленно подошёл ближе.

— Арвен? — спросил он негромко, почти шёпотом.

Его правая рука едва заметно дёрнулась вперёд, собираясь коснуться её плеча. Но тут же застыла и вернулась обратно, когда Юсато заметил, как девушка отвела взгляд и сухо ответила...

— Да.

На короткий миг вновь повисла тишина.

— Что ж, — начал шарф, но не успел продолжить.

— Идём, — паладин-Сатоши прервал его и сразу развернулся в сторону ближайшего выхода из города. Арвен молча шагнула за ним, спокойно обойдя растерянного Китами.

— А-а? Уже?.. В смысле... конечно, — моргнув, пробормотала лучница-Хиори и поплелась следом.

Вор слегка качнул головой, как будто не так представлял себе это «вступление». Спустя пару секунд рядом с ним поравнялся Юма. Не говоря ни слова, оба последовали за остальными.

— И на кого идем? — поинтересовался синеглазый у удрученного товарища.

— Спрашиваешь меня?

— Ну, ты же наш лидер. Или я ошибаюсь?

— Хах, — вздохнул русый вор. — На гоблинов.

----------

Вторым эшелоном.

Атмосфера была не то чтобы напряженной, скорее слегка неловкой. Все просто молча шагали вперед, лишь изредка произнося пару бессмысленных фраз. С одной стороны герою нравилась тишина, вот только не такая. Даже маскот группы, болтливый лидер, нынче вел себя необычайно тихо.

А чего еще можно было ожидать? Почти все присутствующие здесь являлись незнакомцами, поэтому и шли как незнакомцы. Первым Сатоши, явно заимствующий у Китами роль главного; затем Арвен, бредущая чуть ли не вровень с ним; Хиори, только и смотрящая себе под ноги; Юма с шарфом, следующие позади остальных.

Говоря откровенно, полное безмолвие царило лишь в середине. Лучница. Китами и Юсато могли завести с ней беседу, однако вора просто не посетила эта мысль, а синеглазый и сам не был горазд общаться.

В такой гнетущей тишине пролетел путь до руин.

Вся компания засела в одном домике недалеко от границы бывшей Юны. Место являлось полностью неизведанным, так что все были настороже. Гоблины не такие уж и глупые существа, с ними стоит быть осторожными — подметил паладин-Сатоши.

— На данный момент даже кучка из четырех будет трудной задачей, — коснулся он своего подбородка. — Ведь, хоть нас и пятеро, переоценивать свои силы не стоит. Все мы только недавно стали авантюристами, а значит, должны стараться втрое. Особенно здесь.

Мысли, которые паладин хотел донести до нас, выглядели чем-то мудрым, но в то же время очевидным. Он просто напоминал не действовать необдуманно, читал нам мантру, что всегда забывается.

Сатоши действительно был опытным и рациональным человеком. В то мгновение я наконец рассмотрел колоссальную разницу между нами, что проскальзывала в его глазах. Если Китами — действующее лицо, а я — наблюдатель, то он — стратег и воин одновременно.

А Арвен тогда...

«Без разницы», — раздалось внутри.

Во время размышлений Юмы, маг сконцентрировано слушала широкоплечего парня в доспехах.

— И кто... пойдет? — спросила лучница, вернув его на землю.

— Я! — шарф тут же отозвался в своей громкой манере.

— Правильным решением было бы отправить еще кого-то. На случай чрезвычайной ситуации, — дополнил паладин. — Вдобавок двое осмотрят всё внимательнее.

— Я и один смогу! — начались возражения.

«Разведка? Думаю, я бы тоже первым выбрал Китами», — размышлял параллельно дискуссии темноволосый. — «Но кого еще? Арвен точно нет. Маги на то и маги, что стоят позади и работают в качестве артиллерии. Даже с убийцей под боком при прямом столкновении она не будет способна на многое. Сатоши? Он неплохо сложен, сможет дать отпор, но его шумные доспехи привлекут внимание».

— Я могу... но, сомневаюсь, что смогу... — едва слышно пробормотала Хиори.

«Это правда, ты лучница, подкрасться и убежать сможешь, однако... тоже не вариант», — в недоумении герой склонил голову. — «Постойте-ка, что получается, остался лишь...».

— Ты, — указали палец в его сторону. — Согласен?

«Хотелось бы ответить нет, но...»

— Согласен.

— Пуфф… — смирившись, вышел на улицу шарф. Юма поспешил за ним.

С каждой секундой шаги вора становились всё тише и тише, как если бы он стремительно отдалялся. Вот только в реальности расстояние не менялось. Синеглазый уже привык к этому, отчего не стал никак реагировать.

«Выследить гоблинов, от одного до трех», — проговаривал он.

Звучит странно, ведь в прошлый раз всего лишь двоим удалось справиться с пятеркой существ, а сейчас, казалось бы, с более сильной и полной командой целью являлись лишь трое. Почему так?

Этот вопрос мельком задал и Китами во время пути. На что получил ответ: всё дело в обстоятельствах. Тогда это был удачный риск, почти безумная затея, сработавшая скорее вопреки, чем благодаря. Тем более, Юма едва не погиб, а Китами в последний момент избежал попадания арбалета.

Сейчас ситуация иная. Они уже не пара безрассудных выскочек, а группа, и теперь отвечают не только за себя. В таких условиях позволить себе ту же спонтанность значит подставить каждого. А этого никто допустить не хотел.

Именно посему, обойдя несколько больших групп, герои продолжали искать. И вот, им попалась троица. Заметив ее, авантюристы вернулись во временное укрытие.

— Всем понятно? — Сатоши уже закончил составление плана.

— Да.

— Так точно!

— В-вроде.

— Угу.

— В таком случае, пора.

Группа гоблинов, которую мы выследили, засела в полуразрушенном здании. По всей видимости, это было что-то вроде старого общежития. Ну, мне так показалось. Выбора не было, так что пришлось следовать за ними внутрь. Вперед пошёл Сатоши, как и положено танку, за ним: Китами, потом Хиори, Арвен и я замыкал.

Первый этаж оказался пуст. Он был наполнен только мусором, битой мебелью и пыльными костями. Зато сверху раздавался мерзкий смех. Мы приняли решение штурмовать. У дверного проёма встали паладин и вор, самые опытные в ближнем бою. За ними — я, лучница, маг.

По плану, двое атакующих должны были первыми ворваться в комнату, а остальные поддержать издалека. Я оказался между: на случай прорыва не подпускать никого к «артиллерии» и, если потребуется, встать рядом с передовой.

Не скажу, что мне не нравилась задумка, однако при первой же возможности я высказал свои опасения насчет нее. Не послушали.

Ладно.

Спустя пару минут Китами и Сатоши ворвались в комнату, а затем, не медля, побежали на обсуждающих что-то за едой гоблинов.

Монстры немного растерялись, но отреагировали. Двое выхватили кинжал с дубинкой и, атакуя с двух сторон, направились на воина. Не дождавшись, пока враг подойдет ближе, третий поднял с пола длинное копьё, метнулся в сторону Китами и попытался пронзить того наконечником.

Благодаря отменной реакции вор смог уклониться и избежал попадания. Однако сблизиться не выходило: копьё держало дистанцию, посему каждый раз, как авантюрист пытался сократить её, противник не давал возможности для рывка. Грубо говоря, их схватка затянулась и ни капельки не двигалась к концу.

Тем временем Сатоши вращал своим тяжелым мечом, что иногда с глухим звоном бился об оружие врага. Зеленые уродцы явно опасались, из-за чего постоянно отпрыгивали, уклонялись, но не отступали, кружили вокруг, как шакалы, выжидая удобный момент.

Один из них рванул вбок, воин был готов, только вот в этот миг рядом с его ухом опасно близко просвистела стрела. Широкоплечий парень рефлекторно обернулся и встретился взглядом с растерянной Хиори, что уже натягивала следующую. Та смущённо извинилась жестом, но было поздно, паладин едва не пропустил удар сбоку и сразу вернулся к бою.

Всё шло так себе. Юма метался. Пора ли ему присоединиться? Он глянул в бок, где уже закончила читать заклинание Арвен и пыталась прицелиться в гоблина-копейщика. Однако она всё никак не выпускала искру из-за вора, закрывающего его.

На данный момент роль Юсато была важнее, он это понимал, но не мог решиться. Атаковать? Или нет? Что лучше сделать? Что будет правильным?

С этой заминкой послышался сдержанный крик Китами, что ранили в плечо. Его оппонент перешел из защиты в наступление и ситуация тут же перевернулась. Убийце не стоило связываться с копьем. Но и поменяться противниками сейчас тоже возможности не было, всё сложилось наихудшим образом.

Враг уже окончательно загнал убийцу, оставалось лишь прорываться. В учениях такой способ считался для подобных Китами унизительным, мол, в нем нет никакой плавности, нет тонкости и он просто не подходит по своеобразному кодексу. Но делать нечего, смерть нависла над головой.

Вот-вот и Китами бы уже прыгнул на существо, когда копье резко дернулось в сторону. Это не было похоже на удар: древко устремилось к полу, значит, что-то отклонило его. Этим чем-то был Юма, сбивший угрозу кончиком своего клинка.

Тело темноволосого максимально вытянулось вперед, в последний момент у него все-таки едва получилось достать гоблина-копейщика. Порез на таком расстоянии не нанес бы большого вреда уродцу, тем более не убил бы его, так что герой решил направиться к оружию и не прогадал.

Отгоняя остроухого, синеглазый юноша резко крутанулся на девяносто градусов влево.

— Помоги Сатоши! — чуть ли не приказал он. — Здесь ты бесполезен.

Вор глянул на запыхавшегося паладина, что часть ударов отбивал уже не клинком, а металлическими наручами; на пролетающую рядом с ним стрелу и целящуюся синеволоску.

— Ну же, потом придете ко мне, — крикнул размахивающий мечом товарищ.

— К-конечно.

Оставив Юму один на один с бывшим противником, Китами бросился к широкоплечему рыцарю и двум израненным гоблинам. На запястье одного красовался алый след, у другого запаздывала нога.

Сатоши понимающе кивнул присоединившемуся и убийца взял на себя хромое существо с кинжалом. Авантюристам сразу стало легче сражаться. Сделав мощный шаг вперед, паладин в очередной раз блокировал наручами дубинку и уверено вырвал ее в сторону, где уже Китами наносил множество порезов желтоватому монстру.

В свою очередь Юма отступал назад. Когда уродец с копьем снова ткнул в его направлении, парень развернул плечи, широко замахнулся метровым клинком, ведя его слева и вкладывая в удар всю свою силу. Меч устремился к правому боку монстра, предвещая неминуемую расправу. Именно этим движением Хаято некогда начал гоблинский рейд. Но, как и тогда, с первого раза ничего не получилось. Гоб инстинктивно наклонился назад, а металл оставил лишь красную полосу на теле.

— Я подставился, — в надежде избежать контратаки, Юма упал на спину. И вдруг лазурная искра со стрелой пролетели над ним, добивая существо.

— М-мы... мы ведь сделали так, как он попросил? Правильно? — вопросительно обратилась лучница, уже смотревшая в сторону Юмы.

Арвен отвлеклась.

— Правильно. И, видимо, остальные тоже закончили.

Уставшие Сатоши с Китами присели близь двух поверженных гоблинов.

***

Уже вечерело.

Когда авантюристы сложили по сумкам всё ценное, группа наконец-то добралась до временного укрытия. Зажегши свечку, паладин позвал раненого вора и попросил показать рану.

— У кого-нибудь еще есть чистая вода? — окликнул он, а затем промыл последствия от копья. — О, Филия святая, прими мою молитву и помоги нам выбраться.

Кончики указательного и большого пальцев рыцаря тут же заискрились белым светом. Парень поднес их к ране, вычертил в воздухе небольшой полумесяц и свел фаланги вместе. Кровь тут же перестала сочиться из раны.

— М? Паладинам можно и лечить, и носить оружие? — удивился Юма. — Я читал, что обычным жрецам это запрещено.

— И да, и нет, — принялся накладывать бинты Сатоши.

Вор благодарственно кивнул.

— Мы можем использовать лишь ее часть, — рыцарь же продолжил. — От остановки крови до временного благословения, исцелять и творить другие чудеса нам не дано. Но зато, в отличие от тех же жрецов, разрешено пользоваться холодным оружием.

— То есть, компенсация? — выяснял и выяснял синеглазый юноша, пока остальные наблюдали или слушали.

— По сути, да.

— Занятно.

Все облегченно затихли.

— В любом случае, ничего из этого нам сегодня не помогло, — задумчиво произнес Сатоши. — Хоть мы и справились с троицей, за это нужно благодарить тебя.

Все тут же устремили свои взгляды на темноволосого. А Юма искренне удивился.

— Я-я? Я же ничего...

— Да не скромничай! — хлопнул его по плечу Китами. — Ты же сам и попросил Арвен с Хиори приготовиться.

— Это п-правда.

— Да.

— Но...

Не давая оправдаться, паладин коснулся подбородка и снова начал рассуждать вслух...

— Юма подготовил почву и выждал момент. Однако такое не всегда будет срабатывать. Основная проблема заключалась в трудности для атакующих с дальней дистанцией. Правильным будет избегать столкновений в домах и на закрытых участках.

«Нда, похвалил и сразу сделал вывод», — не то чтобы Юма желал еще больше хороших отзывов, он просто удивился такой быстрой смене темы. Ведь сегодня ему и, наверное, теперь его команде, удалось справиться. Если честно, об этом он думал больше.

----------

Будучи приманкой.

Медленной походкой Юма брел вперед и песок под его подошвой звонко скрипел. Пустые разрушенные дома сменялись один за другим, а рядом всё также не было ни души. Яркое солнце, синее небо, сухость, слабый ветерок, эти улицы уже давно стали для юноши чем-то привычным. Он переставлял ноги, изредка оглядываясь на руины бывшей Юны. Некогда могущественный город давным-давно пал от Великого Бедствия. И сейчас он виделся лишь покрытым пылью отпечатком.

Временами здесь бывало шумно, громко, но пока что царила непонятная разуму безмятежность. Действительно, гиблое место. Казалось, все его жители просто исчезли, остался только парень, бредущий с мечом на перевес. Впрочем даже так он не мог поддаться тихому настроению.

В голове сквозила непонятная тревога, что заметно конфликтовала со спокойствием обломков. Обыденное любование улицей превращалось в уже параноидальные и параноидальные жесты. Его непримечательная рука на поясе была готова в любой момент выхватить меч, а пот, стекающий по лицу, веял волнением. Темно-синие глаза авантюриста метались из стороны в сторону, от грядущего переулка к переулку и с подозрительной тени на тень.

«Почему именно я?!» — с дрожью парень спросил сам у себя. — «Неужели я меньше остальных похож на приманку?»

Он шел дальше, прислушиваясь к каждому звуку. В последнем походе его группа лишь чудом выжила и победила группу гоблинов, отчего Сатоши, негласный лидер, решил изменить стратегию охоты. Без возражений все члены команды тогда поддержали его и общими усилиями были проведены рассуждения. Многие варианты отпали сразу, некоторые внушали доверие, но в конце концов выбрали наживку.

Юма обреченно ругнулся, вспомнив, как и сам в тот момент поднял руку. Не стоило даже говорить, сейчас он трусил до самых костей. Парень посмотрел прямо, там, где-то в километре от него, в двух переулках затаились новообретенные товарищи: Сатоши, Китами, Арвен и Хиори.

«Команда мечты», — треснуло у него внутри.

Мысль о голосовании, в котором кандидатуру юноши выдвинули в исполнители, навевала легкое раздражение. Головой он, к сожалению, понимал, что действительно является лучшей фигурой на роль приманки. Самый слабый, беззащитный и, как сказал Сатоши, «рожденный для этого». Но юношу невероятно расстраивало сие количество эпитетов.

— Ладно, хватит, — солдат-доброволец уверенно прикусил губу и шумно выдохнул. Уж лучше смотреть по сторонам, чем прокручивать неприятное. Так он думал временами.

Сама миссия проходила почти у границы бывшей Юны, здесь монстров было заметно меньше. Это снижало риск нарваться на непредсказуемую стаю гоблинов, но вместе с тем весомо обнуляло возможность стоящей добычи. И, если честно, в глубине души Юсато даже радовался подобному раскладу. Уже битый час мечник ходил кругами, делал вид, что расслаблен, вызвая кого-то из тени: пока что безрезультатно.

Однако стоило ему об этом подумать, как до слуха донёсся едва различимый звук. Юма дернулся, чуть ли не потеряв равновесие. Он резко вскочил в сторону, где что-то нарушило тишину. Тёмный закуток между стенами домов был скрыт от солнца. Если враг и мог где-то сидеть, то именно в этой черной прорези.

Но никто не вылазил.

Юма замер и всем своим вниманием впился в границу тени. Глаза начинали щипать, но он терпел. Одного маленького шороха хватило, чтобы сердце забилось так, что казалось, его слышно на всю улицу.

Прошла секунда, третья, десятая. Минуты тянулись медленно, как школьные дни в понедельник. Он стоял, не двигаясь, даже не моргая лишний раз, и с каждой секундой сомневался всё больше.

«Вернуться? Или... проверить?»

Ладонь подтянула рукоять меча, слегка оголив лезвие. Но тень так и оставалась пустой. Сковано опустив плечи, Юма в итоге медленно расслабился.

«Да я так поседею...»

Как вдруг в тишине снова раздался короткий треск. Невольно перед взором вспыхнуло изображение старого жгута. Мгновение спустя мозг сам дорисовал его в образ арбалета, который совсем недавно едва не лишил авантюриста жизни.

— Вот же!

На одних рефлексах Юма сразу оттолкнулся, рухнув на землю. Он успел только уловить в полумраке силуэт гоблина, что стоял, упершись двумя кривыми ногами в каменную стену и наставлял старый арбалет. Болт врезался в землю в сантиметре от стопы, подняв горсть пыли.

Страхом юношу отбросило в сторону. Он кинулся вправо и нырнул за дряхлый забор какого-то давно брошенного домика. Почерневшая глина не выдержала, несколько болтов пробили её насквозь, оставляя неровные отверстия. Из-за стены донеслись гортанные вопли. Их звук давно стал для Юмы знакомым.

Он успел выхватить меч, глянул одним глазом в свежую дырку и снова вернул клинок в ножны. Под прикрытием стрелка к укрытию неслось четверо гоблинов, каждый с чужим оружием. Не будь это реальной опасностью, их можно было бы принять за группу детей, вырядившихся в костюмы на Хэллоуин.

Судорожными руками, и не раздумывая, Юма подобрал круглый обломок столешницы от поваленного рядом столика. Пульс подскочил, дыхание сбилось. В голове роилось одно и то же.

— Точно помру. Я точно помру.

Кучу раз из него уже вырывались эти слова и кучу раз он их повторял, ныряя вдаль.

Имитируя черепашку, беглец перевернул деревянную заслонку за спину. Гоблины сразу заметили добычу. Они завопили что-то грубое и пронзительное, поднимая облака полуденной пыли. Юма даже не думал оглядываться. За всё время в рядах авантюристов он успел укрепить ноги и дыханием, но этот навык казался ничтожным перед погоней.

Каждые несколько секунд по заслонке проходилась мощная отдача. Болты вкручивались в дерево с мерзким треском. Один снаряд расцарапал ему спину через одежду, другой пробил край щита и вылетел куда-то дальше. Боль вспыхивала резкими искрами.

Юма увидел впереди нужный ему переулок. До него оставалось всего несколько шагов. Последним усилием он влетел в проход и едва не сбил фигуру, что стояла в узкой прорези меж домами. Он не успел разглядеть ни лица, ни силуэта, но понял всё без слов.

Солнце, распластавшееся высоко над головами, блестело полуденной ясностью. Лучи падали на руины и солнечный зайчик от чистого лезвия брызнул в лицо. Его тяжелый клинок, подкрепленный человеческой мощью рухнул на голову подоспевшего гоблина. Копье всё еще лежало в зеленой руке, когда сталь разделила лоб на две части и капли алого брызнули на доспехи паладина.

Ступив на свет, одним движением он заставил оставшуюся троицу врагов отпрянуть назад. Но не среагировали существа, сверху внезапно раздался резкий грохот и маленькая тень появилась над ними, а затем начала угрожающе приближаться. Человек с синим шарфом на шее оказался в воздухе, его кинжал уже в макушке следующего уродливого монстра. Отвлекшись на прилетевшего гостя, последнее дуо существ замешкалось и массивный меч паладина разорвал первого. Второй же улетел прямо на кинжал Китами.

Вор, освобождая металл от вытекающего глаза, спокойно повернулся к Сатоши, который тоже посмотрел на подчиненного. Абсолютно без слов они кивнули. Казалось бы, на этом столкновение должно было закончиться, однако крик выбил их из радости.

— Еще один! — поспешил сказать Юма. Вот только поздно. Товарищи и так заметили арбалетчика, стоявшего в десяти метрах от них. Его отвратительный палец уже приближался к иммитированному курку вместе с гадкой ухмылкой. На добежать или спрытаться не хватало времени. Расстояние просто не позволяло.

Юма полностью отчаялся, скривив гримасу страха.

Однако внезапно скрипнула голубая вспышка.

— Слава богу... — на выдохе прошептал Сатоши. Даже в его тоне проскользнуло облегчение.

И невероятного размера пламя тотчас окутало зеленоватую статую. Плоть ее покрылась волдырями, а из глаз пошел дым, когда бездыханное тело грохнулось, как мешок картошки.

— Юма? — спросил паладин.

Синеглазый на миг замешкался, но осознал вопрос лидера.

— Д-да... больше никого.

С его словами в противоположном переулке сразу что-то дрогнуло. Тени сдвинулись, а спустя мгновение из укрытия показались синеволосая маг и рыжая лучница. Обе шагнули вперед, осторожно проверяя, безопасно ли уже. Они одновременно выпрямились, огляделись вокруг и медленно двинулись к товарищам.

Поле боя уже немного осело после шумной схватки. По земле тянулись следы от мечей, копий и горящие еще угольки плоти. Пыль не спешила опускаться и висела в воздухе полупрозрачным туманом. Обувь девушек мягко прошлась по земле, каждая поступь отдавалась легким эхом в уставших ногах остальных членов группы.

Никаких фраз, замечаний или ожиданий вроде «как мы сработали» не последовало.

Арвен, приблизившись, на секунду подняла глаза, украдкой встретилась взглядом с мужской частью команды. Выражение её лица не выражало и ни злость, и ни радость, и ни усталость. Она просто смотрела. Потом внезапно сбросила внимание в сторону, после, как ни в чём не бывало, свернула направо.

Первые секунды никто не понимал, зачем она это сделала. У Юмы даже дернулась рука, он машинально потянулся, собираясь позвать ее. Однако уже через пару шагов стало ясно: маг шла к последнему поверженному гоблину. Видимо, хотела убедиться, что тот действительно не подаст признаков жизни.

Остальные только переглянулись, тихо выдохнули и безмолвно решили, что всё в порядке. В конце концов, это была Арвен.

Хиори тем временем дошагала до лидера. Всё еще подрагивая, она только выдохнула. Тревожными очами лучница пробежалась по товарищам, гоблинам и следам недавней битвы.

— И...извините, что ничего не сделала... — она волнительно стала теребить край своего лука. — Х-хорошо, что х-хоть вы...

На мгновение девушка подняла голову, как собиралась добавить что-то еще, но почти сразу опустила глаза. Юме, да и всем остальным, подумалось, она хотела сказать что-то еще. А затем просто отбросила эту идею. Неловкость стянула женские плечи. Всё-таки это качество действительно было чем-то новым в опыте юноши.

— Не вини себя. Просто следует доработать стратегию, — тогда, когда никто не ждал, твердо сказал Сатоши. — Пока что я не до конца понимаю, где здесь можно расположить лучницу.

Паладин посмотрел на переулок, как бы отмечая про себя провал той затеи.

— Вдобавок ставить тебя на одну позицию с магом оказалось неправильным.

С одной стороны его голос мог звучать спокойно и подбадривающе, но с другой в нем читалась обычная серьезность. Юма заметил это, а еще он заметил то, как Хиори на нее повелась.

— Ов-вот оно что? П-поняла... но я тоже постараюсь, — едва уловимая улыбка блеснула на милом лице.

Синеглазый лишь удивился.

«Ну, специально он или нет, молодец».

Парень не был знаком с паладином столько, сколько хватило бы для понимания хода его мыслей. Однако мечник не мог представить в голове лидера какие-то злые по этому поводу планы. Наверное, рыцарь всего на всего оставался верным своему делу, отчего не замечал последствий.

Может, он просто такой человек? Неужели Юма разгадал его?

— Победа-а-а-а! — внезапно раздался крик.

Темноволосый опешил, но тут же увидел чью-то фигуру. Это был подбегающий и радостный Китами. Он едва не подпрыгнул выше своего роста и привычным движением хлопнул Юму по больному плечу. Мечник едва заметно скривился, но вор этого не увидел.

— Слушай, да из тебя отличная наживка!

Он снова хлопнул Юму, но на этот раз болезненнее.

— Ты так мастерски скорчил лицо! О, и дрожал, будто реально думал, что сейчас умрешь! А твои вопли! Они прям настоящие!

С каждым словом взгляд Юмы темнел. Стыд и раздражение постепенно смыкались в груди.

— Получилось действительно правдоподобно, — с задумчивым видом подметил Сатоши, как если бы расценивал КПД маневра.

Синеглазый слегка скривился.

«И он туда же?»

А после тихонько цыкнул языком.

— Уг-гу, — следом за лидером неуверенно кивнула Хиори.

Словно того было мало, юноша вовсе прикрыл глаза.

«Сейчас расплачусь...»

Только Арвен не обернулась. Она также безучастно не повела и бровью, тыкая труп подпаленного гоблина, одновременно проверяя, добросовестно ли выполнила работу.

— Решено! Теперь ты точно будешь приманкой! — заявил Китами.

Сатоши с Хиори уже готовились согласиться, но Юма вдруг опередил всех.

— Нет!

Тишина накрыла разом. Даже он сам понял, что выкрикнул слишком резко.

— То есть… я откажусь, — быстро поправился авантюрист.

Паладин несколько раз моргнул, возвращаясь к реальности. Он опустил взгляд на мечника и коротко моргнул.

— Ум, ладно. Думаю, обсудим это позже. На сегодня у нас много дел.

Арвен, до сих пор стоявшая у голбинских углей, ответила сразу.

— Вот именно.

После её слов пришло странное ощущение завершенности боя. По разрушенным камням и сухим доскам прошёл едва слышный шум суеты, когда авантюристы разошлись по своим задачам.

Сатоши и Китами подошли к ближайшему поверженному монстру, ухватили его за руки и поволокли к первому разрушенному домику. Там царил легкий полумрак, остатки крыши пропускали тонкие полосы света, которые падали на груду битого кирпича.

Внутри на досках сидели Арвен с Юмой. Оба вооружились ножами, положили рядом старую мешковину и уже готовились к работе. Тишина была прерываема только их дыханием да редкими шорохами за пределами домика.

— Для подтверждения миссии нужно принести часть монстра… думаю, по два уха с каждого хватит, — пояснил паладин, пройдя внутрь и указав на тушу.

Кожа на шее неприятно сводила в дрожь, но Юма заставил себя взять нож увереннее. Арвен пододвинулась ближе к испытуемуму, поправила волосы и без единой эмоции начала осматривать бессознательную голову.

Хиори тем временем вышла на улицу. Она остановилась у входа, а потом с прыжка подтянулась на опору чуть выше двери. Внимательно следя за местностью, девушка положила лук на колени и заняла удобную позицию.

— Надо сделать хоть что-нибудь, — буркнула она, пока изнутри доносились похрустывающие звуки.

Работа закипела.

Арвен чиркнула ножом по основанию уха, но металл с шершавым звуком прорезал лишь верхний слой кожи. Лезвие вошло на четверть, не дальше. Она перевела дыхание и попробовала снова. Нож скользнул, оставив неровную борозду. Ещё движение и опять впустую.

Слегка раздражённая, очами девушка проведала Юму. Тот спокойно и быстро работал. Пальцы уверенно удерживали нож и из-под его рук уже падали готовые трофеи: два мягких влажных кусочка, которые с тихим шлепком опустились на пыльный пол. Арвен приоткрыла рот, не скрывая недоумения.

Не то чтобы парень заметил это, скорее почувствовал чужое внимание.

— Я просто дома часто сидел, — решил уточнить он. — Вот и заставляли помогать на кухне. Там же мне иногда приходилось отделять хрящи.

— Ясно, — коротко отреагировала синеволоска.

— Я могу тебе показ...

— Сама разберусь.

Она буквально вернулась к туше с упрямством. Нож двигался снова и снова, мелькая в её руке. Каждое движение давало сухой звук натяжной кожи. Лезвие то входило, то застревало, то бесполезно соскакивало. Девушка углублялась в работу до такой степени, что не заметила, как рядом с ней уже лежали два получившихся фрагмента, а Юма сложил свою восьмёрку.

Туши резко закончились. И в дверном проёме появились лидер с вором. Лёгкий пар поднимался от их тел, а от усилий они едва отдышались.

— Вроде те ещё карлики, а ужасно тяжёлые! — прошипел Китами, притянув шарф, чтобы утереть им лоб.

Юма поднял глаза и тихо, едва заметно, усмехнулся.

— Кто бы говорил.

— Каво?..

Китами уже набрал воздуха, собираясь парировать, но Сатоши перебил.

— Похоже, у вас всё. Что ж, хаааа, — устало протянул он. — ааах, уходим.

Лидер подошёл к оконной раме и несколько раз постучал по сухому дереву. Звук раскатился по пустому дому глухими ударами. Снаружи тут же послышалось лёгкое движение Хиори. Она повернула голову в сторону дома, затем быстро направилась к группе.

Юма собрал трофеи в мешок. Арвен стёрла грязь с лезвия ножа, провела по нему пальцем, проверяя остроту, и поднялась. Китами встал, потянулся, тихо щёлкнув суставами. Сатоши поправил свой доспех, который чуть сдвинулся, пока он таскал туши.

В руинах всё еще держалось спокойствие. Только шаги авантюристов отзывались по песку, когда команда принялась возвращаться в город.

— Я устааааал, — с необычайной досадой пожаловался вор. — Почему мы не могли отдохнуть в той дыре?

— Опасно, — процедил рыцарь. — Правильнее будет устроить привал подальше от развалин.

— Опять это твое «правильнее».

Сатоши слегка замешкался, опустив глаза.

— Раздражает?

В голосе дуло какое-то волнение, граничащее с малой печалью. Как если бы вечно серьезного и невозмутимого парня задел обычный подкол. Такое было очень несвойственно паладину, отчего Юма невольно запереживал.

— Я могу...

Однако в сей момент оборвали уже лидера.

— Ой, да не. Я не то имел ввиду! Просто ты так любишь это слово, вот мне и стало интересно! — Китами виновато хотел похлопать рыцаря по плечу, только не дотянулся. — Блин, капец громадина!

Услышав вора, Сатоши только слегка улыбнулся.

— В общем, да, давай отойдем подальше!

Никто не стал спорить. Все просто двинулись дальше. И лишь один Юма слегка отстал, погруженный в свои мысли.

— Оах, спать хочу.

----------

Бегите.

Камни под ногами осыпались, крыши держались на честном слове и всё же ноги ступали всё увереннее.

Юма крался по старой черепице, стараясь одновременно не выдать себя и не упасть. Уши ловили каждый звук, а между тем Китами еле сдерживался от разговоров. Если честно, такая тишина казалась синеглазому чем-то несвойственным за последние дни.

— О, вижу! — вдруг радостно воскликнул вор, вскинув руки. И тут же чужая ладонь настолько резко накрыла его голову, что лицо чуть ли не столкнулось со все той же черепицей.

Не стоило и говорить, как внизу, на разваленной дороге, гоблин сразу поднял голову. Он пристально высматривал край крыши, но так и не смог заметить странного. В конце концов, монстр только хрипнул и продолжил путь.

— Чего кричишь?! — в то же время недоумевал Юма.

— Ой, прости, — уже прошептал убийца.

— И так каждый раз...

Стоило уловить силуэт гоблина-одиночки, затаившегося в тёмном проёме или между обрушенных стен, Китами, не медля, говорил об этом. Вот только способ его желал оставлять лучшего. К счастью, Юме всегда удавалось утихомирить товарища. И авантюристы переходили к делу.

Иногда слежка до логова длилась минут пять, иногда больше часа. Иногда солдаты-добровольцы вовсе теряли цель. В большинстве случаев всё зависело от удачи.

— Есть, — коротко бросал парень, когда она сопутствовала. До этого Сатоши о чём-то размышлял, Хиори ковырялась в снаряжении или жевала сухое мясо, а Арвен молча страдала от скуки.

Добиравшись до нужного здания, команда подкрадывались к гоблину. Сатоши, как страховка, вставал на лестнице, перекрывая путь вниз. За его спиной оставались лучница и маг. Юма и Китами поднимались к существу и с эффектом неожиданности старались одолеть его. Часто всё заканчивалось одним точным ударом, но иногда тварь вырывалась и неслась вниз. Там же её встречал тяжёлый меч.

— Ум… на нём пять волчьих клыков, — удивлённо протянул Сатоши, разглядывая оберег, снятый с шеи зеленого.

— Получается, это десять железных?

— Думаю, ближе к восьми, — он одобрительно улыбнулся. — Но это всё равно наша самая большая добыча с одиночек. Тем более...

Не успел паладин договорить, из-за дверного косяка тут же показался Юма. Его фигура выскочила, как если бы он недавно бежал, а ноги запутались о ступеньки. Только восстановив равновесие и хорошенько отдышавшись, парень наконец заговорил.

— Вы в порядке? Извините, упустили.

Не стесняясь ругаться, вор выглянул в тот же момент.

— Дрянная развалина! Крыша есть, а половицы все гнилые!

То ли провал, то ли другой провал, что-то заставило его лицо покраснеть. Он эмоционально размахивал руками, как ребенок в порыве гнева. Смотря на это и пытаясь уловить реакцию второго, Сатоши с Хиори повернули головы друг к другу. Между ними наступила короткая, но вполне осмысленная тишина.

И спустя только несколько секунд лучница наконец-то поддалась ситуации. Еле сдерживаясь, она хмыкнула. Ее маленькие ладони закрыли лицо, однако так и не остановили смех. Следом за ней Сатоши дал себе волю расхохотаться.

Трудно было сказать, что именно послужило поводом для такой реакции. По крайней мере, Юме точно. Он просто не знал, как себя вести. Взглянул на Арвен, рассматривающую труп гоблина, на Китами с вылупленными глазами и снова на пару перед ним.

— Аэм, вы...? — не закончив фразу, юноша заметил, что только подлил масла в огонь.

С ними всё хорошо? Так подумал он. Или это я что-то не так сделал?

— Вы смеетесь над нашей неудачей? — спросил вор.

— Кха, н-не. Ничего страшного. Если никто не сбегает, какой смысл во второй линии, правильно? — в ответ на недоумевающие лица товарищей, плечи паладина снова затряслись. — Но, пожалуйста, попытайтесь больше не проигрывать доскам.

В этом смехе легко можно было различить издевку, но товарищи понимали, что это явно не она. В конце концов Юма едва улыбнулся, а вор по полной поддался настроению. И в это настроение вдруг вклинилось то, чего никто не ожидал.

— И м, ну... главное, что со всеми всё, — непривычная речь рвалась с уст лучницы, — хорошо.

— Ум?

— То есть,...

От удивления Юма с некогда веселым Сатоши замешкались и только Китами радостно хлопнул ее по плечу.

— Верно-верно! Когда все в порядке, без разницы, если и гоблин в порядке!... Хотя, хмф, в случае, когда гоблин в порядке, разве мы можем быть в порядке?

Хиори на мгновение раскрыла рот, но тут же попыталась скрыть реакцию.

— А-а, наверное... наверное нет, но... если изначально ты в порядке, то ты не можешь, ну...

— ...то ты не можешь не быть в порядке. Ты это имела в виду? — продолжил рыцарь.

Лучница кивнула и уже хотела согласиться, когда ее губы зависли в воздухе.

— Не знаю.

Она действительно хотела сказать «Да», но вдруг, представив ответ, засомневалась в нем. И снова эти сомнения захлестнули ее. Хиори вопросительно посмотрела на паладина, но и он к удивлению затих. Казалось, даже для него такая задача была неоднозначной.

Авантюристы вдруг смолкли и лишь Арвен всё также с треском отрезала поверженному монстру уши. Ее острый нож, как разделывающий курицу, с некой тяжестью отделял хрящи от головы. Мага не особо волновали бессмысленные размышления товарищей, она просто делала то, что нужно.

«Это до сих пор выглядит странно», — подумал Юма невольно. — «Одна дилемма вывела из строя сразу трех человек. Но, кажется, в этом нет ничего плохого. Теперь мы в целом больше общаемся и чаще натыкаемся на необычные случаи».

Даже Хиори, самая тихая, всегда немного растерянная и смущённая, начала сама что-то говорить. Пару раз Юма даже слышал, как, улыбаясь, она вела обсуждение с Арвен. Интересно, может, девушкам и правда легче ладить друг с другом? Юноша не знал. Но, в любом случае, был рад за неё.

Китами, как и всегда, быстро нашёл общий язык со всеми. Он и с незнакомцами умудрялся болтать, а уж с коллегами и подавно. Словесный поток у него не иссякает. Пожалуй, только иногда между ним и Сатоши проскакивали разногласия во взглядах, но серьёзного конфликта всё равно не было.

Некоторая тень всё ещё остаётся, даже преобладает. Никаких дружеских встреч после или до вылазок не было, никто особенно о себе не рассказывал, каждый держит что-то при себе. Но, может, на то оно и нормально, они всё же пока только на старте. Подобным образом рассуждал Юма. Как бы не было трудно взаимодействовать, никто не хочет проигрывать. Даже если иногда под победой скрывается бегство.

Часто удача была не на их стороне... хотя зачем приуменьшать? Она не просто покидала на день. Иногда ее не было неделями, неделями грусти и безнадеги. Но группа всё равно продолжала общаться.

Что же лично до Юмы, он не сказал бы, мол, имеет какие-то особо теплые отношения. Раньше всегда держался подальше от больших скоплений людей, но сейчас всё изменилось.

Он спокойно брел до гильдии, прокручивая ход времени. На дворе стояло утро, а возле привычного места, была лишь Хиори.

— Давно тут? — парень медленно подошел к ней.

— Привет, нет.

— Ох, вот как. Ну, тогда подождем вместе?

— Д-да, — всё еще нервничая, девушка склонила голову и вновь дала волю неприятному молчанию.

«Не умею я заводить разговор», — парень взглянул на нее. А когда та посмотрела в ответ, отвел глаза. — «Да и, если подумать, с тобой я говорю меньше всего. Рыбак рыбака?»

— Возможно.

— Ты что-то сказал?

— А? Н-нет...

— Понятно.

«Что это со мной?» — корил сам себя авантюрист.

— Слушай, а ты... — он начал вновь. — Ты сама училась с луком?

То ли от неожиданности, то ли от чего-то еще, Хиори чуть вздрогнула.

— Как бы, я... я нет, учили там, где... я не то чтобы... в общем, нет, — она едва покачнулась. — это было...

Наблюдая за всей сценкой, как за неловким моментом в фильме, Юма уже сдался. Он просто захотел прекратить это.

— Ну, если я спрашиваю не то или, не знаю, еще что-то, то... можешь, не рассказывать... или расскажешь потом? Или... хотя, ладно, прости.

Юноша никогда не отличался своей общительностью, его голова часто витала в облаках, особенно в моменты разговоров. Когда собиралась компания, он всегда молчал, позволяя другим людям занимать время, что было отведено для его мнения. Посему опыта не было, особенно в разговорах с девушками.

В ситуациях, где Юма оставался один на один с человеком, всё было вообще ужасно. Правда жизни заключалась в том, что не всё заканчивается успехом, что-то хочется просто забыть или отбросить.

Однако не стоит сдаваться раньше времени.

— Меня учили охотники в общине, — внезапно сказала Хиори.

Юма не поверил своим ушам, когда услышал женский голос. Сначала ему даже показалось: это он ненароком представил ответ от ее лица, но позже убедился в обратном.

— Такая далекая деревня.

— Де-рев-ня, — протянул герой, разглядывая пустую улицу. — И что вы там делали? Ну, не считая обучения. Что-то наподобие, верни овцу, убей волка?

Словно действительно ожидал услышать подобный список, Юма состроил каменное лицо. Он не знал, это ли послужило тому, что произошло дальше или нет. Но оно всё же произошло.

Зазвенел краткий и немного милый смешок.

Юноша приподнял бровь, не сразу поняв реакции. На его лице проскользнула тень недоумения, и это лишь усугубило эффект. Послышался еще один смешок, теперь уже более ясный, но тёплый.

Это была улыбка Хиори.

Та, что появляется не по команде, а сама собой, как редкий солнечный луч между вечерними облаками. Не широкая, а наоборот, скромная. Она зажглась на её лице ненадолго, но земля вокруг на миг стала чуть мягче. Её взгляд остался слегка опущенным, она сама сейчас удивилась собственному порыву. Но даже так он оказался заразительным.

Юма, хоть и не подался в смех, всё же невольно задержался на этом мгновении. Оно выглядело... по-настоящему прекрасно.

Но тут же послышались чьи-то шаги. Повернув голову, пара заметила остальных членов команды. Было немного странным, что опоздала сразу вся троица. Забывая про Китами, Арвен и Сатоши отличались своей пунктуальностью. Если паладин просто был лидером со своими обязанностями, маг делала это по собственное воле.

— Извините за опоздание.

— Ага.

Выслушав два извинения из трех, Юма неловко поправил волосы. Кто же знал, что всего через какие-то жалкие часы он уже будет проклинать всё вокруг.

Юноша мысленно кричал, пока в его сторону стремилось чужое лезвие. Металл скользил возле извивающегося тела.

Уклонение. Уклонение. Уклонение.

За все прошедшие бои он отлично научился отрабатывать этот маневр. Парень повторял его раз за разом и вот сзади наконец-то послышались знакомые слова...

— Твои дары богаты алым. И алому мы благодарны. Так же дарую нам плод его, откуда краску ты берешь!

Женский голос, который он уже слышал, повлек за собой голубое свечение и кучка сгустков фейерверками ударила по корпусу гоблина.

«Гроздь» была новой молвой Арвен и состояла из ярчайших искорок величиной в плод винограда. Обращаясь в светлячков, обычное пламя разделялось на двенадцать частей и роем ослепляло неугодного уродца.

Монстр тут же замешкался и Юсато успел рубануть того по пальцам левой руки. Фаланги с легкостью отделились друг от друга, заставляя вопящего уродца отступить на шаг.

— Спасибо!

— Не отвлекайся! Поблагодаришь ее потом!

Паладин как всегда был прав. Не каждый день удавалось находить одиночек в зданиях, порой приходилось вот так сражаться на улице. Было довольно-таки трудно, ведь, несмотря на социальную слаженность и первоклассную работу мага, боевая состыковка у команды хромала.

Парируя плоской частью своего меча, Юма невольно отходил назад. Держаться против, хоть и раненого, но превосходящего его противника получалось не особо. Единственное, что стабильно удавалось Юме, так это уклонения и нанесение незначительных травм.

Иногда, благодаря чуду или странной сосредоточенности, у него даже получалось одолеть противника в одиночку. Такое случалось редко, но когда случалось, он чувствовал себя необычайно легко. В остальное же время приходилось полагаться на поддержку.

Темноволосый ждал своей очереди, изнуряя противника, когда внезапно послышался визг лучницы.

— Дзиии?! — одного взгляда хватило, чтобы заметить гоблина, устремившегося к ней.

— Юма! — в приказывающем тоне послышалось обращение Сатоши. — Помоги им!

Синеглазый юноша хотел было сразу броситься, но в это же момент рядом с его лицом пронесся вражеский клинок.

— Прости, не могу.

— Нет? — пока Юсато не был способен оторваться от своего оппонента, не медля, паладин принял решение. — План отменяется, Китами, спаси их!

Синеглазому оставалось лишь маневрировать и искать возможности. Он уклонялся, отбивал, замахивался, наносил порезы и отступал. Юма совсем перестал следить за окружением, он вновь почувствовал ту необычную сосредоточенность. Казалось, теперь он точно мог одолеть оппонента. Вот, прямо сейчас. Следующим ударом. Но вдруг его спина столкнулась с чем-то твердым и звонким. С металлом.

Не то чтобы парень определил материал только по одному касанию, просто так подумал.

— Юма!? — вновь раздался знакомый голос. По тембру Юма распознал своего лидера. Видимо, они столкнулись.

«Плохо», — стоя спиной к спине, хилый мечник попытался разорвать маленькое расстояние между собой и товарищем. Он уже слегка наклонил корпус, готовясь к новой атаке на зеленого уродца перед собой, когда неожиданно в левом глазу взорвалась тупая боль. Парень пошатнулся и упал на бок.

Слезы тут же накопились у век, картинка потеряла былую четкость, боль отдавала в висок, лоб и надбровный дуг одновременно. Откуда? Откуда пришел удар? В дезориентированном состоянии было тяжело сказать.

«Нет, не время!»

Юноша бросил все силы на то, чтобы подняться и отбиться от монстра, уже летящего на фоне белой пелены с голубыми искрами. Но не успел. Размытое пятно в красно-серой расцветке скользнуло примерно на высоте глаз зеленого существа и застряло в его голове. Бездушная твердость хаотично, с тяжестью, перемешивала мозги уродца. Это был меч Сатоши и его любимый широкий замах.

— Чего? — паладин задался тем же вопросом, что и Юма. Это звучало так, как если бы он совершено случайно задел противника Юсато. Пока рыцарь пытался освободить лезвие из плена черепной коробки, синеглазый понял, чей локоть мог ранее прилететь в его глаз.

Но обвинять товарища он не собирался. С малым облегчением Юма выдохнул.

«Стойте, а что со вторым?»

Не успокоились еще синие глаза, а гоблин, с которым ранее сражался сам паладин, устремился к открытой спине Сатоши. Юма не знал, успеет ли товарищ освободить клинок, его тело уже дернулось. Тогда, замахнувшись слева направо, Юсато разминулся с озадаченным рыцарем и направил клинок в правый бок монстра.

«Песок» в глазах не позволял прицелиться точно, но примерного понимания герою хватало с лихвой.

Его рука ощутила твердый удар, по всему предплечью прошла дрожь. Не такая сильная, как от голема, но достаточно весомая. Рукоять едва нырнула вглубь и следом лезвие двинулось намного мягче, как будто раскусывая карамель конфеты, зубы добрались до густой начинки.

Можно было только гадать чего, но уже не совсем холодная сталь преодолела несколько сантиметров и вконец застряла на месте.

Юма, находившийся в раздражающем писке с отсутствием всех прочих звуков, взвыл, когда острая боль вдруг пронзила его щеки. Он полностью перестал что либо понимать, разлился соленый вкус. Подобно тонкой игле, в лицо проникло нечто металлическое, переходящее в обмотанное древко, а затем в зеленую руку гоблина. Заточка, стилет, боль.

Юма судорожно схватился за зеленый палец и начал дёргать то одной рукой, то двумя, но лезвие никак не поддавалось. Оно застряло, впившись слишком глубоко. В груди всё пульсировало от боли и изнеможения. Внезапно оружие резко дернулось вниз, раскроив небо. Рот наполнился новым объемом крови. Юсато взвыл с новой силой и оттолкнул стилет. На этот раз всё прошло гладко, стилет сам вышел из тела, выскользнув с влажным звуком. Не медля, юноша выпустил алую жидкость изо рта.

Рядом донёсся глухой голос, обрывками пробивающийся сквозь звон в ушах...

— …Филия… услышь… выбраться…

Солёный привкус во рту начал исчезать, дыхание немного выровнялось. Небо болело, но не кровоточило. Юма моргнул опухшим глазом и увидел, как его меч торчит из тела гоблина. Лезвие зашло с правого бока, проломило ребро и скользнуло на четыре сантиметра вглубь.

— Всё хорошо? — знакомый голос паладина раздался немного выше уха.

С трудом сфокусировав взгляд, парень поднял большой палец, но, заметив замешательство на лице собеседника, ещё и кивнул.

— Хух, — выдохнул Сатоши. — Извини, что задел локтем. И спасибо.

Юма едва коснулся припухшего глаза и с болью на лице отдернул руку.

— Ндз-з-зааа. Признаюсь, приложил ты меня знат…

Не успела закончиться его фраза, как воздух пронзил высокий женский крик. Оба авантюриста в одночасье устремили внимание на двух девушек. Ранее их оставили на Китами, вот только Китами рядом с ними не было.

Никто ничего не успел осознать, но Сатоши и Юма одновременно сорвались с места. Тяжёлые шаги Юсато гремели позади, а рыцарь быстро вырвался вперёд. В голове синеглазого юноши пульсировал рой мыслей...

«Почему? Почему? Китами, где Китами? З-зайти со спины не вышло, план поменялся, так где же ты? Нет. Что с тобой случилось? Ты жив?».

Клинок широкоплечего выдвинулся вперёд, когда фигура гоблина показалась из-за перекрытия. Яростный паладин рубанул по диагонали и такой мощью снес зеленую голову с плеч, что последняя аж закрутилась в воздухе. Но Сатоши не стал упиваться своей силой, он нырнул к двум девушкам, из которых сочился такой нелюбимый Юмой цвет.

«Смогли... Сатоши смог. Всё хорошо, он их спасет, да...»

Парень пытался успокоить себя, пытался отвлечься на красивые японские папоротники на границе леса, когда, как перед ударом грома, в воздухе повисла густая и звенящая тишина.

Он появился.

Все собравшиеся уже открыли рты, готовые обрушить на Китами шквал упрёков, ярости, горьких вопросов. Где ты был? Почему не пришёл раньше? Как посмел сорвать всё? Но слова застряли в горле.

Шаги глухо отдавались в тишине и свет наконец упал на него. Рты всех повисли в безмолвии.

Одежда была изрезана в ленты, будто её рвали когтями или проволокой. Кожа под ней в испещрялась ссадинами, багровыми потёками запёкшейся крови, синяками. Но самым страшным были губы. Они шевелились быстро и беззвучно, как у безумца с навязчивой мыслью.

Он твердил.

— Бегите!

----------

Побег.

Его появление не просто напугало всех, оно ужаснуло. Уши уловили призыв к побегу, а очи узрели исцарапанные и искусанные руки, ноги, туловище. От одного вида становилось невыносимо больно. Лучница, маг и Юма просто замерли, не в силах скинуть с себя оцепенение. Один лишь Сатоши был трезв.

— Всем приготовиться! — незамедлительно крикнул он, чем заставил всех очнуться. — Враг на подходе!

Хиори с Юмой машинально выставили лук и меч перед собой, Арвен стояла также, как и раньше. Ее поведение выглядело странным, однако, казалось, никто, кроме юноши не замечал этого. Маг просто таращилась вперед, наблюдая нечто знакомое.

В этот же момент вор упал, ноги за что-то зацепились, ладони столкнулись с землей и раздался неизвестный вой. Оценивающий взор паладина скользнул с леса на товарища, с него на остальных.

— Юма! — не было нужды продолжать, как, бросив меч, синеглазый устремился к Китами.

И вот снова послышался вой, не просто вой, симфония из нескольких. По ощущениям, два десятка разных тембров, от которых воздух тут же стал более густым. Даже не увидев противника, сердца группы забились чаще.

«Их много», — разом дрогнули авантюристы. И Хиори с колеблющейся стрелой на тетиве, и тяжело дышащая Арвен, и Юма, держащий под плечо вора. Только рыцарь набрал воздуха в легкие.

— Арвен, Хиори! — на уровне с собой мечом он начертил линию. — Как только мы пересечем ее!... И бегите!

Девушки неуверенно хмыкнули, а сам лидер бросился на помощь к отстающим. Схватив вора под второе плечо, он сразу же принялся зачитывать молитву и понемногу кровь замедлила свое течение. Спрашивать про врага времени не было.

Когда завывание уже выбралось из леса и на секунду притихло, авантюристам оставалось совсем чуть чуть, еще немного, какие-то жалкие пять метров. В надежде открыть тайну, глаза команды скользнули к источнику неизвестного звука и округлились.

Медленно и размеренно с глухим придавленным топотом из-за стен деревьев проступили широкие лапы. Они ступали уверенно, каждая как удар молота по земле. За лапами последовало массивное, покрытое спутанной шерстью туловище. И пасть, в которой сверкали окровавленные клыки.

Это был волк.

Нет, не волк, нечто более страшное в обличии волка. Длина этого чудовища была не менее двух метров, а высота в холке около полутора. Его желтые глаза же были фонарями, пронзающими обеденную дымку.

Через мгновение за первым, точно по команде, в тень и свет шагнул более тёмный, почти чёрный второй. За ним третий, затем четвёртый... один за другим они выходили из леса. Пятый, седьмой, девятый...

Скоро их были десятки. Не стая, армия. В бездне ее глаз читалась одна мысль... охота началась.

— Лютоволки… — выдохнул кто-то из отряда.

Кто — осталось непонятным, да и неважным. Потому что в следующий миг говорить стало некогда, армия сорвалась.

— Сейчаааас! — переступив линию, приказал Сатоши.

И раскаленная гроздь хлынула вместе со стрелами. Не дожидаясь результата, артиллерия тут же повернулась назад. Пока девушки отступали, их атаки столкнулись с волками и несколько подпаленных особей сбились с общего темпа. Заменившие их сородичи оббегали раненых и продолжали преследовать авантюристов. Подобно неиссякаемому источнику, монстры мигом восполнили потери, дав лишь секунду форы.

Впрочем, этой секунды хватило, чтобы паладин экстренно поднял вора из полумертвых и второй побежал уже сам. Но не так быстро, как раньше. На этот раз последним бежал не Юма, а вор с Арвен.

— Я помогу Китами, — поднырнув, сказал рыцарь. — Она на тебе.

— Хо.. хорошо.

Хоть чудища и начали нагонять группу, никто не думал останавливаться. Даже не зная того, что ждет их дальше, авантюристы продолжали маневрировать между деревьями.

Первой была Хиори с ее отличным зрением. Именно она вела остальных по самому ровному пути. За ней — Юма и Арвен, в конце — Сатоши с Китами. Это построение не было чьей-то задумкой, всё случилось само собой.

«Лютоволки? Что произошло?» — успевал обрывками синеглазый. — «Что нам делать? Куда? Куда мы бежим? Город же не в той стороне. Мы бежим не туда. Нам нужно... нужно обратно, в противоположную сторону, да, но...».

Юма повернул голову, встретился с растерянным Сатоши, глянул за него и тогда же, когда увидел до сих пор не отставших преследователей, получил пощечину. Знакомую пощечину.

— Не отвлекайся! — вперемешку с завыванием крикнула Арвен. Это ощущалось так странно. Он так давно не слышал ее криков, что аж одна мысль об этом ненароком вызвала воспоминание с гоблинской пещеры. Но не время.

— Д-да, прости.

«Почему, почему они вообще бегут со стороны Юны? Вблизи города магзверей должно быть меньше, а сейчас... Сатоши уже точно понял это. Значит, у него есть план? Но какой?», — герой вспомнил растерянное лицо паладина. — «Плана нет... И я сомневаюсь, что мы сможем куда-нибудь отступить».

Внезапно Юму вырвал неизвестный стон. Казалось, кто-то из задней линии споткнулся, но, к счастью, продолжил бежать. Китами, наверное, он.

— Смотреть вперед! — отреагировал Сатоши. — Несмотря ни на что... бежать!

Авантюристы промолчали.

«Китами, я понял... вот, вот, почему ты так долго не возвращался. Ты знал, насколько большая угроза рядом».

Скулеж снова приблизился, расстояние между группой и стаей свелось к семи метрам.

«Видимо, нам не выбраться», — с этой мыслью в один момент парень ощутил невероятную тяжесть. Тяжесть, но не эмоциональную, а вполне себе реальную, если бы к его левой руке привязали гирю. Этой гирей была запыхавшаяся Арвен, что почти перешла на шаг.

— Не замедляйтесь!

— Мы не можем, Арвен, хах, ха... Арвен!

— Да заткнись ты!

— Ясно... — сказал Сатоши. — Всё равно, выхода нет. Я и сам... Мы тоже

«Понимаю», — мог произнести синеглазый, однако не стал. Вместо этого он ускорился настолько, насколько мог. Все лимиты юноши были потрачены, голова склонилась и каждое движение было больше похоже на прыжок вперед, чем на шаг. А смерть снова подобралась ближе. Метр. Громадные пасти уже активно щелкали рядом с пятками Сатоши.

— Юма! — резко позвал он, не давая времени на раздумья. — Спаси Арвен и Китами!

Темноволосый обернулся, он не понял. Вообще, никто не понял.

— Что ты несёшь? — выкрикнула маг.

— Т-то есть, а я... что? — судорожно спросила Хиори.

— Отвлечем, оторвемся и догоним, — убеждал паладин с уверенностью, он всё уже давно решил.

— Ну нет… — выдохнул Юма. — Нет, я не согласен.

— Знаю... но я надеюсь на тебя, — бросил Сатоши и с этими словами повернулся, ничего более не объясняя. Его меч с грохотом вонзился в приближающегося волка, одним махом остановив того.

— Я уже говорил вам! Несмотря ни на что, бежать!

Второй рывок. Ещё одно чудовище захрипело, рухнув в пыль. Перебиваясь плачем, Хиори следом выпустила стрелу. Ее ноги дрожали от страха и тревоги, но всё равно двинулись на помощь лидеру.

Внушительный меч освободился и лезвие рухнуло на шерсть. Тетива натянулась и стрела вонзилась в плоть. Внушительный меч освободился, лезвие рухнуло на шерсть. Тетива натянулась, стрела вонзилась в плоть.

Пара бросилась прочь и преобладающая часть стаи мгновенно сорвалась в их сторону. Покидая товарищей с раскрытым ртом, Юма просто смотрел. А рассудок его постепенно начал поддаваться стрессу.

«П-почему всё так происходит... из-за, из-за кого?» — он судорожно вздохнул, пытаясь успокоить себя.

Хотя большая часть стаи, как и планировалось, устремилась за паладином и лучницей, всё шло не так уж и гладко. Десять лютоволков, не сбившись с пути, продолжали гнаться за измотанными, потерявшими дыхание.

Юма бежал, но сердце его билось не от бега, а от ужаса. Он пытался придумать, что делать. Что, если они не оторвутся? Если их всё-таки настигнут? Конец, всем точно придет конец.

«Нет…».

Сатоши положился на него. Юма не может подвести, не имеет права. Он должен вытащить всех. Он… как Сатоши.

Как Сатоши?

Юноша споткнулся мыслями.

А он точно такой, как Сатоши? Ведь…

«Сатоши бросил нас».

Он убежал и увёл за собой врагов, да, но… ушёл.

И не с кем-нибудь, а с Хиори, единственной, кто точно могла бы скрыться и остаться в живых вместе с ним, кто бы не обременил в побеге.

«Так, может, он просто… выбрал?»

Выбрал ту, с кем проще, а Юму, Арвен, Китами оставил. Под предлогом самопожертвования. Словно…

«Просто избавился от слабых».

Парень продолжал бежать, но грудь стянуло. Он не чувствовал ни рук, ни ног, бежал на инерции.

«А теперь я должен спасти кого-то. Я. Я?! И этот… этот лицемер ещё надеется на меня?»

Тишина в голове, шаг, ещё один, шаг, сердце колотится.

— Не сомневайся, — вдруг сказали рядом.

Я ожидал вновь увидеть призрака минувших дней, однако его не было. Близь бежала лишь Арвен, око которой вдруг наполнилось невероятной твердостью. Как молния, она поразила все мысли и обдала спокойствием. Однако только сейчас я понял...

Это было странное спокойствие.

«Я должен... стать решительнее, даже если мне придется притворять!».

Внезапно мои мысли стали безмятежными. И я понял, что делать.

— Китами.

«Именно поэтому я не буду сомневаться».

— Ч-чего?

«И ослушаюсь приказа».

— Дальше ты побежишь один.

— Н-нет! Ты не...

— Арвен, возражения?

Девушка просто промолчала.

— Да что с вами!?

Китами запаниковал, в его лице читалось явное подозрение. Однако вора уже не слушали.

— Гроздь, — приказал Юма.

— Знаю я! — ошпарила маг. — Твои дары богаты алым. И алому мы благодарны. Так же дарую нам плод его, откуда краску ты берешь.

Гроздь огней вспыхнула резко, рассыпаясь в воздухе на три плотные группы из четырёх виноградинок. Они врезались в морды ближайших лютоволков, вспарывая тишину хлёстким свистом и ударом. Монстры завыли, мир перед их глазами на миг ослепительно побелел. А когда зрение начало возвращаться, первое, что предстало перед их мутнеющим взглядом — Юма.

В его теле читалась неуклюжесть, неуверенность, сжатая паника. Синеглазый до сих пор обращался с клинком слишком грубо и тяжело, однако в чем он и был уверен, так это в одном-единственном замахе, который он пытался повторить снова и снова, с того самого дня, как увидел его в первый раз.

И Юма ударил.

Меч описал широкую дугу, разрезая воздух и проникая точно в шею ближайшего монстра. Плоть не выдержала, хрустнула и разошлась.

И тварь упала.

Из ниоткуда два следующих монстра уже почти сомкнули свои пасти на руке мечника, когда в воздухе зажглась огненная вспышка.

Пока двое псов скулили от ожогов, еще один мохнатый сородич всё-таки успел впиться в область меж тазом и коленом Юмы. Бедро тут же отразилось болью, вторая опора подкосилась, и со сдавленным звериным рыком парень вонзил меч в челюсть людоеда.

Мертвая хватка ослабла и левая рука, дрожащая, как у лихорадочного, схватил ладонь Арвен.

— Беги! — прохрипел темноволосый, больше себе, чем ей.

Он рванул с места, почти волоча её за собой. Сначала девушка споткнулась, но через шаг подстроилась под темп и побежала рядом. Юма, кусая губу от боли в ноге, даже не оборачивался. Он знал, кто остался позади. Угроза была оттянута и метнулась за убегающей парой. Теперь беспомощный Китами был в относительной безопасности.

Мечник с магом свернули направо, проскочили мимо старого пня, затаились на секунду, после чего вновь поспешили. Группа разваливалась прямо на ходу: лидер и лучница в одну сторону, маг и мечник в другую, а вор в третью.

— Твоя нога... — пропустила Арвен.

Юма никак не отреагировал. Казалось, он не просто не услышал, он не обратил на это внимания. Девушка взглянула на его лицо и неподдельно удивилась. Темно-синие глаза полностью сконцентрировались на всём, что было впереди. Волосы трепались из стороны в сторону при каждом подъеме или спуске. Дыхание заметно стихло, а губы...

...невольно разошлись в вымотанной улыбке.

«Ты... привиделось», — пронеслось в голове девушки, как в одночасье по всей ее голени разожглась забытая боль и синеволосая начала падать. Мохнатое чудовище крепко ухватилось за ее ногу.

Юма немедленно развернулся на сто восемьдесят градусов, перехватил клинок обратным хватом и воткнул уже потупившийся кончик лезвия между лопаток магзверя.

Но тут же, под скулеж помирающей псины, из леса показалась оставшаяся восьмерка: пять свирепых хищников, два опалённых, один с порезанной пастью и красной шерстью возле горла. Юма, закрыв напарницу спиной, повернулся лицом ко всей этой ораве.

— Чего ты стоишь, нытик?! — вдруг, как неожиданное объявление, крикнула Арвен.

— А?

— Героя изображаешь!? Мне твоя помощь и даром не нужна! Проваливай отсюда! Идиот! Идиот! Идиот!

.

.

.

.

— Нет.

----------

Прямо как тогда.

С самого детства в голову ей вбивали холодный ум, прагматизм и цену совершенства. Она не просто жила этими понятиями, скорее понятия жили ею. Жили до тех пор, пока девушка не рухнула.

Падение оказалось болезненным и запоминающимся, а самое главное... одиноким. Она, брошенная и слабая, осталась перед закрытыми воротами фамильного поместья. Ей не хватило сил и задатков, чтобы гнаться за навязанными родителями идеалами. Потому от безвыходности изгнанница отправилась в путешествие. Может, где-то там она найдет свое место в жизни?

Неизвестно.

Море качало ее из стороны в строну и наконец она добралась до острова. Остров тот был наполнен самыми разными людьми: глупцами, идиотами, лидерами, одиночками, стариками, детьми. Но лишь в крохе всех жителей она порой замечала потенциал.

И именно этот потенциал ярко пылал в юноше, что шел сейчас перед ней. Его светлые волосы отливали золотом, а меч болтался у пояса. Парень назвался Хаято и тут же пригласил девушку к себе в отряд. Правда отряд тот состоял из него и самой изгнанницы.

— Ну, это только пока что, — мягко улыбнулся незнакомец. Настолько мягко, что девушка заподозрила неладное.

Человек перед ней казался совершенно нормальным и доброжелательным. Однако этот потенциал, что скрывался за его улыбкой, он... кого-то напоминал. Напоминал тех холодных, но совершенны хродителей из поместья. Вот он, идеал, который ждали от девушки, идеал, готовый идти по любой, но выгодной, тропе.

Все его повадки и манеры настораживали ее, велели не доверять наигранной улыбке. Не даром этот человек принял к себе слабую и бесполезную изгнанницу, только вступившую в ряды авантюристов.

— Ладно, думаю, мы уже рядом. Пора бы и отдохнуть, как считаешь? — всё также спокойно спросил Хаято.

— Без разницы, — на что аккуратно ответила она.

— Тогда решено.

Светловолосый мечник достал клинок из ножен и внимательно осмотрел лезвие. Как бы невзначай он бросил:

— Не сказать, что лютоволки особо опасны, их главное преимущество в командной работе, — металл сверкнул под лучами солнца. — Вблизи своего логова они обычно не охотятся, чтобы не обнаружить его местоположение. Там остаются всего лишь волчица и пара другая. В общем, атаковать лучше сейчас.

Хоть девушка и показывала своему спутнику маску безразличия, на самом деле она внимательно слушала его. Парень говорил вещи, которые маг впервые слышала и о которых даже не догадывалась. Стало очевидно, он явно был выше нее.

— Учитывая то, что в их стаях немного особей, будет не трудно. Ударим, добьем и уйдем.

Юноша глаголи с такой уверенностью и спокойствием, что девушку тянуло просто довериться и подчиниться. Однако ее осторожность вдруг щелкнула.

— И заберем детенышей? — уличив в обмане, резко насела она.

— Конечно, после продади…

— Врешь, — перебила синеволосая.

— Что, прости?

— Врешь. Ты ведь просто собираешься вырезать их печень и засунуть в ту трубку? — товарищ указала на сумку у ног Хаято.

Его мягкая улыбка на миг спала, а взгляд похолодел.

— Как поняла?

— Просто предположила. Самки кормят детенышей особой пищей, поэтому их маленькая печень очень ценится у богатеев. Выгоднее продать органы волчонка, нежели доставить его живым для обучения. Хотя об этом и мало кто знает.

Светловолосый мечник опустил свой ледяной глаз в сторону.

— Ты... против этого?

По спине девушки пробежали мурашки, но лицо не выдало страха. Или так думала только она? Казалось, Хаято давно всё понял и просто вел бессмысленную игру.

— Нет, мне без разницы.

— Тогда отлично, — голос вновь потеплел. — Интересный ты человек.

Изгнанница не придала этому большого значения, она думала лишь о предстоящей цели.

Логово люволков представляло из себя полость, едва уходящую вниз по диагонали. Встав перед ней, маг направила свой посох в сторону входа.

— Дланью своей, господ, спали существ, оскверняющих этот мир. Заставь их бояться и визжать, молить и биться на тот свет.

— Иронично, что молитва звучит так жутко, — прокомментировал Хаято.

Девушка никак не отреагировала. Из кончика ее посоха шаг за шагом высвобождались крупицы света, перерастающие в одну искру.

— Помнится, второе сердце мага бьется непрерывно. Однако при этом заклинания вы кастуете некоторое время. — зевая рассуждал светловолосый. — Выходит, из-за маленькой мощности одного, сначала нужно ждать несколько ударов, а уже затем выпускать ману?

Он говорил уверенно, прекрасно знал ответ на свое предположение, но всё-таки хотел услышать его именно от девушки. Этот человек... этот человек был очень наблюдательным, за несколько секунд он догадался до того, что преподавали в поместье мага. Хоть это и были лишь основы.

— Да, — ответила девушка и голубая искра сорвалась в направлении входа.

— Ммм, раз это вы всем управляете, какой же тогда смысл в самой молитве?

Тут же из логова послышался скулеж и несколько подпалённых особей выскочили наружу. Хаято не медлил, он перерезал глотки двум ослабленным лютоволкам, а третьего просто заколол.

— Без обращения никак, — ответила Арвен.

— Сомневаюсь... Ну, ладно, давай еще раз.

— Дланью своей, господ, спали существ, оскверняющих этот мир. Заставь их бояться и визжать, молить и биться на тот свет.

Послышался новый вой, однако никто не вышел.

— Еще.

Заиграл скулеж.

Еще.

Еще.

Еще.

Когда звуки прекратились, Арвен склонилась от усталости, а юноша подошел к ней и с улыбкой велел остаться. Остальное за ним.

Следом из укрытия послышался последний вой. И тот вскоре оборвался. Девушке даже не надо было представлять, что Хаято сделал с выжившими, она всё понимала.

Когда парень вышел, в руке его была троица барахтающихся волчьих малышей, а на лице не тени эмоций, просто спокойствие. Он приставил лезвие к телу детеныша, а затем легко и быстро пронзил мех.

Изгнанница в очередной раз никак не отреагировала. Она не была садисткой, просто не возражала жестокости, не оправдывала, но понимала.

Вообще, казалось, и Хаято не испытывал никакой радости. Он делал то, что давало ему неплохой заработок. Вот каким человеком нужно быть, чтобы стать выше. И вот каким человеком не смогла стать Арвен.

— Да, ты и правда не осуждаешь, я удивлен, — с чем-то более искренним, чем обычно, мечник глянул на нее. Похоже, юница действительно заинтересовала лидера. — Фух, еще немного и домой.

Но, как только он собрался приступить ко второму щенку, вдруг огромное пятно поглотило предплечье мечника. Обернувшись в пасть взрослого лютоволка, боль расползлась по руке. Без промедления из раны высколичи красные нити, капающие на сухую землю. Хаято вскрикнул, но тут же резко проткнул нижнюю челюсть нападающего. Хватка существа в миг ослабла, а клыки отпустили конечность.

— Вввот же. Вернулись раньше времени, да? — сквозь скрежет зубов пробормотал Хаято. И в этот момент слева возник еще один лютоволк. Магзверь бросился вперед, но парень отклонился и металл скользнул по всей длине мощного тела.

Арвен вздрогнула, она вздернула посох и принялась читать.

— Дланью своей, господ, спали существ, оскверняющих этот м... дзаах, — однако по ее голени разошлась боль.

Светловолосый бросился к ней и одним движением рассек спину подкравшегося сзади монстра. Он отошел назад, прикрывая собой неспособную встать Арвен. Клыкастая орава вновь напрыгнула на мечника, но тот, пытаясь заколоть каждого, отогнал большинство. Пять хищников, пять целей, пять угроз.

— Как насчет залпа? — незамедлительно спросил запыхавшийся напарник, чьи глаза вновь похолодели.

— Н-не могу.

— Ох, ладно.

Дрожащим взглядом синеволоска посмотрела на Хаято. И прежде чем она вымолвила команду бежать тому, звери вновь открыли цепь атак. С трудом, но мечник не упускал не одной. По началу его стойка была преимущественно обороняющейся, а движения тяжелыми и нелепыми. Но уже через десяток блоков юноша умудрился в первый раз ранить одну из особей. Медленно он адаптировался к темпу противников, всё лучше и лучше парируя их выпады.

На протяжении всей битвы Арвен выжимала из себя оставшиеся силы, вот только их не хватало даже на малейшее чудо. Тогда она еще несколько раз начинала фразы, мол, убегай уже. Ожидаемо, ни одна из них не заканчивалась полностью: девушка наблюдала за новыми царапинами и укусами, но не осмеливалась отвлекать.

Да и вообще, Арвен чувствовала нечто странное. Несмотря на боль, лицо Хаято украшала едва заметная улыбка. Его волосы качались из стороны в сторону, а губы издавали слабые смешки, когда удавалось попасть по врагу.

— Мхах... мхаахаха! Двое из вас уже свалились, однако вы не останавливаетесь!

Алые ленты на теле парня продолжали появляться и в один момент клинок выпал из его рук.

— А?

Поняв, что ситуация перевернулась, израненное дуо лютоволков начало приближаться. И вот Арвен наконец осмелилась.

— Беги ты уже! Зачем делаешь всё это?! Какой смысл тебе умирать сейчас!? — захлебывалась в слезах она. — Если хочешь самопожерт…

Внезапно парень повернулся и в девушку бросилась его возросшая пустота.

— Нет.

— Поче-почему?

.

.

.

— …если я убегу, жертва Сатоши и Хиори будет напрасной...

«А?»

— Чего? Что несешь? Сатоши? Хиори? О чем ты говоришь?

«Подожди... откуда ты их знаешь? Ты же... умер».

Образ перед Арвен медленно начал растворяться: волосы товарища потемнели, а рост немного уменьшился.

«Ты не, точно... теперь передо мной не ты, а Юма».

Юма стоял, его одежда изорвана, руки в ссадинах. Вокруг него пять лежащих на земле лютоволков. Меч юноши валялся в стороне, вместо него он сжимал увесистый камень.

Оставшиеся три монстра кружили с хищными глазами, как вдруг парень делает рывок и камень попадает по одному. Но зверь не падает, а лишь отступает. Следующим ударом герой промахивается и теряет равновесие, один из волков бросается ему в бок. Только клыки впиваются не в плоть, а в толстую ткань. И из поясной сумки вываливается книга с потрепанным переплетом.

Юсато незамедлительно хватает её, а после со всей силы бьёт ближайшее чудовище по черепу, страницы разлетаются и оно падает под тяжестью дробящих ударов. Не рассчитав силы, от усталости парень припадает на лохматый труп.

Две оставшиеся псины, не выжидая, бросаются к барахтающейся жертве. Но не разводят они свои челюсти, отброшенный до этого меч оказывается в руках авантюриста. И молниеносным движением сталь пронзает последних зверей. Туши падают ничком.

Не успев порадоваться, синеглазый пытается встать, но также оседает на колени. Он тяжело дышит, истекая алым через некогда целую накидку. Его тело падает.

Парень не встает.

Несколько секунд Арвен просто смотрит на товарища и вдруг ледяной ужас подкрадывается к ее горлу. Она подползает до Юмы, видя, как смерть уже тянется к его лицу.

Слова молитвы вырываются шёпотом, потом криком. Пламя устремляется к ране Юмы и в тот же миг раздаётся его душераздирающий стон. Плоть шипит, кровь сворачивается, края раны чернеют, но поток уже не хлещет с такой силой.

Арвен снова и снова читает молитву, пока мана полностью не кончается, а юноша не замирает. Его сердце едва колотится, а грудная клетка ни капли не поднимается. Девушка дрожит, она не понимает, не понимает, в чем дело. Что ей сделать? Что она может?

Нет, изгнанница больше ничего не может. Это конец, конец для самого слабого и трусливого, но человека. Опять нет. Не просто человека, а друга. Маг падает локтями на грудь Юмы и вновь задыхается слезами. Она сжимает его одежду, повторяя одно и то же «Живи».

Ничего, полнейшая пустота. В надежде найти хоть единственное утешение, Арвен судорожно прислоняет свое ухо к ослабевшим губам Юмы и вдруг слышит тихий шепот.

— Пожалуйста...

Она наклоняется еще ближе.

— Пожалуйста... встань с руки.

Невольно синеволосая отпрыгивает. Тут же раздается бешеный рев легких, а затем кашель. Маг лишь подносит руку к лицу и вытирает подсохшие слезы.

Юноша тянет свою ладонь, в ответ лицом она как бы говорит «Нет, лежи», однако потуги не прекращаются и герою помогают встать.

— Пора... найти остальных.

----------

Boys Don't Cry.

*Примечание: советую прочитать под Happy Pills - Boys Don't Cry, она здесь очень подходит)*

В мире есть вещи, что не под силу обычным людям. Не то чтобы обычные люди слабые, ну, или их просто нельзя назвать слабыми. А даже если ты слабый, в этом нет ничего ужасного. Просто существуют тяжести, которые невозможно поднять таким, как ты.

Но я другой. Нет, я бы не сказал, мол, считаю себя лучше или выше, просто, в отличии от большинства, такие вещи мне под силу. Я могу справиться со многим. По крайней мере, я слышал это всю жизнь и в какой-то момент сам начал верить.

До чего бы не касалась рука, всё получалось. Я брал сложную работу, отталкивал других от всех дел, не доверял их никому, кроме себя.

Сделаю всё сам.

Когда мне исполнилось шестнадцать, взор упал на авантюристов.

В солдатах-добровольцах было не так уж и радостно. Меня вновь окружили безответственные и неумелые люди. Но я не злился и не испытывал презрения. Для меня давно стало понятно, что силу стоит пускать скорее на помощь, нежели на бессмыслицу.

С тех пор каждое решение, каждый удар, каждое право планировать я отбирал у моих товарищей. Признаться, я просто не мог доверить им такие важные дела. И позже меня выгнали.

Ничего, я не виню.

Спустя время мне попалась новая группа. Проблема осталась. Вдобавок, возможно, я был высокомерен.

Они менее надежные, чем я. Кто-то слегка легкомыслен, кто-то не уверен в себе, кто-то не особо интересуется происходящим, а кто-то... не знаю, как точнее выразиться. Он просто другой. В любом случае, я брал на себя роль командующего, решал, как мы поступим. И это дало свои плоды.

Незаметно для всех моя фигура стала негласным лидером. В принципе, нас устраивало и, наверное, мы даже хорошо поладили. Не чужие, но и не близкие; не враги, но и не те, кому я мог бы доверять.

Кажется, именно из-за таких мыслей всё произошло. В конечном итоге моя жажда контроля и недоверие привели ко всему этому. Я виноват, поэтому... да, стоило довериться. Стоило выслушать всех и не бежать вдвоем.

Сейчас мои руки крепко сжимали меч, что рассекал тушу за тушей. Лютоволки, как бревна, падали один за другим вместе с каплями моей крови. Было больно, но тело не останавливалось ни на секунду, сильный человек не должен останавливаться. Мне есть кого защищать, больше никому нельзя это доверить, лишь я смогу.

Лидер спасет всех, даже если придется убить каждого зверя. Только лидер.

Вдруг раненый монстр вырвал клинок и металл с грохотом упал на землю. Но я не замер. Руки продолжали сворачивать шеи и одновременно тяжелеть. Вскоре и ноги подкосились, я свалился на колено.

Сожаления пронеслись рядом, плечи смиренно опустились. Все были готовы к концу.

Вот только он не настал.

Вдруг раздался устрашающий рев. Нет, не слева, не справа, не спереди и не сзади. Было непонятно, откуда, но звук точно заставил всех замереть. Даже в скулеже монстров читался страх.

И опять рев, сверху.

Сил поднять голову не нашлось, затуманенным глазам оставалось лишь наблюдать за убегающей в страхе стаей. Меня это не волновало. Внезапно я вспомнил про свою цель: защитить. Но кого я собирался защитить? Не помню.

Глаза скользнули по округе, по трупам чудовищ, выпавшему мечу и... сломанному луку. Вспомнил, она.

Я присел, прижав едва колышущееся сердце к груди. Понимание не стало чем-то новым, всё было увидено еще до того, как колени столкнулись с землей. Но, видимо, только теперь я полностью понял, что правда кого-то потерял.

В глазах возникло жжение, нечто потекло по щекам. Слезы, это мои слезы.

В конце концов, не знаю, сколько прошло времени. Я просто сидел с ее телом на руках, сидел неподвижно. Я мог встать и пойти, но зачем? Не в том смысле, мол, я этого не хотел, просто не знал.

Куда мне идти? Что мне делать? Такие мысли порой всплывали в голове. Всплывали и всплывали. В ответ же мои ноги не двигались. Просто хотелось остаться здесь, ведь больше я ничего сделать не мог. Всё обречено. Она обречена. Я обречен.

Взгляд опустился на лицо, отчего внутри стало еще хуже.

— Я буду здесь, — сами по себе произнесли губы.

Как вдруг послышался шелест кустов, но я уже не волновался. Пускай меня искусают и добьют, я всё равно буду здесь.

— Я вижу! — знакомым голосом крикнули из кустов. — Это здесь!

— Лучше не отлынивай, идиот! — ответил кто-то женского пола.

— Успокойтесь наконец... пожалуйста, — послышался спокойный и очень уставший тон. — Нам нужно думать не об эт…

Юма, что вместе с Китами помогали идти Арвен, раскрыл рот. Перед ним было жуткое зрелище, устилающее землю. Около двадцати, если не больше, лютоволков без единого движения заливали траву алым. Они, словно белок глаза, окружали середину своими телами. Монстры были изрублены, проколоты под разными углами, у некоторых отсутствовали лапы, хвосты, отброшенные в разных местах. У части чудовищ же и вовсе головы вывернулись под невозможным градусом.

И в центре всей это картины кто-то неподвижно сидел. Там был молодой парень в некогда чистой броне, что нынче покрылась багрянцем. Его было так много, будто человек просто нырнул с головой в краску. Но нет, это не краска, а настоящая кровь. И он не просто сидел, юноша прижимал к себе еще более изодранную девушку. Руки, ноги, туловище, всё было искусано и исцарапано.

И прежде чем Юма успел осознать хоть чуточку больше, Арвен, которой помогали даже стоять, сделала рывок вперед. Она, конечно же, упала, но, к удивлению, не перестала двигаться. Ее руки жадно хватались за траву, а тело скользило вперед. Губы кого-то звали. Неужели маг знает их? Они...

— С-сатоши… — вылетело с уст вора.

А девушка — это...

— Хиори…?

Синеглазый просто стоял и смотрел, пока Арвен с Китами суетились рядом, пытаясь как-то помочь. Они оба отчаянно повторяли, что Хиори ещё жива, старались убедить в этом не только друг друга, но и кого-то незримого.

Удивительно спокойный Юма же отвёл взгляд от раненой девушки и посмотрел на Сатоши. Тот сидел неподвижно, он без конца шептал одни и те же слова.

— Простите... простите меня... я не хотел...

Мечник подошёл ближе, шаг за шагом пробираясь как через тяжёлую воду. Он наклонился, положил руки на плечи паладина и попытался его растолкать.

— Сатоши.

— Простите... Если бы мы не... не надо было разделяться... простите...

Но тот не реагировал, лишь продолжал монотонно бормотать, не слыша ничего вокруг.

— Сатоши, пожалуйста, нужно остановить кровь. Ты...

— Это всё я... всё я...

Его лицо оставалось пустым и безучастным, всё человеческое в нём растворилось в этом бесконечном шепоте.

— Сатоши… очнись. Она умирает.

— Я должен был... не отдавать... не соглашаться… она не должна была идти со мной...

Тогда Юма не выдержал. Пощёчина прозвучала резко, рыцарь вздрогнул и медленно повернул голову.

«Что я делаю?»

— Один раз свалилась ответственность за жизнь человека и ты всё? — холодно произнес юноша, глядя прямо в глаза. — Ты лидер. Это твоя обязанность принимать все последствия за свои решения.

Жестокие слова с силой ударили по удивленному паладину.

«Почему... я это говорю?»

— Так прекрати бормотать и спаси своего товарища. Вылечи её, обратись к своей богине. А если она откажется, тогда хоть принеси себя в жертву, но спаси. Разве не в этом твоя суть?

«Что за странное ощущение? Нет, не время».

Ошеломленный рыцарь несколько секунд молча смотрел на героя, а затем, не говоря ни слова, медленно подполз к магу и склонился рядом с её коленями, где лежала голова лучницы.

«Я извинюсь потом. Да, это просто волнение»

Темноволосый юноша молча достал бурдюк с водой, осторожно вылил её на лицо девушки, промывая раны, и кивком дал лидеру отмашку. Тот сцепил указательный и большой пальцы в форме полумесяца. Его губы задвигались, произнося слова молитвы, едва различимые в напряжённой тишине.

Через несколько секунд между его фалангами появилась слабая, почти незаметная песчинка света. Она опустилась на раны Хиори, и едва уловимым прикосновением остановила кровотечение.

Синеволоска тихо прижала подругу к себе и обняла, не произнося ни слова.

После вспышки света и слабой искры надежды всё вдруг стихло. Оцепенение, тревога и усталость, разом обрушившись, нависли над каждым. Арвен до сих пор держала Хиори в объятиях, Китами сидел рядом, Сатоши опустил взгляд в землю.

Юма стоял чуть в стороне, наблюдая за ними. Сердце его билось глухо, но не быстро. Он не чувствовал облегчения. Напротив, в груди росло неясное ощущение: что-то ускользает. Ощущение... в ту самую минуту, пока они тут сидят, где-то творится нечто. Слишком большая стая лютоволков, нападение со стороны, откуда оно вообще не могло начаться. Да и где теперь эта армия? Здесь мало трупов, логично, что большая часть преследователей куда-то делась, оставив жертв. Но куда?

Спрашивать смысла не было: до Сатоши невозможно достучаться, а Хиори без сознания и на пороге смерти. Необходимо действовать, но кто об этом скажет? Лидер парализован, остальные?

Парень обвел всех взглядом.

«Нет, надеяться не на кого... И вот опять. Действительно, что со мной?»

— Пора, — вдруг решительно побудил Юма.

Никто сразу не отреагировал.

— Нам нужно поспешить в город.

Голос синеглазого был не громким, но цепким. Он не требовал, а просто не оставлял выбора. Даже Китами, всегда шумный, молча кивнул и поднялся. Арвен, сжав зубы, уступила Хиори паладину и тот закинул ее на спину.

Потрепанная и измотанная группа вновь собралась. Юма бросил последний взгляд на тёмные деревья, пытаясь угадать, откуда именно идёт это ощущение. Он не знал, что именно приближается, но был уверен: времени почти не осталось.

— Возвращаемся.

Но что они найдут, когда вернутся?

----------

Началом чего?

— Возвращаемся.

Когда я сказал это, голова была необычайно легкой. Не знаю, к добру ли, но странно. То есть, понимаешь, для меня это странно. Вообще, есть ли в таких размышлениях смысл? Не могу сказать. Всё запутанно.

Ожоги болели, а вокруг властвовала темнота.

Первым крался Китами. Затем мы с Арвен. Ей было тяжело передвигаться самостоятельно, пришлось подставить плечо. Не скажу, что это сильно затрудняло путь, однако с каждой секундой двигать ногам становилось всё труднее. Последними плелись Сатоши и Хиори.

Состояние лидера напрягало, а лучница и вовсе была без сознания, но ничего не поделать. Не могу даже представить их схватку с теми чудовищами. Множество трупов и всё. При этом... я не то чтобы сочувствовал. Не в том смысле, что меня не волновало состояние товарищей, просто оставались вещи поважнее. Да.

Мы прошли уже около двух километров и за всё время ни разу не ввязывались в бой. Не понятно, заслугой чего, то ли удачи, то ли стараний, а может и чего-то более неведомого. Группа действовала максимально аккуратно. Когда Китами поднимал руку, все готовились к худшему. И это не зависело от предполагаемого противника. Даже если ему лишь казалось, что впереди кто-то есть, меры были теми же.

Порой над головами проносился рев да такой протяжный, что только одно дыхание существа могло стереть с лица земли маленькую деревню. Когда мы слышали его, тела тут же падали на землю, под какое-нибудь крупное дерево. Китами прижимался к стволу. Арвен пользовалась временем и унимала бурное дыхание. Сатоши, как завороженный, закрывал собой Хиори. А я всматривался в листву, но ничего не замечал, лишь большая тень проносилась в небе.

После всех этих перебежек на пути часто вставала пустая территория, в нос бил резкий запах, запах крови и гари. Признаться, от него у меня слегка разыгрался аппетит. Нет, я бы не назвал себя любителем есть всякий мусор, но после голодного и очень долгого дня... ладно, я мог его полюбить.

Конечно, нам хотелось пойти на аромат. Больше скажу, из-за любопытства мы даже несколько раз чуть не шли. Благо здравый рассудок и пощечины от Арвен хорошо отрезвляли. Но почему пощечины прилетали только мне? Не знаю.

Конца дороги всё еще не было видно. Надежда дойти постепенно иссякала у каждого из группы. Если Китами являлся оптимистом, а Сатоши почти не мыслил, с Арвен всё иначе. Бывало, она останавливалась, я оглядывал ее и замечал стиснутые до скрежета зубы. Привлекать внимание других не стал, не было нужды.

Что уж таить, все сейчас на пределе. Ожоги на боку так и ноют. В какой-то момент я даже чуть не вырубился от боли, но сдержался.

И снова, зачем я здесь? За что? Какой смысл во всем этом? Вообще, какая у меня цель? Я хотел домой, вот только, видимо, не вернусь. Да и что теперь можно назвать домом? Я хотел выжить, но снова оказался здесь. «Здесь» — это где? Я хочу... чего же я хочу сейчас?... я устал. Я желаю покоя. С самого начала я желал покоя. Однако он недостижим. Остается только идти дальше в его поисках.

Да?

Несмотря ни на что, мы двигались к Юне. В голове медленным потоком плыли тревожные мысли. Лютоволки со стороны города, слишком большая стая, ее исчезновение и рев над головой.

До сих пор шаги не прекращались, как вновь раздался тот запах. В этот раз он был намного сильнее и не просто сконцентрировался в одной области, а растекся по большой площади. Выхода не наблюдалось, мы наконец-то решили пойти прямо.

Китами нырнул в кусты, пролетело полминуты, минута, я запаниковал. Слава богу, он появился и с очень непонятным лицом тихо позвал за собой.

— Там никого нет, но... я такого еще не видел.

Пока вокруг усиливался запах, никто не знал, чего ожидать. Мы вышли на поляну... нет, это была не поляна. Куча углей и горелой травы, от которых уже веяло холодом. Насторожившись, команда шагнула дальше.

Там нас ждали опаленные трупы лютоволков. Вот, что это за запах. Целая стая лежала на искусственной поляне. И в то время, пока другие поворачивали головы из стороны в сторону, прикрывая нос, я наконец-то всё понял.

«Дракон».

Драконы — одни из самых величественных и загадочных существ в историях, воплощающие мощь, мудрость. Это огромные рептилии, покрытые чешуёй, которая может переливаться, как металл, или сиять, как драгоценные камни. Их тела сочетают черты ящериц, змей и хищных птиц. По крайней мере, я помнил именно это и... еще то, что такие враги нам не под силу.

Сгоревшая территория простиралась на пятнадцать метров прямо и неизвестно сколько по сторонам. Складывалось ощущение, что этот монстр просто пролетел по прямой линии, попутно сжигая всё на своем пути.

Дрожь Арвен усилилась, а Китами сбавил темп.

Остальные также понимали всю плачевность нашего положения, вот только отступать уже нельзя. Я поднял левую руку высоко над головой и, окинув взглядом Китами, Арвен, Сатоши, Хиори, резко опустил ее до уровня плеча. Мы ускорились.

Метр за метром пролетало расстояние, половина уже оказалась позади, как снова раздался рев. Ноги затряслись. Звук молниеносно приблизился, я оглянулся, однако снова увидел лишь тень.

Мы забежали под дерево и замерли. Из чьих-то уст послышался женский голос, это были молитвы. Они нам не помогли. На бога никогда не стоит надеяться, его фигура давно растворилась на рассвете.

Сверху раздался треск, листья посыпались на головы. Оно ломало ветки.

— Уходим.

Нечто тяжелое спрыгнуло на землю.

Команда лавировала от ствола до ствола, соскребая кусочки коры. Звук постепенно начал отдаляться и, как колокол, что-то звонко щелкнуло. Трава передо мной подсветилась фиолетовым, а в вечернем воздухе повис неестественный жар. Позади вспыхнуло странное свечение. Оно начало стремительно приближаться.

Чувства трубили о непонятной опасности. Подобно оленю в свете фар, мне не хватало времени для решения. Но Арвен нашла в себе силы и оттолкнулась в сторону, зацепив других. Для измотанного тела такой результат был невозможным, но он всё равно случился.

Мы едва успели избежать мерцания и упали на левые бока. Мгла тут же разорвалась, округу охватила огромная фиолетовая полоса, уходящая вдаль. Деревья падали одно за другим. Было горячо, никогда такого не испытывал. Влага с растений испарялась за мгновения, а глаза пересыхали и жглись.

Адское дыхание никак не прекращалось. Только спустя тридцать самых долгих секунд в моей жизни оно медленно начало сужаться. Прямая линия утихала и тьма возвращалась в лес.

— Вперед, — невольно сорвалось с моих губ. Подкашивающиеся ноги побрели дальше, а мерцание полностью исчезло.

Первым всё также шел Китами. Шаг, второй шаг, третий, еще шаг. Внезапно вор, за которым мысленно следили мы все, исчез. Тут же и мои руки потеряли опору, а тело покатилось куда-то вниз.

Ребра разгорелись болью, из груди вышибло воздух. Валун, я столкнулся с валуном. Тут же нечто толкнуло меня в спину и новый вдох также беспощадно вышибло. Чья-то туша ударила сзади. Арвен. Но стоило ей только немного отползти, так сразу еще одно тело врезалось сзади да и с такой невероятной силой, кто-то бросил целое бревно. Бревно в доспехах.

По ощущениям, я не мог дышать, однако воздух всё равно входил в легкие. Боль была невыносимой, меня аж сжало в позу эмбриона.

— Все в порядке?! — озадачился Китами.

— Мягкая посадка, — даже в такой ситуации ей хватало сил, глупости или садизма глумиться надо мной.

Рядом что-то поднялось на колени, это был Сатоши. Арвен мигом опустила его, указав в сторону приближающегося шума. Все без объяснений затаили дыхание. Как фамильную реликвию, лидер прижал к себе бессознательную лучницу. Маг глядела наверх. Вор судорожно затыкал уши. Если подумать, я еще никогда не видел на его лице страха.

Время длилось бесконечно, а громоздкие шаги то увеличивали, то сокращали расстояние.

Топот, топот, топот, топот, топот, топот, топот, топот.

Я до сих пор содрогался от боли в ребрах, остальные же еще несколько минут тихо лежали. В итоге, всё обошлось. Нам повезло скатиться в овраг глубиной около двух метров. Выбраться не составило труда. Поначалу группа боялась сделать и шагу, но вскоре движение возобновилось.

Встреча с драконом оставила свой отпечаток. Мы продолжали путь в тишине. Никто не предлагал остановиться, не жаловался, не спрашивал, сколько ещё идти. Все просто шли, один за другим, молча соглашаясь: чем быстрее выберемся, тем лучше.

Я ловил взглядом странности, которые раньше бы, возможно, пропустил. Некоторые листья были почерневшими на концах, корни деревьев выворочены наружу, а стволы кое-где напоминали ожоги или старые порезы. Всё это выглядело неправильно, я не мог понять, что именно.

В какой-то момент в нос ударил запах. Но в нем не было привычной гари или запаха крови. Этот аромат был другим, таким тяжёлым и тухлым, с чётким привкусом сырой гнили. Казалось, здесь что-то давно забыли и оставили разлагаться.

Я нахмурился и замедлил шаг. В следующее мгновение в зарослях справа послышался сухой шелест. Голова тут же повернулась в ту сторону, но глаза не успели ничего увидеть, шум уже пронёсся где-то сзади, затем слева.

Это было не обычное животное. Что-то двигалось вокруг нас. Все снова запаниковали. Ни силуэта, ни движения, только звук, как оно перемещается, едва касаясь травы и веток. Запах стал ещё сильнее. Боже, как же воняет. Нос забился, горло начало саднить, но я заставил себя не подавать виду. Что бы это ни было, оно уже слишком близко.

Сатоши опустил Хиори и Арвен подхватила ее.

Ещё один шелест, на этот раз прямо рядом. Он длился всего мгновение, но этого хватило, чтобы гнилой ветерок пронесся вместе с его носителем. Оставалось лишь ждать, когда оно решит, что пора.

Но почему не сейчас? Почему оно до сих пор не набросилось на нас? Готовится? Или... выбирает жертву?

Не успел я повернуться в сторону Хиори, серое пятно уже моргнуло рядом. Его ржавые когти почти разорвали женскую трахею, но тут же в воздух взметнулся отблеск и четыре тонких ошметка подлетели вверх. Они упали на траву, оголяя гнилую плоть с отвратительным запахом. Само существо в миг просто отпрыгнуло и не решилось продолжать атаку.

Я вновь посмотрел на Хиори, по ее бессознательному лицу стекали капли черной жидкости, а рядом висел острый кинжал. Китами одернул лезвие в сторону и пара капель устремилась вниз.

— Никогда не встречал такой вони, — прошептал он.

Никто не встречал, но дружно выдохнули мы все. В опасных ситуациях на нашего вора точно можно было положиться. Хоть не один и не сказал спасибо, все были благодарны.

Стало тихо, через время запах полностью исчез. Существу хватило отрубленных пальцев? Оно испугалось? Не верю. Хоть Китами и мог ему противостоять, про других я также бы не сказал. Монстр слишком быстр, выбери он кого-то другого... мы бы не успели.

За последний день произошло слишком много всего. Я даже примерно не могу сосчитать сколько раз оказывался на пороге смерти и сколько раз мне везло ускользнуть от ее внимания. Голова уже просто не успевала реагировать на все ситуации, конечности и того были больше похожи на тряпки.

«Сколько можно? Сколько нам еще идти?» — спрашивал я сам себя.

И вот еще через час вдали появился свет. Яркий и теплый свет. Всем хотелось побежать навстречу своему спасению, однако сил не было, мы просто тащились вперед. И чем дальше заходили, тем ярче становился свет. На расстоянии в двадцать метров земля уже чуть ли не полностью освещалась. Это показалось странным, но ничего. Главное: группа вернулась.

Я так думал. Зря я так думал.

Это был конец. Не знаю, конец чего именно. Нашей миссии, выживания. Или города Юна. Но я точно понимал, что огонь, поглотивший улицы, послужит новым началом. Началом чего?

----------

Твой прощальный взгляд.

Улицы некогда прекрасной и родной Юны нынче полыхали огнем. Не обязательно было даже преодолевать стены, чтобы убедиться в ее конце. Через открытые настежь ворота глазу подались языки пламени, что охватили деревянные лачуги. Оборонительные балконы и позиции остались целыми, но пустыми, а шумная тишина южного корпуса наполнилась криками горожан.

Мимо непонимающей и обессиленной группы потоком уже рвались толпы людей. Тела сталкивались друг с другом, стоило только упасть, тебя бы наверняка затоптали. Понимая это, Юма тут же схватил своих товарищей и оттащил их подальше в сторону. Он обвел глазами Арвен, Китами, Сатоши, Хиори, все были целы. Такой обнадеживающий факт легко мог стать поводом порадоваться, но сейчас никто не старался или просто не хотел замечать этот повод.

Вся команда, как завороженная, уставилась на умирающую столицу авантюристов. Их дом, их воспоминания, их жизнь горела, а они ничего не понимали. Лидер с лучницей на плечах просто раскрыл рот, не выдавая почти никаких эмоций. Маг сжала свой посох, ее зубы снова заскрипели. И лишь один человек не был способен просто стоять.

Китами сделал неуверенный шаг вперед, он вытянул руку к тем самым воротам, из которых каждый день покидал город и в которые каждый раз возвращался. Ноги хотели было ринуться к хаусу, когда чужие пальцы схватили его синий шарф.

— Ч-что ты делаешь?! Отпу...отпусти! — по еще недавно легкомысленному лицу потекли слезы. Юноша изо всех сил тянул в сторону, однако его уставшее тело не позволяло вырваться из хватки. — Ну же!

— В этом нет смысла, — тихо прошептал Юма. — Мы не знаем, что случилось. Не стоит рисковать.

В ответ Китами с немыслимым взглядом обернулся на товарища. Пальцы вора вцепились в держащую его руку. Но тут же расслабились. Мокрые глаза расширились, когда шарф почувствовал дрожь в запястье напарника. Часто задумчивый и спокойный мечник сейчас склонил голову так, что его пряди закрыли лицо. По одной этой картине желающий недавно сорваться всё понял. Он сделал шаг назад, лишь вытерев слезы.

Юма убедился в смирении вора и наконец-то выдохнул.

— Пока не узнаем, что произошло, никто никуда не идет, — он пытался придать голосу твердость. — Возможно, мы больше не вернемся.

Услышав это, синеволосая девушка испуганно взглянула на бессознательную Хиори. Рот мага слегка приоткрылся, как если бы она планировала возразить.

— Я разузнаю настолько быстро, насколько смогу, — Юма опередил ее.

Он подошел поближе к встречному потоку людей и ощутил... он оказался посреди переполненной автомагистрали. Люди неслись вперед, не замечая земли под ногами, они просто летели подальше от того, что было за воротами. Несколько раз герой просил одиночек остановиться, но никто так и не послушал. Все просто бежали, они либо не замечали просьб, либо не хотели замечать. В этом не было никакого смысла, Юма лишь рисковал быть сбитым.

И когда он уже перестал кричать, его снес грузовой автомобиль. По крайней мере, столкновение чувствовалось именно так.

— Не стой на пути! — прокричал здоровенный мужчина средних лет.

— П-простите! Что случ-чилось? — с головокружением Юма лишь ухватился за его пестрый жилет. — Скажите, пожалуйста.

— Да отцепись ты от меня! Оба подохнем! — разъяренный мужчина начал яростно бить парня по голове, громко проклиная того. — Они уже и так рядом, чертов смертник!

Каждый удар по черепу раздавался для юноши как дезориентирующий колокол. Но он не отпускал, пока незнакомец тащил его по земле.

— Просто.. дцх… просто ответьте, пожалуйста!

— Идиот, идиот, идиот! — ударив ногой несколько раз по земле, запыхавшийся пленник наконец-то остановился. — Эустомский король! Разрушили северную стену, а этот жирдяй сбежал со всеми оставшимися солдатами, идиот! Чертов смертник!

Кулак героя разжался и незнакомец рванул дальше. С кругами перед глазами парень отошел к группе. Не успел он выдохнуть, а Китами спросить «всё ли в порядке?», Арвен перебила двоих.

— Что он сказал?!

Юма схватился за голову и попытался унять тошноту. Маг же принялась трясти юношу, пока не добилась ответа.

— Северную стену разрушили. И еще упомянул Эустомского короля.

Ее очи в миг отрезвели, зубы заскрипели еще громче. Она мотнула головой в сторону лучницы, что нуждалась в лечении, мотнула по направлению к полыхающему городу, опять застыла на лучнице. И когда голова в очередной раз встретилась лицом с пламенем, думать уже было некогда.

Вдруг из ворот города показались силуэты, до боли знакомые команде силуэты. Это были низкие и гуманоидные существа, гоблины. Казалось бы, ничего необычного, но их вид всё-таки смутил Юму. На месте привычных ему монстров оказались бледнокожие, с щитом и булавой, подобия. Их тела были немного крупнее оригинала. Какие-то другие гоблины. Они медленно вышагивали, язвительно проламывая макушки медленным горожанам. Содержимое черепов брызгало наружу, глаза вылетали погулять вместе с темными зубами пьяниц.

За этими чудовищами появлялись новые фигуры, более высокие и тонкие, подобно людям страдающим анорексией. Однако они не были людьми, как минимум, теперь. Несколько из «них» свободно шагали без рук, частей туловища или лба. Некоторые, безногие, просто ползли, пожирая плоть мертвых людей. Тем, кто барахтался живым приходилось еще хуже. Гнилые челюсти разрывали упругую кожу, а ее носитель ревел от боли, пока другая сущность пальцами вырывала его глаз. Как падальщики, «они» поедали остатки за белокожими гоблинами.

В учениях жрецов писалось о ком-то похожем, но Юма никогда даже не надеялся увидеть хоть одного. Стервятников называли нежитью, предвестниками неминуемой угрозы. Когда-то существовало могущественное людское государство, которое яростно противилось богам при Великом Бедствии. Тогда владыки неба обрушили на них свой гнев и низвергли еретиков в бесконечные мучения, превратив в гнилые куклы. Государство то было далеко на севере, выжившие ходячие никак не могли прийти на Нахалис.

Но «они» всё равно пришли.

И вдобавок прямо сейчас следом выходил кто-то еще. Он огромный. Явно не человек. Это нечто одним взмахом небрежно смазало толпу людей в кашу, захватывая и часть гоблинов-альбиносов в придачу. Такая картина невольно напомнила герою хоуп-гоблина в той самой пещере. Однако это существо было намного, намного опаснее.

Оторвавшиеся люди спотыкались от страха, а твари потихоньку нагоняли их.

Члены команды один за другим постепенно переводили свое внимание на Юму, выпрашивая приказ. Герой просто молчал. Они ожидали, что тот, кто вел их последние часы в полной темноте, предложит верное решение. С его же стороны это выглядело весьма нелепо. Он? Он должен всё решить? А когда эта аномалия, из-за которой Юма должен всё решать, уже кончится? Спрашивал сам себя он. Ну, то есть, серьезно? Когда? Не слишком ли долго всё лежит на одних плечах?

Парень не привык думать о тех вещах, о которых думает в последнее время. Хоть его решения и не кажутся такими провальными, на деле Юсато давно бы уже застрелился.

Ох, здесь же нет огнестрела...

— Уходим, — не веря в собственные слова, вдруг сказал Юма.

«Какого?»

Может, он так устал, что делает это уже на автомате?

— Если не отступим, точно умрем.

Но не успела готовая маг опереться об Юму, сбоку пронеслось синее пятно.

— Нет, идиот!

Запинаясь, Китами бросился в сторону умирающих людей. У него совсем не осталось былых скорости и сил. Невысокая фигура врезалась в первую попавшуюся нежить, что наседала на беззащитных мать и ребенка. Пальцы, сжимавшие раньше только рукоять клинка, вонзились в мягкие глазницы мертвеца и последний повалился на землю.

— С-с-сзади! — крикнула женщина вору.

Сзади него булавой уже замахивался гоблин-альбинос. Не в силах увернуться, шарф закрыл лицо руками, однако удар так и не достиг его. Знакомое лезвие меча проникло между лопаток, а затем вышло через сердце бледного существа.

— Ты безрассудный человек! — из-за туши показался Юма. Он освободил меч и бросил Китами нож с гравировкой искры на грани жесткости. — Надеюсь, с этим же тебе будет удобнее?!

— Д-да.

— А вы, пожалуйста, поспешите за остальными, — синеглазый помог встать всё той же женщине с ребенком. Пока они убегали, пара уставших людей стояла лицом к лицу с приближающимися прорехами существ.

— Это на тебя не похоже, — бросил вор.

— Да знаю я! И раз уж на то пошло... не, я передумал говорить. Не люблю идиотских фраз.

Китами хотел еще многое сказать, но просто промолчал. Несущиеся гоблины-альбиносы и нежить разом направились на авантюристов. Юма замахнулся, подбирая момент, его клинок понесся к морде первого встречного, когда у монстра вдруг отпали руки с головой.

Не успел никто протянуть букву «А» и следующая пятерка распалась на части. Рядом с последним трупом стоял человек в черной броне. С кончика металла капала кровь существ. Незнакомец с белыми волосами холодно улыбнулся ошеломленным Китами и Юме.

— Вам, ребятки, тоже стоило бы бежать.

— Т-ты... вы кто? — спросил синеглазый.

— Лайт? — вор с грустью произнес имя бывшего товарища или просто члена «Южной Зари».

Беловолосый Лайт снова улыбнулся, но его рука вдруг дернулась за спину. Рыцарь вытянул гоблина, что пытался тихо подобраться поближе. Ломая шею, пальцы черного мечника крепко сжали горло монстра. Обмякшая туша упала на землю.

«Ужас какой сильный» — первое пришло на ум.

Однако даже для сильных находятся противники посильнее. В этот раз со спины к Лайту подходило то самое огромное нечто. Юма не знал, сможет ли незнакомец в черных доспехах одолеть его, но вот взять за горло точно не выйдет.

— Лайт! — предупредил Китами.

— Это не моя добыча, карлик.

В миг за фигурой Лайта мелькнула красная тучка. Юма уловил ее лишь на миллисекунду, за которую огромное чудовище вдруг остановилось, его тело рухнуло на локти с коленями. Оно оставалось живым и напоминало неуклюжую собаку. Существо ползало из стороны в сторону, заливая почву под собой кровью. Из мест, чуть ниже обратной стороны локтя и чуть выше колена, сочился багрянец. Ранее целые сухожилия перерезали с точностью хирурга.

Похоже, это был тот человек в алой одежде. Герой не видел, как он подошел к Лайту, неизвестный просто появился, пока рядом с воем ползал некогда жуткий зверь.

— Эй, Китами, — привлек внимание человек в алом.

— Рейн?...

Рейн? Юма где-то слышал его имя. Не помнил, где, но точно слышал. И не раз. О нем много, кто говорил. Более того, его знал Китами.

— Вижу, ты нашел новую группу, молодец, — Рейн говорил с небывалой серьезностью. — Теперь же лучше возвращайся к ней.

— А вы?

Секунды на три рыцарь затих перед ответом.

— Понял... прощай.

По правде, Рейн вовсе не ответил. В ответе никто и не нуждался. Шарф молча развернулся в сторону леса.

— Как же твоя безрассудная решимость? — шепотом спросил удивлённый Юма.

— Она больше не нужна, — Китами ускорил шаг.

— Как скажешь.

Синеглазый напоследок лишь глянул назад.

— И ты прощай, Юна.

----------

Караван беженцев.

Если бы сказали, который сейчас час, он бы просто повел бровью.

Наверное, часов пять.

Так думал Юма. Серое утреннее небо расстилалось перед ним, а под глазами вырисовывались темные круги. Он и раньше не отличался бодростью или энергичностью. Только взглянув на него, любой бы предположил, что каждую ночь парень бродит с бессонницей.

Но именно в настоящие мгновения усталость была действительно невыносимой. Холод, роса и стволы деревьев, прорастающих вдоль дороги. Юма не помнил, куда ведет путь, по которому он шел. Хотя... может, парень и вовсе никогда не спрашивал.

Ух, к кому бы обратиться?...

С ленцой синеглазый посмотрел налево, на знакомого ему до мерзости человека. Этот был тот массивный мужчина, что недавно сбил его с ног.

— Что надо? — рявкнул урод с неприязнью. Желание высказаться сковало Юму, но стычки сейчас явно были бы неуместны.

— Н-ничего.

Неловко парень вновь глянул вперед, туда, где вместе с ними шагала кучка людей. Неизвестные горожане вяло перебирали ногами, впрочем, юноша вел себя также. От былых ста тысяч жителей осталась такая жалкая горсть. Более того, все они теперь стали беженцами, их дома сгорели, а родных и друзей поглотили отвратительные монстры. Еще немного и даже Юма бы оказался в числе погибших.

Интересно, зачем я тогда вообще полез на рожон?

Но его спасли. Снова, опять, вновь, как в предыдущие разы. Те авантюристы очутились рядом, они показались самыми храбрейшими из всех людей, которых видел юноша. Сильные, преданные, жертвующие собой, имеющие основные признаки героев. И эти герои спасли их.

Их...

Он шёл, и впервые за всё это время позволил себе надолго поднять взгляд от земли.

Сатоши чуть пригибался вперёд, держа Хиори на плечах. Девушка была совсем лёгкой, но всё равно ощущалось, что её вес давит на него сильнее, чем броня. Русые волосы закрывали половину лица, от этого она походила скорее на спящую, нежели мертвую. Только слабое дыхание, едва заметное с того расстояния, напоминало, что авантюристка жива.

Сам паладин шёл не сбиваясь с шага, но пальцы, сжимавшие её руку, были белыми. Он слишком крепко держал девушку, видимо, боялся, что отпустит, а она исчезнет.

Чуть позади Китами поддерживал Арвен. Он перекинул её руку себе на плечо и терпеливо подстраивался под каждый неуклюжий шаг. Обычно в его походке было что-то лёгкое, почти насмешливое как у кота, но сейчас он двигался необычайно тяжело. Не считая Хиори, ему досталось больше всех. Если бы Юма только мог остановиться и похлопать по его плечу...

Арвен прижимала свободную руку к боку, лицо было бледное, однако в глазах ещё теплилось упрямое желание не показывать слабость. Она всегда была такой, строила из себя непонятно кого, хотя правду видно как на ладони. И зачем? Ее бы всё равно не назвали слабой или жалкой. А уж о том, чтобы бросить, и речи не шло.

Может, она просто не знала, как вести себя в сложившейся ситуации? Всё вокруг ощущалось таким странным. Хоть и не в прежнем виде, вся команда смогла выбраться. Это искренне радовало юношу. Трудно было сосчитать, сколько испытаний они преодолели вместе. Раньше ведь Юма бы окрестил их простыми коллегами, братьями по несчастью. Но ошибся. Видимо, теперь их можно назвать друзьями.

Друзьями? Когда я в последний раз называл кого-то другом?

Синеглазому было тяжело ответить. И пока он рассуждал о разном, Арвен не спускала с него глаз. Ее тело необычайно ныло, но беспокойство за товарища не утихало. Обрати кто-нибудь внимание на самого Юму, возникли бы смешанные чувства. Его зрачки помутнели, уставившись в одну точку перед собой. Они просто выгорели. Это было даже не физическое, а психическое опустошение. Несмотря на укусы и раны по всему телу, походка оставалась ровной, как если бы мечник забыл о боли.

Бесспорно, периодически он поднимал голову, но не из-за естественной потребности. В те моменты он поворачивался лицом к друзьям и лишь молчал, смотря состояние группы. Не стало ли кому-нибудь хуже, не нужна ли помощь. А затем возвращался к земле под собой.

За последние события именно он выложился на полную. С некой неохотой даже Арвен признавала это. Слабый по ее мнению человек оказался самым стойким. Некогда идеальный Сатоши сломался, отчего временно, но Юма взял его роль и стал для команды лидером. Приказы были не гениальными, но только благодаря им другие выбрались. Новые обдумывания отнимали весь интеллектуальный ресурс и теперь не осталось ничего. Юноша действительно хорошо постарался, но нынешнее его состояние наводило тревогу.

Этим была загружена Арвен, когда часть беженцев, что плелась в середине, свернула в сторону. Девушка невольно переключила фокус, однако ничего не поняла. Дорога продолжалась строго прямо. Почему они свернули?

В мыслях мага загорелось подозрение и она была в этом не одинока. Поток людей замедлил свой ход и шум стал сильнее. Точно жидкость, народ медленно начал выстраиваться в непонятную фигуру вокруг незнакомцев. Каждый человек хотел узнать, что происходит. Группа Юмы тоже подобралась ближе и услышала голос...

— Добрые люди, давайте сделаем привал! — человек средних лет, с рыжей бородой, стоял на подобии деревянной бочки, глаголя во всё горло. Горожане непонимающе слушали его. — Если ненадолго остановимся, монстры не достанут нас.

Стоило мужику предложить привал, как в толпе что-то щёлкнуло. Ровный шум голосов сменился возмущённым гулом. Люди заговорили все разом, кто-то кричал, кто-то бормотал, отчего слова накладывались друг на друга.

— Ты что, спятил?! — сорвался худой парень с перевязанной рукой. — Хочешь, чтоб нас Эустомский Король сожрал прямо на месте?

Он говорил громко, но голос дрожал, выдавая больше страх, чем злость.

— Да он нам могилу роет, — с сухостью ответил другой. — Тут твари кругом, им только дай догнать.

— Иди сам отдыхай, раз уж так устал! — добавил кто-то сзади и несколько человек закивали, они только ждали повода поддержать.

Юма стоял рядом со своими и молча слушал. Китами, подставлявший плечо Арвен, фыркнул, но промолчал. Сатоши прижал руки крепче к ногам Хиори, что лежала у него на спине. На его лице не было эмоций. Арвен едва заметно усмехнулась.

И всё же нашлись те, кто кивнул мужику.

— Я согласен… ноги уже не держат, — пробормотал старик, осевший на посох. Лицо его покрылось серым потом, было видно: ещё шагов сто и он рухнет.

— Хоть перекусить бы, — тихо сказала женщина, держащая за руку ребёнка. Тот еле переставлял ноги, спотыкался, а мать прижимала его ближе к себе. — Детям ведь совсем тяжело...

Мужик, поднял руки, защищаясь от нарастающего шума.

— Среди нас есть старики, есть больные и дети! — голос его сорвался, он обвёл глазами толпу, но взгляд дрогнул. — Они больше не могут идти. У многих ни воды, ни еды не осталось. Я прошу вас, давайте остановимся хоть ненадолго и поделимся с теми, кому хуже всего.

Толпа взорвалась ещё громче. Впереди кто-то резко развернулся, злобно махнув рукой.

— Ага, значит, я должен свой последний сухарь ему отдать?

— Своих детей кормить нечем, а они пусть моим запасом пользуются?! — выкрикнула женщина с мешком за спиной. — Да пошли они!

Теперь лица перекосились не только от усталости, но и от злости. Даже те, кто секунду назад соглашался, осеклись, делая вид, что вообще не слышали. Мысль о том, что придётся делиться, обожгла их сильнее самой усталости.

Мужик побледнел и вцепился в ремень своей сумки. В его взоре мелькнуло отчаяние, он понимал, что проигрывает этот спор. Юма смотрел на него с отстранённым выражением. Он видел, как толпа постепенно превращается не в сплочённых беглецов, а в стаю, где каждый думает только о себе.

В конце концов спор стих сам собой. Недовольные, переговариваясь и ворча, двинулись дальше вместе с основной толпой. Их шаги ещё какое-то время звучали в ушах гулким шумом, но вскоре и он растворился в дороге. Авантюристы остались стоять. Тишина, наступившая после криков, была непривычной.

Арвен первой не выдержала. Она резко обернулась к остальным, поправила сползающую с плеча руку и сказала...

— И что будем делать, а?

В её голосе звучало раздражение, но глаза то и дело скользили к Юме. Она делала вид, что заботится о времени и дороге, но было ясно, больше всего её тревожило состояние товарища.

----------

Вместе с тобой.

Воздух наполнился тяжёлым дыханием. Изредка кто-то тихо стонал, кто-то кашлял, кто-то, наоборот, молча смотрел перед собой, в сереющее небо, не мигая. Кто-то тут же лёг прямо на траву, у него не осталось сил даже сесть.

Мужчина стоял рядом и чувствовал, как тускнеет внутри. Он не мог позволить себе упасть духом, хотя сердце ныло от жалости. Подойдя к старой даме с больной спиной, что уже минуту пыталась сесть, он осторожно опустил женщину.

— Ох, спасибо, — бабушка поблагодарила незнакомого добряка и тихонько протянула сжатую ладонь. — Подкрепись хоть.

— Благодарю, но оставьте себе, — он отодвинул сморщенную временем руку, в которой лежало несколько ягод. — Если понадобится встать, просто позовите.

В поисках тех, кто также нуждался в какой-никакой помощи, мужчина бодро шагнул дальше. А людей таких оказалось не мало. Первой встретилась молодая девушка, что с болезненными вздохами растирала лодыжку. Он присел на корточки и, вытащив из сумки полоску ткани, быстро перебинтовал её, проверяя, чтобы узел не был слишком тугим.

— Потерпи, так будет лучше, — тихо сказал он. Девушка только кивнула, глядя на него покрасневшими от напряжения глазами.

Мужчина не считал себя героем или кем-то вроде того. Он знал, в любой ситуации всегда находится тот, кто выходит первым. Тот, кто делает первый шаг и кладет груз чужих судеб на свои плечи. Такие люди жертвуют собой ради всеобщего блага. Они действительно есть везде. Даже в этой толпе несчастных, вероятно, есть такие герои. Просто для того, чтобы выйти вперёд, нужна немалая смелость. Трудно просто так отделиться от толпы и положить всему начало. Страх провала, сама возможность неудачи или личные границы сковывают подобных людей.

Незнакомец верил в их существование, по крайней мере, хотел верить. Но иногда для раскрытия было необходимо слишком много драгоценного времени. Сейчас, пока эти люди решаются, остальные и вовсе могут погибнуть. В такие моменты мужчина брал на себя ношу. Он не приписывал себя к этим героям, думал о себе, как об обычном простолюдине.

«Каждый человек способен на что-то», — такой была его философия.

Альтруист подошёл к пожилому мужчине, который осел прямо у дороги, помог ему перенести ноги на мягкую кочку и подложил под спину плащ. Затем подлатал группу мужиков и под конец, как мог, но попытался успокоить ребенка, что всё время искал запропастившегося отца. Выпрямившись, он оглядел оставшихся, тех, у кого ещё хватало сил не падать. Слишком много пустых и потерянных лиц предстало перед ним.

«Если сейчас ничего не сделать, люди просто растают», — подумал он и громко позвал.

— Слушайте, — обратился человек мягким голосом, — кто-нибудь может сходить за хворостом? Нужно хотя бы немного тепла.

Некоторые слабо подняли головы, но никто не шелохнулся. Тогда он приблизился, разглядел группу женщин, что сидели чуть в стороне, и уже конкретно обратился.

— Вы, девчата, пожалуйста, сходите вон к тем кустам. Соберите веток для костра.

Они переглянулись, ища поддержки друг у друга, потом нехотя поднялись. Было видно, что отказать лично у них не хватило духу.

— А ты, высокий, в кожаном жилете. И ты, рядом, — он повернулся к мужикам. — наберите воды. А-то я так удачно захватил с собой пару ведер. Далеко идти не нужно, там за камнями ру...

— Сам и иди! — в отличие от дам, необтесанные пьяницы, что случайным образом выжили в городской заварушке, отреагировали резво. Запах перегара всё еще сочился из их ртов, а похмелье било в голову. — Почему указания вдруг раздаешь?... Наш мэр сбежал, значит, теперь здесь царит беззаконие!

— Мы за тобой пошли, потому что ноги гудят. Не придумывай, — презрение и высокомерие читались во фразах. Признаться, мужчина не ожидал такого ответа от бездомных, посему ненадолго замолчал. — И, вообще, мы не за тобой шли!

Благо в их мыслях до сих пор гуляли последствия выпивки, соображать было тяжело. Поняв это, мужчина решил не сворачивать с пути.

— Но я собирался развести костер. Ну и нарезать картошки, — тон до сих пор оставался мягким. — Хааа. Если хотите, можем поменяться.

В ответ на неожиданное предложение подбородки бездомных удивленной замерли. Но уже через секунду медленно поползли вниз. Один из мужчин собрался хмыкнуть, но в этот момент воздух прорезал короткий свист. Металл блеснул на солнце, и нож с глухим звуком вонзился в бревно прямо между их ладоней. Лезвие глубоко вошло в дерево, дрожа от удара.

— Только вам же нужен нож? — спросил добряк.

Двое мгновенно отпрянули, один вскрикнул и чуть не упал назад. Они замерли, глядя на клинок и на тонкую щепку, медленно сползающую вниз по бревну. Еще секунду назад их губы растягивались в ухмылках, теперь же они побледнели, дыхание стало резким и тяжелым. Никто не решался заговорить первым.

А когда наконец осмелились поднять взгляд, мужчина уже стоял рядом. В руках у него были два ведра и по лицу нельзя было понять, когда он успел подойти. Пара помялась, но, увидев, что незнакомец протянул им сосуды, с немым ужасом взяла их.

— Поспешите, пожалуйста, — когда мужик сказал это, дуо дернулось, но, не увидев погони, опечалено направилось к ручью. Остальные, те, кто следил за перепалкой, мигом одернули головы, побаиваясь незнакомца. Они отчасти тоже начали расшевеливаться. Часть помогала окружающим, делясь едой и водой, а часть носилась в поисках поручений. Постепенно лагерь начинал оживать.

Бывает, всё идет наперекосяк и тебе приходится прикладывать не только обычные усилия, но и более грубые методы. К счастью они работают. Тот самый мужчина, положивший основу всей этой суете, с неким облегчением улыбнулся.

— Эй, синеволосая мисс! — позвал он прохлаждающуюся девушку.

— Что?

Без звука агитатор положил ей в руки нож и указал на маленькую кучку овощей. Арвен, на удивление самой себе, почему-то захотела послушать неизвестного.

Он же опустился на корточки, поставил рядом сумку и начал рыться внутри. Где-то там, среди тряпья, точно лежало огниво. Человек был уверен, ведь клал его ещё в городе. Пальцы перебирали вещи одну за другой, но заветного кусочка кремня всё не находилось.

Он нахмурился и уже хотел выругаться вполголоса, как вдруг прямо перед его носом с глухим стуком свалилась целая охапка хвороста. Сухие ветки посыпались в стороны, кое-какие уткнулись ему в грудь и колени. Мужчина вскинул голову.

— Шустро же вы... — с одобрением начал он, думая, что те две мисс уже вернулись. Но, оглянувшись, заметил только одного человека. И то юношу, с виду лет пятнадцати, с повязанным на шее синим шарфом. Тот стоял, чуть наклонив голову набок, и явно не выглядел уставшим. — А?.. Вроде же я просил кого-то другого?

— Ага. Но мне было скучно, — спокойно ответил парень, как будто речь шла о чём-то обыденном. Мужчина моргнул, снова посмотрел на охапку и переспросил, уже громче.

— Подожди-ка, ты один это всё принёс?

— Ага, — снова прозвучало в ответ.

На этот раз мужчина даже раскрыл рот, но потом только покачал головой. «Ну и молодёжь пошла...» — мелькнуло в голове. Он откашлялся, проглотил удивление и снова полез в сумку. Ах да, огниво. Он совсем про него забыл. Достав наконец кремень, альтруист поднёс его к кучке сухой травы и принялся бить. Искра вспыхивала и тут же гасла, не задевая надобного. Он повторил ещё раз. И ещё. С каждой попыткой его движения становились резче.

Юноша всё это время не отходил, присев на корточки неподалёку. Он внимательно и с интересом следил за каждым движением. Мужчина чувствовал его взгляд и от этого раздражался ещё больше. Всё вроде бы делал правильно, а искра так и не хотела разжечь костёр. Мужчина ещё раз со злостью ударил огнивом. Искра вспыхнула, но снова рассыпалась в воздухе, даже не зацепив сухую траву. Он выдохнул, глядя на обломки веточек.

«Да что ж такое…», — сил не оставалось даже злиться. Он посмотрел на юношу с шарфом, который всё это время наблюдал за ним с каким-то ленивым интересом.

— Может, ты попробуешь? — предложил мужчина с явной безнадёжностью.

— О, давайте! — пожал плечами парень и забрал у него огниво.

Он принялся щёлкать так же старательно, но результат был невпечатляющим: пара искр и всё. К удивлению, юноша, похоже, ничуть не расстроился. Он просто вздохнул и, внезапно расплывшись в улыбке, резко крикнул в дальний угол лагеря.

— Юмааааа!

Голос прозвенел так громко и звонко, что даже мужчина вздрогнул. «Юма? Это что, имя?» — мелькнуло у него в голове. Он машинально проследил за взглядом парня.

— Юмааа! Нужна помощь!

Там, на другом конце стоянки, сидела кучка молодых людей. Два парня и две девушки, одна знакомая синеволоска с ножом в руке и недовольным лицом на голове. Все выглядели не как беженцы, а скорее как авантюристы. Их одежда была потёрта, а оружие валялось рядом. Одна из девушек и вовсе умудрилась заснуть, распластавшись прямо на голой земле. Хотя спит ли она?

— Юмаааааааааааааааааааааааааааа! — снова протянул шарфоносец, издеваясь над молчанием. Даже самому мужчине стало любопытно, кого же он зовёт с таким энтузиазмом?

Ответ пришёл не сразу. Лишь спустя пару секунд один из парней медленно поднялся на ноги. Выглядел он весьма потрёпанным. Тёмно-синие глаза, едва видные из-под упавшей на лоб чёлки, смотрели вниз, как если бы земля была куда интереснее происходящего.

— Что случилось? — хрипловато спросил Юма, остановившись рядом.

— Костёр не выходит, — с улыбкой пояснил парень, даже не пытаясь скрыть довольство.

Синеглазый взял из рук огниво, покрутил его в пальцах, чуть повернул угол и одним движением высек искру. Та сразу задела сухую траву. Мужчина даже не успел моргнуть, как слабое свечение переросло в тонкий дымок, а затем и в язычки пламени, которые охотно перекинулись на хворост.

«Толковый юноша», — невольно подчеркнул мужик.

— Вот и всё, — в то же время спокойно сказал Юма и вернул огниво.

Парень с шарфом радостно хлопнул его по плечу, поздравляя с победой. Юма же поморщился, явно недовольный таким жестом, но ничего не сказал. Он уже развернулся, собираясь пойти к своим, как шарф его остановил.

— Эй, погоди! — крикнул он, не стесняясь, и тут же обернулся к мужчине. — Дядь, есть ещё чем помочь?

После того не успел Юма опомниться, как уже помогал незнакомой женщине дойти до костра. Она обвила его обеими руками и шла, едва переставляя ноги. Казалось, всё в ней сопротивлялось движению. Каждый шаг сопровождался глухим ворчанием, стонами и жалобами. То ей камень под ногой мешал, то плечо болело, то обувь натёрла. Конечно, эти факторы раздражали. Но больше всего юношу бесило, что, даже после всех его слов, она продолжала сжимать правую больную руку. Сколько мечник не твердил, ему отвечали лишь грубостями и в конце он просто смирился.

Юма кивал, а затем молчал, а затем снова кивал. Иногда сжимал губы, когда особенно хотелось ответить, но сдерживался. Он видел перед собой только землю, следил, чтобы женщина не упала, и не думал больше ни о чём.

Справа, мелькая среди людей, бегал Китами. Он то подхватывал упавшего мужчину, то помогал ребёнку донести сумку, то что-то говорил, успокаивая тех, кто уже готов был сорваться. Хотя сейчас именно Юме больше всего нужно было успокоиться. Шаги вора были быстры, движения уверенные.

«Серьезно, уже восстановился?» — Юма отметил это про себя, но без особого удивления. Китами всегда действовал, усталость его не касалась.

В итоге, когда авантюрист с дамой дошли до костра, первый осторожно усадил женщину на старое и рассохшееся бревно. Она села с тяжёлым вздохом, а потом сразу начала возмущаться.

— Ну не картошку же нес!

Юма не отреагировал, он выпрямился и хотел уже отойти, как рядом раздался резкий голос.

— Ногами тебя вообще не учили шевелить?!

Темноволосый повернул голову и на мгновение замер. Говорила Арвен. В руке у неё был нож, рядом на земле стояло ведро. Вид действительно устрашал, а недовольство только заставляло ноги трястись еще сильнее.

«Ооох, не к добру это. Когда я успел провиниться? И-и зачем ей вообще нож? Она же понимает, что без головы я не смогу идти дальше, да? Она понимает?» — уже судорожно пролетали мысли, не оставившие внимания девушки. Она едва заметила, как товарищ смотрит, и чуть смутилась. Лицо хлеще налилось красным, глаза заметались по округе и зубы показались из-за губ.

«Вот и всё. Думаю, пора прощаться», — Юма понимал, писать завещание уже поздно. — «Китами, Сатоши, Хиори, простите, но теперь вы без меня», — гоблины, пещеры, монстры, он пережил всё это, а теперь погибнет, даже не зная причины. От рук товарища. Как же его будут поминать?

— Могла же быстрее идти, кобыла! Пока он с тобой носился, я одна всю картошку нарезала, — внезапно речь синеволоски зазвенела в сторону недовольной особы, которую сопровождал Юма. — А у него, кстати, это одно из немногих достоинств!

«Чего?» — опешил парень.

Он всё ещё стоял, глядя на Арвен, не сразу соображая, что именно она сказала. Последние её слова пронеслись совсем рядом, но лишь через пару секунд смысл дошёл. Он моргнул, слегка качнул головой и вдруг коротко выдохнул, почти со смешком.

До него дошло, это не ему только что досталось. Не он стал причиной её раздражения и не на него кричали. На лицо упала тень облегчения, он тихо опустил плечи, позволив себе немного расслабиться. Может, впервые за день.

«Значит, я всё ещё могу увидеть завтрашнее утро», — подумал Юма и с каким-то усталым спокойствием перевёл взгляд обратно на костёр. Дама же, отдышавшись, уставилась на Арвен.

— Нашлась тоже, героиня! Думаешь, если у тебя нож в руках, можешь рот на всех открывать?

Маг подняла голову, прищурилась и ответила почти спокойно.

— Нет, просто мне не нравятся такие дуры.

Юма наконец-то пришел в себя и поднял руки, пытаясь вмешаться.

— Давайте спокойно…

— Спокойно? — взвилась незнакомая дама. — Да ты бы сам попробовал тащиться с больной ногой!

— Я… — начал синеглазый юноша, но Арвен уже шагнула вперёд.

— Может, и попробовал бы, если бы ты не вопила всё это время, — отрезала она. Было непонятно, сердилась она так из-за оскорблений в адрес товарища или оттого, что пришлось чистить картошку в одного. Но вздувшейся веной гнев всё равно четко проходил по лицу синеволоски.

Юма снова попытался вставить слово.

— Арвен, она просто…

— Просто что? — дама резко повернулась к нему. — Ты с ней заодно, да?

Мечник застыл.

— Я… нет, я просто…

— Вот и молчи, — прервала Арвен и снова повернулась к женщине. А та не осталась в долгу.

— Ну и манеры! С таким характером тебе только с гоблинами обед делить!

Маг чуть приподняла брови.

— А ты с таким тоном и гоблину бы аппетит сбила!

Дама шумно вдохнула, собираясь ответить, Юма снова поднял руки, отчаянно пытаясь вставить хоть слово.

— Может, хватит?

— НЕ ВМЕШИВАЙСЯ, — в унисон сказали обе. Он обречённо опустил руки. Незнакомка всё не унималась.

— Да что ты вообще себе позволяешь, синеволосая…

Но вдруг щелчок раздался так резко, что даже те, кто сидел у костра, обернулись. Арвен отвесила пощёчину по женскому лицу, примерно такую же, каких Юма кучу словил за все разговоры с товарищем. Он прекрасно помнил ту боль, ведь последний раз ощущал ее буквально два часа назад. Мысленно мечник даже посочувствовал женщине.

«Вот только за что она получила?» — тут же задался он. — «Синеволосая... синеволосая кто? Интересно, кем могли назвать с таким прилагательным?... Будто бы кем угодно. Хотя, может, смутило само слово «синеволосая?»... А я так всё время ее про себя зову...»

Закончить мысль было не суждено. Арвен резко схватила его за руку и решительно потянула прочь. Он послушно пошёл за ней, всё ещё не до конца понимая, что происходит.

— Пошли, — бросила она. Юма, всё ещё в полушоке, только кивнул. Ему оставалось лишь удивляться, как из всех возможных мест он оказался именно здесь.

Парень опустился на бревно. Сухая кора скрипнула под его ладонями, по пальцам прошла едва заметная дрожь. Напротив сидела та самая женщина, что недавно устроила перепалку с Арвен. Завидев юношу, она раздраженно сжала губы и отвернулась, словно хотела показать, что разговора между ними больше не будет. Подбородок поднят высоко, а взгляд упрямо устремлен в сторону.

Парень тихо вздохнул и подумал, что, возможно, не стоит больше об этом задумываться. Он перевел взгляд на лагерь.

Огонь в центре полянки мерно колыхался, играя светом на лицах собравшихся. Запах дыма мягко ложился на одежду и волосы, а треск поленьев наполнял пространство спокойствием. Люди расселись вокруг костра, желая впитать хоть немного тепла. Старики держались ближе к пламени, дети жались к матерям, мужчины, не зная, чем заняться, перешептывались между собой.

Арвен, Сатоши и Китами устроились неподалёку. Никто из них не произносил ни слова. Сатоши сидел, уставившись в огонь, его руки лежали на коленях, пальцы еле заметно сжимались и разжимались. Он всё ещё мысленно держал меч. Китами, опершись спиной о бревно, безучастно гонял в пальцах травинку, а взгляд то и дело скользил по пламени. Арвен сидела чуть в стороне, скрестив руки, подбородок почти касался груди. Её лицо казалось спокойным, но в опущенных глазах угадывалась усталость, а в уголках губ невыраженное беспокойство.

Огонь отражался в лицах и это общее молчание было куда громче любых слов.

Юма хотел сказать им многое. Прежде всего выразить свою благодарность. С какой-то стороны он хотел поблагодарить даже за то, что они просто остались живы. Но был ли в этом сейчас смысл? Синеглазый юноша ответить не мог.

Вообще, он почти ни на что не знал ответа. Например, что теперь будет с Юной? Она канет в забвение также, как и ее предшественница? Или что сейчас с его знакомыми? Юсихиро, Нишио, управляющая Эми. Что со всеми этими людьми? Неужели парень больше никогда не отведает той похлебки? Не выслушает старческих шуток и эмоциональных возгласов? Его челюсть больше никогда не отвиснет от цен на оружие? А задний двор гостиной не встретит утренним солнцем?

Такой отвратительный и такой чужой мир уже приобрел черты чего-то родного, с чем Юсато было тяжело расставаться. Пытаясь согнать грусть, он печально взглянул на вид пред собой.

Три бревна, которые еще недавно валялись в стороне, теперь образовывали некое подобие треугольника, соединенного углами у костра. И каждое место на сторонах той фигуры было занято. Мужики, что раньше ленились, сейчас молча переглядывались, они старались не вспоминать о своём нежелании помочь. Рядом с ними расположились девушки, приносившие хворост. Они говорили вполголоса, устало потирали ладони, изредка поглядывали на огонь.

Синие глаза Юмы скользнули дальше, от следующей картины ему резко стало еще более тоскливо. Внутри всей той утренней суеты абстрагировался один ребенок лет десяти. Он находился в опустошенном одиночестве. Помнится, именно его отец так и не нашелся среди всей толпы.

Обведя того, Юма поблагодарил свою судьбу еще раз. Ведь остаться одному, здесь. Наверное, это было ужасно. Однако только Юсато начал жалеть юного незнакомца, вдруг крупная рука упал на плечо мальчика.

— Ты как, парниша? — с малой тревогой спросил подсевший человек. Это был тот мужик, что агитировал остальных взяться за дело, и кому темноволосый юноша помог разжечь костер. Ребенок на его беспокойство тихо хмыкнул, как бы говоря: «ничего».

Парень смотрел на них и ощущал слабое тепло, которого давно не чувствовал. Но правда ли было «ничего»? Юма не верил, он понимал, мальчик не хотел показывать своей слабости, хотя плохо играл роль.

— Это славно, — подбодрил мужик. — Но чтобы полностью поднять настроение, стоит поесть.

Ребенок кивнул и агитатор тут же встал. Он подошел к огню, над которым висел котелок. Сосуд был среднего размера, такого, какого бы хватило обычной семье на три дня. Однако людей вокруг было больше. Все сразу же бросили свои голодные взгляды на кастрюлю, где уже несколько часов грелась вода. Мужик чувствовал этот взгляд, он без сомнений поднял крышку и из котелка повалил пар.

Простая смесь из картошки, лука и сухарей плескалась в сосуде, пока главарь понемногу отливал каждому. Посуды не хватало, но, несмотря на это, люди с нескрываемым удовольствием хлебали из одной кружки, чашки, даже рук, не боясь ожогов.

— Вкусно, — вдруг оценил Китами. Не стесняясь, он пил прямо из лопуха. Юма явно не разделял его идей. В поисках чужого мнения на этот счет, синеглазый обратил свое внимание на Сатоши. Из собственных ладоней, сдерживая боль, он поил бессознательное тело Хиори. Лишь капли оставшегося бульона паладин позволил себе слизать.

Таких скудных порций явно не хватало для полного насыщения, оставалось довольствоваться малым. И когда очередь дошла до Юсато, он внезапно не обнаружил у себя ничего, во что можно было бы налить еду. Мужик с ожиданием смотрел на него пару секунд, а уставший мозг юноши поддавался стыду. Можно было попить из рук, но бульон действительно был неимоверно горячим, а потом еды вряд ли бы осталось.

— Так что? — спросил взрослый.

— Хах… видимо, я останусь голодным, — вздохнул герой. Но как только он произнес последнее слово, женская рука вдруг вытянулась вперед.

— Налейте сюда две. Так ведь можно? — с необычайной вежливостью поинтересовалась Арвен. — А?

Мужчина улыбнулся и горячий пар тут же наполнил ее миску. Юма на мгновение замер, не зная, что сказать или как отреагировать. Арвен, не давая ему времени подумать, грубо подтолкнула его вперед. В движении чувствовалась её привычная резкость, но почти сразу она отвела взгляд и коротко пробормотала, что не стоит ничего себе воображать, ей самой всё это не по душе.

Юма заметил, что голос её стал тише и мягче, чем обычно, однако внимания этому не уделил. Усталость давила всё сильнее, мысли путались. Он потянулся за миской, но вдруг ощутил, что едва способен её удержать. Похоже, тело наконец решило напомнить, сколько всего оно вынесло.

Мысли оборвал легкий удар миски о щеку. Арвен, сидевшая рядом, ткнула его посудой, нахмурившись.

— Не засни тут, герой, — сказала она с привычной усмешкой.

Парень тяжело поднял взгляд, губы дрогнули.

— Спасибо, — пробормотал он, глядя на неё с видом обречённого.

— Ешь быстрее! — отрезала Арвен.

Юма вздохнул и сделал глоток. Бульон оказался пресным, почти безвкусным, но тёплым. Арвен следом поднесла свои губы к краю миски. Снова настала очередь юноши. Жидкость растекалась по телу, наполняя спокойствием, которого не хватало много дней. Глаза Юмы постепенно закрывались, дыхание становилось ровнее. Мысли ещё мелькали, но уже без связей и без логики. Вскоре всё вокруг расплылось в тишине, полной тепла и краткого покоя.

----------

Мне... холодно

Когда локоны темные коснулись ее плеча, женское тело вздрогнуло. Бессознательное лицо юноши легло на Арвен и та от неожиданности взвизгнула. Кожа налилась багрянцем, а раскрытые очи чуть не вылетели вперед. Невольно Китами повернул голову в сторону парочки, но не сразу понял, что случилось.

— А-ану отлепись от меня! — приказала маг.

Парень даже не шелохнулся, из его рта тихим ветром выходило лишь дыхание спящего человека. Тогда синеволоска толкнула лидера в бок, однако он едва качнулся. Паника заставила Арвен отклонить корпус назад, точно в зеркальном повторении того, как сам лидер когда-то уклонялся от выпадов монстров. В этот раз он полетел вниз и, почти прервав контакт, рухнул ей на колени.

— Да что ты творишь?!

Лик мага окрасился еще сочнее, эмоции выступили подобно воде через сито. И в конечном итоге она просто замерла, пока сопящий Юма лежал на ее мантии. Как бы прося помощи, Арвен оглянулась по сторонам. Прежде всего она обратилась к Китами, что ранее следил за всеми ее жалкими попытками. Ныне его губы сплелись в нескрываемой улыбки, а когда синеволоска дернула руками, вор вообще зашатался от смеха. Короткий для его возраста корпус закачался туда сюда. Казалось, он не мог противостоять самой гравитации, посему каждый раз чуть не падал с бревна.

И, признаться, Арвен очень хотелось, чтобы этот недоумок наконец упал.

— Идиот! Помоги мне! — уже не сдержалась она. Вор же замотал головой. Похоже, его это забавляло. Быть может, после кучи тяжелых часов, именно так он сбрасывал с себя всё былое напряжение? Но Арвен было совсем не до того. Она становилась только более разъяренной и вопли продолжались. — Ты слышишь?!

— Кхх-ха-ха-ха, да! Ху-к-кху… Просто, мхмхмх, — смех никак не давал шарфу возможности договорить. Только сделав несколько глубоких вдохов, он нашел в себе каплю сил. — Арвен, оказывается, такая заботливая!

И тут, услышав последнее слово, девушка реально впала в ступор.

— Что сказал? — недоумевающе, а не злостно, сначала задалась она. — Только возьми его и я подарю свою заботу даже гному!

— Не-а! Мне слишком страшно тебе верить. — излил откровение убийца. — Просто не хочешь его скидывать, да? Вот и назвал заботливой. А ты сразу угрожать...

От этого маг ошалела еще больше. Чего он про нее только что сказал? Помимо того, что назвал заботливой, так еще и выдумал такой бред! Не хочет скидывать?! Да запросто! Арвен схватила плечо синеглазой тушки и уже собиралась толкнуть его на траву, с которой только начала испаряться роса. Но внезапно ее что-то остановило.

— С-силы кончились, идиот! — скорее оправдываясь перед собой, нежели перед Китами, бросила она. Впрочем, вор не прекратил посмеиваться.

В конце концов девушка осознала: здесь нужной рыбы не водится. Она хотела уже позвать Сатоши, вот только его внимание к раненой Хиори лишило мага воздуха. Пусть следит за ней. В этом больше смысла.

Арвен окинула округу. Остальные беженцы спокойно осваивались в своем временном лагерем. Каждый был занят чем-то: часть слизывала остатки с посуды; часть в очередной раз подходила к костру и заглядывала в пустой котелок, а затем печально возвращалась назад. Из всех них выделялся активный мужчина, который до сих пор ходил и помогал нуждающимся. И за ним, как хвостик, всюду плелся тот потерянный ребенок, потерянного отца. Эту пару явно не следовало отвлекать пустяками.

Так и держа плечо бессознательного Юмы, девушка прошерстила весь «треугольник» вокруг костра. В один момент она встретилась взглядами с дамой, что еще недавно нагрубила синеволоске и понесла наказание. Вообще, спорно было называть это наказанием. Но такое мага не волновало. В итоге, двоица гордо отвернулась друг от друга.

— Подумаешь... — отвлеченно промямлила авантюристка.

На этом поиск закончился. И мотивация ее тоже. Арвен смиренно опустила свои пылающие раздражением зеркала на Юму. Хотя и не сказать, что маг испытывала настоящий гнев по отношению к нему. В том смысле, мол, ей не хотелось кричать на товарища. И это было странным.

Смотря на юношу, девушка замечала лишь бледную гримасу на знакомой фигуре. Под его веками сияли темные пятна, а волосы виделись слегка отросшими с того дня, когда пара впервые встретилась. Если подумать, сколько времени прошло с тех пор? Жизнь так закрутила их, что ноющий и еще неизвестный новичок стал для Арвен кем-то привычным. Раньше она никогда бы даже не позволила себе представить такой исход.

Связать себя со слабым человеком?

Но в той гоблинской пещере она поняла, что скорее сама обернулась слабой. И Арвен стало неимоверно паршиво от этого. Тщеславие, подпитываемое еще в фамильном поместье, дало трещину. Она захотела стать выше, чтобы не быть слабейшей. Наверное, именно поэтому после миссии синеволоска бросила Юму. Ей так казалось.

Но вдруг тревожное копошение рядом выбило девушку из ритма. Арвен обернулась и в тот же миг земля дрогнула. Свет костра вспыхнул ярче, отражаясь в глазах людей, а время на секунду замерло.

На земле извивалось тело Хиори. Её пальцы скребли по траве, мышцы дёргались под тонкой кожей и губы шептали что-то неслышное.

Осознание вернулось рывком. Арвен вскочила, колени мерзко качнулись. Голова Юмы соскользнула с её колен и ударилась о бревно, раздав глухой звука. Парень слабо пошевелился, но не проснулся. Он даже не подозревал, что сейчас творилось с лучницей.

Рядом стоял Сатоши, но его движения были беспорядочны. Он метался, хватался за руки девушки, что-то говорил, но голос терялся в шуме пламени. Всё выглядело неправильно, как если бы ужасающая сущность боролась за тело Хиори.

Арвен уже была возле нее. Она опустилась на колени, схватила лучницу за плечи и почувствовала, как ледяная влага проступает сквозь одежду. Маг дотронулась о лба, за которым росли рыжие волосы. Кожа там была еще холоднее, а вдобавок к этому появилась нехарактерная липкость. От страха пальцы синеволоски дрожали, но она не отдёрнула руку.

— Х-хиори, слышишь? Э-эй! — слова едва сорвались с губ, больше похожие на хрип. — Ответь мне!

Сбоку мелькнула тень Китами. Он застыл, глядя на происходящее, в его глазах смешались растерянность и страх. Арвен пыталась что-то сделать, вот только руки совсем не слушались, мысли распадались. Паника давила, дыхание сбивалось, и всё, что она могла, так это прижимать ладони к дрожащему телу подруги и звать её по имени, надеясь, что хоть это удержит её в этом мире.

Кто-то должен знать, что делать. Кто-то точно сможет спасти ее! Кто-то, кто знает хоть немного о первой помощи!

— Юма! Мне нужен Юма! — громче самих ветров воскликнула маг. Она не обращалась конкретно, не приказывала и не просила, чтобы кто-нибудь разбудил синеглазого. Она просто сказала и подобного хватило. Китами с Сатоши разом хлынули в сторону безмятежного сони.

Не коснулся вор мечника, мощная рука паладина тут же подняла знакомую тушку.

— ПРОСНИСЬ! — рыцарь тряхнул юношу с невероятной силой. На мгновение веки юноши дрогнули, приоткрылись на тонкую щель. Взгляд метнулся куда-то в пустоту, но тут же угас, а тело вновь обмякло. Усталость потянула Юму вниз, лишая даже намёка на жизнь.

— Юма! — голос Сатоши сорвался. Он снова тряхнул товарища, сильнее, чем раньше, так что голова мотнулась в стороны. Никакого отклика. — Ну сделай же что-нибудь! — выкрикнул он и, не сдержавшись, ударил ладонью по лицу спящего. Один раз. Второй.

Тишина. Только хриплое дыхание Хиори и потрескивание костра рядом. Паладин замер на секунду, потом тяжело выдохнул и отпустил его. Тело синеглазого безвольно опустилось на землю, а взгляд Сатоши метался между Арвен и Хиори. Рыжеволосая дрожала, глаза закатывались. Арвен прижимала её руки, бормотала что-то неразборчивое, пытаясь не дать телу вновь забиться в судорогах.

— Ей холодно, — произнесла маг.

Рыцарь не раздумывал. Одним движением сорвал с себя накидку, бросился к девушке и накрыл её плотно, как мог. На секунду показалось, что дыхание стало ровнее, но надежда тут же рассыпалась. Лучница чуть пошевелила губами. Голос ее был едва слышен.

— Мне... холодно.

Эти слова повисли вокруг авантюристов.

----------

Эустомский Король.

Холод... он был везде.

Сознание Хиори тонуло в сплошной тьме, где не существовало ни времени, ни звуков, ни даже боли. Только безмолвие и пронизывающий холод, который впитался в саму сущность лучницы. Мертвая, как у трупа, хватка облепила ее с ног до головы. Никогда за свою жизнь она не чувствовала ничего подобного. Казалось, тысяча мельчайших игл разом проткнула тело. И изнемогая ото льда под кожей, мышцы девушки продолжали беспристрастно сокращаться.

Голова ее тонула в полусне, а всё, о чем удавалось думать, так это холод. Не успевала Хиори зацепиться за какую-либо мысль, острая пучина вырывала назад. Холод, один лишь холод, затягивающий всё глубже.

Мне холодно.

Мне холодно.

Мне холодно.

Девушка не знала, дает ли она своим словам путь во внешний мир. Ее это не особо и волновало. Единственной значимой деталью оставался холод. Обжигающий до костей холод. Сколько она уже варится в нем? Когда она умудрилась провалиться в ту бездонную нору? И что вообще было до всепоглощающей вьюги? Видимо, ничего. Раз Хиори не может вспомнить, то происходило ли само начало страданий? Существует ли точка координат, равная нулю? Или ужас всегда были частью ее жизни?

Нет, точно нет. За все восемнадцать лет у девушки явно накопилось много хороших моментов. Верно? Хоть что-то да было. Однако сказать самой тяжело. Девушке просто хотелось так думать. Однако думать она почти не могла. Должно же быть хоть что-нибудь хорошее...

— Х-хиори, слышишь? Э-эй! — знакомый голос прозвенел за черной пеленой. Слова едва сорвались с губ, больше похожие на хрип. — Ответь мне!

Ледяная пленница подняла свой тусклый взгляд в сторону мглы. Но ничего не увидела. Темнота заслонила обзор и, как бы широко девушка не раскрывала веки, яснее не становилось. Спутником оставался лишь холод.

«М-мне... п-показалось?» — неуверенно спросила Хиори сама у себя. И речь ее дрожала скорее от неловкости, чем от мерзлоты. — «Мне снова...»

— Ей холодно, — произнес всё тот же человек. Сначала едва различимый, как далёкий шёпот, а потом всё четче. Хиори не сразу поняла, кто это, но тепло, что пробудилось внутри при этом голосе, не оставляло сомнений.

Тьма дрогнула, на краткий миг холод полностью отпал. Девушка хотела что-то сказать, но смогла выдавить из себя лишь одно.

— Мне... холодно.

Эти слова повисли вокруг авантюристов.

— Х-хиори?!

Не колеблясь, Арвен отчаянно позвала её ещё раз, но голос Хиори больше не прозвучал. Тело лучницы обмякло, в глазах так и не блеснула искра.

— Ты же не... — пугающая мысль пришла незваным гостем в голову. Маг остолбенела, не веря собственным глазам.

Но внезапно тело лучницы снова задергалось.

Судороги опять побежали по рукам и ногам, движения были резкими и беспорядочными. Арвен не понимала, что происходит. Она обняла Хиори за плечи, стараясь удержать дрожащее тело, вновь прижала ладони к её холодному лбу, но ничего не помогло. Кожа оставалась липкой, губы побелели, дыхание становилось всё слабее.

Сатоши метался рядом, почти не соображая, что делает. Его конечности дрожали, он хватался за руки товарища, тряс её, что-то бормотал себе под нос. На лице застыла смесь страха и бессилия. Китами же стоял чуть поодаль, въевшиеся в ладонь ногти отдавали напряжением. Он не знал, чем помочь, и это только усиливало тревогу.

Один лишь Юма, беззаботно погруженный в сон, оставался спокойным.

— Живо проснись! — голос Арвен дрожал, слёзы блестели на ресницах и капли падали на тело лучницы. — Ну же!...

Ситуация стремительно ухудшалась. Холод не отступал, дыхание стало почти неслышным. В какой-то момент тело Хиори снова содрогнулось и Арвен прошептала.

— Прошу...

В этот момент рядом разошелся зов. На секунду девушке почудилось, будто она даже узнала тембр Хиори. Ей хотелось поверить в невероятный исход, но было слишком поздно. В конечном итоге и синие волосы мага перестали отливать былой надеждой. А роковым ударом стал тот же самый зов, что на миг вселил радость.

— Эй...? — низкий тон был ничьим, как мужским.

Сатоши и Китами обернулись. Перед ними стоял мужчина средних лет, крепкого телосложения, с густой рыжей бородой и тенью усталости на лице. За его спиной прятался мальчик лет десяти, испуганно выглядывавший из-за крупной спины.

Незнакомец сделал несколько шагов вперёд. Его взгляд скользнул по лицам молодых авантюристов, затем остановился на лежащей девушке.

— Помощь нужна? — спросил он серьезно, но с заметным беспокойством.

Сатоши не произнёс ни слова. Он лишь сильнее содрогнулся, стараясь сдержать нахлынувшие эмоции. Арвен молча опустила взгляд, прижимая Хиори к себе, боясь отпустить. На их лицах сияла полная безнадега, лишившая дара речи.

— Пожалуйста! — но немедля бросил Китами. — Умоляю!

Он не намеревался просто наблюдать за кончиной товарища. Даже если другие потеряли свои языки.

Незнакомец молча кивнул, в его взгляде не было вопросов. Остальные, как лишенные воли, не сводили глаз с этого человека. Его спокойный вид на фоне общей паники вызывал тревожное чувство доверия. Он подошёл к Хиори, Арвен машинально двинулась вперед и встретила его враждебным, почти угрожающим взглядом. Однако едва ее глаза снова упали на подругу, она ослабла и отступила в сторону.

Мужчина присел рядом с лучницей, осторожно коснулся её лба, чувствуя угасающее тепло, затем наклонился ближе, ловя дыхание. Ничего не сказав, скинул плащ и аккуратно осмотрел перевязанные раны. Без лишних жестов его движения были точными и отработанными. Убедившись, что живот не ранен, он быстро подозвал Сатоши. Тот сразу подбежал и, запинаясь, спросил, что делать.

— Согни-ка ей ноги в коленях, — коротко попросил мужчина.

Паладин подчинился, осторожно подняв и поставив конечности лучницы. В то время незнакомец уже рылся в своей сумке, перебирая какие-то тряпки, флаконы и перевязочные ленты. Вокруг стояла напряжённая тишина, лишь треск костра да глухое дыхание сопровождали его движения.

— Крови много потеряла. Не сразу помощь оказали, да? — между делом спросил неизвестный, а после, не дожидаясь ответа, продолжил. — В таком случае озноб и судороги — дело распространенное.

Арвен, Сатоши и Китами наблюдали за ним с неясной надеждой. В душе они опасались, мол, даже ответ, даже любое неверное слово может всё разрушить.

— Ну, перевязали вы хорошо, ухудшений не должно быть, — не прекращал он. — Пускай просто полежит так. Скоро приток крови улучшится и, возможно, даже удастся поболтать.

Незнакомец опустился на колени, наконец достал из своей сумки небольшой сосуд и аккуратно высыпал туда горсть белого порошка. Затем налил воды из стоящего рядом ведра и принялся что-то делать.

Прошло несколько мгновений, тянувшихся мучительно долго. И вдруг, где-то между короткими вдохами, послышался сиплый хрип. Звук вырвался из пересохших губ Хиори и разрезал воздух, возвращая округе былое дыхание.

Троица почти одновременно сорвалась с места, готовая броситься к лучнице, но мужчина попросил подождать. Его спокойствие теперь еще больше контрастировало с паникой, застывшей в глазах остальных. Держа посудину в одной руке, он тщательно размешал содержимое, пока жидкость не стала мутно-прозрачной. Передав сосуд Сатоши, тихо произнёс...

— Вот, напои ее.

Но, прежде чем паладин взял подачку, вмешалась Арвен.

— Что это? — задалась она недоверчиво.

— Чудо-зелье! Хаха, — мужчина попытался слегка разрядить обстановку. Маг, в свою очередь, не поддалась. Она не собиралась отступать от вопроса.

Время шло и уже Сатоши не выдержал. Парень силой выхватил сосуд и бросился к Хиори. Он не интересовался такими мелочами. Если средство способно помочь, он не будет испытывать судьбу еще дольше.

— Нет! — Арвен не удалось его остановить.

Рыцарь осторожно приподнял голову лучницы и поднёс сосуд к её губам. Как только жидкость коснулась пересохшего рта, Хиори слабо шевельнулась и, почти бессознательно, начала пить. Глотки были прерывистыми.

Когда сосуд опустел, паладин аккуратно уложил её обратно на землю. Тело постепенно расслабилось, дыхание выровнялось, судороги почти исчезли. На лицах присутствующих впервые за долгое время появилось хоть какое-то облегчение.

Арвен же, ощутив, как из груди уходит напряжение, уже через минуту насторожилась вновь. Она сузила глаза, глядя прямо на мужчину.

— Так что вы ей дали?

Тот обернулся, он не сразу понял вопрос, потом усмехнулся и, почесав бороду, ответил с удивляющей легкостью...

— А? Да сахар обычный.

— Чего? — по лицу девушки пробежало удивление, затем сменившееся на что-то мутное. — Вот как...

Арвен тяжело опустилась на ближайшее бревно. Плечи медленно осели и пальцы бессильно скользнули по ткани мантии. Некоторое время она просто смотрела на землю, пыталась осознать, что сейчас вообще произошло.

— Извините... — вдруг произнесла она тихим стыдом, — и спасибо.

Мужчина не ответил, лишь вновь кивнул, проверив пульс Хиори. Остальные тоже постепенно выдохнули. Сатоши вытер пот со лба, Китами провел рукой по лицу, возвращая себе обычное выражение, а Юма, всё еще без сознания, лежал между товарищами и новыми соратниками.

Воздух в лагере стал мягче. Костер до сих пор потрескивал и мерцающий свет ложился на усталые лица. Мужчина с мальчиком устроились рядом. Тот, что помладше, осторожно наблюдал за незнакомыми ему людьми, а взрослый некоторое время просто грел руки у огня.

— Авантюристы, выходит? — без особого вступления вымолвил альтруист и опять сразу же продолжил, в ответе он не нуждался вовсе. — Хах, а ведь я тоже когда-то мечтал им стать.

Паладин и маг просто глянули на него, а вот вор по своей привычке промолчать не смог.

— Воу, я даже не думал. Ну, как бы, не то чтобы я думаю, что каждый хочет быть авантюристом. Просто вы, дядь, не казались мне подходящим... то есть...

Осознав, что, возможно, совсем чуть-чуть, прям немного, но Китами оскорбил мужчину, речь оборвалась.

— Ой, то есть, вас было слишком тяжело представить в этой роли... блин. Я не то имел в виду, что вы могли подумать, что я имею ввиду, что... просто... Мол, обидеть я не хотел. Хотя можно ли обидеть, имея ввиду не то, что хотел? Ну, очевидно, можно, но я, наверное, хотел сказать что-то другое... или нужно промолчать? Но зачем я это спросил? И опять спросил?... В общем, простите.

Под конец своей тирады Китами невольно поежился и бросил внимание на мужчину рядом. Некоторое время тот пытался отойти или переосмыслить услышанное, однако это явно давалось ему тяжело. Он сидел с лицом человека, не понимающего половину сказанного, но через мгновение просто улыбнулся. Мужчина отбросил все попытки разобраться в бреду вора, потому решил просто кивнуть.

— Ху-ху-х, хорошо? — неуверенностью дал ответ он.

— Хоух! Аж от сердца отлегло!

— Просто в следующий раз не сочиняй целую поэму, идиот, — устало отозвалась Арвен, поджав колени.

— А что, молчание тебе больше нравится? — в тон пропел шарф.

— Лучше молчание, чем слушать твои сны под простудой! — Арвен повысила голос. — Тебе хоть рот пробкой затыкай!

Под начинавшуюся перепалку незнакомец с мальчиком непонимающе глянули друг на друга. Мужчина слегка усмехнулся, следя за парой. Если поразмышлять, для него эти люди казались маленькими детьми, спорящими о настоящем вкусе песка. Но наблюдать оставалось забавно.

— Ах, вот как?! — резко в полный рост встал Китами.

— Правильно, гном!

— Н-ну а ты... ты жуткая! И всем со мной нравится говорить! Даже ему!

— Кому это «ему»? — ухмыляясь, синеволосая девушка не прекращала свои нападки.

Однако в планах Китами тоже не было капитуляции. Он вытянул указательный палец и самодовольно направил его в сторону незнакомца.

— Он улыбнулся! — неумело констатировал вор.

— «Он»? Даже не знать имени, но говорить, что человеку нравится с тобой болтать? Идиот! Что за бред?

— Аэм, Фёдор, — вставил замешкавшийся Федор, глядя на громкую пару. И также добавил: — А это — Юджин.

Мальчик, отдыхающий рядом с мужчиной, при сих словах поднял голову, чуть поёрзал и тихо добавил.

— Зд-д-дравствуйте, — заикаясь, выдал он.

Авантюристы невольно замолчали, заметив неловкость парниши. А тот от подобного еще больше спрятался за слегка веселого Федора. Немым диалогом товарищи согласились, мол, нужно бы как-то сгладить образовавшуюся пустоту. И один решил действовать.

— Вон, Арвен, тебя даже дети боятся! — успел Китами только закончить шутку, как в миг ощутил жгучую боль на своей щеке. Напряженная и почти раскаленная от злости рука синеволоски отпечаталась на его коже.

— Лучше бы ты помогал чаще, чем болтал, — процедила она.

Китами, развалившись на бревне, болезненно хмыкнул. А Фёдор мягко хлопнул в ладоши, лишь бы сбить нарастающее напряжение.

— Значит, вы с миссии? — поинтересовался мужчина.

— Верно.

И, пока Китами страдающе хрипел, а Арвен раздавала ему новые пощечины, впервые за долгое время подал голос Сатоши.

— Только подошли к стенам Юны, как увидели горящие дома.

В ответ на эту краткую выжимку Фёдор сел удобнее и заговорил спокойным, но усталым голосом.

— Понятно, — с какой-то грустью сначала дал знать он. — Я вот был у южного корпуса. Кажется, просто осматривал стражников.

— А потом?

— А потом... помню, в небе сначала вспыхнул пурпурный свет. Даже не сразу понял, что происходит.

Федор чуть нахмурился, вспоминая.

— Через минуту один за другим начали загораться дома. И послышались крики. Люди бежали, некоторые падали, а кого-то давили. Когда вышел наружу, увидел, как из пламени шагали нечеловеческие силуэты.

Он глянул на Юджина, что сидел близь него.

— В общем, не всем удалось выбраться.

После слов Фёдора на удивление повисла тишина. Огонь потрескивал, но даже его звук слышался чужим. Никто не решался нарушить молчание. Сатоши, Арвен, Китами, Юджин. Каждый из них по-своему осознал то, что сказал мужчина, но все явно ощутили одно: странный холод внутри. Первобытный страх или нечто иное, что появилось от простого рассказа.

Прошло, наверное, несколько секунд, прежде чем кто-то заговорил. Голос Арвен прозвучал отчетливо.

— Это был он? Та вспышка в небе... Эустомский Король?

Не дав сказать Федору, Китами приподнял бровь, повернувшись к ней.

— Эустомский кто? Это что за чел такой?

Синеволоска посмотрела на него с раздражением.

— Во-первых, не перебивай! — ударила она по лицу вора. — А во-вторых, ты вообще хоть что-то читал, кроме контрактов?

— Не-а, вроде.

— Оно и видно. Никакой это не человек... а дьявол, что в обличии дракона уже под тысячу лет порой выкашивает четверть мира.

— А?

Говорят, раз в несколько веков он спускается из тьмы и ни один город, ни одна страна, не переживают его ужаса. Пламя Короля не похоже ни на что иное, как на смерть во плоти. Такое густое и пурпурное, поглотившее в свою палитру кровь с дымом. На небе оно оставляет облака в форме черных эустом, и потому зовут его Эустомским. И владеет он всем, что выше земли, и потому называют его Королем.

— И именно он, погубив во времена Великого Бедствия тысячи жизней, окончил войну, — немного помолчав, цыкнул Федор. — Без своих армий лидерам как раз-таки и пришлось заключить «Пакт шести». А он уже официально положил начало нынешнему мироустройству.

— Знаменитая история, — неожиданно выдохнул паладин. — Однако, если тогда его действительно разбудило Бедствие, что сейчас заставило появиться?

Фёдор хмыкнул, чуть усмехнувшись в бороду.

— Даже не знаю.

— И будут ли ещё жертвы? Или это нападение можно считать концом драконьего похода?

— Ха-ха, без понятия. Но удачный конец, если так, — мягко съязвил мужчина, скользя взглядом по просыпающемуся небу.

А в небе том мелькнула пурпурная искра.

----------

Свет и Пепел.

Жар вокруг умертвлял траву и пот стекал по его телу. Сквозь сон он чувствовал этот гнет, и уже через пару мгновений соленая капля упала с юного подбородка на шею. Сухие веки раскрылись, но тут же нежданная яркость сомкнула их.

— Что за...? Cолнце уже взошло? — Юма присел, не отрывая рук от глаз. И сколько бы он не моргал, слезы так и текли, пытаясь смочить темно-синие очи. — Или я слишком много спал?

Парень усмехнулся, он не назвал бы себя отдохнувшим. И то, учитывая его постоянную усталость.

Значит, дело было в ином. Но размышлять ему об этом не хотелось. Еще тяжелая и медленная после дремоты голова печально долго отзывалась на его зов. А происходящее вокруг полностью исчезло: слух, осязание и запах уступали жжению в глазах. Которое, благо, начало понемногу отступать.

— Мелочь, а столько проблем, — буркнул он сам себе.

И между тем внутри проносились краткие мысли. Впрочем не столь существенные.

Он думал о жаре, царствующей везде.

«Наверное, просто перегрелся у костра».

И о внезапной яркости.

«Нца, не стоило мне спать. Мы же и так черт пойми где».

И тем он задался вопросом, что сам пришел на ум.

«Хотя... почему меня тогда не разбудили?»

Наконец уняв жжение, Юма увидел небо. Но, на свое удивление, он увидел темное, почти такое же, как раньше, небо. Одна лишь разница отпечаталась на синем фоне: черное пятно с размытыми краями. Как протекшая на бумагу ручка, оно расползлось в стороны и было огромно. Юноша не знал, во сколько раз та клякса превосходила его собственный размер, но число явно оказалось бы трехзначным.

И всмотревшись чуть глубже, парень вовсе различил в фигуре нечто, что отдалено походило на венчик цветка. Он не помнил его названия, да и вряд ли вообще когда-нибудь видел. Но при одном лишь этом осознании Юма вдруг услышал крик.

Невольно перед ним всплыла картинка, как еще давно он застал неотличимый ему крик в гоблинской пещере. Нет, тембр, тон... они отличались. Схожесть была только в одном... безнадега и боль, отраженные в звуке.

Юма повернул голову к голосу. Вдалеке перед ним разложился мимолетный кадр, на котором адское пламя цвета лаванды заживо сжигало группу пьяниц. Людей, что всего несколько часов назад противились помогать, показывали свой характер и в конце концов смирились, испугавшись того самого альтруиста. Их опаленные, лысые и голые от огня тела забились в конвульсиях. А изо рта доносился тот зов.

— Агкх?!… кха, — Юма непроизвольно дрогнул, его глаза расширились до невозможного и ладонь рефлекторно схватилась за рукоять меча.

Он попытался встать, когда донесся новый возглас боли и дряхлая старушка скончалась на месте. Тут же с другой стороны разошелся еще один бунт легких, а сразу за ним справа, слева, сзади зажглись голоса. И всё это ударило не лишь сейчас, просто сам синеглазый раньше не замечал навязчивого звучания. Как и картины вокруг.

Тень скользнула над верхушками деревьев, вместе с ней на землю рухнула очередная волна жара. Воздух вывернуло изнутри, пламя охватило трупы, хворост, людей. Чьи-то руки в отчаянии хватались за пепел, кто-то пытался поднять тело, кто-то бежал, спотыкаясь, но каждый шаг встречал новую волну огня. На поляне слышались треск, плач и гул, а весь лес стонал.

Невидимые крылья разрезали дым, оставляя за собой след искр. С неба до сих пор падали капли расплавленного света, превращая всё живое в уголь. В этом хаосе еще живые метались меж бревен, роняли ведра, хватались за лица, пытаясь сбить пламя. И пурпурное свечение заливало лагерь.

Юма вновь попытался подняться, но ноги не слушались. Внизу ощущалось что-то тяжелое и неподвижное. Он опустил взгляд и увидел мужчину, навалившегося прямо на него. Кожа того была бледной, губы разведенными, он явно хотел что-то сказать. Глаза оставались открытыми, застекленевшими и пустыми. Такими, какие были у Хаято, когда его жизнь оборвалась.

По его плечу тянулась полоса копоти, одежда местами обуглилась, а рука всё еще сжимала небольшой мешочек с травами. Пахло горелым и железом. Юма замер, пытаясь понять, дышит ли человек. Он потянулся к нему, но пальцы наткнулись на ледяную кожу. Юноша не взревел, как в прошлый раз, в груди лишь защемило, а горло перехватило воздух.

Только спустя несколько секунд сознание уловило знакомые черты. Юма не знал имени этого человека, но точно помнил его. Перед ним был мужчина, что еще недавно с добродушной улыбкой помогал беженцам, перевязывал раны и просил остальных собирать хворост. Тот, за кем повсюду ходил мальчик с поникшим взглядом.

Юма смотрел на застывшее лицо и не мог понять, как это произошло. Еще несколько часов назад он по указаниям неизвестного помогал той раздражительной девушке. А теперь незнакомец лежал без движения, застыл в позе, как если бы до сих пор пытался кого-то прикрыть от пламени.

Синеглазый осторожно убрал руку с его плеча. Рядом, всего в метре от Юмы оказался обугленный кратер, впитавший пламя того крылатого существа. И в этот миг юноше показалось, что мужчина действительно успел выполнить то, что хотел: спасти хотя бы кого-то.

Юма некоторое время смотрел на безжизненное тело, игнорируя опасность поблизости, но вдруг где-то в груди стало тесно и холодно. Воздух застрял в горле, а сердце забилось так быстро, что звук пульса заглушил даже крики вокруг.

С каждым вдохом страх становился все острее. И из пересохшего горла сорвались слова, сами нашедшие путь наружу.

— А где... остальные?

Обрывки лиц пришли на ум: Арвен, Китами, Сатоши, Хиори. Мгновение назад они были рядом, но теперь... Юма обвел взглядом лагерь, вокруг уже ничего не напоминало прежнее место отдыха. И он не мог найти тех лиц.

— Ну нет же... — глазницы вновь загорелись острым жжением, однако в этот раз совсем не от яркости. — Вы не могли...

Влага собралась у век и вид размылся.

— Вы не могли так просто... — Юма упал на колени и слезы потекли по опустошенному лицу. — Только не снова...

И черная тень, мелькавшая в воздухе из стороны в сторону, сменила свой вектор. Заметив обездвиженного юношу, она нырнула вниз, прямо к нему. И горло существа засветилось пурпурным.

Юма не шелохнулся, его веки просто сомкнулись. Он лишь сделал последний вдох раскаленного воздуха, пока смерть летела к нему на крыльях неизбежности. Он смирился.

Но неожиданно что-то резко потянуло назад. В тот же миг воздух впереди вспыхнул огнем. Жар обжег лицо, а трава, на которой он только что сидел, почернела и осыпалась пеплом. Безжизненное тело мужчины исчезло в языках пламени, будто его никогда и не было. Юноша тяжело вдохнул и поднял взгляд.

Перед ним стоял человек, на шее которого висел синий шарф. А на лице читалась смесь страха и облегчения.

— К-ки...

Юма хотел что-то сказать, но не успел: к нему подскочила еще одна фигура и со всей силы ударила по лицу.

— Идиот! Снова захотел сдохнуть?!

Ее голос оборвался на крике. Юма не ответил. В его глазах застыло что-то большее, чем растерянность. Перед ним стояли живые люди, но разум еще отказывался принимать это. Он видел их, слышал дыхание, ощущал тепло и всё же не мог поверить. Сердце билось неровно, а грудь стянуло.

— Это... прости, что бросили. Первый удар пришелся по тем, кто сидел у костра. И мы, ну, просто не среагировали, — со странной интонацией слова срывались с языка Китами. — Федор единственный успел закрыть тебя и... в общем, после этого не выдалось возможности подойти.

— Идиот! — взорвалась Арвен и хорошенько приложилась по голове вора. — Нашел же ты время!

— В смысле? — вор с недоумением только потер щеку.

Юма же не мог поверить.

«Я ведь думал…»

В такой нелепой ситуации он только усмехнулся. Даже если это всего лишь галлюцинации, он все равно был рад их видеть.

Их всех.

И Китами. И Арвен. И Сатоши, стоящего чуть поодаль. И бледную Хиори на его плече. И даже незнакомого ему мальчика, что потерянный и заплаканный стоял рядом с паладином. В этот миг Юма ощутил нечто теплое и живое. Это было чувство, что, несмотря на пепел и смерть вокруг, просто было.

Но вдруг что-то помешало воссоединению.

Нечто в небе издало рык, которого никто прежде не слышал. Протяжная мелодия прошлась по воздуху и ненароком заставила всех вздрогнуть. Юма всё ещё стоял, не до конца осознавая происходящее, но остальные уже насторожились.

Темная фигура расправила крылья и взмыла выше, медленно зависнув в одной точке над лесом. Юджин сразу сжался в комок и застонал от страха. Когда взгляды остальных устремились на него, мальчик лишь прошептал, заикаясь и давясь дыханием...

— О-он опять з-з-з-з-зол!

Он захотел сорваться с места, но Сатоши успел схватить его за плечо. Арвен резко шагнула ближе, голос её прозвучал твердо и настойчиво.

— Что он делает?!

Мальчик затрясся ещё сильнее, губы его задрожали.

— Отвечай! — гаркнула маг.

И Юджин, едва выдавливая слова, прохрипел...

— Уб... убить нас... когда весь город вспыхнул за секунду...

Арвен всё поняла, но говорить было поздно.

В тот же миг небо озарилось пурпурным сиянием, настолько ярким, что глаза начали слезиться. И Юма замер, завороженно глядя наверх.

[[image:/storage/reader-images/8f19e6e23c94e8f69ce9ac08546de6b99dedf8be.jpg]]
Ни слова не было сказано. Пять фигур, сжавшись в одно движение, развернулись. Арвен схватила Юджина за руку и вся команда, не оглядываясь, бросилась прочь, разрываясь между страхом и отчаянной надеждой успеть.

С высоты снеслось сияние, похожее на жидкий свет цвета лаванды. Воздух задрожал, трава вспыхнула мгновенно, а от людей, пытавшихся хоть как-то защититься руками, оставались и выглядывали кости, распадающиеся прямо на глазах.

Юма переставлял ноги, не замечая своей умирающей отдышки. Он чувствовал, как каждая секунда одновременно растягивается и схлопывается за несчастный миг. Когда он оборачивался, лицо резала острота, за спиной мелькала Арвен, тянущая запоздалого Юджина, а впереди из колеблющегося света вырывались силуэты Сатоши и Китами.

Юма даже не думал, успеют они или нет, он просто стремился сбежать. На момент он забыл совершенно про всё. Он забыл про смерти вокруг, про труп Федора, что еще недавно стал ему спасителем, и даже отбросил беспокойства за товарищей. Это был единственный раз, когда парень тревожился только за свою жизнь.

И в мгновение, как тени людей резко вытянулись, он снова обернулся. В лицо его ударил порыв огня, он почувствовал запах своих опаленных волос. Время для него окончательно замедлилось. Он окинул Арвен и заметил свет. Свет, поглотивший до локтя ее руку, которой девушка держала Юджина. И мальчик скрылся за стеной света.

И мощный поток смел всё на своем пути.

----------

Карта.

Думаю, эту главу можно считать чем-то вроде обобщения по миру новеллы. По крайней мере, по тому, о чем упоминалось ранее, и тому, что, как мне кажется, неплохо было бы продемонстрировать наглядно.

Опыта у меня в рисовании (особенно карт) мало, отчего выглядеть всё может слегка хреновенько. Но я старался передать необходимое. Так что вот.

Ах, и короткая напоминалка:

1. Оливия — страна, в территорию которой входит остров Нахалис. И уже на острове располагается город Юна, что стал пристанищем для главного героя.

Олива — столица Оливии.

Бывшая Юна — предшественница нынешней, но разрушенная при Бедствии.

2. Тиссерия — страна, являющаяся соседом Оливии, что упоминалась еще аж в 4 главе далекого 1 тома.

Висмут — столица Тиссерии.

3. Мертвое Королевство — королевство, на которое при Бедствии снизошла небесная кара и превратила жителей в нежить, на данный момент напавшую на Нахалис.

[[image:/storage/reader-images/0fc5bdbc0f6b263f38f07e32dd835303f462cec6.jpg]]
Вообще, не знаю, стоило ли оно того, просто времени на большее пока нет. Возможно, потом отдельно попробую сделать карту Нахалиса с его сюжетными местами. Ну а пока — пока.

----------

Смилуйся над своими рабами!

Окружение на миг оглохло и скрылось за пеленой яркости. Глаза ослепли, а уши перестали слышать. Лишь короткий звон с очертаниями земли призраками врезались в голову.

— Ааэ… ахэ… кха-кха-кха...

Перевалившись на спину, Юма крикнул, что есть сил. Но разобрал только свой скромный стон. Парень прикоснулся к закрытым векам и, жалобно всасывая воздух, медленно надавил на них их. Прошла, наверное, целая вечность, прежде чем непонятные и бредовые узоры сменились на что-то, отдаленно напоминающее зрение.

Неуверенно он привстал, дрожа то ли от слабости, то ли от контузии. И, наконец выровнявшись, тело его замерло с кривой спиной. Взор охватил останки некогда тихой, даже мирной, полянки. Впрочем, сию минуту она не столь отлилась от былой себя. Только огонь да мертвечина, которую трупами назвать ныне казалось сложным.

Перемешанный с грязью пепел устилал землю. Местами проглядывались осколки костей, что не попали под ужасающей мощи пламя. Никаких крови и плоти. В какой-то мере это можно было наименовать качественной уборкой.

Вот оно, истинное спокойствие. Никто больше не испытывает боли, страданий или страха. Лишь дракон, взмывающий ввысь и провожающий души.

Невольно Юма подумал об этом. Но, как только он в очередной раз опустил взгляд на место побоища, перед ним, на пепле, оказался человеческий череп. И руки дернулись под весом воспоминания. Воспоминания о товарищах.

Юноша встряхнулся, он судорожно заметался.

Не всех удалось выловить из бури пепла сразу. Первым нашелся Сатоши, что с неимоверным трудом стоял на четвереньках, а под ним невредимая и всё также бессознательная Хиори. Доспехи паладина, потерявшие без того стертый символ полумесяца, покрылись копотью. Форма лучницы дорожной пылью.

Юма хотел помочь им встать, но остановился, различив в отдаленных поваленных деревьях Китами. Не способного высвободить ногу из тяжеленого капкана Китами. Беднягу бросило дальше всех и дубы, поддавшиеся разрушительной волне, накрыли его своими стволами. Синий шарф изорвался в клочья, а его нитки переплелись с сучьями.

Юсато нырнул под крону одного из «пленителей». С болью и напряжением Китами фыркнул.

— Н-на счет три, — провозгласил Юма и, приняв кивок, схватился за низ злосчастной ветки. — Раз... два... ТРИ!

Тремор в момент охватил все конечности, от спины до ног мышцы ревели под натиском усилий. Казалось, вот-вот и кожа, сухожилия разорвутся как нитки для шитья. Однако авантюристы не собирались останавливаться, они ревели, толкая чертово дерево. То начало подниматься, ослабило хватку и...

Сил не хватило.

Ветка преодолела пару сантиметров, а после грохнулась обратно.

— Гхъю! — взвизгнул вор от боли.

Тогда мечник запаниковал еще больше. Его руки вцеплялись в кору, поднимая или почти поднимая мертвый груз. Ногти оставляли царапины, кожа побелела и локти захрустели. Безрезультатно. Борьба была окончена. Только Китами, опустивший руки, вдруг вздернулся как ошпаренный.

С раскрытым ртом невысокий парень застыл. Пусть Юма толком ничего и не слышал, он уловил в поведении товарища сообщение об опасности. Перед вором образами всплыли гоблины-албиносы, что шагали на звуки костра. В мыслях шарфа здесь же блеснула молния, осветившая всего одно слово: «Бежать!»

Но не произнес он его, крик раздался уже из груди Юма.

— Сатоши! Помоги!

Мечник повернулся и, как вышло, в зове не было причин. Шатающийся паладин уже стоял за спиной. Он сделал шаг вперед и уперся плечом в дерево. Юма удивился, но не стал медлить.

— Все! Раз, два, три!

Все трое обменялись взглядом. Никаких слов, одной решимости хватило.

Ствол дрогнул под общим усилием. Земля под ногами заскрипела, корни натужно затрещали. Сатоши поднял бревно выше, за ним подтянулся Юма, чувствуя, как под руками скользит кора. Дерево жалобно хрустело, а пространство перед глазами подрагивало от напряжения.

Китами скривил лицо от боли, но увидев, как ствол поднимается всё выше, собрал последние силы и выдернул ногу. Он откатился в сторону, прерывисто выдохнул, а ребята позволили себе ослабить хватку. Дерево тяжело осело на землю, глухо встряхнув почву.

Троица почти одновременно упала рядом, спиной к поваленному стволу. Дыхание у всех сбилось, лёгкие горели так же сильно, как мышцы. Они сидели плечом к плечу, будто после тяжелого боя. Несколько мгновений никто не двигался.

Китами первым подал голос и улыбка расползалась по лицу, как ни в чем не бывало.

— Хах… что-то вы, ребят… ха-а-а… что-то вы вообще не старались, кха, кха!

Он разразился смехом, который звучал неожиданно громко в тишине леса. Смех был такой живой, что на секунду казалось, мол, всё уже в порядке.

Юма закрыл глаза, тяжело дыша, и у него мелькнула короткая мысль: было бы неплохо врезать этому идиоту за такую фразу. Но даже эта мысль быстро растворилась. Сил не хватило даже на то, чтобы повернуть голову.

Он только выдохнул, позволив себе расслабиться рядом со своими товарищами.

Несколько мгновений они сидели так втроем. Но без особой подводки с губ Китами вдруг нервным голоском снова сорвалось...

— Лучше нам делать отсюда ноги.

— Ага, также, как ты свою? — с вялой издевкой спросил Юма, ссылаясь на освобожденную конечность товарища.

— Нет же, я серьезно! — вдруг возмутился вор. — Сюда идут!

Сатоши с Юмой сразу отрезвели.

— В смысле? Кто? — встревожился синеглазый.

— Не знаю... не знаю точно. Кажется, гоблины... или кто похуже!

От следующей новости темноволосый мечник невольно вздрогнул.

«Гоблины? Сюда? К нам?!» — порезало внутри. — «Или кто похуже?!»

— Т-так, ладно, — сказал Юма уже совершенно другим голосом. — Заберем Хиори, Арвен и...

Но не закончил он, да понял, что из всех своих еще нигде не видел синеволоску. И в эту секунду в голову молотком ударились последние кадры перед тем, как команду отбросило: слепящий свет, запах подпаленных волос, скрывшийся из виду Юджин и поглощенная огнем рука мага.

— Арвен! Арвен! Где ты?! — ни с того ни с сего завопил Юма.

— Аэм, нам...? — с волнением вмешался Китами.

— Поднимите Хиори и идите! Я поищу ее, — подразумевая мага, бросил Юсато. — Мы вас догоним.

Товарищи неохотно повиновались и уже поспешили к девушке. Тем временем юноша вглядывался в каждый клочок земли.

«Где же ты? Ты ведь не могла умереть, верно? Только не так просто!» — морально падал он. — «Ну же, отвесь мне еще хоть тысячу пощечин! Хоть миллион раз назови нытиком и в два раза больше идиотом! Только покажись...»

Он шагал вперед, отмахивая летающий по ветру пепел, когда увидел догорающий край чего-то. Сердце само по себе екнуло. В надежде и страхе он ринулся туда.

Нет, всё не то! Перед ним лежал кусок на половину сгоревшего посоха. Величественный и временами грозный жезл превратился в простую груду утраченных стараний, опыта, сил мастера. Парень поднял артефакт на руки, смотря в сторону, где могла быть его хозяйка.

И тогда, словно заговоренная, завеса белых частиц слегка сдвинулась. Вид в момент заставил Юму потерять дыхание. Без слов он подскочил к обваленному телу с синими локонами.

Она лежала на земле в какой-то немой агонии, пальцы беспорядочно сжимались, а кожа на руке, что пострадала от пламени, уже была покрыта огромными волдырями

— Арвен... Арвен, прошу, успокойся. Все хорошо... я здесь, — говорил он быстро и сбивчиво, но маг не слышала. Она дергалась от боли и мотала головой в разные стороны.

Юма судорожно огляделся. Его взгляд метнулся на собственные руки, потом на землю рядом, на куски деревьев, на пепел и на траву. Но вокруг не было ничего, что имело даже малейший шанс облегчить боль. Он попытался проверить, не удастся ли чем-то прикрыть руку, но понял, что только причинит еще больший вред.

— Вот же! — вырвалось у него.

В этот миг что-то кольнуло слух: смех и звериные гоготанья охватили поляну. Юма замер и на одном только страхе понял, что именно возвращается к ним. Он схватил Арвен под плечи и попробовал оттащить ее подальше. Тело девушки дергалось в беспорядке. Сил у юноши тоже почти не осталось. Каждый шаг отзывался болью в спине и руках. На секунду он почувствовал, что не сможет даже поднять ее.

Почему? Почему тогда пострадала именно его правая рука?

Юма опустился на колени: дальше он ее не сдвинет. Он посмотрел в сторону, куда скрылись Сатоши и Китами. На секунду в груди вспыхнул робкая идея: просто побежать туда.

Он резко выкинул эту мысль.

— Нет, — сказал он почти беззвучно. Потом повторил громче, утверждая это для себя. — Что в пещере, что здесь… я тебя не оставлю.

Юма обнял Арвен. Он притянул ее к себе так крепко, как только позволяли ослабевшие руки, стараясь хоть как-то закрыть от боли и звуков вокруг. Он почувствовал, как ее дыхание сбивается, как все тело дрожит у него на груди, и внезапно в нем что-то оборвалось.

От отчаяния или от страха, он уже не понимал, в голове вспыхнула мысль, которую раньше он бы счёл безумием... молитва.

Он никогда в неё не верил. В его прошлом мире это было пустое слово, но здесь всё иначе. Здесь молитва спасала, исцеляла и ранила врагов.

«Хотя бы попробую… хотя бы что-нибудь…»

Он дрожащей рукой полез в карман и вытащил грязный листок. Это был единственный остаток той книги о жрецах, которую он когда-то купил за непосильную сумму. Трофеем от некогда дорогой покупки, парень прихватил его скорее просто так.

На листке осталась только одна фраза...

«…смилуйся над своими рабами. И помоги им».

Юма не был жрецом, потому не знал, как правильно молиться. Он не знал ритуалов, поз, слов, да и времени уже оставалось не так много. Он просто прижал Арвен ближе и начал шептать эту фразу.

Сначала один раз, потом еще, он до сих пор продолжал. Он повторил молитву в десятый раз, почти не слыша собственных слов. И в тот момент в его руке мелькнул быстро угасающий свет. Он был настолько маленьким, что мог оказаться игрой зрения. Но Юма увидел его и почувствовал тепло на ладони.

Свет исчез, однако сердце впервые за долгое время дрогнуло не от страха, а от тихой надежды.

Юма не заметил, когда его собственный голос сорвался. Он уже не различал, сколько раз повторил эту фразу. Слепая вера затмила его разум. Она поглотила остатки сомнений и заставила забыть, что он никогда в это не верил.

Юма твердил слова снова и снова.

…смилуйся над своими рабами! И помоги им.

…смилуйся над своими рабами! И помоги им.

…смилуйся над своими рабами! И помоги им.

Звуки быстрых шагов, тяжелого сопения и выкриков постепенно проникали в уши. Гоблины собрались со всех сторон, хрипя и перемещаясь по сухой земле так близко, что это уже нельзя было назвать далёким шумом.

Но молитва не прекращалась.

На сердце давило ощущение обречённости. И чем сильнее давило, тем яростнее он повторял слова, стараясь перекрыть ими всё остальное.

Прошла минута, может больше, может меньше. И вдруг в ладони Юмы вновь зародилось свечение. На этот раз слабая вспышка была чуть дольше. Конечно, она не могла сравниться со светом настоящих жрецов, но была реальной.

Тёплый луч медленно просочился сквозь его пальцы, пытаясь пробиться наружу. Гоблины, хоть еще и не обнаружили пару, уже окружили всю поляну.

Именно в этот момент свет на мгновение усилился, дрогнул и отразился на бледном лице Арвен. Юма ощутил это всем телом. Спокойствие и в какой-то степени даже блаженство. Неужели маги и жрецы чувствуют подобное каждый раз, когда творят чудеса?

Юма продолжал читать молитву.

----------

Дрожащий клинок.

Жил старик по имени Суйгецу. И как многие люди того возраста, Суйгецу часто страдал от всяких болячек. То колено заноет, то спину защемит, а уж сколько раз он простужался посреди знойного дня и не сосчитать. Болезни приходили, уходили, но вместе с ними росло и упрямое нежелание сдаваться.

Однажды, собрав последние деньги, Суйгецу купил себе синий шарф. Он был тёплый, мягкий и на удивление красивый. С тех пор шарф стал его постоянным спутником. Старик делил с ним всё. Будь то вкусный обед для беззубой челюсти или очередные хлопоты от низкорослого ученика. Бесспорно, в моменты, когда нервы были на пределе, а рядом вертелся мальчишка, именно поглаживание шарфа удерживало Суйгецу от очередного удара палкой.

Так проходили дни, а затем и годы.

Со временем спина мастера окончательно отказала и он слег в постель. Палка осталась у стены, а ученик перестал получать нагоняи. Вместо этого в юной жизни появились долгие одиночные тренировки и забота о человеке, который когда-то был ненавистным наставником. Всё-таки постепенно между ними возникла связь. Именно она не позволила юноше уйти, оставив старика одного.

Сам мальчишка тоже изменился. Теперь он не был прежней занозой. Навыки росли, движения становились увереннее, характер креп. А Суйгецу всё так же лежал в постели и, глядя в потолок, перебирал пальцами ткань своего синего шарфа.

Но ничто не длится вечно.

В один из закатных часов ученик вошёл в комнату, чтобы как обычно покормить учителя. Он остановился на пороге, дыхание его перехватило. Суйгецу тоже больше не дышал. Тело его оказалось неподвижным.

И синий шарф свисал с кровати.

Так закончилась история старика по имени Суйгецу. И остались лишь память да шарф, видевший больше, чем мог рассказать.

Но теперь не стало и его.

Тот самый мальчишка, что когда-то получал нагоняи, бежал сквозь лес, прижимая к плечу лучницу. С другой стороны от неё спешил паладин, тяжело ступающий под весом своих доспехов. Ветки хлестали по лицу, корни норовили сбить с ног.

Сейчас лишь тонкие синие нитки всё ещё свисали с шеи Китами. Он не обращал на них внимания. А если бы обратил, то, возможно, окоченел бы от ужаса.

Но он не обращал. По крайней мере, пока что.

Китами бежал, судорожно выхватывая взглядом просветы между деревьями, оценивая каждый поворот и каждый склон. Лес мелькал сплошной стеной, как внезапно раздался глухой удар. Следом по земле протянулся резкий металлический скрежет, а лидер лежал на земле.

— Ох-ох! — выпалил Китами, мгновенно подскочив к паладину. — Вставай же, громадина божья!

Тот пытался подняться, но ноги не слушались. Задев ремни, Сатоши скинул с себя нагрудник и даже так не смог нормально балансировать.

— Л-ладно, ничего-ничего, — быстро заговорил Китами, стараясь не смотреть на это слишком долго.

Он перехватил Хиори поудобнее и почти волоком подтянул паладина к густым зарослям. Там было темнее и плотнее. Китами усадил его, придерживая за плечо, как будто боялся, что тот вознесется в обратном смысле, если отпустить.

— Просто отдохни, да? — зачастил он, почти не давая себе паузы. — Надо просто отдохнуть, точняк! Мы тут посидим немного... и подождём Арвен с Юмой, верно? Крутая идея же! Достойная нового лидера!

Паладин тяжело дышал и молчал.

— Ну вот! — выдавил Китами, нервно усмехнувшись. — По молчанию видно — согласен, х-ха.

Вор вздохнул. Он выхватил кинжалы и прижался спиной к стволу ближайшего дерева. Отработанным движением ловкач подбросил клинки и тут же поймал их за кончики лезвий, как заученный трюк циркового клоуна. Разминкой кисти провернулись несколько раз, а голова двинулась из стороны в сторону.

Почему-то именно сейчас ему было по-настоящему страшно.

Нет, не только сейчас. Это чувство Китами заметил ещё тогда, когда выбрался из-под завала деревьев, но не придал ему значения. Тогда тревога была далёкой, теперь же она нарастала.

— В последний раз у меня так руки тряслись, когда старик отбил все пальцы своей гребаной палкой… — пробормотал Китами, глядя на дрожащие лезвия. — От воспоминаний аж жуть берёт!

Кожей он чувствовал, как ткань под ладонями намокла от пота, отчего рукояти стали скользкими. Вор несколько раз вытер их о плащ, потом о штаны, раздражённо цокнув языком. И уже собирался провести ими по новой складке одежды, когда внезапно понял, что больше не чувствует шарфа.

— Не-не-не!

Слова застряли в горле и, будто того было мало, в тот же кадр из глубины леса донёсся шелест.

Китами слегка пригнулся. Клинки поднялись выше, а тело само встало в привычную стойку. Он прижался щекой к коре дерева с ее шероховатостью и уставился в темноту между стволами, откуда стремительно нарастал звук.

«Давай же», — пронеслось в голове.

Но ничего не происходило. Точнее происходило, просто медленно.

Время растянулось до мучительной медлительности. Казалось, между ним и источником шума не несколько десятков шагов, а целая тысяча метров. Слышались только ломание веток да шорох влажной травы. И впервые за долгое время Китами отчётливо почувствовал, как сильно колотится его собственное сердце.

Терпение истончалось до предела. Грубыми движениями предплечья дергались взад и вперёд, желая тронуть утерянный шарф. Он продолжал стоять, вжавшись спиной в кору.

И в какой-то миг внутри что-то хрустнуло.

Не дожидаясь больше ни звука, ни тени, вор сорвался с места и рванул навстречу неизвестному. Вот, прямо сейчас они столкнутся! Убийца слегка отвел правую руку, готовясь тут же перерезать глотку этому нечто. Кинжал скользнул на опережение, рассекая тонкие листья, падающие с дерева.

Но в последний момент цель резко замерла.

Лезвие прошло мимо, всего в паре сантиметров от тела. Не попал. Впервые Китами не попал. Эта мысль ударила сильнее, чем любой ответный выпад. Ошеломлённый Китами тут же изменил хват на левой руке. Немедля он подтянул ее к себе, разворачивая корпус, чтобы уколом вогнать клинок наверняка.

И не сделал этого.

Вместо ожидаемого рывка его чувствительные уши только теперь уловили два сбившихся выдоха.

— Что? Двое?! — на миг замешкался убийца. И этого мига хватило, чтобы перед самым носом возникла вытянутая рука. Вот только человеческая.

Ладонь раскрытая, пальцы дрожали, говоря: «Пожалуйста, стой!»

И за ними показалось лицо Юмы.

Китами не то что отошел назад, скорее опешил. Несомненно, это действительно было лицо отставшего товарища. Его темные волосы, пропитанные лесной влагой. Разведенные губы, жадно хлебающие воздух. И темно-синие глаза, хроническую усталость в которых нельзя было ни с чем спутать.

Страх с волнением сразу отступили, завидев того, кого всей душой ждал невысокий парень. Его одолела невероятно сильная потребность просто обнять или тронуть пропавшего, но тогда взгляд зацепился и за вторую новоприбывшую фигуру.

Синие волосы, гневная гримаса. Хотя даже их Китами был рад видеть, ведь она тоже его товарищ.

— Ты в поряд…! — радостно воскликнул парень.

— Помоги, гном! — вяло, но приказала Арвен, тем самым прервав его.

По началу ассасин не понял, затем же мозг наконец распознал истощение Юмы не как что-то обыденное, а что-то еще более тяжкое. Воистину, в этот раз он превзошел само понятие «усталость». Тонкая рука подобно тряпке лежала на синеволоске. И Китами точно мог сказать, что перед их расставанием юноша не казался таким «мертвым».

Китами подхватил мечника, потому лишь в следующий миг понял странное. Точнее, не понял, а почувствовал... ничего. Юма оказался пугающе лёгким. Не просто ослабевшим, а почти пустым. Вес был столь незначительным, что вору на мгновение показалось, он держит не живого человека, а выцветшую оболочку. За тот час, что команда была порознь, из синеглазого вытянули саму жизнь, оставив лишь цепляющееся тело. Как из мага всю ману, но... Юма не маг.

— Что случилось с... — вслух забеспокоился убийца.

— Потом.

Арвен шла рядом, помогая, и вместе они скорее дотащили товарища, чем довели его. Пока впереди наконец не показалась стоянка. Там уже ждали Сатоши с Хиори. Паладин, успевший перевести дух, молча подхватил лучницу и закинул её на себя, как делал это уже не раз.

Его взгляд скользнул к подошедшим. Сначала он остановился на Юме, задержался на нём дольше положенного, а затем перешёл на Арвен. В конце паладин смотрел именно на неё. Девушка выглядела выжатой, но даже спокойной. Паладин точно был уверен, что она бежала последней и не могла полностью избежать пламени. Однако ее тело не выражало даже крупицы боли.

— Лагерь оккупировали, — выдала маг. — Остается только идти дальше на юг.

— Как какой-нибудь крейн? — неуместно весело спросил Китами.

— Идиот. Нашел же время шутить про птиц.

— Прости, — искренне извинился он.

Арвен уже собиралась дать ему по голове, приподняв руку, но, услышав извинение, почему-то отступила. Может, размякла?

— Плевать, идем!

Казалось, всё решено, когда до синеволоски вдруг донесся новый вопрос. Правда по характеру он был слегка внезапным.

— Как твоя рука? — задался Сатоши.

— М? А, это... — Арвен вытянула конечности вперед и увидела полностью здоровую кожу. — Всё нормально.

Она провела по гладкой коже пальцами и вскоре спокойно добавила.

— Теперь всё нормально.

----------

Что-то изменилось?

Яркое полуденное солнце озаряло здоровые листья, что висели на тонких ветках.

Сон медленно отступал, а Юма пробуждался. Он спокойно лежал на теплой траве, всю его спину окутывал природный ковер из зелени. И руки с ногами расслаблено валялись где-то рядом.

Парень приоткрыл глаза, слегка позевывая от былого сна. Над ним грациозно и величественно распластались целые кроны, перемешивающиеся между собой. Стоило слабому ветерку дунуть, их тени дергались и солнце пробивалось к лицу.

От света юноша пару раз чихнул, заслоняя лицо ладонью. Он подумал, что пора вставать. Но сладкая мысль остаться еще хоть на пять минут одолела его и юноша поддался.

— Хаа, хорошо, — прошептал он безмятежно. Руки вытянулись за голову и ноги чуть напряглись. Довольная улыбка скользнула по лицу. Юма опустил веки и вдохнул полной грудью. Всего пара минут. Да, ему нужно отдохнуть всего пару минут. Пару минут после стольких часов тревоги, волнений и усталости.

«Короткий привал действительно был хорошей идеей».

И несколько мгновений он просто лежал в состоянии между сном и явью. Одно лишь удерживало парня: чье-то дыхание близь него, но оно не тревожило.

Так Юма валялся, пока затекшее тело не попросило поменять позу. Он повернулся набок и вдруг во что-то уткнулся. Его лицо столкнулось с чем-то движущимся то к нему, то обратно. Юноша открыл глаза и тут же сон снесло как топором.

Лицо с темно-синими глазами покраснело от ушей до носа, а дыхание перехватило. И Юма понял... что прямо сейчас уткнулся в женскую грудь!

Он подскочил, словно тело ударило током. Чувство смущения, удивления, стыда, страха, непонимания, разом кольнули в самое сердце и парень аж подпрыгнул. Тогда же он понял, что только мгновения назад касался своим лицом ее!

— А-арвен?!

Дрожь прошла по телу.

«Что я сделал? Нет! Я бы никогда!» — юноша едва отвернулся и закрыл лицо ладонями. — «Это — случайность? Нет, это — точно случайность!»

Юма посмотрел на синеволосую девушку: под всё той же темной мантией ее грудь ходила вперед-назад, глаза оставались закрытыми, а дыхание ровным, тогда его осенило.

«Спит... фух, она спит», — но сомнения и паранойя не хотели отставать. — «А-а вдруг она притворяется? Чтобы... чтобы неожиданно ударить! Или придушить на месте?»

Парень глянул дальше Арвен. За ней лежали Сатоши и Хиори. Длинное тело паладина покоилось максимально ровно и скромно: ноги полностью вытянуты и собраны, голова четко под девяносто градусов, а руки вместе на животе. Своей позой лидер напоминал какого-нибудь солдата, даже отдыхающего в правильной позе. С другой же стороны, Хиори. Ее согнутые колени, руки, и заваленная голова с полоской слюны у рта.

Единственное, что объединяло товарищей, так это то, что они спали.

«И не одного свидетеля...»

— Ладно, — синеглазый юноша выдохнул. — Буду надеяться на луч...

— О, ты проснулся! — донесся отрезвляющий голос сзади. — И чего с тобой только вчера было?

Юма остановился и, почти не дыша, скользнул головой в сторону крика. К счастью, это был уже знакомый ему человек. Легкая рубашка, русые волосы, пошарпанный жилет, перчатки без пальцев и низкий рост, любой параметр выдавал в нем того самого человека.

— И тебе доброе утро, Китами, — с облегчением пролепетал Юма. — А вчера...

Вор подкинул в руках пару больших листьев неизвестного растения, в которых было что-то завернуто, и за секунду оказался уже возле товарища.

— Какое же утро? Разве не обед?... Или ты имел ввиду, что утро, потому что ты только проснулся? Непонятно. То есть, понятно, но... аэм, как бы? Если не обед и не утро, значит, и не ужин? Или наоборот? — в моменте Китами начал тараторить и просто забыл о собеседнике. А Юма лишь понимающе кивнул, больше для самого себя, чем для вора. Ведь вора он не понимал.

— Я понял! — радостно заявил невысокий человек. — Сейчас полдник!

В конце концов темноволосый просто согласился.

— Угу.

— Угу-угу, — его собеседник скорчил гримасу. — Ты так и не ответил, невежа!

— Что?

— Чего вчера такой выжатый был? Я у той спросил, а меня только заткнули...

— А...

В миг в голову пришли ожоги, молитва, свет. Исцеление и сразу за ним невероятная усталость. Однако всё оставалось в тумане.

— Прости, не особо помню, — Юма решил не грузить вора.

Да он ведь и сам мало, что понимал! Может, ему вообще привиделось? Об этом явно не стоило говорить раньше времени. Наверное.

— Не беспокойся, теперь всё хорошо.

— Уот, отлично! — с улыбкой Китами раскрыл один из внушительных листов, что держал в руках, и в нем качнулись разные лесные деликатесы. — Тогда разводи костер!

Юма без лишних жестов принял огниво из рук Китами. Кивка ислов не было. Он просто сел ближе к заготовленному хворосту и чиркнул раз, другой. Сухой щелчок, резкий запах камня и металла. На трухе вспыхнула крошечная искра, такая мелкая, что в нее почти не верилось. Но она упрямо зажглась и следом проступили первые огоньки.

Парни сразу подсуетились. Китами наклонился, прикрывая пламя ладонями, Юма осторожно подал еще сухих веточек. Огонь окреп, зашуршал и начал трещать. Вскоре между ними уже горел аккуратный костерок, не больше полуметра в диаметре.

— Вау, — Китами хлопнул в ладоши, совсем по-детски, будто забыл, где они и зачем здесь.

— Тепло, — коротко ответил Юма.

Оба уселись друг напротив друга и на какое-то время просто замолчали, наблюдая, как языки пламени тянутся вверх. Юма невольно перевел взгляд на остальных. Троица спала, сбившись ближе друг к другу. Мысль разбудить мелькнула и тут же исчезла.

«Пусть спят. Если выдалась передышка, лучше не отнимать ее».

Китами тем временем уже шарил взглядом по земле. Он перебирал грибы: одни без колебаний отбрасывал в сторону, другие аккуратно насаживал на тонкие ветки и втыкал рядом с костром. И делал он это весьма сосредоточенно.

— А я и забыл, что ты в них разбираешься, — прокомментировал Юма. — Всё-таки в первый наш привал готовил тоже ты.

— Ой, ну не смущайте! — притворяясь эмоциональной дамой, вор нелепо взмахнул рукой. — И что за лесть?!

Темноволосый улыбнулся.

— Помилуйте! Какая лесть? Это чистая истина, — не веря своим ушам, он легко подхватил шутку и продолжил. — Занятно даже, кто вас обучил кулинарии?

Китами расхохотался. Право, он не ожидал подобного и немедля хотел ответить, однако... внезапно вспомнил.

Рука, недавно дернувшаяся в причудливом жесте, приблизилась к шее. Пытаясь что-то нащупать, пальцы несколько раз согнулись, но так и не достали. За один кадр смех на лице вора сменился на какую-то пустоту.

Юма заметил это. Он попытался понять, в чем дело, когда наконец увидел отсутствие привычного шарфа.

— Ты... — собирался спросить, но остановился.

— Старик один научил... — вставил Китами. — Он обменял все свои деньги за одну вещичку, а на еду не осталось. Вот и пришлось ходить в лес, собирать всё съедобное, а после пытаться это приготовить.

— Вот как.

Синеглазый замолчал. Вор поднял свои очи на него и, вздыхая, произнес...

— Может, от того и умер, оставив меня одного...

— Сожалею.

— Спасибо. Ну, сейчас от этого хоть толк есть.

— И не поспоришь.

Мечник уловил запах грибов.

— А ты? Откуда этой штуковиной так пользоваться умеешь? — задался вор, ожидая ответа.

— Огнивом? Ну...

Но внутри Юмы тоже что-то щёлкнуло.

С той фразой перед глазами вспыхнула картина. Побитая женщина сидела рядом. Синяки и ссадины были видны даже сквозь аккуратно поправленную одежду, но она всё равно улыбалась. Так тихо, но по-настоящему тепло. Ладонь медленно и бережно ложилась ему на голову.

— Тише-тише… — успокаивающе шептала она. — Давай просто почитаем книжку. Только про себя, чтобы никто не услышал, хорошо?

Её голос звучал печально и одновременно заботливо, пытался закрыть собой весь остальной мир. Юма не помнил названия той книги. Только то, что люди в ней оказались одни, на необитаемой земле, где каждый день был борьбой без привычных удобств.

На одной из страниц описывалось огниво. Женщина ничего не объясняла словами, просто брала воображаемый кремень и металл, медленно показывая движение. Это походило скорее на игру. Маленький Юма смотрел, а потом повторял сам. Неловко сначала, а потом увереннее. Она кивала, всё так же молча.

И треск костра резко вернул Юму обратно в реальность.

Он моргнул и понял, что всё это длилось лишь миг. Перед ним снова сидел Китами, рядом плясало пламя, а огниво всё ещё было в его руках. Юноша отвёл взгляд и, чуть помедлив, тихо сказал...

— Мама... научила.

Юма не помнил, что на это ответил Китами. Если честно, парень не особо и слушал его.

«Мама...»

Когда он в последний раз вспоминал ее? Столь важный для него человек, но столь забытый в этом новом мире. Может, из-за постоянной опасности он даже не задумывался о ней? Или сам мир вырезал часть прошлого из головы? Других объяснений Юма найти не мог. Ведь тот человек был очень важен для него. Она была единственным человеком, что дарил ему спокойствие.

А сейчас? Что с ней сейчас? Как же она одна будет там с...

«Выходит, я бросил ее. Сбежал...» — синеглазый помрачнел. — «Всё это время я думал лишь о себе, своих проблемах. А о том, что осталось позади, и не вспоминал».

Он посмотрел на зеленую листву и обеденное небо, на спящих Арвен, Сатоши, Хиори, на костер перед ним. И простой вывод пришел из глубины сознания.

Всё изменилось.

— Готово! — вдруг раздалось возле уха.

— Тц-тц-тц, ты чего? — отпрянул Юма.

— Чего? Кушать пора!

И с этими словами Китами протянул веточку, на которую были насажены три грибочка. Темноволосый не особо любил сами грибы, но с готовкой товарища есть можно было.

— Всё также вкусно.

— Еще бы!

Пара уже умяла по три веточки, отчего осталось еще лишь девять. Почавкав, невысокий юноша собирался схватить новую, но Юма остановил. Он хотел, чтобы поели все, и принялся будить остальных.

Мечник тихо прошёлся между лежащими и по очереди поднял их. Сатоши распрямился первым. Он сразу же наклонился к Хиори и, осторожно подхватив её, перенёс ближе к костру. Перемотанные глаза девушки оставались закрытыми, лицо было бледным и неподвижным. Он усадил её так, чтобы тепло доходило до плеч и рук, только после этого позволил себе выдохнуть.

Арвен подошла сама, она остановилась у огня, на секунду задержала взгляд на Юме, а затем опустилась рядом. К удивлению синеглазого юноши, ее руки были почти полностью здоровы.

«Неужели то было на самом деле? Или и ее ожоги мне привиделись?» — темноволосый протер глаза. — «Или она до сих пор думает о том мальчике, что сгорел у нее в руке?»

Хоть девушка и не упоминала его, оставалось ощущение, что она просто сдерживает себя. А еще Китами пару минут назад внезапно опечалился. Что же происходит? Они изменились, перестали быть собой и лишь притворяются. Неужели бедствие повлияло на них? И почему Юма заметил это только сейчас? Он был слишком слеп?

Тут Китами тыкнул парня в руку. Они разошлись по сторонам, раздавая каждому по веточке с уже поджаренными грибами. Огонь тихо потрескивал, запах был простым и неожиданно уютным.

Арвен взяла еду с заметной настороженностью. Она поднесла гриб к носу, понюхала, затем аккуратно надкусила. Прошло всего мгновение, и её лицо исказилось. Напряжение исчезло и брови чуть приподнялись. Она больше не раздумывала: первая веточка исчезла в её руках меньше чем за полминуты.

— Съедобно, — кивнула она с важным видом.

— Ха-ха! Даже угрюмке понравилось! — расхохотался Китами.

Арвен тут же повернула к нему голову.

— Как ты меня назвал?!

Её рука дёрнулась, как если бы хотела отвесить пощечину, но вор уже был в стороне. Ладонь лишь рассекла воздух.

— А ну стой, крысёныш! — повысила она голос.

— Ещё чего! Мне жизнь дорога! — отозвался Китами, уже отступая.

Юма молча наблюдал за этим с едва заметной улыбкой. Что-то тёплое отозвалось внутри. Нет, они всё ещё были собой. Просто, возможно, раскрылись чуть больше. И синеглазому остается принять это.

Он следил за их перепалкой и на мгновение отвлёкся, когда краем глаза заметил, как небольшой кусочек гриба сорвался с ветки Арвен, упал на землю и покатился в сторону. Кусочек остановился, мягко ударившись о чью-то обувь.

Это была нога Сатоши.

Паладин так и не притронулся к еде. Он молча сидел у костра и медленно прокручивал между пальцами палочку. Его голова была опущена, губы слегка приоткрыты, а дыхание оставалось ровным, но удивительно безжизненным. Он не следил ни за перепалкой Арвен с Китами, ни за Юмой, ни за тем, что происходило вокруг. Казалось, окружающий мир попросту перестал для него существовать, а взгляд был прикован только к земле.

Лишь теперь Юма по-настоящему вгляделся в лицо лидера. В его глазах не было обычной усталости или задумчивости. Они виделись мертвыми. Холодными и одновременно печальными, лишёнными живого отблеска. Юма невольно напрягся, потому что это выражение было ему знакомо.

Он уже видел такой взгляд раньше. Тогда, возле пещеры. У Хаято. Точнее, у его мёртвого тела.

Под глазами Сатоши залегли тёмные круги, хотя он спал вместе со всеми. Лицо осунулось, черты стали резче, а сама фигура заметно похудела. Да, он действительно давно не ел. Тогда, в лагере, он без слов отдал свою порцию Хиори. Сейчас он снова не притронулся к еде. Однако даже этого было недостаточно, чтобы человек так сильно изменился за короткое время.

Создавалось ощущение, мол, его пожирало нечто иное. Не голод.

Что-то медленно и неумолимо разъедало его изнутри с того самого момента, когда группа нашла его вместе с лучницей на той поляне. И Юма с неприятной ясностью осознал ещё одну вещь. Он снова слишком долго не замечал, как меняется человек рядом с ним. Он не смотрел внимательно, не задавал вопросов и не хотел вовремя увидеть то, что происходило с его товарищем.

— Как себя чувствуешь? — спросил Юма.

Сатоши промолчал несколько секунд, но вскоре ответил.

— Нормально... — вышло тихо. — Тебя... что-то беспокоит?

— Ты просто, — синеглазый прервался.

«И что мне сказать? Упомянуть про вид? А не получится ли грубо? Допустим, про поведение? А, если подумает, мол, я приказываю ему, как себя вести? Нет. Стоит ли вообще что-нибудь говорить?»

— Просто ты не ешь. Может, не пропеклось? Хочешь, возьми другую?

— Нет аппетита.

— М, ясно... Если, а... если тебя что-то волнует или... или что-нибудь еще, скажешь?

Паладин посмотрел на Юму и оттого юноше стало слегка некомфортно.

«Такой тяжелый взгляд», — держаться было трудно, но парень не отвернулся.

— Да.

— Тогда я буду ра…

— Посторонись!

Китами ворвался в разговор внезапно и слишком шумно. Он с разбега перепрыгнул через костёр, едва не зацепив пламя сапогами, и с победным видом развернулся. Следом за ним показалась Арвен, но она остановилась у огня, так и не успев его догнать. Судя по её выражению лица, это злило её куда сильнее, чем сам побег.

Юма невольно задержал на ней взгляд, всего на мгновение. Этого оказалось достаточно, чтобы в сознании сам собой всплыл «утренний» инцидент. Неловкий и слишком живой для того, чтобы его можно было просто отмахнуть. Он почувствовал, как лицо краснеет, и поспешно отвёл глаза.

Арвен это заметила.

— Чего уставился? — резко спросила она, прищурившись.

— Ничего, — быстро ответил Юма. Слишком быстро, чтобы это звучало убедительно. Впрочем на этом допрос закончился.

Китами в итоге всё же поймали. Его попытка ускользнуть закончилась тем, что Арвен, догнав, отвесила ему вполне заслуженное наказание, после чего удовлетворённо выпрямилась. Вопрос был закрыт окончательно. Вор, потирая красное лицо, больше не пытался шутить и притих, изображая покорность.

На этом решили не зацикливаться. Костёр догорел, разговоры стихли и группа вновь собралась в путь. Направление выбрали без лишних обсуждений.

На юг.

----------

Пробуждение и слезы.

Не вышло до конца солнце за горизонт, они уже шли вперед. Еще пару дней назад пригородный лес оборвал свои концы, ряды стволов поредели и огромные валуны с расщелинами начали попадаться на глаза.

Иногда разломы не превышали в длину и пяти метров. Упади туда, застрянет нога, но не более. А иногда встречались массивные гиганты аж до десятой километра. Дна не видно, так что, если свалишься, подняться уже не сможешь. И, чем южнее оказывалась группа, тем чаще натыкалась на эти ущелья.

Так авантюристам приходилось разворачиваться, обходить громадное препятствие. И время иссякало..

— Оэх, опять, — опечалено вздохнул Китами, глядя на дыру перед собой. — Сколько можно, а?

— Не ной! — встрепенулась Арвен. — Сам ведь знаешь, что на юге часто гремят землетрясения.

— И что? Всё равно ужасно, — вор опустил плечи с некой грустью. — Мы так раза в два меньше проходим!

И был совершенно прав. Не считая восьми на сон и караул, шести на привалы и прочее, конкретно на ходьбу в день у команды оставалось всего десять часов. Если раньше они двигались по ровной территории и успевали пролетать на чуть больше сорока километров вперед, то с изменением ландшафта группа оставляла позади всего около двадцати.

Никто точно не знал, какое расстояние занимал сам путь, но такими темпами идти им следовало еще долго.

«И куда мы вообще идем?» — порой размышлял Юма. — «То есть, что нас ждет на юге? Очередной город? Армия Оливии? Порты и корабли, отвозящие за пределы острова? А безопасно ли за пределами острова? Если пока мы просто бездумно бежим вперед...»

Юноша хотел считать, что, раз даже с привалами его и товарищей еще не догнали, про них забыли.

«Может, дракон и чудовища отвлеклись на другое скопление людей? Или нас слишком мало, чтобы заметить?»

Однако расслабляться было нельзя. Конечно, всех несметно тянуло останавливаться чаще, чаще устраивать привал, чаще и продолжительнее спать, есть. Только внутренний страх подгонял всё дальше.

За четыре дня авантюристы преодолели уже сто двадцать километров. И то лишь один Юма считал их, потому мог слегка напутать.

— Почему именно здесь такие жуткие землетрясения? Почему вообще происходят землетрясения? — совершенно не обращая внимания на обрыв у ног, Китами всё болтал. И, пока остальные шли поодаль от края, скучающе скидывал мелкие камешки в ущелье. Подобно ребенку без игрушки, он пытался найти развлечения во всем.

— Да помолчи наконец! — периодически срывалась Арвен.

По началу с вором действительно вели беседу, поддерживали темы, отвечали на бессмысленные вопросы. Однако спустя три дня маг с Юмой устали.

— А ты скажи почему! — стоял на своем Китами. — Кучу времени идем — ничего интересного не было. Мне-то хотелось мир повидать, а по итогу даже кинжал не доставал...

Арвен кашлянула.

— Не знаю, меня твои землетрясения не волнуют. И лучше б радовался, что стычек не происходило, путешественник ты гномий!

Парень скорчил полностью серьезное лицо.

— Как так не волнуют?

— Просто. Есть темы поважнее, — холодно призналась маг. — Вода с едой на исходе, мы же еще даже расщелину не обошли. Смекаешь?

Вор тут же приуныл. Вопрос провизии сейчас несомненно оставался в приоритете, но ему просто хотелось поговорить, разрядить молчаливую атмосферу. Он окинул тускнеющее послеобеденное солнце, пнул последний камешек в неизвестную тьму и подошел поближе к своим.

Юма, следивший за всем этим со стороны, встал между выбором. Как обычно, душа велела не ввязываться. Только наступила тишина, зачем разжигать пламя? Но теперь парень не мог поступить столь равнодушным образом.

Одним глазом он задел до сих пор мрачного Сатоши. С того самого дня, когда Юма проявил инициативу, паладин так ничего и не сказал, лишь начал иногда посматривать на юношу. Синеглазый не понимал, что это означает. Неужели всё идет к лучшему? Налаживается? Как бы то ни было, Юма не хотел, чтобы с Китами стало то же, что и с Сатоши.

«Только найти бы еще ответ на его вопрос...»

Мечник сомневался в знаниях «нынешнего» мира, он хорошо помнил про свой, но так ли всё работает здесь? В мире магии и меча. Увериться тяжело, поэтому парень звучал малость зажато.

— В общем, — привлек он внимание, — не знаю, так ли это здесь. Но на, аэм… на моей родине говорили, что это огромные плиты двигаются и взаимодействуют между собой.

Все вдруг повернули головы. И Китами, и Арвен, шагающие первее, и даже от Сатоши позади хлынул какой-то ветерок. Очи въелись в юношу и ему стало неловко.

— Ну, — на мгновение он подумал, как бы объяснить это понятнее. — Мы, грубо говоря, стоим на кусочке скорлупы, что сталкивается с другим таким же кусочком. Оттого трясется земля, появляются горы, расщелины. А там, где ближе к границе этого кусочка, землетрясений и больше.

Китами выслушал до конца, пару раз моргнул, переваривая услышанное. Затем его губы расползлись в ленивой улыбке. Он заглянул в расщелину, присвистнул и пожал плечами.

— Значит, земля просто двигается. То есть, живёт своей жизнью?

— Вроде того.

— Она прям как человек! — вор щелкнул пальцами.

Казалось, он только хотел продолжить разгонять эту тему, как вдруг поник.

— Стой, выходит... пока она жива, нам придется обходить?

— А? — сорвалось с губ Юмы.

И не успел он опомниться, Китами вдруг выхватил кинжалы, а затем повернулся к расщелине. Мечник остолбенел, казалось, Арвен тоже.

— П-подожди! Я не то имел ввиду! Давай сначала отдохнем, хорошо?

А если Китами и вправду... ну, того... попытается зарезать тектоническую плиту?!

— Вечереет уже, стоит задуматься о ночлеге, с-согласен?

Вор недовольно наклонил голову набок и прикусил губу.

— Т-так бы поступил настоящий лидер! Да, Арвен?

Девушка цыкнула, она не хотела в этом участвовать.

— Да.

И только тогда Китами убрал клинки в ножны.

— Ла-а-адно.

Следом волнения стихли. Лишь минуты плыли без остановок.

Наблюдая за заходящим солнцем, Юма иногда поглядывал в даль. Не сказать, что он в точности умел определять время по небесному светилу. Однако, если предполагать, сейчас было уже часов десять вечера. По крайней мере, именно в эти часы солнце заходило так далеко.

А оно юношу и настораживало.

«Сколько помню, ложились спать мы примерно в девять. Ну, чтобы проснуться с первыми лучами и преодолеть большую часть пути при свете дня... по этой ведь причине?» — рассуждал он про себя. — «Сегодня по времени мы шли примерно столько же. Однако... солнце успело зайти сильнее. Группа оказалась на юге совсем едва, и даже с накидкой я теперь мерзну... наступает новое время года?».

Темноволосый юноша присел, упершись здоровой рукой о дерево, пока остальные отдыхали у костра. В двух словах, вел караул. Арвен снова сердилась на Китами, Сатоши молчаливо ел грибы, Хиори… с ней ничего не поменялось.

«Немногим больше пяти месяцев я здесь, а изменения заметил недавно. Видимо, смена сезонов неравномерна. Лето занимает почти половину года, на прочее месяцев семь. И узнал я это только сейчас... невероятная продуктивность! Хотя, ради справедливости, никто точно не отвечал...»

— Похоже, в каждый год по-разному, — сделал вывод мечник.

И тут, прервав его размышления, со стороны лагеря донеслась неожиданная суета.

— Да!

— Быстрее! Быстрее!

Обрывки раздавались с той стороны. И Юма насторожился, он почти сразу направился к костру. С каждым шагом в голове возникали всё более мрачные предположения.

Пожар? Враги? Кто-то ранен?

Однако, приблизившись примерно на пять метров, темноволосый замедлил шаг. Картина перед ним не соответствовала ни одному из ожидаемых сценариев.

Сатоши, Арвен и Китами стояли тесной группой. Вор и маг говорили одновременно, перебивали друг друга, бросали короткие фразы и неловкие замечания. В их голосах не слышалось страха или отчаяния. Напротив, в этой суматохе чувствовалось некое оживление.

Юма пытался понять, что именно происходит, перебирая возможные объяснения. Осознание пришло лишь тогда, когда его взгляд остановился на лице лучницы. Точнее, на её губах, которые едва заметно шевелились.

— Она очнулась! — воскликнул Китами, не скрывая эмоций. — Хиори очнулась!

Синеглазый замер, не сразу поверив собственному слуху. Мысль казалась слишком хрупкой, чтобы принять её без сомнений.

Он наблюдал за тем, как Арвен, не сдерживая слёз, обнимала Хиори, одновременно смеясь и шепча что-то бессвязное. Китами суетился рядом, радостно размахивал руками и едва ли мог устоять на месте. Вся сцена выглядела неожиданно тёплой и почти нереальной после всего пережитого.

«Неужели всё действительно начало налаживаться?»

Мечник заметил, как на его собственном лице появилась улыбка. Однако вскоре внимание привлёк Сатоши.

Паладин стоял немного в стороне от остальных, не пытаясь приблизиться. В его облике не было радости и черты лица оставались опустошёнными. По щекам медленно стекали слёзы, лишённые облегчения или счастья.

Меж тем Хиори с трудом приподняла руки и неуверенно коснулась лица. Пальцы нащупали плотную ткань, закрывающую глаза.

— А… а? Чт-что это? — растерянно обратилась она.

Юма сразу наклонился ближе, боясь, что промедление только усилит тревогу.

— Твоим глазам сильно досталось, — поспешно пояснил он. — Я… я перевязал их, чтобы хуже не стало. Вышло, конечно, не очень, но…

— С-спасибо, — тихо перебила Хиори.

Она повернула голову в его сторону, хотя взгляд её оставался скрытым бинтами.

— Большое… спасибо.

Мечник замолчал. Слова застряли, а к щекам сам собой подступил слабый румянец, на который он не сразу обратил внимание.

— Спасибо... всем, — продолжила Хиори, но фраза оборвалась внезапным кашлем. И тело её мелко задрожало от напряжения. — Я… простите… опять… тяжело быть в сознании…

Арвен тут же подхватила её, осторожно и бережно опустила на распластавшуюся по земле накидку.

— Так просто поспи, — мягко сказала она. — Всё равно скоро ночь.

Лучница снова подняла руку и провела пальцами по бинтам, задержавшись на них дольше, чем прежде.

— Тогда… какой во мне смысл?... — тихо произнесла она. — Если я даже сидеть не могу…

Уголки ее глаз под повязкой начали увлажняться, а бинты медленно темнеть. Нервы лучницы резко сдали. То ли от недавнего пробуждения, то ли от истощения, она почти сразу поддалась эмоциям, которые, похоже, не могла долго выразить.

— Последнее ведь, что я помню… — девушка всхлипнула. — Грязная лапа, ударившая по лицу, а потом просто темнота…

Кашель снова вырвался из груди.

— А вдруг… — голос её сорвался. — А вдруг я вообще больше ничего не увижу?!

И никто так и не смог нормально поговорить.

— Тише-тише, — Арвен наклонилась ближе и осторожно погладила её по голове, убаюкивая, как ребёнка.

По одному только выражению лица мага было видно, как больно ей слышать эти слова. Радостное возбуждение исчезло и у Китами. Он перестал прыгать и говорить, неловко замерев на месте. Сатоши тем временем молча развернулся и ушёл в сторону, не сказав ни слова.

Юма остался стоять рядом. Его сковывал странный страх, смешанный с холодом. Он смотрел на Хиори, понимая, что впервые за долгое время ощутил настоящую радость и та оказалась слишком хрупка.

Бессознательно парень положил ладонь на лоб девушки.

«А что, если...» — ударило ему в голову. — «Снова помолиться?»

— ....смилуйся над своими рабами, — звуки шепотом слезли с уст. Надеяться было глупо, но мечник был обязан попробовать. — И помоги им.

Маг резко зыркнула на парня, вспомнив эти отголоски. Странно не осмеливаясь мешать, она следила за рукой. Но ничего не произошло: ни с первого, ни со второго раза. Арвен разочаровано склонилась.

— Ну всё, разойдитесь, — потребовала она.

Юма и Китами спорить не стали. Парни отошли в сторону, не проронив ни слова и оставив девушек у костра. Некоторое время все молчали. Китами неловко перебрасывал вес с ноги на ногу, явно не зная, куда себя деть.

— Я, наверное, пойду подежурю, — неуверенно вставил он.

— Хорошо, — мечник отреченно кивнул, его голову заняло другое.

После этого рядом с костром стало заметно тише. Китами ушёл, и лишь один синеглазый остался без дела. Юма огляделся, посмотрел на девушек, затем на пустующее место у костра и на землю, куда мог бы присесть, но в итоге так и не двинулся.

Мысли не давали покоя.

«Рано я обрадовался. Всё-таки сколько ни старайся, соизмеримую награду ты получишь не всегда», — от безысходности он устало прошерстил взглядом закатное небо. — «Или это я просто не ценю полученное?... Сатоши…»

Имя всплыло само собой.

— Надо бы поговорить с ним, — вслух произнёс Юма.

Хотя никто и не услышал.

----------

Мы попрощаемся навсегда.

Он отступил от костра и направился туда, где в одиночестве ждал паладин. Спокойными шагами синеглазый юноша преодолевал метр за метром, думая о грядущем диалоге.

Что такие разные люди скажут друг другу?

Стоит ли представлять ход разговора уже сейчас?

Стоит ли быть абсолютно честным в своих словах?

Стоит ли сказать про всё, чего желает душа?

И почему Юма так боится?

Парень брел сквозь редеющие деревья с чуть желтой листвой. Наступала пора изменений и он знал это. Но еще он хотел знать, что изменится прямо сейчас.

Прошла всего минута, прежде чем худой мечник остановился напротив рыцаря. Странно, но юноша почувствовал, когда и где ему нужно опустить ногу в последний раз.

Между товарищами раскинулась пустая тропа, откуда открылся широкий вид на уходящий день. Медный диск солнца, медленно скрывающийся за горизонтом, тускло поблёскивал на доспехах Сатоши.

— Куда-то собрался? — кинул Юма, ссылаясь на него с осторожным любопытством. С первого взгляда ничего подозрительного не происходило, но он спросил.

В ответ же печальный паладин лишь поправил кольчугу и застегнул нагрудник. За его массивной спиной, в холодной траве, виднелся рюкзак, заполненный на две трети.

И, пока Юма глядел прямо, в саму душу, Сатоши стоял боком. Он молча повернул голову к закату, разделяющему двух людей.

Всё это было одной сценой для одного представления. И теперь настала очередь паладина сказать свою реплику. Хоть и с трудом, он решился.

— Я ухожу...

Несмотря на речь, мимика его почти не изменилась. Развевающий плащ ветер разнес буквы по траве, на которую упал лист. Окружение стихло, природа уступила себя их немой беседе.

— А?

И произошло то, чего чуткие уши ни в одной из фантазий уловить не ожидали. Почва под ногами мечника дрогнула... или ему так лишь привиделось. Ничего не оставалось сухим губам, кроме как выдать непонимающий звук.

— Я покидаю команду.

Твердо же повторил Сатоши, до сих пор наблюдая за солнцем. Он лишь повторил, будто машина, выполняющая только то, что от нее попросили.

— Что?!

Не хватало смысла лукавить, Юма услышал и в первый раз. Он только не мог принять.

Хотя и то неправда... это его мозг попросту отказывался принимать. Он не забыл значения слов, не забыл и то, что обычно следует после таких слов. Вот только принять было невозможно, ведь правда походила на бред, фантазию или ошибку, которых быть вовсе не могло.

«Или могло?»

Разум мечника допустил сбой, порушивший все логические цепочки внутри.

— Я...

Паладин вот-вот собирался повторить снова, но юноша опередил.

— Я не о том, — он невольно понизил голос. — Что всё это значит? В смысле... уходишь? Почему? Что случилось?!

Вопросы срывались один за другим, не давая времени на ответ, но и Сатоши всё равно молчал. Молчание его было хуже любых оскорблений, любых криков и любых слов.

— Не столь важно, — наконец произнёс он. — Я не изменю решения.

Юма опешил, словно физически коснулся равнодушия и льда в сердце верного товарища. И Юма понял, что тот говорит серьезно. Внутри себя он пытался выяснить, что послужило всему, кто и где свернул не туда или выбрал не ту концовку.

«Это я?»

Мысль о собственной вине всплыла сама собой. Он лихорадочно перебирал недавние разговоры, где мог ошибиться.

— Если я тогда у костра переборщил, был груб, надавил на тебя… прости, — сказал он торопливо. — Только, пожалуйста, не шути так, Сатоши!

Лидер устало вздохнул и лишь после этого поднял взгляд.

— Акх, — ненароком промямлил Юма.

Дыхание его вновь перехватило и те самые мертвые очи пронзили насквозь. Раньше держаться было невыносимо, но теперь это чувство взвелось в абсолют. Его можно было сравнить с тем же, когда ты засматриваешься на человека, а он в неожиданный момент поворачивается и начинает в ответ смотреть на тебя.

Вот только в тех ситуациях ощущение можно было перебороть. Некоторые вовсе были обделены им с рождения и просто не замечали сего проклятья. А здесь же оно весило в пять десятков больше. И Юма не сражался с ним, он скорее тихонько подглядывал через маленькую щель в заборе.

— Шуткам места нет. И ты ни в чем не виновен, — медленно заговорил Сатоши. — Я отошел, ведь знал, кто пойдет за мной. Вот и вверяю остальное именно тебе: скажи другим, если хочешь... но с сего момента ты новый лидер.

Юма растерянно качнул головой, не сразу находя слова.

— Новый лидер? Другим? — вышло у него. — Подожди... даже не попрощаешься с остальными лично?! Они всё равно не поймут такого жеста! Как и я...

— Ничего не изменишь, — ровно отчеканил паладин. — На этом всё.

— Нет, ты не ответил! — голос Юмы ударил колоколом. — Что с тобой?... Это случилось сегодня?

Сатоши отвел очи.

— Я же сказал...

Он скорее молил, нежели отговаривал. Паладин не желал поднимать тему, ведь осознавал, что человек перед ним способен докопаться до правды. Еще давно рыцарь заметил в нем нечто странное, сначала списал на обычную причуду, однако...

— Нет… значит, не сегодня, — Юма торопился, боялся, что упустит последнюю возможность. — Тогда на той поляне?

— Прекрати же...

В тоне лидера мелькнуло беспокойство, товарищ подбирался всё ближе. И оттого лидеру становилось больнее.

— Хиори? — синеглазый юноша шагнул ближе. — То, что произошло там с вами двумя? С ней?

— Хватит!

Воля истончалась до предела. Сатоши просто хотел прекратить это, он больше не мог терпеть.

— А сегодня она проснулась, — но мечник не отступал.

Не в силах держаться паладин дёрнулся.

— Останов…!

— Я понял, — слова вылетели раньше, чем темноволосый успел их обдумать. — Ты чувствуешь вину за раны Хиори. Поэтому ты…

— В МОЁМ ПРИСУТСТВИИ НЫНЕ НЕТ СМЫСЛА, — паладин сорвался. Голос его прозвучал резко и яростно, так, что Юма вздрогнул.

Почти сразу за словами Сатоши выхватил меч.

— ИСТИНА ЛИШЬ В ЭТОМ!

Повисла тяжёлая тишина. Фразы больше не находились, да и не требовались. Юма замер всего в нескольких сантиметрах от клинка у собственной шеи.

Трусливый ветер дунул в нос, а тишина треснула от напряжения между двумя людьми.

Как ни странно, Юма не ощущал страха ни от перекошенного лица Сатоши, ни от самой угрозы жизни. Он знал, что тот не ударит. Хотя появления меча парень всё-таки не ожидал.

Спустя тихую минуту он заговорил.

— Они… — он заговорил, но рука всё равно дергалась. — Мы уже не сможем одни! Не теперь.

Лезвие всё ещё было направлено вперёд, готовое вспороть глотку, но кисть паладина едва заметно опустилась.

— У них есть ты! — еще в стойке крикнул он.

И наконец-то Сатоши полностью открылся. Вся его серьезность испарилась в вечернем воздухе эмоций, что плавился под одним из красивейших за всё время закатов.

— Я смотрел на тебя последние дни... потому точно уверен! Ты справишься лучше и не подведешь их... как я. Ведь даже тогда, во время погони, ты больше всех отговаривал меня!

По светлой листве паладин сделал шаг назад, увеличивая расстояние между ними.

— Я же не послушал! Не смог довериться, понимаешь?... и мне теперь никто не доверяет...

Постепенно выдыхая, Юма пытался воззвать к разуму товарища.

— Ты бредишь. Мы бы не шли за тобой, если не верили.

Однако паладин уже не мог здраво мыслить.

— И спас Арвен с Китами именно ты, а я... облажался... Да какой вообще может быть прок в лидере... нет, в человеке, что так подвел!?…

— Никого ты не...

И вдруг, пока Юма молвил, паладин вовсе опустил лезвие. Под непонимающее молчание товарища, он сделал еще несколько шагов назад. Туда, откуда и начался разговор. На секунду Юма обрадовался, он подумал, что смог переубедить товарища.

Как внезапно лидер поднял лезвие, но по иному.

— Не отпустишь, да? — Сатоши истерично и коротко усмехнулся. — Но и меня не остановишь...

Юма удивленно поднял голову, он смолк, пытаясь понять, что задумал рыцарь. Казалось, сам лидер едва решался на это.

— Так устроим дуэль...

Синеглазый юноша не двинулся, он находился в оцепенении. Эти слова...

— Победишь ты — я останусь, проиграешь... мы попрощаемся навсегда.

И с этой фразой Сатоши сделал шаг вперед, а его другу оставалось лишь стоять, пытаясь разглядеть прежнего человека.

----------

Я одолею тебя и...

*Примечание: во время написания в голове постоянно крутилась «ABBA — Lay All Your Love on Me», и, если хочется поймать нужный ритм сцены, советую читать под неё*.

Он развернул корпус на девяносто градусов вправо, поставил левую ногу вперед и поднял клинок на уровень головы. Гарда, висевшая параллельно лицу, отразила его решительный взгляд. Так, легким уколом из подвешенной стойки Сатоши хотел окончить собственную авантюру и сбежать. Этим был план победы, для которого уже определили количество шагов.

Юма, не принимающий происходящее, держался напротив, опустив руки. Меч спокойно лежал в ножнах, оружие не собиралось покидать их ради дуэли с товарищем. Ведь юноша верил, что договориться еще можно... но кинувшийся в бой паладин так не считал.

Молниеносно острие нырнуло сверху вниз, уже почти пронзая левое плечо. Движение Сатоши оказалось настолько резким, что Юма успел лишь рефлекторно крутануть туловищем против часовой стрелки. Лезвие ткнуло воздух, а атака прошла всего в сантиметрах от груди.

Коротким шагом паладин мгновенно догнал свой клинок, он свел локти вниз по диагонали, разворачивая его на горизонтальный удар влево. И вместе с телом лезвие скользнуло в сторону Юмы, разорвавшего дистанцию.

Лишь маленький порез оставила холодная сталь на коже, как та загорелась болью. В панике синеглазый юноша отступил на несколько метров, сердце его болезненно сжалось, и только тогда дошло, что это была не попытка напугать.

Его действительно чуть не проткнули.

— Ты знаешь, что по другому мы не решим это! Так достань оружие!

— Я не хочу сражаться... и верю, что ты тоже, — Юма склонил голову. — Но никто вправду не может так просто уйти...

— Хорошо... другого я не ожидал.

Сатоши разочаровано глянул на меч пред собой. И тут же его лезвие взмыло под сорок пять градусов над макушкой, приняв мощную атакующую позицию. Один удар из такой «высокой стойки» был способен убить человека всего за секунду и потому ее признавали одной из самых агрессивно-быстрых.

Юма остановился, он понял, что это поза не для вида. Клинок перекрывал пространство между ними так, что подойти ближе или обойти сбоку было невозможно.

— Тогда команда лишится сразу двух членов!

Сменяясь на крик, паладин бросился совсем по новому. Его тело двинулось намного быстрее, нежели раньше, будто до этого он сдерживался. Темноволосый юноша, что еще не отошел от последней фразы только отпрянул, а металл уже пронесся сверху вниз там, где ранее была рука. Остановившись, энергия меча аж сдула часть листьев с тропы.

У Юмы дернулся глаз, ведь Сатоши был силен, он был невероятно силен! И от осознания того, что Юма не сможет победить, огнем вспыхнуло желание сдаться.

А паладин не дал даже отдышаться. Использую положение с предыдущего удара, он провернул клинок и повёл его уже снизу вверх. Это было продолжение, выстроенное так, чтобы не дать противнику времени опомниться. Без слов Сатоши вынуждал Юму либо отскочить строго назад, либо принять удар.

Юма отступил, только из-за тяжелых меча и доспеха оппонента он мог так отчаянно избегать касаний. Он уклонялся, не доставая оружия и не пытаясь перехватить инициативу. Мечник всё ещё надеялся, что сможет остановить это словами и не играть по правилам. Но по тому, как Сатоши двигался, было ясно: он больше не разговаривает.

Юсато снова ушёл назад, чувствуя, как чужое лезвие проходит слишком близко. И клинок всё-таки задел плечо, срубая часть плоти в тонкую полоску. Выдыхая, Юма посмотрел к ножнам у себя на поясе, поняв, что долго так не продержится.

Сатоши шагнул и резко сменил линию, проведя прямой рубящий перевод сбоку. Но на этот раз не для того, чтобы поразить, а чтобы выбить Юму из равновесия и заставить сместиться. Он работал корпусом, не раскрываясь и не заваливаясь, чтобы каждый раз возвращать клинок в позицию, откуда мог продолжить атаку.

Так шло до тех пор, пока за спиной Юмы не кончилась земля.

Синеглазый замер, он перенес вес вперед и понял, где оказался. Край расщелины был совсем рядом, еще лишь одного шага хватило бы на падение.

Тогда же лидер на бегу сменил положение, опустив меч к поясу и развернув корпус. Универсальная средняя стойка перекрывала пространство между ними. Паладин скорее предлагал сделать выбор, чем угрожал, так как был уверен в своей победе.

И в тот момент всё сложилось воедино: Сатоши действительно гнал именно сюда, не давая уйти в сторону и раз за разом отсекая другие направления. Постепенно Юму зажимали между пропастью и наступающим паладином, а он не обращал внимания. Так рыцарь с самого начала раздумывал о дуэли и с самого начала обдумывал ее ход.

Однако Юма не стал поднимать белый флаг.

Он неожиданно побежал прямо вперед, чем на миг выбил Сатоши из ритма. Паладин не ожидал такого, а Юма уже оказался слишком близко. Почти сразу лидер попытался исправить ошибку, уходя в широкий замах справа, хотя именно этого и ждали.

Синеглазый юноша резко сместился влево для оппонента и, не замедляясь, прыгнул мимо. Еще перед тем побегом с руин, когда в пылу сражения лидер локтем выбил Юме глаз, второй понял, что Сатоши всегда начинает движение именно с правой стороны. А значит, левая открывается на миг.

Идея пришла сразу, ему лишь оставалось подгадать момент и осмелиться. Так он преодолел наступающего товарища... но и Сатоши отреагировал моментально.

Не доводя удар до конца, паладин сократил движение. Он шагнул ближе и свободной левой рукой с силой сжал больное предплечье Юмы. Тот вскрикнул, рухнул на землю прежде, чем успел понять, что произошло.

Шокирующая боль накрыла Юсато быстро, как удар током. Травмированные еще давно нервы были скомканы с неимоверной силой и отдавали покалыванием, ужаснее сотни игл. Терпящий судороги он попытался выбраться, но хват только усилился.

— Я тоже помню про твои слабости! — рявкнул Сатоши. — Ещё с первого рукопожатия отметил про себя!

Юма застонал, стиснув зубы, когда над ним уже навис клинок, отливающий закатом.

— Сдайся! — мучитель не сдержался. — Если ты даже не хочешь брать меч в руки... тогда в тебе тоже нет прока!

Юма не ответил, да и вряд ли смог бы это сделать. В следующую секунду, под сомкнутыми веками Сатоши, клинок пошёл вниз, разрезая воздух.

Но внезапно раздалось звонкое столкновение и две стали соприкоснулись с искрами. В последний момент, когда по другому уже нельзя было, Юма поднял над собой клинок и мощная отдача прошла через руки.

Сатоши открыл глаза, на его лице впервые за всё время проступило искреннее удивление. Он сразу же отбросил оппонента в сторону, подальше от края расщелины. Юноша прокатился по земле, с трудом остановился и, опираясь на меч, поднялся. Теперь они снова стояли друг напротив друга.

— Я уж решил, что ты действительно не будешь обнажать оружие.

Темноволосый парень промолчал пару секунд.

— Я одолею тебя и...

Разогревшийся Сатоши тут же перевёл меч вперёд. Острие опустилось к земле, создавая иллюзию открытости и уязвимости, а руки слегка согнулись.

Юма поднял лезвие без намерения, которое можно было бы назвать обдуманным. Тело само выставило клинок и сложилось в среднюю позицию. Так юноша впервые увидел в Сатоши не товарища и не лидера, а... настоящего врага.

— ...и ты перестанешь страдать хуйней!

Клинок, принадлежавший когда-то Хаято, резко взмыл вверх и тут же грубо обрушился вниз по диагонали. Сатоши встретил атаку мгновенно, его меч поднялся снизу, сбивая нависшее лезвие и ломая линию атаки, а следом тут же развернул оружие в косой удар.

Юма судорожно успел опустить меч и, положив кончик его на правую руку, принял угрозу плоской стороной клинка. Сталь резко щёлкнула, клинки отскочили друг от друга, и боль прошила его кисти.

Сразу же Сатоши повёл укол по прямой. Он наконец пронзил правое плечо, заставив Юму отпрянуть и стиснуть зубы до скрежета. Отдача вновь качнулась через запястье, а мышцы свело от напряжения.

Сатоши не замедлялся, он продолжал давить от удара к удару без пауз и лишних движений, тогда как Юма еле отбивался.

Темноволосый отступал, пока спина не врезалась в грубый ствол дерева. Клинок Сатоши мчался прямо к его груди, но юноша успел повернуть тело боком и лезвие с глухим скрежетом вогналось в древесину.

Не раздумывая, синеглазый юноша повернулся обратно и сразу впечатал локтем в висок Сатоши. Паладин пошатнулся, он вырвал клинок из ствола, но Юма уже наносил рубящий удар по доспехам на ребрах.

— Кх-кха…

Ударная волна прошла по легким, и рыцарь потерял темп, а Юма впервые перехватил инициативу.

Он замахнулся на укол, как внезапно Сатоши успел парировать движение сильной частью клинка. Мгновенно паладин сделал ответный выпад, но из-за нарушенной координации промахнулся.

— ...не можешь победить открыто и грязно бьешь наобум... в этом нет ничего правильного, Юма!

Юноша неприязненно выдохнул, слова его действительно задели. Тем временем Сатоши провёл тройную серию ударов по бокам, которые Юма, на удивление, отразил. И тогда паладин сразу перешел к высокой стойке.

Юма выставил лезвие перед собой, готовясь встретить всю силу удара. Но в тот момент, когда необычайно сокрушительная мощь Сатоши обрушилась...

«Чего?»

...клинок раскололся.

То напряжение, прошедшее при касании сталей, вдруг исчезло. Оно исчезло месте с половиной клинка.

Кадр замедлился, а Юма ошеломленно наблюдал, как отломанная часть падает на листья под ногами. Он едва успел понять, что происходит, как пропустил тычок в солнечное сплетение. Сила бросила его на несколько метров и скорчила от боли.

Пока Сатоши уже спешил добить оппонента, Юма лежал на четвереньках, глядя на собственное отражение в сломанном осколке.

В голове пронеслись воспоминания: лицо Хаято, его спина, прикрывавшая от гоблина, его смерть и наследие. Но теперь паладин оборвал всю историю символичного клинка...

В груди жгло, в ушах звенело, но куда сильнее давило то, что поднималось внутри.

«Да за что…»

Мысли рвались наружу сами, и с каждой секундой Юма все больше терял контроль.

«Думаешь, МНЕ было легко?»

Он сжал обломок клинка так сильно, что побелели ногти.

«Сначала умер Хаято. Потом меня бросила Арвен. Я остался совершенно один, ничего не зная. И всё равно как-то выжил».

Перед глазами вспыхнули обрывки прошлого, в которых сквозил весь проглатываемый страх.

«Наконец мне удалось хоть немного приблизиться к нормальной жизни… и всё сразу пошло под откос».

Юма с трудом выпрямился, поднимая взгляд.

«Ты вдруг свалил на меня четверых человек, которых я должен был вести за собой, сам не зная, куда и как».

Дыхание сбилось, но мысли продолжали идти, становясь всё жёстче.

«Знаешь, сколько раз я сходил с ума, думая, как нам выбраться из этой западни? Как часто я думал о чувствах других и старался сделать всё как можно лучше?»

А сердце билось быстрее.

«А теперь… теперь ты просто бросаешь меня!»

Юма резко сделал шаг вперёд, несмотря на дрожь в теле.

«ТЫ ЧЕРТОВ ЭГОИСТ».

Голос в его голове сорвался на крик, и вместе с этим терпение окончательно переломилось.

«Я СЛОМАЮ ТВОЮ ПРАВИЛЬНОСТЬ!»

Взгляд стал почти маниакальным, а остаток клинка в его руке больше не казался обломком. Теперь это было оружие, с которым он собирался драться до конца.

Юма устремился вперед. Из груди поднялся хриплый крик, в котором смешались все чувства.

Его облегчённый клинок взмыл вверх и пошёл вниз в отчаянном, но наполненном намерением довести всё до конца замахе. Меч Сатоши тоже сорвался с позиции и дернулся навстречу, пронзив воздух со скрипом.

Они оба знали, что это столкновение должно было поставить точку в дуэли. И теперь они оба уходили в максимум своих возможностей. Их лезвия мчались друг к другу, хотя, казалось, исход был предрешен...

Но внезапно Юма отпустил меч.

Без страха он оставил клинок в воздухе и нырнул вниз, снося рыцаря с ног. Толчок выбил меч из крепких рук паладина, а мятый доспех с шумом врезался в землю.

И, очнувшись, Сатоши понял, что теперь сталь упирается уже ему в горло...

----------

Можешь не возвращаться.

Ледяная сталь касалась его шеи, только теперь Сатоши понял, каким опасным может быть даже сломанный клинок. Бесчисленные зазубрины покрывали лезвие, то самое лезвие, что всего несколько секунд назад он разбил.

А теперь ему угрожают этим жалким обломком?!

Сатоши резко дернулся, но тут же замер, когда сталь чуть прорезала его кожу. Этот клинок не собирался играть с ним в игры, он был настроен серьезно, и почему-то Сатоши искренне верил клинку.

Но настоящей угрозой всё-таки оставался не какой-то там кусок металла... а человек, что на подкашивающихся от усталости ногах стоял перед паладином. Вот, кто здесь вершитель судеб. Казалось, он еле дышал, однако всё равно не сводил своих темно-синих глаз с рыцаря. И это был тот же самый человек, который недавно с жалким видом валялся у ног Сатоши.

И это был тот... кого паладин не осилил.

Кровоточащее плечо, множественные порезы, ушибы, синяки... все признаки говорили: должен был проиграть именно этот дуэлянт. Но сколько бы Сатоши не рассуждал, в реальности тот уже одержал победу.

— Сатоши...

Наконец произнес человек.

— Ложь! Я не проиграл! — паладин тут же вскрикнул, даже не дав ему договорить. — Обман! Ты обманул меня! Сделал вид, что собираешься ударить мечом, но прошел в ноги! Подлость! В этом нет ничего правильного!

Именно так. Словами невозможно было описать, как Сатоши хотелось всё отрицать, обвинять, отказываться от сделки. Само осознание, что даже в дуэли он проиграл, разъедало его изнутри.

— Боже! Боже! Боже! Если бы я с самого начала атаковал наверняка, точно бы убил тебя!

Сатоши вновь захотел напасть, но не стал. То ли клинок у шеи держал в столь сильном страхе, то ли... безэмоциональный товарищ давил слишком тяжело. Юма стоял совершенно спокойно, за весь диалог руки не шелохнулись ни на сантиметр, словно его это вовсе не волновало. Он просто слушал все выпады паладина и никак не реагировал.

— Да, я убил бы тебя одним ударом!

Сатоши сглотнул нарастающий в горле комок, ведь даже после этой фразы Юма ничего не ответил. И видя это, паладин ощутил резкое удушье, напряжение сковало всё тело, а в груди поднялись спазмы.

Нет. Он почувствовал растерянность, непонимание, как это могло произойти, а потом просто опустил взгляд.

Я действительно проиграл...

Он сам не заметил, как подумал об этом. Разумом он отрицал неудачу, но в душе не мог себе врать. Он просто проиграл: не повелся на обман, не оказался покинут богом, не положился на честность противника... он просто проиграл.

— Твоя взяла, — признал наконец рыцарь перед до сих пор молчаливым Юмой.

И тогда клинок у шеи Сатоши внезапно двинулся.

В моменте паладин испугался, он не поверил, что товарищ собирается закончить дуэль убийством, но тут же смиренно выдохнул. Юма никогда не казался рыцарю мстительным человеком, хотя тяжело было представить, чтобы кто-нибудь оставил всё по-прежнему после битвы насмерть. Потому паладин принял свою судьбу, он действительно облажался, а значит, должен умереть.

За этот миг в голове пронеслась всего пара лиц. Парень никогда не помнил своих родителей, с ранних лет он жил в приюте у церкви и там тоже не имел близких. Но именно сейчас он увидел перед собой несколько образов. Те самые люди, с которыми он был знаком чуть больше месяца: парень с синим шарфом по имени Китами; агрессивная, но в душе добрая Арвен. И... несчастная Хиори. Наверное, она была единственным, о чем Сатоши сожалел.

Ну и теперь... последнее лицо, которое собиралось оборвать жизнь паладина. Как давно рыцарь в последний раз смотрел на Юму? Не на того Юму, что был объектом зависти, а на человека по имени Юма.

А вообще... кто такой Юма?

Рыцарь не успел понять этого человека. Он знал Арвен, Китами, Хиори, их сущности. Но Юму не знал. Его вечно сонные глаза и витания в облаках. Теперь ничего из этого уже не было. Темно-синие глаза Юмы с холодом пронзали Сатоши, что у того аж перехватило дыхание. Сейчас на него смотрел вовсе не тот тихий товарищ, а незнакомец. И смотрел он как на незнакомца.

За одну дуэль рыцарь сам довел парня до того, чего сам не мог представить. Перед смертью он чувствовал невероятную вину, ведь с этого момента Юме придется жить с этими глазами. А для Сатоши уже всё кончено.

— Прощайте... друзья, — последнее, что слетело с его губ.

.

.

.

Но боли не последовало, и меч лишь упал рядом.

Сатоши открыл глаза и осознал, что всё ещё видит. Он подскочил, схватился за целое горло. Ни одного нового пореза не было на его коже, а обломок клинка просто валялся у ног. Его даже не ранили. Дыхание рвалось из здоровой глотки, оказывается, Сатоши врал себе. Хоть и смирился, он до конца не принял свою смерть, а потому испытал немыслимое облегчение, когда остался жив.

Действительно, жизнь просто прекрасна.

Сатоши считал, что Юма собирается его убить, но тот просто выбросил оружие, будто он больше в нем не нуждался. А еще Юма выбросил тот клинок, что был так ему дорог.

Спустя минуту страх минувшей смерти исчез, и паладин успокоился. Юма до сих пор стоял напротив него, как если бы это был не конец. Но чего желал синеглазый мечник? Он приставил лезвие к горлу врага, который чуть его не убил, потом просто выбросил оружие. Месть за покушение не была его целью... тогда чего он хотел?

Точно.

Кажется, рыцарь понял, чего от него ждали. Юма победил, получается, Сатоши обязан исполнить свою часть сделки. Верно... вернуться в команду. Вернуться к Хиори, Китами и Арвен, к его товарищам. И снова стать их плечом...

Сатоши опустил голову. Если даже после всего этого его всё равно хотят вернуть, может, он был не таким уж и плохим лидером?

«Я... не должен уходить от проблем из-за своих загонов, необходимо просто стараться?»

Как вообще паладин мог подумать, что его товарищ способен убить человека? Это ведь Юма. Всё тот же Юма. И что, что у него поменялось лицо? Он просто хочет вернуть своего товарища, а потому и не убил его.

И поэтому Сатоши постарается выполнить свой долг снова.

— Юма, я...!

— Можешь не возвращаться.

— У?

Молнией среди ясного дня ледяной голос обдал Сатоши. Этот голос не был похож на голос того тихого Юмы, этот голос принадлежал кому-то чужому. Сатоши на секунду замер, не сразу поняв смысл.

— Что?

Переспросил паладин, не веря собственным ушам.

— Проваливай, Сатоши.

Парня передёрнуло, и по спине прошёл неприятный холод.

— Что за бред? Ты же сам хотел, чтобы я остался... — неуверенно промямлил он, на мгновение опустив взгляд, а затем резко поднял голову. — И я готов!

Ответа сразу не последовало: лишь музыка ветра витала в воздухе.

— С чего ты так решил? — мертвый тон вышел из Юмы, а у Сатоши екнуло сердце.

Паладин не понимал... нет, вернее он понимал то, что говорит Юма, но не понимал смысла этих слов.... опять не так. Он не понимал, почему именно Юма именно сейчас ему это говорит. Он просто не понимал, почему диалог зашел в такую сторону.

— Ну т-ты... Ты победил, значит, я должен выполнить уговор! Иначе зачем всё это было?!

Юма замолчал. Секунд тридцать он молчал, глядя вверх, на небо с медным закатом.

— Мне плевать, — неожиданно провозгласил синеглазый.

— Да о чем ты гово…

— Я отпускаю тебя, Сатоши.

Паладин грубо схватил Юму за воротник и подтянул вверх. Мечник совсем не сопротивлялся, лишь его ледяной глаз сверлил Сатоши.

— Что с тобой?! — заорал Сатоши. — Зачем ты это говоришь!? Разве не хотел заставить меня остаться? Я уже ничего не понимаю!

Юма выдохнул.

— Ты мне больше не нужен.

— Аа?! Не нужен? Что с тобой случилось?

От неожиданности рыцарь выпустил воротник товарища, упавшего на землю. Сатоши охватил шок, а меж тем Юма спокойно поднялся.

— Мне просто открыли глаза... — ответил Юма. — Как ты думаешь, зачем нам нестабильный человек?

— Я-я? Я н-не... я не нестабильный!

Юма чуть наклонил голову, наконец полностью сосредоточив взгляд на Сатоши.

— То есть, ты напал на меня с полностью осознанной целью убить?

— Нет, я просто...

Паладин не мог внятно сформулировать ответ, потому что не понимал, как отвечать на столь сильный шквал слов. И Юма, как сам Сатоши минуты назад в дуэли, не собирался давать товарищу возможности высказаться, он не собирался ждать.

— А что, если ты снова на кого-нибудь нападешь?

Синеглазый мечник выждал короткую паузу.

— Допустим... на Хиори?

Сатоши дёрнулся вперёд, не думая о последствиях. Его нога резко ушла вперёд, и плечи напряглись, но он остановился, ведь Юма даже не моргнул.

— Отныне у нас нет самовольцев, что ставят под угрозу остальных, — тихо произнёс мечник. — Теперь ты можешь либо подавить своё хрупкое эго... либо проваливать.

Ветер слабо шевельнул его темные волосы.

— Иначе в следующий раз я...

Он вновь сделал паузу, нагнетая атмосферу.

— ...нет, ничего.

Юма повернулся спиной к паладину и направился назад в лагерь. Сатоши всё еще стоял в ступоре, не веря, что видел и слышал это. В его глазах помутнела, а картинка размылась, пока он наконец не двинулся вслед.

***

Синие локоны спускались на аккуратные плечи Арвен, сидевшей близь Хиори. Только спустя полчаса лучница успокоилась и заснула, а маг до сих пор поглаживала ее горячий лоб. Под закатным небом они с Китами следили за потрескивающими углями в костре.

— И где их только носит?

— Нууууууууу… не знаю, ха-ха!

Арвен проскрипела зубами.

— Так чего тогда так долго тянул, идиот?!

— Я просто вспоминал!

— Вспоминал он...

Арвен недовольно выдохнула и отвернулась к костру. Ожидание затянулось, и раздражение начало постепенно вытеснять усталость.

Китами почесал затылок, собираясь что-то добавить, но со стороны тропы послышались шаги, и оба сразу повернули головы. Из темноты вышли Сатоши и Юма, и уже по одному их виду было ясно, что произошло нечто серьёзное.

На парнях виднелись свежие раны со следами крови, но куда сильнее настораживало их поведение. Сатоши шёл чуть позади, опустив плечи и глядя в землю, тогда как Юма двигался впереди спокойно и ровно, не показывая ни боли, ни усталости.

Арвен нахмурилась и быстро поднялась на ноги.

— Ну наконец-то. И что это за вид? Вы чего? Подрались там?

Она внимательно осмотрела их, задержав взгляд на порезах. Юма же остановился у костра и ответил без колебаний...

— Нет. Несчастный случай.

Арвен на секунду замерла, затем прищурилась и перевела взгляд на Сатоши, но тот молчал.

— Серьёзный какой-то несчастный случай, да? — попытался пошутить Китами.

Юма спокойно сел у костра и протянул руки к слабому теплу.

— Сатоши, помоги с ранами, пожалуйста.

После короткой паузы он добавил...

— А я тебе.

Паладин едва заметно вздрогнул, но сразу кивнул.

— Хорошо.

Он опустился рядом и начал доставать перевязочный материал. Его движения были аккуратными, но скованными, и на мгновение он замер, прежде чем коснуться раны Юмы. Арвен молча наблюдала за этим, переводя взгляд с одного на другого. С каждой секундой её выражение становилось всё более настороженным.

— Вы точно ничего не хотите объяснить? — спросила она уже спокойнее.

Сатоши продолжал перевязку, а Юма ответил после короткой паузы...

— Это был несчастный случай.

Арвен сжала губы и ничего не сказала, только медленно выдохнула. Она вернулась к Хиори и провела рукой по её волосам, проверяя лоб, но внимание всё равно оставалось на них. Китами притих и больше не пытался шутить, лишь изредка поглядывая в их сторону.

Вокруг было так тяжело и неприятно. И в какой-то момент Арвен ясно поняла, что её тревожат не сами раны или странный ответ. Взгляды Юмы и Сатоши изменились, это было заметнее всего остального.

— И куда Юма дел свой меч?

----------

Спящая дева.

Из пустого сна ее сознание медленно возвращалось в свет. Правда света этого за повязкой Хиори всё равно не видела. Был ли он там вообще? Когда девушка пробудилась, птицы уже не щебетали. Да и ничего, кроме неразборчивого шепота вдали, не витало в воздухе. Похоже, ныне землю объяла ночь.

Хиори чувствовал тепло и в то же время холод, легкость плаща, что взял на себя роль одеяла, и мягкость сумки под головой. Ее всё еще одолевало желание провалиться в сновидения, но внезапная сухость во рту удерживала на месте.

Когда девушка решила подняться, она вновь услышала тот далекий шепот. Сначала она не могла разобрать и слова, летящего из неизвестности. Но вскоре у Хиори начало получаться, она наконец смогла понять пару предложений.

— Нет, в этом просто не было смысла... — туманно и в то же время знакомо прозвучало рядом.

— Да для тебя сейчас ни в чем уже нет смысла, — возразил вдруг второй, уже неизвестный голос.

И каждое предложение за предложением сплетались вместе, это был диалог.

— Выходит, я должен был... — первый чуть замялся.

— Мне нет нужды это повторять.

Хиори ждала, не оторвав и пальца от земли. Она до сих пор несла на своем лице повязку, а потому ни капельки не видела говорящих. И так дыхание ее перехватила жуть диалога, что дева замерла. Она лежала, надеясь: скоро всё закончится. А предложения все неслись дальше.

— Убить его?... Нет, — внезапно раздался новый, сплетенный из прежних двух голос.

И вскоре диалог смолк. Ещё пару минут Хиори лежала без единого движения, пока не решила подняться. Ее хрупкие руки и слепота несколько раз качнули девушку, но та смогла присесть. И, вслушиваясь в темноту, она робко сказала...

— А... д-добрый... в-вечер?

Пару секунд она ждала ответа, как вдруг услышала его.

— Скорее ночь. Как самочувствие?

Деву обдал спокойный и знакомый голос, по которому она сразу поняла, кто сидит перед ней.

— Н-нормально... Юма.

Бесспорно, голос человека принадлежал одному из ее товарищей — парню по имени Юма. Но с другой стороны, этот же голос принадлежал человеку, что лишь минуты назад вел тот жуткий диалог. Такое осознание выбило у Хиори землю из-под ног.

— Всё точно хорошо? Звучишь как-то необычно... Может, не отошла от сна? Ты ведь только сегодня проснулась.

— Не-нет, я просто... — руки ее неловко мяли край плаща, а голос чуть подрагивал, — я тогда ведь всего пару секунды слышала тебя. Н-ну, когда проснулась до этого...

— Точно.

Юма на секунду задумался.

— Мы ведь с Сатоши вышли на дежурство. Вернулись, когда ты уже спала, — в моменте он затих, а после продолжил. — Думаю, Арвен рассказала тебе, где и почему мы сейчас находимся. Извини, что не поприветствовали.

— Ничего. Я-я понимаю...

Хиори тут же помрачнела, вспомнив историю подруги. Монстры, горящий город, лагерь, смерти, побег были в той истории. Она пропустила многое, даже слишком многое, но как-то смогла себя успокоить.

— А п-почему сейчас дежуришь? Ты же сказал, вы с Сатоши уже закончили, — дабы поддержать хоть какой-то разговор, Хиори спросила о первом, что пришло ей в голову. — О-он тоже не спит?

— Не, наш ли... он дрыхнет без задних ног, — Юма хмыкнул. — Мы закончили, потом на смену заступил Китами. Он же, видимо, забыл разбудить Арвен и плюхнулся спать.

Девушка внимательно слушала рассказ парня, словно боясь упустить и крупицу истории. Казалось, сон длиной в недели пробудил голод, который она так пыталась утолить.

Хиори сидела совершенно молча, прислушиваясь каждый раз к дыханию Арвен, Сатоши, Китами, когда про них заходила речь. Юма поведал ей о многом, в частности, о том, о чем не рассказала Арвен. Он упомянул подвиг Китами, спасшего еще бессознательную лучницу от когтей гуля; Федора с Юджином и пейзажи вокруг.

— Так а ты...? — под конец спросила Хиори. — Прости, но так почему именно ты сейчас дежуришь? Почему не разбудил Арвен?

Юма протяжно выдохнул, будто что-то его тревожило.

— Мне просто не спится, вот и решил зазря не беспокоить.

— Хаа, — впервые за долгое время улыбнулась Хиори. — Спасибо.

— М? Я ведь ничего не сделал.

— Получается, ты заботишься о ней.

Голос девушки стал на редкость мягким, но Юма так ничего и не сказал. Лишь спустя какое-то время спросил...

— Ты отчего не спишь?

— Пить просто хочется, — неловко произнесла лучница.

— Ох, а раньше-то не сказала.

Тут же послышалось копошение, и Юма мигом достал откуда-то бурдюк с водой. Он аккуратно протянул его в руки Хиори, а та же нащупала предмет. Пару раз она промахнулась горлышком, ткнув в щеку, пока парень не направил ее руки. Женское горло сразу задергалось и сосуд опустел на треть. И молча девушка вернула бурдюк.

— Спасибо.

— Мгм.

Странно, но вместо привычной вежливости Юма только промычал в ответ. Хотя особого внимания этому Хиори уделять не стала. Так они какое-то время молчали.

— Что-то еще?

— Д-да... то есть, нет. Я са... — Хиори вдруг попыталась встать, но тут же потеряла равновесие и рухнула. — Ай-ай-ай-ай!

Она схватилась за голову, а Юма просто смотрел. Тогда девушка снова попыталась подняться, но хрупкие ноги и в этот раз не выдержали.

— Так не пойдет, — удержав ее от падения, произнес синеглазый. — Ты кучу времени лежала, глаза забинтованы, часть мышц атрофировалась, так что вряд ли сейчас получится пойти. Просто скажи, чего хочешь.

— Я не могу...

— Почему?

— Я д-должна... сама.

Тогда Юма на секунду задумался и выложил свое предположение.

— Хочешь в туалет?

Хиори замялась, пальцы её снова сжали край плаща, и она едва слышно ответила...

— Д-да.

Парень выдохнул, но в этом выдохе была только простая констатация факта.

— Мне разбудить Арвен?

— Н-не надо! — Хиори тут же замотала головой. — Она... как и в-все... вы и так много для меня сделали. Я б-больше не хочу быть обузой.

Голос её дрогнул на последних словах, ей казалось, Юма скажет что-то в ответ. Почему-то она ждала или хотела ждать его поддержку, мол, она не обуза, что всё нормально. Это бы очень подошло образу Юмы в ее глазах, но он опять промолчал. Потом она почувствовала, как его руки взяли её за плечи, помогая выпрямиться.

— Тогда я доведу тебя, а потом заберу, — сказал он, и голос его был без намёка на участие.

Девушка кивнула, они сделали первый шаг. Ноги подкашивались, она шаталась, но синеглазый держал её крепко. Каждый следующий шаг давался легче, мышцы понемногу привыкали, и она начала чувствовать ритм движения.

— Откуда в тебе решительность идти одной сквозь темноту, даже не зная, куда? — внезапно спросил Юма, и вопрос этот показался Хиори странным.

Она поняла, если бы он спросил что-то вроде: «Почему ты не принимаешь помощь других?» Однако он спросил иное, отчего девушка задумалась на мгновение.

— Просто я хочу быть равной... вам, — Хиори споткнулась, но синеглазый вновь удержал её, и она продолжила. — Каждый здесь старается, а я... лишь то отключаюсь, то просыпаюсь. Даже если моя помощь будет всего лишь самостоятельностью... я выжму из себя всё!

И последняя фраза прозвучала с некой уверенность, которую Юма еще никогда не слышал от нее. Сама же девушка замолчала, ожидая ответа.

Мечник остановился, Хиори чувствовала его руку на своём плече, слышала его дыхание, и вдруг заметила, как его сердце забилось быстрее. Она ощутила это через его пальцы. Но, так же, как и ускорилось, сердце его неожиданно замедлилось, и голос, когда он наконец заговорил, стал другим.

— Вот как.

Хиори чуть не споткнулась от такой перемены. Этот голос был точь-в-точь тот, что она слышала, как только проснулась. Да, тот жуткий диалог, который вели двое людей, но оказалось один. Выходит, то был просто Юма, разговаривающий сам с собой?

— Ладно, пришли, — оповестил ее мечник, оставил возле дерева, а сам отошел. — Позови, когда закончишь.

Хиори кивнула, она услышала, как его шаги удаляются в сторону, и осталась одна в темноте, на ощупь находя нужное место. Когда девушка закончила, она позвала его.

— Юма? — тихо упало с ее уст, но ответа не последовало, и она позвала громче. — Юма, ты здесь?

Лучница надеялась, что он просто не расслышал, тишина же повторилась.

— Юма! — уже с тревогой она снова выкрикнула его имя.

Вокруг нее не было ничего, кроме глухой пустоты. Девушка вытянула руки вперёд, попыталась нащупать его.

— Юма, где ты? П-пожалуйста, не шути так!

Она отползла чуть в сторону, думая, что просто ошиблась направлением, и привстала. Вот только ноги подкосились, и девушка рухнула на колени. Она снова попыталась встать и снова упала.

— Ю-юма, по-пожалуйста! — голос её срывался, и она чувствовала, как слёзы подступают к глазам, но повязка не давала им вытечь. — Ну пожалуйста... не оставляй меня здесь...

Она шептала, сидя на земле и обхватив себя руками, потому что встать не получалось, а звать больше не было сил.

Юма стоял в паре шагов от неё и видел всё. Он видел, как она отползала, как пыталась подняться и падала снова, как её руки шарили в пустоте, как голос её становился всё тоньше и отчаяннее. Он видел, как в двух метрах слева от неё земля обрывалась вниз. Если бы она сделала ещё пару неверных движений, её тело упало бы в темноту. Он просто стоял и смотрел на её барахтанье, и лицо его было неподвижным, словно сам факт ее опасности не волновал его.

Прошла минута, а может, и больше, прежде чем он шагнул к ней и положил руку на плечо. Хиори вздрогнула так сильно, что чуть не упала снова, и он подхватил её.

— Прости, — извинился Юма спокойно, — показалось, что видел кого-то.

Девушка облегченно вздохнула. Не говоря ни слова, он помог ей подняться, и они пошли обратно. Уже без приключений пара добралась до разбитого лагеря, где тихо и мирно спали остальные.

— Как теперь себя чувствуешь?

— Нормально, — улегшись, просипела Хиори. — Только спать хочется.

— Ясно.

— Еще раз спасибо, — поблагодарила она. — За все.

— Ага.

Девушка зевнула, а глаза ее начали закрываться.

— Не знаю, как скоро проснусь, — прошептала она. — Но до завтра.

— Пока.

Прошло, наверное, около часа, как лучница перестала подавать голос. Один лишь Юма до сих пор глядел в небо, пока сонно дышали его товарищи. Он действительно просто сидел, до того, как...

— Мха... мха-ха... «я выжму из себя всё!»... так ты сказала?

Он вспомнил страх слепой девушки, что осталась одна на минуту. В его голове пролетели ее дрожь, безысходность, тревога, отчаяние.

— Лгунья... твоя решительность фальшива.

----------

Черный песок.

Черный песок хрустел под их ногами, и в сером небе летали темные тучи. Нечто тихо гремело вдали. Впереди шел юноша с темно-синими глазами, а позади его товарищи. Каждый из них чувствовал надвигающуюся угрозу, словно здесь вот-вот что-то произойдет. Вокруг витала сухая жара, капли пота скользили по лицам молодых людей, молчавших уже несколько часов.

— Пахнет как-то странно, — сказал наконец Китами. — Сколько не пытаюсь, не пойму, чем.

— А мы и не заметили, да? — процедила Арвен.

— Чего такая злая?

Но Арвен не ответила. Тогда человек впереди остановился, отчего остановились и другие. Он промолчал несколько секунд, мотая головой из стороны в сторону, а после снова пошел.

— Пахнет... серой, — спокойно ответил им Юма. — И этот песок, думаю, пепел.

— Пепел? — спросил парень с шарфом. — Но откуда здесь...

Он обвел взглядом безлюдную местность, где-то виднелся небольшой холм, где-то не было ничего, кроме этого песка.

— Пока не уверен, — закончил Юма.

Остальные тут же чуть занервничали, хотя вопросов больше никто не задавал. Китами просто шагал вперед, иногда пиная пепел под ногам. Сатоши с томным взглядом нес на спине спящую Хиори, почти ничего не говоря, на его душе лежал какой-то груз. А Арвен лишь смотрела на их лидера, точнее нового лидера.

Юма шел с необычайно прямой для него спиной, теперь он вел остальных даже с некой решительностью. И это настораживало мага. Синеглазый ведь никогда не был тем, кто легко выдерживает все испытания судьбы. За последние недели Арвен довольно часто видела, как он прогибался под проблемами, нависшими над их командой.

Конечно, Юма всегда старался сделать всё лучше, даже если во вред себе. Она давно это заметила, еще с того гоблинского рейда. И, хоть благодаря ему они до сих пор оставались живыми, синевласку порой одолевали переживания.

Никакой человек не способен держать на своей спине слишком много всего, иначе однажды его хребет просто сломается. Она знала, что когда-нибудь такое может произойти и с Юмой, однако... не произошло? Вместо этого он внезапно стал идти так, будто больше не чувствовал тяжести. Он будто стал...

...Хаято.

С этой мыслью Арвен резко хлопнула себя по щекам.

— Ты что опять психуешь?! — воскликнул Китами. — Я ведь молчал!

— Да заткнись! Ты тут не причем! — еще громче крикнула девушка.

— Ладно-ладно.

Вор театрально поднял руки и отвернулся, недовольно фыркнув. Воздух снова наполнился тишиной, нарушаемой только хрустом черного песка под ногами, однако внезапно Арвен сжала кулаки и ускорила шаг.

— Юма!

Удивительно, парень не остановился.

— Я к тебе обращаюсь!

Маг пробежала вперед и уже замахнулась рукой, по своей привычке она собиралась дать ему пощечину.

— Что?

И одновременно перехватив удар синеволосой, Юма наконец обратил внимание. Девушка замялась, она не ожидала такого исхода, но тут же вырвала свою ладонь и нахмурилась.

— С тобой всё нормально?

— Пожалуй.

То был слишком короткий и уверенный для этого человека ответ.

— Ты врешь, — обвинила маг. Тогда Юма полностью остановился и медленно повернулся к ней лицом.

— Я веду нас вперед, так что тебя не устраивает?

— Многое. Ты делаешь вид, будто между вами с Сатоши ничего не произошло, но это вранье.

Только услышав свое имя, паладин поднял взгляд.

— А что произошло?

— Ты сам знаешь!

С холодной ясностью парень посмотрел прямо на мага.

— Сейчас не время для этого разговора.

— Тогда когда?!

Китами неловко переступил с ноги на ногу, явно не понимая, стоит ли что-то сказать. А вот Сатоши довольно внимательно следил за перепалкой, ведь на своей шкуре отлично прочувствовал то же, что и Арвен.

— Когда выберемся отсюда.

Темноволосый сделал шаг вперед и закончил тем самым разговор.

«Даже уходишь от ответа прямо как он», — проскрипела внутри маг.

Но тут же Юма внезапно поднял руку.

— Подойдите сюда.

Группа сблизилась, а он чуть отступил в сторону и указал на землю, где отчетливо виднелись следы.

— Человеческие? — спокойно спросил синеглазый.

Прищурившись, Китами присел рядом на корточки.

— Похожи на людей, но больше, — протянул он, проводя пальцами рядом с отпечатком. — Где-то в полтора раза и, кажется, их несколько.

— Все идут в ту же сторону, что и мы, — сразу добавила Арвен.

Вор нахмурился и оглянулся назад.

— Тогда почему мы не заметили их раньше?

На секунду повисла тишина, только пепел под ногами тихо шуршал.

— Ветер, — неуверенно предложил Сатоши. — Часть следов занесло.

Юма кивнул, не отрывая взгляда от отпечатков, а Китами медленно поднялся.

— Значит, мы их нагоняем. Они прошли здесь не так давно.

— А мы и не заметили, да? — вскользь вкинула Арвен.

— Да я-то что? — вор неподдельно возмутился. — Пуще собаки на меня тявкаешь!

После этих слов маг сразу обрушила на русую голову свой кулак, а ее хозяин схватился за макушку и взвыл от боли. Юма с Сатоши же просто стояли, наблюдая за этой картиной.

— Куда важнее, что это первые люди за несколько недель, — наконец продолжила синеволосая.

— Или не люди, — тихо не дополнил Юма.

— Если это люди, повезло, — обернувшись на Хиори, скромно напомнил Сатоши. — У нас почти не осталось воды.

— И грибочков!

— Тогда решено, идем дальше.

Группа двинулась дальше, но теперь каждый внимательнее смотрел под ноги и вперед, туда, куда вели следы. Меж тем тучи над головами всё сгущались, хотя совсем не были похожи на грозовые.

— Вижу! — через час подпрыгнул Китами.

И показались два небольших деревянных домика. Они стояли почти вплотную друг к другу, потемневшие от времени и пепла. Рядом возвышалась гора, в которую уходил узкий проход. К нему тянулись рельсы, наполовину занесенные черным песком.

Вокруг стояла даже слишком мертвая тишина: слышались только ветер, который лениво гонял пепел по земле, и тот же глухой грохот где-то вдалеке. Несколько секунд авантюристы просто переглядывались. Затем Китами сделал шаг вперед, но Сатоши резко вытянул руку, преграждая ему путь.

— Подожди.

Синевласка прищурилась, внимательно осматривая домики.

— Шахтерские, — пояснила она. — Иногда богатые жители Юны открывают здесь шахты. Такие места обычно стоят в стороне от городов.

Юма коротко хмыкнул, не сводя взгляда с построек.

— Арвен, остаешься здесь с Хиори.

Маг сразу нахмурилась, но ничего не сказала.

— Мы втроем проверим домики, — продолжил он. — Если что-то случится, запускаешь в небо огненный шар и сразу уходишь. Нас не ждешь.

Несколько секунд она молчала, затем медленно кивнула.

— Поняла.

После Юма протянул руку.

— И одолжи нож.

— А где ты меч посеял? Он ведь раньше принадлежал...

— Сломался, вот и выкинул.

— Ясно.

Услышав это, Арвен неуверенно достала знакомый нож с гравировкой искры на грани жесткости и вложила его ему в ладонь. Китами тоже вытащил свои кинжалы, проверяя хват, а Сатоши молча снял меч и опустил его вдоль ноги.

Темноволосый быстро оглядел их и указал на левый домик. По плану Сатоши шел первым, а Юма с Китами по бокам. И трое двинулись к домику, стараясь не издавать ни единого лишнего звука. Хотя пепел под ногами все равно тихо хрустел при каждом шаге.

Юма первым остановился у стены, затем коротко дал знак Китами. Тот осторожно приблизился к окну и, пригнувшись, заглянул внутрь. Он задержался чуть дольше, чем следовало бы, после чего опустился вниз и отступил на шаг. Его лицо стало серьезнее, он едва заметно мотнул головой.

Юма понял его без слов и перевел взгляд на Сатоши. В следующую секунду паладин с силой выбил дверь ногой. Доски с глухим треском распахнулись внутрь, и все трое почти одновременно ворвались в дом.

И сразу остановились.

Внутри стоял тяжелый запах крови, смешанный с чем-то горячим. На полу, среди разбросанных инструментов, бочек и перевернутой посуды, лежали тела. Четверо мужчин, судя по одежде, шахтеров. Их позы выглядели неестественно, их настигли внезапно и не оставили ни единого шанса.

На столе оставалась еда, к которой никто больше не притрагивался. Одна из кружек валялась на боку, другая просто рядом. Пока Сатоши и Китами еще стояли в замешательстве, Юма уже осматривал комнату.

Он подошел к одной из бочек, медленно опустив внутрь ладонь. Затем зачерпнул часть чего-то рассыпчатого и аккуратно понюхал. Запах угля с серой ударил по носу, что тот аж чуть одернул голову.

— В принципе, и раньше было очевидно, что они уже умеют делать порох. Ну, не стоило недооценивать химиков этого мира... или правильнее будет сказать: алхимиков?

Юма едва задержал взгляд на бочке, а после отряхнул руку и хлопнул по плечу Китами. Ассасин наконец пришел в себя, приблизился к одному из тел и присел рядом с ним, внимательно осматривая рану. Его пальцы на мгновение зависли, затем он аккуратно коснулся края разреза. Парень сглотнул и тихо сказал...

— Края ровные… Их зарезали, пусть и грубым, но оружием.

Это означало, что здесь был не зверь. Китами, не вставая, тыльной стороной ладони также коснулся кружки на полу.

— Еще тепл… — не успел объявить он, как в тот же миг под ними с хрустом сломался пол.

Доски взметнулись, и из темного пролома рванулось нечто массивное. Удар снизу вышвырнул всех троих наружу, они проломили своими телами тонкую стену и вылетели в пепел. Песок скрипнул под спинами, когда их протащило еще на несколько метров.

Арвен дернулась, не сразу понимая, что произошло, и только потом увидела, как из разлома в домике наружу тянутся огромные руки. Она засуетилась и уже подхватила рядом лежащую Хиори под плечи.

Тем временем с ловкостью кошки Китами мгновенно перекатился через плечо, вскочил и без паузы рванул вперед. Он ударил с ходу, всаживая оба кинжала в плоть.

— С-среагировал?!

На удивление всех существо не то что не упало, оно выпрямилось в свой полный двухметровый рост. Вор дернул клинки назад, но те застряли. В ту же секунду над ним, неотвратимо набирая ход, пошел вверх тяжелый топор. Взгляд Китами на мгновение стал пустым, и в нем отчетливо проступил страх.

Однако не успел он моргнуть, как рядом появился Юма. Песок под его ногами взметнулся, и парень в секунду вклинил свой нож в схватку монстра и человека.

— Прочь!

С чистым звуком лезвие на половину вошло куда-то выше здоровенного плеча, а затем остановилось, не в силах продвинуться дальше. Тело монстра дернулось, и топор ушел в сторону, не достигнув Китами.

Вор вытащил кинжалы с влажным звуком и сразу отскочил назад к Сатоши, который уже поднялся и готовился вступить в бой. Чудовище же, даже с ножом в теле, подняло топор снова, но Юма не стал ждать. Он вынул лезвие, а потом резко вдолбил его ниже груди. Клинок опять зашел лишь на половину, и топор всё еще висел над головой Юмы.

— Беги!

Со стороны товарищей донесся крик, следом металл жестко опустился вниз. Удар вспорол воздух вместе с черным песком, что только миг назад был под ногами Юмы. Монстр фыркнул, наблюдая, как сам парень скользнул в бок, словно его там вообще не было, и осекся назад.

Тогда наконец в свет вышло оно. Его мощное тело покрывала кожа багрово-красного оттенка, напоминающего давно запекшуюся кровь. Из-под массивных надбровных дуг блистали мутные желтые глаза, полные ярости. Оголенные грудь и широкие плечи существа были испещрены многочисленными шрамами. И в завершении всего образа выступала настоящая свиная голова!

— Уродливее нелюдя не видел... — случайно прошептал Сатоши, отводя взгляд от застывшего в пяти метрах врага.

— Дело говоришь, — добавил Китами.

— Рано или поздно, но мы бы встретили куски Бедствия.

А меж тем само чудовище просто угрожающе смотрело в темно-синие глаза Юмы. В ответ человек тоже глядел в свиную морду без единого увиливания. Завязалась немая дуэль, где монстр злобно пыхтел, зажимая кровоточащую шею, а парень терпел боль в своей левой руке.

«Словно ударил в бетонную стену», — про себя заметил Юма, а после обратил внимание и на две дыры в предплечье чудовища. — «Так он еще и заблокировал атаку Китами».

В тот момент он впервые увидел, чтобы кому-то удалось среагировать на его молниеносного друга.

За этим пониманием внезапно из тени дома прямо к синеглазому нырнуло копье, грозящее проткнуть его сердце насквозь. Железный наконечник со свистом рассек воздух, плавно переходя в потемневшее древко. Еще момент и авантюристы бы потеряли своего лидера, как вдруг голубая искра испепелила снаряд.

Следом из тени того же дома показался еще один такой же массивный силуэт с грубыми очертаниями свиньи, медленно выходящий наружу.

— Эй! — прошло внезапно, и рядом уже оказались Арвен с Хиори.

В этот же миг из соседнего домика донесся глухой треск, будто кто-то аналогично выломал пол. Не медля, вся группа собралась в единую кучу, где впереди стоял Сатоши, слева Китами, справа Юма, а позади Арвен с бессознательной Хиори.

— Арвен, — серьезно обратился темноволосый.

Маг не знала, чего ожидать от нового Юмы. Благодарности за спасение? Приказов, продиктованных безразличным голосом? Или уже приевшегося молчания? И потому просто стояла позади.

— Я одолжу твой нож ещё ненадолго.

----------

Знавший человеческий.

Она чувствовала, как дрожит её сердце. Так неумолимо и мощно оно билось в женской груди. Но почему? Девушка ведь не больна, вокруг не холодно, ветер слабый. Так почему? Оставался лишь один ответ.

Она знала, что и сердца остальных дрожат прямо сейчас. Кончики их оружий едва видимо колеблются, а из ртов слышится нервное дыхание. Они все подверглись влиянию одного и того же страха... они боялись силы врага.

— Мы должны отступить!

Арвен наконец-то смогла сказать, впрочем другие понимали это и без слов. Даже встретив вместе, Юма, Сатоши и Китами не смогли убить одного орка, а сейчас перед ними уже стояли трое. Бесспорно, побег оставался единственным выходом, хотя маг и не была полностью уверена, что они вообще смогут сбежать.

Но... почему тогда Он до сих пор смотрел вперёд?

— Нас не отпустят, — упало с его уст. — Эти следы и засада. Кажется, они знали, что за ними идут ещё до того, как мы сами это заметили.

Один из двухметровых свиней, с мечом вне ножен, вдруг рассмеялся. Юма сразу перевел свой взгляд на него. Существо словно поняло те слова, а затем буркнуло что-то остальным двум. Ноги авантюристов задрожали еще сильнее, последние три секунды только что подтвердили разумность тех чудовищ.

— Хватит додумывать, это обычные монстры! — вмешалась Арвен.

— Ты так считаешь? Значит, те, кто смог устроить засаду, просто забыли замести свои следы? Возможно, для этой расы они и обычные, но конкретно для нас...

Юма говорил довольно уверенно, маг не находила, что ответить. Казалось, его мысли были слишком логичны, потому противопоставить что-то у нее не получалось, остальные тоже лишь молчали.

— Нет, этот враг слишком умен и силен, — парень снова посмотрел на улыбающегося орка с мечом. — Считайте, что сражаетесь с людьми.

Те слова прозвучали слишком громко в головах Арвен и Китами. С людьми? Но ведь они никогда не бились с человеком... их врагами всегда были лишь монстры.

— Раз так, то... мы точно не осилим их! — взорвалась маг. — Без посоха я не попаду! Вдобавок сомневаюсь, что мой огонь причинит хоть каплю вреда! А сами вы не победили и одного!

Правда ударила по Сатоши с Китами, всего пару минут назад один не успел и встать, когда напал враг, а другой лишь подставился под удар. Но Юма не намеревался останавливаться лишь на этом.

— Выполняй свою работу молча.

Арвен опешила, она вообще не ожидала услышать нечто подобное. Хотя ей и не оставалось ничего, кроме как согласиться. На самом деле, вся команда была вынуждена сделать то же самое. Их взгляды, как и взгляды чудовищ, уже давно были направлены друг на друга, но только в этот момент сами они наконец решились.

— Сатоши!

Паладин в миг вырвался вперед, принимая на свой меч удар орка. Металл лязгнул, и искры вспыхнули в воздухе. Чудовище яростно взревело, кидаясь всем весом на рыцаря. Его ноги подогнулись, и, будто этого было мало, справа сразу поднялся топор.

— ГХААААА!

С неистовым воплем и скрипом в коленях Сатоши свёл нависшее над ним лезвие к ногам, а сам крутанулся вбок. Металл топора мимолетно пронесся перед лицом, и паладин уже был готов биться с двумя монстрами, как вдруг один из них завопил от боли.

— Чего-то сейчас ты не среагировал!

Левый орк не успел и обернуться, а уже почувствовал кинжал в собственной спине. Держа топор одной рукой, через боль он сразу ударил назад. В следующую секунду послышался тихий хлюп плоти, и, как тень, по песку скользнул невредимый вор. С его клинка посыпались капли крови, очерняя пепел под ногами.

— Вуаля! — преждевременно воскликнул Китами. — После удара в почку даже монстр не устоит на ногах!

Он с удовлетворенной улыбкой смотрел на шатающегося орка, ожидая, когда тот наконец упадет. Но монстр устоял. Несмотря на мучения и окровавленную кожу, свин не упал. Вместо этого он как следует выпрямился и напряг поясницу, что на ней аж выступили вены. Раздался звук какого-то натяжения, похожего на растянутую пищевую пленку.

— А?

Китами сам не заметил, как сделал шаг назад и невольно поднял руки. Глаза раскрылись слишком широко, и с подбородка капнул пот. Независимо от мыслей хозяина его тело само по себе приготовилось к битве.

— Какого хрена?

Вор вживую видел, как через пару секунд кровь из раны орка внезапно перестала сочиться наружу. Тяжело дыша, чудовище вдохнуло полной грудью, подняло голову к серому небу и по-свински завизжало. Парень с неприязнью зажал уши, уже проклиная стоящее перед ним существо.

— Остановил кровь простыми мышцами?! Да это же бред...

Но свин со злостью в глазах обернулся, как бы показывая обратное.

«Вот же... и что мне тогда делать?» — вор обреченно посмотрел на свою недожертву. — «Сколько раз еще нужно тебя проткнуть?!»

Он крутанул кинжалы в руках, смахивая с них остатки крови, а после на выдохе пожал плечами.

— Ладно, полудохлый на мне!

Существо словно распознало в человеческой речи пренебрежительное отношение, и без того уже нервное оно рвануло на вора, наконец оставив Сатоши один на один.

Когда это стало понятным для всех, клинок тут же снова взмыл над паладином. Парень успел среагировать, поставив блок, но чуть сразу не бросил меч. Дрожь прошла по его согнувшимся руках, хотя он смог устоять. Лишь от двух принятых ударов мышцы танка уже ныли от боли.

И даже через эту боль он снова поднял свой клинок.

.

.

.

«Видимо, дела идут не очень», — подумалось Юме меж тем. — «Хотя с самого начала было понятно, что враг непростой».

Он просто стоял на месте, не сводя взгляда с орка, сжимающего меч. С самого начала столкновения ситуация между ними почти не изменилась. Пока вокруг гремел бой, пока остальные сражались насмерть, они оба так и не сделали ни шага навстречу друг другу.

«Даже среди странных существ, этот всё равно умудряется выделяться. Должно быть, лидер».

Юма спокойно выдохнул и параллельно начал оценивать свои шансы, отбрасывая все лишнее.

«Сильнее и выносливее Сатоши, переживает смертельные раны, реагирует на Китами, весит в пару раз больше, да еще и вооружен», — парень думал без единой запинки. — «Один на один я точно проиграю, остается только уклоняться и ловить момент».

Он также аккуратно опустил взгляд на нож в своей руке, короткое лезвие которого казалось почти бесполезным против такого противника.

«Но даже так... без нормального оружия я ничего не сделаю».

И внезапно орк двинул рукой. Не задумываясь, Юма поднял нож, хотя понимал что вряд ли сможет им защититься.

«Решил начать?»

Однако в следующий момент он понял, что чудовище даже не сдвинулось с места. Вместо этого монстр спокойно опустил свою мощную руку к поясу, коснулся ножен и отстегнул одну из них.

Юма нахмурился, потому что не понял происходящего, и продолжил внимательно следить за каждым движением противника. Тогда небрежным движением орк просто бросил оружие к человеческим ногам, и клинок тихо ударился о песок прямо перед ними.

Парень серьезно посмотрел вниз, потом на мгновение замер и проверил, нет ли в этом какого-то подвоха.

«Не понимаю, где здесь ловушка?»

Юма молча наклонился и поднял меч, чувствуя нечто знакомое. Эти баланс и вес, они неожиданно оказались похожими на те, что были у меча Хаято. Парень несколько раз взмахнул им в воздухе, серьезно отличалась только непривычная рукоятка. Затем он снова поднял взгляд и посмотрел на орка, который стоял напротив него с явной улыбкой, и именно в этот момент юноша вдруг услышал...

— Инд... индерсный чела... вввв... челавек.

Он замер, и хотя внешне почти не изменился, внутри это вызвало неподдельное удивление. Слова были сильно исковерканы, произносились с трудом и прерывисто, однако это все равно были человеческие слова, и их действительно... произносил монстр, стоящий перед ним. Его голос был груб, точно нечеловеческий, это точно был тот монстр.

«Индерсный челавек?»

Юма наконец пришел в себя, вспоминая слова того существа.

— Вернее: интересный человек, — непринужденно поправил он.

— Ааа, инт… интересный? Интересный человек, — в ответ спокойно проговорил орк. — Понял.

— Выходит, ты... знаешь человеческий?

— Выходить? Из дома выходить... Ваша язык... згвирг.

Чудовище неразборчиво что-то провизжало, словно попытка говорить давалась ему с трудом или просто не имела для него значения. Юма также не стал переспрашивать, он всё еще не понимал происходящего, поэтому, немного сильнее сжав рукоять меча, задал следующий вопрос.

— Зачем ты кинул мне меч?

Орк слегка наклонил голову, продолжая смотреть на него с той же странной улыбкой, после чего с заметным усилием выдавил из себя...

— Двоя... твая... железо кородкий, грусно.

А затем громко рассмеялся, Юма же просто стоял.

— Грусть? — внезапно его голос похолодел. — А из-за грусти вы убили тех людей?

Смех оборвался так же непредсказуемо, как и начался. Орк перестал скалиться, а лицо его потяжелело.

— Отвечай, свин. Или убийства доставляют вам удовольствие?

Монстр промолчал некоторое время, но потом все-таки открыл рот.

— Неет, инт… интересный человек. Я нейт... нейтрально? Нейтрально относиться к убийствам... Мы нести смерть людям по велению Бо…

Фраза оборвалась на полуслове, как в следующую секунду с тихим свистом сзади вылетела яркая голубая искра. В следующий миг в грудь орка ударила сфера ослепительного огня, и грохот взрыва хлестнул по ушам. Вверх взметнулись чёрный песок с дымом, закрывая отлетевшее тело орка. Не было даже понятно, упало ли существо, а в лицо пахнуло отвратительным запахом палёной плоти.

Юма, вновь не понимающий совершенно ничего, осторожно обернулся. Позади стояла Арвен с вытянутой вперед рукой и дрожащими пальцами. Ее грудь тяжело поднималась и опускалась, по вискам стекал пот, но на губах всё равно появилась почти не верящая улыбка.

— Попала... — изнурительно выпустила она.

Но тогда же раздался рёв, полный ярости и боли. Юма резко вернулся взглядом к тому месту, где раньше стоял орк. Дым уже рассеялся, но ни самого монстра, ни его тела видно не было. Темно-синие глаза заметались и наконец распознали несущуюся на него слева огромную фигуру. Орк, лишь с чуть обожжённой шкурой и бешеными глазами, бежал прямо на него.

Парень вскинул меч, готовясь встретить удар, а орк даже не замедлился. Он просто... оттолкнулся от земли и прыгнул. Юма с изумлением смотрел, как массивное тело пролетает над ним, заслоняя собой небо. Он проводил его лицом, не в силах поверить в такую неожиданную ловкость огромного существа.

Орк тяжело приземлился на песок за его спиной и сразу бросился дальше.

— К-к-ко мне?! — вздрогнула Арвен.

Девушка попятилась назад, снова выставляя руку вперед. Она быстро собрала ману в своей руке и запустила искру. Но, хоть орк бежал точно по прямой, атака не попала.

— Говорила же про посох...

Маг повторила подготовку и снова выпустила огонь, но вновь промах. Орк занес меч для удара, когда...

— Брысь!

...почти из ниоткуда вспыхнуло движение. Юма сорвался с места и в прыжке обрушил клинок прямо к голове чудовища. Удар был быстрым и точным, однако монстр с той же пугающей легкостью отразил лезвие, как слабый тычок.

Юма приземлился, не останавливаясь ни на секунду, он тут же провел горизонтальный удар. Лезвие скользнуло по груди орка, даже с полной силой оно лишь слегка прорезало плоть. Парень сразу разорвал дистанцию, заслоняя своим телом Арвен с Хиори.

Маг снова подняла руку на орка, собрала ману и...

— Стой! — моментально крикнул Юма. — Твои атаки только злят его!

— И что предлагаешь делать?! Просто стоять и дальше, пока Китами с Сатоши чуть ли не помирают!?

Парень проверил глазами товарищей, их обоих теснили. Множественные раны уже покрыли их тела, и, если Сатоши как-то продолжал держаться, Китами начал замедляться. С каждой секундой все становилось хуже, а орк перед ним только что пришел в движение. И тогда Юма подумал...

«Удайся нам убить хоть одного, шансы на победу намного возросли бы», — он жестом приказал Арвен отойти подальше, приняв стойку. — «Но противопоставить просто нечего... нужно что-то сильное, опасное... нет, этого мало. Нужно что-то взрывное...»

Сама собой голова повернулась в сторону разрушенного шахтерского домика, без четкой мысли Юма уже всё осознал. И осознал он то, что ему нужна Арвен.

— Больше не атакуй никого, а-то снова привлечёшь внимание, — сказал он ей, даже не обернувшись.

Маг непонимающе уставилась на спину синеглазого мечника, а тот, словно сошел с ума, смотрел вдаль. Он не обращал внимание ни на товарищей, ни на приближающегося врага... и ни на Арвен.

И битва лидеров началась.

----------

Глаза без отблеска.

Арвен была в замешательстве. Меч пролетел по диагонали, Юма отпрыгнул и забежал за спину монстра. Орк развернулся, а он просто стоял перед ним. Его правая больная рука поднялась ладонью вверх и махнула на себя.

— Давай сюда, большой мальчик.

— ЧЕЛОВЕК! — спокойно, но сразу монстр бросился вперед.

В ответ Юма только резко махнул ногой, и поднявшийся черный песок врезался в глаза свина. Чудовище тут же схватилось за лицо, размахивая мечом вслепую.

— А не тяжело ли твоим ножками держать такую тушу?

Парень увернулся от летающего лезвия и со всей силы рубанул над левым коленом монстра. В ответ орк сразу рассек воздух своей огромной рукой, но Юма уже отошел назад. Наконец монстр открыл раздраженные от песка глаза и ринулся дальше, как вдруг левое колено пошатнулось, и он опасно качнулся, но не упал.

— Удивлен? — спросил манящий за собой Юма. — У людей с внушительным весом часто страдают колени, даже если они сильны, как вы. А что будет, если еще и повредить сухожилие?

— Зви-хи-хи!

Сквозь боль орк сделал неожиданно большой рывок, на который даже Юма еле успел среагировать. Держа за рукоять в левой и уперев кончик лезвия о правую, клинком он заблокировал мощную атаку. Ноги провело по скользкому песку, на котором подвернуть стопу казалось проще простого. Мечник мгновенно перешел в шаг и под внезапную улыбку орка услышал странный звук.

«Одним ударом?»

Юма посмотрел вниз, он видел, как упал кусок его нового клинка. Парень глянул на обрубок в своей руке, а орк снова пустился вперед, пусть и не так быстро.

«А ведь Сатоши потребовалось минут двадцать. Сила или мастерство?»

Мечник уклонился от очередной атаки, развернулся и уже хотел пнуть по раненому колену монстра, но тот внезапно приготовился ловить ногу. Тогда Юма бросил попытку ударить и вновь отступил. Они уже достаточно отошли от Арвен с Хиори, и, реши чудовище снова на нее напасть, парень успел бы этому помешать.

«Но до конца еще далеко», — украдкой глянул назад синеглазый.

Юма отступал, точно видя, как шаг за шагом приближается к шахтёрскому домику. Орк не давал ни секунды передышки, он был яростнее Сатоши, и даже со всеми рефлексами парня порой едва задевал его клинок.

Юма пятился спиной вперёд, резко уводя корпус то влево, то вправо, и каждый раз лезвие проходило всего в сантиметрах от тела. Он пытался контролировать свое дыхание, однако уже через тридцать секунд оно начало слышаться в ушах, а легкие с горлом беспощадно горели.

В какой-то момент орк слишком сильно обрушил лезвие сверху вниз. Юма еле ушёл в сторону, и орочий клинок с глухим звуком врезался в чёрный песок.

Мечник подхватил шанс, рванулся вперёд и со всей силы наконец пнул по раненому колену. Удар вышел настолько тяжелым, насколько позволяли вес и мышцы парня. Этого явно не хватало, чтобы сломать сустав, но чудовище все равно издало низкий стон и просело на изувеченную ногу.

— Не обидишься же, если я тут постою? — Юма не стал на всех порах нестись к склонившемуся монстру, вместо этого он даже отошел. — Чтобы тебя и подкосил такой слабый пинок? Хватит симулировать, а!

После этих слов орк действительно поднялся, отталкиваясь раненым коленом к парню.

— Ну и хитрец.

Юма шагнул назад.

— Сколько не пытайся, тебе меня не дос…

И пока мечник оглядывался на домик, до которого оставалось всего пять метров, нога вдруг подвернулась.

Это произошло слишком быстро и слишком глупо, чтобы успеть что-то исправить. Песок под ступнёй ушел в сторону, а тело повело. Равновесие исчезло, и в этот короткий, оглушающе тихий момент Юма понял, что не увернется.

— Кха-кх...

Клинок орка вошёл в него с правой стороны груди почти без сопротивления. Юма замер, широко раскрывая глаза и сразу осознавая, что именно произошло. Он не успел еще почувствовать боль, а кровь уже вырвалась из раны и заполнила рот.

Тело дёрнулось на клинке, с губ полился алый, уходящий в черный песок под ногами. Монстр бездушно вынул лезвие, на секунду оставив Юму стоять на своих двоих. Кровь брызнула широкой дугой, в воздухе промелькнул тёмный след, который тут же разорвался. Грудная клетка быстро сжималась, но не расправлялась, а от уст шли немые хлюпы, как у задыхающейся рыбы.

Тогда же орк, разочарованно наблюдая за этой картиной, спокойно занес меч. Металл понесся прямо к шее парня, но даже в таком состоянии тот умудрился уйти в сторону на своих подкашивающихся ногах. Монстр в ответ мгновенно впечатал свой мощный кулак в живот парня, выбивая вместе с кровью слюни.

От силы удара торс Юмы сначала обхватил руку орка и следом отлетел прямо, прошив собой оставшееся от деревянной стены дома. Внутри послышался грохот, и чудовище шагнуло следом.

То, что ещё недавно было укрытием, теперь больше напоминало разломанный каркас. Остались лишь сломанные балки, осыпающийся настил и провал вниз. В подвале, где раньше прятались орки, давно уже лежали свалившиеся туда трупы шахтеров.

Юма находился выше, на уцелевшем куске пола, который держался на соплях. Полусогнутый он едва стоял на ногах, тяжело навалившись рукой на стену. Кровь текла из раны и капала на тела тех шахтеров. Монстр остановился в нескольких шагах, посмотрел на него без спешки, как на уже мертвого. Затем снова издевательски медленно поднял меч, стряхивая с него кровь.

— Спасибо за потеху, человек. В благодарность я запомню твое имя.

На слова Юма только чуть приподнял голову.

— Молчать? Аэх, у вас же представляются первым... меня назвать Дориан... А ты? Поведай перед смертью.

— Кха… кхеах… кха… — парень закашлялся, кровь снова заполнила рот, но он выплюнул ее. — Рановато... ты расслабился, Дориан.

В ответ орк слегка дёрнул ухом, не столько удивлённый, сколько не до конца понявший. И в эту секунду Юма выпрямился, его голос прорезал домик так, чтобы услышал даже человек далеко от строения.

— АРВЕН!

Почти сразу он сорвался с места и швырнул в Дориана бочку, стоявшую у стены. Чудовище даже не напряглось, оно с легкость разрубило дерево клинком. Но с расколотой тары повалил порох, осыпавший орка. Порошок с запахом угля и серы забился в нос и глаза монстра, что едва потерялся в пространстве.

Не медля, Юма со стоном врезался в Дориана всем телом, снося его наружу. Пара вспорола черный песок и, пока скользили, орк наконец понял, что происходит. Его глаза расширились, в них впервые мелькнула не ярость или смех, а настоящая тревога.

И Юма давил прямо на него, не замечая кровь, стекающую по собственному подбородку.

— Взгхрыв!

.

.

.

.

.

.

.

Но...

Глядя с молчаливым спокойствием в лицо страшащегося орка, он вдруг для себя осознал, что... ничего не происходит. Три мгновения он всё еще держал Дориана под собой, когда наконец повернул голову и увидел... спину Арвен.

«...почему она...» — не успел закончить он.

Орочий кулак впечатался в голову, сбрасывая тушу парня. В ушах запищал шум, и перед носом всё внезапно раздвоилось. Безвольной куклой Юма рухнул на песок, даже не в силах смягчить падение. Дрожащими руками он попытался привстать на пару сантиметров и сразу упал.

«Нужно подняться...» — парень ясно осознавал, что должен сделать, но тело его не слушалось. — «Нет… так не должно быть».

Меж тем Дориан медленно встал на ноги, стряхнул с себя остатки пороха. Шатающейся походкой он подошел к своем мечу и поднял его.

«Нет... нет... нет... нет... нет... я ведь почти... победил», — захлебываясь в собственной крови, Юма еле дернул рукой в раздвоенное чудовище, но промахнулся на метр, и оно схватило его за кисть.

Существо с легкостью подняло обмякшее тело парня в воздух, попрощалось взглядом, а затем...

— Ткха-ткх…! келх…!

...пронзило его горло.

Пенистая кровь прорвалась из раны, со рта повалил влажный приступообразный кашель. Юма начал бесконтрольно хрипеть, алый пролился как наружу, так и внутрь.

— Пусть без имени, но я тебя запомню, человек.

Сказал Дориан, бросая тело на черный песок, взметнувшийся от падения. Монстр отвернулся и оставил его одного, лежащего в крови и налипшем песке, сжимающего со всей силы ладонью горло. Глядя на удаляющуюся фигуру, Юма остался один.

— Кухе… смилуйся... бхл… над... хпи… своими ктф… рабами...

Прозвучали слова, которыми он когда-то спас человека, и темно-синие глаза потеряли живой отблеск.

----------

Всплеск.

Он не знал, сколько еще все это будет продолжаться. Но точно понимал, что уже на пределе. Хотя скорее давно прошел ту черту, которую можно было назвать пределом. У него не было сил уклоняться, поэтому он просто ловил каждый тяжелый удар своим мечом.

В какой-то момент его клинок скрипнул слишком звонко, и он понял, что уже не сможет сбросить нависшее лезвие в сторону. Так Сатоши просто стоял, еле удерживая силу орка, а руки постепенно сгибались.

Все-таки не стоило ему идти в авантюристы... об этом думал паладин. Плевать, кто он сейчас: лидер или нет. Да даже плевать, какой он сейчас человек: хороший или плохой. Умрет-то все равно одинаково, ведь этого врага ему не победить.

Пусть хоть его товарищи выживут, дальше справятся сами. С этой мыслью он случайно заметил вдалеке бегущую фигуру с синими волосами. Закинув Хиори на спину, Арвен двигалась даже без оглядки на своих товарищей.

Маг глядела только вперед, она аккуратно оббежала всё сражение слева и нырнула к той самой шахте, уходящей в гору.

«Почему... она оставила нас?» — задался Сатоши и в тот же момент пропустил удар по легким. Он тут же закашлялся, а орк снова принялся метить в него. — «И что мне делать?»

Паладин ни капли не понимал, что происходит. Вся эта битва уже давно слилась в какой-то неразборчивый хаос, в котором у него якобы оставалась одна задача сражаться. Но вдруг ему нужно было сделать что-то другое, предпринять что-нибудь...

«Юма. Где Юма?» — по привычке, с трудом блокируя замахи орка, он глазами начал искать юношу, что вел их последнее время. — «Если Арвен так уверенно сбежала, значит, у него появился план?»

Но взглядом паладин нашел только лежащее без единого движения тело того мечника.

«Юма?» — его веки растянулись так, что еще чуть-чуть бы и порвались. — «Н-не может такого быть...»

Человек, за которым он шел, просто взял и умер. Тогда Сатоши попытался найти Арвен, но та уже скрылась в шахте вместе с Хиори. Полное опустошение спустилось на его голову.

«Что мне делать?»

Отступая с каждым шагом всё дальше и дальше, он внезапно осознал, что...

«Когда я в последний раз задавал себе этот вопрос?»

Быть может, когда ранили Хиори?

«А что я тогда вообще делал всё это время?» — и на вопрос в его голове ответом не всплыло даже одной картинки. — «Я просто... бездумно шел за Юмой»

Теперь же, когда Юма умер, Сатоши не знал, что делать. И за этими мыслями он даже не заметил, как оказался окружен. Трое орков уже стояли в пяти метрах от него, образовав тем самым треугольник. Один из них, тот, с которым сражался Сатоши, вдруг провизжал что-то другому, с которым бился Юма. Этот второй был чуть больше остальных и, по-видимому, являлся главным.

Он стоял, сложив руки на груди прямо как человек. Это было одновременно странно и до боли жутко.

— Так ты убил Юму?! — какой-то гнев отчасти сквозил в голосе паладина.

Но в ответ Дориан лишь смерил его взглядом, а после сказал на своем что-то третьему чудовищу. Третий уже еле стоял, он был тем, кто первый появился перед авантюристами, и тем, кто успел получить больше всех.

Глядя на него и сам того не понимая, Сатоши почему-то задался одним вопросом.

«А где его топор?» — и в тот миг на ум ему пришел еще один вопрос. — «И где Китами?»

Тогда третий орк поднял руку, в которой держал повисшего вора. Его тело было в глубоких прорубах, иногда в них даже были видны кости и мышцы, беспощадно перерубленные топором.

— Китами!

Но парень не ответил, а чудовище кинуло его тушу в Сатоши. Паладин кое-как поймал тело, но не успел даже проверить пульс, как услышал спор свиней.

— Звизж! — взвизгнул тот, что изначально дрался с Сатоши, и сначала ударил себя кулаком по груди, потом этим же кулаком указал на паладина. В том жесте читалась простая фраза: «Это моя добыча!»

— Звирзг, — спокойно передал ему Дориан и указал на лежащее тело Юмы, затем на свое раненое колено.

— Жизв! — с каким-то несогласием отказался третий, покалечивший Китами. Он похожим образом ударил кулаком себя в грудь, а после показал на Сатоши. — Звизж!

Тогда оба орка, противник паладина и тот с топором, сделали шаг друг на друга. Их губы разошлись вверх и вниз, оголяя желтые клыки. Рыки вырывались из их глоток, а пальцы сжимали клинки. И в момент, когда, казалось, произойдет схватка между сородичами, их разнял Дориан. Он спокойно оттолкнул третьего и указал рукой на изначального противника Сатоши, как будто был на его стороне.

«Как люди...» — с дрожью в груди невольно подумал паладин. — «Делят меня, как люди свою добычу».

Меж тем какой-то грохот, затихающий временами, вдруг снова раздался где-то вдали. Он никогда полностью не оставлял эти песчаные земли, но почему-то именно сейчас прозвенел так громко. Под этот звук орк сделал шаг в сторону Сатоши, жестом руки он говорил тому подниматься, но паладин просто замер.

«Не знаю... не могу думать. Юма, почему ты умер? Что я должен сделать? Только прикажи...»

В конце концов, рыцарь аккуратно положил Китами на песок, даже не проверив, жив ли тот. Он поднял свой до странности тяжелый меч и посмотрел на врага. Вышедший один орк замахнулся, а Сатоши сразу понял, что не переживет этот удар, но... хоть напоследок он сам решил, что попытается поставить блок.

Под вой паладина чудовище повело меч к его шее и...

[[image:/storage/reader-images/01b9b528cef761e2dbf17d68d99271f65d2cf1fa.png]]

...вдруг увидело лицо.

— Смотри на меня.

В воздухе блеснул металл, и в тот же сдвиг тело орка упало. Песок поднялся от падения такой огромной туши, пока остальные до сих пор смотрели на Сатоши. Лишь спустя миг головы всех повернулись к силуэту, стоявшему над трупом чудовища.

В худых руках был обломок меча, покрытый алой кровью, стекающей на черный песок. Темные волосы его трепались на ветру, налипший на тело пепел едва отлипал от кожи. И на лице его красовалась измученная улыбка смертника.

Дориан застыл, видя, как умершее от его руки существо прошило голову сородича через глаз и оставило на его месте кровавую дыру.

— Юма?!

— Тризж?!

— Человек?!

Парень проигнорировал их слова, наклонился к трупу убитого орка, поднял его клинок и отбросил свой обрубок.

— Человек...! Нет, не человек! — крикнул Дориан. — Я убил человека! Вскрыл глотку человека!

Сатоши искоса посмотрел на вожака чудовищ, но потом и сам вспомнил, как бездыханно валялось тело товарища. Не было сомнений в том, что монстр действительно хотел убить синеглазого, только отчего тогда...

Паладину вдруг вспомнилось, как Арвен, что точно должна была попасть под пламя Эустомского короля, когда-то оказалась невредима. Ему вспомнилось, как парень однажды сказал «...смилуйся над своими рабами» над раненой Хиори. И на это в голове Сатоши вспыхнуло одно, и потому он вместе с орком Дорианом взгляд на шею того человека.

— Если честно, я пока так и не понял, как работает эта штука.

Юма запрокинул голову назад, оголяя то заветное место. И увидели их глаза на месте том свежий шрам.

— Временами получается, а временами ничего. Как игра в рулетку... Ну, если успел спастись, жаловаться уже нельзя.

Вновь вдали раздался странный грохот, под который Юма сразу рухнул на лидера орков. Чудовище успело выставить клинок, принять удар и сбить его в сторону, но парень сразу же рубанул снова.

Лидер монстров сделал неожиданно большой рывок и повёл клинком в Юму, но синеглазый не стал по привычке блокировать или отпрыгивать. Он наоборот шагнул вперёд прямо на Дориана, и лезвие прошло мимо, не задев его. В том же движении он всадил лезвие в живот чудовища. Клинок вошел неглубоко, орк сжался и задержал сталь мышцами, а потом ударил кулаком в человека, но Юму только откинуло, отчего он устоял на ногах.

— СЛАБО!

Тогда же сзади парня вдруг появился другой замахивающийся орк с топором, а спереди Дориан уже развел клинок для нового удара. В ответ Юма лишь сделал кувырок назад, прокатываясь под ногами орка с топором. Чудовища чуть не атаковали друг друга, но вовремя остановились.

Юма не замедлился ни на секунду, словно бешеный зверь, он уклонялся и бил без остановок. Постепенно сам он покрылся гематомами и порезами, Сатоши наблюдал, как тот отринул осторожность. А на лице его по-прежнему висела улыбка мертвеца.

«Юма... так изменился», — подумал паладин, глядя на него. — «Настолько, что я еще больше не понимаю... что мне делать».

В моменте он осознал, что все это время просто стоял. Он не понимал, присоединиться ли ему к бою или так он только помешает. Может, ему стояло взять Китами на руки и убежать?

Сатоши наклонился над Китами, с тревогой положил два пальца на его шею и почувствовал слабое биение. От сердца рыцаря отлегло, вор до сих пор оставался жив.

«Почему именно сейчас не хватает сил даже на малейшую молитву?... ладно, успеть еще можно».

Но от того принять решение становилось только тяжелее.

«Спасти или помочь?»

Он не мог просто взять и выбрать, как раньше. И тогда он снова услышал тот отдаленный грохот, отвлеченный он наконец посмотрел в ту сторону, пока остальные продолжали сражаться. И увидел он... летящие огненные камни.

Тот далекий холм вдруг пронзил небо жидким огнем, и множественные всплески подобно клинкам пронзили воздух. Впервые в жизни Сатоши видел, как извергается вулкан, но также он видел, как раскаленные камни летели прямо на них. Казалось, он единственный сквозь битву мог заметить их, а значит, он единственный решал, как с этим поступить.

Юма тем временем не останавливался. Он кружил вокруг орков, и подобранный им орочий клинок мелькал в воздухе снова и снова. Он доставал их раз за разом, лезвие входило в разные части тела, но монстры держались. Синеглазый просто перестал думать о том, что их шкура грубая, а мышцы плотные, он лишь продолжал неустанно бить.

От последнего принятого удара орк с топором потерял равновесие и чуть отступил. Однако Юма не стал его добивать, парень кинулся на Дориана, игнорируя это уставшее и истерзанное чудовище.

— НЕ МЕШАЙСЯ!

Орк напрягся, услышав эту фразу. Вены вздулись на его лице, а глаза покраснели. И именно тогда он кое-что понял: человеку было плевать на измученного монстра, он шел за их лидером. А значит... человек был слеп.

Чудовище с топором задержалось на земле, оно ждало подходящего момента. И он дождалось. Юма сделал слишком наглый выпад в сторону Дориана, и в этот миг топорный орк рубанул снизу вверх по его ноге. Лезвие пришлось по колену, и хруст раздался такой, что Сатоши услышал его даже сквозь грохот боя.

Нога подогнулась, мечник потерял равновесие и рухнул на больное колено. Парень сразу приложил ладонь к ране, но кровь всё равно сочилась сквозь нее. Тогда он сказал это...

— …смилуйся над своими рабами. И помоги им.

Хотя ничего не произошло. Видя это, Юма усмехнулся, и голос его прозвучал громче...

— Как я и сказал... рулетка.

Орки обступили его, они тяжело дышали, их тела были изрезаны, но стояли над ним. Чудовища уже просто хотели добить проблемного человека, и шаги их смыкались вокруг парня, загораживая ему путь к отступлению.

Но вдруг яркий свет разлился над песком у их ног, и те подняли головы. Пылающий валун летел прямо на них, а они просто смотрели на него.

— УБЬЮ!

Юма прорвался к завороженному Дориану, занося меч к его сердцу. Он не обратил и каплю внимания на приближающуюся смерть, ведь это был отличный шанс убить врага. Лезвие с писком пронзило воздух, как вдруг...

...нечто снесло его обратно. Неведомая мощь в миг обернулась обликом Сатоши, подхватившим синеглазого и уносящим их с Китами того куда подальше. Всего одного кадра не хватило до безоговорочной победы Юмы.

— Я не давал тебе приказа!

— Знаю! — прокричал паладин, хотя мог спокойно сказать.

Меж тем орки опомнились, увидев, как их враг просто сбегает. Они обернулись, сделали шаг вперед. И в ту же секунду огненные шар упал под их ногами, а последующая вспышка затмила их силуэты.

— Я же сказал, что в нашей команде больше не будет самовольцев!

— Знаю! — повторил запыхавшийся Сатоши, смотря точно на шахту в горе. И, кажется, там он видел фигуру с синими волосами, машущую им.

— ТАК КАКОГО ТЫ ДЕЛАЕШЬ?! — не унимался Юма.

Паладин лишь ускорил бег.

— ОТВЕТЬ МНЕ!

Он крепче поджал рвущегося Юму и болтающегося Китами к себе, а затем всей душой проревел...

— ПОТОМУ ЧТО МОГУ!

Раскаленные камни падали по сторонам, они рушили шахтерские домики, врезались в гору, поднимали облака черного песка, но даже тогда паладин не останавливался.

— Пусть и не должен брать всё на себя... — произнес он уже успокоившемуся Юме и отчасти себе. — Я не буду просто сидеть в ожидании чужих указаний, когда могу помочь!

Наконец Сатоши достиг той шахты, пересекая границу пылающей земли и темной пещеры. Фигура с синими волосами тоже заскочила внутрь.

— Я просто буду делать то, что мне по силам!

Сорвалось с губ паладина, когда один из пылающих валунов ударил прямо во вход пещеры, и тот завалило, погрузив авантюристов во тьму.

----------

Упавшие кинжалы.

Здесь пахло землей и чуть гнилым деревом, под ногами была твердая порода. И темнота, сквозь которую невозможно разглядеть даже собственные руки.

— Я ведь почти... победил, — первое, что услышал Сатоши. — Одной секунды...

— Послушай, Юма...

— МНЕ НЕ ХВАТИЛО ОДНОЙ СЕКУНДЫ! ЧТО, ЕСЛИ ОН ВЫЖИЛ?!

Паладин с трудом сглотнул.

— Тогда буду молиться за обратное.

Синеглазый смолк, но, по ощущениям, не из-за принятия чужой позиции.

— Юма, я пока пройду дальше, а ты остано… пожалуйста, останови кровь у себя и Китами, — тихо сказал Сатоши туда, откуда предположительно шел голос товарища. — Как отдохну, помогу молитвой.

Хоть синеглазый юноша и не ответил, сзади паладин услышал какое-то копошение. И с облегченным выдохом он сделал шаг вперед, неуверенно вытягивая руку перед собой. В его арсенале молитв не было ни одной дарующей свет, потому идти он мог только так.

Тихие шаги эхом раздавались по шахте, что уходила глубоко в гору. Пару раз, когда Сатоши касался бревен, поддерживающих потолок, он чувствовал вибрации. Огненные шары снаружи беспощадно били по горе, и иногда парень даже сомневался, что они в безопасности.

Еще паладин помнил, как точно видел фигуру с синими волосами возле входа в пещеру. Она тоже забежала сюда, но почему-то до сих пор не встретилась.

«Это могла быть только Арвен», — констатировал Сатоши сам себе. — «Мне хочется столько всего спросить».

И он дальше шел по темной шахте, осторожно перебирая ногами. Так продолжалось несколько минут, до того, как парень пнул ногой по чему-то мягкому. Его тело сразу согнулось над этим нечто, сначала руки нащупали аккуратное лицо, потом волосы, а в конце чуть мокрое пятно на голове и лежащий рядом камень.

«Похоже, при ударе откололся от потолка».

Рыцарь засуетился, попытался привести девушку в чувства, но было тщетно. Ухом он наклонился поближе и услышал спокойное дыхание, тронул пальцами шею и также почувствовал пульс. Девушка всё еще была жива, просто в отключке.

«А значит...»

Паладин оставил ее тело в покое и подполз чуть дальше, по своему предположению через пару секунд он нащупал и второе тело. Схожим образом парень проверил дыхание и пульс, здесь всё было в норме. Тогда он ощупал голову, нечаянно зацепив ладонью повязку на глазах.

«Ясно, а вот и Хиори», — расслабился Сатоши. — «Даже хорошо, что она от всего этого не проснулась...»

Он вернулся к Арвен.

— Наверное, теперь смогу.

Паладин приложил ладонь возле раны, и губы его разошлись в словах.

— О, Филия святая, прими мою молитву и помоги нам выбраться!

И свет загорелся в его руке, едва озаряя стены. Кровь тут же перестала течь, а часть сил покинула парня.

Вскоре свечение погасло, и Сатоши снова погрузился в ту же непроглядную темноту, в которой провёл всё это время. Он легко дотронулся до лица Арвен, и в тот же миг она резко открыла глаза. Хотя он не мог этого видеть, паладин почувствовал, как её рука рефлекторно взметнулась и со всей силы влепила ему пощёчину.

Он отшатнулся, инстинктивно прикрывая щёку ладонью, и услышал её недоумённый голос.

— Чего?

— Это я, — ответил он, всё ещё держась за лицо. — Сатоши. Тебе по голове прилетел камень, я остановил кровь.

Он помолчал, а потом добавил...

— Китами с Юмой остались у входа.

Когда имя Юмы сорвалось с губ, ему показалось, что Арвен чуть помрачнела. Он не мог этого видеть, но что-то в её молчании изменилось.

— Нам пора возвращаться к ним, — произнес Сатоши через несколько секунд и оглянулся по сторонам. — Хотя в такой темноте сделать это будет нелегко.

Маг ничего не ответила, но он услышал, как та шевельнулась, затем вновь раздался её голос.

— Даруй мне свет, создатель алого!

Из её руки в воздух выплыла голубая огненная медуза, и повисла над ними, чуть освещая стены пещеры мерцающим светом. Сатоши сразу прищурился, глаза его привыкали к этому слабому сиянию. И сам он еще раз огляделся, заметив бревна, поддерживающие потолок, камни на полу и тени, что плясали по стенам.

— А не опасно здесь зажигать огонь? — спросил он с тревогой, глядя на огненную медузу.

В ответ Арвен просто взяла его руку, и прежде чем он успел отдернуть ее, ткнула конечностью прямо в светящееся тело. В следующее мгновение паладин понял, что не чувствует ни тепла, ни жара, только лёгкое покалывание, как от прикосновения к прохладной воде. Он убрал руку и посмотрел на неё, потом на медузу.

— Понятно, — сказал он.

Они поднялись, Сатоши по привычке перекинул Хиори на спину, и пара двинулась назад по шахте, к тому месту, где остались Юма и Китами. Свет голубой медузы плыл над ними, и шаги их эхом разносились по узкому проходу.

— Арвен, — вдруг серьезно позвал паладин.

— Что?

— Я не буду спрашивать, почему ты сбежала, — начал он, а девушка ожидаемо вздрогнула. — Хочу узнать лишь одно... ты нас не предала?

Маг кратко вздохнула и мимолетно глянула на лучницу.

— Нет.

Парень не отреагировал, будто уже знал ответ, но желал удостовериться.

— Я уверен, Китами не задаст и вопроса, но...

— Юма, — Арвен понимала, к чему тот клонил.

— Да. В последнее время он изменился, — с чуть неуверенностью продолжил он. — И, честно говоря, я не знаю, чего ожидать.

Казалось, разговор закончился, и слова перестали течь рекой. Казалось до того, как Сатоши кое-что вспомнил.

— Еще кажется, он смог использовать исцеление.

Арвен широко раскрыла глаза, однако через секунду уже пришла в себя. Выходит, он снова это сделал?

— Я тоже видела, но раньше.

— Расска…! Пожалуйста, расскажи.

Юница смиренно опустила плечи, а паладин замолчал, внимательно слушая ее.

— Когда попала под огонь Эустомского короля, я думала, лишусь руки. Даже не заметила, как он появился рядом, — вспоминала она обрывками. — А потом... невыносимая боль вдруг прошла. Хоть я и не почувствовала обычной слабости после исцеления, Юма словно иссох. Да так сильно, как я не видела ни разу не у одного жреца.

— Понятно, — задумчиво протянул Сатоши. — В бою с орком я подумал, его вид обусловлен усталостью или потерей крови, но, видимо, в большей части это было из-за самого исцеления.

Без слов они шли еще какое-то время, а шахта всё не кончалась. Странно было, что Арвен отбежала так далеко, но паладин не придавал этому огромного значения.

— Причем Юма никогда не говорил, что является жрецом? И исцеление он перед тобой до того не использовал?

— Нет. В нашем первом совместном гоблинском рейде он лишь упомянул, как смотрел в детстве за действиями деревенского лекаря.

— Ага, ясн… — парень внезапно опомнился.

«Быть не может...»

— Стой, гоблинском? То есть в том, в котором умерло восемь человек?

На этом уточнении девушка замерла, она просто остановилась, не сказав и слова. Одной реакции хватило для утвердительного ответа. Только сейчас Сатоши понял, что всё это время разговаривал с одной из выживших в той обсуждаемой всеми миссии. И, если Арвен была вместе с ним... Юма был вторым?

— Вас обоих вел...?

Опережая новые вопросы, маг спокойно выдала следующее...

— Лидером группы был авантюрист по имени Хаято, — подтвердила она спокойно, впрочем что-то личное словно стояло за тем. — Он умер, а теперь Юма начинает походить на него, хотя даже толком не знал.

— Подожди, я не...

Вновь его прервала девушка.

— И мне это не нравится.

Голос ее прозвучал как то, что больше не хотел продолжать эту тему, оттого через силу Сатоши перестал.

Пара продолжала идти, и вскоре они заметили, как постепенно свет от медузы начал отражаться прямо. А значит, до завала оставалось не так много. Их шаги медленно остановились почти в семи метрах от него.

Лучи медузы осветили синеглазого юношу, что сидел совсем неподвижно, закрывая спиной Китами. И Сатоши, глядя на эту картину, вдруг почувствовал странное беспокойство. Его голова отчего-то задребезжала, а лоб покрылся каплями пота.

— Ю-юма?

Спросил он с некой боязнью, и на голос тот синеглазый парень наконец повернул голову к магу с паладином. Его неестественно разведенные веки, застывшие зрачки, слегка приподнятые брови, приоткрытый рот. И на лице застывшее выражение полной растерянности, даже неспособности поверить в происходящее.

— Ч-что случилось?

Тогда он медленно, сам не веря собственным словам, произнес...

— Китами... мертв.

----------

Твоя злоба.

Это... невозможно. В ту секунду Сатоши с Арвен считали именно так. Без притворства, сначала они не поверили словам Юмы.

«Нет...!»

«Он ведь был жив...»

«Почему...?»

«За что...?»

Синеглазый юноша поднялся, опустив голову вниз. На шатающихся ногах он уперся о стену, а взгляд его до сих пор лежал на мертвом воре. Грудная клетка того больше не двигалась, и тепло почти полностью ушло в землю. Только полуоткрытые холодные глаза оставались каким-то напоминаем о жизни Китами. Впрочем, это всё равно был его конец.

Арвен прошибло понимание, что тот, кому она еще несколько часов назад дала пощечину, ныне оказался мертв. Она больше никогда не услышит его легкомысленного голоса и раздражающих речей. Само то осознание выбило из ее глаз слезы, которые она даже не пыталась скрыть.

Сатоши был рядом с ней, всё еще ставя под сомнение увиденное. Поначалу он не мог в это поверить, ведь никогда еще не сталкивался со смертью товарища. Когда была ранена Хиори, он чувствовал тревогу, волнение за нее, не мог найти себе места и в конце концов сознанием упал в сон, а сейчас... паладин просто не понимал, что испытывает. Он не волновался и не тревожился, всё уже кончено. Хотя какое-то чувство оставалось на душе... это была грусть.

Потеря человека слишком сильно отличается от переживаний за его жизнь. Кажется, они довольно близки, но испытываемые эмоции совершенно разные. Когда дорогие тебе люди погибают, ты уже не можешь как-либо повлиять на это. Ты не можешь скрыть свои чувства за попытками помочь или спасти, ты остаешься один на один с этим фактом и собой.

— Нет!

Тело Арвен само дернулось к трупу Китами, но внезапно перед ней появилась рука Сатоши, не позволяющего пройти.

— Что ты делаешь?! Пусти!

— Стой!

Не мог он объяснить, как ощущал за своей грустью тревогу. Хотя быть ее просто уже не могло... то означало, что настораживало его внутри нечто другое. И этим чем-то явно был человек, упершийся о стену.

Паладин почти видел в нем вместе с печалью еще и... злобу?

— Юма, давай успокоимся! — прокричал Сатоши, опуская Хиори на землю.

Стоящая рядом маг ничего не понимала, она только молча приняла подругу на руки и начала следить за рыцарем. Тогда же по стенам шахты раздался тихий, но четкий голос.

— Я спокоен.

— Тогда... — заикнулся паладин. — Тогда зачем тебе меч?

Пальцем он указал на клинок в левой руке синеглазого, который тот пытался скрыть.

— Пожалуйста, брось его, и мы всё обсудим!

— Спрашиваешь, зачем он мне?

В ответ Юма лишь полностью вывел лезвие, не собираясь отпускать то.

— Очевидно... убить Арвен.

Те слова прозвучали настолько серьезно и решительно, что паладин невольно схватился за рукоять собственного меча. Нескрываемая жажда убийства вырвалась из тела синеглазого, сделавшего шаг вперед.

Пока маг не сдвинулась и с места, пытаясь осознать услышанное, Сатоши уже вышел перед ней.

— Зачем ты так говоришь? — сказал он в отрезвляющей манере. — Мы все устали, но нельзя поддаваться стрессу.

— Уже не все, один из нас умер, — с пустотой в голосе ответили ему.

Прячась за спиной паладина, Арвен вдруг всё поняла. Она выглянула из-за массивного плеча, пытаясь объясниться.

— Юма, я...!

— Молчи!

— Успо…

— Ты тоже! — Юма резко повернулся к нему, и голос его сорвался на крик. — Разве не понимаешь, как это важно?! Член команды умер из-за другого! Был дан приказ, яснее которого и быть не может!

— Ты нетрезво мыслишь!

— Я вот уже не уверен. Почему... почему, когда я выкладываюсь по полной, всего один человек своим решением ломает всё?!

Синеглазый протяжно выдохнул, закрыв лицо рукой. Стоящая перед ним пара не решалась что-либо сказать.

— Послушай ты меня тогда, я бы убил Дори… нет, ублюдского орка. Я бы убил ублюдского орка и помог Китами, но вместо этого... — Юма опустил руку, и взгляд его уперся точно в мага. — Ты отвернулась.

Арвен шагнула вперёд, высвобождаясь из-за спины Сатоши, голос её был тихим, она вновь попыталась объяснить.

— Х-хиори… — стало первым словом, на которое все тут же обратили внимание. — У нее тогда случился приступ. А затем и вулкан начал извергаться... Я пыталась докричаться, но вы просто не слышали. И сама осталась одна с ней на руках, видя, как несется огонь...

— Почему ты не подошла ближе? — спросил Юма, и в речи его скорее было требование, нежели вопрос. — Уж кто-нибудь бы тебя тогда услышал.

— Может... я бы и смогла сказать вам, но точно не с Хиори на руках. Никак не получалось унять ее дрожь, а оставить одну... просто рука не поднялась. И вдруг не заметила, как уже пересекла границу с шахтой...

Юма молчал, а молчание то было хуже слов.

— Выходит, невольно ты подставила трёх человек ради одного, — в тоне его сквозило обвинение вперемешку с каким-то интересом. — То есть, на фоне Хиори наша цена в твоих глазах так мала?

Сатоши посмотрел на Арвен, и в словах Юмы ему почудилась какая-то правда. Он ведь и сам давно заметил, насколько близки подруги. Не было ничего удивительного в том, что одна для другой оставалась дороже остальных. Но всё же... из-за симпатии обречь троих, причем товарищей, на смерть. Паладин не хотел этого, но взгляд его задержался на девушке.

Арвен перевела глаз с Юмы на него, и веки её еще больше наполнились слезами. Она молчала секунду, потом голос её впервые дрогнул...

— Н-нет! Я та-такого не говорила! Вы все для меня важны, кля-клянусь! Да вы... Да вы мне, боже, даже важнее собственной семьи... Тогда на меня просто что-то нашло, я не могла себя контролировать.... Поэтому и не прошу понять или простить, просто приношу извинения...

Девушка замолчала, слёзы текли по её лицу, она даже не вытирала их. Сатоши смотрел на неё и впервые видел такой честной, даже беззащитной в своей честности.

— Если позаботишься о Хиори... можешь убить.

— Ты спятила?! — заорал Сатоши, но лицо Арвен не шутило. — Больше ни-никто не должен здесь умереть!

Однако девушка не слушала его.

— В любом случае, такого больше не повторится, клянусь жизнью!

Юма следил за ее мокрыми и красными глазами, за стекающими по щекам слезами. Продолжалось это долго, но потом его лицо расслабилось.

— Снова выбираешь Хиори… но... я запомню твои слова.

Арвен опустила руки, и тишина снова повисла в шахте.

— Как выберемся, похороним Китами, — произнес едва синеглазый. — Я уже успел с ним проститься, не забудьте и вы.

Паладин кивнул, маг же за слезами не услышала слов.

— На ночь пока что останемся в шахте, — подходя ближе к паре добавил Юма. — Пойду посплю.

Но когда до товарищей оставалась пара метров, Сатоши вдруг остановил того рукой.

— Пожалуйста, отдай меч.

— Это приказ?

— Всего лишь просьба.

Синеглазый молча положил клинок в ладонь паладина и прошел дальше, даже не обращая внимание на заплаканную Арвен.

— А ведь я тебе даже после дуэли доверял, — под конец бросил темноволосый, скрывающийся во тьме пещеры.

Еще некоторое время рыцарь смотрел в немую даль, ожидая, что лидер может вернуться закончить начатое, но того не случилось. Поняв это, парень наконец отпустил мага, сразу ринувшуюся к телу покойного вора.

— Знаю... и прости.

----------

Конец?

Его тело длиной всего в сто пятьдесят сантиметров было завернуто в плащ. Оно лежало чуть дальше, возле стены, как дело, которое ждало своего времени. На животе аккуратно сложены ножны с кинжалами, по бокам замершие руки.

В пяти метрах от него над потолком летала голубая медуза, едва освещающая землю. Двое людей сидели рядом без слов, одна безучастно смотрела в пол, а второй еле придерживал голову руками.

— Ты можешь ложиться, — наконец выдала Арвен, глядя в измученное лицо паладина. — Незачем еще дольше мучить себя усталостью.

— Нет, — ответил он с тяжестью. — Если Юма вернется, спящим я ничем не помогу.

Сатоши с решительностью стоял на страже, хотя и сам понимал, что в таком состоянии мало чем защитит. Всё-таки девушка оставалась права, тот бой с орком знатно его потрепал. Будь у парня возможность, он бы уже давно валялся без задних ног. Вернее, у него даже есть такая возможность, но пользоваться паладин ею не собирался.

«Я просто не могу допустить этого...»

Сон не стоил возможных последствий, их команда и так уже потеряла одного члена. Даже нет, они потеряли не просто боевого товарища, а самого настоящего друга. Осознать то до сих пор было тяжело, а ведь пара уже почти два часа назад простилась с ним.

Слезы тогда лились из глаз всех: Арвен открыто рыдала над телом, вечно повторяя «Прости!». Сатоши пытался утешить ее, но в какой-то момент понял, что и с его подбородка уже давно падают соленые капли.

Затем наступило затишье, и только мысль о защите товарища отделяла парня от той скорби, скопившейся в груди. Еще недавно он думал, после смерти близкого прятаться больше не за чем, но синеглазый дал ему такую возможность. Быть может, ему невольно помогли отвлечься?

— Знаешь, кажется, я понимаю его... — вдруг прошептала маг.

— Юму?

— Да, — утвердительно она мотнула головой. — Если так порассуждать, во всей этой боли виновата действительно я.

Паладин посмотрел на нее с недоверием, как увидел на женском лике нервную улыбку.

— Но даже убей меня, уже ничего не изменишь. Поэтому он смирился?

Те слова поразили его голову, он попытался положить руку на плечо Арвен, но та отмахнулась.

— Не трогай... пожалуйста.

Она чуть отсела, прижав ноги к груди и уткнувшись головой в колени. Сатоши устало выдохнул.

— А есть ли вообще смысл в таких мыслях?

Он спросил довольно спокойно, могло даже послышаться, будто он говорит это самому себе.

— Ты ведь сказала: уже ничего не изменить. Прошлое на то и прошлое, что его не коснуться. Ты можешь хоть вечность думать о том, что могла всё предотвратить, но вряд ли переживания вернут человека назад.

Маг подняла голову, хотя тот жест не был похож на прозрение.

— Говоришь слишком клишированно. Помогай такие речи, совести бы не существовало.

— Не соглашусь.

Арвен внезапно ударила по земле, прерывисто дыша.

— Да что ты понимаешь? По твоей вине не погибал человек!

— Что-то понимаю, — Сатоши коснулся пальцами глаз. — Умереть, конечно, никто не успел, но близки были многие.

Услышав это, девушка замолчала. В замученном лице паладина читалось личное.

— Насчет самой идеи... она не умаляет совесть, лишь использует ее, чтобы побудить идти дальше. Облегчение является только следствием твоего развития.

Казалось, девушка на миг задумалась.

— И помогли тебе такие мысли?

— Не знаю.

— Так зачем выкладываешь их мне?

— Это всего лишь помощь, которую я, подобно тебе, какое-то время отвергал. В итоге, всё вылилось в попытку убить человека...

— Ты про...?

Паладин сам не заметил как прилег на спину, а глаза его начали незаметно слипаться.

— Уже без разницы, — сказал он одновременно с зевком. — Просто нужно дальше стараться, хааах. В этом я утвердился, сражаясь с орком.

Арвен видела, как Сатоши проваливался в сон, но, то ли задумавшись над его словами, то ли из доброты, не стала его останавливать.

— В общем, не ставь на себе крест.

Последняя фраза снеслась с уст парня, а после он заснул. И маг осталась одна.

— Спасибо.

Она не знала, сколько еще времени просто сидела, но в конце концов сон одолел и ее.

Под тихие удары в гору авантюристы мирно спали в пещере, голубая медуза парила над ним, постепенно уменьшаясь в размерах. И вскоре свечение пропало, оставив уставшую команду в полной темноте. Едва слышимое дыхание шло от лиц Сатоши, Хиори и Арвен, устроившихся рядом.

Быть может, только их единство в нелегкой ситуации позволяло людям до сих пор находиться в здравом уме. Им ничего не снилось, то был провал в темноту отдыха. Паладин впервые за несколько недель так сладко дремал, наверное, он впервые чувствовал нечто похожее на передышку. Всем им уже давно было необходимо выдохнуть тот застоявшийся в груди груз.

Даже если отдых означал опасность, парень с безмятежным лицом всё равно спал. До того, как что-то тронуло его плечо.

— Что?!

Сатоши вскочил на ноги, уже выхватывая меч, когда увидел перед собой спокойного Юму. Он неуверенно опустил клинок, посмотрел на дышащую Арвен и наконец выдохнул.

— Пора выбираться, — безразлично оповестил синеглазый. — Прошло уже часов десять, как мы тут сидим.

— А... д-да.

— Разбудишь ее? Не хочется мне снова слышать выкрики.

— Хорошо.

Рыцарь подошел к магу, легко раскачал ее и поднял. Заметив Юму, она сразу напряглась, на что тот повернулся спиной. Непонятно, хотел он ее успокоить или поторопить, но получилось всё. Паладин объяснил, что им стоит уже начинать искать выход отсюда, тогда Арвен полностью пришла в себя.

По обычаю Сатоши закинул Хиори на спину, и тогда троица подошла к нему. Тело Китами уже полностью приняло бледность трупа, но сейчас скорее другое волновало авантюристов. Ни у кого и в мыслях не было оставлять его прямо здесь, раз уж хоронить, то под солнцем. Паладин хотел поднять вора, но Юма остановил его.

— У тебя и так руки заняты, — пояснил он. — Если перестараешься, можешь уронить Хиори.

Парень нерешительно кивнул, в глубине души он сомневался, что синеглазый сам сможет унести хоть и небольшое, но целое тело. Тогда Юма обернулся на Нее...

— Арвен, бери за ноги, я возьму спереди.

Отчасти маг с рыцарем удивились. После всего сказанного их лидером такое предложение виделось невозможным. Однако, как казалось, больше то для Юмы важным не было. И, прежде чем начать поиски выхода, он вдруг коснулся пояса.

— Ах, да, чуть не забыл вернуть.

С этой фразой синеглазый передал Арвен тот самый нож с гравировкой искры на грани жесткости. Только тогда Сатоши с девушкой вообще вспомнили про него, а значит, даже после выдачи меча, оружие у лидера всё-таки оставалось. Но за это время...

«Юма не напал».

Был ли то план по захвату доверия, или он действительно забыл его отдать, точно выяснить бы не получилось.

— Вы можете сомневаться во мне, — начал темноволосый. — Но врать я не намерен.

Спустя пару секунд все уже точно были готовы,, и Арвен подняла руку.

— Даруй мне свет, создатель алого!

Из её ладони выплыла новая голубая медуза, свет её разлился по стенам мягко и холодно, как в прошлый раз. Команда двинулась вперёд: Сатоши шёл сзади, глядя в спины товарищей; Арвен держалась чуть дальше, медуза плыла над её головой; Юма шагал впереди, его взгляд был устремлён прямо. Никто не произнёс ни слова.

Арвен смотрела на лицо Китами, оно было бледным, даже серым в этом свете. Она смотрела на его закрытые глаза, на брови, на губы, которые больше никогда не растянутся в усмешку. Девушке было больно смотреть, но оторваться она не могла. Сатоши не нужно было видеть её лица, чтобы понять, что она чувствует.

Они шли так долго, что тишина начала наслаиваться на напряжение между товарищами. Шаги их разносились по шахте, иногда где-то капала вода, потолок обрушался, но голосов не было.

И внезапно дорога перед ними раздвоилась. Два прохода, одинаково тёмные и одинаково тихие предстали перед оставшейся группой. Паладин остановился, посмотрел налево, потом направо, послушал, втянул воздух через нос. Никакого ветра и никакого шума, запах земли тоже был везде одинаковый.

— Куда? — спросил он, но вопрос повис в воздухе.

Арвен молчала, глядя на оба входа, Юма стоял и тоже смотрел. Решение висело в воздухе, и казалось, что они просто выберут наугад.

Но привыкший к свету магии глаз девушки заметил малую странность. Медуза над её головой чуть качалась, так незаметно, что приметил бы только хозяин пламени. Арвен посмотрела на неё несколько секунд, потом перевела взгляд на проходы.

— Не всегда люди видят в магии это, но... — промолвила маг, указывая на медузу. — Как и обычный огонь, она реагирует на внешние условия.

Юма поднял глаза, но ничего не ответил. Молчание его было тяжёлым, она чувствовала его, но продолжила.

— Мне кажется... справа дует.

Сатоши поднёс палец ко рту, увлажнил его и поднял над головой. Сначала над левым проходом, потом над правым, однако никакого движения воздуха не было. Юма сделал то же самое, подержал, опустил и промолчал.

Боясь, что ошиблась, Арвен сама проверила. Она тоже ничего не почувствовала, совершенно никакой разницы. Если бы только чувствительный к физическим условиям ассасин был жив...

Девушка опустила руку, ноги её чуть подкосились. Она снова ошиблась, она опять дала ложную надежду, опять повела не туда.

— Идём направо, — решил резко Юма. — Предположение, основанное хоть на чем-то, лучше, чем случайный выбор.

Он уже шагнул в правый проход, и голубая медуза освещала ему путь. Сатоши положил руку магу на плечо и шагнул следом.

Троица прошла ещё минут пять, когда Юма, шедший впереди, остановился. Несколько секунд он просто стоял под непонимающими взглядами паладина и Арвен, потом сказал...

— Постоим, кх, немного.

Они опустили тело Китами на землю, и как только пальцы освободились, синеглазый сразу схватился за правую руку. Ногти впились в предплечье, конечность тряслась мелкой дрожью, мышцы сокращались сами по себе, и вены выступили на коже.

— Десять минут и уже перенапряглась? — проскрипел он сквозь зубы.

Юноша принялся разминать руку, надавливая пальцами на мышцы. Сатоши смотрел внимательно, он видел, как дрожит кисть.

— Ты пытался ее исцелить? — спросил он.

Юма поднял на него глаза.

— В этом нет смысла, еще давно настоящий жрец достиг максимум такого результата. Сказал, полностью я ее вернуть не смогу.

Арвен подошла ближе и тоже посмотрела на его руку. Свет медузы падал на неё, она увидела, как дрожат пальцы, и вспомнила. Эта рука была той самой, которую раздробил хоуп-гоблин в том рейде, когда темноволосый спасал её.

Девушка молчала, и внутри неё еще больше начала трепетать вина. Она не замечала тогда, что это с ним осталось навсегда. Сатоши же продолжил, не обращая внимания на её молчание.

— Ну... из того, что слышал и видел, твое исцеление как-то отличается от обычного. Конечно, каждый жрец выматывается после лечения, но не так сильно. И то, как ты легко затянул распоротое горло... такое редко встретишь.

— Что с того? — спросил Юма ровно.

Рука его перестала дрожать, пальцы расслабились, вены ушли под кожу, он опустил её и вновь схватился за тело вора. Тогда группа направилась дальше.

— Китами это спасти не помогло.

— Что-то было?

— Пока ты ходил в поисках Арвен, я без конца повторял молитву, на девяносто третий раз даже появился свет, но... кажется, его сердце перестало биться еще до шахты.

— Ясно.

Они шли ещё долго, и время уже начало терять смысл. Сатоши перестал считать шаги, Арвен просто опустила голову и смотрела себе под ноги, Юма шёл впереди, чуть прихрамывая. Голубая медуза плыла над ними, и её свет выхватывал из темноты стены, которые всё не кончались.

Потом вдалеке показался свет, паладин заметил его первым, на миг замер, а затем ускорил шаг. Арвен подняла голову и тоже увидела, и по тому, как девушка дернулась, было понятно, что она почувствовала то же самое. Юма ничего не сказал, но его ноги зашагали чаще, и они все ускорились.

Когда команда подошла ближе, свет стал ярче, но он не увеличивался в размерах, и вскоре стало ясно... это был всего лишь маленький просвет. Узкая трещина в скале, через которую пробивалось небо.

Но Юма не остановился, и лицо его стало еще более решительным.

— Отойдите, — приказал он.

Парень кивнул в сторону просвета...

— Арвен, огненный шар. Небольшой, чтобы пещеру не обвалить.

Посоха при ней не было, девушка привыкла целиться с ним, потому несколько секунд просто стояла. Она поднимала руку, опускала, пыталась прицелиться на глаз.

— Дланью своей, господ, даруй мне пламя, что разрушит даже камень!

Голубая искра вспыхнула в воздухе и разрослась, осветив стены так ярко, как никогда. Сразу же раздался взрыв, он сжал воздух и толкнул их назад, так что Сатоши упал на спину, а Арвен отлетела к стене, и только Юма устоял на ногах, хотя его тоже отшатнуло в сторону.

Пыль поднялась густым облаком, паладин закашлялся, пытаясь разглядеть что-то сквозь серую муть. Он поднялся и прищурился, пока частицы медленно оседали. За ними было серое небо и чёрный песок. Товарищи стояли, смотрели на него, и никто не произнёс ни слова.

— Сатоши, — обратился Юма. — Пожалуйста, верни.

На сей раз паладин без любой мысли сам вложил в руки синеглазого меч.

— Слушайте, — впервые за долгое подобно привлек внимание лидер. — Мы... выберемся.

----------

Пояснение.

Изначально я хотел написать глав 80, однако из-за скорого поступления в уник сделать это будет затруднительно. Вдобавок не вижу особо отдачи от читателей (как и читателей, хых), а моя мотивация, как и мотивация любого другого человека, сильно зависит от одобрения и внимания людей.

Проанализировав все эти причины, я пришел к выводу, что пора заканчивать работу. Да, не так, как я хотел. Да, слишком рано. Да, сюжет был продуман еще на два тома вперед. Но продолжаться так не могло, вот и источник открытого финала. Верно, финал получился открытым.

Найдут ли герои спасение? Поймут ли друг друга? Как долго ещё проживут? И какой личный финал будет у каждого из них? Это всё останется на фантазию читателя, ведь изначально "Недостижимый" и был всего лишь моей фантазией перед сном.

В любом случае, если это кто-нибудь читает, если кто-нибудь вообще читал мою работу, спасибо за внимание. И, опять же, если понравилось, прошу оставить отзыв/написать комментарий, чтобы продвинуть его и дальше.

Пока!

----------