В мире, где боги пишут судьбы чернилами из человеческих слёз,

они осмелились переписать свою историю кровью и лунным светом.

[[image:/storage/reader-images/8bb1ab0b144152b6925c680a769169286321b24d.png]]

Часть 1. Лис и Проклятая

[[image:/storage/reader-images/94e1b47d1956dea2d6a08eb4c3bb9dc3f70a1501.png]]

Тропа к деревне Каэдэкаге-мура петляла межгорных склонов, как струйка дыма от потухшего костра. Последний поворот – и взору открывалось поселение, будто притихшее под сенью древнего клёна. Дома, сложенные из потемневшего от времени кедра, стояли близ друг друга, словно пытаясь согреться. Соломенные крыши, поседевшие под вечными туманами, шуршали на ветру сухим шёпотом. Между ними – узкие улочки, вымощенные речными камнями, по которым постоянно бегали босоногие дети.

В центре деревни там, где соединялись все тропы, стоял высокий клён с корой, испещрённой рунами. Подле него был колодец, с подвязанным деревянным ведром. Ледяная вода обжигала в летнюю жару и согревала в зимнюю стужу. На длинных ветвях покачивались длинные тандзаку. Вычерченные слова чаще всего ничего не значили -дети просто любили писать на бумаге, которую привозили в деревню каждую десятую луну.

Худощавая девочка, крепко прижимая кусочек угля, как можно скорее бежала в сторону самого крайнего дома. За спиной то и дело раздавались громкие голоса, в спину летели ветки да камни, пока шатающаяся дверь не закрылась за ней, пряча Юкихо. Тяжело дыша, она часто моргала и нервно сглатывала, пока в дерево настойчиво стучали. Ей не было страшно, просто не хотелось вновь и вновь объяснять свои рисунки, аккурат выведенные на чужом доме.

— Открывай, демон!

— Выходи, демон!

Настойчиво кричали с улицы, вынуждая Юкихо с силой прикусывать губу. Она не любила, когда её так называли. Просто так выходило, что каждое её слово, кинутое кому-то вслед, сбывалось.

«Не надевай это кимоно на свадьбу», — кричала Юкихо своей старшей сестре, а затем, на следующий день, невесту нашли в реке.

«Неровные каракули из нескольких лап и тонких тел, падающих откуда-то сверху», — это был символ странного дождя в тот же день, когда Юкихо закончила свой рисунок. Множество зелёных, то и дело квакающих лягушек, свалилось на голову жителями Каэдэкаге.

Люди сторонились Юкихо. Боялись взглянуть в её зелёные, слишком большие глаза, выделяющиеся на фоне маленького лица.

В дверь продолжали ломиться, пока не раздался грубый голос, несколько сухих ударов, а затем тишина. Юкихо сделала несколько шагов, отошла вбок и, не поднимая головы, опустила руки. В дом вошёл мужчина. Высокий, одетый в потрёпанное кимоно, он то и дело потирал шею, что-то шепча себе под нос. Девочка ощутила, как отец замер подле неё, но не дёрнулась. Она привыкла к этой сильной ауре, способной сбить с ног.

— Ты вновь ослушалась меня, дитя.

— Да, отец.

Не смея врать, девочка собралась с силами и приподняла голову. Повернувшись на пятках, она спокойно смотрела на отца снизу вверх, совершенно точно зная, что он не был зол.

— Отец?

Мужчина, скинув с плеча небольшой мешок, сел на невысокий стул, подпирая щеку кулаком. Юкихо стало неуютно. Она не любила, когда отец вот так садился напротив, стараясь быть с ней одного роста. В такие моменты она не ощущала в себе желания тянуться к нему, готова была вести себя безрассудно, но сдерживалась.

— Ты ведь первый начал, Тора-оядзи, — Юкихо спрятала под широкий пояс своего кимоно уголёк. – Ты что-то рано.

— Да. Ощущение настигло, что я должен вернуться в деревню. И не ошибся. Что на этот раз?

Юкихо нервно дёрнулась. Сжимая кимоно, она отводила взгляд, пыталась зацепиться из-за малейшую дыру в стене, но мужчина постоянно привлекал к себе внимание.

— Ну что?

— Юкихо!

Дверь в дом вновь открылась, и внутрь вошла женщина. Её длинные белоснежные волосы попадали в глаза, мешая ей спокойно смотреть перед собой. Белое кимоно было испачкано в пыли и саже, бледное лицо почти не выделялось на фоне всего остального. Девочка заметно успокоилась, повернулась и опустила голову.

— С возвращением, мама.

— Что же ты натворила, Юкихо?

— Саюри?

Женщина довольно резко перевела взгляд на мужа, заставляя того вздрогнуть. Единственная от чьего взгляда он млел – эта странная дева, способная своим спокойным и нежным характером подавить его пыл.

— Такэширо. Ты когда вернулся?

— Ну вот. Вас беспокоит не моё возвращение, а когда оно наступило.

— Да нет, я, — Саюри заметно смутилась. На щеках появился здоровый румянец. – Просто не ожидала, что ты появишься так вовремя. Верно, Юкихо?

Пытаясь сбежать, девочка старалась почти не топать, но чуткую мать не обмануть. Вытянув руку и схватив дочь за ворот кимоно, Саюри не позволила ей больше двинуться. Юкихо вжала шею, опустила взгляд и нахмурилась.

— Я не виновата, Тора-оядзи, честно.

— Что здесь происходит? Почему те дети бежали за тобой, Хо?

Юкихо замахала головой. Она ненавидела, когда отец сокращал её имя, нарочито пользуясь этой слабостью, выводя на эмоции. В такие моменты она не могла молчать. Дёрнувшись, Юкихо смогла вырваться из цепкой хватки матери, достаточно быстро приближаясь к отцу.

— Тора-оядзи, ну я же просила.

— Я тоже просил не называть меня так.

— Ну, благодари того демона.

Пожав плечами, девочка скрестила руки на груди. Она защищалась напрасно. Просто привыкла, что достаточно часто оставалась одна и не было никого, кто смог бы её уберечь от нападок деревенских детей.

— Ты опять рисовала?

— Да, а что? Мне ещё и это запретили, мам?

— Хо, ты не должна повышать голос на маму.

— Я понимаю, но не понимаю. Почему? – Юкихо заговорила очень тихо. – Почему мне нельзя быть собой? Я… я ведь просто хотела, чтобы эти рисунки украшали дома.

— Химе-ё, — Саюри тепло улыбнулась и, подогнув под ноги кимоно, села подле дитя, — с той жестокостью ничего не поделать. Ты должна быть сильной, но и осознавать, что люди – пугливы. Они страшатся всего странного.

— Я для них странное? Или наша семья?

— Все мы странны друг для друга, дитя, — Такэширо махнул рукой, указывая на дверь. – Просто не каждый способен смириться с этим. Им проще бояться. Желать искоренить из деревни то, что, как им кажется, губит её.

— Но я ведь просто хотела подружиться с ними.

Голос Юкихо дрогнул. Впервые за некоторое мгновение она опустила голову, с силой кусая губу. Женщина спокойно поглаживала дитя по спине. Так было всегда: с момента прибытия их семьи в деревню – их сторонились, а маленькую Юкихо прозвали «демоном». Девочка пыталась сражаться, показывать, что она простой человек, способный видеть, что не каждый способен. Это оказалось ненужным. Её прогоняли, обкидывали клиновыми листами, стараясь покрасить их сажей.

— Моффу-ко, — женщина потрепала Юкихо по непослушным волосам, заставляя ту смутиться. – Всё изменится. Им нужно время.

— Ну мам, я ведь просила. Где же я лисёнок?

— Вот здесь.

Саюри слегка дотронулась кончиками пальцев до шеи дочери, заставляя ту заливисто смеяться. Юкихо любила такое. С трепетом ждала момента, когда вернётся матушка и уделит ей всё своё время. В такие дни, когда девочка видела счастливую улыбку мамы – время для них замирало, позволяя наслаждаться моментами. Мужчина спокойно смотрел, как его семья находила свет в любой тьме, уготованной им на пути. Но Такэширо не покидало странное чувство. Тяжело поднявшись, он, почёсывая свой старый шрам через всё лицо, подошёл к открытому окну. Небо становилось затянутым. Сильный ветер поднимал опавшие кленовые листья и пыль.

— Что-то надвигается.

— Что? Да ладно тебе, Тора-оядзи. Ты ведь вернулся и защитишь нас?

— Конечно, дитя. Но, ты бы не могла сходить за водой?

— Сейчас?

Юкихо тихо простонала, но, видя серьёзное лицо отца, не стала противиться. Поцеловав матушку в щеку, девочка быстро подняла небольшой бурдюк, с которым её Тора-оядзи путешествовал. Она поняла, что отец желал что-то поведать, но не хотел, чтобы Юкихо слышала это. Любопытство брало над ней верх, но всё же ослушаться было нельзя. Аккуратно отперев дверь и выглянув, Юкихо никого не увидела, словно все просто сбежали, испугавшись сильного ветра.

Было легко дышать. Даже в те моменты, когда пыль попадала в глаза, Юкихо пыталась не обращать на это внимание, размахивая бурдюком. Теперь семья вновь вместе, и не так страшно оставаться одной, когда где-то рядом гремел гром или стучались в дверь.

Подойдя к колодцу и подвязав петлю на ручку ведра, девочка кинула его в дыру. Осматриваясь, Юкихо и правда никого не могла разглядеть. Становилось тихо и непривычно. Тихий шёпот вынудил дёрнуться. Озираясь, она заметила лёгкую тень, манящую её в огромное дупло, в котором любили прятаться дети. Юкихо усмехнулась, подтянулась о шершавый ствол и залезла внутрь, стараясь не зацепиться за выпирающие ветви. Несколько маленьких духов витали над ней. Их голоса подобны ручью – было тяжело понять, о чём они говорили, но Юкихо просто слушала. Сон пришёл внезапно. Отклоняясь вбок, она совсем не заметила, как силуэты духов начали меняться, становясь чем-то необычным.

Девочке становилось тепло. Ледяной воздух больше не приносил дискомфорта. Он стал горячее, приносил странные запахи. Юкихо на короткий миг принюхалась и, прежде чем пасть в дрёму, поняла, что пахло костром. Выглянув из дупла, она ахнула. Дома пылали. Ядовитое пламя прыгало с крыши на крыши, то и дело, разрушая всё то, что строилось с огромным трудом. Чёрные фигуры прыгали из стороны в сторону. Знойный холод резко обрушился на хрупкое тело, девочке стало трудно дышать. Выпав из дупла и слегка ударившись о колодец, она чудом не потеряла сознание.

«Мама», — думала Юкихо. Там, на краю деревни, были её родители. Возможно, они уже боролись с тем, что пришло в деревню. Детские голоса раздались рядом. Несколько взрослых крепко держали верёвки, крепко сдерживающие тонкие руки. Плач эхом доносился до Юкихо. Она, смотря за происходящим, не могла ничего понять. Невиданный страх сковал, горло, сжали невидимые руки, не позволяя сделать и вдоха.

— Юкихо!

Девочке показалось, что она слышала голос матушки. Взяв себя в руки, Юкихо с трудом поднялась и, несколько раз поморгав, ринулась в сторону дома. Почему-то её рука потянулась к поясу, пальцами она сжала слегка острый кусок угля, будто он способен защитить. Множество тел валялось в разных местах. Девочке становилось дурно, к горлу подкатывал ком, но она прикрывала глаза, стараясь как можно быстрее огибать почивших. Её дом почти не горел. Была выбита входная дверь, много утвари валялось перед входом, и там, среди разбросанных тканей, она увидела белый блик.

— Мама!

Крикнув, девочка ринулась к матери, но её путь преградило нечто высокое. Мужчина, облачённый в чёрно-синие каригины, стоял, спрятав правую руку наполовину в верхнее одеяние. Его глаза пылали тьмой, от тела исходила мощная аура, а за спиной образовывалось множество теней.

— Это та, кого ты пыталась защитить, смертная?

Тяжёлый голос эхом доносился до слуха девочки. Она внимательно смотрела, как одна из теней с силой сжала волосы Саюри, притягивая ту к мужчине.

— Мама.

— Юкихо, почему ты тут?..

— Молчи, смертная, ибо пришло время твоё открыть правду нам.

— Я лучше исчезну, чем.

Ей не дали договорить. Острые когти тени впились в тонкую грудь, разрывая её на части. Земля становилась алой. Жар от пепелища Юкихо ощущала спиной, но почему-то сюда огонь не добирался. Девочка не кричала. Точно зная, что нужно держаться, она перевела взгляд с матушки на мужчину.

— Какое смелое дитя. Как хорошо, что защитник твой отвлёкся, Саюри. Ты сама подсказала, где хранится сия метка.

— Гр-господин, — голос тени искажался из-за воющего ветра. – Мы ждём ваших приказов.

Мужчина, вытянув свободную руку, пальцем указал на девочку.

— Схватить.

Гогот теней окружил Юкихо. Она, вытянув руку с углем, заставила мужчину рассмеяться. Он хотел что-то сказать, но яркая вспышка озарила собой всю деревню, прогоняя тех, кто пришёл к эту деревню.

Начался ледяной дождь.

Упав на колени от страха, Юкихо кинула уголь и, медленно начала ползти к матушке. Девочка падала. Опираясь ладонями о выпирающие камни, она не вскрикивала от боли, с силой кусая губы до крови. Тело Саюри не дёргалось. Её открытые глаза смотрели на приближающееся дитя.

— Мама.

— Ну, — начав говорить и закашляв, женщина не могла найти сил продолжить.

— Саюри, Хо!

Такэширо бежал так быстро, как только мог. Его лицо и одеяния были полностью в тёмной крови, руки и ноги дрожали, словно после изнурительного боя. Мужчина пал на колени. Приподняв руку над головой супруги, он не мог дотронуться до её белоснежных волос. Женщина хрипела:

— Ю… Юкихо.

— Матушка, прошу тебя, останься. Ну, ты же не уйдёшь.

Склонившись, девочка не ожидала, что матушка найдёт в себе силы и поднимет руки, крепко её обнимая.

— Моффу-ко… Спи. Проснёшься – и всё это окажется дурным сном.

[[image:/storage/reader-images/6e9c172175b999734630dedd5788827b040c84cc.png]]

Каэдэкаге—мура – Смуглый клён.

Тандзаку – небольшой кусочек тонкой цветной бумаги с написанными на ней желаниями.

Раньше времена года отсчитывались месяцами: Весна длилась с Первой по Третью луну; Лето – с Четвёртой по Шестую; Осень – с Седьмой по Девятую; Зима – с Десятой по Двенадцатую. В истории можно будет часто встретить, как герои упоминают какой-либо месяц не его названием, а определенным лунным циклом, например: десятая луна – октябрь.

Тора-оядзи - папаша-тигр. Так Юкихо называла отца из-за его жесткого характера и множества шрамов на всём теле.

Химе-ё – маленькая принцесса. В деревне Юкихо дразнили «демоном» и «проклятой», но для матушки она всегда была принцессой.

Моффу-ко — Пушичка – так её называла матушка из-за непослушных чёрных волос, торчащих, как у лисёнка. Со временем данное выражение будет для Юкихо болезненным.

Каригины – во времена Камакуры использовалась как охотничья одежда. Со временем стала повседневной одеждой, состоит из: широких штанов (хакама), верхняя накидка (укороченная спереди, удлиненная спина, широкие рукава).

Макай, 24.07.2222

[[image:/storage/reader-images/a4342ad8dd5741b28bf0a541cb284aed4c1f4c80.png]]

Крепко сжимая нож, Юкихо шла медленно, вдоль длинной улицы. Озираясь, она старалась делать глубокий вдох и не выдыхать как можно дольше, пытаясь найти малейший след демона. От её ног оставались еле заметные яркие следы, которые не каждый из смертных мог разглядеть. Макай, в который Юкихо с трудом попала, впервые напоминал одну из улиц Токио, меняясь немного: неоновые вывески еле мерцали, круглосуточные магазины были с распахнутыми дверьми, а свет в каждом фонаре мерцал. Становилось труднее дышать. С каждым пройденным шагом Юкихо хмурилась, ступая неуверенно, словно вот-вот могла угодить в западню демонов.

Громкий крик разорвал тишину.

Детский плач появился внезапно, вынуждая дёрнуться, но только сильнее сжать рукоять ножа. Свет начинал мерцать. Лампочки в фонарях лопались, двери зданий хлопали, а резко появившийся ветер растрепал непослушные волосы. Нахмурившись, девушка прикрыла глаза, встала под яркий луч всё ещё работающего фонаря и успокоилась. Холодный рассудок и отточенное дыхание: один глубокий вдох и, если послышится терпкий запах, два резких выдоха. В такие моменты она могла испробовать терпкость, ощутить в ней сгустки миазм, которые всегда появлялись вместе с демонами. Чёрный шлейф ощущался тонкой шёлковой лентой, которой задевали открытые части тела.

Футболка под кожаной курткой слегка приподнялась. Липкая рука дотронулась до ледяной кожи, заставляя прикусить губу. Юкихо не могла дёрнуться столь спешно. Ей нужно было терпеть. Спокойно ждать, пока демон не поймёт, что она способна дышать. Шипение выводило из себя. Длинная шея существа постепенно обвивалась вокруг девичьих ног, стесняя любое возможное действие.

«Медлить нельзя», — быстро подумав, Юкихо распахнула глаза, напрягла ноги и, пока демон полностью не обвил её, успела подпрыгнуть. Опираясь о тучное тело, она отпрыгнула на небольшое расстояние, прижимая к лицу руку с ножом. По телу прошла дрожь. Неприятное чувство после касания демона выворачивало душу, заставляя мечтать о ледяных водах. Длинный змеиный язык показался из пасти Рокурокуби.

— Боишься меня, дитя?

Шипение искажало многие звуки, но Юкихо, привыкнув к демоническому говору, спокойно поняла демона.

— Бояться ту, что прячется среди смертных? – Девушка усмехнулась. – Демоны нынче глупее, чем были раньше.

— Столь хрупкое создание говорит такое, — Рокурокуби, облизнув свои человеческие губы, рассмеялась. – Не думала, что смертные перестали бояться погибели.

— Ты можешь продолжать стоять, жалкий демон. Я просто сделаю несколько шагов и…

Юкихо отвела ногу вбок и слегка присела. Внимательно оценивая демона, она заметила небольшой шрам в области шеи. Там, если присмотреться, можно было увидеть маленькие капельки скверны, то и дело создающие пустотные глазницы. Тонкий писк разрывал тишину, неоновые вывески и двери больше не стучали. Единственная лампа светила только над Юкихо, словно позволяя той оставаться на светлой стороне.

Рокурокуби нахмурилась. Её шея постепенно становилась длиннее, светлое кимоно, покрывающее смертное тело, начало расходиться в некоторых местах. Бледное тело, усеянное синяками, было поражено скверной. Та, на чью душу претендовал этот демон, страдала. Юкихо не могла принять решения: оставить ли в живых эту душу или же уничтожить их. Не в её это власти было, покуда этот демон не думал, когда с огромным трудом утягивал её в Макай.

«Не стоит грешно мыслить. Спаси душу, ибо воздастся тебе твое деяние на небесах», — тихий, довольно спокойный голос раздался в голове Юкихо. Напрягаясь, она на долю мгновения упустила демона из виду, позволяя обогнуть себя. тяжёлый удар пришёлся в живот. Выбивая из смертной воздух, Рокурокуби раскрыла пасть, заставляя кожу на лице рваться, окропляя землю свой чёрной кровью. Девушка увернулась в последний миг. Отпрыгивая, она подкинула и перехватила нож удобнее, то и дело дёргая головой. Голос продолжал настаивать на спасении, не позволяя сконцентрироваться на враге.

— Медленно, смертная.

Шипя, демон прокусил руку девушки, вынуждая ту закричать. Перед глазами Юкихо появилась лёгкая пелена, тошнота подкатывала к горлу, озноб ощущался всем телом. Яд начинал медленно проникать в потоки энергии, не позволяя более здраво мыслить. Юкихо дёргалась. Страх на короткий миг заставил запаниковать, но, взяв себя в руки, она вновь закричала, туго перевязывая руку потёртой лентой. Какая-то ткань всегда была в её небольшом рюкзаке на все случаи охоты.

«Спаси себя. Спаси эту душу», — продолжал внушать голос, пока Юкихо с силой не вонзила нож в свою руку. Алые капли стекали по лезвию отрезвляя. Моргнув и вдохнув, девушка перевела серьёзный взгляд на демона. Тонкие пальцы поддели небольшой лист бумаги, также спрятанный в рюкзак. Рокурокуби попятился. Аура, исходящая от офуда, заставляла каждого демона дрожать от ужаса.

— Это… Откуда у тебя это, смертная?

Рокурокуби кричал, заставляя Юкихо рассмеяться. Измазав пальцы в собственной крови, она провела ими по небольшим письменам на офуда, заставляя кровь впитываться в бумагу. Свет от лампы погас в то же мгновение, как письмена загорелись. Глаза демона, пылающие алым в ночи, постепенно сменялись на ярко-жёлтые. В них был страх. Шея Рокурокуби дрожала, пытаясь приблизиться к своему телу, но Юкихо, подпрыгнув и вонзив нож в существо, заставила его взреветь. Офуда оказалась на женском лбу, заставляя всё тело биться в конвульсиях.

Ядовитые пары исходили из демона клубнями, миазмы стекали плотной жидкостью, пока не исчезали в земле. Существо кричало и металось, а тело той, что демон поглотил, не осталось лежать на земле почти полностью усохшим. Юкихо упала на колени. Тяжело дыша, она часто вдыхала, пытаясь унять дикую боль, исходящую из-за яда демона.

[[image:/storage/reader-images/cbaea984ae32fb77888293387616b7b9bc19559b.jpg]]

— Врата. Чёртовы врата, — ругаясь, Юкихо оглянулась на девушку и, дотянувшись до неё, достала ещё один офуда. – Не подведи, жалкая бумажка.

Подкинутый лист бумаги застыл в воздухе. От него исходили едва заметные искры, создающие несколько больших полукругов, в которых были видны яркие улицы Токио. Юкихо дёрнулась. Отталкиваясь ногами от грязной земли, она потащила за собой тело девушки, отпуская её в тот же миг, когда врата в Макай за ними исчезли.

Кровь стекала по повреждённой руке, яд продолжал проникать всё глубже в потоки энергии, заставляя Юкихо прижиматься к ледяным стенам. Жар убивал. Не привыкнув к такой температуре, она терялась в пространстве, как на неё, с высокого дерева, что-то упало. Зашипев, девушка потирала голову, с трудом удерживая шаткое сознание.

Было темно.

Фонари то и дело мерцали, пока не загорелись над ней, показывая белоснежного лиса. Его шерсть будто мерцала, глубокие золотистые глаза выделялись больше всего. Юкихо показалось, что она бредила. Неуверенно протянув руку и аккурат дотронувшись до шерсти, девушка отшатнулась.

«Такая мягкая. Откуда вообще этот лис взялся в Токио?»

Распахнув глаза, лис широко зевнул и спокойно сел на земле. Луна, что в эту ночь светила достаточно ярко, озарила существо своим светом, демонстрируя девушке пять хвостов. Юкихо прикрыла рот рукой, а второй потянулась к ножу. Увиденное удивило. Ещё никогда она не встречала тех, кто был способен сойти с Рэйкай.

— Ты. Как такое существо как ты попало в Сэйкай?

Юкихо пятилась. Совершенно не зная, что можно было ожидать от пятихвостой лисы, она пыталась держать с ней дистанцию. Существо топнуло передними лапами. По земле прошла рябь, ветер поднялся столь сильный, что несколько валяющихся лепестков сакуры поднялось ввысь. Лис менялся пред девушкой. Вместо простого зверька возник высокий юноша с длинными серебристо-белыми волосами. Золотые глаза стали ярким пятном даже в этом облике лиса. Бело-синее хаори и чёрные хакама заменили плотный мех. Юноша глубоко вдохнул и, скрестив руки, смотрел на Юкихо сверху вниз.

— Доброго здравия, смертная, — лис слегка склонил голову, но рук не опустил. – Я весьма рад, что ты спасла то дитя от демона.

— Что…- Откашлявшись, Юкихо только крепче сжала нож. – Что ты такое, чёрт побери?

Лис удивлённо опустил руки и вскинул бровь, внимательно изучая смертную. Она, тяжело дыша, едва могла стоять на ногах, но всё же не прекращала удерживать оборону ножом. Лис тепло улыбнулся, разводя руки в стороны.

— Очень приятно, Бог, — прикусив язык, лис смущённо отвёл взгляд. – Ну, почти Бог.

[[image:/storage/reader-images/241ec044464814a50c9d82e0604ec7a79b887a44.png]]

[[image:/storage/reader-images/d47c57c98de473a36212fae8d654251af8f7cb08.png]]

Макай (пограничье) – искажённые зоны, где миры пересекаются (заброшенные храмы, старые леса, пустые ночные улицы). Здесь чаще всего происходят столкновения с демонами.

Рэйкай (Мир Духов) – пространство, где обитают ёкаи, Боги и призраки. Здесь есть священные рощи, подземные дворцы демонов и плавающие острова божеств.

Сэйкай (Мир Смертных) – обычная современная Япония, где большинство не замечает сверхъестественного.

Юкихо с непониманием смотрела на того, кто только был маленьким лисом. Продолжая крепко удерживать нож, она пятилась, пока в спине не появилась резкая боль. От чёрной кожанки исходили клубни пара, девушка заметно стала краснее, а её мутный взгляд больше не концентрировался на лисе. Юноша сделал шаг, но упрямая Юкихо попятилась, махая головой всё чаще. В её голосе были слышны злобные нотки:

— Не приближайся.

Она не просила, а вкладывала всю силу в голос, дабы тот предательски не задрожал. Лис даже не дрогнул от столь командного тона, совершенно не зная, как на него верно реагировать.

— Ведь боль пронзает тебя подобно тысячи когтей. Отчего ты страшишься меня, смертная?

— Вам нет веры.

Голос всё же дрогнул. Юкихо с трудом опустила голову, прикусила губу, больше не желая говорить с жителем верхнего мира.

— Вам?

Лис склонил голову вбок. Под ярким лунным светом стали видны его серебристые уши. Юкихо пыталась сконцентрироваться хоть на чём-то, лишь бы не ощущать агонию внутри. Тихий звон бубенцов привлек внимание. Девушка, приподняв голову и чуть прищурившись, увидела два бубенчика подле лисьего уха. Они, соединенные алой лентой, поддавались ветряному порыву, постоянно ударяясь друг о друга, создавая удивительно спокойный звон. Ноги Юкихо задрожали, перед глазами появились резкие вспышки, а тело начало пошатываться из стороны в сторону. Резкий порыв ветра принес за её спину того, кто назвал себя Богом. Лис, аккурат дотронувшись до девушки, успел поймать её до того, как та рухнула на пыльные земли. Даже во сне она продолжала с силой сжимать свой нож, изредка дотрагиваясь до одеяния божества.

Хао поначалу не знал куда стоило держать путь. Он был подле смертной долго, точно знал где часто обитала Юкихо, но ступать туда Бог не смел. Нахмурившись и вздохнув, он повернулся лицом к тому месту, где только-только закрылись врата в Макай и выдохнул. Вокруг смертной то и дело кружили демоны, стараясь сомкнуть свои цепкие лапы на её горле. Хао принюхался. На короткий миг ощутив запах озона он оттолкнулся от земли, взмывая в воздух со смертной. В том месте, где он только что был, появились чёрные руки. Тонкие костлявые пальцы тянулись к светлой ауре, стараясь зацепиться своей тьмой за ту, что охотилась на демонов.

Бог приподнял руку. Маленькие светлячки слетались к его ладони, постепенно образуя чёрную сякуха́ти. Приставив верхний конец сякуха́ти к нижней губе, он спокойно выдохнул воздух на утагути. Еле заметные хвосты за спиной помогали мелодии пройти сквозь врата Рэйкай, дабы очистить Сэйкай от демонического смрада. Ветер подхватывал мягкий и стремительный звук, унося его так далеко, как только мог, принося мир и спокойствие в сердца и души смертных. Юкихо расслабилась, утыкаясь лбом в грудь лиса, тот усмехнулся. Кости демоном начали ломаться и восстанавливаться, Хао сильнее напрягся, создавая иллюзорные путы. Одна из рук, спрятавшись в кромешной тьме стен, смогла резко появиться перед божеством, дотягиваясь до ноги Юкихо, с силой выдергивая её из объятий Бога.

Не ожидая такого, Хао потерял бдительность, позволяя существам ударить девушку головой о землю. Она не выронила ножа. Будто сливаясь с металлом, девушка удерживала его в бессознательном состоянии, пока из уголка её рта медленно стекала кровь. Лис нахмурился. Озираясь, он не заметил вблизи смертных и, твердо встав на ноги, отвел руку с сякуха́ти вбок. Лунный свет озарил небольшой квартал, позволяя божественной сущности вырваться в Сэйкай. Пять длинных хвостов кружили за спиной Хао, на лице его появлялась еле заметная серебристая шерсть, уши улавливали любое движение и он знал – сюда совсем скоро придут смертные.

«Медлить нельзя. Её метка под лунным покровом привлекает их куда больше», - бегло подумав, Хао отвел ногу в сторону, удобнее обхватил сякуха́ти и топнул.

Первый удар и звук резонировал с бубенцами. По телу бога прошлась теплая волна энергии, постепенно окружающая пространство вокруг квартала. Костлявые лапы продолжали удерживать смертную, изредка приподнимая и ударяя ту о землю, пытаясь выбить нож.

Топнув второй раз Хао дернул корпус вперёд, высвобождая малую часть внутренних сил. Вокруг лап образовывались маленькие офуда. Приняв форму лиса, бумага то и дело воспламенялась, впитывая в себя всё то, что истончал из себя бог.

Третий топот по земле стал ударом хвоста. Пронзив камни, третий из пяти хвостов удлинился в размере и, добравшись до смертной, обвился вокруг её ноги. Боль со смертной перешла на него. Чуть отступившись, Хао нервно прикусил губу, с силой сжимая одну руку в кулак. Прикосновения давались с трудом, принося не только яростную боль, но и нежелательный дискомфорт. Чужая аура проникала в него спешно, вынуждая терять равновесие, сбиваясь с музыкального ритма.

Усталость. Дикая, такая сметающая с ног любого смертного, почти полностью обуяла окрепший разум охотницы на демонов. Хао ощутил легкий страх, когда заметил, как тонкие пальцы медленно разжимались, выпуская рукоять ножа. Демоны, завидев это, только сильнее опутали ноги смертной, оставляя на штанах вязкие отпечатки. Ткань испарялась, стекая безобразной жижей на землю. Тело Юкихо дернулось, когда демонический яд с миазмой дотянулись до кожи.

Хао напрягся. Дернув хвостом как можно сильнее он смог выдернуть смертную из объятий скверны, притягивая Юкихо к себе, стараясь не причинить вреда. Не желая отдавать добычу они́ зарычали, слегка показывая свои рогатые головы. Из широкой пасти потекла миазма. Жидкость моментально испарялась, пытаясь распространиться за пределами возведенного барьера. В воздухе появлялись пустотные глазницы, писк которых неприятно резал слух. Скверна обжигала легкие, принося вред внутренним потокам энергии. Хао отступился. Прикрыв Юкихо хвостами, но стараясь более не задевать её, он подкинул сякуха́ти позволяя той исчезнуть в мерцающих искрах. Широко раскинув руки, божество сделало глубокий вдох и, резко приблизив друг к другу ладони хлопнул. Внутри купола раздался взрыв.

Луна постепенно пряталась за чёрными облаками, лисьи доспехи плотным паром исчезали с бога. Пока тот, тяжело дыша, шёл вдоль длинной тропы. Он, прижимая к себе смертную, старался не оборачиваться. Но предательски хороший слух заставлял слушать скрипы и стоны тех, кого он изничтожил, оставляя исчезать в чёрном пепле. Перед Хао возникла крошечная лиса с розовой шерстью и маленьким колокольчиком на шее. Склонив голову, лиса крутанулась вокруг себя несколько раз, становясь маленьким духом со смертной оболочкой. Длинный белоснежный плащ скрывал её тело, а розовые волосы спадали до самой земли.

— Доброго здравия, господин.

— Коко, что ты здесь делаешь?

— Ощутила колебания Тэнко и решила узнать, кто же из стражей спустился в мир смертных.

— Не одна ты ощутила, верно?

Коко грустно улыбнулась и склонила голову, достаточно медленно кивая.

— Да, господин. Они не очень довольны тем, что произошло в Сэйкай.

— Ничего страшного, Коко.

Тепло улыбнувшись, Хао приблизился к слуге и, спокойно высвободив руку из-под смертной, дотронулся до головы лиса. Бог знал, что Коко всегда доставалось за таких беспечных Тэнко как он, но ничего не мог с собой поделать. Та, что была у него на руках, была мощным магнитом для демонов. И кто-то должен был разобраться с этим. Вздохнув, он удобнее перехватил Юкихо и махнул Коко головой.

— Господин? Вы куда?

— Домой. Нужно изгнать скверну и помочь этой смертной.

[[image:/storage/reader-images/88c6632f87637f485174a0a0632d11217bc52838.png]]

Юкихо с трудом открыла глаза. Смотря в потолок, она не сразу поняла, что находилась не там, где совсем недавно остановилась. Голова и всё тело болело так, словно она несколько лунных циклов пробыла в Макай, не видя солнечного света. Приподнимаясь и хватаясь за голову, девушка с силой сжала волосы. Воспоминания накатывали быстрой волной, ей хотелось закричать но она сдержалась. В свободной руке не было тяжести и паника охватила резко. Осматриваясь, она почти сразу нашла свой нож рядом с легкой подушкой. Облегченно выдохнув и сжав ледяной металл, Юкихо напряглась. Слыша голоса за тонкой стеной, она медленно поднялась, прихрамывая на правую ногу. Половина кожи была покрыта какими-то влажными листьями. К двери приближались. Юкихо хотела атаковать в тот же миг, когда дверь распахнется, но осеклась.

Розовая лиса, просунув свою пушистую голову в создавшийся проем, дернула носом несколько раз, а затем скрылась. Голоса затихли. Отведя руку и опустив взгляд, Юкихо вскинула бровь, видя на себе странные ткани: грубые, слегка потертые и испачканные чем-то черным, почти полностью скрывали тело до колен.

«Кто-то видел спину? Плохо. Нужно выбираться отсюда», - бегло думая, она не смогла найти взглядом одежду и, забыв сразу же о ней, начала двигаться к небольшому окну. Деревянная палка придерживала тонкую ткань, натянутую на полотно, дабы сильные порывы ветра не распахнули ставни. Юкихо откинула палку, позволяя ярким солнечным лучам вмиг нагреть ледяное лицо. Дверь за спиной открылась и в нос ударил дикий, довольно сладкий запах мёда и горечь полыни.

— Вы так быстро уходите? Разве через дверь было бы не удобнее?

Скрестив руки, Хао оперся плечом о дверь, внимательно смотря, как Юкихо напрягалась всем телом. Она достаточно медленно повернулась, тяжело смотря на того, кто представлялся божеством.

— Кто ты?

— Как же, встреча с демонам заставила забыть вас обо мне?

— Хватит говорить так. Отвечай.

— Не гне́вись, смертная. Я просто лис, что блуждает между тремя слоями реальности.

— Где я?

Слегка сдавшись, Юкихо почему-то ощутила, что этот лис не будет с ней общаться иначе. От него веяло стариной, будто она «знала», как общались когда-то давно.

— В одном из храмов Сэйкай, не переживайте.

— Прекрасно. Тогда позволь я просто уйду и всё.

— Прошу, - Хао провел пальцами по воздуху, создавая маленькие искры, что легли на половицы тонкой нитью. – Лисьи следы укажут вам выход.

Юкихо хмуро приближалась, держа наготове нож. Не ощущая враждебности от лиса, она начала пересекать грань меж комнат, как рядом с ней вновь послышался его голос:

— Просто я был уверен, что вы возжелаете узнать больше о том, что сокрыто на вашей спине.

Девушка замерла.

— Что? – Повернув голову и столкнувшись взглядом с лисом, она повторила это громче: - Что ты говоришь?

— Мне казалось, что я выражаюсь достаточно ясно.

— Хватит уже, глупый лис. Говори или молчи.

Приподняв руки, Хао тихо рассмеялся. Он знал, что Юкихо вспыльчивая, но не думал, что когда-то ощутит это на себе.

— Я знаю что хранится на вашей спине. Готов помочь.

— Вам веры нет.

— И вот вы повторили это вновь. Но я не могу понять вас.

— И не должен. Я не знаю кто ты и как появился в том квартале, но мне надо идти.

— Раз вам нужно, то я не смею задерживать. Однако, смею заметить, что вы являетесь прекрасным магнитом для жителей Рэйкай.

— И что?

— Да нет, просто замечание.

— Будто я сама этого не знала.

— Не гне́вись, смертная. Я просто не хотел, чтобы кровь невинной окропила столь удивительные земли.

Отмахнувшись, Юкихо все же перешла черту и, сделав глубокий вдох, направилась к выходу из храма. Внимательно следуя за крошечными лапами, она только на миг остановилась.

— Одежда. Мне нужна моя.

— Что? – Задумчиво отозвавшись, Хао не сразу понял о чем она говорила. – Ах, это. Коко передаст вам её подле выхода. Будьте осторожны, Юкихо.

— Откуда?

Пожав плечами, Хао спокойно махнул головой и скрылся за дверью, не желая смущать девушку. Юкихо нахмурилась сильнее, но розовый мех привлек внимание, вынуждая опустить взгляд. На маленьких лапках была её кожаная куртка, потертые джинсы были бережно зашиты в некоторых местах. Следов борьбы не осталось.

— Вы можете сменить одеяния здесь, госпожа.

— Кто тут?

Судорожно оглядываясь, Юкихо не привыкла к тому, что звери или демоны вокруг неё разговаривали. Чаще всего это был громкий вой или хрип, однако в последнее время жители Рэйкай стали общительнее. Лиса недовольно фыркнула, но всё же указала лапой на небольшую ширму. Бело-синие лико́рисы украшали собой большую часть ткани, натянутой на полотно. В некоторых местах были рыжие и серебристые лисьи хвосты. Где-то их было пять, а где-то девять. Юкихо с интересом считала их, пока скидывала с себя неуютные, достаточно грубые ткани. Голова заболела, а метка, покрывающая собой всю спину, начала неприятно пульсировать. Пальцы предательски задрожали. Юкихо хотелось как можно скорее покинуть это место и, быстро выйдя из-за ширмы, она дернулась.

Названный богом спокойно сидел на открытой веранде, подставляя лицо под яркие лучи солнца. Его серебристые уши изредка проявлялись отблеском, а звон бубенцов слышался в тот момент, когда появлялся легкий ветер. Длинные волосы лиса были собраны в высокий хвост, но даже это не помогало. Несколько прядей мешали, постоянно попадая на лицо Хао.

— Вам нужно быть осторожнее. Вчера вы потеряли сознание подле закрытых врат и из Макай пришли другие.

— Это всё из-за тебя.

— Вот как, - Хао усмехнулся и прогнулся, запрокидывая голову. – Что могла делать смертная в том месте?

— Сбегать от таких надоедливых лисиц.

— Вы уже видели такого лиса? Не могло быть. Я единственный, кто имеет столько хвостов и обаяния.

— А еще и надменности да самолюбия.

— Эта черта каждого лиса – видеть в себе то, что не сможет никто.

— Да не важно. Лис с серебряной шерстью или рыжей. Пока ты являешься тем, на кого нет веры – ты для меня враг.

— Мм, тогда я буду ждать того момента, когда мы станем друзьями.

Юкихо, спрятав нож в небольшие ножны, усмехнулась.

— Ты странный. Нет, серьезно. Другие такие же существа просто молча исчезали из Сэйкай, а ты вон какой.

— Любопытный?

— Надоедливый и говорливый.

— Не вижу в этом проблем. Но всё же у меня есть имя.

— Мне сделать вид, что хочется его знать?

— Просто верно будет и вам его знать. Ведь…

Лицо Хао на короткий миг стало серьезным, вынуждая Юкихо попятиться.

— Я прекрасно знаю ваше.

— Вы. Ты.

Юкихо не знала что ответить. Один вид этого лиса уже выводил из себя, желая пронзить его шею своим ножом. Ладони чесались, но пронзающая боль в спине отрезвляла. Этот странный лис просто забавлялся с ней, оттягивал момент, когда та уйдет из храма и оставит его одного.

— Если тебе нужно внимание – найди его в городе.

— Благодарю за совет, Юкихо.

— Не смей называть моего имени.

— Иначе увижу, как тот нож пронзает моё горло?

— Ещё и мысли читаешь?

— Да нет, - пожав плечами, Хао выпрямился, подпирая щеку кулаком. – Просто прочел по вашему взгляду.

— Всего недоброго, названный бог. Не скажу, что очень приятно было знать тебя.

— Хао.

— Не важно.

Махнув рукой, Юкихо кинула беглый взгляд на лиса и быстро побежала в сторону узкой тропы. Она надеялась, что та вела хотя бы на один из знакомых ей районов Токио. Но всё, что она видела – густой лес, что расстилался до самого горизонта. Дико пахло свежестью, словно по утру шёл проливной дождь, но на земле не было ни единой лужи или грязи. Дыхание девушки сбилось и она перешла на шаг. С каждым вдохом по телу проносились пульсации, а в голове слышался дикий шёпот метки, которая продолжала пылать. Юкихо захотелось снять куртку. Ощущая палящее солнце даже под кронами деревьев, девушка стянула верх и крепко сжала его, оставаясь в одной рваной футболке. Новая одежда была ни к чему. Постоянно сталкиваясь с демонами, она то и дело рвала всё, редко спасая хотя бы последний подарок, дарованный потерянным родителем.

Становилось душно. Ей хотелось испить ледяной воды но вблизи не было ни единого звука, похожего на журчание вод. Нервно сглатывая, Юкихо мысленно возвращалась во вчерашний вечер, когда пред ней возникли врата. Всё, что она успела сделать – схватить несколько офуда с пола и прыгнут в вязкую тьму. Демоны становились сильнее, их количество с каждым разом увеличивалось. А офуда кончались слишком быстро. Юкихо сунула руку в задний карман штанов, обнаруживая всего один лист и обреченно вздыхая.

— Вот ведь. Нужно найти ближайший храм и обратиться к монахам.

Разговаривая сама с собой, она не сразу заметила, как свернула вправо и забрела в чащу. Высокие кустарники опоясывали деревья тонкими лианами. Что-то в этом месте было странным, неестественным. Машинально потянувшись к ножу, Юкихо вовремя упала на землю. Там, где должна была быть её голова, пролетел острый кинжал. Повернув голову вбок, она заметила несколько теней, то и дело прыгающих с ветки на ветку. Голоса в голове только усиливались, а метка жгла тело так, что у Юкихо не было сил подняться.

— Да что за день такой?

Ругаясь, она с трудом оттолкнулась от земли и, вытащив нож, удобнее перехватила его острием вбок. Успокоив все свои чувства, девушка сделала глубокий вдох и прикрыла глаза. Слух обострился. Пение птиц смешивалось с недалеким плесканием рыб. Две пары лап цеплялись когтям за стволы деревьев, пугая птиц, высвобождая свои путы с миазмами. Они, словно маленькие змеи, медленно ползли по земле, пропитывая собой зеленые листья, траву и землю, очерняя их своей аурой. Юкихо подпрыгнула, но шустрый демон, оказавшись за ней, выставил острый кинжал, целясь точно в метку.

— Опять вы?

Едва разглядев двух Рокурокуби, Юкихо успела вытянуть руку. Два лезвия столкнулись друг с другом, издавая неприятный звук. Демон широко улыбнулся.

— При свете дня ты не способен принять свой истинный облик.

— Мне ничего не стоит сделать несколько движений и всё.

— Раньше вы хоть молчали. А теперь каждый пришедший из Рэйкай пытается заговорить.

— Твоя душа так дико пахнет.

Со стоном произнеся, Рокурокуби прижал руки к своему лицу. Острие его кинжала пронзили тонкую кожу, пуская чёрную кровь. Юкихо отпрянула. Она не любила этот цвет, ненавидела его всей душой, посему старалась избавиться от демонов как можно скорее. Второй тени не было видно и слышно. Но демон, словно забвенный чем-то, даже не обращал внимания на смертную, делая глубокие вдохи.

— Так ярко. Так сладко и маняще пахнет душа. Нет. Метка! Ты просто сосуд этой метки.

— Метка-метка. Да что вам нужно от этих бесполезных символов?

[[image:/storage/reader-images/a397dd18e8d93dbc543e64dcc36360388a9487f5.jpg]]

Демон рассмеялся. Его глаза, будучи глазами смертного, залились кровью. Вены вздулись, наполняясь скверной. Тело начало увеличиваться в объемах и совсем скоро могло лопнуть, высвобождая огромные сгустки миазм на большое расстояние. Юкихо хмуро отвела ногу в сторону и, ринувшись на демона, заметила боковым зрением лиса. Он, в образе простого животного, спокойно сидел на одной из ветвей дерева, облизывая испачканные лапы.

Рокурокуби почуял странный запах и наполнение его тела остановилось. Дернув рукой и откинув от себя смертную, демон направился в сторону веток, совсем не зная с чем мог столкнуться. Юкихо успела зацепиться за высокий камень, прежде чем ударилась бы о дерево. Встав на ноги и сильнее сжав нож, она оттолкнулась от земли и успела оказаться рядом с демоном, лапа которого уже была занесена для удара. Лис мог пострадать и Юкихо не знала: тот ли это названный бог или простое существо. Инстинкты кричали «спаси», а тело болело, мешая сосредоточиться. Удар пришелся в область сердца. Чёрная кровь хлынула вместе с бурлящей жидкостью, что в один миг испортила под собой землю. Демон готов был взорваться. Юкихо пятилась, пытаясь вспомнить где слышала звуки воды но её руку кто-то схватил. Хао, с силой сжимая запястье девушки, утягивал ту куда-то вправо, совершенно точно зная куда бежал.

— Что ты делаешь?

— Просто беги туда, я не дам скверне разойтись по этому лесу.

— Да ты умеешь просто общаться?

— Нет времени на это, беги и ныряй в воду.

Юкихо не стала сопротивляться. Отпустив руку смертной, Хао остановился и отвел руку в сторону. Его яркая аура затмила дневное светило, а мощь высвобожденной энергии сбила с ног ту, что почти прыгнула в воду.

Раздался взрыв и Юкихо едва набрала в легкие воздух, пытаясь уворачиваться от летящих камней и пустотных глазниц. Стало слишком светло и она прикрыла глаза.

А затем наступила тишина.

Тяжело дыша, Юкихо начала выплывать, но что-то резко дернуло её за ногу, пытаясь утянуть на дно. Становилось больно в груди, метка пылала даже в ледяной воде, не успокаиваясь ни на мгновение. Перед глазами плыло, а вспышки там в лесу прекратились. Стало спокойно и она, расслабившись, позволила кому-то решить, что он её утопил. Раздался резкий смех, хватка ослабла и Юкихо, дернув ногой, вырвалась из хватки, как можно скорее выплывая на поверхность. Божество, сидя на высоком камне и подпирая щеку, внимательно смотрел на тяжело дышащую Юкихо.

— Я было поверил, что второй утащит, - принюхавшись, Хао улыбнулся. – Интересно, почему тут так дико пахнет горьким миндалём?

Тяжело дыша и смотря на лиса, Юкихо, опираясь руками о землю, сплевывала воду. Ей хотелось подорваться, крепко сжать чужие одежды. Божество, словно издеваясь, с озорной улыбкой смотрел на то, как девушка постепенно приходила в себя. Его уши дергались, звон бубенцов то и дело привлекал внимание, вынуждая успокаиваться. Их звон приносил спокойствие и Юкихо выдохнула, сев и подтянув к себе левую ногу. Взгляд её был устремлен на Хао.

— Что такое?

— Что ты здесь делаешь?

— Как что? – Хао не скрывал своего удивления. – Помогал спастись от демонов.

— Да не об этом я.

Нахмурившись и достав нож, Юкихо начала крутить его в руке, стараясь более не поглядывать на божество. Хао недоуменно моргал. Дернув носом, он вновь принюхался и ощутил всё тот же дикий запах горького миндаля. Но, не понимая откуда доносился столь необычный аромат, бог приподнялся и спрыгнул с камня.

— Ведь должно пахнуть озоном.

Тихо рассуждая, Хао поглаживал подбородок, обходя камень в поисках миндаля. Замерев перед Юкихо и склонившись, лис сделал глубокий вдох и усмехнулся.

— Ваш запах такой дикий, что способен перебить смрад скверны.

— Что? – Нервно одернувшись, Юкихо вытянула перед собой руку с ножом. – Не приближайся, я говорила.

— Мне нравится ваша благодарность за спасение.

— Я бы справилась самостоятельно.

— Ох, верно. Как же я мог позабыть о том, что вы, Юкихо, охотитесь на демонов уже очень давно.

Хао не успел среагировать. Юкихо, дергая его за ногу, повалила лиса на землю и, сев сверху на живот, прижала кончик ножа к горлу. В её взгляде был страх и непонимание. Будучи постоянно одинокой, девушка ни с кем не делилась тем, чем занималась, чего боялась или желала. Всё, что было у нее – она. И горькое, будто недостижимое желание выжить. Демоны притягивались к ней с тех самых дней, когда родная деревня сгорела, унося детскую наивность и доверчивость.

Она помнила тот тяжелый взгляд одного из божеств, что сошли с Рэйкай в то мгновение, когда деревня начала потухать. Боль и ярость окутали светлую душу, а клинок, переданный живым родителем, стал путеводной нитью. Хао хотел приподнять руку, но Юкихо вдавила острие в горло, пуская светлую, почти прозрачную жидкость.

— Что вы делаете?

— Откуда ты знаешь это, лис?

— Я не понимаю.

— Хватит, - закричав, Юкихо приблизилась к лицу лиса, стараясь смотреть в его золотые глаза, - хватит врать. Я слышу это в твоем голосе, лис.

— Я бы попросил вас убрать этот нож, но боюсь, что не смею этого делать.

— Говори.

Вздохнув, Хао сдался. Он в любой момент мог оказаться позади или же выбить этот нож из рук той, чьи пальцы едва заметно дрожали. Но лис знал. Видел, запоминал и не отрицал чувства, которые взрастила в себе эта охотница на демонов.

— Есть то, о чем не дано знать смертным, Юкихо. Сэйкай, Рэйкай и Макай. Три грани реальности, а меж ними тонкие нити, соединяющие нас с другими. И так случилось, что на вашей спине осталась метка, способная притягивать к себе жителей скверны.

— Откуда она?

— Много легенд вокруг этого. Но, чтобы узнать точно – нужно время.

— У меня его нет, ясно?

Хао кивнул, но всё же продолжил:

— Я могу скрыть вашу метку, но должен буду находиться вблизи, дабы восстановить барьер. Демоны не будут ждать, пока та, кого они возжелали, исчезнет из их мира.

— Зачем я им?

— А вот этого я знать не могу. Но есть тот, кто может помочь нам.

— Веди к нему.

— Постойте-постойте, не так быстро.

Тихо смеясь, Хао ощутил, что хватка Юкихо ослабла и, приподняв руку, он аккурат отодвинул нож. От тяжести чужого тела было неуютно, но лис терпел, изредка нервно сглатывая.

— Очередная уловка? Что? Что тебе нужно?

— Очередная? – Склонив голову вбок, Хао с непониманием смотрел на Юкихо. – Я действительно не понимаю о чем вы.

— Что я должна сделать, чтобы найти того, кто даст мне ответы?

— Ну, - лис смутился, - было бы прекрасно, если бы вы слезли с меня.

Вскинув бровь, Юкихо, крепче сжав нож, всё же приподнялась, садясь рядом с лисом. Направляя на него нож, она не желала отступать от своей цели. Ей нужно было знать многое, но тот, кто мог дать хоть какой-то ответ – исчез, оставляя после себя нож. Опустив взгляд на острое лезвие, девушка усмехнулась. Это слово, сказанное Тора-оядзи, застыло на мертвом металле в тот же день, когда пепел Каэдэкаге-мура развеивался по ветру. Хао с любопытством смотрел то на девушку, то на лезвие. Юкихо ощущала немой вопрос и, вздохнув, приподняла нож, позволяя ярким солнечным лучам отражаться на наточенном острие.

— Тора-оядзи оставил его мне.

— Тора-оядзи?

Кивнув, Юкихо сама не поняла, отчего стала такой откровенной с тем, кого не знала. Но аура лиса была такой убаюкивающей, что инстинкты затихали.

— Не стоит об этом. Что от меня требуется, лис?

— У меня есть имя.

— А мне всё равно.

— Но я…

Резко замолчав, Хао приподнялся. Вокруг него образовывались маленькие светлячки, за спиной появилось пять хвостов а уши, вокруг которых витали ленты, то и дело дергались. Юкихо напряглась. Желая подняться, она тут же села обратно, когда горячая рука с силой опустила её. Пальцем коснувшись своих губ, Хао медленно попятился, стараясь понять откуда он слышал шорох и шёпот.

Спина девушки начала пылать. Перед глазами появилась пелена, а в голове появился требовательный голос. Юкихо дернула руками, крепко сжимая волосы на голове. В такие моменты ей хотелось тишины и темноты. Раньше она пряталась в углу, сжимала до дрожи нож и пыталась глубоко вдыхать, не позволяя панике обуздать себя.

— Один клиновый лист упал передо мной.

Хао с непониманием перевел взгляд на Юкихо, которая качалась вперед-назад, словно стараясь себя убаюкать. Он хотел подойти, но шорох только усиливался. В руке образовывалась сякуха́ти, а уши прижались к голове. Его что-то отводило подальше от того места, где была девушка. Он сам этого не замечал, просто шёл на зов, пока не заметил, что зашёл слишком глубоко в лес.

Раздался крик.

Лис, сжимая сякуха́ти, рванул в сторону берега, но длинные ветви преграждали ему путь. Корневища выглядывали из земли, листья падали на голову, а трава будто становилась острой, раня босые ноги.

Крик становился истошным.

Аура в том месте, где осталась Юкихо начинала образовывать большой кокон. Едва заметные нити окружали воздух, стараясь уловить крики, запечатать их. Лис провел пальцами вдоль древка и, сделав глубокий вдох, старался освободить свои мысли. Сейчас, когда мелодия выходила легким потоком, необходимо было не терять темпа, позволяя воздуху уносить звуки до девушки.

«Она поддалась эмоциям? Никогда такого не было. Это всё из-за него..?», - хмурясь догадке, Хао заметил, что листва в некоторых местах начала обугливаться. Легкое лисье пламя подхватило зеленые края, стараясь создать пустотное пространство, через которое прошёл бы Хао.

Становилось очень тихо. Кокон почти полностью окружил небольшую часть берега, как лис оказался на высоком камне. Оглядываясь, он не сразу заметил Юкихо, полностью окружённую демонами. Они, подобно змеям, обвивались вокруг её тела, пытаясь сжать ноги, руки и горло, принося боль, вырывая крики. Но Юкихо не кричала, нет. Хао видел, с какой сильной девушка кусала себя за губы, пытаясь сдерживать отчаянный крик, который, видимо, вырвался от неожиданности.

Он не понимал как правильно подступить. Его лисий взор отчётливо видел, как тонкие нити начинали проникать в потоки энергии девушки, силясь слиться с ними.

«Нужно отрубить их до того, как доберутся до живота. Удивляет то, что ранее она не привлекала столько скверны. Что же произошло?», - стараясь понять как вышло такое, он не заметил отблеск в её руке. Юкихо, всё это время концентрируясь, смогла один раз истошно закричать, разрывая тем самым змеиный клубок. Демоны разлетелись. Некоторые ударились спинами о камни, были те, что пали в воду, но самые сильные уцепились за нити.

С трудом держась за живот, девушка приподнялась на дрожащих ногах, вытягивая руку перед собой. Осматриваясь, она точно увидела, как несколько нитей шли от верха кокона к пальцам её ног. Ткань обуви слегка надорвалась, капли крови начали капать на землю, смешиваясь с текущей скверной. Демоны заполоняли собой всё: воздух, траву, Юкихо. Скверна и миазма всегда пыталась обуздать чужую энергию, сразить волю смертного, дабы насладиться его агонией.

— Я и не с такими сражалась.

Закричав вновь, Юкихо отвела ногу вбок и присела, натягивая красно-чёрную нить. Не ощутив пульсации, она спокойно сконцентрировала силы на резкий рывок и удар. Тело двигалось тяжело, приходилось одновременно отбиваться от когтистых лап, но она отчётливо видела мерцание. Точно такое же, как от ушей надоедливого лиса. Острие ножа оказалось за её спиной. Юкихо быстро завела руку для удара и, откинув от себя одного демона, смогла дотронуться до желтоватой нити.

Боль пронзила всё её тело. Не отступив, девушка продолжала улавливать тонкую ауру руками, разделяя ту с заметной чернью, исходящей от потоков миазм. Лис стоял удивлённый. Видя и раньше то, насколько отчаянной могла быть эта смертная, он не ожидал ощутить этот сильный дух подле себя. Не всяк смертный мог стать на ступень выше, преодолевая все страхи, оставляя их за спиной. Хао выпустил сякуха́ти из рук, позволяя ветру подхватить пепел, которым стало древко.

Кокон исчез и Юкихо рухнула на колени. Лицо и тело вновь было испачкано. Нож слегка затупился, скверна испарялась из-за божественного присутствия. Она ощущала лиса спиной, но не хотела видеть его лица. Он скрывал, утаивал и, возможно, в чем-то лгал. Но то, что он мог скрыть эту метку, позволяя вдохнуть полной грудью, заставляло сдаться. Не привыкнув прятать гордость, девушка, приподняв взгляд и увидев руку, усмехнулась.

— Я ведь не просила. И, ты только что был за спиной.

— Не стоит веровать в свою всесильность. Вы устали, Юкихо.

— Я говорила, чтобы ты не смел называть меня по имени.

— Ничего не могу с собой поделать. Оно удивительно подходит вам.

Улыбнувшись, Хао крепко сжал ледяные пальцы, помогая девушке подняться. Вырвав руку и отряхнувшись, Юкихо подняла взгляд на небо. Плотные тучи начали прятать яркое солнце. Где-то вдали были слышны раскаты грома, сильный ветер трепал грязные волосы. Ей становилось неуютно. Хотелось спрятаться под любой крышей и испить горячего чая. Лис смиренно ждал, позволяя смертной самостоятельно принять такое решение.

— Хорошо, я согласна.

— Но?

— Но ты сразу же после сокрытия отведешь меня к тому, кто знает всё.

— Ох, сразу не получится.

— Что?

Пожав плечами, Хао поднял палец и указал на небо.

— Врата Рэйкай не любят влаги.

— Врёшь?

— Да, - честно признавшись, Хао повернулся к девушке спиной, слегка махая ей рукой. – Но как-то же нужно объяснить смертной, что проход в Рэйкай – это куда страшнее, чем оказаться в Макай.

— Почему?

— Демоны и божества. Скажем так…

Хао замер. В тот миг, когда он повернулся лицом к девушке раздался гром и рядом сверкнула молния. Его золотые глаза сверкнули, заставляя Юкихо испугаться. Он был очень серьезным.

— Ваша. Нет. Твоя душа, Юкихо. Она слишком сильно пахнет тем, чего желает каждый бессмертный.

— Это что же?

Но Хао не ответил, почти сразу отворачиваясь и продолжая путь в тот храм, куда совсем недавно принес её.

[[image:/storage/reader-images/97d3104baf205edbf71cbd6a9ee775d11d16eabe.png]]

Юкихо хмуро смотрела на яркую юкату, оставленную розовой лисой перед входом в баню. Фиолетовая ткань была полностью усеяна лико́рисами, вокруг которых были едва заметны красные нити. Ткань была приятной, но девушка совсем не привыкла к такому. Огрубевшая кожа рук иногда цеплялась за тонкий лён, вынуждая мысленно ругаться. Юкихо отправили отмываться от скверны. Широкие купальни были полностью деревянными, возле правой стены были тазы с водой. Ей было легко дышать из-за пара. Ледяная кожа не могла стать горячей, но девушка всё же опустилась в воду, тихо постанывая от удовольствия.

Она не видела, как Хао, став лисом и прикрыв глаза, спокойно сидел на небольшом выступе крыши. Боясь, что демоны способны напасть в стенах храма, он решил быть подле неё до тех пор, пока печать не падет тяжелым грузом на плечи. Юкихо поглаживала руки. Поддевала подушечками пальцев корки шрамов и иногда оглядывалась, не желая, чтобы кто-то их видел.

— Когда-то я смогу смотреть на себя в зеркало.

Тихо говоря себе под нос, девушка замерла, позволяя водной глади стать ровной. Единственное, чего не коснулись демоны – лицо. Всё остальное тело было полностью покрыто разными шрамами: где-то это были длинные следы когтей, где-то глубокие порезы, были и те, что проходились от шеи до живота. Юкихо никогда не касалась таких мест, едва промачивая их полотенцем. Хао хотел бы сказать, что шрамы не способны испортить такой боевой дух, но не мог. Не желал нарушать этот покой, дарованный небесами.

— Если этот лис навредит… Да что я сделаю? Он ведь божество, бессмертный. А меж моих пальцев давно ускользает жизнь. Сражаться с демонами становится тяжело. Я уже не знаю, смогу ли проснуться завтра. Надоело.

Сжав руку в кулак и ударив по собственному отражению в воде, она села и прижала ноги к себе. вода расслабляла, заставляла вырваться наружу то, что должно было оставаться внутри. Хао приоткрыл глаза. Его взгляд изучающе рассматривал изувеченное тело, но не находил в нем изъяна. Он обязательно извинится за то, что посмел потревожить её покой. Божество исчезло в легкой дымке, оставляя после себя стойкий запах. Юкихо принюхалась и приподняла голову.

— Почему здесь пахнет мёдом и горькой полынью?

Резкий стук в дверь заставил её дернуться. Потянувшись к ножу, который положила рядом, Юкихо медленно приподнялась, стараясь быть как можно тише. Розовая голова показалась из небольшого проёма.

— Госпожа, господин ждёт вас в молитвенных залах.

— Я никакая не госпожа.

Коко фыркнула. Её уши дернулись. Юкихо не сразу заметила, что смотрела не на лису, а на девочку.

— Ты тоже божество?

— Нет. Я – служитель храма Тэнко.

— Тэнко?

— Да, - войдя в бани и прикрыв за собой дверь, Коко сжала свое кимоно. – Тэнко – божества-лисы. Такие, как господин Хао. Только он не старший.

— А их несколько?

— Конечно.

Присев на пол и подтянув к себе ноги, Коко начала качаться вперед-назад, спокойно рассказывая смертной тайны Рэйкай.

— Существует много демонов, богов и тех, кто является проводником божественной воли. Это и есть Тэнко.

— Тогда почему они божества?

Юкихо, продолжая сжимать нож, приблизилась к небольшому выступу, где оставила юкату. Взяв легкие ткани, она начала неуверенно одеваться, пытаясь подвязать пояс. Коко рассмеялась. Поднявшись, она легким дуновением ветра оказалась подле девушки, перетягивая из её рук ткань.

— У каждого лиса есть хвосты. Чем старше и мудрее он – тем больше хвостов носит. Мы, Коко, имеем только один и считаемся детьми.

— Поэтому у тебя такое смертное тело?

— Вы наблюдательны. Верно. У господина Хао всего пять хвостов, но даже это не делает его слабым или всесильным. Всё идет из души.

— Что?

— Вы поймёте, госпожа. Теперь, когда вы тесно связаны с Рэйкай, вы должны будете понять его так, как некогда Сэйкай.

— А если я не хочу?

— Господин не всегда будет рядом.

Затянув пояс на спине девушки, Коко отступила. Юкихо видела грусть на лице лисицы, но не могла понять причины этого. За дверью послышался шорох. Кто-то аккурат дотронулся до дерева костяшками пальцев.

— Луна спряталась. Нам нужно начинать.

— Да, господин. Мы уже идём.

Открыв дверь, Коко пропустила Юкихо вперед. Хао хотел было отступить но замер. Смотря на девушку, волосы которой впервые не были в разные стороны, а тело покрывала юката, лис растерялся. Не скрываясь, он осматривал смертную полностью, пытаясь разглядеть те изъяны, которые она в себе видела. Голос божества стал хриплым и слегка дрожащим:

— Прости. Я не должен так смотреть на тебя.

— Так не смотри, лис.

— Не в силах моих отвести взгляда от той, что способна затмить луну.

Юкихо вскинула бровь. Она никогда не слышала таких слов, не знала как должна их понимать, поэтому просто опустила голову, благодаря, но всё же огибая лиса. Хао нервно сглотнул.

— Господин, что с вами?

— Всё хорошо, Коко. Ступай в Рэйкай и предупреди его.

— Но если он откажет?

— Не откажет. Он должен за одну вернувшуюся жизнь.

Коко, склонив голову, махнула рукой над своей головой, растворяясь в розовом мерцании. Хао, махнув головой несколько раз, поднял взгляд и увидел, что Юкихо спокойно стояла на веранде. Приобняв себя руками, она смотрела на затянутое небо, глубоко вдыхала свежесть после дождя.

— Давно не было так спокойно. Что это за место?

Точно ощущая приближение чужой ауры, она спокойно заговорила.

— Этот храм построен на стыке миров. Здесь протекает вся энергия Трехмирия.

— Трехмирия? Что это?

Улыбнувшись, Хао подошел к девушке, но увидев в её руке нож слегка осекся. Вытянув ладонь, он аккурат ударил пальцами в центр, создавая несколько дуг, что кружили вокруг его руки.

— Это мы, - он указал на яркую, красновато-чёрную дугу. – Мы живем в гармонии с демонами, ибо делим Рэйкай. Но есть ответвление, где всё иначе. Там люди сражаются за свои жизни, пытаясь не поддаться сладким демоническим речам.

— Почему там всё иначе?

— Потому что везде должен быть свой баланс.

Он хлопнул в ладони и дуги исчезли.

— Наш баланс достиг своего пика, когда божества стали делить мир с духами и демонами.

— А мы?

— Вы?

— Ну мы, смертные.

— А что вы? Вы редко можете вступить в контакт с Рэйкай и Макай. И я весьма этому рад.

— Почему?

— Слишком любопытно или же..?

— Да просто…

Юкихо не договорила. Дергая плечом, она подкинула нож и поймала его, отводя лезвие себе за спину, не готовая признать, что лис прав.

— Прошу, следуй за мной.

— Наконец-то говоришь как простой смертный.

Хао проигнорировал слова Юкихо, стараясь мысленно сконцентрироваться на предстоящем ритуале. Он вёл её вдоль длинного коридора, пока не показалась чёрная дверь, полностью усеянная письменами. Открыв дверь и дождавшись, пока смертная пройдёт, лис запер её в то же мгновение зажигая сотню свечей, что мерно парили в воздухе. Юкихо застыла, но лис, аккурат подталкивая девушку, заставил ту встать в центр небольшой комнаты. Было темно, лишь небольшая дыра на потолке позволяла разглядеть тёмное небо.

— Я прошу послушать и не противиться тому, что я буду говорить.

— Я не обязана верить тебе, лис.

— Нож твой острый, способный разрубить нити моей жизни, должен окропить пол моей кровью.

— Что?

Недоуменно моргнув, Юкихо хотела выйти из круга, но свечи приблизились к её телу, не позволяя двинуться. Лис, держа в руках мешок, начал вычерчивать круг из соли, дабы очистить этот храм – тело смертной.

— Цуки-но сибэри.

— А это что?

— Цуки-но сибэри – лунные оковы. Граница между мирами истончается сейчас и да сокроется печать на лунный цикл от глаз демонов.

— Только лунный цикл?

Голос Юкихо стал тихим. Опустив голову, она крепко сжала руки в кулаки.

— Пролей кровь божества, смертная.

Кивнув, девушка вытянула руку с ножом и с легкостью порезала руку лиса, позволяя его крови капать с острия под ноги. Хао, подняв руки, почти не касался лица и живота смертной, но она всё равно ощущала его дикое тепло и тот самый запах мёда.

— Это ты был в купальне?

— Я готов извиниться за это, Юкихо. Но прошу, дай мне закончить.

«Тень, ставшая плотью —

Лунным светом тебя запечатаю.

Не именем богов, не силой духов,

А тем, что отдаю своё зрение тебе ровно на сутки»

Тело Юкихо прогнулось, а затем она упала на колени, стараясь разорвать на себе юкату. Метка пылала, агония мешала сделать глубокий вдох, но рука лиса бережно дотронулась до головы. Его голос подобно успокаивающей мелодии, звучал тихо. Смертная кричала, хватала себя за волосы, пока вокруг метки образовывался один хвост, полностью закрывающий собой каждый символ.

Всё закончилось резко. Стало тихо, невыносимо легко и странно. Юкихо, поднимаясь и сглатывая, протерла глаза от выступивших слёз, стараясь не показывать лису свою слабость. Хао вытянул руку, пытаясь найти ручку двери. Это было единственное место в храме, которое он знал очень плохо.

— Что ты делаешь?

— Ищу выход. Здесь неуютно спать.

— Ты разве не видишь выхода?

Хао тихо рассмеялся.

— Конечно вижу, просто решил изучить этот храм вновь. Здесь я плохо ориентируюсь.

Скрестив руки на груди, Юкихо внимательно следила, как Хао, найдя ручку, открыл дверь и спокойно пошёл дальше. Свечи потухли и упали, а появившийся воздух разнес соль в разные стороны. Смертная, пожав плечами, старалась как можно чаще двигать руками, больше не ощущая дискомфорт и скованность в действиях.

Сидя на улице и смотря на звездное небо, Юкихо пыталась не слушать грохот, доносившийся откуда-то изнутри. Такая дикая лёгкость была для неё роскошью. Хотелось попрактиковаться в бою, забраться на высокую гору или заглянуть в зеркало, но шум продолжал усиливаться. Выругавшись, Юкихо поднялась и, потирая ледяные ладони, пошла на источник ударов. Замерев перед открытой дверью, она только слегка заглянула внутрь.

Лис, одетый в одни хакама, пытался попасть вытянутой ладонью в мишень. Но та постоянно двигалась, заставляя лисьи уши то и дело дергаться. Парящие предметы падали, несколько фарфоровых чашек разбились рядом с Юкихо, вынуждая ту дернуться. Пол скрипнул и Хао замер.

— Я думал ты пойдешь отдыхать.

— От такого шума? Что, божества не спят?

— Просто я не привык.

Смертная слышала в голосе лиса неуверенность. Он, почесывая затылок, не поднимал взгляда на неё.

— К чему?

— К пустоте в глазах.

— О чем ты, лис?

— Так ведь ты слышала, разве нет?

— Ты говорил на непонятном языке, я ничего не могла разобрать.

— Вот как.

Хао смутился. Отчего-то он решил, что вкладывал в слова тайный смысл, который бы понял каждый смертный, но Юкихо словно возвела барьер. Всё новое для неё было ненужным. А прошедший, казалось бы легко, ритуал, принёс только ей легкость.

— Ты не извинился.

— Ты пришла за этим?

— Ну и на шум. Но и за этим.

— Мне не стоило сидеть там. Но, я готов показать, что почти всё время глаза мои были прикрыты.

— Почти всё?!

Юкихо повысила голос, достала из ножен нож и приблизилась к лису. Затупленное острие задело кожу божества, вынуждая того поднять пустой взгляд. Смертная ощутила, как в груди неприятно потянуло.

— Что это? Где твоё золото, лис?

— Золото?

— Глаза. Твои глаза где?

— Ничего страшного, Юкихо. Совсем скоро зрение вернется.

— Мы же пойдем в Рэйкай? Ты сможешь пойти туда без глаз?

Хао опустил голову вбок, позволяя лезвию сильнее проткнуть его кожу. Смертная не дернулась, не отпрянула руку. Просто смотрела, как его кровь стекала на её пальцы.

— С тобой я готов пойти куда угодно, Юки.

Юката – традиционная японская одежда, летнее повседневное хлопчатобумажное, льняное или пеньковое кимоно без подкладки. Часто его носят до или после бань.

«Ступивший сюда – уже гость, но ещё не жертва»

Юкихо внимательно читала фразу, стоя перед арочными вратами из чернённого дерева с вырезанными демоническими и божественными ликами. Она, облаченная в чёрное кимоно и такую же тёмную вуаль, стояла подле лиса, пытаясь быть сдержанной. В руке она крепко сжимала свой нож, пытаясь скрыть его под длинным рукавом. Хао, зрение которого ещё не вернулось, смиренно ждал, пока смертная возжелает продолжения пути.

— Чего-то стоит бояться?

— Всего. Я бы попросил быть тебя моими глазами, но твой свет может затмить всю тьму, обитающую в нижних частях Рэйкай.

— Я всё равно не хочу слышать тебя, лис. Ещё раз ты назовешь меня Юки и я отрежу твой язык или хвост.

— Смерть – подобна лепестку сакуры. Если кто его и сорвет, то только ты.

— Чего? Опять решил говорить непонятно?

— Нам нужно идти. Врата не будут долго открыты, иначе в Сэйкай проникнет скверна.

— Да-да, уже идём.

Отмахнувшись, Юкихо протянула руку к вратам, но лис бережно отдёрнул её, не позволяя дотронуться до тёмного дерева. Он молча провел пальцами по выпирающей рукояти, заставляя ту пропитаться его энергией. Золото смешивалось с серебром, высвобождая истинный облик Хао, оставляя только смертный лик. Лис тихо простонал. Хвосты мельтешили из стороны в сторону, то и дело слегка задевая смертную.

Врата отворились в лицо Юкихо ударил дикий смрад. Ей захотелось кашлять, но она сдерживалась, ступая следом за лисом. Хао, спрятав руки за спину, аккурат делал каждый шаг, пытаясь вспомнить путь до улицы красных фонарей. Смертная с любопытством оглядывалась, но ничего, кроме пустоты не видела, слегка поникнув и опустив взгляд. Черепицы под ногами хрустели, маленькие искры прокатывались по дороге и исчезали подобно пыли.

С каждым пройденным шагом пространство вокруг них менялось, пока резкая вспышка не заставила смертную прикрыть глаза. Воздух исчез. На короткое мгновение она начала задыхаться, но легкая свежесть нахлынула сразу, позволяя судорожно вдыхать. Из-за вуали Юкихо было плохо видно то, что распростерлось пред ней: длинный каменный мост пересекал широкую реку, позволяя перейти на ту сторону, где то и дело мельтешили тени; старые домики с бумажными стенами подсвечивались витающими свечами, можно было заметить, как появлялись разные силуэты; вдоль каменного моста, где ступала нога вошедшего, были гладкие черепушки, звон которых доносился до центрального квартала улицы.

Множество лавок стояло сразу после моста. Демоны и обезображенные души пытались завлечь к себе каждого жителя Рэйкай, предлагая им диковинку.

— Слёзы детей! Покупай слезы детей!

Доносился хриплый, довольно басистый голос.

— Чай снов. Бери себе чай снов.

Кричал тихий, почти писклявый демон, в руках которого было множество флаконов, наполненных голубоватой жидкостью. Юкихо замерла подле этого демона. Её взгляд был прикован к тому, как среди капель появлялись едва заметные пальцы, пытающиеся сжать стекло. Хао с силой сжал руку смертной, оттягивая её от демона. Тот злобно фыркнул, что-то крича им вслед. Лис тут же выпустил девушку из хватки, стараясь огибать души, не задевая их своими хвостами.

Юкихо видела, как многие замирали, когда видели божество, лицо которого было скрыто под маской. Шёпот эхом разносился по всему центральному рынку, пока улица только удлинялась, открывая больше домов, показывая больше жителей Рэйкай. Бакэнэко, облачённые в разные кимоно, кружили вокруг небольшой площади, держа в смертных руках свечи. Девушка видела кошачьи уши, прижимающиеся к голове, когда кто-то из демонов начинал им кричать. На улице красных фонарей вспыхнул свет.

Тысяча и один фонарь зажглись алым пламенем, позволяя рассмотреть ткань, обрамленную ногтями смертных. Юкихо стало дурно. Спрятав руку под вуалью, она прикрыла рот и нос, пытаясь не дышать подле них. Хао замедлил шаг, позволяя смертной привыкнуть к тому, что происходило в этой части Рэйкай. Он попросил её молчать, дабы не привлекать демонов, не позволяя им ощутить хоть малейшее колебание метки.

Несколько высоких Рокурокуби играли с Бакэнэко в го, а перед ними в небольших чашах плавали глаза. Юкихо поежилась, прикусила губу и пошла дальше, утыкаясь в спину Хао. Она почти открыла рот, чтобы позвать его, но тот отступил вбок, позволяя разглядеть самое страшное.

Там, где красный свет не доставал до тьмы, старые дома превращались в скелеты китов, внутри которых кричали души. Дети и взрослые, цепко сжимая кости, вытягивали одну руку в сторону демонов, постоянно подходящих посмеяться. Рваные одежды едва прикрывали иссиня-светлые тела, некоторые дети дрожали и падали, не имея сил стоять. Девушка нахмурилась, вышла вперед и почти направилась в сторону душ, как её руку вновь схватил Хао. Он махнул головой, указывая хвостом на высоких демонов.

Булавы они волочили по земле, с приоткрытой пасти стекала вязкая слюна, а взгляд метался из стороны в сторону. Отчаянные крики менялись на жалобные стоны. Костяная клетка отворилась и несколько беспечных душ было взято за головы. Демоны на светлой стороне смиренно стояли. Они привыкли видеть как те, кто не мог без пропитания смертным, яростно вгрызались в глотки детей, вырывали руки и ноги взрослым. Это были души тех, кто не смог справиться с жизнью на Сэйкай. Юкихо хотела уйти. Яростно вырывала руку, но Хао будто нарочито заставлял её смотреть на эту боль. Хруст костей донесся до чуткого слуха лиса, а смертная, до крови прикусив губу, вытянула руку с ножом, позволяя одному из фонарей озарить острие блеском.

Сквозь огромную толпу шёл юноша, лицо и тело которого были скрыты под плотными одеяниями. Постепенно приближаясь к лису и смертной, юноша ловко присел и, резко дернув нож, устремился как можно дальше. Юкихо не сразу поняла что произошло. Смотря на пустые руки, она ощутила беспомощность и страх. Ещё никогда она не была без этого подарка, даже во сне она сжимала рукоять, боясь встретиться с демонами в любое мгновение. Смертная ринулась за воришкой. Не задевая никого, она то и дело пригибалась или уворачивалась от рогов, когтей или хвостов. Хао остался стоять там на перипетии двух мест, где в одной стороне царила жизнь, а в другой смерть.

Вуаль продолжала мешать, Юкихо слегка приподняла её, заставляя некоторых Бакэнэко обратить на неё внимание. Стены домов шуршали. Хотелось дотронуться до грязной бумаги, ощутить то, какой она была ранее, но смертная махнула головой. Ей было важно вернуть свою вещь любой ценой. Дотянувшись до пояса на одеянии, она аккурат поддела офуда, но горячая хватка остановила её. Хао, прижав смертную к стене палкой, старался прикрыть ауру своей, пока несколько старших демонов прошли мимо.

— Что ты делаешь?

— Оберегаю тебя.

— Отпусти. Слышишь? Ты ещё и палкой прижал меня?

— Тш, они почти прошли. Нужно подождать, Юкихо.

— Кто-то украл мой нож, ты заставил смотреть на то, как едят души смертных, а теперь говоришь мне «жди»?

— Да. Я готов просить тебя сколько угодно. Я обещаю, что верну твой нож.

— Вам нет веры.

— Вам?

Хао усмехнулся. Он желал видеть то, как жестко смотрела на него Юкихо, с какой грустью в глазах она следила за чужой казнью. Хао бы дотронулся до её лица, ощутил бы подушечками пальцев чужой лёд, но не смел.

Наступила тишина и земля более не дрожала от топота старших демонов. Хао выдохнул и откинул палку, позволяя смертной отряхнуться от пыли. Юкихо злилась, но не до конца понимала на кого: на лиса или на воришку, который уже давно мог исчезнуть с рынка, вернуться в Макай или выйти в Сэйкай. Смертная сжала волосы возле ушей, слегка оттянула их, пытаясь сконцентрироваться. Хао, скрестив руки на груди, поднял голову. Пустым взглядом он смотрел на чёрное небо, полностью усеянное алыми звездами.

— Ты желала ответов.

— И потеряла самое ценное, что осталось у меня.

— Я дам ответы, точнее найду тебе сразу две вещи: ответы и того, кто посмел украсть нож перед моим носом.

— Ты что… Знаешь кто это был?

— Догадался. Не думал, что он так решит познакомиться с тобой и встретить меня.

— Мне надоели загадки, наглый лис. Говори или веди куда надо.

— Да, конечно. Только вот сможешь ли ты вновь послушать меня?

— Опять верить?

Усмехнувшись, Юкихо скрестила руки на груди.

— Нет пути назад. Я желаю нож и ответы. А ещё надеюсь, что воришка сможет сбежать быстрее, чем я верну свой нож.

— Не стоит пугать этого кота.

— Кота? Меня что, обокрал Бакэнэко? И куда нам идти?

Хао усмехнулся, пряча руки за спиной. Он точно знал, где всегда мог найти этого кота, но до конца не был уверен в том, стоило ли приводить в то место Юкихо. Но, самое главное: зачем и для кого был украден этот нож?

[[image:/storage/reader-images/873ede2bb88bdc6e1085788ead8145e316b12626.png]]

Го – настольная игра для двух человек, которая предполагает использование доски с девятнадцатью вертикальными и девятнадцатью горизонтальными полосами и камней двух цветов – чёрного и белого.

Огромная вывеска чайной «Танцующая Лиса» мерцала разными огнями, подобно неоновым вывескам. Юкихо, внимательно смотря на лисьи следы, дернулась в тот миг, когда из них образовалась фраза: «Место, где подают не только чай, но и правду – если готовы заплатить за неё снами». Невидимый барьер спал с пустоты, позволяя рассмотреть кривой, но высокий двухэтажный домик, который будто сдавила ладонь старшего демона. Стены вокруг были в царапинах и клыках, где-то даже торчали несколько зубов. Красные бумажные фонари то и дело вспыхивали пламенем, когда двери открывались новым посетителям.

Демоны и духи стремились в чайную, дабы развлечься в кругу тех, кто находился внутри. Хао неуверенно приоткрыл дверь и позволил Юкихо войти первой. Глубоко вдыхая, смертная отпрянула от столь дикой смеси озона, смрада и сладости. Лис аккурат сжал её плечи, не позволяя упасть. Взгляд девушки блуждал по высоким девам, чьи тела были почти полностью оголены, тонкие, довольно прозрачные ткани едва прикрывали грудь и бедра. На руках гремели призрачные цепи, на головах длинные вуали.

Стены внутри были из чёрного бамбука, испещрённого царапинами, но, если приглядеться, можно разглядеть письмена проклятий. В разных сторонах чайной были столы, где-то лежало татами, на котором восседало несколько рогатых демонов. Крики и рычание доносилось отовсюду. Протянутые пиалы в сторону дев тут же наполнялись ледяным сакэ, капли которого стекали на половицы. За высоким кипарисовым столом в центре подле стены восседала высокая женщина. Тонкими пальцами она сжимала кисэру, а когтями постукивала по мундштуку. Её тело было сокрыто под легким красным кимоно, слегка распахнутым на груди, вынуждая каждого демона смотреть не на маску, скрывающую лицо. Некоторые лавочки подле окон были свободны, а на них лежали подушки, от которых пахло цветочной сладостью. Именно это перебивало терпкий запах гостей.

Юкихо не понимала своих чувств, пыталась бороться со страхом, сдерживала рефлексы: она всегда тянула руку к ножнам, хоть те сейчас были пусты. Заметив, как гости затихли и взглянули в их сторону, смертная даже не заметила, как спиной прижалась к груди лиса. Он, тяжело смотря перед собой, пытался отыскать нужную ауру, но воришка ножа ловко прятался, а свет от мерцающих ламп вынуждал часто моргать. Нервно сглотнув, смертная кивнула и отстранилась от Хао, продолжая стоять подле. Она старалась говорить как можно тише:

— Что мы здесь делаем?

— Пришли за твоим ножом.

Хао был спокоен. Его голос даже не дрогнул, чего Юкихо не могла сказать про уши. Бубенцы ударились друг о друга, создавая тихую мелодию. Женщина за столом приподняла голову, выпустила пары дыма и свободной рукой подозвала к себе лиса. Тот кивнул.

— Не отходи от меня.

— Я не.

— Прошу поверить хоть здесь. Ты беспомощна и безоружна. Что сделаешь со всеми этими демонами?

Юкихо, прикусив губу, кивнула. Она шла подле, едва касаясь рукой его руки, вынуждая лиса напрягаться. Маска на лице женщины изменилась: будто отражая настроение хозяйки, она улыбалась там, где должны были быть губы, появился будто румянец, а глаза хитро сузились.

— Входи, странник, сбрось печаль, как сон.

Женщина говорила с легкой таинственностью, а голос её звучал, как шёпот листвы в старом лесу. Юкихо не могла отвести взгляда от кимоно, полностью усеянного открытыми глазницами. Разного цвета глаза следили за посетителями, а лисий зрачок то и дело дергался из стороны в сторону.

— Проходите – вас давно ждут, но лишь вы, лис. Тень сие смертной останется тут.

— Она пойдёт со мной.

— Смертная – со мной, в тени ветвей, ей отвечать на зов лучшей. А ты, лис, ступай к гостям скорей. Им расскажешь – где, да как, да с кем.

Хмурясь, Хао перевел серьезный взгляд на смертную. Он никогда не видел Юкихо такой напуганной. Пытаясь сдерживаться, она то и дело кусала губы, потирала пальцы о ладонь. Лис, аккурат её тронул, стараясь не напугать ещё больше.

— Слушай то, что будет говорить хозяйка чайной. Отвечай на вопросы честно, иначе лишишься чего-то.

— И ты привел меня сюда зная всё это?

— Ты ведь хочешь вернуть нож?

— Да.

— Вернёт он его только тебе.

— Он?

Хао тепло улыбнулся, невесомо поглаживая Юкихо по голове. Он тут же расслабился, стал вновь серьезным и обошёл девушку, направляясь к самому дальнему столику.

Высокий юноша сидел в углу, где свет фонарей едва достигал его, отбрасывая на стены зыбкие тени, похожие на шевелящиеся усы. Пред ним стояла чаша с сакэ, но он не пил – лишь водил когтём по краю, заставляя хрустальный звон разливаться по тишине вокруг него. Развалившись на подушках, он опирался одним локтем на приподнятое колено, а длинный хвост лениво обвивал ножу стола. Синее кимоно было полностью украшено рыбами кои и распахнуто на груди. Множество шрамов собирались в узоры, полученные в битвах с собратьями. Рыжие волосы растрепаны, а кошачьи уши дергались, улавливая знакомые шаги. Он ощутил запах жаренного тофу в тот же миг, когда лис пересек черту этой чайной, но даже не двинулся, смиренно дожидаясь его.

— А ведь я мог бы просто сбежать. Но где же тогда веселье, верно, Хао?

Урчащий голос кота прервал тишину углу. Фонарь над столом зажегся чёрным, позволяя лису увидеть игривый взгляд воришки.

— Достопочтимый кот.

Лис, спокойно сев напротив, притянул к себе вторую чашку с сакэ. В его голосе не было почтения к воришке, только легкое издевательство, к которому кот давно привык.

— Тебе не идет быть добрым, Хао.

— Тебе не идет быть вором, Рэн.

Рассмеявшись, Бакэнэко, сжимая до этого в руке кости, подкинул их и поймал, зажимая между пальцами. Его взгляд мелькнул в сторону смертной.

— Что, решил вспомнить прошлое, лис?

— Не тебе говорить мне об этом. Сам носишь то, что даровала тебе та девушка.

— Не стоит, Хао. Ведь это, - оттолкнувшись от ноги Рэн достал из пояса нож, - всё ещё в моей власти.

— Что ты хочешь за него?

— Что? Ты решил, - продолжая смеяться, кот спокойно положил нож на стол. Он знал – Хао не посмеет забрать его. – Ты решил, что мне от тебя что-то нужно, лисёнок?

— Тебе всегда что-то нужно, Рэн.

— Какие мы грубые. Это всё из-за той смертной?

Склонив тело вбок, Рэн внимательно осмотрел ту, что вздрагивала всякий раз, когда отвечала на вопрос хозяйки чайной.

— Ты оставил свою смертную подле неё?

— О-Цуки не навредит.

— О-Цуки не навредит.

Дразня божество, кот махнул рукой несколько раз, привлекая к себе деву-духа. Та, подойдя и склонившись, смиренно ждала пожеланий. На её лбу было три имени: Рэн, Хао, Юкихо. Лис, тяжело выдохнув понял – Рэн нарочито заманил их сюда.

— Один лунный ветер и три порции печенья с предсказаниями.

— Слушаюсь, господин.

Дева ждала, но Хао только махнул рукой. Всё, что подавали здесь, совершенно не подходило смертной, которая уже шла в их сторону. В глазах Юкихо застыл страх. Она, дрожащими пальцами, сжимала свои растрепанные волосы и пыталась понять услышанное. Голос Хао вынудил перевести на него растерянный взгляд.

— Что?

— Ты должна присесть.

— А. Да, конечно.

Перед двумя бессмертными и смертной девушкой появились тарелки. Рэн, указав пальцем на Юкихо, заставил деву-призрака поставить подле неё «лунный ветер». Привстав, Хао хотел что-то сказать, но палец Рэна, прижатый к его губам, вынудил сесть и замолчать.

— Добро пожаловать в Рэйкай, смертная.

— Что? Кто…

Моргнув несколько раз Юкихо дернулась. Завидев свой нож она вытянула руку, но кот зашипел, вонзая острые когти в деревянный стол.

— Не так быстро.

— Верни, воришка.

— Иначе что, смертная? Заставишь этого лисёнка помочь тебе?

— Я не нуждаюсь в помощи жалкого лиса.

Подавившись сакэ, Рэн начал громко смеяться, ударяя себя по ноге.

— А она начинает мне нравиться, Хао. Давно не слышал, чтобы кто-то называл тебя жалким.

Цыкнув и отвернув голову, лис подпер рукой щёку, стараясь не смотреть на друга, который его провоцировал. Смертная продолжала тянуться к ножу, но хрустальный стакан подле неё блестел в свете фонаря, заставляя рассмотреть жидкость внутри. Чайные лепестки мерно плавали в горячей воде. Было видно, как чаинки разделялись, а из них доносился тихий шёпот. Юкихо склонилась ухом к стакану, внимательно слушая чужой разговор.

— Лунный ветер – этой чай, лепестки которого шепчут чужие сплетни прошлых посетителей.

[[image:/storage/reader-images/612e69074dd277d58e8b49c8e7c335abf62f04d0.jpg]]

— Зачем он мне?

— Чтобы пить? Для чего ещё берут чай?

Вскинув бровь, смертная аккурат взяла хрусталь в руки, но цепкая хватка лиса остановила её.

— Не стоит пить или есть еду, что предложили в Рэйкай.

— Ну вот опять. Хао, ты портишь мне всё веселье, старый лис.

— Ты ждал нас не для того, чтобы напоить сакэ или чаем.

Усмехнувшись, Рэн осушил свою чашу и, с силой ударив ей о стол, стал куда серьезным, чем был раньше. До Юкихо доносились голоса демонов, крики проигравших призраков. Но всё её внимание было приковано к рыжему коту, глаза которого стали красными.

— На что ты готова ради этого ножа?

— Прекрати, Рэн.

Голос Хао стал грубым. Он, повернув голову к двоим, перестал контролировать ауру, выходящую из него волновыми потоками. Кот только приподнял хвост, который двигался из стороны в сторону.

— Вы ведь желаете ответов, верно?

— Откуда ты знаешь?

— Я знаю всё и одновременно ничего, смертная. Всякий желающий получить ответ должен дать за него что-то. А ты, смертная, ещё и нож потеряла. Дорогой нож, верно?

— Рэн.

— Да, мой дорогой лис?

— У кошек девять жизней и ты решил истратить их здесь и сейчас?

— Ну что же ты, Хао. Не я придумал правила равноценного обмена, но я должен им подчиняться.

Сдавшись, лис прикрыл глаза рукой и кивнул. Юкихо ощущала себя неуютно. Она совершенно не понимала происходящего и о чём говорили бессмертные. А ещё… От услышанного от хозяйки чайной становилось тошно. Ей хотелось отсесть подальше от Хао, но единственное свободное место было подле кота.

— Мне нужен мой нож.

— Прекрасно. Никакого сарказма, ничего лишнего. Только покорность, которая и должна быть в жалких смертных.

— Жалких, значит.

Приподнявшись и ударив ладонями о стол, Юкихо стала серьезной. Весь страх исчез. Она научилась сражаться и держать нож ещё до того, как исчезли родители. И сейчас она вынуждена терпеть того, кто украл самое ценное в её неудавшейся жизни. От смертной стала исходить дикая аура, но печать, возведенная Хао, сдерживала силу метки.

— Да тут у нас смертная злится.

— Вы, жалкие бессмертные, постоянно смотрите за тем, как мы страдаем. И только думаешь что один из вас добрый и хороший, как он тут же делает всё, дабы ты испарился с Сэйкай. Вы не цените нас, ведь считаете просто пропитанием, а мы сражаемся. Я сражаюсь за то, чтобы получить свободную и спокойную жизнь, пока ты тут пьешь свое сакэ.

— Какая неинтересная история, смертная. Лучше вон, - кот когтём указал на тарелку с печеньем, - съешь печенье и успокойся. Твои слезы тут никому, кроме этого лиса, не нужны.

— Поверь, ты будешь последний, кто их увидит.

— И вот это объект твоего вдохновения и защиты?

— Что? – Юкихо перевела взгляд на Хао, глаза которого начинали видеть. – О чем этот кот говорит?

— А ты не изменился, Рэн. Всё как и прежде не умеешь остановиться.

— Ты хотя бы говоришь как обычный смертный, а не пойми что.

— Я спрашиваю о чем он?

— Твой нож. Просто верни его и мы сможем поговорить. За этим столом действуют правила этого котика.

— Ох, как это мило, мой лисёнок.

— Замолчи.

— Исчезни вновь.

— Хватит!

Рухнув на скамью, Юкихо больше не могла слушать бессмертных.

— Что тебе нужно за мой нож?

— Ох, самая малость. Но ты всё же разломи печенье, больно любопытно взглянуть на твой испуг, ощутить его вкус.

Зачем-то взглянув на Хао, Юкихо взяла небольшой печенье в форме лисьей головы. В некоторых местах тесто пригорело и разломилось, поэтому она легко его надломила, стараясь достать привычную бумажку. Вместо нее на тарелку начали падать гнилые зубы, от которых исходил дурной смрад скверны. Смертной стало тошно, она прикрыла рот и нос рукой, заставляя кота рассмеяться. Хао спокойно надломил свое предсказание, бегло смотря на текст, а затем заставляя зубы исчезнуть в лисьем пламени. Рэн недовольно фыркнул.

— А я ведь так надеялся увидеть твое пророчество, Хао.

— Ты можешь не читать его вслух, Юкихо.

Но девушка уже не слушала лиса. Переборов отвращение она постаралась собрать множество зубов воедино. Её даже не удивило, что такое количество вместилось в столь малое печенье. Несколько зубов сформировали рисунок разорванного круга, внутри которого трещина. Остальные сложились в странную фразу, которую она интуитивно зачитала:

— Ты разорвёшь луну надвое – и станешь тем, кого больше всего боишься.

Лис заметил страх на лице Рэна. Кот, отстранившись, покрылся испариной, его усы и уши дернулись, а хвост обвился вокруг ноги.

— Наш котик чего-то испугался?

— Не наш, а твой, лис.

— Что такое? – Хао нарочито проигнорировал Юкихо. – В твоем говорится, что ты потеряешь все жизни?

— Я готов говорить что хочу за нож.

— О, что такое? Ты решил не говорить об увиденном?

Теперь Бакэнэко игнорировал лиса, заставляя смертную уделить ему всё свое внимание. Юкихо кивнула, отодвинула зубы в сторону, не придавая предсказанию какого-то сильного значения. Она всё равно не могла понять происходящего, а нахождение в Рэйкай изматывало духовно и физически. Ей хотелось как можно скорее вернуться.

— Что ты хочешь?

Рэн, собравшись с духом и успокоившись, игриво улыбнулся.

— Чо-хан Бакучи.

Кисэру – японская традиционная курительная трубка, состоящая из чаши и мундштука, которые были соединены между собой полой деревянной трубкой.

[[image:/storage/reader-images/d911d0c7a0eccbfdf01766ca5e00cd6f385ebf86.jpg]]

Хао с непониманием смотрел на то, как кот медленно доставал из-под стола чашу из черепа нэкоматы. Три игральные кости, вырезанные из зубов кицунэ легли на стол общим числом «тринадцать» - чисто, что было запретное для богов. Игриво улыбнувшись, Рэн провел руками по деревянному столу и, поддев рукоять украденного ножа, подкинул его, возвращая в свой пояс. Юкихо хотела дернуться, но осеклась. Две дикие ауры смешивались, а запах мёда перебивался рыбьим. Постучав кончиками когтей по черепу, Рэн пробудил его, заставляя бывшего ёкая тихо рассмеяться.

— Тебе веры нет. Кто-то должен поднимать чашу.

— Кто бы? Кто бы это мог быть?

Почесав подбородок, кот взглянул на лиса, а затем на смертную. Каждый из них смиренно ждал решения того, кто вёл эту игру. Рэн приподнял руку, согнул пальцы и в его руке появился маленький оранжевый огонёк, форма которого больше напоминала кошачий хвост.

— Хозяйка чайной. Хозяйка чайной.

— Рэн не надо.

— Отчего же? Боишься за свою смертную, лис?

— Замолчи, глупый кот. Вы с этим лисом порядком надоели мне и хотелось бы вернуть нож как можно скорее.

— Вот это я понимаю! Прекрасно! Очень прекрасно, смертная. Что ты будешь ставить на кон?

— А какие правила?

— Ты не играла в чёт и не чёт?

Махнув головой, Юкихо скрестила руки на груди. Пытаясь не смотреть на лиса, она ощутила странный запах, что начал исходить от него. Божество начинало пахнуть Макай – озоном, что истончали из себя смрадные демоны. На короткое мгновение Юкихо напряглась, но спокойный женский голос вынудил успокоить свой дух. Шурша подолами кимоно, хозяйка таверны приблизилась к дальнему столику, вокруг которого появились маленькие светлячки, от которых исходил лунный свет. Хао отвел взгляд, но, завидев женщину, прикусил язык, слегка опуская голову.

— Госпожа.

— Хао, ты сегодня удивительно спокоен.

— Вы знакомы? А, ну да. Чему я удивляюсь?

Прикрыв лицо ладонью смертная сделала глубокий вдох. Она самолично затянула себя в этот мир, не позволяя отступить. На женской маске появилась улыбка, а глаза слегка сузились.

— Прошу простить, госпожа О-Цуки.

— Богиня… Богиня луны? Божество содержит в этой части Рэйкай чайный дом? Что, сейчас совсем нет дела до нас, смертных?

— Юкихо, - Хао слегка дотронулся до ледяной руки, но его пальцы тут же были резко скинуты. – Ты пришла не за этим.

— Не смей трогать меня, глупый лис. Говорите, что я должна сделать за свой нож?

— О, всё очень просто, смертная. Каждый из нас троих делает свою ставку и мы должны как можно быстрее получить число тринадцать. Если кому-то выпала единица – духи чайной крадут голос на пять минут. А если шесть – игрок видит свою смерть в ближайшем зеркале.

— Почему этот участвует?

Усмехнувшись, Хао спокойно наполнил две чаши сакэ, ставя одну подле себя, а вторую подле друга.

— Я не желаю тебе зла, Юки.

— Я говорила, что назовёшь так ещё раз.

Лис приподнял руки.

— Если и пасть, то только от рук твоих.

— Что? Опять загадками говоришь?

— А я вам двоим не мешаю?

Фырча и злясь, кот то и дело сжимал рукава своего кимоно, даже не думая контролировать эмоции. Он злился. Смотрел на то, как менялся его друг и ненавидел эту смертную, что тушила яростное пламя своим жгучим холодом. О-Цуки дотронулась двумя пальцами до стола и напротив каждого из игроков появился лунный диск.

— Ваша жертва?

— Кусок гнева.

Бросила Юкихо, спокойно дотрагиваясь до своего круга.

— Один сон.

Хао внимательно следил за реакцией друга.

— Полосатый хвост.

— Это ещё что, глупый кот?

— Да поумнее жалких смертных буду!

— Бакэнэко поставил на кон свою возможность превращаться в кота.

— На неделю, госпожа! Не больше.

Хлопнув в ладони, хозяйка чайной приняла жертву, ставя перед смертной череп и кладя кости.

— Мы просим смертную начать первой.

— Да, хорошо.

Подняв кости и кинув их в чашу, Юкихо слышала усиливающийся смех, когда её руки трясли череп. Выдохнув и резко ударив о стол, смертная прикрыла глаза, не желая видеть выпавшие цифры.

— Шесть, два и три.

Объявив, О-Цуки щёлкнула пальцами, заставляя перед девушкой появиться небольшое зеркало. Юкихо машинально открыла глаза, внимательно смотря на своё отражение. Там, где-то вдали, среди пустотных улиц и исчезнувших лесов, она стояла одна и держалась за горло. Короткие волосы становились длиннее, они с силой обвивали шею, вынуждая задыхаться. Юкихо боролась. Пыталась вырвать хоть один тёмный клок, но волосы подобно верёвке, затягивались всё туже. Смертная с криком отпрянула от зеркала, заставляя Рэна смеяться.

— Что, страшно, смертная?

— Нет, - шок от увиденного заставил Юкихо стать спокойнее. Переведя взгляд на кота она кивнула. – Твой ход.

— Уж не просил всяких смертных говорить мне о таком.

Выдернув чашу и закинув в неё кость, Рэн не стал долго трясти череп, почти сразу ударяя им о стол. О-Цуки спокойно подняла чашу.

— Четыре, четыре и один.

Нахмурившись, Рэн открыл рот чтобы что-то сказать, но у него не вышло. Он, переведя непонимающий взгляд на хозяйку чайной, надеялся на её благосклонность. Женщина пожала плечами.

— Судьба решила, что ты, Бакэнэко, слишком говорлив.

— Уж этого у него много, госпожа.

— Твой ход, молодой лис.

Приподняв кости и закинув их в череп, Хао всего несколько раз тряхнул руками. Ставя и поднимая чашу, он сам посчитал и рассмотрел свои цифры. Чай, предназначенный для Юкихо, оказался подле лиса. Маленький огонёк отделился от его естества, замертво падая в холодные воды и тут же угасая. Смертная с непониманием посмотрела на божество.

— Всё хорошо. Просто повторим наши ставки.

— Хорошо так хорошо.

Пожав плечами, Юкихо не обнаружила подле себя хрусталь с чаем и, дотянувшись до него, приблизила к себе.

— Ваши ставки, игроки. Впереди ещё два раунда.

Рэн, подтянув к себе хвостом кости, чуть дальше отодвинул их, заставляя зубы упасть в раскрытую ладонь. Заменив кости и скрестив руки, кот внимательно рассматривал смертную, которая будто тщательно подбирала свою ставку. В воздухе вновь появился запах озона. Хао встал, положил ладони на стол, склоняясь телом в сторону друга. Голос смертной его не остановил:

— Я ставлю страх темноты.

— Ставка….

Хао ударил по столу, заставляя хозяйку чайной замолчать.

— Ставка не принимается.

— Эй, лис. Это не тебе решать.

— Кости верни, кот.

— Не понимаю о чем ты.

— Верни их, Рэн.

Схватив друга за кимоно, Хао вынудил кота привстать. Три зубных кости упали на пол, издавая тихий звон, ударяясь друг о друга. О-Цуки махнула головой. В руке её появилась тонкая игла с рыжей нитью. Рэн громко кричал и сопротивлялся, появившиеся духи с силой удерживали его, пока О-Цуки зашивала кошачий рот призрачной нитью. Хао спокойно сел и скрестил руки, едва ощущая прикосновения к хаори.

— Лис, зачем ты это сделал?

— Что? – Злобно переведя взгляд на смертную Хао в тот же миг смягчился. На его лице появилась тёплая улыбка. – Не позволю никому, особенно этому коту лгать тебе.

— Будто я просила.

Хмуро фыркнув, смертная с интересом смотрела, как кот, тяжело смотря на друга, стучал пальцами по столу. Молчание шло такому громкому существу и Юкихо была даже рада такой тишине.

— И? Что дальше?

— Ход лиса.

Кивнув, он взял череп и кости, закидывая те вовнутрь. Задумавшись, он старался взвешивать свой следующий шаг, но О-Цуки не требовала жертвы. Она словно знала, что сделает Хао и смиренно ждала, спрятав руки в длинные рукава. Лис, дернув рукой всего один раз, с силой ударил о стол черепов, заставляя тот слегка расколоться. Не поднимая чаши, он начал говорить:

— Кости, покажите, кто из нас троих умрёт первым!

Рэн и Юкихо с удивлением перевели взгляд на лиса. Тот, слишком медленно поднимал череп, стараясь оттянуть момент итога. От увиденного божество лишь усмехнулся, откидывая испорченный предмет.

— Три, три и семь. Победа за пятихвостым Тэнко.

— Но что это значит?

— Нож твой, госпожа что способна затмить луну.

Сказав это, лис склонил голову перед хозяйкой таверны, махнул другу рукой и исчез. Оставляя после себя жженый запах, Хао оказался за пределами чайной, с силой сжимая хаори на груди.

Юкихо часто моргала. Желая отпить чай, она взглянула на чаинки, что мерно плавали на водной глади. Смертная видела тот храм, в который лис привёл её. Старый футон был постелен на тёплое татами. Хао, бережно укрывая Юкихо, коснулся губами её лба, стараясь прогнать постоянные кошмары. Девушка осеклась. Дёрнув руками, она выпустила хрусталь из рук и тот разбился. Хозяйка таверны хлопнула в ладони, указывая на Рэна.

— Верни сие дитя украденное.

Кот фыркнул и недовольно вытащил нож, протягивая его смертной.

— Это всё, дитя?

— Мне нужно знать что за метка на моей спине.

— В договоре меж вами был только нож. Я не смею требовать от Бакэнэко больше, чем было поставлено и отдано.

— Вот ведь… Ты знал, да? Ты же был там, на площади?

Рэн усмехнулся и пожал плечами.

— А это что?

Пока Рэн под присмотром О-Цуки протягивал нож, меж его пальцев сверкнул яркий камень. Внутри него были видны крошечные руки да ноги, головы были отдельно от тонких тел. Рэн хотел было ответить, но отведенное время ещё не прошло.

— Ладно, не важно. Госпожа божество, отдайте это духам чайной. Пусть они не помнят себя и нас, а ещё исчезнут отсюда.

Рэн широко открыл глаза, а О-Цуки рассмеялась, прикладывая пальцы правой руки к маске.

— Глупое. Какое же ты глупое дитя. Теперь они будут преследовать тебя во сне. Этот камень. Камень снов, что Бакэнэко получил от Тэнко.

— И вы молчали, да? Вы божества всегда такие: веры вам нет, вы молчите до самого конца, наслаждаясь агонией смертных!

Убрав свой нож и быстро поднявшись, Юкихо в спешке покинула чайную, пытаясь не думать об услышанном. Ей стало тошно. Захотелось залезть в горячие воды и отмыть с себя все запахи Рэйкай. Она взглядом пыталась найти Хао, но лис словно исчез. Запах озона стал слегка сладким. Принюхавшись, Юкихо, положив руку на ножны, начала медленно идти на аромат. Демоны появлялись пред ней неожиданно. Разные вывески то и дело вспыхивали огненным заревом.

— Баня «сто кож»?

С любопытством отодвинув легкую ткань, что служила дверью в бани, Юкихо быстро прикрыла рот. Стараясь не выдать своё удивление, она смотрела за тем, как демоны и те, кто были похожи на смертных сидели на длинной скамье. Пар выходил откуда-то слева, некоторые существа подходили к высокой стойке, где сидело несколько о́ни, держа в лапах иголки с нитками. Принюхавшись, один из демонов перевел взгляд на вход и завидев деву широко улыбнулся.

— Какой милый дух сбежал от хозяйки чайной. Заходи к нам, дитя.

— Что? Кто? – Осматриваясь, Юкихо не понимала к кому обращался демон, а затем показала на себя пальцем. – Это ты мне?

— Тебе, дитя, - существо заливисто смеялось. С его лица стекал пот, а с губ слюни. – Чего же ты ждёшь?

Тяжело поднявшись, демон направился к смертной, вынуждая ту отпрянуть. Пятясь, она продолжала сжимать ножны. Юкихо понимала, что если сейчас нападёт – все старания того лиса исчезнут, а на неё вновь начнется охота. С силой укусив себя за губу, она не заметила, как уперлась в стену. Мысленно ругая не только себя, но и божество, девушка тут же дернула головой – потная рука демона тянулась к её лицу. Юкихо прикрыла глаза и сжалась, но не ощутила прикосновения. Злой Хао, грубо сжимая руку существа, дернул его в сторону и брезгливо стер чужую испарину с себя.

— Ты цела?

— Да если бы ты не ушел, я была бы куда целее, жалкий лис.

— Значит цела.

— Эй, ты ещё кто?

— Уходи.

Приказав, Хао чуть поддался вперед. Его аура полностью окружила тело лиса, покрывая его серебряным мехом. Демон, ощутив божественный запах, несколько раз поклонился, как можно скорее возвращаясь в бани. Юкихо не могла расслабиться. Аура Хао давила даже на неё, не позволяя сделать глубокого вдоха.

— Мне трудно дышать, лис.

— Что?

— Я говорю хватит. Он уже ушёл.

— Прости, Юки.

Сжав свои волосы, что упали на глаза, лис несколько раз глубоко вдохнул. Он концентрировался. Пытался понять, почему она сбежала из чайной и отчего так широко усмехался Рэн.

— Что-то случилось в чайной?

— Нет. Но я не узнала ничего о метке из-за твоего воришки.

— Я поговорю с Рэном сам. Но мне кажется, что это не всё.

— Я сама могу спросить у этого кота всё, что мне нужно.

— Юки…

С силой сжав хаори лиса, Юкихо дернула его и, отстранившись от стены, с силой вжала его в камень со злостью смотря в золотые глаза божества, смертная никак не могла успокоиться. Сокращение имени всегда давалось тяжело. Это действие возвращало её в детство. Тогда, когда единственное, о чём Юкихо переживала – деревенские дети.

— Не смей называть меня так, лис. Не смей, слышишь? Ты жалкое божество, которому никогда не будет веры. Пытаешься быть добрым, говоришь непонятные вещи и думаешь, что я расслаблюсь?

— Я не понимаю о чём ты, Юкихо. Но хочу, чтобы ты знала, - Хао улыбался. Он верил, что злость смертной оправдана и он готов был терпеть. – Я всегда буду на твоей стороне.

— Почему? Откуда ты вообще знаешь меня?

— Есть вещи, которые трудно вот так легко объяснить.

— Ты что-то знаешь, да?

— Смотря что тебе нужно.

— Метка. Откуда она?

— Я не знаю.

— Врёшь!

— Ты смотришь в глаза мои – смотря в душу. Ты видишь то, что не каждый способен увидеть. Посмотри, Юкихо и скажи: врёт ли тот, кто стоит перед тобой?

Зашипев и отстранившись от лиса, Юкихо пнула валяющийся камень. Она злилась, но не понимала на кого: на себя или на лиса, который действительно не лгал насчёт метки. Сдавшись и опустив голову, смертная сжала руки в кулаки.

— Я хочу вернуться. Здесь нет того, кого я ищу.

— Ты кого-то потеряла? Ведь, могла сказать куда раньше.

— Не столь важно это, как то, что становится трудно контролировать эмоции. Будто скверна проникает в меня, я слышу голоса всё чаще и чаще.

— В Рэйкай нет места смертным. Позволь. Останешься в том храме? Ведь идти тебе некуда.

— Я даже не хочу спрашивать откуда ты знаешь это, лис.

Пожав плечами, Хао улыбнулся и спрятал руки за спиной. Юкихо шла медленно. Смотря под ноги, она то и дело почесывала нос, пытаясь стереть выступающую ало-чёрную жидкость. Ещё никогда тело так не болело. Ей хотелось просто упасть, прикрыть глаза и отдаться во власть глубокого сна. Лис спокойно шёл впереди, ничего не спрашивая, давая смертной шанс заговорить первой.

— Я ищу отца.

Хао дернулся, но Юкихо не заметила этого. Стараясь быть спокойным, лис прокашлялся несколько раз.

— Почему ты решила искать его здесь?

— Он был охотником на демонов. И не я решила, а ты сказал, что я найду ответы. А что такое? Тебе есть что сказать?

— Нет. Я впервые слышу такое, но этот громкий кот знает всё, здесь нет лжи.

— А во всём остальном?

Пожав плечами, Хао застыл перед открытыми вратами. Сжимая рукава за спиной, он словно хотел что-то сказать, но не мог перебороть себя. Девушка пожала плечами, молча и спокойно пересекая грань меж реальностями, в самое последнее мгновение замечая, как к лису подошла высокая тень.

[[image:/storage/reader-images/0afb6b8070fe3fbf91883cb80c1c207febec30ae.png]]

Нэкомата – ёкай-кот, у которого раздвоенный хвост.

Юкихо, оказавшись подле храма, решила не идти в него, сворачивая на длинную тропу, ведущую в горы. Вуаль исчезала с её лица, как и призрачные одеяния, меняясь на привычную куртку и потёртые штаны. Всё произошедшее там удивляло, заставляло мыслить о многом: способны ли божества, держащие такие чайные, на хорошее; почему то, что сказала лунное божество так больно кольнуло, выбивая воздух; почему лис возжелал заступиться и именно у него кости показали запретную цифру.

Девушка, слегка обнимая себя, спустя долгое время поднялась на самую вершину тропы, где открывался дивный вид: Токио, будто самая яркая лампа то и дело мерцал, заставляя смотреть только на себя; люди спешили куда-то даже в глубокой ночи, совершенно не зная, что дома лучше не покидать, когда приходит время существ. Усмехнувшись, Юкихо мысленно отругала себя, что сама давно не слушала правила, оставляя омамори в небольшом рюкзаке.

Прохладный ветер заставлял прикрыть глаза. Смертная села на край горы, прижав ноги к себе и поднимая взгляд на небо, усеянное тысячами звёзд. Воспоминания возвращались волнами, вынуждая захлебываться в собственной боли и страхе. После посещения Рэйкай Юкихо продолжала ощущать тяжелую ауру Тора-оядзи, который будто следовал за ней тенью. Ей хотелось найти его, заставляя отвечать на вопросы. Но вместо этого она погружалась глубоко в скверну, позволяя таком существам, как лис и кот сбивать её с пути.

За спиной послышался шорох. Положив руку на ножны, девушка старалась не шевелиться. Инстинкты били тревогу, тело напрягалось от каждого постороннего звука, пока кто-то не ринулся на неё, тяжело вбивая в землю. Нож Юкихо был прижат к чужому горлу. Капюшон, скрывающий лицо напавшего, слегка приподнялся из-за ветра, позволяя разглядеть мужское лицо, полностью усеянное шрамами. От него пахло скверной и болью. Юкихо будто взглянула на саму себя, но продолжала удерживать нож.

— Кто ты?

— Где я?

— Что?

Моргнув несколько раз, девушка не сразу поняла о чём говорил напавший. Его голос дрожал и хрипел, некоторые буквы он глотал, не позволяя сразу разобрать речь.

— Кто ты такая и где я нахожусь? Аматэрасу решила, что Майор Ками смеет играть со мной?

— Я не понимаю о чём ты.

— Врёшь, демон. Ещё и старший, судя по смертной оболочке.

Юкихо ощущала ледяной металл, упирающийся ей в бок. Ножны катаны блеснули в уходящей луне, позволяя разглядеть длинную бумажную печать, полностью перекрывающую рукоять. Хмурясь, девушка нарочито расслабилась, заставляя напавшего потерять бдительность. Она, ловко подтянув ноги, ударила мужчину и поднялась, слегка задевая чужую щёку острием ножа. По лезвию стекала алая жидкость.

— Так ты смертный?

— Демоны должны молча принимать свою судьбу.

— Нападавшие должны лететь головой вниз с этой горы.

Вскинув бровь, мужчина стянул капюшон и перепачканные ткани с лица, позволяя Юкихо полностью разглядеть его: шрамы покрывали всё, не было ни единого места, где была бы целая кожа, глаза тёмные, а волосы собраны в высокий хвост. Крепко сжимая рукоять запечатанных ножен, напавший отвёл ногу вбок, готовясь напасть в любой миг.

На горе появился яркий свет и божество, ступив на землю, встал перед смертной, закрывая её собой. В руке Хао была сякуха́ти, а взгляд серьезный, направленный исключительно на гостя. Мужчина с удивлением посмотрел на существо, за спиной которого были лисьи хвосты.

— Ты что, демон?

— Я не знаю кто вы и отчего явились в этот храм, но нападать на его жителей недопустимо.

— Демоны. Вы два демона, посланных Майор Ками. Какие же жалкие эти боги, что решили опуститься до такого.

— Что?

Юкихо, слегка толкнув лиса, вышла из-за него.

— Ты ненавидишь богов?

— Я их уничтожаю, демон.

— Да не демон я, - уже с обидой вскрикнув, Юкихо прижала нож к своей ладони и легко сделала надрез. Алая жидкость медленно капала на землю. – Понятно всё?

— Что ты делаешь?

Обеспокоенно переведя взгляд, лис вытянул ладонь, желая дотронуться до пореза, но девушка дернула рукой.

— Не трогай, глупый лис. Не время для твоей необузданной нежности.

— Эй, лис. А ты Акуто не знаешь?

— Мне неизвестно это имя. Я знаю кто вы и что здесь делаете, но лучше подумать, прежде чем делать следующий шаг.

Мужчина сделал глубокий вдох и закашлялся. Было видно, что ему стало невыносимо больно.

— Ты бог. Так вот отчего мои инстинкты просто кричат, а этот дрожит при виде тебя.

Мужчина ударил кулаком о запечатанные ножны. Те дёрнулись, заставляя лиса и смертную напрячься.

— Ты враг или союзник?

— Уж не таким, как ты, лис.

— Хоть в чём-то мы согласны.

Юкихо хотела двинуться вперёд, как Хао вытянул руку, не позволяя сделать и шага.

— Пропусти, лис.

— Мы не знаем кто и откуда он взялся. Ты так легко веруешь тем, кто питает ненависть к богам?

— Такие люди куда честнее, чем вы, боги.

Грубо оттолкнув лиса, Юкихо аккурат приблизилась к мужчине. Она, дернув рукой, стерла свою кровь с острия ножа о куртку.

— Ты решил напасть первым, а я готова стать твоим проводником в Сэйкай.

— Сэйкай?

— Кажется, ты не из нашей, как ты там говорил, лис?

— Не из нашей части Трехмирия, Юки.

Отмахнувшись от очередного сокращения имени, Юкихо приподняла поврежденную руку, вновь доказывая свою смертность.

— Кто ты и что забыл здесь?

— Не стоит веровать ни одному его слову.

— Кто подошёл к тебе там, когда я уже ушла?

Резко повернувшись в сторону лиса, Юкихо внимательно посмотрела на него. Растерявшись, Хао совершенно не знал как ответить, хоть и пытался подобрать слова к тому, что должен был рассказать. Девушка усмехнулась:

— Я знаю тебя, жалкий лис, всего несколько дней. И ты говоришь мне, что ему веры нет, - Юкихо указала на мужчину. А затем продолжила и указала на божество, - а тебе вера есть?

— Я не об этом, Юки.

Хао тяжело выдохнул. Вынужденное сокрытие истины заставляло его переступать через себя и возведённые устои, которых он придерживался всё это время. Мужчина усмехнулся. Подвязав ножны за широкий пояс, он скрестил руки на груди.

— Смертные сие мира будто знают, что божества способны предать в любое мгновение.

— Смертные чужой части столь глупы и отчаянны, что смеют говорить столь громко о божествах.

— Нет-нет, одного непонятного мне хватает.

— Пусть я лучше буду глупцом, чем продолжу веровать в тех, кто при мне же отвернулся от своих просящих. Я готов покарать каждого нерадивого бога, посмевшего даже помыслить о том, что он смеет играть с жизнями смертных. Имя мне Орочи. И я Убийца Богов.

Омамори – японские амулет, защищающий от злых духов и демонов.

Хао тяжело смотрел на того, кто назвал себя Убийцей Богов. Лис то и дело с силой сжимал и разжимал сякуха́ти, желая защитить смертную. Юкихо сидела подле мужчины, внимательно слушая того. Перед ними лежало несколько талисманов, которые Орочи принес собой из другой части Трехмирия. Аккурат дотрагиваясь по пожелтевшей бумаги, девушка то и дело сравнивала её с той, что была у неё. Лисьи уши дёргались. Хао не хотел их слушать, отводил взгляд и просто подмечал новые потерянные предметы, но голоса сбивали с мысли.

— И что, это так просто может изгнать демона?

— Не просто, нужно вложить огромную духовную силу, дабы талисман подчинился. Сохэй говорил, что если Оммёдзи собьётся с праведного пути, то талисман поглотит его, как и демоны.

— Сохэй? Оммёдзи? Кто это?

Орочи хотел ответить, но голос лиса заставил его замолчать.

— Оммёдо – искусство, способное не только изгонять демонов, но читать будущее, помогать очиститься от скверны пропащие души.

— Лиса никто и не спрашивал, - хмуро переведя взгляд на божество, Юкихо оперлась щекой о кулак. Помедлив, она чуть смягчилась. – Откуда ты это знаешь?

— Знания – есть то, что помогает существовать долгое время в гордом одиночестве.

— Опять странно говоришь. Тогда молчал бы и не перебивал гостя.

— Он здесь не гость, а тот, кто напал на тебя.

— Ну напал и напал, я бы напала следом.

Орочи усмехнулся. Собирая со стола талисманы, он их бережно убрал в свой пояс.

— Божества здесь ничем не отличаются от моих. Такие же наглые и беспечные. Что ты забыл на смертной земле?

— Мне казалось, что гости другой ветви не должны вести себя так.

— Мне казалось, что хозяин другой ветви не должен вести себя так.

— Так я хозяин?

— Так ты громкий лис, скрывающий истину от смертной.

— Будто ты не смертен, божественный убийца.

Юкихо, стало неуютно. Она, поднявшись достаточно тихо, покинула небольшую комнату, что была перед верандой. Открытые двери позволяли храму проветриваться. Сакэ оказалось подле бессмертных за считанное мгновение, а розовый хвост едва мелькнул за одной из тканевых ширм. Орочи, приподняв бровь, обернулся и моргнул несколько раз.

— Что это?

— Пей и уходи, смертный. Здесь нет тех, кто был бы тебе рад.

— Я не нуждаюсь в наставлениях того, кто врал ей глядя в глаза.

— Не понимаю о чём ты.

Приподняв чашу с сакэ, лис осушил её за один раз. Ему не хотелось признавать того, что этот бессмертный с лёгкостью мог отличить ложь от истины. Хао хотел как можно скорее избавиться от него, но понимая, что столь статусный гость мог навредить их миру, позволил тому остаться.

— И зачем я пустил тебя, смертный.

— И зачем ты врёшь ей, лис?

— Это… - Хао перевел взгляд на то место, где ещё недавно была Юкихо. Тепло улыбнувшись, божество спокойно погладил чашу. – Ради неё.

— Я угодил к тому, кто не получит ответа.

— Мне не нужны столь громкие речи от того, кто посмел наказывать богов.

— Они мерзкие, - честно ответив, Орочи приподнял чашу с сакэ. – Бросив смертных в лапы демонов, они спокойно смотрели и продолжают смотреть, как Ашихара исчезает.

— Ашихара?

— Как там говорила та смертная? Сэй…

— Сэйкай.

— Ашихара это ваш Сэйкай. Прекрасный мир, в котором спокойно жили смертные, пока один из Владык демонов не возжелал власти.

— Ты слишком открыт со мной для того, кто ненавидит богов.

— Да вот напоминаешь ты одного наглого лиса. Вы такие беспечные, крикливые. Такой зуд в руках, когда вижу очередную лисицу.

— Вот так говорят о друзьях, да?

Орочи усмехнулся.

— Вот так. Ну, - выпив сакэ и поставив чашу, бессмертный стёр с лица испарину. – Я не готов и не желаю выслушать, но мне нужно вернуться.

— Тогда ты можешь простой выйти и не возвращаться. Лес вокруг этого храма огромен. Вдруг найдешь где-то точку соприкосновения.

— Ты так яростно желаешь остаться с ней наедине? Вот уж не думал, что божество способно любить.

— Замолчи.

Тяжело ударив ладонью по столу, Хао поднял взгляд на Орочи. Глаза божества светились, золото менялось на черноту, вынуждая божественного убийцу усмехаться.

— Нет. Ты такой же, как они. Скрываешь истину от той, кто нуждается в вопросах.

— Как ты узнаешь всё это?

— Вы, боги, для меня открыты. Ваши чувства, мысли и тайные желания. Я ощущаю их мерзкий запах и готов сгинуть, лишь бы не слышать его. Но, в одном ты прав.

Поднявшись, Орочи слегка потянулся и вышел из храма. Хао последовал за ним, не желая оставлять одного. Бессмертные встали подле высокого клёна, листья которого падали на землю от прохладного ветра. Божественный убийца вернул ткань на лицо, его голос стал чуть тише и спокойнее, словно он расслабился.

— Не стоит скрывать то, что питаешь к смертной.

— Непрошенный совет?

— Да, - кивнув, бессмертный поднял голову. – Смертные способны исчезнуть из нашей жизни за короткий миг. Раз и всё, что ты ощущал, губить тебя и топит. Такое чувство, что ты нырнул в ледяные воды и нет сил выбраться из них.

— Убийца Богов да такой рассудительный.

— Я не рад нашей встрече, лис. Но благодарен той смертной, что она позволила взглянуть на себя со стороны.

— О чём это ты?

Орочи начинал уходить в тот момент, когда Хао задал вопрос. Божество, сделав несколько прыжков, с силой сжал чужое плечо, вынуждая божественного убийцу повернуть голову.

— Я спрашиваю о чём ты? Вы не похожи!

— Кажется, что пелена перед твоими глазами не позволяет увидеть тьму в её сердце. Эта дикая ненависть к божествам способна погубить эту душу.

— Она не имеет тьму. Внутри неё только серый свет, а паутины сожалений сковывают то, на что способна её душа.

— Вот так, значит. Значит верь, что она не захочет уничтожить каждого из вас. Ведь если так… - Орочи вырвал руку и усмехнулся. – То у вас будет сильный соперник.

Хао вернулся в храм, совершенно не понимая слов, сказанных незваным гостем. Всё, о чём он говорил, никак не подходило под стойкую Юкихо, которая, хоть иногда и стремилась к сражениям, но часто обдумывала план несколько дней. Лис усмехнулся. Сев на землю, опираясь спиной о деревянную балку, он смотрел на звёздное небо. Ледяной ветер пытался охладить его разгорячённое тело, но божество лишь улыбалось. Все воспоминания, всё то, что он видел за долгое время, проведённое подле смертной, заставляли его теряться. Мысли то и дело путались, пальцы подрагивали, сердцебиение учащалось, вынуждая лиса смущаться от реакции тела на девушку. Она бы никогда не смогла принять его сущность, чувства и то, на что Хао готов ради неё. Если бы Юкихо знала, как старательно оберегал её лис всякий раз, когда она теряла сознание после сражений. Если бы только могла довериться и открыться, позволяя богу быть достаточно честным.

Розовая шерсть мелькнула вдали, среди плотных кустов мяты. Коко, оглядываясь, будто пыталась нести что-то в своих лапах, не думая принимать смертный облик. Хао усмехнулся. Щелкнув пальцами, он призвал сотни светлячков, окруживших собой всю территорию храма, такого старого, но уютного. Несколько разрушенных статуй лисиц стояли подле подкошенной то́рии. Коко дёрнулась, когда пред глазами возникли мерцания. Сжимая холщовый мешок, она стыдливо смотрела на господина, постепенно подходя к нему с опущенной головой.

— Что такое, Коко?

— Г-господин? Вы не сердитесь?

— Я когда-то сердился на тебя?

Голос Хао был нежным, спокойным. Страж подняла голову, заглядывая в его глаза и улыбаясь.

— Нет, господин.

— Отчего тогда ты спрашиваешь меня о таком?

— Я боялась, что этот гость вас разозлил.

— Нет, что ты, Коко. Просто заставил задуматься. А где Юки?

— Она плохо чувствовала себя, господин. Я видела, как она сжимала плечо, прижималась к двери и рухнула на футон.

— Рэйкай измучил её вместе с Рэном.

— Она видела господина Рэна? Да. Мне её даже жаль.

— Юки встретилась и с О-Цуки. Я не знаю о чём они говорили, но с тех самых пор Юкихо вела себя странно. А ещё…

— Что, господин?

— Да нет.

Прикусив губу, он не стал вслух произносить то, о чём думал всё это время. Махнув рукой и отпустив Коко, Хао прикрыл глаза, тяжело выдыхая пар. Ему хотелось просто даровать спокойствие той, что остужала своим льдом его пылающую душу. Но вместо этого он был вынужден лгать, отгораживая Юкихо от тяжести прошлого.

Послышался крик.

Подорвавшись, Хао услышал только её голос и запах, что был горьким миндалём, а стал металлической кровью. Вбежав в комнату без разрешения, он прищурился, фокусируя взгляд в темноте. Юкихо, сжимая руками легкую ткань, вертелась из стороны в сторону, будто сгорая в агонии или утопая в ледяном омуте. Хао приблизился к ней, вытянул руку и осёкся, вспоминая ту яростную боль, что причиняли малейшие прикосновения к ней. Воздух становился тяжелым, аура метки просачивалась через возведённый барьер, вынуждая лиса отмахнуться. Сжав дергающиеся руки и вдавив их в пол, Хао полностью контролировал свою силу, не причиняя вреда смертной.

— Юки, проснись.

Но она не отвечала. По её лбу стекал пот, одежда полностью была мокрой, а из глаз стекали кровавые слёзы. Смертная продолжала кричать, вырываясь из цепкой хватки, вынуждая Хао укусить себя.

— Юки, всё хорошо. Тебе нужно открыть глаза.

— Не… Не подходите!

Крича, Юкихо пнула лиса ногой, заставляя того дернуться и почти полностью упасть на неё. В последнее мгновение Хао высвободил два хвоста, опираясь ими о пол. Он уткнулся губами в её ледяной лоб, наслаждаясь и в тот же момент пугаясь такого действия. На крик прибежала испуганная Коко, не ожидающая увидеть господина таким.

— Господин Хао.

— Принеси, - тяжело дыша, лис часто моргал. – Принеси её омамори и помоги мне, Коко.

— Конечно, господин!

Лисица скользила своими лапами по дереву, но всё же была достаточно быстрой. Смертная оставила рюкзак подле веранды. Коко подцепила зубами чёрную нить, как можно скорее возвращаясь к дергающемуся господину. Ему становилось труднее сдерживать её.

— Приложи омамори к груди её и не дай сбежать в тот миг, когда она очнётся.

— А как же вы, господин? Ваш хвост…

Хао, тяжело подняв голову, проследил за взглядом хранителя. Замечая, что пятый хвост постепенно становился прозрачным, лис только и усмехнулся, слезая с Юкихо. Продолжая удерживать её руки, он сел так, чтобы быть голова девушки оказалась на его ногах.

— Я не дам кошмарам поглотить тебя, Юки.

— Господин, подумайте. Ведь ваша сила.

— Со мной всё будет хорошо, Коко. Для меня нет ничего важнее той, что сейчас сгорает в агонии.

— Вы… хотите потерять всё, ради этой смертной?

Хао, сжав руки Юкихо хвостами, бережно огладил её щеку костяшками пальцев. Он тепло улыбался, вынуждая хранительницу зафырчать.

— Ради этой смертной я готов потерять больше, чем всё. Мне не столь важно: исчезну я или останусь, ведь без неё смысла от моего путешествия нет, Коко.

— Я поняла, господин. Я не приму это, но сделаю всё, чтобы вы были спокойны.

— Благодарю, Коко.

Хао сделал глубокий вдох, полностью концентрируя свою энергию на губах. Единственное, чем он помочь – оказаться там, где она сейчас была одна.

«Она ведь так боится остаться одна», - думая, Хао стирал выступающие слезы, пока медленно опускался ко лбу смертной. Он только дотронулся губами до кожи, как тут же упал рядом, инстинктивно сжимая дергающиеся руки, а затем и ноги.

[[image:/storage/reader-images/1f74fc87a50292b58acfa4a1cc1b32b254afe083.png]]

Юкихо бежала по бесконечному коридору с зеркальными стенами, где каждое отражение отставало от неё. Ноги девушки не слушались – то становились длиннее, то короче, пальцы впивались в каменный пол острыми когтями. Бегло кинув взгляд на одно отражение, смертная пошатнулась и застыла на месте. Женщина, стоя в белоснежном одеянии, расчёсывала гребнем свои длинные белые волосы, тихо напевая себе под нос. Руки Юкихо дрожали, она медленно приближалась к отражению, когда услышала женский крик. Обернувшись, она никого не увидела и вновь вернула взгляд на зеркало, видя на женском лице страх.

— Матушка.

— Уходи, демон!

Хриплый голос Саюри стал громким криком, разнесшимся по всем зеркалам. Появляющиеся отражения выходили из зеркального мира, их длинные пальцы указывали на Юкихо, а лица были полностью истерзаны кем-то. Глубокие царапины и укусы покрывали кожу, чёрная жидкость стекала на камень, собираясь в единый сгусток. Попятившись, Юкихо дотронулась до одного из зеркал, где её тут же обняли призрачные руки. Свистящий голос шипел на ухо что-то неразборчивое, девушка сопротивлялась, но ножа рядом не было.

— Демон!

— Демон!

Кричали и смеялись с разных сторон, пока с потолка капала вязкая, зловонная слюна. Юкихо дергалась, пытаясь вырваться из цепкой хватки, но до её рук дотронулось нечто холодное. Замерев, она медленно перевела взгляд в сторону, с ужасом крича: по руке ползли маленькие, но пустотные глазницы. Скверна пропитывала собой кожу, воздух и ткани, едва прикрывающие нагое тело. Паника охватывала, не позволяя спокойно думать, вынуждая теряться, поддаваясь безумству.

— Я не демон. Не демон. Не демон!

Безумно крича, Юкихо собралась и дернулась, делая несколько шагов вперёд. Образ матушки расплывался, становясь горным ручьем и легким снегом. Девушка вытянула руку, желала дотронуться до исчезающего образа, но страх в глазах Саюри вынуждал останавливаться.

Мерцающий свет начал потухать. Голоса и образы исчезали, оставляя один единственный источник света над той, кто безумно шаталась из стороны в сторону. Сев и обняв ноги, Юкихо продолжала шептать себе под нос: я не демон, я правда не демон, правда не демон. По щекам смертной стекали чёрные слёзы, тело дрожало от ветра, взявшегося из неоткуда. Она слышала чей-то голос, хотела бы поднять голову и просить замолчать, но сил не было даже приоткрыть рот.

Страхи поглощали, остатки света начинали тускнеть, а на плече появилась тяжесть. Со спины обняли, поглаживали по ледяным рукам, спине и голове, стараясь говорить тише, ласковее:

— Прими свою тьму, дитя. Прими и ступай с пути света, что не является истинно верным.

Тень мелькнула перед глазами смертной, но она не дернулась, даже головы не подняла, продолжая тихо шептать. Мужской голос стал чуть настойчивее, а прикосновение грубее: он сжимал кисть, локоть, чуть приподнимал голову за подбородок, заставляя Юкихо смотреть вперёд. Вдали появился луч света из одного зеркала высунулась длинная рука. Грязная вода полилась на камень, а из стены появилось короткое тело, усеянное шрамами, укусами, ожогами.

— Ты должна видеть, дитя. Видеть и знать, какая твоя душа на вид, на вкус. Ты ведь хочешь испробовать её, верно?

Настойчивый голос уже был эхом, сильные руки не позволяли опустить головы, вынуждая Юкихо смотреть на появившееся существо. Она хотела ответить, но губы были сомкнуты, мужчина усмехнулся, проводя горячим пальцем по щеке.

— Твои губы сшиты так, чтобы никто не слышал твоего крика, дитя. Ты же не хочешь их напугать, верно? Они столь пугливы, что могут напасть и тогда ты исчезнешь. А мне не хочется терять столь прекрасный проводник.

Юкихо тяжело вдохнула носом, стараясь моргать часто, дабы прогнать слёзы с глаз. Силуэт издали приближался, с заметным трудом подтягивая длинные руки. Раздался щелчок. Перед глазами Юкихо появилось разбитое зеркало. Там, в мире грёз, стоял лис, повёрнутый к смертной спиной. Окровавленные одежды висели на его теле лоскутами, глубокие следы чужих лап проходили от шеи до копчика, от бока до плеча, оставляя метки. Смертная слегка дернулась, вынуждая мужчину рассмеяться.

— Дитя, ты посмела возлюбить этого лиса?

Юкихо хотела махнуть головой, но ей не позволили, вынуждая смотреть в зеркало. Хао стоял сжимая сломанную сякуха́ти, во второй руке у него была порванная чёрная куртка, которую постоянно носила Юкихо. Уши лиса были истерзаны, а почти все хвосты потеряны. Оставался последний, бледной дымкой едва двигающийся за его спиной. смертная ощутила тяжесть. Тело будто стало камнем, стремясь к полу, лишь бы не видеть то, каким истерзанным оказался ненавистный лис.

— Возлюбила ли ты этого лиса, как он возлюбил тебя? Или же ложь этого бога не позволит тебе взглянуть на него?

Сладкий голос был подле уха. Девушка сжалась от неприятного чувства, от нежелательного прикосновения. Услышанное тяжело понималось, ей хотелось вырваться из цепкой хватки и понять, кто стоял за ней и о чём говорил.

«Лис… этот лис врал? Я… я не удивлена. Ведь все боги… врут», - мысли Юкихо путались, она готова была пасть, но зеркало пред ней растворилось. Существо, что долго шло, оказалось рядом, принося с собой больше света. Смертная увидела себя и обезумела. С силой дёргаясь, она пыталась отстраниться от тянущихся рук, от длинного языка, вываливающегося из приоткрытого рта. Зловонный запах вызывал тошноту, но сильные мужские руки продолжали удерживать.

Шипение приближалось к лицу, держащий подставил раскрытую ладонь смертной к существу, позволяя ему впиться в чистую кожу. Нить на губах разорвалась, высвобождая громкий, истошный крик смертной. Она дергалась, совершенно не понимая откуда нашла в себе силы на сопротивление. Дёрнув телом, Юкихо высвободилась из захвата, сжала кулак и ударила существо в лицо, не желая в нём видеть себя. смертная ринулась во тьму, слыша за спиной громкий смех и такой ласковый голос, чем-то похожий на голос лиса:

— Мы ещё встретимся, дитя.

Она бежала всё дальше и дальше. Кровавый след оставался позади, приманивая тех, о ком не подозревала Юкихо. Ей становилось труднее дышать, смрад создавал пелену, забивал нос и горло. Судорожный кашель всё чаще вырывался, плотный сгустки падали на выступающие камни, пока смертная не запнулась, тяжело ударяясь лицом и плечом. За ноги кто-то схватил и начал тянуть, дрожащий и хриплый голос казался чем-то тихим, но она пыталась кричать:

— Не… не подходите! Хватит!

«Юки», - слышала она лисий голос в своей голове и ей вдруг захотелось дёрнуться в его сторону. Но никого не было. Она всегда была и оставалась одна, даже в моменты, когда демоны загоняли в угол, высвобождая острые когти и длинные клыки.

— Это не я. Я не такая слабая. Я не была слабой. Почему я такая слабая?

Голос её стал настолько хриплым, что плохо разбирались слова. Смертную продолжали утягивать, а из зеркал отовсюду кричать: демон. Чёрные слёзы скатывались, сил не было хвататься за что-то и она почти сдалась, как перед лицом появился яркий свет. Тьма расступилась. Множество светлячков отделились от тела того, кто с огромным трудом ворвался в этот кошмар. Горячие пальцы едва коснулись лица, как девушка отдернулась, не желая запятнать душу. Подтягивая ноги, Юкихо едва смогла поднятья, как тут же почти упала, как её схватили и прижали.

— Отпусти. Не смей… не смей трогать!

— Всё хорошо, Юки. Всё хорошо, слышишь?

— Я не слабая! Вам не загубить! Я не демон!

— Тише-тише, - уткнувшись губами во влажный висок, Хао бережно поглаживал дрожащую смертную. – Ты не одна, Юки, не одна.

— Я не питаю к нему чувств, ясно? Я ненавижу этого лиса. Как только увидела, как только ощутила этот божественный смрад!

Хао прикрыл глаза, но только сильнее прижал девушку к себе, позволяя говорить.

— Я не демон, - она замолкает на миг, а потом глубоко вдыхает, ощущая знакомый запах. – Наглый… лис?

— Нет, я просто часть твоего сна, Юки. Ты боишься, пытаешься сбежать от самой себя.

— Нет! – Вскрикнув, Юкихо отстранила от себя божество, а затем начала отползать. – Я не боюсь! Никогда, ничего и не буду.

— Страх – это тень от фонаря. Чем ярче свет внутри тебя, тем меньше его видно. Хочешь, я подую на твой огонёк?

Не понимая, о чем говорила тень лиса во сне, Юкихо почему-то согласно кивнула. Она, вытянув поврежденную руку, позволяя лису дотронуться до себя.

— Ты дрожишь, сбегаешь и стараешься разобраться во всём одна. Это было правильно до тех пор, пока мы не заключили договор. Теперь я рядом, я готов стать для тебя мечом и щитом, готов пролить кровь, свет и даровать спокойствие, когда душа твоя во смятении.

— Я ненавижу.

— Я понимаю и готов принять твою ненависть сполна, Юки.

— Не называй меня так. Ты тень, жалкое отражение того лиса, который почему-то приснился. А я зачем-то верю.

— Всяк потерявший путеводную нить желает поддержки, ориентира.

— И что? Ты этот ориентир?

— Если только ты позволишь укрыть тебя от самой же себя.

Юкихо внимательно смотрела в глаза того, чей золотой свет пробирал до души. Она поддалась. Дала шанс вытащить из кожи то, что мешалось. Острый зуб и коготь были откинуты, а на лице лиса появилась все та же тёплая, очень нежная улыбка.

— Я заберу твою тьму. Когда ты проснешься – не вспомнишь об этом.

— Зачем ты приснился мне, жалкий лис?

— Я не знаю, - тихо рассмеявшись, Хао почесал свою щёку. – Но я рад, что могу помочь тебе вернуться. Следуй за лисьим следом, Юки.

— Не называй меня так, лис.

— Ну, ты ведь не зовешь меня по имени.

— Не заслужил.

— Ничего, - поднявшись и спрятав руки за спиной, Хао приподнял взгляд на отражения в зеркале. – Я готов ждать, Юки.