Поздняя весна, сумерки.

Цветущая сакура вдоль школьных дорожек стояла в самом зените своего великолепия.

Заходящее солнце заливало все вокруг хмельным, мягким светом. Под нежным дыханием ветра розовые лепестки осыпались на землю, наполняя воздух почти дурманящим ощущением романтики.

Камия Кава шел по усыпанной лепестками гравийной тропе. Он то и дело замирал, сверяясь с экраном телефона и оглядываясь по сторонам. Со стороны он походил на типичного игрока в Pokemon GO.

— Кажется, где-то здесь, — пробормотал он под нос.

На самом деле Кава действительно был увлечен мобильной игрой с элементами дополненной реальности, вот только это были вовсе не Покемоны. Приложение называлось «Сказания о Кайланах».

Весьма странная вещица. Она появилась в его смартфоне из ниоткуда. В сети о ней не было ни единого упоминания, а само приложение отказывалось удаляться, сколько бы он ни пытался.

После запуска на экране возникала плоская карта улиц. Система требовала, чтобы игрок лично прибыл в определенную точку реального мира – только тогда игра могла официально начаться. Метка «Сказаний» указывала прямиком на старшую школу Ханасузу, где Камия как раз и учился.

«Может, это тот самый золотой палец, положенный каждому попаданцу?», – с долей азарта подумал он и, не питая особых иллюзий, решил все же попробовать.

Ориентируясь на подсказки интерфейса, Камия Кава скорректировал свой маршрут, сделав пять шагов вправо. Теперь он стоял прямо напротив массивного ствола старой сакуры.

Вж-ж-ж.

Телефон завибрировал.

【НАЧАТЬ ИГРУ】

На главном экране «Сказаний о Кайланах» всплыла заветная кнопка.

— Наконец-то, — выдохнул он.

Чувствуя комок нервного возбуждения и необъяснимое предвкушение, Камия провел пальцем по стеклу, нажимая «Старт».

В следующее мгновение экран… погас.

Кава несколько раз провел пальцем по дисплею, пощелкал кнопкой питания – ноль реакции. Еще секунду назад исправный гаджет превратился в бесполезный кирпич.

— Издеваетесь? — Камия уже был готов разразиться проклятиями в адрес разработчиков, но, оторвав взгляд от телефона, осознал: мир вокруг неуловимо изменился.

Солнце, еще недавно висевшее над горизонтом золотистым желтком, внезапно провалилось в бездну. Без его прощальных лучей свет мгновенно сделался тусклым и промозглым. Окружающий пейзаж словно прогнали через мрачный фильтр «потустороннего мира». Даже пышная сакура теперь не радовала глаз, а казалась пугающей и безжизненной.

— Что-то здесь не так.

Камия опустил взгляд. У корней дерева, перед которым он стоял, появилось нечто новое. Это была маленькая деревянная Камидана. Трудно было разглядеть, кому именно посвящен алтарь, но вокруг него плясали крохотные желто-зеленые огоньки, похожие на светлячков.

«Раньше этого здесь не было. Появилось в один миг».

Все перемены произошли ровно в ту секунду, когда он нажал кнопку в приложении. Осознав это, Камия, как ни странно, почувствовал облегчение. В конце концов, для попаданца любые странности – это часть правил игры. Он снова поднял телефон перед собой.

На черном глянце экрана проступили строки текста:

[Карта разблокирована: Призрачная школа Ханасузу.]

[Задание области 1: Исследовать более 80% территории Призрачной школы Ханасузу. (0/100)]

[Задание области 2: Изгнать призрачную девочку Ханако.]

После легкого касания символы перестроились:

[Загрузка мира Кайланов завершена.]

[Перед вами искаженный мир, где правят кайланы и сотни демонов. С того момента, как вы ступили сюда в теле живого человека, у вас лишь одна цель: сокрушить всех ти, призраков и монстров, чтобы стать высшим Владыкой всех духов!]

[Что ж, будущий Владыка всех духов, прежде чем твоя история начнет писаться, выбери один из трех начальных предметов:]

[Название: Половинка огурца каппы]

[Качество: Улучшенное]

[Эффект: Значительно повышает навыки плавания при использовании. С некоторой вероятностью позволяет освоить «Технику подводного дыхания каппы».]

[Описание: Любимый огурец водного демона, который тот долго хранил. Состояние «как новый», осталась ровно половина. Подходит как для употребления внутрь, так и для наружного применения.]

— Огурец для наружного применения… Каппы что, тоже делают косметические маски? — Камия с брезгливостью пропустил первый вариант.

[Название: Деревянные сандалии-гэта Дайтенгу]

[Качество: Улучшенное]

[Эффект: Повышают скорость передвижения, позволяют скользить по ветру.]

[Описание: Покрытые вековой патиной гэта. Благодаря тому, что их годами носил великий ёкай-тенгу, они пропитались демонической энергией и перестали быть просто обувью.]

«Покрытые патиной? Это вежливый способ сказать, что они засаленные?», – Камия поморщился. Второй предмет тоже не вызывал энтузиазма.

[Название: Истинный метод Пяти Громов (фрагмент)]

[Качество: Улучшенное]

[Эффект: Изучение дает навык «магия Пяти Громов (фрагментарная)».]

[Описание: Особый вариант, созданный на основе твоего духовного происхождения. Древнее искусство даосских врат из Поднебесной. Мастерство позволяет призывать карающую небесную молнию. Из-за серьезной утраты страниц мощь техники практически потеряна. Быть может, ты найдешь способ восполнить пробелы?]

На этот раз Камия не колебался ни секунды. Он твердо выбрал фрагмент Пяти Громов.

Как человек, чья душа пришла из Поднебесной, да еще и заядлый коллекционер в прошлой жизни, он счел бы личным оскорблением игнорирование таких фраз, как «особый вариант» и «даосские врата».

Даже если рассуждать рационально, отбросив чувства, выбор был очевиден. Огурец каппы давал бонус в воде – бесполезно, если ты на суше. Гэта тенгу повышали мобильность, что полезно, но не дает решающего преимущества.

Магия Пяти Громов была иной. Хоть это и была урезанная версия, описание прямо намекало на возможность развития. У этой техники был колоссальный потенциал роста! Если он когда-нибудь освоит полную версию, любые артефакты капп или тенгу покажутся детскими игрушками.

— В этом деле главное – риск! — Прошептал он.

[Получен Истинный метод Пяти Громов (фрагмент). Изучена магия Пяти Громов (фрагментарная).]

Как только выбор был сделан, в руках Камии буквально из воздуха материализовалась ветхая, полураспадшаяся древняя рукопись. В тот же миг внутри его тела зародилось странное покалывание. Энергия, напоминающая разряды статического электричества, забурлила в жилах и через пару минут утихла.

Кава попытался воззвать к этому новому ощущению. Стоило ему только подумать об этом, как пальцы сами собой сложились в ритуальный жест. Это была даосская мудра, известная как Перст Пяти Громов.

До этого момента он ничего не знал о печатях или духовных практиках. Все эти знания просто отпечатались в его сознании в момент освоения «ученической» версии техники.

Треск!

Когда Перст Пяти Громов был сформирован, по телу Камии пробежала серия мелких, частых разрядов. Голубые искры заплясали на кончиках пальцев. Эффект, честно говоря, больше напоминал статическое электричество, возникающее при снятии шерстяного свитера морозной ночью.

Завершив манипуляции, он приложил ладонь ко лбу, чувствуя легкое головокружение. — Значит, фрагментарная версия – это просто усиленная статика? Понятно.

Впрочем, Камия делал ставку на перспективу, так что временная слабость магии его не смутила.

— Так… раз я выбрал подарок, игра началась? Где обучение? Должны же мне объяснить механику.

Внезапно налетел ледяной ветер. Лепестки сакуры закружились в воздухе, образуя плотную розовую завесу. Вместе с воем ветра до Камии донеслись звуки.

— У-у-у-у…

Кто-то плакал. Тонкий, жалобный девичий всхлип.

«Наверное, это NPC для обучения», – подумал Кава. Он осторожно двинулся на звук вглубь сумеречной рощи. Пройдя с десяток метров, он различил человеческий силуэт.

По фигуре – девушка. Все, что выше груди, скрывала густая тень раскидистой сакуры, делая лицо неразличимым. Но он ясно видел матроску, плиссированную юбку, черные гольфы и туфли на плоской подошве. Кожа на открытых руках и бедрах казалась фарфорово-белой. Типичный образ милой старшеклассницы.

— Привет? — Позвал Камия.

— Хи-хи-хи-хи! — Внезапно плач оборвался. Вместо него раздался мелодичный, похожий на звон колокольчика смех. Девушка резко сорвалась с места и на пугающей скорости бросилась к нему.

Все произошло слишком быстро. У Камии перехватило дыхание, когда незнакомка выскочила из тени деревьев.

На ее груди красовался аккуратно повязанный синий бант. Но выше… там, где должен был находиться воротничок и голова, зияла абсолютная, пустая пустота.

Это была не наставница. Это был монстр – безголовая JK.

Реакция Камии оказалась достойной: он не впал в ступор и не рухнул на колени от ужаса. Он мгновенно развернулся, надеясь сбежать. Но безголовая JK была быстрее. Не успел он сделать и пары шагов, как его повалили на землю.

Существо уселось ему на спину. Кава ощутил, какое оно мягкое и одновременно ледяное.

В отчаянии он вскинул руку, складывая Перст Пяти Громов. Голубые искры затрещали в воздухе. Безголовая JK вздрогнула от разрядов, но хватку не ослабила. Магия кончилась так же быстро, как и началась, не причинив врагу видимого вреда.

Дело плохо. Сейчас его прикончат.

— Хи-хи-хи! — Тварь издала ликующий звук и впилась тонкими, белыми пальцами в горло Камии.

Нехватка кислорода. Удушье. Легкие вот-вот взорвутся, а кровь бешено стучит в висках. Камия Кава не мог вырваться из стальных объятий этого кошмара. Его сознание начало медленно угасать…

Телефон, зажатый в кулаке, выпал на траву. На темном экране вспыхнули два огромных кроваво-красных иероглифа:

【ГИБЕЛЬ】

— Кха-а! Ха-а… я… я жив? — Камия Кава судорожно хватал ртом воздух, чувствуя, как легкие наполняются ароматом сакуры. Это было похоже на пробуждение от кошмара. Он открыл глаза.

Он все еще лежал на земле в нелепой позе, а его белая рубашка насквозь пропиталась холодным потом и липла к телу.

Вечернее солнце все так же мягко золотило кроны деревьев. Сакура цвела, и, судя по всему, светило даже не думало скрываться за горизонтом.

Оглядевшись, Камия не обнаружил ни таинственной Камиданы, ни жуткой безголовой JK. Все пережитое казалось лишь эпизодом в «игре». Игра закончилась – и мир вернулся в норму.

Неподалеку стояли две старшеклассницы. Они с недоумением и опаской взирали на Камию, шушукаясь между собой, после чего поспешили уйти, ускорив шаг.

— Похоже, меня приняли за извращенца, — пробормотал он. — Впрочем, JK с головой куда милее тех, у кого ее нет.

Стараясь сохранять невозмутимый вид, Камия поднялся и отряхнул школьную форму от пыли и лепестков. Но кое-что изменилось: в его руках теперь действительно была книга. Старая, потрепанная рукопись «Истинного метода Пяти Громов».

Убедившись, что свидетелей нет, он снова сложил пальцы в печать.

Треск!

Знакомые голубые искры, похожие на статическую пыль, заплясали вокруг него. Магия Пяти Громов в мире живых!

Пусть это была слабая, «ученическая» версия, этого хватило, чтобы понять: «Сказания о Кайланах» – не просто забава. Предметы и навыки из игры материализуются в реальности. Если он продолжит играть, его будущее станет поистине ослепительным.

— Значит, это и правда мой бонус попаданца, — Камия прекратил подачу энергии, вновь ощутив нахлынувшую усталость. Спрятав книгу в сумку, он подобрал телефон. На экране все еще горела надпись 【ГИБЕЛЬ】.

— Да чтоб тебя… Ну и мусорная игра. Какой криворукий геймдизайнер ставит неубиваемого моба прямо на спавне? Это же чистой воды издевательство! И еще: будущий Владыка всех духов дохнет в первую же минуту от рук какой-то безголовой девчонки? Раз я такой нуб, не надо было давать мне этот пафосный титул, идиоты!

Он сердито ткнул в экран. Всплыло уведомление:

[Бумажный человечек-заместитель использован. Остаток: 0. Время восстановления: 12 часов.]

— Заместитель? — Камия посмотрел под ноги и заметил крохотную белую фигурку из бумаги. Голова бумажного человечка бессильно свисала, словно держалась на честном слове.

— Значит, ты умер вместо меня?

Кава поднял фигурку, помолчал немного и бережно убрал ее в карман брюк. Затем он снова нажал на экран. Системные сообщения исчезли, уступив место вкладке «Персонаж».

【Имя: Камия Кава】

【Сила: 3】

【Ловкость: 4】

【Телосложение: 3】

【Харизма: 8】

【Магия: 0】

【Пассивные навыки: отсутствуют】

【Активные навыки: магия Пяти Громов (фрагментарная)】

— Бесполезен во всем, кроме красоты, — вздохнул Камия, качая головой. — И зачем в этой игре высокая Харизма? С призраками флиртовать?

Закрыв профиль, он снова увидел кнопку «Начать игру». Система позволяла войти и без «заместителя».

Однако Камия не был самоубийцей. Он тут же закрыл приложение.

— Лучше подожду. Через двенадцать часов снова буду как новенький.

Игра была слишком пугающей. Если смерть без бумажного артефакта окажется окончательной – предъявлять претензии будет некому. Камия сунул телефон в карман и зашагал прочь из школы.

… Солнце скрылось за горизонтом, зажглись тусклые уличные фонари. Около семи вечера Камия подошел к круглосуточному магазину неподалеку от школы.

Внутри пахло жареными колбасками и бульоном одэна. На прилавке ровными рядами лежали жвачки и упаковки «Сами-знаете-чего» 0.03. Это было место подработки Камии.

Директора сегодня не было. За прилавком стоял лишь Окамура, рослый и крепкий парень, занятый инвентаризацией.

Камия помнил его фамилию. Окамура… а дальше?

Впрочем, неважно.

— Эй, Камия-кун, пунктуален как всегда! — Окамура дружелюбно улыбнулся и по-свойски потянулся, чтобы хлопнуть Камию по плечу.

Щелк!

В то мгновение, когда ладонь коснулась ткани, проскочила яркая голубая искра. Здоровяк вскрикнул, отдергивая руку:

— Ой! Это… это что сейчас было?

— Статика, просто статика, — Камия мельком глянул на свое плечо. Он не складывал печатей; видимо, это были остаточные заряды после дневных упражнений.

— Разве статика бывает такой яркой? — Окамура озадаченно почесал затылок. — И вообще, сейчас же весна, влажность высокая.

— Ладно, поймал. Это не статика. Это таинственная сверхъестественная сила.

— Ха-ха! Камия-кун, ну ты и юморист.

— Есть немного, — Кава сухо улыбнулся и направился в подсобку переодеваться.

Шел четвертый день его работы. До этого «он» никогда не пытался зарабатывать самостоятельно. Конечно, под «ним» подразумевался прежний владелец этого тела.

Неделю назад это тело принадлежало другому человеку. Теперь же его занимала новая душа, прибывшая из великой соседней страны.

Если говорить о прежнем Камии Каве, то он был личностью мягкотелой и замкнутой. Ни друзей, ни целей, ни собственного мнения – просто щепка, плывущая по течению. Учеба не ладилась, физически он был слаб. Эдакий красавчик Нобита, лишенный своего Дораэмона.

Его родители развелись, когда он был маленьким. Он остался с отцом. А отец был тем еще подонком: алкоголик, игрок, задолжавший якудза огромные суммы. Он никогда не исполнял своих обязанностей.

В начале прошлого года отец Камии совершил единственный достойный поступок в своей жизни: он умер. Несчастный случай. В Японии все помешаны на страховках, и даже такой тип был застрахован. Его смерть принесла Камии десять миллионов иен компенсации.

Восемь миллионов ушли на погашение долгов перед мафией, что избавило парня от участи расплачиваться за грехи родителя. Оставшиеся два миллиона перешли в его полное распоряжение.

Но два миллиона иен – это немного. Обучение в Ханасузу стоило семьсот тысяч в год. С учетом расходов, денег хватило бы едва до выпуска. Поэтому новый «Камия Кава», освоившись, сразу решил найти работу.

Кстати, о прежнем владельце. Неделю назад он решился на первое в жизни признание в любви. И получил вежливую «карточку хорошего парня». Имея внешность на восемь баллов Харизмы, умудриться быть отвергнутым школьницей… Прежняя жизнь была поистине провальной. Не вынеся позора, тот парень наглотался снотворного, освободив место для нового жильца.

В общем, история прежнего Камии описывалась классическим: «Жалок в своем несчастье, противен в своем бездействии».

Работа в магазине длилась с семи до десяти вечера по будням. Оплата – тысяча иен в час. Работа монотонная и скучная. Отработав смену, Камия отметил карточку и достал с полки бенто с курицей за 450 иен, отправив его в микроволновку.

Это было неписаное правило и один из бонусов: продукты с истекающим сроком годности подлежали списанию, и персонал мог их съесть или забрать домой. Для одинокого и экономного Камии это было отличным подспорьем.

— Камия-кун, до завтра! — Крикнул ему вдогонку Окамура, заступая в ночную смену.

— Ага, до завтра.

Он вышел на улицу. Ночной весенний ветер был неожиданно колючим. На небе не было ни звезд, ни луны – лишь холодное неоновое зарево города. Камия ощутил во рту привкус не самого вкусного бенто.

— Вот и еще один день прошел.

На следующее утро, в шесть часов, Камия Кава, зевая, вошел в ворота школы Ханасузу. Прошло ровно двенадцать часов с момента его гибели в игре, и «заместитель» восстановился.

В таких делах важна дисциплина: поставил будильник – иди и гринди.

Устроившись под деревом в сакуровой роще, он вытащил телефон. «Сказания о Кайланах», запуск!

Свет померк, утренний воздух стал тяжелым и затхлым. Камия вновь оказался в мире теней. Первым делом он увидел мерцающую Камидану.

Как он и предполагал, алтарь служил точкой сохранения или «костром». После каждой смерти игрок возвращался сюда.

«Таких алтарей должно быть много по всей карте. Эх, был бы такой у моего дома, а то кататься спозаранку в школу ради игры – то еще мучение».

Он поднялся на ноги. Ветер донес знакомые всхлипы.

Безголовая JK снова была на посту. На этот раз Камия не собирался идти на рожон. После вчерашнего он прекрасно осознавал пропасть между собой и этим монстром. С его суммарными характеристиками в десять очков вступать в бой было чистым безумием.

Нужно делать ноги.

Поскольку он не углублялся в рощу, тактический отход сработал. Безголовая JK даже не заметила его присутствия.

Теперь перед Камией лежали три зоны для исследования:

Восток: Стадион и спортивные секции – кэндо, кюдо, плавание.

Север: Учебные корпуса. Тут все ясно.

Запад: Столовая, магазинчик и искусственное озеро – место отдыха влюбленных парочек.

Для Камии выбор был непринципиален. На стадии разведки нужно было изучить все. Смерть? Не страшно, пока есть бумажный человечек.

Выровняв дыхание, Камия направился к восточному крылу.

… Спустя десять минут.

— Проклятье! Проклятье! Проклятье!

Камия Кава мчался во весь дух мимо додзё кэндо. За ним по пятам гнались шесть безголовых JK и четверо таких же безголовых старшеклассников.

— У-у-у-у…

— Хи-хи-хи!

Эта орава безмозглых школьников, перемежая плач со смехом, неслась с пугающей скоростью.

А ведь все так хорошо начиналось. Едва ступив в восточную зону, Камия в полной мере ощутил «любовь» разработчиков. В реальности Ханасузу была обычной школой, но здесь ее буквально наводнили твари!

Безголовые ученики были повсюду. К счастью, они были туповаты: либо сидели в ступоре, либо мерили шагами небольшие пятачки, либо «общались» кучками. Если не подходить вплотную, они тебя не видели.

Камия, согнувшись в три погибели, осторожно пробирался дворами, пока не дошел до клуба кэндо. У входа дежурили несколько монстров, и он решил обойти их через клумбу. Ошибка.

Кто же знал, что в кустах притаился еще один безголовый тип? Может, он там справлял нужду, кто его разберет, но Камия ввалился прямо в его зону видимости.

— Гы-гы-гы!

Тварь с диким воплем выскочила из зарослей, привлекая внимание всей округи. Камия, не раздумывая, дал деру.

Физически эти монстры были в разы сильнее обычного человека. Кава понимал: не убежит. Завернув за угол клумбы, он из последних сил рванул к дверям додзё.

План был прост: раз уж суждено помереть, надо сделать это с пользой. Хоть заглянуть внутрь успеет, а не сдохнет позорно на газоне. На бегу он активировал магию Пяти Громов – просто чтобы было. Получилось эффектно: бег с искрами.

Холодный ветер лизнул затылок – враги были уже за спиной. Но в самый последний момент Камия коснулся дверной ручки.

Рывок!

Двери распахнулись, словно пасть огромного зверя, поглотили парня и с грохотом захлопнулись. Разъяренная толпа осталась снаружи.

Они выли и хохотали за дверью, но войти никто не решался.

… Деревянный пол блестел, недавно натертый воском.

На стене висел нелепый рукописный плакат: «Настоящие мужчины выбирают фехтование!»

В тусклом свете, проникающем сквозь окна, медленно кружились пылинки. Зал выглядел совсем как настоящий. Почти.

В самом центре, на татами, восседало нечто. Огромный Акаони с красной кожей, гривой нечесаных волос и мощным рогом на лбу. Крепкий голый торс, свирепая морда – этот парень выглядел так, будто закусывает людьми на завтрак.

— Это еще что за чудо? Красный демон?

«Значит, те недоноски снаружи боятся этого громилу? Поздравляю, Камия, ты забрел прямиком в логово босса».

Он оглядел демона, но страха уже не было. Умереть от руки мелкой сошки или босса – результат один. Камия решил просто принять неизбежное.

— Ладно, приплыли. Делай со мной что хочешь, — он устало растянулся на полу. — Давай, топчи меня, не жалей цветочек.

Хотя Камия Кава решил просто лечь и плыть по течению, смерть не спешила за ним являться.

Огромный красный демон с ужасающей мордой не бросился в атаку, а продолжал чинно и строго сидеть в позе сэйза.

Он заговорил, и голос его звучал глухо, будто кто-то с трудом бил в старый барабан:

— Сто кристаллов души… Обучу тебя искусству меча…

Кава лишь недоуменно вскинул бровь.

Кристаллы души, судя по всему, были чем-то вроде местной валюты.

Значит, ситуация такова: платишь сотню кристаллов и можешь фехтовать с Акаони один на один, осваивая стойки и приемы!

Кава окончательно пришел в себя. Оказывается, этот Акаони и есть тот самый NPC в игре.

— Но у меня нет кристаллов, — осторожно ответил он.

Акаони лишь слегка приподнял веки:

— Сто кристаллов души… Обучу тебя искусству меча…

Что ж, это ведь NPC, повторение заученных реплик вполне ожидаемо.

Вж-вж.

В кармане завибрировал телефон, и на черном экране всплыла строка текста:

[Акаони из секции кэндо готов обучить вас искусству меча, но требует сто кристаллов души в качестве платы за обучение.]

«Если я выучу крутые приемы в игре, стану ли я мастером кэндо в реальности? Как это случилось вчера с Истинным методом Пяти Громов», – подумал Камия Кава, бросив мимолетный взгляд на экран смартфона.

Он еще немного задержался в клубе, но никаких новых сцен с Акаони не последовало.

Что бы Кава ни говорил, великан либо повторял ту же фразу, либо вовсе хранил молчание.

— Похоже, пока не соберу сотню кристаллов, в секцию кэндо заходить смысла нет.

Кава собрался уходить.

Он покосился на плотно закрытые двери, гадая, все ли еще та толпа безголовых старшеклассников с нетерпением поджидает его снаружи.

В зале не было черного хода, а на единственных двух окнах стояли решетки. Главные двери оставались единственным путем.

Беспомощно усмехнувшись, Кава поправил воротник и, набравшись решимости, словно перед последним боем, расправил грудь и распахнул створки.

— У-у-у-у…

— Гы-гы-гы…

Знакомый плач и смех слились в хаотичный гул.

Дождавшиеся своего часа безголовые облепили его со всех сторон и с явным удовлетворением повалили на пол…

На черном экране телефона всплыл кроваво-красный иероглиф:

【ЖАЛКО】

…

— Больно-то как!

Кава с трудом поднялся с земли, словно пробудившись от кошмара.

Вернувшись из игры в реальность, он первым первым делом огляделся – он все еще находился в вишневой роще.

Хоть он и погиб у дверей секции кэндо, в реальном мире его тело оставалось у того самого вишневого дерева, где в игре располагалась Камидана.

Тело реагировало только в момент пробуждения, когда в игре наступала предсмертная стадия.

Это Кава заметил еще вчера.

И это было к лучшему. Куда приемлемее, чем если бы он, находясь в игре, начал бегать, кричать и прыгать по школе в реальности.

Кава взял телефон. На экране все еще красовалось огромное 【ЖАЛКО】.

— … — Кава промолчал. — «Я и сам знаю, что сдох позорно, не обязательно напоминать об этом так настойчиво».

Впрочем, оказалось, что посмертные надписи в этой игре бывают разными.

[Бумажный человечек-заместитель израсходован. Текущий запас: 0. Время восстановления: 12 часов.]

У корней сакуры, как и положено, из ниоткуда появился белый бумажный силуэт.

Человечек был весь изорван и выглядел крайне жалко – в точности как сам Кава в момент гибели.

Он молча убрал артефакт, закинул рюкзак на плечо и зашагал к учебному корпусу.

…

Сегодня была пятница, и в школе витала радостная атмосфера предвкушения выходных.

Из-за нелюдимого характера прежнего владельца тела и его полной неспособности к общению, Камия Кава, несмотря на весьма привлекательную внешность, не имел в классе настоящих друзей.

Никто не обращал на него внимания, да и ему это было не нужно.

Обедал он тоже в одиночестве.

Комплексный обед за 300 иен со стаканом ледяного лимонада оказался весьма недурственным.

За едой он невольно подслушал разговор соседних учеников:

— Слышали? В последнее время история о Ханако снова стала популярной.

— Знаю-знаю! Говорят, ее можно встретить в женском туалете на третьем этаже западного корпуса.

— …

Похоже, ученики старшей школы Ханасузу обожали обсуждать городские легенды.

На дневных уроках Кава снова витал в облаках.

Взгляд его блуждал между лысиной учителя математики и белоснежными бедрами учительницы английского, а мысли крутились вокруг «Историй о призраках».

Так он дотянул до конца занятий.

Прослонявшись по школе до половины седьмого, он прямиком направился в вишневую рощу.

Бумажный человечек-заместитель восстановился, жизнь была продлена, и начался новый раунд игры.

Игнорируя плач безголовых JK, Кава покинул рощу.

На этот раз он решил исследовать западную часть школы – зону столовой и искусственного озера.

Возле столовой ошивалось слишком много безголовых, так что подойти близко не удалось, и он переместился к озеру.

В реальности это место было излюбленным уголком для влюбленных парочек, и пейзаж здесь был довольно приятным.

Но в игре, пропущенной через фильтр загробного мира, здесь царила неописуемая жуть. Вода застыла мертвой гладью, без малейшей ряби, но от этого только сильнее казалось, что в глубине таится какой-то неописуемый монстр.

Обходя безголовых стороной, Кава осторожно обогнул половину озера и вдруг заметил нечто странное.

Это тоже была старшеклассница, но фасон ее формы немного отличался.

Она была насквозь промокшей, с нее постоянно стекала вода, кожа отливала мертвенной бледностью, а руки и ноги опутывали черно-зеленые водоросли.

И самое важное – у нее была голова.

Настоящая голова!

«Хоть голова и на месте, выглядит она как типичная утопленница, – прикинул Кава, наблюдая издалека. – …Но если Акаони может быть NPC, то почему ею не может быть утопленница?»

Немного поразмыслив, он начал приближаться к девушке.

Оставалось надеяться, что с ней можно заговорить и запустить сюжет или, как с Акаони, совершить сделку.

А если нет – не беда.

В худшем случае придется ждать двенадцать часов в реальности.

Когда Кава подошел ближе, утопленница подняла бледную, влажную руку. Она заговорила, и голос ее был нечетким, словно пробивался сквозь толщу воды:

— Нужна… помощь…

Угадал!

С этой утопленницей тоже можно общаться!

Кава немного воодушевился и спросил максимально спокойным тоном:

— Чем я могу тебе помочь?

— Письмо… отдай Нагасаве Кэйсукэ… вернись сюда… получишь награду…

Утопленница вытянула руку, протягивая промокший листок белой бумаги.

Лист был просто сложен пополам. Кава мельком взглянул на него, но не увидел никаких надписей. Тем не менее, он невозмутимо принял квестовый предмет и уточнил:

— Нагасава Кэйсукэ? И где мне его искать?

Значит, доставка письма?

Наконец-то попалось нормальное задание для новичка, и к тому же с обещанной наградой!

«Положись на меня, я мастер в таких делах».

Утопленница снова опустила руку:

— Отдай Нагасаве Кэйсукэ…

Опять за свое.

NPC снова пошел по кругу.

Вж-вж.

[Утопленница Курияма Сёко, обитающая у озера, хочет, чтобы вы доставили важное письмо Нагасаве Кэйсукэ. Советуем попытать удачу в здании торговой компании «Симидзу», возможно, вы найдете там того, кого ищете.]

Телефон завибрировал, выдавая новую порцию игрового текста.

— Торговая компания «Симидзу»… я же еще не открыл эту карту. И еще… Курияма Сёко. Оказывается, у этой утопленницы есть имя.

Кава вдруг вспомнил, что в памяти прежнего владельца тела мелькали слухи: много лет назад в старшей школе Ханасузу действительно произошел несчастный случай – в озере утонула ученица.

Звали ли ее Курияма Сёко?

Он не помнил.

Кава попытался еще немного поговорить с призраком, но результат был тот же: в ответ неслось лишь неизменное «Отдай Нагасаве Кэйсукэ».

Делать нечего, придется ждать, пока откроется карта с этой компанией «Симидзу».

Хотя, если подумать, в школе водятся в основном безголовые старшеклассники.

Торговая компания же – явное скопище офисного планктона. Каких мобов эта паршивая игра подсунет там?

«Духи переработок», что ли?

Оставив утопленницу, Кава продолжил осторожно исследовать окрестности озера.

И это действительно принесло неожиданные плоды.

На одной из приметных скамеек у воды он заметил маленький, слегка поблескивающий предмет.

Блеск – это уже зацепка.

А поскольку Камия Кава благодаря бумажному человечку мог воскресать в «Историях о призраках», его вполне можно было считать кем-то вроде нежити.

А как всем известно, нежить всегда тянется к свету.

Настороженно оглядевшись и не заметив поблизости безголовых, Кава решился подойти.

Приблизившись, он разглядел, что на скамье лежит короткий серебристый стержень.

Назовем его серебряной палочкой.

Длиной она была примерно со средний палец, по форме напоминала иглу: один конец толще, другой – тоньше.

Кава подобрал вещицу.

Вж-вж.

Телефон завибрировал.

[Название предмета: Тысяча серебряных игл]

[Качество: Редкое]

[Эффект: В некоторой степени снижает вероятность того, что ваша ложь будет раскрыта. Эффект зависит от Харизмы владельца, подозрительности собеседника, контекста разговора и многих других объективных и субъективных факторов.]

[Описание: Лжец должен проглотить тысячу серебряных игл. Хи-хи, шутка.]

— И такую толстую палку они называют иглой? — Кава почувствовал легкое раздражение.

К тому же, это озеро в реальности считалось священным местом для признаний и свиданий.

Найти здесь предмет, помогающий лгать – в этом сквозил довольно черный юмор.

Вероятно, это место видело слишком много юношеских и не очень, искренних и лживых признаний.

Есть ведь фраза, что самая частая ложь в мире – это «я тебя люблю».

А сразу за ней идет «я тебя тоже».

Только Кава спрятал «Тысячу серебряных игл», как вдруг в поясницу вонзилась острая боль!

Он в ужасе обернулся и увидел, что прямо за его спиной невесть откуда возникла безголовая JK.

Более того, в отличие от остальных, у этой было оружие.

Окровавленный тесак для хвороста.

Лезвие уже вошло в поясницу и пробило Каву насквозь…

В глазах потемнело.

Камия Кава скончался.

…

В реальности.

Кава в панике вскочил с земли, инстинктивно хватаясь за поясницу.

Фух, вроде все на месте.

Почки целы.

— Ощущение смерти в этой игре слишком уж реалистичное.

Он смахнул холодный пот со лба и сделал несколько глубоких вдохов, прежде чем сердце перестало бешено колотиться.

Эта паршивая игра ведет себя подло!

Положили предмет на видном месте как приманку, а когда я радостно клюнул, из тени выскочила тварь и вскрыла мне бок? Это так работает?

И вообще, я же не бабник какой-то, за что меня тесаком-то!

Покрыв «Истории о призраках» трехэтажным матом, Кава взял смартфон.

На черном дисплее горело красное предупреждение: 【ПЛОД АЛЧНОСТИ】.

— … — Кава решил проигнорировать издевательскую надпись и нащупал что-то в кармане брюк.

«Тысяча серебряных игл».

Серебристый металл, один конец толще другого, гладкая и холодная поверхность – все в точности как в игре.

Предположение подтвердилось: предметы, добытые в «Историях о призраках», действительно можно переносить в реальный мир.

— Хорошо хоть, что это работает. Если бы их можно было использовать только в игре, боюсь, мне бы пришлось с этими иглами в руках крутить романы с призраками.

Усмехнувшись собственной иронии, он убрал иглу и поднял с земли разорванного, лишенного головы бумажного человечка.

Если вдуматься, обмен одной игровой смерти на ценный артефакт – сделка вполне выгодная.

Стоит испытать эту вещь в деле прямо сегодня.

В семь вечера Камия Кава пришел в круглосуточный магазин на смену.

Приходить минута в минуту – базовый навык любого работника. К тому же сегодня была пятница – день выдачи зарплаты.

В магазине уже трудился штатный сотрудник Окамура, а у прилавка стояла хозяйка.

Этот магазин не был частью сети, он полностью принадлежал владелице.

Ее звали Каваи Икуми. Женщина лет тридцати с небольшим, весьма недурна собой, деловитая и… вдова.

Точнее, как здесь говорят – «мидзин».

— А, пришел, Камия-кун.

На Каваи Икуми была рабочая форма, а под ней – плотные черные колготки. Гладкий шелк подчеркивал стройные и аппетитные линии ее ног.

— Да, добрый вечер, госпожа Каваи.

Кава мельком взглянул на ноги хозяйки и отвел глаза.

Пусть внешне он и был симпатичным старшеклассником, внутри этой оболочки обитала душа взрослого мужчины.

А взрослым мужчинам положено смотреть на взрослые вещи.

«Очень даже недурно».

Икуми, кажется, заметила его взгляд, но не придала этому значения. Возможно, ей даже льстило, что ее чары действуют на юношу.

В этом и заключалась уверенная грация зрелой женщины.

Она достала из сумки пачку денег, отсчитала 15 000 иен и протянула ему:

— Вот, Камия-кун, твоя зарплата за неделю.

— Благодарю, госпожа Каваи.

— Ты это заслужил. На этой неделе ты отлично поработал, продолжай в том же духе. Я на тебя рассчитываю, — Икуми мягко улыбнулась.

Казалось, такая нежная улыбка опытной женщины способна проглотить наивного старшеклассника целиком и не подавиться.

Кава молча убрал честно заработанное и направился в раздевалку. Переодевшись в рабочую одежду, он специально прихватил с собой «Тысячу серебряных игл».

У него созрел план.

Когда он вернулся в зал, Каваи Икуми стояла у холодильника, наклонившись и проверяя сроки годности на бэнто и сэндвичах.

Заметив подошедшего Каву, она поправила прядь волос у уха:

— Что такое, Камия-кун? У тебя такой вид, будто хочешь что-то сказать. Если тебя мучают проблемы переходного возраста, можешь поделиться с сестренкой.

— Госпожа Каваи, я вот о чем. — Кава сжал в руке серебряную иглу и пристально посмотрел ей в глаза. — Вы ведь еще не выдали мне зарплату за эту неделю.

Эффект «Тысячи серебряных игл» активирован.

— А? Эм…

Икуми уставилась на лицо Кавы, взгляд ее стал слегка затуманенным, словно она внезапно забыла о чем-то важном.

Спустя несколько секунд вдова встрепенулась:

— Ох, и правда, я же как раз собиралась ее выдать!

Она подошла к прилавку, взяла сумку и совершенно естественно отсчитала еще 15 000 иен:

— Вот, Камия-кун, твоя зарплата за неделю. Ты отлично поработал, так держать.

Кава внимательно следил за переменами в ее лице. Он не взял деньги, а лишь небрежно махнул рукой:

— Простите, госпожа Каваи, я пошутил. Вы только что дали мне зарплату.

— А? — Хозяйка замерла в недоумении, словно очнувшись от сна. — Ой… и впрямь. Кажется, выдала.

— Пойду работать, — Кава обезоруживающе улыбнулся и направился к кассе.

Весь оставшийся вечер госпожа Каваи пребывала в подавленном настроении, то и дело бросая косые взгляды на работающего юношу.

«Да что со мной такое? Неужели я совсем голову потеряла из-за этого мальчишки? Признаю, Камия-кун красавчик, но не до такой же степени! Почему я так легко поверила в его несмешную шутку?!»

Овдовевшая хозяйка терзалась мучительным самоанализом.

— Похоже, из-за моей высокой Харизмы «Тысяча серебряных игл» работает просто безотказно. — Кава негромко рассуждал сам с собой по дороге домой.

«Качество этой штуки – редкое. Пожалуй, это на ранг выше, чем подержанный огурец каппы или засаленные гэта Тэнгу».

Во время смены он успел опробовать артефакт на Икуми, Окамуре и паре знакомых клиентов. Результаты впечатляли.

Пока ложь Кавы не выходила за рамки разумного, госпожа Каваи и остальные верили ему безоговорочно.

Наберись он наглости – и, пожалуй, смог бы продать их всех в рабство, а они бы еще и помогали ему считать выручку.

Разумеется, заниматься таким злодейством в реальности Кава не собирался.

Кроме того, в ходе тестов он выявил важное правило пользования иглой:

Если лгать одной и той же цели несколько раз подряд, шанс разоблачения растет с каждой новой порцией вранья.

Так что нельзя окучивать одного и того же человека бесконечно.

Погруженный в мысли, Кава свернул в узкий переулок – дом был уже близко.

Он жил совсем рядом с Кабуки-тё, и шум квартала развлечений доносился даже сюда.

В переулке было тесно, сыро и неуютно. Повсюду валялись окурки и пустые коробки из-под бэнто, а низко висящие переплетения проводов над головой создавали давящее ощущение.

Видимо, днем прошел дождь, и на асфальте блестели лужи.

Луна сегодня была яркой, и ее свет отражался в воде белесой дымкой.

Здесь стояла обшарпанная многоэтажка с гудящими внешними блоками кондиционеров и водосточными трубами.

Когда отец Кавы, заядлый игрок, еще был жив, они вдвоем обитали здесь на втором этаже.

Квартирка площадью около двадцати квадратов – комната, кухня и санузел. Мебель старая, но в целом чисто и без посторонних запахов.

Жилье, разумеется, было съемным и обходилось в 40 000 иен ежемесячно.

Аренда тяжким бременем ложилась на его и без того скудный бюджет.

Так что подработки были для него вопросом выживания.

Вернувшись, Кава быстро принял душ, завалился на кровать и достал смартфон.

«Истории о призраках», запуск.

[Доступные карты не обнаружены. Пожалуйста, прибудьте в указанное место для начала игры.]

Что и требовалось доказать – эта поделка по-прежнему не желает запускаться вдали от вишневой рощи школы Ханасузу.

Выйдя из приложения, Кава уставился в желтоватый потолок, прокручивая в голове события дня. В основном те, что касались игрового мира.

— Ту утопленницу звали Курияма Сёко.

— В памяти прежнего Кавы вроде было что-то про несчастный случай на озере много лет назад.

Поразмыслив, он открыл браузер и вбил ключевые слова: «старшая школа Ханасузу», «утопление», «школьница».

Спустя какое-то время, отсеяв информационный мусор, он наткнулся на заметку восьмилетней давности в местной газете.

«Трагедия в школе Ханасузу: погибла ученица».

Заметка была короткой и сухой. Имя не называлось, причины смерти значились как «выясняются», но прилагалось фото – уголок того самого искусственного озера.

— Значит, в школьном озере действительно утонула девушка.

Перед глазами Кавы возник образ призрака.

В газетных архивах продолжения истории не нашлось, поэтому он добавил к поисковому запросу «Курияма Сёко», а затем, помедлив секунду, вписал и «Нагасава Кэйсукэ».

На этот раз поиски заняли куда больше времени.

Наконец он обнаружил старую ветку на ученическом форуме, датированную тем же периодом.

Обсуждение шло вокруг «того случая в Ханасузу». Никто не говорил прямо, но все участники явно понимали, о чем речь.

Там он и нашел нужные имена:

[Курияма была такой дурой, честное слово.]

[Да ладно тебе, умереть ради любви – это в каком-то смысле благородно.]

[Не неси чушь! Самоубийство ничего не решает.]

[Нагасава – подонок.]

[Он просто струсил, разве нет?]

[Сам предложил ей совершить двойное самоубийство, а когда она прыгнула, взял и передумал?]

[…]

Из этих обрывочных фраз Кава смог составить общую картину событий восьмилетней давности.

Курияма Сёко и Нагасава Кэйсукэ были парой, учениками Ханасузу.

По какой-то причине они решили покончить с собой прямо в школьном озере.

Без сомнения, это было глупое и импульсивное решение.

В назначенный день Сёко прыгнула в воду. Нагасава же – то ли от внезапного страха смерти, то ли по иным причинам – в последний момент передумал.

Итог: Курияма Сёко утонула на месте, а Нагасава Кэйсукэ остался жив.

Вот и вся история в общих чертах, детали которой по крупицам из старого форума восстановить было невозможно.

— Это случилось восемь лет назад. Значит, Нагасава Кэйсукэ, скорее всего, сейчас преспокойно живет своей жизнью?

Кава закрыл форум и поискал информацию о торговой компании «Симидзу».

[Утопленница Курияма Сёко хочет, чтобы вы доставили письмо Нагасаве Кэйсукэ. Советуем заглянуть в здание торговой компании «Симидзу»…]

Именно такая подсказка всплыла в игре.

Поиск быстро выдал результат.

«Симидзу» оказалась инвестиционной фирмой, чей офис располагался в районе Сумида. На электричке туда добираться около часа.

— Если Нагасава жив, то подсказка в задании относится вовсе не к игровой локации, а к реальному зданию компании «Симидзу».

— И именно там, скорее всего, можно найти живого Нагасаву Кэйсукэ.

Кава задумчиво прикусил костяшку большого пальца. Мысли путались.

Спустя минуту он сел на кровати и открыл рюкзак, брошенный на пол.

Помимо учебников, там лежали изорванные бумажные человечки, ветхий том «Истинного метода Пяти Громов», серебряная игла и влажный листок бумаги.

Все это он добыл в «Историях о призраках».

Он достал письмо.

Бумага была влажной на ощупь – казалось, она никогда не высохнет. На ней не было ни единого слова.

— Письмо Куриямы Сёко для Нагасавы Кэйсукэ, — прошептал Кава.

Его взгляд лихорадочно блеснул.

Призрак из игры просит доставить весточку живому человеку из реальности.

【СМЕРТЬ】

Кроваво-красные иероглифы медленно проступили на иссиня-черном экране.

Сознание Камии Кавы послушно вернулось в реальность.

— Черт, опять сдох. — Он недовольно выдохнул.

Шел седьмой час утра понедельника.

Кава по привычке пришел в школу пораньше и засел в вишневой роще, чтобы успеть сделать забег в игре.

На этот раз он решил исследовать северную часть старшей школы Ханасузу в мире Кайланов – зону учебных корпусов.

Потратив уйму времени на то, чтобы незаметно обойти патрулирующих территорию безголовых старшеклассников, он наконец отыскал свободный от монстров вход. Но стоило ему проскользнуть внутрь, как притаившаяся в углу коридора безголовая JK подло зашла со спины и прикончила его на месте.

Никакого удовольствия от процесса.

Этот мир действительно насквозь пропитан опасностью.

За все выходные и сегодняшнее утро Кава потратил пять жизней. За это время он не встретил ни одного нового NPC, не раздобыл ни одного полезного предмета – только и делал, что умирал всеми возможными способами.

К тому же, исследование карты продвигалось черепашьими темпами.

Судя по системным уведомлениям, призрачная школа Ханасузу была изучена лишь на 36%, в то время как для завершения задания требовалось не менее 80%. Многие зоны оставались неприступными из-за скопления безголовых старшеклассников.

— Хотя, я уже начал понемногу привыкать к этой извращенной сложности, — пробормотал он себе под нос.

Кава привычным жестом подобрал с земли материализовавшийся бумажный человечек-заместитель, закинул рюкзак на плечо и покинул школьный двор.

Сегодня он взял отгул на весь день, договорившись с классным руководителем. Его целью была штаб-квартира торговой компании «Симидзу» в районе Сумида: парень надеялся найти способ встретиться с Нагасавой Кэйсукэ.

Нужно ли на самом деле выполнять поручение, связывающее игровой и реальный миры, – вопрос открытый, но для начала стоило хотя бы разведать обстановку.

Выйдя за ворота, Кава не спешил на станцию. Вместо этого он заглянул в ближайший магазин манги, чтобы переждать утренний час пик.

В это время поезда, идущие в центр города, набивались так плотно, что вагоны напоминали консервные банки с сардинами. Камия не горел желанием подвергать себя такой пытке.

Спустя час он наконец оказался в вагоне электрички.

Давка спала, но свободных мест все равно не нашлось. Кава пристроился у дверей, надел наушники и с преувеличенно меланхоличным видом уставился в окно.

Пейзаж за стеклом стремительно менялся, перемешиваясь с его собственным отражением. Мягкий свет выгодно подчеркивал черты лица, идеально подходя для любования собой.

«Просто обыкновенный красавчик-старшеклассник», – самодовольно оценил себя Кава.

Он также заметил, что стоявшая неподалеку офисная леди – в белой рубашке, узкой юбке и с аккуратно собранными волосами – то и дело бросает на него косые взгляды.

Что поделать, привлекательные люди всегда в центре внимания.

Если использовать игровую терминологию, то с таким лицом у него точно должен быть скрытый пассивный навык «Обаяние для противоположного пола».

Удивительно, как прежний владелец этого тела умудрился довести себя до печального финала из-за какого-то отказа, имея такие внешние данные. Истинное мастерство – проиграть с такими козырями на руках.

«Но раз уж теперь этим телом управляю я, подобных глупостей не случится. Я умею разыгрывать хорошие карты – в прошлой жизни они у меня тоже были неплохи».

… Квартал Адзумабаси-тё, район Сумида.

Сверяясь с навигатором, Камия Кава без труда отыскал здание торговой компании «Симидзу».

Судя по размерам офиса, компания была крепким представителем малого или среднего бизнеса.

Кава уверенно вошел внутрь и направился прямиком к стойке регистрации в вестибюле. Никто не попытался его остановить.

Девушка на ресепшене, на вид лет двадцати с небольшим, в строгой форме и с короткой стрижкой, обладала миловидным лицом с легкой детской припухлостью. Заметив приближающегося Каву, она непроизвольно поправила прядь волос за ухом и приветливо улыбнулась.

— Здравствуй. Чем могу помочь такому симпатичному юноше в компании «Симидзу»? — Спросила она.

Вот оно, то самое «Обаяние» в действии. Редкая молодая женщина останется равнодушной к красивому старшекласснику.

— Я уже не маленький, сестренка, — Кава зажал в ладони Тысячу серебряных игл и вежливо улыбнулся в ответ. — Я ищу одного человека. Подскажите, Нагасава Кэйсукэ работает в этом офисе?

В компании работало больше сотни сотрудников. Секретарь вряд ли помнила каждого по имени, но Кэйсукэ она знала.

В «Симидзу» о Нагасаве слышали все.

— А кем ты ему приходишься? — Осторожно поинтересовалась девушка.

Кава держался непринужденно, покрепче сжав серебряный стержень.

— Братом. Я его двоюродный брат. Сестренка, не могла бы ты позвонить в отдел Кэйсукэ-сана и попросить его спуститься?

Эффект артефакта Тысяча серебряных игл активировался.

Взгляд девушки на мгновение затуманился. Глядя в лицо обаятельного парня, она почувствовала абсолютную уверенность в том, что он говорит чистую правду и не может лгать.

Такие мелочи, как «почему братья связываются друг с другом через посторонних», были мгновенно отброшены за ненадобностью.

Родство этого юноши и Нагасавы Кэйсукэ стало для нее неоспоримым фактом.

— Минутку, — коротко стриженная секретарша сняла трубку внутреннего телефона, быстро переговорила с кем-то, используя вежливые формы, и закончила звонок. — Катё-сан Нагасава сейчас спустится.

— Спасибо большое, сестренка.

Комбинация магической лжи от артефакта и парочки милых обращений окончательно обезоружила девушку. На ее щеках проступил едва заметный румянец, а улыбка стала еще нежнее.

Понимая, что разговор идет как по маслу, Кава решил закрепить успех.

— Кстати, сестренка… Как успехи у Кэйсукэ-сана на работе? Семья очень за него переживает.

— Нагасава-катё? О, он очень перспективный и талантливый сотрудник. Госпожа Оноэ и сам президент им очень довольны. Коллеги поговаривают, что в следующем году мы, возможно, уже будем гулять на свадьбе Нагасавы-сана и госпожи Оноэ.

Девушка охотно делилась слухами, не только нахваливая Нагасаву, но и выдавая детали его личной жизни. В ее глазах этот парень был родственником, так что в подобной откровенности не было ничего предосудительного.

— Госпожа Оноэ? Звучит так, будто это дочь вашего президента? — Кава был крайне доволен болтливостью собеседницы.

— Именно! Ой… неужели Нагасава-катё ничего не рассказывал родным?

— Ну, я ведь всего лишь двоюродный брат, — уклончиво ответил Кава, поддерживая легенду.

Про себя он отметил, что Нагасава Кэйсукэ устроился весьма недурно, раз сумел окрутить дочку босса.

В этот момент двери лифта в глубине холла открылись с тихим звоном. Из кабины вышел молодой мужчина в безупречном костюме, с зачесанными назад волосами и в очках в тонкой золотой оправе.

Весь его облик излучал уверенность успешного человека.

Он бросил издалека взгляд на Каву, стоявшего у стойки, и его лицо мгновенно похолодело. Он подошел вплотную и, не обращая внимания на секретаршу, обратился к парню.

— Я тебя не знаю. Кто ты такой?

Этот лощеный мужчина и был тем самым Нагасавой Кэйсукэ, которого искал Камия Кава.

Сейчас на его интеллигентном лице читалось неприкрытое раздражение. Он резко повернулся к секретарше, и в его голосе зазвучали нотки высокомерия.

— Маюко, мое время слишком дорого стоит, чтобы тратить его на всяких непонятных незнакомцев. Ты понимаешь? Понимаешь?

Девушка по имени Маюко сжалась, выглядя совершенно растерянной.

— Но… но он сказал… он сказал, что он ваш двоюродный брат, Нагасава-катё…

— Я его впервые вижу! И что, ты веришь всему, что тебе говорят? Что с тобой не так!

Нагасава поправил очки, и его голос сорвался на визг.

Маюко замерла с выражением шока на лице, будто только что очнулась от глубокого сна.

Действительно, почему она так слепо поверила? С чего она взяла, что этот мальчишка-старшеклассник и господин начальник отдела – братья?

В этот момент Кава наконец решил вмешаться.

— Господин Нагасава, не ругайте сестренку. Если хотите винить кого-то – вините меня.

— Тебя? — Нагасава развернулся к нему, глядя на парня сверху вниз, словно на пустое место. — Что тебе от меня нужно? Если не можешь внятно ответить — проваливай! Убирайся отсюда!

В отличие от очарованной секретарши, этот человек не испытывал ни малейшего интереса к несовершеннолетнему в дешевой одежде, посмевшему назваться его родственником. В его взгляде читалось лишь презрение.

Справедливости ради, первым впечатлением Нагасавы было признание того, что парень чертовски хорош собой. Но какой в этом толк? Чтобы в будущем пристроиться к какой-нибудь богачке и жить за ее счет? Жалкое зрелище.

— Видите ли, один ваш старый знакомый попросил меня кое-что вам передать, — спокойно ответил Кава, сохраняя на лице вежливую улыбку.

— Знакомый?

— Именно. Курияма Сёко.

При упоминании этого имени лицо Нагасавы Кэйсукэ на мгновение окаменело. Однако всего через полсекунды он взял себя в руки и вернул маску безразличия.

— Прости, я не знаю никого с таким именем. Ты ошибся адресом.

Кава не стал спорить. Он просто залез в свой рюкзак и вытащил пачку листов.

Это не были те письма утопленницы из игры. Это были обычные распечатки на бумаге формата А4.

Сверху лежал заголовок старой новости: «Трагедия в школе Ханасузу: ученица старших классов утонула!»

Ниже шли скриншоты комментариев с какого-то старого форума, некоторые из которых были специально увеличены.

«Курияма-сан была такой дурочкой, честное слово».

«Нагасава – просто подонок».

«Нагасава сам предложил ей совершить двойное самоубийство, а когда Сёко бросилась в озеро, он просто струсил?»

— Посмотрите, господин Нагасава, здесь везде фигурируют ваши с Куриямой Сёко имена. — Кава протянул распечатки, его тон оставался безобидным. — Я предвидел, что разговор может пойти в таком ключе, поэтому за выходные подготовил побольше копий.

Лицо Нагасавы теперь представляло собой удивительное зрелище. Он отчаянно пытался сохранить невозмутимый вид, но дергающееся веко выдавало его с головой.

Дыхание его стало прерывистым. Спустя десять секунд он схватил Каву за локоть и отвел в сторону. Теперь он говорил гораздо тише.

— Давай… поговорим в другом месте.

Глядя на то, как лощеный офисный работник мгновенно растерял весь свой пафос и перестал вставлять английские словечки, Кава едва сдержал смешок.

Ему на ум пришла фраза, донельзя уместная в данной ситуации.

«Господин Нагасава, вы ведь не хотите, чтобы остальные сотрудники компании узнали об этой истории, верно?»

… «Сирокия».

Это была небольшая изакая в квартале Адзумабаси-тё, совсем рядом с офисом «Симидзу». Днем она тоже работала.

Нагасава позвонил своему начальнику, отпросился под каким-то предлогом и привел Каву сюда.

На стенах заведения висели бумажные фонарики и плакаты с видом на Фудзи, а в углу работал огромный телевизор дюймов на семьдесят.

Поскольку был разгар рабочего дня, посетителей почти не было.

На экране крутили старую постановку «Ромео и Джульетты». Видимо, совсем древняя версия: картинка черно-белая, с помехами и «снегом», но с японским дубляжом.

— Что будешь пить? — Спросил Нагасава.

Его отношение к Каве переменилось разительно. Пятнадцать минут назад он смотрел на него как на грязь, а теперь вел себя как гостеприимный хозяин, готовый оплатить обед.

— Я еще несовершеннолетний, так что мне «Рамунэ», пожалуйста.

Кава был парнем не из застенчивых. Его совершенно не волновало, была ли это попытка подкупа или ловушка – церемониться он не собирался.

Он даже первым взял меню из рук официанта.

Ассортимент был стандартным для изакаи: шашлычки якутори, жареная рыба, пиво, мороженое.

Кава заказал несколько порций шашлычков и газировку, а Нагасава ограничился бокалом пива.

Заказ принесли быстро.

После переезда Кава питался в основном школьными обедами и готовой едой из комбини, так что аппетит у него был отменный. Он с удовольствием принялся за шашлычки якитори, посыпая их солью и густо поливая сладким соевым соусом.

Нагасава, наблюдая за тем, с каким азартом ест этот пацан, немного успокоился. «Всего лишь ребенок», – подумал он.

Сделав глоток пива, он наконец заговорил.

— Откуда у тебя эти бумаги?

— Из интернета, разумеется.

В век информационных технологий скелеты в шкафу хранятся в высоком разрешении и без цензуры. В забытых богом уголках сети всегда можно откопать обрывки данных, которые кого-то обрадуют, а кого-то смертельно напугают.

Для Нагасавы Кэйсукэ содержимое той старой ветки форума стало настоящим кошмаром.

— Я не об этом. Я имею в виду… Кто рассказал тебе ту историю? И кто сообщил, где я сейчас работаю?

— О, вы вряд ли поверите, но источником этой информации стала сама Курияма Сёко. Кстати, куриные желудочки просто великолепны, очень сочные. Не хотите попробовать, Нагасава-сан?

— Нет, спасибо, — Нагасава начал закипать.

— Ну, тогда и ваша порция достанется мне. Благодарю.

Нагасава не ответил. Он ослабил галстук и осушил половину бокала пива.

Конечно, он не поверил ни единому слову. «Сама Курияма Сёко»… за кого он его принимает?

Но его беспокоило другое: этот сопляк оказался гораздо крепким орешком, чем казалось на первый взгляд. С таким невозмутимым видом нести чушь – вытянуть из него правду будет непросто.

— Кхм, — он неловко кашлянул после долгой паузы. — Скажу прямо. Чего ты хочешь?

Нагасава был уверен: Кава пришел в офис с этими бумажками только ради наживы. Шантаж малолетки казался ему проблемой, которую вполне можно решить.

Как бы то ни было, эти распечатки не должны попасть на глаза коллегам, и уж тем более – президенту и госпоже Оноэ.

Если глупость восьмилетней давности всплывет сейчас, всему придет конец.

В этом мире есть люди, которые рождаются сразу в «Риме».

Нагасава Кэйсукэ же всегда считал, что он родился рабочим скотом.

У него не было влиятельных родственников или богатой семьи – его родители всю жизнь выращивали картофель на Хоккайдо.

Но Нагасава был трудолюбив. Всегда.

Он верил, что Небесный путь вознаграждает усердие. Что если работать много, вдвое больше остальных, то рано или поздно получишь всё: деньги, статус, славу.

У Нагасавы Кэйсукэ были амбиции. Он не собирался, как большинство парней эпохи Хэйсэй, плыть по течению и довольствоваться малым. Плевать на низкое происхождение. Плевать на застой в обществе и отсутствие социальных лифтов.

Он зубрил учебники до кровавых мальчиков в глазах, чтобы выбить себе стажировку за границей.

Он пахал на работе до рассвета, добиваясь признания начальства своими показателями.

Он упорно добивался расположения госпожи Оноэ, шел напролом, порой даже жертвуя гордостью, лишь бы завоевать сердце единственной дочери президента.

Помимо того усердия, о котором можно было заявить вслух, он совершал и поступки, о которых предпочитал помалкивать.

Но что в этом такого?

В мире полно бездельников, получающих всё на блюдечке с рождения, а он лишь карабкался вверх, используя любые доступные средства. Разве это преступление?

Благодаря его стараниям дела шли в гору.

Если не случится ничего непредвиденного, в следующем году он женится на Оноэ. После этого – кресло заместителя директора, затем – начальника департамента.

А когда старик-президент отойдет от дел или внезапно скончается, он, как зять, получит шанс возглавить всю торговую компанию «Симидзу»!

Стать уважаемым человеком. Выбиться в люди.

Всё это было на расстоянии вытянутой руки.

Результат многолетних трудов! То, что он заслужил по праву!

И он не позволит какой-то старой ошибке юности и внезапно объявившемуся сопляку всё разрушить. Ни за что!

— Господин Нагасава, о чем это вы так задумались? Аж зубами скрипите. Если шашлычки из потрохов остынут, они станут невкусными. Или мне и вашу долю съесть?

Голос Кавии Кавы вырвал Нагасаву из пучины мыслей.

Есть у него не было никакого желания, так что последний шампур с деликатесом тоже перекочевал к Каве.

— Хоть это всего лишь яичники и незрелые яйца, но вкус у этих потрошков потрясающий. Никогда не надоест.

— Хватит об еде, ты не ответил на мой вопрос, — Нагасава начал терять терпение. — Что тебе нужно? Деньги?

— О? И сколько вы можете предложить? — Кава приподнял бровь, изображая заинтересованность.

— Два миллиона иен. Ты берешь деньги и немедленно исчезаешь. Мы больше никогда не встречаемся, а та история навсегда остается при тебе. Идет?

В изакае почти не было людей, а официанты стояли далеко, но Нагасава всё равно перешел на едва слышный шепот.

Два миллиона иен – огромная сумма для школьника.

— Как щедро, Нагасава-сан. Не зря говорят, что вы перспективный молодой человек.

Кава договорил и сочно откусил последний кусок с шампура.

Сок брызнул во рту, смешиваясь с нежным желтком. Текстура мяса была упругой и ароматной.

Нагасава поправил золотую оправу очков. Решив, что сумма подействовала на пацана как надо, он заговорил увереннее, с легким покровительственным оттенком в голосе.

— Но я должен тебя предупредить: лучше вовремя остановиться. К тому же, вымогательство – это уголовное преступление, парень.

Человеческая алчность не знает границ, за первым разом всегда следует второй. Нагасава это прекрасно понимал.

Если этот малый достаточно умен, он возьмет деньги и замолчит. Нагасаве не жалко было двух миллионов за спокойное и светлое будущее.

Но если Кава окажется жадным и решит доить его бесконечно…

Что ж, тогда Нагасаве придется принять особые меры. Например, найти способ тихо отправить этого мальчишку на дно Токийского залива.

Кава проглотил еду и принялся задумчиво облизывать деревянную шпажку.

— Два миллиона иен… Получить столько за пару распечаток из интернета – это чертовски выгодная сделка.

— Рад, что ты это понимаешь. Значит, мы договорились? Ты согласен на мое предложение?

— Нет, — Кава отложил шпажку и ослепительно улыбнулся. — Я отказываюсь.

Такого ответа Нагасава не ожидал. Его веко снова задергалось. Прошло добрых полминуты, прежде чем он смог вернуть себе дар речи.

— Мало денег? Хорошо. Три миллиона. Это предел. Парень, советую не зарываться.

— Дело не в деньгах, мне они от вас не нужны.

Сам Кава в этот момент думал: «Только не предлагай больше, мужик, а то я ведь реально могу не сдержаться».

— Не нужны деньги? Ха! Тогда чего же ты хочешь? — Нагасава явно не верил своим ушам.

— Даже не знаю, как сказать… Наверное, я хочу справедливости для покойной Куриямы-сан. Я ведь уже говорил – я принял от нее одно маленькое поручение.

Нагасава промолчал. Его взгляд, холодный и настороженный, буравил лицо подростка.

Он совершенно перестал понимать, чего добивается этот странный гость.

Атмосфера стала тягучей и зловещей.

Тишину нарушал лишь треск из динамиков огромного телевизора.

На экране черно-белые Ромео и Джульетта как раз дошли до сцены тайного свидания. Актеры с надрывом читали текст, воспевая вечную любовь.

Джульетта:

— Кто подсказал тебе сюда дорогу?

Ромео:

— Любовь! Она заставила меня искать.

Ромео:

— Она дала мне совет, а я одолжил ей глаза. Я не моряк, но если бы ты была на самом дальнем берегу моря, я бы рискнул всем ради такого сокровища.

За столом первым молчание нарушил Кава.

— Нагасава-сан, мне вот любопытно… Вы действительно когда-нибудь любили Курияму-сан? Чувствуете ли вы хоть каплю вины за ее смерть?

— К чему ты это ведешь?

Дыхание Нагасавы стало тяжелым. Уверенность, вернувшаяся во время еды, испарилась без следа.

Ему вдруг стало зябко. Внутри росло нехорошее предчувствие: истинная цель визита этого парня может оказаться куда опаснее простого шантажа.

— Да ни к чему, просто спрашиваю, — Кава пожал плечами. — Можете не отвечать, я и так знаю ответ. С чего бы вам чувствовать вину? С того момента, как я вас нашел, вас заботило только одно: как поплотнее заткнуть мне рот. Хе-хе… Какая уж тут вина?

— Ты… ты… — Нагасава запнулся, не в силах подобрать слова.

Подросток морально задавил взрослого мужчину.

И снова вокруг остались лишь голоса из старого фильма…

Джульетта:

— Ромео, ты любишь меня? Я знаю, ты скажешь «да». И я поверю тебе на слово. Но если ты клянешься, твоя клятва может оказаться ложью.

Джульетта:

— Говорят, над обманом влюбленных Небеса лишь смеются.

— Курияма, я люблю тебя! Пожалуйста, давай встречаться!

— Но… но мы ведь почти не знакомы. О какой любви речь… Прости!

…

— Курияма, я люблю тебя! Стань моей девушкой!

— Нагасава, я, кажется, еще не готова. Думаю, нам стоит начать с дружбы, получше узнать друг друга. Ты не против?

…

— Сёко, я люблю тебя! Будь со мной!

— Глупенький.

…

— Кэйсукэ, ты любишь меня?

— Конечно. Я люблю тебя, и мы всегда будем вместе.

— Но мне говорили… будто ты со мной только потому, что мои родители богаты. Потому что я трачу на тебя деньги.

— Ты мне не веришь, Сёко?

— Конечно же верю.

…

— Кэйсукэ, мне страшно.

— Не бойся, я буду очень нежен.

— Ты любишь меня?

— Люблю.

…

— Кэйсукэ… ты любишь меня?

— Разумеется.

— Я беременна.

…

— Кэйсукэ, отец нам этого не простит.

— …Угу.

— Ты все еще любишь меня?

— …Угу.

…

— Кэйсукэ, мы будем вместе вечно. Если мы прыгнем, то останемся вдвоем навсегда, верно?

…

Любил ли Нагасава Кэйсукэ Курияму Сёко?

Трудно сказать, он и сам этого не знал. Восемь лет назад простодушная девушка из состоятельной семьи была для него скорее банкоматом. К тому же, общаясь с Сёко, он получал доступ в круги золотой молодежи, заводил полезные знакомства среди богатых наследников. Выгоды было хоть отбавляй.

Значило ли это, что он совсем ничего к ней не чувствовал?

Пожалуй, нет. По крайней мере, когда он узнал о беременности, в голове промелькнула мысль о совместном самоубийстве. Глупая, до безумия нелепая затея. Но в ту ночь, когда пришло время исполнить уговор, решимость внезапно испарилась.

Дул сильный ветер, озерная вода казалась черной как смоль. Кэйсукэ наблюдал, как Сёко, прыгнувшая первой, беспомощно барахтается в волнах, и внезапно его пронзил ужас. Страх смерти, словно разряд тока, парализовал всё тело.

Говорят, большинство самоубийц раскаиваются в самый последний момент. В конце концов, инстинкт выживания заложен в каждом человеке, в каждом животном. Нагасава захотел жить. Вот только он так и не нашел способа вытащить Сёко из воды. Он просто смотрел, как она уходит на дно. Стоял и смотрел.

Но разве желание жить – это преступление?

…

— Ха-ха, с чего бы вам чувствовать вину, господин Нагасава?

Презрительный голос Камии Кавы, прозвучавший над самым ухом, вырвал мужчину из плена воспоминаний и вернул в реальность. Спина Нагасавы мгновенно взмокла от холодного пота.

— Нет, это не так! Я виноват перед Куриямой… я чувствую вину каждую секунду своей жизни!

— Этими сказками можете кормить детей, — Камия Кава постучал длинными пальцами по столу. — Будь это правдой, ваша невеста, госпожа Нагао, была бы самой несчастной женщиной на свете.

Лицо Нагасавы Кэйсукэ вспыхнуло, он попытался возразить:

— Тогда… тогда это Курияма предложила прыгнуть в озеро!

— Я об этом не спрашивал, да и мне плевать.

— И что… что мне по-вашему делать?! — Издевательский тон школьника окончательно вывел Нагасаву из себя. Он сжал кулаки, на лбу вздулись вены. — Разве я не имею права смотреть вперед? Неужели я должен всю жизнь терзаться из-за одной ошибки студенческих лет?!

— Ха? — Камия не сдержал смешка. — Господин Нагасава Кэйсукэ, вы всерьез полагаете, что не обязаны раскаиваться в этом до гробовой доски?

Голоса стали громче, и официанты заведения невольно начали поглядывать в их сторону. Камия Кава, совершенно не смущаясь, невозмутимо допил лимонад и произнес:

— Что ж, спасибо за угощение. И еще: Курияма Сёко просила передать вам одну вещь.

Он достал из сумки влажный лист бумаги, пододвинул его к мужчине и, подхватив вещи, поднялся. Все его движения были плавными и отточенными. Настоящие мужчины не оборачиваются на взрыв.

Что будет с Нагасавой после получения письма, Камию не заботило. Интуиция подсказывала, что ничего хорошего. Но какое ему до этого дело? Он вышел из идзакаи «Сирокия» на оживленную улицу. Нагасава Кэйсукэ – лицемерная мразь, а он лишь курьер, доставивший послание. Не более того.

В кармане завибрировал телефон. Система «Истории о призраках» выдала уведомление:

[Задание «Поручение утопленницы» выполнено!]

Обед в городе прошел успешно, и теперь Камия планировал сесть на электричку. К вечеру нужно вернуться в школу, чтобы зайти в игру. Было любопытно, какую награду подготовила утопленница Сёко.

…

— Мальчишка просто ушел?

Нагасава Кэйсукэ остался один за столиком. Он никак не мог понять, чего добивался этот странный старшеклассник. Тот не потребовал три миллиона иен за молчание, а просто оставил чистый лист бумаги. Сказал, что это от Сёко. Что за бред? Сёко мертва уже восемь лет.

Мокрый лист лежал на столе, влага не испарялась, словно бумага никогда не высохнет. Нагасава не спешил прикасаться к ней. Появление этого пацана испортило ему настроение, хотелось просто расплатиться и поехать домой отдыхать.

Но стоило ему приподняться со стула, как на бумаге проступили грязные черные пятна. Вода начала растекаться по столу кривыми струйками, постепенно складываясь в ровные знаки. Нагасава поправил очки, протер глаза, но когда снова посмотрел вниз, слова уже четко читались:

«Кэйсукэ, почему ты просто смотрел?»

Этот почерк был ему до боли знаком. Он не мог его забыть. Почерк Куриямы Сёко!

Хлынула вода… Из листа бумаги на столе непрерывным потоком потекла вонючая жижа. Пятна сплетались в новые фразы:

«Кэйсукэ, почему ты меня бросил? Почему не пошел со мной?»

— Нет! Нет… Это невозможно!

Нагасава покачнулся, с грохотом задев стул. Неописуемый ужас охватил его, ледяной волной расходясь по всему телу. Он закричал, не в силах осознать происходящее, и попытался бежать.

В тот же миг из бумаги полезли длинные мокрые пряди черных волос. Они извивались, словно ядовитые змеи, обвивая руки и ноги мужчины. Тонкие волосы обладали чудовищной силой. Воздух наполнился вонью застоялой воды, тины и гнили.

— Нет! Нет! Сёко, я… — хрипло вопил Нагасава, но всё было тщетно.

Грязная вода била ключом, разливаясь у его ног безумным вопросом:

«Кэйсукэ, ты любишь меня?»

В идзакае «Сирокия» разыгрывалась кошмарная сцена. Из листа бумаги, принесенного из мира Кайланов, черная вода хлестала, словно из прорванной дамбы. Нагасава Кэйсукэ, скованный скользкими зловонными волосами, в отчаянии наблюдал, как прибывает поток. Вода быстро достигла щиколоток, затем бедер, живота и, наконец, шеи.

Не прошло и нескольких минут, как он полностью погрузился в бездну. Ледяная жидкость хлынула в ноздри, заполняя легкие, вытесняя остатки воздуха. Нагасава словно вернулся в ту ночь восьмилетней давности. Сильный ветер, черная вода… Только на этот раз тонул он сам.

В угасающем сознании эхом отозвался голос Сёко:

— Кэйсукэ, почему ты просто смотрел?

— Кэйсукэ, почему ты меня бросил? Почему не пошел со мной?

— Кэйсукэ, ты любишь меня?

…

— Господин! Господин!

— Да чего вы стоите? Вызывайте скорую!

Владелец и официанты «Сирокии» были в полном замешательстве: у клиента внезапно случился какой-то припадок. За столиком сидели двое: респектабельный мужчина и симпатичный школьник. После обеда между ними, похоже, возник спор, парень бросил на стол бумагу и ушел. Оставшийся мужчина посидел немного, а когда собрался платить, началось это безумие.

Сначала он истошно орал, будто увидел нечто запредельно страшное, крушил мебель и переворачивал столы. Затем рухнул на пол в судорогах. Слезы, сопли и слюни перемешались в одну лужу. Хозяин заведения тут же вызвал врачей.

В суматохе Нагасаву Кэйсукэ отправили в больницу. Оставшиеся сотрудники принялись убирать разгром. Никто не заметил, что белого листа бумаги, который оставил школьник, и след простыл. Впрочем, кому была нужна какая-то бумажка, когда тут такое произошло?

Нагасава не умер. Напротив, обследование показало, что он физически совершенно здоров. В итоге его состояние списали на некое острое психическое расстройство. В одиночной палате мужчина всё еще пребывал в беспамятстве. На тумбочке у кровати мирно лежал сложенный вдвое лист бумаги. Никто не обращал на него внимания.

Спустя время на бумаге проступила грязная влага. Капли скатились на пол, образуя кривую надпись:

«Кэйсукэ, ты любишь меня?»

Похоже, это «психическое расстройство» затянется надолго. Кто знает?

…

Мир Кайланов. Стартовая локация: Призрачная школа Ханасузу.

Как только бумажный человечек-заместитель восстановился к вечеру, Камия Кава тут же зашел в игру. Привычно игнорируя рыдающую в сакурах безголовую JK, он привычно обошел мелких мобов и прокрался к западному крылу, где обитала утопленница.

Берег искусственного озера. Там, где раньше стояла Курияма Сёко, теперь было пусто. Однако Камия заметил на земле небольшую кучку тусклых серовато-белых кристаллов и маленький красный мешочек, перевязанный шнурком, от которого пахло солью и сыростью.

[Получено 120 кристаллов души!]

[Получен Холщовый мешок миража (малый)!]

[Название предмета: Холщовый мешок миража (малый)]

[Качество: Редкое]

[Эффект: Пространство миража. Внутренний объем значительно превышает внешние размеры, эффективно снижает вес хранящихся предметов.]

[Описание: Чудесный мешочек, найденный утопленницей Куриямой Сёко на дне искусственного озера. Возможно, его принесло течением из неведомых вод. На данный момент пространство внутри невелико, вместимость ограничена.]

— Красота, госпожа Курияма оказалась весьма щедрой, — Камия довольно осклабился.

Сто двадцать кристаллов и редкий артефакт – отличная плата за простое курьерское поручение. Вероятно, награду увеличили за то, что в процессе Камия знатно потрепал нервы подонку. Сёко, которая при жизни была богатой наследницей, явно осталась довольна результатом.

Этих кристаллов хватит, чтобы оплатить обучение у Акаони в додзё кэндо. Тренер, я хочу учиться фехтованию!

Да и этот аналог пространственного кольца, мешок миража, вещь незаменимая. Суть RPG ведь в чем? Проходить сюжет, выполнять квесты и собирать всякий хлам. У Камии уже были фрагмент техники «Истинный метод Пяти Громов» и «Тысяча серебряных игл». Дальше вещей будет только больше, и таскать их в руках станет невозможно. Холщовый мешок миража решал эту проблему: теперь у каждой ценной находки будет свой дом. Ну, или мусорный пакет.

— К тому же, фраза в описании интригует.

«Возможно, его принесло течением из неведомых вод».

Выходит, на дне озера есть подводные каналы, ведущие в другие локации. В реальности озеро старшей школы Ханасузу было закрытым водоемом, но в мире Кайланов всё иначе. Описания часто содержат скрытые подсказки, на это стоит обратить внимание.

— Если дно озера входит в территорию школы, то выполнить квест по исследованию восьмидесяти процентов локации будет непросто.

Камия на мгновение задумался: если бы он выбрал в начале огурец каппы, возможно, подводная часть карты открылась бы ему уже сейчас. Он прикусил сустав большого пальца, но быстро отбросил сомнения. Нужно смотреть в будущее. Огурец – это лишь предмет среднего качества, позже наверняка найдется более серьезный аналог или навык для погружений.

Затем Камия открыл мешок, чтобы сложить туда свиток и иглы. Когда он развязал шнурок, его ждал сюрприз. Внутри что-то было! Три маленьких сушеных рыбки, явно очень старых и покрытых чем-то вроде плесени.

— Бонус? Ну, лишним не будет.

[Соленая сушеная рыба (обычный материал). Заготовленная в грубой соли, она является излюбленным лакомством для определенных кайданов.]

— Определенных кайданов?

Пока Камия Кава вполголоса читал описание, за его спиной в черной воде озера раздались громкие всплески. Что-то массивное вынырнуло из глубины!

Он резко обернулся и успел лишь заметить несколько человекоподобных теней. Эти существа двигались с невероятной скоростью, оставляя за собой остаточные образы. Прежде чем Камия успел разглядеть врага, его лодыжку мертвой хваткой сжала невидимая сила!

Хлюп!

Камия Кава рухнул лицом в грязь и был мгновенно утянут под воду. На экране смартфона вспыхнула красная надпись:

[НУБ]

— Больно-то как! Черт, что это вообще было?

Сознание вернулось в реальность, и Камия, покачиваясь, поднялся с пола. Смерть в игре наступила так быстро, что он не успел среагировать. Удар головой о дно оглушил его в последние секунды. Он взглянул на экран телефона, где красовалось жирное слово [НУБ].

Камия Кава промолчал. Раньше система просто иронизировала, а теперь перешла на прямые оскорбления. Новое слово в кибербуллинге.

Спорить с программой было бессмысленно, так что Камия нагнулся и подобрал свежего бумажного человечка. За несколько дней игры он неплохо освоил механику. Например, артефакт-заместитель был полезен не только в мире Кайланов: после гибели персонажа он позволял «провести экспертизу» в реальности.

Бумага была влажной – логичное следствие того, что его утащили на дно. Однако Камия, судя по всему, не просто утонул. По всему телу бумажной куклы виднелись отчетливые следы укусов, воссозданные пугающе реалистично. Зубы явно принадлежали какому-то хищнику.

— Так и знал. Меня загрызли те твари, что выпрыгнули из воды, — заключил Камия, убирая фигурку.

Он достал Холщовый мешок миража. Коричневый мешочек со стойким запахом морского бриза и соленой рыбы выглядел точь-в-точь как в игре. Внутри осталось всего две сушеные рыбки. Значит, одна штука была израсходована… И именно она привлекла тех существ из озера.

…

— Кайдан, гуманоид, живет в воде, любит соленую рыбу.

Вечером, закончив с подработкой, Камия Кава вернулся домой и засел за поиск. Он пытался вычислить истинную сущность озерных монстров через Google. Однако вводные данные были слишком расплывчатыми, и полезных зацепок не находилось.

В Японии насчитывались тысячи видов ёкаев и призраков. Существовали целые университетские кафедры, изучающие фольклор и мифологию как часть народной культуры. Вычленить конкретного монстра по паре признаков для непрофессионала было задачей практически невыполнимой.

В итоге Камия забрел на форум любителей мистики под названием «Сказания о Кайланах». Там было несколько десятков тысяч активных пользователей – настоящих фанатов паранормального. «Если не можешь найти сам, спроси у знатоков», – подумал он и зарегистрировал аккаунт под ником «Честный инок».

[Честный инок]: «Помощь новичку. Есть ли такой кайдан: живет в воде, внешне похож на человека, очень быстрый и сильный. Возможно, обожает соленую сушеную рыбу?»

Ответа долго не было. Для новичка это обычное дело – пост просто затерялся в ленте. Камия не расстроился и пошел в душ. В конце концов, исследовать глубины озера он пока не собирался. Если уж он не может справиться с безголовыми старшеклассниками на суше, то в воде ловить точно нечего.

Монстры в озере были явно другого калибра. Когда Камия провоцировал безголовых школьниц или школьников, его тщедушное тело позволяло хотя бы немного поиграть с ними в догонялки перед смертью. В озере же его просто мгновенно обнулили. Слишком глубоко, слишком опасно – Камии это было пока не по зубам.

Закончив с душем и стиркой, он снова взял телефон и увидел уведомление о новом сообщении. Ему ответил опытный пользователь шестого уровня с ником Мурасаки-но Уэ.

[Мурасаки-но Уэ]: «Здравствуйте. Согласно вашему описанию, под эти характеристики подходит один вид ёкаев – Уми-небо».

Ниже собеседник заботливо приложил несколько скриншотов из энциклопедий и фотографий книг. Уми-небо, также известная как «морская жена», считалась супругой великого ёкая Уми-бодзу. У нее был рыбий хвост и человеческое тело, она могла обитать как в воде, так и на суше. На иллюстрациях ее изображали по-разному: где-то она напоминала прекрасную русалку, а где-то – некое подобие водяной обезьяны с перепонками на лапах и мокрой шерстью.

Общим было одно: Уми-небо была морским духом, обожавшим рыбу, особенно соленую. Легенды гласили, что она часто воровала улов у рыбаков. Те пытались придавливать сети тяжелыми валунами, но для Уми-небо, обладавшей нечеловеческой силой, Оиси были не преградой – она легко отбрасывала их в сторону.

— Похоже, это они и есть, — Камия задумчиво прикусил сустав пальца. Оставался лишь вопрос, почему морские существа оказались в школьном пруду. Впрочем, если озеро связано с морем подземными течениями, это многое объясняло.

Камия поблагодарил Мурасаки-но Уэ в комментариях, а затем перешел в личные сообщения.

[Честный инок]: «Можно задать еще один вопрос?»

[Мурасаки-но Уэ]: «Добрый вечер. Спрашивайте».

Ответ пришел почти мгновенно. Собеседник оказался на редкость отзывчивым.

[Честный инок]: «Существуют ли кайданы в форме безголовых старшеклассников в школьной форме?»

На этот раз ответа пришлось ждать минут десять.

[Мурасаки-но Уэ]: «Вероятно, вы имеете в виду Кики-додзи. Считается, что это низшие духи, рожденные из негативных эмоций учеников. Они довольно слабы и не проявляют сильной агрессии. Это малоизвестный тип призраков, информации о них почти нет».

— Значит, эти безголовые называются Кики-додзи, — пробормотал Камия, подписываясь на знатока фольклора. — Вот за что я люблю интернет: люди здесь знают всё. Правда, утверждение о том, что они «слабы», звучит как издевка. Меня, великого Владыку всех духов, они режут как хотят.

Вывод напрашивался сам собой: он всё еще слишком слаб. Ему нужна Сила. Решено – завтра же он отправится в додзё к Акаони постигать путь меча.

Клуб кэндо в мире кайланов.

Чтобы попасть сюда, сперва нужно преодолеть полосу препятствий перед десятком Кики-додзи.

Успехом считается коснуться ворот клуба до того, как они успеют на тебя наброситься.

В утренней игровой сессии Камия Кава провалил этот забег: безголовые старшеклассники повалили его на землю и прикончили на месте.

Лишь переиграв этот момент вечером, он с трудом сумел прорваться внутрь.

Деревянный пол сиял чистотой, словно его только что натерли воском. На стене все так же висел нелепый рукописный лозунг: «Настоящие мужчины выбирают фехтование!»

Сквозь окна внутрь пробивались тусклые лучи света, образуя пыльные столбы, в которых плясали мелкие соринки.

Могучий и пугающий Акаони по-прежнему неподвижно и чинно сидел в позе сэйдза в самом центре додзё, а рядом с ним лежала нодати.

По сравнению с неистовством безголовых старшеклассников снаружи, в клубе кэндо царили тишина и покой.

— Пришел, пришел! — Камия Кава с воодушевлением подошел к Акаони.

Сердце билось в предвкушении, руки дрожали, а в голове так и вертелось: «Тренер, я хочу играть в баскетбол!»

[Вы передали 100 кристаллов души.]

Как только плата за обучение была внесена, огромный красный демон, сидевший до этого подобно неподвижному изваянию, наконец шевельнулся.

Он поднялся с пола. Его мускулистое алое тело высотой почти в три метра излучало подавляющую мощь.

Акаони заговорил, и голос его громыхнул, словно удары боевых барабанов:

— Искусство меча… практика… начинается!

— А? Прямо сейчас? Совсем без прелюдий? Я еще не готов, — Камия Кава озадаченно почесал затылок.

Грубые узлы мышц вздулись, и от ног демона начала подниматься видимая глазу алая аура, расходясь волнами во все стороны!

Акаони был полон боевого духа!

Кава, стоявший рядом, поддался этому настрою и уже готов был восхититься грозным видом своего новоиспеченного наставника, но в следующую секунду перед глазами все потемнело, и его просто вышвырнуло из игры.

Реальный мир, вишневая роща.

Камия пришел в себя, выглядя крайне растерянным и сбитым с толку.

Сначала он подумал, что Акаони поступил подло: взял деньги и вместо урока просто разрубил его мечом.

Но, взглянув под ноги, он не обнаружил бумажного человечка-заместителя, который должен был остаться после смерти.

Взглянув в телефон, он тоже не нашел уведомления о гибели. Зато появилось два новых системных сообщения:

[Вы изучили навык: Фехтование: Нодати Дзигэн-рю (Уровень: Новичок 0/100)]

[Обучение фехтованию началось. Чтобы завершить тренировку, войдите в игру повторно.]

Он открыл панель личной информации:

【Имя: Камия Кава (В процессе обучения фехтованию)】

【Сила: 3】

【Ловкость: 4】

【Телосложение: 3】

【Харизма: 8】

【Магия: 0】

【Пассивные навыки: Нет】

【Активные навыки: Истинный метод Пяти Громов (фрагмент), Фехтование: Нодати Дзигэн-рю (Новичок 0/100)】

В графе навыков было видно, как полоска мастерства «Нодати Дзигэн-рю» медленно, но верно ползет вверх.

— Обалдеть, оказывается, в этой треш-игре можно качаться в офлайне.

Это был первый случай, когда Камия покинул игру не через смерть.

Но он мгновенно сообразил, что к чему.

Видимо, сейчас там, в кишащем монстрами мире кайланов, его бумажный двойник заперся в зале с горой мышц Акаони и усердно машет мечом.

— Повышать уровень владения мечом, не напрягаясь самому – просто сказка.

Возможность пассивной прокачки была чертовски заманчивой.

Достаточно просто лежать, а бумажный человечек сам все сделает.

Довольный, Камия собрал вещи и покинул школу, направляясь в круглосуточный магазин на смену.

Бумажный двойник в игре старательно учится фехтовать, становясь сильнее, а я в это время вкалываю на работе, чтобы пополнить семейный бюджет.

У нас обоих блестящее будущее!

…поток…

Нодати Дзигэн-рю, также известное как Якумару Дзигэн-рю.

Это древняя школа фехтования, созданная мастером меча эпохи Эдо по имени Якумару Канэдзуми, который после изучения Сацума Сигэн-рю усовершенствовал технику владения нодати своего рода.

Дзигэн-рю и Сигэн-рю вышли из одного корня – это агрессивный, напористый стиль для настоящих безумцев.

Проще говоря, его суть – в безудержном натиске.

В технике особый упор делается на мощный диагональный удар сверху вниз – Кэсагири, призванный сразить врага первым же движением. Скорость и мощь этого удара настолько велики, что противник зачастую просто не успевает увернуться.

Говорят, в конце эпохи Бакумацу находились самураи, которые умудрялись блокировать первый выпад Нодати Дзигэн-рю, но их собственный меч под чудовищным давлением просто вминало им в череп, принося мгновенную смерть.

— Кажется, я учу какой-то очень крутой стиль, да и звучит он весьма пафосно.

С тех пор как он оставил персонажа тренироваться с Акаони, прошли целые сутки.

За это время Камия собрал информацию о Нодати Дзигэн-рю и в общих чертах понял, что это за зверь.

Вернемся к игре.

Бумажный человечек-заместитель в «Историях о призраках», похоже, не знал усталости.

За прошедшие 24 часа мастерство Нодати Дзигэн-рю медленно росло и к текущему моменту достигло отметки (Новичок 20/100).

Камия пока не собирался возвращаться в игру, чтобы прервать обучение.

Такой пассивный рост его вполне устраивал.

Все равно в том мире кайланов он пока слабее любого встречного.

Уйти в затворничество ради самосовершенствования – в этом были одни только плюсы.

— Видимо, еще через четыре дня уровень мастерства поднимется. Вот только интересно, есть ли предел опыта у Акаони?

Если можно качаться без ограничений, я превращусь в Бога Меча из Шилипо!

До тренировки я был тише воды, а после – выйду и раздам всем тумаков!

Кики-додзи из Призрачной школы Ханасузу – приготовьтесь, я за вами приду, и мало вам не покажется.

В последующие дни Камия сдержал слово: он действительно больше не заходил в игру, исправно посещая занятия и работу.

Кроме того, привыкнув рано вставать, он ввел в распорядок дня утренние пробежки.

Иного выхода не было.

Физические данные Камии были никудышными: показатели силы, ловкости и телосложения по схеме «3–4–3» явно не дотягивали до средних значений сверстников.

Бег не поднимет характеристики мгновенно, но если проявлять упорство и планомерно двигаться к цели, результат обязательно будет.

К тому же у бега был и практический смысл.

Встретившись с кровожадными кайланами в игре, способность бежать чуточку быстрее могла подарить лишний шанс на спасение.

Что касается игры, бумажный двойник не подкачал. Несмотря на круглосуточную пахоту, у него не было шкалы усталости, и он стабильно приносил по 20 очков мастерства в день.

Спустя пять дней Нодати Дзигэн-рю повысило свой ранг.

Статус сменился с новичка на уровень мастерства.

А порог для следующего повышения подскочил со 100 до 1000 очков.

Без сомнения, пассивная тренировка была мощнейшим читом.

В реальности обычному человеку, чтобы пройти путь от полного нуля до уверенного адепта, знающего базу, требуется около трех месяцев.

Через полгода можно достичь уровня первого дана, а еще через год – претендовать на второй.

После второго дана нужно тренироваться еще года полтора, чтобы выйти на уровень третьего.

А уровень мастерства в «Историях о призраках» как раз примерно соответствовал третьему или четвертому дану в реальном кэндо.

Такая скорость обучения была сродни квантовому скачку.

【Фехтование: Нодати Дзигэн-рю (Уровень мастерства 46/1000)】

С начала пассивной тренировки прошла ровно неделя.

В обед этого дня Камия сидел в столовой в одиночестве, уплетая комплексный обед за 300 иен и проверяя прогресс своего двойника в телефоне.

Сегодняшним блюдом был рис с карри и картофелем.

Вкус оказался вполне приемлемым.

«Кстати говоря, по игровым данным Нодати Дзигэн-рю уже достигло уровня мастерства. Но на деле мои собственные навыки владения мечом ни капли не улучшились по сравнению с тем, что было на этапе новичка», – Камия жевал картошку, и в душе его росло сомнение.

Неделю назад, получив навык фехтования, он выкроил время и купил бамбуковый меч – синай – для тренировок.

Защитное снаряжение стоило дорого, а вот тренировочные мечи были дешевыми.

Купив несколько штук домой, он время от времени делал взмахи, надеясь проверить плоды пассивной прокачки.

Но судя по результатам проверок, его нынешнее мастерство ничем не отличалось от того дня, когда он только-только освоил азы стиля.

«Может быть, мне нужно снова зайти в игру? Тогда накопленные двойником техники и опыт полностью перейдут ко мне?», – Камия строил догадки.

Даже в играх с пассивным доходом нужно время от времени заходить, чтобы собрать урожай.

Это предположение выглядело вполне логичным.

Он зачерпнул ложкой порцию риса, густо политого соусом, и отправил в рот:

— Эх, тоска. Может, зайти сегодня в игру и проверить?

У людей разные поводы для радости и печали.

Пока Камия хмурился над тарелкой, стайка старшеклассниц за соседним столом оживленно щебетала.

— Слушайте, слушайте! Вы слышали про женский туалет на третьем этаже западного корпуса?

— Это про тот самый, где якобы можно встретить Ханако?

— Ага! Говорю вам, вчера вечером ребята из первого «Б» тайком пробрались в школу, чтобы проверить свою храбрость!

— Ого! И что? Случилось что-нибудь?

— Послушайте же. Вчера они… благополучно вернулись, ничего не произошло! Ха-ха-ха-ха!

— Ну вот! Впрочем, ожидаемо. История про Ханако – это же просто школьная легенда.

— Слушайте, а давайте мы тоже в эту субботу проберемся в школу ночью?

— А? Может, не надо? Жутковато как-то.

— Да ладно тебе, будет весело!

— …

Девушки говорили слишком эмоционально, поэтому Камия волей-неволей слышал каждое их слово.

«Опять Ханако… Почему кажется, что в последнее время в школе об этом говорят все чаще?», – он слегка нахмурился.

Еще при первом входе в «Истории о призраках», когда открылась карта Призрачной школы Ханасузу, Камия получил два региональных задания.

Целью одного из них было изгнание кайлана ранга D – призрачной девочки Ханако.

Если все верно, то Ханако – это главный босс школьной локации в игровом мире.

А в реальности среди учеников интерес к ней рос необъяснимыми темпами.

Трудно было сказать, есть ли тут прямая связь, но Камию не покидало чувство, что грядет что-то нехорошее.

На душе стало неспокойно.

«Может, после возвращения в игру стоит заглянуть в тот туалет на третьем этаже? Хотя в корпусе слишком много Кики-додзи, пробиться вглубь будет непросто…»

Пока он размышлял, телефон на столе завибрировал.

В «Историях о призраках» всплыло системное уведомление:

[Ваш игровой персонаж погиб во время тренировки.]

[Причина смерти: Смерть от переутомления.]

Камия замер:

— Что?

Смерть от переутомления? Это вообще законно?

Ну подумаешь, тренировался без пауз неделю напролет, и что с того?

Почему бумажный человечек внезапно «склеил ласты»?

Где логика?

Он чуть не поперхнулся рисом и уже собирался мысленно разнести эту треш-игру за ее дурацкие настройки, как вдруг почувствовал неладное во всем теле.

Сначала нахлынула ломота.

В одно мгновение каждая мышца Камии, вплоть до сфинктера, начала ныть, распухать и гореть невыносимой болью.

Это было то самое чувство, знакомое каждому, кто когда-либо переусердствовал с тяжелыми упражнениями: когда из-за избытка молочной кислоты на следующий день невозможно даже пошевелиться.

Следом накатили дикая усталость и сонливость.

За две прожитые жизни Камия впервые чувствовал такое изнеможение.

Словно он не спал несколько ночей подряд, и его тело вместе с рассудком просто онемели от изнурения.

— Как же больно… и как же я устал…

Думать не получалось. Его тело медленно подалось вперед, и симпатичное лицо с глухим стуком приземлилось прямо в тарелку с едой…

…поток…

Камия не знал, сколько проспал.

Когда он открыл глаза, то обнаружил себя в школьном медпункте.

— Проснулись, Камия-кун?

Услышав возню на кровати, кто-то мягко отодвинул занавеску.

Перед ним предстала красивая женщина лет двадцати пяти, воплощение нежности и достоинства. Ее иссиня-черные волосы были собраны в аккуратную прическу, на ней был наброшен свободный белый халат, а облегающие голубые джинсы подчеркивали стройные ноги.

Эту красавицу Камия знал – школьная медсестра Миками Юи.

Благодаря своей притягательной внешности она пользовалась бешеной популярностью среди старшеклассников, обожающих «старших сестренок».

Насколько было известно, она была одинока.

Когда это тело еще принадлежало прежнему владельцу, тот из-за слабого здоровья был частым гостем в медпункте, так что с госпожой Миками они были неплохо знакомы.

— Что со мной случилось?

Спросонья Камия еще плохо соображал.

— Вы внезапно упали в обморок в столовой, и вас принесли ко мне.

— Обморок?

Ах да, точно.

Память начала возвращаться.

За обедом пришло уведомление от «Историй о призраках» о том, что тренирующийся бумажный человечек скончался от перегрузки.

И тут же накрыло его самого, после чего он просто «отключился».

— Камия-кун, я вот что спрошу: сколько ты вообще не спал нормально? К тому же все твои мышцы буквально каменные. Спорт – это хорошо, но если не рассчитывать силы, результат будет плачевным, — голос Миками Юи звучал с искренним беспокойством, вполне естественным для учителя.

После того как Камию доставили в медпункт, она провела осмотр.

Все показатели были в норме. Судя по всему, он просто вырубился от дикого переутомления на фоне чрезмерных нагрузок, поэтому она позволила ему просто выспаться.

— Э-э… чрезмерное утомление? У меня? — Камия мысленно возразил, ведь в последнее время он исправно ел и спал.

Хотя перед тем как отключиться, он действительно ощутил непередаваемую ломоту и сонливость.

Теперь же, поспав, он чувствовал, что вялость испарилась, сменившись небывалой бодростью и ясностью ума.

Мышцы еще немного ныли, но уже не настолько, чтобы это мешало двигаться.

Теперь все ясно.

Причиной его обморока могла быть только тренировка бумажного человечка в игре.

Раньше Камия гадал, почему на игровой панели статус «Нодати Дзигэн-рю» уже достиг уровня мастерства, а в реальности прогресса нет.

Судя по всему, механизм пассивной прокачки в «Историях о призраках» работал именно так.

Как он и предполагал ранее.

Выгода от тренировок двойника не передается в реальном времени.

Чтобы получить результат, нужно либо зайти в игру и вручную завершить процесс, либо дождаться, пока двойник «умрет от переутомления», что вызовет принудительный расчет.

И вместе с плодами тренировок на игрока обрушиваются и все побочные эффекты.

А именно – состояние истощения после круглосуточной пахоты в режиме «007».

Но чит есть чит: усталость двойника явно не передавалась Камии в пропорции один к одному. Или же запас выносливости у бумажного человечка был куда выше, чем у обычного человека.

Если бы не это, Камия сейчас уже стоял бы в очереди к матушке Мэн за чашей забвения.

«За все нужно платить. Но это приемлемая цена, в этом мире ничего не дается даром», – рассуждал Камия, машинально прижав костяшку указательного пальца к верхним зубам.

Это была его привычка во время глубоких раздумий.

«Кстати, а не может ли быть так, что смерть от переутомления – это не просто ограничение двойника, а механизм защиты игрока? Вдруг, если бы он проработал еще день-другой, откат при расчете просто убил бы мое тело?»

Если так…

Черт, эта треш-игра на самом деле проявляет трогательную заботу, я сейчас расплачусь.

Пока Камия сидел на кровати, погруженный в мысли об «Историях о призраках», красавица-медсестра в белом халате оказалась незаслуженно забыта.

Миками Юи слегка нахмурилась:

— Камия-кун, ты вообще слушаешь, что тебе говорит учитель? Я ведь и рассердиться могу.

— Про… простите.

— Нужно бережнее относиться к своему здоровью. В ближайшее время тебе нужен покой, понял? — Она постаралась придать голосу строгости.

— Понял.

Получив утвердительный ответ, госпожа Миками улыбнулась, словно маленькая девочка, которую легко развеселить:

— Вот так-то лучше. Кстати, Камия-кун, пока ты спал, ты бормотал во сне. Я даже запомнила.

— А? И что я говорил?

— Дай-ка вспомнить. «Путь долог, лишь меч мне спутник». — Она сделала паузу. — А еще: «Следуй за ветром, но и за спиной приглядывай». О, и была одна очень грозная фраза: «Получай мой Кэсагири, получи!» Пу-фу, Камия-кун, ты в последнее время так усердно пытаешься стать мастером меча? Это так мило.

Камия застыл.

Ему захотелось провалиться сквозь землю или хотя бы вжаться в кровать от стыда.

Когда он был в отключке, то, вероятно, вел себя как человек под наркозом, который еще не отошел.

Плохо дело, теперь она точно примет его за законченного чунибьё.

— Э-э… госпожа Миками, я… я, пожалуй, пойду.

Сгорая от неловкости перед прекрасной дамой, Камия не рискнул оставаться в медпункте ни секундой дольше. С красным лицом он, прихрамывая и превозмогая ломоту, поспешил ретироваться.

— Отдыхай как следует! — Крикнула ему вслед Миками Юи, не скрывая улыбки.

Выйдя на улицу, Камия обнаружил, что уже стемнело.

Оказалось, он проспал весь вечер.

В таком состоянии о работе не могло быть и речи.

Он достал телефон и позвонил хозяйке круглосуточного магазина, Каваи Икуми, чтобы отпроситься.

Завершив звонок, Камия заметил еще одно пропущенное уведомление в игре:

[Благодаря упорным тренировкам ваше физическое состояние улучшилось. Телосложение +1!]

Что ж, приятный сюрприз.

…поток…

Вернувшись домой, измотанный Камия действительно посвятил время отдыху.

На следующий день он пропустил занятия – просто не смог встать с кровати, пролежав пластом все сутки.

На третий день он с трудом доковылял до школы.

На четвертый – кое-как вернулся к работе.

И вот наступил пятый день.

Проснувшись утром, Камия почувствовал лишь легкую ломоту, которая уже не мешала привычным делам.

Усталость за эти дни полностью выветрилась. Возможно, из-за прибавки к телосложению он даже ощущал небывалую бодрость.

— Фух, ожил. Ну и побочки у этого «афк-режима».

Теперь его боевые характеристики – сила, ловкость и телосложение – сменились с «3–4–3» на «3–4–4».

Если судить по себе, то у обычного взрослого мужчины средние показатели, вероятно, были на уровне пятерок.

Но учитывая, что его харизма на восьмерке давала внешность красавца, в «Историях о призраках» каждый набранный балл означал качественный скачок.

— К тому же я чувствую, что после завершения тренировки мои сила, скорость и реакция тоже немного выросли.

Проще говоря, опыт силы и ловкости тоже накопился, просто его не хватило для повышения уровня, в отличие от телосложения.

Немного размявшись, Камия взял бамбуковый меч, прислоненный к кровати.

Он поднял синай над правым плечом, выровнял дыхание, задействовал мышцы пресса и, координируя все тело, мощно рубанул по диагонали вниз!

Отработка субури – взмаха по воздуху.

Свист!

Бамбуковый меч рассек воздух с резким, хлестким звуком.

Удар вышел наполненным силой и духом!

— Кажется, неплохо, — Камия остался доволен.

Этот взмах – координация тела, ритм дыхания, мышечная память и даже внутренний настрой – разительно отличался от того, что он мог выдать неделю назад на этапе новичка.

Небо и земля.

Без преувеличения, обычному человеку понадобилось бы года три-пять упорных тренировок, чтобы закалить сердце и научиться делать такие субури.

Неделя пассивной прокачки и три дня в лежку в обмен на мастерство такого уровня.

Этот режим «007» окупает себя с лихвой!

Ну, подумаешь, мышцы поныли и в обморок упал.

В следующий раз я это повторю.

— Пока силы восстановились, нужно как следует продвинуться в игре. Сегодня, глядишь, смогу пробраться вглубь учебного корпуса и, может быть, встречусь с той самой Ханако.

Камия почувствовал, что снова готов к подвигам.

Прихватив Холщовый мешок миража, он сел на утреннюю электричку до старшей школы Ханасузу.

Устроившись в вишневой роще с твердой решимостью, он запустил игру.

Мир кайланов, словно накрытый мрачным фильтром потустороннего измерения. У деревянной камиданы, в ореоле пляшущих призрачных огней, эффектно поднялся на ноги Камия Кава.

Настало время поохотиться на безголовых старшеклассников!

Это была месть.

И первой целью, разумеется, стала та самая безголовая JK, что вечно хныкала в вишневом саду и когда-то забрала «первую кровь» Камии.

— У-у-у… — донесся из глубины сада девичий плач, принесенный порывом ледяного ветра. Это безголовая старшеклассница снова взялась за свое.

Уголки губ Кавии уверенно поползли вверх. Словно впервые зайдя в игру, он направился на звук всхлипов прямо в чащу вишневых деревьев. Однако не пройдя и пары шагов, он резко замер.

В его голову пришла одна весьма серьезная мысль.

— Э-э… я ведь обучался у Акаони-сэнсэя фехтованию в стиле Нодати Дзигэн-рю, верно? — Кава застыл. — Тогда где мой меч?

Тут стоит упомянуть игровые механики «Историй о призраках». Насколько было известно на данный момент, предметы, полученные в игре, могли свободно перемещаться между двумя мирами, но вещи, происходящие исключительно из реальности, перенести в это пространство было невозможно. Это касалось даже одежды Камии.

При входе в мир кайланов он автоматически «переодевался». Школьная форма сменялась куцыми и тонкими пеньковыми одеждами – короткими штанами и рубахой. Классический старт для того, у кого за душой ни гроша.

Сейчас из снаряжения при нем был только Холщовый мешок миража. Внутри лежали фрагмент Истинного метода Пяти Громов, Тысяча серебряных игл и пара маленьких соленых сушеных рыбешек. И это всё.

— Плохо дело, обсчитался, — Кава приложил ладонь ко лбу.

Мечник без меча – это такое же издевательство, как студент, пришедший на экзамен без ручки. Понимая это, Камия осторожно попятился назад, подальше от плача, и покинул вишневый сад. Месть могла и подождать, для начала нужно было раздобыть хоть какое-то оружие.

Кстати говоря, у Акаони-сэнсэя вроде бы была при себе тати. Интересно, можно ли ее как-то получить?

Зал клуба кэндо.

После раунда захватывающего дух паркура, Камии Каве удалось коснуться дверей зала как раз перед тем, как его успели сбить с ног Кики-додзи. Он буквально вкатился внутрь.

— Начать… обучение… фехтованию? — Завидев ввалившегося ученика, массивный красный демон в центре зала поднялся во весь рост, сжимая в руках одати.

Его голос по-прежнему гремел подобно колоколу, а аура подавляла мощью.

[Желаете начать обучение фехтованию у Акаони?]

[Да/Нет]

— Ого, Акаони-сэнсэй и правда честный малый. Похоже, те сто кристаллов души были пожизненным взносом, и теперь можно тренироваться сколько влезет, — Кава с благодарностью посмотрел на своего нечеловеческого наставника и решительно нажал «Нет».

После прошлого раза, когда он практиковал с этим стариком «фехтование», у него до сих пор всё тело ныло от фантомной боли. Уж лучше сначала применить полученные навыки на тех безголовых JK снаружи. А если не справлюсь, тогда и вернусь к вам!

— Кхм, — Кава прочистил горло. — Учитель, могу я одолжить вашу тати на время?

— Начать… обучение… фехтованию?

Акаони лишь скользнул по нему взглядом и повторил ту же фразу. Ясно. Диалог по-прежнему не клеился.

Кава решил зайти с другой стороны. Сначала он подошел ближе и указал сначала на тати в руках демона, а затем на себя. Ноль реакции. Тогда он попытался просто дотянуться до клинка, но Акаони ловким движением своей могучей руки легко отпихнул его в сторону.

— Начать… обучение… фехтованию?

Камия не сдавался и попробовал еще несколько раз. Но он не то что забрать, он даже коснуться меча в руках Акаони не сумел. Похоже, разжиться оружием у наставника не выйдет.

«Интересно, если я прихлопну Акаони-сэнсэя, эта тати выпадет из него как лут?» – внезапно промелькнула дерзкая мысль. Но при его нынешнем уровне даже думать об этом было глупо: в честном бою демона не одолеть. Разве что использовать какие-то грязные трюки.

— Эх, ладно, проехали, — Кава покачал головой.

После случая с утопленницей Куриямой Сёко он начал осознавать истинную природу этого так называемого «игрового мира». Даже если это не реальность, он не собирался совершать здесь те подлости, которые можно безнаказанно творить в обычных компьютерных играх. Элементарное уважение к учителю должно сохраняться.

— Начать… обучение… фехтованию? — Массивный, как гора, Акаони неустанно повторял свой вопрос каждый раз, когда их взгляды пересекались.

[Желаете начать обучение фехтованию у Акаони?]

[Да/Нет]

На этот раз Кава выбрал «Да».

Началось пассивное обучение фехтованию. В глазах Камии потемнело, и сознание вернулось в реальный мир.

[Обучение фехтованию начато. Повторный вход в игру завершит тренировку.]

[Войти в игру]

[Подтвердить]

После нехитрых манипуляций Кава снова оказался в мире игры. Точкой появления предсказуемо стала камидана в вишневом саду.

— Значит, так это и работает. Если завершить обучение вручную, бумажный человечек этой сессии не считается погибшим, а я сам просто «захожу в сеть» у алтаря.

Это была хитрость с использованием механик: телепортация к «костру» из любого места. Так он сэкономил одного бумажного человечка-заместителя и избежал двенадцатичасового отката. К тому же, поскольку тренировка длилась всего пару секунд, расчет вознаграждения выдал сущие крохи, зато тело не чувствовало никакой усталости.

Игра продолжалась.

— У-у-у… — ветер вновь донес плач безголовой JK.

Кава прикусил сустав большого пальца:

— Ничего не поделаешь, если сомневаешься – бей первым. Не пропадать же навыкам «стиля дикаря», которым я только что обучился.

Проведя короткую психологическую подготовку, он подошел к ближайшей вишне и с хрустом отломил прямую и крепкую ветку. Раз оружия нет, придется импровизировать на месте. Остро заточенная тати и ровная палка… ну, в принципе, одно и то же. Длина почти совпадает.

Если использовать техники Дзигэн-рю, авось и получится победить? Была не была!

Пройдя немного на звук, Кава увидел ту, что забрала его «первый раз». Матроска, плиссированная юбка, черные гольфы, туфли на плоской подошве. Белая кожа рук и бедер, а на груди – аккуратно завязанный бантом шелковый галстук. Милашка, только без головы.

— Хи-хи-хи-хи… — как и при первой встрече, заметив приближение Камии, старшеклассница замолкла, а затем издала мелодичный, похожий на звон колокольчика смех и стремительно бросилась в атаку.

Но на этот раз Кава не побежал.

Стойка – позиция стрекозы. Обеими руками он поднял вишневую ветвь над головой. Ноги задвигались, имитируя трепет крыльев стрекозы. Мощный замах сверху вниз!

Бам!

Ветвь с резким свистом рассекла воздух и обрушилась на плечо безголовой JK. Удар вышел невероятно стремительным!

Кэсагири деревянной палкой – в яблочко!

От силы удара девчонка повалилась на землю. Если бы на ее месте был обычный человек, он бы гарантированно получил тяжелую травму и выбыл из боя. Ледяной ветер закружил опавшие блеклые лепестки сакуры в небольшом вихре. Кава замер, сохраняя боевую стойку Дзигэн-рю, и холодно смотрел на бьющуюся в конвульсиях JK. В этот момент он казался себе чертовски крутым.

Примерно через пять минут после начала дуэли Камии Кавы с безголовой JK в вишневом саду.

Реальный мир.

— Не хватай там! Отпусти! Больно-больно-больно!

Сознание Камии вернулось в реальность, и он с трудом поднялся с пола. Всё верно, он погиб. Проиграл в честном поединке против школьницы.

— Похоже, моя уверенность в победе была лишь иллюзией, — Кава потер виски и подобрал с пола заново материализовавшегося бумажного человечка.

Пять минут назад в игре всё выглядело иначе. Кава нанес сокрушительный удар кэсагири, впечатав противницу в землю. У обычного человека плечо бы просто раздробило. Но разве можно сравнивать кайлана с человеком? Эти твари плевать хотели на правила приличия.

Безголовая JK пару раз дернулась и неестественным образом вскочила на ноги, после чего, словно сорвавшаяся с цепи собака, бросилась на Камию, передвигаясь на четвереньках. Завязалась яростная рукопашная схватка.

Техника боя и мышечная память, полученные при изучении Нодати Дзигэн-рю, позволили Каве кое-как сдерживать натиск. Нельзя сказать, что он заблокировал всё, но половину ударов точно отразил. Отбиваясь веткой, он умудрился несколько раз задеть ее корпус горизонтальными взмахами и тычками. Атаки Камии работали. Под градом ударов безголовая JK становилась всё слабее и слабее.

Но то же самое происходило и с самим Камией. Девица висла на нем, кусалась и царапалась, и его жизненные силы неуклонно таяли. В итоге этот захватывающий поединок закончился печально: Кава выдохся первым.

Прокрутив в голове детали боя, он вытащил телефон. На черном экране по обыкновению горели красные иероглифы – системное сообщение о смерти. На этот раз там значилось…

«НУБСКАЯ ПЕРЕПАЛКА.»

Кава лишь вздохнул. Не злись, не злись. Глупо обижаться на системные уведомления в игре.

— Если судить объективно, прогресс налицо. Полгода назад при первой встрече я и пальцем шевельнуть не успел. А сейчас это было почти что поражение на равных. Совсем чуть-чуть не хватило.

В чем именно заключалось это «чуть-чуть», Кава прекрасно понимал. Оружие, подобранное наугад, было слишком дрянным и наносило мизерный урон. Это вызывало у него праведный гнев:

— Будь у меня хоть что-то острое, да даже не тати, а обычный мачете, я бы разделал эту субтильную девицу под орех!

Стоп… Мачете?

Сумерки.

Как только бумажный человечек-заместитель восстановился, Кава зашел в игру и в Призрачной школе Ханасузу сразу направился к искусственному озеру в западной зоне. Он отчетливо помнил, как попался на уловку игры, когда подбирал там Тысячу серебряных игл – тогда безголовая JK, возникшая за спиной, лишила его почки. И та самая девица была вооружена мачете!

Если этот мачете является выпадающим предметом, он будет в разы лучше любой палки. Надо придумать, как завалить ту JK с тесаком.

Скамья у озера, то самое место. Простояв там не более десяти секунд, Кава услышал за спиной шуршание. Есть!

Он резко обернулся. Из-за низких кустов у воды выскочила безголовая JK, сжимая обеими руками сверкающий мачете. По тому, как она держала оружие и куда целилась, было ясно: ее цель неизменна – почки Камии Кавы.

Черт, да она прямо какой-то одержимый охотник за органами!

Неизвестно, была ли JK с мачете элитным мобом среди Кики-додзи, но скорость у нее была заметно выше, чем у остальных. Хоть Кава и подготовился, она оказалась перед ним почти в тот же миг, как он развернулся.

Хрусть!

Острое лезвие легко пробило плоть и вошло глубоко в живот Камии. Боль была дикая! Даже если она не попала точно в почку, приятного было мало. Однако Кава уже был «бессмертным» с богатым опытом умирания, так что даже перед лицом гибели он не растерялся.

— Надеюсь, монстры в этой дрянной игре могут наносить урон друг другу, иначе я зря трачу жизнь!

Кава правой рукой вцепился в холодную и мягкую кисть Кики-додзи, фактически фиксируя рукоять мачете у себя в животе. Его левая рука уже была наготове у Холщового мешка миража. Столкнувшись с девицей нос к носу, он мгновенно выхватил кусочек заплесневелой соленой сушеной рыбы. Сжимая приманку, он другой рукой крепко обхватил упругую талию JK.

— Сегодня ты никуда не уйдешь. Давай-ка вместе послужим подкормкой для Уми-небо!

«Соленая сушеная рыба (обычный материал). Сушеная рыба, вымоченная в крупной соли. Возможно, это любимое лакомство каких-то кайданов?»

Плеск!

Не успела JK вырваться из объятий Кавы, как из озера донеслись радостные всплески. Что-то быстрое и жуткое рванулось к поверхности. В обычной ситуации этот звук внушал бы ужас, но сейчас для Камии он звучал как колыбельная матери, принося облегчение.

— Отлично, быстро пришли.

Мелькнуло несколько темных теней, двигавшихся с невероятной скоростью. На этот раз Кава успел заметить отблеск чешуи и мокрую длинную шерсть, почувствовал резкий запах рыбы. В следующий миг мощная сила потащила его вниз. Вместе с безголовой JK, которую он продолжал сжимать мертвой хваткой, Кава ухнул в глубины озера.

[Кики-додзи (мутировавшая форма) погибла. Получено 10 кристаллов души!]

[Получен окровавленный мачете!]

На экране погруженного на дно телефона всплыло кроваво-красное сообщение о смерти: «КРАСАВА».

Растерзанный стаей Уми-небо Камия Кава вернулся в реальность. Придя в себя, он почувствовал в ладони тяжесть. Это был сверкающий, покрытый пятнами крови мачете.

Благородный фантом против верности успешно получен! План сработал!

Подняв телефон, он первым делом увидел высокую оценку от системы. — Сойдет. Похоже, мои финты впечатлили даже игровой движок, — Кава самодовольно усмехнулся.

Коснувшись экрана, он открыл информацию об оружии:

[Название предмета: Окровавленный мачете]

[Качество: Хорошее]

[Эффект: «Удар по почкам» – колющий удар в область почек наносит противнику огромный дополнительный урон.]

[Описание: Коли без сомнений, это всего лишь пара почек.]

— Дополнительный урон по почкам… жаль только не написано, насколько именно он велик.

Но с другой стороны, теперь я вроде как крутой мечник, мастер кэсагири. Мой стиль – это размах и честный бой. А свойства этого мачете – бить в спину по почкам – отдают какой-то подлостью и коварством. Как-то не вяжется с моим образом.

— Да ладно, другого оружия всё равно нет. Завтра же испытаю его в игре.

Торговая улица, залитая лучами закатного солнца. Просторная, чистая. В воздухе витали аппетитные ароматы такояки и блинчиков. Эта улица находилась совсем рядом со старшей школой Ханасузу, и после уроков здесь часто можно было встретить стайки учеников в школьной форме.

Из дверей одного магазина одежды вышли четыре старшеклассницы. Трое шли впереди, весело переговариваясь и смеясь, а четвертая плелась чуть позади, сохраняя угрюмое молчание.

Девушки впереди выглядели ярко: на лицах аккуратный макияж, на руках и шеях – блестящие украшения, кольца и серьги. Та же, что шла сзади, была накрашена довольно неумело, да и внешность имела самую обычную, которую дополняли простоватые очки в толстой черной оправе, занимавшие едва ли не половину лица.

Эту девушку звали Исино Саюри.

Первое, что бросалось в глаза при взгляде на Саюри, – странные приборы на обоих ушах, похожие на маленькие наушники. Это были слуховые аппараты. У Исино Саюри с рождения имелись серьезные проблемы со слухом, и без помощи техники она практически не слышала окружающий мир.

Жизнь с этими аппаратами с самого детства делала ее особенной в кругу сверстников. У всех их нет, а у нее есть. Это делало ее слишком заметной, слишком «не такой», верно?

— Саюри! — Одна из впереди идущих девушек, которую звали Саэ, обернулась и громко ее окликнула.

— Я здесь, — отозвалась Исино и поспешно сделала несколько шагов, догоняя подруг.

В ее левом аппарате послышался едва уловимый треск статики. В последние пару дней это случалось всё чаще – видимо, сказывался износ деталей или плохой контакт. Стоило бы сходить в больницу на выходных и проверить устройство.

— Саюри, мой парень хочет устроить в эту пятницу вечером проверку на смелость прямо в школе. Пойдем в туалет на третьем этаже западного корпуса, говорят, там появляется Ханако. Ты с нами?

Саэ говорила это с улыбкой, а подвеска в форме буквы «H» на ее груди ярко бликовала на солнце.

— Ну, я… — Саюри на самом деле не хотела идти.

Пустая ночная школа, туалет, где якобы водятся призраки… Звучало пугающе. Но она не знала, как отказаться, ведь это было личное приглашение от Саэ. Кавано Саэ была самой популярной девочкой в классе, и ее подруги ей под стать. Обычная, даже немного деревенская Исино Саюри рядом с ними выглядела как серая дворняжка, прибившаяся к породистым псам. Чужая среди своих.

Но даже невзрачная дворняжка жаждет иметь друзей. Если она будет дружить с Саэ, может, она станет такой же, как они? Станет популярной, начнет находить любовные записки в шкафчике для обуви, услышит чье-то признание на берегу озера… Какая девочка-подросток не мечтает об этом?

— Да ладно тебе, пойдем! Парень Саэ приведет с собой красавчиков из своего класса! — Затараторили две другие девчонки, подначивая ее.

Собственно, в этом и заключалась суть любой «проверки на смелость». Кого на самом деле волновало, кто там храбрее? Никого. Подросткам просто нужен был повод оказаться с противоположным полом в каком-нибудь мрачном месте. В пугающей, пропитанной гормонами атмосфере так легко найти повод взять кого-то за руку, обнять или, поддавшись «эффекту подвесного моста», влюбиться.

— На самом деле я… — Саюри продолжала заикаться.

— Саюри-тян, если ты не придешь, нам будет очень скучно, — Саэ хихикнула, перебив ее.

— Да-да, точно! — Подхватили остальные.

— Тогда… я приду, — Исино Саюри в итоге закусила губу и согласилась. Она так и не смогла отказать Саэ.

Увидев ее кивок, девушки рассмеялись. Закат догорал, и четыре школьницы в сумерках направились к дому. Троица во главе с Кавано Саэ шла впереди, не умолкая ни на минуту. Исино Саюри со своими слуховыми аппаратами плелась чуть поодаль, словно серая тень. Чужая и одинокая.

Утро. Мир кайланов.

Северная часть Призрачной школы Ханасузу, внешняя сторона учебного корпуса.

Камия Кава, сжимая в руке окровавленный мачете, на цыпочках подкрадывался к одинокому безголовому старшекласснику, стоявшему к нему спиной. За те несколько дней, что мачете был у него, Кава успел неплохо изучить повадки Кики-додзи в этой школе.

Несмотря на отсутствие глаз и даже головы, у этих монстров было некое подобие «зоны видимости». Проще говоря, подход в лоб и подкрадывание со спины давали совершенно разный результат. Спереди они замечали его метров за десять. Но если заходить с тыла, двигаться плавно и пониже пригибаться к земле, можно было подобраться почти вплотную, на расстояние трех шагов, оставаясь незамеченным.

— У-у-у… у-у? — Одинокий старшеклассник плакал, используя какой-то неведомый орган где-то внутри тела. Внезапно он замолк, словно зачуяв неладное позади.

В тот самый миг, когда он начал разворачиваться, Кава, уже сокративший дистанцию до предела, совершил рывок! Используя координацию, развитую тренировками Дзигэн-рю, он обеими руками вогнал мачете точно в поясницу Кики-додзи, пробивая почку!

Оружейный эффект «Удар по почкам» выдал колоссальный дополнительный урон.

— У-у-у… — из пустой шеи Кики-додзи вырвался тихий жалобный стон, и он, исказившись, превратился в бледно-серый дым, исчезнув без следа. Словно его здесь никогда и не было.

[Убит Кики-додзи, получено 2 кристалла души!]

На экране всплыло уведомление. Это было мгновенное убийство с одного удара!

— Окровавленный мачете – настоящая имба для новичка! — Кава довольно убрал оружие и, пригнувшись, начал высматривать следующую одиночную цель.

Еще на следующий день после получения этого оружия он с азартом бросился тестировать его урон. Сначала он отправился в вишневый сад к той самой JK, чтобы устроить честный реванш. Соло-дуэль прошла на ура. Мачете – это не палка, каждый удар кромсал плоть. Хотя из-за длины клинка, который был куда короче нодати, Кава не мог в полной мере реализовать мастерство Дзигэн-рю, оружие всё равно было крайне эффективным. Получив всего четыре-пять царапин, он наконец-то разделался со своим заклятым врагом.

Несмотря на ранения, у него даже остались силы, чтобы в одиночку завалить еще двух безголовых учеников, собрав в общей сложности шесть кристаллов души. И только в четвертом бою, когда силы и здоровье были на исходе, он с досадой погиб и покинул игру.

Опробовав лобовую атаку, при следующем входе в игру Камия Кава решил воспользоваться свойством «окровавленного мачете», которое наносило дополнительный урон при ударах по почкам, и сменил тактику…

Скрытное убийство.

Честно говоря, Каве, как настоящему мужчине, овладевшему размашистыми техниками нодати, поначалу претила такая подлая манера боя. Однако стоило ему один раз «вырезать почку», как он тут же сменил гнев на милость.

Дополнительный урон от навыка [Удар по почкам] оказался невероятно велик!

Если удавалось успешно вонзить «окровавленный мачете» в поясницу Кики-додзи, такая атака в спину позволяла совершить мгновенное убийство, не получив ни единой царапины в ответ.

Какое там «Нодати Дзигэн-рю»? Не припоминаю такого.

Кава предал свою школу на месте.

Впрочем, можно ли это считать предательством? Разве зазорно фехтовальщику, мастерски владеющему тати, прибегнуть к паре-тройке «праведных ударов в спину»? Разве это не разумно?

К тому же, основы «Нодати Дзигэн-рю» всё равно шли в дело. В конце концов, две почки – цель не такая уж большая, и обычному человеку не так-то просто со свистом пролететь три шага и гарантированно поразить мишень.

Но Кава был иным: благодаря тренировкам в режиме медитации он освоил «Нодати Дзигэн-рю» и обрел координацию движений, на развитие которой у обычных людей уходит года три-четыре упорного труда.

Заплатив за опыт несколькими смертями в игре, Кава достиг уровня «в этом нет секрета, просто рука набита». Теперь он попадал в цель семь-восемь раз из десяти. В остальных случаях, благодаря преимуществу первого удара, он всё равно доминировал в последующей открытой схватке.

Кроме того, хотя способ убийства Кики-додзи был найден, нынешних сил Кавы хватало максимум на двух монстров одновременно.

И то при условии, что они его не заметят: сначала нужно было подкрасться с тыла и казнить одного ударом в спину, а затем вступить в ближний бой и, ценой ранений, прикончить второго. Но и это уже был успех.

Возможность убивать монстров означала, что прохождение игры сдвинулось с мертвой точки.

…

Продвигаясь вперед, Камия Кава обнаружил еще одну механику «Историй о призраках».

Монстры, убитые в мире Кайланов, не возрождались. Например, плачущая соперница-старшеклассница в сакуровой роще или девчонка с мачете у искусственного озера – после того как Кава с ними разделался, он больше их не встречал.

Вспоминая информацию о Кики-додзи, которой на форуме «Общение любителей сотни кайланов» поделилась Мурасаки-но Уэ – эксперт шестого уровня…

«Кики-додзи – это низшие духи, которые, как говорят, рождаются из негативных эмоций молодых студентов».

Если эти сведения верны, то новый Кики-додзи в мире Кайланов появится лишь тогда, когда в реальности накопится достаточно молодежного негатива.

Но вернемся к делу. Поскольку монстры не респавнились после перезапуска игры, преимущество Кавы как «бессмертного» раскрылось в полной мере.

После нескольких дней упорных усилий он углубился в зону учебного корпуса и, пробиваясь через коридор с наименьшим числом Кики-додзи, проложил себе путь наверх.

В пятницу утром он наконец добрался до дверей женского туалета на третьем этаже западного крыла. Пейзажи мира Кайланов сами по себе выглядели как декорации к хоррору, но пустой туалет – место, и без того пользующееся дурной славой, – усиливал этот эффект вдвое!

Мрачная тишина, сырость на стенах, мерцающие люминесцентные лампы и едва слышный звук капающей воды. Именно здесь, согласно слухам из реального мира, можно было встретить призрачную девочку Ханако.

В Японии её также называют Ханако из туалета или Ханако из третьей кабинки. Это легендарный школьный кайдан об озлобленном духе, который обожает топить людей в унитазах.

Говорят, если ты в одиночку зашел в школьную уборную и кто-то сзади протягивает тебе туалетную бумагу – ни в коем случае не бери её. Это может быть Ханако; стоит принять бумагу, и она окунет твою голову в унитаз, пока ты не захлебнешься.

Существует и широко известный ритуал призыва: нужно трижды постучать в дверь пустой женской уборной и спросить:

— Ханако-сан, ты здесь?

Из третьей кабинки донесся бы слабый голос:

— Я здесь…

Если открыть дверь, за которой ответили, можно увидеть девочку в красной юбке с короткой стрижкой. Это и есть Ханако. Вслед за этим она силой затащит тебя внутрь и утопит.

— Интересно, прячется ли Ханако-сан, региональный босс Призрачной школы Ханасузу, именно здесь? — Кава невольно почувствовал напряжение и тяжесть, вспоминая легенды. Он сглотнул слюну и некоторое время, словно извращенец, боязливо заглядывал в дверной проем женского туалета.

Никаких туманных врат, никаких костров или камней сохранения. Паршивая игра, никакой заботы о пользователе.

— Ладно, раз уж пришел… В худшем случае придется ждать двенадцать часов до воскрешения бумажным человечком-заместителем. — Кава еще немного поколебался, но затем решился. Руководствуясь принципом «раз уж добрался», он крепко сжал «окровавленный мачете», глубоко вдохнул и толкнул дверь.

Сначала он планировал просто трижды постучать, пытаясь призвать дух. Но представшая перед ним картина заставила Каву окончательно оцепенеть.

В тесном помещении было пять кабинок. За исключением центральной, третьей по счету, все остальные двери были распахнуты настежь.

На унитазе в первой кабинке сидел мужчина с поникшей головой. Во второй – женщина в рваном платье, чье лицо скрывали длинные волосы. В четвертой – длинноволосая девочка в белом платье. В пятой – маленький мальчик с прической «под горшок».

Стоило Каве переступить порог, как четверо призраков – и взрослые, и дети – одновременно вскинули головы. В их пустых глазницах виднелись лишь белки.

Словно марионетки, они механически разевали рты, извергая застывшие, лишенные эмоций слова:

— Тебе что-то нужно от нашей Ханако?

— Зачем тебе моя сестра?

Кава замер:…?

Черт! Неужели Ханако-сан перевезла в туалет всё свое семейство?! Всё совсем не так, как в легендах!

Ему и с двумя Кики-додзи было непросто, а сражаться один против четверых в тесной уборной казалось невозможным.

— Зачем пришел? — … — Зачем пришел?

— Зачем пришел? — … — Зачем пришел?

Семейка Ханако поднялась с унитазов. Непрерывно бормоча, словно зачитывая смертный приговор, они вытянули руки и, как куклы на ниточках, зашагали к нему.

Но Кава не позволил себе поддаться панике перед лицом этого «семейного подряда». Он мгновенно принял самое рациональное и в то же время безумное решение.

Перехватив мачете, он приготовился к бою. Пора рискнуть! Если папаша, мамаша, братик и сестренка Ханако не возрождаются – значит, нужно забрать с собой хотя бы одного!

В тесном и мрачном женском туалете, столкнувшись с четырьмя злыми духами, Камия Кава ощутил небывалое давление. Эти четверо были родственниками Ханако, порождениями знаменитого кайдана.

Они явно были не того калибра, что рядовые Кики-додзи, встречающиеся на каждом шагу.

— Не впервой помирать, погнали! — Кава не дрогнул. Напротив, он первым сорвался с места, бросаясь в атаку.

В ограниченном пространстве использование настоящего нодати сильно сковало бы его движения. Однако мачете, хоть и не совсем подходило под изученные техники, из-за своих малых размеров давало неожиданный простор для маневра: можно было и рубить, и колоть, и наносить секущие удары.

Кава сделал выпад, сжимая «окровавленный мачете». Он двигался ловко и чутко, подобно лесному коту. Его скорость возросла почти вдвое по сравнению с обычными стычками. Это удивило даже самого Каву.

В момент рывка в его душе внезапно вспыхнуло странное озарение…

Что значит «клинок, секущий время»? Разделить время до одного вдоха.

«Один вдох человека равен четырем с половиной ударам пульса».

Разделить время до секунды. «Один вдох – это одна восьмая от четырех с половиной ударов пульса».

Разделить время до мига. «Десятая часть секунды – предельная скорость, с которой мечник стиля Дзигэн-рю наносит удар по противнику в пределах трех сяку».

Тот, кто способен рассечь время на мгновения, может исполнить базовое тайное искусство «Нодати Дзигэн-рю» – удар на три сяку.

Использование дыхательной техники и лезвия для разделения времени, так называемое «чувство вкуса секущегося времени», составляло теоретическую основу этой школы фехтования. С тех пор как Кава овладел этим стилем, теория пустила корни в его сознании.

Вот только в мелких потасовках с Кики-додзи он никогда не применял эти знания на практике. Слишком уж расплывчатыми и туманными казались все эти «вдохи, секунды и миги». Он просто не знал, с какого боку подступиться.

Но сейчас, под колоссальным давлением семьи Ханако, в схватке не на жизнь, а на смерть, Кава внезапно осознал, как воплотить эти теории в действительность.

Неожиданная удача. Озарение промелькнуло в голове за долю секунды, а тело сработало быстрее мысли.

Удар на три сяку! За полвдоха Кава с призрачной быстротой оказался прямо перед отцом Ханако.

Грохот! Огромная скорость породила колоссальную инерцию. Мужчина с поникшей головой, напоминавший тряпичную куклу, был сбит с ног.

Кава, не раздумывая, по инерции оседлал противника сверху.

— Убью хоть одного – и уже в плюсе! — Всякие теории о времени и секретные приемы вылетели у него из головы. В этот миг истинный безумец думал лишь об одном…

Прямое попадание в почку! Сверкающее окровавленное острие взметнулось вверх и обрушилось вниз.

Если противник гуманоидного типа, значит, почки у него там же, где и у всех. Кава, за последние дни вырезавший их десятками, набил на этом руку.

Клинок вошел в брюшную полость, не встречая сопротивления, и прошил тело насквозь, поражая органы. Хотя удар наносился спереди, финальное ощущение было верным – точно в цель.

Опытный «почечный потрошитель» ликовал. Сработал эффект [Удар по почкам], нанося чудовищный дополнительный урон. Придавленный Кавой отец Ханако издал леденящий душу вопль боли.

— И всё еще жив? — Каве было некогда размышлять. Приложив силу, он вырвал мачете.

Хорошо, что почки обычно парные. Если бить точно, можно дважды активировать эффект [Удар по почкам] – этот божественный навык для новичков!

Чавк. Кава поспешил нанести добивающий удар.

Сейчас, восседая на отце Ханако с искаженным от азарта лицом, он выглядел куда страшнее любого из четырех присутствующих здесь духов.

После второго удара крики призрака затихли, а его тело рассыпалось пеплом.

[Вы убили куклу-отца Ханако, получено 18 кристаллов души!]

Разделавшись с ним, Кава почувствовал, что силы покинули его. На самом деле, решающий «удар на три сяку» выкачал из него все резервы. Две последующие атаки он провел исключительно на силе воли.

К тому же, пока он возился с первой целью, остальные члены семьи окружили его, в исступлении раздирая когтями и впиваясь зубами в плоть. Но Кава, одержимый желанием разменять свою жизнь на одну вражескую, игнорировал смертельные раны.

Теперь, когда неистовая схватка закончилась, последний вздох готов был вырваться из его груди.

Взор затуманивался. Но перед тем как окончательно провалиться в небытие, он услышал скрип…

Дверь третьей кабинки, до этого плотно закрытая, отворилась. Сквозь марево Каве показалось, что оттуда вышла девочка в красном сарафане с короткой стрижкой «каре».

— Это Ханако? — Промелькнула последняя мысль, и мир окончательно померк.

[СМЕРТЬ]

…

Реальный мир. Под сенью сакуры. Камия Кава пришел в себя. Возможно, из-за того, что в мире Кайланов он на пределе сил применил «удар на три сяку», сейчас он чувствовал себя неимоверно измотанным.

Бж-ж-ж. Бж-ж-ж.

Его телефон не переставал вибрировать с самого момента пробуждения – посыпались системные уведомления от «Историй о призраках».

[Озарение в пылу битвы повысило уровень владения «Нодати Дзигэн-рю» на 500 единиц!]

Первое уведомление касалось навыка. Кава не особо удивился. Суметь объединить теорию с практикой и применить «удар на три сяку» (пусть и в искаженном варианте с мачете) – это определенно должно было продвинуть его мастерство.

Правда, 500 единиц – не многовато ли? За целый день тренировок у Акаони давали всего по 20 очков. А для перехода на следующий этап мастерства требовалась тысяча. Получается, одна драка дала сразу половину?

Но, поразмыслив, Кава понял логику системы. Усердные тренировки – это фундамент, но именно схватка на грани жизни и смерти заставляет «сердце меча» совершить качественный скачок.

В традиционном японском понимании путь меча – это дух воина. Закрепив базу и пройдя через горнило смертельных битв, человек бесспорно становится выдающимся мастером. А у Кавы, благодаря бесконечным смертям и «бумажным человечкам-заместителям», возможностей для таких битв было хоть отбавля.

«Но ведь я и раньше погибал в боях с Кики-додзи, однако тогда истина „удара на три сяку“ мне не открылась», – Кава задумчиво прикусил костяшку указательного пальца.

[Обнаружен первый кайдана типа Ихо: призрачная девочка Ханако.]

[Разблокирован Иллюстрированный каталог иномирцев.]

В меню «Историй о призраках», рядом с вкладкой персонажа, появился новый раздел. Кава открыл его и увидел следующее:

[Имя кайлана: призрачная девочка Ханако]

[Ранг: D]

[Статус: В мире Кайланов]

[Прогресс Ихо: 53%]

«При достижении 100% прогресса данный кайлан сможет по собственной воле совершать переход между реальностью и миром Кайланов».

Под шкалой прогресса виднелась дополнительная строка – [Ускорение за счет слухов].

«Поскольку Ханако является общеизвестным кайданом, массовые обсуждения в Уцусиё ускоряют её прогресс Ихо».

— Это еще что такое? — Кава ошеломленно уставился в экран. Ихо. О таком понятии он слышал впервые.

Судя по описанию, как только прогресс достигнет максимума, Ханако-сан явится в реальный мир? Призраки из игры могут материализоваться в реальности при выполнении определенных условий? Звучит скверно.

И, кажется, если это случится, вины Кавы как игрока в этом не будет. Система ясно дала понять: людская молва – вот двигатель прогресса Ихо. Получается, пока люди обсуждают легенды, соответствующие призраки рано или поздно окажутся рядом с ними?

— Неужели недавний всплеск интереса к историям о Ханако в нашей школе связан с этим? — Кава почувствовал, как голова начинает пухнуть от мыслей. — Значит, я должен уничтожить её до того, как прогресс дойдет до ста процентов?

Выходит, я своего рода невидимый защитник этого мира? Радует хотя бы то, что сейчас там всего 53%, значит, время на подготовку еще есть… наверное.

Простыми размышлениями беде не поможешь. Каве оставалось лишь наблюдать, как быстро растет шкала. В это время нужно было усиленно «фармить», становиться сильнее, чтобы прикончить Ханако в безопасном для себя мире Кайланов, где можно воскресать.

Закрыв каталог, он увидел еще одно системное сообщение.

[Ваш персонаж получил отрицательный статус.]

[Проклятие Ханако (срок действия: 5 дней): Поскольку вы убили любимого кукольного папочку Ханако, она прокляла вас – и живого, и мертвого.]

[Эффект: Ваше присутствие станет заметнее для окружающих кайданов и ёкаев, вы притягиваете их внимание.]

Кава опешил:…?

Черт! Так в тот последний миг в туалете она вышла из кабинки только для того, чтобы повесить на меня дебафф? Какая мстительная девчонка! Я же там вообще-то помирал уже!

…

За утро Кава пережил слишком много. Весь день он восстанавливал душевное равновесие, а вечером снова зашел в мир Кайланов.

Стоило ему сделать шаг в сторону учебного корпуса, как на него тут же налетели три безголовых старшеклассника! Эти Кики-додзи изначально стояли метрах в двадцати, и обычно они бы его даже не заметили. Такое аномальное поведение явно было следствием «Проклятия Ханако».

Каве с трудом удалось разделаться с одним, используя новый «удар на три сяку». Но эта техника, оперирующая «мигами» и десятыми долями секунды, требовала колоссальных физических затрат. Ослабев, Кава не выдержал натиска оставшихся двоих и быстро проиграл.

— Не пойдет. С этим проклятием прогресса не будет. Стоит пройти два шага, как сбегаются все окрестные Кики-додзи.

Мир игры всё больше напоминал серию Souls. Даже став сильнее, ты не мог косить рядовых мобов пачками. Один на один победа гарантирована, но против двоих или троих – малейшая ошибка ведет к смерти.

— Это проклятие портит всё удовольствие от игры. Благо длится всего пять дней. Может, завтра попробовать прорваться к клубу кэндо? Буду все пять дней зависать у Акаони, набивать опыт «Нодати Дзигэн-рю».

Ночью Кава вернулся в свой дом неподалеку от Кабуки-тё. Он выглянул в окно: вдали сверкали неоновые огни небоскребов, а прямо под окном расстилалась совсем иная картина – теснота, сырость и горы мусора.

— Контрасты этого мира просто поражают. — Словно две разные вселенные.

Приняв душ и немного смыв усталость, Кава улегся в постель и зашел на форум «Общение любителей сотни кайланов». В списке подписок горело: Мурасаки-но Уэ в сети.

Немного подумав, он открыл личные сообщения.

【Честный Чужестранец】:

— Огромный привет эксперту. Можно еще один вопрос?

【Мурасаки-но Уэ】:

— Здравствуй. Спрашивай.

Ответ пришел мгновенно. Сразу видно – профи шестого уровня, живет на этом форуме.

【Честный Чужестранец】:

— Ты веришь, что кайданы и ёкаи существуют на самом деле?

【Мурасаки-но Уэ】:

— Верю.

Ответ был настолько кратким и решительным, что Кава даже немного растерялся. Поколебавшись, он продолжил печатать.

【Честный Чужестранец】:

— Со мной в последние пару дней происходят вещи, которые нельзя объяснить логикой или наукой. Не знаю, что делать.

【Мурасаки-но Уэ】:

— Советую сходить в ближайшее святилище и купить четки.

Снова молниеносный ответ. Кава невольно улыбнулся. На самом деле он просто хотел выговориться, не особо надеясь на дельный совет. Если бы поход в храм мог решить его проблемы, это было бы слишком просто. Вот бы Ханако-сан просто «отмолилась» до смерти.

【Мурасаки-но Уэ】:

— При обычной встрече с потусторонним этого должно хватить.

【Честный Чужестранец】:

— При обычной?

【Мурасаки-но Уэ】:

— Да. В обычных случаях люди сталкиваются лишь с бродячими душами или остаточными чувствами. Четки с этим справятся.

【Честный Чужестранец】:

— Что это значит?

【Мурасаки-но Уэ】:

— Это бессознательные проекции кайданов из другого мира в нашу реальность. Проекции не являются кайданами в полном смысле слова, они очень слабы. Не могут навредить нормальному человеку и отступают перед сильной жизненной энергией. Если ты недавно болел или твоя энергия ослабла, такой дух может к тебе прицепиться.

— Кайданы и ёкаи из другого мира… — Кава несколько секунд вглядывался в сообщение от Мурасаки-но Уэ.

【Честный Чужестранец】:

— Раз уж бродячие души – это обычный случай, расскажи про необычные.

【Мурасаки-но Уэ】:

— Можно. Необычный случай – это Рэйко, схождение духа.

【Честный Чужестранец】:

— Рэйко?

【Мурасаки-но Уэ】:

— Именно. Существа из иного мира могут проникать в нашу реальность, привязываясь к определенным предметам. Цукумогами, о которых говорят в народе, – это как раз пример такого схождения. При Рэйко дух не может уйти далеко от предмета, а его сила значительно падает. Но чтобы расправиться с обычным человеком, её всё равно более чем достаточно.

— Схождение духа, значит… — Кава перевернулся на кровати, повторяя вслух новый термин.

Похоже, между Рэйко и Ихо была огромная разница. Согласно информации из игры, кайлан, совершивший Ихо, сохраняет полную мощь и может свободно перемещаться между мирами без всякой привязки к вещам. Отсюда вывод: Ихо – это уровень куда серьезнее, чем Рэйко.

По степени опасности иерархия выглядела так: Ихо > Рэйко > Бродячие души. Примерно так.

«Если подумать, случай с Куриямой Сёко, утопленницей, – это и было Рэйко? Выходит, Мурасаки-но Уэ говорит дело», – Кава снова прикусил костяшку пальца.

Предметом, позволившим Сёко совершить Рэйко, была та самая бумага для писем, вынесенная из мира Кайланов. Кава потом мельком слышал о судьбе Нагасавы Кэйсукэ – того парня отправили на лечение в психиатрическую больницу. Очевидно, Сёко, явившись в этот мир, свершила свое правосудие над бывшим.

Тем временем экран телефона снова засветился новым сообщением.

【Мурасаки-но Уэ】:

— У тебя есть с собой какие-то особые вещи? Или, может, приносил домой что-то странное в последнее время? Если действительно попал в беду, лучше сходи в святилище. Я мало чем могу помочь.

【Честный Чужестранец】:

— Я понял, спасибо. А бывает что-то опаснее, чем Рэйко?

【Мурасаки-но Уэ】:

— Скорее всего, да. Но ты с таким точно не сталкивался.

【Честный Чужестранец】:

— Почему ты так уверен?

【Мурасаки-но Уэ】:

— Потому что те, кто с таким сталкиваются, обычно умирают на месте.

【Честный Чужестранец】:

— Понятно. Можно последний вопрос?

【Мурасаки-но Уэ】:

— Валяй.

【Честный Чужестранец】:

— Откуда ты столько знаешь?

【Мурасаки-но Уэ】:

— Просто личное увлечение. Лучше о себе подумай. Если прижмет – бегай по храмам, ищи мико или гадалок.

После этой фразы статус собеседника сменился на «не в сети».

Кава лежал на спине, прикрыв лоб рукой, и тяжело вздохнул:

— Потому что умирают на месте, ага…

Если проблему с Ихо Ханако не решить, добром это не кончится. Он вышел с форума и заглянул в «Иллюстрированный каталог иномирцев». От увиденного он чуть не скатился с кровати.

В строке прогресса Ихо призрачной девочки теперь красовалось: 54%!

— Проклятье! Днем же было пятьдесят три!

Один процент в день? Если так пойдет и дальше, то через сорок шесть дней легендарная Ханако-сан материализуется в туалете старшей школы Ханасузу в полную силу.

— Спокойно, только спокойно, — Кава сел, стараясь унять колотящееся сердце. — Я играю в эту игру меньше месяца. Сорок шесть дней – это уйма времени.

— Нужно поднажать.

Этой ночью Каве явно было не до сна. На текущий момент прогресс Ихо – 54%. Но это лишь временно.

…

Пока Кава общался в сети с таинственным экспертом, в государственную старшую школу Ханасузу, пользуясь покровом ночи, пробралось несколько подростков. Они перемахнули через забор и оказались на территории кампуса.

— Ночью школа совсем другая… Жуткая, — прошептала Кавано Саэ, когда парень помог ей спуститься со стены. Она огляделась по сторонам, поеживаясь от мертвой тишины.

Её парня звали Нагасаки Юма. Старшеклассник, высокий, красавец и капитан бейсбольного клуба – мечта любой девчонки. Саэ и Юма оба недавно расстались со своими бывшими и встречались всего пару недель.

— Так в этом и смысл! Самое то для испытания храбрости, — Юма осклабился и, подмигнув подруге, по-хозяйски приобнял её за талию. — Саэ, мы с тобой сейчас…

— Ой, перестань, Юма-сэмпай! — Саэ шутливо ткнула его кулачком в грудь.

Оба прекрасно понимали намерения друг друга: он хотел воспользоваться моментом, она была не прочь позволить ему это.

— Послушайте… Скоро уже одиннадцать. Может, нам стоит… — Последней со стены, вся дрожа, сползла Исино Саюри. На ней был слуховой аппарат, и никто не удосужился ей помочь.

— Не будь занудой, Саюри, — хихикнула другая девушка по фамилии Мацусима. — Говорят, Ханако-сан появляется в том туалете ровно в полночь. Если придем раньше – не встретим её, и всё испытание пойдет насмарку.

— Ханако-сан… — Саюри поправила аппарат на левом ухе.

Все эти «испытания» – лишь предлог для молодежи, чтобы пощекотать нервы и повод пообжиматься. Кому на самом деле охота встречаться с призраком? Саюри думала именно так, но вслух сказать не решилась.

— Ладно, двигаем к учебному корпусу, хватит время терять, — скомандовал Юма.

Группа двинулась через тихий, мрачный двор. В команде было семь человек: Саэ со своими тремя подругами, Юма и двое его приятелей-бейсболистов. Четыре девушки и трое парней – кто-то в этой компании явно был лишним.

Но никто не уточнял, кто именно.

Западный учебный корпус, третий этаж, кабинет третьего «С» класса. Семеро участников испытания на храбрость остановились здесь.

— Давайте разделимся на группы и пойдем в ту женскую уборную, — предложили Кавано и Нагасаки, единственная парочка в их компании.

Подобные вылазки по умолчанию подразумевали, что юноши и девушки действуют парами. Разумеется, Кавано и Нагасаки сразу составили дуэт, это даже не обсуждалось. Еще двое студентов с самого входа в школу оживленно болтали и вели себя весьма недвусмысленно – они тоже решили держаться вместе.

Остались неприметная Исино Саюри и девушка по фамилии Мацусима. Из парней же свободным оказался Нагатомо Масао – коротко стриженный крепыш. Лицо у него было квадратным и не таким смазливым, как у остальных, зато от него так и веяло мужской энергией.

«Похоже, мне придется идти с этим типом», – недовольно подумала Мацусима. Как и Кавано Саэ, Мацусима считалась красавицей. Она мастерски накладывала макияж, умела стильно одеваться и сегодня даже специально накрутила локоны, чтобы ее Харизма была на высоте. К тому же у нее были длинные стройные ноги, а фигура развита куда лучше, чем у сверстниц.

Обладая такой внешностью, она и смотреть не хотела на невзрачного Нагатомо. «Эта Рэйми… подсуетилась быстрее всех. Сразу прибрала к рукам того симпатягу, какая гадость», – продолжала злиться про себя Мацусима. Она незаметно закатила глаза и нехотя сделала шаг в сторону Нагатомо Масао. Этот жест был своего рода немым согласием.

Пусть будет «ежик». В конце концов, это просто испытание на храбрость, а не признание в любви. Если за эту ночь она превратит его в одного из своих «запасных игроков», это будет не так уж плохо.

— Похоже, все определились с напарниками. Кто пойдет первым? Может быть, Мацусима и Нагатомо-кун? — Предложила Кавано Саэ, видя, что ее подруги уже пристроены. Судьба оставшейся в одиночестве Исино Саюри ее совершенно не волновала. С таким составом участников было очевидно, что та останется лишней.

— Нет, я пойду попозже, — Мацусима скрестила руки на груди и уселась на парту. — Саюри, почему бы тебе не пойти первой? Пока полночь не пробила, в туалете еще безопасно. — Неподходящий напарник напрочь отбил у нее интерес к затее.

— Я… я… — замялась Саюри.

Она и сама понимала, что пары ей не достанется. Но идти в то место в одиночку было слишком страшно. В душе она отчаянно сопротивлялась, но слова отказа застряли в горле. Исино Саюри попросту не умела говорить «нет». Она и так была изгоем, а потому изо всех сил старалась вписаться в коллектив, заслужить признание и стать хоть чуточку популярной. Если она откажет, ее ведь возненавидят, верно?

— Хорошо, я пойду, — пропищала Саюри едва слышно.

Кавано, Мацусима и третья красавица восприняли это как должное. Саюри развернулась и побрела к выходу. Коридор снаружи тонул в непроглядной тьме, тишина там пугала до дрожи. Но стоило ей, дрожа всем телом, сделать шаг за порог, как из класса ее окликнули:

— Исино-сан, подожди. В испытании на храбрость принято ходить вдвоем, верно? Так что я пойду с тобой. — Это был Нагатомо Масао.

— А? Мо… можно?

— Конечно, — парень пожал плечами и с улыбкой вышел из кабинета. Хотя все присутствующие решили иначе, сам Нагатомо ни разу не подтвердил, что собирается идти с Мацусимой.

Исино Саюри застыла на мгновение, а затем с благодарностью засеменила следом. Когда они скрылись из виду, три грации в классе переглянулись. Мацусима, сидевшая на парте, так стиснула челюсти, что зубы скрипнули.

Да, ей не нравился этот парень с короткой стрижкой. Но как он посмел? Как он посмел проигнорировать ее явный намек, упустить шанс подержаться за руку или даже обняться с такой красавицей, и вместо этого увязаться за этой серой мышкой Исино? Непростительно. Просто непростительно.

Свет в коридоре не горел. Путь, который днем казался коротким, ночью растянулся до бесконечности.

— Исино-сан, это у тебя… — Нагатомо заговорил первым, осторожно указав пальцем на свое ухо.

— Это слуховой аппарат, — Саюри инстинктивно прикрыла его ладонью, словно стыдясь этой вещи.

— Я знаю. У моей мамы такие же. Если не наденет – почти ничего не слышит, — спокойно произнес Нагатомо Масао. — Это совершенно нормально. Почти как очки, разве нет? Мама говорит, что очки исправляют зрение, а аппарат – слух.

— А… ну да.

«Неужели носить его – это нормально?» Саюри впервые слышала такое от сверстника.

— Кстати, Исино-сан. Помню, на первом году ты была в литературном кружке? — Снова спросил Нагатомо.

— Да, — она едва заметно кивнула. — Откуда ты знаешь?

— Я видел твои короткие стихи в школьной газете. Очень красиво написано.

— Но я ушла оттуда, — голос Саюри на миг дрогнул; ей было странно, что кто-то ее заметил. — Саэ и остальные говорили, что девочки из литкружка, которые вечно читают и пишут стихи, выглядят скучно. Такие не нравятся парням.

— Брось, писать стихи – это чертовски круто. Не слушай, что болтают другие.

За разговором они быстро дошли до той самой женской уборной, о которой гудела вся школа. В отличие от коридора, здесь освещение работало от датчиков звука. Стоило им подойти, как лампы вспыхнули сами собой. Свет люминесцентных трубок был тусклым и болезненным, к тому же они неприятно мерцали – видимо, из-за плохих контактов.

Это неверное, дрожащее сияние не прогоняло мрак, а лишь сгущало гнетущую атмосферу мистической тайны. Кап. Кап. Где-то внутри не до конца закрыли кран. В тишине этот ритмичный звук отчетливо бил по ушам.

— Ну что, входим. Хех, никогда еще не бывал в женском туалете, — Нагатомо явно нервничал и пытался разрядить обстановку шуткой. — Исино-сан, тебе страшно?

— Да.

— Тогда… — парень слегка отвернулся и протянул ей руку.

Взяться за руки – это была обязательная часть любого испытания на храбрость. Исино Саюри на мгновение замешкалась, но затем сжала его ладонь. Сердце ее бешено колотилось – то ли от страха, то ли от чего-то еще. Ей казалось, что это широкое, квадратное лицо Нагатомо дарит ей невероятное чувство безопасности.

— Хорошо, идем, — они толкнули дверь и вошли внутрь. Главное действо этой ночи наконец началось.

Кап. Кап. Внутри уборной звук падающих капель стал намного четче. Прямо напротив входа располагались раковины. Оба крана были плотно закручены. Над ними висело огромное зеркало.

Саюри мельком взглянула в него. Ей показалось – возможно, из-за нервов, – что собственное отражение выглядит как-то чуждо.

— Исино-сан, подержи-ка это. — Нагатомо свободной рукой достал смартфон и включил запись видео.

Саюри приняла устройство. Подростки порой одержимы безумными идеями: они решили заснять процесс испытания на видео в качестве доказательства своего подвига. Вдвоем они подошли к дверце первой кабинки.

Кап. Кап. Затаив дыхание, они слышали лишь этот звук, который, казалось, отсчитывал удары их собственных сердец. Нагатомо Масао, словно бесстрашный герой фильма ужасов, протянул руку и трижды постучал.

Саюри направила на него камеру.

Тук. Тук. Тук.

— Ханако-сан, ты здесь? — Голос Нагатомо в пустом помещении прозвучал неестественно высоко.

Ответа, разумеется, не последовало. Они перешли к следующей двери.

Тук. Тук. Тук.

— Ханако-сан, ты здесь?

Снова тишина. Только звук капель стал будто бы еще громче. Впереди была третья кабинка – та самая, где, согласно легендам, обитала призрачная девочка Ханако.

Саюри чувствовала, как пульс частит, а в груди становится тесно от волнения. Она невольно сжала руку Нагатомо крепче.

Тук. Тук. Тук.

— Ханако-сан, ты здесь?

Три удара. То ли Нагатомо нажал слишком сильно, то ли дверь изначально была не заперта, но она внезапно распахнулась настежь.

Вш-ш-шу-у…

В пустом туалете раздался оглушительный грохот спускаемой в унитазе воды. В тот же миг в неисправном левом слуховом аппарате Саюри раздался треск статических помех. Сквозь белый шум прорезался неясный детский голос. Он прозвучал прямо у самого уха:

— Я здесь-с-с-с…

— А-а-а! — Вскрикнула Саюри. Смартфон выскользнул из ее дрожащих рук и отлетел в сторону.

Нагатомо тоже вздрогнул от неожиданности, но когда он заглянул в кабинку, та была абсолютно пуста. В чаше унитаза лишь докручивался водяной вихрь.

— Не бойся, не бойся… Просто слив барахлит, — пробормотал парень, то ли успокаивая напарницу, то ли убеждая самого себя.

— Сейчас… только что… ты слышал? — Саюри не могла прийти в себя, она стояла как вкопанная. Она чувствовала, как их ладони стали влажными от холодного пота.

Кап. Кап. Когда шум воды стих, в туалете снова воцарилась звенящая тишина, нарушаемая лишь мерными каплями.

— Ты о чем?

— Ничего… пойдем отсюда. Пожалуйста.

Саюри не решилась бы утверждать наверняка, что слышала ответ Ханако. В то мгновение помехи в аппарате были слишком громкими. Нагатомо не стал настаивать на продолжении Поиска духов. Он подобрал телефон и быстро вывел девушку в коридор.

В последний момент Саюри краем глаза глянула на раковины. В зеркале ее отражение все еще казалось чужим. Оба крана были закрыты, с них не упало ни единой капли.

И тут до нее дошло. Если краны плотно закручены, то откуда все это время доносился звук падающей воды?

Она боялась даже думать об этом, а уж тем более спрашивать Нагатомо. Может, это в бачке подкапывало? Или труба где-то прохудилась?

По темному коридору школьники шли все быстрее, пока почти бегом, держась за руки, не вернулись в кабинет третьего «С».

— Ну что, встретили Ханако? Гляньте, как вы перепугались! — Высокий красавец Нагасаки Юма, капитан бейсбольного клуба, сидел на парте у входа и обнимался со своей девушкой. Завидев взмыленную парочку, он не удержался от подкола.

— Я считаю, нам нужно уходить, — тяжело дыша, произнесла Исино Саюри.

— Ха? Ну вы и слабаки, — Нагасаки нехотя выпустил подругу из объятий.

— Нет, Нагасаки-сэмпай. В том туалете… что-то не так. — Нагатомо Масао тоже подал голос; на нем лица не было от пережитого страха.

Увидев, что оба вернувшихся всерьез напуганы, остальные ребята тоже помрачнели.

— Пойдемте уже. Все равно тут скучно, — первой подала голос Мацусима, оставшаяся не у дел. У нее пропал всякий интерес к этой затее.

Поскольку почти половина группы была «за», остальные тоже заколебались.

— Ладно, на следующей неделе будем говорить, что все там побывали, — сдался Нагасаки Юма, который изначально планировал сходить туда с девушкой. — Кстати, Нагатомо. Вы же видео сняли?

— Да, сняли.

Парень достал телефон, но обнаружил, что запись из туалета превратилась в сплошной цифровой мусор из «снега» и битых пикселей. При воспроизведении был слышен только звук: их голоса, стук в дверь, шум слива и это бесконечное, прерывистое «кап-кап».

— Наверное, когда упал – повредился, — Нагатомо озадаченно почесал затылок.

— Бесполезные вы люди. Как нам теперь доказывать ребятам из легкоатлетического клуба, что мы тут были? — Недовольно буркнул Нагасаки Юма.

— Извини, сэмпай.

— Ладно, проехали.

— Пошли уже, ловить тут нечего.

В конце концов, компания решила свернуть мероприятие и покинула класс.

В то же самое время в женской уборной в конце коридора тусклая лампа продолжала мигать. Краны молчали, но зловещее «кап-кап» все равно раздавалось в пустоте. Зеркало над раковинами отражало не реальность, а словно проекцию иного мира. Если встать чуть правее, в нем можно было увидеть кабинки.

Над перегородкой третьей кабинки неподвижно застыл чей-то силуэт. Это была девочка с короткой стрижкой «под горшок» в красном сарафане на лямках. Ее голова была вывернута под прямым углом. Она безмолвно наблюдала за происходящим, а с подола ее красного платья одна за другой срывались алые капли крови.

Кап. Кап. В следующее мгновение фигура исчезла. Звук падающих капель тут же оборвался.

Участники испытания спускались по неосвещенной лестнице. Исино Саюри все еще крепко держала Нагатомо за руку. В темноте чьи-то шаги внезапно ускорились, и по ступеням разнеслось три четких удара.

Тук. Тук. Тук.

Одновременно с этим в неисправном левом аппарате Саюри снова затрещали помехи. Она инстинктивно обернулась, но сзади была лишь непроглядная темень. Никого. Дрожа от страха, она отвернулась и прибавила шагу, не поднимая глаз.

Тук. Тук. Тук.

Снова кто-то трижды топнул по ступеням. В тени на миг мелькнул силуэт девочки в красном сарафане.

Тук. Тук. Тук…

— Я здесь-с-с-с…

Раннее утро. В переулке неподалеку от квартала Кабуки-тё, в старом многоквартирном доме, один симпатичный парень проснулся от звонка будильника. Камия Кава, совершенно не подозревавший о событиях ночи в Призрачной школе Ханасузу, чувствовал себя разбитым. Он поворочался в постели и по привычке потянулся за смартфоном.

Разблокировка. Экран вспыхнул, в панели уведомлений висело сразу несколько сообщений от «Сказаний о Кайланах». Он машинально открыл первое.

[Кайдан D-класса «Призрачная девочка Ханако» завершил Рэйко. Прогресс Ихо увеличен на 20%!]

Кава замер:

— Что за?

Сон как рукой сняло.

[Кайдан D-класса «Призрачная девочка Ханако» завершил Рэйко. Прогресс Ихо увеличен на 20%!]

[Объект привязки Рэйко обнаружен – слегка изношенный левый слуховой аппарат.]

[Призрачная девочка Ханако находится в реальности менее 24 часов. Она крайне слаба, это ваш шанс. Рекомендуется немедленно уничтожить объект привязки.]

[Примечание: Использование благословленных предметов или заклинаний при уничтожении объекта поможет подавить ауру скверны и повысит шансы на успех.]

Это были все системные уведомления. Открыв страницу «Иллюстрированного каталога иномирцев», Кава увидел, что данные изменились…

[Имя кайдана: Призрачная девочка Ханако]

[Класс: D]

[Статус: Рэйко в реальности]

[Прогресс Ихо: 74%]

(Когда прогресс достигнет 100%, данный кайдан сможет по собственному желанию свободно совершать Ихо между реальностью и миром Кайланов.)

В разделе «Прогресс Ихо», помимо пункта «Ускорение за счет слухов», появился новый – «Ускорение за счет Рэйко».

[Ускорение за счет Рэйко: Призрачная девочка Ханако совершила схождение духа и предварительно прибыла в реальность. Несмотря на то что в состоянии Рэйко ее действия и сила ограничены, до завершения Ихо остался всего один шаг.]

— Итак, ситуация следующая, — рассуждал Кава. — Во-первых, Ханако уже здесь. Во-вторых, ее прогресс скакнул сразу на двадцать процентов. И в-третьих, из-за нового множителя ежедневный прирост прогресса наверняка тоже увеличится.

«Может, я просто спал в неправильной позе?» Стоило проснуться, как новости о Ханако посыпались словно из рога изобилия. Камия Кава посидел на краю кровати, глядя в экран, а затем решил быстро умыться и успеть на раннюю электричку. Утром нужно было успеть сыграть еще одну партию.

Хотя он не понимал, как Ханако умудрилась совершить Рэйко так внезапно, дело было сделано. Вместо того чтобы жаловаться на судьбу, Кава предпочел действовать.

Электричка, школа. В знакомой вишневой роще он вошел в мир Кайланов. Эффект «Проклятия Ханако» никуда не делся: из-за приманки для духов он еще издалека заагрил толпу Кики-додзи. В эти дни о нормальной охоте на монстров можно было забыть.

К счастью, пока он практиковал тактику скрытных убийств, он успел изрядно зачистить окрестности «Призрачной школы Ханасузу». Пользуясь знанием карты и толикой удачи, Кава успешно добежал до здания клуба кэндо. Пока действует проклятие, он решил просто «зависать» у Акаони, прокачивая мастерство стиля «Нодати Дзигэн-рю».

Медкабинет. На перемене после первого урока Камия Кава заглянул сюда. Миками Юи была одна – сидела, закинув ногу на ногу, пила чай и листала что-то в телефоне. Красавица-медсестра по-прежнему была в белом халате поверх джинсов. Из-за ее позы оголилась щиколотка – белоснежная и изящная.

— Камия-кун, плохо себя чувствуешь? Ты нормально спал эти пару дней? — Спросила Миками, отложив телефон.

— Спал. Учитель, я пришел задать пару вопросов.

— О? Если у тебя проблемы с душевным состоянием, лучше сходить к школьному психологу. Я отвечаю за физиологию, — Миками игриво покачала ногой. — Впрочем, спрашивай.

— Учитель, скажите, есть ли в нашей школе кто-то, кто носит слуховой аппарат?

Согласно системному уведомлению, Ханако совершила Рэйко, привязавшись к левому слуховому аппарату. Логично было предположить, что его владелец – ученик или сотрудник старшей школы Ханасузу. Миками Юи, как школьный медик, наверняка обладала такой информацией.

— Вот как. А зачем тебе это, Камия-кун? — Не спешила с ответом Миками.

Кава сунул правую руку в карман брюк, нащупав там гладкую, прохладную серебряную палочку – «Тысячу серебряных игл», снижающую вероятность того, что его ложь будет раскрыта.

— Понимаете, я нашел слуховой аппарат и хочу вернуть его владельцу.

Эффект артефакта активировался. Миками Юи пристально смотрела на Каву несколько секунд, ее взгляд слегка затуманился. — Если ты его просто нашел, можешь отдать его мне, а я передам владельцу.

Под действием игл медсестра безоговорочно поверила в саму историю с находкой. Однако для нее верить – это одно, а выдавать личные данные ученика – совсем другое. По реакции Миками Кава понял: такой человек в школе точно есть. Одним враньем информацию было не выудить, пришлось сочинять второе.

— Я хотел бы вернуть его лично. Решил воспользоваться случаем и познакомиться.

Снова сработала «Тысяча серебряных игл». Миками опять уставилась на парня, в ее глазах промелькнула мечтательность, которая сменилась понимающей улыбкой. Она не заподозрила подвоха:

— Вот оно что. Значит, ты ее уже видел?

— Да, мельком, еще до того, как она его потеряла, — уверенно кивнул Кава.

«Только бы не начала расспрашивать дальше», – подумал он. Чем больше вопросов, тем больше лжи, и тем выше риск провала.

— Похоже, она тебя заинтересовала. Не знала, что тебе нравятся такие девушки, Камия-кун, — Миками рассмеялась, заболтав ногой еще бодрее; ей явно не терпелось посплетничать. — Впрочем, без очков эта девочка очень милая. Ей бы только уверенности побольше.

В Японии учителя не препятствуют ранней любви – самого такого понятия в обществе попросту не существует. Поэтому у Миками Юи не было причин мешать Каве знакомиться с ученицей.

— Ее зовут Исино Саюри, она из первого «Б». Только будь джентльменом, Камия-кун. Дети, которым приходится носить такие приборы, обычно очень ранимые.

Этой ночью Исино Саюри видела сон. Ей снилось, что она стала маленькой девочкой с каре. Снилось, что в школе у нее ни с кем не ладятся отношения и ее постоянно задирают. И вот однажды те самые одноклассники, что издевались над ней, после уроков заперли ее в туалете – в третьей кабинке.

Она была беспомощна и напугана, а в опустевшей школе не осталось ни души, кто мог бы ее выпустить. Она плакала и плакала, пока сердце не сжало от боли, дыхание не перехватило, а мир не закружился перед глазами. После этого Саюри проснулась.

Сон оставил после себя липкий страх, ведь она знала: девочка из сна – это Ханако. «Жертва травли, запертая в третьей кабинке. Умерла от сердечного приступа и стала злым духом». Это была одна из самых популярных версий легенды о Ханако из туалета.

Несмотря на пугающий сон, Саюри все же пошла в школу. Ведь вчерашний знакомый, Нагатомо Масао, предложил вместе пообедать. Но в классе с самого утра атмосфера была тяжелой. Когда она поздоровалась с Кавано и Мацусимой, те, словно сговорившись, даже не взглянули на нее. Мацусима и вовсе одарила ее презрительным взглядом.

Причиной, конечно, были события прошлой ночи. Нагатомо Масао предпочел пойти в паре с Исино Саюри, проигнорировав Мацусиму. Та была в ярости. У такой красавицы никогда не было отбоя от поклонников, и Нагатомо ей даром не сдался, но сам факт того, что она осталась лишней, был для нее невыносим.

Это было унижение. Мацусима не привыкла к подобным обидам. По ее мнению, Нагатомо должен был из кожи вон лезть, чтобы угодить ей и бегать за ней хвостиком. А виновата во всем была эта серая мышь Саюри.

На перемене троица во главе с Кавано Саэ шушукалась в углу. Мацусима злобно шипела:

— Меня просто трясет, когда я вижу ее деревенскую рожу! Она что, серьезно думает, будто мы с ней общаемся по дружбе?

На самом деле они никогда не считали Саюри подругой. Расчетливые красотки часто держат при себе невзрачных подружек лишь для того, чтобы на их фоне выглядеть еще ослепительнее.

— Ну, не кипятись ты так, Мацусима, — лениво бросила Кавано.

— А как мне не злиться? Саэ, если бы это случилось с тобой, ты бы орала громче всех!

— Ну… ладно-ладно. В конце концов, таких замухрышек, которые мечтают подлизаться к нам, навалом.

Саюри в этот раз не стала, словно побитая собачонка, жаться к ним. Она тихо сидела за своей партой и смотрела в учебник литературы. Она прекрасно понимала, что «подруги» сторонятся ее из-за вчерашнего. Ей было горько. За что они так с ней? Ведь Мацусима никогда бы не посмотрела на Нагатомо всерьез.

Но что толку от обиды? Она никогда не была им ровней. Пока Саюри предавалась грустным мыслям, мимо проходили несколько парней. Один из них внезапно выхватил оба ее слуховых аппарата.

— Хе-хе.

— Ха-ха-ха!

Парни разразились хохотом, а Саюри так и застыла на месте. Эти ребята имели дурную репутацию, но раньше они ее не трогали – возможно, потому что она всегда была рядом с Кавано и Мацусимой. Сегодняшняя выходка была чем-то новым.

— Какая у нее реакция тормознутая, ну и дура.

— Да уж, бедняжка-очкарица. Без этой штуки ты меня совсем не слышишь, а?

— Тебе здесь не место, вали в школу для инвалидов.

Парни кривлялись и что-то выкрикивали. Саюри видела, как шевелятся их губы, но без аппаратов звуки превратились в невнятный гул. Впрочем, вряд ли они говорили что-то приятное.

— Верните, пожалуйста, — прошептала она, опустив голову и комкая край блузки.

— А? Громче говори, глухая! Уши не работают, так еще и язык отнялся?

Парень с аппаратом в руке широко раскрыл рот в издевательском смехе. Вж-ж… вж-ж… Хотя аппарат был у него, в левом ухе Саюри вдруг отчетливо затрещали помехи. Сознание начало путаться.

«Ты не такая, как другие дети», – всегда говорили ей родители. И Саюри знала: «не такая» означало «ненормальная». В мире полно людей с плохим зрением. Они носят очки, и это в порядке вещей. Но людей с нарушением слуха гораздо меньше, и мало кто из них носит аппараты, если только ситуация не критическая, как у Саюри.

Люди считают, что очки – это нормально, а слуховой аппарат – нет. Просто потому, что очкариков много, а таких, как она – мало. Из-за этой «инаковости» ты кажешься странной, неправильной. Даже в толпе ты всегда будешь белой вороной.

Вж-ж… вж-ж… Треск повторился.

Саюри накрыло волной отчаяния. — Я никогда не смогу стать своей, — едва слышно вымолвила она.

Как серая дворняжка, затесавшаяся в стаю породистых псов. Парни продолжали глумиться, не замечая ее состояния. Одноклассники наблюдали за этой сценой с разными чувствами: кто-то с равнодушием, кто-то с жалостью, а кто-то просто как за бесплатным цирком. Но никто не вмешался.

Саюри чувствовала, как горят щеки, как давит в груди, а сердце пронзает острая боль. Вж-ж… вж-ж… Опять этот шум. Но на этот раз сквозь него пробился знакомый детский голос:

— Бедняжка… Тебя снова обижают?

В классе сейчас было неспокойно.

Мацусима, до этого момента наблюдавшая за происходящим со стороны, подошла к Исино Саюри, оказавшись в самом центре этой нелепой сцены.

Она забрала слуховой аппарат из рук обступивших Саюри парней-хулиганов и сжала его в ладони. С видом победительницы, заносчиво и властно, она бросила:

— Исино, ты так и не осознала свое место.

Саюри, оставшись без аппарата, разумеется, не могла расслышать слов Мацусимы. Но ту это совершенно не волновало. Главное, чтобы слышали все остальные.

Мацусима просто хотела насладиться унижением Исино Саюри на глазах у всего класса. Хотя еще вчера вечером они в каком-то смысле считались «подругами», такова была цена за нанесенную ей обиду.

— Мацусима, верни… умоляю, — едва слышно, словно из последних сил, выдавила Исино Саюри сквозь плотно сжатые зубы.

З-з-з… з-з-з…

Внезапно из ниоткуда вновь донесся странный шум электрических помех. А вместе с ним зазвучал уже знакомый голос маленькой девочки:

— Исино Саюри, тебе пора понять… только я твоя настоящая подруга.

На этот раз голос не тонул в треске статики, а прозвучал на удивление отчетливо, совсем рядом.

Исино Саюри повернула голову на звук. На подоконнике неизвестно когда появилась маленькая девочка. Прическа каре, красный сарафан на лямках. С подола ее платья капала алая жидкость.

Кап, кап.

Ханако. Это определенно призрачная девочка Ханако!

Несмотря на то что Саюри видела ее впервые, она почти инстинктивно поняла, кто перед ней.

— А-а-а-а-а! — В ужасе закричала Саюри, отшатываясь назад, но хулиганы с издевательским хохотом толкнули ее обратно.

Похоже, никто в классе не замечал появления Ханако. Видеть ее могла только Исино Саюри.

— Я ведь твоя подруга… я помогу тебе, меня ведь тоже обижали, — Ханако склонила голову набок, и ее лицо исказилось в жуткой улыбке. Она указала пальцем в сторону окна:

— Исино Саюри, прыгай отсюда вниз.

У Саюри не было слухового аппарата, она не должна была слышать ни звука. Однако слова Ханако четко отпечатывались в ее сознании.

— Прыгай, — продолжала Ханако. — После того как ты прыгнешь, я помогу тебе… убью-всех-до-единого~ тех, кто тебя мучил.

— Прыгай.

— Прыгай.

— Просто прыгни, и все закончится.

Голос Ханако заполнил все мысли. Стоявшие рядом хулиганы и Мацусима тоже что-то говорили Саюри, но она их не слышала. Она видела лишь, как открываются и закрываются их рты, видела их полные насмешек и презрения лица.

Постепенно Исино Саюри начало казаться, что и эти хулиганы, и Мацусима, и все глазеющие одноклассники шепчут в унисон с Ханако одно и то же:

— Прыгай. Прыгай. Просто прыгни.

«Может, послушаться их и прыгнуть?»

Рассудок Саюри помутился, мысли стали вязкими и медленными. Это чувство походило на морок, на непреодолимое внушение. Она взглянула в окно – солнечный свет снаружи казался ослепительным и в то же время удивительно манящим.

— Прыгай, просто прыгни.

Сознание Саюри постепенно пустело, в нем эхом отдавался лишь настойчивый зов Ханако. Снова и снова. И как раз в тот момент, когда она была готова подчиниться этому голосу, в шумный класс 2-F ворвался незваный гость.

— Вы что, устроили здесь игровую площадку? Во всем корпусе ваш класс самый шумный, я еще с первого этажа вас слышал.

Говоривший не был учителем. Судя по форме, он был таким же учеником, как и те, кто устроил этот балаган. Точнее говоря, это был на редкость симпатичный парень.

Глубокий взгляд, высокая переносица, руки в карманах. Он стоял у дверей с видом ленивым и в то же время необъяснимо дерзким, чем-то напоминая кота. Единственное, что портило впечатление – слишком бледная кожа и худоба, из-за чего он казался болезненным. Если бы не это, его эффектное появление выглядело бы еще более впечатляющим.

Шум в классе 2-F мгновенно стих. Ученики обернулись к дверям, и, узнав вошедшего, принялись шептаться.

— Это еще кто?

— Вроде Камия Кава из «А» класса.

— Какое ему дело до того, что происходит у нас?

— Понятия не имею.

Камия Кава из второго «А» класса. Нелюдимый, мрачный, но очень красивый юноша со странным характером. Благодаря его выдающейся внешности многие в школе его знали.

Внезапное появление Камии изменило атмосферу в кабинете. Внимание толпы переключилось с Исино Саюри на него. Лишившись десятков сверлящих взглядов, Саюри немного пришла в себя. Мысль о прыжке отступила. Она посмотрела на подоконник: Ханако, сидевшая там мгновение назад, бесследно исчезла.

— Слышь, парень, ты что, решил в героя поиграть? — Один из хулиганов воспринял появление Камии как вызов.

— Разве это «игра в героя»? — Камия вошел в класс, на ходу подхватывая стоящую в углу швабру. Он взвесил ее в руках и перехватил за древко, как меч. — Я бы назвал это восстановлением справедливости.

Увидев этот жест, ученики поспешно расступились, освобождая ему место.

— Ха! Да ты, похоже, берега попутал. Сейчас я подправлю твою смазливую заносчивую рожу, — продолжал выкрикивать угрозы заводила хулиганов.

Школьные задиры всегда одинаковы: громко лают, много хвастаются. Но у Камии Кавы не было времени на пустую болтовню. С тех пор как Ханако совершила Рэйко, прошло почти двенадцать часов. Согласно подсказке «Сказаний о Кайланах», если Схождение духа продлится дольше суток, уничтожить предмет-якорь станет почти невозможно. Когда ты занят спасением мира, некогда разводить дискуссии.

— Эй, ты, отдай мне слуховой аппарат, — Камия указал концом древка на Мацусиму. — Сразу предупреждаю, я не из тех джентльменов, кто будет мучиться угрызениями совести, если поднимет на тебя руку.

— Ах ты ублюдок! — Мацусима не успела и рта открыть, как те самые хулиганы сорвались с места.

Особенно рассвирепел их вожак, который был главным подпевалой Мацусимы. Как он мог позволить какому-то выскочке оскорблять свою «королеву»? К тому же этот парень был намного красивее него. Такого он стерпеть не мог.

Видя, как на него несутся несколько парней, Камия даже не вздрогнул. Смешно сказать – он не моргнул бы глазом, бросься на него безголовые монстры, чего ему бояться этих обычных остолопов?

Драться в школе, да еще и в чужом классе, с точки зрения обычного ученика – поступок крайне неразумный. Но Камию Каву это не заботило. Сейчас его целью был слуховой аппарат Исино Саюри. Ему нужно было подтвердить, действительно ли Ханако совершила Рэйко именно в него. Что же до этих хулиганов…

Побили их – и поделом.

— Постараюсь быть помягче, — бросил Камия.

Используя швабру вместо меча, он нанес первый удар – молниеносный Кэсагири снизу вверх, сразу свалив одного противника. Затем, используя шаг «Стрекозы» из стиля Хассо, он легко ушел от захвата второго хулигана. В момент, когда они поравнялись, Камия отвесил ему бесхитростный, но эффективный пинок в пах.

Удары ногами – обычный прием в арсенале фехтовальщика. К тому же уличная потасовка – это не поединок по правилам кэндо. Здесь бьют туда, где больнее. Впрочем, силу удара Камия все же сдерживал. Главное – вывести из строя, а лишать человека мужского достоинства было бы лишними хлопотами.

Последним остался вожак задир, тот самый преданный обожатель Мацусимы. Он был выше и крепче остальных, поэтому Камия уделил ему особое внимание. Быстрый выпад сократил дистанцию, древко швабры рассекло воздух. Удар на три сяку! Конец древка двигался так быстро, что оставил в воздухе остаточный след. Точный удар пришелся прямо в грудь вожаку, отчего тот повалился на пол, полностью дезориентированный.

На данный момент Нодати Дзигэн-рю у Камии было на уровне мастерства, плюс имелось около 560 единиц дополнительного опыта. Если переводить игровые ранги на реальные навыки, то начальный уровень мастерства соответствует примерно трем-четырем годам усердных тренировок для обычного человека. С учетом бонуса, техника Камии сейчас была сопоставима с уровнем человека, практиковавшего Дзигэн-рю лет семь или восемь.

Такое мастерство нельзя назвать божественным, но чтобы раскидать кучку бестолковых задир, его хватало с лихвой.

Исполнение базового тайного приема Нодати Дзигэн-рю – «удара на три сяку» – требовало огромных затрат выносливости, даже в облегченной версии. А Телосложение Камии было не слишком высоким. Опрокинув вожака, он почувствовал, что силы почти на исходе. Но, к счастью, бой был окончен.

Тяжело дыша, Камия не стал ничего говорить, а лишь снова указал шваброй на Мацусиму, сжимавшую аппарат.

— Тц, — Мацусима, видя стонущих на полу приятелей, не захотела лезть на рожон. Она швырнула слуховой аппарат на парту Исино Саюри и поспешно ретировалась.

Камия подошел ближе и коротко кивнул Саюри. В ее глазах этот красивый парень сейчас выглядел холодно и отстраненно – он просто взял с парты ее аппарат, словно заслуженный военный трофей. На самом же деле Камия просто настолько вымотался, что у него не было сил на объяснения.

Забрав устройство, он развернулся и пошел прочь. В голове билась одна мысль: «Надо найти место, где можно уничтожить эту штуку».

Ученики, не смея преграждать ему путь, испуганно расступались. Лишь когда Камия скрылся за дверью, они осмелились заговорить.

— Что это было? Кэндо?

— Не знаю… но тот удар, которым он свалил Куросаву… такая скорость… даже капитан клуба кэндо так не умеет.

— Быть не может. Камия всегда выглядел как дохляк, откуда у него такая сила?

— Кто он вообще такой?

— И главное – какая связь у этого болезненного красавчика с Исино? С чего это он решил за нее вписаться?

— Да кто ж его знает…

Пока класс гудел от обсуждений, в коридоре раздался зычный крик, и в кабинет влетел разъяренный лысеющий учитель:

— Что за шум?! Что здесь происходит?! Все, кто участвовал в драке – живо в учительскую!

Шум, поднятый Камией в классе 2-F, был слишком велик, чтобы остаться незамеченным администрацией школы.

… На крыше.

Уже прозвенел звонок на урок. Наверняка охрана и учителя сбились с ног, разыскивая зачинщика драки. Но сейчас это не имело значения. Первым делом нужно было покончить со слуховым аппаратом.

Камия положил устройство на бетон и, достав из Холщового мешка миража окровавленный мачете, нанес несколько ударов. Металл лишь оставил неглубокие зазубрины на белом корпусе прибора. «Эта вещь не должна быть такой прочной. Значит, Ханако действительно в нем».

Он взвесил аппарат в ладони, припоминая системное уведомление: «При уничтожении якоря Рэйко использование активных светлых предметов или заклинаний эффективно подавляет призрачную ауру и повышает шансы на успех».

«Светлая магия… Истинный метод Пяти Громов точно подходит. Вот только мой фрагмент магии Пяти Громов слишком слаб, сработает ли?»

Решив рискнуть, Камия сложил пальцы в жест Перст Пяти Громов. Синие искры затрещали вокруг его тела. В этот момент он резко обрушил мачете вниз!

Клинок, окутанный электрическими разрядами, ударил по аппарату. С первого же попадания пластиковый корпус разлетелся, а внутренние детали превратились в крошку. В момент разрушения Камии показалось, что рядом с ним промелькнула фигура девочки в красном сарафане, смотрящей на него с лютой ненавистью. Тень исчезла мгновенно.

На экране телефона всплыло сообщение: [Вы уничтожили якорь Рэйко Ханако. Призрачная девочка Ханако вынуждена вернуться в мир Кайланов!]

Камия выдохнул. Похоже, с этой проблемой покончено. Спустя пару минут на крышу ворвался учитель и со всей строгостью велел ему немедленно явиться в учебную часть.

Избавившись от тяжкого груза, Камия отправился туда чуть ли не с улыбкой на лице. На самом деле школьная драка – дело серьезное. В кабинете завуча, перед своим классным руководителем и учителем класса 2-F, Камия, сжимая в кармане Тысячу серебряных игл, уверенно заявил:

— Это они спровоцировали конфликт и напали первыми. Я лишь применил соразмерную самооборону.

Его слова звучали искренне, были близки к правде и логичны. Подкрепленные легким воздействием Тысячи серебряных игл, они убедили комиссию. К тому же пострадавшие хулиганы и так были на плохом счету. В итоге Камия не получил серьезного наказания – лишь устный выговор и требование привести родителей для беседы.

А вот задирам, чьи лица теперь напоминали спелые дыни, впаяли строгие дисциплинарные взыскания. Что касается вызова родителей, то Камия просто проигнорировал это. У него их не было. А если школа будет настаивать, он принесет поминальную табличку своего папаши-игрока.

На следующий день во время обеда Камия Кава назначил Исино Саюри встречу у школьной вишневой аллеи. Вчера он слишком торопился разобраться с аппаратом, а потом застрял в учительской, так что поговорить не удалось. Камия хотел расспросить Исино о деталях ее контактов с Ханако, а заодно возместить ущерб.

В конце концов, он без спроса забрал и уничтожил дорогую вещь.

Вскоре показалась Исино Саюри в своих тяжелых роговых очках. — Добрый день, Камия-кун, — робко и дружелюбно поздоровалась она.

В обеденный перерыв в сакурах было безлюдно. Со стороны они могли показаться парой, ищущей уединения, но никакой романтики в воздухе не витало. Саюри чувствовала искреннюю благодарность, но не влюбилась в Камию за его спасение. Она была неглупой девушкой и, страдая от некоторой неуверенности в себе, понимала: Камия помог ей явно не из-за романтического интереса.

— Привет, Исино-сан. Слушай, извини за вчерашнее… что забрал твой аппарат без слов. И, в общем… я его уничтожил.

Камия виновато улыбнулся. — Ничего страшного, — Исино махнула рукой. — Вчера Нагатомо-кун сходил со мной, и мы подобрали новый.

Она указала на свое ухо, где действительно виднелось новое устройство. — Тогда, может, я отдам тебе деньги? — Предложил Камия, хотя его улыбка стала чуть натянутой. В ней проглядывала тень бедности.

«Подумать только, я – Владыка всех духов в период роста, защищаю мир и еще должен за это доплачивать из своего кармана. Слуховые аппараты наверняка стоят целое состояние… Если придется покупать пару, мой и без того скудный бюджет просто рухнет».

— Нет, Камия-кун, не нужно денег. И извиняться не стоит. Наоборот, это я еще не успела тебя поблагодарить, — Саюри низко поклонилась. — Спасибо тебе большое, Камия-кун. Спасибо за всё.

Как она и предполагала, Камия искал встречи именно из-за того случая. С тех пор как она с компанией ходила на поиск духов в женский туалет на третьем этаже западного крыла, ее старый аппарат начал вести себя странно. Сама Саюри стала видеть то, чего не видят другие, и слышать жуткие голоса. Ей даже являлся призрак Ханако.

Но стоило Камии забрать аппарат, как весь этот кошмар мгновенно прекратился. Стоило немного поразмыслить, и связь становилась очевидной. Возможно, Камия-кун был одним из тех экзорцистов, что тайно живут среди обычных людей? Теперь в глазах Саюри он был не просто «красивым» и «сильным», но еще и «таинственным».

— Ну, раз ты так говоришь, тогда деньги я приберегу, — Камия заметно расслабился. Он не был излишне стеснительным. В его понимании, если ты помог человеку, принимать ответную благодарность – это совершенно нормально.

Затем он расспросил ее о странностях, связанных с аппаратом. Саюри ничего не скрывала: рассказала про испытание смелости, про сны о Ханако и про то, как та подстрекала ее спрыгнуть с окна.

— Значит, вы пытались провести ритуал призыва во время испытания… — Камия задумчиво прижал большой палец к зубам. В последнее время в тот туалет наведывалось много бездельников, но Ханако выбрала именно Саюри. Может, это была случайность, а может, их связывало что-то общее. Например, то, что обе они были жертвами травли.

Исино упоминала сон, в котором Ханако заперли в кабинке, где та умерла от сердечного приступа. Это была одна из легенд о происхождении кайдана, связанная именно с школьным буллингом. Выяснив все, что хотел, Камия вежливо попрощался с Саюри, как с новой знакомой.

Она снова поклонилась:

— В любом случае, огромное тебе спасибо, Камия-кун.

— Да не за что… то есть я хотел сказать, я принимаю твою благодарность, — Камия махнул рукой и пошел прочь. Весенний ветер стряхивал с деревьев последние лепестки сакуры.

… Оставшись одна, Саюри ответила на пару сообщений в Line и присела на скамью. Весна заканчивалась, лепестки на земле уже начали желтеть. Вскоре к ней подбежал парень с короткой стрижкой. Это был Нагатомо Масао, тот самый, что был с ней в ту ночь в западном крыле.

Он явно торопился и теперь тяжело дышал:

— Тот парень, Камия-кун… он уже ушел?

— Угу.

— О чем вы говорили? — Нагатомо замялся.

— Да ни о чем таком, про сломанный аппарат и ту ночь в школе, — честно ответила девушка. Нагатомо почесал затылок:

— И как он? Твоя догадка подтвердилась? Он правда скрытый экзорцист?

— Может быть. Я не спрашивала о его делах, да и не собираюсь, — Саюри похлопала по свободному месту на скамье. — И так хорошо.

Да, так действительно было лучше. Камия Кава был красивым, сильным и загадочным, и Саюри была ему искренне признательна. Но слишком тесное общение с такими людьми могло затянуть в опасный мир. Саюри больше не хотела сталкиваться с чем-то вроде призрачной девочки Ханако. Она просто хотела быть обычной школьницей и жить обычной жизнью. В ее мыслях к образу Камии добавился еще один ярлык: «одинокий». Сильные и таинственные люди почти всегда одиноки.

— Кстати, Исино, — Нагатомо, посидев немного в тишине, не выдержал. — Этот Камия… он ведь красавчик, да?

— Ну да.

— И он… в твоем вкусе? Ну, тип парней, которые тебе нравятся?

Саюри рассмеялась:

— Вряд ли найдется девушка, которой не нравятся красавчики, особенно после того, что он сделал вчера. Если бы это случилось до того похода в туалет, я бы наверняка в него по уши влюбилась.

— До похода? Почему ты так говоришь? — Нагатомо покраснел.

— Да, почему же? — Саюри лишь тихо повторила вопрос. Оба они понимали, к чему идет разговор.

— Исино, прости. Вчера я должен был быть рядом с тобой.

— Ты не виноват.

— Я… я буду защищать тебя в будущем.

— Ладно, ловлю на слове.

Они перебрасывались короткими фразами. Саюри сняла очки в черной оправе. Без этой громоздкой детали ее лицо оказалось на удивление милым. — Нагатомо-кун, я ведь странная, да? — Она коснулась своего слухового аппарата. — С этой штукой я не такая, как все. Вечно белая ворона.

Эти устройства были для нее символом отчужденности.

— На самом деле, Исино, не парься из-за этого, — Нагатомо покачал головой. — Я давно хотел сказать… Тебе не нужно под всех подстраиваться. Людей на свете много, и всегда найдется кто-то, кто… кто… — парень начал заикаться, не решаясь закончить фразу. Наверное, было еще слишком рано.

Саюри снова улыбнулась. Рядом с Нагатомо она чувствовала себя свободнее. — Нагатомо-кун, я решила вернуться в литературный клуб. Ты ведь говорил тогда ночью, что девушки, пишущие стихи – это круто.

— Ага. Очень круто.

— Нагатомо-кун, тебе больше нечего мне сказать?

— Э-э… ну… пойдем поедим бенто? Мама приготовила мне омурайсу и тэмпуру, очень вкусно, — он неловко потер затылок.

— Пойдем!

Они встали и пошли по аллее, усыпанной лепестками. Издалека они напоминали двух щенков с одинаковым окрасом. Как и говорил Нагатомо Масао: никто не обязан быть «как все». В мире восемь миллиардов людей, и даже если ты очень странный, кто-нибудь обязательно тебя полюбит. Поздняя весна – прекрасное время для первой робкой любви.

… Но пока одни наслаждались моментом, другие столкнулись с проблемами. У Камии Кавы дела обстояли скверно.

[Название кайдана: Призрачная девочка Ханако]

[Ранг: D]

[Статус: Схождение духа в реальность]

[Прогресс Ихо: 77%]

(Когда прогресс достигнет 100%, данный кайдан сможет по собственному желанию совершать Переходы между миром Кайланов и реальностью).

К списку добавился модификатор: [Ускорение за счет слухов].

Уничтожение слухового аппарата действительно пресекло Рэйко, и соответствующий статус исчез. Но это был единственный успех. Процесс Ихо продолжался со скоростью 1% в день, а те 20% прогресса, полученные при Схождении, никуда не делись. Через 23 дня Ханако сможет явиться в наш мир в полной боевой форме.

Но была и другая вещь, от которой у Камии раскалывалась голова. Его дебафф [Проклятие Ханако] после уничтожения аппарата не исчез, а эволюционировал!

[Проклятие Ханако (срок: пять дней): Снова ты! Призрачная девочка Ханако не понимает, как ты выжил после того, как ее семья сожрала тебя в мире Кайланов. Теперь она ненавидит тебя до глубины души].

[Если Ханако завершит Переход и вторгнется в реальность в полной силе, она первым же делом затащит тебя в туалет и утопит в унитазе].

[Эффект: твое присутствие вызывает ажиотаж среди окружающих кайданов и ёкаев, их тянет к тебе вдвое сильнее].

— Ну просто зашибись. Таймер обновился, эффект удвоился, — Камия был в отчаянии. — Я ведь сделал все по инструкции, остановил Рэйко, почему же стало только хуже?

«Проклятая игра подставила меня! К тому же в реальности я не бессмертный. Если Ханако придет и сунет мою голову в унитаз, я реально кончусь…»

Ханако определенно была крайне злопамятным и смертоносным ребенком. У него оставалось 23 дня. За это время нужно было найти способ спастись.

… Дзынь-дзынь-дзынь!

Утренний будильник заставил Камию Каву очнуться от тяжелого сна. Он открыл глаза, но в комнате было подозрительно темно. Он хотел встать, но с ужасом обнаружил, что не может пошевелиться. Чувство было такое, будто на него навалилось сразу несколько человек. Ему казалось, что вокруг кровати, в пустоте, кто-то стоит. Он ощущал на себе десятки пристальных взглядов.

Словно толпа призраков всю ночь молча наблюдала за тем, как он спит. От этой мысли по спине пробежал мороз. Камия попытался закричать, но голосовые связки словно онемели – он не мог издать ни звука.

Спустя вечность он боковым зрением заметил, как из ножного конца кровати выползает женщина без лица и тянет его за правую руку. Куда она собиралась его утащить – неизвестно. Но в этот момент к правой руке вернулась чувствительность. Камия мгновенно сложил мудру Перст Пяти Громов.

— Да поможет мне бог грома! — Мысленно выкрикнул он.

Синие искры «юношеской версии» магии Пяти Громов с треском вспыхнули. Тяжесть тут же исчезла, видение безликой женщины растворилось.

— Ха-а… фу-у… — Камия жадно хватал ртом воздух, сидя на кровати. Только теперь он заметил, что в комнате вовсе не темно – утреннее солнце уже пробивалось сквозь шторы. — Черт! Опять сонный паралич.

Сонный паралич – один из видов столкновения с паранормальным.

Обычно это проявление низших духов или блуждающих душ, которые не способны причинить обычному человеку реального вреда.

Подобные инциденты Камия Кава в последнее время переживал неоднократно.

Помимо ощущения, будто целая орава «добрых соседей» глазеет на него спящего, Кава за эти пару дней то и дело видел мелькающие искаженные тени и слышал странные шепотки.

Позавчера вечером, когда он возвращался домой после смены в круглосуточном магазине, он даже угодил в призрачную ловушку, кружа на одном месте.

Кава прекрасно понимал: такая частота аномалий напрямую связана с тем мощным проклятием, которым его наградила Ханако.

[Твое присутствие вызовет восторг у окружающих кайданов и нечисти, ты притягиваешь их с удвоенной силой.]

Проклятие Ханако действовало и в реальности.

Оно заставляло блуждающих в человеческом мире кайданов тянуться к Камии Каве, провоцируя паранормальные явления.

Но в этом несчастье была и доля везения.

Согласно информации, которой Кава владел на данный момент, подобные инциденты делились на три уровня: от низшего к высшему…

Одержимость блуждающей душой (проекция кайдана), Рэйко и Ихо.

Все тени и шепоты последних дней были лишь низшими сущностями, едва дотягивающими до уровня проекций.

Достаточно было сложить пальцы в Перст Пяти Громов и призвать фрагментарную версию Солнечной Молнии. Как только вспыхивали синие искры статического электричества, слабые духи тут же отступали.

Ситуация была примерно такой же, как с недавним сонным параличом.

Что же касается единственной техники, которой владел Кава – «Истинный метод Пяти Громов (фрагмент)».

Эта магия, доставшаяся ему даром при выборе стартового снаряжения, в мире Кайланов вела себя крайне скромно. Применяя её против обычных мобов вроде Кики-додзи, Кава добивался лишь короткого оцепенения – враг просто дергался секунду-другую.

И на этом всё.

Но в реальности техника оказалась по-настоящему полезной.

Практика показала, что одного использования магии Пяти Громов достаточно, чтобы прогнать низшего духа. К тому же, когда Кава уничтожал предмет, через который Ханако совершила схождение, техника сослужила отличную службу, нанеся решающий удар.

Кава пока не понимал, почему эффективность магии в двух мирах так разнится, и у него было лишь несколько сырых догадок.

Может, это побочный эффект из-за фрагментарности техники?

Может, в мире Кайланов нечисть обладает преимуществом родного поля и высоким сопротивлением магии?

Или же магия Пяти Громов – техника светлая, янская – достигает максимального эффекта только при использовании в мире живых?

Впрочем, ни одну из этих версий Кава сейчас проверить не мог.

Да и для такого прагматика, как он, результат был важнее процесса. Раз Истинный метод Пяти Громов неожиданно хорош в реальности, то незачем забивать голову лишним – нужно просто пользоваться.

— Но хотя магия Пяти Громов хороша, злоупотреблять ей нельзя, — рассуждал Кава. — В эти дни нечисть лезет слишком часто, я пользуюсь техникой постоянно и чувствую, что ресурсы организма на исходе.

После каждого применения техники Кава ощущал определенную ментальную пустоту. Из-за частых магических упражнений и хронического недосыпа он выглядел так, словно слишком увлекся сомнительными удовольствиями.

Он вяло сполз с кровати и ополоснул лицо холодной водой в туалете, чтобы хоть немного взбодриться.

Затем вытащил телефон и открыл страницу личной информации в «Историях о призраках»…

[Проклятие Ханако (осталось два дня): Опять ты! Призрачная девочка Ханако не понимает, как ты остался жив после того, как в мире Кайланов тебя сожрала её семья. Теперь она ненавидит тебя до глубины души.]

Два дня.

Усиленное проклятие Ханако закончится через два дня. Если он продержится, всё наладится.

Конечно, этот оптимизм строился на допущении, что оставшееся время притягиваться будут лишь никчемные блуждающие души. Если же удача отвернется и явится кайдан в состоянии Рэйко, уже переживший суточный период слабости…

— Тьфу-тьфу-тьфу! О чем я вообще думаю? — Кава спохватился, что сам накликает беду, и трижды сплюнул на месте. — Нельзя так накаркать.

Нужно думать о хорошем. Судя по известным фактам, Рэйко случается редко, и в реальности встретить такое не так-то просто.

— На учебу! — Закончив утренние процедуры и приведя мысли в порядок, Камия Кава подхватил сумку и вышел из дома.

В метро по пути в школу он от скуки зашел на форум любителей кайданов и увидел, что Мурасаки-но Уэ оставила ему сообщение прошлой ночью.

Текст касался природы столкновений с духами.

Мурасаки-но Уэ:

«При встрече с низшими духами уровня блуждающих душ обычные симптомы – это видения и слуховые галлюцинации. Те, что посильнее, вызывают сонный паралич, а призрачная ловушка – это практически предел возможностей для существ такого ранга».

«Кроме того, твои слова о том, что у кайдана в состоянии Рэйко есть первые 24 часа слабости в реальности – это верно и обоснованно».

«В этой фазе кайдан немногим сильнее блуждающей души. Поэтому первые сутки – лучшее время, чтобы разобраться с Рэйко и уничтожить предмет-якорь».

«Но как только 24 часа пройдут, сила кайдана начнет стремительно расти».

Эксперт Мурасаки-но Уэ прислала это потому, что Кава вчера оставил ей вопрос о паранормальных явлениях.

За время сетевого общения Камия Кава и этот загадочный эксперт стали кем-то вроде старых знакомых. Они изредка переписывались, при этом Кава обычно спрашивал, а Мурасаки-но Уэ отвечала.

Этот знаток обладал глубокими познаниями в мистике и был весьма отзывчив. Мурасаки-но Уэ отвечала на любые вопросы, словно вежливый сотрудник службы поддержки, и Каве очень нравилось с ней общаться.

…

Канто, префектура Канагава. Храм Оми.

Это было небольшое местное святилище, посвященное Абэ-но Сэймэю.

На тории при входе красовалась пентаграмма – символ пяти стихий Инь-Ян. Эту пятиконечную звезду называли «колокольчик Сэймэя», она служила общим гербом для всех храмов, почитавших великого мастера.

Звезды были повсюду: не только на вратах, но и на карнизах зданий, и на эма. Бесчисленные печати Сэймэя, казалось, сплетались в мощный барьер, окружающий храм.

Было еще рано, и прихожан в храме Оми не наблюдалось.

В тихой, напоенной мистикой атмосфере на веранде сидела молодая девушка в красно-белых одеждах мико, погруженная в медитацию. Рядом с ней на досках пола лежал мобильный телефон.

Динь…

Смартфон завибрировал.

Юная мико чуть склонила голову и, полуоткрыв глаза, покосилась на экран. Это было личное сообщение с форума «Сказания о Кайланах».

Японские храмы в большинстве своем несут на себе отпечаток стиля эпохи Тан. Храм Оми не был исключением.

Деревянные конструкции дополнялись белыми стенами и темной черепицей, а яркая киноварь подчеркивала линии строений.

Над входом в главный зал висела массивная соломенная симэнава, обозначающая границу священного пространства.

Под веревкой покачивались несколько эма и бронзовые колокольчики-фурин, которые при дуновении ветра издавали чистый, архаичный металлический звон.

Эту идиллическую картину дополняла юная мико в хакама и белом кимоно. Её черные длинные волосы были перевязаны белой бумагой данси, а на ногах белели таби. Атмосфера религиозного таинства была абсолютной.

Эту мико из храма Оми звали Онизука Кирихотару, ей было около шестнадцати лет, и она училась в старшей школе.

Поскольку она совмещала жизнь ученицы и роль священной девы, её график был забит до отказа. Нужно было не только прилежно учиться, но и не забывать о духовных практиках в храме.

Единственным её хобби в редкие свободные минуты было блуждание по сети.

Онизука часто посещала форум «Сказания о Кайланах». Её уровень там был весьма высок – шестой, а никнеймом служило имя главной героини классического романа «Повесть о Гэндзи» – Мурасаки-но Уэ.

Прервав медитацию, Онизука взяла телефон. Пришло личное сообщение от того самого пользователя, с которым она недавно познакомилась…

Честный Чужестранец:

— О, мудрейший эксперт, меня снова придавило сонным параличом. — Если такое будет происходить слишком часто, это не нанесет вред здоровью?

Этот незнакомый собеседник постоянно называл её экспертом и смиренно задавал вопросы, что Онизуке льстило. Её тщеславие было полностью удовлетворено!

Впрочем, в последнее время этот Чужестранец слишком уж часто заговаривал о своих личных столкновениях с паранормальным.

Юная мико быстро застучала по клавишам.

Мурасаки-но Уэ:

— В норме – нет. Но что касается тебя, то только за последние три дня я насчитала уже семь или восемь случаев, о которых ты упоминал.

Честный Чужестранец:

— Частые контакты могут нанести непоправимый вред телу?

Мурасаки-но Уэ:

— Вовсе нет. Я к тому, что ты не разыгрываешь ли меня? Обычный человек просто не может сталкиваться с нечистью так часто за такой короткий срок!

Честный Чужестранец:

— Может, всё дело в том, что я необычный?

Онизука Кирихотару промолчала.

На это и возразить было нечего. Этот пользователь, подчеркивающий в никнейме свою «честность», на деле всегда изъяснялся довольно скользко.

Хотя манера речи этого Чужестранца казалась Онизуке забавной. Общение с ним её не утомляло.

Мурасаки-но Уэ:

— В любом случае, если ты действительно так часто притягиваешь духов, рано или поздно начнутся проблемы. Лучше сходи в какой-нибудь храм и помолись.

Честный Чужестранец:

— Я заглядывал в ближайший храм и даже купил омамори, но толку ноль.

Мурасаки-но Уэ:

— И какой же оберег ты купил?

Честный Чужестранец:

— Для безопасности на дорогах.

Мурасаки-но Уэ:…?

Честный Чужестранец:

— Ну, в том храме обереги были жутко дорогими. Так что я просто выбрал самый дешевый, дорожный.

На самом деле для Камии Кавы, сидевшего по ту сторону экрана, было куда практичнее сложить Перст Пяти Громов, чем тратиться на дорогую безделушку.

Мурасаки-но Уэ:

— Ты точно надо мной издеваешься?

Честный Чужестранец:

— Вовсе нет. К тому же, это только в эти пару дней активность повышена, скоро всё пройдет.

Онизука Кирихотару вздохнула. «Всего лишь пара дней повышенной активности» – ну надо же.

Она не знала, что на это ответить, и уже собиралась отложить телефон, когда…

Хлоп!

Затылок отозвался тупой болью.

Кто-то несильно, но ощутимо приложил её по голове веером-хиаги.

Онизука обернулась. Позади нее, неизвестно когда появившись, стояла пожилая женщина в облачении каннуси. Она опиралась на трость для слепых, а её глаза были пусты и недвижны.

Несмотря на немощь, эта женщина была настоятельницей храма Оми. Глава святилища.

Служащие храма и постоянные прихожане звали её бабушка Го. Казалось, её настоящее имя все давно позабыли.

— Больно же, бабушка Го.

Онизука потерла голову, попутно развязав сбившийся бумажный бант. Высокий хвост рассыпался, превратившись в прямые черные волосы.

— Опять вместо медитации в телефоне сидишь.

Со всеми остальными бабушка Го была само радушие, но с Онизукой вела себя как строгий родитель.

— Я честно медитировала целый час и только-только взяла телефон, — обиженно забормотала юная мико.

Иногда она всерьез сомневалась, правда ли настоятельница храма Оми ничего не видит. Стоило Кирихотару хоть на секунду отвлечься от духовных практик, бабушка Го возникала за спиной как призрак и била её веером по макушке.

Так ведь и поглупеть недолго!

— Меньше общайся с людьми в интернете. Там всё виртуальное, всё фальшивка. Там полно обманщиков, которые только и ждут, чтобы обдурить таких наивных девочек, как ты, Хотару.

— Я знаю, бабушка. Это просто способ убить время, меня никто не обманет.

Мико гордо вскинула подбородок. На её лице буквально читалось: «Посмотри, разве я похожа на дурочку?»

— Оказывается, у тебя есть лишнее время? Похоже, я даю тебе слишком мало заданий.

Бабушка Го медленно опустила веер.

— Э? — Лицо «умной» мико тут же вытянулось. — Нет-нет-нет! Бабушка, обязанностей и так выше крыши!

Настоятельница не стала развивать тему. Стуча тростью, она подошла к симэнаве у входа в зал.

Утренний ветерок шевелил широкие белые рукава её одежд.

— Хотару, собирай вещи. Мы уходим.

— А? Но мне же скоро в школу.

— Я только что тебя отпросила.

— О-о-о, идем на экзорцизм? Я сейчас!

В голосе Онизуки послышалось возбуждение, и она бросилась внутрь храма.

Минут через десять она выбежала обратно. Вместо громоздкого кимоно и хакама на ней была удобная повседневная одежда. Длинные волосы она убрала в пучок, закрепив их цветочной шпилькой Мико – атрибутом, который надевала только для изгнания духов.

Кроме того, на ней висело невероятное количество снаряжения: кагура-судзу, веер, ритуальный меч, ветви бамбука и сакаки, маски, флейта Кагура и даже небольшой барабан. А за спиной крепился японский лук.

Удивительно, как эта хрупкая девушка умудрялась тащить на себе столько утвари. Выглядела она при этом как классический «плохой ученик с кучей канцтоваров».

— Бабушка, какой дух на этот раз? — С энтузиазмом спросила Онизука Кирихотару.

Несмотря на слегка нелепый вид, юная мико была по-настоящему сильна. Без всяких преувеличений.

Малоизвестный в миру храм Оми пользовался огромным уважением среди профессиональных экзорцистов. Ведь настоятельница бабушка Го и мико Онизука были одними из немногих специалистов в Японии, способных иметь дело с кошмарными кайданами уровня Ихо.

— Кайдан уровня Ихо, ранг C. Телефонная Мэри, — буднично ответила бабушка Го.

Ранг C был им вполне по силам. Если бы речь зашла о ранге B, всё было бы куда сложнее.

— Мисс Мэри? — Онизука задумчиво кивнула. — Известный кайдан. Неудивительно, что она обрела силу Ихо. Уже есть жертвы?

Бабушка Го качнула головой:

— Пока нет. Этот кайдан проявился неподалеку от Исэхары, на землях того господина. Не успела она никому навредить, как тот господин её прогнал.

— Значит, мы отправляемся на поиски мисс Мэри?

— Да. Говорят, она сбежала в сторону Киото. Мы выдвинемся из Исэхары в том же направлении, по пути наверняка нападем на след.

Вместе они миновали главные ворота и вышли из храма Оми.

Это был далеко не первый раз, когда они выслеживали кайданов, совершивших Ихо. По их опыту, такие сущности обретали способность свободно перемещаться между реальностью и иным миром.

Обычно, получив такую мощь, кайданы не сидели сложа руки в своем измерении. Жажда забирать жизни живых была в их природе.

Чтобы найти такой дух, достаточно было отследить недавние случаи странных исчезновений или смертей в регионе, отсеивая те, где явно прослеживалось вмешательство потусторонних сил.

Профессиональный экзорцист мог уловить на месте трагедии «са» – остаточную ауру, которую оставлял после себя кайдан, совершивший переход.

Опираясь на эту энергию, сильный медиум мог принудительно призвать сущность в реальность, чтобы окончательно её уничтожить.

В общих чертах процесс выглядел именно так.

Что же касается сбора данных о смертях и пропавших людях, то для бабушки Го и Онизуки Кирихотару это не составляло труда. Достаточно было содействия полиции.

Все лицензированные специалисты, особенно из числа синтоистского и буддийского духовенства, имели удостоверения особого отдела оперативных расследований при Департаменте полиции Токио.

Они работали официально.

Каждый месяц они получали жалование от полиции, а также бонусы за участие в «особых делах». Так что несовершеннолетняя Онизука Кирихотару была не только ученицей и мико, но и вполне законным внештатным госслужащим.

Спускаясь по тенистой тропе от храма, Онизука вдруг кое-что вспомнила.

Тот самый Честный Чужестранец из сети упоминал, что живет где-то в районе Киото.

Юная мико достала телефон и открыла чат.

«Будь осторожен в ближайшее время».

Она набрала эту фразу, звучавшую почти как угроза, но палец замер над кнопкой отправки. Колеблясь пару секунд, она удалила текст и выключила экран.

Не факт, что этот Честный Чужестранец вообще живет в Киото. Словам анонимов в интернете стоит верить максимум наполовину.

Да и если живет – Киото огромный город с населением в миллионы человек. Шанс того, что мисс Мэри выберет именно его, – один на сорок миллионов.

Не бывает таких совпадений.

…

Это была история о взрослении и предательстве.

У одной девочки в детстве была иностранная кукла – очень милая и красивая. Она назвала её Мэри.

Девочка обожала Мэри, всюду носила её с собой: в школу, за стол, в постель. Они были неразлучны.

Потом девочка выросла. У взрослой жизни свои заботы, и кукла Мэри постепенно перестала быть важной. К тому времени, как девочка стала взрослой и вышла в общество, подружка детства Мэри казалась ей старой, затасканной и совершенно ненужной.

Однажды из-за работы девушка переехала. Старую куклу бросили в прежнем доме вместе с грудой мусора.

Той же ночью в новой квартире девушки раздался резкий телефонный звонок.

— Здравствуй, я мисс Мэри. Я сейчас на помойке.

Голос на том конце произнес лишь это и замолк. Девушка в недоумении положила трубку, но телефон зазвонил снова.

— Здравствуй, я мисс Мэри. Я сейчас у табачной лавки на углу.

Снова одна странная фраза и короткие гудки.

Девушка решила, что это глупая шутка, и поклялась больше не подходить к аппарату. Но звонки не прекращались.

— Здравствуй, я мисс Мэри. Я стою перед твоим домом.

На этот раз незнакомец не повесил трубку, голос стал настойчивым:

— Здравствуй, я мисс Мэри. Я открываю дверь.

— Здравствуй, я мисс Мэри. Я поднимаюсь по лестнице.

То ли воображение разыгралось, то ли на лестнице и впрямь послышались легкие шаги. Девушка бросила трубку, её ладони стали влажными от пота, а сердце забилось в горле.

Снова звонок.

— Здравствуй, я мисс Мэри. Я стою у твоей комнаты.

Девушка подскочила к двери и заперла её на все замки. Она замерла, прислушиваясь, но за дверью было тихо. Ничего не происходило.

«Просто чья-то злая шутка…»

Она выдохнула с облегчением, и тут за её спиной зазвонил телефон. Дрожащими руками она поднесла трубку к уху.

— Здравствуй, я мисс Мэри. Я прямо у тебя за спиной.

— А-а-а-а!

Пронзительный крик разорвал тишину ночи.

…

Ночной круглосуточный магазин.

До конца смены Камии Кавы оставалось полчаса. Посетителей не было, хозяйка магазина Каваи Икуми сегодня отсутствовала.

От нечего делать сменщик по фамилии Окамура принялся травить байки. Историю о мисс Мэри.

Окамура закончил рассказ со всеми красками и не унимался:

— Ну как? Жуть, правда?

— Жуть, жуть, просто кошмар. Теперь телефон страшно в руки брать, — Кава заученно и скучающе подыграл ему.

Историю про Мэри каждый японец слышал раз пять за жизнь. Как её ни раскрашивай, новизны в ней не было.

Честно говоря, уж лучше бы он рассказал про Ханако – этот кайдан тоже заезжен до дыр, но она хотя бы была ближе к реальности Кавы. При упоминании Ханако он мог бы испытать хоть какой-то эмоциональный отклик, ведь она его искренне ненавидела.

Десять вечера.

Камия Кава ровно в срок закончил смену, не задержавшись ни на минуту, и прихватил с собой списанный бенто на ужин.

Ранний летний вечер был не слишком душным, температура стояла приятная. В придорожных кустах стрекотали какие-то насекомые.

— Через несколько дней наступит самое время для арбузов, — подумал Кава.

Но это были лишь мечты. В Японии фрукты стоят баснословно дорого, и такому бедняку, как он, ледяные арбузы были не по карману.

Хотелось поскорее домой.

Тряхнув головой, Кава отбросил бытовые мелочи и сосредоточился на делах, связанных с «Историями о призраках».

— Кстати, мой персонаж в игре всё это время тренируется у Акаони в додзё. Завтра-послезавтра бумажный человечек будет на грани смерти от переутомления.

— Когда эта тренировка закончится, проклятие Ханако тоже должно подойти к концу. Тогда можно будет всерьез заняться прохождением.

Размышляя об этом, Кава шел по улице. В паре сотен метров от магазина находился небольшой парк с тренажерами и детской площадкой.

Было уже поздно, людей в парке не было. Однако когда Кава проходил мимо, качели внезапно начали раскачиваться сами по себе, хотя ветра не было и в помине.

Скрип… Скрип…

Цепи терлись о перекладину, издавая сухой, режущий звук. Казалось, кто-то невидимый забавляется, раскачиваясь на сиденье.

Кава с пакетом еды замер.

Для него качели вовсе не были пустыми: там отчетливо виднелся размытый силуэт ребенка.

Скрип… Скрип…

Качели заходили ходуном сильнее. Размытая фигурка явно заметила присутствие человека.

Внезапно движение прекратилось. Ребенок спрыгнул и вприпрыжку помчался к Каве.

[Твое присутствие вызовет восторг у окружающих кайданов и нечисти, ты притягиваешь их с удвоенной силой.]

Под проклятием Ханако Камия Кава сиял для всей нечисти как светлячок в ночном небе.

За секунду до того, как дух коснулся его, Кава сложил Перст Пяти Громов. Синие молнии густой сетью вспыхнули вокруг его тела.

Призрак ребенка превратился в черный дым и развеялся.

— Очередная блуждающая душа, притянутая проклятием, — вздохнул Кава, упокоив духа Солнечной Молнией. Подобное в последнее время случалось так часто, что он почти привык.

Эти духи не были сильными, но их навязчивость раздражала почище назойливых мух. Есть ведь поговорка: «Князь тьмы не страшен, да черти одолели».

— Чем каждый день отмахиваться от мелких бесов, лучше бы уж сам князь явился… Тьфу-тьфу, опять я за свое, — Кава подхватил бенто и двинулся дальше.

Не успел он сделать и пары шагов, как в кармане запел телефон.

Кава выудил смартфон – на экране светился незнакомый номер. Наверное, опять спам с предложением фитнеса или реклама мобильной игры.

Он не успел ни нажать на кнопку, ни сбросить вызов – соединение установилось автоматически.

Пип…

Из динамика донесся лишенный эмоций голос молодой женщины:

— Здравствуй, я мисс Мэри. Я сейчас в переулке за почтовым отделением.

Кава оцепенел:

— Что?!

…

Мисс Мэри – злой дух из телефона. Вежливая сущность, которая любит представляться и обожает докладывать о своем местоположении.

Эту историю Кава знал наизусть, тем более Окамура только что освежил её в памяти. Звонок прервался, и мозг Кавы на мгновение выдал критическую ошибку.

«Это розыгрыш или всё всерьез?»

Вибрация. На этот раз уведомление от «Историй о призраках».

[Обнаружен кайдан в состоянии Ихо: мисс Мэри.]

[Иллюстрированный каталог иномирцев обновлен.]

[Имя: мисс Мэри]

[Ранг: C]

[Статус: Ихо]

[Прогресс перехода: 100%]

(При достижении 100% кайдан получает возможность по собственной воле свободно перемещаться между реальностью и миром Кайланов.)

— Да твою ж! — Кава едва не выронил телефон.

Эта Мэри настоящая, чистейшая правда! И она уже полностью перешла в этот мир. Значит, её действия здесь ничем не ограничены.

Кожа на голове Кавы зачесалась от ужаса. Если эта тварь вцепится – пиши пропало. В «начальной локации» игрового мира босс Ханако имел всего лишь ранг D, а тут в реальности выскочил ранг C в полной силе. Как в это вообще играть?!

Снова заиграла мелодия звонка.

— Здравствуй, я мисс Мэри. Я стою у входа в изакаю «Торикидзоку».

Она продолжала отмечать точки на карте. «Торикидзоку» – Кава знал это место. Не сказать что совсем рядом, но и далеко не на другом конце города.

Надо бежать!

Он отшвырнул пакет с едой в сторону и рванул с места. С его нынешними жалкими навыками он не выстоит против кайдана ранга C. Прямое столкновение – верная смерть.

Нужно успеть добраться до школы прежде, чем она его догонит!

— Пан или пропал!

В этот миг Каву осенило. Хотя это было больше похоже на безумную ставку, чем на план. Согласно данным, Мэри в состоянии Ихо вольна перемещаться между мирами. Она играет с жертвой как кошка с мышью, доводя её до безумия звонками, пока в финале не окажется за спиной.

И тут Кава рискнул предположить: что если до того, как она вцепится ему в загривок, он запустит «Истории о призраках» и уйдет в мир Кайланов?

Что выберет Мэри в качестве цели: физическое тело в реальности или бессмертную игровую сущность, способную на возрождение? Какая из этих половин – настоящий «Я»?

Это была авантюра. Единственный шанс выжить. А если проиграет – что ж, во второй жизни тоже можно сделать перезапуск.

Всё достало. Гори оно огнем.

— Алло, это Мисс Мэри. Я сейчас на углу у круглосуточного магазина.

Раздался короткий гудок.

Очередной отчет о местоположении, и звонок оборвался.

Мэри уже была совсем рядом с магазином, где он обычно подрабатывал.

А Камия Кава в это время уже добрался до старшей школы Ханасузу и благополучно перемахнул через забор.

На словах он уже был готов сдаться и начать заново, но на деле бежал изо всех сил, не жалея жизни.

Выживание – это инстинкт любого живого существа.

К тому же, стоило поблагодарить тренировки по «мужскому фехтованию» с Акаони: благодаря им Телосложение выросло на единицу.

Не будь этого бонуса, нынешний Кава с его жалкими 3 пунктами характеристики вряд ли бы выдержал этот безумный марафон.

Вишневая роща была уже перед глазами.

— «Истории о призраках», запуск!

Едва сознание Кавы погрузилось в мир Кайланов, телефон зазвонил снова.

— Алло, это Мисс Мэри. Я у ворот старшей школы Ханасузу… Ой?

— Алло, это Мисс Мэри. Я иду к тебе.

Пип, пип…

Короткие гудки.

Мир Кайланов.

Мрачная роща сакур.

Камидана, окутанная танцующим желто-зеленым свечением.

Спустя шесть дней Камия Кава снова вошел в игру.

В первое же мгновение навалилась чудовищная усталость, каждая мышца заныла и налилась свинцом.

Двойная перегрузка, психическая и физическая, едва не заставила Каву тут же вылететь из системы.

Это был побочный эффект от прокачки Нодати Дзигэн-рю в фоновом режиме.

При повторном входе в игру не только рассчитывался опыт в фехтовании, но и одновременно возвращалась вся накопившаяся от тренировок усталость.

Кава с трудом прислонился к стволу сакуры, чтобы не упасть.

Мелодия звонка зазвучала вновь.

Вызов от Мэри.

Услышав этот предсмертный звон в игровом мире, Кава почувствовал странное облегчение.

Раз телефон Мэри может дозвониться в другой мир, значит, она последует за ним и сюда.

Оставалось надеяться, что Мисс Мэри, убив его в игре, удовлетворит свою жажду и уйдет.

— Алло, это Мисс Мэри. Я прямо у тебя за спиной.

Связь установилась. Кава только начал оборачиваться, как почувствовал, что сверху вниз обрушился стремительный, свистящий поток воздуха!

Периферийным зрением он успел заметить лишь алое пятно и огромный, сверкающий сталью мачете размером почти в человеческий рост.

Вжик.

Чистый, безупречный удар без единого лишнего движения.

В глазах Кавы тут же потемнело.

【СМЕРТЬ】

… Реальность.

Сознание Кавы вернулось в тело.

Из-за побочных эффектов тренировок с Акаони ему потребовалось немало времени, чтобы просто подняться с земли.

У ног лежал бумажный человечек-заместитель, рассеченный надвое вместе с головой.

Смерть была довольно жуткой.

Кава нервно огляделся по сторонам.

Ни алой фигуры, ни огромного сверкающего мачете нигде не было.

Мисс Мэри здесь отсутствовала.

— Выжил?

Только он собрался выдохнуть, как телефон зазвонил снова, и вновь вызов принялся автоматически.

Сердце, только начавшее успокаиваться, опять подскочило к горлу.

— Алло, это Мисс Мэри. Сегодня я устала. Давай я приду к тебе завтра в это же время.

Короткие гудки.

Связь прервалась. Кава стоял с замолкшим телефоном в руках еще полминуты, прежде чем мозг снова начал соображать.

Проклятье!

Завтра опять?!

Она что, привязалась ко мне намертво? Я же дал тебе убить себя один раз, чего еще тебе нужно!

Вжик-вжик.

Пока Кава пребывал в ярости, телефон завибрировал – пришло уведомление от «Историй о призраках».

[Ваш персонаж получил новый статус.]

С долей недоумения он открыл страницу «Информация о персонаже». В графе состояний, помимо уже знакомого «Проклятия Ханако», появился новый бафф…

【Любопытство Мэри】

[Мисс Мэри полна любопытства по отношению к вам. Она не понимает, как вы проникаете в мир Кайланов и почему можете воскресать после смерти.]

[Мисс Мэри считает, что вы – идеальный товарищ для игр. Она планирует прийти и поиграть с вами завтра.]

В отличие от «Проклятия Ханако», у «Любопытства Мэри» было только описание без конкретных эффектов.

Пусть отрицательных статов не добавилось, но кто-нибудь, переведите мне: что значит «приду поиграть завтра»? Разрубить меня пополам тесаком в рост человека – это теперь такая извращенная игра?!

— Но как бы там ни было, сегодня я вроде как выжил, — Кава с тяжелым вздохом убрал телефон.

Уцелеть при встрече с Ихо ранга C – само по себе событие, достойное того, чтобы откупорить шампанское.

К тому же, если Мисс Мэри держит слово и ценит пунктуальность, завтра вечером достаточно будет просто зайти в мир Кайланов в то же время и отдать одну жизнь, чтобы протянуть еще денек?

От этой мысли Каве стало не по себе.

— Ну, завтра мы поиграем, а послезавтра? А послепослезавтра? Мисс Мэри, ты что, теперь собираешься играть со мной вечно?

… Добравшись домой на негнущихся, ватных ногах, Кава первым же делом связался со своим сетевым знакомым, экспертом Мурасаки-но Уэ.

— Честный инок: Слушай, как думаешь, кайдан может держать свое слово? Делать именно то, что сказал?

— Мурасаки-но Уэ:?

— Мурасаки-но Уэ: Что ты опять натворил?

— Честный инок: Да ничего я не делал!

Видит небо, Кава действительно был ни при чем!

Просто работал в ночную смену, ел списанный бенто, и тут внезапно звонок от Мэри.

Конечно, он понимал: Мисс Мэри позвонила ему, скорее всего, из-за «Проклятия Ханако», которое притягивало духов.

Как и все эти бродячие призраки и остаточные тени.

Вот только раньше на приманку попадались мелкие сошки вроде кошек или собак, а сегодня пришел настоящий Годзилла.

— Мурасаки-но Уэ: Вообще-то кайданы порой гораздо честнее людей. Сказано – сделано. Но я не советую тебе вступать с ними в диалог.

Мурасаки-но Уэ была права: кайданы действительно славились своей обязательностью. Вот только их честность обычно проявлялась в духе: «Обещал убить всю твою семью – значит, убью».

Отправив это сообщение, Мурасаки-но Уэ ушла в офлайн. Похоже, в последние дни она была очень занята.

Кава тоже вышел с форума.

— Проблемы липнут одна за другой, голова уже раскалывается.

Ему и с Ханако хлопот хватало, а теперь еще и эта Мисс Мэри навязалась. Если она будет приходить каждый день, это значит, что из двух ежедневных заходов в игру у Кавы останется лишь один.

Вечерний сеанс будет стабильно «съедаться» Мэри.

Прямо-таки кайдан-куратор, помогающий бороться с игровой зависимостью.

— Но ведь Ихо Ханако уже на носу. Без одного захода прогресс в игре замедлится еще сильнее.

— И это еще не самое худшее. Хуже будет, если Мисс Мэри однажды так заиграется, что убьет меня в игре, а потом решит перейти в реальность и добавить еще разок…

От таких перспектив по спине пробежал холодок.

Изгнание призрачной девочки Ханако оставалось первоочередной задачей. Но теперь и избавление от Мисс Мэри нужно было вносить в график.

Кава не хотел, чтобы его жизнь зависела от настроения какого-то призрака.

Но один противник ранга D, другой ранга C… Сложно. Ох как сложно.

В последующие несколько дней Мисс Мэри в полной мере продемонстрировала Каве, что такое верность слову кайдана.

Каждый вечер в 22:15 этот знаменитый призрак звонил ему с завидным постоянством.

А ровно в 22:30 Мэри прибывала к воротам старшей школы Ханасузу, вежливо предупреждая по телефону:

— Алло, это Мисс Мэри. Я сейчас у ворот старшей школы Ханасузу.

Вечер за вечером, раз за разом.

Ни секундой раньше, ни секундой позже.

У Кавы даже возникло странное ощущение, будто он каждый вечер ходит на свидания с девушкой, у которой пунктуальность возведена в абсолют.

Правда, программа свиданий была такой, что обычному человеку пришлась бы не по вкусу. Да и самому Каве она, мягко говоря, не нравилась.

…— Алло, это Мисс Мэри. Я прямо у тебя за спиной.

Огромный мачете со свистом обрушился сверху.

Чисто, эффективно, без капли жалости.

Вместе с системным уведомлением СМЕРТЬ сознание Кавы в очередной раз вернулось в реальный мир.

Ночью в старшей школе Ханасузу было тихо. В редеющей роще сакур слышался лишь едва уловимый стрёкот насекомых.

Но тишину быстро прервала навязчивая мелодия мобильника.

Этот номер он уже знал как свои пять пальцев. Вызов от Мэри.

Как и прежде, звонок принялся сам собой, без участия Кавы.

Из трубки раздался холодный, лишенный человеческих эмоций девичий голос:

— Алло, это Мисс Мэри. Сегодня я устала. Давай я приду к тебе завтра в это же время.

Пип-пип.

Короткая фраза – и отбой.

— Уже шестой раз, — Кава почувствовал, как внутри всё онемело. Он отряхнул пыль с одежды, поднялся на ноги у края рощи с абсолютно отсутствующим выражением лица.

Шесть дней.

Вы знаете, как я провел эти шесть дней? Каждый вечер меня рубили тесаком в человеческий рост!

И каждый раз Мисс Мэри, прикончив его в мире Кайланов, небрежно звонила, чтобы забронировать время на завтра.

— И когда ей это надоест? Неужели не скучно каждый день вот так махать саблей?

Пока Кава предавался экзистенциальному кризису, телефон завибрировал – всплыло системное сообщение.

Он невольно втянул голову в плечи: уведомления от этой мусорной игры уже вызывали у него признаки ПТСР. Обычно ничего хорошего они не сулили.

[Ваш персонаж получил новый статус.]

В разделе личной информации статус «Любопытство Мэри» исчез, а на его месте красовалась новая запись…

【Мэри-сан хочет поиграть】

[Как весело! Как весело! Мисс Мэри считает, что вы, не способный умереть по-настоящему, – ее лучший товарищ для игр!]

[Но счастливые мгновения всегда коротки. Мисс Мэри хочет продлить это удовольствие, она хочет поиграть с вами по-настоящему серьезно.]

[Мисс Мэри надеется, что в следующий раз вы побежите. Она будет догонять, вы – убегать. Вам обоим не спастись.]

— Поиграть «по-настоящему серьезно»? Это еще что за новости?

У Кавы уже не было сил возмущаться. Внимательно перечитав описание нового статуса, он примерно понял, чего хочет его постоянная «спутница».

Похоже, Мисс Мэри захотела растянуть время их встреч.

Словно кошка, играющая с пойманной мышкой, призрак из телефона желал, чтобы перед смертью жертва хоть немного подергалась.

— С какой же опасной женщиной я связался? — Кава едва не разрыдался от бессилия.

Но, поразмыслив, он решил, что желание Мэри продлить «игру» – это не так уж плохо. Пока она не требует играть с ней дважды в день, всё остальное уже… не имело значения.

… На следующее утро Кава, как обычно, зашел в игру прямо в школе.

До Ихо Ханако оставалось всего 14 дней.

Так как вечерний бумажный человечек-заместитель теперь стабильно уходил на нужды Мисс Мэри, каждая дневная попытка продвинуться по сюжету становилась бесценной.

Третий этаж западного корпуса.

Кава снова углубился в зону босса. С учетом опыта, полученного за время тренировок у Акаони, его уровень мастерства в стиле Нодати Дзигэн-рю достиг почти 700 очков.

Оставалось всего 300 до повышения ранга.

Добирать этот остаток пассивным ожиданием было слишком долго.

Поэтому Кава решил рискнуть.

При первой встрече с Ханако он в критической ситуации прыгнул выше головы и, используя внезапное озарение – технику удар на три сяку, сумел убить отца Ханако. Это принесло ему целую гору опыта.

— Если получится повторить нечто подобное, я смогу поднять уровень Дзигэн-рю еще на одну ступень до того, как Ханако явится в наш мир.

Поскольку это был его единственный надежный боевой навык, Кава придавал его прокачке огромное значение.

Знакомый тесный женский туалет. Всё как обычно: пять кабинок, четыре распахнуты, а третья – там, где Ханако – плотно закрыта.

Первая кабинка, где раньше обитал папаша, теперь пустовала. Оставались вторая, четвертая и пятая – там по очереди сидели мать, сестра и брат Ханако.

— Тебе что-то нужно от нашей Ханако?

— Тебе что-то нужно от моей сестренки?

Как и во время первого боя, родственники Ханако, словно марионетки, поднялись с унитазов и, дергаясь и раскачиваясь, начали выходить наружу.

Кава был готов. Перехватив окровавленный мачете, он приготовился к «удару на три сяку».

Стремительный выпад, сокращение дистанции, лезвие рассекает воздух…

Он не успел закончить комбинацию: плечи внезапно придавило неимоверной тяжестью. Словно что-то чудовищно тяжелое рухнуло с потолка прямо на него и намертво вцепилось в спину.

— Я… здесь… — прозвучал у самого уха игривый и одновременно замогильно-холодный детский голосок.

Кава даже почувствовал чужое дыхание. Незнакомые пряди волос коснулись его шеи и воротника.

Он опустил взгляд. Пара мертвенно-бледных детских ручонок обхватила его грудь сзади.

От этих рук поднимался видимый невооруженным глазом зловещий черный туман.

Каве не нужно было гадать, кто свалился ему на плечи.

Призрачная девочка Ханако!

Босс не стала покорно ждать в третьей кабинке, а заранее притаилась на потолке, поджидая гостя!

Дыхание перехватило. Воздух в легких закончился в один миг, кожа на груди под ледяной хваткой начала синеть и чернеть.

Оказавшись в этих медвежьих объятиях, Кава потерял способность сражаться и мешком рухнул вперед.

— Тебе что-то нужно?

— Тебе что-то нужно? Тебе что-то нужно?

В глазах начало мутиться, а в ушах стоял лишь монотонный речитатив родни Ханако.

Попав под захват Ханако, Кава потерял сознание, но не умер мгновенно.

Трое родственников призрака набросились на него и, за руки и за ноги, потащили прочь.

Бам.

Дверь третьей кабинки распахнулась. Каву зашвырнули внутрь.

— Я… здесь… — Ханако в красном сарафане и с каре вприпрыжку зашла следом, на ее лице сияла жизнерадостная детская улыбка.

Затем она подняла руку и окунула голову Кавы в свой персональный унитаз.

Буль-буль.

Будущий Владыка всех духов в очередной раз скончался.

На экране телефона всплыла надпись:

【Хорошо, что кайданы не ходят в туалет】

Сознание вернулось в реальность.

Кава молча смотрел на издевательское сообщение. «Хорошо, что не ходят в туалет, значит, унитазы в мире Кайланов – это просто декорации, и захлебнуться в личном толчке Ханако – это вроде как мелочи», – так он должен был это понимать?

Эта эпитафия вроде бы несла утешение, но уровень иронии в ней зашкаливал.

Он нажал на экран.

Как и ожидалось, в списке состояний снова появилось «Проклятие Ханако».

[Проклятие Ханако (срок: 5 дней): Ханако ненавидит вас до глубины души. Живы вы или мертвы, она будет проклинать вас.]

[Эффект: ваше присутствие станет намного заметнее для окрестных призраков и демонов. Вы притягиваете их.]

Каждая встреча с призрачной девочкой неизменно заканчивалась проклятием. Портить жизнь она умела мастерски.

— Мелкая дрянь, погоди у меня. Рано или поздно я до тебя доберусь и за всё отомщу! — Кава выключил телефон в приступе бессильной злобы.

… Из-за того, что утренний заход прошел впустую, весь день Кава ходил мрачнее тучи. Дизайн «Историй о призраках» казался ему верхом несправедливости: первая же локация, а прогресс стоит на месте.

С теми ресурсами, что были в Призрачной школе Ханасузу, игроку было физически невозможно изгнать Ханако за такой короткий срок.

Впрочем, он понимал, что к этой игре нельзя подходить с мерками обычных проектов. Лишь к концу смены он немного пришел в себя.

А затем, по расписанию, раздался звонок-уведомление от Мисс Мэри.

Пробило 22:30. Мэри пунктуально отрапортовала:

— Алло, это Мисс Мэри. Я сейчас у ворот старшей школы Ханасузу.

Едва звонок прервался, Кава, уже ждавший в роще сакур, запустил приложение.

Мир вокруг собрался из серых пикселей в мрачные декорации иного измерения. У ног засияла Камидана.

Стоило ему войти, как телефон в руке залился трелью, и голос Мэри громко прозвучал через динамик:

— Алло, это Мисс Мэри. Я прямо у тебя за спиной.

Вжик!

Огромный мачете рухнул сверху вниз. Но на этот раз удар не был ни чистым, ни быстрым. Лезвие двигалось с явным замедлением.

Мэри медлила!

Кава, которого этот телефонный призрак рубил шесть дней подряд, кожей почувствовал, что она поддается. Мисс Мэри хотела поиграть подольше.

Его правая рука уже лежала на рукояти мачете, и он вовремя подставил клинок под удар.

Лязг!

Тяжелый тесак столкнулся с маленьким мачете, высекая искры и издавая скрежет, от которого заломило зубы. Хоть удар и удалось заблокировать, инерция была такой, что Кава не удержался на ногах.

Он кувыркнулся через плечо, разрывая дистанцию, и только тогда смог выпрямиться.

— Пронесло, — выдохнул Кава, оборачиваясь.

Мэри стояла в трех шагах от него. Каштановые волосы были аккуратно уложены в высокую прическу, украшенную черной вуалью с красным цветком.

На ней было красно-черное готическое платье со сложным узором и винтажные черные сапожки.

Лицо Мэри было совершенным: живые глаза, длинные ресницы, точеный нос и нежные губы. Черты лица были настолько идеальны, что она казалась искусно сделанной фарфоровой куклой.

Впрочем, согласно городским легендам, она и была брошенной куклой, верно?

— Эта Мисс Мэри… она чем-то похожа на Гвен? — Из-за ее кукольной внешности Кава невольно вспомнил героиню с огромными ножницами из другой игры.

Считая этот раз, они «свидались» уже семь раз, но только сейчас он смог рассмотреть ее лицо.

В прошлые шесть попыток он просто не успевал даже глазом моргнуть, как его разрубали на куски со спины.

— Алло, это Мисс Мэри. — Сама девушка не открывала рта, на ее лице застыла неестественная, масочная улыбка.

Но из динамика телефона продолжал литься ее холодный, бесстрастный голос:

— Я начинаю охоту.

… Кава бежал впереди во весь опор. Мэри, сдерживая силы, волочила за собой огромный мачете, высекая искры об землю.

Человек и призрак быстро миновали рощу сакур. На выходе они наткнулись на троих Кики-додзи – безголовых старшеклассников, которые бесцельно топтались на месте.

Но стоило Каве появиться поблизости, как эти трое словно получили заряд бодрости и резко встрепенулись.

«Ваше присутствие станет намного заметнее для окрестных призраков…» – свежее «Проклятие Ханако» сработало как идеальная приманка для монстров!

Безголовые существа издали утробные звуки, средние между плачем и смехом, и ринулись к Каве, подергиваясь, как безумные.

А Кава, вопреки обыкновению, не стал убегать или защищаться. Он бросился им навстречу.

Когда между ними осталось не более семи метров, тонкая алая фигура, источающая жажду убийства, преградила путь.

Гигантское лезвие описало широкую дугу.

Троих Кики-додзи буквально смело ударом, и они развеялись пеплом еще в воздухе.

[Кики-додзи повержен, получено 2 кристалла души!]

[Кики-додзи повержен, получено 2 кристалла души!]

[Кики-додзи повержен, получено 2 кристалла души!]

Увидев это, Кава чуть не закричал от восторга. В груди всё запело.

— Получилось! Именно так я и думал!

Нет худа без добра. То, что Мэри вцепилась в него, не обязательно было трагедией.

Когда он утром увидел статус «Мэри-сан хочет поиграть», у него зародился план. Это был шанс использовать силу Мэри в своих интересах.

Раз она хочет кошки-мышки и не хочет заканчивать игру слишком быстро, то так тому и быть.

Раз так хочешь играть – поиграем. Я буду водить тебя за нос по всей школе, а ты будешь кромсать всех, кто подвернется под руку.

В этом мире монстры не были одной большой семьей, они вполне могли наносить друг другу урон. Уми-небо и девица с мачете были тому примером.

Увидев, как легко Мэри разделалась с рядовыми монстрами, Кава понял, что перед ним открываются великие перспективы. Раз она рубит Кики-додзи, то почему бы ей не зарубить Ханако?

Если стравить двух призраков между собой, можно разом разрубить этот гордиев узел и выйти победителем.

Пока Кава мечтал о светлом будущем, Мэри, расправившись с врагами, внезапно обернулась. Кукольная улыбка исчезла, лицо стало холодным и застывшим.

Она вскинула мачете и обрушила его на Каву.

На этот раз удара вполсилы не было.

— Алло, это Мисс Мэри… Давай завтра снова приду к тебе поиграть. 𝟨𝟫𝓈𝒽𝓊𝓍.𝒸𝑜𝓂

[Ваш персонаж получил новый статус.]

Недавно полученное «Мэри хочет поиграть» сменилось совершенно иным определением.

【Мэри ревнует】

[Ведь я была первой. И звонить тебе первой начала, и гулять звать. Почему же ты идешь играть с кем-то другим прямо у меня на глазах? Почему?]

[Тебе просто нравится все новенькое? Так и есть, да? Для тебя Мэри – лишь старая кукла, с которой ты наигрался и которую можно выбросить?]

[Но Мэри больше не хочет быть брошенной. Не хочет гнить и вонять на свалке. Поэтому…]

[Убить, убить. Всех, кто хочет забрать тебя у Мэри, – всех убить.]

[Убить, убить. Если не будешь играть со мной как следует, я убью тебя, ладно?]

Камия Кава:??

Мем про деда, метро и смартфон ожил в реальности. Степень недоумения и замешательства Камии была так велика, что его лицо исказилось в нелепой гримасе.

Едва он вернулся в реальность из мира Кайланов, где Мэри безжалостно прикончила его одним ударом, как в телефоне высветилось это новшество: «Мэри ревнует».

— Твою же… что это вообще значит?!

Исходя из того, что Камия Кава уже понимал в игре – будь то дебафф призрачной девочки Ханако «Проклятие Ханако» или эти текстовые обновления от Мэри, напоминающие сериал, – содержание статусов так или иначе отражало внутреннее состояние кайдана.

— То есть, когда Мисс Мэри только что с каменным лицом меня зарезала, она в душе строчила сочинение на две сотни знаков? — От этой мысли Камия растерялся еще сильнее.

Что это за яндэре-кайданы пошли? И вообще, Мэри, ты ничего не перепутала? С чего бы тебе меня ревновать?

Опомнись, дорогуша, ты – кровожадный дух! Мы же просто преступник и жертва, у нас максимально прозрачные отношения: ты меня режешь, я от тебя бегаю. Не надо тут устраивать сцен!

— Спокойно, только не злись. Гнев лишь дает повод кайданам зацепиться за разум.

Камии потребовалось время, чтобы охладить голову. Он прижал верхние зубы к суставу большого пальца правой руки и принялся вдумчиво анализировать каждую строчку нового статуса.

Понять психологию призрака было жизненно важно, чтобы знать врага в лицо. Тем более Кава все еще надеялся стравить Мэри с Ханако.

— Если подумать и вспомнить предысторию Мэри, то этот телефонный призрак сам по себе – воплощение искаженной яндэре-натуры, верно? — Размышлял он.

Брошенная прежним хозяином на свалку, она в ту же ночь выбралась оттуда с ножом и заколола его. Типичная патологическая привязанность.

«Но Мэри больше не хочет быть брошенной. Не хочет гнить и вонять на свалке».

Эта часть ее «мыслей» идеально ложилась в канву легенды. Камия попытался поставить себя на место призрака.

В двух предыдущих статусах кайдана четко говорилось, что она испытывает к нему любопытство и в одностороннем порядке считает его идеальным партнером для игр. Но вот само понятие «игры» у Мэри было крайне извращенным. Для нее это была смертельная забава, неразрывно связанная с огромным тесаком.

— Выходит, нападение Кики-додзи в ее глазах тоже было формой «игры»? И когда на меня набросились сразу трое этих духов, Мэри почувствовала себя заброшенной? Вспомнила старые обиды и в итоге приревновала?

Камия Кава каким-то чудом уловил ход мыслей Мисс Мэри. Хотя сама способность нормального человека понимать чувства кайдана уже наводила на мысли о психическом расстройстве.

— Дело дрянь, — Камия потер виски. Голова начала побаливать.

В «Призрачной школе Ханасузу» полно Кики-додзи. Обычно, если на нем нет «Проклятия Ханако», можно прокрасться мимо. Но их шумные догонялки с Мэри неизбежно привлекали внимание мелких духов.

И как только Кики-додзи нападал на Камию, срабатывал механизм ревности. Мэри расправлялась с конкурентами, а затем, кипя от обиды, поворачивала клинок против «неверного» напарника. С таким раскладом довести ее до Ханако становилось практически невозможно.

…

Прошла ночь.

На следующий день события развивались в точности по прогнозу Камии. Мисс Мэри пунктуально позвонила в 10:15, приглашая поиграть. При первой встрече в мире Кайланов она, как обычно, поддалась, давая ему шанс убежать и продлить удовольствие.

Но стоило им покинуть вишневую рощу и появиться «третьему лишнему», как Мэри мгновенно менялась в лице. Прикончив наглеца, она тут же без тени жалости добивала самого Камию.

К счастью, ее ревность имела свои границы. Зарезав «ветреного» Камию в мире Кайланов и тем самым принудительно завершив свидание, она оставляла лишь прощальное «приду завтра» и исчезала, не преследуя его в реальности.

— То есть с ее извращенной точки зрения это выглядит так: капризная девчонка обиделась во время прогулки и ушла домой, хлопнув дверью. А на следующий день как ни в чем не бывало снова прибегает и зовет гулять?

Камии вдруг показалось это почти милым, но он тут же одернул себя.

— Черт! Я что, больной? Похоже, меня слишком часто резали – заработал Стокгольмский синдром… Эта яндэре каждую ночь гоняется за мной с мясницким ножом, а я еще должен о ней хорошо думать?

Он поспешил отогнать эти странные мысли. Сочувствие к кайданам – вещь опасная. А раз чувствуешь, что «заболеваешь», значит, пора лечиться.

Промучившись с Мэри еще несколько ночей, Камия Кава во время обеденного перерыва отправился в медицинский кабинет.

Там, как и всегда, была только Миками Юи. Учительница пользовалась передышкой: потягивала густое горячее какао и листала журнал об аниме.

Тот же просторный белый халат, джинсы, плотно облегающие бедра. На переносице – очки в круглой красной оправе, которые так шли к ее светлой коже, добавляя облику зрелой утонченности.

Этот мир слишком холоден, и только созерцание красивых старших сестер позволяло почувствовать хоть каплю тепла.

— Миками-сенсей, — позвал Камия, заходя внутрь.

— О? Камия-кун, что случилось? — Она быстро отложила журнал.

— Кажется, я болен.

— Что болит?

— Здесь, — Камия присел перед Миками Юи и указал пальцем на сердце.

— Эх… Камия-кун, я же говорила. Я отвечаю только за физическое здоровье. С душевными терзаниями лучше сходить к психологу. — Миками снова взяла чашку с какао, делая вид, что разговор окончен, но через пару секунд смягчилась:

— Ладно, можешь рассказать, что тебя гложет.

— Камия-кун, тебя мучают дела сердечные? — Миками Юи сразу перешла к делу. В списке проблем старшеклассников учеба и любовь неизменно занимали первые места.

— В каком-то смысле, — Камия невольно дернул веком. Если преследование яндэре-призрака можно назвать «делами сердечными», то она была права.

— Да, я заметила. У Исино-сан, кажется, недавно появился парень, — учительница поправила очки. — Но не расстраивайся так сильно. На мой взгляд, Камия-кун куда симпатичнее ее нового ухажера. Будь сильным.

— А? При чем тут Исино?

Камия на мгновение растерялся, но тут же вспомнил. Исино Саюри. Та самая девушка, в чей слуховой аппарат Ханако пыталась совершить Рэйко.

— Нет, дело не в Исино. Там… другая девушка, — он покачал головой.

— О? — Взгляд Миками Юи изменился, в нем промелькнуло некое «ну ты и шустрый», однако вслух она произнесла:

— Камия-кун, ты удивительно отходчив. Так быстро нашел новую цель.

— Да ладно вам, ничего особенного…

— Это не комплимент, — Миками-сенсей снова закинула ногу на ногу, обнажив изящную щиколотку. — Ну, рассказывай. Что там у тебя с этой «другой»?

Камия Кава принялся тщательно подбирать слова:

— В общем, эта девушка… она очень инициативная. Да, именно так. Каждую ночь зовет меня погулять.

— Каждую ночь? Похоже, ты ей очень нравишься. — Она слегка покачала носком туфли. — В таком случае, ты не должен пренебрегать ее чувствами и смелостью.

— Э-э… ну, наверное, я ей нравлюсь. Вот только ее собственничество… оно немного зашкаливает.

— Хм, если она так сильно влюблена, это можно понять. Видимо, быть популярным парнем – тоже сплошная головная боль, — философски заметила учительница.

Как женщина, она была склонна сопереживать той воображаемой особе, о которой говорил Камия.

У Кава снова задергался глаз. Лицо его поскучнело. Нет, сенсей. Вы не понимаете. Обычному человеку не понять «собственничества» кайдана, который пускает в ход нож при виде посторонних.

— Камия-кун, хочешь клубничный дайфуку?

Заметив, что парень явно не в духе, Миками Юи внезапно сменила тему.

— Что?

— Спрашиваю: дайфуку с клубникой будешь? Я купила их в «Осуми Тамая», там за ними вечно очереди. Урвала всего два, одним могу угостить.

С этими словами Миками Юи поднялась с кресла и подошла к маленькому холодильнику в углу кабинета – видимо, тайному хранилищу ее перекусов. Она достала бумажный пакет и выложила на стол два белоснежных, как свежий снег, дайфуку.

— Спасибо, сенсей. — Камия не стал церемониться и отправил один в рот.

Нежное рисовое тесто таяло на языке, а начинка из клубники была кисло-сладкой и освежающей. Холодный десерт прямо из холодильника – то, что нужно в такой момент.

Миками Юи с улыбкой наблюдала за жующим старшеклассником, после чего сама съела оставшийся десерт и запила его большим глотком какао.

— Уф… — она довольно зажмурилась, как девчонка. — Сладкое повышает уровень дофамина, сразу становится легче на душе. — Вернувшись к роли психолога, она мягко продолжила:

— Так что ты сам думаешь об этой девушке?

От этой красивой женщины исходила аура спокойствия и мудрости. Разговор с ней расслаблял, словно весенний ветерок. Именно поэтому Камия Кава так любил заглядывать в медпункт.

Людям свойственно искать общения в трудные минуты. Даже если разговор не дает готового решения, сама возможность высказаться приносит колоссальное облегчение. Человек, в конце концов, существо социальное.

— Она мне нужна. Сейчас я затеял одно важное дело, и мне очень нужна ее помощь. Без нее я, скорее всего, не справлюсь.

Камия, чье настроение действительно улучшилось, решил сказать правду. До того, как Ханако совершит Ихо в реальность, оставалось всего 8 дней. И хотя все это время он честно пытался продвинуться в «Историях о призраках», результаты были мизерными.

Эта паршивая игра загнала его в тупик. Он прекрасно понимал: за такой короткий срок ему в одиночку не одолеть босса ранга D. Внезапно появившаяся Мисс Мэри ранга C была единственным козырем в рукаве.

— Значит, Камия-кун не отказывается от встреч только потому, что тебе от нее что-то нужно? — Тон Миками Юи стал чуть строже. — Играть чувствами девушки и использовать ее симпатию в своих целях – это, как ни крути, скверно. Попахивает поведением подонка, не находишь?

— Э-э… — Камия лишь горько усмехнулся.

Я бы и рад отказать Мэри, но есть нюанс: ее приглашения обязательны к исполнению под угрозой смерти. И да, использовать чувства девушки – низко. Но разве можно называть «подонком» того, кто использует симпатию кайдана? Это, скорее, эффективный менеджмент ресурсов.

Пока Камия пребывал в задумчивости, Миками Юи добавила:

— Между прочим, пока что только она приглашает тебя гулять. А ты хоть раз проявил инициативу?

— Нет.

Учительница сокрушенно покачала головой, глядя на него с жалостью. Не проявляет инициативы, не отказывает, не несет ответственности. Типичный маленький бабник.

— Может, тебе стоит самому пригласить ее? Любишь ты ее или нет – просто поговори начистоту. Уверена, после этого все твои терзания закончатся.

— Проявить инициативу… Миками-сенсей, вы тоже считаете, что мне стоит сделать первый шаг?

Камия Кава заметно воодушевился. Казалось, он пришел в медпункт именно за этой фразой.

— Ну, ты же мужчина, в конце концов, — как нечто само собой разумеющееся ответила красавица-медсестра.

Что будет, если он сам позвонит Мисс Мэри? Камия обдумывал это последние пару дней. Скорее всего, телефонный призрак ранга C явится прямо к нему. И это был бы идеальный сценарий.

Он мог бы использовать утренний вход в мир Кайланов, прокрасться в женский туалет на третьем этаже западного корпуса и вызвать Мэри звонком. А затем спровоцировать Ханако, вызвав у Мэри приступ ревности. Останется лишь отойти в сторонку и смотреть, как два могучих кайдана рвут друг друга на части.

Но это была лишь теория. Никто не знал, к чему приведет попытка позвонить Мэри первым. Во всех легендах жертвы лишь принимали звонки от нее. А вдруг… вдруг инициатива с его стороны спровоцирует нечто куда более ужасное?

— Но разве может быть хуже, чем сейчас? — Горько усмехнулся Камия. Любая затяжка времени в деле с призрачной девочкой Ханако – это медленная смерть. Как только шкала Ихо заполнится на сто процентов, все будет кончено.

Камия Кава думал о бегстве. По совести говоря, вся эта заваруха с призраком – не его вина. Он не обязан строить из себя спасителя школы Ханасузу. Тем более, он и так сделал всё, что мог.

Если бы не его действия, Ханако уже давно совершила бы схождение. Даже если он проиграет сейчас, звание самого ценного игрока на стороне проигравших будет заслуженным. Не стоит слишком сильно давить на самого себя.

Но Мисс Мэри своим существованием перечеркнула план с побегом. Единственная точка сохранения в мире Кайланов находилась в вишневой роще школы. Стоит Камии уйти далеко отсюда – и в ту же ночь Мэри со слезами на глазах перережет ему горло.

— Значит, идем ва-банк. Вариантов не осталось.

Камия уже давно решил, что и как будет делать. Визит к Миками Юи был лишь способом получить каплю душевного комфорта перед принятием судьбоносного решения.

Это как если бы твой непутевый друг внезапно спросил: «Слушай, а стоит ли мне расставаться?» В большинстве случаев логичные доводы и рациональные советы бесполезны. В глубине души друг уже всё решил до того, как открыл рот.

Он спрашивает лишь для того, чтобы услышать подтверждение своим мыслям. Твой совет станет для него оправданием собственного выбора. Перед важным шагом человеку всегда нужны веские основания, чтобы чувствовать себя в безопасности.

Таким основанием может стать чей-то взгляд, брошенное вскользь слово или пустяковая мелочь. А может – красивая учительница в медпункте и прохладный клубничный дайфуку.

— В школе Ханасузу все-таки есть прекрасные вещи, которые Ханако не должна разрушить, — подумал Камия, и его решимость окрепла.

— Камия-кун?

Пока они болтали, он снова погрузился в свои мысли, оставив Миками Юи без внимания. Это чувство было ей уже знакомо.

— Ах, простите, задумался.

— О чем это ты? У тебя лицо вдруг стало таким… просветленным, — учительница озадаченно нахмурилась.

— Просто вы отличный наставник, сенсей, — улыбнулся он.

— Неужели? У меня открылся талант к психологическому консультированию?

— Определенно. — Камия поднялся со стула. — Ну, я пойду, Миками-сенсей. Скоро занятия начнутся.

— Иди, — кивнула Юи, а потом вдруг прыснула со смеху:

— Знаешь, Камия-кун, сейчас ты выглядишь прямо как мастер меча из старых легенд, который принял решение и готов идти до конца.

В ее словах слышалась легкая ирония. Она ведь помнила, как этот мальчишка бредил во сне в прошлый раз, бормоча что-то про «путь клинка» и «честь воина».

— Тогда… пожелайте мне удачи в бою, Миками-сенсей.

Внутренняя уверенность сделала его спокойным. Камия одарил ее самой надежной улыбкой, на которую был способен, и вышел из кабинета.

— А? — Миками замерла, а затем снова тихо рассмеялась.

Она повернулась к столу и сделала глоток уже остывшего какао.

Удачи в бою? Нынешние старшеклассники – сплошная загадка. Впрочем, довольно милая загадка.

…

Суббота.

В школе работали кружки, так что в коридорах было оживленнее, чем в обычный выходной. Но Камия Кава, состоящий в «клубе идущих домой», не принимал участия в общем веселье.

В вишневой роще весна уже окончательно сдала позиции. Розовые лепестки облетели, деревья покрылись густой зеленой листвой и теперь почти не отличались от любых других.

Камия сидел под деревом, ближайшим к игровому алтарю Камидана, и переписывался в телефоне.

«Честный Чужестранец»:

— Босс, я тут задумал одно большое дело.

«Мурасаки-но Уэ»:

— Я тоже сейчас занята одним большим делом.

«Честный Чужестранец»:

— Какое совпадение. И как успехи?

«Мурасаки-но Уэ»:

— Не очень. Вернее, вообще никаких идей. (плачущий смайлик)

«Мурасаки-но Уэ»:

— А у тебя?

«Честный Чужестранец»:

— Я еще официально не начал.

«Мурасаки-но Уэ»:

— Тогда желаю удачи.

«Мурасаки-но Уэ»:

— Всё, не могу больше болтать, работа привалила! Эти два дня такие суматошные, даже присесть некогда.

«Честный Чужестранец»:

— Угу, и твоему делу пусть сопутствует успех.

Камия вышел с форума и снова прижал зубы к суставу пальца. Он перебирал в уме, не забыл ли чего перед тем, как совершить прыжок в неизвестность.

— Кажется, сделал всё, что мог.

За последние дни он отправил анонимные письма в несколько известных святилищ неподалеку от Киото. Загадочная «Мурасаки-но Уэ» не раз намекала, что среди настоящих жрецов и мико встречаются люди с реальными способностями к экзорцизму.

Его послания напоминали не то крик о помощи, не то донос. Он не стал прямо писать, что в школе Ханасузу вот-вот появится Ханако. Вместо этого он сообщил, что среди учеников повальное увлечение «поиском духов», и кое-кто уже якобы столкнулся с паранормальщиной и едва не стал жертвой одержимости.

Он просто взял историю Исино Саюри, немного приукрасил и изложил на бумаге. Если среди жрецов действительно есть те, кто борется со злом, они не оставят это без внимания.

В реальном мире карты были разыграны. Остальное зависело только от него и его готовности рискнуть в том, другом мире.

Камия нажал на иконку «Историй о призраках».

Вход в игру.

Прислонившись к стволу вишни, он потерял сознание, со стороны казалось, будто он просто крепко спит. Редкие ученики, проходившие мимо на занятия своих кружков, лишь мельком взглядывали на него. Что необычного в том, что кто-то решил вздремнуть в тени деревьев?

В реальности всё было тихо, мирно и безмятежно.

Призрачная школа Ханасузу.

Западный учебный корпус.

Эффект статуса «Проклятие Ханако» как раз сегодня подошел к концу.

Если двигаться осторожно и бесшумно, то бродящие вокруг полоумные Кики-додзи не станут обращать на Камию Каву особого внимания.

В коридоре второго этажа, забившись в угол, на корточках сидела безголовая JK.

Она ковыряла пальцами стену, соскабливая на пол серовато-белую пыль, а из пустой шейной впадины доносилось бессмысленное «кхе-кхе-кхе» – жуткое клокочущее хихиканье.

И что же мы тут нашли?

Одинокий Кики-додзи!

Камия привычно пригнулся и, сжимая в руке окровавленный мачете, начал подкрадываться ближе.

— Кхе-кхе-кхе? — Когда расстояние между ними сократилось до трех шагов, безголовая JK что-то заподозрила.

Но для кайдана было уже слишком поздно!

Камия Кава метнулся вперед, словно ловкая дикая кошка, и сверкающее острие окровавленного мачете вонзилось безголовой JK прямо в поясницу!

Раздался влажный хруст. Удар по почкам прошел идеально.

Безголовая JK задергалась всем телом, испуская невнятные хрипы.

Камия же без тени жалости уперся правой ногой ей в поясницу и резко толкнул вперед.

Мачете плавно выскользнул из раны, и безголовая JK развеялась облаком черного дыма.

Безупречная казнь ударом в спину!

[Вы убили Кики-додзи, получено 2 кристалла души!]

Два кристалла в копилку.

— Если подумать, я накопил уже немало этих кристаллов, целых 286 штук. — Камия довольно долго фармил монстров в этой «начальной локации» Призрачной школы Ханасузу.

К тому же в последнее время кристаллы души, выпадавшие из Кики-додзи, которых каждую ночь кровожадно вырезала Мэри, автоматически зачислялись на счет Камии.

Так что иметь больше двухсот восьмидесяти штук было вполне естественно.

Понимании Камии подсказывало, что кристаллы души – это своего рода валюта в мире Кайланов.

В свое время он именно ими расплачивался с учителем Акаони за обучение.

— Черт, скопил столько добра, а потратить ни одного кристалла не могу – это просто удручает.

На карте школы Ханасудзу не было торговых точек.

Единственным местом, где можно было пристроить кристаллы, оставался Акаони с его огромным нодати.

Но учитель Акаони оказался слишком уж совестливым.

Взяв плату за начальное обучение, он начал усердно передавать знания, и больше ни разу не потребовал ни монетки.

Камия Кава заходил к нему, чтобы «качаться» в стиле Нодати Дзигэн-рю, и всё это было совершенно бесплатно.

В общем, ситуация вырисовывалась следующая…

Человек еще жив. Деньги на месте. Но потратить их нельзя ни на грош.

Печаль.

— Ладно, если доживу до открытия следующей карты, может, и найду применение этим кристаллам души. — Камия перестал изводить себя мыслями о расходах и продолжил пробираться к третьему этажу.

Третий этаж учебного корпуса.

В самом конце коридора находилась комната босса – логово семейства Ханако.

Остановившись в коридоре, Камия не стал опрометчиво приближаться, как в прошлые разы.

— Помех в виде Кики-додзи рядом нет, да и дистанция подходящая. Вполне хватит, чтобы успеть добежать до женского туалета, пока Мэри будет картинно за мной гнаться.

Он достал телефон и открыл список вызовов.

Самым частым в списке был странный номер без имени.

Номер Мэри.

— Не подведи меня, Мисс Мэри, — Камия глубоко вздохнул. — Если сегодня поможешь мне, я потом буду играть с тобой столько, сколько захочешь.

Пальцы невольно подрагивали.

Трудно было сказать, от страха это или от странного предвкушения.

Легкое касание экрана. Пошел вызов.

После нескольких гудков трубку сняли, и на том конце раздался знакомый, лишенный всяких человеческих эмоций холодный женский голос:

— Алло, это Мисс Мэри.

Камия молчал, замерев в ожидании.

Но на том конце всё пошло не по сценарию. Мэри не стала сообщать свое местоположение, а после короткой паузы повторила:

— Алло, это Мисс Мэри.

Камия Кава даже немного растерялся.

Мэри, раньше ты себя так не вела.

Возможно, когда она звонит сама и когда звонят ей – это две совершенно разные ситуации?

Камия почувствовал, что нужно что-то сказать.

Помедлив мгновение, он неловко выдавил:

— Не придешь ко мне?

Ответа не последовало.

Атмосфера стала слегка неловкой, словно после признания в любви в ожидании ответа.

Спустя долгое время голос Мэри снова донесся из трубки:

— Ты… приглашаешь Мэри?

Не показалось ли ему, но когда Мэри произносила это, ее тон стал чуть-чуть более возвышенным, чем обычно.

Совсем на крохотную малую толику.

— Можно и так сказать?

— …Никто никогда не приглашал Мэри добровольно.

Раздались короткие гудки.

После этой фразы связь оборвалась.

Камия Кава остался стоять в коридоре третьего этажа в полном недоумении.

Что это значило? Она придет или нет?

«Даже если это кайдан, женские мысли все равно такие загадочные».

Если Мэри не придет, Камии в одиночку ни за что не совладать с семейством Ханако.

Поэтому после звонка ему оставалось только ждать на месте.

Он надеялся, что телефон снова зазвонит и он услышит привычный отчет Мисс Мэри о ее приближении.

Но минуты шли, а ничего не происходило.

«Неужели Мэри нельзя призвать активным звонком?», – Камия почувствовал головную боль и легкое уныние.

Похоже, Мэри не собиралась приходить.

План натравить одного злого духа на другого и зачистить туалет с помощью телефонного призрака, кажется, провалился.

«Мальчик должен быть инициативным… Может, попробовать позвонить еще раз? Чтобы показать искренность намерений».

Камия поднял телефон, колеблясь.

Но не успел он набрать номер повторно, как в пустом безмолвном коридоре внезапно раздался звук.

Кап… кап…

Тихий звук падающих капель.

Услышав это, Камия почувствовал, как волосы на затылке встали дыбом.

Исино Саюри, рассказывая о своем опыте поиска духов, упоминала, что в ту ночь в женском туалете раздавался странный звук капающей воды!

Неужели…

Камия резко вскинул голову, глядя в темноту коридора.

Там, на повороте к туалету, несколько фигур, дергаясь всем телом, словно марионетки на ниточках, выходили наружу.

Марионеточное семейство Ханако.

Помимо уже знакомых Камии матери, сестры и брата, последним шел старик, покрытый пятнами – то ли трупными, то ли старческими.

Это был дедушка Ханако. Он обитал во второй кабинке мужского туалета.

Камия раньше не заходил в соседний мужской туалет, поэтому с этим злым духом еще не сталкивался.

Кап… кап…

Звук капели продолжался.

Он становился отчетливее, приближаясь к нему.

Камия наконец понял, откуда идет звук, и быстро взглянул на потолок.

Там, по потолку длинного коридора, перевернутая вверх ногами, ползла девочка с каре в красном сарафане, двигаясь ловко, словно ящерица!

Она стремительно приближалась!

Это была Ханако.

Голова призрачной девочки была вывернута под жутким углом в девяносто градусов, а на лице играла невинная, но неописуемо пугающая улыбка.

— Я… здесь… хи-хи…

Вот черт!

Босс вывел всё свое семейство в полном составе – это вообще законно?

Возможно, Камия Кава слишком долго проторчал в коридоре, и призрачная девочка Ханако, его заклятый враг, почуяла неладное и решила нанести превентивный удар всеми силами.

Все-таки «Истории о призраках» нельзя воспринимать просто как обычную игру.

Никто не обещал, что Боссы этого мира будут послушно сидеть в своих комнатах и ждать, пока игроки придут их карать.

Сейчас Камии было не до звонков, и он просто отшвырнул телефон в сторону.

Ханако ползла по потолку невероятно быстро и в мгновение ока оказалась прямо над ним, готовясь прыгнуть вниз.

Судя по прошлому печальному опыту, если попасться в захват этой девчонки, наступит конец. Тебя уволокут в туалетную кабинку и утопят в ее персональном унитазе.

Сжимая окровавленный мачете, Камия выждал момент.

Он занес оружие над правым плечом, сосредоточился, выровнял дыхание и, используя силу корпуса, скоординировал все мышцы тела для мощного диагонального удара влево-вниз!

Дзигэн-рю. Кэсагири.

Мачете рассек воздух со свистом и точным ударом встретил призрачную девочку прямо в полете.

Прямое попадание.

Объятия Ханако сорвались, и она приземлилась на пол на все четыре конечности.

Она подняла голову.

На губах всё еще играла яркая улыбка, но в глазах полыхала отчетливая ярость.

Ханако ненавидела его до глубины души.

— Мамочки… — Камия невольно сглотнул, увидев этот полный злобы детский взгляд.

Та, кого он ждал, не пришла, зато вылезло то, чего он видеть совсем не хотел.

Тук, тук, тук.

Приземлившись, призрачная девочка не спешила атаковать снова. Она подняла свою мертвенно-бледную тонкую правую руку и трижды легонько постучала по стене коридора.

Три стука.

Это классический способ призвать Ханако из городских легенд.

— Я… здесь… хи-хи… — ответила Ханако сама себе.

Обстановка в коридоре начала меняться.

— Хи-хи-хи-хи! Ха-ха-ха-ха!

Сначала раздался гулкий и жуткий детский смех.

На потолке, стенах, полу и оконных стеклах начали проступать черные отпечатки маленьких ладоней, словно невидимая орава детей ползала повсюду.

Черных ладошек становилось всё больше, они проявлялись всё четче, и в мгновение ока весь коридор был усеян ими.

Тук, тук, тук.

Ханако без остановки постучала еще трижды.

— Я… здесь… хи-хи…

Детский смех стал еще громче. В другой обстановке эти звуки могли бы показаться веселыми и задорными, но сейчас от них мороз шел по коже.

Из каждого черного отпечатка начала тянуться маленькая угольно-черная ручка, непрестанно шевелясь и пытаясь что-то схватить.

Весь коридор стремительно заполнялся этой мягкой ледяной чернотой, становясь похожим на кусок гнилого торта, поросшего тонкими черными нитями плесени.

— Ханако что, решила использовать ульту? Палит из пушки по воробьям? — Камия впервые видел ее в таком состоянии. Не теряя времени, он начал отчаянно уворачиваться от тянущихся к нему отовсюду черных рук.

Одновременно с этим он взмахнул окровавленным мачете, отсекая несколько ладоней.

Но их было слишком много. Плотность этой черной массы вызывала физическое отвращение и заставляла кожу на голове неметь.

Камия продержался совсем недолго, прежде чем несколько рук вцепились ему в ноги.

Сила каждой отдельной руки была невелика, но вместе они тянули с непреодолимой мощью.

Бам.

Камия потерял равновесие и рухнул на пол.

Стоило ему упасть, как еще больше рук облепили его тело.

Хрусть…

Тонкая льняная одежда вмиг разошлась по швам в нескольких местах.

Черные руки под контролем Ханако не просто удерживали Камию, многие из них начали ползать по нему, ощупывая и сжимая кожу.

Прикосновения были мягкими, ледяными и вызывали покалывание по всему телу.

В общем, вели они себя крайне бесцеремонно.

Несколько рук вцепились в голову Камии, словно играя с куклой – дергали за волосы и щипали за щеки.

— Черт! Как непристойно! Зачем вы меня лапаете?!

Камии оставалось только яростно барахтаться, пытаясь высвободить правую руку с мачете из захвата призрачных конечностей.

Если бы он мог, он бы сам себя прикончил этим мачете.

«Ханако потратила столько сил, чтобы обездвижить меня, наверняка хочет снова затащить в свой унитаз…»

Тьфу! Смерть не страшна, позор – вот что ужасно!

Уж лучше умереть как угодно, но только не так жалко.

К сожалению, осуществить намерение героически погибнуть не удалось.

Маленькие черные руки словно предугадали его мысли и первым же делом вырвали окровавленный мачете из его ладони, отбросив в сторону.

— Всё кончено… — сердце Камии сжалось.

Его голову плотно прижали к полу, и плотная завеса из черных рук перекрыла обзор.

Однако Камия Кава слышал радостный смех Ханако и ее легкие, приближающиеся шаги.

— Зачем ты искал нашу Ханако?

— Зачем ты искал мою сестру?

В то же время марионеточное семейство, казалось, тоже подошло вплотную.

Плохо дело. В этот раз точно провал. Выхода нет.

И вдруг среди этого отчаянного хаоса зазвучала энергичная песня.

Это был рингтон на телефоне Камии.

В то же мгновение, как заиграла музыка, хватка ослабла, и все путы, сковывавшие его тело, исчезли.

Вернувший способность двигаться Камия поднял голову.

Он увидел знакомую высокую и стройную фигуру, которая невесть когда появилась и теперь стояла к нему спиной.

Она преградила путь между ним и семейством Ханако.

Черно-красное готическое платье, старомодные сапоги и огромный тесак ростом с человека, который она волочила по полу, сверкая холодным лезвием.

Ее каштановые волосы, обычно собранные в аккуратную прическу, теперь были распущены и мягко колыхались.

Видимая глазу алая аура, подобно кипящему туману, разливалась вокруг нее, сметая всё на своем пути и сочась жаждой крови.

Все черные руки, которых касалось это красное марево, в ужасе отпрянули, словно боясь обжечься.

У стены телефон перестал звенеть – вызов был принят автоматически. И оттуда донесся холодный, лишенный человеческих эмоций голос молодой женщины:

— Алло, это Мисс Мэри.

— Я перед тобой.

Это Мэри! Мэри пришла!

Камию захлестнула волна нежданной радости.

Впервые в жизни он был так счастлив видеть появление телефонного злого духа.

Оказывается, Мэри, получив его активный звонок, хоть и не сообщала о своем пути, всё же соизволила явиться на свидание.

«Я ей не безразличен!»

Все черные ладони вокруг были отброшены кровавым туманом Мэри.

А значит, если держаться поближе к Мисс Мэри, ничто не помешает его движениям.

Это был уникальный шанс для контратаки.

Камия воспрянул духом, перекатился и подхватил лежащий на полу окровавленный мачете.

— Моя «крыша» приехала, теперь повоюем!

Камия Кава поначалу думал, что ему придется сражаться плечом к плечу с Мисс Мэри – двое против пятерых.

Но на деле всё вышло иначе.

Мэри в его помощи совершенно не нуждалась.

Алая аура, похожая на кровавый туман, волнами расходилась по коридору, выжигая черные ладони со стен и пола.

Огромный тесак в узком пространстве свистел с неистовой яростью.

Места для широких замахов не хватало, поэтому при каждом ударе лезвие Мэри неизбежно врубалось в стены или окна.

Когда тесак бил по стене, сталь уходила глубоко в кирпичную кладку, оставляя длинные жуткие борозды и выбивая снопы каменной крошки. Когда он попадал по окнам, стекла разлетались вдребезги, а металлические рамы сминались и перерубались.

Но даже при этом мощь каждого удара ничуть не ослабевала.

Вероятно, именно так и выглядит кайдана C-ранга, когда он полностью раскрывает свою территорию.

Под этим безумным натиском первыми пали марионетки из семьи Ханако.

Сверкающее лезвие вгрызалось в плоть, с легкостью перерубая кости.

Ошметки тел разлетались в стороны, превращаясь в воздухе в черный дым.

[Марионеточная мать Ханако убита, получено 18 кристаллов души!]

[Марионеточный дед Ханако убит, получено 18 кристаллов души!]

[Марионеточная сестра Ханако убита, получено 10 кристаллов души!]

[Марионеточный брат Ханако убит, получено 10 кристаллов души!]

Камия на протяжении всего боя сжимал мачете, застыв в позиции стрекозы, и наблюдал за происходящим с безопасного расстояния за спиной Мэри.

Его телефон в это время непрерывно вибрировал.

Камия даже не смотрел на экран. И так было ясно: «Истории о призраках» уведомляют о том, что кристаллы души, выбитые критическими ударами Мэри, рекой текут в его карман.

В мгновение ока Мисс Мэри полностью зачистила площадку.

Осталась только сама Ханако.

Теперь в длинном коридоре кипящий кровавый туман Мэри жадно захватил почти всё пространство.

А жалкие остатки черных отпечатков и ладошек Ханако испуганно жались по углам.

Красное подавило черное.

В коридоре школы Ханасудзу, который должен был быть родной территорией призрачной девочки, пришлая Мэри с легкостью стала хозяйкой положения, лишив противницу всех преимуществ.

Это было уже просто издевательство над призраком!

Одинокая Ханако мелко дрожала – то ли от ярости, то ли от страха.

Ее очертания стали размытыми, а красный сарафан, с которого раньше едва не капала кровь, теперь выглядел тусклым, с запекшимися бурыми пятнами.

Пока Мэри вырезала ее родню, призрачная девочка из туалета тоже получила несколько ударов. Она не развеялась дымом, но было очевидно, что она на пределе.

— Алло, это Мисс Мэри, — раздался холодный женский голос из телефона.

Одновременно с этим Мэри замерла, опустив тесак. Подол ее черно-красного платья всё еще колыхался.

Она склонила голову набок и в упор уставилась на Ханако. На ее лице, изящном, как у фарфоровой куклы, читалось явное раздражение.

Тук, тук, тук.

Призрачную девочку, видимо, пробрало под взглядом Мэри, и она быстро трижды стукнула по стене.

— Я… здесь… — прозвучал ответ самой себе, но на этот раз без прежнего игривого тона.

Те немногие черные руки, что еще прятались по углам, повинуясь призыву, ринулись к Мэри сквозь красный туман.

Но большинство из них, едва коснувшись алой ауры, корчились, словно от ожогов, и исчезали.

Лишь малая часть сумела прорваться и вцепиться в подол платья Мэри.

Сама же Ханако, отдав последний приказ рукам, бросилась наутек.

Эта безумная женщина, ворвавшаяся в ее школу, была слишком сильна. Призрачная девочка понимала, что ей не выстоять.

Но разве Мисс Мэри могла отпустить ее?

По какой-то причине телефонный злой дух испытывал к девочке из туалета крайнюю неприязнь.

Ей хотелось лишь одного: разрубить, искромсать и уничтожить ее.

Цок-цок.

Каблуки сапог ударили по полу коридора.

Высокий черно-красный силуэт метнулся вперед, подобно призраку.

А те немногие черные руки, что держались за платье Мэри, были просто вырваны с корнем при ее рывке.

Хм, вздумала бежать?

Тесак ростом с человека прочертил по полу борозду с леденящим душу скрежетом.

Настигнув Ханако со спины, Мэри вскинула оружие снизу вверх. Сверкающее лезвие, наделенное сокрушительной мощью, казалось, было способно рассечь само мироздание!

Вжих!

Потускневший красный сарафан разошелся надвое, а вместе с ним и тело Ханако.

Разрубленные куски плоти упали на пол и тут же обратились в черный дым.

Это была односторонняя расправа. Безумная резня, устроенная кайданом ранга C над кайданом ранга D.

Но каков бы ни был процесс, исход предрешен.

Призрачная девочка Ханако изгнана!

…

Камия Кава остался далеко позади в другом конце коридора.

Молодой Владыка всех духов вблизи наблюдал за потасовкой двух призрачных дам, выступая исключительно в роли зрителя. Он не пролил ни капли крови.

Когда он увидел последний удар Мэри, завершивший дело, его рот невольно открылся в форме буквы «О».

Это был удар, сметающий любые преграды.

Камия, изучающий Нодати Дзигэн-рю и тоже делающий ставку на рубящую технику, понимал, что сам он на такое пока не способен.

Между человеческим телом и силой злых духов пролегала поистине непреодолимая пропасть.

— Алло, это Мисс Мэри…

Пока сторонний наблюдатель пребывал в изумлении, победительница и главный герой этого боя медленно зашагала обратно, волоча за собой огромный тесак.

Когда они сблизились, Камия смог рассмотреть ее получше.

На теле Мэри начали проступать трещины.

Да, именно трещины.

Словно фарфоровая кукла разбилась, а потом ее неаккуратно склеили заново. Эта паутина трещин покрывала лицо Мэри, ее руки и продолжала расползаться дальше.

Наверняка под пышным платьем ситуация была ничуть не лучше.

Камия Кава был в полном замешательстве.

В прошедшем бою он не видел, чтобы Ханако хоть раз серьезно задела Мэри.

В чем же дело?

Цок, цок.

Старомодные сапоги остановились.

Мэри стояла прямо перед Камией, опираясь на свой тесак.

Ее фарфоровое лицо сильно пострадало от трещин, поэтому эмоции разобрать было невозможно. Лишь глубокие призрачно-голубые глаза, сохранившие свою живость, с неожиданной мягкостью смотрели на юношу.

— Э-э… Мэри, ты вся в трещинах… Это нормально? — Осторожно спросил Камия Кава.

Мисс Мэри не ответила.

— Э-э… Ну, в общем, спасибо тебе?

Снова никакой реакции.

Лишь спустя несколько десятков секунд телефонный призрак наконец пришел в движение.

Ее взгляд оставался нежным, но правая рука подняла тесак и обрушила его сверху вниз прямо на голову Камии!

Этот удар был вялым и слабым.

Куда слабее даже тех атак, которыми она обычно его «подбадривала», поддаваясь.

Однако Камия не стал уворачиваться. Он просто разорвал связь, выходя из синхронизации с миром Кайланов.

— Алло, это Мисс Мэри…

В реальности.

Камия Кава пришел в себя.

Солнечный свет в сакуровой роще немного резал глаза, отчего в душе поселилось странное чувство, будто все произошедшее было лишь сном.

События в мире Кайланов и правда казались нереальными.

Ханако действительно была изгнана.

Ощущение реальности ускользало.

Он достал мобильный телефон и увидел уведомление о смерти…

[Альфонс]

Камия Кава: «…»

Черт! И что в этом такого? Если ты такой способный, попробуй сам так устроиться!

«? Всё в порядке, когда-нибудь всё обязательно станет хорошо, сколько же дней я провел с этой мыслью, даже сегодня я, растворяющийся в пейзажах Токио в одиночестве, подобен призраку?»

Зазвонил телефон.

Это была Мэри.

На этот раз Камия решил ответить.

— Алло?

Сначала в трубке стояла тишина, и лишь спустя мгновение раздался ее голос:

— Здравствуй. Это мисс Мэри.

— Да.

Тон телефонного призрака казался непривычно слабым:

— Мэри очень устала, все тело болит… Мне нужно хорошенько поспать. Когда я проснусь, то снова приду к тебе поиграть.

Ду-ду.

Связь оборвалась.

— Нужно поспать? — Невольно повторил за ней Камия Кава.

Что бы это могло значить?

Камия вновь воскресил в памяти образ Мэри в мире Кайланов сразу после того, как она расправилась с Ханако.

Все ее тело покрывали трещины. Она напоминала фарфоровую куклу, которую вдребезги разбили, а затем наспех склеили заново.

«Неужели Мэри ранена?»

Можно было с уверенностью сказать, что эти повреждения нанесла не Ханако.

В той схватке телефонный призрак разделывала призрачную девочку из туалета так, словно мать наказывала нерадивую дочь – у последней не было ни единого шанса на отпор.

Камия Кава задумчиво прикусил костяшку большого пальца на правой руке.

Если мисс Мэри не использовала какую-нибудь технику саморазрушения ради победы, то оставалось лишь одно логичное объяснение…

Вероятно, телефонный призрак была ранена еще до начала боя с Ханако?

А во время яростной стычки в коридоре Мэри выложилась на полную, из-за чего неокрепшие шрамы разошлись, и старые раны открылись вновь?

Камии казалось, что эта догадка близка к истине.

Но возникал вопрос: кто же смог ее ранить?

Мэри была самым безумным и могущественным кайданом из всех, кого он встречал до сих пор.

Каким же кошмарным существом должен быть тот, кто довел ее до такого состояния?

Камия Кава даже вообразить этого не мог.

К тому же, учитывая, что Мэри уже совершила Ихо и могла свободно перемещаться между реальностью и миром Кайланов, существовала вероятность, что ее враг обитает и в обычном мире.

«Кажется, этот мир куда опаснее, чем я думал. И реальность, и скрытая за ней изнанка». — С этой мыслью Камия открыл в телефоне Иллюстрированный каталог иномирцев.

Статусы обоих кайданов в списке изменились.

Напротив Ханако серым цветом значилось: [Уничтожена].

Что касается Мэри, то теперь там стояло: [В глубоком сне].

Камия Кава несколько секунд завороженно смотрел на эту надпись, как вдруг…

Вж-вж.

Телефон завибрировал, и всплыло новое уведомление.

[Ваш персонаж получил новый статус.]

В личной информации старая запись «Мэри ревнует» исчезла, а на ее месте появилась новая – «Любовь Мэри».

[Мэри – брошенная старая кукла, гниющая и смердящая на куче мусора. Никто больше не полюбит Мэри, все боятся Мэри, никто никогда не звал Мэри первой.]

[Но ты другой, во всем другой. Мэри любопытно с тобой, она хочет играть, она ревнует тебя.]

[Мэри любит тебя.]

[Так что продолжай играть с Мэри, хорошо? Иначе я убью тебя.]

…

[Региональное задание: «Изгнать кайдана ранга D призрачную девочку Ханако» – выполнено!]

[Награда выдана: изучено Искусство управления духами!]

[Региональное задание: «Исследование Призрачной школы Ханасузу на 80%» – выполнено! (82/100)]

[Награда выдана: получена Оловянная статуэтка сикигами!]

После успешного изгнания Ханако исследование проклятой школы тоже пошло как по маслу.

Обшарив каждый угол учебного корпуса, Камия довел показатель исследования до 82%.

Оставшиеся 18%, скорее всего, приходились на дно искусственного озера.

Пока что Камия Кава не мог спуститься под воду, но это было не столь важно – задание уже считалось закрытым.

К озерным глубинам он вернется позже.

[Искусство управления духами (Начальный уровень): тайная техника онмёджи по пленению призраков и управлению духами. Овладев этим методом, вы сможете приручать кайданов и заставлять их сражаться на вашей стороне.]

[Оловянная статуэтка сикигами (Материал превосходного качества): используется вместе с Искусством управления духами. Кайдан, поселенный в эту металлическую фигурку, станет вашим верным сикигами. Статуэтка способна удерживать кайданов до ранга D включительно.]

Как и следовало из описания, это было секретное искусство японских мастеров магии.

Ходили легенды, что великий Абэ-но Сэймэй держал при себе двенадцать могучих сикигами.

Освоив это заклинание, Камия Кава тоже мог начать собирать собственную свиту духов.

«Ясно, к хардкорному выживанию прикрутили систему покемонов. А эта статуэтка – своего рода покебол», – Камия изучил свои приобретения, быстро разобравшись в новой механике.

«Оловянная фигурка тянет максимум ранг D, то есть уровень Ханако. Сильно…»

«Думаю, по мере прохождения игры появятся и другие виды вместилищ для контроля более высокоуровневых тварей».

Понятно.

Изучив Искусство управления духами, теперь я стремлюсь стать мастером-заводчиком кайданов!

На данный момент у Камии была только одна оловянная статуэтка, а значит – лишь один свободный слот под сикигами.

Стоило серьезно обдумать, какого именно кайдана сделать своим первым слугой.

Будь такая возможность, Камия Кава очень хотел бы видеть в этой роли мисс Мэри.

К сожалению, Мэри была кайданом ранга C, что превышало лимит вместимости статуэтки.

«Кстати говоря, Мэри давно не давала о себе знать».

С момента победы над Ханако телефонный призрак больше не донимала Камию. Судя по Иллюстрированному каталогу иномирцев, она все еще пребывала в глубоком сне.

Неизвестно, когда она соизволит проснуться.

Отношение Камии к Мэри теперь стало довольно сложным.

Когда она только вцепилась в него, он чувствовал лишь угрозу своей жизни и только и думал о том, как бы изгнать эту одержимую психопатку.

А сейчас?

Хотел ли Камия Кава по-прежнему избавиться от Мэри?

Он не знал.

Пожалуй, уже нет.

Его чувства к телефонному призраку изменились не только потому, что она послужила отличным инструментом для уничтожения Ханако.

Наступил следующий день после того, как Камия Кава завершил оба региональных задания в Призрачной школе Ханасузу.

Утром он по привычке запустил игру, сидя в сакуровой роще.

Перед глазами заклубились серые пятна, краски сгустились, и реальность окончательно сменилась мрачными декорациями иного мира.

Вж-вж.

Стоило ему войти в мир Кайланов, как телефон завибрировал.

[Задания в локации Призрачная школа Ханасузу полностью выполнены. Камидана в неизвестном месте срезонировала и ожидает активации!]

— Это что, новая карта открылась? — Камия Кава удивленно вскинул брови.

С тех пор как у него появились «Истории о призраках», единственным местом для входа в игру оставалась роща у старшей школы Ханасузу, соответствующая расположению единственной Камиданы в мире Кайланов.

Своего рода точка сохранения.

Судя по тексту уведомления, у Камии наконец-то появился шанс активировать вторую точку.

Однако где находится этот новый алтарь, пока оставалось загадкой.

Система не давала никаких уточнений.

«Может быть, как и в самый первый раз, мне нужно добраться до определенного места в реальности, чтобы активировать новую Камидану?»

Чем больше Камия думал об этом, тем более вероятным ему это казалось.

С картой школы для новичков он уже освоился. По опыту долгих изысканий, выходов из этого места не существовало.

Если не брать в расчет неизученное дно озера, то на поверхности не было ни одного пути, ведущего во внешний мир.

Границы школы сковывала невидимая сила, преодолеть которую было невозможно – как до выполнения заданий, так и после.

— Это похоже на линейный игровой процесс: зачистил одну локацию и через телепорт отправился в следующую. Никакого открытого мира.

Явственно повеяло духом старых хардкорных игр.

Если догадки Камии верны, то после завершения текущей сессии и возвращения в реальность он должен получить какую-то подсказку о новой локации.

Отложив мысли о будущих маршрутах, Камия Кава сосредоточился на Камидане у своих ног.

На маленькой деревянной табличке все еще нельзя было разобрать имя божества, которому она посвящена. Желто-зеленые искорки света кружились вокруг, словно в причудливом танце.

Наклонившись, он коснулся алтаря.

Светящиеся точки брызнули в стороны, словно потревоженные светлячки.

[Желаете ли вы разместить Оловянную статуэтку сикигами?]

[Да/Нет]

На экране всплыл новый запрос.

— О как?

Камия помедлил пару секунд и нажал «Да».

Все разлетевшиеся искорки вновь собрались у алтаря, и рядом с ним возникла серебристо-белая оловянная фигурка размером с ладонь.

Это была та самая Оловянная статуэтка сикигами, полученная вчера.

Черты фигурки были размыты, она казалась безжизненным куском металла.

Камия Кава попробовал сдвинуть ее рукой.

Несмотря на то что олово – металл мягкий, статуэтка даже не шелохнулась, будто намертво вросла в землю.

— Когда я поймаю своего первого кайдана, это место, вероятно, станет его домом, — пробормотал Камия себе под нос.

Что ж.

Новое жилье подготовлено. Пусть условия выглядят аскетично, но дареному коню в зубы не смотрят.

Осталось только дождаться первого постояльца!

…

Процесс поимки и подчинения кайдана на словах выглядел несложным.

Нужно было лишь направить волю на цель и зачитать заклинание пленения духов из Искусства управления духами. После этого возникал шанс заключить контракт сикигами.

При этом, если предварительно довести цель до критического состояния, вероятность успеха значительно возрастала.

Чистой воды ловля покемонов.

Камия Кава некоторое время побродил по Призрачной школе Ханасузу, попутно нанеся удар в спину двум одиноким Кики-додзи, что принесло ему 4 кристалла души.

«Разнообразие монстров в этой школе оставляет желать лучшего».

После изгнания семейства Ханако здесь остались лишь Кики-додзи да Уми-небо в искусственном озере.

«Я могу ловить существ до ранга D. Кстати, какого ранга безголовый старшеклассник и те водяные обезьяны?»

Дело в том, что Иллюстрированный каталог иномирцев заносил в свои списки только тех кайданов, у которых наметился прогресс Ихо.

Среди встреченных до сих пор Кики-додзи и Уми-небо не попадалось ни одного индивида, склонного к переходу в реальность.

Поэтому Камия до сих пор не знал их точных рангов.

«Но если судить по силе, то до ранга D они точно не дотягивают. Они куда слабее Ханако».

Кики-додзи и обсуждать нечего – сущая мелюзга. В схватке один на один Камия уже мог разделывать их как хотел.

Что касается Уми-небо…

Этих водяных тварей можно было выманить на поверхность сушеными анчоусами, но они всегда нападали целой сворой. По отдельности они явно были сильнее безголовых старшеклассников, но насколько именно – сказать было трудно.

— В любом случае, ни те, ни другие не годятся на роль моего первого сикигами. Мне нужен кто-то посолиднее, — Камия Кава покачал головой.

Затем в его голову пришла безумная мысль.

А нельзя ли пленить наставника Акаони?

Если слегка подкорректировать свои принципы почтения к учителю и заставить его служить себе в качестве боевика… звучит заманчиво.

Но эта дерзкая идея была тут же отвергнута самим Камией:

— Нет, по крайней мере, пока я не прокачаю Нодати Дзигэн-рю до нужного уровня. Если я запечатаю Акаони-сэнсэя, мне негде будет оттачивать мастерство владения мечом.

Взвесив все за и против, он решил, что первого слугу стоит искать на новой карте.

Попрактиковав паркур по коридорам школы, Камия вошел в зал клуба кэндо. Подавив мимолетное желание применить заклинание пленения духов к Акаони, он привычно погрузился в тренировку.

Началась практика фехтования.

Мир перед глазами потемнел, и сознание Камии вернулось в реальность.

Первым делом он вновь открыл «Истории о призраках».

В игровом интерфейсе снова появилась 3D-панорама и новая отметка.

Все точь-в-точь как тогда, когда он искал первую точку сохранения в роще Ханасузу.

— Как я и думал, новую карту нужно сначала открыть в реальности, — Камия почувствовал легкое возбуждение.

Однако, когда он разглядел примерное расположение новой точки, его брови снова поползли вверх.

— Фукуока? Новая карта открылась в Фукуоке?

Так далеко?

Сейчас Камия Кава находился в Токио.

А новая точка сохранения возникла в префектуре Фукуока, примерно в восьмистах километрах от столицы.

Он увеличил масштаб карты Фукуоки двумя пальцами.

Камия начал внимательно изучать конкретное место.

И чем больше он всматривался, тем меньше ему хотелось радоваться. Холодный пот едва не выступил у него на лбу.

Новая метка располагалась между городом Миявата и поселком Хисаяма. Название этой местности гремело на всю Японию…

Инунаки.

Япония – страна небольшая, но количество жутких городских легенд и преданий о духах здесь просто зашкаливает.

Конечно, если смотреть объективно, это связано с ландшафтом: большую часть территории занимают горы и холмы.

А в глухих лесах вечно творится чертовщина.

Если спросить, где в Японии чаще всего случаются паранормальные явления, район Инунаки точно окажется в лидерах списка.

Этот край также называют Перевал Инунаки.

Само слово «тогэ» означает горный проход.

Зажатый между двумя горами, Перевал Инунаки пользуется дурной славой. Туннель Инунаки, шоссе Инунаки, дамба Инунаки и, конечно, легендарная Деревня Инунаки – все эти места считаются аномальными зонами.

Кайдан за кайданом, одно странное происшествие за другим.

И среди всех этих мест Деревня Инунаки – самая зловещая.

— Весь этот район – просто проклятая земля, где, по слухам, демоны и призраки пируют напропалую.

Камия Кава в последние дни часто заглядывал на форум любителей мистики, так что кое-что знал об этом знаменитом месте.

— Если вторая карта – Перевал Инунаки, то это все равно что выйти из стартовой локации и сразу угодить в адское подземелье максимальной сложности.

Камия вытер воображаемый пот со лба.

В Призрачной школе Ханасузу хоть и обитала Ханако, но внешне все выглядело более-менее пристойно.

Район же Инунаки был неправильным даже с виду.

Неправильным во всех смыслах!

То, что вторая карта открылась именно там, не предвещало ничего хорошего…

…

— Мэн-цзы сказал: «Только благородный муж способен сохранять твердость духа, не имея постоянного имущества. Что же до народа, то без постоянного достатка нет у него и твердости в сердце. А без нее он пускается во все тяжкие…»

Сегодня на уроке словесности изучали трактат «Мэн-цзы».

Японские старшеклассники при изучении классического языка часто соприкасаются с китайскими текстами – танской поэзией, учениями Конфуция и Мэн-цзы.

Обычно Камии нравились такие уроки.

В них было что-то родное и знакомое.

Но сегодня Камия Кава весь урок витал в облаках.

Весь день напролет он размышлял о Перевале Инунаки.

Так продолжалось до самого конца занятий.

— Как бы там ни было, мне все равно придется проверить ту метку в Инунаки. — На пути домой он наконец принял решение.

Вскоре Камия уже покупал через телефон дешевый билет на самолет из аэропорта Ханэда в Фукуоку на раннее утро субботы.

Район Инунаки опасен, это факт. Но в мире Кайланов он, по крайней мере, бессмертен.

За те несколько дней, что остались, нужно добрать недостающий опыт в Нодати Дзигэн-рю и поднять уровень владения мечом.

А потом – отправиться к Инунаки, активировать точку сохранения и осмотреться.

План выглядел вполне разумным.

Свернув за угол школы, Камия Кава столкнулся с двумя прохожими.

Одной была добродушная на вид старушка лет шестидесяти, судя по всему, слепая – ее глаза были пустыми, а в руке она сжимала трость.

Рядом с бабушкой шла девушка лет шестнадцати-семнадцати. Она была одета в обычную повседневную одежду, выглядела очень юной и красивой.

Длинные черные волосы девушки были уложены в прическу и заколоты старинной шпилькой. Она тащила за собой огромный чемодан, доверху чем-то набитый.

«Ого. А она симпатичная», – невольно подумал Камия Кава.

Стояло лето, и знойный ветерок, дующий из-за угла, коснулся их лиц.

Камия разминулся с этой странной парой, и ничего не произошло.

…

Возможно, из-за огромного скопления людей в Токио было куда жарче, чем в префектуре Канагава.

Даже ветер здесь казался теплым.

Эх, скучно в этом Токио.

Хочется поскорее вернуться в храм Оми. Летом там всегда веет приятной прохладой.

«Ой. А парень-то красавчик». — Онидзука Кирихотару, которая до этого шла с кислой миной, вдруг обратила внимание на проходящего мимо старшеклассника. Она незаметно мазнула по нему взглядом и тут же отвернулась.

Они разошлись в разные стороны.

Онизука Кирихотару еще немного покрутила головой по сторонам, а затем придвинулась к идущей рядом бабушке Го и прошептала:

— Бабушка, впереди ведь та самая школа Ханасузу?

— Да.

Онизука продолжала шептать:

— Но, насколько я вижу, здесь все в полном порядке. Бабушка, ты чувствуешь какую-нибудь злую ауру?

— Нет. Сначала осмотримся, Хотару.

— Ладно…

Юная мико Онизука и бабушка Го проделали весь путь из Канагавы в Токио ради того, чтобы выследить и изгнать мисс Мэри – кайдана ранга C, совершившую Ихо.

Но эта охота шла из рук вон плохо. Можно сказать, закончилась полным провалом.

Они не обнаружили ни единого следа Мэри, не говоря уже о ее изгнании.

Кайдан ранга C, который, по оперативным данным, бежал в сторону Токио, словно сквозь землю провалился.

Все это время жрица Онидзука и ее спутница сотрудничали с отделом специальных расследований полицейского управления. Они честно и кропотливо проверяли каждый случай странной смерти или исчезновения людей в столичном регионе за последнее время.

Они лично посещали места происшествий, тщательно все прочесывая и фильтруя информацию.

В итоге Онизука и бабушка Го нашли и упокоили лишь двух мелких призраков, пришедших через Рэйко.

А Мэри?

Пусто.

Среди всех недавних происшествий в Токио, хоть как-то связанных с мистикой, не нашлось ни одного, где фигурировала бы мисс Мэри.

Неужели телефонный призрак после побега в Токио не тронула ни единой души?

Да как такое возможно?

Большинство официальных экзорцистов твердо знали: кайдан – это воплощенное зло, и, совершив Ихо, такая тварь обязательно начнет охоту на людей.

Поэтому напрашивался лишь один вывод…

Вероятно, Мэри больше не могла нападать.

Возможно, ее раны оказались смертельными, и она развеялась в процессе бегства. Или же в ином мире ее сожрал кто-то более могущественный.

А может, из-за увечий Мэри впала в какое-то пограничное состояние и временно не могла проявляться в реальности.

В итоге полиция приостановила дело по поиску Мэри.

И юная мико вместе с бабушкой Го временно остались без работы.

Впрочем, по принципу «раз уж приехали», отдел специальных расследований, снимая их с дела Мэри, тут же подкинул им новое поручение…

«Расследование инцидента с Ханако».

Буквально несколько дней назад сразу в несколько столичных храмов поступили анонимные письма.

В них сообщалось, что в государственной старшей школе Ханасузу якобы объявилась призрачная девочка Ханако.

Настоятели храмов тут же переправили письма в полицию.

Так жрица Онидзука и бабушка Го оказались сегодня в окрестностях школы Ханасузу.

К сожалению, и эта поездка была обречена на неудачу.

Ханако из школы Ханасузу уже давно не было в живых.

Рассвет субботы окрасил небо в густой темно-синий цвет. На улице заметно похолодало.

Токийский аэропорт Ханэда.

Магазин «7-Eleven».

За прилавком стоял заспанный продавец, явно отработавший всю ночь.

Камия Кава купил здесь стаканчик растворимого кофе и присел в ожидании регистрации на рейс.

В зале ожидания время от времени раздавались объявления по громкой связи, а на начищенном до блеска кафельном полу мелькали отражения вечно спешащих пассажиров с чемоданами.

Пока было время, Камия получил сообщение от Мурасаки-но Уэ.

У этого эксперта последнее время был какой-то совсем уж нездоровый график – сообщения приходили в самое непредсказуемое время…

【Мурасаки-но Уэ】:

— Приветики! Я тут почти закончила со своими делами. А как у тебя? Как то «важное дело», о котором ты говорил?

【Честный инок】:

— Путь был тернист, но результат того стоил. В общем, все прошло успешно.

【Мурасаки-но Уэ】:

— О, тогда поздравляю!

【Честный инок】:

— А у тебя? Все ли задуманное удалось?

【Мурасаки-но Уэ】:

— Ни капли! Полный провал!

【Мурасаки-но Уэ】:

— Впрочем, уже плевать. Все кончено, к тому же мне выплатили неплохие комиссионные, так что считаю это просто небольшим путешествием.

【Честный инок】:

— Путешествием? И куда же ты ездила?

【Мурасаки-но Уэ】:

— В Токио! Ты ведь говорил, что живешь где-то неподалеку.

【Честный инок】:

— Ага. Если еще раз соберешься в Токио, дай знать заранее. Может, я угощу тебя обедом.

【Честный Чужестранец】:

— В благодарность за то, что всегда так выручаешь меня своими советами.

【Мурасаки-но Уэ】:

— Ха-ха-ха! Ладно, в следующий раз. Обязательно.

【Мурасаки-но Уэ】:

— По правде говоря, мне не очень нравятся такие мегаполисы. В Канагаве куда приятнее. В Токио слишком душно.

【Честный инок】:

— Ха-ха. Мне Токио тоже не по душе.

【Честный инок】:

— Ладно, мне пора бежать на посадку.

【Мурасаки-но Уэ】:

— Тоже решил попутешествовать?

【Честный инок】:

— В каком-то смысле.

【Мурасаки-но Уэ】:

— Ну тогда удачной дороги!

— Вниманию пассажиров, следующих рейсом NH239 в международный аэропорт Фукуока: начинается посадка. Пожалуйста, приготовьте ваши посадочные талоны и личные вещи. Посадка осуществляется через гейт номер два. Приятного полета!

Под звуки объявлений Камия Кава допил кофе и направился к выходу из магазина.

Проверка билетов, досмотр, посадка на борт.

Все прошло буднично.

Перелет из Ханэды в Фукуоку занимал около двух часов.

Заняв свое место в салоне, Камия пристегнулся, закрыл глаза и мгновенно провалился в сон.

Ночные бюджетные рейсы выматывали душу.

Прошло немало времени.

Самолет, мигая габаритными огнями, разогнался по полосе и взмыл в небо, унося в серое марево облаков надежды, радости и усталость своих пассажиров.

…

Город Фукуока, Перевал Инунаки.

Сменив несколько видов транспорта, Камия Кава к полудню наконец добрался до места.

Последний участок пути он преодолел на такси.

Машина затормозила у развилки на шоссе Инунаки.

Много лет назад власти Фукуоки закрыли весь район Инунаки для посещения. Единственной действующей дорогой оставалось лишь внешнее шоссе.

Все пути, ведущие вглубь перевала, были перекрыты бетонными блоками – проезд на машине там был невозможен.

До нужной отметки на карте предстояло идти пешком.

Когда Камия уже собирался расплатиться, водитель подозрительно оглядел его:

— Парень, ты что, в Деревню Инунаки на экскурсию собрался?

— Не совсем. Просто хочу осмотреться.

— Осмотреться? Да на что там смотреть? Я те не пугаю, но места тут гиблые. Чертовщина на каждом шагу. — Таксист говорил с характерным кансайским акцентом, искренне пытаясь предостеречь юношу.

— Я знаю. Спасибо за заботу, дядя. — Камия Кава выдавил из себя подобие улыбки.

Увидев, что переубедить безрассудного юнца не получится, таксист замолчал, взял деньги и тут же дал по газам.

Казалось, он ни секунды не желал оставаться вблизи этого шоссе.

Проводив взглядом габаритные огни такси, Камия повернулся к развилке. Дорога на север уходила в самое сердце Перевала Инунаки.

Было видно, что узкое полотно дороги перегорожено бетонными кубами, а рядом сиротливо стоит облезлый знак: «Вход запрещен».

«Сейчас полдень. Надеюсь, при свете дня в этом богом забытом месте ничего не случится».

Камия залез в Холщовый мешок миража и извлек оттуда окровавленный мачете.

Затем он открыл на телефоне «Истории о призраках» и, сверяясь с 3D-картой, перешагнул через ограждение.

Деревья вдоль заброшенной дороги стояли стеной. Густая изумрудная зелень почти не пропускала солнечные лучи.

Юноша уверенно шагал вперед с мачете в правой руке. Пальцы свободной левой ладони он сложил в причудливую фигуру, и в ту же секунду вокруг его тела с треском вспыхнули синие искры электричества.

Прежде чем войти в обитель кайданов, следовало сотворить Перст Пяти Громов.

Это не только разгоняло притаившиеся в тенях тени и отголоски чужих воль, но и просто помогало чувствовать себя увереннее.

…

Спустя сорок минут пути по разбитому асфальту часы показали час дня.

Камия Кава уже глубоко зашел в горы Инунаки.

Дорогу здесь устилал толстый слой палой листвы и сухих веток. Нога то и дело проваливалась в эту мягкую массу, отчего походка становилась неуверенной.

Заросли здесь были еще гуще. Солнечные блики едва пробивались сквозь листву, почти не согревая землю. Вокруг царила давящая тишина, лишь изредка нарушаемая стрекотом насекомых.

— Уф… Почему так холодно-то?

Камия достал из Холщового мешка миража легкую ветровку и накинул на плечи.

Температура внутри перевала казалась на несколько градусов ниже, чем снаружи. Впрочем, это могло быть обычным делом для дремучего леса.

Воспользовавшись паузой, Камия вновь сверился с картой.

— По прямой до метки еще около трех километров. Если прибавить шагу, активирую алтарь и выберусь отсюда до темноты.

Он продолжил путь.

Метка указывала прямо на вход в Туннель Инунаки.

В этом районе было два туннеля: старый и новый. По новому, на внешнем шоссе, до сих пор ездили машины.

Карта же вела Камию к старому тоннелю Инунаки, заброшенному бог весть сколько лет назад.

Это место само по себе было легендарным очагом паранормальщины. Здесь совершались убийства и бесследно исчезали люди.

В народе даже поговаривали, что, если пройти сквозь старый тоннель Инунаки, можно попасть в ту самую призрачную деревню Инунакидани, о которой слагали легенды.

Вокруг простирались заросшие густой зеленью горы.

Книга впервые опубликована на 𝕥𝕨𝕜𝕒𝕟.𝕔𝕠𝕞

Под склоном справа, где уклон шёл мягче, в зарослях будто бы стоял заброшенный седан, весь ржавый, до дыр проеденный временем.

Перед глазами тянулся старый тоннель, обшарпанный, затянутый мхом и трещинами.

Это и был старый тоннель Инунаки.

Вход перекрывали груды бетонных блоков, вход полностью завален. На сложенной из них стене можно было различить выцветшие, облупившиеся граффити.

Большинство из них оставили когда-то молодые искатели приключений, забредавшие сюда ради острых ощущений.

Цветные, но выцветшие надписи давно потеряли былую яркость и, наоборот, за счёт странных сочетаний красок создавали ещё более мрачное, тревожное впечатление.

— Как-то здесь холоднее стало, — Камия Кава зябко передёрнул плечами и поправил ворот куртки.

До двух часов дня оставалось совсем немного – казалось бы, самое тёплое время суток, – но у входа в старый тоннель воздух будто отнимал тепло, веял неуместным зимним холодом.

И, может быть, это было просто наваждение, но казалось, что изнутри, из наглухо замурованного тоннеля, тянет тонкой промозглой струёй ветра.

— Нашёл точку отметки. — После последней сверки координат с 3D-картой Камия отошёл примерно на пять метров от входа.

На экране «Историй о призраках» всплыло меню с кнопкой 【Начать игру】.

Второе место для входа найдено.

Вход в игру.

Взгляд затянуло серыми пятнами, краски постепенно обрели плотность и глубину, складываясь в облик другого, мрачного мира. 𝟨𝟫𝙨𝙝𝙪𝙭.𝙘𝙤𝙢

Мир Кайланов.

Окружающий горный лес стал мрачным, ветви деревьев переплелись, закрывая свет, отбрасывая зыбкие призрачные тени.

Камия глянул на тоннель Инунаки ещё раз.

Бетонные блоки, заграждавшие вход в реальности, остались на месте, только теперь лежали не стеной поперёк хода, а симметрично по обеим сторонам дороги, словно специально расчищая проход.

Чёрная дыра входа зияла впереди.

На верхнем краю бетонного портала криво выведены иероглифы «Инунаки». Изнутри выдувало влажной, прохладной тягой, и в этом дыхании слышались еле уловимые тихие всхлипы, будто плач.

На блоках у дороги красовались более свежие надписи. Они выглядели отчётливее, чем в реальном мире.

На фоне блеклых стен особенно бросались в глаза ярко‑красные строчки:…

«Далее – вне юрисдикции Конституции Японии».

«Идёшь вперёд – ответственность на тебе».

«Тот, кто войдёт в тоннель, будет проклят страшным заклятьем».

«Внимание! Белый седан, просьба объехать».

Камия обернулся.

За спиной тянулась запущенная бетонная тропа, уходящая сквозь лес дальше наружу; похоже, и туда можно было пойти исследовать.

Похоже, вторая карта ожидала огромных масштабов.

У ног Камии стояла знакомая деревянная Камидана.

На выщербленной табличке в святилище надписи почти стерлись, и было не разобрать, кому посвящено это место. 𝟨𝟫ⓢⓗⓤⓧ.ⓒⓞⓜ Вокруг вспыхивали и кружили жёлто‑зеленые огоньки блуждающих огней, поднимаясь вверх и плавно опускаясь вниз.

Рядом с Камиданой виднелась крошечная оловянная статуэтка.

— Один в один, как в Призрачной школе Ханасудзу. — Камия наклонился и легко коснулся пальцами деревянной таблички.

Огни вспорхнули, словно вспугнутые светлячки летней ночью, и разлетелись во все стороны.

Ж-ж-ж.

Телефон завибрировал.

[Карта разблокирована: Перевал Инунаки.]

[Задание области 1: исследовать более 80% территории Перевала Инунаки. (0/100)]

[Задание области 2: изгнать не менее трёх кайданов с признаками Ихо на территории Перевала Инунаки. (Текущее количество изгнанных: 0)]

[Примечание: в области Инунаки уже два кайдана завершили Ихо.]

— Изгнать трёх кайданов с признаками Ихо? — Камия прочитал новый текст на экране, на его лице дёрнулся уголок, дыхание стало тяжелее.

По нынешнему опыту это означало, что в этом гиблом месте кайданов с Ихо гораздо больше трёх.

И что самое тревожное – двое из них уже совершили Ихо и теперь способны свободно ходить между мирами.

Поистине, великое проклятое место – с размаху, без всяких полумер.

Он закрыл окно заданий – и тут же всплыла новая подсказка…

[Обнаружено другое активное святилище. Совершить телепорт?]

[Да/Нет]

Камия не раздумывая нажал [Да].

Единственное доступное место назначения – 【Призрачная школа Ханасудзу】.

Зрение вновь заволокло серыми пятнами, оттенки сгустились, и мир сложился заново.

Когда всё устаканилось, Кава увидел, что сидит в знакомой, но жутковатой вишнёвой роще.

Той самой, теневой версии в мире Кайланов; рядом сияла Камидана, обвита потоками блуждающих огней.

— Значит, Камидана и правда работает как точка телепорта? Настоящий костёр из ролевых, а? Не хватало ещё, чтоб качать очки за привалы…

Проверив функцию телепортации, Камия не спешил возвращаться в 【Перевал Инунаки】.

Он привычно пробежался по территории Призрачной школы, потом направился в додзё и, оставив персонажа там, вышел из игры.

Экран потемнел.

Сознание вернулось в реальность.

Проснувшись, Камия понял, что всё так же сидит перед старым тоннелем Инунаки.

— Понял. Телепорт работает только в мире Кайланов. В реальности моё тело как было, так и остаётся на месте. — Осознав принцип, он повернулся и пошёл назад, решив покинуть перевал.

Приехал открыть карту, чтобы осмотреться – и этой цели достиг.

Теперь, когда телепорт активирован, оставаться тут больше нет смысла.

«Возвращаюсь в Токио, и дальше всё по старой схеме: утром и вечером – вход в игру, тело оставляю в безопасной зоне в школе, в игре же, через телепорт, продвигаю сюжет. Чем не идеальный план?»

— Не зря приехал! — Усмехнулся он, крепче сжав рукоять окровавленного мачете, и ускорил шаг.

Ушёл он давно, больше часа назад.

Сумерки медленно сползали на лес.

И вдруг – внизу, у склона справа, тот самый ржавый седан резко дёрнулся.

В дряхлом металлическом каркасе жалобно заскрипело железо; куски ржавчины и облупившейся краски осыпались на землю.

Если бы подойти ближе, можно было бы заметить, что краска на этих облупленных фрагментах – желтовато‑белая.

Заброшенный седан был белого цвета.

…

Выйдя на шоссе Инунаки, Камия поймал такси и вернулся в Фукуоку.

Остаток дня провёл словно турист – прогулялся по вечерней подземной улице Тендзин, купил пару пирожков с бобовой пастой умэ-эдзи и немного ямэдзё-ча.

Собрался привезти подарки хозяйке круглосуточного магазина, вдове Каваи Икуми, и юной красавице из кабинета медсестры – Миками Юи.

В воскресенье на рассвете Камия Кава вылетел обратно в Токио.

Поездка к перевалу Инунаки прошла на диво спокойно, без происшествий.

Раннее утро, Токио.

Съёмная комната Камии Кавы.

— А!

— Хм!

— А!

— Хм!

Бамбуковый меч, взмах за взмахом, рассекал воздух со свистом.

Так проходила его ежедневная тренировка усвоенных движений.

Книга впервые опубликована на 𝕥𝕨𝕜𝕒𝕟.𝕔𝕠𝕞

Мелкие капли пота то и дело срывались с подбородка и рук, падали на потёртый деревянный пол, но Камия не обращал внимания.

Он просто продолжал повторять одно и то же сухое, изматывающее движение, подчиняя дыхание чёткому ритму: выдох – «а!», вдох – «хм!». Каждый взмах звучал остро, как удар клинка.

Хотя в мире Кайланов можно было лениво повышать мастерство стиля 【Нодати Дзигэн-рю】 через автотренинг, в реальности Камия не упускал ни дня, чтобы отточить удар собственноручно.

Сделав три сотни серий, он опустил меч, размял ноющие плечи, вытер пот со лба и щёк:

— Всё ещё медленно.

Любой сведущий мастер, увидев сейчас его упражнение, не пожалел бы похвалы: база у Камии была безупречной. Для его возраста такая техника означала годы и годы настойчивого кэндо с детства.

Будущее многообещающее!

Но сам Кава смотрел на свою форму без восторга. 𝟨𝟫𝓈𝒽𝓊𝓍.𝒸𝑜𝓂

— Даже с «читом» не добился большего? — Пробормотал он.

После долгих тренировок под присмотром Акаони он наконец поднял 【Нодати Дзигэн‑рю】 на новый уровень – с уровня мастеров‑практиков [уровень мастерства] до [уровня эксперта].

Теперь следующий порог требовал уже не тысячу, а недостижимые десять тысяч очков опыта.

— Я-то думал, достигнув уровня эксперта, смогу постичь высшую технику, но… нет. — Он щёлкнул языком. — Где же ошибка?

Обучение Дзигэн‑рю включает не только физическую, но и духовную часть – так называемую «северную сердечную формулу».

Её суть – умение рассекать время мечом.

Эти доли времени измеряются в «кэ», «фэнь», «мяо», «сы», «ху», «хао», «ли» и на высшем уровне – в «Унъё».

Во время первой схватки с семьёй Ханако Камия, вспыхнув на грани, как будто просветлел и постиг смысл, сумел рассечь время до состояния «одной нити» – примерно сто тридцать четыре секунды по современному счёту. Тогда и родилось его умение – «удар на три сяку».

Но, похоже, это и был его предел.

— Разделить время до «ху» – словно вытянуть из шелковичного червя нить. — Камия поставил меч к стене и покачал головой. — Формула ясна, но до чего же она туманна… →

Согласно сердечной формуле, достижение «ху» – рубеж, с которого начинается понимание намерения и чувства. Настоящие художники клинка – редкость; лишь один из десятков тысяч способен продвинуться дальше.

Достигнув «ху», можно овладеть движением ещё стремительнее и острее «удара на три сяку» – техникой «Удар Шелковой Нити».

Вот только большинство учеников Дзигэн‑рю, даже признанные мастера, не могут всю жизнь постичь этот порог.

— Чего-то не хватает, — прищурился Камия. — Может, опять нужно столкнуться со смертью лицом к лицу? Хотя… я и так умираю по нескольку раз на неделе…

Он прижал зубами фалангу большого пальца, задумчиво посасывая кожу.

— Или дело просто в характеристиках тела? — Прошептал он. — Может, нужно поднять Телосложение или Ловкость – и соединить физику с сердечной формулой?

Так ни к чему не придя, Камия пошёл в душ, смыл пот, перевёл дух и, чувствуя лёгкость, закинул рюкзак за спину.

Сегодня был второй день после возвращения из Инунаки.

Самое время наведаться в школу и снова войти в игру.

Выходные он целиком потратил на новую карту, и от предвкушения движения руки уже чесались.

…

Он вошёл в игру через Камидану в сакуровой роще школы Ханасудзу, потом телепортировался на вторую карту – Перевал Инунаки.

Зрение собрала муть, цвета наполнились, и вот перед ним снова мрачный, пугающий мир.

— Ну, здравствуй, пёсий перевал, я вернулся! — Крикнул он.

Точка входа осталась прежней: зияющая дыра тоннеля, позади – узкая заброшенная дорога, уходящая куда-то вдаль.

Вперёд или назад – два направления исследования.

— Говорят, тоннель ведёт в деревню Инунаки. Значит, идти внутрь опаснее, чем наружу? — Задумался он, когда вдруг что-то влажно зашевелилось на его правой ноге.

Будто кто-то вскарабкался и хлопнул его по голени.

Живое!

— Чёрт! — Камия инстинктивно рванул ногой, и неведомое создание взлетело дугой в воздух, улетев далеко прочь.

Он уже выхватил 【окровавленный мачете】, и вгляделся туда, куда оно упало.

— Аба‑вуцзи… — донёсся слабый писк.

Из кустов поднялось крохотное, человекообразное существо. Его качало, будто после сильного удара: пошатываясь, оно пыталось прийти в себя, а потом вдруг, как помешанное, метнулось обратно к его ногам.

Верно, к ногам.

Ростом оно было всего сантиметров восемь, не больше. Голо, с лысым куполом, длинной бородой и морщинистым лицом – миниатюрный старичок.

— Вот это да, выглядит забавно, — усмехнулся Камия.

Опасности он не чувствовал, потому клинок не опустил, лишь опёрся на него кончиком к земле, присматривался. Кажется, он уже где‑то о таком читал.

На форуме «Кайданы и все, кто с ними» об этом писали, да и 【Мурасаки‑но Уэ】 когда‑то упоминала: «Маленький старичок» – крошечный кайдан, безвредный, жалкий на вид.

— Эй, ты будто что‑то хочешь мне сказать? — Камия прищурился, пригибаясь ближе.

— Аба‑вуцзи! — Восторженно взвизгнул маленький старик и замахал ручками.

Камия: …

— Что за тарабарщина? — Пробормотал он себе под нос.

Для местной мифологии кайдан статусом так себе. Славы – не как у Мэри или Ханако, унитазной куколки и телефонного призрака: те хоть пару слов человеческих скажут.

Видя растерянное лицо Камии, Маленький старичок занервничал, стал ещё отчаяннее махать руками.→

Потом, смешно перебирая ногами, метнулся к мерцающей рядом Камидане.

— А‑ба! — Выкрикнул он.

С трудом взобрался на застывшую без движения оловянную статуэтку и, стоя на ней, указал сначала вниз, на саму фигуру, потом на себя, затем – на Камию.

Сухое морщинистое лицо лучилось ожиданием.

Камия: …

Похоже, смысл он понял лишь отчасти.

Ж‑ж‑ж.

Телефон завибрировал.

[Ваш персонаж получил новый статус.]

【Сердце Маленького старичка, что ищет хозяина】

[Что́ видят эти старые глаза? Статуэтку сикигами! Неужто великий онмёджи, не появлявшийся тысячу лет, вернулся в мир!]

[Это шанс! Мой шанс. Если покорно последую за ним, может быть, и сам стану великим кайданом!]

[Юный господин‑онмёджи, позволь старцу служить тебе.]

[Господин!]

Камия обречённо прокрутил текст, нахмурившись. Новая строка подсказки…

[Маленький старичок хочет заключить с вами контракт и стать вашим сикигами. Он будет помогать вам.]

Камия: …

— Прямо секция самоунижения какая-то. →

Судя по «переведённым мыслям» из интерфейса, смысл был ясен: «Хочешь стать моим сикигами?»

— Аба‑аба! — Закричал старичок, отчаянно кивая с вершины статуэтки.

Хотя говорить по‑человечески он не мог, но, видимо, прекрасно всё понимал.

Камия прикусил палец. — Даже кайдан решился сам предложить контракт, а?

Интересно. Но всё же – нет.

Перед ним стояло слабое, крошечное существо; даже Кики‑додзи из Призрачной школы раскидали бы его одной левой.

— Извини, но я не могу принять, — сказал он, качнув головой. Старичок опустил короткие руки, вид у него сделался безутешным.

Прошло несколько мгновений, и крохотный кайдан вновь вскочил, возбуждённо заговорил что‑то на своём «аба‑лингво».

Конечно, ни слова невозможно было разобрать.

[Маленький старичок считает, что, раз уж не получилось стать сикигами, можно хотя бы заключить сделку: за определённую плату он поможет вам.]

[Он не воин, но мастерски умеет скрываться и добывать сведения. 𝟨𝟫ˢʰᵘˣ.ᶜᵒᵐ За сто кристаллов души он сообщит вам всё важное, что узнает о перевале Инунаки.]

[Потратить 100 кристаллов души?]

[Да/Нет]

Глядя на экран, Камия судорожно дёрнул щекой. — И это называется «служить хозяину»? С хозяев берут деньги?

Похоже, после отказа в контракте маленький старичок сменил профессию, став торговцем сведениями – NPC‑информатором.

— То есть будь ты моим сикигами, занимался бы тем же – разведкой? — Прикинул Камия. — Тогда тем более не стоило лишать себя свободного слота.

В конце концов, он был Владыкой всех духов, а потому деньгами не обижен: всякий раз, когда кайдан умирал рядом, выпадавшие кристаллы души автоматически зачислялись ему.

Он – ходячий печатный станок мира Кайланов.

После зачистки Призрачной школы у него скопилось чуть более пяти сотен кристаллов.

Половина – заработано честным трудом, на Кики‑додзи, другая – случайная прибыль от битвы Мэри и Ханако: всё погибшее добро досталось ему.

— На кристаллы я не бедствую, можно и купить информацию, — пробормотал он. — Только вот в школе за те же сто учили фехтованию с бонусами, а тут – пара слухов…

Он нажал [Да].

Если сведения точные и свежие, стоят того.

Счёт минус сто кристаллов души.

Тело старичка окутал лёгкий чёрный дымок демонической энергии, затем растаял, оставив лишь дрожащие ноги.

Тот подпрыгнул, спрыгнул со статуэтки, втащил с обочины маленький камень и, тяжело сопя, принялся чертить им на земле.

— Так он и писать умеет? — Удивился Камия. — Тогда зачем махал руками полчаса…

Минут через пять старичок кинул камень и плюхнулся на землю, выдыхая от усталости.

Неровные, корявые письмена растянулись по пыли, но разобрать всё‑таки можно было…

«Сильный кайдан, привязанный дух, белый седан, ушёл в другой мир, может быть у тоннеля».

«Сильный кайдан, безобразная старуха, бегает быстро, ушла в другой мир, на шоссе».

Камия долго переставлял слова, пока не сложил осмысленное: «Два сильных кайдана покинули мир: привязанный дух, связанный с белым седаном, у тоннеля; и быстрая безобразная старуха – на трассе».

— Значит, и те, и другие прошли через Ихо. Это совпадает с данными заданий.

— Всё? — Камия посмотрел на старичка. — За сто кристаллов только два слуха?

— Аба‑вуцзи, — пискнул тот, замахал, что‑то ещё проблеял, потом вдруг вспыхнул дымком и исчез.

[Маленький старичок отправился собирать новые сведения по Перевалу Инунаки. Когда закончит, вернётся к Камидане.]

Камия: …

— Настоящая путевая лягушка, — вздохнул он.

Раз уж нанятый разведчик ушёл в рейд, Камия не стал терять времени. Взяв окровавленный мачете, он отправился в первое исследование новой карты.

Выбрал обратный, «наружный» путь, вдоль заброшенного асфальта, в сторону горы Инунаки.

Если тоннель вёл к древней деревне, то за пределами, вероятно, было безопаснее.

Надо проверить.

Пройдя по пустынной дороге каких-то несколько минут, Камия ощутил тревогу. 𝟨𝟫🅢🅗🅤🅧.🅒🅞🅜

Минут семь-восемь пути – и ни одной твари!

В Призрачной школе вокруг кишело такими, как Кики-додзи, – мелкие кайданы, опыт капал рекой.

— Что это? У карты другие правила? Здесь нет низших монстров? — Подумал он, инстинктивно сильнее сжимая мачете.

Но что-то было не так, и это ощущение с каждой секундой росло.

Будто кто-то шёл за ним – далеко, но в то же время рядом.

Он остановился и осмотрелся.

Кривые, перекрученные деревья отбрасывали пугающие тени, глушили свет.

— Что это там? — Прищурился Камия.

В тёмном переплетении ветвей, метрах в пятидесяти, белело что-то непонятное.

— Пакет? — Мелькнула мысль. — Белый полиэтиленовый пакет?

Такое в мире Кайланов не редкость: многое копировалось с реальности.

Но гипотеза быстро отпала – объект двигался.

Он шевелился.

Дёргался.

— Подвинулся ближе? — Камия напрягся. Белое пятно стало отчётливее, будто приблизилось. →

Продолжая извиваться с той же странной ритмикой.

До него оставалось уже шагов сорок.

— Пугало, что ли? — Но что‑то не сходилось: вид у него был лёгкий, не плотный, будто ткань или дым, а не солома.

Через несколько секунд – тридцать шагов.

Белое пятно извивалось бесконечно.

Странно, неестественно: извивается, а ветра нет.

Камия встал в позицию стрекозы стиля Дзигэн‑рю: он понимал, столкнулся с кайданом.

Двадцать шагов.

Силуэт стал различимее: вроде человек, но не человек, искажённый, текучий.

Дёргался. Извивался.

Вращался и одновременно приближался.

Камия напрягся, готовый нанести удар, но так и не успел разглядеть противника как следует. →

На десятом шаге зрение поплыло, в глазах всё искривилось, словно весь мир из белых вихрей.

Картина растекалась, линии гнулись, как будто воздух сам извивался.

Извивается. Извивается.

— Не то… ещё не бой, а тело уже сдаёт? — Камия понял, что гибнет.

Белое существо обладало непостижимой силой, ломавшей восприятие.

Но, закалённый смертью, он не впал в панику.

Он просто не желал умирать впустую.

Раз уж конец – так с ударом.

Собрав остаток воли, он шагнул вперёд.

— Хоть поцарапаю! — Рявкнул он.

Меч рассёк время. Стиль Дзигэн‑рю, удар на три сяку!

Острие упало точно, разрывая мгновение, но… не было удара.

Пусто.

Впервые его «три сяку» не задели цель.

— Значит, оно движется быстрее, чем мой «одна нить»…? — мелькнула последняя мысль.

Силы покинули тело; разум заржавел, не слушаясь.

Мир крутился, всё извивалось, а белый силуэт оказался уже рядом, обволакивая его полностью.

Извивается.

Извивается.

Тело Камии само начало изгибаться, бледнеть, растворяясь, поднимаясь вверх, становясь похожим на ту белую дымку.

Извивается.

Извивается.

Камия потерял связь…

…

В сакуровой роще он вскрикнул и резко сел, будто вырвавшись из кошмара.

Хрипло дышал, сердце колотилось.

С момента, как он начал играть в «Истории о призраках», такой страх посещал его редко – разве что в первые дни.

— Тварь жуткая, — прошептал он, стирая пот со лба. У ног лежал новый бумажный человечек‑заместитель.

Его смерть была жутка: тело вытянулось, всё перекручено.

— Значит, я сам стал таким же… — Камия поёжился.

Хорошо хоть, что это было в игре.

Будь в реальности – неизвестно, что бы осталось от него.

Ж‑ж‑ж.

Телефон дрогнул.

[Обнаружен кайдан с Ихо: Кунэ‑кунэ.]

[«Иллюстрированный каталог иномирцев» обновлён.]

[Название: Кунэ‑кунэ]

[Класс: D‑ранг]

[Статус: в мире Кайланов]

[Прогресс Ихо: 16%]

(При достижении 100% кайдан сможет по собственной воле переходить между реальностью и миром Кайланов.)

— Точно, Кунэ‑кунэ, — произнёс Камия.

Название звучало глупо, но в японской глубинке этот кайдан был известен многим.

Говорят, среди сельских полей, там, где ставят пугала, чтобы отпугивать птиц, можно увидеть далёкую белую фигуру, что извивается вдалеке – без устали, день и ночь.

Она лёгкая, как полотно или дым, не плотная, как пугало.

Кто попытается подойти, сколько бы ни шёл, расстояние не сокращается: она всё так же извивается вдали.

— D‑ранг, — вздохнул Камия. — Неприятно. Уровень Ханако.

Эта тварь на дороге делала исследование наружного пути крайне рискованным.

Тем же днем.

Мир Кайланов.

— Перевал Инунаки, дедушка снова пришел!

Камия Кава возродился у точки сохранения – в обличии неживого.

Он бросил взгляд к Камидане, но 8-сантиметрового Маленького старичка рядом не увидел.

Похоже, путешественник-лягушонок еще не вернулся домой.

Камия Кава перевел взгляд на Туннель Инунаки.

На надписи над входом криво вырезаны два иероглифа «犬鳴», означающие Инунаки.

По обе стороны дороги бетонные блоки испещрены старой, выцветшей краской – в беспорядочных мазках граффити. Цветные слои перемешались, ни вкуса, ни ритма, лишь хаос.

Среди этих надписей красным выделялись несколько особенно заметных строк:

«Далее законы Японии не действуют».

«Кто пойдет вперед – отвечает сам».

Зияющее черное отверстие туннеля напоминало пасть чудовища – оно распахнулось без всяких преград, словно выжидая момент, чтобы проглотить любого, кто осмелится войти.

Изнутри тянуло влажным, холодным ветерком – в его завывании слышались едва различимые всхлипы.

— Назад идти – опять наткнусь на Кунэ-кунэ, — пробормотал он. — Ладно, попробуем в этот раз исследовать туннель.

Камия Кава достал окровавленный мачете, глубоко вдохнул и шагнул в темноту.

Внутри было почти ничего не видно.

Он включил подсветку на телефоне.

Но даже с фонарем видимость оставалась ничтожной.

Камия шел, прижимаясь к влажным, скользким стенам.

На мшистом камне блестели глубокие царапины – следы от лезвий.

Чем дальше вглубь, тем больше отмечин; луч фонарика выхватывал десятки, сотни – словно стены исчерчены ножами насквозь.

— Большинство следов старые… но вот эти, похоже, свежие. Недавно оставлены, — пробормотал он.

Пальцы сильнее сжали рукоять мачете. Чутье подсказало держать ухо востро.

В мире Кайланов возможно все.

Он двигался дальше.

Сечение старого Туннеля Инунаки было невелико, но, идя один, Камия чувствовал давящую пустоту.

Такую, что теряешь ощущение безопасности.

Только отголосок собственных шагов отражался эхом от стен.

По лужам шлепали ботинки…

Пляк, пляк.

Пройдя еще немного, он уловил, что эхо стало искажаться.

Пляк, пляк… пляк, пляк.

Будто к нему примешались еще одни шаги.

Камия замер.

Пляк, пляк.

Но приглушенные шаги по-прежнему слышались где-то рядом.

Так и есть – кто-то идет сюда!

Он направил луч фонаря вперед – и заметил в нескольких метрах от себя, у противоположной стены, человеческую тень!

Пляк, пляк!

Силуэт приближался быстрее.

Вместе со звуками шагов раздался мерзкий скрежет – словно металл терся о камень.

В правой руке приближающегося отчетливо блеснула сталь – топор! Луч фонаря сиял на лезвии дрожащим отблеском.

Этот скрип исходил именно от того, как топор скользил по стене.

Незваный гость явно не сулил добра.

Камия Кава не струсил – стиснул зубы, поднял мачете и стал в позицию стрекозы, готовясь к бою.

В узком, вытянутом туннеле расстояние между ними быстро сокращалось: пятнадцать шагов… десять… пять!

Свистнул воздух – топор сорвался сверху.

Камия выждал миг и, как юркая рысь, метнулся навстречу.

Шаг вперед – лезвие рассекло мгновение.

Удар на три сяку!

Луч фонаря бешено дернулся.

До того, как топор достиг цели, мачете Камии уже вонзился в тело силуэта.

Попадание точное – удар на три сяку прошел чисто.

Движения Камии превзошли скорость противника.

Раненая тень не исчезла сразу – лишь замерла, издав грубое, гортанное дыхание и нечеловеческий скрежет зубов.

Не теряя преимущества, Камия ринулся вперед, сбив противника с ног, сам навалился сверху.

Шлёп!

Шлёп!

Истощив силы после приема, он вслепую ударил ножом в живот еще пару раз – куда придется, лишь бы добить.

— Уу-вау… уу-вау…

Тень под ним вдруг зарычала, словно раненая собака.

После нескольких хриплых воплей фигура рассыпалась в черный дым и исчезла.

[Убит житель деревни Инунаки. Получено 5 кристаллов души!]

На телефоне всплыло сообщение о победе.

Только теперь Камия позволил себе выдохнуть и опустился прямо на влажный пол.

С его нынешним Телосложением даже один удар на три сяку приводил к полному истощению.

— Так это и есть житель деревни Инунаки?

Он тяжело дышал, вспоминая прочитанное перед исследованием второй карты.

В легендах говорилось:

деревня Инунаки по неизвестной причине веками оставалась изолированной. Местные не терпят чужаков – преследуют с топорами и рубят насмерть.

Пляк, пляк.

Шкряб, шкряб.

Эхо туннеля снова ожило. Новые шаги. Скрежет металла.

Камия поднял телефон, свет метнулся вперед.

В глубине тоннеля – несколько новых теней, стремительно приближающихся!

Пляк, пляк.

Шкряб, шкряб.

Звуки послышались уже за спиной – отовсюду.

— Когда они появились?

Он не успел обернуться.

Вжух!

Ветер свистнул у уха.

Мгновение – и топор обрушился на голову. Затем другой. Еще. Удары дробили кость и плоть.

Обессиленный Камия рухнул, кровь смешалась с мутной водой, заливая экран его телефона.

На нем медленно всплывало алое системное сообщение:

【ЖАЛКО】

Бах!

Один из жителей деревни Инунаки махнул топором еще раз – прямо по мерцающему экрану.

В черноте туннеля погас последний источник света. Тьма сомкнулась окончательно.

…

Реальный мир.

Под сакурами.

Очнувшийся Камия уставился на экран телефона с новым сообщением о смерти – злость взорвалась мгновенно.

— Цвети ты, проклятая вишня…

Получить толпой от жителей деревни Инунаки – само по себе неприятно, а теперь еще и издевательское уведомление!

【ЖАЛКО】 – серьезно?

Раньше хотя бы сообщали нейтрально, а теперь будто спрашивают: «Почему умер?»

Да ты уже место ЯмЫ занял, проклятая система!

Ругаться смысла не было – с интерфейсом не поспоришь.

— Ладно, ладно…

Он успокоился, закрыл уведомление: никаких новых строк, «Иллюстрированный каталог иномирцев» не обновился.

Похоже, среди этих жителей не оказалось ни одного с признаками Ихо.

Всего лишь рядовые противники, вроде Кики-додзи.

Как бы то ни было, вторая попытка на новой карте снова кончилась полным провалом.

Похоже, исследовать туннель пока бесполезно.

Страдание – неизменная тема любой «душной» игры.

В последние два дня Камия Кава, открыв карту Перевала Инунаки, страдал до слез.

Попробовал исследовать заброшенную дорогу позади – безрезультатно.

Пошел вперед, через туннель – снова неудача.

Волки спереди, тигры сзади.

Выбора нет.

Он решил: не идти по дорожкам, а подняться в горы, на склон горы Инунаки.

Но гора оказалась огромна и сплошь покрыта густым лесом; видимость почти нулевая.

Стоит чуть отойти – мгновенно теряешь направление.

В прошлый раз Камия бродил там, как безголовая муха, почти полчаса, пока вдруг не наткнулся на извивающееся белое существо – будто огромный пластиковый пакет, шевелящийся сам собой.

Да, тот самый Кунэ-кунэ, D‑ранговый кайдан из леса.

Итог – гибель.

…

Реальность. Государственная школа Ханасудзу, сакуровая роща.

Упорный Камия снова готовился войти в мир Кайланов.

Перед стартом он открыл встроенные вкладки «Историй о призраках», выбрав «Иллюстрированный каталог иномирцев».

[Имя кайдана: Кунэ-кунэ]

[Класс: D]

[Состояние: в мире Кайланов]

[Прогресс Ихо: 16%]

(Когда прогресс достигнет 100%, этот кайдан сможет по своей воле перемещаться между реальностью и миром Кайланов.)

Под строкой статистики значилось свойство: [Ускорение молвы].

С момента первой встречи с Кунэ-кунэ прошло уже три дня, но процент не сдвинулся – все те же шестнадцать.

— Ну и ладно, — вздохнул Камия. — Видимо, такие, как призрачная девочка Ханако, у которых по проценту в день набегает, редкость.

Почему же Ханако исключение? Все просто – популярность.

Ее истории пересказывались тысячами голосов, от Японии до всего мира.

Такой уровень обсуждения делает [Ускорение молвы] невероятно эффективным – прогресс растет молниеносно.

— Или, может, у кайданов сначала прогресс медленный, а потом ускоряется…

Он закрыл вкладку Кунэ-кунэ и машинально открыл страницу Мисс Мэри.

Телефон показал: статус «спит».

Камия уставился на экран, оцепенев.

Если честно, он уже скучал по этой даме в платье с мачете на плече.

Мэри, моя Мэри… Ты знаешь, через какие муки я прошел на новой карте?

— Будь ты здесь, — грустно усмехнулся он, — устроила бы резню во всем Перевале Инунаки.

За дни страданий Камия даже пытался позвонить ей.

Но знакомый номер не отвечал – лишь безжизненные гудки.

— Когда же ты проснешься?

Он вспомнил, как Мисс Мэри после победы над Ханако вся покрылась трещинами, словно фарфоровая кукла, готовая рассыпаться.

— Мэри… ты ведь еще сможешь очнуться, правда?

Немного посидев, он собрался и вновь запустил игру.

«Истории о призраках» – старт!

Взор наполнили мрачные пятна, цвета сгустились, и вот уже перед глазами стоял жуткий мир.

— Аба-вуцзи!

Первое, что он услышал, – бодрый старческий крик. Камия отлично знал этот голос.

Маленький старичок!

У Камиданы, среди светлячков, восьмисантиметровый кайдан радостно подпрыгивал и махал рукой.

Ну вот, путешественник-лягушонок вернулся домой.

В прошлый раз, забрав сотню кристаллов души, старичок ушел на разведку. Если вернулся – значит, с новостями.

— Что удалось разузнать? — Камия присел у деревянной таблички жертвенника.

Маленький старичок запрыгал еще энергичнее, размахивая руками.

Потом подобрал камешек и, пыхтя, стал писать им по земле:

«Хозяин! Большая новость! Старик нашел!»

Две восклицательные черты – значит, дело серьезное. Камия заинтригованно прищурился.

— Надеюсь, твоя новость стоит тех ста кристаллов.

Старичок кивнул и стал писать дальше:

«Могущественный кайдан. Маска. В лесу. Ранена сильно!»

Пазл сложился: в лесной глуши скрывается мощный кайдан с маской – и при этом тяжело ранен.

Камия прикусил палец, обдумывая. — Можешь показать дорогу?

Кивок. И новая строка:

«Сильно ранена. Неопасна. Хозяин, добей!»

Понятно. Старичок звал его добить ослабевшего кайдана.

— Ладно, посмотрим, — Камия поднялся.

Старичок сбросил камень, перевел дух и бодро побежал вперед – вести.

…

Гора Инунаки была огромна.

Дважды Камия уже блуждал там и оба раза заканчивал одинаково: смертью и потерей курса.

Однажды его настиг Кунэ-кунэ, в другой – не встретив никого, он просто заблудился и, от безысходности, вышел из игры, нанеся себе последний удар.

Но на этот раз дела пошли иначе.

Проворный Маленький старичок обладал завидным чутьем – вёл уверенно, без кружений.

Прошло полчаса пути – и взору Камии открылась отвесная скала.

За обрывом виднелась обширная деревня, усыпанная таинственными голубыми огнями.

Без сомнений – деревня Инунаки.

Только вот спускаться вниз было некуда: склон слишком крут, дороги нет.

— Хм… Похоже, правда, что туннель – единственный путь. Но этот обрыв я вижу впервые. Стоит обследовать.

Он шел вдоль края, размышляя.

Старичок внезапно остановился, обернулся серьезно и ткнул морщинистым пальцем вперед.

С вершины донесся ветер… и в нем Камия уловил женский всхлип, смешанный с тяжелым вздохом.

Камия Кава сжал окровавленный мачете и осторожно двинулся вперед.

Маленький старичок не стал больше бежать впереди – взобрался на плечо хозяина.

— Аба-вуцзи!

Кайдан, словно генерал, уселся грозно, свесив ножки.

Камия не обращал внимания – никакой тяжести он не чувствовал.

Перед ним, у самой пропасти, стояла изрезанная ветрами глыба.

На ней сидела женщина.

Те тихие стоны и вздохи, что доносились с порывами ветра, исходили от нее.

На ней – белый длинный дзюбан с лиловой оторочкой, тело полупрозрачно, будто в любую секунду способно раствориться в воздухе.

Лицо бледное, нежное, печальное, с мягкими чертами и чуть нахмуренными бровями; опущенный взгляд придавал еще большую грусть – и странную, трогающую красоту.

Рядом в воздухе плавали два маски – большая и малая.

Большая имела резкие черты: нахмуренные брови, вдавленные глазницы, два рога на лбу, медно‑желтые глаза и искажённую ухмылку с клыками.

Маленькая – чисто‑белая, гладкая, с крошечными губами и безо всяких эмоций; напоминала театральную маску но.

Вот она, раненная мощная кайданка, найденная старичком.

Камия остановился в семи-восьми метрах, держа оружие наготове.

Существо уже заметило человека.

— Уу…

Женщина тихо всхлипнула, маски у плеч начали кружиться быстрее.

Большая – с демоническим лицом – резко присосалась к ее лицу.

Черты исказились, белая кожа сменилась синевато-зеленой, рот распахнулся в гротескном оскале; с хохота «ке-ке-ке» по телу пробежал мороз.

Маска будто вросла в плоть. Но дальше – тишина.

Она не нападала – слишком слаба, будто на грани исчезновения.

Так они и стояли – человек с клинком и призрак с маской, не двигаясь.

Лишь ветер качал кроны, затягивался вечерний туман.

Вдруг телефон в кармане Камии завибрировал.

[Обнаружен Ихо‑кайдан: Эми‑Хання (мутировавшая форма).]

[Иллюстрированный каталог иномирцев обновлен.]

[Имя кайдана: Эми‑Хання (мутировавшая форма)]

[Класс: Е]

[Состояние: в мире Кайланов]

[Прогресс Ихо: 31%]

(Когда прогресс достигнет 100%, этот кайдан сможет по своей воле перемещаться между миром реальности и миром Кайланов.)

Под прогрессом вновь значилось [Ускорение молвы].

— Хання, значит… — пробормотал он, глянув на экран.

Хання – классический женский демон японских легенд, рожденный из ревности и злобы.

Физического тела у нее нет, лишь маска – прекрасная и страшная.

Историй о них множество, но самая распространенная рассказывает следующее…

Жила была примерная жена – нежная, покорная, хозяйственная. Но муж попался неверный: завел любовницу, выжил супругу из дома и прибрал к рукам ее наследство.

Любовница велела избавиться и от ребенка – мальчика: его вынесли в горы, где тот умер от холода и голода. Узнав, женщина сошла с ума и исчезла в тех же горах.

Позже у мужчины и наложницы родился сын – веселый, улыбающийся. Как-то ночью родители проснулись от хохота из соседней комнаты. Смех становился все громче. Открыв дверь, они увидели кошмар: демон подбрасывал в воздух иссушенную детскую голову, заливаясь смехом.

Женщина рухнула в обморок, мужчина обезумел и вскоре погиб в нищете.

Так и возникла Хання – воплощенная месть, не унятая ни смертью, ни временем.

Благодаря обсуждениям с Мурасаки-но Уэ на форуме, Камия уже неплохо разбирался в таких историях.

По словам экспертки, существует три вида Ханни:

Самая низшая – Смеющаяся маска.

Эми‑Хання, как ее называют, слабая, беззлобная: любит пугать детей, но редко причиняет вред.

Следующая – Белая Хання, куда сильнее и агрессивнее, способна мстить тем, кто причинил зло.

В историях именно она чаще всего описывалась как женщина, утратившая ребенка и рассудок.

И, наконец, высшая – Красная Хання, безмозглый убийца, что рвет и поедает людей ради забавы.

Различить их легко – по типу маски.

Сейчас перед Камией стояла как раз Смеющаяся, простейшая из всех.

Синяя кожа, уродливая ухмылка – но силы минимум.

— Ага… мутировавшая Эми‑Хання, значит, — прошептал Камия, рассматривая призрак.

Мутировавших кайданов он уже видел – тот же Кики-додзи с мачете.

Эта школьница с клинком была, пожалуй, золотым стандартом: сильнее обычных безголовых, быстрее, и за нее давали вдвое больше кристаллов.

Окровавленный мачете, которым он теперь владел, как раз выпал с нее.

Если бы не Уми‑небо, привлеченная тухлой рыбешкой, Камия бы тогда не выжил.

— Здесь же мутация, похоже, во второй маске? — Он внимательно оглядел женщину.

Та ощутила пристальный взгляд, нервно дёрнулась, но не атаковала – сил не было. Только смеялась своим «ке-ке-ке», выражая протест.

Обычно у Ханни бывает лишь одна маска: смеющаяся, белая или красная.

А тут – две сразу. Старшая и младшая, словно недозрелая стадия.

— Кажется, вторая, белая, еще растет… Если дозреет, кто же из нее получится? — Камия прикусил палец, размышляя, не стоит ли попробовать заключить контракт – превратить Ханню в своего сикигами.

Слабая, раненая Е‑ранговая, но редкая… идеальный стартовый дух.

— Те сто кристаллов, что я отдал, окупились, — одобрительно сказал он Маленькому старичку на плече.

Укрепившись в решении, Камия Кава одной рукой провернул рукоять мачете, взгляд его стал тверже.

— Ке-ке-ке…

Ханни в жуткой Маске улыбки издала слабый, надтреснутый смешок. Ее золотые, злобные глаза уставились на клинок Кавы, не моргая, не двигаясь.

Она чувствовала угрозу.

Если честно, этот живой, что стоял перед ней, никак не должен был появиться в мире Кайланов. Он не силен. В другое время она одним ударом разорвала бы его в клочья.

Но сейчас Ханни была слишком повреждена, слишком слаба.

— А-ба!

Маленький старичок на плече Камии азартно махнул кулачком.

Он, похоже, решил, что его новый хозяин наконец собрался прикончить раненое чудовище в маске.

Для крошечного кайдана вроде него, слабого и ограниченного в росте, вид гибели сильного всегда был приятен.

Обе сущности, оба кайдана, сейчас следили за каждым движением Камии.

И вот через некоторое время молодой Владыка всех духов наконец двинулся.

Он снова провернул мачете и обратился к Эми-Ханне:

— Стань моим сикигами.

Стань моим сикигами.

Заключи со мной договор и служи.

Отныне я – твой мастер.

— Ке-ке?

На лице под маской проступило неподдельное недоумение.

— У-дзи?

Маленький старичок на плече Камии вытаращил глаза, отвисшей челюстью так и застыл.𝟨𝟫𝒔𝒉𝒖𝒙.𝒄𝒐𝒎

Он знал чуть больше, чем Ханни: у Камии оставалась одна свободная статуэтка сикигами, пустая оболочка для духа.

Но почему же не ему?

Ведь он был первым!

Камия не придал значения ни растерянности призрака, ни отчаянию старичка. То, что он сказал, не было просьбой. Это было объявлением.

«Я заключаю с тобой контракт». И все.

Он начал мягко шептать заклинание пленения духов – слова Искусства управления духами. Каждый вздох рождал символы, мерцающие золотым светом, вспыхивающие в воздухе вокруг него.

Символов становилось все больше; они складывались в строки, строки – в линии, линии – в сияющую цепь, что скользнула к Ханне.

Шуршание.

Золотая цепь из рун оплела тело Ханни в длинном дзюбане, туго затянулась, как неумолимый узел кабуто, вкрадываясь в каждую складку ткани.

— Ке-ке…

Ослабевший смех снова сорвался с губ ёкая. Она яростно дернулась.

Еще мгновение назад не понимала, что замышляет человек. Теперь осознала: он хочет подчинить ее. Обратить в раба!

Нет.

Невыносимо.

Смириться и признать своим господином того, кто слабее? Никогда.

Он подло воспользовался ее раной.

Такое не простительно!

Ханни билась в золотых узах, слабое тело дрожало от усилий. И вот, на грани, когда руны почти замкнулись, она вдруг безумно расхохоталась и рванулась!

Хриплая, режущая горло как нож, волна смеха вспорхнула эхом по холмам – ветер взвыл, деревья закачались.𝟨𝟫𝓈𝒽𝓊𝓍.𝒸𝑜𝓂

Хряст.

Цепь разлетелась, разлетевшиеся руны погасли.

Дух ускользнул из мячика.

И неудивительно: у Камии уровень Искусства управления духами был едва на начальной ступени. Магия его – почти нулевая, слабее некуда.

Потому и не сработало.

Разбитая цепь только оставила на дзюбане пойманной Ханни несмываемые следы.

Она подняла голову, злобно уставившись золотыми глазами на Камию.

— Характер у тебя, конечно, боевой. Уже сил едва хватает, а цепь все же сорвала. — Он потрясенно выдохнул: неудачное заклинание отняло немало сил.

Надо передохнуть и попробовать снова.

— Все равно не уйдешь. Рано или поздно будешь моей.

Отдав телу короткий отдых, он снова собрал мысли.

Ханни по-прежнему сидела на земле, не способная подняться. Лицо под маской недвижимо, но злость из нее исходила явственно.

— Надеюсь, не слишком упряма. Много раз читать «заклинание пленения» мне не по силам.

Камия мысленно готовился ко второй попытке.

— Аба-вуцзи!

Вдруг Маленький старичок, только что намертво повисший в унынии, вскочил и, иссохшей морщинистой физиономией исказившись от ужаса, принялся дергать Камию за волосы.

— Что опять?

Камия сбился с ритма.

— А-ба!

Старичок все тянул и тянул его волосы, потом, искажаясь страхом, ткнул пальцем в темные деревья позади.

Похоже, почувствовал что-то неладное.

С горы все еще дул ветер, и лес колыхался от его дыхания.

Но теперь Камия тоже уловил звук – в чаще кто-то приходил ближе.

Вероятно, громкий, яростный смех Ханни привлек нечто дурное.

Где-то глубже слышалось шарканье и шорох шагов.

— Аба-вуцзи!

Старичок заорал ему в ухо, глаза вылезли из орбит, и вдруг… его крошечное тело растаяло дымом.

Он почуял смертельную опасность и исчез.

Сбежал, как ветер.

Камия: …

Быстро ноги у него, ничего не скажешь.

Он не обиделся. Они со Старичком были скорее партнерами по найму.

А Камия, в конце концов, был бессмертен в мире Кайланов. Умрет – проснется в реальности, подождет восстановления бумажного человечка-заместителя.

А вот тот старичок погибни – пропадет навсегда.

«Пусть уж бежит», – подумал Камия. «Живой пригодится».

— Ке-ке!

Шум в лесу нарастал; Эми-Ханни зашевелилась, пытаясь подняться, но тело не слушалось.

Она посмотрела в ту сторону, откуда доносился шорох, – в ее глазах под маской вспыхнула ненависть и ярость.

Даже когда Камия только что опутал ее рунами, в этих глазах было лишь раздражение и стыд. Сейчас же злость была иной.

Значит, то, что шло из леса, – ее враг до смерти.

Ветер взялся сильнее.

И через десять ударов сердца Камия увидел их – шел ребенок лет семи-восьми, с инею белыми волосами и звериным пухом на лице и руках. Он смеялся, выбегая из-под деревьев.

— Хи-хи, уу-ван!

И смех его был собачий, радостный, но холодный.

— Хи-хи… уу-ван!

Из-за деревьев вторили десятки голосов.

В лесу мелькали силуэты других детей, таких же – с белым мехом, с перекошенными лицами радостного безумия.

То были не люди. Целая стая.

— Эти твари, похоже, пришли именно за тобой?

Как только беломехие детишки появились из чащи, Камия бросил взгляд на Ханни.

Похоже, ее раны – дело рук этих полузверей.

— Ке-ке…

Смех Ханни прозвучал глухо, судорожно. Она пыталась подняться, но тело слушалось плохо.

— Похоже, выбора у тебя нет, — Камия крепче сжал рукоять мачете. — Либо станешь моим сикигами, либо они тебя разорвут.

С этими словами он начал читать «заклинание пленения».

Мягкие, золотистые символы вспыхивали в воздухе, складываясь в сияющую веревку, и вновь потянулись к ней.

Руны снова охватили тело ёкая плотной, почти бесстыдной вязью.

После этого Камия больше не смотрел на нее, сосредоточившись на окружавших его Сиро-ни.

— Уу-ван! Уу-ван!

Детвора опустилась на четвереньки. Мех дыбом, оскалы блестят в темноте. Они сбились в стаю, готовясь кинуться.

Камия поднял клинок, выставился в позицию стрекозы и заслонил Ханни собой.

Мальчишка с мачете стоял на краю скалы, за его спиной – плененная Ханни, впереди – вздувшаяся волна белых теней-дето-волков.

Ветер рвал облака, дрожал в кронах.

— Уу-ван!

И вот они прыгнули.

Камия выждал один миг и нанёс удар – клинок вспыхнул ало, прочертив воздух диагональной дугой.

«Кэсагири» – удар эксперта!

Первого Сиро-ни снесло вниз, но тот еще скулил, жался комком, не умирал.

— Уу-ван! Уу-ван!

Не прошло секунды, как на Камию навалились четверо сразу.

Он не стал защищаться – рванул вперед, поймав взглядом самого удобного справа.

Молниеносное движение, шаг сквозь расстояние – и клинок опустился.

«Удар на три сяку»!

Лезвие врезалось точно в туловище беса. Смертельная энергия прорезала тело насквозь.

Этот уже не выжил – рухнул и обратился дымом.

[Белое дитя повержено, получено 3 кристалла души!]

На экране вспышка уведомления, но Камия не отвлекся.

Так вот они какие – Сиро-ни, зверодети Инуками.

По трем кристаллам души за голову. Сильнее Кики-додзи, но слабее жителей деревни Инунаки.

От выдоха Камия зашатался – удар на три сяку выжег силы.

Оставшиеся Сиро-ни облепили его, зубами впились в плечо, бок, ногу.

Боль ослепляла, но Камия действовал яростно, отчаянно.

Он перехватил того, что вцепился в бок, повалил под себя и, пользуясь тяжестью, вонзил клинок раз за разом, не разбирая куда.

— Уу-ван… уу…

Хрип оборвался; дым сизым клубом растаял.

[Белое дитя повержено, получено 3 кристалла души!]

— Уу-ван! Уу-ван!

Мелкие твари ринулись на него всей стаей.

Камия уже не мог сопротивляться. Сил не осталось вовсе.

— Не удержу… — прошептал он, падая на спину. Глаза обратились к Ханни.

Она стояла, обвитая золотыми рунами, но больше не сопротивлялась. Свет цепей стал почти белым, касаясь даже эфемерных контуров её тела.

Среди ужасающего войа их взгляды встретились.

Ханни не понимала этого человека. Это защита? Зачем?

Бессмысленно.

— Тебе и правда не выбирать.

— Стань моей сикигами. Или погибни.

Ханни замерла. Противиться перестала. Выбор был сделан.

— Уу-ван! Уу-ван!

Падающего Камию твари перепрыгнули, бросившись к своей изначальной цели – к ней.

И в тот миг золотые руны сомкнулись, затмив всё светом.

[Дух успешно пленен, вы подчинили Смеющуюся Ханню (Мутировавшая форма)!]

Экран засветился вызовом, телефон завибрировал в кармане.

Камия уже ничего не видел.

Душа оборвалась, связь с миром Кайланов угасла…

На отвесной горе остались лишь звуки – хруст костей и глухое рычание белых детенышей.

А далеко-далеко, у входа в старый тоннель Инунаки, Камидана сияла тихим зеленым светом.

Желтовато-зеленые огоньки запорхали, слились, опускаясь на оловянную статуэтку.

Металл словно ожил, тонкие очертания смягчились, уступая женственности форм.

Первая сикигами Камии Кавы вернулась домой.

…

Реальный мир. Старшая школа Ханасузу. Аллея сакур.

Камия, очнувшись, еще минуту приходил в себя после гибели в другом мире.

Он поднял с земли изорванного, почти разорванного бумажного человечка-заместителя.

Телефон дрожал в руке – уведомления лезли одно за другим.

Он открыл первое.

[Прогресс регионального задания обновлен!]

[Региональное задание: Изгнать как минимум 3 Кайдана с признаками Иномирцев в районе перевала Инунаки. (Текущий прогресс: 1)]

[Примечание: В районе перевала Инунаки на данный момент 2 Кайдана завершили переход.]

Прогресс задания вырос на один пункт.

«Экзорцизм» – не просто «уничтожение». Это и «покорение».

Похоже, система признает приручение кайдана как равнозначный способ «очистить» зону.

В «Иллюстрированном каталоге иномирцев» статус Эми-Ханни теперь значился как [Сикигами].

После превращения в сикигами процесс становления Ихо для существа приостанавливается навсегда, пока жив его хозяин.

Однажды приручена – навсегда приручена.

Пока Камия жив, Ханни останется его сикигами.

Без права отказаться.

С появлением первой сикигами в интерфейсе открылся новый раздел – 【Информация о сикигами】.

[Имя сикигами: Эми-Хання (адаптированная форма)]

[Ранг: Кайтан класса E]

[Навык: Призрачный налёт]

[Призрачный налёт: Хання призывает маску смеющегося демона для атаки врагов, нанося определённый урон и с некоторой вероятностью вызывая у врага замешательство и страх.]

[Особый навык: Маска демона · Смех]

[Особая способность расы Хання после превращения в сикигами: позволяет превращаться в «Маску смеющегося демона», одержимую контрактным онмёдзи, даруя ему поддержку силы призрачного бога.]

[После завершения одержимости «Маской демона: Смех» жизненная сила онмёдзи постоянно расходуется, но значительно возрастает его сродство с кайтанами.]

— Выходит, контракт с Ханни мне чертовски выгоден, — с интересом заметил Камия, разглядывая экран.

В описании многие пункты имели пометки.

Именно из них он понял: «особые навыки» даны не всем – только отдельным редким кайданам.𝟨𝟫𝕤𝕙𝕦𝕩.𝕔𝕠𝕞

Редкость значит ценность. А редкое всегда приносит прибыль.

— Тем более, ее навык усиливает самого онмёджи. Настоящая находка для меня. И, что важно, она – мутировавшая форма.

Правда, 【Маска они: Смех】 имеет цену.

Она жрет жизнь мага.

Но Камия этим не тревожился: примечание гласило, что в мире Кайланов уходят жизни бумажного человечка-заместителя, а не его собственные.

Идеальное сочетание с его «бессмертием»!

Просмотрев уведомления, Камия закрыл экран и, сосредоточившись, произнес тихо:

— Ханни.

Справа от него проступил женский силуэт – белый дзюбан, фиолетовые оторочки, тонкие черты…

Эми-Ханни.

Онмёджи способен вызывать своих сикигами и в реальный мир. Это похоже на явление под названием Рэйко, только без посредников.

Там дух воплощается через вещь и связан с ней.

А сикигами исходят из хозяина как из источника. Можно сказать, Камия – точка доступа, и пока они рядом, связь стабильна. Но стоит удалиться – и связь обрывается, дух возвращается в свою статуэтку.

Оловянная фигурка – её дом.

Теперь, оказавшись здесь, Эми-Ханни была без маски. Лицо – холодное, гордое, но прекрасное.

Он уловил растерянность в её взгляде.

Похоже, она никак не могла понять, где находится. И главное – почему этот человек жив?

— Не смотри так, — усмехнулся он. — В том мире я Владыка всех духов. Меня там не убить.

Они – команда теперь, скрывать нечего.

— С этого дня держись меня. Я прикрою тебя. — Он улыбнулся. — Потому что я теперь твой господин.

Ханни долго вглядывалась в него, потом опустила голову. Растерянность ушла, но презрение мелькнуло.

— Тьфу. — Она коротко фыркнула, отворачиваясь.

Камия: …

Ну да, характер что надо. Целая Ханни-цундере.

Впрочем, у нормальной ёкай-девы характер ровным не бывает.

Отозвав духа обратно в статуэтку, Камия решил дать ей отдых. Покой там ускоряет восстановление, а ей он был нужен отчаянно.

Белая фигура растаяла, и телефон снова дрогнул в руке.

[Ваш персонаж получил новый статус.]

【Эми-Хання совершенно не признаёт вас】

[Не думай, что если ты спас меня, я добровольно признаю тебя господином и стану твоей рабыней!]

[Как коварно! А я ведь поначалу даже немного расчувствовалась. Оказывается, в такой ситуации ты вообще не мог умереть. Лис! Лжец! Подлец!]

[Я не признаю тебя. Ни за что! Никогда!]

Камия, пролистав уведомления, нахмурился и долго молчал.

«Да, точно, цундере».

…

【Честный Чужестранец】: «Слышь, Мурасаки-но Уэ, кто такие эти Сиро-ни?»

Кончив учёбу и дела, Камия вернулся домой, умылся и написал ей личное сообщение.

Ответ пришёл быстро.

【Мурасаки-но Уэ】: «Это придворные Инугами. Говорят, это души детей, которых он убил, обратив в прислужников».

Она никогда не ошибалась в определениях.

Сиро-ни – именно такие. Полулюди, полузвери, слуги Бога-пса.

Связь у них с древними легендами вроде тигра и чжана – тех духов, что служат зверю-хозяину.

Говорят, того, кого убил тигр, превращается в чжана и приманивает к нему других живых.

Так и появилась поговорка «служить тигру-призраку».

То же и здесь: убитые Инугами превращаются в Сиро-ни и служат ему, влекут новых жертв.

【Честный Чужестранец】: «Значит, Инугами растит детские души? А я думал, он – образ преданной собаки».

【Мурасаки-но Уэ】: «Кайдан, как ни крути, остаётся кайданом. Хотя, да, в некоторых местах встречались сказания о добрых Инугами, защищавших людей».

【Честный Чужестранец】: «Так есть добрые и злые Инугами?»

【Мурасаки-но Уэ】: «Если хочешь всё поделить на чёрное и белое – не мешаю. Только не забывай: с кайданами романтизм до добра не доводит».

Префектура Канагава. 𝟨𝟫𝒔𝒉𝒖𝒙.𝒄𝒐𝒎

Ночь у храма Оми.

В стрёкоте цикад и танце светлячков струился прохладный летний ветер.

Место как нельзя лучше подходило для вечернего отдыха в разгар лета. Ещё бы кусочек арбуза со льдом или бутылку охлаждённого лимонада – и это было бы совершенство.

Позади святилища тянулся жилой корпус, где обитали служители храма.

В одном из окон горел свет.

Просторная спальня, современная мебель, на широкой кровати с розовым одеялом – несколько забавных уродливых плюшевых игрушек.

Это комната Онизуки Кирихотару.

Внутри комнаты имелась и отдельная ванная с купальней.

Юная мико как раз сейчас нежилась в горячей воде.

После целого дня учёбы и изнурительной подготовки в качестве мико горячая ванна становилась настоящим спасением.

Онизука полулежала, чуть прикрыв глаза, белое лицо от пара блестело нежным румянцем.

Её тело, ещё девичье, в туманном мареве горячей воды выглядело хрупким, словно обнажённый белый ягнёнок.

Плеск…

Вода шевельнулась.

Юная мико подняла телефон – ещё мгновение назад она переписывалась с тем самым хорошо знакомым сетевым другом по имени «Чужестранец».

Разговор шёл о всяких делах, связанных с Инугами и Сиро-ни.

Онизука мелкими пальцами постучала по экрану, написала сообщение, немного подумала и нажала «Отправить».

【Мурасаки-но Уэ】: На самом деле, уже довольно давно я хотела подтвердить у тебя один вопрос.

【Честный Чужестранец】: Тогда спрашивай.

【Мурасаки-но Уэ】: Ты ведь народный экзорцист, верно?

Изгнатель духов.

В мире, где существуют кайданы, это тайная, но необходимая профессия.

Онизука Кирихотару тоже была изгнательницей духов.

Она происходила из ортодоксального культа синто, официально состояла при полиции и имела признанный статус.

С какой стороны ни глянь – всё законно и безупречно.

Но наряду с официальными изгнателями вроде Онизуки или бабушки Го, в мире существовали и народные изгнатели без статуса.

Эта среда весьма разнородна.

Многие не имели достаточно навыков, чтобы получить официальное признание.

Были и такие, кто обладал силой, но по разным причинам предпочитал держаться подальше от властей.

Большинство из сильных «дикарей» происходили из среды народного синто – традиционной веры в духов земли и дома, предков, гадания и жреческие практики.

По сути, их путь мало отличался от культа, к которому принадлежала сама мико.

Разница лишь в том, что официальные изгнатели учились системно в храмах, а «народные» – принимали знания по семейной линии, прямо в родовом доме. 𝟨𝟫ˢʰᵘˣ.ᶜᵒᵐ

Отец учил сына, мать – дочь.

Некоторые из народных мастеров получали официальный статус; другие, отказавшись от него, работали вольно, по зову сердца.

А вот низы этой иерархии описать трудно – там находились люди самых разных судеб. Они редко проходили обучение систематически, но всё же оказывались на пути изгнания духов.

Для Кирихотару, 【Честный Чужестранец】 относился к самым низам этого слоя – к последней ступеньке простонародных изгнателей.

Без наставника, без школы, малосильный и почти беззащитный – доходило до того, что советы приходилось искать у сетевых знакомых.

Такое у неё сложилось о нём мнение.

Даже немного жалко стало.

Наверное, поэтому каждый раз, когда Камия Кава присылал вопросы, добрая мико старалась отвечать как могла.

Почему бы не помочь, если можешь?

Прошло около трёх минут, прежде чем на экране появилось новое сообщение.

【Честный Чужестранец】: Ты меня раскусила.

Улыбнувшись, мико изогнула губы в довольной дуге – в её живых светлых глазах сверкнула гордость.

«Ну конечно я догадалась! Я же умная!»

【Мурасаки-но Уэ】: Так что насчет случая с белыми детьми: ты просто спрашиваешь или действительно столкнулся с ними?

По её догадке, «Чужестранец» уже участвовал в настоящем изгнании духов.

Он жаловался, что постоянно сталкивается с блуждающими душами и обсидентами, а значит, начал практику недавно.

Прошло ещё немного времени…

【Честный Чужестранец】: Действительно столкнулся, с одним.

【Мурасаки-но Уэ】: Если бы их встретилось много, ты бы уже не смог со мной болтать.

【Мурасаки-но Уэ】: Вообще говоря, такие странные истории, как о белых детях, редко забредают извне, так что то, с чем ты столкнулся, вероятно, было духовным схождением?

【Мурасаки-но Уэ】: Кроме того, я должна напомнить тебе: если возможно, не стоит слишком глубоко ввязываться в дела, связанные с белыми детьми. Потому что велика вероятность, что они последовали за Инугами в реальный мир.

Она не хотела его недооценивать, но если действительно произошло схождение или Ихо с участием Злого Инугами, – это уж точно выше его уровня.

【Честный Чужестранец】: Я понимаю.

【Мурасаки-но Уэ】: А затем, если возникнут вопросы, можешь спрашивать меня, я постараюсь ответить тебе в меру своих сил. В некоторой степени я ведь твой учитель.

【Честный Чужестранец】: Я так и сделаю, босс. Послушай, спасибо тебе…

Он, как обычно, немного пошутил и вышел из сети.

Мико положила телефон на край ванны, опустила половину лица в воду и стала, как рыба, пускать пузырьки.

— Так он и правда народный изгнатель духов… гл-гл-гл.

Среди изгнателей духов старые мастера с официальными званиями часто смотрели свысока на «самоучек».

Но для молодой Онизуки это было чуждо.

Ведь духов и кайданов, вторгающихся в реальность, так много, а официальных изгнателей – так мало.

Народные или нет, все они делают одно дело – защищают мир. Какая уж тут разница в чинах.

На форумах о кайданах она давно заметила: «Чужестранец» был не первым, кто задавал такие наивные, но упорные вопросы.

И раньше она помогала им, как могла.

Ведь, повторяла она себе, помогать – хорошо.

Обычные люди с этим не сталкиваются вовсе. Тем, кто сталкивается, чаще всего уже некуда идти, кроме как в такие опасности.

Многие из них вскоре замолкали: их аватары оставались серыми навеки.

Изгнание духов – не детская игра. Против стоящих кайданов погибнуть проще простого. Даже сама Онизука жила с осознанием, что однажды может погибнуть.

Но всё равно…

— Мне нравится с тобой разговаривать.

— Только, пожалуйста, не умирай.

【Смерть】

— Твою ж… опять помер. →

Прошло утро после того дня, как Камия Кава приручил Эми-Ханню – он вошёл в мир Кайланов, как обычно… и, как обычно, умер.

Эта партия не принесла ничего нового.

Маленький старичок так и не появился.

Когда тот дрался с Сиро-ни, этот мини-клайдан смылся моментально – куда подевался, до сих пор неизвестно.

Что до Эми-Ханни…

Масочная демоница получила тяжёлые повреждения и пока утратила способность к бою, поэтому Камия оставил её восстанавливаться в статуэтке сикигами.

Эту игру он проходил в одиночку.

Выбор маршрута был короткий: несколько направлений и всё.

Наперёд – Туннель Инунаки.

Сколько там было дружелюбных «жителей деревни Инунаки» – неясно, но все они с топорами наперевес ждали гостя, полные радушия.

По склонам в стороны – вверх в гору Инунаки.

Гора обширна, но в мире Кайланов леса обманчивы; без Маленького старичка проводником неминуемо заблудишься.

Назад – по заброшенному шоссе.

Но рядом бродил D‑ранговый кайдан Кунэ-кунэ, с которым Камия пока не мог справиться.

Взвесив всё, он решил идти назад, по дороге.

Говорили, что в этой локации только один Кунэ-кунэ.

Камия тогда подумал: «Если осторожно идти вдоль дороги, держась к лесу, может, получится обойти тварь стороной. →»

Но просчитался.

Не успел он пройти и немного, как в поле зрения снова мелькнула та самая белая фигура.

Будто огромный пластиковый мешок, она извивалась вдалеке, ни близко, ни далеко – и всё же неумолимо шевелилась.

Похоже, столкновение с Кунэ-кунэ было неизбежным, какого бы маршрута он ни выбрал.

Погибель!

— Да чтоб тебя, опять этот мусорный геймплей меня задержал!

…

В тот же вечер, среди цветущих сакур.

«Сказания о Кайланах», запуск.

После активации Камиданы серые пятна собирались в узоры, краски наливались силой – и снова проявился мрачный мир игры.

Камия Кава опять оказался на карте Перевала Инунаки.

— Аба-вуцзи!

Едва появившись, он услыхал знакомый вопль.

Маленький старичок!

Тот сидел у Камиданы, подпирая щёку кулачком, и при виде хозяина вдруг сорвался с места, подпрыгивая, вопя, чуть не плача от радости.

— Живой же, оказывается. — Камия присел на корточки.

— Аба-аба! — Заорал старичок ещё громче.

Похоже, восклицал он не от неожиданности, а от восторга, выражая всем телом беззаветную преданность.

Да, вчера он трусливо сбежал, но сердце его всё равно принадлежит хозяину – смысл его плясок был примерно таким. →

— Не реви, чёрт, — Камия отстранил его коленом. — Сопли мне на ногу размазываешь. В следующий раз, если жарко станет, беги как можешь – не тормози из‑за меня.

— Аба-аба!

Старичок кивнул страстно и утёрся, довольный.

Затем подобрал с обочины камешек и начал царапать что‑то на земле.

Наверное, пока хозяин не появлялся, он занимался разведкой.

Трудяга, ничего не скажешь. Неудивительно, что утром его не было видно.

«Сильный кайдан, белый, извивающийся, у дороги», – нацарапал он.

«Сильный кайдан, пёс в человеческом теле, крайне опасен, в глубине деревни Инунаки».

Обе записи Камия уже знал.

Кунэ-кунэ – тот самый, что убивал его уже трижды.

А «пёс в человеческом теле» должен быть самим Инугами.

После беседы с Кирихотару он уже не сомневался, что на этой карте обитает Злой Инугами.

— «Инугами крайне опасен», — тихо повторил он.

Вероятно, этот зверь и есть главный босс локации.

Но старичок не закончил писать. На неровной земле появилась новая строчка:

«Законопослушный кайдан, человек, синий монах, свеча, старый храм за деревней Инунаки».

— О? — Камия приподнял бровь.

Законопослушный кайдан.

Он впервые видел такой термин и решил, что речь идёт о мирных существ, вроде Акаони учителя или утопленницы Куриямы Сёко.

По сути, NPC, у которых можно взять квест или обмен.

Интересно.

Он ткнул пальцем в надпись. — Можно с ним встретиться?

— Аба-аба. — Старичок кивнул, потом отрицательно помотал головой и короткой ручкой указал в сторону туннеля Инунаки.

Чтобы добраться до старого храма, придётся пройти сквозь туннель.

Старичку это было не трудно – он умел скрываться. Камии же предстояло пережить «тёплый приём» с топорами наперевес.

— Проблемка, — тихо сказал Камия, прижимая зубами костяшку большого пальца.

— Аба-вуцзи, — отозвался мини‑монстр и тоже сделался задумчивым. Спустя миг глаза его блеснули: вспомнил что‑то!

Подняв камешек, он приписал под последней фразой одно слово…

«Лечение».

А потом указал на оловянную статуэтку, где отдыхала Хання.

— То есть… этот законопослушный кайдан может исцелить Банно? — Переспросил Камия.

— Аба-аба! — С жаром подтвердил тот.

Камия удивился.

Неужели среди кайданов бывают те, кто лечит?

Это звучало как подарок судьбы.

Ведь его Эми‑Хання до сих пор серьёзно ранена, и неизвестно, сколько нужно времени, чтобы она восстановилась.

Если получиться ускорить процесс и вернуть ей силу раньше, это резко увеличит шансы пройти Перевал.

— Похоже, стоит встретиться с этим синим монахом, — наконец произнёс он.

Судя по всему, другого выбора нет.

Да, туннель кишит жителями деревни, но Камия уже выработал стратегию: проламываться в лоб, обменивать жизнь на жизнь, применять «удар на три сяку» – и вырезать их постепенно.

Механика игры позволяла: твари не возрождались сразу после перезахода.

Так что, если действовать по принципу «убил одного – уже не зря, убил двоих – праздник», туннель со временем опустеет.

И тогда, быть может, появится шанс прорваться бегом.

Пусть метод и тупой, но другого сейчас нет.

В сыром и темном туннеле Инунаки мелькали тени. 𝟨𝟫ˢʰ𝒖𝒙.𝒄𝒐𝒎

Раздавались тяжёлые шаги, звон железа, звериное сопение и скрежет зубов.

Единственным источником света оставался фонарь телефона Камии Кавы.

Бледный луч мелькал в хаотичных движениях, то выхватывая чужие застывшие лица, то блеск топоров.

Он прыгнул вперёд, взмахнул клинком – время распалось на доли.

Удар на три сяку!

Звон!

В непроглядной тени звенели сталкивающиеся лезвия – окровавленный мачете встретил тяжёлый топор для колки дров.

Удар вышел настолько мощным, что выбил топор из рук врага и тут же вонзился ему в шею.

«Нодати Дзигэн-рю» – грубое и беспощадное искусство убийства.

Тёплые брызги крови осели на лице Камии.

— Уу‑вау! — Звериный вопль вырвался из груди жителя деревни Инунаки; дыхание стало сиплым и тяжёлым.

Эти существа, дававшие по пять кристаллов души, были плотнее Кики-додзи и Сиро-ни. Даже удар «на три сяку» лишь калечил, но не убивал сразу.

Камия схватил жертву за волосы, впечатал в мокрую стену туннеля, поросшую мхом. →

Мачете выдернул – и дважды вслепую вонзил обратно.

— Вау!

Крик затих. Тело растворилось черным дымом.

[Убит житель деревни Инунаки. Получено 5 кристаллов души!]

Безрассудный стиль Камии, выжимающего из себя всё в обмен на убийство, казался звериным – но ещё более яростным, чем у самих монстров.

Он был как безумец.

А разве с кайданами иначе можно?

Жжж.

После системного сообщения телефон внезапно завибрировал ещё раз.

[Получено: верхняя одежда жителя деревни Инунаки!]

В пылу схватки Камия не обратил внимания на это мелкое уведомление.

Да и без того, после убийства он уже не мог двигаться – ему не хватало сил.

Топоры посыпались со всех сторон; лезвия вздымались и опускались, рубя тело на куски.

На экране мигнуло новое уведомление:

【Камия-тян】

…

Реальность.

Камия с кривой усмешкой смотрел на ехидную надпись смерти и предпочёл не реагировать. 𝟨𝟫𝙨𝙝𝙪𝙭.𝙘𝙤𝙢

Стоит ли спорить с игрой – лучше заняться делом.

Только теперь он понял, что с последней сессии выпал предмет!

Это был уже третий день, как он решительно штурмовал туннель Инунаки.

Смертей – четыре, и почти каждая стоила поединка «один за одного».

Лишь однажды повезло убить сразу двоих.

С убитых, кроме кристаллов души, иногда капал опыт для «Нодати Дзигэн-рю».

Но вот чтобы выпадала экипировка – такое впервые.

[Верхняя одежда жителя деревни Инунаки (хлам): обычная тонкая рубаха, покрытая зловонной смесью крови, масла и звериной вони. Заглушает ваш собственный запах.]

[Сила не увеличивается. Однако собрав полный комплект, включая оружие, возможно, вы сможете показаться деревенским и пройти незамеченным.]

Он перечитал описание.

Обычный тряпьё без бонусов – но задумка интересная: маскировка, чтобы пройти тоннель.

— То есть, не можешь победить – примкни к ним? — Усмехнулся Камия. — Ну-ну, посмотрим.

Он ощутил прилив энтузиазма. Возможно, этот путь был лучше тупого «перелопачивания» толпы.

Хотя и здесь придётся вырезать врагов, чтобы собрать комплект.

Все части, как видимо, падали только с самих жителей деревни.

— Что ж, теперь умирать будет приятнее!

…

[Получено: штаны жителя деревни Инунаки (хлам)!]

[Получено: топор для колки дров (обычное качество)!]

Следующие дни Камия всё яростнее выбивал врагов из туннеля.

Терпение принесло плоды: спустя десять дней у него было три рубахи, две пары штанов и наконец тот самый редкий топор.

Комплект собран.

Редкость дропа – удручающая.

Причём топор, хоть и выглядел солидно, оказался обычной белой шмоткой без умений, куда хуже окровавленного мачете с [ударом по почкам].

Да и к тому же он не любил оружие на топоре.

Так что «смены веры» не произошло.

Тем вечером.

Когда кулдаун бумажного человечка‑заместителя истёк, Камия снова вошёл в игру.

Мир проявился мрачными красками. Он появился у входа в туннель Инунаки.

Извлёк из Холщового мешка миража целый комплект деревенской экипировки и надел.

Заляпанные кровью и жиром длинные рубаха и штаны источали лютый запах. Смесь вони едва не сбила его с ног.

Только привыкнув, он жестом позвал маленького старичка у ног:

— Ты скрываешь запах и жди меня на выходе, ясно?

— Аба!

Крошечный кайдан кивнул и мгновенно растворился в чёрной демонической энергии.

После этого Камия повернулся к светящейся камидане и мысленно произнёс:

— Хання.

Из воздуха рядом с ним проступил белый силуэт женщины в храмовой одежде с пурпурной оторочкой.

Хання, дух‑сикигами, откликнулась зову хозяина.

Десятидневный отдых в оловянной статуэтке пошёл ей на пользу: призрачное тело теперь мерцало плотнее, и двигалась она уже вполне уверенно.

Хотя до полного восстановления ей всё ещё далеко, помощь всё так же необходима.

Она оглядела хозяина с ног до головы.

Носик нежно дрогнул.

Запах. Отвратительный.

На её изящном лице отразилось явное отвращение; она беззвучно отступила на шаг, подальше от своего воняющего онмёджи.

Камия Кава недовольно поморщился – Хання снова отшатнулась назад.→

Посмотри только на это лицо! Маска недовольства, как будто ей противно само мое существование.

— Думаешь, ради кого я вообще напялил эту вонючую форму жителя деревни Инунаки?! — Тут же вскипел он. — Хотя… если подумать, самому уже интересно пройти Туннель Инунаки и исследовать ту сторону.

— Тогда ладно. — Он криво усмехнулся.

Но как-никак он онмёджи, а перед новообузданным сикигами, с которым так и не успел толком пообщаться, стоило бы проявить немного хозяйской строгости.

— Хання, подойди ближе.

На лице смеющейся Ханни тут же проступила смесь смущения и раздражения; взгляд, которым она одарила хозяина, стал еще более презрительным.

И все же, несмотря на протест, гордая красавица послушно скользнула вперед, подчиняясь его воле. Духу трудно ослушаться приказа своего онмёджи.

— Вот так-то. Сикигами должен быть ласков со своим хозяином.

Созерцая, как демонесса вынужденно исполняет приказ, Камия ощутил странное удовольствие. Внутри что-то откликнулось – возможно, пробудилась какая-то извращенная жилка.

Но вспыхнувшая дурная забава быстро схлынула.— Ладно, хватит с тебя воспитания, — буркнул он. — Я собираюсь пройти Туннель Инунаки и поискать в окрестностях деревни средство, чтобы вылечить тебя.→

На деле же думал: «Лечить, конечно, надо, но главное, чтобы ты скорее закончила больничный и снова вышла на работу».

Смеющаяся Хання едва заметно замерла, потом медленно отвернулась, бросив на него тяжелый взгляд и прошипев:

— Тьфу.

Она фыркнула, отвернувшись.

Онмёджи лишь махнул рукой, не желая спорить со своей своенравной подчинённой. Хозяин ведь тоже должен иногда быть великодушным.

— Ну, я пошёл. — Камия развернулся, лениво махнув рукой. — Сиди дома и молись, чтобы я вернулся победителем.

Его белое одеяние растаяло в воздухе, и фигура исчезла, будто ему не терпелось уйти отсюда прочь.

Когда Камия, с топором для колки дров в руке, шагал к тёмному провалу туннеля, остался лишь его силуэт.

А Смеющаяся Хання снова выскользнула из своей статуэтки сикигами.

У светящегося Камидана, среди летучих огоньков, стояла она, закутанная в длинный дзюбан с пурпурной оторочкой. Холодный ветер трепал её широкие рукава.

Хання молча смотрела вслед своему онмёджи, пока его фигура не растворилась в черноте туннеля.

О чем она думала в этот миг, никто не знал.

А Камия, охваченный азартом и нетерпением, даже не заметил, что в разделе его【личной информации】появились новые строки под пунктом【Смеющаяся Хання тебя всё равно не признаёт】：

[Не думай, что фальшивое сочувствие может нас сблизить!]

[Никогда! Ни за что!]

…

Тьма Туннеля Инунаки.→

На этот раз Камия был в полном облике жителя деревни – и не включил фонарик телефона.

Темно. Тихо. Лишь собственные шаги, дыхание да гулкое сердцебиение.

Не видя ничего, он осторожно двигался вдоль стены, ощупывая путь рукой, а остриём топора тянулся по каменной поверхности.

Шорох металла по влажному камню звенел и зудил в зубах.

Прошел немного – и тишину нарушили другие звуки.

Сначала – шаги, несомненно чужие.

Плях… плях…

Поначалу едва различимые, но вскоре их стало больше – десятки, сотни ударов, сбившихся в гулкий барабанный ритм. Настоящие жители деревни Инунаки начали выходить из тьмы.

Их было много. Слишком много.

Теперь к шагам прибавился скрежет топоров о камни.

Камия постарался держать себя в руках.— Спокойно, — шепнул он сам себе, сохраняя ровный шаг.

Зловонная смесь пота, гнили и крови, впитавшаяся в одежду деревенских, перебила его собственный запах. Всё по плану: маскировка работает – ни одна из отвратительных тварей не обратила на него внимания.

Чем дальше он шёл, тем плотнее становился гул вокруг. Хоть ничего не видно, Камия ясно ощущал: тела касаются его плеч, тянут воздух рядом. Слышно тяжёлое хриплое дыхание, скрежет зубов.

Запашок смерти становился нокаутирующим.

— Чем дальше вглубь, тем их больше… — подумал он.— Если мне придется убить одного за другим, чтобы дойти до конца, я, пожалуй, состарюсь здесь.

Он всё же сумел сохранить спокойствие и двигался дальше.

К счастью, эффект маскировки сработал безукоризненно, даже там, где толпа существ была особенно плотной.

Чем ближе к выходу, тем просторнее становился туннель – монстров вокруг стало меньше, вскоре он шел почти один.

— Как манго… — пробормотал Камия. — Середина густая, по краям пустая.

Через несколько минут впереди вспыхнула резкая полоска света. Чем ближе – тем ярче.

— Выдохни. Ровно. Без паники. — Он заставил себя не ускоряться, и с одинаковым механическим шагом дошёл до самого конца.

Свет ударил в глаза. Перед ним раскинулась пустая дорога, теряющаяся в туманной долине горы Инунаки.

В прорехах между деревьями виднелись очертания большого, заброшенного поселения.

Он прошёл ещё десяток метров – ни одного врага.

— Аба-вуцзи! — Раздался знакомый визгливый голос.

Камия вскинул голову: это Маленький старичок!

Тот метался в низкой траве, и, заметив хозяина, радостно выскочил навстречу.

— Ну что ж, веди меня к тому самому правильному синему монаху, — распорядился Камия.

— А-ба! — Отозвался Старичок, подпрыгнув и засуетившись от счастья.

Так и пошли – человек и дух вдоль заросшей дороги, пробитой сквозь облупленный цемент. С дороги открывался вид на деревню Инунаки.

Заброшенные строения с соломенными крышами, рухнувшие стены, покрытые плесенью. Среди развалин плясали бледно-голубые огоньки и бродили с топорами невнятные силуэты деревенских.

Маленький старичок не свернул в саму деревню, а повёл хозяина по почти стёртой земляной тропке за околицу.

В конце извилистой дороги стоял обветшавший храм.

Разрушенный храм осел на один угол, казалось, ещё немного – и сколлапсирует под собственным весом.→

Внутри и снаружи горели десятки свечей разного размера. Воздух наполнил густой аромат воска, удивительно приятный, умиротворяющий.

У самых ступеней Маленький старичок остановился и взобрался Камии на плечо.

Онмёджи не обратил внимания – достал из спрятанного кармана Холщового мешка миража телефон и вошёл внутрь.

В полумраке стояла выцветшая статуя божества, ростом почти с человека. Половина её осыпалась, и по обнажившейся глине уже ползла сеть трещин. Невозможно было различить, что она изображала.

Камия отметил – идол внутри был полый.

Но куда заметнее самого идола оказался сидящий в углу фигурка маленького монаха, облачённого в коричневое кимоно. Кожа его была синей, лицо – одноглазым, а в руках – деревянная колотушка. Он безучастно отбивал ритм по дереву.

Тук-тук-тук – размеренный деревянный звук отдавался под сводом.

Перед ним и стоял обещанный старичком «законопослушный кайдан».

— Это – Ао-бодзу? — Камия окинул взглядом малыша.

Характерные черты на месте: кожа синяя, глаз один. Разве что по размеру этот монах скорее напоминал детскую версию классического ёкая.

Когда он заметил гостя, синекожий монах перестал бить в колотушку, поднял своё единственное око и произнёс бесстрастно:

— Делать свечу… станешь ли, путник?

— Свечу? — Камия нахмурился.→

Телефон в этот момент затрещал вибрацией.

[В заброшенном храме Монах-свечник продаёт созданные им свечи: цена – 200 кристаллов души за штуку.]

Камия зыркнул на экран – и мысленно выругался.

«Да чтоб тебя! За одну свечу – двести?! Золото, что ли, вплавлено?»

— Делать свечу… станешь ли, путник? — Вновь механически повторил маленький монах, словно типичный NPC.

— Аба-вуцзи! — Пискнул с плеча Маленький старичок, подталкивая хозяина к покупке.

Ничего не поделаешь. Пришёл – значит, надо попробовать.

Раз уж этот Монах-свечник точно торговец, стоило приобрести хотя бы одну его работу, пусть и за неслыханную сумму. К тому же Маленький старичок намекал, что синий монах может помочь вылечить Ханню – скорее всего, речь шла именно об этих свечах.

— Монополия на товары – это зло, — проворчал Камия и всё же перевёл с телефона 200 кристаллов души.

— Наму-амитабха. — Монах-свечник сложил ладони, склонил блестящую голову и достал из-за пазухи белую свечу, протянув её Камии.

Онмёджи ощутил необычную тяжесть предмета. Свеча казалась каменной, но на ощупь была прохладна и гладка, будто отполированный нефрит.

[Получено: малая свеча упокоения.]

[Малая свеча упокоения (редкий материал). Изготавливается из кристаллов души. Её пламя полностью усваивается кайданами.]

[Поглощение свечного света усиливает и лечит кайдан.]

— Так вот что это – универсальный баф и лечебное средство в одном флаконе, — проговорил Камия, взвешивая свечу в руке. — Ладно, выходит, цена не такая уж грабительская.

Отныне при деньгах, у него оставалось чуть больше сотни кристаллов – хватит и на вторую покупку.

Он снова перевёл 200 кристаллов и получил вторую свечу.

Эта – на запас. Если первой не хватит, чтобы вылечить Ханню, хватит второй. А если и она не спасёт, можно будет наскрести ещё при случае.

— Вторую оставлю для Мисс Мэри. — Камия аккуратно спрятал свечи в Холщовый мешок миража. — Вдруг понадобится.

Он улыбнулся уголком губ. Конечно, не ради сентиментальности – просто чувство долга. «Мэри помогала мне, вот и всё».

…

После сделки кошелёк его исхудал до двухзначной суммы. Камия вышел из разрушенного храма обратно на тропу.

И сразу – недобрый свет впереди. Казалось бы слабый, колышущийся, но приближающийся.

В небе плавала бледно-голубая огненная сфера, в глубине которой дрожало лицо старухи – призрак Убаби.

— А-ба! — Взвизгнул Маленький старичок и тут же рассосался облаком духа, спасаясь бегством.

— Значит, маскировка действует только на людей, — усмехнулся Камия и выхватил окровавленный мачете.

— Хи-хи ха-ха ху-ху! — Безумно засмеялось пламя и ринулось вниз.

Он ударил – клинок прошёл сквозь огонь, не нанеся вреда.

— Плохо… на физику не реагирует.

И секунду спустя голубой огонь накрыл его с головой. На миг в пламени вырисовалось оскаленное, безумное лицо старой женщины.

Телефон заискрил, и перед тем как потухнуть, на экране вспыхнули четыре красных иероглифа:

【Старая знакомая】

У Камидана, среди жёлто-зелёных огоньков, Камия Кава снова воскрес полной силой.→

Вчера он сумел найти нейтрального НПС – Монаха-свечника, купил у него две малые свечи упокоения, но, возвращаясь, нарвался на Убаби и бесславно сгорел.

— В общем, не страшно. Камия Кава снова в строю. — Он усмехнулся.

Сегодня дел предостаточно.

Из Холщового мешка миража Камия достал одну свечу и поставил у Камидана – рядом со статуэткой сикигами.

Телефон завибрировал.

[Поджечь малую свечу упокоения?]

[Да/Нет]

Разумеется, он выбрал «Да».

И вновь появились строчки:

[Камидана обладает особым эффектом – максимальное использование свечи упокоения (активна для сикигами, чья статуэтка находится внутри Камидана).]

[Можно распределить пламя: уделить одному сикигами или всем.]

— Ого… — Камия вскинул бровь. Кто бы мог подумать, что Камидана помогает не только с телепортом, но и с ростом сикигами.→

Со временем, возможно, она откроет и другие функции.

Так как у него был лишь один сикигами, Камия выбрал вариант «только Хання».

Жёлто-зелёные огоньки закружились и собрались в точку над фитилём свечи. Пламя вспыхнуло – бесшумно, белое и плотное, неподвижное, словно застывший свет.

Призрачный дым поднимался вверх. Огоньки Камидана вытянулись в спираль, соединяя пламя свечи и статуэтку сикигами тонкой светящейся нитью. По этой нити медленно стекала светоносная энергия, целиком погружаясь в оловянную статуэтку, без потери ни капли.

— Вот оно, «максимальное использование». — Камия одобрительно кивнул. — Ни утечки, ни риска, что какой-нибудь монстр подкрадётся.

Стоял он рядом, а всё равно не чувствовал даже запаха воска.

— Механизм Камидана для тренировок сикигами работает превосходно.→

— А-ба… — Маленький старичок, стоящий у подножия, завистливо смотрел на мерцающую свечу, изо всех сил вдыхая аромат – но тщетно. — У-дзи…

Наконец он поднял глаза, жалобно уставившись на хозяина: мол, поделись!

Он знал, что тот купил две свечи. Наверняка вторая для него!

— Стар я для твоих выкрутасов, — холодно запретил Камия. — Вторая для другого больного, приоритет по ранению.

— А-ба… — дух ссутулился, глядя в землю. Ошибся, выходит.

Камия вдруг вспомнил. Покопавшись в мешке, достал маленький обломок – сценическую свечу, прихваченную как сувенир из храма.

— Эту хочешь?

Маленький старичок замотал головой. Презрительно.

Сценическая свеча – совсем не то. Для кайданов бесполезна, разве что для антуража.

— Что ж, как знаешь. — Камия пожал плечами. — Впрочем, если хорошо поведёшь себя в бою, может, я подзаработаю и куплю тебе свою.

Отправив духа добывать новые сведения о Перевале Инунаки, он обернулся к медленно горящей свече.

Та истончалась едва заметно, но свечной пар не иссякал – процесс шёл крайне медленно и ровно. Сжечь её целиком, похоже, займёт вечность.

— Отлично, можно спокойно заняться делом, — решил Камия и, переодевшись снова в форму жителя деревни, взял топор и направился к чёрному входу в туннель.

В этот раз он собирался исследовать новые владения – деревню Инунакидани.→

Развалины раскинулись широко: накренившиеся дома, заросшие поля. Над ними плавали Убаби, а по земле шатались уродливые деревенские фигуры с топорами.

Благодаря наряду, местные принимали Камию за «своего» и не нападали. Но вот Убаби на небесах маскировку не принимали.

— Лучше держаться подальше. — Он поднял взгляд и медленно двинулся по окраине, следя, чтобы огни не коснулись его.

Исследовать новые зоны значит одно из двух – убивать или собирать хлам.

Первое затруднительно без средств против Убаби, значит, пора заняться вторым.

Прикрываясь костюмом, Камия изредка подкрадывался и незаметно «списывал со счетов» особенно доверчивых деревенских, а потом продолжал осмотр.

— Столько домов… хоть одна полезная вещица да должна заваляться, — ворчал он, ступая по обломкам.

Но игра «Истории о призраках» хотя и похожа на souls-like, но не совсем. Здесь не было никаких сияющих контуров вокруг предметов, указывающих, что можно подобрать.

Реализм, конечно, но неудобство неописуемое: с начала игры ему удалось найти разве что «Тысячу серебряных игл» – и больше ничего.

— Уже почти souls, а карты до сих пор без меток лута? Несправедливо. — Он тяжело вздохнул. — Дайте уж мне сканер сокровищ или что-нибудь такое.

По ощущениям, без подобного «радара мусора» он наверняка прошёл мимо целого состояния.

Еще одна полуразвалилась хижина была обследована, но ничего стоящего или полезного из материалов и предметов добыть не удалось.

Зато удалось заметить одиноко бродящего жителя деревни Инунаки.

Камия Кава осторожно приблизился.

Поскольку выглядел и пах так же, как и те, что в деревне, тот не отреагировал.

Когда до спины жителя оставалось шагов три, Камия Кава потянулся в свой Холщовый мешок миража и достал окровавленный мачете.

Хрясь-хрясь…

Одинокий житель деревни Инунаки заскрежетал зубами, наконец заметив неладное в поведении «товарища».

Но было уже поздно!

Окровавленный мачете метнулся вперед, пронзая боковую часть спины!

Удар в почку!

От боли, сдавленной и резкой, житель завыл «у-у-у, ау-ау», однако черного дыма не было – тело оставалось целым.

Камия Кава не намеревался давать добыче ни вдоха, ни возможности отпора.

Он уперся ногой в тело противника и толкнул сильнее на излете.

Идеальное добивание сзади.

Когда житель повалился и начал биться в судорогах, Камия Кава подскочил и вогнал клинок еще дважды.

Надпись «击杀犬鳴村村民，獲得魂晶5顆！» возвестила об убийстве жителя деревни Инунаки и получении пяти кристаллов души.

Пять кристаллов души упали на счет.

Камия Кава в приподнятом настроении покинул хижину – место, где, впрочем, трофеи были скудными.

Фарм монстров в округе деревни Инунаки под шкурой жителя давал отличное чувство контроля.

Местные жители попадались не так плотно, как в тоннеле, а благодаря маскировке можно было без риска первым наносить удар – без применения удара на три сяку и лишней траты сил собирать чистый дроп кристаллов души.

Побродив и уклонившись от Убаби, Камия Кава вышел к обочине заброшенного поля.

Впереди тянулась главная дорога деревни с бетонным покрытием, но по трещинам давно пробился сор, и весь путь казался забытым и мертвым.

Посреди дороги стояла старая телефонная будка.

Со всех сторон – стекло, а внутри висел зеленый квадратный аппарат старого образца.

— Раньше, пока я шел издалека, вроде бы этой будки здесь не было, — пробормотал он, — будто появилась на ровном месте.

Оглядевшись, Камия Кава убедился, что поблизости нет мелких духов, затем вновь достал удобный в руке окровавленный мачете и двинулся ближе.

Среди городских легенд о местности Инунаки и правда ходил рассказ о необычной телефонной будке…

Говорили, на дороге к старому тоннелю Инунаки стоял телефонный киоск.

Еще до полного закрытия перевала люди не раз сообщали, будто слышали из него женский голос.

Но стоило подойти ближе – и в будке никого не было.

Более того, поговаривали, что телефон из этой будки способен дозвониться куда угодно, кроме одного номера.

Номера 110 – полиции.

Телефонная будка Инунаки не способна вызвать полицию.

— Когда я открывал карту у перевала, — вспомнил Камия Кава, — ничего похожего я там не видел.

Во время реального похода на перевал Инунаки вдоль дороги не было никаких телефонных будок.

Подобные старые киоски уже много лет, как исчезли из‑за развития технологий.

И все же – в мире Кайланов одна внезапно стояла тут.

Звинь-звинь-звинь…

Когда до будки оставалось шагов десять, внезапно зазвенел звонок.

Издавал его тот самый зеленый квадратный аппарат.

Шёл входящий звонок.

Камия Кава замер, колеблясь под дождем звука за стеклом.

Звинь-звинь-звинь…

Звинь-звинь-звинь…

Тон звенел все чаще и тревожнее.

В этом настойчивом звуке будто звучало что-то нечистое – будто сила, что звала подойти и ответить.

— Если я без колебаний беру звонки от Мисс Мэри, то уж этот-то чего пугаться? — Скользнуло в сознании Камии Кавы.

Он сжал рукоять мачете и пошел вперед.

Сознание оставалось ясным, мысли ровными, но решение «подойти ли к телефонной будке и снять трубку» мутнело и зыбилось.

Щёлк.

Стеклянная дверь будки открылась, Камия Кава вошел внутрь.

За спиной дверь захлопнулась сама.

Звинь-звинь-звинь…

Телефон продолжал звонить. Камия Кава машинально поднял трубку левой рукой, а правой еще крепче сжал окровавленный мачете.

Его суждение пострадало лишь в том, что касалось ответа на звонок. Осознавая возможную опасность, он держал себя настороже.

— Алло? — Первым заговорил он.

Ответа не последовало.

— Слышно меня?

Тишина.

Но в глубине трубки булькало и шипело что-то странное, едва уловимое.

Буль-буль…

Похоже на пузырьки воды, будто кто-то выдыхал волны где-то под глубиной.

Звук нарастал – он был уже и в трубке, и где-то рядом с самим Камией Кавой.

Плясь, плясь…

Будто кто-то снаружи со всего размаху хлопал ладонями по стеклу.

Плясь, плясь…

Еще два удара.

На стекле, ближе к Камии Каве, отпечатались два мутных следа ладоней.

Изящные, тонкие – женские.

Камия Кава провел рукой по отпечатку.

Половина смазалась.

— Хм… стирается, — прошептал он.

Следы были изнутри, а не снаружи.

Значит, тот, кто бил по стеклу – внутри.

Он был заперт с Камией Кавой в тесной кабине!

Сдерживая дрожь, Камия взглянул на пальцы: они были вымазаны в липкой вязкой грязи, отдающей тиной и болотом.

Похоже на ил со дна.

Плясь, плясь…

Еще два удара.

Новые грязные отпечатки выступили на стекле.

Буль-буль… хлюп-хляп…

Жидкий звук усилился, а снизу будки, из трубки телефона, густая мутная вода начала просачиваться наружу.

Воды становилось все больше, и вскоре она поднялась до лодыжек Камии Кавы.

Он попробовал толкнуть дверь – безрезультатно.

Ударил несколько раз мачете, но стекло было не по силам: удары не оставили даже царапины.

Плясь, плясь…

Шлепки и следы множились.

И вот из мутной воды, струившейся из телефонной трубки, начали тянуться темные волосы – скользкие, словно водоросли.

Их поток бурлил, расползаясь и охватывая ноги, тело, стены будки колыхались в вихре волос.

Камия Кава вскинул клинок и махнул.

Но в руке отразилось странное сопротивление – удар был плотный, не как по волосам.

Он опустил взгляд и различил под водою, почти у колен, белую женскую фигуру с густой немеряной шевелюрой!

Волосы росли в воде, заползали по стеклам, по полу, извивались, как черная масса живого мха.

Плясь, плясь…

Женщина подняла руки, вынырнула, ударила по стеклу, оставив на нем два новых следа, облепленных илом.

— Буль-буль…

Женщина в воде подняла голову, выпуская пузырьки из мутной глубины.

Камия Кава наконец увидел ее лицо.

Сквозь сплетение мокрых черных прядей мелькнула бледная, опухшая, изъеденная мертвенная маска.

Лицо – набухшее, сморщенное, искажённое.

Как будто тело так долго лежало под водой, что кожа вздулась и вот-вот готова была сойти комком при прикосновении.

Из плеча женщины, куда вонзилось лезвие, текла кровь, смешанная с желтоватой слизью, растекаясь по мутной воде.

— Я… я ранил её? — Выдохнул Камия Кава, борясь с тошнотой и холодом, стараясь выдернуть окровавленный мачете, чтобы продолжить бой.

Но женщина двинулась быстрее.

Темные шевелюры, густые и вязкие, шевельнулись, как живые гады, обвили его руки, ноги, грудь, вжимая в стекло.

Она вынырнула наполовину, обвив его и руками, и ногами, сцепив влажные бледные бедра у него на спине.

Объятие это было до отвращения липким.

Разбухшая кожа прилипала, словно камия оказался в прорвавшемся мешке с гниющей губкой, насквозь пропитанной тухлой водой.

А волосы тянули, сжимали, не давая вырваться.

Хлюп-хлюп…

Воды прибавлялось. Через мгновение она захлестнула голову.

Камия Кава ушел под воду.

Жидкий смрад заполнил ноздри; воздух вытеснялась наружу пузырями.

Сознание мутнело.

Он погиб, захлебнувшись в грязной пасти телефонной будки.

Экран телефона, погруженного на дно, вспыхнул и вывел слова:

[По крайней мере, это выглядит достойнее, чем в прошлый раз, когда вы утонули]

…

Мир реальный.

Камия Кава распахнул глаза, жадно хватая воздух. Привычная ясность залила легкие.

Он выдохнул, убирая со лба пот и остаточный ужас. Сердце еще гулко билось после «Смерти», но болезненное ощущение отступало.

Первым делом он поднял размокшего бумажного человечка-заместителя и сжал его до исчезновения, а потом взглянул на экран телефона.

[По крайней мере, это выглядит достойнее, чем в прошлый раз, когда вы утонули]

Разумеется, Камия помнил, про какое именно «утопление» шла речь.

В тот раз Ханако утянула его в третью кабинку школьного туалета в Призрачной школе Ханасузу…

— Черт побери, ещё и ретроспективы теперь показывают? — Рявкнул он, ткнув экран пальцем.

На дисплее мигнули новые строки:

[Обнаружен Кайдан: Телефонная будка Инунаки.]

[Иллюстрированный каталог Иномирцев обновлен.]

[Название Кайдана: Телефонная будка Инунаки]

[Ранг: F]

[Статус: В мире Кайдана]

[Прогресс исследования: 3%]

(Когда прогресс достигнет 100%, данный кайдан можно будет посещать между реальностью и миром Кайланов по собственному желанию.)

— Вот оно как, оказывается, этот телефонный киоск тоже с признаками Ихо… но F‑ранг? — Удивился он.

F‑оценка.

Самая низкая из всех Ихо, что встречались Камии до сих пор.

— Хотя да, водяная не так уж сильна – ведь я сумел с первой атаки её ранить.

Обычно новые кайданы стирали его подчистую за секунды. Исключение была разве что Хання.

Телефонная будка явно слаба. Разве что умение «внушать желание ответить на звонок» представляло собой интересный трюк – и не более.

— Вот у Мисс Мэри это сделано куда эффектнее, — хмыкнул Камия. — Она звонит и сразу принудительно соединяет. Без выбора. Сложи две легенды рядом – разница очевидна.

Мисс Мэри вне конкуренции!

Хотя будка Инунаки убила его в игре, плохое настроение почему‑то не пришло. Наоборот, он весело хмыкнул.

Все-таки его сикигами Хання ранга Е.

— Когда Хання залечит раны, можно будет возвращаться. Добить ту водяную. — Улыбнулся он.

Убила меня? Ну ничего.

Жди. Я вернусь с подкреплением – снесу тебе всю будку!

Сегодня суббота; утренняя сессия в игре окончена, день только начинался.

Свободное время. Планов особых нет.

В парковой аллее под сакурами он убрал инвентарь и направился к школьному стадиону.

После лёгкой разминки он принялся бегать по резиновому треку.

С момента переезда в Токио и запуска игры «Истории о призраках» Камия Кава не прекращал тренировки и в реальности.

Что поделать – тело оригинального хозяина далеко от идеала.

Основу составляли базовые отработки Нодати Дзигэн-рю и бег.

Фехтовка и выносливость – два столпа. Стоило появляться времени, он занимался.

Занятия в реальности давали меньше ощутимого прироста, чем прокачка в мире Кайланов, но всё же взаимодействовали без конфликта.

Двойной подход приносил результат.

Прежде чем солнце поднялось высоко, он пробежал шесть кругов по четырёхсотметровому кольцу и замедлился.

— Душ в спортзале – и можно домой. — Смахнув пот, Камия направился к зданию, по дороге открывая телефон.

На экране мигнуло уведомление от «Историй о призраках».

[Постоянные тренировки укрепили ваше тело, Ловкость +1!]

— О, характеристика выросла? — Удивился он.

Во время пробежки и правда мелькнуло ощущение лёгкости. Выходит, тогда и произошло повышение ловкости.

— Впрочем, закономерно. Мое дохлое тело рано или поздно должно было получить апгрейд при такой нагрузке.

На данный момент у него выросло два показателя – Телосложение и Ловкость на поинт каждый.

Сила, Ловкость и Телосложение теперь составляли 3‑5‑4.

— Осталась только Сила. Думаю, следующей займусь именно ею – чуть акцент сместить на отжимания и штангу.

Под душем он обдумывал свою программу, пока усталость смывалась водой и тело не стало снова легким.

Из Холщового мешка миража Камия достал чистую одежду, вытерся полотенцем.

Пока возился с волосами, взгляд упал на экран телефона – пропущенный звонок.

Номер обычный, человеческий. Не Мэри.

— Это… неужели снова будка звонила? — Нахмурился он.

Телефоны теперь вызывали легкий тремор внутри – не без оснований.

Камия Кава все еще пребывал в сомнении.

Ж-жик.

Телефон завибрировал.

Появилось новое уведомление в Line – заявка в друзья.

На аватарке – милая книжная девушка. В сообщении при добавлении значилось:

[Здравствуйте, Камия-сан, это Исино Саюри. Прошу прощения за внезапность, но мы с Масао хотели бы обсудить с вами одно дело.]

Вежливо, с уважением – даже по формулировкам чувствовалось старание.

— Исино Саюри… та, что тогда получила слышащий артефакт от Ханако. И что ей нужно? — Подумал Камия Кава.

Он принял запрос: от живого человека не убудет.

Через несколько секунд пришло первое сообщение:

— Здравствуйте, Камия-сан.

— И тебе привет. #улыбка – отправил он.

— Простите, номер и Line я узнала через ваших одноклассников, — призналась Саюри.

— Да ерунда, — ответил Камия. — Не за что извиняться.

Теперь стало ясно: тот пропущенный звонок был от Исино Саюри.

Живой человек – уже легче.

— Так чего ты хотела? — Написал он.

— Понять сложно через переписку, — пришел ответ. — Камия-сан, у вас есть время сегодня днем? Мы с Масао хотели бы угостить вас обедом и объясниться лично.

Исино назвала Масао – вероятно, речь шла о Нагатомо Масао.

Он вспоминал, как Саюри рассказывала о нем после их охоты на Ханако. К тому же Миками Юи, учительница здоровья, упоминала: Нагатомо Масао – парень Саюри.

— Интересно, чего от меня хочет эта парочка? — Размышлял он, на ходу набирая ответ:

— Лучше вкратце расскажи, о чем речь. А там решу, отпустить ли себя сегодня днем.

Сообщение прочитано.

Появился статус «печатает». Исчез. Снова появился. Еще раз. Наконец пришел ответ:

— Знаю, это внезапно и, наверное, странно. Но…

— Камия-сан, вы же экзорцист, не так ли?

…

Так вот зачем они искали встречу – ради изгнания духа.

Для Камии это было в новинку, даже занимательно.

Впервые в жизни ему поступил официальный заказ на изгнание.

После коротких раздумий он согласился на обед. Но добавил уточнение:

— Только выслушаю вашу историю. Помогу или нет – решу после, надеюсь, вы понимаете.

Час дня.

Коммерческая улица возле старшей школы Ханасузу.

Недорогой итальянский ресторанчик «Сайдзерия», любимое место студентов – просто и вкусно.

Блюда тянули бюджетно, напитки – по символической цене, можно брать повторно. Потому в выходные здесь толпились ученики Ханасузу, превращая кафе в импровизированную гостиную.

Окно, стол на четверых.

Камия Кава сидел напротив пары – Исино Саюри и Нагатомо Масао.

— Эти двое ведь недавно столкнулись с Ханако… чего еще добились? — Мельком отметил он, не выдавая внимания, и спокойно перевел взгляд.

Саюри он уже видел раньше.

На сей раз выглядела иначе: без тяжёлых очков, с открытым лицом, и удивительно мила. Казалась увереннее, чем раньше.

«Наверное, дело в том, что появилась поддержка», – подумал Камия про себя.

А Масао он видел впервые.

Короткий ёжик, выправка – будто моряк или курсант. Серьезный вид.

Заказали.

Обед оплачивала пара, но из‑за дистанции Камия не стал брать лишнего – ограничился стейком‑гамбургером с сосиской за 550 иен.

Нагатомо, впрочем, добавил – принес меню и выбрал эскарго с чесночным маслом, острые крылышки, шпинат с беконом, тирамису и еще кое-что на десерт.

Когда весь стол плотно заполнился, Камия произнес:

— Ну что, расскажете, что за просьба?

Пара переглянулась. Масао первым заговорил:

— Камия-сан, дело в моем отце.

— В отце?

— Да. Похоже, его околдовал какой-то дух, что подталкивает людей к азарту, — сказал Масао, запинаясь.

— Дух, внушающий играть? Говори подробнее, я слушаю. — Камия взял вилку, решив обедать, пока тот рассказывает: разговор явно затянется. Еду оставлять жаль.

Он подцепил ложкой эскарго – жирное масло с чесноком, мясо упругое, вкус мягко раскрывается с овощной крошкой.

Вкус отличный.

Масао продолжил:

— Раньше отец никогда не играл. Был хорошим человеком, хорошим мужем. А потом будто подменили. Начал шататься по ипподромам, в мацзян, проигрывал всё. Потом требовал деньги у матери… стал бить её, — голос дрогнул. — Он… бил, а я не мог остановить…

Саюри сжала его ладонь, пытаясь поддержать.

Камия тихо положил столовые приборы – во время чужой исповеди неприятно резать мясо.

Масао тяжело выдохнул и продолжил:

— Я ведь знал, что это неправильно. Он раньше был совсем другим. Добрым.

— Почему решил, что дело в духе? — Спросил Камия.

— Он постоянно носит старый круглый колокольчик от дедушки. С того дня, как начал играть, колокольчик не снимает. — Масао опустил взгляд. — Недавно он снова вернулся домой, пьяный, заснул на полу, а колокольчик лежал рядом… и я увидел её…

— Кого?

— Маленькую девочку. В красном кимоно. Она качнула этот колокольчик… и исчезла, — ответил Масао.

— Девочка в красном кимоно? — Спросил Камия Кава после нескольких секунд раздумий. — Можешь рассказать подробнее?

— Лет шести-семи, в красном кимоно, с короткой прической, как у куклы. → Всё произошло слишком быстро, я успел увидеть только это.

Нагатомо попытался вновь, как по инструкции, восстановить в памяти ту сцену.

— Потому и решил обратиться ко мне за изгнанием? — Камия снова взялся за нож и вилку.

Тут вмешалась Исино Саюри:

— Вообще-то это я посоветовала Масао обратиться к Камие, мне показалось, ситуация с его отцом похожа на то, что случилось со мной и Ханако.

Если девочка в красном кимоно, которую видел Нагатомо Масао, и правда была тем кайданом, что ниспал в тот круглый колокольчик, – тогда нынешние обстоятельства действительно напоминают то, что было с Ханако.

С точки зрения Исино Саюри, Камия казался и сильным, и загадочным, к тому же у него был успешный опыт изгнания злого духа, вроде Ханако, – лучший кандидат на помощь не придумаешь.

— Э-э… хе-хе. — Камия неловко усмехнулся и сунул в рот еще кусочек гамбургера.

Из троих присутствующих только он один знал, сколько на самом деле было «воды» в истории про «уничтожение Ханако» в школе.

Тогда кукла-демон едва вторглась в реальность через слуховой аппарат, прошло меньше суток, и она всё еще находилась в ослабленном состоянии схождения духа.

Поэтому справиться с ней оказалось сравнительно нетрудно.

К тому же Камия вовсе не уничтожил Ханако – он лишь отправил её обратно в мир Кайланов.

Но если та девочка в красном кимоно и правда была кайданом, ниспавшим на колокольчик, то она наверняка успела прижиться там не за день и не за два.

Камия, продолжая жевать гамбургер, задумался.

— Если красное кимоно действительно принадлежит кайдану, давно прикреплённому к этому колокольчику, а отец мальчишки носил его уже долгое время…

— …то получается, за всё это время дух так и не причинил ему прямого вреда. Значит, возможно, этот кайдан не слишком агрессивен.

Хороший и живучий изгнанник должен уметь по предоставленным заказчиком сведениям примерно оценить силу того кайдана, с которым предстоит столкнуться.

Как именно это сделать, какие сведения считать ключевыми…

После своего признания перед Мурасаки-но Уэ, что он занимается народным изгнанием духов, Камия получил от неё целую мини-лекцию на эту тему.

И вот теперь знания пригодились.

— Если всё обстоит так, как я думаю, то этот заказ от малыша с круглой головой, пожалуй, можно принять, — Камия почесал подбородок, продолжая прикидывать. — Но всё же лучше дождаться, пока Хання восстановится.

Сикигами – это особая форма кайдана.

Будучи призваны онмёджи в реальность, они внешне похожи на явление схождения духа, тоже ограничены в силе, но в бою способны достигать уровня перехода Ихо.

Со сикигами в бою Камии было бы куда безопаснее, даже если и правда всерьёз заняться изгнаниями.

После недолгих раздумий он сказал:

— Так вот что. Возвращайтесь пока домой и ждите вестей. → Мне нужно немного подготовиться. В ближайшие пару дней, если решу взяться за этот заказ, сразу свяжусь с вами.

— Но и ждать меня без конца не стоит, — добавил он. — Можете попробовать сходить в другие святыни или храмы. Среди служителей встречаются те, кто умеет изгонять духов.

Эту информацию Камия получил когда-то от Мурасаки-но Уэ и теперь добросовестно поделился ею с молодой парой.

Нагатомо и Исино поблагодарили его кивком.

Спустя короткое время, когда Камия почти доел железный поднос с гамбургером и сосисками, он будто вспомнил что-то и добавил:

— Возможно, это будет не так уж необходимо, но всё же замечу: если я возьмусь за очищение, то деньги возьму. Сумму обсудим потом.

В прошлый раз, когда разбирался со схождением Ханако, он работал почти как благотворитель – ни монеты не взял. Но одно дело – одно, другое – другое.

Изгнание духов всё же относится к сфере услуг, так что «берёшь плату – отводишь беду» звучит вполне справедливо.

Пара напротив и не удивилась, лишь кивнула:

— Мы заплатим.

— Отлично. — Камия почувствовал к ним симпатию – ребята с понятием.

…

Пообедав в «Сакайя», Камия попрощался с Нагатомо и Исино.

Выйдя из ресторана, он открыл форум на телефоне и отправил несколько сообщений Мурасаки-но Уэ.

[Честный инок]: «Старшая, у меня сегодня заказ на изгнание духов.»

[Честный инок]: «Девочка лет шести-семи, в красном кимоно, с короткой причёской. Похоже, вселилась в круглый колокольчик. Есть догадки, что это за кайдан?»

Мурасаки-но Уэ была офлайн.

Видимо, занималась делами в реальном мире – обычное дело.

Камия знал, что та обязательно ответит, как только зайдёт, поэтому не спешил и убрал телефон в карман.

Наступил вечер – обновился бумажный человечек-заместитель.

— Интересно, малая свеча упокоения уже догорела? — Пробормотал он.

Как обычно, Камия пробрался в старшую школу Ханасузу и с лёгким волнением вошёл в игру под сакуровыми деревьями.

Серые пятна окрасились, наложились друг на друга и сформировали привычную угрюмо-зловещую картину иного мира.

Он возродился у Камиданы на перевале Инунаки.

Маленький старичок, отправленный на разведку, всё ещё не вернулся.

А утром зажжённая свеча упокоения уже догорела, у подножия деревянной таблички остался лишь небольшой, остывший кусочек воска с потухшим фитилём.

Вж-жж.

Телефон завибрировал.

[Малая свеча упокоения полностью сгорела, эффект использован: сикигами Хання исцелена!]

[Сикигами Хання в состоянии насыщения, внутренний огонь свечи требует время для усвоения.]

Малая свеча упокоения была своего рода лечебным и опытным предметом для кайданов.

Судя по уведомлениям, лечебное свойство сработало отлично – Хання полностью восстановилась и вновь готова к бою.

А эффект опыта оказался не менее приятным.

Хання, получив опыт, теперь должна переварить накопленный внутренний огонь, чтобы окончательно превратить его в собственную силу.

Самый прямой способ помочь переварить пламя – это бой.

Без боя не проживёшь!

Увидев, что Хання поправилась, Камия ощутил прилив радости. Он сосредоточился, тихо произнеся:

— Хання.

Из воздуха рядом с ним проступил женский силуэт в длинном белом дзюбане с пурпурной отделкой по рукавам – фигура постепенно становилась всё отчётливее, обретая живость.

Смеющаяся Хання послушно явилась по зову своего хозяина.

Её облик уже не был таким зыбким, как раньше, а выглядел почти осязаемо.

Лицо, скрытое маской демонической усмешки, сохраняло ледяное спокойствие; она парила в воздухе, окружённая двумя вращающимися масками – одной большой и одной поменьше.

Белая маска, ещё не завершившая формирование, будто немного подросла.

— Неплохо, Хання, — Камия оглядел свою сикигами снаружи, довольно усмехнувшись. — Конечно, и я тоже не промах – обещал исцелить, вот и исцелил.

Услышав слова хозяина, Хання на редкость не фыркнула. Она лишь тихо отвернулась, делая вид, что смотрит в сторону, стараясь сохранять хладнокровие.

Камия не обратил особого внимания на её упрямство и позвал:

— Раз уж ты в форме, покажи мне то самое умение.

Масочные кайданы обладали особыми навыками, способными усиливать своего онмёджи. Камия давно хотел проверить, как это работает.

Воздушная фигура повернула лицо, в холодных глазах сверкнул проблеск сомнения, будто она безмолвно спрашивала: «Ты уверен?»

— Не беспокойся насчёт побочных эффектов, — Камия улыбнулся и пожал плечами. — Я же говорил: в этом мире я бессмертен. Давай, используй на мне.

Хання больше не выражала эмоций – она ответила действием.

Широкие рукава белого дзюбана распахнулись; две маски – большая и малая – закружились у её талии стремительным вихрем.

Постепенно зловещая маска смеха ожила, её черты наполнились гротескной живостью.

Мгновение спустя Хання сама и малая белая маска исчезли, оставив лишь смеющееся лицо, которое, сорвавшись, пронзительно захохотало.

— Ке-ке-ке!

Маска с хищной ухмылкой вихрем устремилась к Камие и прижалась к его лицу.

[Особый навык: Маска они: Смех]

[Способность сикигами Ханни: превращается в смеющуюся маску, населяя онмёджи и наделяя его силой Кисина.]

[После полного слияния Маска они: Смех постепенно расходует жизненную энергию хозяина, но повышает его сродство с кайданами.]

На лбу прорезались складки, глаза ввалились, из головы выросли короткие рога, выпученные глаза блестели, словно бронзовые колокольцы, а лицо исказила жуткая, злая усмешка.

Когда маска слиялась, ясные черты Камии исказились, превращаясь в лик асуры – и всё же внутри он ощущал странное присутствие.

Будто кто-то обнял его сзади, поддерживая; мягкое касание, ледяное, еле ощутимое.

Он не сомневался: позади него теперь находилась Хання.

— Так это и есть сила Ханни? Чувствуется необычная энергия, прилив мощи идёт прямо от спины. Я и правда становлюсь сильнее.

В этот момент телефон ожил, экран высветил уведомления.

[Персонаж получил новый статус.]

[Облик Кисина: Смеющееся лицо]

[Сикигами Хання делится с вами частью своей силы.]

[Во время действия повышаются все базовые характеристики, растёт кайданное сродство, жизненная энергия снижается, персонаж получает усиление силы Кисина.]

— Значит, этот статус ещё и увеличивает показатели? — Камия сразу открыл окно параметров.

[Имя: Камия Кава]

[Сила: 5]

[Ловкость: 7]

[Телосложение: 6]

[Харизма: 12]

[Магия: 2]

Ближние параметры – сила, ловкость и телосложение – выросли на два пункта, а самый загадочный показатель, харизма, поднялся аж на четыре!

— Харизма так взлетела!? — Удивился он, но вскоре понял причину.

Наверняка рост связан с эффектом повышенного сродства с кайданами от Маски они: Смех.

За время игры в «Сказания о Кайланах» он уже успел изучить механику: харизма символизирует то самое мистическое «сродство» и влияет на вероятность событий.

Похоже, как и во многих настольных ролевках, если для активации нужного события с npc требуется восемь очков харизмы, а у персонажа только пять – извини, разговор не состоится.

В мире кайданов то же: если его харизма ниже нужного уровня, то такие персонажи, как Акаони, Курияма Сёко или Монах-свечник, просто не дадут квеста или товара.

Зато высокая харизма может облегчить контакт даже с враждебными кайданами.

— Выходит, харизма – небоевой параметр, но влияющий на весь прогресс. — Он усмехнулся. — Только как-то странно, ведь моё лицо сейчас скрыто чудовищной маской. И это прибавило «обаяния»? У этих духов какая-то очень своя эстетика…

Вокруг не было ни зеркала, ни воды, чтобы увидеть отражение, а пользоваться фронтальной камерой Камия не захотел. И без того ясно: гротескная маска и «привлекательность» не сочетаются.

Но будь кто-то рядом и мог бы взглянуть со стороны…

Худощавое тело подростка, таящее упругую силу; жуткий оскал маски, источающей мрачное сияние, и странная воля, пробивающаяся сквозь неё – всё это вместе производило невообразимое впечатление. Страшное, но завораживающее.

Эта противоречивая смесь ужаса и притяжения делала его облик почти нечеловечески привлекательным – облик Кисина.

Сам Камия этого не осознавал, но сзади, слившаяся с ним Хання, почувствовала перемену.

Он ощутил, что объятие на спине стало чуть крепче, холодное и мягкое касание словно стянуло его сильнее…

— Эй, Хання… стой! Я не могу дышать! — Вскрикнул он.

Тут же из-за спины донёсся торопливый, чуть смущённый вздох, и объятие ослабло.

Камия остался безмолвен.

«Ты серьёзно? Самое твоё умение, и ты им себя же околдовала? Соберись, Хання!»

После короткого теста Камия остался доволен возможностями своего первого сикигами.

К тому же эта маска была мутировавшей формой – редкий экземпляр, со своей растущей белой маской. Будущее у неё явно светлое.

— Пора проверить в деле. — Он снял состояние Облика Кисина, вернул Ханню в оловянную статуэтку и облачился в комплект Инунаки.

— Начнём с окрестностей Деревни Инунаки…

— К тому же, когда носишь маску смеха, запас бумажного человечка тает, но в прошлый раз я не почувствовал потерь. Надо проверить, насколько он выдержит воздействие.

Камия взял топор для колки дров и шагнул в темноту туннеля Инунаки. Позади оставались Камидана и тихий свет у таблички – жёлто-зелёные светлячки мерцали в сумраке.

…

Скрытно пройдя туннель, воспользовавшись эффектом маскировки костюма, он почти спокойным шагом оказался снаружи, привыкнув к мельтешению призрачных обитателей.

— Пора поквитаться. — Он направился к деревне, вооружённый решимостью.

Возле пыльной тропы к старому храму он заметил парящую синюю вспышку – Убаби.

— Похоже, именно она напала на меня, когда я возвращался с покупками свечи. — Камия неспешно приблизился и спровоцировал её внимание.

— Хи-хи, ха-ха, ху-ху! — Засвистело пламя, и в нём проступила искажённая, злая морщинастая женщина.

— Хання! — Камия мысленно кликнул её.

Из воздуха рядом проступил силуэт в белом дзюбане с пурпурной окантовкой. Маски – гротескная и незавершённая белая – закружились у её пояса.

— Ке-ке-ке!

Маска смеха вспыхнула силой, метнувшись вперёд, будто живая.

Атака они!

[Хання вызывает смеющуюся маску, нанося урон и вызывая паралич страха у противника.]

Вспышка. Злой огонь и маска столкнулись в воздухе, рассыпав искры, что мгновенно потухли, превратившись в дым.

[Убита Убаби. Получено 4 кристалла души.]

— Отлично, одним выстрелом. — Камия захлопал в ладони. — Быть онмёджи – одно удовольствие!

Хання промолчала, но опустилась чуть ниже, зависнув за его плечом. Выпрямилась, скрестила руки перед грудью, сохранив холодное достоинство на лице.

— Восхитительно… — пробормотал Камия. — Ладно, разминка окончена – теперь займёмся делом посерьёзнее!

Он поднял мачете и зашагал к дальней дороге, где скрывалась Телефонная будка Инунаки.

…

В центре потрескавшейся дороги, среди бурьяна и брошенных полей стояла старая телефонная будка. Сквозь стекло виднелся зелёный аппарат внутри.

Вокруг было тихо – ни одного монстра рядом.

Телефонная будка Инунаки – элитный кайдан этого района, склонный к переходу в Ихо.

— Нашёл. — Камия сменил топор на окровавленный мачете и приблизился.

Когда до будки оставалось около десятка шагов, зазвенел звонок.

— Дзинь-дзинь-дзинь!

Не мешкая, Камия шагнул вперёд, открыл стеклянную дверь – она закрылась за ним сама.

Он поднял трубку.

— Здравствуйте, это честный инок. Я снова вернулся…

Ответа не последовало, лишь булькающий звук воды, будто кто-то бурно выдыхал под водой.

И вскоре послышались удары. Пам-пам.

Призрак утопленницы вновь принялся стучать изнутри. Из-под телефона и по полу побежали мутные потоки воды, в которых клубились чёрные, как водоросли, пряди волос.

Когда их стало столько, что они наполнили половину тесного пространства, из глубины проступила Утопленница.

Бледное, распухшее лицо выпустило пузырь воздуха, глаза пылали ненавистью, устремлённые прямо на Камию.

Она чувствовала, что уже убивала этого мальчишку – но почему он снова жив?

Неважно.

Сколько раз ни придёт – столько раз умрёт. Всех утопить!

Пряди волос оплели руки и ноги Камии, дух ринулся, готовясь заключить его в смертельные объятия.

Но теперь всё сложилось иначе.

— Хання…

Сияющая фигура в белом дзюбане мелькнула прямо в будке, успев первой захватить юношу за плечи – и тут же исчезла.

А лицо Камии озарила вспыхнувшая маска смеха, превращая его в лика демона – страшного, но прекрасного.

Божественный облик охватил его: он стал воплощением Кисина.

Утопленница замерла, глядя на перемену. Тогда Камия рванулся вперёд: худощавое тело задвигалось молниеносно, сила ударила внезапно.

Левой рукой он схватил мокрые волосы призрака и дёрнул, будто вырывая корнеплод, впечатывая её спиной в стекло.

— «Раздели мгновение, как шелкопряд выплетает нить»…

В одно мгновение его озарило прозрение, но рука не дрогнула.

Правую руку сжал на рукояти мачете – окровавленное лезвие сверкнуло, пронзая воздух!

Лезвие рассекло время.

Эта атака по скорости и силе превзошла даже его привычный удар на три сяку – уже угадывались очертания высшей техники, Удара Шелковой Нити.

В тот же миг за спиной Камии на долю секунды мелькнул силуэт в белом с багряным обрамлением – Хання, его сикигами, его тень.

Бум!

Лезвие вонзилось в горло Утопленницы, разбрызгивая кровь и мутную жёлтую слизь по стеклу, которое пошло трещинами, словно паутинами.

— Хр-хр… — Из горла Утопленницы вырвался приглушённый стон. Её злобный взгляд померк, тело рассеялось, обращаясь в чёрный дым. →

Это был удар, направленный силой Кисина, заимствованной у кайдана E-ранга.

Чтобы прикончить призрака уровня F, хватило с лихвой.

С исчезновением Утопленницы мутная вода схлынула, и вскоре сам телефонный киоск тоже растаял без следа.

[Побежден кайдан Телефонная будка Инунаки. Получено 60 кристаллов души.]

[Прогресс задания обновлён.]

[Задача: очистить от трёх кайданов с переходом Ихо зону Перевала Инунаки. (Очищено 2/3)]

[Примечание: в зоне Перевала Инунаки два кайдана уже перешли в Ихо.]

Помимо уведомлений о победе и прогрессе были и другие результаты.

[Благодаря боевому прозрению навык Нодати Дзигэн-рю вырос на 800 очков.]

В момент удара Камия инстинктивно изменил форму своей техники Три сяку – в лучшую сторону, почти достигнув порога для Удара Шелковой Нити.

— «Раздели мгновение, как шелкопряд выплетает нить»… Кто бы мог подумать, что тайна «мгновения», ранее недоступная, теперь раскрывается под влиянием Маски они: Смех. — Камия ощутил вдохновение.

Всего пара шагов – и откроется новая ступень.

— Неплохой сюрприз, вот уж «посеял одно – выросло другое».

Помимо увеличенного опыта, был и куда более ощутимый трофей.

[Получен предмет «Волосы утопленницы».]

[Качество: улучшенное]

[Эффект: обвитые вокруг запястья, увеличивают время задержки дыхания под водой и слегка усиливают восприятие в воде.]

[Описание: волосы Утопленницы из Телефонной будки Инунаки, насыщенные злобой.]

— Даже трофей выпал. — Камия разглядел в ладони чёрную мокрую прядь, скользкую, как водоросль.

— Схож с тем, что предлагалось как вариант спутникового предмета – Половинка огурца каппы. — Он внимательно прочитал описание и решил, что находка стоящая.

А с ней, пожалуй, можно будет исследовать дно искусственного озера в Призрачной школе Ханасузу.

Он убрал «Волосы утопленницы» в Холщовый мешок миража и двинулся дальше.

…

На окраине деревни Инунаки Камия, в маске смеха и с кровавым мачете, пробирался к скоплению мелких кайданов, сам проверяя своё состояние.

После сражения с Утопленницей он чувствовал себя неожиданно бодро.

— Раньше после одного Удара на три сяку оставался без сил, а теперь энергия будто бурлит, жажда боя растёт. — Он улыбнулся уголком губ.

Дело было не только в усиленных характеристиках от Маски они: Смех. Хання, слившаяся с ним, щедро делилась мощью Кисина.

— Сила божества-демона… звучит грозно и ощущается не менее грандиозно…

Он вспомнил, как когда-то наблюдал за Мисс Мэри в бою с Ханако и восхищался тем разрывом между людьми и духами. А теперь сам мог использовать ту самую бездну сил.

Впереди плыло несколько голубых огненных шаров Убаби. Меж избитых домов и вдоль заросших дорог бродили с топорами кривозубые жители Деревни Инунаки.

— Последний тест – узнать, сколько Подменных бумажных человечков выдержит это состояние. — Камия шагнул прямо им навстречу, не скрываясь.

Маска смеха сияла устрашающей, но пугающе притягательной аурой.

— Хи-хи, ха-ха, ху-ху! — Огненные сферы заметили движение и бросились вперёд.

Кайданы-жители тоже не остались в стороне: хотя костюм Камии и маскировал, оружие и маска сразу выдавали чужака.

Они заверещали, скрипя зубами, и пошли с топорами в атаку.

Он взял стойку позиции стрекозы, готовясь.

В тот момент почувствовал за спиной лёгкое касание – Хання вновь «поддерживала» его своими руками, будто невидимая защита.

— Эх, не особо-то ты и сдержанная. — Камия хмыкнул, вспоминая, как она прежний раз презрительно кривила губы на его костюм, а теперь самозабвенно стояла за его спиной.

— Но в бою ей равных нет. Настоящая опора…

— Хи-хи, ха-ха, ху-ху! — Ревели Убаби, приближаясь.

Камия спокойно выдохнул: теперь, с маской Ханни на лице, он понимал, что может победить.

Свободной рукой он сложил пальцы в Перст Пяти Громов.

— Даосский приказ – власть моя!

Истинный метод Пяти Громов!

Янская молния проломила тьму, заливая пространство бледно-синими всполохами. Маска смеха на лице юноши сверкнула в электрическом свете, становясь всё более свирепой.

С силой Ханни за спиной Камия уже не был прежним – теперь даже усечённый Истинный метод обладал ощутимой мощью.

Плазменная вспышка ударила по призрачному пламени, вытесняя его, лицо старухи в нём исказилось мукой.

— Не всё так просто! — Камия коротко взмахнул мачете.

Электричество танцевало по клинку.

— Не воспринимаешь физический урон? Тогда я тебя зачарую!

Мачете, окутанное молнией, рассекло пламя. Раздался крик боли, и Убаби, взорвавшись искрами, растаяла в дыму.

[Побеждена Убаби. Получено 4 кристалла души.]

До того как я надел маску, играл я, как трус – робко, осторожно.→

А вот после – стал непобедим: шёл напролом, кулаками проламывая всё вокруг!

Зверская гримаса демонической маски приросла к лицу. Камия Кава, сжимая мачете, бросался в гущу семи-восьми жителей Деревни Инунаки – то влево, то вправо, взмахивал клинком, складывая пальцы в молниеносные печати: разряды вспыхивали один за другим, воздух трещал от статического света.

Убрав очередную волну мелких тварей, он заработал тридцать с лишним кристаллов души.

А издержки? Лишь лёгкий порез от топора одного из жителей деревни Инунаки.

Мелочь – царапина, не более.

Под покровом мрачной демонической энергии «Маски они: Смех» даже боль от раны почти не чувствовалась.

— Все должны умереть!

Камия Кава сам не заметил, как глаза налились кровью. С взбесившимся воплем он ринулся вглубь деревни, вызывая следующую волну противников.

Чистейший кайф от рубки – не думать, не тормозить, просто мчаться вперёд.

Минут через десять бешеного мелькания клинка и вспышек молний его запасы потусторонней валюты достигли двухсот сорока пяти единиц. И вдруг – ни с того ни с сего – движения оборвались, тело налилось свинцом, и он рухнул лицом вниз.

Всё почернело… смерть настигла мгновенно.

Фигура его стремительно исхудала, кожа пожелтела, волосы потемнели. За считанные секунды он обратился в сморщенный труп, будто высушенный временем.

Хотя во время действия «Маски они: Смех» утечки жизненной силы почти не ощущалось, побочный эффект – постоянная потеря здоровья – оставался фактом.

Бумажный человечек-заместитель исчерпал свой срок.

Рядом вспыхнул экран смартфона, и на нём заполыхало кроваво-красное уведомление смерти…

【Человек, опирающийся на силу демона】

Реальный мир.

Сакуровая роща.

Сознание Камии Кавы вернулось.

Он достал телефон, скользнул взглядом по свежей посмертной записи и лениво ухмыльнулся:

— Ха. «Человек, опирающийся на силу демона», так ведь? Ну и что. Горжусь даже.

Мы с Ханней – лучшие!

Этот игровой опыт показал: навык «Маска они: Смех» – безумно силён.

Стоит Ханне активировать этот приём и слиться с Камией, как сила их объединения возрастает во много крат – далеко больше, чем просто «два в одном».

Из связки мутировавшего E‑рангового сикигами и самого заурядного онмёджи получался воин в демонической маске с мощью, почти равной D‑ранговому кайдану.

— Эх, жаль только, бумажный человечек выдерживает не больше двадцати минут, — подумал Кава с лёгким сожалением и досадой.

Сопоставив замер времени с той битвой и предыдущим изгнанием телефонной будки Инунаки, он подсчитал…

Бумажный заместитель способен удерживать воздействие смеющейся маски около двадцати минут, дальше – мгновенный коллапс.

— Так что да, маска ужасающе мощная, но ведь и цена соответствующая – жизнь плывёт на костёр. В реальности её, как в мире Кайланов, не попользуешь наугад.

Выходит, «Маска они: Смех» и вправду сверхсильный, но не абсолютно читерный навык.

…

Суббота. Работы нет.→

После победной сессии Камия вернулся домой.

В квартире темно, свет не включен.

Он вошёл в прихожую и, меняя обувь, негромко позвал:

— Ханнья.

Из темноты, следуя зову, проступила фигура в длинном дзюбане. Контуры с каждым мгновением становились ощутимее, плотнее, пока дух не обрёл форму перед Кавой.

Появившись, Ханнья холодно окинула своего онмёджи взглядом – снизу вверх, сверху вниз. Убедилась, что хозяин цел и демоническая маска его не пожрала, и лишь после того начала настороженно оглядываться вокруг.

— Это мой дом, — пояснил Камия и щёлкнул выключателем.

Мягкий свет заполнил съёмную комнату.

Кавин простор – двадцать с небольшим квадратов: у входа крошечная кухня, на ней только чайник да микроволновка для бенто.

Дальше – комната, служащая и спальней, и гостиной.

Ханнья слегка зависла над полом, лицо всё такое же надменное, но взгляд живо блуждал, в нём мелькала непривычная любопытность.

Это был фрагмент мира его повседневности, открытый ей вновь.

Это всего лишь второй случай, когда она появлялась в реальности.

Первый – когда, израненная и потерянная, впервые приняла договор с Камией, а он, сказав пару слов утешения в сакуровой роще у старшей школы Ханасузу, вновь запечатал её в статуэтку сикигами.

— Любопытно? Гляди, сколько хочешь, только не мелькай по соседям. А я пока в душ, — сказал Камия, прихватил чистую одежду и направился в ванную.

Через пару секунд выглянул из‑за двери:

— Ах да, чуть не забыл. Хотел попросить – приберись немного, ладно?

Ханнья, что провалялась столько времени «на больничном», и правда могла бы выйти на сверхурочные – помочь хозяину по хозяйству. Не велика просьба?

Он же её содержит.

Бросив последние слова, Камия захлопнул дверь.

Скоро изнутри донёсся шум воды.

А на месте осталась лишь демоница в маске, застывшая, растерянная, не зная, что делать.

Минут через десять Камия вышел из ванной посвежевший, в просторной футболке и шортах, вытирал голову полотенцем.

И тут увидел: посреди комнаты, в позе сэйдза, Ханнья – с тазиком и тряпкой, сосредоточенно протирает деревянный пол.

Между ними встретились взгляды.

— Тьфу!

Ханнья недовольно фыркнула, замерла, отвернулась прочь – злая, но смущённая.

Просто исполняет приказы бессовестного онмёджи, не более.

Видя это выражение, Камия не выдержал и рассмеялся.

Неужели идея с «кайдан-домработницей» действительно сработала?

Жизнь одинокого парня наконец-то выйдет на новый уровень! Руки свободны – прощай, уборка!

Спустя минуту он откашлялся и сказал с улыбкой:

— Спасибо.

— Если хочешь вернуться в статуэтку сикигами – можешь. А если останешься, не против. Только никаких прогулок к соседям, — напомнил Камия.

Сикигами не могут надолго удаляться от онмёджи, да и квартира у него всего двадцать метров – далеко не уйдёт.

Озвучив правила, Камия сел к низкому столу и вынул из рюкзака тетрадь.

Владыка духов и демонов, а в миру – ученик второгодки старшей школы, с домашкой никто не отменял.

Дух в маске, видя, что хозяин углубился в учебники, перестала хмуриться – но всё ещё таила раздражение. Прикусила губу, сохранив холодный вид, и молча вновь окунула тряпку в воду, возвращаясь к уборке.

Работу надо доводить до конца!

Так прошёл час.

Камия доработал скучную математику, потянулся.

На углу стола замигал экран телефона – личка с форума, сообщение от Мурасаки-но Уэ.

Ответ на дневной вопрос о заказе по изгнанию духов…

【Мурасаки-но Уэ】: «Девочка лет семи-восьми, в красном кимоно, с короткой причёской; если на подвеске у колокольчика золотой звон – скорее всего, это Дзасики-вараси».

Дзасики-вараси.𝟨𝟫ˢʰᵘˣ.ᶜᵒᵐ

Древний кайдан, в народных сказаниях – божок, приносящий счастье и удачу.

Многие почитают Дзасики-вараси как домашнего бога, веря, что, если он селится под крышей, семье гарантировано процветание.

Кроме того, дети, говорят, видят духа чаще взрослых.

Если в детской компании вдруг окажется невидимка – будто кто-то лишний, но знакомый всем ведёт себя, как равный, – значит, с ними играет Дзасики-вараси.

К этому моменту Камия уже кое-что понимал в кайданах.

За обедом, слушая рассказ коротко остриженного одноклассника, он сопоставил описания духа, вселившегося в колокольчик, с образом Дзасики-вараси.

Но одна мысль не укладывалась…

Дзасики-вараси подстрекает к азарту?

Теоретически, это добрый дух, никак не связанный с пороками вроде игры.

Камия изложил сомнение в сообщении Мурасаки-но Уэ.

Ответ пришёл быстро.

【Мурасаки-но Уэ】: «Обычно Дзасики-вараси смирны и никого не склоняют к азарту».

【Мурасаки-но Уэ】: «Но если рядом с таким духом окажется человек слабовольный, он может сам шагнуть в пропасть».

【Честный Чужестранец】: «Э? Почему?»

【Мурасаки-но Уэ】: «Потому что Дзасики-вараси приносит удачу».

【Мурасаки-но Уэ】: «Теперь представь, у тебя в руках предмет, дающий необычайное везение. Что сделаешь? Используешь по максимуму – скажем, в казино?»

【Честный инок】: «Я, может, скребу пару моментальных лотерей».

【Мурасаки-но Уэ】: «Даже выиграть тысячу йен – уже удача, не обязательно джекпот».

Печатая эти строки и подшучивая, Камия понял суть. Одноклассник Нагатомо Масао говорил: его отец, человек неплохой, поддался внушению кайдана и начал играть, покатился вниз.

Но, вероятно, сын просто хотел в это верить.

Так легче: видеть не падение отца, а беду от злых духов – тогда остаётся надежда.

Однако правда, похоже, сложнее.

По словам Мурасаки-но Уэ, дух в колокольчике, вероятнее всего, и правда являлся Дзасики-вараси – носителем удачи.

И именно это везение и вскружило голову Нагатомо-старшему: заметив, что вещи с этим колокольчиком странно «везут», он решил на этом нажиться. Пошёл играть. И утонул в долгах.

Дзасики-вараси не подталкивает к игре – но человеческая алчность делает это охотно.

Обдумав, Камия напечатал новое сообщение…

【Честный Чужестранец】: «Ещё один нюанс: заказчик сказал, его родственник с этим колокольчиком проиграл всё в казино».

【Честный Чужестранец】: «Если внутри – дух, приносящий удачу, не должно же всё быть так плохо?»

【Мурасаки-но Уэ】: «Надеяться, что с помощью мелкого ёкая в казино посыплются миллионы? Ха‑ха, так не бывает».

Камия:…

Сказать нечего. Всё логично.

Так и есть – не бывает же чудес без издержек.

К тому же Камия терпеть не мог игроков.

По его убеждению, азарт – трясина, из которой не выбраться. На первых порах выигрываешь, потом теряешь, желание вернуть всё снедает дотла – и вот ты уже банкрот и пленник иллюзии.

Азарт неизбежно кончает проигрышем.

— Потому-то я и поклялся, — сказал он, лёгким ударом пальцев по столу подчеркнув мысль, — мир азарту и я – не по одну сторону.

Пока он предавался мыслям, в телефоне всплыло новое сообщение от Мурасаки-но Уэ.

【Мурасаки-но Уэ】: «Если это действительно Дзасики-вараси, можешь взять заказ. У неё нет опасных атак».

Тем временем, на другом конце линии, жрица Онизука закончила вечернюю практику и, умывшись, улеглась на кровать. В объятиях – нелепо милый огромный плюшевый талисман.

Онизука Кирихотару принадлежала к тем, кому для сна обязательно нужно что-то обнимать.

— Этот Чужестранец ведь однажды справился с шайкой Сиро-ни, — подумала она. — Значит, и Дзасики-вараси ему по силам.

С точки зрения опыта в изгнаниях, белые дети и Дзасики-вараси сопоставимы: оба неопасны, просто у второй способности изящней.

Коротко подумав, мико зажала мягкую игрушку коленями и напечатала ещё:

— Но осторожность не помешает. В изгнании расслабляться нельзя.

Эта фраза – напоминание бабушки Го, звучавшее у неё с детства.

Сама Хирихотару, правда, далеко не всегда следовала ей – но повторять чужие уроки, передавая их дальше, умела.

Так срабатывал эффект «пинка по цепочке».

Новое сообщение Камии пришло почти мгновенно.

【Честный Чужестранец】: «Буду осторожен. Слушаюсь, наставница».

— Хе‑хе, — довольно хмыкнула жрица и перевернулась на бок.

Они ещё немного поболтали, перекидываясь случайными бытовыми фразами, а потом попрощались – и вышли из сети.

…

Жрица Онизука и правда вскоре уснула.

А Камия, сказав «спокойной ночи», лишь окончил разговор.

Он выключил экран и снова вернулся мыслями к поручению Нагатомо, потом, чтобы отвлечься, поцарапал пару строк в тетради по литературе.

Когда поднял голову, за окном давно стемнело.

— Ха‑а…

Зевав, он уже собирался лечь, как вдруг заметил: Ханнья сидит поблизости на высоком табурете, с чашкой в руках, не то тепло отдалённая, не то задумчивая.

— Я думал, ты вернулась в статуэтку сикигами, — сказал Камия, вставая.

Молча. Демоница сидела с идеальной осанкой, аккуратно держа кружку. От её губ поднимался пар.

Кофе.

Чёрный кофе.

— Кружка моя, — отметил про себя Камия, но вслух не стал.

Пар над мутной чернотой, волна терпкого запаха – дух явно только что заварила напиток и ещё не успела попробовать.

— Тьфу, — увидев, куда направлен его взгляд, Ханнья резко вскинула рукав, заслонив чашку. Вокруг вспыхнули две маски – маленькая и большая – вращаясь, будто оберегая свою хозяйку.

Выражение лица говорило яснее слов: «Да, сама сварила. Да, заслужила. Не тронь!»

«Хочешь – вари себе!»

Поздняя ночь. Камия, уже собиравшийся спать, вряд ли мечтал о глотке терпкого чёрного кофе.

Он, наблюдая за Ханной, усмехнулся про себя: «Ну надо же, для традиционного кайдана она удивительно ловко управляется с современным бытом».

Не только убирается проворно, но и умеет после работы сварить себе горячий напиток в награду.

Впрочем, неудивительно.

В локации Перевал Инунаки уже проложены туннели, бетонные дороги, даже стоит телефонная будка.

— Выходит, и кайданы постепенно идут в ногу со временем, — пробормотал Камия, отводя взгляд от Ханни, защищающей свой кофе.

Пусть пьёт, раз хочет.

— Выпьешь – не забудь помыть кружку, — лениво добавил он.

Кайдан, способный чувствовать вкусы человеческого мира? Неожиданно, но любопытно.

Хотя, будь у неё под рукой тонкий фарфор и заварка, с чашкой зелёного чая она смотрелась бы куда гармоничнее.

— А, точно, дома ведь и чая нет.

Ай, тогда ничего.

Ханне действительно хотелось чаю.

Но, пораскавшись в кухне, она не нашла даже пакетиков – только открытую коробку растворимого кофе.

Особого сорта: чистый, без молока и сахара, хоть и дорогостоящий для такого студента.

Эту банку подарила Каве хозяйка круглосуточного магазина, Каваи Икуми. После поездки в Фукуоку он привёз ей сладости – взамен получил «элитный кофе» из импортной партии.

Ханнья раньше никогда не видела такого. Долго изучала упаковку и решила, что это что-то вроде чая – заливается кипятком.

Так и заварила себе кружку.

Теперь, держав её обеими руками, дух слушал наставления хозяина о «мыть после» и торжествующе вспыхивал – мол, пронесло.

— Фух… фууух…

Она остудила напиток дыханием и осмелилась пригубить.

Тёплая чёрная горечь проскользнула по языку и обожгла горло.

— Кх‑кх! — Вырвался у неё подлинно человеческий кашель.

Фу‑у! Какая мерзкая гадость! Горчит сильнее любого чая!

Как вообще этот человек может это пить?!

Камия, убирая книги, поднял взгляд. Бинго. Ни зёрен сахара она, конечно, не добавила.

Ханнья почувствовала, как он смотрит, и поспешно выпрямилась, сжала губы.

Нельзя показать слабость. Не осилю – значит, проиграла.

Прикусив гордость, она продолжала пить горький настой, морщась после каждого глотка.

Камия молча наблюдал, едва не посмеиваясь. Наконец чаша опустела.

Победа – но какой ценой.

Что за странный вкус у её онмёджи!

Только теперь он лениво произнёс:

— Горько? В следующий раз добавь сахару или молока.

Ханнья:!?

Дух расширил глаза. Две маски завращались вокруг, как бешеные.

Специально! Он точно подстроил!

Внутри вскипело желание надеть смеющуюся маску и двинуть ему по голове.

Но нет… лучше уж помыть кружку и успокоиться.

— Хм!

Фыркнув, она бросила на него возмущённый взгляд, спрыгнула с табурета и ушла на кухню.

Занятно, подумал Камия: там, в мире кайданов, она летает, а здесь предпочитает ходить. Всё больше похожа на человека.

Шшш…

Из кухни донёсся шум воды.

Он рассмеялся про себя – вздорная, но милая.

Взгляд скользнул к окну.

Где-то вдали сияли башни Токио, неон переливался реками, но до этой влажной подворотни свет не дотягивался.

Раньше эта тьма давила на него одиночеством.

А сейчас шум посуды на кухне будто рассёк пустоту.

— Она ведь добавила дому немного жизни, — подумал он, ложась.

Странно, но приятно.

— Ханнья, если хочешь, можешь вернуться в статуэтку. Я спать, — произнёс он вслух.

Шум воды стих.

Клик.

Кто-то тихо выключил свет.

…

Ночь прошла спокойно.

Утром Камия позвонил Нагатомо Масао – сообщил, что берётся за дело Дзасики-вараси.

Тот согласился; они договорились встретиться через два часа у школы.

— Похоже, это будет старт моей карьеры экзорциста, — пробормотал Камия, отложив телефон. — Если дело пойдёт – можно выстроить настоящую практику. Говорят, прибыль там неплохая.

Он умылся, собрался и вышел.

Когда, перекусывая булкой, подошёл к условленному месту, Нагатомо уже ждал.

Сегодня Исино Саюри не пришла – он один ассистировал.

— Доброе, Нагатомо. Давно ждёшь? — Камия проглотил крошку.

— Нет, только подошёл, — ответил тот, почесав затылок. — Это… Камия, насчёт цены за изгнание…

— А, точно, — кивнул Камия и показал пальцами цифру. — Не переживай, четыре тысячи.

По пути он уже выведал у Мурасаки-но Уэ расценки на подобные заказы.

Минимум шесть тысяч иен за простое очищение, и выше – если случай тяжёлый.

Экзорцизм – бизнес прибыльный.

Но Камия, считая себя новичком, решил быть скромным. Посчитал справедливым взять меньше – всего четыре тысячи иен.

В Японии контроль над развитием частного игорного бизнеса всё ещё остаётся достаточно строгим. 𝟨𝟫𝓈𝒽𝓊𝓍.𝒸𝑜𝓂

Но даже при этом игроки неизменно находят, где развлечься.

На многих перекрёстках и у станций можно увидеть множество легальных мини‑казино под названием патинко.

【Пусть читатель запомнит наш домен – Тайваньский роман онлайн без лагов, 𝚝𝚠𝚔𝚊𝚗.𝚌𝚘𝚖 – читается сверхудобно】

Внутри патинко стоят десятки автоматов: пинболы, слоты, «рыбалка» – здесь есть всё.

Такие небольшие залы очень популярны: взрослые любого возраста способны провести тут целый день, не отрываясь.

По японскому закону патинко формально считается местом развлечений и не должно иметь признаков азартной игры.

Выигранные очки и фишки можно обменять лишь на мелкие сувениры у стойки; обменивать их на деньги запрещено.

Однако среди предложенных призов есть особый предмет – золотая карточка‑жетон.

Стоит игроку взять её и выйти из зала патинко, как в ближайшем магазине непременно найдётся «пункт обмена золотых карточек на наличные».

Так, пройдя по цепочке, все остаются при своём.

В самом зале всё легально и безобидно; а те, кого тянет рискнуть деньгами, получают желаемое.

И всё вроде бы в рамках закона!

Правда, азарт в патинко – лишь мелкая забава.

Тем, кто хочет по‑крупному, остаются ипподромы или нелегальные подпольные казино и маджонг‑залы.

Токио, район Мэгуро.

Обычный, ничем не примечательный переулок. 𝟨𝟫𝑠ℎ𝑢𝑥.𝑐𝑜𝑚

В глубине переулка, под неприметным низким зданием, скрывалось безымянное подпольное казино.

Воздух здесь густ от шума и табачного дыма – постоянного фона подобных мест.

Казино делилось на два зала: в одном крутили покер, в другом, собравшись кучками, играли в японский маджонг.

По краям стояло несколько пинбольных автоматов.

За третьим рядом столов для маджонга сидел ничем не выделяющийся мужчина средних лет, лет сорока на вид – вялый на вид, но живой глазами, когда перемешивал кости.

Это был Нагатомо Рюхэй, отец Масао.

Против него играла женщина лет тридцати с лишним, похожая на домохозяйку; сейчас был её ход.

Она колебалась, то поднимая плитку, то бросая взгляд на Рюхэя напротив.

Ничего не поделаешь.

Его удача была на редкость сильна – подряд выиграл уже несколько партий, отчего женщина невольно побаивалась.

— Тётушка, ну давай же, скорей, тётушка, — нетерпеливо поторопил её желтоволосый парень сбоку.

Женщина потерла лоб:

— Восемь бамбуков.

Нагатомо сразу оживился, подтолкнул вперёд свои кости:

— Ху! Цумо, две последовательные комбинации, драгоценная – одна, красная – одна. Всего четыре фан.

— Тьфу, — остальные трое за столом помрачнели.

Опять этот тип выиграл. 𝟨𝟫𝐬𝐡𝐮𝐱.𝐜𝐨𝐦

Щёлк…

Подсчитав фишки, все сбросили кости; автомат загудел, перемешивая их, и вскоре выдал новую партию.

Игра продолжилась.

На поясе у Нагатомо висел привязанный к красной нити маленький золотистый колокольчик – «золотой шар».

Разумеется, золото там было лишь в названии: сделан он был из латуни и стоил сущие копейки.

Строго говоря, принадлежал он не Нагатомо, а его жене, Кавано Нацуки.

Этот колокольчик остался ей от отца в числе не слишком ценных реликвий.

Она, получив их, особого интереса не проявила и убрала колокольчик в коробку – до того самого дня, когда муж случайно нашёл его.

Час за игрой летит быстро; незаметно сменилось три круга.

Эти несколько партий Нагатомо не выигрывал, но и не проигрывал; даже однажды сыграл вничью.

В общем, оставался при своём.

Игроки за столом не уставали; новая партия длилась минут семь-восемь, пока Нагатомо снова не толкнул плитки вперёд с улыбкой:

— Цумо. Белые – один фан, полная масть – два, само‑взятое – один. Итого четыре фан.

К этому моменту он уже выиграл немало за весь день.

Остальные трое тяжело вздохнули и снова вынули фишки.

И тут, у края стола, тихо прозвучал испуганный детский возглас, слышный лишь не человеческому уху:

— Я!

Звук исходил от девочки лет семи-восьми в красном кимоно с короткой стрижкой и кукольным личиком с лёгкими щёчками – милым до невозможности.

Без сомнения, это была Дзасики‑вараси.

Жаль только, что при всей своей прелести она носила неизменно грустное, усталое выражение.

Эта угрюмая малышка стояла рядом с Нагатомо с самого начала игры, но никто из присутствующих её не замечал.

И сам Нагатомо тоже.

Начав с первой партии, Дзасики‑вараси была окутана мягким алым сиянием, тёплым и благим.

Но полминуты назад нечто изменилось: добрый оттенок постепенно перетёк в тревожный чёрный.

Оттого она и вскрикнула.

— Я, я…

Обвитая чёрным дымком Дзасики тянула за край рубахи Нагатомо, но тот не замечал.

Обычный человек, тем более взрослый, не способен увидеть её.

Началась новая партия.

И вновь Нагатомо повезло: старт – тенпаи, двойной риичи.

По правилам теперь любую вытянутую плитку он обязан сбросить, но это его не волновало – у него было четыре выигрышных варианта.

Он подумал: «Ещё пару раз выиграю – и домой», – и продолжил с уверенностью победителя.

Противоположная домохозяйка и желтоволосый парень вскоре тоже объявили риичи.

Нагатомо вытянул пятёрку манов, не ту плитку, и выложил её.

Лица троих оппонентов сразу изменились: на одном мелькнула радость, на двух – ликование.

— Ху!

— Ху!

— Ху!

Почти одновременно все трое толкнули свои кости вперёд.

— Риичи – один фан, белые – один, чистая последовательность – два, полная масть – три, драгоценные – три. Десять фан, байман!

— Риичи – один, семь пар – два, драгоценные – два, красная – один, внутренние – два. Восемь фан, байман!

— Без терминалов – один, все пары – два, драгоценные – три. Шесть фан, ханьман!

Одна пятёрка манов принесла тройной проигрыш – всем по максимальной ставке.

У Нагатомо потемнело в глазах, голова закружилась.

— Я…

А Дзасики‑вараси, из чьего тела всё ещё клубился чёрный туман, с сожалением отпустила подол его рубахи.

Это не из‑за меня, знаешь? Я ведь предупреждала тебя…

В последней партии новичок‑игрок Нагатомо Рюхэй слил все фишки, что успел выиграть за весь день. Читать онлайн в Google поиске.

Мало того – не хватило даже расплатиться, пришлось занять у подпольного казино.

Когда от него больше нечего было взять, игроки выставили Нагатомо из‑за стола.

Запомни адрес сайта 𝕥𝕨𝕜𝕒𝕟.𝕔𝕠𝕞

Но на этом его невезение только начиналось…

Кабинет в подпольном казино.

На диване, прижав телефон к уху, сидел молодой парень с крошечными усами и бейсболкой – типичный якудза.

Его звали Такахаси Дзюндзи.

Казино принадлежало его брату, Такахаси Дзюндзи, но заведением управлял младший.

Пи‑пи.

Он отбросил трубку, вскочил и заорал, не сдерживая злости.

— Чёрт! Сука! Тварь!

Он топтался по полу, щёлкал языком и сыпал ругательствами.

Позвонил уважаемый в преступных кругах старший – да только чтобы холодно уведомить:

— Такахаси, твоя девушка ничего, но теперь она добровольно становится моей любовницей. С сегодняшнего дня вы расстались.

Позор неописуемый.

Дзюндзи бесился так, будто у него внутри закипела кровь, но сделать ничего не мог – натура трусливая, сильных боится.

А тот якудза, что позвонил, даже перед его братом держал себя с почтением. 𝟨𝟫🆂🅷🆄🆇.🅲🅾🅼

Что он мог противопоставить? Ничего.

— Скотина! — Выругался он ещё, лицо налилось жаром; швырнул зелёную кепку о пол.

Тук‑тук‑тук…

В дверь постучали.

Он шагнул к ней, дёрнул за ручку:

— Что?!

— Э… Дзюндзи‑сан, тут один дядька написал долговую расписку, я принёс показать.

Это казино было мелким, почти лавочкой; все расписки проходили через него.

— Этот дядька занял сорок тысяч йен на игру, но всё проиграл и добавил ещё восемнадцать, чтобы покрыть долг, — объяснил парень смущённо.

— Раньше брал? — Спросил Дзюндзи.

— Да. Две недели назад. С процентами выходит сто три тысячи. Он сказал, дома соберёт денег и принесёт.

— Соберёт дома? Чушь. Тащи его сюда! — Лицо Дзюндзи перекосилось от злобы.

Сто три тысячи – не так уж и много, особенно для азартного игрока.

Обычно он отпускал таких должников после того, как те оставляли контакты и адрес. 𝟨𝟫🅢🅗🅤🅧.🅒🅞🅜

Позже набегали проценты – тогда и принимались меры.

Но сегодня у Дзюндзи настроение было паршивое.

А у Нагатомо Рюхэя – невезучее.

…

Подпольное казино.

У одного из автоматов патинко сидели Камия Кава и Масао.

Они пришли, чтобы снять с Нагатомо проклятье.

После утренней встречи Камия никак не мог связаться с его отцом, и они начали искать наугад.

Обошли все патинко, где тот частенько появлялся, заглянули на ипподром, а под конец и сюда.

Здание охранялось, как положено нелегальному казино.

Камия и Масао были молоды и не вхожи в эти круги – едва приблизились, как их попытались выгнать парочка бритоголовых.

Но Камия достал Тысячу серебряных игл – и после пары слов стражи тут же угомонились, уверившись, будто перед ними постоянные клиенты и большие транжиры.

Заносчивые типы даже душевно проводили их вниз.

Там они и нашли Нагатомо Рюхэя.

Пока лишь наблюдали из‑за угла, не вмешиваясь.

С тех пор как Камия овладел Искусством управления духами и заключил контракт с Ханной в качестве своего первого сикигами, его зрение в мире духов заметно усилилось.

Так что он был единственным в зале, кто видел Дзасики‑вараси.

Но когда они появились здесь, партия уже подходила к концу и Рюхэй начинал тот самый решающий раунд – «одним выстрелом трёх».

Так Камия и увидел, как сияние девочки сменилось с алого на мрачное чёрное, и как она, испуганно осознав перемену, тянула за рукав игрока, стараясь предупредить.

…

— Эй, дядя, Дзюндзи‑сан хочет тебя видеть.

Пара якудза подошла и без объяснений потащила Нагатомо к кабинету.

Остальные игроки и глазом не повели – каждый был погружён в свою игру.

Только Камия и Масао обменялись взглядами в углу.

— Камия‑кун, что делаем? — Спросил Масао шёпотом.

Камия глянул в сторону уводимых и заметил скачущую следом Дзасики‑вараси, всё ещё окутанную чёрным дымом.

— А что делать, идём следом.

…

Кабинет казино.

Нагатомо втолкнули внутрь к Дзюндзи, и он поспешно заговорил:

— Такахаси‑сан! Деньги я скоро верну, обещаю!

— Правда? А ты ведь и двухнедельный долг до сих пор не погасил, дядя, — заметил Дзюндзи, затягиваясь сигаретой и выпуская дым прямо в лицо Нагатомо.

— Но срок же ещё…

— Молчи! — Он ударил по столу. — Срок решаю я! Не стоит недооценивать якудза, дядя!

— Тогда… тогда я, вернувшись, сразу соберу деньги, — забился Рюхэй, дрожа – от прежней бравады не осталось и следа.

— Скажи честно, дядя, тебе самому верится? — Усмехнулся Дзюндзи. — Может, оставишь что‑нибудь в залог?

— У меня… нечего отдавать, — пробормотал тот.

И правда, ничего, кроме того маленького колокольчика, что, казалось, приносил удачу.

Но разве можно было его отдать?

— Как это ничего? — Дзюндзи кивнул помощнику, и тот достал из кармана складной нож. — Оставь‑ка мизинец.

— Постой! Это… это…

— Что «это»! — Взревел Дзюндзи, перехватив нож. — Мы – якудза! Отрезать палец – обычное дело, дядя!

— Я! — Воскликнула стоящая сбоку невидимая Дзасики, ослеплённая блеском лезвия.

Она понимала, что должна что‑то сделать, но злобные лица людей пугали её, и малышка не решалась приблизиться…

Такахаси Дзюндзи прижал левую руку Нагатомо к журнальному столику, прицелился ножом, готовясь полоснуть. Новая книга.

— Такахаси‑сан! Прошу! Прошу вас! На следующей неделе, клянусь, всё верну! — Завопил Нагатомо, пытаясь вырваться.

【Запомни домен: Тайваньские романы без задержек, 𝐭𝐰𝐤𝐚𝐧.𝐜𝐨𝐦 – суперскорость】

— Не дёргайся, идиот! Ещё палец лишний срежу – сам виноват! — Рявкнул Дзюндзи и кивнул своим.

Те обступили, прижав дергающегося мужчину.

Посреди этой суматохи Дзасики‑вараси наконец собралась с духом: подскочила к ним и стала толкать грубых якудза своими крошечными кулачками.

Бесполезно – силы у неё было не больше, чем у ребёнка её лет.

«Пропало всё…»

Она старалась изо всех сил.

Дзюндзи поднял нож:

— Расслабься, дядя, дело на минуту!

В этот момент у двери раздался окрик:

— Эй! В кабинет нельзя! Что за… вы, мелкие, откуда тут взялись?!

Тысяча серебряных игл – активация.

Через несколько секунд тот же голос, но уже с раболепным дрожанием:

— Простите! Камия‑сэнпай! Дзюндзи‑сан внутри, проходите!

Дзюндзи вскинул голову, рука замерла. 𝟨𝟫𝘴𝘩𝘶𝘹.𝘤𝘰𝘮

«Камия‑сэнпай?»

Среди старших якудза в Токио таких фамилий он не припоминал.

Скрипнула дверь…

В кабинет вошли двое совершенно незнакомых подростков: один – Масао с короткой стрижкой, простой на вид, но с живыми глазами; другой – Камия, красивый, слегка высокомерный, в его гибких движениях чувствовалась кошачья настороженность.

— Эй, мелкие, вы кто такие? Как сюда пробрались? — Холодно спросил Дзюндзи, крутанув нож в руке.

— Папа! — Крикнул Масао, увидев, как отца держат. Бросился к нему.

— О, так это отец и сын, — усмехнулся Дзюндзи и кивнул своим. Те отпустили Рюхэя и отошли, вставая заслоном у дверей.

— Слушай, пацан, твой батя задолжал мне сто три тысячи йен. Если я ему срежу мизинец – чему удивляться? Или ты пришёл оплатить его долг? — Протянул Дзюндзи, злорадно блеснув глазами.

— Ублюдок! Ты… — вспыхнул Масао, но отец резко удержал его.

Нагатомо согнулся, снова и снова кланяясь:

— Такахаси‑сан, простите! Малыш не понимает. Деньги я верну, клянусь, в течение недели, верну!

— Тьфу, — только цокнул Дзюндзи, вертя нож между пальцев. — Такой момент упускать? А честь якудза куда я дену? Так что – либо деньги, либо палец. Твой или его – мне всё равно.

Воздух в кабинете застыл от напряжения.

Камия же в это время особо на них не глядел – всё внимание было приковано к Дзасики‑вараси, всё ещё колебавшейся в стороне и источавшей чёрное марево.

Она встрепенулась и уставилась на него.

Взгляд встретился с человеческим.

— Я? — Едва слышно прошептала.

«Он может меня видеть?»

Камия отвёл глаза и посмотрел на троих перед собой.

Выбор стоял простой.

Оставить всё как есть?

Они пришли сюда для изгнания злого духа – а долги с якудза их не касались.

Но если вмешаться, способов тоже хватало.

Можно было пойти по пути силы.

Какими бы крепкими ни казались эти якудза, вдвоём с Ханной они бы управились без труда.

Иметь сикигами – значит творить, что хочешь.

«Но есть ещё один вариант», – подумал Камия и вновь внимательно посмотрел на Дзасики. — «Сто три тысячи йен… стоит ли?»

Его прищур заставил Дзасики‑вараси невольно поёжиться.

Хотя мысль звучала странно, но если вложиться этими деньгами, он мог бы фактически заполучить легендарную богиню удачи и хранительницу дома.

Во время наблюдения за игрой он успел рассмотреть заложенный в ней принцип: когда она излучала красное – приносила удачу, когда чёрное – несчастье.

Как всё это работает, он пока не знал, но суть ясна.

«Если использовать это как бафф на удачу, я смогу исследовать мир Кайланов совсем иначе…»

Размышлял он недолго.

Когда решение было принято, отец и сын всё ещё стояли перед Дзюндзи в растерянности.

— Такахаси‑сан, верно? — Произнёс Камия наконец. — За Нагатомо я внесу сто три тысячи йен.

— Ты? — Удивился Дзюндзи.

Оба Нагатомо уставились на него ошеломлённо.

— Да, я, — кивнул Камия.

…

Деньги у него были.

После смерти собственного отца‑игрока от страховой выплаты остались двести тысяч йен – уже после погашения долгов.

И лежали они до сих пор на счёте.

«Первое изгнание – и вместо прибыли трачу деньги», – подумал он с кривой усмешкой, доставая банковскую карту.

Посыльный провёл платёж через терминал – и сто три тысячи мгновенно исчезли.

Зато Дзюндзи, проявив редкую для бандита благородность, не стал больше давить на Нагатомо; лишь бросил пару язвительных слов и отпустил их.

Перед самым выходом Камия заставил Рюхэя написать расписку.

Тот подчинился без возражений.

На улице, в том самом переулке Мэгуро, Камия и Нагатомо‑отец с сыном шли рядом.

За порогом казино Дзасики‑вараси превратилась в тонкий струйный дымок и исчезла, вернувшись в свой колокольчик.

Но от Нагатомо ещё тянулись слабые полоски чёрного дыма – проклятье не спало.

Они вышли на улицу.

Масао выглядел мрачно, несколько раз хотел что‑то сказать Камии, но сдерживался.

Рюхэй же, напротив, улыбнулся и поднял большой палец:

— Камия‑кун, ты и вправду настоящий друг моего сына. Дядя обязательно всё отдаст, обещаю!

— Разбогатеешь – вернешь, да? — Камия Кава оскалился в улыбке.

Если бы не расписка о долге, эта фраза звучала бы точно как…

— Эти деньги я возвращать не собираюсь, ха!

И ведь совсем недавно Нагатомо Рюхэй в кабинете Такахаси Дзюндзи громко заверял, что на будущей неделе точно все вернет.

А как дошло дело до меня, так сразу сменил пластинку.

Даже если я и хороший человек, мне все равно не по душе, когда на меня пытаются навести ствол!

Хотя…

Проблема не такая уж серьезная, все равно я по-настоящему его игровые долги за него не гасил.

— Да, у дяди в семье в последнее время правда немного трудновато. — Нагатомо Рюхэй выдавил кривую, не очень искреннюю улыбку. — Раз уж ты такой хороший друг Масао, то ради Масао…

— Пап!

Нагатомо Масао уже не мог это слушать и оборвал отца. Потом повернулся к Камии Каве, смущенный, но искренний голосом:

— Прости, Камия-кун, мы обязательно вернем тебе эти деньги.

Разница между отцом и сыном в семье Нагатомо прямо бросалась в глаза.

Мелкий с коротким ежиком, если приглядеться, был вполне нормальным парнем: голова квадратная, и сам он вроде бы прямой и честный.

А вот его папаша, Нагатомо Рюхэй, вызывал меньше всего желания хвалить.

А ведь коротыш прежде говорил, что до увлечения азартными играми отец был и хорошим мужем, и хорошим отцом. Сейчас так совсем не скажешь.

— Ничего. — Камия Кава пожал плечами, глядя на отца с сыном. — Не сможешь вернуть – тоже не страшно.

— Камия-кун!? — Нагатомо Масао уставился на него в изумлении.→

Зато Нагатомо Рюхэй не сумел скрыть радость: лицо у него просияло, брови так и заплясали. — Камия-сан, дядя даже не знает, как тебя благодарить!

Как же тут господин Нагатомо может быть недоволен.

Сын, похоже, завел себе богатенького дружка.

Из тех, кто выкладывает миллион иен, даже бровью не поведя!

— Только не спешите меня благодарить. — Камия Кава улыбнулся.

Сказав это, он чуть приблизился к Нагатомо Рюхэю и, резко вскинув руку, выхватил у того с пояса золотой колокольчик.

Камия Кава все-таки тот самый парень, который за 134 секунды способен провести удар на три сяку. Обычному, не тренированному человеку угнаться за его движениями почти нереально.

Когда Нагатомо Рюхэй сообразил, что происходит, золотой колокольчик уже лежал у Камии в руке, целый и невредимый.

Улыбка на лице Камии не померкла:

— Если вернуть не получится, пусть колокольчик будет залогом.

— Э… так нельзя! Живо верни его дяде!

— Нельзя? Колокольчик-то медный, верно? Считай, за сто с лишним миллионов иен ты продал мне маленький медный колокольчик, дядя, тебе это прямо сказочно выгодно.

Камия Кава принялся делать вид, что совсем ничего не понимает.

— Этот колокольчик… этот колокольчик он же…

Нагатомо Рюхэй не сводил глаз с золотого колокольчика, будто в любую секунду был готов кинуться и вырвать его обратно.

Да что за шутки!

Такая вещь не может стоить каких-то там жалких 1 000 000 иен!

С этим колокольчиком Нагатомо Рюхэй в свое время за один заход сорвал в казино более 3 000 000 иен, и все за одно только послеобеденное время.

Правда, через пару дней он все до последней копейки спустил в ноль.𝟨𝟫🅢🅗🅤🅧.🅒🅞🅜

Но и этого достаточно, чтобы понять, насколько колокольчик ценен, не так ли?

Он бесценен!

Пока колокольчик при нем, он может отыграть все обратно, абсолютно все, рано или поздно!

— Этот колокольчик приносит тебе необыкновенную удачу, верно? — Камия Кава закончил за Нагатомо Рюхэя то, что тот не договорил, и вытащил из кармана расписку. — Только вот удача у тебя какая-то хромая, господин Нагатомо.

Это та самая расписка, которую Камия заставил Нагатомо Рюхэя подписать, когда «погасил» за него долг.

Лицо у Нагатомо сразу вытянулось:

— Ты знал, сколько этот колокольчик стоит? Тогда почему… это грабеж!

— Не думаю. — Камия слегка потряс в руке распиской на 1 030 000 иен.

— Я ведь ни разу не говорил, что соглашусь продать тебе этот колокольчик за миллион!

— Это верно. — Камия Кава кивнул. — Но я вообще-то и не собирался покупать его у тебя. Насколько мне известно, колокольчик принадлежит твоей супруге.

Строго говоря, золотой колокольчик принадлежал вовсе не Нагатомо Рюхэю, а его жене, Кавано Нацуки.

Об этом Камия еще утром подробно услышал от коротыша.

— Я передам эту расписку вашей супруге, — сказал Камия. — И обменяю ее на колокольчик. Вот теперь все становится логичным и честным.

— Ты!

У Нагатомо Рюхэя не нашлось слов, он просто не смог придумать, чем возразить.

Потому что в словах Камии и правда был смысл.

Этот необычный колокольчик был реликвией, которую отец Нацуки оставил дочери.

Если Камия и вправду придет к Нацуки с распиской и предложит обменять ее на колокольчик, в этом действительно будет своя логика.

Но смириться с этим Нагатомо Рюхэй никак не мог.

Он огляделся по сторонам: вокруг никого, а перед ним стоял худощавый подросток по имени Камия Кава, на вид не слишком сильный.

В офисе казино, перед этими отморозками и голытьбой, я, конечно, слова вымолвить не посмел. Но проучить сопляка вроде тебя – как два пальца об асфальт!

Выждав момент, Нагатомо Рюхэй рванул вперед, пытаясь схватить Камию за воротник и показать ему, что такое сила взрослого мужчины.

Но в миг, когда он почти коснулся Камии, увидел нечто чудовищное…

За спиной у худого подростка вдруг проступила огромная, четкая тень демона!

На этой тени было свободное белое дзюбан с фиолетовой окантовкой, изящное и чистое, но никак не сочетавшееся с перекошенным, зверским оскалом маски на ужасном лице.

— Ке-ке-ке…

Нагатомо Рюхэй услышал у самого уха жуткий, противоестественный визгливый смех.

Здоровенная тень демона мягко обняла сзади худое тело Камии, глядя на Нагатомо сверкающими золотыми глазами!

Если я к нему прикоснусь…

Я точно погибну!

Нагатомо Рюхэй буквально кожей чувствовал: стоит ему дотронуться до Камии, и страшная тень демона без жалости пожрет его целиком!

— Ай!

Он, перепуганный, оступился и грохнулся на пол.

Когда дрожащий поднял голову, демоническая тень рядом с Камией уже исчезла, будто ее и не было.

А его сын, Нагатомо Масао, стоял сбоку, ничего странного не заметив, и лишь смотрел на отца непонятным, сложным взглядом.

— Советую вам больше не зариться на этот колокольчик. — Камия спокойно посмотрел на сидящего на полу Нагатомо. — Ты думаешь, что с его помощью будешь грести деньги в казино лопатой. А я вижу только то, как ты проиграл работу, спустил все накопления семьи и сегодня влез в долг на миллион иен.

— Сегодня ты должен миллион, завтра это может быть пять, а послезавтра уже десять. Колокольчик только вредит, пока он у тебя, ты не умеешь с ним обращаться.

Камия говорил, но было непонятно, сколько из этого дошло до Нагатомо Рюхэя.

Этот человек, застрявший в сладком угаре азартных игр и собственной жадности, лишь сидел на полу, переполненный злостью и бессилием.

Но поднять руку на Камию он больше не решился.

Слишком уж странный этот парень.

Примерно через полминуты Нагатомо Рюхэй поднялся, отряхнул с одежды пыль, сплюнул и, мрачно не говоря ни слова, развернулся и ушел.

Камию нисколько не волновало, что тот там у себя в голове думает.

Он сейчас выступал как практикант-экзорцист, а не психолог в центре помощи игроманам.

— Пошли, Коротыш. — Камия повернулся к Нагатомо Масао.

— А? Куда? — Тот с растерянным видом все еще смотрел на удаляющуюся фигуру отца, не зная, что делать.

— К тебе домой, конечно, познакомиться с твоей мамой. Разве я не говорил? Я собираюсь выкупить этот колокольчик у твоей мамы. — Камия как ни в чем не бывало поднял колокольчик.

Сплетенный красный шнурок слегка дрогнул, а золотой колокольчик в его руке ярко сверкнул.

Дзынь-линь…

По дороге к дому Коротыша.→

В трясущемся, грохочущем «кханда-кханда» вагоне электрички Камия Кава попробовал потрясти золотой колокольчик.

После звонкого, живого звука ударяющегося металла Дзасики-вараси не появилась.

Но Камия увидел, как по его телу поползла мягкая, благой красный дымок.

Сразу после этого завибрировал телефон.

[Твой персонаж получил новый статус.]

[Счастье и несчастье идут рука об руку: Счастье (срок неизвестен): «Счастье в несчастье кроется, несчастье на счастье опирается». Благословение Дзасики-вараси.]

[Эффект: на тебя действует благой дым Дзасики-вараси, удача при тебе.]

[Каждый раз продолжительность состояния «Счастье и несчастье идут рука об руку: Счастье» случайна и не зависит от воли Дзасики-вараси.]

[По окончании состояния «Счастье и несчастье идут рука об руку: Счастье» оно принудительно сменяется на «Счастье и несчастье идут рука об руку: Несчастье». Продолжительность состояния «Счастье и несчастье идут рука об руку: Несчастье» равна половине фактического времени действия текущего состояния «Счастье и несчастье идут рука об руку: Счастье».]

Благодаря подробным текстовым описаниям в системе «Истории о призраках» Камия Кава наконец до конца разобрался, как работают красный и черный дым Дзасики-вараси.

— Удача и неудача принудительно сменяют друг друга, и каждый раз длятся по-разному. — Он пробормотал это вслух.

Теперь Камия понимал, как так вышло, что Нагатомо Рюхэй с золотым колокольчиком все равно доигрался до полного разорения.

Механика «Взаимозависимости беды и удачи» с ее случайными сроками действия просто создана, чтобы добивать азартных игроков, не умеющих вовремя остановиться.

Разумеется.

Большинство завзятых игроков никогда не знает меры.𝟨𝟫🅂🄷🅄🅇.🄲🄾🄼

Сроки действия «Взаимозависимости беды и удачи» и правда были хаотичны. Сегодня в казино Нагатомо Рюхэй шел по полосе везения почти весь день, прежде чем удача отвернулась и началась полоса невезения.

А вот у Камии после этого звонка «счастливая» фаза продлилась всего шесть минут.

[Твой персонаж получил новый статус.]

[Счастье и несчастье идут рука об руку: Несчастье (на этот раз три минуты): «Счастье в несчастье кроется, несчастье на счастье опирается». Благословение Дзасики-вараси.]

[Эффект: на тебя действует мрачный дым Дзасики-вараси, неудача липнет к тебе.]

Видимо, он уже слишком часто попадал под влияние красного и черного дыма, поэтому за эти девять минут чередования счастья и несчастья в электричке с ним не случилось ничего ни особенно хорошего, ни особо плохого.

— Понятно. Когда тебе везет, это еще не значит, что обязательно произойдет что-то хорошее, и наоборот: в полосу невезения не обязательно должны случаться беды. Если вспомнить историю Нагатомо Рюхэя в казино, выходит, механика лишь сильно повышает шанс хороших или плохих событий.

Поэтому, когда Нагатомо Рюхэй шел по счастливой полосе, он все равно иногда проигрывал, а во время полосы невезения все равно выигрывал. Просто обе эти ситуации выпадали гораздо реже, чем в обычном состоянии.

— Интересно только, есть ли у Дзасики какие-нибудь способности помимо этой, которые нам еще не показали.

По ощущениям, у легендарного бога удачи и домашнего божества охранителя дома не может быть всего одна-единственная способность.

…

Дом Нагатомо Масао находился от старшей школы Ханасузу не так уж далеко: от станции после электрички нужно было пройтись пешком минут десять с небольшим.

— Я вернулся.

— Прошу прощения за беспокойство.

Коротыш отпер дверь, и вместе с Камией они вошли в дом.→

За прихожей открывалась довольно просторная гостиная. Там царил легкий хаос, будто здесь только что сцена ссоры разыгралась.

На диване сидела женщина лет тридцати пяти-тридцати шести.

Как и Исино Саюри, у нее в ушах поблескивали слуховые аппараты.

Волосы растрепаны, левая щека чуть припухла и покраснела, на одежде виднелись следы, будто ее дергали и тянули. Женщина сидела, застыв, как каменная статуя.

Это и была мама Нагатомо Масао, Кавано Нацуки.

Хотя формально сейчас еще Нагатомо Нацуки.

— Мама? — Коротыш почувствовал недоброе и быстро подбежал к ней.

— А… а. — Нацуки провела рукой по покрасневшим векам и чуть замедленно повернулась. — Масао? Ты вернулся?

Нагатомо Масао, конечно, сразу понял, что дома произошло:

— Отец… то есть, этот человек, Нагатомо Рюхэй. Он пришел сюда раньше меня?

— Да.

— Он ударил тебя?

Женщина опустила взгляд и поправила слуховой аппарат у уха, не торопясь отвечать.

Но слегка распухшая левая щека говорила сама за себя.

Нагатомо Рюхэй действительно успел зайти, примерно полчаса назад.

Между ним и Нацуки вспыхнула ссора: в последнее время всякий раз, когда супруги виделись, дело заканчивалось конфликтом.

В итоге в запале он влепил Нацуки пощечину.

Считать ли это признаком того, что в нем еще жива хоть крошка человеческого, сказать сложно. Во всяком случае, после этого удара он не продолжил распускать руки.

Он только выкурил дома одну душную сигарету, переворошил последние ценные украшения, забрал их и в спешке ушел.

«Но домашнее насилие бывает либо ни разу, либо бесчисленное количество, и каждый раз только жестче. Я бы на их месте подала на развод».

Сидя в гостиной семьи Нагатомо, глядя на печальных мать с сыном и слушая их разговор, Камия Кава подумал об этом про себя.

Но так и оставил мысли при себе.

Будучи посторонним, он не считал себя вправе лезть в чужую семейную жизнь с советами.

Особенно в такой обстановке.

После того как сын немного успокоил мать, лицо Нацуки чуть смягчилось, и она, только теперь заметив стоящего рядом Камию, спросила:

— Масао, это кто?

— Камия Кава, мой… друг. И заодно экзорцист. — Честно представил Коротыш.

— Добрый день, тетя. — Наконец и Камия смог поздороваться с хозяйкой дома.

— Экзорцист? — Нацуки удивленно приподняла брови.

— Да, мама. — Нагатомо Масао кивнул. — Это тот, про кого я тебе рассказывал… Про колокольчик, который отец забрал у тебя. Тот, что оставил дед. В этом колокольчике поселился злой дух. Мы с Саюри попросили Камия-куна изгнать его.

Коротыш однажды уже видел рядом с дедовским колокольчиком неясную фигуру девочки в красном кимоно.

Об этом он рассказывал матери.

Но тогда Нацуки была слишком вымотана из-за мужа и ни к чему больше всерьез не прислушивалась.

Она решила, что «девочка в красном кимоно» просто померещилась сыну, который тоже переживал и был на нервах.

— На самом деле это не злой дух. — Камия почесал щеку. О Дзасики он пока Коротышу не рассказывал, так что сейчас, при матери, как раз можно было разом объяснить все, что касается выгоды и рисков.

Да и вообще, это часть работы экзорциста.

— В колокольчике живет не страшный кайдан, а, наоборот, редкий добрый кайдан. Можно сказать, дух удачи – Дзасики-вараси. — Сказал Камия.

— Дзасики… вараси? — Мать с сыном переглянулись в изумлении.

Особенно Нацуки: помимо удивления, в ее взгляде мелькнула какая-то растерянность, словно она о чем-то вспомнила.

— Да. — Кивнул Камия. — И хотя момент, возможно, выбран неудачно… тетя Нацуки, цель моего сегодняшнего визита как раз в том, чтобы выкупить у вас этот колокольчик с Дзасики.

Разговаривая с такими людьми, как Нагатомо Рюхэй и Такахаси Дзюндзи, Камия без зазрения совести пользовался «Тысячей серебряных игл», чтобы плести ложь.

Но обманом выманивать Дзасики у Нагатомо – и у матери с сыном – было бы для него уже как-то слишком.

— Выкупить? — Нацуки растерялась.

Коротыш замер, а потом пояснил:

— Мама, сегодня днем в казино Камия-кун за Нагатомо Рюхэя отдал 1 030 000 иен долга.

— А, насчет этого…

Камия смущенно усмехнулся, достал расписку на миллион и положил ее на журнальный столик:

— На самом деле я не оплачивал за господина Нагатомо этот миллион.

Камия Кава как раз собирался подробно объяснить, как он видит «опеку» над Дзасики-вараси и что собирается делать дальше.𝟨𝟫🅂🄷🅄🅇.🄲🄾🄼

Но выражение лица Нацуки неожиданно прояснилось, она будто стряхнула оцепенение и заговорила первой:

— Камия-сан, в колокольчике действительно живет Дзасики-сама?

— Дзасики… сама? — Камия приподнял бровь. — Да.

— Тогда неудивительно. — Нацуки вдруг будто выдохнула, в глазах появилась странная, тихая облегченная улыбка.

Она вспомнила кое-что из собственного детства.

Если это действительно Дзасики-сама, тогда все, что происходит сейчас с ее семьей, обретает смысл.

— Ты хочешь забрать Дзасики-саму к себе домой? — Продолжила Нацуки.

— Да.

— Я, наверное, не имею права так спрашивать… но ты будешь хорошо к Дзасики-саме относиться? — Спросила она.

— Да. — Камия уже совсем перестал понимать, к чему клонит мама Коротыша, но покачал головой утвердительно.

— Понятно. — Сказала Нацуки.

— Эм? — Теперь настала очередь Камии растеряться. — Тетя Нацуки, я не совсем понимаю, что вы…

— Я к тому, — она поправила слуховой аппарат и улыбнулась с какой-то горькой мягкостью, — забирай колокольчик.

Камия:?

По дороге к дому Нагатомо он мысленно накатал почти восемьсот знаков текстом.

План был такой: давить на чувства, подключать логику, выдать пламенную, почти сочинение на тему «Почему так будет лучше для всех» речь и убедить мать Нагатомо передать Дзасики-вараси ему.

И… все?

Тетя, вы не слишком ли добра и понимающи к чужим людям?

Я ведь еще даже не начал!

Не хотите сначала хотя бы послушать мою проникновенную речь?

— Видишь, Камия-кун.𝟨𝟫𝓈𝒽𝓊𝓍.𝒸𝑜𝓂 – Нацуки снова заговорила. — Наш дом больше не место для Дзасики-самы. Даже если ты ее не заберешь, она все равно уйдет сама.

Дом семьи Нагатомо…

Мебель в хаосе, деньги кончились, в семье сплошные ссоры, на каждом лице мрачная туча…

Дзасики-вараси.

Легендарный бог удачи, домашнее божество-охранитель.

Говорят, если Дзасики селится в доме, семья оказывается под покровительством мелкого ёкая и вскоре начинает жить богаче и счастливее.

Но если в такой семье найдется кто-то, кто ленится, не хочет трудиться и только мечтает о легком заработке…

Тогда защита Дзасики дает сбой.

И семью, лишенную ее благословения, ждет чреда несчастий: деньги уходят, в доме начинается разлад.

В конце концов Дзасики-вараси, потеряв надежду, покидает этот дом и уходит искать новую подходящую семью.

…

Это случилось очень давно, лет восемьдесят назад.

Главного героя истории звали Кавано Таро.

Он жил в префектуре Иватэ – как раз в тех местах, где пошло предание о Дзасики-вараси.

У Таро с самого детства не было отца, он рос с одной матерью.

Днем мать работала в поле, а по вечерам еще и зарабатывала мелочью на шитье и штопке одежды для соседей, чтобы вдвоем с сыном было на что жить и чтобы платить за его учебу.

К счастью, Таро был послушным мальчиком.→

Он, как того и хотела мать, прилежно учился, а придя домой, рассказывал ей забавные истории из школы, а вечерами, когда она сидела за иголкой, массировал ей плечи.

Мать с сыном жили бедно, но счастливо.

Так продолжалось, пока однажды после школы Таро не вернулся и не спросил, сияя:

— Мам, ты точно не родила тайком от меня сестренку?

Мать, услышав это, прыснула со смеху:

— Да мне и тебя одного прокормить нелегко, откуда мне еще одну сестренку-то взяться?

— Тогда кто эта девочка в углу? — Таро показал на угол комнаты.

Мать повернулась туда, куда он указывал, и увидела только пустой угол.

— Таро, опиши маме эту девочку. — Попросила она.

— На ней красное кимоно, волосы подстрижены под каре, она чуть помладше меня и очень милая! — Честно рассказал Таро.

— Может быть, это Дзасики-сама к нам пришла! — Обрадовалась мать и поспешила достать из закромов последние сладости, поставив их в том самом углу. — Дзасики-сама, если это правда ты, попробуй, пожалуйста, наши сладости.

Сладости в углу как будто сами собой приподнялись, медленно двинулись вверх… и стали исчезать, будто кто-то откусывал кусочек за кусочком.

— Мам, она говорит, что сладости невкусные. — Таро выступил посредником.

Мать, глядя, как тарелка пустеет, только улыбнулась:

— Конечно, в нашем бедном доме лакомство так себе. Но Дзасики-сама должна почаще к нам приходить.

На следующий день Дзасики-вараси вернулась.

Как и раньше, съела сладости, а потом еще и поиграла с Таро.

— Мам, мам, Дзасики-сама сегодня разговаривала со мной. — Возбужденно сказал он.

— И что она сказала? — Спросила мать.

— Она сказала, что не любит ленивых, которые только и делают, что прохлаждаются. Если я стану таким лодырем, она будет ходить за мной с заплаканным лицом. Вот так!

Таро с гримасой передразнил выражение лица, которое показала ему Дзасики-вараси, и вышло так комично, что мать засмеялась.

— Тогда Таро ни в коем случае не должен становиться ленивым. Дзасики-сама очень не любит таких. — Сказала она.

— Никогда не стану! — Серьезно пообещал он.

С тех пор Дзасики часто навещала дом этой матери и сына.

Всякий раз, когда Таро рассказывал о ее приходе, мать светилась от радости.

Все-таки это была знаменитая богиня удачи.

Однажды ночью, когда мать шила, ее вдруг скрутил сильный приступ кашля, легочный недуг едва не разорвал грудь.

И тогда она почувствовала, как чьи-то маленькие ручки мягко похлопали ее по спине, и приступ стал слабее.

Сначала она подумала, что это Таро помогает ей, но, обернувшись, увидела, что сын давно спит рядом.

— Дзасики-сама, это ты? — Спросила мать.

В ответ была лишь тишина.

С этого дня она перестала видеть в Дзасики только божество удачи и стала считать ее членом семьи.

Мать часто разговаривала с пустым пространством, делилась мыслями и заботами. Она не могла увидеть Дзасики, говорила с воображаемой Дзасики-самой.

Шли дни, недели, годы.

Таро вырос. Он сдержал обещание и не стал ленивым, не опустил рук. С трудом, но поступил в университет и, как мечтала мать, стал достойным взрослым – врачом.

А потом еще и женился на красивой женщине.

Дом, где когда-то жили только мать и сын, вдруг наполнился людьми и, наконец, стал шумным и процветающим.

— Все это благодаря покровительству Дзасики-самы. — И Таро, и его мать были в этом уверены.

Позже у Таро родилась дочь, спокойная и послушная девочка с небольшой врожденной тугоухостью.

Но это никого не смущало: вся семья любила малышку.

Девочку назвали Цукина.

Кавано Цукина.

Цукина подрастала, а мать Таро старела и слабела.

Когда Цукине исполнилось четыре года, тяжелый легочный недуг окончательно подкосил бабушку, и она оказалась на пороге смерти.

У изголовья постели собралась вся семья.

— Таро, она все еще здесь? — Старушка прошептала еле слышным голосом.

Ответить он не мог: взрослые не видят Дзасики-вараси. Сам Таро давно стал взрослым, и уже много лет ему не доводилось видеть Дзасики-саму.

Здесь ли она сейчас?

Таро не знал.

И тут мутный взгляд старухи неожиданно прояснился, она чуть подняла иссохшую руку и улыбнулась.

— Не плачь, девочка. — Прошептала она.

Сказав это, она испустила дух. Там, куда тянулась ее рука, никого не было.

И именно в этот момент четырехлетняя Цукина потянула отца за рукав:

— Папа, тетя рядом с бабушкой так горько плачет…

Это была история, которую отец Кавано Нацуки, Кавано Таро, часто рассказывал ей в детстве.

Трудно сказать, какая часть той истории была правдой, а какая – результатом художественного вымысла.

Но Нацуки запомнила: когда умерла бабушка, ей тогда показалось, будто возле покойной коленопреклонно сидела незнакомая девушка и горько плакала.

Правда, то были обрывки памяти четырёхлетнего ребёнка.

Теперь и не скажешь, действительно ли она что‑то видела.

Нацуки помнила, как отец, рассказывая об истории домашнего Дзасики, неизменно переходил к нравоучениям:

— Если будешь лениться и искать лёгкой жизни, станешь тем, кого Дзасики невзлюбят.

— Если в доме появится тот, кто не хочет расти и трудиться, Дзасики опечалятся и будут стоять рядом с ним с недовольным лицом.

— А если Дзасики невзлюбят семью, то лишат благословения. Дом обеднеет, родные перессорятся, и жилище перестанет быть домом. Тогда Дзасики, разочарованные, покинут его.

Все эти воспоминания давно уже потускнели, почти стерлись.

Особенно после смерти отца Нацуки почти совсем забыла обо всём этом.

Но вот сейчас, ни с того ни с сего, эти образы вдруг всплыли в памяти.

«Деньги утекли, семья не ладит» – разве не так теперь у нее самой?

Нацуки вспомнила о недавнем.

Час назад Нагатомо Рюхэй ворвался домой и с криком заявил, что золотистый колокольчик нельзя продавать никому.

Тогда Нацуки не поняла, о чём он говорит, и вскоре завязалась ссора, подкреплённая толкотней.

Теперь она осознала: говоривший так Рюхэй просто хотел оставить Дзасики-вараси при себе.

Пусть он и не знал всей правды, но ведь колокольчик уже долгое время находился у него, и он наверняка чувствовал, что с ним не всё просто.

Нацуки усмехнулась своей горькой усмешкой.

— Ведь как раз таким, как он сейчас, Дзасики больше всего и гнушаются, — прошептала она.

Наверное, когда Рюхэй проигрывал деньги в казино, Дзасики с заплаканным лицом стояла рядом и смотрела на него?

Нацуки снова стало больно.

Дом разваливается, всё идёт прахом. Конечно же, Дзасики невзлюбила их.

Как же тут удержать её?

— Камия-кун, Дзасики не любит лентяев и бездельников. Постарайся не стать тем, кого она возненавидит, — сказала Нацуки, обращаясь к Камии Каве.

Он помолчал, потом тихо кивнул:

— Понял.

Нацуки не была уверена, достоин ли Камия Кава приютить у себя Дзасики.

Но считала, что это не её забота.

Дети, выросшие в Иватэ, с детства впитывают простую истину: Дзасики-вараси – это дух-хранитель домашнего счастья.

А дела божества людям судить не полагается.

Если Камия окажется недостойным, Дзасики просто уйдёт от него, как ушла из их семьи, и найдёт другой дом.

Так рассказывают в старых преданиях Иватэ.

После рассказа Нацуки Камия без труда получил золотой колокольчик.

Потом тётя Нацуки больше не захотела продолжать разговор – будто погрузилась в воспоминания.

Она выглядела подавленной, ещё более грустной, чем в их первую встречу.

…

Получив без особых трудностей золотой колокольчик, Камия Кава решил не задерживаться у Нагатомо.

Пусть мать и сын останутся вдвоём.

Перед уходом он отвёл в сторону Нагатомо Масао:

— Есть ещё одно дело.

Сказав это, Камия достал вексель на 1 030 000 иен.

При виде бумаги парень с коротким ежиком слегка смутился, но всё же заговорил искренне:

— Камия-кун, если Рюхэй не отдаст тебе долг, я сам что‑нибудь придумаю и расплачусь. Правда, может, не сразу… Извини.

— Я не про это, — Камия пожал плечами. — На самом деле я не платил его долг днём.

— А?

Лицо Масао сначала померкло, потом прояснилось – дошло.

Точно! Ведь Камия в казино не прикладывал карту к терминалу, верно?

Теперь, вспоминая, стало ясно – нет, не платил.

Сегодня он уже видел необычную способность Камии…

И когда их гнали с окраины казино, и когда его пытались остановить в офисе якудза, Камия с парой слов разруливал ситуацию.

Значит, у него, наверное, есть сила, которая искажает восприятие людей – заставляет их верить в ложь.

Не зря он экзорцист – поистине впечатляюще.

— Так когда ты «погашал долг», ты внушил это всем в офисе? — Догадался Масао.

— Именно, — Камия щёлкнул пальцами. — И передай своему отцу, что якудза могут вскоре понять, что той суммы в реальности никто не вернул. А если он этого не осознает, ему невзначай могут отрезать мизинец.

Способность «Тысячи серебряных игл» – сплетать ложь.

Но ложь есть ложь: она не становится истиной.

С течением времени, столкнувшись с противоречащими фактами, человек выходит из-под влияния «Игл».

Так и Масао – стоило Камие упомянуть правду, и чары рассеялись.

А те якудза… если они сверят счета и заметят расхождение, тоже поймут, что с выплатой долга Рюхэя что‑то не так, и прозреют.

Камия вложил вексель в руку Масао:

— Храни у себя. И дай мне банковский счёт: 1 030 000 иен считай компенсацией за то, что я забрал у вас Дзасики-вараси. Вычитаю свой гонорар в 80 000 иен, оставшиеся 950 000 переведу вам с матерью в ближайшие дни.

Он и вправду собирался перевести семье эти деньги.

Не напрямую за Рюхэя, а Нацуки и её сыну, чтобы они сами распорядились.

Ведь при сыне-игроке у семьи давно не водилось денег. Кто знает, отдаст ли Рюхэй долг в 1 000 000 иен?

Так что у матери с сыном оставалась опасность попасть под удар якудза.

Но теперь, имея запас, они могли избежать беды хотя бы на время.

Забирая Дзасики, следовало хоть чем‑то отплатить семье, чтобы совесть была чиста.

А как дальше сложится судьба Нагатомо, зависело уже только от него самого.

У каждого своя жизнь, и идти ей можно лишь своими ногами.

Кроме того, как говорится, одно дело – одно дело.

С того момента, как Дзасики ушла с Камией, заказ по изгнанию духов считался выполненным, а 80 000 иен гонорара остались за экзорцистом.

Он умел держать счёт.

— Но мама сказала, что Дзасики больше не хочет жить у нас. Так что можешь забрать колокольчик, — произнёс Нагатомо Масао, смутившись.

Камия лишь улыбнулся и, отшучиваясь, добавил:

— Всё же Дзасики – божество счастья и домашний дух. Если принять её бесплатно, вдруг не получу благословения?

Масао промолчал.

Спустя мгновение поклонился Камии под прямым углом и с искренностью сказал:

— Спасибо.

Он выглядел простаком, но вовсе не был глупцом и прекрасно понял, зачем Камия передал им почти весь миллион.

— Если хочешь отблагодарить, — усмехнулся Камия, — можешь потом всем рассказывать о моих талантах. И только не говори, что я взял с вас всего восемьдесят тысяч, ладно?

Девятьсот пятьдесят тысяч Камия собирался перевести в ближайшие дни.

Деньги у него водились.

После смерти отца‑игрока ему осталась страховка – больше двух миллионов иен. Восемьдесят тысяч лежали на срочном вкладе, шестьдесят – в небольших облигациях, остальное разделено поровну между фондами и наличностью.

Разумное распределение капитала.

Только вот фонды последние дни падали…

Но вытащить девяносто пять тысяч при желании было нетрудно.

Первоначально эти деньги Камия копил на обучение, но с тех пор, как на него «загрузился» мир Кайланов, его жизнь резко сменила направление. К тому же экзорцизм оказался прибыльным занятием.

Значит, планы можно подкорректировать.

После беседы Масао проводил Камию до двери.

На пороге парень, почесав квадратную голову, спросил:

— Камия-кун, если ты заберёшь колокольчик, вдруг неприятности перекинутся на тебя?

Как и мать, он одобрял, чтобы Камия взял дзасики, но его доводы были рациональней, без детских суеверий.

Он собственными глазами видел, как отец, связавшись с колокольчиком, катится в пропасть.

Поэтому считал, что контакт с Дзасики может быть опасен.

— Пусть неприятности попробуют, — усмехнулся Камия и, бросив на прощание взгляд, пошёл прочь.

Да что там – с чудовищами мира Кайланов он болтал, как со старыми знакомыми!

Какие уж там люди.

А сикигами Ханной под рукой ему вообще ничего бояться.

Даже если тот азартный пёс Рюхэй проболтается якудза про «счастливый колокольчик», Камия справится.

В худшем случае возьмёт Ханню и под покровом ночи сотрёт им казино в пыль.

Серьёзно, он им покажет!

К тому же в регистрационной книге семьи Камия стоял один – родственников и близких друзей у него не было.

А значит, и слабых мест – тоже.

Без слабых мест я непобедим.

…

Дом Нагатомо.

Пока сын провожал гостя, Нацуки сидела одна в гостиной.

Думала о муже, об отце, о Дзасики… сердце рвалось на части. Слёзы вновь потекли по щекам.

И вдруг – звяканье.

В углу комнаты нежно зазвенел колокольчик.

Перед ней появилась кукольная девочка с круглой чёлкой и в красном кимоно – Дзасики‑вараси рода Кавано.

Нацуки её, конечно, не видела, только беззвучно плакала.

— Я, я… — пропищала малютка.

Видя, как хозяйка скорбит, она сама опечалилась. Поднялась на цыпочки и ладошкой стёрла слезу с её щеки.

— Я.

Воспоминание о старой хозяйке, что на смертном одре улыбалась ей, заставило Дзасики изобразить через силу светлую улыбку.

«Прости, что не уберегла ваш дом. Прости, что не принесла больше счастья. Но не плачь. Пора прощаться. Дзасики уходит».

Рыдая, Нацуки вдруг ощутила чьё‑то крохотное прикосновение к лицу.

В полудрёме ей почудилось: перед ней стоит девочка с круглой челкой, в красном кимоно, чьё лицо кажется странно знакомым и улыбается ей.

Но в следующее мгновение – звяканье.

Колокольчик зазвенел вновь, и призрачная фигура исчезла.

Нацуки подняла глаза. Вокруг – лишь опустевшая, беспорядочная гостиная.

…

Камия вышел из дома Нагатомо на улицу.

Телефон в кармане завибрировал.

[Твой персонаж получил новое состояние.]

【Дзасики-вараси хочет видеть улыбку своей семьи】

[Не знаю почему, но все зовут Дзасики богом счастья, хранителем дома. А я так не думаю.]

[Может, Дзасики просто ребёнок, который вечно ищет семью, с кем можно жить и смеяться вместе.]

[Когда, наконец, находит – больше всего хочет видеть улыбающиеся лица.]

[Но почему-то плохое случается чаще хорошего.]

[Я ведь старалась. Несла счастье вдвое больше, чем беды. Значит, и радости должно быть вдвое больше, да?]

[Не понимаю… почему всё заканчивается слезами?]

[Ссоры, разрушенные семьи – разве этого я хотела? Может, я не божество, а капризный ребёнок, приносящий несчастье.]

[И всё же я упряма. Хочу, чтобы у меня были родные рядом.]

[Если ты готов принять Дзасики в свою семью – ]

[Прошу, пожалуйста, не теряй улыбку.]

Дзасики‑вараси.

Божество удачи, дух‑хранитель дома.

Говорят, если поселится Дзасики, семья процветёт под её защитой.

И лишь в старых легендах семьи, приютившие Дзасики, почему‑то редко сохраняли счастье надолго.

На третий день после того, как Камия забрал Дзасики-вараси из дома Нагатомо, он снял с вкладов нужные суммы, собрал девятьсот пятьдесят тысяч иен и перевёл их Нацуки и её сыну.

После этого Масао ещё два дня не появлялся в старшей школе Ханасузу.

Лишь на пятый пришёл снова.

Во время обеда он встретился с подругой, Исино Саюри, и они уселись вместе на каменную скамейку у озера, где любили собираться пары.

Говорил в основном Масао, а Саюри слушала.

Снаружи он словно стал взрослее, чем неделю назад.

Но за одну ночь не взрослеют – такое бывает лишь после горьких испытаний.

На правой щеке у него синяк и ссадина. Говорил он ровно, без веселья и без скорби – только спокойная решимость и лёгкая усталость.

— …Потом Камия перевёл мне и маме девятьсот пятьдесят тысяч, — произнёс он.

— Камия-кун, правда, очень добрый человек, — ответила Исино. — А что потом? Как там тётя Нацуки?

— Развод с отцом уже оформляют, скоро всё закончится. Позавчера я отвёз маму в деревню в Иватэ. Там живёт бабушка и дядья, родственников достаточно, проблем не будет. Пусть отдохнёт.

— А твой отец?

Масао тяжело вздохнул:

— Вчера вернулся домой, устроил скандал из‑за дележа имущества. Но дома был только я… Мы с ним подрались. Выгнал его, а потом пошёл в то казино и выплатил всё, что он задолжал. Теперь, думаю, ни у меня, ни у мамы больше дел с ним не будет.

Исино слушала молча, и на глазах её блеснули слёзы. Она склонилась, глядя на его щеку:

— Болит?

— Уже нет. А вот Рюхэю досталось больше… Надеюсь, хоть это его вразумит.

Ему было семнадцать, крепкий парень из бейсбольной команды, и в драке с отцом явно не уступил.

— Я! — Пропищал детский голосок.

Перед ними стояла кукольная девочка в красном кимоно – Дзасики‑вараси. Но пара её не видела.

Послушав их немного, маленький дух развернулся и убежал.

…

На другой стороне озера, где кипела жизнь, Камия сидел на траве в одиночестве, выглядел лишним среди парочек.

Он с интересом наблюдал за целующейся парой неподалёку.

— Вот это да, современные школьники… Уже лапочки, — усмехнулся он.

Колокольчик на поясе звякнул – чисто, звонко.

Камия обернулся и увидел, как Дзасики вприпрыжку бежит к нему короткими ножками.

— Ну как там? — Тихо спросил он.

— Я, я! — Весело пискнула она, размахивая пухлыми ручками.

Камия, не понимая её жестов, лишь догадался по выражению лица: всё с домом Нагатомо в порядке.

— Масао крепкий парень. Думаю, справится. Переживает, но справится, — проговорил Камия.

— Я, я, — кивнула Дзасики, не совсем поняв, но охотно соглашаясь.

— Ладно, пора идти, — Камия поднялся и протянул руку, будто хотел погладить её по голове.

Эта малышка чересчур милая – глядя на неё, трудно устоять перед искушением потрепать как котёнка.

— Я! — Пискнула она и ловко увернулась. «Эй! Мы ещё не настолько близки!»

С тех пор, как Камия забрал её, прошло уже пять дней, но они почти не общались.

После разлуки с семьёй Дзасики тосковала, пряталась в колокольчике и даже не активировала способность «Взаимозависимость беды и удачи».

Лишь утром, когда Камия, встряхивая колокольчик, сказал: «Пора бы проверить, как там Нагатомо», – она откликнулась и вылетела наружу.

Мимо промахнувшийся Камия посмотрел на неё и лишь улыбнулся.

Эта маленькая, кажется, с характером.

— С этого дня мы одна семья, верно? Тогда давай представимся: я Камия Кава. Я самый оптимистичный человек на свете – какие бы трудности ни были, я встречаю их с улыбкой, — произнёс он.

— Я? — Удивилась Дзасики, растерянно моргнув.

— Я буду улыбаться. И ты тоже, — Камия широко улыбнулся. — Добро пожаловать домой.

— Я… — прошептала она.

Дзасики распахнула глаза и застыла, уставившись на него.

«Похоже, этот человек действительно меня понимает».

Спустя семь-восемь секунд она поднялась на цыпочки, взяла его за запястье и поднесла ладонь к своей голове.

Погладил.

«Этот человек, наверное, станет хорошим членом семьи».

…

Вечером Камия вернулся домой и позвенел колокольчиком. Дзасики послушно вышла наружу.

— Покажу тебе ещё одного члена семьи. Ладите там, хорошо? — Произнёс он и призвал Ханню.

Фигура в белом длинном дзюбане с сиреневыми краями проявилась рядом с ним, сияя призрачным светом.

— Ханна, это Дзасики‑вараси. Отныне вы… э? — Камия не успел закончить, заметив, как обычно холодная Ханна вдруг оживилась, глаза у неё загорелись.

— Ханна? — озадаченно посмотрел он.

А та, взмахнув широким рукавом, обняла малышку.

— Я? — Дзасики неподвижно стояла, наклонив голову, позволив старшей духу прижать себя.

— Вот как… Значит, понравилось. Ханна любит малышей, — почти с облегчением вздохнул Камия. В ту секунду его осенило: «Смеющаяся Ханна… дети…»

Но не успел он договорить, как у Ханне закружились две маски – большая и малая. Одной рукой она продолжала держать Дзасики, другой схватила Маску улыбки.

Надела.

Милое лицо померкло, превратившись в жуткую ухмыляющуюся гримасу.

— Ке-ке-ке…

Смеющаяся Хання считалась самой низшей в своём роду, не слишком опасной.

Её любимое занятие – баловаться, пугать и доводить детей до слёз.

— Я-я! Ва-ва-ва!

Книга впервые опубликована на twkan. Com.

Дзасики-вараси взвизгнула от неожиданности, вырвалась из объятий Ханни и, замахав руками и ногами, с криками бросилась наутёк.→

— Ке-ке-ке!

А Хання продолжала свой жуткий смех и с радостным визгом кинулась в погоню за маленькой богиней удачи.

Две кайдана носились по двадцатиметровой съёмной квартире, в конце концов бегая кругами вокруг Камии Кавы.

Хрупкой Дзасики, конечно, не убежать от Ханни.

Не успели они намотать и пару кругов, как обернувшаяся злобной демоницей Хання повалила девочку на пол.

И вот уже обычно сдержанная девушка в маске, как заядлая кошатница, уткнулась лицом в пухленькие щёки маленького божка и, хихикая, принялась их тереть с довольным мурлыком.

— Ке-ке-ке!

— Будь паинькой!

— Обнимайся с сестрёнкой!

— Я! Я!!

— Как страшно! Спасите! Спасите!

Камия Кава, наблюдая за этим, невольно поморщился.

«Голова раскалывается… Эти двое кайданов такие шумные! Ни стыда, ни совести, соседи спать не смогут. Им же завтра на работу!»

Потом сообразил: «А, точно. Их же вопли обычные люди не слышат. Ну тогда ладно».

— Хання, перестань её дразнить.

Пока ситуация окончательно не вышла из-под контроля, Камия Кава осадил свою чересчур азартную госпожу Ханни.

— Тьфу.

Девушка недовольно фыркнула, но всё‑таки отпустила мягкую и ароматную Дзасики, нехотя отстранилась.

Затем сняла маску улыбки, вернув привычный облик – холодный и прекрасный, с лёгкой тенью аскезы.

Только взгляд, которым она скользнула по Дзасики, всё ещё горел возбуждением…

«Мой оммёджи всё‑таки способен на хорошие поступки!», – с удовольствием подумала она. — «Притащил домой такую милую девочку. Прекрасно!»

Камия покачал головой. Сегодня он явно увидел другую сторону своей сикигами…

И вдруг вспомнил кое-что.

«У Ханни ведь давняя вражда с Инугами и его свитой Белых детей. Когда я заключил с ней контракт, она была почти мертва – Инугами едва не прикончил её. Тогда Маленький старичок нашёл её умирающей в горах Инунаки, а я просто подобрал добычу».

— Теперь думаю, не потому ли она с ними в контрах, что раньше любила пугать Белых детей ради забавы?

Чем дальше размышлял, тем больше это казалось правдой…

…

Хотя последние дни Камия Кава был занят вопросами Дзасики, прогресс в «Историях о призраках» не стоял на месте.

За последнюю неделю, впрочем, ничего особо примечательного не случилось.

Разве что после истребления телефонной будки Инунаки он получил новый предмет – [Волосы с макушки утопленницы].

[Предмет: Волосы с макушки утопленницы]

[Эффект: намотанные на запястье, значительно увеличивают время задержки дыхания под водой и слегка усиливают восприятие в водной среде.]

Получив этот артефакт, Камия Кава отправился к искусственному озеру, что в зоне «Призрачной школы Ханасузу».

Он обвил запястье скользкими волосами и тут же нырнул.

Бульк. Бульк.

Но, оказавшись под водой, почти сразу пожалел.

Вода была ледяной и пронизывала до костей; вокруг стояла мертвая тьма.

Благодаря слабой способности к подводному восприятию, дарованной артефактом, Камия ощутил мощное подводное течение – будто из самого дна что-то тащило потоки вниз!

— Всё как я и думал. Похоже, под этой плотиной действительно есть ход – может, он ведёт к новой карте?

Он не успел додумать, как услышал стремительные, плотные всплески вокруг.

Темнота ожила отражениями чешуи.

Уми-небо.

Несчётное множество Уми-небо!

Они неслись на него, словно стая пираний, учуявших кровь.

Как такое количество водяных чудищ оказалось в замкнутом озере, уму непостижимо.

Камия среагировал мгновенно: призвал Смеющуюся Ханню к себе.

Сила «Маски они: Смех» окутала его тело.

Мачете сверкнуло серебряным лезвием и ударило вперёд.

Но сопротивление воды замедлило удар; клинок с трудом рассёк скользкую плоть, прорезая чешую.

[Убито Уми-небо, получено 8 кристаллов души!]

Твари, ловкие в воде, бросились ему навстречу, оскалив пасти до самых ушей – зубы вгрызались в его тело.

Кровь обеих сторон расплывалась мутными клубами, окрашивая всё пространство вокруг.

Почуяв кровь, Уми-небо пришли в восторг.

Вскоре Камия начал сдавать – даже с демонической маской сила меча под водой будто притупилась.

На грани гибели он сложил пальцы в печать Перста Пяти Громов и воспользовался Искусством управления духами: успел вернуть Ханню в статуэтку сикигами.

Истинный метод Пяти Громов изгоняет нечисть.

Хотя заклинание было неполным, эффект «Маски они: Смех» усиливал его, а стихия воды даже способствовала проводимости. Только вред был взаимным: электрические дуги били и по врагам, и по нему.

Во мраке сверкнула Солнечная Молния, вспарывая воду.

[Убито Уми-небо, получено 8 кристаллов души!]

[Убито Уми-небо, получено 8 кристаллов души!]

Ближайшие к Камии твари вздрогнули, выгнулись в судорогах и рассеялись, превращаясь в облачки чёрного дыма. Дальние – парализованные, медленно оседали на дно.

Но их было слишком много. Новые и новые тела поднимались из темноты, заменяя павших…

Один тигр не справится с волчьей стаей.

Вода побелела от крови, клочья плоти всплывали и тонули вперемешку, и всё это разрывалось скользкими чёрными силуэтами.

Камия Кава – СМЕРТЬ.

…

Так закончилась первая попытка сплава Камии по дну искусственного озера – провалом.

Он не был приспособлен к сражениям под водой, и Ханни тоже.

Даже обладая силой демона, она могла лишь снести несколько Уми-небо и погибнуть следом.

Вода была их территорией, их стихией. Против превосходящего числом врага шансов не было.

Даже мисс Мэри, пожалуй, спустись сюда – постигла бы та же участь.

Позже Камия вновь пришёл к озеру, но на этот раз не нырял с Волосами утопленницы, а просто сел на берегу.

Ловить рыбу.

В его Холщовом мешке миража оставалась одна‑единственная солёная рыбка – две другие он израсходовал в ходе предыдущих приключений.

Как только достал приманку, Уми-небо опять выскочили из воды, шипя и шлёпая по поверхности, тянущиеся к наживке.

Но на берегу всё решалось иначе: тут уже был его домен, дом Камии и Ханни.

Пара онмёджи и сикигами устроила настоящую резню у кромки воды, выместив прежнее поражение.

Вот только Уми-небо не были глупы – стоило им понять опасность, как они прекратили клевать на приманку.

«Пустое небо», – усмехнулся Камия.

— Так что артефакта вроде Волос утопленницы лишь один из необходимых ключей к исследованию дна этого озера, — рассуждал он. — Чтобы продвинуться дальше, мне нужен навык боя под водой или хотя бы сикигами, умеющий драться в водной среде. Только тогда удастся разгадать тайну этих странных глубин у школы Ханасузу.

Стаи Уми-небо по‑прежнему удерживали водную гладь под контролем.

Исследование озера – временно приостановлено.

Следующим утром.→

Мир Кайланов, перевал Инунаки.

Камия Кава поднялся возле светящегося жёлто-зелёным светом Камиданы.

— Аба-вуцзи!

Книга впервые опубликована на сайте Тайваньских романов – удобное чтение без ошибок и хаоса.

Не успел толком появиться в мире, как услышал знакомый угодливый голосок – Маленький старичок уже бежал к нему.

Эта крошечная разведка закончила свой обход три дня назад и с тех пор дежурила у алтаря.

В прошлый раз он уходил по заброшенной дороге за алтарём, на разведку окрестностей.

Но там бродил крайне опасный D‑ранговый кайдан – Кунэ-кунэ, и Камия сам пока не прошёл этот путь.

По словам старичка, стоило отметить два места.

Первое – в конце дороги стоит множество белых автомобилей, застрявших один за другим.

Та область раньше принадлежала сильному привязанному духу.

Плюс, если вспомнить его прежнюю новость: «Мощный кайдан, привязанный дух, белые автомобили, переместился в иной мир, вероятно, у туннеля», – можно сделать вывод, что тот дух уже совершил Ихо и ушёл в реальность.

Маленький старичок наблюдал – тот больше не возвращался в мир Кайланов.

Чтобы его одолеть, Камие придётся ехать в Фукуоку, в реальном мире.

Вторая информация – о дамбе Инунаки.

В конце заброшенной дороги начинается основное шоссе Инунаки.

В излучине дороги у самого водохранилища кишат Утопленницы, но среди них нет ни одного сильного кайдана, склонного к Ихо.

Вот и всё, что удалось выяснить.

По словам Маленького старичка, на карте перевала больше не осталось ничего заметного.

Разведка завершена.

…

Камия кивнул, лениво поблагодарил старичка и достал из Холщового мешка миража бронзовый шар‑бубенец.

Это был предмет Рэйко Дзасики‑вараси.

Золотой бубенец.

В «Историях о призраках» существовало правило: предметы из реального мира почти никогда не проносятся в мир Кайланов.

Даже одежда Камии при входе автоматически заменялась на простое полотно «праздного человека» – короткий халат и штаны из грубого льна.

Теперь же, если он погибал в снаряжении Инунаки, то при следующем входе появлялся в нём же.

Однако одно из реальных вещей всегда сопровождало его вопреки правилам – смартфон.

Загруженная игрой «Истории о призраках» машина входила вместе с ним в мир Кайланов. И более того, обладала тем же свойством бессмертия.

— Полагаю, дело в том, что смартфон стал своего рода носителем самой игры, а значит – предметом с особой природой, — размышлял Камия. — Подобные вещи способны существовать и там, и тут.

Золотой бубенец Дзасики подтвердил эту теорию: предмет, заключивший Рэйко, тоже мог путешествовать между мирами.

Звяк…

Бубенец зазвенел – звонкий, чистый, будто живой.

Следом рядом с Камией появилась миниатюрная девочка в кимоно с короткой чёлкой.

— Это место, где я сражался. — Камия обратился к появившейся Дзасики. — Когда понадобится, я позову тебя, чтобы ты даровала благословение.

— Я!

Маленькая богиня кивнула бодро и серьёзно. Она не до конца поняла, но твёрдо решила помочь семье как скажут.

— И запомни главное: здесь я не могу погибнуть. Если появится угроза, не выходи наружу. Оставайся в бубенце.

— Я…

В её взгляде мелькнуло растерянное непонимание.

— Просто не выходи без моего разрешения. Я не хочу, чтобы тебе причинили боль, — добавил Камия.

Девочка помолчала и серьёзно кивнула.

Пока он объяснял, Маленький старичок во все глаза глядел на это – не верил своим глазам. Откуда у хозяина ещё одна девочка‑кайдан? Неужели… его место под угрозой?

«Аба-аба…», – пробормотал он жалобно, делая большие печальные глаза.

Камия, обернувшись после разговора с Дзасики, только вздохнул:

— В твоём возрасте перестань строить из себя милого. Кстати, ты отлично потрудился с разведкой. Я собираюсь сдержать обещание и подарить тебе малую свечу упокоения.

За эти дни, истребляя Уми-небо и отбиваясь у деревни Инунаки, он накопил свыше восьмисот кристаллов души.

Можно было заглянуть к Монаху-свечнику и купить награду для старичка.

Этот кайдан действовал толково; поощрение укрепит его верность.

Свеча упокоения, к тому же, содержала особую силу – после поглощения она повышала потенциал.

Хання, воспользовавшись такими свечами, уже переварила треть накопленной энергии и заметно усилилась.

Небольшое укрепление малого союзника могло бы тоже повысить его эффективность. Взаимная выгода.

А потом Камию осенила мысль.

— Существо вроде Маленького старичка, слабое в бою, но полезное в поддержке, неплохо бы превратить в духа Рэйко – как Дзасики. Тогда я смог бы носить с собой их предметы и получать помощь, не занимая ячейки сикигами.

— Если б только удалось и его сделать Рэйко. Тогда я мог бы брать его в любой мир, даже в реальность.

Он задумчиво прикусил палец и посмотрел на старичка.

— Аба-вуцзи!

Под вниманием хозяина тот только воодушевился. Он видел в нём не планы и расчёты, а радостное признание.

«Хозяин наконец оценил мои труды! Не зря старик пахал!»

— Ладно. — Камия махнул рукой, отпуская мысли. Он вернул Дзасики в бубенец и велел старичку оставаться на месте. — Я схожу за свечой, не уходи.

Он надел комплект Инунаки и направился к чёрному провалу туннеля.

Идя, пробормотал:

— Кстати, раз уж у меня накопилось восемьсот кристаллов, возьму свечу и для Дзасики.

Окраина деревни Инунаки.→

Тут когда‑то бродили Убаби и сельчане с топорами для колки дров.

Теперь – никого.

Камия с Ханной устроили здесь настоящее побоище, превратив всех в кристаллы души.

Чтобы продолжить прокачку, оставались два варианта: вернуться к туннелю и добивать там, или идти дальше, в глубь деревни, где, согласно слухам, обитает Злой Инугами.

— Когда Хання переварит оставшиеся две трети свечной силы, стоит впервые взглянуть на Владыку Инунаки. Кажется, пора узнать, насколько страшен этот «крайне опасный» кайдан.

С такими мыслями Камия свернул к заброшенному храму Монаха‑свечника.

Внутри колыхался морок от множества пламён.

Зловонный, но успокаивающий аромат свечного воска наполнял помещение.

Синекожий монах в коричневом одеянии, как обычно, сидел в глубине и мерно отбивал по деревянной рыбе.

Заметив Камию, он прервал ритм и поднял единственный глаз:

— Делать свечу, благодетель?

— Две, — ответил Камия и заплатил четыреста кристаллов души через телефон.

— Амитабха, — сказал монах, кивнул и достал из-за пазухи две белые свечи.

Сделка завершена.

Он вновь застучал по дереву: тук, тук, тук.

И тут…

Звяк… звяк…

Золотой бубенец в Холщовом мешке миража зазвенел сам собой.

— Дзасики? — Камия удивился.

Похоже, она хотела выйти, но, вспомнив недавний запрет, лишь позвонила бубенцом – просит разрешения.

Храм считался безопасной зоной, и Камия позволил ей проявиться.

— Я, я!

Девочка всплыла из света, радостно дёрнула хозяина за рукав и указала на обветшавший глиняный идол на алтаре.

— А?

Он не понял, что она задумала.

Малютка что-то пропискала, размахивая руками, потом, видя, что он всё ещё не схватывает, вспыхнула досадой, и, карабкаясь, взобралась на постамент.

— Я, я!

Она снова что-то показала и вдруг упёрлась ладонями в идол, толкнула.

Статуя, хоть и тяжёлая, стояла непрочно. Под давлением осыпалась и грохнулась на пол.

Бух.

Камия вздрогнул.

— Дзасики!? — Он застыл несколько секунд, потом мысленно выругался. — Да чтоб тебя! Это ж твои манеры? Пришла в гости и первая вещь – сломала чужую поделку?

— Я, я!

Девочка хлопала в ладоши от радости.

Камия закатил глаза.

«Я в эту хижину боялся взять даже кусочек воска, а она с радостью громит алтари… Неужели я её избаловал?»

«Стой‑ка, малышка, сейчас я научу тебя отцовской любви во всей суровости!»

Он уже потянулся поднять её, но, наклонившись, заметил среди обломков странный металлический предмет.

Половина торчала из глины – что-то вроде огромного шприца.

Он потянулся рукой.

Жжж.

Телефон завибрировал.

[Получен насос для забора крови Монаха‑свечевара!]

[Предмет: насос для забора крови Монаха‑свечевара]

[Качество: Эпический]

[Эффект: при убийстве сильного кайдана насос с вероятностью активируется, высасывая кровь сердца как материал!]

[Вероятность срабатывания понижается пропорционально рангу кайдана.]

[Описание: необходимый инструмент Монаха‑свечевара для сбора крови сердца. После исчезновения Старого свечевара считался утерянным.]

— Эпический? — Камия округлил глаза. Впервые выпал предмет такого уровня.

Он поднял взгляд.

— Я!

Дзасики сидела на краю алтаря, болтая ножками, и сияла улыбкой, ожидая похвалы.

Камия понял: кроме своей пассивки «Взаимозависимость беды и удачи», малышка обладала второй способностью – чувствовать скрытые предметы и материалы!

Вот оно! Настоящий радар сокровищ!

«Сокровище Фу! Мамина гордость!» – мысленно вскрикнул он. — «Вот это подарок!»

Пока он радовался, глухие удары по деревянной рыбе вдруг стихли.

Монах-свечник поднялся и подошёл. — Амитабха, — произнёс он, сложив ладони.

Он вовсе не выглядел рассерженным за разрушенный алтарь – напротив, в его взгляде светилась благодарность.

Жжж…

Телефон снова дрогнул.

[Монах-свечник благодарит тебя за то, что ты нашёл обнаруженный инструмент его учителя.]

— В знак признательности… Возьми это.

Он вынул из мешочка белую пилюлю.

[Получен успокаивающий пилюль «Просветление»!]

Камия моргнул, принял таблетку и хмыкнул.

«Вот это да. Разнёс идола – получил подарок. Назови это удачей.»

Монах сложил руки и снова произнёс: — Благодетель… может, поможешь?

Жжж.

На экране вспыхнули строки:

[Монах-свечник не требует вернуть насос. Сам он умеет лишь бить в деревянную рыбу и делать малые свечи упокоения, но добывать кровь сердца не способен.]

[Потому лучше, если насос останется у тебя.]

[Молодой и ещё не окрепший Владыка всех духов, Монах‑свечник просит тебя о помощи.]

[Раз ты смог найти насос, возможно, отыщешь и утерянную книгу «Иллюстрированный справочник по изготовлению свечей синего монаха».]

[После её возвращения монах усердно выучит забытые ремёсла. Передавай ему кровь сердца кайданов – и он изготовит для тебя Траурную свечу плачущей крови соответствующего уровня.]

— Траурная свеча плачущей крови? Звучит впечатляюще. Похоже, намного мощнее малой свечи упокоения, — усмехнулся Камия, поднимая бровь.

Настоящий квест активирован.

Побочное задание, выпавшее у Монаха-свечника, конечно, следовало принять без колебаний.

Портал тайваньской литературы ждёт тебя в поисках развлечений.

Кроме того, Камия Кава открыл в телефоне вкладку с предметами и заметил, что две белые пилюли, которые только что вручил ему маленький синий монах в благодарность, тоже, похоже, имели особое значение.

[Название предмета: пилюля для пробуждения разума]

[Качество: Редкий]

[Эффект: после приёма в течение действия лекарства сохраняется состояние ясности сознания, значительно повышающей сопротивление к воздействию чар и иллюзий.]

[Описание: тайное средство, подаренное Аптекарем Монаху-свечнику. Подлинность гарантирована.]

— Аптекарь? — Машинально вслух повторил Камия Кава, увидев это слово в тексте.

Не успел он сказать, как синий монах рядом внезапно оживился:

— Аптекарь… знает Учителя… дал мне лекарство.

Гулкое жужжание.

На экране телефона снова всплыла надпись.

[По рассказу Монаха-свечника, Аптекарь был знаком с его Учителем, путешествовавшим по свету.]

[После исчезновения Старого монаха-свечника Аптекарь однажды проходил через Перевал Инунаки и, зайдя в заброшенный храм, нашёл там лишь одинокого Монаха-свечника.]

[Аптекарь оставил ему комплект кровавых одежд из деревни Инунаки и две пилюли для пробуждения разума, сказав: «Надень кровавые одежды, пройди через туннель, потом проглоти пилюлю и без оглядки беги вперёд – тогда покинешь Перевал Инунаки».]

[После этого Аптекарь с лекарственным ящиком за спиной исчез, и никто больше не видел его.]

Камия Кава почесал щёку, глядя на экран телефона.

— Этот маленький ёкай-монах сказал всего пару слов, а «Истории о призраках» развернула их в такой абзац? Да уж…

В общем, судя по информации игры, этот [Аптекарь] ходит, как дракон из легенд: видишь голову – не видишь хвоста. Сплошная загадка.→

Камия проанализировал, что способ, которым Аптекарь велел Монаху‑свечнику покинуть Перевал Инунаки, был вполне логичен…

Кровавое одеяние деревни Инунаки помогало пройти сквозь Туннель Инунаки, это очевидно.

А пилюля для пробуждения разума должна была защищать от Кунэ‑кунэ.

Этот белый кайдан, блуждающий по лесам у подножья горы Инунаки, обладал странной способностью: если подходил слишком близко, сознание жертвы начинало мутнеть, мысли путались, а весь мир превращался в пляшущие пятна света.

Камия уже однажды пострадал от его чар.

— Наверное, пилюля и предназначена для подавления тех самых иллюзорных воздействий, — пробормотал он.

И тут маленький голубой монах снова заговорил:

— Малый монах никуда не может пойти… две пилюли – пусть будут даром благодетелю тебе.

С этими словами одноглазый Монах‑свечник вернулся в угол, где колыхалось пламя свечей, сел и снова тихо‑тихо застучал по деревянной рыбке.

Камия Кава несколько секунд молча смотрел на NPC‑монаха, потом развернулся и вышел из храма, на ходу размышляя:

— Похоже, Аптекарь – это странствующий торговец, своего рода упорядоченный кайдан, вписанный в систему NPC. Если я когда‑нибудь встречу его в мире Кайланов, возможно, смогу закупиться у него лекарствами.

…

У входа в Туннель Инунаки.

Возле Камиданы, мерцающей желтовато‑зелёным фосфором.→

— Аба‑вуцзи! — Взвизгнул Маленький старичок, прыгая и подпрыгивая, приветствуя хозяина, вернувшегося с покупкой свечи.

Камия достал из 【Холщового мешка миража】 малую свечу упокоения душ и поставил её рядом со старичком:

— На, держи.

Когда‑то, зажигая свечу для Ханни, он узнал, что Камидана усиливает рост сикигами: её огонь помогает проявить силу пламени свечи максимально полно.

Но эта функция – привилегия штатных духов. Ею пользовалась только Хання.

Маленький старичок, как временный помощник, не получал этого бонуса.

Однако и без того восьмисантиметровый кайдан радостно забегал по кругу, крича своё: «Аба‑аба», выражая верность.

Прошло немного времени, и старичок, опираясь на свечу почти своего роста, растворился в клубе чёрной демонической энергии.

Похоже, ушёл подальше, где безопасно, наслаждаться огнем.

Он всегда был сообразительным, и даже в полном опасностей мире Кайланов мог свободно существовать без риска.

— Теперь можно опробовать это лекарство. Всё равно у меня две таблетки, есть шанс на ошибку. — Камия вынул из 【Холщового мешка миража】 пилюлю для пробуждения разума.

Если она действительно помогает бороться с иллюзиями, сейчас подходящее время для охоты на Кунэ‑кунэ.

Белый монстр в огромном пластиковом мешке принадлежал к D‑рангу.

Камия Кава, слившись с Ханной и получив силу они, тоже достиг D‑уровня.

D против D – вполне честный поединок, с шансом на победу.

— Хотя немного хитрости не помешает, — усмехнулся он. — Всё равно победа будет за мной.

В грязной одежде набора Инунаки и с тяжёлым топором для колки дров в руке Камия двинулся по заросшей дорожке за Камиданой.

Повсюду тянулись искривлённые деревья, из‑под их теней выглядывали призрачные очертания.

Одинокая тень юноши с топором постепенно утонула в темнеющем лесу.

…

Через семь или восемь минут пути знакомое чувство вновь накрыло его – будто за ним следили.

Он крепче сжал рукоять топора и огляделся.

Как и ожидалось, на склоне слева, в гуще леса, стояла неподвижная белая масса, слегка извиваясь. Это был он – Кунэ‑кунэ.

— Появился, — тихо сказал Камия.

Он мгновенно бросил в рот приготовленную пилюлю для пробуждения разума.

Жужжание.

[Ваш персонаж получил новое состояние.]

【Ясность разума】

[Ясность разума (1 час): состояние, вызванное приёмом пилюли; во время действия значительно повышается сопротивление воздействию чар и иллюзий.]

Телефон завибрировал, но Камия не обратил внимания.

Проглотив пилюлю, он развернулся и побежал.

Да, именно «развернулся».

Он собирался бежать обратно к Туннелю Инунаки – у него родился план.

Ветер свистел в ушах. В боковом зрении мелькнула белая тень – D‑ранговый кайдан следовал за ним, удерживая постоянную дистанцию и продолжая дёргаться, извиваясь в неестественном ритме.

Благодаря эффекту 【Ясность разума】 способности Кунэ‑кунэ не действовали на сознание Камии.

Он был полностью трезв и даже чувствовал, как мысли текут быстрее обычного. Сердце колотилось, адреналин придавал странное возбуждение и азарт.

Это ощущение было странным… но приятным.

Расстояние, которое он прошёл пешком за восемь минут, при беге заняло не больше трёх.

С показателями Телосложения 5 и Ловкости 4 он бегал быстрее среднестатистического подростка; усталость его не брала.

Впереди виднелся Туннель Инунаки.

Тёмное отверстие зияло, словно пасть огромного зверя, изнутри веяло сыростью и ветром.

Камия в костюме Инунаки бросил взгляд назад – белый монстр всё ещё не отставал.

— Ну что ж… пошли, — сказал он и рванул в туннель.

[Кровавая одежда жителя деревни Инунаки: если собрать полный комплект этого наряда, включая оружие, быть может, местные примут тебя за своего?]

Согласно эффекту костюма, надев его, можно обмануть враждебных жителей деревни, заставив принять себя за одного из них.

Что ж…

Дорогие мои земляки!

Ваш покорный сосед убегает от разъярённого кайдана!