[[image:https://ranobelib.me/uploads/ranobe/241863/chapters/3683657/e426aecc-578b-45c9-982e-b2ee45c0ed6b.png]]

[[image:https://ranobelib.me/uploads/ranobe/241863/chapters/3683657/5a50c30a-fa99-47d5-878d-8d0a2548c6e6.png]]

[[image:https://ranobelib.me/uploads/ranobe/241863/chapters/3683657/f22d344e-45db-4e2f-a6bd-70b4f9cbc335.png]]

[[image:https://ranobelib.me/uploads/ranobe/241863/chapters/3683657/3d74c22e-8d02-4120-90a4-a55bfbc8aea5.png]]

Ночь перед церемонией поступления в старшую школу.

Я, Аой Юто, сидел у окна нашей квартиры, чувствуя лёгкое дуновение весеннего ночного ветерка, и листал роман о любви, который перечитывал уже бессчётное количество раз.

Этот роман, по которому также сняли фильм, стал легендарным – не только из-за трогательной истории, но и благодаря игре главного актёра, покорившей зрителей и собравшей все возможные кинопремии в год выхода картины.

Я пересматривал этот фильм десятки раз, заворожённый репликами актёра, его мимикой, даже движением глаз – каждая деталь врезалась в мою память.

— Ванна свободна~… Ой, снова ты это читаешь, Юто?

Мама, только что выйдя из ванной, вытирала мокрые волосы полотенцем и плюхнулась рядом со мной.

— Ну да… Если сначала прочитать книгу, а потом посмотреть фильм, то лучше понимаешь, насколько это качественная работа. Тебе тоже стоит прочитать оригинал, мам.

Я вложил закладку в книгу, положил её на журнальный столик и потянулся, чтобы размять затёкшее тело, прежде чем глубже устроиться в диване.

— Я не особо люблю романы о любви… К тому же, ты ведь знаешь, что моё сердце принадлежит твоему папе, верно?

Она тихо рассмеялась, напевая мелодию, которая разносилась по просторной комнате, пока она возилась с волосами.

Мама всегда выглядела такой счастливой, когда говорила о папе.

Мой биологический отец, Хокуджо Юя, – известный актёр, которого знает практически каждый в Японии.

Он также сыграл главную роль в экранизации того самого романа, который я читал.

— Ой, твой папа снова в главной роли! Нам обязательно нужно сходить на этот фильм.

Мама схватила пульт с журнального столика и включила телевизор. На экране в правом верхнем углу бегущая строка объявляла о новой главной роли Хокуджо Юи, сопровождаемая кадрами интервью, которое у него брала женщина-ведущая.

Глядя на это, мамин профиль выражал безоговорочную радость.

…Моя мама никогда не была замужем.

Если ей верить, то родители, связанные с телеиндустрией, познакомили её с папой. Будучи его большой поклонницей, она сблизилась с ним, и в итоге появился я.

В то время агентство продвигало папу как «национальное сокровище, покоритель женских сердец», и его фанатами были в основном женщины. Говорят, он даже думал уйти из шоу-бизнеса из-за сложившейся ситуации, но мама умоляла его: «Если позволишь оставить этого ребёнка, то большего мне и не надо – только, пожалуйста, не бросай актёрскую карьеру».

В результате моё существование скрыли от публики, Хокуджо Юя продолжил свою карьеру, а он обеспечивал нас финансово.

Благодаря этому у нас никогда не было проблем с деньгами, и мы живём в огромной квартире в элитном доме, которая, честно говоря, слишком велика для двоих.

Когда мама родила меня, она была ещё молода и скрывала личность папы даже от своих родителей. Из-за этого её отец, мой дедушка, отрёкся от неё.

Поэтому, кроме бабушки, которая изредка навещала нас, когда я был маленьким, я никогда не видел других родственников.

— Давай, быстрее иди в ванну и ложись спать. Завтра начинается школа, и если придёшь туда с тёмными кругами под глазами из-за недосыпа, то не заведёшь друзей, и уж тем более не найдёшь девушку!

Я сдержал желание ответить, что моё выражение лица всегда выглядит немного угрюмым, независимо от того, выспался я или нет, и поднялся, чтобы направиться в ванную.

— О, но только не вздумай заводить девушку в первый же день, ладно? Подожди, пока хотя бы узнаешь человека получше!

— Я что в первый день, что во второй – никак не смогу её найти.

Неужели все мамы подростков ведут себя так? Казалось, не стоило останавливать меня по пути в ванную ради таких слов. Я тихо вздохнул.

— Да быть такого не может! Ты вылитый папа в молодости, ещё и от меня красоты урвал, так что, думаю, какие-нибудь старшеклассницы сами к тебе подкатят!

Её поддразнивающий тон привлёк моё внимание, и я задержался.

— …Я правда так похож на папу?

— Ну… Раньше сходство было лишь наполовину, но с годами ты всё больше на него похож.

Её слова пробудили во мне одну назойливую мысль.

— Это ведь не раскроется?.. То, что я связан с папой?

Когда я высказал своё беспокойство, мама рассмеялась, отмахнувшись.

— Никто же не станет предполагать, что вы родственники, просто потому что вы похожи! Если у кого-то настолько острый нюх, я буду шокирована, но ты всегда можешь придумать отмазку в виде дальнего родственника.

— …Ага.

Пробормотав это, я направился в ванную, но лёгкое беспокойство всё ещё оставалось в груди.

— Неужели я правда на него похож?..

Я стоял перед зеркалом в ванной, разговаривая сам с собой. Сам этого не видел, но раз мама уверена, возможно, так оно и есть.

Если это раскроется, это, несомненно, навредит карьере Хокуджо Юи. Посыпятся критические комментарии, и маме будет больно их читать.

Этого я хотел бы избежать любой ценой.

— Может, я слишком много думаю.

Всё, что мне нужно – это прожить новую школьную жизнь как обычный ученик, выросший в обычной среде.

С этой мыслью мне стало немного легче, и я зашёл в ванну.

— ...Пора вставать.

Утром, перед церемонией поступления меня грубо разбудил будильник, который я не ставил на весенних каникулах.

Откинув слегка тяжёлое зимнее одеяло, я раздвинул шторы у кровати, и свет уже взошедшего солнца ударил мне в глаза.

— Слишком ярко...

Безоблачное голубое небо и сияющее солнце словно благословляли учеников, начинающих новую главу своей жизни.

Директора по всей стране, глядя на это солнце, наверняка дописывали в свои заготовленные речи фразу «окутанные тёплыми лучами весеннего солнца».

— Доброе утро, мам.

— Доброе утро... Ого, а ты повзрослел со вчерашнего дня. Это всё потому, что теперь официально старшеклассник?

— За один день ничего не меняется.

Я отмахнулся от маминых подколов, всё ещё сонный, и инстинктивно принялся за завтрак, который она приготовила.

— А теперь интервью со звездой фильма, который выходит в следующем месяце...

Я слушал утренние новости как фоновую музыку, пока завтракал и собирался. Вернувшись в комнату, я надел слегка мешковатую форму, типичную для новоиспечённого старшеклассника.

— ...Ну вот! Как и ожидалось от человека с кровью твоего отца – тебе всё идёт!

— Мам, хватит это говорить каждый раз, когда я что-то надеваю.

Я вышел из комнаты в гостиную, где мама ждала с довольной улыбкой.

«Неужели это та самая гиперопека, о которой все говорят?» – подумал я, беря с кресла новенький рюкзак.

— Я пошёл.

— Хорошего дня!

Её голос проводил меня до лифта в конце коридора, а остатки сна окончательно развеялись под лучами солнца.

Даже обычный выход из дома казался особенным, ведь это был мой первый день в старшей школе. Возможно, в глубине души я действительно волновался.

— Утречка!~

Мои мысли резко оборвались от удара в спину. Краем глаза я заметил новенький рюкзак, видимо, именно он в меня врезался.

— ...Слишком бодрая для утра.

— Да ладно, Юто! Когда тебе говорят «утречка», надо отвечать взаимностью!

— ...Доброе утро, Акари.

— Так-то!

Хотта Акари, моя соседка с того же этажа.

Мы знакомы с незапамятных времён – типичный пример друзей детства.

Она всегда была сгустком энергии, и за все эти годы ничего не изменилось.

— Глядя на тебя, кажется, будто ты высасываешь из меня все силы...

— Ха-ха! Если бы я поглощала твою энергию, то, наверное, сама бы её лишилась!

— Моя энергия что, ядовитая?..

Сохраняя привычную дистанцию, я позволил Акари увлечь меня за собой в лифт.

— Кстати, у тебя так мало сил, потому что у тебя нет выносливости! Тебе надо больше тренироваться!

Она всучила мне свой рюкзак, и я без лишних слов взял его.

Ещё годы назад я понял, что сопротивляться бесполезно.

— Если честно, я немного нервничаю... Как думаешь, у меня получится завести друзей?

— Если у тебя не получится, то у кого вообще тогда получится?

— Чего-о-о? Но я всё равно переживаю! Блин, были бы мы в одном классе, Юто~

— У нас разные направления, так что это невозможно.

Я задержал кнопку открытия лифта на первом этаже, а Акари вышла, бормоча:

— Знаю, но всё же...

Старшая школа Ичиё, частное учебное заведение, куда мы поступили, была огромной – более тысячи учеников в каждом году. Там были разные направления: Общее, Продвинутое, Музыкальное, Актёрское и ещё кучу разных.

— Кстати, почему ты не пошёл на Актёрский курс? Да, ты немного угрюмый, но с такой внешностью тебя бы точно взяли.

— Назвала бы «крутым», а не «угрюмым». И я же говорил, что не люблю привлекать внимание, просто хочу жить обычной жизнью.

— Печалька... Но, может быть, в Продвинутом направлении много таких же, как ты, так что тебе будет проще подружиться?

Мне показалось, она слегка неуважительно отозвалась о Продвинутом направлении, но спорить с ней бессмысленно, так что я промолчал.

— Кстати, я милашка в этой форме, скажи ведь?!

Она встала в позу, уперев руки в бёдра, и форма сидела на ней идеально.

Я ни разу не видел, чтобы ей что-то не шло.

Её лицо настолько выделялось, что среди сверстников ей просто не было равных.

Возможно, она сама это понимала, потому что её уверенные улыбки только подчёркивали её обаяние.

— Ты же разозлишься, если я не сделаю комплимент? Тебе идёт.

— Хм-хм! – она гордо надула щёки, — Чтобы стать айдолом, я должна отлично выглядеть в любой одежде!

С самого детства Акари громко заявляла о своей мечте стать айдолом, и без колебаний выбрала Актёрское направление.

Возможно, это субъективно из-за того, что мы дружим с детства, но её яркий характер напоминал тех айдолов, которых показывают по телевизору.

Пока мы шли к школе, вокруг стало появляться всё больше учеников в такой же форме.

И одновременно росло количество взглядов, устремлённых на нас – точнее, на Акари.

Её выразительные черты лица и фарфорово-белая кожа, вызывающая зависть у любой девушки её возраста, притягивали внимание всех прохожих.

— Я начинаю меньше нервничать!

— Правда?..

Я был ошарашен, что она может так говорить, когда на неё пялятся всё больше людей, но её беспечность была привычно успокаивающей.

Обмениваясь привычными подколами с другом детства, мы наконец дошли до школьных ворот с табличкой «Старшая школа Ичиё».

Ворота были слишком помпезными для школы.

Количество людей, входящих и выходящих, не шло ни в какое сравнение с моей средней школой – явный знак новой жизни, которая нас ждала.

Как и следовало ожидать от школы с тысячами учеников.

К тому времени, как мы добрались до здания для первокурсников в дальнем конце огромного кампуса, я почувствовал, будто только что завершил лёгкую прогулку.

Здание для первокурсников на северной стороне кампуса делилось на корпус для практических занятий, в основном для Актёрского и Музыкального направлений, и учебный корпус с классами для занятий.

Мы с Акари разошлись у лестницы, её класс был наверху, и я один пошёл по коридору первого этажа, где располагались классы Общего и Продвинутого направлений.

В самом конце ряда был единственный класс Продвинутого направления – 1-1.

Подойдя, я заметил список рассадки на двери.

Первый ряд у окна, второе место с краю.

С фамилией Аой я всегда был первым в списке, но, похоже, моё царствование как «сильнейшего» резко закончилось в старшей школе.

Почувствовав вес высоких стандартов школы, я направился к своему месту, скользя взглядом по почти пустым, идеально чистым партам.

В классе было тихо, вероятно, из-за того, что это был первый день.

Сев, я уставился в окно слева от меня. Большой сад с фонтаном посередине почему-то успокаивал нервы.

Хотя в классе было уже немало людей, разговоров почти не велось – все видели друг друга впервые. Единственными звуками в тишине были осторожные реплики и лёгкое журчание фонтана.

Девушка, сидящая передо мной – номер один в списке, Аида-сан, казалось, вообще не замечала напряжённой атмосферы. Её длинные чёрные волосы колыхались на весеннем ветерке из окна, пока она погружалась в книгу в коричневой обложке.

Я засмотрелся на неё, как вдруг в дверь вошла женщина-учитель. Похоже, наша классная руководительница.

Видимо, до церемонии оставалось мало времени, так что после краткого представления нас быстро повели в зал, где она должна была проходить.

Зал, легко вмещающий две тысячи человек, использовался для различных мероприятий, включая экзамены для Музыкального направления.

Следуя указаниям учителя, я сел на мягкое кресло и стал ждать начала церемонии.

Пока я поражался масштабу здания. Такого не увидишь в обычной жизни – на сцену поднялись пожилой мужчина, видимо, директор, и две ученицы.

— Окутанные тёплыми лучами весеннего солнца...

Я вполуха слушал предсказуемую речь директора, переведя взгляд на двух девушек позади него.

Одна из них была моей одноклассницей – та самая Аида-сан, что сидела передо мной.

После директора она взяла микрофон и произнесла речь от имени первокурсников спокойным, чётким голосом.

Её уверенность, без намёка на нервозность, только подчёркивала её ум.

Следом представили Нагису Минасэ-сан из Актёрского направления.

Оказалось, она с актриса с детства и до сих пор снимается, уже как старшеклассница. Теперь, подумав, я смутно припомнил, как видел её в дорамах или развлекательных шоу, которые смотрела мама.

Я запомнил её имя и образ «ребёнка-актёра», потому что несколько лет назад она снималась вместе с папой, но не знал, что она всё ещё в индустрии.

Взволнованный гул в зале, когда микрофон передали ей, говорил о её популярности.

Моё тихое «Вот это да…» потонуло в ярком, весёлом голосе Минасэ-сан, таком контрастном после Аида-сан.

После церемонии я размял затекшее от долгого сидения тело и вышел из зала. На телефон пришло сообщение от Акари:

[Встретимся у фонтана!]

Видимо, фонтан во дворе был виден и из её класса на втором этаже.

Обойдя здание с входа, я подошёл к фонтану и сразу заметил знакомое лицо Акари – и ещё одну ученицу, весело с ней болтающую.

Судя по голубому галстуку-ленте, она тоже была первокурсницей.

Я остановился в отдалении, не колеблясь.

Врываться в разговор подруги с новым знакомым – слишком рискованно.

Я достал телефон, чтобы написать, что подойду, когда её собеседница уйдёт, но, конечно же, мой идиотский друг детства завопил во весь голос:

— Ю-у-уто!~

Когда на меня обернулись другие ученики, бежать было уже некуда, так что я неохотно подошёл к ним.

— Юто! Ты опоздал!

— Я не виноват... Наш класс выпускали последними.

Я дал вполне логичное объяснение, но Акари фыркнула: «Ну-у-у!» – и тут же сменила тему. Повернувшись к девушке рядом, она сказала:

— О, это тот самый друг детства, про которого я говорила – Юто!

Кивнув мне, она повернулась обратно:

— А это моя новая подруга с сегодняшнего дня – Хината Мураи-тян! Она из моего класса и хочет стать актрисой!

— Эм... приятно познакомиться...

— Хината-тян, будь с ним повежливее, ладно? Он, наверное, ещё ни с кем не подружился и сейчас в депрессии.

— ...Я начну заводить друзей завтра.

— Значит, ещё не завёл?~

Акари заглянула мне в лицо, дразня, как вдруг я услышал шёпот Мураи-сан:

— ...Акари-тян, но ты его не так описывала.

— Хм? В смысле?

— Он же полный икэмэн!*

Сжав кулаки и дрожа, она выдала неожиданную тираду.

— Ну да, может быть... но в чём проблема?

— Когда ты сказала, что твой друг детства угрюмый и настолько умный, что попал в Продвинутое направление, я представила какого-то замкнутого ботана! Ну знаешь, в очках и всё такое!

Она страстно изливала свои претензии, и я не мог не подумать, что поговорка «рыбак рыбака видит издалека» тут очень кстати.

Чудак тянется к чудаку.

— Терпеть не могу икэмэнов! Эти самодовольные рожи с подтекстом «жизнь – лёгкая штука», ненавижу их! Ты тоже такой, друг детства-сан!

— Я вообще так не думаю...

— Врёшь! С такой внешностью и умом, наверное, девушки сами падают к твоим ногам! Ненавижу!

— Ась?..

— Ты меня вообще не понимаешь?! Взгляни на лицо! Я злюсь, понял?!

Я посмотрел, как она требовала, но её милое, пропорциональное личико и миниатюрная фигура, в сравнении с одногодками, делали её нахмуренные брови похожими на попытку запугать, как это делает щенок.

[[image:/storage/reader-images/10f19bba69f07adc0a25effe5abd640c6b18794d.png]]

— А-а-а! Не подходи так близко! Икэмэн вблизи вреден для глаз!

Я вздохнул, слушая её противоречивые жалобы.

— ...Акари, ты нашла отличную подругу.

Я сказал это с сарказмом, но моя чудаковатая подруга детства сияла: «Правда-правда?!», – как будто я её искренне похвалил.

...Видимо, для чудаков сарказм звучит как комплимент.

— Всё равно это не то, чего я ожидала.

— Чего именно?

По дороге домой Акари пробормотала, пока мы шли по школьному маршруту.

Кстати, Мураи-сан, которая, оказывается, шла к Акари в гости, всё ещё смотрела на меня настороженно, как кот, готовый дать деру.

Как вообще можно настолько сблизиться в первый день, чтобы позвать к себе домой?

— Ну, я не планирую заводить парня, раз хочу стать айдолом, но думала, в Актёрском направлении будет много крутых парней, понимаешь? Печалька~

— Я вообще не ждала ничего хорошего! Я пошла на Актёрский курс только ради мечты, но, как и ожидалось, там одни поверхностные позёры!

— Поверхностные... какое старомодное слово...

Всё ещё прячась за Акари, Мураи-сан всем видом показывала презрение к одноклассникам, а её ненависть к «крутым» парням никуда не делась.

— Так в чём проблема, Акари?

— Да ни в чём, но все какие-то... детские? Ну, типа, я надеялась на что-то в стиле сёдзе-манги, но вряд ли это случится…

— А ты зачем пошёл в Продвинутое направление, друг детства-сан? С такой раздражающей рожей мог бы запросто доминировать в Актёрское.

— Юто, а не «друг детства-сан». Мне просто неинтересно. К тому же, я горжусь тем, как усердно учился, и не хочу жить, полагаясь только на гены родителей.—

— Да, мама Юто очень красивая~

— О как? Тогда и твой папа, наверное, видный мужчина. Хотела бы я его увидеть.

— О, у Юто нет папы, так что не получится.

Акари, зная, что ни мне, ни маме нет дела до отсутствия отца, сказала это запросто. Но Мураи-сан, услышав это, сразу сменила выражение лица на виноватое.

— Эм, ну... я не люблю икэмэнов, но я не хотела тебя оскорбить или высмеять...

Её резкий переход к робкости был настолько внезапным, что я не смог сдержать смех.

— Эй, чего это ты смеёшься?! Я правда извиняюсь!

Она, кажется, немного успокоилась, что мне всё равно, но её язык тела кричал о возмущении, когда она сузила глаза.

— Прости, прости. Всё в порядке, я не против. Но для кого-то, кто так враждебен, ты удивительно порядочная.

— Я ненавижу только тех икэмэнов, из-за которых девушки плачут! Я не какая-то испорченная личность!

Её маленькая фигура излучала максимальную злость, и я снова едва сдержал смех.

— Понял. Значит, ты не плохой человек.

— Итак! Мы пришли!~

За разговорами мы добрались до места.

— Ничёси... какая большая. Я живу в обычном доме, так что это даже мурашки по коже.

— Чего-о-о? Тут вообще ничего крутого нет. Когда опаздываешь, а лифт не едет – хоть волосы на себе рви.

— Но сам факт, что лифт – часть твоей повседневности, звучит круто.

— Разве?

— Ну, когда пользуешься им каждый день, это может раздражать.

— Так оно работает?

— Судя по атмосфере, Мураи-сан как раз из тех, кто радуется лифтам.

— Эй, я что, как ученица средней школы выгляжу?!

— Нет, я бы сказал, как младшеклассница.

— Ещё хуже!

— Хината-тян, хочешь нажать на кнопку лифта?

— Даже ты, Акари-тян?! Ладно, я нажму!

Она топая подошла и ткнула в кнопку, заставив нас обоих рассмеяться.

Её щёки слегка порозовели, наверное, от смущения и она надула их, выражая недовольство.

Но, отдельно, она добросовестно нажала кнопку «открыть», когда мы доехали до нашего этажа.

— А? Друг детства-сан тоже выходит?

— Мы живём на одном этаже... И я Юто, не «друг детства-сан».

— Ну... называть тебя по имени как-то слишком фамильярно...

— Всё нормально, зови меня Юто.

— Эм... ну...

— О, фамилия Юто – Аой.

— Тогда Аой-кун!

Её настойчивое использование фамилии звучало как косвенный, но твёрдый отказ от имени.

Может, я перегнул. Без природного обаяния Акари такие близкие отношения в первый день – тяжёлая задача...

— Ну-у-у! Юто, будь повежливее! Хината-тян стесняется называть тебя по имени.

— Но ты же не против...

— С парнями всё иначе!

— Уф, Юто. Сколько бы ты ни был хорош собой, если не будешь тактичным, у тебя никогда не будет девушки.

— Не твоё дело...

Они остановились у квартиры Акари, которая была ближе, чем моя.

— Это мой дом!

— Хм. Значит, это резиденция Акари-сан...

Я не знал, к какой именно Акари-сан она обращалась, но, видя, как они весело болтают, решил, что мне пора уходить.

— Ну, Акари, увидимся завтра. И ты тоже, Мураи-сан.

— Ага! Увидимся!~

— Эм, спасибо.

Я пошёл к своей квартире чуть дальше по коридору и потянулся к двери.

— Ах.

— Что такое?

Я уловил их голоса.

Уже попрощавшись, подслушивать дальше было бы невежливо – Акари точно отругала бы.

Я открыл дверь, чтобы зайти.

— Юто!

Я удивился, услышав своё имя, когда не ожидал.

— Что?

— Я забыла, что сегодня родителей нет дома, и у меня нет ключа...

— И?..

— Можно к тебе?

Я вздохнул, глядя на свою бестолковую подругу детства.

— Ладно...

— Эм, мне тогда идти домой?

— Нет-нет! Пойдёмте ко мне! Ты же не зря пришла, а квартира Юто почти как моя – планировка та же!

— Ты чего её зовёшь?

— Можно?.. Мы ведь только познакомились… — неуверенно спросила Мураи-сан.

— Ладно. Будет неловко, если ты уйдёшь сейчас, так что лучше заходи.

— Ну... тогда воспользуюсь приглашением...

— Держи.

Я открыл дверь, впустил их и закрыл за собой. Из глубины квартиры послышались шаги.

— С возвращением~ О, Акари-тян и?..

— Простите за вторжение...

— Твоя девушка?..

— Конечно нет. Подруга Акари.

— Ну, думаю, у Юто не хватило бы смелости привести девушку в первый же день.

Грубое предположение мамы раздражало, но, поскольку у меня и правда не хватило бы смелости, даже будь у меня девушка, спорить было бесполезно.

Мы вошли в гостиную, где Мураи-сан, всё ещё напряжённая, как кот на чужой территории, и я сели за стол, а бесшабашная Акари развалилась на диване. Разница в атмосфере была такой, что хоть вешайся. Мама принесла напитки.

— Но я так рада. Хоть и благодаря Акари-тян, я переживала, что Юто ни с кем не подружится – он же такой вялый.

Мама, выглядевшая облегчённой, налила чай мне и Мураи-сан, а Акари протянула пакет апельсинового сока, который, видимо, приготовила специально для неё.

Акари, растянувшись на диване, весело сказала:

— Спасибо, мама Юто!~

Гляди-те какая, прям как у себя дома.

Прокручивая эту мысль у себя в голове, Мураи-сан, сидевшая рядом со мной съёжившись, дёрнула меня за рукав.

— Эм... мы друзья?

— ...Не знаю.

С чего вообще начинается дружба?

Для человека с проблемами в социуме это вечный вопрос.

Главный вопрос в другом: «А ты будешь против, если я назову тебя другом?»

С чего начинается дружба? С чего начинается утро?

Расплывчатые вещи всегда сбивают с толку.

— Так с чего же начинается дружба?

— ...Наверное, с тех, с кем часто общаешься в школе?

— Тогда мы друзья?

— Пока нет…

— Понятно. Мам, получается, сегодня у меня ноль друзей.

— Оу... правда? Ну ничего! Завтра новый день, и я уверена...

— Мы друзья! Друзья! Правда?!

Мураи-сан, видимо, почувствовав вину за слегка грустное выражение мамы, отчаянно замахала руками, опровергая мои слова.

— Значит, мы друзья?

— Ты заставил меня это сказать...

— Честно, я хотел друзей.

— Тогда просто согласись... Какой же ты хитрый.

Она тихо захихикала, всё ещё похожая на кошку.

— Боже, здесь всегда так расслабленно~

После небольшой болтовни Акари предложила пойти в мою комнату.

Она здесь частый гость, так что сразу плюхнулась на огромный, «убийственно удобный» диван, который сама же сюда и притащила.

— Прыгай, Хината-тян! Это моё почётное место!

— Почему в комнате Аой-куна твои вещи?..

Мураи-сан сказала это, но её любопытство выдавало выражение лица, когда она устроилась рядом с Акари.

Диван был достаточно большим, чтобы обе могли лечь с комфортом.

— Я часто прихожу сюда, когда свободна~ О, те манга и игры тоже мои.

Манга Акари занимала почти целую полку, отдельно от моих романов и учебников.

А телевизор, который я купил в прошлом году для фильмов? Она подключила к нему игровую приставку в тот же день.

— Вы правда близкие друзья... Я бы нервничала, находясь в комнате парня...

— Ха-ха~ Хината-тян же сначала стеснялась заходить?~

Акари засмеялась, доставая мангу с полки.

— Не смейся! Не считая брата, я впервые в комнате у парня...

— Но для меня Юто как младший брат, так что не так уж и отличается~

— Почему? Мой день рождения раньше твоего.

— Да-да, ладно, братик. Доволен?

— Я не просил так меня называть. Это просто факт.

— Вы всегда так пререкаетесь?..

Мураи-сан спросила наполовину смущённо, наполовину раздражённо, наблюдая за нашей очередной перепалкой.

— Юто сам затевает споры~

— Проведи с ней один день, и поймёшь, что это она странная.

— Да, Акари-тян странная. Аой-кун тут прав.

— Чё-о-о? Хината-тян, ты на стороне Юто~

— Ну, её первые слова мне были: «Ты такая милая! Хочешь сегодня ко мне!?». Это ненормально. Странно. Очень.

Как и подобает будущей актрисе, её интонация и жесты идеально копировали сцену с Акари, и я не сдержал смеха.

— Акари всегда такая?

— Я что, правда странная~?

— Ага.

— Ещё какая.

Её выражение лицо кричало «А-а-а-а!» от наших слов.

— Но я думаю, это делает тебя круче, Акари.

— Ю-у-уто!..

Её необычная, беспечная натура не раз выручала меня в трудные моменты.

Отличие от других – это сила, уникальное обаяние.

— Юто – лучший братик! В награду ты можешь присоединиться к нам с Хината-тян в игре! Бери контроллеры и запускай! Давай, ту самую гоночку!

— Почему я всё настраиваю?.. Мураи-сан, ты уже играла в такое?

— Эм, только смотрела, как играет брат...

— Значит, впервые. Может, руль будет проще?

Когда появилась приставка, я купил руль, потому что не мог привыкнуть к джойстику. Я настроил его и запустил игру.

— Да-а-а!~ Я снова первая!~

— Да ладно, Акари, дай Мураи-сан шанс. Она же новичок.

— Ладно, ладно. Тогда Хината-тян и я объединяемся против тебя!

— Это уже просто издевательство.

Ну, если Мураи-сан веселится, то ладно. Я разделил нас на команды.

— О, Юто. Ты завтра в столовой?

— Да.

С тысячами учеников в Ичиё были столовые для каждого года, с большим выбором вкусной и недорогой еды – настолько популярной, что некоторые поступали сюда именно из-за неё.

— Хината-тян берёт бэнто, но будет есть с нами в столовой. Ты с нами?

— Я? А вы не против?

— А то ты снова будешь есть один и грустить. Если я увижу это за едой, аппетит пропадёт.

— Я не грущу, пока ем… Мурай-сан, ты не против?

— Ни капельки. Втроём ведь веселее, правда?

Мурай-сан ответила, наклоняясь в такт виртуальному рулю – классический жест новичка.

Она так увлеклась, что я начал переживать, как бы она не свалилась с дивана.

— Ну, раз так, я с вами.

— Отлично! Значит, встречаемся в столовой?

— Не, это неудобно. Я зайду за тобой в класс.

— Ясно. Ты знаешь, где он? Второй этаж, последний кабинет.

— Понял.

— Ха-а-а-а...

Следующим утром, перед первым уроком.

Тёплый весенний солнечный свет лился через окно, снова погружая меня в сонливость, от которой я избавился по дороге в школу.

— Какие у тебя фетиши?

По мере того как класс наполнялся шумом разговоров, во мне загорелась искорка надежды, что сегодня я наконец с кем-нибудь заговорю.

— Эй?~ Какие у тебя фетиши?

Некоторые уже болтали с новыми друзьями, а другие листали учебники, выходящие далеко за рамки программы первого года, ещё не остыв после вступительных экзаменов.

Они слишком напряжённые...

— Эй?~ Ты меня слышишь?

На второй день я уже кое-что понял.

Продвинутый курс состоит из высоко мотивированных, усердных ребят.

Большинство из них – трудяги.

Около тридцати процентов – стереотипные усердные ботаны, уткнувшиеся в книги.

Шестьдесят процентов, как я, – усердно занимающиеся самостоятельно.

Оставшиеся десять процентов… нет, один процент… нет, одна десятая процента – совершенно другие.

Они – гении. Чудаки.

— Эй, Аой-кун? Тебя ведь так зовут? Какие у тебя фетиши?

— ...Мы раньше не общались, верно?

— Вчера мы встретились взглядами, так что это наша вторая встреча.

— Вот оно что.

Передо мной должна была сидеть Аида-сан, но она отошла, и её место занял кто-то другой.

Я его узнал.

В нашем классе из тридцати человек на Продвинутом курсе он был тридцатым в списке посещаемости: Сома Ямада.

Смутно припоминал его как парня, который в первый день едва успел к началу занятий, прямо перед звонком.

— А о чём ты говорил?..

— Спрашиваю, какие у тебя фетиши, Юто?

— Умеешь ты быстро втираться к людям.

— О, кстати, зови меня Сома.

— ...Сома, разве обычно в первый раз спрашивают что-то вроде: «Где ты до этого учился?» когда знакомятся в старшей школе?

— А какой в этом смысл? Нужно спрашивать то, что поможет в будущем общении.

— И мои фетиши помогут в этом?..

Я думал, что после всех этих лет не встречу никого столь же странного или беззаботного, как Акари.

Но этот парень на совершенно другом уровне.

От него исходит подавляющая энергия, не позволяющая вырваться из его ритма. Настоящий чудак среди чудаков.

— Ну так какие у тебя фетиши?

— А у тебя?.. Странно, если отвечать буду только я.

— Справедливо. Мои – сиськи.

Даже у чудаков бывают обычные... или, скорее, слишком обычные предпочтения?

— А у тебя, Юто?

— Почему тебя так интересуют мои фетиши?

— Просто подумал: «Вау, да тут супер-икэмэн», и интересно же узнать, что нравится икэмэну?

Я попытался увернуться, но этот парень вряд ли собирался меня отпускать.

— Странный ты... Ладно, хорошо... Бёдра...

— Ого! Крутяк.

Его реакция на моё неуверенное признание была настолько невозмутимой, что меня накрыла волна смущения.

Отреагируй нормально! Хоть как-то прояви реакцию!

Имея такого беззаботного друга детства, как Акари, я знал, что спорить бесполезно. Как говорится, я проиграл, просто не проигнорировав его.

— Можно не вести похабные разговоры на чужом месте с самого утра?

Аида-сан вернулась, и её вчерашний чистый голос теперь звучал ледяным, пробегая холодком по спине.

[[image:/storage/reader-images/f5307eeffba922acf5d3181c7f588625cea5381e.png]]

Мысль о том, что мне предстоит три года выслушивать её презрение к подобным разговорам, слегка угнетала.

— О, Юмэ-сан! Прости, я просто присел на твоё место!

— ...Неважно, мне всё равно.

Сома непринуждённо поднялся, совершенно невозмутимый, и Аида-сан, видя, что нет смысла продолжать, сдержала раздражение и села.

— Ещё увидимся, Юто.

— Д-да, увидимся.

Неужели все эти бесшабашные чудаки от природы умеют втираться в доверие?

То, как он запросто называл меня по имени и, вероятно, запомнил имена всех за один день, заставляло невольно уважать смелость Сомы.

После четырёх ничем не примечательных уроков, где не было странных одноклассников, я вышел из класса и поднялся по лестнице к кабинету Акари.

Пробираясь против толпы, направлявшейся в столовую или во двор, я добрался до второго этажа и заглянул в класс прямо над моим.

Распахнутая дверь открывала совершенно иную атмосферу, непохожую на Продвинутый курс. У учительского стола я заметил Акари, весело болтающую с другой девушкой.

Стараясь не привлекать внимания, я подошёл к ним.

— Йоу! Наконец-то ты здесь, Юто~

— Вы уже закончили?

— Ага. Мы были в корпусе для практических занятий, но нас отпустили пораньше перед четвёртым уроком. В столовой же потом толкучка, сам знаешь.

— Повезло... Удачи тебе.

— Тебе тоже, Аой-кун.

— Эй, мы же виделись только вчера.

— Ага.

— Пойдёмте!

Я немного отстал, пока они шли в сторону столовой.

— Хината-тян, оказывается, сама готовит бэнто.

— Впечатляет.

Я взглянул на ланч-бокс Мурай-сан с кошачьим принтом, одобрительно кивнув.

— Да ничего особенного. Я и для брата готовлю, так что это не требует много усилий.

— И для него?

— Да, мама занята ночными сменами, так что я начала готовить, когда он пошёл в среднюю школу.

— Вау, Хината-тян из тебя получится отличная жена. Правда, Юто? Вот он, твой шанс!

— Эм, икэмэны, кажется, склонны изменять, так что...

— Я не ищу жену. И Мурай-сан, хватит отвергать меня вот так. Это же шутка.

— Уф, один выстрел, ноль попаданий~

— Не веди счёт.

Мы продолжали болтать, пока не дошли до столовой.

Большинство мест было занято, но у автоматов с билетами и раздач было не так уж многолюдно.

QR-код на наших студенческих билетах ускорял заказ, благодаря чему очереди были небольшими.

Мурай-сан с её бэнто предложила: «Я займу места!», что было очень кстати, поэтому мы с Акари встали в очередь у раздачи.

— Блин, когда я с тобой, то так выделяюсь, Юто~

— Да, наверное, все думают, что мы пара.

Такие взгляды мы ловили и раньше.

— И это тоже, но... Ты просто не замечаешь, сколько внимания к тебе.

Она прикрыла рот и наклонилась, чтобы прошептать, так что я огляделся, прежде чем наклонить ухо.

— Юто, ты становишься довольно известным на Актёрском курсе. Все обсуждают тебя как икэмэна, которого видят по дороге в школу, но который почему-то учится на Продвинутом курсе.

— Может, это кто-то другой?..

— Не-а. Девушки из других классов спрашивали меня, как зовут парня, с которым я иду, и даже мои друзья с Продвинутого курса говорили про «того самого Аоя».

Оказывается, Акари уже успела завести друзей на Продвинутом курсе – то, что у меня пока не получилось.

Как ей это удаётся между разными направлениями?

— Но я же довольно угрюмый. Неужели я так заметен?

— Ещё как. В средней школе у тебя было немного детское лицо, но сейчас ты начинаешь походить на него.

Она замолчала, огляделась и понизила голос.

— На Юя-сана.

— Как думаешь, сильно?..

— Если сравнивать с его молодыми годами – немного.

— Правда?

— Довольно заметно.

Значит, это не просто мамина предвзятость.

Акари кое-что знает о моей ситуации.

Мама случайно проболталась, но так как мы были в средней школе, когда Акари узнала, она всё поняла и хранила секрет.

Обычно она избегала шуток на эту тему из деликатности, так что её слова сейчас заставили мои опасения казаться более реальными.

А что, если кто-то узнает, что я сын Хокуджо Юи?

Конечно, простое сходство ещё ни о чём не говорит.

Но что, если у кого-то появятся подозрения?

Даже самый большой пожар начинается с одной искры.

Эта мысль была немного пугающей.

— Ну, сейчас все, наверное, просто гадают, не мой ли ты парень. Но если ты будешь один, то точно привлечёшь внимание.

— ...Понял. Буду иметь в виду.

— Хорошо!..

Она сияла своей обычной улыбкой, а я, глядя на движущуюся очередь, тихо пообещал себе не выделяться слишком сильно.

*прим. пер: Ikemen (イケメン) — жаргонный термин в японской поп-культуре для обозначения привлекательных мужчин.

Прошло две недели с момента поступления в старшую школу Ичиё, и я начал привыкать к новой форме. В это утро, как обычно, я боролся с сонливостию за завтраком.

— О, кстати, наш сосед, оказывается, переезжает за границу, – сказала мама.

— Да? Ну, они и так редко бывали дома в последнее время.

Наш сосед, живший рядом много лет, был одиноким человеком, часто уезжавшим в командировки, из-за чего его квартира большую часть времени пустовала. Когда он возвращался, то привозил редкие конфеты или игрушки из-за границы для меня и Акари, детей с того же этажа, так что мы его очень любили.

Мне стало немного грустно, но я подумал, что содержать квартиру, которой почти не пользуешься, – это хлопотно. Такое практичное рассуждение вряд ли пришло бы мне в голову в начальной школе.

Если бы я был ещё ребёнком, возможно, даже расплакался бы.

— Значит, она какое-то время будет пустовать?

— Нет, её передадут ребёнку из семьи родственников, который хочет попробовать жить один. Может заехать уже на этой неделе.

— Хорошо… Надеюсь, это хороший человек.

— Посмотрим.

— Спасибо за еду.

Я закончил собираться, встретил Акари у лифта, и мы отправились в школу.

Более осознанно, чем раньше, ощущая на себе взгляды, я провёл день как обычно.

После уроков у Акари были свои планы, так что домой я возвращался один.

Знакомая дорога с каждым разом казалась короче.

Особенно это заметно по пути в школу.

Говорят, ощущение, что время летит быстрее, возникает из-за того, что мозг привыкает к окружению и перестаёт обрабатывать лишние детали… По крайней мере, так я слышал.

Размышляя об этом пустяке, я добрался до дома.

Внутри знакомого здания заметил кое-что необычное.

Табличка на двери соседа изменилась – видимо, это было связано с тем, о чём мама говорила утром.

— Минасэ?..

Фамилия показалась знакомой.

И тут меня осенило – Минасэ-сан, та самая девушка, которая выступала на церемонии поступления.

Её образ всплыл в памяти, но вопрос оставался:

— Разве старшеклассники обычно живут одни?

Конечно, в книгах это обычный сюжетный ход, но в реальности? Не особо.

Единственный реальный плюс жизни в одиночку для школьника – больше личного времени. Но взять на себя все хлопоты: уборку, стирку, готовку? Неужели старшеклассник добровольно выберет такую жизнь?

…Вряд ли.

Фамилия не самая распространённая, но, скорее всего, это просто совпадение.

Раз сказали, что хотят попробовать жить самостоятельно, наверное, это студент или кто-то постарше.

Соседство с ученицей Развлекательного отделения, да ещё и действующей школьной актрисой, было бы слишком насыщенным для спокойной жизни, к которой я стремился.

С этим выводом я, как обычно, открыл свою дверь.

— Извините!~

Воскресный полдень.

Идеальное время для моих увлечений, пока мама ходила по магазинам. Я наслаждался идеальным тихим уик-эндом, развалившись на убийственно удобном диване, оставленном Акари, погружённый в книгу.

Но тут из прихожей раздался голос, совершенно не вписывавшийся в эту идиллию.

Почему дверь, которую я точно помнил запертой, была открыта? И меня даже не предупредили.

Может, если спрячусь, она сдастся и уйдёт?

Но едва я подумал об этом, как дверь моей комнаты распахнулась, выпуская наружу уютную атмосферу.

— А?~ Юто, ты здесь! Почему не отвечаешь?

— ...Сначала вопрос. Как ты вошла? Я же запер дверь.

— Я встретила маму Юто на улице, и когда сказала, что зайду позже, она дала мне ключ.

Она дразняще потрясла связкой ключей с огромным медвежьим брелоком мамы.

— Извини, но я читаю. Если будешь мешать – иди домой.

— Не буду, не буду. Я тихонько поиграю.

С этими словами она швырнула ключ на мою кровать и схватила геймпад.

Осознав бессмысленность споров с упрямой подругой детства, я сдался и направился в гостиную.

— О, тебе не обязательно уходить. Просто раздвинь ноги немного?

— Так?..

Я подвинул удобно вытянутые ноги, как она просила, и Акари устроилась между ними, используя моё тело как спинку.

— Ну и что это?..

— Хм? Игровая поза.

— Я могу просто подвинуться, знаешь ли.

— Не-а. Когда я серьёзно играю, мне нравится немного наклоняться вперёд. Этот диван слишком проваливается, поэтому та идеально.

Даже не взглянув на моё изумлённое лицо, она начала подбор матча в онлайн-игре.

— Так мне неудобно читать.

— А голова для чего?~ Не для красоты ведь.

Её голова, опущенная из-за нашей позы, действительно оказалась на удобном уровне.

— Тебе повезло~ Использовать голову старшеклассницы как подставку для книги? Это же роскошь!

— Не приравнивай моё представление о роскоши к извращенцам...

Сдавшись, я отложил книгу на пол и рассеянно наблюдал за её игрой.

Сколько времени прошло? Вскоре раздался звонок в дверь.

— Акари, подвинься. Может, это мама.

— Э-э-э! Подожди секунду! Одну минуту... нет, две!

— Я не буду ждать так долго!

Я резко встал, и с возгласом «Гья!~» Акари потеряла равновесие.

Выйдя из комнаты, я понял, что звонок раздался не от домофона, а от входной двери.

Я подошёл и открыл её.

— Здравствуйте, приятно познакомиться. Я Минасэ, ваш новый сосед.

...Моё предчувствие не подвело.

Передо мной стояла Нагиса Минасэ – та самая девушка, выступавшая на церемонии поступления.

Вблизи, в отличие от актового зала, она казалась чуть более взрослой, чем обычная первокурсница – вероятно, аура работающей актрисы.

— Возможно, я буду иногда вас беспокоить, но...

К счастью, похоже, она не узнала моё лицо, несмотря на то, что училась в Развлекательном отделе.

Я мог бы просто отделаться вежливостью и сохранить свой спокойный воскресный день. Пусть будничный Юто разбирается с последствиями.

— О, приятно познакомиться.

Я сохранял нейтральный тон, надеясь завершить разговор.

— Ну-у-у~... Юто, из-за тебя я проиграла~... Стой, Нагиса-тян?!

— Хотта-сан? Что ты здесь делаешь?..

Удивлённый взгляд Минасэ-сан метнулся между табличкой с именем на двери и лицом Акари.

— Хм?~ Просто зависаю. Это же квартира Юто. Юто из Продвинутого курса, первый год.

Стоя за моей спиной, Акари тыкнула пальцем в мою голову, весело выкладывая всю информацию, которую я хотел сохранить в тайне.

— Так ты действительно меня знаешь?..

Проклиная вмешательство подруги детства, я смог выдавить лишь слабый ответ.

— ...Да.

После нескольких секунд молчания, последовавших за моим неуверенным ответом, Минасэ-сан тихо вздохнула, без приглашения вошла в квартиру, без колебаний уселась на мою кровать и заговорила.

— Почему ты притворился, что не знаешь меня?

— Я не притворялся... Просто не думал, что это нужно говорить.

— Хм. Если мы учимся в одной школе и в одном классе, не нужно было вести себя так отстранённо.

Она тяжело вздохнула, без намёка на отточенные манеры, которые я видел на церемонии или даже минуту назад у двери.

Была ли это её настоящая сущность без «маски кошки»?

— Так, Хотта-сан, почему ты здесь? Он твой парень? Какой-то скандальный роман?

— Она просто моя подруга детства...

— Разве старшеклассницы обычно тусуются в комнате друга детства?

[[image:/storage/reader-images/63efe08738b28fc2b91a62d6e79d560f77d0acb2.png]]

— Ей можно…

Перед совершенно логичным вопросом Минасэ-сан у меня не нашлось ответа, кроме как сослаться на характер Акари.

В книгах друзья детства могут быть более сдержанными друг с другом, но Акари? Она развалилась на диване, читая мангу, полностью игнорируя любые границы между парнями и девушками.

— Она говорила со мной на каждой перемене после церемонии, и даже когда я отмахивалась, она ходила за мной, как сталкер, так что я знала, что она странная...

Хотя по их разговору у двери казалось, что они знакомы, это не походило на здоровую дружбу.

Минасэ-сан, выглядевшая измотанной, будто пережила многое за эти две недели, вызвала во мне лёгкое чувство товарищества.

— И она живёт на том же этаже, так что постоянно приходит... и тащит сюда свои вещи...

— Это... невезучесть.

Минасэ-сан посмотрела на меня с сочувствием, и в комнате повисло молчание.

Единственная, кто мог бы стать спасательным кругом, моя подруга детства, не помогала. Всё, что она делала – хихикала над мангой.

Оставив в стороне Акари, присутствие Минасэ-сан, которую я только что встретил, в моей комнате было некомфортным и далёким от расслабления.

Я размышлял, как вежливо попросить её уйти, когда её сухой вздох нарушил тишину.

— Мне так не везёт~... Первый раз живу одна, и на том же этаже оказываются два одноклассника из той же школы...

— А? Разве это не супер-везение? Веселуха же!

Акари, похоже, закончив с мангой, наклонилась вперёд с дивана, включаясь в разговор.

— ...В отличие от тебя, Хотта-сан, я предпочитаю тишину и покой. Парень вроде спокойный, но с тобой тут довольно шумно.

— Оу... Да, наверное. Извини, если я слишком громкая.

Впервые яркое выражение лица Акари потемнело от редкого для неё извинения. Почувствовав вину за свой едкий комментарий, Минасэ-сан поспешно поправилась.

— Нет, я не имела в виду, что ты громкая, просто...

— Но я так рада! Ты же переехала в наш дом, на наш этаж, Нагиса!

Хмурое выражение Акари исчезло, сменившись сияющей улыбкой и прямыми словами, которые, казалось, растопили сердце Минасэ-сан.

— Так что если тебе что-то понадобится – просто скажи, ладно?

— ...Поняла.

Хотя её тон был резковат, жёсткость в выражении лица заметно смягчилась.

Почему у моей подруги детства так много друзей?

Она открывает своё сердце людям, не ожидая того же взамен.

Конечно, она делает это не задумываясь, но именно эта искренность привлекает к ней людей.

Пока они обе быстро сокращали дистанцию – Минасэ-сан теперь сидела на диване рядом с Акари, излучая атмосферу «мы здесь надолго» — я, хозяин квартиры, чувствовал себя совершенно лишним.

И тут снова зазвонил домофон.

Проверив монитор, я убедился, что на этот раз это была мама.

Я встретил её у входа, взял пакеты, и мы направились к лифту.

— Кстати, у нас гостья – наша новая соседка. Она первокурсница из Актёрского курса и уже подружилась с Акари.

— О? Девушка?

— Ага.

— Как интересно!~ Наверное, милая.

— Ну, внешне да...

Я проглотил комментарий, что её характер далёк от того милого образа, что показывают по ТВ или был на церемонии.

Следуя за мамой, которая чуть ли не приплясывала от радости, я вернулся домой.

— А? Минасэ-тян! Ты ведь снимаешься в дорамах?

— Эм, здравствуйте... Я Минасэ, ваша новая соседка. Учусь в одной школе с вашим сыном... Извините за вторжение.

— Да брось!~ Можно пожать тебе руку? Я твоя большая поклонница!~

После того как ошарашенная Минасэ-сан пожала маме руку, та объявила:

— Я готовлю ужин, так что оставайтесь есть!~ – и направилась на кухню.

— Перед мамой ты такая правильная…

Та Минасэ-сан, что говорила с мамой, была той самой отполированной Нагисой Минасэ, которую я видел в школе.

— Она старше и хозяйка, так что с ней нельзя как с вами. Да и вы, кажется, не нуждаетесь в такой формальности.

— Хм...

Честно говоря, её нынешний непринуждённый тон мне нравился больше напускной вежливости.

Её способность подстраивать манеры под собеседника, вероятно, тоже делала её такой взрослой.

Хотя, если сравнивать с кем-то вроде Акари, большинство людей покажутся зрелыми.

— Если не хочешь оставаться на ужин, я могу сказать маме. Тебе же сложно отказать, да, Минасэ-сан?

— Нет, я ещё не решила насчёт ужина, так что с удовольствием. И... Юто, так ведь? Можно так тебя называть? Обращаться на «ты» перед твоей мамой может оставить плохое впечатление.

— Ей всё равно... но ладно, можно.

— Акари.

Тут Акари, слушавшая рядом с Минасэ-сан, вмешалась.

— А?! Тогда и меня зови Акари! Нечестно, если только Юто!

Помедлив несколько секунд, будто что-то обдумывая, она смущённо пробормотала:

— ...Акари.

— Ага! Нагиса!

И снова я оказался совершенно лишним...

Утро перед началом занятий.

Глядя на слегка затянутое облаками небо, я вспоминал вчерашние события. Минасэ Нагиса зашла к нам и осталась на ужин.

Она казалась немного смущённой маминой манерой общения – не совсем как фанатка, но с какой-то особой теплотой – но когда мама на прощание сказала: «Заходи в любое время, если будут проблемы!», на лице Нагисы-сан мелькнуло довольное выражение.

— Йо, Аой, готов к контрольной?

Голос Сомы выдернул меня из раздумий, оторвав взгляд от хмурого неба.

— Слушай, Сома, я считаю, есть два типа людей.

— О? И какие же?

— Те, кто учится систематически и не зубрит перед экзаменами, и те, кто не учится вообще и лихорадочно пытается наверстать в последний момент. Я, кстати, из первых.

— Такой ты, а?~

За последние две недели я неожиданно сблизился с Ямадой Сомой, который сейчас разговаривал со мной так же непринуждённо, как всегда.

Судя по тому, как он уныло плюхнулся на парту, Сома явно относился ко второму типу.

— Ну, это просто письменный тест. Ты слышал про экзамены в Актёрском курсе?

— А что там?

На мой вопрос лицо Сомы скривилось, будто он откусил что-то кислое, наверное, представляя себе эту сцену.

— Им нужно выступать. На сцене в актовом зале.

— Перед публикой?

— Ага. Это ежегодное мероприятие для первокурсников. Обычные студенты могут прийти посмотреть, но обычно приходят только друзья или родственники выступающих, так что зал заполнен максимум на десять процентов.

— Ну, не многие станут специально смотреть на незнакомцев.

— Уверен? Но в этом году всё иначе. Знаешь почему? Там будет Минасэ-сан. Даже мои друзья из Общего курса говорят, что придёт куча народа.

— Да уж… Она и правда такая популярная.

До недавнего времени я не обращал на неё особого внимания, но теперь, когда знал, что мы учимся в одной школе, начал замечать её повсюду.

Рекламы, сериал, развлекательные шоу – она была везде.

Неудивительно, что люди захотят посмотреть на её выступление вживую.

— Мне было бы всё равно, но ты бы не стерпел такого? Стоять перед всеми?

— …Да, не стерпел бы.

— Повезло, что ты не в Актёрском курсе.

— Я бы там всё равно не оказался…

Звук входящего в класс классного руководителя заставил Сому поспешно вернуться на своё место.

Я вполуха слушал, как учитель оглашает расписание на день – ничего необычного, а за окном застучал дождь.

Обеденный перерыв.

Лёгкий утренний дождик превратился в настоящий ливень. Тем, кто обедал во дворе, наверняка пришлось несладко, но нашей троицы, как обычно собравшейся в столовой, было по боку.

— Ну так какие планы? Снова соберёмся у Юты на игровую вечеринку в выходные?

— Да! Я тренировалась с младшим братом, так что в этот раз не проиграю!

Хозяин квартиры, то есть я, ещё даже не дал согласия, а они уже всё решили за меня.

— К вашему сведению, у меня скоро контрольная.

— Э-э-э? Значит, отменяется?

— ...Ну, в принципе, можно. Но я слышал, у вашего курса какой-то актёрский экзамен.

— От кого слышал?

— От друга.

— Юто... У тебя есть друзья?

Я бросил ледяной взгляд на свою невероятно бестактную подругу детства, продолжая есть.

У меня есть друзья помимо Мурай-сан. Ну... как минимум Сома.

— Это просто короткая сценка на сцене. Я занимаюсь актёрским мастерством, а Акари-тян будет петь, так?

— Ага. У меня актёрские занятия начнутся только со второго года, так что~... Как же я завидую!~ Я тоже хочу выступать перед всеми! Хочу выделяться!

Акари с драматичным видом повалилась на колени Мурай-сан, изображая рыдания.

Мурай-сан, уже привыкшая к её фамильярности, даже не моргнула и нежно погладила голову подруги, устроившейся у неё на животе.

Наевшаяся Акари блаженно протянула: «Ах... Кажется, усну…»

— Но я слышал, что зрителей будет много из-за участия Минасэ-сан.

— Да уж~... Наверняка толпы. Но если мы хотим стать актёрами, выступления перед публикой, то так и должно быть. Нам повезло получить такой опыт раньше. По крайней мере, я так думаю.

— Ого... Впечатляет.

Я не мог не восхититься её позитивным, почти прагматичным взглядом в будущее.

— Но проблема не в этом. Главное – кто будет партнёром Минасэ-сан.

Выражение лица Мурай-сан стало серьёзным, хотя она продолжала гладить Акари.

— В Развлекательном отделе много тех, кто играет с детства. Некоторые были детьми-актёрами. Но разница с кем-то вроде Минасэ-сан, которая популярна со времён детских ролей и до сих пор мелькает на ТВ, всё равно огромна.

— Да, я её по телевизору вижу чаще, чем в школе.

Оказывается, многие студенты Актёрского курса начинают работать в индустрии уже на втором-третьем курсе, получая приличное количество ролей.

Для этого в отделе есть специальные условия, позволяющие совмещать работу с учёбой.

Минасэ-сан, судя по всему, активно этим пользуется, поэтому её редко видно в школе.

— Так что дело в том, как эта разница в уровне выглядит для зрителей. Особенно для экзаменаторов, среди которых могут быть профессионалы индустрии.

— То есть тот, кто окажется в паре с ней, будет выглядеть бледно и произведёт плохое впечатление?

— Агась. Говорят, раньше после таких экзаменов некоторые студенты получали предложения о работе. Уж точно не хочется выделяться с худшей стороны.

— Хм...

— Наверное, Минасэ-сан сейчас мучается, ища себе партнёра. Честно говоря, я бы тоже боялась с ней работать.

По мере того как студенты заканчивали обедать и расходились по классам, в столовой становилось тише.

Слова Мурай-сан вызвали в моём воображении образ озабоченного лица Нагисы-сан.

— Фух!~ Ну и вымоталась я!

— Совсем не похоже, что ты устала.

— Нет-нет, я измотана! Моё тело прямо кричит о передышке!

— Что за формулировки?

По дороге домой я отмахнулся от подруги детства, нёсшей свою обычную чушь.

— Но я правда устала, не веришь? Танцевальные занятия отнимают кучу сил, да ещё надо следить за голосом, иначе не смогу заниматься вокалом.

— Да, наверное, тяжело, если даже немного приболеешь.

— Из-за такого заставят отдыхать. Преподаватели, кажется, следят за этим.

Как только Акари это произнесла, в кармане завибрировал телефон.

— Эй, Акари, сможешь дойти одна?

Было чуть больше шести вечера, и небо постепенно темнело.

— Хм? Ну мы почти дома... Что-то случилось?

— Мама попросила купить соевый соус.

— Хочешь сходить вместе?

— Не, я быстро сбегаю в супермаркет. Иди без меня.

— Ладно. Увидимся!~

Я помахал в ответ, когда Акари замахала мне и ушла, а затем направился в магазин.

Купив привычный для нас соевый соус, я вышел на улицу – уже совсем стемнело.

Возвращаясь по знакомому пути и выходя на школьный маршрут, я заметил впереди знакомую фигуру.

Я подумал пройти молча, но поскольку мы шли в одном направлении, а она явно заметила, что за ней идут – выглядело это жутковато. Я, помедлив, решил окликнуть её, прежде чем она вызовет полицию.

— Эм... Привет.

— !.. А, это просто ты, Юто...

Она дёрнулась, резко развернулась и сжала сумку, как оружие, явно напуганная. Мне стало немного стыдно.

— Прости, надо было сказать что-то раньше.

— Зная тебя, ты наверняка думал, что сможешь пройти незамеченным…

— Как ты догадалась?...

— Вчера ты сделал то же самое.

Она тихо вздохнула, повернулась обратно и продолжила идти тем же маршрутом.

Её наряд, вероятно для работы, придавал ей более взрослый вид, чем вчера, и я подумал: «Она и правда занятая актриса» – довольно поверхностное наблюдение.

— Работа сегодня?

— Снова.

— Ну, ты ведь звезда. Должно быть, тяжело.

— Очень тяжело.

Её привычка поправлять мои формулировки была забавной, и я не смог сдержать смешок.

— Минасэ-сан, ты завтра идёшь в школу?

— Наверное.

— Я пойду с Акари. Хочешь присоединиться?

— Идти в школу со мной? Юто, могут возникнуть странные слухи.

— Никто не обращает на меня столько внимания, так что всё в порядке.

— То есть, ты одиночка без друзей?

— Я так не говорил.

— Разве нет?

— Ну... не совсем.

Возможно, из-за того, что она работает в индустрии с детства, её навыки общения на высшем уровне.

В отличие от ожидаемого блистательного образа знаменитости, разговаривать с ней было комфортно и даже приятно.

— Ну, если Акари не против, я бы с радостью пошла вместе.

— Акари не откажет.

— Кстати, я называю тебя Юто, так почему я всё ещё Минасэ-сан?

— Просто так привычнее?..

— Что это вообще значит? Зови меня Нагиса. Странно, если только я буду использовать твоё имя – выглядит так, будто я какая-то навязчивая девушка.

— Разве кто-то так подумает?

— Представь себе!

Я попытался назвать её по имени, как она просила, но это вышло неловко и смущающе.

Заметив мои колебания, Нагиса заглянула мне в лицо сбоку.

— Что-то не так?

— Просто... я никогда не называл девушек по имени, кроме Акари, так что немного стыдно...

— Что?.. У тебя никогда не было подруг кроме Акари?

— ...Нет.

Почесав щёку, которая даже не чесалась, я признался, и Нагиса громко, с раздражением выдохнула.

— Юто, у тебя никогда не было девушки?

— А что здесь такого?..

— С такой внешностью и без девушки? Насколько же ты плох в общении?

— Мне это никогда не было нужно, поэтому меня такое не волнует.

Моя неопытность с девушками была выставлена напоказ, и я почувствовал, как горят щёки, но Нагиса, казалось, находила это забавным – её освещённое фонарём лицо расплылось в дразнящей ухмылке.

— Да что ты? Обычно такие симпатяги, меняют девушек, как перчатки, а ты правда не интересуешься?

— А у тебя, Нагиса, когда-нибудь был парень?

Её самодовольная ухмылка мгновенно застыла.

— Ладно! Давай сменим тему!..

— Ты серьёзно?..

Наш глупый разговор стих, когда мы дошли до дома.

— Кстати, я слышал, что у Актёрского курса какой-то экзамен.

Гул поднимающегося лифта заполнил тишину, пока я небрежно заводил разговор.

— Да, скоро.

— Ты участвуешь?

— Технически, я могла бы пропустить. Но раз уж ты заговорил, видимо, это важно, так? Наверное, не получится просто отсидеться~...

Её тон был отстранённым, будто это её не касалось, а выражение лица казалось немного мрачным.

— Ну, у меня даже нет партнёра, так что, возможно, я вообще не смогу участвовать.

Лифт зазвенел, когда мы достигли нашего этажа, и её лицо сменилось на яркую, шутливую улыбку.

— Увидимся завтра утром! О, и не забудь предупредить Акари, ладно? Будет неловко, если она растеряется!

— Понял. До завтра.

— Пока-пока.

Её двусмысленное выражение, кажущееся беззаботным, но намекающее на что-то большее, засело у меня в голове, когда она скрылась за своей дверью.

На следующее утро я ждал у входа в здание, когда появилась Акари – и с ней Нагиса.

— Божечки~ Как же я рада идти в школу с Нагисой! Ты в последнее время так редко бывала, я уже боялась, что у нас не получится так прогуляться!

— Да-да, я тоже рада.

Хотя она отмахнулась небрежно, радость на её лице разительно отличалась от вчерашней хмурости – теперь она выглядела самой обычной первокурсницей.

— Если подумать, давно не видел тебя в школьной форме, Нагиса.

Помимо церемонии поступления, во время соседских визитов и вчера она была в повседневной одежде.

— Разве? Ну что, рад такое видеть?

— Не особо…

— Ну, мне всё идёт~ Даже просто прогулка в этой форме – уже бесплатная реклама для школы.

Я всего лишь констатировал факт, но Нагиса восприняла это как комплимент и самодовольно ухмыльнулась.

Рядом моя подруга детства бросила на нас подозрительный взгляд – её настроение резко переменилось.

— Юто, разве ты не называл её Минасэ-сан?

— А что?..

Без всякой причины сердце вдруг забилось чаще.

— Да ничего, просто… Ты редко называешь девушек по имени, кроме меня. Когда вы так сблизились?

Она будто не допрашивала меня, а просто высказала мимолётную мысль с привычной беспечностью.

— Ну, так получилось… Кстати, когда экзамен у Актёрского курса?

Тема была смяна довольно топорно, но, к счастью, моя беспечная подруга детства не придала этому значения, мысленно листая расписание.

— Пение через две недели, кажется? Актёрское мастерство чуть позже, да, Нагиса?

— Ага, начало июля.

— А у тебя, Юто? Твой экзамен?

— На следующей неделе.

— А? Ты готов? Совсем не выглядишь нервным.

— Юто всегда такой~ В средней школе я рыдала над заданиями, а он даже ручку не брал.

— Ты ничего не могла сделать без моих объяснений…

…Ну, по крайней мере, в этот раз я могу сосредоточиться на своей учёбе, не переживая за неё – и это облегчение.

— Фух!~ Я выжат как лимон!

Несмотря на слова моего одноклассника Ямады Сомы, его улыбка не выдавала ни капли усталости. Мы только закончили «учебную сессию», если можно назвать так мои вынужденные попытки втолковать ему материал – в отдельной комнате школьной библиотеки.

Я надеялся сосредоточиться исключительно на своей подготовке к экзамену, но стоило мне появиться в школе, как Сома тут же умолял о помощи.

После нескольких часов в библиотеке было уже за восемь вечера.

Мы расстались с Сомой, который ехал на поезде, прямо у школы, и я отправился по привычной дороге домой.

Через несколько минут мой взгляд уловил знакомую фигуру.

— Опять ты...

— Что? Ты и правда стал сталкером?

— Нет, я просто возвращаюсь с учебной сессии с другом.

— Неужели?

Нагиса, шедшая впереди, замедлила шаг, чтобы идти рядом.

— Разве не опасно для старшеклассницы гулять одной ночью?

— Со мной всё в порядке. Я не обычная школьница.

— То, что ты актриса, делает это ещё опаснее.

— Ну, в последнее время за мной по ночам ходит один подозрительный тип.

— Но это всего лишь я…

— Приятно, что ты это осознаёшь.

— Ты как раз из тех, кто любит такие шуточки.

Её снисходительный тон вывел меня из себя, поэтому я проигнорировал её раздражённый взгляд и сменил тему.

— Так почему сегодня так поздно?

— Школьные дела. Навёрстывала пропущенное и готовилась к июльскому экзамену. Заняло больше времени, чем думала.

— Понятно... Тебе нравится в школе?

Её выражение лица, только что раздражённое, а затем нейтральное, вдруг стало совершенно пустым.

Так вот какие они, актрисы? Её лицо менялось так быстро, что я не мог понять, какое из них настоящее.

— Почему ты спрашиваешь?

Её мимолётное, нечитаемое выражение быстро сменилось отработанной актёрской улыбкой.

— Ты не выглядела так, будто тебе весело, и казалась чем-то недовольной.

— Это было так заметно?..

— Нет, не особо.

Я бессчётное количество раз наблюдал за игрой моего биологического отца и актёров, с которыми он работал.

Движения глаз, игра мышц лица, язык тела – я изучал всё это внимательно, и это помогало мне угадывать, о чём думают люди.

— ...Странный ты парень.

Её шёпот звучал уже не как у актрисы, а как искренняя улыбка обычной старшеклассницы.

Без каких-либо договорённостей мы забрели в парк возле нашего дома.

Она села на скамейку, жестом приглашая меня присоединиться, и я сел, сохраняя дистанцию.

— Я думаю бросить школу.

— Ты там и так почти не появляешься.

— Да. Большинство моих ровесников в индустрии учатся заочно и работают.

— Но ты выбрала не это, значит, у тебя была причина пойти в Ичиё, да?

— Я ещё ничего не сказала... но да!

Раздражённая тем, что я прочитал её мысли, она фыркнула и слегка стукнула меня кулачком по ноге.

— Есть человек, которым я восхищаюсь. Он сказал, что если я поступлю в Ичиё, то встречу невероятно талантливого ровесника. Честно, я думала… нет, до сих пор думаю, что никто моего возраста, даже старше, не может превзойти меня в актёрском мастерстве.

Её слова могли показаться высокомерными, но учитывая её статус топовой актрисы с впечатляющим послужным списком, это была не просто бравада.

— Мне стало любопытно... или, честно, завидно. Человек, которым я восхищаюсь и которого, как мне кажется, мне никогда не превзойти, сказал такое о ком-то другом. Разве это не повод для зависти?

— Ты нашла этого человека?

— ...Пока нет, но я начинаю думать, что его не существует. Я была лишь на нескольких занятиях, но видела игру ребят, которые уже работают в агентствах. Никто из них не выделялся.

— Значит, школе нечего тебе предложить?

— Именно.

Может быть грубо говорить это после моего вопроса, но я ничего не мог с этим поделать.

Не всё в школе было для неё неприятным.

Она казалась по-настоящему счастливой, проводя время с Акари.

Возможно, школа была для неё местом, где она могла провести границу между работой и обычной жизнью.

Но я не мог заставить себя сказать это или уговаривать её остаться. У меня не было на это права.

Нетрудно представить, как тяжело должно быть ходить в школу в выходные, когда ты завален работой.

Я чувствовал, что не вправе легкомысленно комментировать её решение.

Тишина затянулась, пока Нагиса не нарушила её: «Пойдём обратно?»

Её лицо выражало тихую решимость, но я ничего не сказал об этом.

Когда мы встали со скамейки и пошли, я невзначай спросил:

— А кто этот человек, которым ты восхищаешься?

— Хм? Ты наверняка его знаешь.

Нагиса, на пару шагов впереди, обернулась, открывая дверь в наше здание.

— Хокуджо Юя. Ты же его знаешь?

— ...Да, кажется.

Я хотел сказать это как можно обыденнее, но не был уверен, что голос не подвёл меня.

Я никогда не думал, что имя моего биологического отца всплывёт как объект её восхищения.

— Эй?~ Юто?

Нагиса, заметив, что я остановился, обернулась с недоумённым взглядом.

Сильнее взволнованный, чем когда-либо, я вошёл в лифт, машинально перекидываясь парой фраз, пока мы шли по коридору.

Попрощавшись с Нагисой, я глубоко утонул в диване в гостиной, сердце всё ещё слегка колотилось.

— С возвращением!~

— ...Я дома.

Мама, только что из ванной, показала лицо, её волосы были ещё мокрыми.

Убедившись, что я вернулся, она быстро скрылась обратно в ванную.

Я предупредил её, что могу задержаться из-за занятий с Сомой, поэтому разогрел оставленную на столе еду, как она и просила в ответном сообщении.

Пока я ел, мама вышла из ванной и села на диван.

Наполовину опустошив тарелку, я решился задать вопрос.

— Мам, папа знает, что я учусь в Ичиё?

— Конечно знает. Мы часто говорим о тебе.

Это для меня было новостью.

Если подумать, раз Хокуджо Юя поддерживает нас финансово, логично, что он остаётся на связи с мамой. И в этих разговорах упоминаюсь я...

Отец, которого я видел в ток-шоу или документалках, всегда казался добрым.

Я помнил, как в одной программе он говорил, что любит детей.

Мои мысли путались, не находя покоя.

Если мои догадки верны, тем «невероятно талантливым ребёнком», о котором Хокуджо Юя рассказал Нагисе, мог быть...

— Что случилось? О, это не я ему рассказываю, ладно? Это он всё время спрашивает о тебе.

Поняв мою озабоченность как страх разоблачения наших семейных связей, мама поспешила успокоить меня.

— Я не об этом... Он помогает нам деньгами, так что естественно, что ему интересно.

— Ну и хорошо... О, кстати, я давно не отправляла ему твоих фото, так он немного расстроился...

— Ты отправляешь ему мои фото?

— Он очень просил~ Наверное, скучает по единственному сыну? Он же любит детей, знаешь ли. Так что...

Мама навела камеру телефона на меня.

Обычно я ненавижу фотографироваться и сопротивляюсь, но с потоком новой информации мой мозг будто отключился, и я не мог пошевелиться.

Я всегда думал, что участие отца в нашей жизни, лишь формальность, нечто необременительное, но и не личное.

Поэтому я избегал поднимать эту тему с мамой или копать глубже.

Я считал, что наша семья – только я и мама.

Но я ошибался.

Камеры показывали его настоящего, и добрый, искренний Хокуджо Юя, которого видели зрители, действительно заботился о нас.

И в этот момент телефон мамы завибрировал от уведомления, скорее всего, это был ответ на только что отправленное фото.

— Папа?..

— Ага. Он всегда быстро отвечает, когда речь о тебе~.

Осознание того, что отец заботится о нас, кружилось в голове, приводя к единственному выводу.

Тем талантливым ребёнком, о котором говорила Нагиса, мог быть я.

Возможно, отец, с отцовской любовью, видел, как я в детстве одержимо смотрел его выступления, и с родительской предвзятостью решил, что у меня есть актёрский талант, как у него. Не имея возможности открыто говорить о наших отношениях, он мог с гордостью упомянуть меня Нагисе...

...Это не было невозможным.

— Спасибо за еду.

Я отнёс тарелки к раковине и глубоко вздохнул.

Чуть успокоившись, или скорее сдавшийся попыткам думать, я почувствовал, что мысли прояснились.

Бросив взгляд на маму, всё ещё переписывающуюся с отцом, я направился в ванную.

Сосредоточившись только на движениях, я машинально помылся и погрузился в горячую воду.

— Всё равно нет способа проверить, тот ли это я.

Я пробормотал это себе под нос, просто чтобы упорядочить мысли.

Даже если бы я попросил маму уточнить через отца, я не знал, стоит ли говорить об этом Нагисе.

Так что я ничего не мог поделать.

С этим выводом я сосредоточился на тепле воды, окутывающем меня.

— Ты слишком долго был в ванной.

— Кое о чём размышлял...

Как и следовало ожидать, мне не удалось переключиться, и я просидел в воде так долго, что у меня закружилась голова.

— Юто? Папа говорит, что хочет скоро встретиться с тобой.

— ...Этого же не произойдёт?

Встреча сейчас означала бы необходимость разобраться с правдой, стоящей за словами о «талантливом ребёнке». А если бы я допустил ошибку и раскрыл наши отношения, это плохо бы кончилось и для отца, и для мамы.

— Но тебе же придётся когда-нибудь встретиться с ним...

Размышляя о действиях отца, казалось грустным и невежливым никогда не увидеться с ним.

Когда это будет безопасно? Возможно, лучше сделать это уже взрослым, а не как старшекласснику, встречающемуся с Хокуджо Юей.

— Ну, мы оба понимали, что ты не захочешь тайной встречи.

— Тогда зачем спрашивать...

Я вздохнул, раздражённый тем, что мама задаёт такой вопрос, зная, как я боюсь разоблачения. И тогда она обрушила на меня новость.

— Значит так, папа приедет в Ичиё по работе! Оказывается, он будет судить экзамен в Развлекательном отделе.

...На сегодня хватит. Лучше просто поспать.

Отключив мозг, я пошёл чистить зубы.

*Примечание к названию главы: Это экзамены по музыкальному театру, актёрскому мастерству, экранному актёрству, публичному выступлению, джазовому танцу и уличным танцам.

Суббота перед экзаменами.

Мои одноклассники, наверное, заперлись где-то, усердно корпят над учебниками. Естественно, я бы с радостью делал то же самое, но есть причина, по которой не могу.

— Блин… Что мне делать...

Чуть позже полудня. Я пытаюсь сосредоточиться на учёбе в своей комнате, когда моё внимание резко обрывается. Из-за кого? Звонок в дверь, а за ней девушка, стоящая прямо передо мной – Минасэ Нагиса.

Когда я открыл дверь, её первыми словами были: «Дома есть кто? Если нет, то впусти к себе в комнату».

Слова, от которых любой старшеклассник в стране прыгал бы от радости. Но то, о чём она на самом деле начала говорить, оказалось куда серьёзнее – вопрос о том, стоит ли бросать школу.

— Ну, у тебя же нет срочной причины уходить прямо сейчас?

— Да... но я и так почти не хожу в школу, а человек, ради которого я поступила, здесь даже не учится. Единственные, с кем я могу нормально общаться – это Акари и ты, Юто. А так как мы живём рядом, я буду видеться с вами, даже если брошу...

Её упоминание о «человеке», ради которого она поступила, невольно привлекает моё внимание. Если верить её словам, мой отец, Юя Хокуджо, рассказал ей о невероятно талантливом ровеснике, которого она встретит в старшей школе Ичиё. Скажи ей, что этим человеком могу быть я, что бы она подумала? Обрадовалась бы, что нашла свою цель? Вряд ли, только настроение себе попортила бы. Она отвернулась от своих коллег из индустрии развлечений, чтобы найти кого-то на продвинутом курсе – дилетанта в актёрском мастерстве. Полный крах.

В конце концов, я избегал актёрства именно потому, что не хотел идти по стопам отца. Если он считает, что у меня есть талант, несмотря на отсутствие опыта – это просто родительская предвзятость, зашедшая слишком далеко.

— Ну, я, наверное, даже не смогу сдать экзамены, так что, может, так и надо... – сказала она, глядя в окно.

— ...Если у тебя будут проблемы, просто скажи мне. Возможно, я смогу помочь... наверное.

Услышав это, она сначала выглядела слегка удивлённой, а затем залилась смехом.

— Чего? Ну и чем же ты поможешь, Юто? – дразнит она, сокращая дистанцию между нами с насмешливой ухмылкой.

Я сказал это просто чтобы как-то загладить свою вину за то, что не могу сообщить ей о визите Юи Хокуджо в нашу школу. Но теперь внутри меня нарастает смущение. Она – профессиональная актриса, а я – просто чилловый парень. Между нами огромная пропасть.

Чувствуя, как горят щёки, я терплю её поддразнивания. И вдруг она прижимается лицом к моему плечу.

— Но... я принимаю эту доброту, – тихо сказала она.

Я не вижу её лица, поэтому не знаю, насколько она искренна. Нагиса обычно такая высокомерная, может, этот шепчущий голос просто ещё одна её роль? Не важно, я просто выслушаю её слова и поверю в них.

Через мгновение она подняла голову.

— Ну ладно, если у меня и правда будут проблемы, то приду к тебе в слезах.

— Прошу, не надо. Вряд ли я смогу отказать тебе в чём-либо.

— О как? Такой весь из себя холодный, а при виде девичьих слёз – таешь?

— Так уж я воспитан.

— Знаешь, в девяти случаях из десяти девушки плачут фальшиво.

— Тогда парни готовы быть обманутыми ради того одного раза из десяти.

Наш обычный бессмысленный трёп продолжился, а Нагиса плюхнулась на мою кровать.

— Прости, что отвлекаю. Ты же к экзаменам готовился? Продолжай, я буду тихонькой.

Я подумал, что она шутит, но, похоже, она всерьёз собирается остаться, лениво листая что-то на телефоне. Я пытаюсь снова сосредоточиться на учебниках, но это не то же самое, что когда здесь Акари. Почему-то она чувствует себя со мной непринуждённо, но... старшеклассница, развалившаяся на кровати парня? Сильное заявление. Но говорить что-то бессмысленно, поэтому я продолжил заниматься, толком не сосредоточившись.

Следующий понедельник. Первый день экзаменов.

Я жду Акари у лифта, а та ещё сонная в пижаме открыла дверь и крикнула:

– Иди без меня!

Такое часто случалось в средней школе, так что я не придаю этому значения и нажимаю кнопку лифта. И тут кто-то сильно хлопает меня по спине.

— Доброе утро!

— Нагиса? Ты сегодня идёшь в школу?

— Ага. А Акари?

— Проспала, говорит, придёт позже.

— Понятно… Хотела пройтись с ней вместе, чтобы было что вспомнить…

— Уже решила?

— В общем, да. Мне уже нечему учиться на актёрском курсе, да и заочная школа, о которой рассказывали друзья, меня заинтересовала.

— Ясно. Мама сказала, что ты в любое время можешь приходить к нам, так что не стесняйся. Ты ведь одна из немногих моих друзей.

Услышав это, Нагиса смотрит на меня с довольным блеском в глазах и усмехается.

— Вот как? Ладно, буду уважать тебя как одного из немногих нормальных друзей.

— И на том спасибо.

Дальше разговор течёт как обычно. Та облачность, что была на её лице в субботу, сегодня рассеялась – выражение явно посветлело.

Мы проходим через школьные ворота и переобуваемся у входа в учебный корпус. Обычно здесь мы расходимся с Акари, Мурай-сан и Нагисой, так как их классы на втором этаже. Но сегодня всё иначе.

У доски объявлений, где обычно вывешивают афиши клубов и школьных мероприятий, собралась толпа.

— Что там происходит?

— Без понятия. Наверное, что-то новое на доске…

— А, мне всё равно, я скоро ухожу, – говорит Нагиса, поворачиваясь к своему классу. Но прежде чем она успевает уйти, знакомый одноклассник втискивается между нами.

— Юто! Ты видел? Вон там! – Ямада Сома тычет пальцем в сторону доски, буквально дрожа от возбуждения.

— Нет, ещё нет.

Нагиса, вздрогнув от его энергии, замирает и смотрит в ту же сторону.

— Представляешь! Юя Хокуджо будет судить экзамен по исполнительским искусствам! – восклицает Сома, снова указывая на доску.

За его спиной лицо Нагисы застывает.

— Ну… круто, наверное? – неуверенно отвечаю я, сбитый с толку тем, что уже знал об этом, и тем, что услышал имя отца из уст друга.

Пока мы говорим, Нагиса выходит из оцепенения, протискивается мимо Со́мы и хватает меня за плечи обеими руками.

— Юто… Я пока не могу уйти.

Её лицо сияло так, как я никогда прежде.

Письменные экзамены в старшей школе Ичиё растянуты на пять дней, по два-три предмета в день. Благодаря этому ученики моего курса могут уходить раньше во время экзаменационной недели. Некоторые используют свободное время, чтобы позаниматься в школьной библиотеке или собраться с друзьями в кафе для совместной подготовки. Но мой единственный напарник по учёбе, Сома, сегодня, похоже, уже строит планы с другими приятелями.

Он пригласил и меня, но я вежливо отказался. Я уже представляю, как замкнусь среди незнакомых людей и испорчу всем настроение.

После экзаменов я брожу по школе в то время, когда обычно идут уроки. Большинство учеников всё ещё в классах, поэтому коридоры пустынны, и лишь несколько человек слоняются без дела.

Я без приключений добираюсь до входа и замечаю у доски объявлений, той самой, где утром толпились люди, знакомое лицо. Это Аида Юмэ-сан, девушка, которая сидит передо мной.

Мы не настолько близки, чтобы запросто болтать, так что я собираюсь просто отправиться домой. Но тут раздаётся чёткий голос, похожий на тот, что я слышал на церемонии поступления, и он обращается ко мне:

— …Аой-кун, кажется? Ты видел этот плакат?

Удивлённый, я поворачиваюсь и вижу, что Аида-сан указывает на афишу с визитом Юи Хокуджо.

– Я не видел, но Ямада уже рассказал, так что в курсе.

— А… прости, что напугала. У тебя такое глупое лицо, будто голубя подстрелили из рогатки.

Неужто на моём лице всё написано? Что ещё важнее – неужели подколы теперь в тренде у старшеклассниц? Я думал, только Акари и Нагиса этим грешат.

— Просто не ожидал, что ты заговоришь со мной. Не надо извиняться.

— Верно, обычно бы не стала. Извини. Можешь идти домой.

Она говорит это, но, если мне не кажется, вся её поза кричит: «Спроси, почему я с тобой заговорила!»

Впрочем, это лишь моё чутьё, и я могу ошибаться. Так что я принимаю её слова за чистую монету и уже собираюсь уйти.

— До завтра, Аида-сан, – мысленно говорю я, переобуваясь в уличную обувь.

— …И чего не спросил? Ну, типа: – Почему ты сегодня со мной заговорила?

От её прямолинейности я роняю ботинок.

– Ну… показалось странным лезть с расспросами, если мы до этого почти не общались…

— Почти не общались? Мы разговаривали. На следующий день после церемонии, за три минуты до начала урока. Мы с тобой и Ямадой-куном же обменивались фразами, разве нет?

— …И это считается разговором?

Мне казалось, это больше походило на её ворчание в нашу сторону пару фраз.

— Это был разговор. Разговор – это когда двое или более людей обмениваются репликами. По этому определению, всё считается.

— …Ладно, допустим.

Одного этого диалога достаточно, чтобы понять, что за человек Аида-сан.

— В общем, я заговорила с тобой, потому что была на взводе.

— На взводе?

— Я фанатка Юи Хокуджо.

Она произносит это с самодовольным напевом и гордым выражением лица.

– А, вот почему ты разглядывала плакат.

— Ага.

— Честно говоря, не подумал бы, что ты увлекаешься такими актёрами.

— И я не вижу в этом ничего странного, но…

С моего места всегда видна её учёная сторона – длинные аккуратные чёрные волосы, идеальная осанка, безупречная форма с юбкой, закрывающей колени. Всё это создаёт образ строгой и серьёзной девушки.

— …Эй.

Возможно, было ошибкой бросить взгляд вниз, думая об этом.

– Может, не надо пялиться на мои бёдра?

Она совершенно неправильно меня поняла, заподозрив в извращенце.

— Я не пялился…

— Врать не надо. Тебе нравятся бёдра?

Смутно припоминаю, как обсуждал эту тему с Сомой, когда мимо проходила Аида-сан.

— Я не настолько отчаянный…

— Вопрос спорный.

Она защищающе обхватывает себя, будто прикрываясь. Пожалуйста, хватит. Люди уже начали оборачиваться.

— Шучу. Похоже, ты привык к девушкам, так что, наверное, не отчаянный.

Очередное недопонимание.

– Я совсем не привык к девушкам…

— Правда? Ты же постоянно тусуешься с ребятами из актёрского курса. Разве утром ты не был с Минасэ-сан?

— Был… но она просто одна из немногих моих друзей. Я не ловелас.

— А? Тогда извини.

— Всё нормально. Я пойду. Завтра ещё экзамены.

Чем скорее я засяду за учебники в тишине, тем лучше. Прощаюсь, переобуваюсь и уже собираюсь уходить.

— Погоди.

— Что?..

Аида-сан подходит, держа в руке телефон.

– Давай обменяемся контактами. Мы ведь теперь друзья, раз уж столько болтали.

У меня нет причин отказывать, так что я сканирую QR-код, который она мне показывает, размышляя, неужели в этой школе все чудаки. Я думал, она тихая зубрилка, но сегодняшний день доказал обратное. Как и Сома, она похожа на маленький ураган.

После обмена контактами она стремительно исчезает, оставив меня одного у входа. Я бросаю взгляд на телефон. Её аватарка – фото моего отца.

— Ну писец…

Слова вырываются неосознанно.

Вернувшись домой, я необычайно сосредоточенно занимаюсь в своей комнате. Обычно Акари заглядывает раз в неделю, а неожиданный визит Нагисы на прошлой неделе и вовсе выбил меня из колеи. Экзамены меня не слишком беспокоят, но лишняя подготовка никогда не помешает.

Мамы нет дома, поэтому на обед я быстро разогреваю чашку растворимой лапши и снова погружаюсь в учёбу в тишине своей комнаты – идеальные условия для экзаменационной недели. Я занимаюсь блоками по тридцать минут с пятиминутными перерывами – такой график мне подходит. Время летит незаметно, и вот уже за пять часов вечера – время, когда я обычно возвращаюсь домой.

Выхожу на кухню, чтобы налить себе ещё зелёного чая, и ставлю воду кипятиться, как вдруг раздаётся звонок в дверь.

— А вот и я-а-а! – нараспев объявляет моя давняя подруга Акари, входя с весёлой энергией.

— Прошу прощения за вторжение, – вежливо добавляет Мурай-сан, следуя за ней, будто так и надо.

— Проходите.

Я добавляю воды в чайник, чтобы заварить чай и для них.

– О-о-о, какой ты внимательный! – щебечет Акари.

— Спасибо, – подхватывает Мурай-сан.

Акари настолько здесь как дома, что забывает, будто это не её квартира, тогда как Мурай-сан сохраняет учтивость. Как говорится: «Смотри на других, чтобы исправить себя». Хотелось бы, чтобы Акари взяла с неё пример.

— Прости, Аой-кун. Я знала, что у вас экзамены, и пыталась остановить Акари-тян, но… – оправдывается Мурай-сан.

— Всё в порядке. Я вернулся пораньше и уже достаточно позанимался, так что рад вас видеть – можно и передохнуть.

— Правда? Ну и хорошо.

Мурай-сан опускается на диван рядом с Акари, расслабляясь. Я ставлю чай на тумбочку и разваливаюсь на кровати позади них. Сегодня Акари настроена на кино, а не на игры, и выбирает романтический фильм, который я никогда не видел. Так-то я иногда смотрю фильмы, но обычно только те, где не снимался мой отец.

Они обе, кажется, не слишком увлечены просмотром, болтая между собой и лишь изредка поглядывая на экран.

– Кстати, Аой-кун, ты слышал? Хокуджо-сан приедет в Ичиё! – говорит Мурай-сан.

— Да, слышал.

— Как-то тухло… Это же большое событие! Ребята с актёрского курса просто с ума сходят. Юя Хокуджо для них – живая легенда.

— М-м? Хината-тян, ты что, тоже фанатка? – подключается Акари.

— Э-э… Не то чтобы фанатка… – Мурай-сан слегка краснеет, её взгляд умоляет: «Только не смейся, ладно?»

— Я бы не подумал, – успокаиваю я её.

— Ну… Скорее, это человек, до уровня которого я хочу дорасти, – её голос звучит напряжённо, но в нём слышится решимость.

— В этом нет ничего стыдного, – говорю я.

— Правда?..

Она снова краснеет и отворачивается к экрану.

– Но нынешним ученикам так повезло! Их выступления будет оценивать сам Хокуджо-сан, да ещё и с персональными комментариями после! – восклицает Акари.

— Да, повезло. Но… – лицо Мурай-сан омрачается, — Для Минасэ-сан это может стать проблемой.

Она смотрит в свою чашку и тихо продолжает:

– С Хокуджо-саном в жюри влияние экзамена на индустрию станет огромным. Мало кто захочет оказаться на одной сцене с Минасэ-сан в таких условиях – любой, кто с ней выступит, рискует лишь тянуть её назад.

Я обдумываю её слова. Сегодня утром в глазах Нагисы читалась решимость. Наверное, для неё важно быть оценённой кумиром не как ровесницей, а как профессионалом. Но проблема остаётся прежней: найти того, кто согласится выступить с ней в паре.

— Вообще-то это странно. Обычно пары регистрируются у преподавателя, и их имена вывешивают на листе у учительской. Но имени Минасэ-сан там нет. До сегодняшнего дня она даже не искала себе партнёра, а когда наконец спросила нескольких человек, оказалось, что у всех уже есть напарники… – грустно вздыхает Мурай-сан.

Какая же она добрая. До сегодняшнего дня у Нагисы, видимо, не было мотивации участвовать в экзамене, но теперь всё изменилось. Жаль только, что, возможно, уже слишком поздно.

— Я бы и сама вышла из своей команды, чтобы помочь ей, но когда я заговорила об этом, она сказала, что ей нужен минимум один парень, и отказала…

— Наверное, она просто учитывает свою репутацию. В ней есть такая черта, – предполагаю я. Ограничиться минимальным составом – её способ проявить деликатность.

— Э? Аой-кун, ты разве знаком с Минасэ-сан? – тон Мурай-сан резко меняется с серьёзного на удивлённый.

— Разве я не говорила, Хината-тян? Минасэ-сан живёт по соседству! – восклицает Акари.

— Да, она недавно переехала, так что мы не особо близки… Кажется, забыл упомянуть, – добавляю я.

— Я и понятия не имела! – подчеркнула Мурай-сан, резко наклоняясь вперёд, — Если бы я знала, то попробовала бы сблизиться с ней и как-то помочь…

— Ты и правда хороший человек, Мурай-сан, – говорю я.

— Правда? Хината-тян – самая лучшая! – Акари сияет, гордо взъерошивая волосы смущённой Мурай-сан.

— Всё будет в порядке, не переживай, – успокаиваю я её.

— Это звучит безответственно… – возражает Мурай-сан.

— Всё будет в порядке, – повторяю я твёрже, — Я что-нибудь придумаю.

Четверг, предпоследний день экзаменов.

Мой распорядок уже устоялся: утром занимаюсь один, а ближе к вечеру приходят Акари и Мурай-сан. Сегодня я, как обычно, углубился в учебники, когда звонок в дверь раздаётся раньше обычного. Только что перевалило за три.

— Привет…

— Работала сегодня?

— Ага.

— Понял.

После этого краткого обмена репликами я впускаю Нагису. Она задумчиво смотрит на пар, поднимающийся из чашки, которую я ей протянул, а её выражение лица остаётся нечитаемым. Небрежно устраивается на моей кровати, и после секундного колебания я сажусь на противоположный край, сохраняя дистанцию.

— Ну и? В чём дело? Чего припёрлась ко мне домой? – пытаюсь разрядить тяжёлую атмосферу неуклюжей шуткой.

— …Не знаю, просто захотелось? – отвечает она, и мой юмор растворяется так же бесследно, как пар над её чаем.

— Что-то случилось?..

Я догадываюсь, но нарочно веду разговор шаг за шагом. Медленное тиканье часов подталкивает меня.

— Я же говорила, что хочу сдать экзамен, да? – бормочет она.

— Ты сказала: «Пока не могу уйти».

— Юя-сан хвалил мою игру с тех пор, как мы работали вместе, когда я была ребёнком.

— Похоже, он хороший человек, – говорю я. Он всегда твердил по телевизору, что обожает детей.

— Ещё какой… И вот однажды мне стало интересно: что будет, если Юя-сан по-настоящему оценит мою актёрскую игру?

— Поэтому ты решила сдавать экзамен.

— Ага. Но… похоже, не выйдет.

Её самоуничижительный тон пропитан мраком, который, кажется, вот-вот поглотит всю её мотивацию.

– Надо было думать раньше. Все уже собрали команды.

— Потому что ты по-своему старалась не мешать другим, верно? В тебе есть и такая сторона.

Тёмное выражение на её лице исчезает, сменяясь хитрой ухмылкой.

– О как? Чего это ты вдруг? Ведешь себя, как мой парень? Не спорю, мы стали ближе, но не настолько же? Видимо, когда у тебя мало подруг, такие нюансы упускаешь? Может, попробуешь ещё раз, когда станем чуть ближе?

Её поддразнивающий тон и снисходительность создают ощущение, будто она разговаривает с ребёнком.

– Я не это имел в виду…

Комментарий про «парня» заставляет моё лицо вспыхнуть. Щёки наверняка красные, и она довольно усмехается.

— Ладно, завтра пойду в школу и попробую ещё раз, – говорит она, допивает чай залпом, ставит пустую кружку на тумбочку и встаёт.

– Можно почитать мангу?

— Она Акари, но да.

— …Стоит спросить у неё?

— Не надо. Раз она у меня в комнате, значит, технически моя. Наверное.

— Логично.

Спустя некоторое время дверной звонок раздаётся снова, за ним следует звук двух пар шагов, направляющихся прямиком в мою комнату.

— Мы ту-у-у-у-ут… О, Нагиса! Уже закончила с работой? – Акари занимает своё привычное место на диване.

— Ага, сегодня раньше отпустили, – отвечает Нагиса.

— Круто-круто, – кивает Акари. Мурай-сан, обычно следующая за ней по пятам, неловко переводит взгляд между Акари и мной.

— Привет. Мы же уже общались? Мурай-сан, кажется? – обращается к ней Нагиса.

— Здравствуйте… Да, Мурай Хината.

— Я посижу рядом с Юто, так что можешь занимать своё обычное место рядом с Акари, – предлагает Нагиса.

— А, спасибо.

Мурай-сан осторожно садится, вероятно, не решаясь оставить Нагису в стороне в компании трёх девушек.

— Кстати, Хината-тян мне рассказала, но, Нагиса, ты идёшь завтра? На праздник окончания экзаменов у Юто! – восклицает Акари.

— Стоп, что? Я об этом не слышал, – говорю я.

— Мама Юто сама предложила! – парирует Акари.

— Вот так новость…

Оказывается, вечеринку запланировали без моего ведома. Пока я стою в растерянности, Нагиса шепчет так, чтобы слышал только я:

— Держишься крутым, но забавно наблюдать, как тебя дразнят.

— Ну так что, Нагиса, ты с нами? – переспрашивает Акари.

Нагиса поджимает колени, складывая их треугольником, мягко улыбается мне и произносит:

— Можно мне прийти?

— …Конечно.

Её нежная улыбка и лёгкий шёпот не оставляют мне выбора, кроме как кивнуть, стараясь, чтобы никто не увидел моё лицо.

На следующий день, в пятницу, я пропускаю грандиозную вечеринку по случаю окончания экзаменов от Сомы, и направляюсь прямиком домой. Я наслаждаюсь тихим вечером за книгой, когда появляются Акари и Мурай-сан. Мама начинает расставлять на столе необычно щедрые угощения, но Нагисы всё ещё нет.

Меня отправляют за ней.

Динь-дон…

Проходит несколько секунд – ответа нет. Может, её задержали? Или она вздремнула? Я звоню ещё раз.

— Да?.. – раздаётся её голос.

— Это Юто. Ты идёшь сегодня? Мама и остальные ждут, но если не хочешь, я могу им передать.

— …Заходи.

После небольшой паузы она приглашает меня внутрь. Я колеблюсь, размышляя, нормально ли заходить в квартиру девушки наедине, но всё же открываю дверь.

— Здесь темно…

По сравнению с ярко освещённым коридором её квартира погружена в полумрак, слабо озарённый мутным лунным светом из окна.

– Прошу прощения…

К счастью, я знаю планировку этих апартаментов, поэтому нахожу выключатель по силуэтам в лунном свете.

— Ты в порядке?.. – спрашиваю я, когда свет выхватывает Нагису, сгорбленную над низким столиком перед телевизором.

— Выходит, не получилось?

— …Ага.

Её тихий ответ пропитан горечью. Я не знаю, насколько важен для неё Юя Хокуджо, но он, должно быть, огромная фигура – тот, кем она восхищалась с детства, шанс, который она наконец ухватила, но не смогла удержать. Я даже не могу представить, насколько глубоко её разочарование.

— …Можешь сказать Акари, что я не приду? Взгляни на меня, я в полном отчаянии.

Её приглушённый голос звучит влажно, тяжело от нахлынувших эмоций.

— …Можешь поднять голову?

— Зачем?..

— Подумал, может, ты плачешь.

— …Актёры не плачут наедине. Это обесценивает слёзы, которые мы используем в работе. Нам не положено рыдать за кулисами. Так что это… это просто игра.

Её голос дрожит ещё сильнее.

— Тогда я позволю тебе играть. Я не против, если девять из десяти раз меня обманут.

— А если один из десяти?..

— Тоже.

— …Дурак.

Я сажусь рядом с Нагисой.

— Я же говорил тебе раньше, что помогу?

Ответа нет, но я чувствую, как она ждёт моих слов.

— Я думал об этом с тех пор. В правилах экзамена не сказано, что нужно объединяться с кем-то из актёрского курса. Я уточнил у преподавателя во вторник – так и есть.

Тело Нагисы слегка вздрагивает.

— У тебя небольшие проблемы?

— …Нет, – её дрожащий голос звучит ещё более слабо.

— Тогда… очень большие?

Тут она медленно поднимает голову, бросает на меня боковой взгляд и обрушивается мне на колени.

— Это нечестно… Совсем нечестно. Совсем нечестно, Юто. Ты же совершенно не умеешь такого…

Её голова, удобно устроившаяся у меня на коленях, будто создана для того, чтобы её погладили, но я едва сдерживаю рациональность, чтобы не поддаться.

— То, как ты говоришь – нечестно. Знать ход разговора – нечестно. Видеть мою игру – нечестно. Быть добрым к плачущей девушке – очень нечестно! – жалуется она, слегка шлёпая меня по бедру.

— …Если бы я пришла к тебе в слезах за помощью, что бы ты сделал, Юто? – в её голосе сквозит намёк на ожидание, будто она уже знает мой ответ.

— Я бы нашёл выход. Неважно, какой.

— Тогда… поможешь мне?.. – она внезапно хватает мою руку и направляет её себе на голову.

Я говорю ей то, что уже решил в своём сердце. Я проверил у преподавателя – с правилами нет проблем. К тому же, если я не на актёрском курсе, жюри не будет меня оценивать, и их мнение для меня ничего не значит.

— Могу я присоединиться к тебе на экзамене?

Рука, лежащая на её голове, чувствует, как она кивает.

— …Эм, разве нам не пора уже идти?

Прошло, наверное, несколько минут с тех пор, как мы решили, что я присоединюсь к Нагисe на экзамене. Но я всё ещё не могу встать, потому что её голова лежит у меня на коленях.

— Я ещё не готова встретиться со всеми.

— Сколько тебе ещё нужно времени?

— Хм… Чуть-чуть?

Её неопределённый ответ заставляет меня нервничать. Если я сильно задержусь, мама и остальные точно начнут задаваться вопросами.

— Юто, ты перестал гладить.

— Да, прости.

Смущение от того, что я делаю, продолжает накрывать меня, и каждый раз, когда я пытаюсь перестать, она подталкивает меня, чтобы я продолжал. Что это за ситуация? Это слишком мило. Атмосфера, совершенно непохожая на мою комнату, и явный аромат девичьей комнаты сводят меня с ума. Если не буду осторожен, то боюсь взять её за руку.

Пока я витаю в мыслях, Нагиса, которая до этого показывала мне только затылок, поворачивается и смотрит на меня снизу вверх. Если наши взгляды встретятся, я могу неправильно всё истолковать, схватить её за руку и дать Акари повод безжалостно дразнить меня. Поэтому, после колебаний, я упираюсь взглядом в потолок. Жалею, что включил свет – мои раскрасневшиеся щёки теперь наверняка заметны.

— Я не буду спрашивать, почему ты избегаешь моего взгляда, – говорит она с игривой ноткой.

— Спасибо…

Наверное, она понимает, что мне неловко.

— Эй, Юто? – её голос, тёплый и сладкий, будто она наполовину во сне, ошеломляет меня.

— Что?..

— Хе-хе, да ничего.

Если она говорит это искренне, то это пугает. Я глубоко вздыхаю, собираюсь с мыслями и смотрю на неё. На её лице озорная ухмылка – она явно довольна, что наши взгляды наконец встретились. Мы смотрим друг на друга, и в тишине комнаты слышно только наше дыхание…

— Юто! Ты чего там, застрял?! – раздаётся голос Акари, и входная дверь открывается.

Пока я застываю, Нагиса реагирует мгновенно: отталкивает мою руку, садится и готовится к появлению Акари. Слёз как ни бывало. Что это вообще было?

— Ну и чё это вы тут делаете? — Акари выглядывает из приоткрытой двери в коридор, надув щёки в притворном недовольстве, а из-за её спины выглядывает Мурай-сан

— Прости-прости. Я просто попросила его поправить угол наклона телевизора, – говорит Нагиса с совершенно нейтральным выражением лица, будто ничего не произошло. Страшные люди, эти актрисы…

— О-о-о, вот почему лицо Аой-куна всё красное. Я думала, мы что-то прервали, – язвительно замечает Мурай-сан, от чего моё сердце пропускает удар. Я сохраняю каменное лицо и встаю.

— Забавно, что Аой весь раскраснелся, – подкалывает Акари.

Игнорируя надоедливую подругу детства, мы выходим из квартиры Нагисы. Вернувшись домой, я вижу, что в гостиной уже накрыт стол – не только за обычным обеденным столом на четверых, но и за низким столиком перед телевизором. Без лишних слов три девушки занимают место у телевизора, а мы с мамой садимся за обеденный стол.

Мы едим, наблюдая за развлекательным шоу с кучей комиков. Нагиса тоже там, в своём телевизионном амплуа, что вызывает оживлённые обсуждения. После ужина мы вместе убираемся, а затем идём в мою комнату, где Акари и Мурай-сан начинают играть в файтинг. Мы с Нагисой просто смотрим. Я слишком вымотан после всего произошедшего, чтобы присоединиться, да и Нагиса не особо увлекается играми.

Они сидят на диване, а Нагиса, естественно, плюхается рядом со мной на кровать. Может, мне кажется, но она будто ближе, чем раньше. Нет, она действительно ближе. Настолько, что малейшее движение может заставить наши руки соприкоснуться. Я делаю вид, что не замечаю, и объясняю, что происходит на экране. Я вышел, как только Нагиса начинала вникать в правила и получать удовольствие от просмотра.

В гостиной я сажусь рядом с мамой, которая смотрит телевизор с дивана.

— Что-то случилось?

— Да нет, просто…

Ответ расплывчатый, но она не давит.

— Я буду участвовать в спектакле. В том, на который придёт Юя Хокуджо, – говорю я, избегая слова «отец», поскольку Мурай-сан и Нагиса всё ещё в моей комнате.

— Что? Хочешь, чтобы я пришла посмотреть?

— Нет, просто предупреждаю.

Она усмехается, зная, что я не стал бы просить об этом.

— Ну, я всё равно пойду. Это важный момент для моего сына.

— Как хочешь, но… ничего особенного не будет. Я никогда не играл, и если Нагиса будет выглядеть хорошо, этого достаточно.

— Ты впервые делаешь что-то подобное, Юто. Разве ты не вырос? Мне достаточно просто это видеть. И я уверена, он тоже так считает, – она жестом подзывает меня ближе. Я наклоняюсь, и она шепчет:

– Всё будет хорошо. В тебе кровь Юи Хокуджо.

Сын великого актёра необязательно должен становится таким же. Но я принимаю её слова. Не думаю, что у меня есть актёрский талант, но когда я решил выйти на сцену вместе с Нагисой, внутри что-то дрогнуло.

Следующее утро, суббота.

Уже пора вставать, если собираешься в школу, но сегодня выходной, так что я валяюсь в кровати, наслаждаясь ленью. Планировал продержаться так хотя бы до девяти утра.

— Юто, как долго ты ещё собираешься спать? – голос Нагисы убивает мою лёгкую, приятную дремоту, когда она заходит в комнату.

— Ты почему здесь?..

— Разве нельзя? Хозяйка дома, твоя мама, дала мне разрешение.

— А вот владелец комнаты – нет.

— Мнение хозяйки важнее! – торжественно заявляет она.

У меня нет причин её выгонять, да и огромная сумка в её руках явно намекает на какой-то план. Я поднимаюсь, быстро привожу себя в порядок в ванной и возвращаюсь с гостевым стаканом и чаем от мамы. Нагиса, вопреки привычке, не развалилась на моей кровати – она сидит за моим столом, что редкость.

— Что, пришла учиться? – спрашиваю я, ставя чашки на тумбочку и приближаясь, — Я неплохо объясняю, если что, – добавляю, вспоминая опыт репетиторства с Акари и Сомой.

— Не-а. Я подумала, что нам стоит заняться сценарием для экзамена. Могу написать всё сама, но раз уж ты помогаешь, было бы нечестно игнорировать твои идеи.

— Логично.

До экзамена около месяца, и если учитывать время на написание сценария, на репетиции остаётся мало. Для любителя вроде меня этого, наверное, недостаточно, чтобы выступить хоть сколько-нибудь прилично. Её ранний визит теперь кажется оправданным.

— Но я всё равно ничего не понимаю в актёрстве, так что конкретных пожеланий у меня нет.

— Так и думала. Ладно, для начала… – Нагиса на несколько секунд утыкается взглядом в потолок, затем начинает что-то быстро записывать на листке из сумки, — Прочитай. Я набросала общую канву и сеттинг.

Я пробегаюсь глазами по тексту. Там описаны костюмы, средневековая европейская атмосфера и общие рамки сюжета, заданные школой.

— Эпоха и главные герои, принцесса и рыцарь, у всех одинаковые. Это история про любовь, но раз нас всего двое, мы не можем позволить себе добавить соперников или лишних персонажей. Если будет казаться скучно – поправим, – объясняет она, помогая мне уловить суть, — Ещё у нас нет людей на роли вроде горожан, которые двигали бы сюжет…

— Можно это исправить правками в сценарии? – спрашиваю я.

— Хм… честно, не уверена, но у меня две идеи, – она поднимает два пальца, раздвигая и сдвигая их, как ножницы, — Первая: переписать сценарий, как я уже сказала. Вторая: попросить кого-то из курса озвучки зачитать закадровый текст.

Она складывает пальцы, но затем морщится.

– Со сценарием я разберусь, но для закадрового голоса нужен знакомый из озвучки…

— Никого не вспомню, – говорю я, встречая её надеющийся взгляд, — У меня нет таких знакомых.

Она вздыхает, видимо, у неё та же проблема.

— Давай пока отложим этот вопрос.

— Ага.

Я уставился в листок, представляя день экзамена: зал, полный зрителей, придирчивые судьи и среди них – мой отец. И тут меня осеняет. Судья из индустрии, я на сцене, отец рядом… Пока я сосредоточен на выступлении, я даже не подумал: а что, если кто-то догадается о моей связи с Юи Хокуджо? Если у кого-то возникнут подозрения, это может плохо кончиться.

— Эй, Нагиса, а можно мне как-нибудь… скрыть глаза? Типа маской или чем-то таким? Закрыть всё лицо было бы подозрительно, но если только глаза, то вполне сойдёт

— Стесняешься? После того как так храбро смотрел на меня у меня в комнате? – дразнит она.

— Это было… в порыве… – я чувствую, как лицо нагревается при воспоминании. Лучше бы она не напоминала.

— Хм… только глаза? Типа венецианской маски, с маскарада?

— Да, именно.

— Сойдёт. Рыцарь в маске звучит круто, да и для дуэта это хорошая фишка. Я с облегчением выдыхаю, когда она соглашается.

– О, кажется, у меня была такая с прошлых съёмок… Я её взяла, когда переезжала? – бормочет она себе под нос, затем стремительно вылетает из комнаты со словами: «Сейчас проверю!»

— Повезло-повезло… – бормочу я в пустоту, плюхаясь на кровать. Если бы я не подумал об этом риске, всё могло обернуться катастрофой – не только семейными проблемами, но и провалом экзамена Нагисы. Пока это не стало публичным, риск всегда есть. Я повторяю это про себя, как напоминание, когда снова открывается входная дверь.

— Нашла! Вот такая, да? – Нагиса возвращается с маской в руках – белой с красными узорами, напоминающей лисью морду.

— Выглядит скорее по-японски, чем по-европейски, – замечаю я.

— Хм, может быть, – она подходит ко мне, присаживается на кровать и прикладывает маску к моему лицу, — Но смотрится круто, скажи же?

— …Да.

Её невинная улыбка, как всегда, слишком беззаботна.

— Насчёт закадрового голоса – оставь это мне, – уверенно заявил я Нагисе перед её уходом около часа назад. Она ушла до полудня, чтобы сосредоточиться на сценарии. Она думала найти кого-то из студентов по озвучке, но, по сути, сгодился бы любой, кто может внятно читать текст и не теряется перед публикой. И такой человек мне уже известен.

Её голос, чистый и звонкий, с первого раза показался мне идеальным для аудитории, идеально сочетаясь с её строгой, утончённой внешностью. Я целый час колеблюсь на экране контактов, уставившись в лицо отца на её аватарке. Позвонить Аиде-сан, первой однокласснице, с которой я обменялся контактами, требует мужества. Я не звоню девушкам, кроме мамы, а с Акари можно просто пройти несколько шагов и поговорить.

— Ладно!.. – смысла переживать нет. Сообщение могут понять неправильно, а отсутствие ответа создаст проблему. Если Аида-сан не сможет, нужно срочно сказать Нагисе. Сваливая всё на срочность, я наконец нажимаю «вызов». Гудок… второй… третий… С каждой секундой моя решимость тает. Может, сказать, что ошибся? Или внезапный звонок – это грубо? Мысли путаются, когда щелчок сигнализирует, что она ответила.

— Алло?

— Извини за внезапность, но ты свободна?

— Планов нет, так что да. Что-то случилось? Типа «давай встретимся»?

Её неожиданная реакция застаёт врасплох.

— Нет, не это…

— А, прости. Я никогда не общалась по телефону с друзьями, так что немного нервничаю…

— Нет, это я виноват…

— Не извиняйся. Мне же станет стыдно за свою оживлённость.

Она испытывает смущение? Я думал, ей всё равно на мнение окружающих.

– Ладно, если не встреча, то в чём дело?

Я объясняю: мы с Нагисой участвуем в экзамене, нас только двое, нам нужен закадровый голос для сценария, и я хотел бы, чтобы это сделала она. Жду ответа.

— Да, без проблем.

Ответ мгновенный.

– Серьёзно? Это необычный формат, да ещё с Нагисой – будет много внимания…

— Всё в порядке. Это просьба друга, да и мы с Минасэ-сан выступали вместе на церемонии, так что мы как бы связаны.

Её лёгкое согласие удивляет. Звучит так, будто она готова на всё ради друга.

— И ещё, кстати… – её голос стал жалобливым, — Не мог бы ты достать автограф Хокуджо Юи?

— А, точно, ты ж фанатка.

Вспоминаю, как она оживилась на церемонии при упоминании его визита.

– Хочешь встретиться с ним и взять самой?

— Нет, я скорее из тех, кто предпочитает восхищаться издалека. Возьмёшь ? Если не получится – ничего. Я всё равно помогу с озвучкой, забавная идея.

Было бы невежленно не отблагодарить её за помощь. Если это в моих силах – я попробую. Наверное, смогу… возможно. – Постараюсь. Нагиса с ним работала, так что шансы есть.

— Правда?! – её обычно спокойный голос становится по-детски восторженным. Осознав, что увлеклась, она прочищает горло и говорит:

— Хорошо, буду ждать, – и тут же бросила трубку.

Я несколько секунд смотрю на замолчавший телефон, затем падаю на кровать.

– Закадровый голос обеспечен… – выдыхаю я, тянусь к телефону, чтобы сообщить Нагисе, и тут понимаю, — У меня нет контактов Нагисы…

Не беда, мы ж соседи. Я встаю и выхожу.

— Что такое? Не успели мы расстаться, а ты уже заскучал? – дразнит Нагиса, открывая дверь.

— Нет, – мгновенно отрицаю я.

— Ты совсем не понимаешь шуток?.. Речь же про атмосферу, понимаешь, атмосферу.

— О чём ты?

— Мог бы сказать что-то вроде: «Я… просто не мог не увидеть тебя…» Тогда у тебя было бы больше друзей.

— Это не атмосфера, а пошлость какая-то. Тебе нравится такое?

— Фу, ненавижу.

— Тогда зачем… – я вздыхаю, раздражённый, а она распахивает дверь шире.

— Не знаю, зачем ты пришёл, но заходи.

Слишком легко она приглашает меня к себе одной.

— Нет, я на секунду. Просто хотел сказать, что закадровый голос нашёлся.

— И всё?..

— Ну да.

— Ты пришёл только ради этого?

— А что?

Мне казалось, это срочно, но, видимо, не настолько. Пока я сомневаюсь, её губы растягиваются в хитрой ухмылке.

— Значит, просто хотел меня увидеть, да? Придумал предлог? В наш цифровой век можно было и написать.

— У нас нет контактов.

Её ухмылка исчезла.

— А… точно…

— Если не сложно, давай обменяемся сейчас?

Как только я это сказал, её лицо тут же оживилось.

– Ну, если ты настаиваешь, пожалуй, соглашусь!

Она всегда была такой эмоциональной? Её чувства так ярко отражаются на лице, что прям подозрительно. Пока мы обмениваемся контактами, она спрашивает:

— Кто же будет за кадром?

— Аида Юмэ-сан, из моего класса. Вы же знакомы, да?

Они выступали вместе на церемонии, и Аида-сан считает это общением.

— А… та необычная девушка, – осторожно избегает слова «странная».

Её спокойный, элегантный образ, правда, рассыпается, как только она открывает рот.

— Как ты её уговорил?

— Просто позвонил.

Её рука замирает, когда она собирается сканировать мой QR-код.

– По телефону?..

— Ага.

— Значит, у тебя есть её контакты...

— Да, само как-то вышло».

— Хм. Понятно. Выходит, я вторая? Ты даже не намекал, что хочешь обменяться со мной, – ворчит она, но всё же добавляет меня. Её контакт подписан «Нагиса», с плюшевым мишкой на кровати в качестве аватарки.

— Готово. Увидимся! – дверь захлопывается, её настроение явно испортилось.

Пока я смотрю на откровенно девчачий контакт в телефоне, приходит сообщение от Нагисы.

[Скажу, когда сценарий будет готов.]

[Ок.]

Отвечаю стикером с медведем-салютом и отправляюсь обратно домой.

Той ночью я дрожу, уставившись в сценарий, который Нагиса написала на одном дыхании и вручила мне. Дело не в содержании – сценарий получился крепким, выдержанным в классическом стиле, но с удачным использованием рыцаря в лисьей маске. Шокирует меня кое-что другое.

Я видел все спектакли и фильмы с участием моего отца, Хокуджо Юи – в основном потому, что мама настаивала, но многие и по собственному желанию. Среди них был документальный фильм о нём, где один режиссёр сказал: «Сила Хокуджо-куна – в его импровизации. Он запоминает любой сценарий за день, проигрывает его в голове и выдаёт трактовки, выходящие за рамки текста. В этом его харизма».

Я вспоминаю этого бородатого, солидного режиссёра, перечитывая сценарий. Закрываю глаза и мысленно проговариваю текст. Реплики, мизансцены, даже возможные выражения лиц Нагисы и мои – всё встаёт перед глазами с пугающей чёткостью. Я не силён в запоминании. Обычно я учу что-то методом повторения, вбивая в голову буквально по слогам. И здесь планировал поступить так же.

Но…

— С первого раза? – в тишине комнаты раздаётся сухой смешок, в котором смешались шок и неверие.

Понедельник после выходных. После уроков я направляюсь на актёрские тренировки, но день выдался далеко не обычным. Сома, всегда быстрый на подъём, уже знает о моём участии в экзамене и даже заглядывает ко мне в класс для углублённого изучения предметов на переменах. Я ожидал какого-то внимания, и теперь отступать поздно, но всё же удивляюсь, когда одноклассница, с которой никогда не общался, говорит: «Болею за тебя!..»

Всего пара слов – но всё равно неожиданно.

Обеденное время. Ем с Акари и Мурай-сан.

— Почему ты мне не сказал?! – бормочет Акари, набив рот хлебом, и бросает на меня сердитый взгляд.

— Ты прожуй сначала…

Глоть.

— Я говорю: почему не предупредил заранее?!

— Думал, Нагиса тебе рассказала.

— У-ух! Вот какой ты! Должен был первым делом сказать своей подруге детства!

— Это по какому правилу? Всего два дня разницы.

— Я хотела знать раньше! Ты никогда не станешь популярным, если не поймёшь таких вещей! – фыркает она, запихивая в рот ещё кусок хлеба.

Мурай-сан, успокаивая её, тоже выглядит слегка расстроенной.

– Я не так эмоциональна, как Акари-тян, но тоже хотела бы узнать пораньше… После разговора у тебя дома я поняла, какая Нагиса-сан замечательная, и хотела бы перестать волноваться за неё как можно скорее…

Она права. На прошлой неделе Мурай-сан переживала за команду Нагисы на экзамене. Сама Нагиса, вероятно, тоже не знала, а значит, Мурай-сан могла провести выходные в тревоге.

— Прости, я должен был тебе сказать.

— Вот именно! Главное, чтобы ты понял! – вставляет Акари, принимая мои извинения, адресованные Мурай-сан. Похоже, она уловила суть, так что я не поправляю её.

— Всё же, Аой-кун, ты – главная тема утренних разговоров, – замечает Мурай-сан.

— Когда партнёр Минасэ Нагисы на экзамене – какой-то никому не известный «ботаник» из углублёнки, людям естественно заинтересоваться, – отвечаю я.

— Но, Юто, что случилось? – Акари наконец проглатывает еду и смотрит на меня с любопытством, — Раньше ты бы ни за что не согласился на такое.

Она права. Прежний я действительно отказался бы. Но сейчас не могу толком объяснить почему.

— Наверное, я изменился.

— Понятно. Ты повзрослел, – говорит она.

— Повзрослел, ага…

Шаг, который я раньше не сделал бы, действительно кажется ростом.

— Но если сдашь экзамен на отлично, это будет отстой, – заявляет Акари.

— Почему?

Успех – единственный приемлемый исход. Провал означает лишь мой позор.

— Если станешь популярным, я больше не смогу дразнить тебя тем, что ты не пользуешься успехом!

— От этого я не стану популярным, да и хватит уже дразнить – это правда неприятно.

— Да ладно, может, и станешь! У тебя могут появиться толпы фанаток!

— Не смеши… – начинаю я, но затем вспоминаю слова одноклассницы утром, — Хотя… возможно. Сегодня девушка из класса подбодрила меня.

— Девушка?!

Я киваю, и Акари начинает что-то шептать с Мурай-сан, которая до этого ела молча. Закончив переговоры, она складывает руки локтями на стол, словно герой из аниме с мехами, и с серьёзным видом заявляет:

— Юто, она определённо фейк-фанатка.

— Чё?..

— Наверное, она давно в тебя влюблена и просто воспользовалась случаем, чтобы набраться смелости и заговорить…

— Чего? Ну и зачем ей в меня влюбляться?

Моя подруга детства снова несёт чушь с каменным лицом.

— Затем! У тебя угрюмый характер, но лицо вполне ничего.

— Первую половину фразы могла бы опустить…

— Есть люди, которые назовут твою угрюмость загадочной и обаятельной!

Я раздражённо вздыхаю, отмахиваясь от её странной логики.

— Так держать, Юто, у тебя появилась девушка!

— Она мне не нужна, да и это недоразумение.

— Просто спроси её! Если это недоразумение, ты потеряешь свою первую фанатку, и я буду над тобой хихикать.

— Ну ты и… – её голова явно переполнена планами, как надо мной подшутить.

После обеда мы, как обычно, доходим до класса Акари и Мурай-сан и расходимся. Когда я поворачиваю к своему кабинету, Акари дёргает меня за рукав и понижает голос так, чтобы слышал только я:

— Я шутила при Хинате-тян, но ты уверен? Всё же, будешь выступать перед Хокуджо Юи.

— Знаю. Обсудил это с мамой. Просто… почувствовал, что так надо. Попытаться пообщаться с отцом, которого никогда не знал, через актёрскую игру – звучит не так уж плохо. Да и он, кажется, не плохой человек.

— Хорошо. Раз ты так говоришь, я верю тебе. Но… – Акари встаёт на цыпочки, кладёт руку мне на голову и смущённо улыбается, — Если что-то случится – расскажи своей старшей сестре!

Я не могу сдержать улыбку, глядя на свою милую подругу детства. Аккуратно, чтобы не растрепать ей причёску, глажу её по голове.

— Мой день рождения раньше твоего, знаешь ли.

— А, точно! – смеётся она, и мы убираем руки. Довольная, она скрывается в своём классе.

— Ты такая добрая, Акари, – кричу ей вслед.

— Мы ведь друзья детства! – отвечает она, вспыхивая улыбкой айдола перед тем, как исчезнуть.

Я возвращаюсь в свой класс – впереди ещё половина дня.

[[image:/storage/reader-images/b194963b5537946dc97a3bf3405ec5efad154dea.png]]

— Я ожидала худшего, так что теперь немного успокоилась. Ты ведь никогда раньше не играл, верно? – говорит Нагиса.

— Вообще никогда.

Уже после ужина мы находимся у неё дома. Изначально планировали репетировать у меня, но, увидев мою маму в комнате с фонариком и блокнотом, быстро сменили локацию.

— Зрителей будет много, и твоя игра должна доходить до каждого. В отличие от телевидения, здесь не нужно фокусироваться на камерах, так что немного проще. Просто делай движения более выразительными, – инструктирует она, устанавливая телефон на штатив.

— Будешь записывать?

— Ага. Визуальные примеры помогают в обучении, но... Она нажимает кнопку записи с озорной ухмылкой. – Сначала тебе нужно увидеть, насколько твоя игра ужасна.

— Пощады, видимо, ждать не придётся...

Одно только представление о том, как она будет издеваться над моей игрой, заставляет мои щёки дёргаться. Нагиса довольно смеётся, затем подходит ближе и легко хлопает меня по спине.

— Не будь таким напряжённым. Все в начале просто читают текст по бумажке, так что расслабься!

— Даже ты?

— У меня с самого начала был талант, – хвастается она.

— Как и ожидалось от профессиональной актрисы.

— Продолжай меня хвалить.

Она самодовольно надувает щёки. Я криво улыбаюсь, пока мы занимаем свои позиции, не забывая о камере.

Нагиса произносит первую реплику, и мы следуем сценарию.

— Хм, типичный новичок. Я боялась, что ты будешь совершенно ужасен, но ты не так плох. Если будешь усердно работать до выступления, возможно, сможешь показать что-то стоящее, – говорит она, останавливая запись после завершения сцены.

Я старался говорить громко, двигать руками и менять взгляд, как представлял, но в реальности всё ощущается иначе. Меня также потрясло мастерство Нагисы. Её живая игра, без фильтров камеры, просто невероятна.

— Ты действительно потрясающая, – говорю я.

— Ну конечно, – гордо напевает она, без той интенсивности, что была во время игры. Словно это совсем другой человек.

— Я могла бы дать тебе советы сейчас, но давай сначала посмотрим запись. Она снимает телефон с штатива и переходит к дивану перед телевизором. – Иди сюда, оттуда не видно. Садись рядом.

Она похлопывает по месту рядом с собой. Я сажусь, но экран телефона такой маленький, что мы оказываемся слишком близко. Лёгкий аромат её мыла, а не духов, щекочет мне нос, несмотря на поздний час.

— Эй, ты смотришь?

Её слова вырывают меня из раздумий.

— ...Ага.

Я не был сосредоточен.

— Что, хочешь подержаться за руки? Вспоминаешь прошлый раз? – дразнит она, ухмыляясь, отчего моё тело наливается жаром.

— Просто включи уже...

— Ладно, ладно.

Я пытаюсь вернуть нас к делу, но её затянувшаяся ухмылка говорит, что она меня раскусила. Она перематывает запись, и мы смотрим.

— ...Ты хороша, – бормочу я, заворожённый её игрой. Видеть это вживую и на экране – разные вещи. Объективно я понимаю, что она подстраивалась под меня, соответствовала моему торопливому темпу, незаметно исправляла мои неуклюжие позы. И ещё кое-что: моя игра вообще не соответствовала тому, что я представлял. Я не учитывал перспективу зрителей, только свою.

Всю жизнь я наблюдал за своим отцом, Юей Хокуджо. Его выражения лица, взгляд, привычки – я просто скопирую их.

— Можем попробовать ещё раз?

Нагиса улыбается и снова ставит телефон на штатив. Я концентрируюсь не только на своём восприятии, но и на зрительском. Копирую отцовские выражения и движения, которые видел сотни раз.

Когда мы заканчиваем сцену, я тяжело выдыхаю. Не представлял, насколько это утомительно – играть с учётом зрителей. Моя нехватка физической активности тоже не помогает. Я хватаю бутылку воды со стола и делаю большой глоток.

Нагиса пристально смотрит на меня.

— Что? Нам не нужно остановить запись?

Она не двигается.

— Что ты только что сделал? Пока смотрел запись?

— Исправил то, что мне не понравилось. Как тебе?

Её дрожащий голос и широкие глаза выглядят так, словно она увидела нечто невероятное.

— ...Должно быть, именно так чувствуют себя продюсеры, когда находят природный талант, – улыбка расползается по её лицу, переполненному возбуждением, — В индустрии я видела все виды талантов – актёрские, комедийные, художественные, академические. Но это... Это первый раз, когда у меня пробежали мурашки.

Её выражение лица сейчас – не телевизионной актрисы, а исполнителя, жаждущего мастерства.

— Давай снова с самого начала.

Проходит два часа, прежде чем мне удаётся вырваться из её интенсивной тренировки и вернуться домой...

Последние несколько дней я каждый вечер после школы репетировал номер к экзамену, но сегодня воскресенье, и тренировка отменена из-за работы Нагисы. Оказывается, она вернётся только после десяти вечера. Быть популярной актрисой – тяжёлый труд.

Конечно, это не моя проблема, но именно так я думаю, наслаждаясь редким свободным вечером после ужина. Обычно я бы почитал книгу, но сегодня мне захотелось посмотреть фильм с участием моего отца.

— Он действительно хорош...

Ещё до того, как я серьёзно задумался об актёрской игре для экзамена, я обращал внимание на его мимику и движения. Но после недавних занятий с Нагисой моё восприятие изменилось. Я могу копировать его выражения лица и привычки взгляда, но манера подачи, отточенная за долгую актёрскую карьеру – не то, что можно скопировать за ночь.

Закончив смотреть довольно длинный фильм, я бросаю взгляд на часы – почти полночь. Начинаю готовиться ко сну.

— Была ли эта пауза в сцене прописана в сценарии?.. – бормочу я себе под нос, направляясь в ванную.

— Он специально отвёл взгляд перед сценой поцелуя?..

Даже почистив зубы и устроившись в кровати, мысли продолжают крутиться в голове. Если каждый поразивший меня момент был импровизацией, я не представляю, как смогу когда-нибудь достичь такого уровня. И нет способа проверить, была ли это импровизация, кроме как спросить его лично. Перестав думать, я пытаюсь уснуть.

— ...Не получается.

Если бы это было так просто, половина бессонниц в мире исчезла бы. Смирившись с бодрствованием, я нащупываю ночник на тумбочке и включаю его. В мягком свете лампы я беру лежащий рядом сценарий экзамена, сажусь и начинаю читать.

Перелистывая страницы, я услышал лёгкую вибрацию телефона на тумбочке.

[Спишь?]

Короткое сообщение Нагисы загорается на экране.

[Не сплю, читаю сценарий.]

[Молодец, что не расслабляешься.]

[Вроде как сегодня мой выходной, нет?]

[Я из тех, кто проверяет усердие учеников.]

[Ладно, справедливо.]

Я откладываю сценарий, беру телефон и плюхаюсь на кровать.

[Уже дома?]

[Естественно.]

[Я подготовилась ко сну и подумала проверить тебя.]

[Ценю это.]

[Хочешь обсудить план? Завтра наша первая репетиция в учебном классе.]

В школе Ичиё есть специальные классы для студентов исполнительских искусств, обычно используемые для танцевальных занятий, но после уроков их можно забронировать. Они были полностью заняты другими экзаменационными группами, так что нам пришлось ждать. Я уже согласовал с Аидой-сан, так что завтра наконец начнём репетировать вместе.

[Стратегия – хорошая идея, но может, просто позвоним?]

Мне надоело печатать. Когда я вижу, как Акари отправляет сообщения со сверхчеловеческой скоростью, я начинаю сомневаться, одного ли мы вида.

[Что? Пытаешься ненавязчиво позвать на свидание? Хочешь ночной созвон?]

[Что за «ночной созвон»?]

В ответ на мой растерянный вопрос она присылает стикер с кроликом, выражающим полное равнодушие.

[Это когда парочка разговаривает по телефону, пока не заснёт.]

[Я не это имел в виду.]

Не видя её лица, я не могу понять, что она думает, но если бы она была здесь, то наверняка усмехнулась бы и сказала: «Ничего-то ты не понимаешь в романтике!»

[Извини, но я так не делаю с парнями, с которыми не встречаюсь.]

Вежливое сообщение сопровождается стикером кролика с глубоким поклоном.

[Я просто подумал, что разговор будет эффективнее для обсуждения.]

[Чего?]

[Ты хотел услышать мой голос?]

[Не перевирай.]

[Это для лучшего взаимопонимания.]

[Фу.]

[Ладно.]

Вместо звонка телефон завибрировал от голосового сообщения. Она явно настроена избегать разговора. Я нажимаю «воспроизвести».

[ – Привееет~]

Её короткое приветствие, звучащее из телефона рядом с лицом, кажется... особенным.

[ – Тут? Ты вообще знаешь, как такое слушать?]

Следом быстро приходит ещё одно короткое сообщение.

[ – ...Я здесь.] – говорю я, странно смущаясь разговора с телефоном. В начале моего ответа – несколько секунд тишины.

[ – Ты рад слышать мой голос? Где моя благодарность?]

Наверное, из-за позднего времени её голос звучит мягче обычного, и я без сопротивления выдаю: [ – Спасибо...]

[ – Так что насчёт плана?]

[ – Давай посмотрим... О! Раз уж ты умеешь играть, может, добавим сцену с поцелуем? Расширим твой диапазон!]

Её дразнящий тон отчётливо слышен в голосовом сообщении.

[ – Ни за что. В экзаменационных постановках обычно же нет сцен с поцелуями?]

[ – Так я и думала. Но я слышала, другие команды делают их. Поцелуи – основа телевизионных драм.]

Я представляю, как целую Нагису перед Акари, моей мамой и отцом… Нет уж.

[ – ...Пощади.]

[ – Ты представил это и смутился, да?]

Через телефон чувствую её самодовольную ухмылку.

[ – Давай обсудим что-то серьёзное...]

Наша перепалка голосовыми сообщениями заканчивается, когда я отключаюсь посреди разговора.

[ – Эй!]

Я отправляю очередное голосовое сообщение, совсем как раньше.

Неужели он уснул, Юто?

[ – Ты спишь~?]

Второе сообщение остаётся без отметки о прочтении. Сдаюсь, швыряю телефон на тумбочку и зарываюсь лицом в подушку, беспокойно ёрзая.

— Ух! Это же практически ночной созвон! Что я вообще делаю?!

Кричу в подушку, но толку нет.

И всё же его голос в телефоне был таким... приятным...

Хватаю брошенный телефон, прижимаю к себе и касаюсь экрана.

[ – Я здесь.]

[ – Пощади.]

[ – Давай обсудим что-то серьёзное...]

[ – ~~~!]

Совершенно иное настроение этих сообщений заставляет меня снова ёрзать.

Чем я вообще занята?.. Нет, я не испытываю романтических чувств. Это просто дружба. Я – подросток в разгаре пубертата, который дурачится с парнем, с которым сблизилась. Но даже если Юто мне не нравится в таком ключе, мне интересно, как он воспринимает меня… Я про дружбу!

Придумывая в голове бессмысленные оправдания, нажимаю кнопку записи голосового сообщения.

[ – Слушай... а что ты думаешь обо мне?..]

[[image:/storage/reader-images/31ad2f9de4cf5e008a8f52760a994890fb9cf74f.png]]

Мои искренние слова улетают в эфир. Проходит несколько минут – ответа нет.

[ – ...Пора спать.]

— Эй, Юто!

— Доброе утро.

На следующее утро мы с Акари, как обычно, встречаемся у лифта. Я засиделся до часу ночи, переписываясь с Нагисой, так что не выспался. Как же я завидую тем, кому хватает пары часов сна.

— Доброе утро, Акари!

— Нагиса! Ты так рано в школу?

— Ага.

Пока мы ждём лифт, Нагиса выходит из своей квартиры – будто рассчитала момент. Учитывая, что она писала сообщения после того, как я отключился, она легла ещё позже, но выглядит совершенно свежей.

— Доброе утро, Юто.

— Доброе.

Заходя в лифт, я вдруг вспоминаю: — Нагиса, что это было вчера с сообщением, которое отменили?

После того как я отрубился, она отправила ещё несколько сообщений, но последнее почему-то удалила.

— Хм? Ничего важного, не переживай. Просто ошибка.

Она нарочно отводит взгляд. Мне любопытно, но давить не стоит. Ощущение быстро рассеивается, и разговор перетекает в другое русло.

— Кстати, Юто, ты же не забыл про после уроков? – спрашивает Акари.

— Знаю. Четвёртый этаж учебного корпуса.

Сегодня день, когда мы наконец можем использовать забронированный репетиционный зал.

— Хм-м? Что это? Пахнет признанием? – Акари дразнится, её глаза блестят от озорства.

— Если бы это было так, я бы не стал обсуждать это при тебе. Мы репетируем к экзамену.

— Что?! Вы сегодня репетируете? Можно посмотреть?

— Ни за что.

Она точно будет мешать.

— Ух, Юто, какой ты жадина! Ладно, тогда я спрошу у Нагисы. Можно, Нагиса?

— Я тоже не разрешаю, – отвечает Нагиса.

— Вы оба злюки~

Удивительно, как она ноет, хотя увидит всё в готовом виде через пару недель.

— Я запишу, так что довольствуйся этим, – говорю я.

— Да! Киновечер у Юто!

— Ладно, ладно...

Она мгновенно меняет настроение, как только получает своё. Типичная Акари, но в этом её прелесть.

— Надеюсь на плодотворную работу, Аида-сан, – говорит Нагиса, слегка наклоняя голову.

— Взаимно, Минасэ-сан, – отвечает Аида-сан, протягивая правую руку для рукопожатия.

Между друзьями такое приветствие редкость – скорее это что-то деловое или западное. Как всегда, она соблюдает свою уникальную дистанцию в общении.

После немного неловкого момента рукопожатия и взаимного изучения, Нагиса придвигается ко мне и шепчет:

— Она точно странная... прямо как Акари.

Я наблюдаю, как Аида-сан делает вокальные упражнения: «Амэнбо, акай на, а И у э о...»* Вероятно, почерпнутые из какого-то телевизионного или онлайн-источника. Несмотря на эксцентричность, она выглядит искренней и доброжелательной.

— Можем начинать, Аида-сан? – спрашиваю я.

— Я готова, когда вы.

Я беру штатив, предназначенный для студентов-танцоров, и устанавливаю телефон, чтобы заснять всю сцену целиком.

— Начинаем, – хлопает в ладоши Нагиса, подавая сигнал. Мы занимаем свои позиции и приступаем к репетиции.

— Неплохо получилось, да? – спрашиваю я, переводя дыхание и оглядываясь на них в ожидании оценки, чувствуя явный прогресс.

— Я не эксперт в актерском мастерстве, но твоя игра была великолепна, Аой-кун. Ты идеально синхронизировался с Минасэ-сан, – говорит Аида-сан.

Её слова, лучшая похвала, на которую я мог надеяться, заставляют меня непроизвольно улыбнуться.

— Нет, это благодаря тебе – ты так хорошо подстроилась с первого раза, Аида-сан.

— Думаю, моя роль менее требовательна, чем ваша. Я просто должна была сделать хотя бы так.

В отличие от одной моей детской подруги, которая зазналась бы от похвалы, скромность Аиды-сан освежает. Она явно репетировала дома – её подача была плавной, тон менялся в зависимости от сцены, добавляя погружения, а чёткий голос заполнял зал без микрофона, подтверждая, что я не ошибся, попросив её быть рассказчиком.

— Если так пойдет... возможно, с Юя-сан... – бормочет Нагиса, явно воодушевленная перспективами.

Я чувствую, как ее захватывают открывающиеся возможности.

— Аой-кун, разве тебе не нужно остановить запись? – Аида-сан указывает на штатив, напоминая, что камера всё ещё работает.

Я останавливаю запись и поворачиваюсь к ней, только чтобы встретить ее изучающий взгляд.

— Это просто догадка... но твоя игра напоминает мне Хокуджо-сана. Ты учился у него или как?

Мое сердце замирает при упоминании отца, но я сохраняю нейтральное выражение лица.

— Я использовал его работы как ориентир. Пересмотрел много его драм.

— Довольно высокий уровень... И ты похож на него, так что это даже пугает, – говорит она, ее обычная сдержанность скрывает явное восхищение.

Моё сердце снова замирает – не только из-за актерской похвалы, но потому что впервые кто-то кроме мамы и Акари сказал, что я похож на него.

— Правда? Я понимаю, что ты ориентировался на его игру, но лицо у Юя-сана более зрелое, разве нет? Юто совсем другого типа, – вмешивается Нагиса, отрываясь от сценария. Я благодарен ей за спасение, потому что не знал, что ответить.

— Я говорю про время когда Хокуджо-сан был идолом. До 25 лет, наверное? – немного торопливо говорит Аида-сан.

— Ого, ты так много знаешь, – искренне впечатленно отвечает Нагиса, кивая.

— Я называю себя его фанаткой номер один... Посмотри, вокруг глаз... – Аида-сан, польщенная вниманием, вторгается в моё личное пространство, приближаясь так близко, что я чувствую её дыхание.

— Эм, слишком близко, Аида-сан, – Нагиса явно шокирована внезапным нарушением границ.

— ...Да, вблизи ты действительно похож на него. Как будто моё зрение стало острее, – Аида-сан сокращает дистанцию ещё больше. Её слова о нашем сходстве парализуют меня – в обычной ситуации я бы отступил.

Стоит ли отшутиться? Пока я лихорадочно ищу ответ, сердце бешено колотится, а тело нагревается.

— ~~~!

Резкая боль в ноге возвращает меня в реальность. Нагиса, виновница, смотрит сверху вниз, пока я корчусь на полу, хватаясь за голень, куда она меня лягнула.

— Что это за покрасневшее лицо? Отвратительно! Говорю же, если будешь смущаться из-за такого, потом пожалеешь! – резко бросает она.

Боль уже сделала своё дело.

— Давайте репетировать! – объявляет она.

— Хорошо… – смущенная резкой сменой настроения Нагисы, Аида-сан берёт сценарий и готовится.

Облегчённый тем, что тема закрыта, я поспешно готовлюсь, стараясь не разозлить Нагису ещё больше. Мы заканчиваем репетицию без дальнейших расспросов от Аиды-сан.

— Эй! Я тут!

Примерно в восемь вечера Акари врывается в мою комнату, не удосужившись позвонить в дверь.

— Позвонила бы хоть…

— Чего? Это же твой дом, так что всё норм. Ты всё равно скажешь «заходи~» своим сонным голосом.

Она передразнивает меня, понижая тон, но её от природы высокий голос всё равно не теряет девичьей звонкости.

— Ты же знаешь, что я не звоню, и дверь оставляешь для меня незапертой, да?

— Благодаря тебе у нас отвратительная система безопасности.

— Тогда запирай её.

— Не буду, пока не перестанешь дёргать дверь и орать моё имя. Соседи уже жалуются.

— Ну, ночью-то я не ору.

— Перестань дёргать дверь и орать ещё и днём.

Я легонько стукаю её по голове книгой, которую читал.

— Где Нагиса? Думал, она с тобой придёт, учитывая её разговоры про просмотр с утра.

— О, я её звала, но она сказала, что не хочет никаких комментариев до выступления.

Она театрально опускает плечи, изображая разочарование.

— Давай уже смотреть! Я умираю от нетерпения! – причитает она, размахивая руками и ногами. Я беру телефон, лежащий рядом.

— …Как-то неловко.

Чувство накатывает внезапно. До меня доходит, что Акари уставится в экран, где я играю. На сцене всего лишь принцесса и рыцарь, но наши роли довольно… насыщенные. А мой персонаж… ну, в общем, харизматичный.

— Чего? Ты что, передумал?

— А так нельзя?..

— Ни за что.

Акари, распластавшись на диване, смотрит на меня с убийственной серьёзностью.

— Ладно, смотри. Я буду в гостиной.

Понимая, что мне не отвертеться, я вздыхаю, открываю видео на телефоне и протягиваю ей. Сжимая книгу, я пытаюсь сбежать…

— Стой.

Акари свешивается с дивана и хватает меня за одежду.

— Юто, ты не можешь просто сбежать. Это же просто твоя подруга детства смотрит. На самом выступлении людей будет куда больше, да?

Её серьёзный взгляд, лишённый обычной дурашливости, припирает меня к стенке.

— Ну нельзя как-нибудь… пропустить?

— Ни за что, – отвечает она, нарочито переходя на кансайский диалект и качая головой. Сдавшись, я возвращаюсь к кровати, зарываюсь лицом в подушку и покоряюсь судьбе.

Если я попытаюсь убежать, она, наверное, погонится за мной к себе домой, и тогда моя мама присоединится к просмотру, сделав всё ещё хуже.

— Юто, иди сюда, – Акари похлопывает по месту рядом с собой на диване.

— Давай посмотрим вместе?

Похоже, она не просто собирается троллить меня – она хочет, чтобы я тоже смотрел.

— Не бойся, в этот раз не буду дразнить! Я посмотрю как твоя старшая сестра, поддерживая твой рост.

Она считывает моё выражение лица и заранее отрезает все мои отговорки.

— Я родился раньше тебя…

Неохотно я сажусь рядом с ней.

— Держи телефон, – говорит она, возвращая его мне.

— Раздвинь ноги.

Я повинуюсь, и она устраивается между ними.

— Теперь держи телефон передо мной.

Я следую инструкциям… но:

— Мы что, так будем смотреть?

— Ну да. Если я буду держать, ты не увидишь, а у тебя руки устанут.

Из-за разницы в росте мне легко видеть экран над её головой, но держать телефон вокруг неё для меня утомительнее.

— Может, просто положу между нами? Я сам подержу.

— Чего? Ни за что! Так уютно. Человеческое тепло приятно, а ещё говорят, что сердцебиение успокаивает~

Она прижимает ухо к моей груди, закрывая глаза, будто прислушиваясь.

— Хм… странно… – через несколько секунд она произносит с серьёзным лицом.

— Когда твоя милая подруга детства так близко, у тебя даже пульс не учащается?

Её уверенность в себе просто вопиёт.

— Я привык.

— О? Значит, раньше таки краснел?~ – тычет она мне в бедро, ухмыляясь.

— До средней школы.

— Правда? Я не заметила.

— Значит, сейчас в этом смысла нет.

— Да ладно, всё норм.

Она качает головой, позволяя волосам раскачиваться. От них исходит лёгкий, изысканный аромат.

— Я только из душа, так что пахну хорошо. Ты наслаждаешься свежим запахом старшеклассницы! Так что…

Она возится с моим телефоном и запускает видео.

— Вау, Нагиса выглядит совсем по-другому! – восклицает она, хлопая в ладоши, наблюдая, как Нагиса перевоплощается – эту сторону не увидишь в её дорамах.

Начинаются мои реплики, и аромат Акари почему-то успокаивает меня. …Действительно приятный.

Я сосредотачиваюсь на экране.

[ — Возьми мою руку, принцесса.]

На экране я произношу фразу, которую в жизни никогда бы не сказал, при этом выгляжу хладнокровным и собранным. Без рыцарского костюма и маски, которые будут на выступлении, просто в школьном спортивном костюме, я выдаю такие харизматичные строки.

Я готовлюсь к подколам, но, как и обещала, Акари не издевается. Её молчание, а точнее, сдерживаемый смех, даже хуже. Лучше бы она просто пошутила и закрыла тему.

Не в силах терпеть, я отвожу взгляд от экрана и слегка утыкаюсь лицом в волосы Акари, заполняя ими весь обзор. Скоро будет неловкая сцена, так что я пережду вот так, сосредоточившись на её запахе, чтобы не сойти с ума…

…Это, ну, в общем, реально странно. Наслаждаться запахом подруги детства после душа – это чистой воды поведение извращенца. Я беру себя в руки, очищаю разум и терплю.

— Юто?

Её голос возвращает моё внимание. Видео на паузе.

— Чего? Что-то не так?

Акари медленно поворачивается, её щёки розовеют.

— Всё норм, но… – она говорит неловко, отводя взгляд, — Ты… как-то слишком явно нюхаешь меня. Это немного… смущает…

— …Прости.

Её непривычное выражение лица оставляет мне лишь возможность извиниться.

— Давай продолжим смотреть!

Всё ещё краснея, она выскальзывает из-под моих ног, садится рядом и хлопает в ладоши, чтобы разрядить обстановку, уставившись в телефон вместе со мной.

[[image:/storage/reader-images/8da157859c6b3368bab1bbb3eca1658c075650c8.png]]

Я вижу, она изо всех сил пытается встретиться со мной взглядом, но её внимание явно расфокусировано.

— Прости, правда...

Видеть, как моя подруга детства, обычно такая уверенная, сейчас ведёт себя совсем не как обычно, заставляет чувствовать вину ещё сильнее.

— Не-не! Всё в порядке! Совсем! Ты для меня как младший брат! – Акари отмахивается руками, пытаясь сбросить напряжение. Но её бегающий взгляд и явная растерянность, которую заметил бы даже незнакомец, только усиливают моё сожаление.

— Да ладно! Ну давай же, ответь как обычно! Ты ведь раньше меня родился? – она тычется локтем в меня, пытаясь поддеть по привычке.

— Всё действительно нормально! Вот, нюхай сколько хочешь! – её глаза всё ещё блуждают, после чего она плюхается мне на грудь.

...Она что, разрешает мне нюхать её сколько угодно? Мои нервы не настолько крепки, чтобы начать вдыхать её аромат так открыто. Стоит ли указать ей на эту странную атмосферу или просто принять как её попытку разрядить обстановку? Пока я размышляю, время идёт, и голова Акари, виднеющаяся краем глаза, начинает дрожать.

— ...Прости, можешь просто забыть? – она тихо произносит, поднимая на меня взгляд, и её лицо заливается румянцем.

Это последний удар. Неловкость в комнате достигает критической массы, и я временно отказываюсь от просмотра. Под предлогом перерыва иду на кухню за чаем.

— Ого, как внимательно с твоей стороны~ – Акари уже снова в своей обычной роли.

— Спасибо.

Похоже, неспешный перерыв сработал – она снова выглядит как всегда.

— Насчёт того, что было... прости. Я просто пытался не смотреть на видео...

— Да забей! Я уже забыла!

Её лёгкое принятие извинений приносит облегчение, и я возвращаюсь в привычный ритм.

— Кстати, когда я сказала Хинате-тян и Нагисе, что у тебя фетиш на запахи, мне сразу стало легче! – она сияет и похлопывает по дивану рядом, — Давай! Повторим ту позу. Не переживай, я не стану ненавидеть тебя за фетиш. Мы же друзья детства, да?

— ...Ты им рассказала?

— Ага.

Она показывает телефон: в групповом чате с Мураи-сан и Нагисой красуется сообщение:

[Юто – фетишист запахов, обожает аромат только что вымытых волос.]

Две галочки – прочитано и ответы:

[Так в нём и было что-то мрачно-романтичное.]

[Каким шампунем пользуешься?]

Их мгновенные ответы лишь подтверждают, какие они отличные друзья. Ну, хоть Акари повеселела... Если это наказание за мой проступок, то, наверное, ещё легко отделался.

— Давай продолжим смотреть, Юто! – она подначивает, явно предвкушая моё смущение.

Я ставлю чашки на тумбочку и возвращаюсь в прежнюю позу, старательно избегая её волос. Дальше всё идёт гладко. Я слушаю, как Акари восхищённо ахает:

— Вау, потрясающе!

— Юто, ты такой крутой!

...И как-то перестаю замечать неловкость своих реплик на экране. После предыдущего напряжения это даже легко.

— Если так... может, с Юя-сан...

— Аой-кун, разве камеру не надо выключить?

Их голоса звучат, и видео останавливается само.

— Ну... как? – спрашиваю я.

— Было здорово, но... ты правда решился на экзамен? – Акари задумчиво бормочет.

Я убираю телефон и лёгким движением забрасываю его на кровать.

— Я же с самого начала так и говорил.

— Нет, я о том... Раньше ты твердил, что ненавидишь отца, а теперь будешь выступать перед Юя-саном. В это сложно поверить.

Она обмякает, кладёт голову мне на живот и смотрит в потолок.

— Имеешь в виду восьмой класс?

— Ага, ты тогда только и твердил, что ненавидишь его.

Она права – так и было.

— Я переживал бунтарский период, и с мозгами ученика средней школы пытался осмыслить ситуацию в семье. Сам решил, что это табу, не спрашивал маму о деталях и выстроил свою версию. Единственное слово, которое я находил для своих чувств к отцу, было – ненависть.

Оглядываясь назад, вероятно, я злился, что в дорамах его отеческий взгляд никогда не падал на меня, что его тёплые взгляды на жену в уютной семье предназначались не маме. В реальности же они поддерживали связь, и он регулярно получал новости о моей жизни.

— Я не спрашивала раньше, но... ты правда готов встретиться с Юи-саном в день экзамена? – Акари поднимается, встаёт на колени и смотрит на меня с редкой серьёзностью.

— Честно? Возможно, нет...

— ЧТО?! Но почему? Может, мне выступить вместо тебя? Ой, но там нужен парень...

Я хотел лишь подразнить её своим мрачным выражением, но, видя её редкую растерянность, не могу сдержать смешок. Кладу руку ей на голову.

— Встретить отца, которого видел только по телевизору, будет волнительно, но...

— Но? – она хватает мою руку обеими своими, и в её глазах читаются вопросительные знаки.

— Но ты же будешь рядом, чтобы подбодрить меня. Правда, старшая сестра?

Она замирает, затем расплывается в улыбке и буквально ныряет мне в грудь.

— Положись на свою сестрёнку!

От её прыжка я опрокидываюсь на диван. Кривлюсь её напору, но нежно глажу подругу детства по голове.

— Ой, но если собираешься на меня облокачиваться, предупреждай заранее, ладно?

— Почему?

Я не говорил, что буду, но её сияющая улыбка не оставляет места возражениям.

— Чтобы я могла сначала помыться для тебя!

— ...Спасибо.

Тронутый её заботой, я без споров принимаю ярлык «фетишиста запахов»…

[Учитель вызвал, подожди немного!]

На следующий день после классного часа приходит сообщение от Акари.

[И что теперь?] – почти сразу пишет Нагиса.

Мы втроём привыкли идти домой вместе, когда Нагиса в школе, так что и сегодня договорились так же.

[Может, в библиотеке время убить?] – предлагаю я, выходя из класса навстречу Нагисе.

[Ни разу не была, не знаю, где она.]

[Огромное здание в центре кампуса.]

Поднимаюсь по лестнице рядом со своим классом в сторону кабинета Акари. Заглядываю в заднюю дверь и замечаю знакомый силуэт у сидений в коридоре.

[Всё равно не найду, приходи за мной.]

— Я уже здесь, – говорю я.

— …У тебя хобби подкрадываться к людям? – Нагиса вздрагивает, сужает глаза и хмуро оборачивается.

— У кого вообще такое хобби?

— Не знаю. Но ты уже две ночи подряд меня пугаешь.

— Это было случайно…

Когда я отвечаю с виноватым видом, она вдруг расплывается в довольной ухмылке.

— Ну так что, проведешь меня?

— Ладно, ладно.

Пишу Акари, что идем в библиотеку, и мы с Нагисой выходим из здания вместе с редеющей толпой учеников. Библиотека расположена на главной аллее кампуса – белое здание в чёрный горошек, напоминающее футуристичный куб. Его минималистичный дизайн впечатлил меня ещё до поступления.

— Ого… это и есть библиотека? – Нагиса замирает на месте.

— Ты ни разу тут не была?

— Нет. Думала, это какое-то подозрительное заведение.

— На территории школы такого не построили бы.

Автоматические двери бесшумно раздвигаются, впуская нас в прохладный зал, наполненный мягким запахом бумаги. Обычно я либо просматриваю полки на первом этаже, либо иду в читальный зал с Сомой, но сегодня мы просто убиваем время, поэтому устраиваемся у окон на втором этаже.

— Приятное место, – Нагиса говорит тихо, счастливо разглядывая аллею внизу, — Прямо хочется что-нибудь почитать.

— В библиотеках есть такая магия.

Аккуратные ряды полок и идеально расставленные книги так и манят взять что-нибудь, даже если ты пришел совсем за другим.

— Но я читать не буду, – заявляет она.

Я сдерживаюсь от ответа.

— Здесь так спокойно… – она потягивается, подставив лицо солнечному свету, и, сложив руки на столе, кладет на них голову. Потом спокойно смотрит на меня.

— …Кстати.

— Что?

— Это правда, что вчера у тебя проснулся фетиш на запахи?

— …Нет.

— А, значит, он у тебя уже давно.

Она неправильно интерпретирует мои слова, кивает и снова поворачивается к окну.

— Погоди, у меня вообще нет никакого фетиша.

— Правда?

— Правда.

— Тогда что вчера было?

— Мы просто смотрели запись репетиции.

— Хм-м… – блеск в её глазах гаснет, пока она вертит телефон в руках. Что это за эмоция?

— Тогда что это?

Она суёт мне в лицо экран с перепиской Акари. В ответ на сообщение Нагисы [Подробности?] Акари дотошно расписала, как я зарывался лицом в её волосы после её же шутки про «нюхай сколько хочешь, вплоть до подсчёта количества вдохов».

— …Прости.

— Я не прошу извинений, – говорит она.

— Тогда что мне делать?

— Да ничего~

Видимо, искупить вину не выйдет – придётся просто нести этот крест.

Она выключает экран с недовольным видом и плюхается на стол, бормоча:

— Я тоже хорошо пахну после душа…

Что за соревнование? Даже во время репетиций, когда она не из душа, её лёгкий мыльный аромат оставался в памяти.

Осознав, что, возможно, я и правда фетишист запахов, я достаю беспроводные наушники, чтобы заглушить мысли музыкой.

— …Я тоже хочу послушать, – Нагиса говорит с лёгкой обидой, и я протягиваю ей один наушник.

В ромкомах эпохи Хэйсэй мы бы делились проводными наушниками, неминуемо сближаясь. Но сейчас эра Рэйва, и эта юношеская сцена происходит на приличной дистанции.

— ?..

— Что-то не так?

Она продолжает поправлять наушник с недоумённым видом.

— Плохо соединяется… А, так лучше.

И затем решительно придвигается вплотную, чтобы наши плечи соприкоснулись.

Вот как играют в Рэйва.

С её ароматом мыла, занимающим половину моего мозга, похоже, я и правда фетишист.

Дни регулярных репетиций пролетели незаметно, и вот настала пятница – до экзамена остаётся всего несколько дней.

Мы с Нагисой направляемся в костюмерную учебного корпуса на примерку.

— Там просто нужно выбрать из нескольких вариантов, так что долго не затянется... – Нагиса скользит взглядом по уведомлению на телефоне, отправленному ей как лидеру группы.

— Может, сделаем фото и отправим Аиде-сан? В день выступления может не быть времени на снимки, – игриво размахивая принесённой из дома лисьей маской, предлагает она.

— Неплохая идея. Неизвестно, удастся ли запечатлеть момент во время самого выступления.

В уведомлении чётко указано: «Только для участников». Видимо, чтобы избежать хаоса из-за толп друзей экзаменующихся. Аида-сан вежливо отказалась: — Раз я не выступаю, лучше не буду.

Вскоре мы оказываемся у дверей костюмерной.

— Их так много...

Открыв дверь, мы видим куда больше костюмов, чем ожидали: кимоно, горничные, тяжёлые доспехи и даже купальники.

— Наши должны быть... вот там? – Нагиса указывает на секцию с табличкой «Для экзамена первокурсников».

Следуя за ней, мы попадаем в уголок, наполненный костюмами в европейском стиле, словно сошедшими со сцены театра.

— Ух ты... целая куча, – произносит она.

Несмотря на количество, здесь просторно – видимо, администрация позаботилась, чтобы не было толкотни. Кроме нас, здесь ещё четыре группы.

— Начнём с твоего? – спрашивает Нагиса.

— Да.

Я киваю, и мы отходим от женских костюмов.

— Какой хочешь?

— Честно? Любой сойдёт.

Рыцарские костюмы различаются лишь дизайном и цветом – ничего принципиального.

— Так и знала... Держи.

Она вздыхает с преувеличенным раздражением и суёт мне лисью маску. Бормоча что-то вроде «Белый... нет, чёрный тебе тоже подойдёт?», она перебирает варианты и наконец выбирает преимущественно белый костюм.

— Примерь вот этот. Персонал в примерочной поможет.

— А ты?

— Подойду позже. Подождёшь у примерочной?

— Понял.

Я наблюдаю, как она направляется в женскую секцию, а затем иду в примерочную. С помощью сотрудника облачаюсь в непривычный наряд и, держа маску, жду Нагису.

— Ну как, мой рыцарь?

Нагиса выходит из примерочной и, став передо мной, грациозно поворачивается, демонстрируя роскошный наряд принцессы. Она слегка запрокидывает голову, изучая мою реакцию.

— Тебе идёт, принцесса, – надеваю маску, беру её руку и пафосно произношу реплику. Она сияет от удовольствия.

— Великолепно, я довольна, – горделиво выпячивает грудь, а затем сменяет выражение на хитрую ухмылку.

— Ну что? Влюбляешься в меня заново?

— Не знал, что влюблялся впервые.

Её королевская аура моментально испаряется, возвращая обычную старшеклассницу.

— Хм-м? Интересно... Может, под маской ты всё же смущён?

— Всё в порядке.

— Конечно.

Она медленно снимает мою маску.

— ...Ага, точно в порядке.

— Я уже привык к твоим подколам.

— Как скучно~

Нагиса надувает губы, но тут же оживляется и обращается к ближестоящей студентке:

— Извините, не могли бы вы нас сфотографировать?

Достаёт телефон из школьной сумки и протягивает девушке, которая охотно соглашается.

— Так, Юто, подними меня на руки, как принцессу.

— Серьёзно?..д

Её абсурдная просьба застаёт меня врасплох.

— Абсолютно.

Она что, забыла, что мы не одни? Или актрисе всё равно? Пока я колеблюсь, студентка с телефоном уже ждёт. Времени на раздумья нет.

Глубоко вздохнув, я встаю позади Нагисы, готовясь к подъёму.

— Да я просто пошутила…

Не дав договорить, я провожу одну руку под её талией, другую – под бёдрами.

— Готова?

— П-Подожди секунду!

Я резко поднимаю её, и её руки мгновенно обвивают мою шею, вцепляясь мёртвой хваткой.

— Можно и не держаться так сильно. Я тебя не уроню...

Я не настолько слаб, да и весит она немного.

— Заткнись!..

Её нелогичная ярость обрушивается на меня, когда она швыряет лисью маску мне на лицо, погружая мир в темноту.

— Я ничего не вижу...

— Так и стой!.. И фотографировать пока не надо!

Её гнев доносится через единственное оставшееся у меня чувство – слух. Даже к студентке её тон, хоть и вежливый, звучит резко.

Примерно через десять секунд я слышу её глубокий вдох, и маска наконец занимает правильное положение, возвращая зрение.

— Ладно, можно...

Гнева как не бывало, но настроение всё ещё испорчено. Почему-то студентка с телефоном улыбается умилённо…

[[image:/storage/reader-images/daccbfcad58a4bc8aad6536d87aa091eba67d1a3.png]]

*прим. перев.: «Амэнбо, акай на...» – начальная строка традиционной японской детской песенки «Песня водомерки», часто используемой для обучения детей слоговой азбуке хирагана через гласные и согласные звуки.

Утром перед экзаменом, в воскресенье, я раздвигаю шторы и вижу не ослепительное солнце, а хмурое небо, затянутое облаками. Телеведущая, указывая на прогноз, как она делает каждое утро, сообщает, что к полудню прояснится. Я бросаю взгляд на экран, завтракая, затем собираюсь как обычно. Надев форму, я кладу в школьную сумку лисью маску, которую мне доверила Нагиса.

— Я приду поболеть за тебя, так что постарайся, – говорит мама из ванной мне в спину, пока я надеваю обувь у выхода.

— Просто чтобы ты знала – не стоит без повода подходить к отцу.

— Я поняла. Если и заговорю с ним, то только как фанатка, поэтому всё нормально, – легко отвечает она, но её слова лишь усиливают тревогу в моём сердце. Я тихо вздыхаю, чтобы подавить её, и протягиваю руку к двери.

— Всё, пошёл.

Выйдя на улицу, я снова вижу пасмурное небо, которое наблюдал из окна. В тот же момент слышу, как открывается дверь соседней квартиры.

— О, доброе утро.

— Доброе.

Удивлённые тем, что вышли одновременно, мы с Нагисой обмениваемся приветствиями. Закрыв дверь, она шагает рядом со мной.

— Пойдём?

Мы идём привычной дорогой в школу, болтая как обычно. Лёгкий разговор понемногу разряжает моё напряжение.

— Людей не особо-то и много, – замечает Нагиса, слегка опередив меня и оглядываясь, когда мы проходим через школьные ворота. Дальше дорога заметно пустеет, а на стоянке для посетителей, мимо которой мы идём, машины стоят редко.

— Фух, как скучно… У нас же ещё куча времени, часа четыре, вроде? – говорит она.

— Я только рад. Есть возможность морально подготовиться.

— А? Тебе это нужно? – Нагиса разворачивается ко мне, её глаза полны искреннего любопытства.

— Я обычный парень и не привык к такому.

— Может, сегодня как раз тот день, когда ты перестанешь быть обычным. Вдруг тебя заметит судья или кто-то ещё, – дразнит она.

— Не смеши… Экзамен для студентов исполнительских искусств, меня даже не будут оценивать.

— Думаешь? А я вполне верю, что такое возможно, – уверенно заявляет она.

— Польщён признанием великой Нагисы-самы, – отвечаю я.

— Очень хорошо, я довольна, – театрально кивает она, удовлетворённо улыбаясь.

— Но серьёзно… – её тон меняется, на лице появляется хитрая ухмылка, — Удивительно. Ты всегда ведёшь себя так хладнокровно, но сейчас нервничаешь?

— Понятное дело. Я же не терминатор.

— Хм, давай проверим. Я сама в этом убежусь.

Она останавливается на пути к школьному зданию и подходит ко мне. Я тоже замираю, наполовину раздражённый, гадая, что она задумала. Внезапно она бросается мне на грудь.

— Ты что творишь?.. – спрашиваю я, скрывая смущение, чтобы не дать ей повода для насмешек. Её руки крепко обхватывают меня, не оставляя шанса вырваться.

— Разве не очевидно? Проверяю, нервничаешь ли ты, – говорит она, закрывая глаза и прижимаясь ухом к моей груди. Хоть и воскресенье, и людей вокруг немного, но всё же есть ученики. Их взгляды, смешанные с ароматом Нагисы, заставляют моё сердце биться чаще.

— Разве популярной актрисе позволительно вот так обнимать парня на публике?

— Мне не запрещено встречаться, да и это просто поддразнивание. К тому же… – она отстраняется, уловив учащённый ритм моего сердца, и на её лице появляется довольная ухмылка.

— Сейчас я просто обычная старшеклассница!

Обычная аудитория для лекций была превращена в комнату ожидания для участников экзамена. Утренние и дневные группы разделили, и тем, кто выступает в первой половине дня, нужно было отметиться к 8:30. До переклички оставалось минут двадцать, но в отведённых кабинетах уже было довольно людно.

— Ну, доброе утро, – приветствует нас Аида-сан, когда мы заходим в нашу аудиторию, привлекая внимание нескольких человек внутри.

— Доброе, Аида-сан! – бодро отвечает Нагиса и садится рядом с ней у окна, на своё обычное место в первом ряду. Я занимаю место за Аидой-сан – свою стандартную школьную парту, и перевожу дух. Повесив сумку на крючок, бросаю взгляд на них. Нагиса тяжело вздыхает и плюхается на стол.

— Фух… Четыре часа ожидания впереди… – стонет она.

— Ну, мы последние в утренней группе, – замечает Аида-сан.

— …Как же скучно, – морщится Нагиса, недовольно отвечая Аиде-сан, которая тем временем листает сценарий.

— Может, просто почитаешь сценарий, чтобы убить время? – предлагаю я, доставая свой экземпляр из сумки и протягивая Нагисе, которая, кажется, вообще не волнуется, несмотря на важность дня.

Она лениво машет левой рукой, отказываясь.

— Я из тех, кто расслабляется и не думает о выступлении до последнего часа.

— Любопытно.

Видимо, ей действительно лучше не перегружать себя подготовкой, чтобы выложиться на максимум. Годы актёрства с детства научили её, как выжать из себя всё возможное. Решаю последовать её примеру и убираю сценарий обратно в сумку.

— Ну, это я переняла у Юи-сана, – добавляет она.

…

Аида-сан тихо закрывает сценарий и кладёт его на парту. Она и правда обожает моего отца, да?

— Если подумать, что Юи-сан услышит мой голос… я начинаю нервничать… – Аида-сан кладёт руку на грудь и глубоко вдыхает, хотя её обычное хладнокровное выражение лица не выдаёт ни капли напряжения.

— Эй, Нагиса, не нервируй её, – говорю я.

— Что? Я виновата? – возмущается она.

Пока мы переругиваемся, в дверь класса стучат, и внутрь заходит женщина в строгом костюме. Разговоры в комнате стихают, воцаряется тишина.

— Сейчас будет перекличка. После неё за тридцать минут до выступления переходите в зал ожидания у актового зала, – сухо объявляет она и начинает вызывать лидеров групп для подтверждения явки.

После быстрой переклички она уходит, но напряжение в воздухе остаётся. Для большинства студентов исполнительских искусств этот экзамен может изменить жизнь. Мы с Нагисой и Аидой-сан – скорее исключение.

Тишина тянется десятки секунд, и я уже думаю, стоит ли что-то сказать, как вдруг сзади резко распахивается дверь.

— Вот же вы!

Напряжённую атмосферу разрывает, нет, уничтожает, моя вечно беспечная и немного бестолковая подруга детства.

— Боже, Юто! Ты мог бы сказать, где ждать! – Акари слегка запыхалась, подходя и плюхаясь на место рядом со мной, – Я везде искала!

— Хината-тян тебе всё объяснила, но эта подруга детства… – она театрально вздыхает и бросает на меня укоризненный взгляд.

— А где класс Мураи-сан? – перебиваю я, уводя разговор от её жалоб.

Её надутое выражение лица мгновенно сменяется задумчивым, когда она постукивает пальцем по подбородку.

— Э-э… через два… или через три…

Она задумывается на пару секунд, затем пожимает плечами.

— Да какая разница!

— Дрим-тян, Нагиса, присмотрите за Юто, – говорит она, свесив руки под партой и положив на неё голову, принимая позу, напоминающую смайлик-собачку.

Нагиса хихикает и соглашается, а Аида-сан выпрямляется и отвечает серьёзно:

— Хорошо.

— Ой! У Хинаты-тян экзамен в десять, мне надо бежать!

Акари, только что севшая, снова вскакивает, хотя на часах едва ли девять.

— У тебя ещё куча времени, – говорю я.

— Я хочу занять первый ряд! – кричит она в ответ, уже выбегая из класса по направлению к актовому залу.

— Несносная какая… – бормочу я.

◆

С того момента прошёл примерно час. Мы коротали время, играя в камень-ножницы-бумагу, пока Аида-сан, видимо, окончательно заскучав, не отправилась прогуляться по школе минут тридцать назад. Сейчас уже за десять, и с примерно двумя часами в запасе мы с Нагисой окончательно не знаем, чем себя занять.

— Юто… расскажи что-нибудь интересное, – ноет она.

— Думаешь, я из тех, кто может выполнить такой запрос?

— Хм… наверное, нет…

Она плюхается на парту, болтая ногами в воздухе, и бросает на меня покорный взгляд.

— Давай просто о чём-нибудь поговорим.

— О чём, например?

— Ну… про вчерашний ужин?

— Гамбургеры. Ты же ела с нами, помнишь?

С тех пор, как Нагиса и мама обменялись контактами, она стала частым гостем за нашим столом. Мама говорит: — Жить одной, наверное, тяжело, так что надо о ней заботиться. Старые соседи ведь и тебе много помогали, верно? – но по её выражению лица ясно, что ей просто нравится опекать девушку, которая так отличается от Акари.

— О, передай маме, что я снова хочу гамбургеры. Они были таки-и-и-ими вкусными, – говорит Нагиса.

— Ты это вчера раз двадцать повторила.

— На всякий случай. На вся-а-акий случай.

Я представляю, как она вчера стояла рядом с мамой у раковины, помогая мыть посуду и раз за разом прося гамбургеры. Мама, кажется, была только рада, так что, скорее всего, они скоро снова появятся в меню.

— Ладно, передам, – говорю я, зная, что это и так неизбежно.

Ноги Нагисы начинают болтаться ещё быстрее, и она тихо напевает.

Как раз в этот момент возвращается Аида-сан.

— Я всегда хожу одним маршрутом, но чем больше гуляю, тем больше очарования нахожу в этой школе, – говорит она, медленно садясь с довольным видом, будто совершила важное открытие.

— Ну, что теперь? – спрашивает она, доставая из кармана колоду карт (откуда она их только взяла?) и с хитрой ухмылкой начинает тасовать, раздавая нам.

— С картами у меня, похоже, не очень, – признаётся Аида-сан.

Оказывается, она играла всего несколько раз в жизни – с семьёй и, если честно, даётся это ей прям не очень. Мы перепробовали Старую деву, Даифуго, Спид, но поняли, что только в Мемори у неё есть хоть какие-то шансы. К тому времени в классе остались только мы.

— Ладно, хватит! – Нагиса внезапно вскакивает, видимо, окончательно заскучав. Она начинает передвигать незанятые стулья.

— Что ты делаешь?.. – спрашиваю я.

— Всё нормально. Перед уходом расставим обратно.

Усердно расставив пять стульев в свободном пространстве у доски, она удовлетворённо кивает.

— ?..

Аида-сан, лениво перетасовывая карты, с любопытством наблюдает за ней.

— Ты что…

Я начинаю спрашивать, но Нагиса резко поднимает ладонь, обрывая меня. С самодовольным видом она сбрасывает сменку и укладывается на стулья, как на кровать.

— Лежанка на скорую руку, – объявляет она.

— Только не упади, – предупреждаю я.

Похоже, скука окончательно отключила её чувство самосохранения. Она напоминает мне Акари из начальной школы, которая проделывала нечто подобное, свалилась и рыдала десять минут, хотя даже не ушиблась.

— Следующие полчаса я проведу вот так, – заявляет она.

До экзамена ещё полтора часа, а она планирует вздремнуть до момента, когда останется час на подготовку.

— Может, ещё прогуляюсь?.. – задумчиво произносит Аида-сан, бросая взгляд на часы.

— Опять? – удивляюсь я.

— Ничего страшного. Вернусь за тридцать минут. Хочешь со мной, Аой-кун? Может, устроим свидание в школьной форме?

Нагиса, до этого расслабленно лежавшая на стульях, резко переворачивается и бросает на меня взгляд, полный немого возмущения. Она что, боится, что я воспользуюсь моментом, чтобы сблизиться с Аидой-сан? Её глаза буквально излучают давление, хотя у меня нет ни намёка на такие намерения, да и смелости тоже.

— Я пас… К тому же, прогулка в форме на территории школы – это не просто обычное свидание?

— О? Разве?

— Наверное.

— Понятно… Но мне бы хотелось когда-нибудь попробовать, – говорит Аида-сан и выходит из класса.

Она не уточнила, с кем именно, но подозрительность Нагисы только усиливается. Хотя я почти уверен, что Аиду-сан заинтересовала сама идея, а не перспектива реализовать её со мной.

Проходит несколько минут в тишине. Несмотря на попытки расслабиться и не думать об экзамене, я неосознанно повторяю текст в голове – привычка, выработанная за последние дни, оказалась сильнее.

— Эй, Юто~

Нагиса переворачивается так, чтобы я видел её лицо.

— Эти стулья жёсткие. Всё тело болит.

— Они созданы для сидения, а не для лежания.

— Вот если бы у меня была подушка…

Она пытается использовать сумку, но почти сразу морщится.

— Ладно…

Со вздохом она садится на один из стульев.

— Что теперь? Аида-сан вряд ли вернётся раньше чем через полчаса.

— Скорее всего.

По опыту репетиций я уже понял, что Аида-сан – это, пожалуй, живое воплощение слова «свобода». Если бы его не существовало, пришлось бы придумать специально для неё.

— Занял бы меня чем-нибудь, Юто.

— Например? У нас только карты.

Я бросаю взгляд на оставленную Аидой-сан колоду.

— Карты – скукота…

Пока я размышляю, чем убить время, в окно пробивается солнечный свет, как и обещали в прогнозе. Я невольно зеваю.

— Что? Клонит в сон, Юто?

— Немного.

Я отвечаю честно, и Нагиса вдруг встаёт с решительным видом.

— Можешь сюда лечь.

— Да ты же сама сказала, что неудобно.

Она только что жаловалась, что стулья жёсткие.

— Ничего. У меня теперь есть подушка.

Она садится на то место, где только что лежала её голова, и похлопывает себя по бёдрам.

— Вот, пожалуйста~

Её глаза блестят с намёком на ожидание, а голос звучит игриво.

— Спасибо, не надо.

— Как это не надо? Я же знаю, что ты фанатеешь по бёдрам.

Я пытаюсь увернуться, но, кажется, кто-то уже проболтался.

— Откуда?!

— Слышала от того Ямады. Он сказал, что если ты устанешь, мне стоит предложить тебе «подушку на коленях».

В уме я клянусь в следующий раз как следует «поблагодарить» того болтуна и убедиться, что он больше никогда не заикнётся об этом. Хотя, надо отдать ему должное – сказать такое известной актрисе, с которой только что познакомился, требует определённой смелости.

— Необязательно верить каждому его слову.

— Значит, это неправда? Тебе не нравятся бёдра?

— …Не то чтобы неправда.

— Тогда почему отказываешься?

Она снова хлопает по коленям, бросая на меня оценивающий взгляд.

— …Аида-сан может вернуться.

— Ты же знаешь, что нет, Юто.

Моя отговорка разбивается вдребезги. Я мог бы придумать ещё, но просто сдаюсь и встаю перед ней.

— Вот так~

Она мягко улыбается, глядя на меня снизу вверх.

— Прошу прощения…

Я избегаю её взгляда и опускаю голову ей на колени. Первой приходит волна стыда и осознания абсурдности ситуации – я лежу на бёдрах девушки в пустом классе. Но затем рациональные мысли смывает ощущение её тепла и мягкости. Смотреть ей в лицо сейчас просто невозможно.

Я отворачиваюсь, уставившись в какую-то закорючку на дальней доске, пытаясь не думать ни о чём. Но…

— Вот так, вот так~

Она медленно гладит меня по голове, будто успокаивая ребёнка. Этот неожиданный жест сбивает меня с толку, и я уже не могу сосредоточиться на закорючке.

— Спасибо, что согласился участвовать в экзамене со мной, – говорит она, стараясь звучать спокойно, но в голосе проскальзывает лёгкая дрожь.

— Ты не обязана это делать…

Осознание, что ей тоже неловко, вызывает лёгкое чувство вины.

— Я сама хотела, – её голос слегка дрожит от смущения.

— Поэтому…

Её ладонь закрывает мне глаза, окутывая теплом.

— Не смотри на моё лицо… ладно?

Пять минут спустя...

Подушка на коленях всё ещё кажется мне непривычной, но Нагиса, кажется, уже полностью освоилась. Поняв, что я не сопротивляюсь, или просто не могу, она становится всё увереннее, нежно воркуя:

— Какой же ты милый~

Её пальцы медленно перебирают мои волосы, и, хоть я и не хочу признаваться, это… приятно. Тело постепенно нагревается, а её дразнящий голос только усиливает это ощущение.

— Юто… прямо сейчас я готова исполнить любое твоё желание, – её голос становится томным, дыхание касается моего уха.

— Нагиса, ты слишком увлеклась…

Моя рациональность, тающая под её тёплым дыханием, пытается остановить её, но она воспринимает это как капитуляцию. Её губы растягиваются в ухмылке.

— Бедный Юто, с которым девчонки даже не разговаривают…

Она глубоко вдыхает, приближаясь к моему уху.

— Может, сказать тебе «Я тебя люблю»?

От этих слов моё тело дёргается. Её восторг от моей реакции только подстёгивает её.

— Ну так что? Для твоего же блага я готова на особый сервис…

Жар разливается по телу, голова становится лёгкой, будто наполненной паром.

— Если промолчишь, то я скажу. Три… два… один…

— Хм, два раза подряд – это уже перебор, – раздаётся задумчивый голос Аиды-сан, и дверь распахивается.

Мир переворачивается, и я с грохотом падаю на пол. Боль в спине и жгучее чувство стыда накрывают с головой.

…Теперь я понимаю, почему Акари тогда рыдала.

— Нет! Это не то, о чём ты подумала! – Нагиса вскакивает, её лицо пылает, — Мы просто… заигрались!

Я лежу на полу, подавленный стыдом и неловкостью. Аида-сан стоит в дверях, совершенно не понимая, что происходит. В комнате ожидания воцаряется хаос.

Неловкость между мной и Нагисой не рассеивается даже по прибытии в актовый зал. Дистанция между нами заметна невооружённым глазом, и я гадаю: Аида-сан молчит из тактичности или просто не понимает, что случилось?

Пока мы идём в зал для выступающих, я пытаюсь отвлечься от мыслей о произошедшем. Вдруг в коридоре мелькает знакомое лицо.

— О, Аой-кун и компания, – Мураи-сан замечает нас, поправляя полотенце на шее. Она только что закончила свой экзамен.

— Уже уходите?

— Ага, как раз вовремя.

Она кивает Нагисе и вежливо кланяется Аиде-сан, которую, видимо, видит впервые, затем понижает голос:

— …Что-то случилось?

— …Много чего.

Лучше не углубляться.

— Как прошло выступление? – меняю тему.

— Как прошло…

Обычно такой трюк сработал бы на Акари, но Мураи-сан смотрит на меня с лёгкой тревогой, чувствуя, что я не хочу говорить.

— Ну… – она задумывается, — Народу было много. Гораздо больше, чем я ожидала, глядя со сцены.

— С Юи Хокуджо-саном тут, наверное, много зрителей пришло именно из-за него.

— Именно. Так что… будь готов, чтобы не растеряться.

Её взгляд полон беспокойства за меня – новичка.

— Спасибо. Постараюсь.

Она слегка кивает, прощается с Нагисой и Аидой-сан и уходит. Мы же продолжаем наш неловкий путь.

Меня быстро усаживают в кресло, и женщина с серьёзным лицом наносит грим. Так как я буду в маске, глаза оставляют без макияжа. Затем меня переодевают в костюм и отправляют обратно в зал ожидания.

Аида-сан сидит там, листая сценарий.

— Хорошо выглядишь, – замечает она.

— Спасибо… А Нагиса где?

— Я вышла, так как не выступаю. Наверное, ещё готовится.

Я киваю и осторожно сажусь, чтобы не помять костюм. В этот момент дверь открывается.

Я уже видел Нагису в этом наряде, но сегодня, с профессиональным гримом, она выглядит ещё эффектнее. Любой, будь то парень или девушка, не смог бы отвести глаз.

…По крайней мере, так должно было быть.

Но и я, и Аида-сан смотрим не на неё, а на человека за её спиной.

— Юя… Хокуджо-сан? – голос Аиды-сан дрожит от волнения.

Только сейчас я осознаю, что затаил дыхание.

— Хотел поздороваться с Минасэ-тян и встретил её у двери. Идеальное время, – говорит он.

Я не могу выдавить ни слова.

— Привет, я Хокуджо Юя, – представляется мой отец, будто это не очевидно, и садится рядом с Нагисой.

Аида-сан, не в силах вынести присутствие кумира, суёт мне в руки ручку и бумагу:

— Возьми автограф, пожалуйста! – и выбегает из комнаты.

Я смотрю то на бумагу, то на отца, не зная, как подступиться.

— Я тоже нервничаю, знаешь ли, – вдруг говорит Нагиса, бросая на меня быстрый взгляд и тут же отводя глаза.

Она явно не может забыть тот случай в классе. Я же чувствую себя ещё более неловко – ведь я поддался искушению и принял её «подушку».

Но я обещал Аиде-сан…

— Эм… Можно автограф? – наконец выдавливаю я.

Отец улыбается:

— Конечно!

Он подписывает листок для Аиды-сан, затем поворачивается ко мне:

— А тебе?

Я колеблюсь, но достаю из сумки помятый сценарий.

— Можно здесь?

— Без проблем!

Он пишет:

[Юто]

Эти нежные хирагана кажутся его тихим способом сказать «я здесь». В голове всплывают воспоминания о днях с мамой.

— Ладно, мне пора, – шутит он, — А то будут ругать, если узнают, что я тут тусуюсь.

Я тихо смеюсь.

— Жду вашего выступления, – говорит он и уходит.

Я убираю сценарий в сумку, как вдруг Нагиса резко поворачивается ко мне.

— Эй… – её голос звучит серьёзно.

Она показывает мне фото на телефоне – молодой Юя Хокуджо времён его работы в качестве айдола.

— Тебе не кажется, что ты похож?

— На кого?

— На него.

Я делаю вид, что не понимаю, но сердце бешено колотится.

— Хм… Не знаю. Аида-сан тоже так говорила. Может, и правда.

— Я тоже подумала об этом, когда впервые увидела.

— Лестно.

Но разговор не заканчивается.

— Когда я была ребёнком-актёром, я снималась с Юя-саном. Играла его дочь.

— Кажется, мама упоминала.

На самом деле, я пересмотрел все его работы и узнал Нагису.

— Тогда я думала, что никогда не превзойду его. Его добрый, отеческий взгляд… То, как он тайком давал мне конфеты, когда меня ругали…

Её глаза, полные ностальгии, прикованы ко мне.

— Я в этой индустрии годами и горжусь, что чувствую, когда человек играет, а когда искренен.

Рука с телефоном дрожит.

— Почему…

Её голос тоже начинает дрожать.

— Почему этот же взгляд, та же искренность… направлены на тебя?

Я не могу ответить.

— Почему ты мне не сказал?

Она догадалась.

— Получили автограф? – Аида-сан возвращается в самый неподходящий (или подходящий?) момент.

Нагиса, едва сдерживая слёзы, качает головой.

— …Ничего. Пошли.

Она выбегает. Аида-сан смотрит на меня в недоумении.

— Всё в порядке?..

Я не могу даже кивнуть.

— Что же я наделал…

Точка зрения Нагисы

Я где-то слышала, что после вспышки гнева человек начинает успокаиваться примерно через шесть секунд.

Но минуты, за которую я добегаю до сцены, хватает, чтобы сердце наполнилось сожалением.

— Эм… Минасэ-сан? Вы в порядке? – преподаватель, заметив моё состояние, осторожно спрашивает.

— Просто немного нервничаю. Всё хорошо.

— Правда? Даже вы? У вас всё получится!

Я благодарна за поддержку.

Дверь открывается – заходят Юто и Аида-сан.

— …Прости, – бормочет он, избегая моего взгляда.

— За что ты извиняешься?

Мой ответ звучит резко. Если бы я была такой милой, как Акари, возможно, смогла бы сказать это мягче.

— …Прости, – повторяет он, и по его лицу видно, что он винит во всём себя.

Если подумать, я понимаю, почему он не мог сказать. Как его старшая в актёрском деле, я должна была создать условия, чтобы он мог сосредоточиться на сцене.

Всё это… моя вина…

— Вы оба, – Аида-сан встаёт между нами, — Постарайтесь… ладно?

Она убегает к персоналу.

— Надень маску, – говорю я, находя в себе силы.

Он торопливо надевает её, но завязывает слишком слабо.

— Боже…

Я тянусь поправить, но нас уже зовут на сцену.

Я смотрю на его спину, и лёгкое беспокойство остаётся со мной, даже когда экзамен начинается.

Звучит сигнал, и занавес поднимается. Нас встречают аплодисментами. Когда занавес полностью взмывает вверх, луч света выхватывает меня.

— Ух, как скучно! Опять целый день одной торчать тут?

Сцена открывается моим персонажем – дерзкой, сорванцоватой принцессой, запертой в замке из-за своего статуса, которая кричит в своей комнате. Затем появляется рыцарь Юто.

Честно говоря, я переживала, что предыдущий инцидент скажется на его игре.

— Как и говорил его величество…

Когда Юто произносит свою реплику, и ещё один прожектор соединяется с моим, в зале и среди судей пробегает странное напряжение. Это смесь ожидания и волнения – чувство, которое я узнаю.

— Довольно бойкая принцесса.

Несмотря на неуклюжий рыцарский костюм, его расслабленная манера, мягкий тон и уверенная улыбка полностью меняют впечатление. Его полное владение собой и умение подать себя невольно напоминают мне Юи Хокуджо, сидящего в жюри.

Спокойный закадровый голос Аиды-сан, сохраняющий отработанное качество, успокаивает моё лёгкое волнение, пока сюжет развивается, и отношения наших персонажей углубляются.

— Ты мне надоел, но будь с тобой, я смогу сходить в город?

— Конечно. Со мной тебе ничего не грозит.

Юя-сан обычно сдерживает свою игру, чтобы не затмить остальных, но Юто, новичок на сцене, выкладывается на полную без таких раздумий.

…А это даже забавно.

Хотя экзамен сосредоточен на мне, парень с месячным опытом игры перетягивает внимание. Мои губы сами растягиваются в улыбке. Должно быть, вот что значит чувствовать соперника – того, кому не хочется уступать.

— Если станет страшно, закрой глаза и спрячься за мной.

Почему-то каждый раз, когда Юто говорит, в зале раздаются возгласы – в основном женские.

— Раздражаешь!

Моя реплика, звучащая с большей эмоциональностью, чем требуется по роли, разносится по залу, пока наши персонажи направляются в город. Остаётся только сцена у фонтана, где принцесса, познавшая внешний мир, говорит с рыцарем о будущем.

Мы сидим рядом на скамье, и наши руки, случайно соприкоснувшиеся, теперь намеренно переплетаются, пока мы наблюдаем за оживлённой толпой вблизи – контраст с её привычным видом из замка.

— В мире столько всего, о чём я не знала… – говорю я.

Экзамен почти окончен.

— Ты можешь продолжать узнавать обо всём этом, – произносит Юто, сохраняя присутствие не меньшее, а может, и большее, чем моё, и выдаёт свою финальную реплику.

Юя-сан, ухмыляющийся в жюри, был прав. Талантливый парнишка. Если бы он не занимался исполнительским искусством, его бы просто не нашли.

— Мне не нужно это говорить! Завтра тоже меня охраняй!

— Тогда позволь мне защищать тебя до конца своих дней!

Всё должно было закончиться закадровым текстом Аиды-сан после моей реплики, но Юто вставляет импровизацию – такую, которая, судя по реакции сегодняшнего зала, вызовет самые громкие аплодисменты. Аида-сан, уловив момент, ждёт моего ответа.

Но в этот момент маска, скрывавшая лицо Юто от судей и зрителей, спадает. То ли от неловкого движения, то ли из-за слабого узла – она падает, словно по воле божественной шутки, и Юто замирает.

— Если хочешь меня защищать, я позволю… сколько захочешь. Даже вечность.

Предвидя такой поворот, я отвечаю импровизацией, ловя падающую маску в воздухе и притягивая ошеломлённое лицо Юто ближе. Теперь никто за пределами сцены не увидит его лица.

Остаётся только дать Аиде-сан чистое завершение для закадрового текста. Легко. Концовки любовных историй предсказуемы.

Глядя на застывшего Юто за маской, я шепчу так тихо, что ни микрофон, ни его уши не уловят:

— Теперь позволь защитить тебя…

[[image:/storage/reader-images/4797c0ede695093e3f0f6bbb1892931ba830e27d.png]]

Точка зрения Юто

Сигнал опускания занавеса звучит в тот самый момент, когда я осознаю, что маска упала, – и лицо Нагисы оказывается вплотную ко мне.

— Дурак… слишком слабо завязал…

Под аплодисменты и возгласы занавес опускается, скрывая нас от зрителей. Нагиса медленно отстраняется от скамьи. Видя лисью маску в её правой руке, я понимаю: она прикрыла меня от взглядов зала, не нарушая ход сцены.

— Пошли. Мы тут только мешаем.

Оглядевшись, я замечаю, что работники уже начали убирать реквизит. Нагиса встаёт со скамьи, кивает им и направляется за кулисы.

Глядя на её удаляющуюся спину, я касаюсь губ, пытаясь осознать произошедшее. Что-то определённо коснулось их. Что-то мягкое.

Лицо Нагисы, ближе, чем когда-либо. Лёгкое прикосновение к губам. Ответ, на который они указывают, заставляет моё тело непроизвольно нагреваться.

— Всё в порядке?..

Работник, настороженно наблюдающий за мной, застывшим на скамье, возвращает меня в реальность. Я слегка кланяюсь и спешу за кулисы, но меня перехватывает гримёрша – теперь уже более спокойная, ведь утренняя часть экзамена закончилась. Вернув костюм, я иду в комнату ожидания и тут же встречаюсь взглядом с Нагисой, которая закончила раньше.

— …Хорошая работа, – выдавливаю я, запинаясь, потому что в голове крутятся и история с отцом, и тот самый момент.

— …Ага, – коротко бросает она, намеренно отводя взгляд. Наверное, думает о том же.

Я сажусь по диагонали от неё, рассеянно поглядывая на настенные часы.

— …

— …

Мы молчим. В комнате слышен только тикающий звук часов. Если бы Аида-сан вернулась поскорее, чтобы разрядить эту неловкость…

В надежде на её скорое появление я тянусь к бутылке с водой в рюкзаке – просто чтобы отвлечься от тишины.

— Эй, – вдруг говорит Нагиса, останавливая меня, хотя мне и не хочется пить.

— Насчёт того, что было…

Её глаза, полные беспокойства, осторожно встречаются с моими. Но у меня возникает вопрос.

— Эм… ты про что?

— Про Юи-сана, конечно, – отвечает она, будто это очевидно, но её избегающий взгляд и слегка повышенный голос выдают, что она тоже думает о том самом.

— Ну… извини. Правда. Не то чтобы я тебе не доверял.

Я извиняюсь за то, что скрывал от неё правду, что именно я стал причиной слов Юи-сана, повлиявших на её выбор школы. И раскрыл это в худший момент – прямо перед экзаменом. Её злость оправдана, и я бы не удивился, если бы она больше со мной не разговаривала.

— Нет! Это мне нужно извиняться…

Вопреки моим мыслям, Нагиса виновато отводит глаза.

— Будь моя голова на месте, то поняла бы, что ты не мог сказать. Испортила настроение перед выступлением и ещё…

Она замолкает, смущённая, бросает взгляд куда-то мимо меня и затем плюхается на стол.

— А-а-а! Как это вообще сказать…

Её ноги нервно стучат по полу.

Пока я колеблюсь, что ответить ей, кажется, её терзает даже больше, чем меня, – в дверь комнаты раздаётся стук.

— …

Аида-сан осторожно заглядывает в щель, оценивая обстановку.

— Эм… заходи, – неуверенно говорю я.

Глянув на Нагису, которая украдкой смотрит на дверь сквозь сцепленные руки, я гадаю: то ли стоит замять тему, то ли рассказать Аиде-сан. В прошлый раз мы отделались шуткой, но если раскрыть правду, её образ Юи Хокуджо может пошатнуться.

— Всё ещё ссоритесь?..

Аида-сан, наполовину спрятавшаяся за дверью, робко спрашивает. Если из-за того, что я расстроил Нагису, она боялась вернуться, мне становится неловко.

Я качаю головой.

— Правда? Но Минасэ-сан плачет…

— Я не плачу!

Нагиса резко поднимается, отрицая слёзы. Аида-сан, не обращая внимания, выглядит облегчённой.

— Так… я всё думала о том, что случилось…

Всё ещё не решаясь войти полностью, она колеблется, но затем решительно распахивает дверь.

— …И поняла, что должна спросить вас двоих. И… он тут.

Проследив за её взглядом, я вижу Юи Хокуджо с виноватым выражением лица. Он заходит вместе с Аидой-сан и садится рядом со мной, слегка нервничая.

— Я не хотел подслушивать или что-то такое…

Его взгляд, перебегающий между мной и Нагисой, говорит, что он уловил наш разговор о нём.

— Учитывая экзамен… может, решим, можно ли говорить об этом здесь?

Он спрашивает, можно ли рассказать Аиде-сан. Его взгляд остаётся на мне, пока он говорит уклончиво.

Аида-сан, сидящая напротив, напрягается, её глаза мечутся между нами.

— Я… хочу поговорить. Как друзья.

Я поворачиваюсь к отцу, всё ещё сохраняя формальный тон.

— Думаю, Минасэ-тян в курсе, но Аой Юто и я – отец и сын. Кровные родственники, – легко говорит папа, слегка кивая в ответ на мои слова.

В этот момент бутылка с рук Аиды-сан с грохотом падает на пол.

— Из-извините!..

Она наклоняется поднять её и ударяется головой о стол.

— Ой!

Громкий стук даёт понять, насколько это больно.

Будто развлечённый её очевидной растерянностью или пытаясь сгладить неловкость, папа тихо смеётся.

— Напряжение между вами, которое заметила Юмэ-чан, наверное, моя вина, – говорит он, слегка склонив голову. – Простите.

Нагиса, до этого молча наблюдавшая, вдруг вскакивает.

— Нет!.. Это я виновата!..

Отец поднимает взгляд, встречается с ней глазами и качает головой.

— Теперь я понимаю, почему родители подростков так мучаются. Лезу без спроса и делаю только хуже. Правда.

Он потирает щёку и усмехается.

— Меня позвали сюда как актёра, но вот отцовского опыта мне явно не хватает.

— Простите… Если бы я не запаниковала, ничего бы не случилось…

Нагиса опускает плечи.

Папа снова тихо смеётся.

— Нет, это я не удержался от желания увидеть Юто. Я планировал уйти со сцены, когда он родился, так что мог поговорить в любой момент.

Посреди фразы он бросает взгляд на меня, неуверенно поднимает руку и после паузы кладёт её мне на голову.

Я понимаю: он нервничает. Юя Хокуджо, который спокойно играет любые роли, нервничает, потому что гладит голову старшеклассника.

Я не могу сдержать смех.

Нагиса и Аида-сан смотрят на меня с недоумением, а папа отводит взгляд, смущённый.

— Ну… может, сейчас не самое плохое время для того, чтобы прекратить актёрство…

— Пожалуйста, нет. Я не хочу внимания, и… мне ещё хочется видеть своего крутого отца по телевизору.

Слово «отец» срывается с губ само собой. Он потирает затылок, слегка смущённый.

— Раз мой единственный сын так говорит, придётся послушаться.

Усмехнувшись, он бросает взгляд на часы и встаёт.

— Мне пора возвращаться. И…

У двери он оборачивается ко мне.

— Я всегда открыт для своего сына.

Он уходит, бросив фразу, звучащую то ли как шутка, то ли как намёк. Но для меня это звучит всерьёз.

После его ухода в комнате повисает странная тишина. Обе, наверное, решают, как заговорить.

— Я бы предпочёл, чтобы факт о нас с отцом остался в секрете… – наконец говорю я, прерывая молчание.

— Я не против, – сразу отвечает Нагиса, переводя взгляд на Аиду-сан.

— Я тоже. Хотя это большая тайна… – бормочет Аида-сан, потирая живот, будто у неё боли, отчего мне становится немного неловко.

Той ночью

Проводив Аиду-сан и Мураи-сан с внезапной вечеринки «конец экзаменам», которую устроили у меня дома без предупреждения, я остался в комнате с Нагисой и Акари. У них не было ограничений по времени, так что они задержались, как обычно, каждая занятая своим делом.

— …

— Акари? Начинаем, – говорю я.

— …А, прости.

Мы запускаем онлайн-матч, но Акари рассеяна, держа геймпад вяло. Это не ново – она была такой же отстранённой на вечеринке, настолько, что Мураи-сан даже забеспокоилась.

— Нагиса, что-то не так?..

— Н-нет, ничего!

Она то и дело поглядывает на меня вместо того, чтобы читать мангу, которую взяла с полки. Уже полчаса на одной странице. Видимо, очень захватывающая сцена.

— После экзамена, когда занавес упал, люди в первом ряду шептались… – вдруг говорит Акари, откладывая геймпад и подтягивая колени к груди. Она смотрит на экран поражения, где её кошачий персонаж лежит, поверженный.

— В самом конце… вы… поцеловались?

В комнате воцаряется тишина, нарушаемая только фоновой музыкой поражения. Краем глаза я замечаю, как манга выпадает из рук Нагисы и падает ей на живот.

— Было… что-то такое? – её щёки слегка розовеют, и она бросает на меня быстрый взгляд.

— Не знаю, но… я почувствовал, как что-то коснулось губ… так что, наверное, да, – признаюсь я.

— Тогда… скорее всего, – Нагиса переводит взгляд на электронные часы, окончательно отпуская мангу, — Но! – вдруг добавляет она, — Это была случайность! Я не собиралась так близко! Это не специально!

— Знаю. И я благодарен тебе за это.

Я говорю спокойно и совершенно искренне. Это была случайность, вызванная тем, что она прикрыла мой провал. Виноват я.

Она надувает щёки и сердито хмурится, явно раздражённая моей невозмутимостью.

— Это был просто спектакль. Сценический поцелуй, всего лишь постановка. Ничего личного. Не вздумай возомнить себя особенным.

— Не вздумаю.

— Да забудь уже!

Она мило фыркает, швыряет в меня подушкой и отворачивается.

— Серьёзно… забудь…

Пробормотав это снова, она касается своих губ свободной рукой, щёки горят, будто она пытается заново прочувствовать тот момент.

Видя её такой, забыть невозможно.

— …Я пойду домой, – вдруг заявляет Акари, встаёт, хватает свой телефон, единственную вещь, которую принесла, и направляется к выходу.

— Погоди! Я тоже!

Будто спасаясь от странной атмосферы в комнате или не желая оставаться наедине со мной, Нагиса бросается за ней, забыв свой телефон на кровати.

— Нагиса, – останавливаю я её, хватая за руку, когда она уже мчится к двери.

Она неправильно понимает мой жест – будто я пытаюсь задержать её, чтобы остаться с ней наедине. Её лицо заливается румянцем, а во взгляде мешаются смущение и паника.

— П-Подожди, не надо торопиться, я ещё не мылась, и тебе не обязательно забывать, просто сегодня давай опустим это…

— Я ничего такого не задумывал… Ты забыла телефон, – говорю я, протягивая ей гаджет.

Она выглядит немного разочарованной, но бормочет:

— Спасибо…

Если попытаюсь погнаться за ней до выхода, то рискую создать новое недопонимание, так что я отпускаю её. Голоса из коридора говорят о том, что она и Акари столкнулись с мамой, которая, видимо, вышла в тот же момент. Разговор короткий, и уже через минуту входная дверь открывается.

— …

В тишине комнаты я снова вспоминаю, как Нагиса коснулась своих губ. Вместе с этим приходят и волнение от экзамена, и паника от моего худшего провала, и… мягкость её губ сразу после этого.

— …Надо забыть.

Думать о ней в таком ключе кажется неправильным.

Бормоча это себе, я прибираю оставленную на кровати мангу и уже тянусь к геймпаду, чтобы закрыть игру, как дверь снова открывается.

— С Акари-тян что-то не так? – спрашивает мама, заглядывая с беспокойным выражением лица.

— Не знаю… Она такая уже какое-то время, но, похоже, не хочет, чтобы я интересовался.

— Хм… Она пила чай вместо апельсинового сока, значит, дело серьёзное…

Мама, оценивая ситуацию по своим странным критериям, уходит с озабоченным видом.

Примерно через два часа после того, как Нагиса и остальные ушли, мой телефон завибрировал, сигнализируя о новом сообщении.

[Можно я сейчас приду?]

От Акари.

[Поздновато ты. Ну приходи.]

На экране время – уже за десять вечера. Сообщение моментально помечается как прочитанное. Акари, наверное, знала, что я не откажу. Едва пришло уведомление о прочтении, как я услышал звук открывающейся входной двери. Её шаги, быстрее обычного, замерли у двери моей комнаты.

— Что случилось? Так неожиданно прийти…

Я открываю дверь, чтобы встретить подругу детства, но Акари медленно заходит и мягко толкает меня на кровать.

— …Ты какой-то тёплый.

— …Только из ванны.

— Поняла.

Её необычное поведение кажется странным, но я намеренно не спрашиваю причину, выбирая вместо этого наш привычный бессмысленный трёп.

— Ты можешь спросить. Нет, пожалуйста, спроси, – говорит она.

Оказывается, я ошибался.

— Что-то случилось? – спрашиваю я, как она просила.

Она поворачивается, утыкается лицом мне в грудь и после паузы тихо произносит:

— Я сегодня вела себя странно?

— …Немного.

— Будь честен.

— Довольно странно.

Я попытался смягчить формулировку ради неё, но она видит меня насквозь.

— Так и знала, – она тихо смеётся, затем делает вдох и продолжает, — Видеть, как мой друг детства целует другую девушку прямо передо мной… это выбило меня из колеи.

Её слова бьют точно в цель, и я понимаю, почему она была не в себе. В тот же момент в голове всплывает образ Акари, целующей Сому.

…Отвратительно.

— Я спросила вас, целовались ли вы, но… я уже догадывалась. Оба вели себя странно, – говорит она.

— Прости. Будь я аккуратнее, этого бы не случилось.

Если бы я лучше закрепил маску, экзамен прошёл бы гладко, без лишних проблем.

— Нагиса просто прикрывала меня, зная про меня и отца, – объясняю я.

— Ты рассказал Нагисе про Юи-сана?

— Да, так вышло.

Я опускаю детали нашего конфликта, и она тихо бормочет:

— Понятно… – в её голосе слышится лёгкая грусть, — Похоже, я лишилась одной из привилегий друга детства…

— О чём ты?

— Хм?..

Она замолкает, задумавшись, затем произносит тихо:

— Юто, погладь меня по голове.

— Зачем?

Несмотря на замешательство, я провожу рукой по её волосам, покоящимся у моей груди.

— Вот так, – говорит она.

— Ладно.

Действительно, если бы кто-то, кроме Акари, попросил меня так запросто погладить по голове, я бы заподозрил подвох. Её странно убедительные слова ставят точку в разговоре, и в комнате остаётся только звук её дыхания.

— …Если у тебя появится девушка, я всё ещё смогу остаться твоим другом детства?

Её голос слегка дрожит, когда она задаёт этот вопрос.

— Этот поцелуй был случайностью. Мы с Нагисой не встречаемся, – отвечаю я, отметая воображаемый ею сценарий.

— Даже если это будет не Нагиса… мы останемся друзьями детства?

Я не знаю, почему она об этом говорит, но сжимаю её руку, чтобы успокоить.

— Дружба детства – это не то, что можно изменить, даже если захочешь.

Услышав это, Акари прижимается ближе, укладывая голову на моё плечо и обвивая руками мою шею.

— …Не меняйся, хорошо?

Её шёпот в ухо слегка щекочет.

— Люди не меняются так легко, – отвечаю я.

— Может быть, – в её голосе слышится лёгкий смешок.

— …

— …

Больше слов не следует. Мы остаёмся в этом объятии, чувствуя лишь тепло и биение сердец друг друга.

— …Кстати, как тебе? Я поменяла шампунь.

Нежный лавандовый аромат уже какое-то время щекочет мне нос. Я старался не обращать внимания из-за прошлых инцидентов, но её слова заставляют меня сосредоточиться на нём.

— …Приятный.

Какие слова тут не будут звучать странно? Наверное, никакие.

— Тебе нравится?

Её настойчивое поддразнивание у самого уха заставляет тело нагреваться.

— …Нравится.

Я всего лишь сказал, что аромат мне приятен, но это звучит ужасно интимно.

— Твой фетиш на запахи не изменился, а? – она радостно дразнит меня, и я мысленно машу белым флагом.

— Но я тебя понимаю, – добавляет она, нарочито шумно вдыхая воздух у моего уха, — Мне нравится твой запах. Он меня успокаивает.

Её голос возвращается к привычной игривой манере, и мне уже невозможно оттолкнуть её из-за смущения. Вместо этого я решаю контратаковать, прижимая ладонь к её затылку и преувеличенно вдыхая.

— Это щекотно… но ладно. Делай что хочешь, – она смеётся, беззащитно разрушая мою рациональность.

Потеряв волю к сопротивлению, я сдаюсь и позволяю ей вести.

Позже, когда я отношу спящую Акари, всё ещё вцепившуюся в меня, к ней домой на руках, я понимаю, что это было куда более смущающим, чем сам момент.

Следующее утро.

Выходя на улицу, пока тело ещё согрето воспоминаниями о вчерашнем, я вижу свою подругу детства, ждущую с привычной улыбкой.

— Доброе утро, Юто!

— …Доброе.

Её вчерашняя тревожность исчезла. Скорее, она выглядит даже бодрее обычного.

— Спасибо, что отнёс меня вчера домой! Мама с папой сказали, – она заходит в лифт, и двери, на удивление, сразу открываются.

— Вчера я немного переживала, знаешь. Казалось, ты меняешься слишком быстро, – она прислоняется к стене, пока лифт спускается.

— Не меняюсь, – отвечаю я.

Что она во мне видит? Я сам не замечаю изменений.

— Нет, меняешься, – она улыбается, но в уголках губ прячется лёгкая грусть. – Но теперь я знаю, что всё в порядке.

Выйдя из лифта и пройдя через автоматические двери, она сияет под солнечными лучами.

— Я знаю, что я тебе всё ещё нравлюсь, и это не изменилось.

Напевая, она идёт впереди, и лёгкий лавандовый шлейф напоминает мне о вчерашнем.

Жизнь идёт своим чередом. Мы идём в школу, возвращаемся вместе, а после ужина Акари приходит ко мне играть в игры. Я не останавливаю её и не присоединяюсь, просто занимаюсь своими делами, чтобы скоротать время.

Вскоре после работы заглядывает Нагиса, читает мангу и иногда комментирует происходящее на экране у Акари.

Это наполненная жизнь, которой я могу радоваться. Это пространство кажется уютным.

Акари, проиграв матч, ныряет в объятия Нагисы за утешением. Та принимает её с ноткой раздражения и восторга, и, наблюдая, как они игриво препираются, я ловлю себя на мысли.

— О, я забыл сказать Мураи-сан, – говорю я.

Акари слегка приподнимается от тела Нагисы и смотрит на меня.

— Что сказать?

— Про отца. Я рассказал Аиде-сан во время экзамена.

— О, ещё одна привилегия друга детства потеряна…

— Думай об этом как о новых друзьях, с которыми можно делиться секретами, – сухо отвечаю я на её преувеличенный вздох.

Она смеётся:

— Шучу. Кроме того, у меня ещё сотня привилегий дружбы!

Её театральное заявление, сделанное, пока она прижимается к Нагисе, звучит как шутка.

Игнорируя её, я возвращаюсь к книге, слыша её недовольное «Хмпф…».

— О, и не говори Хинате-тян, – вдруг добавляет Акари, отстраняясь от Нагисы, — Она наверняка скажет: «Пожалуйста, не рассказывайте мне такие большие секреты!»

Её пародия на Мураи-сан, если это можно так назвать, точна процентов на тридцать. Но Нагисе показалось это похожим, и она заливается смехом, вытирая слёзы через несколько секунд.

— Но, – говорит она, — Хината действительно могла бы так сказать.

— Если вы обе так думаете, то наверное, – соглашаюсь я.

Как бы то ни было, если двое близких к Мураи-сан людей согласны, лучше ей не рассказывать. Аида-сан и так была ошеломлена весом тайны, а некоторые люди действительно могут не справиться с такой информацией.

Акари возвращается к игре.

Нагиса, бросая взгляд на мангу, тихо усмехается, возможно, вспоминая прошлые моменты.

Ощущая это счастье, я смотрю на них и думаю: завтра наша жизнь будет такой же.

Послесловие автора

Я – автор, который начал свой путь на Kakuyomu, в свободное время сочиняя романтические комедии, пока по воле случая ко мне не пришло предложение, приведшее к публикации этой книги. Честно, Kakuyomu – лучшая платформа.

Как писатель, я даже представить не мог, что когда-нибудь окажусь в числе изданных авторов. Когда мне впервые предложили контракт, мне пришлось глубоко вдохнуть, сбежать по лестнице, выскочить на улицу и буквально прыгать от счастья в саду. Без преувеличений.

…Писать послесловие, оказывается, удивительно сложно… Когда я был просто читателем, ещё до того, как зарегистрировался на Kakuyomu, помню, как листал ранобэ с послесловиями на десять страниц. И только сейчас понимаю, насколько это было впечатляюще.

Пишу эти строки – и вот уже место для послесловия заполняется. Хм, а это оказалось проще, чем я думал.

Теперь позвольте мне использовать оставшееся пространство, чтобы от всего сердца поблагодарить тех, кто помог этой книге увидеть свет:

— Моего редактора, K-сама, который нашёл меня на Kakuyomu;

— Художника, Катто-сама;

— Корректоров;

— И всех читателей, которые следили за этой историей с самого начала её публикации на Kakuyomu.

Огромное вам спасибо. До новых встреч – где-нибудь и когда-нибудь!

Послесловие переводчиков

Большое спасибо, что читали это произведение в нашем переводе! Мы старались по максимуму и прикладывали все усилия, чтобы выдавать главы стабильно и качественно, насколько это возможно. Да, у ранобэ всего один том и продолжения, судя по всему, не будет, поэтому на этой ноте мы можем смело с вами попрощаться!

Для вас старались:

— Переводчик Soveaa, или просто Совушка;

— Редактор MillePops, или просто Милль.

Ещё раз благодарим вас за прочтение, свидимся в других произведениях. Пока-пока!

[[image:/storage/reader-images/a57802d4b002f9e76a2ccaf07f9a5967b03dbdd4.png]]

[[image:/storage/reader-images/8def686edcb9e929f1450788810fc1590a0e08b3.png]]

[[image:/storage/reader-images/5b49f8a1756124cbe0565876f3f9c2ca3bd9769b.png]]

[[image:/storage/reader-images/625cd4b9189a6c115cf0724bbea3c56a7ac3100e.png]]

[[image:/storage/reader-images/5defe1177a1293d7ac140512c3906c588c3c0064.png]]

— Эй, Юто, не хочешь попробовать поучиться актёрскому мастерству?

— А?

Маленький Юто невольно переспросил. Он, как обычно, заворожённо смотрел дораму с отцом – человеком, которого никогда не видел вживую.

— Юто, ты тоже хочешь стать актёром, как твой папа?

— Не особо.

— Так быстро ответил… Тебе совсем не хочется сниматься?

Мама горько усмехнулась. Она указала на экран, куда был устремлен взгляд сына, и задала этот вопрос.

А Юто не отрывал глаз от одной впечатляющей сцены. Хокуджо Юя играл гениального, хладнокровного хирурга, который собирался жениться на героине с тёмным прошлым – дочери директора университетской больницы. В этом эпизоде хирург впервые пришёл в семейный ресторан вдвоем с её ребёнком от первого брака и впервые же почувствовал в душе нечто теплое.

Хокуджо Юя отыграл мастерски. За привычной невозмутимостью, в глазах и скупых жестах хирурга вдруг проступила искренняя человечность. После выхода в эфир эта сцена вызвала бурные обсуждения в сети.

Мама же указывала на экранную партнёршу отца. Минасэ Нагиса играла жизнерадостную девочку, чье лицо в самые неожиданные моменты вдруг становилось пугающе мрачным.

Будь Юто постарше, он бы понял, что скрывается за маминым вопросом: «Не хочешь ли ты постоять на одной сцене с отцом?». Но маленький мальчик воспринимал всё буквально.

— Не-а. Если начну сниматься, не смогу играть с Акари-тян. Мне и так хорошо.

Говорил ли в нём скрытый талант или ничем не подкреплённая детская самоуверенность? Юто заявил это так решительно, будто не сомневался: стоит только захотеть, и он без проблем попадёт на экран.

Мама, восприняв это как типичный детский лепет, тихонько рассмеялась.

— И правда, логично.

С лёгкой улыбкой она взглянула на часы, показывавшие почти шесть вечера. Пробормотав: «Надо готовить ужин», быстрым шагом направилась на кухню.

Оставим в стороне таланты и амбиции. Юто тогда сказал чистую правду. Он считал Хокуджо Юю крутым актёром, уважал его, но становиться таким же не хотел.

Хотя нет. В тот момент он восхищался именно хладнокровным хирургом и хотел быть похожим на него. Так что утверждать обратное было бы ошибкой.

Однако это отличалось от привычного «хочу быть как папа».

Не осознавая ничего подобного и не задумываясь о скрытых смыслах маминого вопроса, Юто снова уставился в телевизор.

И тут пришло осознание. Это лишь воспоминание. Сон, в котором он заново переживал прошлое.

Стоит понять, что спишь, как магия рассеивается. Говорят, некоторые могут делать в осознанных снах всё что угодно, но в моём случае всё иначе – в следующее же мгновение я очнулся на кровати в своей комнате.

Утро последнего дня первой четверти. Кондиционер отключился по таймеру, и комната постепенно нагревалась. Наверное, из-за духоты мне и привиделось подобное.

Нет, не сон. Воспоминание. То самое, которое я и сам уже начал забывать.

Память о тех временах выцвела. Я помнил лишь, как меня спросили, не хочу ли я найти увлечение. Но во сне всё было поразительно чётким: и странно знакомый запах комнаты, и шершавый пластик пульта в руках, и лицо мамы, ещё совсем молодой, и даже телевизор с холодильником – те самые, из младшей школы.

Словно распахнулся ящик, ключ от которого давно утерян. Я сел в постели, а в голове всё крутилось видение.

Сложно сказать, насколько точно сон воссоздал детали. Был ли этот разговор на самом деле – я тоже не знал. Но в уголках сознания почему-то засело лицо мамы, задавшей вопрос маленькому мне. Казалось, она отчаянно хотела, чтобы я кивнул.

— Я пошёл.

Сборы в старшую школу, поначалу такие непривычные, за четверть успели превратиться в рутину.

На автомате закончив утреннюю суету и крикнув маме в гостиную, я вышел в коридор. К моему удивлению, в лифтовом холле уже стояла Акари.

Само по себе присутствие человека на месте встречи не таило ничего сверхъестественного. Но всю эту четверть именно я каждый день ждал остальных. Акари, дожидающаяся меня, – картина из разряда фантастики.

Неужели умудрилась проснуться пораньше? На неё совсем не похоже.

— О, утречко, Юто!

— Доброе. Какая редкость – ты и в такую рань.

— Сама в шоке. Со вчерашнего вечера разволновалась, всю ночь толком не спала.

— Разволновалась? А что сегодня такого?

У Нагисы сегодня не было работы, и мы собирались в школу втроём. Я встал рядом с Акари в ожидании лифта. В ответ на мой вопрос она посмотрела на меня с таким искренним неверием, что это совершенно не вязалось с моим легкомысленным тоном.

— Я что-то не то ляпнул?..

Прокрутив в голове свои слова, я не нашёл в них криминала. Если бы меня сейчас отчитали в духе «спрашивать у девушек об их планах – табу», я бы, наверное, так шарахнулся, что больше никогда в жизни не заговорил бы с женским полом.

Акари, не подозревая о моих внутренних терзаниях, тяжело вздохнула. Она накинулась на меня с напором сыщика, поймавшего преступника на оговорке:

— Ляпнул. Ещё как ляпнул! Такую ерест сморозил!

Но, увидев моё растерянное лицо, она сдалась и снова обреченно выдохнула:

— Боже, это же напрямую тебя касается, а ты забыл? Сегодня тот самый день! День, когда объявят результаты экзамена, который вы с Нагисой сдавали!

— А-а… Точно.

Я слегка отодвинулся от Акари, которая медленно, но верно наступала на меня. И правда, сегодня.

Заметив мой вид – вид человека, который только что всё вспомнил, – Акари в очередной раз картинно застонала.

— Ты так на меня смотришь, словно я псих какой-то, раз не переживал. Но там ведь нет оценки «сдал / не сдал», просто награждают лучшую группу. Не думаю, что из-за этого стоит так нервничать.

— …Юто, иногда ты бываешь таким ранимым в странных вещах, а вот тут – абсолютный сухарь. Обычно люди хоть немного надеются. Думают: «А вдруг мы займём первое место?».

— Первое место…

Пробормотал я, искоса поглядывая на Акари, которая, закончив возмущаться, сладко зевнула.

Глядя на её сонное лицо, я понимал: она действительно не сомкнула глаз из-за этих результатов. Именно поэтому сказать ей правду было так сложно. У нас нет ни единого шанса на победу.

И это абсолютно логично. Изначально экзамен предназначался для учеников факультета искусств. Мы с Аидой, будучи на общеобразовательном направлении, вообще не должны были его сдавать.

К тому же в жюри сидели влиятельные шишки из шоу-бизнеса. Победа могла стать путевкой в профессию. И награждают, само собой, только одну группу.

Отдай они награду команде, куда затесались непонятные новички с общеобразовательного, – это вызвало бы бурю негодования у ребят, которые каждый день пашут ради сцены. И мы, и руководство школы хотели избежать конфликтов.

— Ого, Акари пришла первой – вот это редкость.

Пока я размышлял, к нам присоединилась вышедшая из квартиры Нагиса. Она озвучила ровно ту же мысль, что и я минуту назад.

— Да ладно вам! Разве я не всегда в это время здесь?

— Понятно. Теперь ясно, почему вечно опаздываешь – ты просто не смотришь на часы.

Обменявшись приветствиями, мы зашли в лифт. Я бросил взгляд на смартфон – и правда, мы вышли минут на десять раньше обычного.

В это время обычная Акари ещё неспешно жевала бы утренний тост, совершенно не следя за стрелками.

— Ну и? Как ты это провернул? Трезвонил ей в дверь?

Нагиса смотрела на меня с явным любопытством. Она ни на секунду не допускала мысли, что Акари могла проснуться сама. Но я был ни при чём.

Я отрицательно покачал головой и перевел взгляд на Акари. Не успел я открыть рот, как она обиженно воскликнула:

— Нагиса, ты совсем в меня не веришь! Я вообще-то уже в старшей школе. Могу выйти пораньше и без Юто, который будил меня в старые добрые времена!

— Раньше у тебя это не получалось… Стоп, так Юто и правда тебя будил?

— До второго года средней школы.

— Врёшь как дышишь! До лета первого года! Потом Юто вдруг перестал приходить, и мне пришлось привыкать к одиноким утрам под бездушный писк будильника!

— И хорошо.

Двери лифта открылись. Мы пересекли вестибюль и вышли на улицу. Вдруг Акари вскрикнула, словно что-то вспомнив:

— Кстати, а почему ты тогда бросил это дело?

— Сама подумай: когда парень в средней школе ходит по утрам будить подругу детства – это как минимум странно.

— Да ну? И что тут такого?

— Странно. Даже для младшеклассников. Короче, не забивай голову ерундой и смотри под ноги.

Акари недовольно проворчала: «Мог бы и не бросать», но допытываться не стала. Благополучно пропустила мимо ушей.

…А вот Нагису такой ответ явно не устроил.

— Ты ведь сейчас просто отмазался?..

Она замедлила шаг, поравнявшись со мной и оставив Акари впереди. Её взгляд впился в мои глаза. Не так смотрят при обычном разговоре – так смотрят, чтобы выцепить малейший признак лжи.

— Вовсе нет.

— Слишком быстрый ответ. Верный признак того, что ты что-то скрываешь. В чём дело? Закон нарушил?

— Ничего я не нарушал… И вообще, с чего ты вдруг так вцепилась?

— Я не вцепилась. Просто чутьё подсказывает, что тебя нельзя спускать с крючка. Ну так что? Можешь продолжать врать, но предупреждаю: если меня что-то заинтересует, я бываю очень назойливой.

— Говорю же, я ничего не скрываю.

— Ясно. Тогда я спрошу у Акари про тот день, когда ты пришел будить её в последний раз. А потом уточню детали у её мамы…

Увидев в глазах Нагисы железобетонную решимость докопаться до правды, я обречённо выдохнул. Вряд ли они вспомнят всё в точности, но мне совершенно не хотелось, чтобы кто-то ворошил эту историю.

— Разумеется, я никому не расскажу.

Почувствовав мою капитуляцию, Нагиса бросила эту фразу, словно делая последний шаг к победе. Убедившись, что Акари, щебечущая с какими-то соседскими детьми, не обращает на нас внимания, я снова посмотрел на Нагису.

— …Закон я не нарушал, да и моей вины тут нет.

— Ого… Преступники и правда всегда говорят, что ни в чём не виноваты. А я думала, такое бывает только в сценариях.

— Хватит называть меня преступником, я вообще-то жертва.

— Поразительно, даже это совпадает. Ты что, прямо сейчас читаешь по бумажке?

— Увы, чистая импровизация.

— Надо же. Может, из тебя выйдет неплохой актёр?

— Да? Ну, тогда, может, попробую.

— Угу-угу. Так, продолжай. Твоё чистосердечное признание.

— Я же сказал, хватит.

На мгновение мелькнула мысль потянуть время пустой болтовней, но Нагиса настойчиво требовала продолжения. Смирившись, я мысленно вернулся в то роковое утро.

— …В общем, слушай. В тот день, когда я пошёл будить её в последний раз, с самого утра стояла жуткая духота.

— Логично. Раз ты будил её до лета, значит, было жарко.

— …Вот. И что ты делаешь, если тебе жарко спать?

— Включаю кондиционер?

— Это понятно. Но мама Акари ставила таймер, чтобы они не простудились. К утру он уже выключался. Что ещё?

— Включаешь вентилятор? Или надеваешь что-то легкое?

— Так вот, в случае с Акари… эта самая лёгкая одежда была… слишком легкой.

— Слишком лёгкой?

— …В смысле, она так сильно ворочалась во сне, что на ней почти ничего не осталось… типа того…

На самом деле «почти» означало «вообще ничего», но я надеялся, что Нагиса простит мне эту маленькую ложь. К тому же давление с её стороны становилось пугающим – свет в её глазах медленно угасал.

— Нет, стой. Я каждый день стучался перед тем, как войти. Я почти ничего не увидел, да и вообще давно стёр это из памяти!

— Хм. «Почти ничего не увидел» означает, что ты всё-таки что-то увидел. Что же такого открылось взору юного Юто в период полового созревания, что он даже бросил ежедневную привычку?

Её не предвещающие ничего хорошего подозрения вызвали во мне панику. Я попытался поскорее всё отрицать.

Я перестал будить Акари не из-за шокирующего зрелища, а потому, что осознал вероятность подобных инцидентов в будущем! Нужно было донести хотя бы это.

— Да нет, в тот раз Акари, видимо, стало холодно, и она слегка укрылась одеялом. Так что я увидел только правую руку, левую ногу и немного спину…

— Отлично помнишь, как я погляжу. Похотливый негодяй.

Она отвернулась, и больше её взгляд не возвращался к моему лицу. Нагиса ускорила шаг, догоняя идущую впереди Акари.

…Я проиграл в тот самый момент, когда попытался смягчить вину, соврав про «стёр из памяти». Ничего не поделаешь. Тогда я был настолько потрясён, что около месяца не мог нормально смотреть Акари в глаза. Забыть такое невозможно.

Оставалось лишь искренне верить, что Нагиса сдержит обещание и будет молчать. В душе я безмерно радовался летним каникулам, которые начинались уже завтра.

— Пока-пока, сестрёнка!

— Ага, удачи в школе! …Эх, как же хорошо быть молодыми.

— Для таких фраз мы слишком близки по возрасту, не находишь?

— Да? А разве младшеклассником быть не здорово? Неужели не хочешь вернуться в то время?

— Лично я не особо горю желанием.

— Чего? Нагиса, ты точно какая-то странная.

После того инцидента я старался держать дистанцию – не слишком далеко, чтобы не вызывать подозрений, но достаточно, чтобы не встрять в беседу. Моя жалкая попытка слиться с фоном разбилась вдребезги на первом же светофоре.

— А, кстати, вы же только что о чём-то секретничали, да? О чём?

Словно от скуки в ожидании зелёного света, Акари переводила взгляд с Нагисы на меня. Теперь я снова был полноправным участником их компании.

— Да так, ни о чём особенном. О том, что выходит продолжение фильма, который мы недавно смотрели. Да?

— А, того самого, на котором Акари уснула на середине.

— А-а… кажется, был такой.

— Видишь? Ничего интересного.

Акари кивнула и тут же сменила тему:

— Кстати…

Я мысленно вознёс хвалу Нагисе за то, что она взяла инициативу в свои руки. И за то, что, судя по всему, собиралась сохранить мою тайну. Поняла она мой благодарный взгляд или нет, но она лишь на мгновение покосилась на меня, а затем резко отвернулась.

— Эй, Юто, куда ты хочешь сходить на летних каникулах?

— Никуда. На улице жара, из дома ни ногой.

— …

Акари этот ответ категорически не устроил. Но я знал: дай слабину – и уже завтра она силком вытащит меня на пекло. Поэтому позицию пришлось обозначить жестко.

Поняв, что друг детства-домосед не сдастся, как бы свирепо она его ни сверлила взглядом, Акари отступила. С лицом, полным надежды, она повернулась к Нагисе.

— Ну и ладно! Мы с тобой вдвоём отлично проведём лето, да?

— Извини, у меня много работы.

— Чё?..

На лице Акари, не ожидавшей удара в спину, читалось уже не недовольство, а чистейшее отчаяние.

— Но ведь не каждый же день!.. Может, выделим хотя бы денёк для чего-то летнего? Бассейн, море, фестиваль!

Акари цеплялась за эту паутинку надежды из последних сил. Но ответ был написан на виноватом лице Нагисы – паутинка оборвалась.

— Фестивали, море, бассейн… Места, где много людей и легко влипнуть в неприятности… Конечно, мне бы очень хотелось составить тебе компанию.

— Минасэ Нагиса, не слишком ли тяжело тебе живётся?..

— Прости. То, что я не могу ходить на море, происходит практически каждый год. А завал по работе из-за того, что многое накопилось во время учёбы, и теперь всё придется наверстывать.

Увидев это виноватое лицо, Акари поняла, что дальнейшие уговоры лишь причинят Нагисе дискомфорт. Она разочарованно вздохнула.

— Ну, что поделать… Придётся довольствоваться тем, что есть, и везде таскать за собой Юто.

— Это ещё почему?

— М-м, сейчас ты должен просто кивать и соглашаться.

— …Да-да.

— Вот и славно.

Акари удовлетворённо хмыкнула. Что ж, мои планы на комфортное лето в четырех стенах пошли прахом. Но если это спасёт Нагису от чувства вины, цена не так уж высока. К тому же рано или поздно Акари всё равно закатила бы истерику, и мне пришлось бы выползти наружу.

Разговор прервался.

Фу-у-а-а.

Повисшую тишину разорвал сдавленный зевок.

Ранее Акари вскользь упомянула, что не выспалась, но я не придал этому значения. Судя по всему, её действительно клонило в сон.

— Вчера поздно легла? – спросила Нагиса, заглядывая в лицо Акари, стирающей слезинку в уголке глаза.

Обычно Акари била ключом настолько, что это порой утомляло, поэтому взгляд Нагисы казался слегка удивлённым.

— Угу, типа того. Так ждала сегодняшний день, что уснуть не могла.

— Ждала?.. А, ты про результаты экзамена?

Я-то думал, результатов ждут только амбициозные студенты факультета искусств да сама Акари. Поэтому немного удивился, когда Нагиса первым делом вспомнила про экзамен, а не про каникулы.

Акари, настрадавшаяся от моего равнодушия, просияла, найдя единомышленника. Настроение взлетело мгновенно.

— Угу! Именно! Ты-то меня понимаешь? Юто не то что не понял, он вообще всё забыл! Прикинь?

— А-а… вот как? Ну, неудивительно, его ведь это особо не касается… К тому же это я сказала ему не забивать голову.

Растерянно переводя взгляд с меня на неё, Нагиса неловко сжала руки Акари в ответ на её радостный порыв.

Однако, осознав, что Нагиса тоже не горит энтузиазмом по поводу результатов, Акари озадаченно замерла.

— Похоже, Акари так волновалась, что даже спать не могла. Говорит, надеялась, что мы займём первое место.

Я решил разрядить обстановку. Услышав это, Нагиса, кажется, поняла причину такого возбуждения и понимающе усмехнулась:

— Акари, ты слишком добрая.

— Разве это не грустно?

— Возможно. Но никто из нас не гонится за первым местом. К тому же, если мы станем объектом зависти, у вас с Юто могут быть проблемы, верно?

— Ну да.

Как только Нагиса закончила объяснять ситуацию, лицо Акари скривилось от недовольства. Но видя, что нас, главных участников, такой расклад полностью устраивает, она нехотя проглотила возмущения.

— Но лично для меня ваша группа и группа Хинаты-тян были лучшими, понятно?

— Спасибо.

Нагиса выглядела наполовину обрадованной, наполовину смущенной от такой прямолинейной искренности.

— Значит, если первое место вам не светит, то его должна занять группа Хинаты-тян, так? Второе место – вы, а третье – та группа, где накачанный парень играл принцессу, да? А потом…

В таком духе она делилась впечатлениями от экзамена вплоть до самых ворот школы.

К слову, как и предсказывала Акари, награду за лучшее выступление получила группа Мураи.

…Похоже, глаз у неё на удивление наметанный.

— Утречка всем!

Расставшись с Акари и остальными ребятами, чьи классы располагались на втором этаже, я зашагал по коридору к своему кабинету в самом конце здания. Внезапно меня окликнули, и на плечо легла тяжелая дружеская рука.

— Какой-то ты энергичный с утра пораньше, Сома.

Это был Ямада Сома, мой одноклассник. Обычно в такую рань от него слышишь лишь унылые причитания о начале очередного бесконечного учебного дня, но сегодня парень прямо-таки лучился самодовольством.

— Ещё бы! Летние каникулы начинаются! Ка-ни-ку-лы! Наконец-то мы обретём истинный покой и сбросим эти тяжкие школьные оковы…

— Оковы-то мы сбросим, вот только домашку на лето никто не отменял.

— …У нас, вообще-то, негласное табу на эту тему, Юмэ-сан.

— Да неужели?

К нам незаметно подошла Аида Юмэ, ещё одна одноклассница. Судя по всему, она пришла пораньше и уже успела переделать кучу дел. В руках Юмэ держала увесистую коробку с распечатками – видимо, раздаточным материалом на классный час.

— Помочь?

— Сама справлюсь, она не тяжёлая. Но раз уж предлагаешь, может, сходишь потом со мной в учительскую? Чувствую, одной ходкой дело не обойдется.

— Понял.

Судя по легкому вздоху Аиды-сан, она уже успела намотать не один круг по коридорам. Она всегда приходит рано, а должность старосты обязывает постоянно быть на подхвате у учителей.

— О, мне тоже присоединиться?

— Ямада-кун идет в добровольно-принудительном порядке. Ты вообще-то тоже староста.

— Слушаюсь и повинуюсь.

Обязанности старост традиционно делили между собой парень и девушка. Сома отвесил шутливый поклон: «Прошу прощения за вопиющую безответственность», на что Аида с невозмутимым видом парировала: «Не прощаю».

За первую четверть мы успели сработаться, и эта привычная школьная рутина дарила приятное чувство спокойствия. Но вдруг кто-то легонько похлопал меня по плечу. Я обернулся – позади переминалась с ноги на ногу совершенно незнакомая ученица.

— Эм… доброе утро.

— Э-э… доброе.

Ни лица, ни имени. Лишь цвет ленточки на форме выдавал в ней первогодку. Получив ответ, девушка просияла и легкой трусцой побежала к стайке подруг, щебетавших чуть поодаль.

— В последнее время такое сплошь и рядом, а? – хмыкнул Сома.

— Ещё бы, наш «принц в маске» теперь звезда!

— Хватит уже. Меня от этого прозвища в дрожь бросает.

С тех пор как мы с Нагисой поучаствовали в экзамене факультета искусств, ко мне то и дело начали подходить случайные девчонки.

Поначалу мелькала мысль, что в школе объявили какую-нибудь неделю вежливости. Но когда ко мне приклеилось это дурацкое, словно вырванное со страниц сёдзё-манги прозвище «принц в маске», пришлось признать очевидное: экзамен привлек ко мне нездоровое внимание.

Впрочем, в отличие от сюжетов манги, за школу с любовными посланиями меня никто не поджидал. Судя по всему, девчонки воспринимали меня как забавную зверушку или локального айдола.

— Но ты и правда нарасхват… Хотя, как по мне, тебя просто наконец-то разглядели, – пожала плечами Аида-сан.

— В смысле?

— В том смысле, что странно, почему этого не произошло раньше. Считай это комплиментом.

Пусть даже и комплимент, легче от него не становилось. Куда бы я ни пошёл, в спину вонзались любопытные взгляды. Будь моя воля, я бы с радостью отмотал время назад.

Но худа без добра не бывает: среди всей этой шумихи не проскользнуло ни единого слуха, которых я так опасался перед выступлением. Никто не пытался связать меня с отцом и не тыкал пальцем с криком: «Смотрите, он же вылитый Хокуджо Юя!».

— Наверное, после сцены ты стал казаться людям более… доступным, что ли, – задумчиво протянул Сома. — Не знаю, замечал ты или нет, Юто, но о тебе и раньше частенько расспрашивали. Просто никто не решался подойти.

— Серьёзно? Ни сном ни духом.

— Ещё бы. Ты же в упор не видишь чужих взглядов.

— Да ладно…

Я-то считал себя довольно чутким к чужому вниманию, поэтому слова Сомы слегка кольнули по самолюбию.

— Замечаешь-замечаешь. Точнее, наоборот, – усмехнулся друг. — Может, просто привык с детства, вот радары и сбились? Или всё дело в слишком яркой подруге детства, которая вечно крутится рядом.

— Ясно… Возьму на заметку.

— Да брось, иногда блаженное неведение – лучший выход… Ладно, проехали.

— Прошу прощения.

Забросив сумки в класс, мы втроем пошагали в учительскую.

Как и предсказывала Аида-сан, макулатуры скопилось прилично, но в шесть рук мы вполне могли управиться за один рейс… И всё бы ничего, но.

— Ва-а-ау, круто! Юто-кун вблизи и правда такой красавчик. Везёт же девчонкам, надо было мне тоже на общеобразовательный поступать!

— Эй, вас же сегодня пораньше отпускают, сразу после линейки? Свободен? Может, посидим где-нибудь?

— Извините, сегодня я немного…

— О, раз сегодня никак, может, на каникулах пересечемся? Обменяемся контактами?

Меня взяли в плотное кольцо совершенно незнакомые ученицы. А Сома и Аида-сан, едва почуяв неладное и поняв, что от этой назойливой стайки так просто не отмахнуться, мгновенно ретировались. Предатели.

Я пытался вежливо объяснить, что дело вовсе не в свободном времени на каникулах, но девчонки лишь томно вздыхали, обсуждая мою светлую кожу и длинные ресницы. Словно со стеной разговаривал. Учительская находилась на втором этаже – вотчине факультета искусств. И почему-то местные обитатели казались в разы пробивнее и нахальнее наших с общеобразовательного. Из-за этого любой поход за бумагами превращался в пытку.

«Ничего не поделаешь. До самого звонка они с меня не слезут. А устраивать сцену в набитом коридоре – значит собрать ещё больше зевак. Увольте».

Решив, что проще сдаться и дать им этот несчастный Line, я опустил тяжелую коробку на подоконник. И в этот миг лица осаждавших меня девиц неуловимо вытянулись.

— А… Знаешь, мы передумали! Юто-кун наверняка сильно занят! Ага!

Скомкано пролепетав извинения и явно желая поскорее провалиться сквозь землю, стайка спешно ретировалась к своим кабинетам.

— Что это сейчас было? – пробормотал я в пустоту.

Недоумевая, я потянулся за коробкой, как вдруг между лопаток прилетел увесистый тычок.

И это было отнюдь не дружеское похлопывание. От неожиданности я потерял равновесие и чудом не рассыпал распечатки по всему подоконнику.

— Повезло же тебе. Огромный выбор, бери не хочу.

— Нагиса… Это ты, – я страдальчески выдохнул. — Я похож на человека, которого радует этот огромный выбор?

— Очень даже. Лицо точь-в-точь как у младшеклассника, дорвавшегося до шведского стола в отеле.

— Шведский стол… Ну и сравнения.

— Думаешь, слово «столовка» звучит солиднее?

— Я вообще не об этом!

Видимо, со стороны Нагисы это выглядело как забавная сценка с флиртом. Меня же откровенно бесило, что ко мне относятся как к плюшевому маскоту. Но не успел я открыть рот для возмущений, как девушка кивнула на стопку бумаг:

— Давай понесу.

— Да не, неудобно. Наш класс в самом конце коридора. Коробка только выглядит грозно, а на деле легкая.

— Какая разница? Заодно время убью, а ты избежишь лишнего внимания. Вряд ли кто-то рискнет к тебе сунуться, пока я рядом.

— А-а… Так они сбежали, потому что увидели тебя? Но почему?

— Кто знает. Может, испугались?

— Ясно. Аура Снежной Королевы.

— Сейчас как пну.

— Молчу-молчу! Прошу прощения за дерзость. И буду премного благодарен за помощь.

— Вот и славно.

Довольно хмыкнув, Нагиса бесцеремонно сгребла у меня четверть стопки.

— …Чего уставился? Имею я право на поблажки как хрупкая девушка? Претензии есть?

— Да я вообще ни слова не сказал…

— У тебя на лбу всё написано! Ты явно прикидывал, какую крошечную часть я забрала!

— Ничего я не прикидывал! Просто переживал, не надорвешься ли.

— …Ну, это ты меня совсем недооцениваешь.

— И что плохого в том, чтобы относиться к тебе как к принцессе? Я же вроде как «принц в маске».

— …Хм. Ну, раз уж Его Высочество настаивает.

С этими словами Нагиса нагло плюхнула половину взятых листов обратно мне в коробку.

Скинув лишний балласт, она вприпрыжку обогнала меня и обернулась. На ее губах играла донельзя ехидная улыбка.

— А самому-то не стыдно величать себя «принцем в маске»?

— Да хватит издеваться! К слову пришлось! Я уже сто раз пожалел, потому что это чертовски неловко! Честно!

— Ва-а-ау, то есть «принц в маске» дарит девушкам сказочное отношение? Потряса-а-ающе! Прямо магия какая-то! Ты у нас пикап-мастер, да? Или тебе втайне льстит этот титул?

— Да ты… Чёрт! И почему тебя никто не прозвал какой-нибудь «одинокой принцессой»?!

— Ой, ну куда мне до тебя, Юто-кун… Вряд ли бы я смогла с таким пафосом вещать про сказочное отношение.

«А ведь буквально минуту назад казалась спасительницей. Оценила обстановку, выручила из беды… Гадство! Стоило мне чуть-чуть оступиться, как она вцепилась мертвой хваткой и теперь купается в моем позоре!.. Ничего не поделаешь. Ради блага самой же Нагисы я хотел приберечь этот козырь, но раз она нарывается – выбора нет».

— …Что ж, может, тебе бы больше зашло, веди я себя как истинный принц? Ты же сама вещала на днях: «Мой типаж – парень, который в критический момент ведет себя как рыцарь», разве нет?

Нагиса поперхнулась воздухом.

— Э-это!.. Это просто сценический образ! Из-за атмосферы в студии пришлось подыграть и выдать типичные девичьи фантазии!

— Да-да, конечно. А что там дальше было? Ах да: «Хочу, чтобы наедине он ласково называл меня принцессой Нагисой»?

!!!~~~

Наверное, я всё-таки перегнул палку. Нагиса, и без того пунцовая, мгновенно достигла предела. Издавая нечленораздельные звуки, она принялась отчаянно стучать лбом о мое плечо, словно обезумевший дятел.

[[image:/storage/reader-images/6f2f7d76c3b794beb116eca67b33d14c248d3045.png]]

Тук-тук-тук.

— Эм-м… Нагиса-сан?

— Этобылапростоработаактрисыиликактамсказатьнеточтобынеотчистогосердцанояподумалаошоуведьхотелосьбычтобыменятудапригласили…

Окончательно сломавшаяся Нагиса продолжала биться лбом о мое плечо, пока несколько минут спустя нас не окликнул Сома, пришедший с ребятами проверить, как у нас дела.

— Аида и Аой, подойдите-ка сюда.

Уборка, линейка по случаю закрытия семестра и короткий классный час остались позади. В шумном кабинете, уже с головой погрузившемся в атмосферу летних каникул, классная руководительница неожиданно вызвала нас с Аидой-сан к кафедре.

Мы с Аидой-сан коротко переглянулись. Никаких догадок. Вряд ли у нее к нам какое-то серьёзное дело – может, просто снова нужны помощники, как утром?

Но тогда она бы позвала Сому, он ведь тоже староста…

— У вас двоих сейчас есть время? Впрочем, даже если нет, пойти со мной все равно придется.

Наш ответ явно ничего не решал. Так как мы оба были свободны и собирались расходиться по домам, я слегка кивнул. Краем глаза заметил, что Аида-сан сделала то же самое.

— Вот и славно. Много времени это не займёт. Просто пришел человек, которому нужно кое-что с вами обсудить. Идите за мной, мы направляемся в приемную.

Бросив оставшемуся дежурному, чтобы не запирал кабинет, учительница подала нам знак и вышла в коридор.

— Слушай, не припоминаешь, чтобы мы натворили нечто такое, за что нас могли бы вызвать? Я вот без понятия.

— Абсолютно.

Шагая по гудящему от предвкушения каникул коридору, мы вполголоса переговаривались с Аидой-сан.

Сама ситуация казалась донельзя странной. Если бы нас просто попросили о помощи, мы бы пошли в учительскую или, на худой конец, на склад во дворе. Но нас вели в приемную.

Она находилась в корпусе для третьего года обучения, выстроенном у самых ворот – отдельно от нашего блока первокурсников, запрятанного в глубине школьной территории. Я там ни разу не был, даже в глаза не видел. Слишком уж далекое и чужое место для новичков.

— Ну, давай попробуем угадать.

— Зачем нас вызвали?

— Именно.

Судя по тону, Аида-сан искренне наслаждалась интригой.

«А вот мне эта ситуация, явно не предвещавшая ничего обыденного, забавной совершенно не казалась».

— Чур, у учительницы подсказки не просить.

— …Ладно. Но если нас вызвали не за нарушение дисциплины, я примерно догадываюсь, в чем дело.

— Я тоже об этом подумала. Единственная связующая нить между мной и тобой, Аой-кун, – это экзамен.

— Тогда возникает вопрос: кто и о чем хочет с нами поговорить?

Лучшей признали группу Мураи-сан, а мы на сцене никаких правил не нарушали. Да и за нарушение отчитали бы в обычной учительской.

— Вероятность интервью… стремится к нулю. Мы же не заняли первое место. К тому же пришел человек, который хочет поговорить именно с нами двумя – так что массовый опрос участников тоже отпадает… Кстати, интересно, а Минасэ-сан не позвали?

— Логично. Если дело в экзамене, Нагиса тоже должна быть там.

— Если Минасэ-сан тоже вызвали, значит, человек хочет поговорить именно с нашей командой. С командой, которая даже не победила.

Тогда вопрос «кто?» становится ещё острее. На мгновение в голове мелькнуло лицо отца, судившего тот экзамен по своим личным мотивам. Но вряд ли он стал бы дергать нас в школу без предупреждения.

«…Наверное».

И всё же, какая жара. Чтобы попасть в корпус третьего года, нам пришлось выйти на улицу. После прохлады кондиционеров зной ударил с удвоенной силой. Да и вообще, я ввязался в эти рассуждения просто за компанию, а ответов как не было, так и нет.

— …Хе-хе.

— Чего это ты?

Аида-сан внезапно рассмеялась. Смешок вышел немного зловещим – видимо, так она выражала озарение.

— Аой-кун, все детали пазла сошлись.

— Да ну?

— Я в пух и прах разбиваю теорию о том, что нас вызвали из-за экзамена!

— Хе-хе-хе… С удовольствием послушаю.

Прицелившись в меня указательным пальцем в лучших традициях великих сыщиков, Аида-сан выдвинула теорию, переворачивающую всё с ног на голову. Похоже, она вошла во вкус. Я охотно подыграл.

— Детектив Аида, ты хочешь сказать, что между нами есть и другая очевидная связь, помимо экзамена? Так?

— Именно так, доктор Игрек. Сейчас я всё разложу по полочкам, так что уберите свой пистолет.

— Ой, простите. Уж больно я вспыльчивый…

Судя по всему, в фантазиях Аиды-сан мне отвели роль вооруженного злодея. Чтобы не ломать комедию, я опустил правую руку, сложенную в виде дула.

— Нет, Аой-кун, левую.

— А, точно.

Оказывается, я перепутал руки. Следуя режиссерской правке Аиды-сан, на секунду вынырнувшей из образа, я «переложил» пистолет в левую руку и послушно её опустил.

— И брось нож, который держишь в правой.

«В левой – пистолет, в правой – нож? Какая однако феноменальная жажда крови».

— Хех, так пойдет?..

— Идеально. А теперь слушай.

Моя покладистость ее удовлетворила. Сама Аида-сан – судя по напряженной позе, тоже сжимавшая в обеих руках невидимое оружие – настолько вжилась в роль, что начала свой монолог с закрытыми глазами. Прямо на ходу!

— Изначально мы считали, что нас вызвали вместе исключительно из-за экзамена. Роковая ошибка! Ведь между нами есть крепкие дружеские узы, которые мы тщательно взращивали на протяжении всего семестра!

— Допустим. Нас вызвали не как партнеров по сцене, а из-за наших отношений. Но каков мотив? С чего бы руководству дергать к себе простых друзей?

Я, всё ещё отыгрывая доктора Игрека, приобнял Аиду-сан за плечи и начал аккуратно направлять ее по коридору, чтобы гениальный детектив с закрытыми глазами не вписался в стену.

— Видишь ли, Аой-кун…

«Ага, доктор Игрек благополучно испарился».

— Нас подозревают в непристойной связи!

Великий детектив Аида широко распахнула глаза, выдав совершенно шокирующий вердикт. Так как к ней вернулось зрение, я убрал руку с ее плеча.

— Э-э… Чего?

Это звучало ещё бредовее, чем телевизионное интервью. Да, в стенах школы мы часто общались, но после уроков ни разу никуда не ходили вместе, да и Сома вечно болтался рядом.

— Аой-кун, ты случайно не забыл свой нынешний титул?

— Помню. И с превеликим удовольствием бы забыл.

— Резко возросшая популярность среди школьниц и таинственная дева, с которой Аой-кун вечно шушукается… На что же готовы пойти завистливые фанатки «принца в маске»?

— Распустили грязные слухи, и вот итог?

Аида-сан самодовольно кивнула.

«…Хотелось бы отметить, что моя так называемая популярность сродни обожанию пушистого маскота, и никто не питает ко мне романтических чувств. Да и сюжет скатывается в дешевую сёдзё-мангу, но…»

— И кто же тогда жаждет с нами побеседовать? Для банального выговора вполне сошла бы и учительская.

— …Может, моя мама?

— Если так, то мы уверенно шагаем прямиком в ад. О чем мне с ней говорить?

— ……Возьмешь на себя ответственность?

— Не возьму.

— …Ох! Ну и бессердечный же ты человек!

Дедуктивный поединок, затеянный ради убийства времени, плавно перетек в дешевую мыльную оперу. Впрочем, Аида-сан откровенно наслаждалась процессом.

— Аой… Я считаю, как мужчина, ты обязан взять ответственность…

— Эй, постойте, учитель.

К нашему спектаклю внезапно присоединилась классная руководительница. Актрисой она оказалась пугающе убедительной – от ее ледяного взгляда пробирала дрожь.

«…Это ведь мы всё ещё шутим, да?»

— Расслабьтесь, шучу я, – она весело рассмеялась. – Просто приятно видеть, как два тихих отличника дурачатся в коридоре. Успокойтесь. Минасэ тоже внутри. Мы просто кое-что обсудим, и пойдете по домам.

Мы и не заметили, как оказались у дверей приемной. Учительница легонько постучала. Кажется, я впервые видел её улыбку.

— Дальше сами. Заходите.

Оставив нас, она ушла, а мы толкнули дверь в неизвестность.

На одном из двух массивных кожаных диванов сидела Нагиса. Напротив нее расположился директор школы, чье лицо примелькалось нам на торжественных линейках. А рядом с ним – незнакомый мужчина лет сорока.

Что ж, это определенно была не мама Аиды-сан.

— Прошу прощения за вторжение.

Не до конца понимая, что происходит, я вежливо поклонился. Аида-сан вошла следом. Директор жестом предложил нам сесть рядом с Нагисой.

Нагиса сдвинулась к краю, уступая место. Едва мы сели, как незнакомец протянул нам плотный прямоугольник картона. Секунду спустя я сообразил: визитка.

— Приятно познакомиться. Я продюсер компании, название которой вы видите на карточке. Моя фамилия Симанэ. В основном занимаюсь кастингом, но и производством программ тоже… впрочем, это не так важно.

Он приветливо улыбнулся, добавив: «Молодежи эти корпоративные дебри вряд ли интересны». В отличие от его расслабленности, у меня внутри всё сжалось.

На визитке красовался логотип одной из крупнейших телекомпаний страны.

Шишка из мира шоу-бизнеса. На долю секунды мелькнула мысль о связи с отцом, но тогда вызвали бы только меня. Да и по его благостному лицу не читалось скрытых мотивов. Успокоив себя этими рассуждениями, я вернул самообладание.

— Эм… Так о чем вы хотели поговорить?

Видимо, заметив мою заминку с визиткой, Аида-сан взяла инициативу на себя.

— Ах да, к делу. Я руковожу производством летнего шоу, в котором Минасэ-сан сыграет одну из главных ролей. И для эфира мне бы очень пригодилось одно конкретное видео.

С лицом родителя, достающего новогодний подарок, он выдержал театральную паузу и выдал:

— Не дадите ли вы согласие на трансляцию записи вашего театрального экзамена по национальному телевидению?

— Извините.

Проводив взглядом закрывшуюся за Юто и Аидой дверь, я тихо вздохнула. Всё прошло в точности так, как я и предполагала.

— Я же предупреждала, Симанэ-сан. Шансов почти нет.

— Эх… Кто бы мог подумать, что ребята откажутся даже от блюра на лицах…

Продюсер, прослышавший о моем выступлении и примчавшийся в школу за сенсацией, лишился козыря: без согласия главных лиц пустить пленку в эфир было невозможно. Разочарованный Симанэ-сан в недоумении развел руками:

— И всё-таки, почему такой категоричный отказ? Внешние данные прекрасные, играют отлично. Насчёт девочки-рассказчика утверждать не берусь, но будущим актерам засветиться на национальном ТВ – это же золотой билет! У них что, какие-то принципы?

— Видите ли, – вмешался директор, – эти ученики не с факультета искусств. Они учатся на общеобразовательном направлении. В спецклассе с углубленным изучением академических дисциплин.

Услышав это, продюсер удивленно протянул: «Да вы что…»

«Ой-ёй… Плохо дело».

— Что ж, тогда ситуация становится ещё интереснее… – пробормотал он. И в этот момент на его лице проступил оскал акулы шоу-бизнеса – совершенно непохожий на ту добродушную маску, в которой он только что беседовал с Юто и Аидой-сан.

— …Ха-а.

Тем же вечером. Отказав Симанэ-сану и вернувшись домой, я первым делом пошёл в душ. А выйдя, обнаружил Акари. Она по-хозяйски оккупировала мою комнату. К ее визитам я привык, но вот то, что она тяжко вздыхала каждые десять секунд, начинало напрягать.

— …Ха-а-а.

Она отчаянно ждала, когда я спрошу, в чем дело, то и дело бросая на меня многозначительные взгляды. Я же упорно притворялся, что с головой ушел в телефон. Но, пытаясь привлечь внимание, Акари неумолимо сокращала дистанцию. В итоге ее очередной страдальческий вздох раздался прямо у меня на коленях.

— Оп-па.

Я из последних сил пытался ее игнорировать – эти игры в «угадай, почему я дуюсь» всегда приносили одну головную боль. Но Акари не сдавалась. Перейдя к тяжелой артиллерии, она бесцеремонно нырнула мне под руки, втискиваясь между мной и экраном смартфона.

— …Ну что стряслось? Раствздыхалась тут.

— М-м? Хочешь узнать? – просияла Акари, удобно устроившись в кольце моих рук. Она явно только этого и ждала.

— Ай!

Ее лицо оказалось непозволительно близко, а самодовольная мордашка слегка раздражала. Я не выдержал и отвесил ей легкий щелчок по лбу. Схватившись за «ушибленное» место, она с театральным стоном повалилась мне на колени.

— Садист…

— Прости, рефлекс.

— Не прощу, – беззаботно протянула она, уютно устроив затылок на моих коленях, и зажмурилась. Слова совершенно не вязались с ее довольным тоном.

— Только не усни.

— И не собираюсь… Ой, что-то зябко, накинь одеяло~

— Не спи, говорю.

— Не сплю я, не сплю! Ни в одном глазу.

Я прикрыл её до живота, но она тут же натянула ткань по самые уши. Демонстрируя свою абсолютную бодрость, Акари с закрытыми глазами принялась мурлыкать под нос какую-то навязчивую мелодию.

— …А!

Коротко пискнув, Акари с головой зарылась под одеяло. Оттуда донеслось приглушенное долгое «Фу-а-а…». Вынырнула она уже с выступившими на глазах слезинками.

— Ты только что зевнула.

— Не зевала! Говорю же, спать вообще не хочется~

То ли ей надоело петь, то ли свет от лампы резал глаза, но она резко замолкла и уткнулась лицом мне в живот, прячась от освещения.

«…Точно в спячку уходит».

Не выпуская из рук телефон, я быстро открыл камеру, навел объектив на Акари и нажал на спуск. Резкий щелчок затвора разорвал тишину комнаты, в которой гудел лишь кондиционер. Акари, уже начавшая проваливаться в дрему, приоткрыла один глаз.

— Ты чего это~?

— Да вот, подумываю новые обои на заставку поставить.

— О-о, какая честь~… Красиво вышла?

— Шедеврально. Знаешь, пожалуй, я обойдусь без новой заставки, а лучше отправлю фото им двоим.

Услышав это, Акари мгновенно стряхнула остатки сна и подскочила как ужаленная.

— …К-каким двоим? Моим маме с папой?!

— Ага. Уверен, они оценят.

— Стой-стой-стой! Ты же помнишь, как папа взбесился, когда ты в прошлый раз принес меня спящую на руках?! Он строго-настрого запретил доставлять тебе проблемы! Если он увидит такое…

Сон как рукой сняло. Добивая жертву, я продемонстрировал ей экран смартфона. Фотография была прикреплена к чату в свежесозданной группе «Отчеты по Акари», где состояли ее родители и я. Увидев это, она с полными паники глазами бросилась грудью на амбразуру – то есть на телефон.

— Я не буду спа-а-ать!~

— Вот и славно.

Миссия по пробуждению Акари завершилась триумфом. Я с удовлетворением заблокировал экран.

— Это подлый шантаж!

— Чистая дипломатия. Твои родители сами слезно просили держать их в курсе твоих выходок. Я просто выполняю свой долг.

— Бли-и-ин! И до каких пор мне запрещено здесь спать?

— Пожизненно. До твоей квартиры пара шагов – марш в свою кровать.

— Ну жестоко же~ У тебя так хорошо спится. Тут аура спокойная…

— Переживешь. Дома аура должна быть спокойнее по определению.

— М-м-м… Это совершенно разные вещи.

— Какая-то антинаучная ерунда.

Похоже, для Акари я превратился в ходячее воплощение безопасной зоны. Что ж, если расценивать это как высшую степень доверия к другу детства – не самый худший расклад.

— И вообще, долго ты ещё будешь на мне висеть?

Я попытался отлепить от себя Акари, которая бросилась на телефон и так и повисла на мне, обхватив руками.

«…Но не тут-то было».

Совершенно не собираясь сдавать позиции, она мертвой хваткой вцепилась в мою руку. Ее тело плотно прижалось к моему, и я невольно сосредоточился на пугающе отчетливых ощущениях мягкости.

— Ну пусти, холодно же.

То ли она в упор не понимала двусмысленности ситуации, то ли ей было плевать – от Акари можно было ожидать чего угодно. В поисках тепла она терлась об меня всем телом, словно замерзший котенок.

— Тогда выключи кондиционер, прибавь температуру или завернись в одеяло, ради бога!..

— Если выключить – мы спаримся, если завернуться – я усну. А прибавить температуру – значит признать поражение!

— Логика железная, дай мне секунду! Я дам тебе свою олимпийку со средней школы, в ней точно согреешься!

Я отчаянно пытался вырваться из этой компрометирующей позы, но мой благородный порыв был зарублен на корню ленивым: «Да ладно, и так сойдет». А следом, выдав контрольное «Тем более…», она ещё и ноги вокруг меня обвила.

— …Тебе ведь тоже так теплее, Юто?

Лихорадочно пытаясь скрыть, что меня уже не на шутку бросает в жар, я волевым усилием оторвал от себя девушку. Дистанция была мне жизненно необходима, чтобы просто не сгореть от стыда.

Вырвавшись на свободу, я метнулся к шкафу, выудил старую спортивную кофту и не глядя швырнул ее в Акари. Та, ни сном ни духом не ведая о моих внутренних терзаниях, плюхнулась на кровать, ворча: «Како-ой грубый».

— Ого, какая ностальгия!

Олимпийка повисла на ее руке, выставленной скорее для защиты от летящего снаряда, чем для поимки. Развернув кофту, Акари просияла.

— Юто, ты же таскал ее в школьной поездке? Ой, я ведь тогда тоже ее у тебя стрельнула поносить~. Помнишь?

— …М? Не-а, стерлось из памяти.

— Серьезно? А для меня это воспоминание чуть ли не в топе лучших~. Ну и ладно.

Мой нарочито равнодушный ответ, брошенный в попытке остудить пылающие щеки, слегка ее задел. Но она тут же с радостной улыбкой нырнула в широкие рукава.

Начисто игнорируя мою борьбу со смущением, Акари довольно потянулась: «Тёпленько-о».

«…Она меня вообще за парня не считает? Я для нее что, подружка?»

Выдать прямо: «Прекрати тереться об меня, а то мысли путаются» было бы верхом кринжа. Да и подорвать доверие Акари подобными заявлениями я не хотел. В качестве мелкой мести и моральной компенсации я просто легонько огрел ее ребром ладони по макушке.

— За всё хорошее.

— Эй, за что?! Это агрессия! Домашнее насилие!

— Ничего не знаю.

Я благоразумно отодвинулся на безопасное расстояние и, пока она не развила тему тирании, перевел стрелки:

— Давай колись, что за концерт с вздохами? Ты ведь явно напрашивалась на расспросы.

— А-а, ты про это. Да просто грустно стало – Нагиса же всё лето будет пахать как проклятая~.

На ней были только спортивные шорты и моя безразмерная олимпийка. Скрытый под мешковатой тканью верх лишь сильнее подчеркивал длинные белые ноги, которыми она беззаботно болтала в воздухе.

— Издержки профессии. Я сегодня краем уха слышал, что она участвует в крупном летнем ТВ-шоу. Свободного времени у нее точно не предвидится.

— Ого, от кого слышал?

— Да так, в коридоре болтали.

— Поня-я-ятно. Грел уши, значит?

Акари с укоризненным прищуром заглянула мне в лицо. Скажи я правду про телевизионщиков, она бы гарантированно начала допытываться: «А почему ты отказался пускать видео в эфир?». Поэтому я счел за благо промолчать.

Меня тоже грызла вина за то, что мой отказ может вставить палки в колеса карьере Нагисы. Возможно, я дул на воду и раздувал из мухи слона. Но малейший риск того, что мое публичное появление навредит спокойствию родителей, намертво блокировал любые компромиссы.

— Мы же не навсегда прощаемся. Она обещала заглядывать к нам, как только выдастся форточка в графике.

— М-м-м… А ведь так хотелось затусить всем вместе. Нормальные летние каникулы…

Акари уныло каталась по кровати, излучая вселенскую скорбь, когда тишину комнаты прорезал звонкий сигнал моего телефона. Пришло новое сообщение.

Горо-горо.

— М-м, от мамы.

Болтая ногами, Акари разблокировала телефон и уткнулась в экран.

Пата-пата.

— Юто, ты завтра свободен?

— Не то чтобы сильно занят… но и не то чтобы свободен.

— Тогда пошли вместе в школу! Домой звонили, велели завтра явиться.

— Ого, и что же ты натворила?

— Да ничего я не делала! Юто, ты опять издеваешься?

— Шучу-шучу.

Она недовольно надула щеки, а я, извиняясь, легонько ткнул пальцем в одну из них, со смешком наблюдая, как медленно выходит воздух.

Пукутто.

— Так что случилось-то?

Акари наконец взяла себя в руки, сунула мне под нос экран и затараторила:

— А, ну да! Пишут, со мной хочет пообщаться какой-то человек. По фамилии Симанэ.

«Юто, ты тоже пойдешь со мной в приемную?»

На следующее утро по пути в школу, непривычно тихую из-за каникул, Акари задала этот вопрос. Я отказался, сославшись на то, что мое присутствие может смутить взрослого. Но теперь меня терзали сомнения – а не совершил ли я ошибку?

Пытаясь убить время, я бесцельно бродил по двору. Территория кишела школьниками – у клубов вовсю шли летние тренировки. Но мои мысли то и дело возвращались к разговору, который вот-вот должен был состояться в приемной.

«Симанэ Коки…» – пробормотал я, вертя в пальцах вчерашнюю визитку, которую так и не выложил из нагрудного кармана формы.

Тот факт, что он решил встретиться с Акари на следующий день после нашего разговора, явно не был совпадением. Но зачем ему это?

Если это как-то связано со вчерашним отказом, логично предположить, что он хочет использовать ее, чтобы надавить на меня. Но верилось с трудом. Зачем маститому продюсеру национального телеканала тратить столько времени и плести интриги с привлечением моей подруги детства? И всё это ради короткой записи школьного экзамена, пусть на ней и запечатлена Нагиса? Звучит как бред.

С другой стороны, маловероятно, что у него к Акари личное дело. Судя по её вчерашней реакции, они с Симанэ-саном даже не были знакомы.

Тогда остается одно: у него есть веская причина вцепиться в это видео мертвой хваткой.

«…Веская причина».

На мгновение в голове всплыло лицо отца, но я тут же тряхнул головой, отгоняя эту мысль.

Вчера в поведении продюсера не было ни единого намека на это. Ни словом, ни жестом он не выдал, что знает правду.

Погруженный в раздумья, я рассеянно наблюдал за тренировкой женского теннисного клуба. Солнце неумолимо катилось к зениту, накаляя воздух.

— Аой-кун, как ни прискорбно, но с сегодняшнего дня официально стартовали летние каникулы.

— В курсе.

Знакомый голос. Я обернулся и, как и ожидал, увидел Аиду-сан.

— Понятно. Но знаешь, тебе бы завязывать с созерцанием тренировки женской команды. Я, конечно, с пониманием отношусь к буйству гормонов в период полового созревания, но мне будет искренне жаль, если к началу второго семестра твое место в классе окажется вакантным.

— Да ничего я не созерцаю… Просто задумался и завис.

Оправдываясь, я бросил беглый взгляд на корпус третьекурсников, где располагалась приемная. Аида-сан проследила за моим взглядом и многозначительно протянула: «А-а, понятно. Так мы теперь заговорили».

— Вполне естественно, что тебе неловко обсуждать свои специфические вкусы со мной, девушкой, вот ты и придумываешь отговорки… Знаешь что. В средней школе я немного занималась софт-теннисом. Я раздобуду ту форму, надену, и ты, Аой-кун, сможешь вдоволь насмотреться и сбросить напряжение. Не переживай, мы же друзья.

— …У меня что, кредит доверия ушел в глухой минус?

— Ты не производишь впечатление извращенца, но косвенные улики вопиют об обратном.

— Ну, если посмотреть со стороны… да, выглядит мутно.

Оглядевшись, я осознал, что стою в гордом одиночестве, затаившись в тени деревьев у самого корта. Пусть я и витал в облаках, стоило хоть немного думать о том, какую картину я собой представляю.

— Именно. На шкале от «подозрительно» до «не подозрительно» это тянет на уверенное «омерзительно».

— Пожалуйста, ограничься шкалой от «подозрительно» до «не подозрительно».

— Прости. Вырвалось то, что на душе.

Могла бы и не рубить с плеча, конечно. С другой стороны, парень, который в первый же день каникул с утра пораньше пялится на старшеклассниц в коротких юбках из-за кустов – это реально крипово. Соседний корт, вообще-то, занимал мужской клуб, но попробуй я сейчас заявить, что смотрел на них – эффект был бы ещё хуже.

«…Учитывая, что я там никого не знаю, ситуация из неловкой превратилась бы в пугающую».

— Так зачем Аой-кун пришел в школу?

— Акари сопровождал.

— Какой ты гиперопекающий.

— Тебе бы тоже стало любопытно, если бы твою подругу вдруг вызвал тип по фамилии Симанэ. Вот я и задумался.

— …Не знаешь, по какому вопросу?

Вопрос прозвучал скорее как уточнение. Я кивнул.

— Тогда твое выпадение из реальности вполне объяснимо. Но место ты выбрал просто отвратительное.

— Каюсь, виноват.

Решив ретироваться, пока ещё кто-нибудь не принял меня за маньяка, я покинул спасительную тень и оказался под безжалостным полуденным солнцем. Жарища.

— Кстати, а сама Аида-сан какими судьбами?

— Иду в библиотеку. Там мощный кондиционер – идеальные условия для битвы с домашкой.

Она похлопала по увесистой сумке, явно набитой тетрадями.

Тон-тон.

«…И почему я сразу не пошел в библиотеку?»

Пока я мысленно пинал себя за тупость, Аида-сан заглянула мне в лицо и предложила:

— Составишь компанию?

Обычно в каникулы залы для самоподготовки забиты под завязку, но сегодня, в первый день, посетителей можно было пересчитать по пальцам.

Мы поднялись на третий этаж библиотечного центра, оформленный в футуристичном стиле. В отличие от индивидуальных кабинок на четвертом, эта зона предназначалась для групповых проектов и совместной работы. Мы заняли столик в самом тихом углу.

— Здесь… просто рай.

— Согласна. Центр открыт для всех, но ходят сюда в основном с нашего, общеобразовательного направления. От этого тут ещё спокойнее.

Кондиционер работал на совесть, а из узкого окна лился мягкий рассеянный свет. Злое летнее солнце, выжигавшее двор, отсюда казалось вполне безобидным светилом.

В отличие от меня, растекшегося по парте в экстазе от прохлады, Аида-сан с профессиональной ловкостью извлекла из сумки учебники и разложила их на столе. Тэки-паки. Жаль, я не захватил с собой вообще ничего.

— …Я тебе не мешаю?

— Если обойдешься без рукоприкладства, то нет.

— Аида-сан, за кого ты меня принимаешь?

Даже не скажи она этого, я бы и пальцем ее не тронул.

Взяв книгу, наугад вытянутую с полки этажом ниже, я решил скоротать время за чтением. Но перед этим завел разговор на тему, которая давно не давала мне покоя:

— Впервые слышу, что ты играла в софт-теннис.

— Я и не распространялась.

Вслух я этого, конечно, не сказал – прозвучало бы грубо, – но мне с трудом верилось, что Аида-сан вообще способна состоять в клубе. Мне всегда казалось, что она, как и я, органически не переносит коллективные активности.

— Удивлен? – спросила она, не отрывая взгляда от тетради. Видимо, прочитала всё по моему лицу.

— Скорее… это ломает шаблоны. Ты не производишь впечатление фанатки спорта.

— Я его и не люблю. Сбежала из клуба софт-тенниса через три дня. Мышцы болели так, что жить не хотелось.

— …Беру слова назад, это идеально вписывается в шаблон.

— Правда? Спасибо.

«Вряд ли то, что побег от трудностей ей "идеально подходит", можно считать комплиментом».

— А как насчёт тебя, Аой-кун? Состоял где-нибудь?

— Нет. У нас в средней школе клубы были делом добровольным.

— Вот это неожиданно. Вообще не вяжется с твоим образом.

— Да ладно? Я и клубы – вещи несовместимые.

— Ошибаешься. Ты бы идеально смотрелся в роли менеджера того же теннисного клуба.

— Неужели из-за одного утреннего инцидента моя репутация пробила такое дно?

Аида-сан тихонько рассмеялась, прикрыв рот ладошкой, и добавила: «Я же любя».

Кусу-кусу.

Я расслабленно наблюдал, как она мгновенно переключилась обратно на учёбу, погружаясь в работу с головой. «А мы ведь и правда неплохо сдружились», – лениво подумал я. Идиллию разрушил телефон – в кармане глухо завибрировало уведомление.

«…Ну естественно».

На экране светилось сообщение от Акари: «Велели позвать и Юто, че делать?». Всё-таки вызов был напрямую связан со вчерашним днем.

Быстро набрав «Скоро буду», я захватил книгу и поднялся.

— Я ненадолго отойду.

— Вызывают?

— Ага, вроде того.

— Понятно. Будь осторожен, – сделав едва заметную паузу, произнесла Аида-сан и снова склонилась над тетрадью.

Она знала про тайну, связывающую меня и отца – догадалась во время экзамена. И знала, что я хочу сохранить это в секрете любой ценой. Поняв скрытый смысл ее напутствия, я направился к приемной.

По сути, идти туда не было никакой необходимости. Я отказал ещё вчера, на этом история должна была закончиться.

Но если я сейчас сбегу, то так и не узнаю, почему Симанэ-сан вцепился в это видео как клещ. Я должен был выяснить. Возможно, он уже раскопал какие-то улики, которые я проглядел.

«Я вытрясу из него правду». С такой решимостью я толкнул дверь приёмной. Но…

— Какая прелесть! А ещё что-нибудь есть?

— Конечно!~ Она умоляла никому не рассказывать, но в средней школе Минасэ-сан…

В этот момент они заметили, что дверь открылась. Акари и Симанэ-сан синхронно повернули головы в мою сторону.

«…Кажется, я прервал светскую беседу».

— О-о! А вот и вы! Садись, садись, в ногах правды нет!

— …Извините.

Директора сегодня не было. За то недолгое время, что меня не было, эти двое успели скорешиться так, будто знали друг друга сто лет. Поздно, конечно, удивляться, но коммуникабельность Акари иногда пугает.

— Я тут слушаю истории из прошлого Нагисы!~ Представляешь, она с самого детства была такой милашкой!

— …Безумно рад за тебя.

Даже не знаю, как реагировать. Я готовился к тяжелому разговору и давлению, а они тут, похоже, вчерашний инцидент даже не вспоминали. Может, ему реально просто захотелось потрепаться с подругой своей юной звезды? Включил режим «доброго дядюшки».

— А, нас тут сладостями угостили. Налетай, Юто!

Сладости? Это она про гору пустых фантиков, которых на столе уже скопилось штук пятнадцать? Раз они умяли всё это за полчаса, конфеты и впрямь были хороши.

— Так на чем мы остановились, Коки-сан?

— Ах да! Снимали мы, значит, хэллоуинский спецвыпуск. И она утащила в гримерку реквизит – кошачьи ушки. Надела их и давай перед зеркалом кривляться: «…Мяу!».

— Боже, как мило!~ Сейчас из нее такое и клещами не вытянешь!

Мне стало искренне жаль Нагису. Её тёмное прошлое безжалостно препарировали за её же спиной. Я решил, что забуду об этом… По крайней мере, постараюсь.

— Только Нагисе ни слова, договорились? Она меня со свету сживет.

— Могила! Я умею хранить секреты! – Акари дурашливо отдала честь.

Биситто.

Симанэ-сан с облегчением выдохнул.

«…На вашем месте, Симанэ-сан, я бы не стал ей так слепо доверять».

— Так вот. Я постучал, но она не услышала и продолжала мяукать. Знаешь, как она выкрутилась, когда заметила меня? С совершенно невозмутимым лицом выдаёт: «Я провожу эмпирическое исследование: смогу ли я по-прежнему эксплуатировать милый образ на телевидении. Вывод: маловероятно». Представляешь? И всё это на одном дыхании, как пулемет!

— Да ладно!~ Ещё как сможет!~

Это действительно звучало в стиле Нагисы – она и сейчас бы так отмазалась. Акари, схватившись за пылающие щеки, буквально плавилась от умиления.

«…Бедная, бедная Нагиса».

— У Юто тоже был похожий заскок! Когда мы в дочки-матери играли…

— В детском саду! Было дело, забыли! – рявкнул я, перебивая Акари, которая на голубом глазу собиралась слить мое позорное прошлое.

Дело было в детсаду. Она силком затащила меня играть в дочки-матери. Когда мне попытались всучить роль её мужа, я начал отбиваться руками и ногами. В итоге сошлись на том, что я буду домашней собакой. Я настолько вжился в роль, что бегал на четвереньках, охранял Акари с рычанием, ластился… Блин, неужели тот идиот – это я?

Услышь Симанэ-сан эту историю, он бы наверняка выдал Нагисе что-то в духе: «Ого, а твой дружок с пеленок был гениальным актером».

— А, Хотта-сан. Можно вас на секунду?

В самый разгар моей внутренней паники в дверь постучали. Незнакомая женщина – видимо, классная Акари.

— Что-то случилось, сэнсэй? – Акари подскочила и выбежала в коридор.

К моему огромному облегчению, ей пришлось уйти. «Пронесло», – подумал я, но тут же ощутил укол неловкости. Если этот тип пришёл не из-за видео, а просто языком почесать, то мне тут ловить нечего. Верните Акари.

— Да уж. Яркая девочка, просто чудо.

— Вы правы. Горжусь своей подругой детства.

Я постарался ответить максимально вежливо, хоть и с заминкой, но разговор явно не клеился.

«…Может, тоже спросить какую-нибудь дичь про Нагису?»

Пока я лихорадочно соображал, как разрядить внезапно потяжелевшую атмосферу, Симанэ-сан молча пододвинул ко мне лист формата А4. Судя по оформлению – проект программы.

— Как я и говорил вчера, это концепт нового шоу с Минасэ-сан. Эфир – шесть недель подряд на летних каникулах. Как насчёт того, чтобы вы с той девочкой стали гостями одного из выпусков?

Оказывается, атмосфера не просто потяжелела – она стала свинцовой. От добродушного дядюшки не осталось и следа. Передо мной сидел матерый акула шоу-бизнеса, излучающий пугающую властность.

— Акари в курсе?

— Я ей ничего не говорил. Право голоса я отдаю тебе. Скажешь «да» – мы в деле. Скажешь «нет» – сделаем вид, что этого разговора не было. И ей я, разумеется, ничего не скажу.

«Какого чёрта?» – первая мысль, которая ударила в голову.

Он явно подстроил всё так, чтобы мы остались один на один. Не удивлюсь, если и учительницу подослал он, вспомнив вчерашние связи с директором.

«…Гадать бессмысленно. Человек, знающий ответы, сидит прямо передо мной. Я имею полное право спросить».

— Почему именно мы?

— Потому что это будет бомба.

Я впился взглядом в лицо Симанэ-сана, ловя малейшие изменения мимики: движение глаз, моргание, подрагивание пальцев. Я искал двойное дно.

И нашел. Он не знал про отца. Он говорил абсолютно искренне. Он хотел затащить нас в шоу просто потому, что это казалось ему чертовски интересным форматом. И право выбора он отдал мне по той же причине – так интереснее.

— Хм-м…

Раз про секрет он не знает…

Симанэ-сан, словно прочитав мои мысли и поняв, что я вот-вот откажусь, потер подбородок и подался вперед. Переключил передачу.

— Аой Юто-кун. Твоя подруга детства ведь мечтает стать айдолом, я прав? У меня нюх на таланты – из нее выйдет звезда. И мое шоу может стать для нее трамплином. А дружба с Минасэ-сан – идеальная зацепка для пиара.

Он выложил карты на стол. Моё согласие – путевка в жизнь для Акари. Не дав мне вставить и слова, он добил:

— Повторяю: решать тебе. Выбор прост: сделаешь ли ты этот первый шаг навстречу мечте вместе со своей дорогой подругой, или останешься в стороне.

— …Если я откажусь, вы перекроете Акари кислород и закроете путь на ТВ навсегда? – глухо спросил я, глядя в текст проекта. Строчки расплывались.

У этого человека определенно хватит власти воплотить в жизнь самый жуткий сценарий. Я пытался вчитаться в буквы, чтобы успокоить бешено колотящееся сердце, но тщетно.

То ли мой вид показался ему жалким, то ли он откровенно издевался, но я услышал тихий смешок.

Хех.

— Кто знает, – протянул он с нарочито невинным видом.

«…Шах и мат. У него действительно есть власть сломать ей жизнь».

И ответственность за этот выбор он хладнокровно переложил на мои плечи.

Соглашусь – и мое лицо, живое доказательство родства с Хокуджо Юи, покажут на всю страну. Это огромный риск для мамы.

Откажусь – и растопчу мечту Акари, к которой она шла с детского сада.

— Я не требую ответа прямо сейчас. Иди домой, подумай, посоветуйся с родителями.

Он выудил из кармана ручку и черканул на уголке проекта ряд цифр. Номер телефона.

— Как надумаешь – звони. На сегодня всё, мы закончили.

— А как же Акари…

— Я всё улажу. Скажу, что тебе стало плохо и ты ушел. Или придумаю что-то ещё. Можешь не переживать.

Услышав это, я взялся за ручку двери, не дожидаясь возвращения Акари.

— А, можно последний вопрос? – бросил он мне в спину.

Я не обернулся. Просто замер с рукой на ручке двери, ожидая продолжения.

— Чего ты так боишься?

Я промолчал. Ответа у меня не было.

Вернувшись домой, я понял, что мама куда-то ушла. Открыв дверь ключом, я шагнул в звенящую тишину квартиры.

На автомате скинул обувь и побрел в свою комнату.

За день она успела превратиться в духовку. Я не стал ни включать свет, ни задергивать шторы – просто врубил кондиционер и рухнул на кровать прямо в форме. Сил переодеваться не было.

Кровать тоже была горячей, но я закрыл глаза, доверив спасение кондиционеру.

В голове бесконечно крутились весы.

Мечта Акари. Спокойная жизнь родителей.

Я ломал над этим голову всю дорогу от школы, но ответ так и не пришёл.

Будь я тем злым подростком из средней школы, который ненавидел отца… Да что там, будь я тем Юто, которым был всего месяц назад – я бы не раздумывая выбрал Акари. Появился бы на ТВ, засветил лицо, плевать на последствия и мамины слезы.

Но я встретился с ним. С отцом, который раньше был лишь призраком из телевизора. Услышал, как он зовет меня по имени.

И в тот миг Хокуджо Юя тоже стал для меня человеком, которого я хотел защитить.

Поэтому я не мог выбрать.

«…»

А что, если я так ничего и не решу? Если просто промолчу, не позвоню по этому номеру? Симанэ-сан сочтет это отказом. Ни мама, ни отец, ни Акари ни о чем не узнают. Всё останется как прежде…

Я просто выброшу эту бумажку и буду жить дальше…

— …Идиот.

Я горько усмехнулся в пустоту. Каким же трусом я стал, раз всерьез обдумываю такой вариант.

Промолчать – значит предать Акари.

— Как же я не хочу никого видеть…

Если сейчас заявится Акари со своим вечным «Как делишки?!» и с разбегу прыгнет на кровать, я точно сломаюсь. Сделает всё как обычно, а мне станет только хуже.

Мне просто нужно было побыть одному. ещё немного…

— Хватает же наглости притворяться, что тебя нет дома… Погоди, ты в форме? В школу ходил?

— …Только вернулся.

Я рывком сел на кровати, изо всех сил пытаясь сделать вид, что всё в порядке. Нагиса, не проявив ни капли сочувствия, лишь презрительно фыркнула: «Хм-м».

Фу-ун.

— Я вообще-то звонила, а ты не открывал. Решила, что ты дрыхнешь, а мама ушла и забыла запереть дверь. А тут вижу – обувь разбросана, сам валяешься и даже не спишь.

— Извини, звонка не слышал.

— Проехали.

Нагиса тихо опустилась на край кровати и заглянула мне в лицо, пытаясь поймать мой взгляд. Я упрямо смотрел в пол.

— Чего такой убитый?

— …Нормальный я.

— Врёшь. Значит, не просто убитый, а раздавленный?

— Говорю же, всё отлично.

Я отчаянно пытался держать лицо, но Нагиса каким-то шестым чувством поняла, что я на грани. Слегка нахмурившись, она вдруг потянулась к моей форме и бесцеремонно полезла в карманы.

Всё произошло настолько стремительно, что я даже глазом моргнуть не успел. Нагиса уже вертела в руках смятый лист бумаги.

— Когда грустишь, ты становишься слишком предсказуемым, Юто. Погоди-ка, это ведь то, о чём мы говорили вчера…

Неужели на моём лице всё было так явно написано? Лист формата А4, выуженный из кармана, оказался тем самым проектом шоу, который всучил мне Симанэ-сан.

— Тебя вызывал Коки-сан?

— …Вроде того.

Нагиса картинно схватилась за голову и обреченно выдохнула.

— ещё вчера заметила, что он положил на тебя глаз. Предчувствовала, что добром это не кончится… Он наговорил тебе глупостей?

— Предложил поучаствовать в передаче.

— Я так и знала! Опять за своё. Тебе туда не надо. Переживаешь из-за Юи-сана? Если самому неудобно отказывать, давай я наберу? Заодно вправлю мозги. Попрошу не втягивать моих друзей в свои авантюры.

Даже не взглянув на оставленный в распечатке номер, она уже листала контакты в смартфоне.

«А ведь это реальный выход – спрятаться за ее спину и ничего не решать самому», – пронеслась в голове трусливая мысль. Я резко перехватил левую руку Нагисы.

— …Больно.

От неожиданности она дернулась. Локоть взлетел вверх и с силой впечатался мне в челюсть. Нокаут.

Вместе со вспышкой боли пришло холодное осознание: хватать девушек без предупреждения – затея дрянная. Завалившись на спину, я краем глаза уловил испуганный взгляд Нагисы.

— Извини, что так резко схватил.

— И-и ты меня прости! Просто испугалась… ну, ты так внезапно вцепился в запястье… Прости, рефлекс сработал… вот.

Похоже, мой жест она поняла по-своему. Густо покраснев, Нагиса плавно и неуверенно протянула мне левую руку.

Этот смущенный вид настолько контрастировал с ее привычной колючестью, что бил наповал. Так и подмывало шепнуть той Нагисе из средней школы: знаешь, в старших классах тоже можно быть милой, тебе идёт…

Я потянулся к её изящной, молочно-белой ладони. Нагиса напряглась, зажмурившись в ожидании прикосновения.

Это выглядело так забавно и трогательно, что я тихонько усмехнулся. А следом в голове вспыхнул вопрос:

«Какого чёрта я вообще творю?»

Смущённая девчонка, зависшая в воздухе рука, странно сгустившаяся атмосфера… Опасно. Видимо, удар в челюсть и правда оказался роковым для моего рассудка.

Сделав глубокий вдох, чтобы прояснить помутневшие мысли, я опустил ладонь и громко откашлялся.

— Извини, я просто… хотел сказать, чтобы ты не звонила. Ну, остановить тебя пытался.

— …Ясно.

Пробормотав это, Нагиса потянулась к подушке, которая в ее руках мгновенно превратилась в оружие массового поражения…

— …Тогда мог бы сказать словами через рот с самого начала!

— …Прости. Серьёзно.

Подушка на огромной скорости впечаталась мне в лицо. Я виновато выпрямился, всем своим видом выражая глубочайшее раскаяние.

Сейчас, когда мозги встали на место, я и сам не понимал, зачем полез в драку вместо обычного разговора. Видимо, мрачные мысли, варившиеся в голове весь день, дали о себе знать.

То ли помог разговор, то ли удар в челюсть, то ли прилетевшая подушка, но дышать определенно стало легче.

— Слушай, он ведь точно сказал тебе что-то ещё? Что именно?

— Да. Предложил нам с Акари поучаствовать вдвоём. Сказал, что решение полностью за мной.

— Надо было с этого и начинать… Ну, теперь понятно, почему ты места себе не находишь.

— А ещё, когда я прямо спросил, не закроет ли он Акари путь на телевидение в случае отказа, он только хмыкнул и бросил: «Кто знает».

Тот провокационный тон, когда я пытался выбить из него правду. Я произнёс это, вспоминая равнодушный голос продюсера, использующего будущее Акари как разменную монету. Услышав это, Нагиса ахнула и вскочила с кровати. Голос её даже немного сорвался:

— …А может, он просто рассмеялся, потому что твои страхи показались ему нелепыми?

— Очень хотелось бы в это верить.

— Блефовал… Нет, этот дядька врать не умеет, ты бы сразу фальшь раскусил…

Она принялась бубнить себе под нос, расхаживая по комнате и погрузившись в раздумья. А затем громко воскликнула, словно отгоняя наваждение:

— Нет, ну не может же быть! Не похож он на человека, способного на такую подлость… вроде бы.

Пока Нагиса пребывала в сомнениях, я решил задать вопрос, мучивший меня с самого начала.

— А что бы сделала ты, Нагиса?

— Я бы пошла на телевидение.

Ответ прозвучал без секундной заминки.

— Конечно, я не на твоём месте, поэтому вряд ли могу до конца прочувствовать всю тяжесть ситуации. Но я бы предпочла рискнуть ради шанса для Акари. Не знаю всех ваших семейных тонкостей, но зато прекрасно знаю, как чудовищно сложно выбить подобный шанс в нашей индустрии.

Она говорила о мире, в котором варилась с пеленок. Лицо посуровело, а взгляд буквально въелся в мои глаза.

— К тому же, если ты будешь вести себя так же уныло, как обычно, тебя наверняка вырежут при монтаже. Так что и проблем никаких, верно?

— Ну да, логично. Я ведь не такой яркий, как ты, не умею приковывать внимание и строить милые глазки.

— …Прекрати отвечать на подколы комплиментами, мне неловко!

Я похвалил Нагису, которая попыталась разрядить обстановку шуткой, явно устыдившись своей серьезности. Но отступать я не собирался.

Возможно, сама она так не считает, но мне чертовски нравится, когда Нагиса рассуждает о работе. В такие моменты она кажется гораздо взрослее своих лет. У нее есть стальной стержень и собственное мнение, которое вызывает искреннее уважение.

Именно поэтому мне не хотелось, чтобы она прятала эту сторону за дурашливостью.

— Я могу хвалить тебя часами. Как-никак, слежу за твоим творчеством ещё с эпохи детей-актеров.

— Только за фильмами, где ты играешь с Юи-саном, так? Это не называется «следить за творчеством».

— Сейчас уже за всем. Мама мне все уши прожужжала.

— …Мою актёрскую игру можешь смотреть, а вот шоу лучше пропусти. Стыдно.

— Ты про того принца?

— Юто, так к чему ты сам-то склоняешься?!

Она решила проблему силовым методом – просто перекричала меня, не давая развить тему позора. Ради блага Нагисы я сжалился и сменил пластинку:

— Честно говоря, до сих пор не знаю. Поговорив с тобой, стало чуть легче, но на чашах весов мечта Акари и наша спокойная жизнь.

— А на себя тебе плевать?

— А?

Я ожидал возмущения моей нерешительностью, поэтому от неожиданности выдал какой-то нелепый звук.

— Если выберешь защиту мамы и Юи-сана, то всю оставшуюся жизнь будешь грызть себя за Акари. Если выберешь Акари и худший сценарий сбудется – пострадают не только родители, но и твоя собственная жизнь пойдёт под откос. А если ничего страшного не случится, то после эфира ты, скорее всего, проснешься знаменитым. Симанэ-сан наверняка пригласил тебя именно с таким расчётом. Может, попробуешь хоть раз поставить в центр собственных интересов себя самого?

В голосе Нагисы звенела легкая злость – она словно отвешивала моральный пинок жалкому мне.

— Вообще-то, я была уверена, что ты не раздумывая ответишь: «Акари».

— С чего бы?

Будто только и дожидаясь этого вопроса, девушка бросила на меня вызывающий взгляд.

— Ведь идеальное решение всех твоих страхов – пойти на ТВ вместе с Акари и отыграть так блестяще-незаметно, чтобы после эфира никто даже не догадался о твоем существовании, разве нет?

В тот вечер я, как обычно, валялся на кровати.

Идеальное решение, о котором говорила Нагиса. Где-то на задворках сознания я и сам понимал, что это единственный выход, но он казался слишком утопичным. Действовать, опираясь на такую хрупкую надежду, было до одури страшно.

«…Но других вариантов не осталось».

Даже не подтолкни меня Нагиса, устав разрываться между двумя крайностями, я бы всё равно потянулся к этому идеалу.

С такими мыслями я поднялся и направился в гостиную.

В отличие от школьного экзамена, сейчас требовалось официальное согласие опекуна. К тому же нужно было выложить маме все карты на стол – риски здесь кардинально отличались от школьной самодеятельности.

— Мам, ты сейчас не занята?

— М-м? А сам как думаешь?

— Выглядишь подозрительно свободной.

— Хо-хо-хо, в яблочко.

Я присел на диван поодаль от мамы. Она как раз увлеченно смотрела дораму, параллельно шурша пачкой крекеров.

— Что стряслось?

Я старался не нагнетать драму, чтобы маме было легче отказать, если идея покажется ей бредовой. Но она вдруг выпрямилась и выключила телевизор.

То ли материнская интуиция сработала, то ли моя беззаботная игра трещала по швам.

— Если ждёшь истории поинтереснее, чем в твоих сериалах, вынужден огорчить.

Она понимающе кивнула и расплылась в хитрой улыбке:

— Ничего страшного. Выкладывай. С кем из них?

— …В смысле?

— В смысле, с кем из девочек ты начал встречаться?

— …Мам, к твоему огромному сожалению, сегодня речь пойдёт не об этом.

— Ну во-о-от. А я-то губу раскатала. Думала, раз завёл такой серьёзный разговор, значит, созрел. Попросишь оставлять дом пустым по выходным.

— Стал бы я такое просить.

— А ты попроси!~ Я же всю жизнь мечтала поболтать с сыном о делах сердечных. М? Давай прямо сейчас?

— Откажусь.

Мама обиженно надула губы и щелкнула пультом, возвращая дораму на экран.

«…Её вообще в этой жизни волнует хоть что-то, кроме моих гипотетических романов?»

Ну и ладно. Пусть лучше будет расслабленной.

— В общем, тут такое дело… я думаю сняться в телепередаче вместе с Акари.

— А-а! Местный канал приедет снимать репортаж с летнего фестиваля? Здорово. Скажи дату эфира, я на запись поставлю.

— Да нет же. Я про передачу, которая идет по каналу, который ты сейчас смотришь. В прайм-тайм.

— Чего?..

Я ткнул пальцем в экран. Мама, до этого пропускавшая всё мимо ушей, издала совершенно нетипичный для неё сдавленный писк. Кажется, впервые в жизни я слышал от неё такой звук.

— Вот, почитай.

Я протянул ей проект шоу и визитку продюсера. Всё ещё не веря своим глазам, она принялась изучать бумаги.

То ли логотип телегиганта сделал свое дело, то ли знакомое имя «Минасэ Нагиса» в списке участников. Поняв, что сын не шутит, мама подняла на меня абсолютно растерянный взгляд.

— Если я впишусь в это, моё лицо покажут на всю страну. Кто-нибудь ушлый может сложить два и два и докопаться до отца. К тому же на студии я стопроцентно пересекусь с людьми из индустрии, которые его знают. Думаю, это… чертовски рискованно. Гораздо опаснее, чем сценка в школе.

— Ничего себе… Вот это масштабы.

— Но, если ты дашь добро… я хочу участвовать.

Я посмотрел ей прямо в глаза, не отводя взгляда.

Ни слова о том, что это золотой билет для Акари. Ни слова о шантаже продюсера.

Скажи я это – мама бы согласилась не раздумывая. Использовать мечту подруги как рычаг давления на собственную мать – низко. Да и перед самой Акари было бы стыдно.

Если она откажет – я упаду на колени, буду умолять, давить на жалость… Это доставит ей кучу проблем, но так хотя бы останется чистой мечта Акари.

— Да я не против.

Только я приготовился к тяжелой осаде, как мама ответила. На удивление легко и просто.

Впрочем, всё шло по плану.

ещё с младших классов она никогда не паниковала из-за нашего секрета так, как я. Было ли это следствием ее врожденной беспечности, или же она полностью доверяла мне, видя мою одержимость конспирацией… Как бы там ни было, в этот раз я хотел, чтобы она принимала решение, четко осознавая масштаб катастрофы.

— Ты уверена? Я, конечно, вывернусь наизнанку, чтобы не отсвечивать… но если правда всплывет, окажется, что папа больше десяти лет водил фанатов за нос. Неизвестно, останется ли у него карьера, да и тебе могут устроить травлю в сети…

Я продолжал с мазохистским упоением расписывать картины мрачного будущего, пока мамина рука не опустилась мне на колено с увесистым хлопком.

— Я сказала, что согласна. И я прекрасно понимаю все риски, Юто.

— …Из-за меня у вас могут быть серьезные проблемы.

— С каких это пор желание ребенка идти своим путем – это проблема? Для меня куда большая проблема – обрезать тебе крылья и мешать делать то, что ты решил.

Откуда столько пыла у моей вечно расслабленной мамы?

— К тому же… я давно об этом думала.

Она тепло улыбнулась. Я поспешно опустил голову, пряча внезапно защипавшие глаза. А затем мама вдруг встрепенулась:

— Ох!

— Что?

— Он же, наверное, в обморок упадет, если в один прекрасный день останется без работы. Может, предупредим его от греха подальше?

— …Не думаю, что о крахе карьеры стоит говорить с такой лучезарной улыбкой.

Она сунула мне под нос смартфон с открытым контактом отца. Удостоверившись в переписке, что он не на съемках, я забрал телефон и ушел к себе.

…В любом случае, завтра я планировал просить маму связать меня с ним. Просто график немного сдвинулся.

Чтобы унять дрожь в руках, я с размаху рухнул на кровать и нажал кнопку вызова.

— Что стряслось?

Пара гудков – и из динамика полился голос, который всё мое детство звучал из телевизора.

Он явно думал, что звонит мама. Не знаю, как часто они созванивались, но тон отца был абсолютно расслабленным и домашним.

Стараясь избавиться от той ледяной вежливости, что стояла между нами при первой встрече, когда мы говорили как «актер Хокуджо Юя» и «школьник Аой Юто», я заставил себя заговорить как сын.

— …Это я. Юто.

— ?!

В трубке раздался резкий вдох, а затем надсадный кашель – видимо, он в этот момент пил и поперхнулся.

— Кхм! К-какая редкость. Точнее, беспрецедентный случай.

— Прости, что напугал. Нужно поговорить. Это важно.

— А, да, разумеется. Что случилось?

Звякнуло стекло – видимо, он отставил стакан. Взяв себя в руки, отец приготовился слушать. Я на одном дыхании вывалил на него всё.

Про продюсера Симанэ. Про шоу. Про то, что хочу пойти туда ради Акари. Что мама дала зеленый свет, но мне нужно и его слово. И про то, что моя выходка может похоронить его карьеру.

Выпалив заготовленную речь, я зажмурился в ожидании приговора. Но вместо нотаций в динамике раздался искренний, бархатистый смех.

— Симанэ-кун, значит. Он всегда славился эксцентричными выходками, но случайно заскаутить моего единственного сына… А нюх у него дьявольский.

Судя по тону, отец прекрасно знал продюсера. Впрочем, логично – было бы странно, если бы актер национального масштаба, не вылезающий из шоу, не был знаком с шишкой из крупной телекомпании.

— …Знаешь, я тоже не против. Возможно, «Хокуджо Юя» должен был бы лечь костьми и отговорить тебя. Но как отец я считаю своим долгом поддержать решение сына.

— …Спасибо.

Слова, сказанные мне отцом лично, можно было пересчитать по пальцам. Я впитывал их, смакуя каждое мгновение. Отец шумно выдохнул, окончательно сбрасывая напряжение.

— Позволь мне насладиться нашим первым настоящим разговором… А кто такая Акари? Девушка?

Мама говорила, что он дома один, но вопрос прозвучал заговорщицким шёпотом, словно он прятался от шпионов. К тому же голос предательски дрогнул.

— Ага. Подруга детства… Мы на одном этаже живем.

— А-а! Вспомнил! Та самая девчушка с твоих детских фотографий! В последнее время фото стали какими-то смазанными, снятыми исподтишка, и её там не было. Я уж грешным делом подумал, вы разругались.

— Да мы и в старшей школе не отлипаем друг от друга. Она вечно торчит у меня в комнате вместе с Нагисой.

— !..

— Ты там живой?

Похоже, вода снова попала не в то горло. Из трубки донёсся мучительный кашель. На экране телевизора он всегда выглядел идеальным – кто бы мог подумать, что великий актер не умеет пить воду.

— И в-в каких вы отношениях?

— В каких отношениях… Друзья мы. Моя квартира ровно посередине между их квартирами, так что они просто используют меня как удобную перевалочную базу, чтобы убить время.

— Между их квартирами… Ты упоминал, что Минасэ-тян съехала от родителей, но я понятия не имел, что она живёт в вашем доме… Вот как вы, оказывается, спелись…

Отец, находившийся в тотальном неведении относительно моей жизни, продолжал обреченно вздыхать.

— Т-тебе мама вообще ничего не рассказывала? Вы же вроде на связи.

— Она докладывала только о тебе: как ты встречал её после работы, как заботливо нажимал кнопку лифта, как мило у тебя торчат вихры по утрам.

— И зачем сливать такую компрометирующую информацию?..

— Честно говоря, до сегодняшнего дня меня эти отчёты полностью устраивали… Но, кажется, я упустил из виду катастрофически важные детали твоего взросления.

Слушая искренние сокрушения отца, я не выдержал и рассмеялся.

Было немного неловко перед ним – он явно обрадовался, что смог меня развеселить. Но смеялся я не над шуткой. Просто я совершенно не знал отца, а он, как выяснилось, не знал меня. И от этого абсурда на душе стало удивительно тепло.

Нам обоим нестерпимо хотелось узнать друг друга получше.

— Пап, давай обменяемся номерами.

— Т-ты уверен? Раньше тебя было не заставить.

Из динамика донёсся уже третий за вечер приступ кашля. Эта нелепая, гипертрофированная реакция окончательно пробила мою броню, и я рассмеялся в голос.

— Да. Хватит нам быть чужими людьми.

— Д-да, сынок! Ты абсолютно прав!

Обмен номерами. То, от чего я так упрямо отказывался, прикрываясь паранойей и рисками.

Я прекрасно понимал: вбей я чужое имя в контакты и держи телефон при себе – проблем бы не было.

Я просто боялся. Боялся, потому что не знал, какой он человек вне экрана и что на самом деле испытывает ко мне.

Но экзамен и этот нелепый телефонный разговор расставили всё по местам.

Он – мой отец. А я – его сын.

— Спасибо тебе, пап.

— …Хм. Значит, Юто всё-таки в деле.

Сообщение от Юто пришло ровно в тот момент, когда я собиралась пойти в душ. Ноги сами собой развернулись, и я рухнула обратно в мягкие объятия кровати.

— Не то чтобы я была против. Но неужели в этом решении не нашлось ма-а-аленького местечка для желания поработать со мной на одной площадке?

«Всё ради обожаемой Акари, кто бы сомневался».

…Пальцы уже отбивали гневную тираду с кучей смайликов, но на полпути я стёрла текст и в сердцах швырнула телефон в подушку.

— Кстати, а в каких отношениях состоят Минасэ-сан и тот паренёк?

Вспомнился день знакомства Юто с Коки-саном. Продюсер, вытрясший из директора всю подноготную Аой, задал мне этот вопрос. Я тогда знатно растерялась.

Даже я, чья социальная жизнь всю жизнь ограничивалась съёмочными площадками, понимала: наши с Акари отношения слегка выходят за рамки нормальных, там принято держать дистанцию.

«Лучшие друзья? Или теперь уже коллеги по цеху? Спроси самого Юто – он с покерфейсом заявит: "Она просто подруга Акари" или ещё какую-нибудь обидную чушь…»

— Сто процентов так и скажет, придурок…

Поймав себя на этих мыслях, я осознала, что веду себя как типичная влюблённая дурочка. Совершенно не в моем стиле.

— А, к чёрту! Иду мыться!

Вскочив с кровати, словно ужаленная, я сгребла пижаму.

«Точно. На съёмочной площадке я буду их безоговорочным сэмпаем».

— Я покажу этому умнику, кто тут босс!

Вложив весь боевой настрой в сжатый кулак, я победно вскинула руку вверх… и со всего размаху впечаталась костяшками в стену.

Скорчившись от боли, я снова рухнула на кровать. Путь в ванную откладывался на неопределенный срок.

На следующее утро, заручившись поддержкой отца, я связался с Симанэ-саном. Так как мы с Акари официально стали участниками шоу, настало время обрадовать главную виновницу торжества… Вот только…

Она ворвалась ко мне в комнату, и я выдал ей лишь парадную версию – про возможность попасть на ТВ. Но её радар подруги детства мгновенно учуял подвох. В итоге, вытянув из меня всю правду клещами, она перешла к физическому воздействию.

Акари безостановочно дулась и беззлобно колотила меня кулачками по спине.

— Прости меня, Акари.

— Не прощу! Ты даже не посоветовался!

— Ну, считай это сюрпризом.

— Дурацкий сюрприз! Ты всё это время мучился в одиночку! Вчера на тебе лица не было, потому я и не лезла с расспросами!

— Я же извинился… Просто не хотел вешать на тебя свои проблемы.

— Му-у-у… Ну ладно. Так и быть, закрою глаза. Засчитаем это как проявление твоей медвежьей заботы…

Она перестала лупить меня, обхватила со спины руками и уткнулась лбом мне между лопаток.

— Ты точно уверен? Если тебе некомфортно, Юто, я никуда не поеду. Слышишь?

Она прекрасно знала, как сильно я трясся над тайной своего происхождения с самого детства. Догадаться, чего мне стоило это решение, ей не составило труда.

Чтобы успокоить её дрожащий голос, я уверенно произнёс:

— Всё нормально. Доверься мне.

— Угу. Верю.

Засветиться на национальном ТВ, не привлечь к себе внимания, а после эфира раствориться в толпе, не оставив ни единой зацепки. Хватит ли мне смелости провернуть этот фокус? Заслуга ли это Нагисы, давшей мне волшебный пинок, или родителей, подставивших плечо…

Как бы там ни было, они стали моим топливом.

Тревоги Акари рассеялись. Она разжала объятия, перетащила кресло-мешок поближе и плюхнулась в него так, чтобы наши взгляды оказались на одном уровне.

— Я брякнула это на эмоциях, но… во что конкретно я должна верить?

— А-а… ну, просто верь в мою гениальность, и всё.

— М-м, окей~

Толкать пафосные речи после того, как трогательная атмосфера улетучилась, было до жути неловко. К счастью, Акари не стала допытываться.

«…Эта девчонка не глядя подпишет дарственную на почку, если я подсуну ей бумажку».

— Слушай, Юто! Раз мы снимаемся с Нагисой, значит, сможем затусить с ней прямо на каникулах! Да ещё и в другом городе!

— Погоди, тебя тусовка волнует больше, чем первый шаг к мечте стать айдолом?

— Э-э? Одно другому не мешает!~

Она радостно каталась по креслу, напевая прилипчивый мотивчик и сияя как начищенный пятак.

Я наблюдал за ней со смесью легкого раздражения и искреннего облегчения, когда дверь открылась и на пороге возникла Нагиса.

Судя по макияжу и укладке, она только вернулась с работы.

— Во что играете?..

— Делаем ставки: перевернётся Акари на спину или на живот.

— Юто поставил свою жизнь на спину!

— Тогда я ставлю на живот.

Нагиса, ничуть не смутившись градусом бреда, невозмутимо уселась рядом. Ставки росли.

— С работы?

— Не-а. У меня съёмки ближе к вечеру, скоро машина приедет.

— Ясно. Удачной смены.

— Ещё не устала.

Мы болтали так легко, словно вчерашнего нервного срыва не было и в помине. Вдруг Акари ойкнула, перевернулась на живот и уставилась на нас. Чёрт, живот. Я труп.

— Слушай, Нагиса! Давай после съёмок махнём куда-нибудь! Пошляемся по городу, достопримечательности посмотрим!

Лицо Акари светилось предвкушением. Нагиса лишь скептически поморщилась:

— После съёмок? Репетиция стартует после обеда, потом мотор, а как закончим – продюсер стопроцентно потащит всех в ресторан… Как насчёт дня накануне? Во второй половине я буду свободна.

— Накануне… Это значит, Юто! Мы будем ночевать в отеле?! Ура-а!

— А-а… с ночёвкой, значит…

— У тебя на лице написано, что ты вообще об логистике не думал.

Заметив мое замешательство, Нагиса отвесила мне легкий, отрезвляющий подзатыльник.

Справедливо. Учитывая расстояние до студии, если выезжать из дома утром, пилить несколько часов, потом репетировать и сниматься – мне придется поднимать Акари ни свет ни заря. А разбудить ее – задача со звездочкой.

Приехать за день до мотора было суровой необходимостью.

— Студия Коки-сана у черта на куличках, график будет бешеный. Если не приехать заранее, вы там сдохнете от усталости… Честно говоря, одним днем это вообще нереально.

— Я вообще об этом не подумал…

Оправдываться было глупо. Последние сутки мой мозг был парализован одной-единственной дилеммой: да или нет.

Пока я мысленно посыпал голову пеплом, Акари с глазами кота из «Шрека» пошла в наступление:

— Так что, Юто? Мы едем в отель?..

— Видимо, других вариантов нет…

Я и сам понимал, что марш-бросок одним днем нас добьет. Раз уж Нагиса, ветеран выездных съемок, говорит, что это хардкор, значит, нужно бронировать гостиницу без лишних разговоров.

Краем глаза наблюдая, как Акари буквально светится от счастья – казалось, у неё отрос собачий виляющий хвостик – я с тоской прикидывал масштаб надвигающихся проблем.

— Съёмки на следующей неделе, самый пик сезона, так что шевелите булками с бронированием. И не забудьте выбить разрешение у опекунов.

— Ага…

Я собирался зайти к родителям Акари, чтобы объяснить ситуацию с телевидением. А теперь придется ещё и ночевку в другом городе согласовывать… От одной мысли желудок скрутило узлом. К тому же сегодня воскресенье – её строгий отец наверняка дома.

Если они будут нервничать, я не против, чтобы они поехали с нами как сопровождающие. Но для Акари, которая радостно болтала ногами с криками: «Прямо как школьная поездка!», такой родительский контроль явно станет обломом.

— А, есть ещё один важнейший нюанс, – перебила мои страдания Нагиса.

— Какой?

Она встала, гордо вздернула носик, уперла руки в бока и с важным видом выпятила грудь:

— На съёмочной площадке я – ваш сэмпай! Так что извольте проявлять уважение!

— Вас поняла, Нагиса-сэмпай! – тут же отсалютовала Акари.

— Отличная реакция. Ну, а ты, Юто-кун?

Требуя такой же мгновенной покорности и от меня, Нагиса бросила в мою сторону острый взгляд. Скрестив ноги, она уставилась на меня испытывающе-дразняще, словно королева, ожидающая клятвы верности.

Похоже, она решила разыграть типичную сценку между сэмпаем и кохаем. Как всегда, вживалась в роль она слишком убедительно для простого дурачества, поэтому я сдался без боя, мысленно подняв белый флаг.

[[image:/storage/reader-images/39562c3f1cb6f8f4535160a3f72b8b6455742d68.png]]

— …Вас понял, Нагиса-сэмпай.

— Хм, вольно!

Стоило мне это произнести, как она довольно улыбнулась и в мгновение ока сбросила маску, снова превратившись в обычную старшеклассницу.

И правда, потрясающая актриса.

— Та-ха-а… Наконец-то можно присесть… А, чур я у окна!

За день до съемок. Мы вышли из дома ещё утром, рассчитывая приехать пораньше. Однако из-за летних каникул поезда оказались забиты под завязку, хотя до праздника Обон было ещё далеко. Нас знатно помяли в толпе, и лишь после пересадки на синкансэн удалось бросить кости на сиденья.

К слову, и билеты, и бронь в отеле полностью оплатил телеканал. Организацией занимался отец Акари. Он до победного рвался поехать с нами за свой счет, но дочь категорически зарубила эту идею на корню.

Лично я был совершенно не против. Мы прекрасно ладили с моего раннего детства, поэтому видеть его поникшее лицо после столь резкого отказа было даже физически больно.

Акари же выкинула инцидент из головы в ту же секунду. Она сладко зевнула и с комфортом откинулась на спинку кресла.

— М-м… Так мягко, аж в сон клонит… Вчера так ждала сегодняшнего дня, что глаз не сомкнула…

— Места и правда отличные. Поспи, я разбужу.

— Не буду я спать. Пообещаешь, а сам бросишь меня тут.

— И за кого ты меня принимаешь?..

— Шучу. Мы же впервые забрались так далеко вдвоем. Жалко тратить время на сон.

— Даже если не уснешь, ничего сверхъестественного всё равно не произойдет.

— Блин. Смущаешься, да?

— Ни капли.

— О, давай папе фотку скинем! Сфоткай нас со своей стороны.

— Ты меня вообще слушаешь?

Я послушно выполнил приказ подруги, вечно живущей в собственном ритме, и щёлкнул селфи на фоне пролетающего за окном пейзажа. Вернув смартфон, получил в награду радостное: «Спасибо!».

— Эх, вот бы и Нагиса с нами поехала, – с досадой протянула Акари, отправляя кадр в семейный чат.

— Это да.

Из-за плотного графика Нагиса заселилась в тот же отель ещё позавчера, поэтому встретиться мы должны были прямо на месте. По её словам, район вокруг телеканала – это её личная территория, так что мы могли смело рассчитывать на первоклассного экскурсовода.

Летний зной и людские толпы меня не особо прельщали, но, как ни странно, в груди теплилось предвкушение поездки с друзьями в чужой город. Возможно, мозг требовал компенсации за ту провальную школьную экскурсию, о которой и вспоминать-то тошно.

— Слушай, а почему папа не забронировал нам один номер на двоих? Я бы не отказалась.

— Ещё бы ты отказалась. Мы вообще-то уже в старшей школе.

— Э-э? Но так ведь куда веселее!

— Может и веселее, но с тобой в одной комнате я бы точно не отдохнул. Так что меня расклад полностью устраивает.

— Ой-ой. Если станет одиноко, заглядывай ко мне в номер в любое время, усёк?

— Не приду.

— Жлоб.

— Причем тут вообще жлобство?..

Глядя, как Акари обиженно отвернулась к окну, я поудобнее устроился в кресле. Пусть она и заваливалась ко мне в комнату чуть ли не каждый день, разница была очевидна: одно дело – сидеть под маминым крылом, и совсем другое – ночевать вдвоём в чужом городе.

Акари же, судя по всему, этой грани в упор не видела.

«И как её отец только справляется с этими нервами?»

Я лениво усмехнулся своим мыслям и прикрыл глаза.

Спать не хотелось от слова совсем. Я просто решил дать глазам отдых, но мерный гул и легкая вибрация синкансэна оказались на удивление коварными. Сонливость накатывала мягкими волнами.

Повисла тишина.

Не успел я окончательно расслабиться, как Акари, видимо, проиграв ту же битву, уронила голову мне на плечо.

— И когда только успела вырубиться? – беззвучно пробормотал я.

Едва сдерживая смех от такой феноменальной скорости отключения, я вытащил телефон и сфотографировал её безмятежно спящее лицо.

Я переслал снимок Нагисе, добавив, что мы будем на месте чуть больше чем через час. Ответ прилетел молниеносно.

«Анонс преступления?»

«Нет».

«Шучу. Значит, час. Жду не дождусь».

Усмехнувшись стикеру с кроликом, прикрепленному к сообщению, я снова прикрыл глаза, погружаясь в мысли о предстоящем дне.

— …Мню.

— Подъём. Приехали.

— …На ручки.

— Размечталась.

Я безжалостно ткнул пальцем в щеку сонной Акари и слегка провернул его, выгоняя остатки сна. Затем до хруста потянулся сам.

Что ж… Пора собираться с духом и покидать прохладу уютного вагона.

Всучив чемодан зевающей, еле продравшей глаза подруге, я шагнул на душную платформу.

Время перевалило за половину третьего. Для начала нужно выбраться со станции.

Крепко перехватив руку всё ещё витающей в облаках Акари, я потащил её к выходу сквозь плотную стену людей.

Да уж, масштабы мегаполиса давили. Народу – тьма.

То и дело оглядываясь, не потерялась ли спутница, я лавировал в людском море. Спустя несколько минут мы наконец-то вырвались на улицу.

— Мамочки, ну и пекло…

Фу-у-ух.

Акари жадно припала к пластиковой бутылке с холодным чаем, громко глотая спасительную влагу.

— Будешь?

Она небрежно протянула бутылку, от которой только что оторвалась.

Я прекрасно знал, что для нее это в порядке вещей, но внутренний голос в очередной раз возопил:

«А это вообще нормально?!»

От греха подальше я отрицательно мотнул головой.

— Да уж… Вроде мы должны пересечься с Нагисой где-то здесь…

Я огляделся. Людской поток был настолько плотным, что шансы выцепить взглядом знакомое лицо стремились к нулю.

Что делать? Может, написать, чтобы ждала прямо у отеля? Нам туда всё равно идти.

Заселение, конечно, позже, но так надежнее.

С этой мыслью я выудил смартфон, собираясь набрать текст, как вдруг Акари легонько ткнула меня в плечо.

— Смотри, Юто.

Проследив за ее взглядом, я заметил девушку. Она крутила головой, явно кого-то высматривая.

— Ну вылитая суперзвезда в бегах.

Элегантная, но нарочито закрытая одежда, надвинутая по самые брови шляпа и глухие солнцезащитные очки. Однако силуэт был до боли знаком. Я небрежно вскинул руку, привлекая внимание.

Буквально через пару секунд наши взгляды встретились… наверное. За темными стеклами глаз было не разглядеть, но губы девушки дрогнули в лёгкой улыбке, и она неспешным шагом направилась к нам.

— Надо же, вычислили. А я-то думала, мастерски замаскировалась.

— Твоя аура пробивает любую маскировку.

— Ага, очень в её стиле…

— Это ещё как понимать?..

Нагиса недовольно надула губы. Видимо, ее задело, что гениальный камуфляж раскрыли так глупо.

Но Акари зрила в корень: в отчаянных попытках Нагисы казаться неприметной взрослой сквозила такая очаровательная детская нелепость, которая буквально вопила: «Это я, Нагиса!».

Сама она этого, к счастью, не осознавала. Насупившись на секунду, она просто отмахнулась: «…А, ладно, проехали».

— У вас ведь ещё уйма времени до чекина? Расслабьтесь и положитесь на сэмпая. Я всё продумала и нашла идеальное местечко, чтобы переждать жару.

Нагиса выразительно вздернула подбородок, безмолвно командуя «за мной», и мы покорно поплелись следом.

То и дело сверяясь с картой в смартфоне, она привела нас к стильному кафе.

— Я сно-о-ова жива-а…

Нырнув с палящего зноя в благословенную прохладу кондиционеров и рухнув за столик, Акари откинулась на спинку стула с долгим, полным блаженства стоном.

— Моё любимое тайное убежище.

Хм-м.

Нагиса гордо задрала носик. Язык так и чесался съязвить, что для «любимого убежища» она подозрительно часто пялилась в навигатор, но я благоразумно промолчал. В конце концов, ее старания и продуманный план вызывали лишь благодарность.

Вкус у нее и правда отменный: уютный интерьер, рукой подать до станции, а главное – высокие перегородки между столиками создавали иллюзию приватной кабинки. То, что доктор прописал.

— Сразу видно человека, чья нога ступает здесь как на родном дворе.

— ещё бы. Я же взрослая, состоявшаяся женщина.

— Вы просто космос… Нагиса-сэмпа-а-ай.

Я взял на себя заказ напитков, пока Акари растекалась лужицей по стулу. К слову, наша «состоявшаяся женщина» Нагиса-сэмпай заказала себе точно такой же апельсиновый сок, как и подруга.

— Ну как тебе мегаполис, Юто? Людей море, скажи?

— Не то слово. У станции вообще не протолкнуться.

— А я говорила!

— И чего ты так сияешь?..

— Ничего я не сияю!

Но ее губы растянулись в широкой улыбке, когда она потянула сок через трубочку.

Видимо, ей просто чертовски нравилось показывать друзьям свой привычный мир.

— Слушай, Нагиса, ты всегда в таком виде по улицам рассекаешь? – поинтересовалась Акари, кивнув на брошенные на стол шляпу и глухие очки.

— Да нет, обычно одеваюсь проще. Просто вы сегодня приехали, и я подумала: будет неловко, если меня узнают и начнется суета с фанатами.

То ли защита от ультрафиолета, то ли от папарацци. Я-то думал, это комбо, но Нагису явно больше заботил второй пункт.

Она выудила из сумочки обычные круглые очки, водрузила их на нос вместе со шляпой и констатировала: «В обычной жизни я хожу вот так». Акари тут же восторженно взвизгнула: «Боже, какая милота!».

И правда, тонкая оправа кардинально меняла образ. Я лениво наблюдал за девчонками, пропуская их щебетание мимо ушей.

— Ну как тебе, Юто?

— А? Да, миленько.

Я никак не ожидал, что Нагиса, деловито поправляя дужки, резко переведет стрелки на меня. Мозг выдал первую попавшуюся стандартную фразу.

— Ты вообще в облаках витаешь. Я спросила: сильно ли меняет внешность?..

— А, виноват. Да, меняет кардинально.

Нагиса картинно закатила глаза, глядя на мою отсутствующую физиономию, а Акари мстительно ткнула меня локтем в бок: «Так тебе и надо, нечего спать на ходу!».

— Ладно, проехали. Допиваем и топаем в отель. Вам нужно скинуть балласт.

— Обоими руками за!

— А Юто торжественно идет оплачивать счет вот этими купюрами. Коки-сан всучил, когда узнал, что я иду вас выгуливать. И я не придумываю, он реально раскошелился. Завтра сам у него спросишь.

— Принято.

Нагиса мастерски отрубила все мои пути к отступлению. Раз заявляет с таким железобетонным лицом – значит, правда. Но Симанэ-сан, опекающий простую участницу шоу с замашками богатого дядюшки… Не слишком ли жирно?

С этими философскими мыслями я побрел к кассе.

— Ой? Нагиса, а тёмные очки?

— Ну, раз вы в один голос твердите, что прозрачные меняют меня до неузнаваемости, обойдусь ими. В глухих как-то некомфортно.

«Да и выглядит это действительно очаровательно», – мысленно добавил я.

— Хм. А номер-то шикарный.

— Сам в шоке.

— Но то, что ты не смог выбить нам один отель с самого начала, я тебе не простила.

— Говорю же, мест не было!

Покинув кафе, мы благополучно добрались до гостиницы.

Скинув вещи, решили переждать пик жары. Сейчас мы втроем просто убивали время у меня в номере.

Комната, хоть и числилась одноместной, оказалась до неприличия просторной. Двуспальная кровать, телевизор, туалетный столик, диван – и при этом куча свободного пространства, хоть в футбол играй.

Акари, едва переступив порог, тут же умчалась исследовать этажи. И откуда в ней столько энергии?

— Я ведь в средней школе пропустила экскурсию, так надеялась хоть сейчас оторваться…

— Так вот почему тебя так колбасило на эмоциях.

— Ничего меня не колбасило!

— Виноват. Не колбасило, просто ты вела себя до жути гиперактивно.

Похоже, от усталости ментальный возраст Нагисы стремительно покатился по наклонной. Недовольно ворча, она раскинулась на кровати, точь-в-точь капризный ребенок.

— Да брось, на этих экскурсиях не всегда сахар. Мне вот вообще не зашло. У меня тогда и друзей-то толком не было.

— …А я не поехала ровно по той же причине. Глупо тащиться в такую даль, если тебе не с кем словом перекинуться.

— И за что меня смешали с грязью, когда я просто хотел проявить эмпатию?

Получив словесный удар под дых, я погрузился в воспоминания о той злополучной поездке.

Ничего ужасного, но и ничего выдающегося. Единственное яркое пятно на сером фоне – ночное столкновение в коридоре с одной дурочкой по имени Акари, вырядившейся в безразмерную толстовку.

— Забей, не парься. В следующий раз наверстаем.

— …Ловлю на слове. Ты сам сказал про следующий раз.

— Ну, язык мой – враг мой.

Зная Акари, она и без всяких поводов вытащит нас куда-нибудь на зимних каникулах.

— Буду ждать с нетерпением.

— Ага, жди.

И куда нас занесет в следующий раз?

В парк аттракционов? Вряд ли. Если с ночевкой – то стопроцентно на горячие источники.

И если это будут источники, нужно кровь из носу притащить с собой Сому или кого-нибудь из парней.

Быть единственным парнем в такой компании – сомнительное удовольствие. А киснуть в мужской купальне в гордом одиночестве – вообще тоска зеленая.

Мои философские размышления прервал взрыв закадрового смеха. Нагиса дотянулась до пульта и врубила телевизор.

— Слушай, Юто, мандражируешь перед завтрашним?

— Как ни странно, ни в одном глазу.

— Ого. Стальные канаты вместо нервов.

— Как знать.

Я пожал плечами, отвечая Нагисе, которая лениво пялилась на финальные титры какого-то дневного шоу.

Я не набивал себе цену – внутри царил абсолютный штиль.

В голове даже мелькнула шальная мысль:

«Интересно, я завтра в финале тоже буду так дебильно ручкой в камеру махать?»

Хотя, зная законы подлости, завтра меня может накрыть двойной дозой паники, накопившейся за эти сутки.

— Значит, я тут единственная на иголках сижу, – проворчала она.

— И это с твоим-то багажом опыта?

— Обычно мне такое не свойственно. Тут дело в другом. Это не мандраж, а чистый страх.

Не успел я поинтересоваться причиной, как Нагиса, протяжно вздохнув, пустилась в объяснения.

— Сценарий завтрашнего выпуска перелопатили, чтобы вы с Акари не выглядели белыми воронами. Формат подогнали: пригласили учеников театральных студий из разных школ. Все они вроде числятся в агентствах, но реального опыта – ноль целых, ноль десятых… Если вкратце: у меня дурное предчувствие, что съемки превратятся в цирк-шапито.

— Жёсткий прогноз…

— Ты рассуждаешь так, будто пришёл фильм в кинотеатре посмотреть… А, и ещё. Самый вероятный сценарий катастрофы – это если Аой Юто будет сидеть с каменной физиономией и убьет всю атмосферу в студии.

— Я постараюсь мимикрировать…

Крыть было нечем – такой исход казался пугающе реалистичным.

И хотя моей главной мечтой было слиться с обоями, я сам вписался в эту авантюру. Подставлять телеканал, а тем более Нагису, в мои планы не входило.

Задача-минимум: стать идеальным статистом. Молчать так профессионально, чтобы это не резало глаз.

— Вести шоу будут прожженные комики, звездных гостей тоже нагнали, но… А-а-а, как же бесит! Мне стопроцентно придется тащить диалоги на себе! Не хочу-у! Я хочу сидеть на галерке и просто кивать, как обычно!

— Нагиса-сэмпай, мы верим в вас.

Оказалось, резкое впадение в детство спровоцировала не столько усталость, сколько колоссальное давление ответственности.

Нагиса колотила ногами по матрасу и завывала, но я мог лишь сочувственно наблюдать. В телевизионной кухне я был абсолютным нулем.

Она сорвала с головы шляпу вместе с очками и, раскинув руки звездой, во всю глотку проклинала несправедливый мир шоу-бизнеса. Минуты через две запал иссяк. Вопли сменились тяжелым, прерывистым дыханием.

— Ну, теперь до тебя дошло, какой Коки-сан наглухо отбитый?..

— Да уж. Если уж тебя так расплавило.

— Но знаешь, что самое жуткое? У этого безумца никогда не бывает провальных эфиров…

Нагиса сухо усмехнулась, сверля взглядом потолок.

Надо срочно менять тему, пока она не словила паническую атаку.

— К слову, ты придумала, куда мы сейчас рванем?

— А, нет. Столик на ужин я забронировала, но как убить время до него – без понятия. Начни я таскать вас по шмоткам и косметосам, ты бы со скуки завыл.

— Могла бы не проявлять ко мне столько снисхождения.

— Да плевать мне на твой комфорт… Ну, может, самую малость. Просто решила, что бродить куда глаза глядят втроём – это отдельный вид кайфа. Когда нет жёсткого тайминга – это же чистой воды школьная экскурсия!

— Тебя реально заклинило на этих экскурсиях.

— Проблемы?..

— Никаких.

— Вот и не умничай.

Я прыснул. Нагиса свирепо зыркнула в мою сторону, безуспешно пытаясь задавить авторитетом.

Судя по всему, в душе она тоже воспринимала нашу вылазку как ту самую долгожданную поездку с одноклассниками.

— А если отбросить пафос, я просто в душе не чаю, куда вас вести…

Услышав это смущенное признание, я даже обрадовался. Слишком уж идеально она всё контролировала до этого.

— Позвольте, а как же статус «родного двора»?

— Ну двор, и что с того?! Просто… Я понятия не имею, куда нормальные люди ходят тусить с близкими друзьями.

Словосочетание «близкие друзья» далось ей с явным трудом. Нагиса сжалась в комочек, подтянув колени к груди, и принялась бубнить себе под нос.

— Но ты ведь зависаешь с коллегами по цеху? Ну, я чисто гипотетически.

— Бывает, пересекаюсь с младшими девочками из агентства. Но это всегда выглядит как: «На следующих съемках мы работаем в том ТЦ, надо заранее локацию присмотреть», или «Визажист хвалил этот бренд, надо затестить». То есть сплошной нетворкинг и заранее прописанный маршрут. А вот так, чтобы самой выбрать место для души…

— Это ломает все мои стереотипы о тебе.

— Опять издеваешься…

В вопросах работы Нагиса всегда вела себя как железобетонный профи. Видеть, как эта ледяная леди паникует из-за выбора кафешки – уморительное зрелище. Разрыв шаблона в чистом виде.

Хотя нам с Акари было абсолютно до лампочки, куда идти.

— Расслабься, нам зайдет любой маршрут, даже рабочий. Ты же почти не рассказываешь о закулисье. Веди туда, где обычно бродишь в одиночестве. Гарантирую, мы с Акари будем пищать от восторга. Господи, нам даже в моих четырех стенах весело, так что скука нам точно не грозит.

— …Бесишь. Будто сам великий гид-импровизатор.

— Обижаешь. Уж пару-тройку козырных мест, от которых вы будете в экстазе, я из рукава достану.

— Да неужели? И куда же господин Аои нас поведет?

Она приподнялась на локтях и уставилась на меня с нескрываемым вызовом. В ее прищуре так и читалось: «Да ни черта ты не придумаешь». И, черт возьми, она была права на все сто.

— Мы пойдем… это… как его. За бабл-ти. С тапиокой.

— Прошлый век.

Нагиса презрительно фыркнула, но тут же не выдержала и прыснула со смеху. Губы растянулись в широкой, искренней улыбке.

Похоже, госпожа Нагиса оценила мою жалкую попытку разрядить обстановку.

— Попрошу без снобизма. Готов поспорить, лет через пять нас накроет четвертая волна тапиокового бума!

— А их, простите, уже было три?

— Вроде того. Исторический факт.

— Надо же… О, вспомнила!

Глаза Нагисы внезапно загорелись. Она подскочила на кровати, словно поймала озарение. Неужели в мозгу всплыла крутая забегаловка с бабл-ти?

— Чего вспомнила?

— Своё реальное тайное убежище.

— Э-э-эх, в элитном отеле даже бродить по коридорам – сплошной кайф…

— И всё равно ты умудрилась пропасть на целый час.

Время перевалило за четыре пополудни. Выловив Акари, блуждающую по гостиничным лабиринтам, мы втроем наконец-то выбрались на улицу.

Без понятия, что можно разглядывать в коридорах столько времени, но лично я был готов целовать ей руки: этот час тишины спас мой рассудок после дороги.

— Ой, смотрите! Я эту улицу в дораме видела!

— Да верю я, верю, только сбавь обороты! – взмолилась Нагиса, упираясь пятками. Акари перла вперед как локомотив, волоча ее за руку.

Короткий сон в синкансэне зарядил батарейки Акари на триста процентов.

Стараясь не отставать, я послушно плелся следом.

К слову, Нагиса так и не раскололась, что за «тайное убежище» пришло ей на ум. Ограничилась загадочным: «Туда лучше ходить в сумерках. Ждите окончания ужина».

— А, точно! Я ж хотела в одно место заскочить! Дайте секунду, по карте пробью!

Акари уткнулась в смартфон, умоляюще посмотрев на нас. Мы с Нагисой синхронно вздохнули, кивнули и послушно отошли на край тротуара, спасаясь от людского потока.— Пережидать жару в отеле было отличной идеей. Сейчас уже не так печет.

— Это да. Если бы мы пошли гулять сразу, я бы точно свалилась замертво.

— Солидарен.

Перед выходом из гостиницы Нагиса снова нацепила свою маскировку – шляпу и круглые очки. Высвободив левую руку из цепкой хватки Акари, она с наслаждением припала к бутылке с водой.

В отличие от экранного образа элегантной красавицы, сегодня Нагиса оделась в эдаком пацанском стиле. Без тяжелых солнцезащитных очков ей и правда было куда лучше.

Сейчас она выглядела как самая обычная, очаровательная старшеклассница.

— …Чего?

— Ничего.

— Странный.

Оторвавшись от бутылки, Нагиса покосилась на меня, поймав мой пристальный взгляд. Я решил отмахнуться – мало ли, вдруг те уродливые солнечные очки были ее любимыми, – и она лишь непонимающе хмыкнула.

— О, я так и знала, что он где-то рядом!

Мы обменялись парой фраз, наблюдая за нескончаемым потоком людей, как вдруг Акари радостно воскликнула.

— Ну так идем? Это какой-то магазин?

— Кондитерская, но…!

С этими словами Акари выскочила перед нами и выставила ладони, словно гаишник, требуя остановиться.

— Вы стойте здесь! Я хочу сделать вам сюрприз, поэтому пойду куплю все сама!

— Эй, это же опасно.

— Ничего не опасно! Я уже старшеклассница, могу и сама сходить за покупками!

— Как-то не верится. К тебе только подкати – ты и пойдешь за первым встречным.

— Да не пойду я!

Глядя, как Акари злится из-за того, что с ней обращаются как с несмышленышем, я лишь растерянно почесал в затылке.

Перед самым отъездом даже ее родители, а потом и моя мама, строго-настрого предупреждали: «Смотри, не оставляй Акари одну, это может плохо кончиться, усек?».

Конечно, я не думаю, что она так просто пойдет за подозрительным типом… но ее природная наивность и полное атрофирование инстинкта самосохранения заставляют меня постоянно быть начеку.

В идеале Акари должна была бы уступить, но…

— Если мы пойдем вдвоем, все будет в порядке. К тому же то место, куда хочет Акари —

Нагиса сделала шаг вперед и склонилась к самому ее уху.

Шу-шу-шу.

Губы Нагисы зашевелились, и Акари тут же закивала:

— Да, точно!

— Оно завирусилось где-то год назад, так что там наверняка все ещё выстраиваются приличные очереди, – добавила Нагиса вслух.

— Ой, правда?

— Без проблем. Раз Нагиса пойдет с тобой, я подожду вас здесь.

Я поспешил заверить ее, что все в порядке, пока она не начала сомневаться.

— Тогда выдвигаемся. Если к нам привяжется какой-нибудь назойливый хлыщ, я тебе маякну, так что поглядывай в телефон.

— Ага, принял.

— Жди нас, Юто, тебе точно понравится!

Проводив взглядом девушек, которые уже горячо обсуждали, люблю ли я сладкое, я купил напиток в ближайшем автомате и приготовился к ожиданию.

«И сколько же мне придется тут куковать?»

Рассудив, что никто не обидится, если я убью время в кондиционере, я огляделся и заметил огромный павильон, заставленный целой армией гача-автоматов.

Кажется, недавно в новостях мелькало, что такие капсульные игрушки сейчас рвут топы у всех возрастов.

«Маме бы тут тоже зашло».

Скинув девчонкам свои координаты, я шагнул внутрь.

Такого скопления гачапонов я в жизни не видел. Пятьсот… нет, добрая тысяча пестрых коробок.

При таком ассортименте даже просто бродить и разглядывать витрины было чертовски залипательно.

Здесь нашлись и миниатюрные копии продуктов из супермаркетов, и забавные вещицы вроде крошечных романов, карточек для запоминания слов и микроскопических пазлов.

Потеряв счет времени, я петлял по рядам, пока взгляд не зацепился за автомат с мини-кубиками Рубика. Звякнули монетки, рука привычно повернула рычажок.

Наслаждаясь давно забытым азартом, я вскрыл пластиковую капсулу. Внутри обнаружился крошечный, но вполне рабочий кубик. Грани плавно поддались пальцам.

«Не брал эту штуку в руки со средних классов».

Я как раз пытался выудить из глубин памяти нужные алгоритмы сборки, как вдруг почувствовал легкое касание к плечу.

Тук-тук.

На секунду мелькнула мысль, что это Акари с Нагисой, но, подняв голову, я наткнулся на двух незнакомых девушек.

Специально ведь забился в безлюдный угол, чтобы никому не мешать, но, видимо, все равно встал у кого-то на пути.

— Извините. Я сейчас отойду.

Я уже развернулся к выходу, как вдруг меня окликнули:

— А, подожди, постой.

— Прости, мы не это имели в виду… Моя подруга хочет вытянуть игрушку вон из того автомата на самом верхнем ряду. Она сама не дотянется, не мог бы ты помочь?

— А… да, конечно, без проблем.

Девчонки выглядели моими ровесницами. Хоть они вполне могли бы справиться сами – подставки никто не отменял, – я никуда не торопился, так что причин вставать в позу не было.

Тихая, скромная девочка, прятавшаяся за спиной подруги, неуверенно протянула монетки. Я покрутил рычажок.

Выпал какой-то резиновый брелок из аниме. Передавая капсулу, я заметил, как девушка густо покраснела и еле слышно пробормотала:

— С-спасибо… вам большое.

— Не за что. Правда, будет немного обидно, если выпало не то, что ты хотела…

— Что вы, все отлично! Кстати, у тебя есть планы на ближайшее время?

— А… ну, наверное, у меня есть пара свободных минут.

«Может, хотят вытянуть что-то ещё?»

Акари с Нагисой в курсе, где меня искать, так что небольшая помощь ближнему карму не испортит.

Услышав мой ответ, бойкая девушка буквально подпрыгнула на месте.

— Слушай, мы бы хотели немного поболтать втроем. В каком-нибудь кафе, например.

Ее голос взлетел на октаву, а взгляд, брошенный снизу вверх, отдавал такой откровенной фальшью, что до меня наконец дошло.

«…Неужели это та самая медовая ловушка с разводом на деньги?»

— Нет, на такое у меня точно нет времени…

— Да ладно тебе, совсем чуть-чуть!

Глядя на агрессивный напор этой девицы, на лице которой не было ни капли искренней симпатии, я все больше укреплялся в своих параноидальных подозрениях. Однако ее робкая подруга на заднем плане выглядела откровенно растерянной, нервно постукивая носком туфли по линолеуму.

Как-то не вяжется со слаженной работой мошенниц…

— А-а-а, блин! Я же говорю, ты приглянулся моей подруге! Она же милашка, скажи! Вот, смотри!

Видимо, устав от моей нерешительности – а я в этот момент активно прокладывал в уме маршрут к отступлению, – бойкая девчонка схватила подругу за руку и резко дернула на себя.

Она бесцеремонно откинула ее густую челку, и я оказался нос к носу с очень даже симпатичной девушкой. Ее глаза блестели от подступающих слез, а щеки пылали кумачом.

— П-подожди, Рейна-тян!

— Да все нормально! Ая, ты красавица, будь увереннее в себе!

— Д-дело вовсе не в этом!

Присмотревшись, я заметил приличную разницу в росте. Стало очевидно, что напористая Рейна относится к робкой Ае как к милому зверьку, которого нужно силой толкать в светлое будущее.

— Извините, но меня ждут…

— ещё как в этом! Любому парню сорвет башню, если ему признается такая милашка, как Ая. Так что бери быка за рога и скажи это парню, который тебе нравится!

— Д-да не нравится он мне! Я просто… просто сказала, что он немного симпатичный… и все…

— Значит, нравится! Я впервые слышу от тебя такие слова!

— Говорю же, пока ещё не нравится!

Судя по их отчаянной перепалке, это все-таки был не криминал… но градус неловкости пробил потолок.

Могу ли я просто испариться, пока они ссорятся, а одна из них вот-вот расплачется? Дадут ли мне уйти? Попытайся я протиснуться мимо – точно поднимут хай.

— О-о. Юто, а чего ты в такую глушь забрался? О, знакомые?

Пока я мучительно искал выход, словно ангел-хранитель с небес спустилась Акари.

Спасён!

— Ой, так он с девушкой… А мы-то думали, у него никого нет, раз он тут трется и с глупой ухмылкой пялится на игрушки.

Рейна, смутившись при виде Акари, сгребла готовую разрыдаться Аю в охапку и потащила к выходу.

«…Мне кажется, или меня только что смешали с грязью? И вовсе я не ухмылялся…»

— М-м? Это были незнакомые девчонки?

— Ага. Спасибо, что подошла, ты меня прям из петли вынула. А где Нагиса?

— И угораздило же тебя нарваться на пикаперш.

Не успела Акари ответить, как из-за горы автоматов с недовольным видом вырулила Нагиса, сжимая в руке фирменный пакет из кондитерской.

— А? Юто, к тебе клеились?

— …Нагиса, раз уж ты все видела, могла бы и спасти.

Она подошла позже Акари и физически могла видеть только спины уходящих девиц. Раз с ходу выдала про пикап – значит, сидела в засаде и наблюдала.

— Могла бы и пораньше вмешаться, – вздохнул я. В ответ меня одарили испепеляющим взглядом.

— Мне чужие разборки ни к чему. Когда к тебе подкатывают, нормальные люди рубят с плеча: жду друзей, свободен.

— Они сыграли на моей безотказности. Попросили вытянуть игрушку с верхней полки.

— Чушь собачья. Тут повсюду подставки, даже я бы дотянулась. Не заметить этого… Небось, клюнул на мордашку?

— Да я просто не смог грубо отшить.

— Слишком мягкотелый, – буркнула Нагиса, мстительно ткнув меня пальцем в щеку.

— Ну-ну, – примирительно встряла Акари. — Зато всё обошлось! Всяко лучше, чем если бы Юто сам к кому-то приставал!

— Звучит отвратительно… Да я и не злюсь особо. Я же знаю, что наш Юто не умеет держать оборону под таким напором.

— И на том спасибо.

Я, конечно, сильно сомневался, что она совсем не злится, но раз уж меня амнистировали, грех было качать права.

— …Ладно, проехали. Раз уж мы закупились, пошли на свежий воздух.

Подчинившись команде Нагисы, мы выбрались из здания, отыскали уютную лавочку в тени и расположились там. Мне торжественно вручили добычу.

— Это пончики! Снаружи хрустящие, а внутри прям тают!

— …Пища богов.

— Я же говорила!

Я откусил посыпанный сахарной пудрой бок. Акари не преувеличивала: тесто оказалось невероятно нежным, а взрыв сладкой начинки моментально заполнил рот.

Она с самодовольным видом наблюдала, как я уплетаю десерт.

— Вкусно, да?

Я чувствовал себя бродячим псом, которого прикармливают с руки, но отрицать очевидное было глупо. Я покорно кивнул, и, удовлетворившись реакцией, Акари тоже впилась зубами в свой пончик.

— А, точно. Держите.

Покончив с выпечкой, я вытащил из кармана капсулы, которые выкрутил специально для мамы и девчонок.

— Ух ты! Это же мягкая картошечка!

Проглотив кусок, Акари выдала именно тот восторженный писк, на который я и рассчитывал.

Я столько раз видел, как она сметает эти снеки, что сомнений не было: миниатюрная копия зайдет на ура. Вытащить ее с первой попытки из десятка вариантов – настоящий фарт.

— А у меня почему-то собаки? Ещё и три штуки.

— Разве ты не говорила, что обожаешь сиба-ину? Три – потому что я пытался выбить кое-что конкретное, но система дважды дала сбой.

— Э? Я такое говорила?

— Вроде бы на каком-то ток-шоу, когда ты рекламировала сериал. ещё в младшей школе. Всплыло в памяти.

— Это было в прошлой жизни! Странно, что ты вообще такую чушь хранишь в голове. Я сама об этом забыла. И вообще, я кошатница.

Я случайно запомнил ее реплику из древнего шоу, где она продвигала драму вместе с отцом… Неужели память дала осечку?

— Но вообще, да, кажется, я ляпнула что-то подобное для создания имиджа милого ребенка. Хотя кошек я любила всегда.

— Создание имиджа… не те вещи, о которых стоит париться в младших классах.

— Менять вкусы с кошек на собак ради рейтингов – это как раз в духе глупой малолетки.

Нагиса звонко рассмеялась, покачивая перед глазами брелоком с тремя щенками.

— Так и быть, прощаю тебя за твою до жути пугающую память и за то, что ты так старательно спускал на меня деньги в автомате.

— Благодарю покорно.

Получив отпущение грехов, я потянулся за вторым пончиком. На этот раз – шоколадным.

А Нагиса, сидящая плечом к плечу, пробормотала себе под нос так тихо, что я едва разобрал:

— И вообще, ты мне сейчас даже немного понравился.

— Это было просто божественно! Настоящие суши!

— Ага. Уровень и правда заоблачный.

— Юя-сан сдал мне это место совсем недавно. У него нюх на такие заведения.

— Это, конечно, замечательно, но…

Мы втроем плотно пообедали в суши-баре, который Нагисе посоветовал отец, и, сытые и разомлевшие, направились к её любимому «тайному убежищу».

Она говорила, что сбегает сюда, когда хочет спрятаться от всего мира. Учитывая царящий здесь полумрак и умиротворяющую тишину, я вполне мог ее понять. Вот только…

— Вы серьёзно? Сначала мы набиваем животы рыбой, а потом идем на нее смотреть?

— Да, я тоже только что об этом подумала.

Ее секретным местом оказался огромный комплекс: океанариум, совмещённый с парком аттракционов.

Судя по тому, что она козыряла годовым абонементом, приходила она сюда часто и в основном ради аквариумов. Но даже для Нагисы, наверное, это был сюр: глазеть на плавающих сородичей своего недавнего обеда.

— Вы оба слишком заморачиваетесь, – фыркнула Акари, напрочь лишенная чувства когнитивного диссонанса.

Едва миновав турникеты, ее глаза загорелись неподдельным восторгом.

— Да я и не против, просто забавно.

— Тогда впе-рё-о-од!

— Да поняла я, можешь не отрывать мне руку, я не потеряюсь.

Неутомимая Акари потащила упирающуюся Нагису вглубь синих коридоров.

Шагая за ними, я почувствовал, как внутри просыпается забытый щенячий восторг: в океанариумах я не был с началки.

К тому же, несмотря на каникулы, людей почти не было – сказывалось скорое закрытие.

Настроение неумолимо ползло вверх.

— И сколько раз в год ты тут отмечаешься, Нагиса?

— В этом году график был адский из-за учебы и съемок, так что выбралась впервые за долгое время… но в прошлом раз десять точно была.

— Ого, да ты у нас профессор ихтиологии!

— Да я обычно просто зависаю у стекла в прострации, так что до профессора мне как до луны.

Она смущённо рассмеялась и указала на панорамный аквариум, воссоздающий живой коралловый риф.

— Акари, помнишь ту синюю рыбку из аниме, которое мы смотрели у Юто дома?

— А-а! Да, да, точно! Ничего себе, она и в жизни такая милашка?

— Это голубой хирург. В дикой природе они щиплют водоросли, а в океанариумах их подкармливают обычным салатом.

— Да ладно… Морские хищники, а хрустят овощами с грядки.

— Представь себе.

— Я же говорю, ты настоящий профессор! – восторженно похлопала в ладоши Акари.

Нагиса гордо вздернула носик.

Хм.

Хитро улыбнувшись, она перевела взгляд на меня:

— А ты об этом знал?

— Ну, вообще-то да.

— Мог бы и прикинуться дурачком… Девушкам такие парни больше нравятся.

— Извиняй. Мой отец снимался в сериале про океанариум, и там постоянно сыпали научной терминологией. Хочешь не хочешь – в мозгу отложится.

— Блин, это же было в мезозойскую эру… А ведь все эти факты мне затирал актер, с которым я тогда в паре работала. Неужели ничем не смогу тебя уделать?

— Как знать. Кстати, я в курсе, что голубого хирурга ещё называют рыбкой-палитрой из-за специфического окраса.

— Да что ж такое! Хватит сыпать энциклопедией, в которой я ни бум-бум!

— Это было в викторине, когда вы мотались с промотуром сериала. Ты там тоже была. В костюме плюшевой выдры.

— У тебя пугающая память! Срочно сотри этот файл!

Видимо, воспоминания о временах, когда ей, ребенку-актеру, приходилось выдавливать из себя сахарную милоту, вызывали у нее жгучий испанский стыд. Она с силой ткнула меня локтем в ребра. Больно, между прочим.

— О, точно! – встрепенулась Акари. – Помню, как Юто тогда затащил меня в океанариум и битый час читал нудные лекции про рыб. Я, правда, ни слова не запомнила.

— А, понятно. Значит, твоя неспособность клеить девушек пустила корни ещё тогда.

— Да хватит вам. Я до сих пор сгораю со стыда, вспоминая, как грузил Акари этой душной информацией, хотя ей было абсолютно до фонаря.

— Разве? Лекции я не помню, зато помню, что было дико весело!

В этом вся Акари. Услышь я эти слова тогда, мелким пацаном, я бы, наверное, разрыдался от облегчения.

— Акари, прекрати. Если ты будешь его так подбадривать, он опять включит режим зануды и начнет читать нам лекции.

— Не начну.

За этой дружеской перепалкой мы миновали зону рифов и вышли в просторный прохладный зал, где обитали белые медведи и пингвины.

Здесь тоже было пусто: в поле зрения мелькали лишь спины пары семей с детьми.

— Ой, он нырнул!

Акари, полностью очарованная четырьмя видами суетящихся пингвинов, прилипла носом к стеклу, составив компанию какой-то маленькой девочке.

Мы с Нагисой наблюдали за этой картиной, приземлившись на скамейку чуть поодаль, явно предназначенную для вымотанных родителей.

— Не пойдешь поближе?

— Я их уже до дыр засмотрела, мне и отсюда отлично. К тому же, мне просто нравится здесь сидеть.

— Неожиданно.

— Думаешь?

— Ну, я думал, ты тащишься от всяких милых зверушек и приходишь сюда именно за дозой умиления.

— Хм… Отчасти так. Но знаешь, когда стоишь вот так, за спинами толпы людей, разглядывающих пингвинов или огромный аквариум, и просто наблюдаешь за всей картиной в целом… это как-то приводит мысли в порядок. Успокаивает.

— А-а… Да, пожалуй, я тебя понимаю.

— Надо же, Юто со мной согласен. Редкий случай, запишите в календарь.

Нагиса беззвучно похлопала в ладоши, изображая бурные овации, а затем ехидно прищурилась:

— Небось, все ещё дуешься из-за того, что я назвала тебя непривлекательным?

— Ты за кого меня держишь?

— Ну просто в моем представлении Юто должен был выдать что-то в духе: «Ты прям как моя ворчливая бабушка» или «Любишь стоять за спинами? Да ты скрытый ассасин, не иначе».

— Похоже, твой образ меня дал серьезную трещину.

— Да ладно? Разве не похоже на правду?

— В жизни бы такого не сморозил.

— Эх, шоу дельфинов мы так и профукали…

— Да, слишком надолго залипли у того панорамного аквариума.

— Ну а как иначе! Когда стекло чистое и людей нет, грех не помедитировать!

Тот самый гигантский аквариум располагался сразу после вольеров с пингвинами.

Обычно в прайм-тайм к нему не протолкнуться, но сейчас мы владели им безраздельно. Мы дурачились, фотографировались, завороженно наблюдали за серебристым торнадо из пятидесяти тысяч сардин… и напрочь потеряли счет времени. Когда мы наконец добежали до стадиона, последнее шоу дельфинов уже свернули.

— Ну, значит, посмотрим в следующий раз.

— Ага! Придется нам как-нибудь снова выбраться сюда втроем!

— …Что-то ты слишком подозрительно радуешься.

— Ещё бы! У нас появился железобетонный повод встретиться и затусить!

— Нам не нужны поводы, можем сорваться когда угодно. И вообще, отлипни, жарко.

Сияющая Акари мертвой хваткой вцепилась в Нагису. Та недовольно ворчала, но даже не пыталась сбросить балласт, покорно вышагивая рядом со своей тактильной подругой.

— А потом рванем в парк аттракционов! Я видела американские горки из окна!

— …Я подписываюсь, только если мы не сунемся на эту тошнить-машину.

— О! Смотрите, выдры!

Глухая к мольбам Нагисы, Акари сорвалась с места и торпедой понеслась к вольеру с бесклапыми выдрами.

Даже зверьки по ту сторону стекла впали в ступор от летящего на них урагана.

— Она меня вообще не фильтрует…

— Искренне сочувствую.

Мое сочувствие имело двойное дно: во-первых, ее проигнорировали, а во-вторых, Акари была адреналиновым маньяком. Нагисе стопроцентно придется визжать на мертвых петлях.

Но Нагиса, судя по всему, ещё не осознала масштаб надвигающейся катастрофы.

— Ребята, дуйте сюда! Их тут можно кормить!

Когда мы подошли, Акари всучила нам бумажный стаканчик с гранулами.

Оказалось, в стекле были проделаны крошечные отверстия. Если положить корм на ладонь и поднести к дырке, хитрая морда просовывала туда лапку и нагло воровала угощение.

Я выудил из стаканчика коричневый катышек. Возле отверстия уже переминался пушистый рэкетир.

— О-о…

Зверек явно терял терпение, и я поспешно поднес ладонь. Из дырки мгновенно вынырнула когтистая, но крошечная лапка и ловко смахнула добычу.

Такая крохотная. И забавная.

— Что это за лицо?

— И правда, Юто, ты сейчас растечёшься лужицей от счастья.

— А что, уголовно наказуемо?..

— Да я же ничего не говорю.

Отпустив колкость, Нагиса тоже потянулась покормить выдру, и на ее лице предательски расплылась точно такая же глуповатая, блаженная улыбка.

— Сама-то еле держишься.

— Ну и что с того…

Пока мы препирались, сохраняя остатки достоинства, Акари, забив на приличия, откровенно сюсюкала с животными, плавясь от восторга: «Ути-пути, какие мы сладенькие!».

Глядя на нее, я подумал, что искренне восхищаться чем-то милым – это совершенно нормально. Достав смартфон, я решил запечатлеть эту идиллию, чтобы потом скинуть родителям Акари.

— А…

— Что такое?

Нагиса, бесцеремонно заглядывавшая в мой экран, удивленно вскинула брови, услышав мой тихий смешок.

— Да нет, мысли вслух.

— В смысле «мысли вслух»? У тебя на лбу бегущая строка «я что-то вспомнил».

— Ну, вспомнил. Но сказать не могу. Ты точно взорвешься.

— Что за детский сад. Выкладывай. Я не взорвусь. А вот если будешь ломаться – точно прибью.

— Ну… знаешь, тот твой плюшевый костюм выдры… косплеер из тебя вышел отменный…

Договорить я не успел. Щелчок по лбу прилетел с молниеносной скоростью. Нагиса отреагировала на уровне рефлексов.

Удар вышел на удивление слабым. Я скосил на нее глаза: Нагиса прикрывала рот тыльной стороной ладони, заливаясь густым, помидорным румянцем. Ее плечи мелко дрожали от смущения.

— Я же понятным языком просила стереть этот файл…

— Виноват, не сдержался…

…Похоже, ей и правда было до одури стыдно.

Покормив животных, мы вышли из океанариума и направились прямиком в отель, решив никуда больше не заходить, чтобы поберечь силы для завтрашнего дня.

Мы с Акари, чья комната находилась по соседству, попрощались у дверей. Стоило мне переступить порог и обессиленно упасть на кровать, как на меня тут же навалилась жуткая усталость, которой я до этого совершенно не замечал.

— Так и уснуть недолго.

Если я отрублюсь прямо сейчас, это наверняка скажется на завтрашних планах. Поэтому я через силу заставил себя сесть и включил телевизор – тихая комната мгновенно наполнилась звуками.

Я взглянул на часы: начало десятого.

Завтра мы выписываемся в десять утра, так что вставать ни свет ни заря не придётся. Можно немного передохнуть, а уже потом сходить в местную купальню.

Оценив все прелести раннего заезда, я решил ещё немного поваляться и принялся лениво щёлкать пультом. То ли из-за летних каникул, то ли просто так совпало, но почти по всем каналам шли длиннющие развлекательные шоу.

Я остановился на передаче, где одинокий ведущий пытался разговорить целую толпу приглашённых гостей.

И дело было вовсе не в том, что мне нравилось это шоу. Просто на одном из гостевых мест я увидел своего отца.

Мне всегда казалось, что в кино и сериалах он ведёт себя совсем иначе, чем на таких вот телешоу.

Разумеется, форматы абсолютно разные, и разница в поведении вполне логична, но складывалось впечатление, что у него менялся сам подход к работе.

Проще говоря, он словно нарочно старался не выделяться. По крайней мере, мне так казалось.

…Хотя лично я его об этом не спрашивал. Операторы брали его крупным планом или выводили в отдельное окошко на экране куда реже, чем остальных участников. Возможно, мне просто хотелось верить, что он остаётся в тени по собственной воле – эдакое личное пожелание фаната к актёру Хокуджо Юе.

В самый разгар моего отдыха раздался звонок в дверь. Три коротких сигнала подряд.

— …Это стопроцентно Акари.

Абсолютно уверенный в своей догадке, я даже не стал смотреть в глазок. Открыв дверь, я, как и ожидал, увидел Акари.

— О, ты не спишь.

— Не сплю. Могла бы так не трезвонить.

— Странно. По моим расчётам, Юто уже должен был клевать носом.

С самым серьёзным видом пробормотала она. Учитывая, что буквально пару минут назад я действительно чуть не уснул и спасся только благодаря силе воли, её расчёты оказались верны. Даже как-то жутко.

Я не стал спрашивать, что ей нужно. Всё было понятно по сменной пижаме, которую она безуспешно пыталась спрятать за спиной – край ткани предательски торчал наружу.

На её лице играла искренняя, предвкушающая улыбка – видимо, сказывалась волнительная атмосфера ночёвки в отеле. Акари выставила перед собой так и не спрятанную пижаму и выдала:

— Пойдём вместе в купальню?

— …Ну, почему бы и нет.

Прошло уже около получаса с тех пор, как Акари притащила меня в купальню отеля.

Я рассудил, что Акари провозится дольше меня, поэтому честно пытался убить время в сауне и купальне под открытым небом, но в вестибюле ею даже не пахло.

…Хотя мы вообще-то не договаривались здесь встречаться. Может, она уже вернулась к себе в номер?

Я отправил ей сообщение, но ответа не последовало. Видимо, всё же не вернулась.

— …Ладно, подожду немного.

Раз уговора не было, я со спокойной душой мог бы уйти к себе, но тогда Акари стало бы жалко. Поэтому я решил немного посидеть в вестибюле.

Устроившись на диване в зоне отдыха почти пустого помещения – кроме меня тут был всего один человек, – я невольно предался воспоминаниям.

Лет шесть назад мы впятером – я, мама и семья Акари, с которыми мы дружили с самого детства, – поехали на горячие источники. Помню, как мы с отцом Акари вышли из воды и точно так же ждали остальных в вестибюле. В общей сложности часа полтора.

Те трое так долго не появлялись, что от нечего делать мы снова пошли в купальню, совершив абсолютно бессмысленный поступок.

Под конец нас уже начало веселить то, что их всё нет и нет, и мы принялись гадать, какими по счёту из вышедших людей они окажутся. Теперь это лишь приятные воспоминания.

«Кажется, именно тогда мы с отцом Акари здорово сблизились», – подумал я и взглянул на экран смартфона. Прошло всего минуты три.

Чёрт. Ждать в одиночестве – то ещё испытание.

Я вспомнил лицо отца Акари, моего боевого товарища, с которым мы провели те долгие часы, и в полной мере осознал всю его значимость.

Ладно, посижу тихонько, поубиваю время в телефоне.

И ровно в этот момент, словно наблюдая за мной, пришло сообщение.

[Не страшно?]

Это был отец.

Мы обменялись контактами в тот день, когда я впервые ему позвонил, но сообщение от него пришло в первый раз. Я тут же прочитал его и набрал ответ.

[Не знаю. То ли потому, что до эфира ещё есть время, то ли я просто до конца не осознал реальность происходящего, но мне не страшно и даже не волнительно. Может, я просто слишком беспечный.]

[И хорошо, что беспечный. Когда мы тогда говорили по телефону, я желал лишь одного: чтобы ты не взваливал на себя лишнего и делал так, как хочешь сам.]

[Тогда, кажется, пока твоё желание исполняется.]

Страх… Его не было. Настолько, что в тот день, когда мне только предложили эту идею, я и представить себе не мог такого спокойствия.

Возникло это, скорее всего, по тем же причинам, которые я озвучил отцу, но был и ещё один важный фактор: весь сегодняшний день я провёл с Акари и Нагисой, и у меня просто не было времени погружаться в тяжёлые раздумья.

Останься я один, наверное, куда сильнее бы боялся завтрашнего дня.

[Вот и славно. Когда я получил свою первую работу в развлекательном шоу, то накануне глаз не мог сомкнуть. Похоже, у Юто большое будущее.]

[Неожиданно. У тебя всегда такой донельзя уверенный вид, я думал, тебе подобное незнакомо.]

[Да нет у меня такого вида. Я вообще-то много о чём переживал. Особенно в молодости. Кстати, именно тогда мы с твоей мамой и познакомились.]

[Обойдусь без истории вашего знакомства. Не то, что стоит читать, сидя в вестибюле отеля.]

Отец, видимо, просто хотел проверить, как я держусь. Убедившись, что всё в порядке, он перевёл разговор на лёгкий, непринуждённый лад.

[В вестибюле? Карточку-ключ потерял, что ли?]

[Да нет, жду, пока Акари выйдет из купальни. Думал пойти к себе, но там всё равно делать нечего.]

[Подруга детства, значит. С удовольствием бы с ней познакомился… И сказал бы: Такой девчонке я своего сына не отдам!»]

[Вообще-то, это реплика отца со стороны невесты.]

[А почему бы и мне её не сказать?]

[Не надо, прошу. Мне будет до жути неловко.]

За этой перепиской незаметно летело время.

Прежде чем наш обмен сообщениями прервётся, я решил спросить кое о чём.

[Сменю тему: если у тебя есть какие-нибудь советы на завтра, поделись.]

Отец много лет вращался в шоу-бизнесе и сейчас был нарасхват в развлекательных программах даже вне рекламных кампаний. Лучшего человека для получения советов было просто не найти.

Сообщение я отправил с лёгкой душой, но отец, судя по всему, всерьёз задумался: если до этого ответы приходили моментально, то теперь повисла пауза.

Подождав немного, я решил, что, возможно, поставил его в тупик. Я уже начал набирать: «Если нет, то ничего страшного», как вдруг пришёл ответ.

[Не пытайся выделиться насильно. Сохраняй позитивный настрой, чтобы к тебе в любой момент могли обратиться. Постарайся поладить с людьми на площадке. Вот, пожалуй, и всё. По своему опыту я усвоил: если соблюдать эти три правила, ведущие сами всё сделают как надо.]

[Спасибо. Намотаю на ус.]

Впечатав слова отца в разум и сердце, я поблагодарил его. И тут же прилетело новое сообщение.

[Но я тут послушал маму и немного переживаю. Юто, ты точно справишься? Сможешь нормально говорить, когда вокруг куча незнакомых людей?]

[…Не знаю, что тебе наговорила мама, но, наверное, справлюсь.]

[Правда?]

— И что же ты ему наплела, мам…

Вероятнее всего, она сказала, что я нелюдимый и она за меня волнуется. Или что я почти не рассказываю о школе. А если речь зашла про средние классы, то наверняка брякнула, что у меня нет друзей.

…Всё это чистая правда, так что беспокойство отца было вполне обоснованным.

— Прости-и-и! Ждал меня, а я так задержалась!~

За перепиской прошло прилично времени. Акари, которая незаметно для меня успела выйти из купальни, подбежала и плюхнулась рядом.

— Ничего. Я не так уж долго ждал.

— Правда? Тогда в качестве компенсации за то, что я чувствовала себя виноватой, угости-ка меня соком.

— Какая же ты бессовестная.

— Шучу. Спасибо, что подождал.

С этими словами Акари принялась тереться лбом о моё плечо. Я легонько отстранил её и уже обдумывал, как написать отцу, что возвращаюсь в номер, как вдруг Акари заглянула в экран моего смартфона.

— О, вы теперь переписываетесь?

— С недавних пор.

— Хм-м… Какое-то странное чувство. Выглядите так, будто хорошо ладите.

— Мне и самому странно.

До этого он был где-то так далеко, да я и сам старался держать дистанцию, а тут вдруг мы начали вот так переписываться. К такому быстро не привыкнешь.

— Я ведь была рядом с тобой и в средней школе. Так что мне не только странно, но и немного тревожно.

В средней школе был период, когда я всячески избегал самого существования Хокуджо Юи. Наверное, это была своего рода подростковая стадия бунта против отца, который всё равно не мог вернуться домой. Разумеется, мой бунт до него так и не дошёл.

Акари видела, как в то время я открыто демонстрировал отвращение к отцу, так что её переживания, скорее всего, связаны именно с этим.

— Всё нормально, правда.

— Но я-то помню твоё несчастное лицо из тех времён, и до сих пор немного злюсь. Можно я ему слегка отомщу?

Чуть недовольная Акари чётко подняла руку, словно отвечая на уроке, и выдала эту фразу.

— Отомстишь… Это как?

— Да ладно тебе, просто дай на секунду телефон.***

…Плохо дело, сын не отвечает.

Мои коллеги-актёры, у которых есть дети-старшеклассники, столько раз жаловались, как тяжело с ними общаться, а я взял и переспросил: «Правда?». Наверное, это было чересчур назойливо?

Если подумать, переходный возраст – это время, когда ребёнок начинает осознавать свою самостоятельность, и родительская опека должна раздражать его больше всего на свете...

Словно желая избавить меня от этих терзаний, смартфон завибрировал, оповещая о новом сообщении от Юто.

— Так это и есть Акари-тян...

Я с облегчением открыл приложение и увидел фотографию этих двоих, судя по всему, сделанную только что.

На фоне того самого вестибюля отеля, о котором упоминал Юто, они сфотографировались, прижавшись друг к другу так близко, что соприкасались щеками.

А прочитав подпись к снимку – девушка явно поняла, о чём я переживал в своём последнем сообщении, – я невольно рассмеялся.

[Юто-куна я забрала себе♡]***

— Эй. Тебе там что-нибудь ответили?

На обратном пути из вестибюля, когда мы вышли из лифта и зашагали по коридору, Акари попросила меня проверить телефон.

Послушавшись, я достал смартфон из кармана и увидел, что ответ действительно пришёл.

— «Так просто я его не отдам», – прочитал я. – Ещё и злой смайлик прикрепил.

— Хех, похоже, сработало.

— Уверен, когда он это печатал, ему было дико весело.

И хотя они с моего телефона устроили перепалку на тему того, отдадут меня или нет, отец тоже интересовался Акари, так что в итоге всё сложилось как нельзя лучше.

Думаю, благодаря этой выходке он тоже понял, что она за человек.

— Ну и что мне на это ответить?

— Хм-м… Знаешь, если просто прочитать и проигнорировать, это будет лучшей местью.

— Да ему, наверное, вообще плевать на такое.

— А вот и нет! По моим расчётам, это нанесёт максимальный урон.

— Ну, как скажешь.

Сомневаюсь, что тот самый Китадзё Юя вообще обратит внимание на то, что кто-то ему не ответил, но тут я решил последовать совету Акари. Да и отнимать у отца время тоже не хотелось.

Спрятав телефон обратно в карман, я как раз подошёл к своему номеру, приложил карточку-ключ и открыл дверь.

— И почему ты заходишь вместе со мной?

Спросил я Акари, которая даже не подумала пойти к себе в соседний номер, а тихонько стояла у меня за спиной, дожидаясь, пока откроется дверь.

— А? Да я просто ещё не хочу спать, а одной у себя скучно.

— …Ну ладно.

То ли из-за того, что я сходил в купальню, то ли ещё почему, но сонливость, которую я ощущал раньше, улетучилась, да и присутствие Акари в моей комнате было делом привычным, так что удивляться тут нечему.

Я распахнул дверь пошире и придержал её, пропуская Акари внутрь.

— Угу, такая же комната.

— Ещё бы.

— И кровать такая же мягкая~

Завалившись на матрас, Акари от удовольствия прищурила глаза.

Глядя на неё, я тоже плюхнулся рядом.

— После ванны нет ничего лучше, чем поваляться на кровати.

— Это то-очно…

Кровать мягко прогнулась, принимая мой вес.

И поскольку она была двуспальной, гораздо больше той, на которой я сплю дома, даже с Акари под боком мне было просторно и комфортно.

— …Юто, а мы не можем забрать эту кровать с собой?

— Сам об этом думал. Может, утащим?

Обмениваясь этими глупыми шутками, я взглянул на телефон – время близилось к одиннадцати вечера.

Самое время для сна. Я невольно зевнул, и в этот самый момент Акари, которая так же расслабленно валялась рядом, вдруг вскочила.

— Решено! Юто, пошли за вкусняшками!

— …Не хочу.

— Почему-у?!

Она с энтузиазмом вскинула кулак к потолку, но я, разумеется, ответил отказом.

— Мне ничего не нужно, да и тащиться куда-то лень. Тем более магазинчик на первом этаже, зачем мне идти с тобой?

— Да нет же, я про комбини на улице! В отельном магазине вообще нет духа приключений.

— Каких ещё приключений?

— Ну, этих! Когда гуляешь по совершенно незнакомым местам. А ночью это чувство в сто раз сильнее!

— Вообще не понимаю.

— Э-э-э?

Покосившись на недовольно тянущую гласные Акари, я снова проверил время. Десять часов пятьдесят пять минут.

До одиннадцати ещё оставалось немного, но если мы задержимся, нас могут остановить за нарушение комендантского часа для несовершеннолетних.

Не думаю, конечно, что нас так уж быстро поймают, но если объяснить ей, что завтра предстоит важный день и лучше не рисковать, она наверняка сдастся.

— Акари…

Я уже собирался это озвучить, но, увидев её хитрую, что-то замышляющую мордашку, осёкся.

«…Если она посреди ночи пойдёт туда одна, пиши пропало.»

Осознав это, я со вздохом поднялся с кровати. Да и мамы велели не отпускать её гулять одну.

— Ладно, давай по-быстрому.

— Ого? Ты чего это вдруг передумал?

— Подумал, что это и правда станет неплохим воспоминанием. Кстати, ты так пойдёшь?

Спросил я, глядя на Акари в пижаме, которая обрадовалась моей внезапной смене настроения.

Я-то сплю в обычной свободной футболке, так что мне без разницы. А вот наряд Акари… По отелю в таком ходить ещё куда ни шло, но для ночного похода в комбини она выглядела слишком беззащитно.

— Спокойно, подожди секундочку. Сейчас принесу своё секретное оружие.

Чуть приподняв уголки губ, она взяла карточку от своей комнаты, пакет, в котором, видимо, лежала её дневная одежда, и вышла.

Я думал, она пошла переодеваться, но не прошло и минуты, как раздался звонок в дверь. Я открыл, и Акари покружилась на месте, демонстрируя себя во всей красе.

— Вот оно, секретное оружие.

— …А я и забыл, что ты мне её так и не вернула.

Поверх своей легкомысленной пижамы она накинула мою спортивную олимпийку, которую я носил ещё в средней школе.

Только сейчас вспомнил, что одолжил её Акари совсем недавно, да так у неё и оставил.

— Ну что ж, летс гоу!

Она развернулась и зашагала по коридору, а я, поспешно схватив с кровати телефон и ключ-карту, бросился следом.

Догнав её, я пошёл рядом. Как только мы вышли из прохладного лобби отеля на улицу, нас сразу же обдало влажным, душным воздухом, характерным для летних ночей.

В этой духоте мы направились к комбини, который приметили на обратном пути – минутах в пяти ходьбы от отеля.

— Ну скажи же, здорово? Гулять вот так ночью, вдали от дома, в месте, где мы никогда не были.

— Не могу не согласиться.

Хотя пару минут назад я отпирался всеми силами, сейчас всё равно ощущал атмосферу чего-то особенного.

Удовлетворённая моим ответом, Акари хихикнула и, глядя на ночное небо, которое из-за высоких зданий казалось более тесным, чем обычно, произнесла:

— Незнакомый город, прохожие – сплошь чужие люди, да и комбини не тот, к которому мы привыкли. Вокруг всё такое незнакомое, и только человек, идущий рядом со мной – тот, кого я знаю лучше всех на свете. Это так забавно.

— И то верно.

Ответил я, поймав себя на мысли: незнакомый город, завтрашнее выступление на телевидении – всё это выходит за рамки привычного, но мне почему-то кажется, что я всё ещё нахожусь в своём обыденном мире. И, наверное, всё это благодаря тому, что Акари рядом.

И то, что я не чувствую тревоги перед завтрашним днём и могу оставаться самим собой – тоже...

Впрочем, я не собираюсь поддаваться этим сентиментальным мыслям и смущать нас обоих внезапными словами благодарности.

— Кстати, на всякий случай предупреждаю: не болтай о вещах, по которым в нас могут сразу раскусить старшеклассников. О школе, например. Если нас остановят полицейские, проблем не оберёмся.

— Да не волнуйся ты та-ак~

— Твоя беспечность только сильнее меня напрягает.

— Всё будет в порядке, честно. Смотри, если сделать вот так…

Удивительно, но чем увереннее вела себя Акари, тем больше я нервничал. Словно обладая какой-то особой силой, она замолчала, придвинулась ещё ближе и обхватила мою правую руку обеими своими.

— Ну вот. Теперь мы выглядим как парочка влюблённых студентов, правда?

— …Жарко.

— Да ладно? Можешь не смущаться так сильно.

— Дело не в этом, просто ты ко мне прилипла, вот и жарко.

— Ну-ну, потерпи чуть-чуть. Как зайдём в комбини, там будет прохладно, так что постарайся, хорошо?

«…И почему она меня уговаривает, как маленького ребёнка?»

***— А-ах, как же было весело~

— Ну и отлично. Ты довольна?

— Полный восторг!

Вернувшись в номер после покупок в комбини, Акари в обнимку с пакетом нырнула прямо на кровать. Следом за ней я присел на край и наугад щёлкнул кнопкой на пульте от телевизора.

— Кстати, что это вообще было? Продавец там немного в осадок выпал, не заметила?

— А? Ты о чём?

— О том, как ты меня назвала. Что ещё за «дарлинг», бред какой-то.

— ?.. Да нормально же звучит.

И что в этом «дарлинге», спрашивается, нормального?

— Вообще-то, Юто, ты тоже должен называть меня «хани»! Парочки студенческого возраста всегда называют друг друга «дарлинг» и «хани»! Не знал?

— Откуда инфа вообще?

— От фоновых персонажей в сёдзё-манге.

— Вряд ли кто-то в здравом уме берёт с них пример.

— А ещё мама с папой так друг друга называют, между прочим!

— Да не ври. Что в прошлую нашу встречу, что до этого – они всё время называли друг друга «папа» и «мама».

Они так обращались друг к другу, сколько я себя помнил, подстраиваясь под Акари. И во время той поездки на горячие источники – тоже.

— Ну, при тебе-то да, но дома, когда я, например, сплю, и они думают, что я не слышу, они воркуют и называют друг друга «дарлинг» и «хани»!

— …Ясно. Ты только другим об этом особо не болтай.

— М? Ладненько.

«Серьёзно, что ли… Мама у Акари под стать дочери, такая же жизнерадостная, но чтобы её суровый с виду отец… называл жену „хани“? Да ещё и в такие моменты, когда думают, что дочь их не слышит… Нет, надо об этом забыть. Как товарищ по оружию, с которым мы полтора часа вместе ждали нашу женскую половину из купален, из простой вежливости я обязан предать это забвению».

Поклявшись навечно запечатать эту информацию в самых тёмных закоулках памяти, я завалился на кровать.

«Надо же, а с виду и не скажешь, что он способен на всякие там „хани“…»

— Большинство людей так друг друга не называют. Ну, всякими «дарлингами».

— А как тогда нормально?

— Нормально – это по имени.

— Э-э…

Акари, которая до этого лежала на спине так же, как и я, недовольно протянула и перевернулась на бок, оказавшись лицом ко мне.

— Но ведь так мы обращались друг к другу, когда ещё были просто друзьями. Мы столько шли к тому, чтобы признаться и начать встречаться, а в итоге всё останется как раньше?

— А что в этом такого? Разве обязательно искусственно что-то менять только потому, что мы начали встречаться? К тому же, мы ведь сошлись именно потому, что нам обоим нравилось то время, когда мы просто дружили и называли друг друга по именам, разве нет? Тем более стоит всё оставить как есть.

— …Бесит, что ты отвечаешь так по-взрослому. Хотя у самого-то девушки отродясь не было.

— Эй, за что наезды? И вообще, это не я взрослый, это просто ты слишком ребёнок.

— Ах, как грубо.

— К тому же, у тебя парня тоже никогда не было, так что мы квиты.

Словно нанося ответный удар, я нацепил на лицо деланную ухмылку и тоже повернулся на бок, оказавшись лицом к лицу с Акари.

Если она продолжит ранить моё чистое сердечко, я перейду в полномасштабное наступление.

«Ты сама первая начала», – с такой решимостью я посмотрел ей прямо в глаза. Но Акари ничего не ответила, лишь хлопнула ресницами с озадаченным видом.

— А? У меня вообще-то был парень в средней школе.

— М?.. Чё? В смысле?

— Когда мне признались, я подошла рассказать об этом тебе. Ты, как обычно, спал в углу класса и на мои слова только равнодушно промычал: «М-м-м».

— Нет, это-то я помню… но, эм-м, я просто… не знал, что вы начали встречаться.

— Да ладно? Я ведь тогда спросила: «Стоит согласиться?» – и ты ответил: «Ага».

— Ничего я не отвечал.

— Наверное, спросонья брякнул и не запомнил?

Выслушав её, я попытался восстановить в памяти те события. Обычно её рассказы о признаниях сводились к постфактум-отчётам в духе «мне тут признались, но я отказала». Да и вообще, мне тогда было жутко неловко от того, что Акари постоянно подходила ко мне, парню без единого друга, поэтому я всегда просто притворялся спящим. И я в упор не помнил, чтобы она меня о таком спрашивала, а уж тем более – чтобы я на такое отвечал.

Наблюдая за тем, как я бормочу «ну, может быть» и судорожно роюсь в архивах своей памяти, Акари не выдержала и прыснула от смеха:

— Юто, ты так забавно запаниковал! Я же пошутила!

Услышав это сквозь сдерживаемые смешки, я действовал быстрее, чем успел что-либо сказать – просто протянул руку и растрепал ей волосы.

Хоть это и задумывалось как акт мести, Акари со словами «Ну прости-прости» смеялась так радостно, словно щенок, с которым решили поиграть.

— Бли-и-ин. Ну не зли-и-ись.

— Я не злюсь, меня просто выбесило.

— Это одно и то же.

Слегка поправив её растрёпанные волосы, я убрал руку. Акари горделиво выпятила грудь:

— Вот тебе наказание за то, что обзывал меня ребёнком!

— Твоё поведение сейчас – тоже верх ребячества.

Что-то меня опять это задело, поэтому я слегка ущипнул её за пухлую щёчку.

— Опять ты за своё, – недовольно буркнула она.

— Короче, мораль такова: в отличие от тебя, Юто, я бы могла завести парня в любой момент, если бы захотела!

— Если уж на то пошло, то и у меня бы нашлась парочка кандидаток в девушки.

— М-м? Что в средней школе, что до неё – все девчонки из твоего класса говорили, что хотят с тобой заговорить, но боятся. Точно бы смог завести, а-а?

— Смог бы... Была как минимум одна такая.

— Ого? И кто же? Предупреждаю: я помню всех девочек из твоего класса.

Я посмотрел прямо в глаза Акари и взял её за руку.

— Была ты, Акари.

Услышав моё внезапное признание, она часто заморгала слегка увлажнившимися глазами и опустила взгляд. А затем тут же рассмеялась:

— Не-а, не прокатит.

— Это ещё почему?..

Моя попытка отыграться с треском провалилась. Ну почему именно в такие моменты на неё ничего не действует?

— Да потому что ты сказал то, чего настоящий Юто ни за что бы не сказал.

— Да откуда тебе знать. Начни я признаваться по-настоящему, может, так бы и сказал.

— Нет, нет и ещё раз нет. Ты бы не стал выдавать такие дешёвые пафосные фразочки. Всё было бы куда более нелепо, ты бы трясся от волнения как осиновый лист.

— …От того, что так оно, скорее всего, и было бы, бесит ещё сильнее.

Случись мне когда-нибудь действительно признаваться в любви, слова бы точно застряли поперёк горла.

«…И вообще, что-то словесные уколы Акари бьют слишком метко».

Осознав, что продолжать наступление бессмысленно и победы мне не видать, я покорно отпустил её руку и повернулся к ней спиной, чтобы избежать дальнейших атак.

— О, надулся.

— Ничего я не надулся.

Эта фраза прозвучала как капитуляция. Акари от души рассмеялась и с размаху прижалась ко мне со спины, крепко обняв.

— Как же весело.

Она хихикнула у меня за спиной и уткнулась лицом мне в шею. От её тёплого дыхания на коже стало немного щекотно.

— Юто, ты пахнешь прямо как я.

— …Так шампунь-то один и тот же.

— Какое-то странное чувство.

— …И правда.

— Если кто-то чужой заметит, что мы пользуемся одним шампунем, они сразу поймут, как мы близки, да?

— …Да расслабься. Никто не станет вот так с порога обнюхивать других людей.

— Хе-хе, может и так.

Промурлыкав это размеренным голосом, Акари мерно задышала прямо мне в ухо. Я резко развернулся, чтобы снова оказаться к ней лицом.

— Эй, ты там спать удумала?

— М-м, я ставаюсь…

— Ничего ты не стараешься. Иди хотя бы зубы почисти. Если схалтуришь, нам от мам влетит.

— …Есви почистю, мозьно здеся с-спать?..

— Можно. Только соберись и вставай давай.

Я довёл вяло бредущую с закрытыми глазами Акари до раковины и проследил, чтобы она почистила зубы, после чего она, не приходя в сознание, уползла обратно на кровать, на своё прежнее место.

— Бесится-бесится, а как приходит время спать – отрубается, словно по щелчку выключателя…

Пробормотав это, глядя на Акари, которая существовала исключительно в режимах «0» и «100», я тоже подготовился ко сну. Выключив телевизор и свет в комнате, я лёг рядом с ней.

Была мысль пойти спать в её номер, но для этого пришлось бы стянуть с неё олимпийку и обшарить нагрудный карман в поисках ключ-карты – миссия, балансирующая на грани уголовного преступления. Пришлось отказаться от этой затеи.

Да и к тому же, похоже, я слишком устал даже для подобных авантюр.

У меня вдруг взыграло какое-то странное собственническое чувство из-за её шутки, а стоило ей, как обычно, просто прижаться ко мне, и пульс сразу подскочил. Если это не усталость, то что тогда?

Опустошив голову от мыслей, я закрыл глаза, готовясь к завтрашнему дню.***— ?..

Открыв глаза, я увидел незнакомый потолок и чужие стены.

После секундного замешательства я вспомнил, что остановился в отеле.

Пошарив рукой, я нашел стоящий на зарядке смартфон. Экран загорелся, показав, что сейчас нет еще и восьми утра.

Каким-то чудом я проснулся за пару минут до будильника.

Отключив его, я сел на кровати и потянулся.

— Акари, утро.

Я с облегчением отметил, что вид спящей рядом Акари больше не вызывает во мне вчерашней бури эмоций, и окликнул её. Из-за своей привычки ворочаться во сне она сейчас застыла в позе, напоминающей фигуру с древнеегипетской фрески.

Засыпая накануне, я опасался, как бы не повторилась старая история, когда я пришёл её будить, а она оказалась почти без одежды. Но, к счастью, кондиционер поддерживал в комнате приятную температуру, так что ей не было настолько жарко, чтобы неосознанно раздеваться.

«…И всё же, просыпаться она явно не собирается».

— Эй, просыпайся давай.

Я стянул с неё одеяло, наполовину сползшее из-за её возни, и раздвинул шторы. Комнату залило солнечным светом. Я потряс её за плечо, и она, издав невнятное мычание, чуть приоткрыла глаза.

— Доброе у…

Её тёмные глаза, мелькнувшие сквозь полуприкрытые веки, сфокусировались на мне, но уже в следующее мгновение Акари снова зажмурилась и резко дёрнула меня за правую руку.

— Вот чёрт!..

Потеряв равновесие, я полетел прямо на неё и чудом успел упереться руками в подушку по обе стороны от её головы, едва не впечатавшись ей в лицо.

Если описывать ситуацию привычными терминами, получился эдакий «кабэ-дон», только на полу… нет, скорее на кровати?

Сцена прямо как из сёдзё-манги. Вот только если бы я не успел подставить руки, нас ждал бы не случайный поцелуй, а банальный удар лбами.

«И всё-таки, какая же у меня отличная реакция».

— …М-м. Наконец-то ты снова пришёл меня будить…

Пока я мысленно нахваливал собственные рефлексы, виновница происшествия вновь приоткрыла глаза.

[[image:/storage/reader-images/299771bdab88fafbdae6cf7f76d39b7e2d3b5848.jpg]]

Она пробормотала это сонным голосом, словно всё ещё витая в облаках, а затем, радостно рассмеявшись, снова потянулась ко мне и прижала мою голову к своей груди.

— Эй... ну почему ты вдруг перестал меня будить?..

«Да потому, что каждый раз всё заканчивается именно так!» – хотел было выкрикнуть я. Но из-за того, что меня стиснули в объятиях с невероятной силой, голос пропал.

М-м-м...

Вместо слов раздалось лишь невнятное мычание.

Я попытался хоть как-то вырваться, но Акари, желая пресечь любые мои шевеления, на этот раз ещё и обвила меня ногами.

«Дело дрянь. Выпутаться совершенно невозможно, дышать тяжело, а стоит сделать вдох – чувствуется приятный аромат, да и так мягко...»

Заметив, как мои попытки к сопротивлению постепенно сходят на нет, Акари довольно усмехнулась:

— Хе-хе-хе...

— Давай так и поспим вместе?..

Если я сейчас засну, это скорее будет похоже на потерю сознания. И всё же, в качестве последнего акта сопротивления, я пошевелил правой рукой, нащупал щёку Акари и медленно ущипнул её пальцами...

Мы всё же смогли вернуться живыми, и сейчас на часах было начало десятого утра.

Мы вышли из отеля, добрались до телеканала и, следуя указаниям мужчины на ресепшене, ждали на диване в лобби. Сидящая рядом Акари принялась тыкать меня пальцем в руку.

— Слышь. Может, я и сама немного виновата, но это уже чересчур, скажи? Домашнее насилие какое-то. Точно тебе говорю.

— Ничего себе «немного». Из-за этого «немного» я чуть коньки не двинул.

— Так это всё потому, что ты, Юто, хотел ко мне спящей поприставать. Открываю глаза, а ты прижал меня к стене… А? К стене? К полу… К кровати? Прижал к кровати?

— Я же уже говорил: ты спросонья дёрнула меня за руку, и я потерял равновесие.

— А я тебе не верю! Потому что вообще этого не помню! Помню только, как крепко обняла тебя.

— Говорю же, ты спросонья ничего и не запомнила.

— Не-е-ет! Юто сто пудов хотел ко мне поприставать. Я бы на твоём месте точно так и сделала.

— Не равняй меня с собой… И вообще, перестань говорить дома, что я пытался к тебе приставать. А то нас могут совершенно неправильно понять.

— С самого утра воркуете.

Мы в очередной раз прокручивали этот диалог, который с утра повторялся уже неоднократно, как вдруг заметили, что рядом с нами стоит Симанэ-сан.

— Извините. Доброе утро.

Я встал и слегка поклонился, но она жестом остановила меня.

— Да ладно, бросьте. Мы ведь уже общались недавно, так что не стоит таких церемоний.

— Как спалось? Не волнуетесь?

— На удивление, и вчера, и сегодня всё в порядке. Хотя, возможно, стоило бы немного и поволноваться.

— Нет-нет, лучше не нервничать. Я ведь пригласила вас именно потому, что мне понравилось, как естественно вы держитесь.

— Спасибо на добром слове.

— Слушай, а я у неё, кажется, не в почёте?..

Общаясь со мной, Симанэ-сан перевела взгляд мне за спину и тихо усмехнулась.

— Ты чего удумала?..

Проследив за её взглядом, я обернулся и увидел, что Акари сверлит Симанэ-сан недовольным взглядом и глухо рычит.

Правда, угрозы в этом было ни на грош – так, тявканье декоративной собачки.

— Ну, она же, как-никак, плохо поступила с тобой, Юто.

— Я же сказал, что всё уже в порядке.

Я ткнул пальцем в её надутую щёку, выпуская оттуда воздух, и снова повернулся к Симанэ-сан.

— Прошу прощения. Я рассказал Акари о нашем прошлом разговоре… Ну, о том, смогу ли я не появляться на телевидении, и сможет ли появиться она.

— А-а… Прости, пожалуйста. Поставила твоего драгоценного друга в неловкое положение.

И пусть в прошлый раз они вполне мило беседовали в кабинете директора, рычать на продюсера программы, в которой мы сегодня снимаемся – это уже верх невежества. Тем не менее, Симанэ-сан лишь весело рассмеялась и не стала заострять на этом внимание.

— Да мне и от Минасэ-сан тогда немного влетело… В общем, я осознала свои ошибки. А пока давайте пройдём в гримёрку. Идите за мной.

Мы последовали за Симанэ-сан по коридорам телеканала.

По пути идущая рядом Акари то и дело шёпотом восклицала: «Ой, это же тот ведущий из восьмичасовых новостей, да?»

Но, в отличие от неё, я в это время обычно уже собрался и выхожу из дома в школу, поэтому совершенно не узнавал местных звёзд.

Пройдя приличное расстояние, мы наконец добрались до гримёрки.

По словам Симанэ-сан, эту комнату делили четверо гостей, но двое других участников шоу, похоже, ещё не прибыли.

— Что ж, вас позовут ближе к началу репетиции. Да, и можете угощаться напитками, которые там стоят.

— Спасибо.

Поблагодарив Симанэ-сан, которая сразу же после этого ушла, я осмотрелся.

Обстановка была простой: два дивана, расставленных друг напротив друга по обе стороны от низкого столика у стены, три встроенных гримёрных зеркала со стульями, холодильник и телевизор.

Я сел на диван рядом с Акари, которая уже с интересом листала оставленные на столике документы, и тихо выдохнул.

Всего на передачу пригласили восьмерых старшеклассников, включая нас двоих, а остальных четверых, видимо, распределили в соседнюю гримёрку.

«Надо будет найти момент и пойти поздороваться…»

Чтобы съёмки прошли гладко, стоит проявить инициативу и представиться. Да и вчерашний совет отца забывать нельзя.

«…Начну хотя бы с имён».

Я заглянул в документы, которые читала Акари, и нашёл список участников.

Пропустив раздел постоянных ведущих, где значилось имя Нагисы, я перешёл к старшеклассникам, которые должны были сидеть с нами на студийных трибунах.

Читая имена про себя, я вдруг зацепился за одно из них.

«Где-то я уже видел это имя…»

— Тут пока до гримёрки дойдёшь – заблудишься. Сразу видно, столичный телеканал.

— Это всё потому, что ты не стала слушать девушку на ресепшене и пошла куда глаза глядят, Рэйна-тян…

Именно в этот момент дверь открылась. В комнату вошли две девушки – судя по всему, наши соседки по гримёрке. Мы встретились взглядами, и мои опасения тут же подтвердились.

— Ого, это же вчерашний красавчик от автоматов с гачей! А ты что тут забыл?

— …Участвую в съёмках, что же ещё.

— Ва-а-ау… Как неловко-то… Очень.

— Вообще-то это моя фраза…

Это действительно была та самая парочка, с которой я столкнулся вчера. Вспомнив наш конфликт, я едва сдержал тяжёлый вздох.

— Ладно-ладно, давайте забудем о вчерашнем и будем жить дружно.

— Я-то не против, а как насчёт вас? Вы ведь Ая-сан… верно?

Рэйна уже как ни в чём не бывало плюхнулась на диван напротив нас. В отличие от неё, вторая девушка так и замерла у двери с открытым ртом. Она густо покраснела и мелко дрожала. Услышав мой голос, она медленно попятилась и завела руку за спину, нащупывая дверную ручку.

— Я… П-пойду я домой…

— Д-да почему Ая так быстро бегает только в таких ситуациях?!

— Н-но… Но ведь!..

Ая пулей вылетела из гримёрки, но Рэйна всё же смогла её поймать и затащить обратно, после чего, тяжело дыша, опустилась на диван.

Отпив из стоявшей на столике бутылки с чаем, Рэйна немного отдышалась, откинулась на спинку дивана и вздохнула.

— Надо же было прикопаться к человеку, который оказался с тобой на одном шоу… Вот ведь невезуха.

— А зачем вообще приставать к людям на улице перед съёмками? Это же может обернуться проблемами.

— Прекрати давить аргументами… Говорю же, мы первый раз в столице, вот и перевозбудились. Ой, и перед твоей девушкой тоже извиняюсь. Вчера вышло небольшое недоразумение… Знай я, что у тебя есть девушка, ни за что бы не подошла.

— Ничего страшного. Я совершенно не злюсь. И вы простите Юто за его поведение.

Акари, к которой она обратилась, ответила, даже не попытавшись опровергнуть слово «девушка».

То-то я удивлялся, чего она сидит такая тихая – видимо, примеряла на себя образ элегантной леди. Сейчас же на её лице читалось явное облегчение от того, что к ней наконец-то заговорили.

— Ай!

— Она просто подруга детства. Никакая не девушка.

Я наградил заигравшуюся Акари лёгким ударом ребром ладони по макушке и внёс ясность. Рэйна недоумённо захлопала глазами. Ещё бы, какой нормальный человек станет притворяться девушкой без всякой на то причины?

— Э-эм… То есть мы просто всё неправильно поняли? Или это ты сейчас от смущения врёшь?

— Правильный ответ – вы неправильно поняли. А девушкой она притворяется, скорее всего, потому что решила, что так будет забавнее.

— Ошибаешься. Потому что так очень забавно!

— …Как видишь.

— Хм… Интересная у тебя напарница.

— Можешь смело называть её странной.

— Эй, нельзя!

У нас сложились весьма странные отношения, но, если вспомнить слова отца, то, что мы уже пересекались раньше, возможно, сыграет нам на руку.

Я не до конца понимал, где проходит грань этой «дружбы», но до начала оставалось время, и я подумал, что можно ещё немного поболтать. В этот момент Рэйна хитро ухмыльнулась.

— Значит, у Аи ещё есть шансы!

— Ты сейчас так договоришься, что она снова убежит.

— Ой, Ая, прости, прости! Это просто шутка! Только не убегай опять!

— Но ты постоянно говоришь такие гадости, Рэйна-тян… Всё, я больше так не могу… Мне так стыдно, что я даже лицо поднять не могу.

— Да прости ты меня! Они же сказали, что не сердятся и всё забудут!

Ничего подобного я, конечно, не говорил, но то, что я не злился, было правдой. К тому же я прекрасно понимал, каково это – быть игрушкой в чужих руках. А так как неловкость во время съёмок была мне ни к чему, я решил подыграть.

— Ая-сан, я правда не сержусь, всё в порядке. Меня эта особа тоже постоянно втягивает в неприятности, так что я отлично понимаю, каково вам.

— …Неужели я и правда так часто втягиваю тебя в неприятности?

Проигнорировав бормотание Акари, из которого стало ясно пугающее обстоятельство – она до сих пор ничего не осознаёт, – я переключил внимание на девушек. Ая медленно подняла голову.

— …Вы правы. Если я продолжу переживать из-за этого, мы оба только устанем. К тому же это может отразиться на нашей работе…

— Именно. Давайте постараемся на съёмках.

— Да. Я-я буду стараться…

Я постарался улыбнуться как можно дружелюбнее, чтобы разрядить атмосферу, и в ответ Ая тоже робко посмотрела мне в глаза.

Она то сводила, то разводила кончики пальцев, словно пытаясь отвлечься, но изо всех сил старалась поддерживать зрительный контакт. В моём окружении редко встретишь такую трогательную искренность, и от этого на душе стало как-то тепло.

Тук, тук, тук, тук…

Акари принялась стучать кулачком мне в грудь.

— Ты чего?

— Рэйна-тян, будь осторожна! Юто пытается охмурить твою подругу!

— Никого я не пытаюсь охмурять.

— Нет-нет-нет-нет! Ты делал всё точь-в-точь так, как сказала твоя фейковая девушка! Со мной ты общаешься на «ты», а к Ае почему-то так вежливо обращаешься, на «вы»! Да ты сто процентов на неё глаз положил!

Если вежливое общение на «вы» считается доказательством флирта, то сегодня я уже успел охмурить Симанэ-сан. Что же делать? Может, стоит потом перед ней извиниться?

Впрочем, отбросим эти глупые шутки в сторону. Настоящая проблема заключалась в том, что эти двое были на одной волне, и справляться с ними было той ещё задачей. Проще говоря – сплошная головная боль.

— Ни на кого я не положил глаз. И вообще, что ещё за «фейковая девушка»?

— А как иначе? Я же не знаю, как её зовут.

— А ведь и правда. Акари, может, представишься?

Если собеседники действуют в похожей манере, значит, и тактика против них нужна одинаковая.

Я попытался резко сменить тему, и Акари, удовлетворённо кивнув, указала пальцем на список участников в документах:

— Моё имя вот это… А Юто – вот этот.

— О, вы оба первогодки? Значит, младше нас.

— Ой, Рэйна-тян, ты старше нас?

— Ага. И я, и Ая во втором классе старшей школы. Да, я Нанашима Рэйна, а она – Камицуджи Ая.

— Неожиданно. Ая-сан ещё ладно, но вот ты, Рэйна, выглядишь как наша ровесница.

— Эй, ах ты мелкий!.. Хочешь сказать, я веду себя как ребёнок?!

— Именно так.

— Ладно. Воспитывать обнаглевших кохаев – это долг старших.

— Ну Рэйна-тян. Хватит уже создавать людям проблемы…

— Послушай, Ая, я думаю, что хотя бы на сегодняшний день нам просто необходима субординация.

— На трибунах не нужна никакая субординация… Всё, я побежала?

— На «ты» так на «ты»! Так даже проще общаться!

Ая-сан, обладающая весьма специфическим способом угроз, остановила Рэйну одной лишь фразой.

«…Интересно, с какой скоростью она тогда убегала?»

— Ну, если честно, это всё равно лучше, чем если бы вы излишне скромничали из-за возраста. Юто-то наглый, с ним всё понятно, но и ты, Акари-тян, можешь не париться и обращаться на «ты».

— Я вполне могу и на «вы» с вами разговаривать, Рэйна-сан.

— У-у-у, интонация вроде та же, что и вчера, но от тебя так и несёт атмосферой дерзкого сопляка. Как-то даже слух режет и жутко бесит, так что прекращай.

— Не грубовато ли?

— А ведь и правда, Юто сегодня какой-то неприятный.

— А ну прекратите объединяться, чтобы меня оскорблять.

То, что Рэйна нападает без малейшего стеснения, можно было простить – видимо, это последствия моих недавних подколов, но почему я должен выслушивать оскорбления ещё и от собственной подруги детства?

— Ну, мы-то тебя не знаем, но вчера ты точно выглядел как тот ещё тип. Стоял перед автоматом с гачей и лыбился.

— Я ещё вчера хотел спросить: это правда? Совершенно не помню такого.

— Так ты даже не понимал? Это было довольно жутко, скажи, Ая?

Рэйна, лишь однажды смягчившая выражения, повернулась к сидящей рядом Ае. Та после небольшой паузы, но всё же глядя мне в глаза, ответила:

— Э-э… Я-я ничего такого не думала, честно! Вы выслушали нашу просьбу, и я подумала, что вы очень добрый человек…

Судя по всему, неловкость от вчерашней стычки никуда не делась. Ая снова начала нервно теребить кончики пальцев, пытаясь скрыть смущение, и я решил ответить ей как можно более открытой улыбкой.

— Спасибо. Ая-сан, вы и правда очень добрая. Ещё вчера вы всем видом показывали, как вам неловко, а под конец даже пытались извиниться, верно? Жаль только, вас утащили.

— П-правда?… Тот, кто обращает на такое внимание – вот кто по-настоящему добрый, Юто-кун…

— Да нет, ничего особенного.

Она изо всех сил пыталась смотреть мне в глаза, но взгляд то и дело соскальзывал. Её старания выглядели так забавно, что я с лёгкой улыбкой ответил ей. И тут между нами вклинилась Рэйна и завопила:

— Эй-эй! Тормози! Так не пойдёт! Моя подруга сейчас такое девичье личико состроила, какого я у неё в жизни не видела!

— Рэйна-тян, он даже на меня так никогда не смотрел, тут явно дело нечисто! Ты же специально это сейчас сделал, Юто!

Акари присоединилась к напору Рэйны, и под их совместным давлением я невольно отшатнулся.

— Да хватит вам… Прекрати, Рэйна-тян…

Я лихорадочно соображал, как выпутаться из ситуации «двое против одного», когда красная как рак Ая попыталась их остановить. Но, похоже, её слова лишь подлили масла в огонь.

— Чёрт, какая милашка! Это всё твоя вина, подсудимый! Эй, ты куда собрался, подсудимый?!

— В туалет!

Под крики двоих самопровозглашённых судей я выскочил из гримёрки и, закрыв за собой дверь, облегчённо выдохнул.

— Случайно услышала – вы, оказывается, неплохо сдружились.

Меня окликнула Нагиса, которая, видимо, как раз проходила мимо.

Правда, перед гримёркой в самом конце коридора не было ни автоматов с напитками, ни туалета, так что версия со «случайной встречей» звучала несколько натянуто.

— Какое там «случайно». Я уже давно видел через дверь твой силуэт.

Я указал ей на эту нестыковку, добавив, что её тень прекрасно виднелась через матовое стекло двери, и Нагиса, смутившись, принялась накручивать прядь волос на палец.

— …Я подумала, что ты наверняка нервничаешь, и пришла проверить, как ты там. А у вас такое веселье стояло, что я просто не рискнула зайти.

— Решила побеспокоиться обо мне?

— Разумеется. Я же всё-таки твой семпай. Пусть даже я ничего и не сделала.

Мысленно поблагодарив Нагису за заботу, я решил, что если мы продолжим болтать у двери, то те трое рано или поздно меня поймают. Поэтому мы вместе неспешно зашагали по коридору.

— Кстати, с какого момента ты подслушивала наш разговор?

Тень у двери я заметил не сразу, она появилась там словно из ниоткуда, поэтому я задал этот вопрос просто чтобы поддержать беседу. Нагиса насмешливо улыбнулась.

— Наверное, с того момента, как ты так нарочито начал разыгрывать из себя приятного юношу, легко находящего общий язык с кем угодно.

— Разве это не выглядело естественно?

— Ну, вполне ничего так. Правда, для тех, кто знает тебя давно, фальшь была видна невооружённым глазом.

— А вот Акари ничего не заметила.

— Ну так это же Акари.

Я вспомнил наставления отца и постарался изобразить такой характер, с которым было бы легче всего сблизиться с почти незнакомыми девушками. Кажется, Акари так ничего и не поняла.

И если с Рэйной, типаж которой напоминал Акари, всё было проще, то в случае с Аей-сан нельзя отрицать, что я слишком уж опирался на образ отца из сериалов. Впрочем, беседа шла своим чередом, так что, наверное, всё обошлось. Наверное.

— Ну так что, спрошу на всякий случай: как твоё волнение? А то если ты там будешь сидеть как истукан, у нас же проблемы возникнут.

— Можешь не переживать. Я нервничаю как никогда.

— И что же в этом обнадёживающего?.. Вчера ведь всё вроде было нормально.

— Когда наступает тот самый день, всё ощущается иначе. Если перед репетицией меня так кроет, боюсь представить, как на самом шоу руки затрясутся.

— И к чему этот холодный анализ собственной слабости?

Нагиса с упрёком вздохнула. Честно говоря, меня самого удивляло, что вчера всё было в порядке, но стоило мне выйти из отеля и начать приближаться к телеканалу, как сердце заколотилось с бешеной скоростью. Впрочем, куда больше моего небывалого волнения поражало то, насколько обыденно и спокойно вела себя Акари.

В раздумьях мы незаметно дошли до небольшого закутка, где стоял одинокий торговый автомат и скамейка, на которой едва ли уместились бы три человека.

— Правда здесь тихо? – спросила Нагиса, присаживаясь на скамью. Очевидно, она специально привела меня сюда.

Светильников на потолке здесь было маловато, а основное освещение давал дневной свет, пробивающийся через небольшое окно. Место пропиталось умиротворённой атмосферой, словно кричащей: «У нас оставалось свободное место, вот мы и поставили сюда автомат».

— Сюда действительно никто не ходит. Здесь нет ничего, кроме автомата, да и ассортимент в нём просто кошмарный.

Я посмотрел на автомат, на который указала Нагиса, и действительно: внутри стояли бутылки с совершенно незнакомыми напитками.

Шоколадно-сливовое желе, яичная газировка, газированный ячменный чай… Для кого это вообще сделали?

Может, это для какого-то телешоу? Пока я в недоумении разглядывал напитки, Нагиса похлопала по пустому месту на скамейке, приглашая меня присесть. Я послушался. Оперевшись локтем о подлокотник и подперев щёку рукой, она спросила:

— Ну так и что нужно сделать, чтобы ты перестал волноваться? Мне как ведущей будет очень тяжко, если один из двух гостей, к кому можно обратиться в критической ситуации, превратится в статую. Мне-то тогда куда деваться?

— Я сам не понимаю, с чего вдруг так разнервничался… Да и вообще, даже если ты дашь мне слово, не факт, что я смогу удачно ответить. Только градус веселья собью.

— Этого не случится.

На мои запоздалые и неуверенные оправдания Нагиса ответила безапелляционно.

— Понимаешь, в развлекательных шоу главное – это умение подстраиваться. Есть человек, который ведёт программу, есть самый яркий гость, есть те, кто обязательно хочет вылезти вперёд и рассказать свою историю… И вот посреди всего этого нужно уметь понять, чего именно сейчас не хватает и какую роль нужно взять на себя. Тот, кто способен на это – настоящий клад для любой передачи. Я вот такая, а уж он – и подавно. Пусть по телевизору это и не всегда видно.

Пусть она и не назвала имён, я сразу понял, что речь шла о моём отце. Он часто появлялся в развлекательных шоу, хоть его и не показывали крупным планом каждую секунду, и всегда умел выстроить разговор так, чтобы его можно было продолжить. Я частенько видел его по телевизору именно таким.

— Я не знаю никого, кто справлялся бы с такими шоу лучше него. В общем, иными словами – важны актёрские навыки. Теперь понимаешь, почему я уверена, что к тебе можно спокойно обращаться?

— Примерно. Но уверенности мне это не прибавляет.

— Вот и ладно. Уверенность здесь роли не играет.

«На экзаменах поначалу то же самое было», – добавила Нагиса, перестала подпирать щёку, сладко потянулась и снова повернулась ко мне.

— Ну как? Волнуешься?

— Из-за твоего давления стало только хуже.

— Понятно. Тогда сделай с этим что-нибудь до начала съёмок. А если не справишься, я забью твою голову чем-то другим и вылечу тебя насильно.

— Чем-то другим?

Поднявшись, Нагиса уже направилась обратно, но на моих словах обернулась. В лучах света, падающих из дальнего конца коридора, она обворожительно улыбнулась и, приложив пальчик к губам, прошептала:

— Секрет.

— Ты из тех, кто парится из-за непрямых поцелуев?

— Да нет же, нет. Я к тому, что Ая та ещё скрытая извращенка, так что вполне может на это нацелиться.

— Я не скрытая извращенка!

— ...Шумно у вас.

— А, с возвращением~

Попрощавшись с Нагисой, которая так и ушла в свою гримёрку, я вернулся в нашу, где меня встретила оживлённая перепалка этой троицы, успевшей, похоже, ещё больше сблизиться за время моего отсутствия.

— Что делаете?

— Да так, Рэйна-тян может перепутать, поэтому мы решили подписать все бутылки с водой.

— Эй, это не я предложила! Просто Ая только и говорит, что о непрямых поцелуях!

— Это потому, что Акари-тян постоянно путает свой чай с чаем Рэйны-тян...

— А это Юто~

Я сел рядом с Акари, которая, судя по всему, уже полностью влилась в компанию, и она протянула мне чай, держа в другой руке маркер. На крышке предложенной бутылки красовался один-единственный слог: «Ю». Прямо как на занавесках в купальнях на горячих источниках.

— Кстати, Юто, тебя долго не было. Ходил куда-то?

— Эй, Акари-тян. О таком спрашивать нельзя, он же сказал, что пошёл в туалет. Не стоит допытываться у людей, почему они так долго там пробыли.

Рэйна с аурой старшей сестры одёрнула Акари, которая задала этот вопрос, всё ещё возясь с бутылкой Аи. ...Кстати, а ведь в туалет-то я так и забыл сходить.

— Я просто заболтался с Нагисой, вот и задержался, так что не переживайте.

— Э-э. Позвал бы и меня, я тоже хотела с ней пообщаться.

— Переживала, нервничаешь ли ты... хотя нет, не переживала.

Сейчас, вспоминая наш разговор, я понял, что в тоне Нагисы с самого начала не было и намёка на то, что она допускает волнение со стороны Акари. Услышав мои слова, Акари недовольно надулась, но если подумать, уверенность Нагисы в том, что Акари не будет нервничать даже в такой ситуации, говорит о просто невероятном уровне доверия.

— Нагиса... вы про ту самую Нагису-тян? Хотя вариантов больше нет, мы же сегодня вместе снимаемся.

— Юто-кун, вы знакомы с Минасэ-сан?

Глядя на эту парочку, над головами которых дружно повисли вопросительные знаки, я вспомнил, что вчера Нагиса до последнего пряталась, чтобы не ввязываться в неприятности. Они ведь не знали, что она там была.

— Мы с Акари учимся в той же школе, что и Нагиса.

— Ничего себе. Даже если вы из одной школы, сблизиться с ней, наверное, непросто.

— Это Акари сама по себе с ней сдружилась.

После этих слов девушки разом понимающе закивали. Не знаю, что тут произошло, пока меня не было, но, судя по их реакции, они сочли, что с напористостью Акари это вполне возможно.

К слову, с тех пор, как мы определились с планом приехать заранее, было решено держать в тайне тот факт, что мы с Акари живём в одном доме с Нагисой. То, что трое ровесников живут в одном здании и вместе смотрят фильмы и сериалы, могло бы стать интересной темой для обсуждения, но при выходе в эфир это могло вызвать странные кривотолки. Нагиса, опасаясь этого, приняла такое решение.

— Здорово, Акари-тян. И как же вы подружились?

— Ну, я просто вжух, а потом бац – и готово. Вот, написала.

Дав совершенно невнятный ответ на вопрос Аи, она протянула бутылку её владелице. Сбоку я успел заметить, что на крышке написана буква «А». Немного поздновато об этом думать, но разве у Акари и Аи не будут одинаковые буквы?

— Хорошо я потрудилась.

— Ты просто букву на крышке написала.

— А, ты сейчас надо мной насмехаешься.

Я подколол «мастера» Акари, которая с довольным видом откинулась на спинку дивана и шумно выдохнула, и в ответ получил привычно энергичную реакцию. Рэйна, похоже, уже привыкшая к нашей шумной возне, вообще перестала обращать на нас внимание и уткнулась в телефон.

— А, скоро уже репетиция. Нас ведь позовут сотрудники?

— Вроде бы да.

Ответил я Рэйне, которая, судя по всему, посмотрела время на телефоне. Заодно я и сам взглянул на часы: одиннадцать тридцать. Нам говорили, что репетиция начнётся около полудня, так что нас и впрямь могли позвать с минуты на минуту.

— Я думала, как только Юто вернётся, мы сходим поздороваться с соседями... Ну да ладно, моё волнение сейчас куда бо́льшая проблема.

— Рэйна-тян, ты ведь с самого детства часто нервничаешь.

— Хм... Неожиданно.

Видя, как Рэйна раз за разом глубоко дышит, пытаясь успокоиться, а Ая, которая казалась более подверженной волнению, её утешает, у меня невольно вырвались эти слова.

— Мне все так говорят... Ая-то как обычно, а вот вы двое молодцы, совсем не нервничаете. Часто бываете в подобных ситуациях?

— Вообще ни разу. И, к слову, я очень даже нервничаю.

Рэйна самоиронично усмехнулась и бросила на меня завистливый взгляд, но когда я это опроверг, в её глазах появилось сомнение.

— ...Что-то не похоже.

— Просто по лицу не видно.

— Это правда!

Акари внезапно высунулась сбоку и с размаху приложила ухо к моей груди. Послушав так пару секунд, она с важным видом кивнула.

— ...Ага, стучит как после спринта.

— Тогда у тебя вообще на лице ничего не отражается. Прямо выражение опытного актёра, знаешь?

Рэйна, которую, похоже, здорово рассмешило поведение Акари, шутливо произнесла это, даже не пытаясь сдержать улыбку.

И сразу же после этого раздался стук в дверь – должно быть, это был кто-то из персонала. Следом я тихо ответил:

— У меня просто лицо такое.

Следуя за сотрудником, который зашел за нами в гримерку, мы направились к выходу. Слушая по пути различные объяснения о том, что перед началом съемок нужно будет переодеться в костюмы, подготовленные координатором программы, мы вошли в студию. И тут перед моими глазами предстала изнанка того самого мира, который я с самого детства видел лишь на экране.

— Ого… Значит, вот как тут всё устроено.

Акари, шедшая прямо за спиной сотрудника, первой из нас четверых озвучила свои впечатления.

Мы, вошедшие следом за ней, пусть и промолчали, но по нашим лицам было ясно, что все испытывают схожие чувства.

Невероятное количество снующих по студии взрослых, множество камер. Даже декорации, на которые в обычной жизни не смотришь с такого ракурса – всё здесь было в новинку, отчего невольно захватывало дух.

— По телевизору редко показывают всё с такого ракурса. Разве что в передачах с розыгрышами иногда можно увидеть нечто подобное.

Симанэ-сан, которая, по всей видимости, уже находилась в студии, поблагодарила сопровождавшего нас сотрудника за работу и радушно встретила нас.

Судя по всему, Рэйна и Ая раньше не виделись с Симанэ-сан, потому что на их лицах читалось явное непонимание того, кто перед ними стоит. Однако, услышав, как сотрудник назвал её продюсером, они тут же поклонились.

— Э-эм… Я Нанашима Рэйна из „Нэко Про“! Рада с вами работать!

— Я Камицуджи Ая, тоже из „Нэко Про“. Приятно познакомиться.

— Ой, да бросьте эти формальности. Расслабьтесь и чувствуйте себя как дома.

Стоящие бок о бок девушки поприветствовали Симанэ-сан. Упомянутое ими «Нэко Про» – это, скорее всего, название их агентства. Вчера Нагиса рассказывала, что из всех участников мы с Акари – единственные, кто нигде не состоит.

Девушки излучали вежливость, так разительно отличавшуюся от их поведения во время недавней болтовни в гримерке. Симанэ-сан с неловким видом жестом попросила их поднять головы. И при нашей встрече у входа, и сейчас – похоже, Симанэ-сан не слишком комфортно, когда к ней относятся как к большому начальнику.

— Ну как? Волнуетесь?

— Ну-у… немного есть.

Ответил я Симанэ-сан, встретившись с ней взглядом, на что та весело рассмеялась.

— Это вполне естественно. Но всё в порядке, думаю, на репетиции вы немного привыкнете к тому, что на вас направлены камеры. Вообще-то, на репетициях присутствует только персонал, чтобы проверить ход программы, и актерам там быть не положено. Но поскольку в этот раз все гости – ребята, не привыкшие к телевидению, мы договорились, чтобы вы тоже смогли поучаствовать.

Пояснила Симанэ-сан, глядя на сотрудников, которые всё ещё продолжали настраивать оборудование.

Проследив за её взглядом, я заметил людей с табличками на шеях, на которых были написаны имена Нагисы или комиков-ведущих. В обычной жизни я бы об этом и не узнал, но, видимо, на телевизионных репетициях роль дублеров исполняют именно так.

— Спасибо вам. Это очень выручит.

И вправду, выйти на настоящие съемки без репетиции, совершенно не понимая, что к чему – это было бы просто невыносимо для меня, и так трясущегося от волнения. Я был очень признателен за то, что они учли эту вероятность и пошли нам навстречу.

— Коки-сан, а можно мне тоже поучаствовать? Я обычно не выступаю в роли ведущей, поэтому хотелось бы хотя бы прочувствовать атмосферу.

— Ва-а! Нагиса! Давно не виделись!

— Мы же только вчера виделись.

— Во мне образовался дефицит Нагисы, так что считается, что давно!

— Что это еще за новости? Впервые слышу.

Наблюдая за Акари, которая с довольным видом бросилась обнимать Нагису, попутно выдвигая теории, о которых и я слышал впервые, Симанэ-сан рассмеялась еще пуще прежнего и кивнула: «Конечно, можно».

— До начала репетиции есть еще немного времени, так что можете пока расслабиться.

Сказав это с приветливой улыбкой на лице, Симанэ-сан направилась к сотруднику с камерой.

— Э-эм… Приятно познакомиться. Я Нанашима Рэйна из „Нэко Про“.

Ая повторила те же слова за Рэйной, обращаясь к Нагисе. Глядя на эту сцену, я в очередной раз осознал, что Нагиса – настоящая актриса, успешно продолжающая свою карьеру еще с детских лет.

Для нас с Акари она, может быть, просто подруга, которая учится с нами в одной школе и живет на том же этаже, но для Рэйны и Аи она – уважаемый старший товарищ по шоу-бизнесу.

— Я уже слышала о вас от Юто-куна вон там. Надеюсь на плодотворную работу сегодня.

Ответила Нагиса, нацепив свою «рабочую» улыбку, которую мы в обычной жизни почти не видели. На самом деле мы ничего о них не рассказывали, и это был исключительно результат её собственных подслушиваний, но Минасэ Нагиса – действующая актриса-старшеклассница, само воплощение невинности и чистоты – ни за что бы в таком не призналась.

— Я не могу, она слишком милая.

Видимо, не выдержав сияния «рабочего» режима Нагисы, Рэйна после приветствия оставила Аю отдуваться одну и, словно спасаясь бегством, подошла ко мне и спряталась за моей спиной.

— Я не говорила, но я реально, вот прям очень-очень серьезно по ней фанатею… Слушай, а ведь то, что ты говорил, оказалось не враньем. Разве это не круто?

— Какое еще вранье?

— Про то, что вы дружите с той самой Нагисой-тян.

— И какой мне был бы смысл врать об этом? Все равно бы сразу раскрылось.

— Нет, это-то да, но… Мне просто не верилось, что такой странный тип, как ты, может с ней дружить.

— И правда, Юто-кун немного со странностями.

Изящно хихикнув, к нашему разговору присоединилась Нагиса, которая, видимо, всё это время нас слушала. Увидев этот жест, Рэйна – настоящая фанатка Нагисы – густо покраснела и глупо заулыбалась.

— Т-точно, пялился на гача-автомат и ухмылялся~

— Вы долго еще будете это вспоминать?

— Аха-ха, это так в духе Юто-куна.

То, что меня использовали как повод завязать разговор с её кумиром, я готов простить, раз уж Рэйна выглядит такой счастливой. Но нормально ли для нее прятаться за моей спиной, когда она наконец-то встретилась со своим кумиром лицом к лицу?

«…К тому же, это обращение „Юто-кун“ вызывает у меня мурашки. Я понимаю, что она делает это намеренно, чтобы никто не подумал, что мы слишком близки, но всё равно…»

— А еще, Юто-кун, не слишком ли близко ты стоишь? Это может доставить неудобства Нанасиме-сан.

— Да я вообще ничего не дела…

— Доставит ведь неудобства, правда?

— …Истинная правда.

Я, скорее, был здесь пострадавшей стороной, но под давлением Нагисы не стал оправдываться и, извинившись, вытащил Рэйну из-за своей спины.

Сама Рэйна, будучи вытащенной на свет, даже не заметила прессинга со стороны Нагисы. Пробормотав несколько бессвязных звуков вроде «А, э-эм», она смущенно отвела взгляд и рысцой убежала к Акари и Ае, которые чуть поодаль рассматривали студию.

— Ты с ними, смотрю, здорово сдружился.

— М-м… Ну, наверное.

Сейчас Рэйна повела себя исключительно как фанатка, внезапно оказавшаяся перед своим кумиром, так что неизвестно, сыграли ли тут роль наши приятельские отношения… Ну да ладно.

Поблизости никого не было, поэтому Нагиса умудрялась виртуозно совмещать свою дежурную «звёздную» улыбку с её обычной манерой речи. Пока мы болтали, в студию вошел другой сотрудник – не тот, что провожал нас.

За ним следовали четыре человека, которые явно чувствовали себя не в своей тарелке. По их возрасту я сразу понял, что это и есть оставшаяся четверка гостей из соседней гримерки. Соотношение парней и девушек было таким же, как и у нас: единственный парень в группе стоял рядом с тремя девушками, выглядя при этом немного зажато.

— Тебе повезло, что там есть хотя бы один парень, и тот с виду тихоня.

— Это еще почему?

Спросил я Нагису, которая всё так же сохраняла дистанцию и свою «звездную» улыбку, но говорила привычным тоном.

— Ну как же, если бы там был какой-нибудь отвязный парень, ты бы ни на секунду не смог расслабиться. Всё думал бы: „Мне нужно защитить Акари~“. Прямо как сторожевой пёс в детской игре „в дочки-матери“.

— …Где ты вообще услышала эту байку про сторожевого пса?

— От Акари, давным-давно.

— Ясно. Давай договоримся: эта тема под запретом.

Моя игра в «дочки-матери» в детском саду стабильно входит в тройку самых главных позоров в моей жизни. Мне тогда отвели роль домашнего питомца, и я защищал Акари, резвился с ней, позволял себя гладить… Не так давно я смог предотвратить утечку этой информации к Симанэ-сан и успокоился, но, видимо, всё уже было безвозвратно упущено.

— Почему это? Это же просто детская игра, все послушают и скажут, что это мило. Зачем так отнекиваться?

Нагиса непонимающе посмотрела на меня, словно искренне не осознавая, почему я так избегаю этой темы. Я-то ожидал, что она начнет подкалывать меня в духе: «Ничего себе, какая блестящая актерская игра с малых лет», поэтому слегка опешил от её реакции.

«…Хотя, конечно, тот факт, что обычно именно я таскал Акари за собой, а тогда с таким энтузиазмом отдался роли, потому что мне было в новинку, когда меня гладят, я всё равно хотел бы стереть из своей памяти.»

— А-а… да, извини. Наверное, и правда не стоило так заморачиваться.

— Вот-вот. Будем считать это первым шагом к раскрытию твоего таланта, береги эти воспоминания. Эх, а ведь я-то ни разу не играла никого, кроме людей… Вы просто невероятны, Юто-сан.

Сохраняя на лице маску невинности, Нагиса блестяще выводила меня из себя одной лишь интонацией – поистине бессмысленная растрата своего выдающегося актерского мастерства.

Пока я ломал голову над тем, как бы ей ответить, в студии раздался голос, призывающий приготовиться к репетиции, и Нагиса грациозной походкой направилась на своё место.

— Ну что, Юто-кун, постарайся!

— …Ага.

Полагаю, Нагиса заранее рассчитала всё так, чтобы, когда все гости соберутся, у меня уже не останется времени на ответный удар.

И я, обречённо вздохнув, направился к местам для гостей. Моё тело, к счастью, дрожало уже куда меньше, чем раньше.

***— Ждем от вас хорошей работы на записи.

Провожаемые этими словами, мы, участники шоу, потянулись по своим гримеркам. Сотрудникам еще предстояло обсудить свет и работу камер, поэтому почти никто из них так и не вышел из студии.

— Ну как?

Мы с Акари плелись в самом конце группы старшеклассников, когда нас окликнула Нагиса. Она немного задержалась, обсуждая что-то с персоналом, и теперь догнала нас.

— Всё прошло просто супер!

— …Ну да, для Акари, может, и неплохо.

На этой репетиции мы опустили мелкие детали шоу и просто прошлись по сценарию, чтобы понять общий ход программы. Заняло это около часа.

Я понятия не имел, по каким критериям оценивают репетиции, ведь обычно они нужны лишь для проверки камер и света. Но если судить со стороны участников – впечатления перед записью остались не самые радужные.

— Согласна. Твои сильные стороны, Акари, раскрылись во всей красе… Здорово, что ты не тушуешься и так активно берешь инициативу на себя.

— Скажешь тоже.

Акари смущенно почесала затылок и глуповато хихикнула.

Нагиса была права – на репетиции Акари показала себя просто невероятно.

От представления до вскользь брошенных вопросов о соцсетях, школе и хобби – она со всем справилась, оставаясь всё той же жизнерадостной Акари. Да так здорово, что полностью затмила остальных участников.

Скорее всего, она даже не понимала, что подавляет других, что ведет себя перед камерами абсолютно непринужденно и постоянно поддерживает весёлую атмосферу. У неё это выходило само собой.

Я разделял мнение Нагисы и считал это сильной стороной Акари. Способность выложиться на полную, когда другие тушуются, дает подавляющее преимущество, да и естественность – её главное очарование.

Однако в этот раз её сильная сторона обернулась недостатком.

Во-первых, рушилась сама суть программы. Задумка шоу строилась на взаимодействии звездных ведущих и старшеклассников, мечтающих пробиться в шоу-бизнес. Но на деле вышло так, что говорила почти исключительно Акари – и это было главной проблемой.

Во-вторых, кроме Акари, никто не мог проявить себя. И загвоздка была не в том, что ребята не старались выделиться, а в том, что они изо всех сил этого хотели, но не могли пробиться.

Как рассказывала Нагиса, все остальные ребята состояли в агентствах, но опыта съемок на телевидении у них практически не было. Иными словами, они жаждали заявить о себе, но Акари им этого просто не позволяла.

Акари этого наверняка не заметила, но ту гнетущую атмосферу под конец репетиции почувствовал даже персонал. А в глазах той четверки, с которой мы еще не успели толком познакомиться, и вовсе читалась неприкрытая злость.

Да и Рэйна с Аей наверняка испытывали смешанные чувства.

— Я, конечно, введу главного ведущего в курс дела, расскажу, как прошла репетиция… но, думаю, это мало что изменит. Остальным гостям придется смириться с тем, что им сегодня просто не повезло. Для картинки-то всё равно выходит забавно.

— Не повезло?

— Да так, не обращай внимания. В общем, жду от тебя того же настроя на записи.

Она явно избегала прямого объяснения ситуации, чтобы не сбить Акари настрой и не испортить её отдачу.

Скорее всего, это перекликалось с мыслями Нагисы о том, как тяжело ухватиться за свой единственный шанс, о чем она рассказывала ранее. Если ты можешь выложиться на полную – ты должен это сделать, даже если тем самым перечеркнешь чужие старания. Такова была позиция Нагисы.

Но правильно ли это?

Да, Акари может ухватить свой шанс, но лишь ценой того, что неосознанно пойдет по головам. Будет ли она сама этому рада, когда однажды всё поймёт?

— Слушай, Нагиса, а что за человек этот комик, который главный ведущий?

— Чего это ты вдруг спрашиваешь?.. Ну да ладно. Он в жизни точно такой же, как на экране. Впервые вижу настолько открытого человека без двойного дна. В этом плане они с Акари даже чем-то похожи.

— Понятно. Спасибо.

— …? Да не за что.

Не обращая внимания на озадаченный взгляд Нагисы, я погрузился в раздумья.

Я искал вариант будущего, в котором Акари не растопчет остальных, а, наоборот, потянет их за собой.

— Акари, можно тебя на пару слов?

— М-м? Что такое?

Мы вернулись в гримерку после репетиции. Оставалось только дождаться начала съемок. Улучив подходящий момент, я вывел Акари в коридор.

— Слушай, не могла бы ты сходить и взять автографы у тех комиков, что сегодня ведут шоу?

— Взять автографы?.. Одной? А почему?

— Да мне тут кое-что надо сделать, так что я не могу.

— А, понятно. Без проблем!

Оправдание вышло из рук вон плохим, но моя непосредственная и витающая в облаках подруга детства не стала допытываться. Я вручил ей маркер и цветной картон для автографов, который она сама же сунула мне в сумку со словами „А вдруг на телеканале мы встретим знаменитостей!“, и отправил её к гримерке комиков, о расположении которой заранее разузнал у Нагисы.

— …Юто, ты задумал какую-то пакость?

— …Нет?

— Правда? А то мой радар подруги детства подал сигнал…

…И всё же в последний момент она что-то заподозрила. Причем триггером послужила не моя дурацкая отмазка, а пресловутое шестое чувство подруги детства. Как оно вообще работает?

К счастью, она не стала полагаться на свою интуицию и вприпрыжку зашагала в сторону гримерки ведущих.

— Ой? А где Акари-тян?

— Сказала, что до начала съемок еще есть время, поэтому пошла прогуляться.

— Ничего себе, какая она расслабленная.

Рэйна, которая после репетиции, казалось, занервничала еще сильнее, криво усмехнулась, добавив: „Я бы так не смогла“.

Я мог бы честно сказать, куда она ушла, но, судя по всему, ни Рэйна с Аей, ни та четверка старшеклассников не ходили по гримеркам знакомиться.

Не припомню, чтобы нам озвучивали подобный запрет. То ли это указание агентств, то ли негласное правило, а может, традиции ходить по гримеркам и здороваться вообще не существует, просто я не в курсе. В любом случае, я решил умолчать об этом, чтобы никто не подумал, будто Акари пытается выслужиться и забежать вперед остальных.

К слову, я отправил Акари к ведущим по двум причинам.

Во-первых, если комики лично познакомятся с её характером, то во время записи её выходки уже не станут для них неожиданностью.

Во-вторых, было вполне очевидно, что если после такой репетиции я поведу Акари в соседнюю гримерку налаживать контакты, обстановка там накалится до предела.

Была еще мысль, что если комикам понравится типаж Акари, ей будет проще ухватить свой шанс, но это, так сказать, побочная цель.

— Ая-сан, а ты, смотрю, совсем не волнуешься.

Сказал я непринужденным тоном, усаживаясь напротив девушек. Ая, как и Рэйна до этого, выдавила кривую усмешку.

— Даже если я и не волнуюсь, толку от этого мало. Я от природы не очень разговорчива.

— Эх… Вот бы и мне так же легко общаться, как Акари-тян~

— Ну, она и правда выдала нечто феноменальное. Я сам рядом с ней сидел и в шоке был.

Я тоже криво усмехнулся, глядя на Рэйну, которая со вздохом плюхнулась на стол. Ая недоуменно посмотрела на меня.

— Правда? А вот Юто-кун казался довольно расслабленным…

— Я тоже так подумала! У тебя всё время было такое невозмутимое лицо, будто всё под контролем… Как бы это сказать… Ты словно за всеми наблюдал…

— Точно, будто смотрел на всё со стороны.

— Да, именно! Ая, какой у тебя богатый словарный запас!

— Что еще за странные комплименты?

Пока они так мило переговаривались, я покачал головой, отрицая их догадки.

— Я, конечно, уже не так трясся, но всё равно смущает, когда моё обычное каменное лицо называют крутыми словами вроде „наблюдал“ или „смотрел со стороны“.

— Так ты, оказывается, прилично нервничал?

— Естественно. Я ведь понятия не имел, о чем говорить.

— А, так ты из тех, кто паникует, когда не знает, о чем говорить. А вот я просто не знала, как начать разговор.

— А у тебя было о чем? Ну, заготовленная тема.

— М-м, не то чтобы заготовленная, просто про это я бы смогла рассказать. Про свою собаку.

„Подожди секунду“, – сказала Рэйна и, пощелкав в телефоне, уже через мгновение показала мне фотографию собаки из своей галереи.

Маленькая собачка с коричневой шерсткой. Наверное, той-пудель. Она сладко спала, раскинув лапы и подставив пузико кверху.

— Мы забрали её из приюта, когда я еще в младших классах училась. Она такая милашка, ты себе не представляешь!

— …Милая.

— О, а ты понимаешь толк в прекрасном.

Фотографиям не было конца, сколько бы она их ни листала. При виде снимка, где собачка давала сразу обе лапки, чтобы выпросить печенье, у меня невольно вырвался комплимент, на что Рэйна радостно отреагировала.

— Как зовут?

— А? Рэйна.

— Да не тебя. Питомца.

— Это же шутка. Её зовут Матча. Кстати, имя придумала Ая.

Вставив свою шуточку и тихо посмеявшись, Рэйна помахала руками в сторону сидящей рядом Аи, словно презентуя её. Вот оно как. Я не знал, как давно они дружат, но, видимо, они общались еще с младшей школы.

— Я предлагала кучу вариантов, но в итоге мы решили, что Аино „Матча“ звучит милее всего, так и назвали.

— А почему именно Матча?

— Ну-у… Она коричневая, поэтому хотелось использовать иероглиф „чай“. Мы перебрали Чача, Мугича, Ходжича… но решили, что Матча звучит милее. Правда, мы так зациклились на слове „чай“, что только потом до нас дошло: чай матча-то вообще-то зеленый.

— …А ведь это отличная история, разве нет? Почему бы тебе не рассказать её на записи?

Из одного этого рассказа можно было вытянуть и тему их дружбы в младших классах, и любовь к собакам. К тому же, мелькавшие в галерее совместные фото девочек с Матчей отлично бы смотрелись на экране.

— Я же говорю: проблема в том, что я как раз не могу этого сделать… О, Юто, зацени! Это Ая в младших классах. Скажи же, прелесть~?

— П-подожди, Рэйна-тян! Это слишком стыдно!..

Наверное, это было снято во время прогулки. На фото усердно топающая вперед Матча тянула за собой Аю, державшую поводок, а фотограф удачно поймал этот забавный момент. Ая отчаянно пыталась закрыть экран руками.

Вообще-то, я планировал воспользоваться отсутствием Акари, чтобы пообщаться с остальными участниками и устроить что-то вроде военного совета: подстроить всё под ход репетиции и договориться, кто в какой момент перехватит инициативу по моему сигналу.

Конечно, я понимал, что всё должно быть идеально: от предварительного обсуждения с коллегами до поведения на самих съемках. Но еще во время репетиции ко мне пришла уверенность, что я с этим справлюсь. Я словно на физическом уровне осознал, что Нагиса имела в виду, говоря об умении подстраиваться.

Однако, если все они, как Рэйна, могут свободно говорить о том, что им нравится, то никакие хитрые многоходовочки не нужны.

Мне даже не придется рисковать и перетягивать на себя роль лидера шоу. Достаточно просто поднять тему и слегка подтолкнуть их.

То есть, нужно попросить у Рэйны фото Матчи, на записи закинуть удочку с этой темой и заранее предупредить персонал, чтобы они вывели снимки на экран в нужный момент… Вот и вся моя задача.

— Ну посмотри, Юто, разве Ая в детстве не прелесть?

— Скинешь мне эти фотки?

— …Э-э?

— …Я устал.

У меня ушло целых полчаса, чтобы прояснить недоразумение, возникшее просто из-за того, что я погрузился в свои мысли и почти не слушал девушек. Еще минут десять мы обменивались контактами, чтобы Рэйна скинула мне обещанное фото – она заявила, что если уж делиться, то только с разрешения самой Аи… Ну, по крайней мере, клеймо извращенца с меня сняли, да и снимок теперь у меня, так что всё закончилось удачно.

После этого мы немного поболтали о любимом аниме Аи, а затем заглянули в соседнюю гримерку к остальным ребятам. Выяснилось, что один из них обожает книги, другой пишет музыку, а у третьего целых сто тысяч подписчиков в соцсетях… С таким набором талантов оставалось только удивляться, почему на репетиции они и слова не смогли вымолвить.

Впрочем, они просто потеряли уверенность в себе, когда Акари полностью подчинила себе студию. Похоже, слова Нагисы о том, что им «просто не повезло», попали не в бровь, а в глаз.

— Осталось только передать персоналу их аккаунты и музыку, а потом заняться Акари…

Я шел по пустому коридору в сторону студии, бормоча себе под нос, чтобы разложить мысли по полочкам. И вдруг заметил впереди знакомую фигуру.

Нагиса… и кто-то еще?

Они шли бок о бок, и атмосфера между ними казалась весьма дружеской. Спутник Нагисы был чуть выше её ростом, а изяществом и манерами напоминал прекрасного принца из какой-нибудь сказки.

— Рион, полегче, ты слишком близко, – недовольно отмахнулась Нагиса.

Услышав это имя, я сразу всё понял. Камияма Рион – третий ведущий шоу, помимо Нагисы и того комика.

Когда я читал список участников в гримерке, то мельком заметил это имя, но почему-то сам для себя решил, что это девушка.

«Раз уж нам предстоит работать вместе, надо бы познакомиться. Как удачно, что мы пересеклись. Похоже, они меня не замечают, так что окликну их сзади…»

Только я собирался это сделать, как Камияма Рион протянул руку, обнял Нагису за талию и крепко прижал к себе.

— Да ладно тебе, мы же друзья~

— Да-да, конечно, – безучастно отозвалась Нагиса.

— Какая ты холодная~

Камияма Рион еще сильнее прижал её к себе, капризно растягивая слова певучим, певуче-андрогинным голосом с типичным кансайским акцентом. Нагиса хоть и ворчала, но особого сопротивления не оказывала.

«Может, потому что они дружат с детства? И всё же для парня и девушки это слишком близкая дистанция… Или дело в его авторитете?.. Хотя какая разница».

На этом я оборвал свои мысли. В конце концов, я ей просто друг и не имею права вмешиваться. Я ей не родственник и не парень… Стоп, а может, этот Рион и есть её парень?

Я направился к них, прикидывая, как лучше завязать разговор с коллегой. И в этот самый момент…

— Э-э… ты еще кто… ай, больно!

…Я это сделал. Рука Камиямы, лежавшая на талии Нагисы, скользнула ниже, и в этот миг я – круглый дурак! – на чистом автомате перехватил его запястье.

Сжав руку хрупкого принца, я на секунду похолодел: в голове пронеслись мысли о том, что меня сейчас вышвырнут из студии и придется как-то оправдываться перед Акари. Но быстро сообразив, что выкрутиться всё равно не выйдет, я решил идти до конца и включить дурака.

— Камияма-сан. При всём уважении, лапать девушек за попку – это уже слишком.

Я выпалил первое, что пришло мне в голову, совершенно не думая об их отношениях. Ну и пусть, зато честно. Я окончательно смирился с худшим и почувствовал себя абсолютно неуязвимым. Камияма тем временем скорчился от боли – я сжал его запястье мертвой хваткой. Нагиса переводила потрясенный взгляд с меня на Риона, а затем, поспешно схватив меня за руку, панически выкрикнула:

— Юто, Рион – девочка!

— Приношу свои глубочайшие извинения.

— Да ладно, брось, всё в порядке, – потирая руку, рассмеялась Рион. – Это лишь доказывает, что я стала еще больше похожа на идеального принца.

— Слушай, Рион, я же просила тебя завязывать с этой привычкой лапать людей за задницу, – строго прикрикнула Нагиса.

— Ну а что, у Нагисы-чан попка такая приятная на ощупь!

— Это мерзко.

— Это жестоко!

Как объяснила Нагиса, Камияма Рион на самом деле была невероятно популярной девушкой-айдолом в образе прекрасного юноши. Обычно девушку выдает строение тела или ширина плеч, но Рион-сан подходила к делу настолько профессионально, что действительно выглядела как парень. Выслушав всё это, я отвесил ей самый искренний, сокрушительный догэдза, буквально уткнувшись лбом в пол.

Нагиса попыталась меня успокоить, сказав, что Рион просто еще не все знают в лицо, да и сама Рион только посмеивалась, но мне от этого легче не становилось. Никогда бы не подумал, что моё полное равнодушие ко всем, кроме отца, аукнется мне таким позором.

— Простите меня… Я и правда не хотел… И за руку тоже…

— Да всё нормально, честно! – Рион ласково попросила меня подняться. – Только прекрати так лежать, а то я сама себя чувствую преступницей.

Она весело рассмеялась. Её манеры и жесты действительно казались абсолютно мужскими, но теперь, когда я успокоился, в её голосе и смехе угадывались мягкие, чисто женские нотки.

— И всё же ты круто поступил, Юто-кун. Так самоотверженно бросился защищать Нагису-чан… Да ты куда больший принц, чем я!

— Ну, насчет принца ты права, – поддакнула Нагиса. – В школе его так и зовут – Принц в маске.

— Ого! Серьезно? А почему?

— Из-за школьного спектакля, в котором мы играли вместе. Ему там досталась роль пафосного рыцаря в маске, вот прозвище и прижилось.

— Ух ты, я бы взглянула!

Они весело переглядывались, обсуждая моё дурацкое прозвище, но мне было не до шуток – я слишком сильно винил себя за эту глупую выходку.

— Можно показать видео? Думаю, на самих съёмках его всё равно выведут на экран, – спросила Нагиса.

Я молча кивнул – пусть это будет хоть какой-то попыткой загладить вину. К тому же, я всё равно подписал согласие на использование любых архивных записей, когда согласился участвовать в шоу, так что скрывать тут было нечего.

Телефоны Нагисы и Рион-сан остались в гримерке, поэтому мы разошлись. Сгорая от стыда и проклиная собственную глупость, я направился в студию. Там я передал персоналу собранные у ребят материалы, предложил пару идей для съемок и успешно завершил свою миссию.

И теперь нужно было найти Акари и обсудить предстоящую запись… Однако, несмотря на то что времени прошло порядочно, она так и не вернулась из гримерки ведущих.

Нагиса говорила, что этот комик в жизни точно такой же, как на экране. Помня его характер по отцовским шоу, я не сомневался, что он тепло примет Акари. Мне даже казалось, что они сработаются, но чтобы настолько… Видимо, они там действительно нашли общий язык.

До начала съемок еще оставалось время, так что в самом худшем случае, если бы она вернулась в последнюю секунду…

И в этот самый момент я их увидел.

Они шли по коридору, громко хохоча, и со стороны казались настоящими дядей и племянницей.

— Как можно было так сблизиться за такое короткое время?..

Я обреченно усмехнулся. Её поразительная способность мгновенно втираться в доверие к абсолютно любым людям не могла не вызывать восхищения.***

— …Так вот, поскольку он тут похож на принца, к нему и привязалось прозвище «Принц в маске».

— …Вот оно что.

Я закончила свой рассказ о том, что происходило до и во время того самого испытания, погрузившись в воспоминания, но, разумеется, умолчав о том, о чём говорить не следовало. Рион же в ответ весело рассмеялась… хотя нет, скорее, её смех был полон какого-то хитрого умысла.

— Что это за жутковатая улыбка?

— Да так, просто подумала, какая же ты милая.

Обычно, если назвать её поведение жутковатым, она тут же начинает всё отрицать или как-то бурно реагировать, но в этот раз Рион пропустила мои слова мимо ушей, сохранив на лице ту же легкую усмешку.

— Ты про мой тогдашний костюм? Ну, похвала – это всегда приятно, конечно.

— М-м-м… Слушай, Нагиса-тян.

Не подтвердив и не опровергнув мою догадку, Рион так и не стёрла с лица ту незнакомую мне хитрую ухмылку. Она прикрыла рот ладошкой и поманила меня к себе пальцем, словно призывая наклониться и выслушать её секрет.

— Признавайся, тебе ведь нравится Юто-кун?

— Чт…!

Эти слова застали меня врасплох. Я даже не успела подумать, как именно стоит ответить, и моя искренняя реакция вырвалась сама собой. Увидев это, Рион заулыбалась ещё шире.

— О, я попала в яблочко?

— Мимо!

— Значит, он тебе неприятен?

— Не то чтобы… неприятен. Я не знаю… Бывает, что на мгновение я думаю, что терпеть его не могу.

И Юто, и Акари – мои первые настоящие друзья вне шоу-бизнеса. Акари общается со мной так просто, словно за моей спиной нет всей этой карьеры, которой я так горжусь. А Юто поначалу и вовсе не горел желанием со мной разговаривать. И это при том, что обычно люди только и ищут повода завести со мной беседу.

Но иногда бывают моменты, когда один из этих друзей, Юто, начинает меня невыносимо раздражать.

Когда после экзаменов он начал витать в облаках из-за того, что с ним стали заговаривать девчонки, или когда, как вчера, к нему подходит какая-то незнакомая мне девушка… меня охватывает чувство в духе: «Ой, да делай что хочешь!»

Впрочем, с Акари бывает так же: когда я вижу, как она общается со своими друзьями, которых я не знаю, во мне просыпается нечто вроде собственнического инстинкта.

…Но я понимаю, что в случае с Юто это ощущается иначе… Поэтому…

— Я и сама не знаю, нравится ли он мн… А-ах!

— Ого, а ты, кажется, и вправду не врёшь.

— Перестань внезапно кусать меня за ухо!

У Рион есть странная привычка – покусывать мочку уха собеседника губами. Она утверждает, что это у неё с раннего детства, но я ни разу не видела, чтобы она проворачивала подобное с кем-то ещё, поэтому твёрдо уверена: Рион бессовестно врёт, лишь бы меня подразнить.

— Да не переживай ты так, я делаю это только с теми, кого люблю.

— Твои признания в любви тебя не оправдывают, ясно?!

— К тому же, когда я так делаю, мне кажется, что я могу узнать всё, что захочу. Вот и сейчас я поняла истинные чувства Нагисы-тян, а?

— Что это ещё за бредовая система?!

Я медленно попятилась от Рион, инстинктивно прикрывая своё тело… а точнее, ухо, чтобы она не повторила свой трюк. А Рион, наблюдая за моими попытками спастись, лишь от души хохотала.

— В общем, если понадобятся советы в делах сердечных – обращайся в любое время, ладно?

— Ещё чего, дурочка!

Перед самым началом съемок, переодевшись в костюмы, подготовленные стилистом программы, и с легким макияжем на лицах, все участники собрались в студии. Я стоял и болтал с Рэйной и Аей.

— …Я тебе уже в который раз говорю: костюм-то классный, но твоему характеру вообще не подходит.

— А мне кажется, Юто-куну очень идёт…

— Да ну? Разве он не выглядит слишком вычурно? Юто же в душе совсем ребёнок.

— Дурочка. Это выбор профессионала, а значит, он мне идеально подходит.

В свободное время перед началом записи я старался почаще заговаривать со школьниками, чтобы хоть немного снять напряжение. Но, кажется, расслабил я их даже слишком: глядя на мой новый образ, Рэйна просто заливалась смехом.

…И правда, я обычно ношу либо школьную форму, либо удобную повседневную одежду, и у меня нет ни одного аксессуара. Вопрос о том, идут ли мне широченные штаны оверсайз и сразу две золотые цепи, оставался открытым, но раз уж стилист так настойчиво их рекомендовал, ошибки быть не должно.

…Наверное.

— Приготовьтесь, пожалуйста! – звонкий голос помощника режиссера разнесся по всей студии, и участники, разбредшиеся кто куда, разом двинулись к съемочной площадке.

— Уже пора?

Я собирался последовать за остальными, как вдруг прямо перед моим носом возник кулак Рэйны.

— Решила затеять драку прямо перед съемками? Какая дерзость.

— Ничего подобного! Просто предлагаю зарядиться боевым духом. Давай, Ая, ты тоже.

— А, угу.

По команде Рэйны мы с Аей тоже сжали руки в кулаки. Стоило нам втроем легонько стукнуться костяшками, как Рэйна вдруг прыснула от смеха – видимо, её что-то насмешило.

— Идём!

Не дав мне узнать причину её веселья, Рэйна потащила Аю за руку к декорациям. Я пошел следом и занял своё место – рядом с Акари.

— О чём болтали?

— Да так, ни о чём. Просто пожелали друг другу удачи на записи.

— М-м-м… Хех.

Еще недавно она общалась с Нагисой, пока я болтал с Рэйной и Аей, но, видимо, наблюдала за нами издалека. Акари тоже сжала руку в кулачок и слегка приподняла его. Я ответил тем же жестом, и она удовлетворенно улыбнулась.

— Итак, начинаем запись!

Трехсекундный отсчет дошел до нуля, комик за стойкой ведущих поприветствовал зрителей, объявил название программы, и съемка началась.

«Как-то всё слишком гладко началось», – подумал я, ожидая своей очереди. В самом начале программы шло представление ведущих – Нагисы и Рион-сан, а затем небольшое обсуждение прошлого выпуска.

Но буквально через пару минут дело дошло до представления нас, гостей. На репетиции планировалось, что мы будем парой А, и очередь пойдет от нас к парам B, C и D. Однако после репетиции я попросил персонал переставить нас с Акари на место пары D.

На зрительских трибунах места А находились ближе всего к ведущим, а D – дальше всего. Во-первых, Акари на месте А была бы слишком заметной: её постоянные перепалки с ведущими затмили бы остальных участников. Но главная причина заключалась в самом процессе знакомства.

— Что ж, давайте теперь спросим имена и пару слов у последней пары!

— Да. Меня зовут Аой Юто, первый класс старшей школы. В выходные я целыми днями сижу в комнате и смотрю сериалы.

— Ого! А ведь дядюшка тоже сейчас снимается в одном сериале…

— Разумеется, я слежу за ним в прямом эфире каждую неделю.

— Отлично! Зайдёшь потом за автографом!

Разыгрывая из себя яркого и вежливого юношу, я выдал абсолютно стандартный, ничем не примечательный ответ. Комик тут же ухватился за слово «сериалы» и разрядил обстановку.

Остальные участники представились в похожем ключе – в основном это были безобидные, ни к чему не обязывающие приветствия.

— Ну, и напоследок – девушка рядом с тобой. Представишься и скажешь пару слов?

— Есть! Хотта Акари, первый класс старшей школы! С сидящим рядом Юто мы друзья детства. Знак зодиака – Рыбы, группа крови – первая. Хобби – видеоигры и просмотр сериалов, а в выходные я обычно…

— Акари, это уже далеко не «пара слов».

— А, точно!

Непосредственная реакция Акари вызвала в студии добродушный смех. Даже если бы я её не остановил, это сделал бы комик, Нагиса или Рион-сан. Однако образ девушки, чью болтливость прерывают ведущие, проигрывает образу очаровательной дутышки, которую вынужден одергивать друг детства. Я рассчитал, что так она произведет лучшее впечатление, и, как и ожидалось, задумка сработала на ура.

— Отличный у вас дуэт! Говорите, друзья детства? А с каких пор вы общаетесь?

— Эм-м, мы живём в одном жилом комплексе, поэтому… когда я пришла в себя, он уже просто был там!

— «Просто был там»! Какое прекрасное выражение!

На вопрос, адресованный нашей паре, ответила Акари. И ведущему явно пришлись по душе её энергичность и забавная манера речи.

Вот она, одна из причин, почему я хотел сменить порядок: после представления Акари атмосфера в студии неизбежно накалилась бы.

Само по себе это, конечно, успех, а не провал – лучшего старта для шоу и не придумаешь. Но передавать эстафету самопрезентации после такого мощного рывка – тяжкое бремя. Я хотел избежать ситуации, когда кто-то из ребят под таким давлением допустит мелкую ошибку и потеряет уверенность на всю оставшуюся запись.

— Что ж, с представлениями закончили, теперь мне вот что интересно… Говорят, вы двое – Юто и Акари – учитесь в одной школе с Нагисой-тян?

— Именно! Мы очень хорошие друзья в школе. Уверена, такой кастинг – это не совпадение!

— Так-так… в сценарии написано, что мы должны выпытать у вас все подробности о школьной жизни Нагисы-тян.

— Я так и знала!

Вот и вторая причина. После нашего представления можно было плавно перейти к этой теме.

Поднимать её в середине или конце программы было бы слишком поздно. Идеальный момент – сразу после знакомства. Но если бы мы выступали первыми, возникла бы куча проблем.

Представь мы эту тему сразу после себя, давление на следующих участников стало бы невыносимым. А если бы мы дождались окончания всех приветствий и только потом вернулись к нашему школьному знакомству, с точки зрения зрителя это нарушило бы темп шоу.

В общем, для идеального ритма программы нам выгоднее всего было оказаться в самом конце списка.

— Ну и как она вам? Отличается от той Нагисы-тян, которую вы видите в школе?

— Ой, ну прекратите~

В ответ на вопрос ведущего Нагиса мастерски разыграла смущение невинной скромницы. Акари же, не обращая внимания на её игру, задумчиво склонила голову и ответила в своём репертуаре:

— Сейчас Нагиса прям такая: «Вау, какая красивая!», а в школе она скорее: «Ой, какая милашка~»!

— Понятно. То есть здесь она собранная и взрослая, а в школе ведёт себя по возрасту мило?

— Ага, точно-точно!

Поразительно. То ли это результат её визита в гримерку, то ли что-то ещё, но комик с полуслова понимал язык Акари. Общение между ними шло как по маслу. Наверное, ведущие таких шоу обладают феноменальным талантом подстраиваться под любого собеседника.

— Она просит у меня откусить кусочек сладостей, а если смотрит страшное кино, то держит меня за руку…

— П-погоди-ка, Акари! Ты рушишь мой взрослый имидж! Разве у меня не было крутых, взрослых моментов?!

— Да все знают Нагису-чан ещё со времён, когда она была ребёнком-актером, так что взрослого имиджа у неё отродясь не было, – вставила Рион-сан.

— Как метко подмечено, Рион-кун!

— Ладно уж, хватит мучить её детскими историями на всю страну. Давайте двигаться дальше.

— Рион…

Увидев, что колкость Рион-сан и обиженный тон Нагисы логически завершили сценку, комик нарочито бодро скомандовал: «…Итак!», переводя тему. Наверное, ведущие решили, что раз уж факт нашей учебы в одной школе озвучен, к нему можно будет вернуться в любой момент, а сейчас затягивать не стоит.

Восхищаясь их негласной командной работой (если, конечно, всё было именно так), я про себя порадовался, что тема свернулась. Продолжи мы говорить о «крутых моментах», неизбежно всплыли бы экзамены, а там и до моего видео недалеко. Я, конечно, морально подготовился к тому, что кадры с моим выступлением в маске могут пустить в эфир, но чем позже это случится (или если не случится вовсе), тем лучше.

На этом блок, вытекший из знакомства, завершился. Далее программа пошла по плану репетиции, сосредоточившись на двух темах: «Тренды среди старшеклассников» и «Фанатская культура школьников».

— А что скажете вы, наши ведущие? Вы обе школьницы – до вас эти тренды тоже дошли?

Комик указал на экран, где высвечивался заголовок «Топ-10 трендов этого года по версии старшеклассников», и начал лёгкую беседу с Нагисой и Рион.

Я внимательно слушал их перепалку, сохраняя на лице дежурную яркую улыбку, а сам краем глаза наблюдал за происходящим вокруг. Особенно меня интересовали другие старшеклассники, сидящие со мной на одних трибунах.

Скорее всего, как только ведущие закончат обмен мнениями, они переключатся на гостей. Но вид у ребят был не из лучших. То ли от нервов, то ли от неумения быстро подбирать слова, они явно с ужасом ждали, что сейчас обратятся к ним. Это читалось в их глазах.

И это при том, что на экране было полно тем для разговора: новейшие игровые приставки, нашумевшие фильмы, западные исполнители, неделями держащиеся в топах стримингов, популярные короткие видео…

Что сделает ведущий, видя такую картину? Ответ очевиден.

— Ну, а что скажет пара Юто и Акари?

Конечно, он выберет беспроигрышный вариант: уверенного на вид меня и жизнерадостную Акари, которая подхватит любую тему.

— А у меня есть приставка, которая там указана! Как истинный геймер, я урвала её в день релиза!

[[image:/storage/reader-images/c3e429667de6e76c6a8c160573d4e1d4b8b067cb.jpg]]

— Я не то чтобы сильно слежу за трендами, но…

— «Не сильно» – это еще мягко сказано, Юто.

— Пожалуй, Юто-кун и правда такой.

— В общем, как видите, окружающие обо мне именно такого мнения…

Принимая эти подколки от Акари и Нагисы, я направлял разговор именно в то русло, которое продумал еще до начала съемок.

— Но короткие видео я смотрю. Правда, в основном просто заглядываю через плечо Акари, когда она смотрит всякие милые расслабляющие ролики.

— А, точно! Юто иногда подглядывает, когда я смотрю видео с песиками.

— Я только одним глазком, так что не считается!

Оставаясь в стороне от этого обмена репликами, Рэйна, казалось, лихорадочно соображала, как бы ухватиться за подвернувшийся шанс. Конечно, то, что вначале зашла речь о собаках, было чистой случайностью, но сейчас эта тема предназначалась именно для неё.

Её прежний страх перед тем, что к ней обратятся, сменился на совершенно противоположное желание: теперь всем своим видом она показывала, что ждет, когда ей дадут слово. Ведущие, скорее всего, тоже заметили эту перемену и только искали подходящий момент.

Но моя цель заключалась в том, чтобы выровнять баланс программы и при этом не выставить Акари эгоисткой, стянувшей всё внимание на себя.

Поскольку я втянул Акари в разговор, сейчас её взгляд был устремлен не на камеры и не на места ведущих по диагонали, а на меня, сидящего рядом. И с её места на самом краю трибуны она наверняка это видела.

Рэйну, которая при слове «собака» перешла в полную боевую готовность.

— Рэйна-тян, тебе ведь тоже нравятся видео с песиками?

— …Среди моих друзей тоже много тех, у кого есть кумиры. Актёры там, или персонажи аниме.

— Значит, и правда много… О, Уэцуджи Ая-тян, а у тебя как с этим?

— А, я увлекаюсь аниме…

«…Так и знала. Каждый раз, когда Юто бросает какое-то слово, кто-то из школьников-гостей тут же реагирует. Они что, договорились заранее?»

К тому же, фото собаки Нанасимы-сан, о котором на репетиции даже речи не шло, ссылки на соцсети участников… Наверняка всё это тоже дело рук Юто. Времени между репетицией и записью было всего ничего, а он успел столько провернуть. Да уж.

— Юто, у тебя ведь тоже есть оригинальный роман!

Он так аккуратно балансировал, по очереди передавая инициативу то Акари, то комику, что моё восхищение быстро сменилось полным ошеломлением. Когда разговор зашел о романе, я, не забывая о камерах, стала поддакивать девушке, которой только что передали слово.

— О, я тоже это знаю! Я ведь огромный фанат Хокуджо Юи-сан

Сидящая рядом Рион тоже втянулась, и разговор оживился, перейдя на тему её собственных кумиров. Она рассказывала о том, что мечтает сыграть с Юей-сан на одной сцене, и о том, что недавно кто-то из знакомых подарил ей его костюм. На секунду я даже забеспокоилась за Юто, но, похоже, мои страхи были напрасны – он полностью переключился в режим эстрадного шоу.

Нацепив всё ту же не подходящую ему слащавую маску идеального парня, он, прямо как и я, вставлял уместные реплики, ничуть не мешая общему потоку.

«Воистину, само совершенство».

Мысленно аплодируя Юто, который в одиночку, даже не посоветовавшись со мной, выстроил идеальную структуру программы, я решила не вмешиваться, чтобы случайно не разрушить созданный им ритм, и покорно взяла на себя роль слушателя. Так съемки гладко подошли к концу.

— Как же здорово, что Акари-тян передала мне слово~

Школьники-гости сбились в кучку и увлеченно болтали. Не желая портить их атмосферу своим вмешательством, я поблагодарила операторов и осветителей за работу и направилась к Коки-сану, который наблюдал за съемками.

— Отличная работа, – поздоровалась я, поравнявшись с ним.

Коки-сан с улыбкой наблюдал за ребятами, которые уже начали делать памятные фотографии прямо в декорациях.

— Если честно, я думала, что в этот раз случится настоящая катастрофа.

— Да-а~ Я тоже так думал. Наверное, нам просто повезло.

Это же надо было додуматься: забить гостевые места старшеклассниками без малейшего опыта на телевидении только ради того, чтобы протащить Юто и Акари в двухчасовой спецвыпуск на летних каникулах. Тут и ежу понятно, что это прямой путь к провалу… Воистину, чутьё на создание шоу у этого человека просто невероятное.

— А Юто-кун всё-таки молодец. Идея поменять порядок пар тоже исходила от него. Я предполагал, что выйдет что-то интересное, но, честно говоря, не думал, что он справится настолько блестяще.

— Когда-нибудь вы всё-таки доиграетесь до катастрофы.

— Вполне возможно.

Поражаясь тому, как Коки-сан смеётся над этим, будто речь идёт о ком-то другом, я огляделась и заметила, что Рион нигде нет. Наверное, из тактичности она тоже решила пораньше вернуться в гримерку.

Комик, к слову, ловко влился в компанию школьников и продолжал их развлекать. Вот что значит профессионал.

— Хотта-сан тоже хороша. Прямо чувствуется, как она следит за всем вокруг.

— Да и обаяния ей не занимать. Думаю, она далеко пойдёт.

— И это при том, что она даже ни в каком агентстве не состоит. Найти такой талант – это в духе Симанэ-сана.

Ожидая Юто, чтобы высказать ему пару ласковых за то, что он действовал без спроса, я стояла рядом с Коки-саном и тихо наблюдала за общающимися школьниками, когда до меня донеслись обрывки разговора стоявших неподалеку осветителей и звукорежиссеров.

«…А ведь и правда. Если смотреть со стороны, кажется, что именно активные реплики Акари внесли главный вклад в оживление шоу. Да и всё, что сделал Юто, по большей части происходило за кадром, а во время самой записи он просто ненавязчиво раздавал всем легкие пасы. Обычные люди этого бы ни за что не заметили».

«Тогда почему я всё поняла с самого начала?.. Наверное, это мой талант?»

— Да-а… Как же здорово…

Занимаясь мысленным самовосхвалением, я посмотрела на стоящего рядом Коки-сана, который всё ещё бормотал слова восхищения, и тут же осознала истинную причину, отчего мне стало ужасно стыдно.

«Я же всё это время смотрела только на Юто…»

Начало шестого, съёмки каким-то чудом благополучно завершились. Симанэ-сан решил за свой счёт отвести всех участников на ужин, и мы как раз собирались.

— А? Акари, ты случайно не захватила мою бутылку с водой?

— А-а? Не захватила. Я ведь на своей имя написала.

— Ну да, логично…

Поскольку мы сюда больше не вернёмся, я уже собрал вещи, но как ни искал, моей пластиковой бутылки, которую я точно оставлял на столе, нигде не было. Может, во время съёмок приходили уборщики и выкинули её?

— Мы пойдём первыми, ладно?

Бросив эту фразу, Акари вышла из гримёрки вместе с Рэной, с которой они сдружились во время съёмок. Рэна, судя по всему, была ей очень благодарна за то, что та дала ей возможность высказаться в той сцене.

— Нигде нет… А ведь наши вещи на месте, – озадаченно произнесла Ая-сан, которая помогала мне искать бутылку.

И правда, я не помнил, чтобы куда-то её уносил. То, что из четырёх бутылок пропала только моя, казалось немного странным.

— Извини, Ая-сан, что заставил тебя помогать. Ну, она всё равно была почти пустая, так что её, наверное, просто выбросили. Пойдём и мы.

На самом деле там оставалось больше половины, но я не мог и дальше утруждать Аю-сан, поэтому решил прекратить поиски. К тому же нельзя было полностью исключать, что меня подвела память и я вовсе не оставлял её в гримёрке.

Направляясь в вестибюль, где нас, вероятно, ждали Симанэ-сан и остальные, мы с Аей-сан обсуждали прошедшие съёмки, как вдруг нас окликнули с бодрой интонацией:

— Отличная работа!

— Э-э-э… Рион… сан?

— А, извини. В последнее время на работе я стараюсь выглядеть как парень, так что сейчас немного отличаюсь от того, что было.

— Отличная работа!..

— Камицудзи Ая-тян… верно? Отличная работа, ты молодец!

— Ой, большое спасибо!

— Угу-угу. Вы ведь тоже к Симанэ-сану идёте, можно я с вами? А, хотя если вы решили вдвоём ускользнуть и устроить свой собственный праздник, я мешать не буду.

— М-мы не решили!

— Да я шучу.

Вместе с Рион-сан, которая со смехом поддразнивала Аю-сан, мы вошли в как раз подъехавший лифт.

И всё же, когда она нас окликнула, я удивился. Голос остался тем же, но из-за того, что ширина плеч, объём груди и вообще комплекция теперь казались немного иными, в голове всё перемешалось, и я растерялся.

Из-за того, что я никак не мог отделаться от её образа эдакого «принца» со съёмок, даже висящая у неё на плече милая сумка-тоут с пингвинами вызывала лёгкий диссонанс.

— Чего это ты? Неужто втюрился в меня?

Пока я задумчиво размышлял об этом, краем глаза наблюдая за убывающими цифрами этажей, Рион-сан, обсуждавшая с Аей-сан впечатления от съёмок, вдруг обратилась ко мне, стоящему в глубине кабины.

— Нет. Просто немного устал и задумался.

— Ну, мальчики в переходном возрасте, само собой, западают на таких женщин постарше, как я.

— Говорю же, нет…

Я ответил, ощущая её напор – отличный от напора Акари, скорее напор человека, напрашивающегося на подколку. Стоп, так она старше? Глядя на её перепалки с Нагисой, я почему-то решил, что они ровесницы.

— Прошу прощения.

Пока я обдумывал совершенно неважные вещи вроде: «А хотя, пожалуй, она выглядит постарше Рэны», бросившая эту фразу Рион-сан резко сократила разделявшее нас расстояние.

— Эй…

Я сделал шаг назад, не ожидая, что она подойдёт настолько вплотную, но Рион-сан придвинулась ещё ближе. Она приблизилась так, что мы могли почувствовать дыхание друг друга… и прошла мимо.

— Му… хам…

— …

Лицо прошедшей мимо Рион-сан оказалось прямо у моего уха, и она губами прихватила мою мочку.

«…Это что за прикол такой? Чёрт, я смотрю только те передачи, где появляется отец, может, на телевидении сейчас такие фишки? Я, конечно, редко смотрю шоу региона Кансай, но неужели всё дело в этом?»

— А?.. М?..

Судя по тому, что Ая-сан выглядела по-настоящему сбитой с толку, дело было вовсе не в моей неосведомлённости, и таких «фишек» в природе не существовало. Может, я должен выдать что-то вроде «Да какого чёрта!»?

— Му-а… му…

«Плохо, я затянул с реакцией, и теперь моим ухом просто-напросто лакомятся.»

«К тому же это щекотно, в первый момент у меня чуть странный звук не вырвался. Опасно.»

— Чего это вдруг?..

Хваля себя в душе за то, что не разрушил созданный за день образ хорошего парня каким-нибудь нелепым писком вроде «кья», я легко похлопал Рион-сан по плечу и попытался осадить её.

— ?..

Со стороны левого уха, которое всё ещё активно пожёвывали, донёсся голос, в котором явно читался красивый знак вопроса. Может, это со мной что-то не так?

— Эм, моё ухо… что это значит?

Стоило мне сказать это прямо, как мою мочку наконец-то отпустили.

— А, извини. Это привычка.

— Что ещё за привычка…

— Когда меня что-то интересует, ничего не могу с собой поделать… А, только Нагиса-тян велит мне так не делать, так что то, что сейчас было, – секрет!

— Секрет, значит…

— А-а, тогда пусть это будет месть за то, что ты, Юто-кун, крепко схватил меня за запястье, как тебе такое?

— Понял.

Раз просит держать в секрете, я никому не скажу, но если этим можно свести счёты за тот случай, то, по ощущениям, я даже остался в плюсе.

— Эм… у меня уши чувствительные, поэтому, пожалуйста, помягче!..

— Да не буду я.

Когда Рион-сан с улыбкой ответила Ае-сан, которая прикрыла левое ухо руками, раздался звонок, возвещающий о том, что лифт прибыл на нужный этаж.

***— И почему за этим столом оказались именно мы вчетвером?..

— А как иначе? Те ребята напряглись бы ужинать в компании Коки-сана и не смогли бы расслабиться. Так что мы с тобой и Рион подходим на эту роль лучше всего.

— А меня, значит, в категорию тех, кто напрягается, не записали?

В качестве места для праздничного ужина после съёмок Симанэ-сан привёл нас в дорогой на вид ресторан якинику. В зале, куда нас проводили, стояло два стола – на восемь и на четыре персоны. Я думал, что вся наша компания старшеклассников соберётся за тем, большим, но почему-то моё место узурпировали комики. Чёрт! Вот если бы я умел шутить посмешнее!

«Хотя, честно говоря, за сегодняшний день я так устал от постоянных разговоров и необходимости вести себя бодрее обычного, что за этим столиком на четверых мне куда комфортнее. Я и так слишком долго улыбался, лицевые мышцы уже на пределе».

— Та-ак, готово!

— О, большое спасибо.

Поблагодарив сидящую рядом Рион-сан, которая почему-то всё это время подкладывала мне жареное мясо, я отправил горячий кусочек в рот. Вкуснотища.

— …Юто, ты что-то сделал? Когда мы в прошлый раз ходили в якинику, Рион вообще ничего не жарила.

— Даже если то, что она жарит мясо сейчас – странно, почему ты не допускаешь мысли, что это Рион-сан изменилась?

— Да потому что у тебя сегодня весь день такой вид, будто ты вот-вот что-нибудь отчудишь.

— Это ещё что за вид такой?

— …Секрет.

К слову, Нагиса, которая всё это время ворчала, без остановки уплетала мясо, приготовленное Симанэ-саном.

«Не знаю, может, Симанэ-сану просто нравится жарить мясо, раз он занимается этим с такой довольной улыбкой, но разве по правилам приличия не я должен готовить и подкладывать еду ему на тарелку? Хотя, кто знает».

Пока я размышлял об этом, поедая очередную порцию мяса со своей тарелки, Рион-сан, видимо, решив сделать перерыв в готовке, отпила чай улун из своего стакана и усмехнулась.

— Да ладно вам. Ради того, кто сегодня отличился больше всех, я могу и мясо пожарить.

— Просто Минасэ-тян дуется, что Камияма-сан не жарит мясо для неё, – вставил Симанэ-сан.

— Ничего подобного!

На шутку Симанэ-сана Нагиса ответила увесистым шлепком по плечу. А ведь продюсер, вообще-то, довольно важная шишка.

Я продолжал работать палочками, наблюдая за их перепалкой, сквозь которую проглядывали весьма близкие отношения, как вдруг до меня донеслись бодрые голоса неутомимой компании старшеклассников.

— Да уж! Хотта-сан в тот момент была просто богиней!

— Ага-ага! Акари-тян, спасибо тебе огромное!

— Хм, ну ещё бы!

— Акари-тян так уверенно говорила, это было круто!

— И дядюшку здорово выручила!

Слушая их болтовню, я потянул стакан к губам, но в этот момент сидящая напротив Нагиса легонько пнула меня по ноге под столом, привлекая внимание.

— Как-то это несправедливо. Ты ведь так старался.

— Сомневаюсь, что тут уместно слово «несправедливо».

«Всё, что я сделал – это поговорил с людьми, поменял порядок пар и передал фотографии стаффу. Итоговый результат съёмок целиком и полностью зависел от способностей Акари и остальных».

«Если бы гости вообще не умели связывать двух слов, а Акари не привыкла бы обращать внимание на окружающих, всё бы не прошло так гладко. Поэтому слова о том, что я остался без заслуженной награды, звучат как-то неправильно».

— …Хотя, если так подумать, ты ведь и правда ничего толком не сделал. Остальные отлично поддерживали беседу, а Акари вела диалог. Естественно, что хвалят именно её.

— И чего ты вдруг начала меня принижать?

Стоило мне произнести это с мыслью «только же вроде сочувствовала», как она пнула меня по ноге куда сильнее прежнего.

— Я вообще-то собиралась сказать, что раз уж никто другой этого не делает, то я тебя похвалю! Молодец, отлично поработал.

Вместе с этой колкой фразой на моей тарелке в качестве награды оказался кусочек жареного мяса.

— Минасэ-тян у нас просто не умеет быть откровенной.

— Типичная цундэрэ.

— Да замолчите вы!..***— Ух-х… Ну и устала же я…

— Ага. Раз устала, почему бы тебе не пойти к себе в комнату и не отдохнуть?

— Эй, Юто, чего это ты такой холодный?

— Да потому что мне совсем не улыбается, чтобы ты опять оккупировала мою кровать, как вчера.

— Да расслабься ты, не буду я…

— Тогда, может, перестанешь валяться на моей кровати как ни в чём не бывало?

После вечеринки мы распрощались с Нагисой и остальными. Как и вчера, мы с Акари приняли душ. По идее, Акари, как и я, должна была вымотаться за этот долгий день, состоявший из съёмок и банкета, так что ей следовало бы пойти к себе и лечь спать. Но почему-то, забросив вещи в свою комнату, она тут же, как и накануне, примчалась ко мне.

— Слушай, во сколько мы завтра уезжаем?

— В десять.

— Хм-м… Отоспаться можно и в синкансэне, так что… сегодня ляжем поздно!

— Как знаешь. Гуляй без меня.

— Э-э-э. Ну ты и зануда.

Пока меня снова не потащили в комбини, как прошлой ночью, я отвернулся от Акари и улёгся в постель. Сзади донеслось недовольное мычание, но обращать на него внимание не было смысла: даже если мы решим посидеть подольше, Акари всё равно вырубится первой.

— Чего тебе?..

— А? Да вот, думаю, уложу-ка я тебя спать.

Тихонько хихикая, Акари принялась мерно похлопывать меня по спине, словно мать, убаюкивающая дитя.

— Обойдусь. Иди уже к себе.

— Ну-ну, братик, тебе жалко, что ли?

— Ты ведь и сегодня собралась дрыхнуть здесь?..

— Тебе жалко, что ли, братик?..

Я обернулся и посмотрел на неё. Акари виновато отвела взгляд.

— А ну марш к себе!

— Ай! Больно! Юто-о, больно! Щёки! Ты мне щёки оторвёшь!

— Тогда топай к себе.

— А вот и не пойду…

Я отпустил её щёки, испугавшись, что и вправду оторву, но Акари вдруг пошла в наступление.

«А-а, что бы ещё такого с ней сделать?»

— Ладно, тогда я отнесу тебя на спине прямиком до…

— На спине!

Акари мгновенно согласилась. Умиротворённо бормоча что-то вроде «Какая широкая спина-а», она благополучно доехала до своей комнаты, после чего я вернулся к себе. Похоже, она и в самом деле выбилась из сил. Стоило мне уложить её на кровать, как она моментально уснула, словно кто-то щёлкнул выключателем.

«Если это так просто работает, надо было и вчера так сделать».

С этими мыслями я подготовился ко сну. Сил не было даже на то, чтобы включить телевизор, поэтому я просто погасил свет и рухнул в постель.

— Как же я устал…

Я изрядно вымотался, потому что весь день был в напряжении, стараясь особо не выделяться, и общался с людьми совсем не так, как привык. А главное, я больше никогда в жизни не хочу целый день тянуть лыбу, которая, как я прекрасно понимаю, мне совершенно не идёт. Мои лицевые мышцы просто умрут от переутомления.

«Кстати, а что Нагиса имела в виду перед репетицией, когда говорила про то, что нужно чем-то забить голову?..»

Глаза постепенно привыкли к темноте. Глядя на проступившие очертания потолка, я вдруг задумался.

«Какой-то ритуал… заговор…»

Стоило только об этом вспомнить, как мысль прочно засела в голове.

«Нагиса, наверное, ещё не спит. Если я всё равно не могу уснуть, может, просто написать ей и спросить напрямую?»

— …

С этой мыслью я уже потянулся за смартфоном, но тут вспомнил.

Вспомнил жест Нагисы и её обворожительную улыбку.

И почему-то спрашивать сразу перехотелось.

— …Потом как-нибудь спрошу.

Пробормотав это, я закрыл глаза.

— Ну когда же, а?..

Со дня телевизионных съёмок прошло уже три дня. Усталость, накопившаяся в теле от непривычной толкотни в городских толпах и необходимости активно общаться с людьми, как раз начала отступать.

Нагиса, которая из-за работы вернулась сюда на день позже нас, по обыкновению сидела вместе с нами в моей комнате. Каждый занимался своими делами, когда Акари вдруг тихонько пробормотала эти слова.

— И сколько ещё раз ты планируешь это повторить?..

— Ой, а я что-то сказала?

— У нас с тобой этот диалог только что уже был.

Говорили мы о дне трансляции передачи, в которой снялись три дня назад. Судя по всему, Акари была в неописуемом восторге от мысли, что её покажут по телевизору, который мы смотрим каждый день. Вот она и повторяла раз за разом: «Ну когда же», «Жду не дождусь» и «Может, мне пора потренироваться давать автографы?». Причём делала это совершенно неосознанно.

Эфир должен состояться ровно через неделю после съёмок. То есть через четыре дня. В отличие от Акари, во мне преобладали скорее волнение и страх, но, глядя на то, как она постоянно ёрзает и глупо улыбается, эти чувства как-то притупились.

— Точно! Юто, давай тоже с нами придумывать автографы!

— Воздержусь.

Услышав мой отказ, Акари, чьё лицо до этого так и светилось мыслью «Отличная идея!», промолчала, но нарочито нахмурилась, одной лишь мимикой выражая своё недовольство.

— Ну-ну. Если Юто начнёт отчаянно придумывать миленький автограф в явной попытке понравиться женской аудитории, это будет немного того, не находишь?

— Хм, и правда. Наверное, это было бы мерзко.

— Эй.

— А посему объявляю открытым курс по созданию автографов от меня – человека, который расписывался уже бессчётное количество раз!

Как раз в тот момент, когда Акари с энтузиазмом ухватилась за идею мастер-класса от Нагисы, которая под маской поддержки нанесла мне удар в спину, в дверь легонько постучали.

— Извините, девочки, что мешаю. Юто, мне нужно с тобой кое о чём поговорить.

Мама заговорила, едва открыв дверь, и вошла в комнату, на ходу извиняясь перед Акари и Нагисой.

— Нам лучше пойти в гостиную?

— Да нет, разговор короткий, так что, если девочки не против, можно и здесь…

Я подумал было, что разговор может быть не для чужих ушей, но, судя по всему, ничего серьёзного. Услышав это, Нагиса сразу же ответила: «Мы не против».

Получив согласие, мама тут же бодрым тоном начала:

— Мне тут звонила моя мама… то есть твоя бабушка, Юто. Сказала, что скоро Обон, отличное время, и не хочу ли я приехать вместе с тобой. Но ты ведь вряд ли горишь желанием, да?

— К бабушке? Да нет, скорее наоборот, я бы съездил. Ни разу ведь там не был.

Не то чтобы я вообще никогда не виделся с бабушкой, но все мои воспоминания относятся к раннему детству, когда она ещё была полна сил и сама приезжала к нам. Мы же к ней в гости не ездили ни разу.

Точнее будет сказать не «не ездили», а «не могли поехать», потому что дедушка, скончавшийся в прошлом году, не хотел, чтобы мама возвращалась домой.

— А? Ты уверен? Понимаешь, это ведь деревня, там совсем ничего нет! И будет скучно! Из занятий – разве что сходить на могилу дедушки.

— Ну, мне интересно посмотреть на место, где ты родилась и выросла. Да и какая разница, есть там что-то вокруг или нет, я всё равно из дома особо не выхожу. К тому же хоть разок побывать на могиле дедушки всё-таки стоит.

— А в местном пруду водятся каппы, знаешь ли…

— Это что за угрозы такие?

Заметив мой энтузиазм, мама явно запаниковала – судя по всему, возвращаться в отчий дом ей совершенно не хотелось.

Наверное, она с самого начала рассчитывала, что мне будет лень, и хотела использовать это как предлог, чтобы отказать бабушке.

— Раз не хочешь ехать, так бы прямо и сказала…

— Да не то чтобы я не хотела… Я бы и тебя свозила, но…

— Что же там такого должно быть, чтобы ты так сопротивлялась…

Мама схватилась за голову – видимо, из-за того, что её изначальный план рухнул. И всё же, я совершенно не понимал, что её так гложет. Покопавшись в детских воспоминаниях, я не припомнил, чтобы мама с бабушкой плохо ладили. Тем более, что цель поездки – навестить могилу дедушки, которого мама так боялась. Неужели там и вправду водятся каппы?

Пока я раздумывал об этом, лицо мамы внезапно просияло. Такое выражение у неё обычно бывает, когда ей в голову приходит какая-нибудь безумная идея.

— Точно! Девочки, а поехали с нами? Там будут бабушка и семья моей сестры, но, уверена, они вам обрадуются! Это деревня, людей мало, можно отлично отдохнуть, и природа кругом!

— ?..

И с чего вдруг маме захочется поехать, если поедут они вдвоём? Озадаченный этой мыслью, я всё же решил для начала остановить мамин словесный понос.

— Да нет, вряд ли девочкам захочется тащиться к чужим родст…

«…родственникам». Мою фразу оборвала Акари, которая в какой-то момент успела выпрямить спину и сесть на диване в позу сэйдза.

— Юто-мама. А речка там есть?

— Конечно. Я в детстве часто там играла.

— А горы?

— Я бы сказала, там сплошные горы.

Глубоко и с явным удовлетворением кивнув маминым словам, Акари встала, взяла её за руку и обменялась с ней крепким рукопожатием.

— Серьёзно? Вы же чужие люди, неловко же будет в доме моей бабушки.

— Вовсе не неловко! Бабушка Юто – это ведь та женщина, которая приезжала к нам в гости, когда мы были маленькими, да?

— Так ты помнишь?

— Ещё бы! Она всегда была ко мне так добра.

В детстве мы с Акари постоянно проводили время вместе, поэтому бабушка, естественно, пересекалась и с ней. Однако виделись они не так уж часто, да и были мы тогда совсем малышами. Я и подумать не мог, что Акари её запомнила.

— Кажется, про автографы она уже напрочь забыла, скажи?

Услышал я голос сбоку. Нагиса смотрела на то, как Акари уже вовсю обсуждает с мамой, что это за место.

На этот мягкий голос со смешинкой я хотел было ответить что-то вроде «Это уж точно» и повернулся к Нагисе, но тут же замер.

Точно, у Нагисы ведь…

— Вот же будет весело, правда, Нагиса?!

— У меня работа…***

Однодневную поездку она бы ещё осилила, но из-за кучи работы Нагиса никак не могла позволить себе уехать из дома на несколько дней с ночёвкой, поэтому весь тот вечер она со слезами на глазах высказывала мне свои обиды.

Накануне съёмок, когда мы втроём не смогли остановиться в одном отеле, я ляпнул: «В следующий раз обязательно так и сделаем». Из-за моих слов она теперь дулась и жалобно причитала: «И вот какой у нас следующий раз…». Раскаиваясь в содеянном, я только-только лёг в постель, как мама легонько постучала в дверь.

— Знаешь, Юто, я решила, что тебе нужно кое о чём рассказать.

— Что случилось?

Я приподнялся с кровати, на которую только что с размаху плюхнулся, и, глядя в глаза почему-то напряжённой маме, переспросил.

— В доме бабушки, о котором мы сегодня говорили, живут она сама и семья моей сестры.

— А, угу.

Мама уже рассказывала мне раньше, что там живут четверо: бабушка, мамина сестра с мужем и их дочь.

— Так вот, муж моей сестры… твой дядя…

Мама говорила тихо, то и дело отводя от меня взгляд и снова возвращая его обратно.

— Он… мой бывший жених.

— …Чего?

Жених. Слово, которое часто встречается в книгах и фильмах, но услышав его в реальности, мозг просто отказывался это нормально переварить. Раз он «бывший», значит, была какая-то причина для расторжения помолвки.

И тут даже думать не надо – всему виной их отношения с отцом…

— …Серьёзно?

Когда я родился, мама только-только окончила старшую школу, и мне всегда казалось, что выгнать мать с младенцем из дома – это перебор даже для строгого деда. Но если она сделала это, наплевав на договорную помолвку, то его ярость становится вполне понятной.

— Ну… мы с твоим отцом были молоды…

При этих словах мама сделала такое лицо, будто хотела игриво сказать: «Ой, ну с кем не бывает», и я бессильно откинулся на кровать.

— Слишком молоды…

Лишившись дара речи от маминой истории, о которой я услышал впервые в жизни, я невольно рассмеялся, представив, насколько безумной была любовь моих родителей.

— Так вот почему ты так ломалась и не хотела ехать.

Теперь мне стала понятна причина того выражения лица, которое она то и дело строила сегодня.

— Вы с дядей, случайно, не в ссоре?

— В ссоре?.. Да нет, он вообще на меня не злится. Знаешь, мы с ним были скорее как брат с сестрой, чем как жених и невеста.

Значит ли это, что они не испытывали друг к другу романтических чувств? Если помолвку устроили родители, такое вполне возможно.

— Но с тех пор, как меня выгнали, мы не общались. А когда встретились на похоронах в прошлый раз, я просто не знала, что ему сказать, поэтому мы почти не разговаривали…

— …И какая там была атмосфера?

— Как на поминках, наверное…

Пробормотала мама, отстранённо разглядывая угол потолка. Учитывая, что по атмосфере она явно не ждала подкола в духе: «Так это и были поминки!», можно с уверенностью сказать, что радости от долгожданной встречи не было и в помине.

Тогда на похороны поехала только мама – бабушка вошла в положение, так как я ни разу не виделся с дедом, да и у меня как раз на носу были вступительные экзамены. Но я и понятия не имел, что там происходило такое.

— В крайнем случае, я возьму на себя все ответы на вопросы… Хотя нет, это невозможно.

Я попытался хоть как-то подбодрить маму, чей взгляд был таким отстранённым, каким я его ещё никогда не видел. Но это же не телесъёмки. Как бы я ни старался, все разговоры, само собой, будут крутиться вокруг неё. Пока я раздумывал над этим, мама взяла себя в руки, твёрдо посмотрела мне в глаза и сказала:

— …Но всё в порядке. Потому что у нас есть секретное оружие.***

В день отъезда, закончив все сборы еще накануне, мы с мамой и едва открывшей глаза Акари вышли из дома с самого утра и больше двух часов тряслись в поезде.

Вначале вагон был забит битком, но по мере того, как за окном редело количество зданий, становилось всё меньше людей, и ехать становилось всё комфортнее.

Глядя на пейзажи из окна поезда, я поймал себя на мысли, что здесь всё-таки очень много природы. Куда ни глянь – всё окружено горами, да и те немногочисленные искусственные постройки вдоль путей не слишком бросаются в глаза, а, наоборот, придают окружению некий шарм. Наверное, это и называется гармонией с природой.

Я сфотографировал безмятежно спящую, совершенно не обращающую внимания на тряску вагона Акари на фоне пейзажа за окном и отправил снимок Нагисе, которая просила регулярно присылать ей фотографии. За этим занятием мы и не заметили, как прибыли на нужную станцию.

Кое-как разбудив спящую Акари, мы вышли из поезда и оказались на тихой, умиротворенной платформе.

Поскольку от станции до дома бабушки было далековато, нас должен был встретить дядя. Следуя за мамой, которая как раз переписывалась с ним в смартфоне, мы вышли из здания станции и увидели вдалеке мужчину, машущего нам рукой.

Мама тоже его заметила и неуверенно, слегка приподняла руку. Должно быть, этот человек и есть муж маминой младшей сестры – мой дядя, приехавший встретить нас.

— Здравствуйте! – громко поздоровалась Акари, чтобы её голос долетел до стоявшего на некотором отдалении дяди.

Вслед за ней я тоже вежливо поклонился, и мы втроем направились к нему. Дядя забрал наши вещи и принялся грузить их в багажник машины.

Я как раз раздумывал, стоит ли предложить ему помощь.

Хлоп-хлоп…

Мама похлопала меня по плечу и прошептала на ухо:

— Юто, не сядешь на переднее сиденье?

Машина дяди была рассчитана на восемь человек, но место в задней части салона, где можно было бы разложить дополнительные сиденья, сейчас было завалено багажом. Сидеть втроём на заднем ряду было бы тесновато, поэтому само собой предполагалось, что кто-то должен сесть спереди. По логике вещей, это должна была быть мама, ведь они с дядей хорошо знакомы, но…

— Хорошо…

Зная историю с бывшим женихом, я прекрасно понимал её желание избежать этого. Да и сам я понятия не имел, о чём говорить с дядей, которого видел впервые в жизни.

Нехотя согласившись, я сел рядом с дядей, который как раз закончил укладывать багаж.

— Ну что, поехали? – мягко спросил дядя, убеждаясь, что мы готовы.

— Да! – Акари бодро вскинула кулак.

Я неуверенно повторил её жест.

Мама лишь слегка горько усмехнулась.

Вскоре машина плавно тронулась с места.

— …

— …

Повисла слегка гнетущая атмосфера, мы с дядей не проронили ни слова. Я понятия не имел, как начать разговор.

И неудивительно.

По словам мамы, они с дядей были как брат и сестра, но это лишь её мнение. Как к этому относился сам дядя – неизвестно.

Вполне возможно, что для него я – сын любимой когда-то невесты и соперника, существо, с которым ему совершенно не хочется контактировать…

Впрочем, по дяде, сидящему рядом, было видно, что его искренне беспокоит неловкое молчание в салоне, так что, думаю, все мои страхи были лишь беспочвенными опасениями…

— Ух ты-ы-ы…

Тишину в охлаждённом – как в переносном, так и в прямом смысле из-за кондиционера – салоне нарушила Акари, которая всё это время безотрывно смотрела в окно с заднего сиденья.

— Так тихо, машин почти нет, кругом сплошная зелень, одни рисовые поля и вообще ни одного светофора! – возбуждённо затараторила она, совершенно не обращая внимания на тяжелую атмосферу в машине – а может, и вовсе её не замечая.

— Мы точно в Японии?

— Прояви уважение.

Вжих…

Акари протиснула лицо между водительским и пассажирским сиденьями, и я рефлекторно легонько ударил её ребром ладони по макушке.

Увидев, как Акари, самостоятельно озвучив полученный урон писком «Ай!», медленно отползла на своё место, дядя тихо рассмеялся.

— Ну, для городского жителя такая обстановка и впрямь может показаться непривычной. Я тоже иногда езжу по работе в мегаполисы и каждый раз удивляюсь тому, насколько там всё иначе.

Город, в котором мы живём, сложно назвать огромным мегаполисом, но по сравнению с этим местом зданий и людей там куда больше. Здесь же дорогу видно на километры вперёд, кругом одни рисовые поля, и, как и сказал дядя, разница с привычными нам пейзажами действительно поражает.

Ах…

Услышав слова дяди, Акари изменилась в лице. Она приоткрыла окно, сделала глубокий вдох и тут же его закрыла.

— …

Акари с самым серьёзным видом откинулась на спинку сиденья, а мама обеспокоенно наблюдала за ней, думая, уж не укачало ли её.

Но я-то знал: это всё та же привычная Акари.

— Я так и знала… В деревне воздух действительно вкуснее, это правда, Юто!

— И какой у него вкус? – в шутку спросил я, глядя на разбушевавшуюся на заднем сиденье сестру.

— Ещё какой! Очень освежающий!

Услышав столь уверенное заявление, и дядя, и мама, и я не удержались от смеха.

— Вообще, я бы тоже хотела вырасти на таком воздухе! Завидую маме Юто!

С этими словами Акари положила голову маме на колени. А мама с радостью позволила ей это сделать.

После этого разговор повела Акари: мы обсуждали местность, говорили об огромной дамбе, видневшейся между горами.

Благодаря Акари, которая в своей привычной непосредственной манере излучала позитив, от недавней тяжёлой атмосферы не осталось и следа.

Именно в этот момент мне показалось, что я понял, что мама имела в виду, называя её своим секретным оружием.***Станция осталась позади, и примерно через двадцать минут мы были на месте.

Мамин родительский дом оказался куда больше, чем я себе представлял.

Это был традиционный японский дом, словно сошедший со страниц книг. Восторженная Акари то и дело повторяла: «Прямо как в гостинице!», и, пожалуй, это было самым точным описанием.

Мы вышли из машины с вещами перед массивными воротами, ведущими на территорию. Дядя отправился отгонять машину на парковку, велев нам заходить первыми, и мы, последовав его совету, миновали ворота.

Пройдя через великолепный японский сад, наличие которого легко угадывалось по внешнему виду дома, мы подошли к дверям, и Акари энергично нажала на звонок.

Сразу же изнутри послышались шаги, дверь медленно открылась, и я увидел до боли знакомое лицо бабушки.

— О-о... Должно быть, дорога вас утомила. И Юто, и Акари, как же вы выросли.

— Ого! Бабушка Юто, вы меня помните?! Как я рада!

С этими словами Акари сжала бабушкины руки.

— Словно у меня появилась еще одна внучка...

Акари в ответ улыбнулась бабушке, которая с радостью пробормотала эти слова. Затем бабушка развернулась, приглашая нас войти, и мы переступили порог, следуя за ней.

Невероятно просторная прихожая – даже непонятно, зачем нужна такая огромная – и уходящие от неё влево и вглубь коридоры создавали ощущение чего-то необычного, оторванного от повседневности.

Преодолев ступеньку, не самую удобную для людей с тяжелым багажом, мы ступили на пол коридора.

Даже через носки чувствовалась добротная фактура дерева, которой не встретишь в комнатах западного стиля. Ощущая её под ногами, мы шли следом за бабушкой.

Пройдя немного по деревянной галерее, бабушка открыла раздвижные двери в самом её конце.

— Давно не виделись.

Мы вошли в комнату следом за бабушкой. Внутри находились двое.

Женщина, поздоровавшаяся с мамой, должно быть, моя тётя. Если присмотреться, то и аурой, и чертами лица она напоминает маму.

«А это значит…»

Вполуха слушая, как мама с тётей неловко, но радостно завели разговор, я перевел взгляд на сидевшую в комнате девочку.

Чёрные волосы до плеч, более мальчишеский, по сравнению с Акари, стиль одежды. Девочка сидела в позе сэйдза с идеально прямой спиной и искоса поглядывала на нас. В её фигуре чувствовалось хорошее воспитание и какая-то неприступность.

Пожалуй, именно таким было моё первое в жизни впечатление от встречи с двоюродной сестрой.

— Акари, Юто, присаживайтесь.

Поблагодарив бабушку, которая принесла нам приготовленные в углу дзабутоны, мы – я, Акари, бабушка и кузина – уселись за стол, оставив маму с тётей, которые всё ещё стояли и болтали.

— Приятно познакомиться!

С улыбкой обратилась к девочке Акари.

Кузина в ответ лишь слегка кивнула, но её взгляд не отрывался от меня.

«...И всё-таки мне не кажется».

Она не сводит с меня глаз с самого момента нашего появления в комнате, или, точнее сказать, пристально сверлит взглядом.

— Вы ведь впервые видитесь, может, для начала представитесь друг другу?

Бабушка, решив, что напряжение между мной и кузиной вызвано исключительно первой встречей, с теплой улыбкой предложила нам познакомиться.

— Я! Я – Хотта Акари! Подруга детства! Вот этого парня!

Первой представилась Акари, указывая на меня пальцем.

— А это у нас?.. – поторопила она меня.

— Аой Юто...

В растерянности произнес я, чувствуя на себе необъяснимо тяжёлый взгляд.

— А ты?..

Убедившись, что я назвал своё имя, Акари перевела требовательный взгляд на сидевшую напротив девочку.

— Аой Кана… Второй класс средней школы.

Кана произнесла это, не отрывая от меня испепеляющего взгляда. Из-за её взора было крайне трудно завести обычную беседу вроде: «О, так у нас одинаковые фамилии?».

— Вот как, значит, Кана-тян!

Я уже собирался напрямую спросить о причине её враждебности, как вдруг Акари, незаметно переместившись к Кане, крепко её обняла.

Кана, чей взгляд был всё это время прикован ко мне, разумеется, не заметила перемещений Акари, как, впрочем, и я. На её лице отразилось полнейшее недоумение.

— ???

Кана несколько раз перевела растерянный взгляд с Акари на меня и обратно, словно требуя объяснить поведение моей подруги, но я и сам ничего не понимал.

— Я всегда мечтала о такой младшей сестренке... Волосы такие мягкие и пушистые, и пахнет так вкусно...

В тот момент, когда Акари с этими словами уткнулась лицом в волосы девочки, ледяная невозмутимость Каны дала трещину.

— Да что с ней такое?!

Почувствовав угрозу от неугомонной Акари, Кана попыталась остановить её.

Хлоп-хлоп...

Она принялась стучать ей по спине, но подругу было не унять.

— Да подождите вы! Вы же её парень, сделайте с ней что-нибудь!

Руки Каны, пытавшиеся отцепить от себя Акари, замерли в воздухе.

Видимо, она засомневалась, можно ли так грубо обходиться с человеком при первой встрече.

— Я не парень. Просто друг детства.

— А? Правда?.. Да неважно, просто сделайте уже с ней что-нибудь!

Для начала я опроверг это серьёзное заблуждение, но пока я это делал, лицо Акари, вынюхивающей запахи словно собака, сместилось со спины на перёд и всё ниже опускалось от шеи к груди.

— Когда Акари в таком состоянии, лучше отдирать её от себя изо всех сил.

На мгновение Кана замешкалась, но затем всё же последовала моему совету и отцепила от себя Акари.

— ...

Наконец-то отпрянув от Каны, Акари замерла на месте, словно отключённый от сети механизм.

...Но вскоре она вновь начала надвигаться на Кану.

Вжик-вжик...

Она двигалась дёргано, явно подражая роботу.

— П-подождите! Она снова зашевелилась!

С этими словами Кана поползла по татами вокруг стола, отчаянно пытаясь спастись. Судя по радостному лицу Акари, которая преследовала её, она просто забавлялась.

— Сделайте с ней что-нибудь!

Поняв, что ей не скрыться, Кана кое-как добралась до меня и спряталась за спину, используя меня как живой щит. Разумеется, Акари не остановилась и продолжила преследовать свою цель по прямой, прыгнув прямо на меня, но тут же получила от меня лёгкий рубящий удар ребром ладони.

— Афун.

Издав странный звук от полученного урона, подруга детства наконец остановилась, и я нанёс ей ещё один профилактический удар.

— Акари, ты заигралась.

Она ответила ухмылкой, после чего обратилась к прячущейся за моей спиной Кане.

— Извини, ладно? Просто ты из тех, кого так и тянет подразнить.

Услышав это странное объяснение в духе Акари, Кана поражённо и тяжело вздохнула.

— Ну и кого вы с собой привезли...

Её обречённый шёпот почему-то вызвал у меня легкую улыбку.

Всё то время, пока мамы с тётей не закончили болтать в коридоре, Кана, отгородившись мной от Акари, продолжала настороженно за ней следить. Когда же женщины наконец завершили разговор и, сияя улыбками, вместе с вернувшимся с парковки дядей вошли в комнату, время уже перевалило за полдень.

Было решено отнести вещи в комнату перед обедом, и Кана, повинуясь просьбе тёти, повела нас с Акари в комнату, где мы должны были остановиться.

— Эм, вот комната, где вы будете спать. Ну, то есть мы втроём.

Произнесла она, остановившись посреди комнаты, к которой мы прошли по деревянной галерее, и с настороженным взглядом обвела помещение. Правда, её настороженность была направлена не на меня, а на Акари.

— Постой, Кана... тян, ты тоже спишь здесь? Вместе с нами?

Я подумал, что будет странно вот так сходу обращаться к младшей двоюродной сестре просто по имени, поэтому на ходу исправился, хотя, возможно, обращение с именным суффиксом «тян» тоже звучит довольно специфично.

— Ну, бабушка сказала, чтобы дети спали с детьми.

Кана, кажется, совершенно не обратила внимания на моё обращение и ответила, недовольно надув губы.

— Значит, вместе с Каной-тян...

Пробормотала Акари с легкой ухмылочкой. Кана, разумеется, услышав это, напряглась ещё сильнее.

«...Ну, это всяко лучше, чем ночевать с ней вдвоем в отеле».

Не обращая внимания на перепалку девочек, я постарался успокоить себя этой мыслью и поставил сумки в угол комнаты.***— ...

— ...

Время пролетело незаметно, и вот уже закончился обед. В гостевой комнате, куда нас с Акари недавно проводили, сейчас находились только мы с Каной.

Будь здесь Акари, разговор завязался бы сам собой, но, к несчастью, её тут не было. В отличие от нас с Каной, улизнувших при первой же возможности сразу после еды, она осталась в компании взрослых, где веселье било ключом.

Уж не знаю, потому ли, что объект её настороженности сменился с меня на Акари, но сверлить меня взглядом, как во время знакомства, она перестала. И всё же висевшая в воздухе тишина от того, что разговор никак не клеился, казалась неловкой.

«А ведь за столом она слушала чужую болтовню, словно радио, да и слилась с фоном, чтобы не портить веселье взрослым – прямо как я. Мне кажется, мы бы неплохо поладили».

— Извините за то, что было ранее…

Я искоса поглядывал на Кану, которая всё так же сидела с идеально прямой спиной, и размышлял: то ли дождаться Акари, то ли набраться смелости и самому заговорить с ученицей средней школы, чьи интересы мне совершенно неизвестны. Как вдруг, вопреки моим ожиданиям, она заговорила первой.

— Эм, а ты разве что-то сделала?

— Ну, я вела себя грубовато…

— А, ерунда. Я не обращаю внимания. К тому же трудно требовать, чтобы ты вела себя непринуждённо с двоюродным братом, которого видишь первый раз в жизни.

— А... я вовсе не насторожилась. Просто опешила от того, что вы притащили с собой девушку. Хоть это и оказалось недоразумением.

— То есть я показался тебе тем типом, который притащит свою девушку в дом родителей матери, куда сам приехал впервые в жизни?..

Я-то думал, это естественная настороженность перед двоюродным братом, которого она знать не знала, да ещё и парнем постарше, который внезапно остаётся у них с ночёвкой. Однако на мой вопрос Кана пару раз кивнула.

Мама затащила с собой Акари наполовину... точнее, на все девяносто процентов насильно. Но, конечно, она не могла честно заявить родне: «Мне неловко ехать только вдвоём с сыном, поэтому я прихвачу с собой жизнерадостную соседскую девочку».

— Интересно, дядя тоже так подумал...

— Думаю, папа с мамой ничего такого не подумали, они только рады, когда в доме шумно. Но согласись, когда двоюродный брат, которого ты видишь впервые, заявляется со своей девушкой – это как-то отталкивает, верно?

— Твоя правда.

Мы разговаривали, не глядя друг на друга, устремив взгляды на сад за окном. Наверное, поняв, что я не обижаюсь, Кана расслабилась, и из её речи постепенно исчезла официальность.

— Хотя на деле ты оказался вовсе не легкомысленным городским пижоном, а просто неразговорчивым парнем, из которого слова не вытянешь.

— Я не неразговорчивый. Просто мама с Акари всегда болтают без умолку, вот мне и остаётся только слушать.

— Это и называется «неразговорчивый». Прямо как я.

— И тётя, и бабушка такие же болтушки, как моя мама. Родная кровь сказывается?

— Наверное. А мы с тобой пошли в дедушку. Дедушка тоже был тихим.

— Вот как.

Я никогда его не видел, поэтому понятия не имел, жизнерадостным он был или угрюмым. Мой отец тоже отнюдь не замкнутый человек; может, моя врождённая нелюдимость передалась мне именно от деда? Пока я размышлял об этом, из-за угла деревянной галереи, на которую мы смотрели, внезапно высунулась голова Акари.

— ...Вы зачем меня бросили?

— Да мы посмотрели, как тебе весело, и решили не мешать.

— Бросить меня и болтать тут вдвоём – как это жестоко!

С этими словами Акари демонстративно отвернулась и зашагала прочь. Я окликнул её:

— Ты куда собралась?

— В туалет!

— Эм, вообще-то он не в той стороне, госпожа подруга детства.

— !~

Когда нам недавно показывали нашу комнату, нам пару раз повторили, где находится туалет, но Акари уверенно топала совершенно в противоположном направлении. Услышав подсказку Каны, Акари густо покраснела – скорее от стыда, чем от злости, – и, развернувшись, быстрым шагом пронеслась мимо нашей комнаты обратно.

Спустя пару минут Акари вернулась из туалета. Мелко семеня ногами, она молча подошла ко мне – я сидел в напольном кресле – и положила голову мне на колени.

— ...

— И что это значит?..

Глядя на Акари, Кана устремила на меня подозрительный взгляд.

— Я бы и сам хотел знать.

— Я же теперь не смогу строить из себя старшую сестру. Вы меня бросили, да я ещё и дорогу в туалет забыла.

«Если она надеялась стать для Каны кем-то вроде надёжной старшей сестры, то, сдаётся мне, это будущее испарилось ещё в первые десять секунд их знакомства...»

Видимо, не допуская даже мысли о подобном исходе, Акари продолжала уныло лежать у меня на коленях. Кана же, глядя на неё, еле сдерживала смех.

На её лице играла широкая улыбка, но Акари, уткнувшись лицом мне в колени, этого не видела.

— Ну-ну, не расстраивайтесь вы так.

Сделав глубокий вдох, чтобы успокоиться, Кана принялась нежно поглаживать по спине надувшуюся Акари, которая всё так же лежала у меня на коленях.

— Давайте выйдем на улицу, и я покажу вам окрестности. Выше нос, ладно?

Утешала её Кана, ласково поглаживая по спине, словно маленького ребёнка. И кто из них старше, спрашивается?

— Угу…

Пробормотала Акари, отвечая ей тем же детским тоном.

«И что творит эта моя подруга детства?..»— Тогда, перед тем как пойти гулять, я тоже схожу в туалет.

Провожая взглядом выходящую из комнаты Кану, я заметил, как Акари принялась рыться в своей сумке. Поймав мой взгляд, она, подражая одному известному роботу-коту, торжественно извлекла оттуда какой-то тюбик.

— Солнцезащитный кре-е-ем!

Правда, качество пародии по снисходительной шкале друга детства тянуло максимум на пятнадцать баллов. Совсем не похоже.

— Какая предусмотрительность.

— Ну, я же девочка~

Промурлыкала Акари и, напевая себе под нос, начала намазываться солнцезащитным кремом.

Лезть в сумку за книгой ради тех нескольких минут, пока не вернётся Кана, мне было лень, поэтому я просто лениво наблюдал за ней. Внезапно Акари бросила на меня какой-то неловкий взгляд.

— Ты не слишком-то засмотрелся?..

Выдала она недовольным тоном, слегка покраснев. Я смотрел совершенно без задней мысли и даже не осознавал этого, но руки Акари как раз собирались переместиться с икр на бёдра.

«...И правда, как-то неловко вышло».

— Извини.

Мысленно запаниковав, я поспешно отвёл взгляд, изо всех сил делая вид, что у меня и в мыслях не было ничего непристойного. Похоже, Акари разгадала моё тщательно скрываемое смущение, потому что я услышал её тихое хихиканье. Не зная, куда деть глаза, я уставился на раздвижные двери-фусума. На них были изображены цветы сливы и... кажется, соловей-угуису? Сейчас лето, но, доведись мне увидеть это весной, наверняка возникли бы совсем другие эмоции.

«...»

Подобными отвлечёнными размышлениями я пытался выкинуть из головы лишние мысли... но не тут-то было. Доносившиеся до моих ушей звуки того, как Акари втирала солнцезащитный крем, раз за разом возвращали их обратно. Должно быть, чтобы было удобнее мазаться, она то и дело меняла позу на татами. Шуршание ткани по татами... а затем раздающийся в комнате влажный звук втираемого густого крема.

[[image:/storage/reader-images/f5ee9583773e257b682a72bfccea56bf835c998d.jpg]]

Казалось, мой слух обострился в несколько раз.

— Юто?~ Уже можешь смотреть~

В её голосе слышалась ухмылка, это было понятно и без взгляда на её лицо.

«Похоже, я и правда немного покраснел…»

Посмеиваясь над собой в душе, я всё же решил, что продолжать пялиться на соловья на фусума тоже как-то странно, сдался и снова перевёл взгляд на Акари.

Увидев моё лицо, она самодовольно улыбнулась.

— Юто?~ Вытяни руку. Всю, целиком.

Акари приподняла уголки губ в дразнящей улыбке. Зная, что если я откажусь, то навлеку на себя ещё больше проблем, я, напустив на себя недовольный вид, покорно вытянул руку.

— У меня тут лишнее осталось, так что делюсь~

С этими словами Акари начала размазывать остатки солнцезащитного крема по моей руке.

— Да мне-то зачем... – пробормотал я, чувствуя щекотку от её тёплой руки, скользящей по моему правому предплечью сверху вниз.

— Ну-ну, это же только руки, – ответила она, словно успокаивая меня, и точно так же, сверху вниз, прошлась по левой руке.

Закончив с левым запястьем, Акари переключилась на мои ладони.

— Хм... Немного не хватает.

Она взяла оставленный возле сумки тюбик и выдавила немного крема на левую ладонь.

— Ещё чуточку, дорогой клиент~

Размазывая крем по моим рукам, она обратилась ко мне, всё ещё недовольному происходящим:

— Юто, растопырь пальцы как следует.

Я на секунду замялся, выполняя её просьбу, и Акари, решив, что я не понял, о чём речь, пояснила тоном воспитательницы детского сада:

— Как «бумага» в «камень-ножницы-бумага».

— ...

Я неохотно подчинился, и Акари переплела свои пальцы с моими.

Она несколько раз сжала мою руку, словно влюблённая, тщательно втирая крем.

— ...

Всё это время она не сводила с меня глаз, продолжая самодовольно ухмыляться.

«...И что она вообще творит, чёрт возьми...»

Как и тогда в отеле: вроде бы она постоянно выкидывает какие-то глупости, но порой эти глупости переходят все границы.

И эти границы меня пугают.

— Готово. Намазала.

— Спасибо…

Я уже не мог смотреть на лицо Акари. Я практически разговаривал с нарисованным соловьем.

— Что вы тут делаете?..

Дверь-фусума, та, что была без соловья, открылась, и Кана окинула нас полным недоумения взглядом.

— Ничего мы не делаем…

Я понятия не имел, как давно она за нами наблюдает, но, чтобы сохранить хоть каплю достоинства двоюродного брата, постарался сохранить невозмутимый вид.

— Если уж пытаешься отпираться, то, может, для начала уберёшь эту дурацкую улыбку с лица?

С этими словами Кана снова громко и тяжело вздохнула.

Кажется, вслед за достоинством Акари испарилось и моё.

Предупредив мам, мы вышли за ворота, и перед нами предстал пейзаж: несколько домов на фоне бескрайней природы.

— М-м-м! Воздух и правда такой вкусный! – Акари глубоко вдохнула полной грудью, прикрывая глаза рукой от яркого солнца.

— Ну, и куда направимся?..

Кана, присевшая на корточки, чтобы завязать шнурки, встала и начала делать лёгкую разминку. Краем глаза наблюдая за ней, я перевел взгляд вдаль.

— Тогда пусть Кана-тян решает! – скомандовала Акари, подняв указательный палец, пока я восхищался тем, что вид вдаль не загораживают высокие здания.

— Хм. Тогда, может, в комбини? – ответила Кана и, развернувшись, зашагала прочь.

Она произнесла это так уверенно, с лёгкой озорной улыбкой на губах, явно намереваясь подшутить над нами.

Однако…

— Ух ты! Говорят же, что в деревне у комбини огромные парковки!

— ...

Это наивность или она просто не привыкла подозревать людей?..

Кана бросила на Акари, за которую уже впору было беспокоиться, растерянный взгляд.

— Вообще-то, это была такая «деревенская» шутка...

— Бесполезно, до Акари не дошло.

Услышав мои слова, Кана обречённо вздохнула и зашагала по залитой солнцем дороге.

— Шучу. Комбини отсюда довольно далеко, так что пойдёмте куда-нибудь поближе. Не уверена, правда, что вам там будет интересно.

Я пошёл следом за Каной, и тут Акари поравнялась со мной и начала тыкать меня в руку.

— Эй, почему это вы так сдружились?! Со мной она до сих пор на «вы»! – пожаловалась она, понизив голос, чтобы Кана не услышала.

И правда, после того разговора в комнате она стала общаться со мной совершенно неформально.

— Наверное, потому что мы с ней на одной волне. Или всё дело в той стене, которую ты воздвигла в самом начале.

— Получается, у меня нет шансов?

— Ты сама виновата.

— Ну уж нет! Я ставлю на то, что вы просто на одной волне!

Бросив эту фразу, Акари прибавила шагу и поравнялась с Каной.

— А-ах… Как красиво.

— Что именно?..

— Небо... горы... и Кана-тян.

— ???

«...Кажется, она пытается подражать мне». Голос стал ниже обычного, темп речи – медленным, а сами слова – до тошноты пафосными. При этом сходства – ноль.

Кана в замешательстве оглянулась на меня, ища помощи. Поняв, что её план с треском провалился, Акари с недоумевающим видом вернулась ко мне.

— Хм... А ведь я так идеально спародировала Юто...

— Да где ж идеально-то?

— Оп-па.

«Если это была идеальная копия меня, то с кем, спрашивается, Акари общается каждый день?» – с этой мыслью я хотел отвесить ей рубящий удар левой рукой, но Акари с торжествующим видом заблокировала его.

— Вы сильно ошибаетесь, если думаете, что этот приём будет работать вечно... Эй, так нечестно!

Пока Акари, не выходя из образа странного персонажа, удерживала мою левую руку обеими руками, я легонько стукнул её по макушке правой.

— В следующий раз блокируй одной рукой. И вообще, ты хоть раз слышала, чтобы я бормотал что-то вроде «какое красивое небо»?

— Конечно! Юто из моих снов постоянно такое говорит.

— И что тебе вообще снится...

— Мы пришли.

Пока мы пререкались, то и дело перекидываясь подобными фразами, мы незаметно дошли до места назначения. Кана, слушавшая наш разговор, окликнула нас с ноткой раздражения в голосе.

— Вау... Как-то тут всё необычно, словно в другом мире.

— Правда? А у нас тут такого полно.

Мы прошли под храмовыми вратами-тории, к которым нас привела Кана, и Акари озвучила свои впечатления. И правда, широкая прямая дорога, ведущая к главному зданию святилища, на которой не было ни души, создавала ощущение какой-то нереальности.

— Какому божеству он посвящён... Этому учат всех учеников в той начальной школе... Я тоже учила, но это было лет пять назад, так что я уже забыла, – произнесла Кана, указывая на здание начальной школы, расположенное прямо за территорией храма.

Судя по всему, Кана тоже там училась, потому что она смотрела на здание с ностальгией во взгляде.

— Ну, местные жители приходят сюда разве что на праздники. А в первый день Нового года все ездят в храм побольше, он тут недалеко.

— Ого! Тут бывают праздники?! – Акари тут же ухватилась за одну из немногих деталей, которые Кана смогла вспомнить о местных обычаях.

— Бывают, но... к сожалению, только весной.

Кана, видимо, поняв по лицу Акари, о чём та подумала, бросила на неё виноватый взгляд.

— А-а... весной... понятно...

Акари изобразила бурное разочарование, сведя указательные пальцы перед грудью, что вызвало у Каны кривую усмешку.

— Я привела вас сюда, потому что это самое близкое место, но, наверное, в таком захудалом деревенском святилище вам совсем не интересно.

— Да нет, что ты! Я впервые вижу такой огромный храм, в котором вообще нет людей. Мне здесь очень нравится.

— ...Правда?

Возможно, Акари отреагировала совсем не так, как ожидала Кана, сказавшая это с долей самоиронии. На её лице отразилось удивление, но в то же время было заметно, что ей приятно слышать похвалу в адрес знакомого с детства места.

— Ой? Я что-то не то сказала?

— Нет, просто я слышала, что вы хотите пойти в другое место, поэтому этот храм был вроде как... ну, как подъём на горке перед крутым спуском...

— Да? А мы с Юто что-то такое говорили?

— Мама сказала, что вы хотите сходить на реку...

— Река!

Акари так бурно отреагировала, что Кана даже немного опешила.

— Правда, это мелкая и спокойная речушка, там даже младшеклассники купаются.

— Так это же отлично. Акари хотя бы не унесёт течением.

— Не унесёт! Я вообще-то отлично плаваю!

— Даже если умеешь, с твоей-то невнимательностью ты точно умудришься покалечиться, Акари.

Наблюдая за ней с самого детства и зная её способность спотыкаться на ровном месте, моё предчувствие граничило с уверенностью.

— Ну, даже если со мной что-то случится, Юто ведь меня спасёт, правда? – Акари посмотрела на меня взглядом, полным абсолютного доверия.

Я в ответ лишь отвесил ей лёгкий подзатыльник.

— Дура. Я не то чтобы отличный пловец, да и если с тобой что-то случится, мне же потом от мамы влетит.

После моих слов, сказанных беспечным тоном, Акари театрально пискнула «Ай!», а затем, тихо вздохнув, недовольно надула губы.

— Юто~ В такой момент ты должен был сказать: «Я обязательно тебя спасу!»... Мы же друзья детства, в конце концов.

— Не понимаю я твоей логики друзей детства. В твоём понимании я что, неуязвим?

— Хм... Ну, это как чувство безопасности, когда ты мчишься на первом месте с двумя бананами в запасе.

— Так синий панцирь всё равно не отобьёшь.

Это была отсылка к гоночной игре, в которую мы иногда играли с Акари. Тем, кто никогда в неё не играл, этого не понять.

Собственно, Кана, которая прислушивалась к нашему разговору, явно не уловила смысла, так как на её лице появилось вопросительное выражение.

— Ладно, если что-то пойдёт не так, я остановлю это до того, как оно случится.

— О-о...

На мои слова первой отреагировала Кана, опередив Акари.

— Это было... довольно круто.

— Вот такой он у нас, мой Юто~ – с гордостью заявила Акари, легонько хлопая в ладоши, в ответ на слова Каны.

— ...Хватит. Твоя реакция меня раздражает.

— А ещё он бывает таким стеснительным.

— Понятно...

Кана с серьёзным видом кивала, пока Акари зачем-то взялась комментировать моё поведение.

— ...Хватит уже, пошли скорее.

— Смотри, он всё ещё смущается.

— И правда...

Мы направились к реке, но поддразнивания в мой адрес не прекращались. Более того, Акари принялась рассказывать Кане о моём детстве, о котором та, естественно, ничего не знала.

Видя неподдельный интерес и радостную улыбку Каны, слушающей эти истории, я не мог их остановить, поэтому минут десять мне пришлось идти, сгорая от стыда.

— Вау! Река!

Акари радостно воскликнула и бросилась вперёд. Наконец-то я был освобождён от этой пытки, но...

— «Ах».

Наши с Каной голоса, следовавших за Акари, слились воедино.

Не прошло и десяти секунд, как Акари зашла в реку и поскользнулась.***— Холо-о-одно... Юто, понеси меня на спине.

Акари выскочила из реки всего через несколько секунд после того, как в неё зашла, и теперь сидела на залитом солнцем валуне.

— С чего бы это?..

— Как это с чего? Потому что сломала, конечно же!

— Да быть такого не может.

Я легко отмахнулся от слов подруги детства, которая, кажется, напрочь забыла, что только что пришла сюда на своих двоих.

Однако Акари с самодовольным видом несколько раз ударила себя в грудь правым кулаком.

— ...Сердце.

— Разве сердце ломается из-за падения в реку?

— Ещё как ломается! Кана-тян, ты же смеялась! Да и сейчас ухмыляешься!

Акари крайне эмоционально ответила Кане, которая стояла рядом со мной и подкалывала её. И правда, уголки губ Каны были слегка приподняты.

— В общем, Юто. Понеси меня, пожалуйста.

— А это тут при чём?

— Если не понесёшь, я наговорю маме Юто всякого.

— ...Не слишком ли это подло?

— А ещё у меня немножко болит нога.

— Вот с этого и надо было начинать.

— Ура-а!

Уж не знаю, хотела ли она не заставлять меня волноваться, но Акари не сказала об этом сразу, а сначала решила припугнуть меня мамой.

Мама любит Акари чуть ли не больше, чем меня, так что эта угроза была настолько мощной, что я бы, наверное, понёс её, даже если бы с её ногой всё было в порядке.

— Кана-тян, учись у меня, как правильно садиться Юто на шею!

Как только Акари забралась ко мне на спину, она стала смотреть на всех свысока – причём как в прямом, так и в переносном смысле. На её слова Кана лишь тихонько рассмеялась и ответила:

— Хорошо!

На обратном пути нам оставалось лишь пойти по своим же следам. Кана поравнялась с нами, и мы зашагали по узкой дороге, где с трудом могла бы проехать одна машина.

— Слушай, Юто, а я не тяжёлая?

Раздался голос у меня из-за спины. В её тоне не было ни смущения, ни тревоги, свойственных типичным героиням в таких ситуациях – лишь искренняя забота обо мне.

— Не тяжёлая. Я бы даже сказал, слишком лёгкая. У вас на актёрском все такие?

Вспомнив, как я нёс Нагису на руках, я ляпнул это совершенно не задумываясь.

— Му-у... – показательно надувшись, недовольно промычала Акари.

— Юто, с какой это девочкой ты меня сейчас сравнил?

— С Нагисой.

Я коротко и честно ответил на её вопрос, за что тут же получил лёгкий шлепок по спине.

— В такой момент ты должен был запаниковать и попытаться выкрутиться!

— Не знаю я таких правил.

— Кана-тян, вот это и называется сценой ревности!

— Не учи восьмиклассницу всяким глупостям.

— Это программа для одарённых!

— И когда же в жизни ей пригодится такое образование?

Глядя на Акари, которая дурачилась в своей привычной манере, Кана тоже весело смеялась.

За подобной перепалкой мы и не заметили, как вернулись домой.***

После ужина и ванной я остался один в нашей комнате.

Три футона были расстелены на полу в ряд. Я сидел на одном из деревянных стульев рядом с ними и бесцельно смотрел в окно. Стоило лишь раздвинуть фусума, и из комнаты открывался вид на деревянную галерею, сад, а над ним – луна и звезды.

На небе, которое с самого утра было безоблачным, сверкали россыпи звезд, словно в идеальном планетарии.

— Пытаетесь выглядеть круто?..

— И не думал.

В комнату вошла Кана, только что вернувшаяся из ванной, куда отправилась после Акари. На шее у неё висело полотенце.

— Вы так позировали, что я решила, это специально.

— Нет.

— Понятно. Значит, хвастаетесь, что даже без стараний выглядите круто.

— И это не так.

Кана села на второй деревянный стул и, с довольной улыбкой проследив за моим взглядом, тоже посмотрела на небо.

— И что такого интересного в том, чтобы просто пялиться на небо?

— Ну, оно тут куда красивее, чем там, где мы живём. Честно говоря, даже завидую.

— Да от красивого неба толку-то. Лучше б комбини был поближе.

— Может, когда красота совсем рядом, перестаешь её замечать?

— Пожалуй…

Кана на мгновение задумалась, соглашаясь, а затем посмотрела на меня с явным намерением подколоть.

— Кстати, Акари-сан ведь милашка, правда?

— Чего ты добиваешься?

— Да так, просто решила проверить твою теорию о том, что красоту вблизи не замечают.

— Ну, милашка, наверное…

От смущения я так и не отвёл взгляд от звездного неба, но краем глаза заметил, как Кана тихонько захлопала в ладоши, протянув: «О-о-о~».

— Только ей не говори. А то она мне три дня прохода не даст.

— Я поду-умаю~

Ответив тоном маленького ребенка, Кана снова отвернулась к окну.

Когда она снова устремила взгляд на улицу, повисла тишина.

Не сказать, что нам не о чем было поговорить. Как прошли выходные, истории Каны из детства, воспоминания о дедушке... Мне казалось, мы уже достаточно сблизились, чтобы болтать обо всем этом без всякого напряжения. Но почему-то мне чудилось, что Кана, сидящая сейчас рядом со мной с таким серьезным видом, ждет, чтобы заговорить о чем-то своем, а я должен дать ей выговориться.

К счастью, стрекотание сверчков в саду делало эту тишину приятной.

И тут я краем глаза заметил, как Кана подобрала ноги и села на стуле, обхватив колени руками.

— В городе весело?..

— Лично мне не особо, но тем, кто любит ходить по магазинам, наверное, нравится.

— Понятно...

Ее вопрос казался бессмысленным.

Но для меня он прозвучал как попытка собраться с мыслями перед тем, как сказать что-то действительно важное.

— Мама так радовалась. Говорила: «Как здорово, что у тебя такой классный двоюродный брат».

— А у нас Акари радовалась.

Кана тихонько рассмеялась. После недолгой паузы она негромко пробормотала:

— Дедушка часто повторял: твой двоюродный брат – хороший человек, так что, если я умру, полагайся на него.

На мгновение я удивился, с чего бы дедушке, который меня ни разу не видел, говорить такое, но тут же отбросил эту мысль и прислушался к продолжению.

— Сначала он вроде как шутил, но когда стал чувствовать себя хуже, говорил это все чаще... Наверное, переживал за меня, я ведь дедушкина внучка.

Кана сказала это с легкой самоиронией, и в этот момент она показалась мне какой-то хрупкой и печальной.

— Я думала, может, это про двоюродного брата или сестру со стороны папы, но они все младше меня... А со стороны тети я тоже никого не видела, хоть и знала о вас... И вот, когда мне наконец представилась возможность встретиться с двоюродным братом, о котором говорил дедушка, он заявляется на первую встречу со своей девушкой... Я была наполовину удивлена, наполовину разочарована.

Кана попыталась отшутиться, слегка приподняв уголки губ, но теперь мне стала понятна причина ее холодного взгляда утром, и я тоже решил заговорить.

— Интересно, чего дедушка от меня ожидал.

— Кто знает... Может, просто хотел, чтобы мы ладили...

Моя рука уже потянулась было к ее голове, чтобы утешить, видя, как она смотрит вдаль с выражением ностальгии и грусти на лице, но разум вовремя остановил ее на полпути.

Мне почему-то захотелось погладить ее по голове, но если подумать, гладить по голове ученицу средней школы, с которой только сегодня познакомился – это уже слишком даже для старой сёдзё-манги.

В тот момент, когда я пришел к этому выводу, Кана как раз перевела взгляд с улицы на меня и заметила мою руку, зависшую над её головой.

Она округлила глаза, но не от отвращения, а скорее от удивления, и, быстро сообразив, что к чему, не смогла сдержать смех.

— Это ещё что за рука?~

— Извини…

Я почувствовал, как к щекам приливает кровь под ее дразнящим взглядом, и мысленно поблагодарил судьбу за то, что она не смотрит на меня с презрением.

— Да ничего страшного.

С лёгкой улыбкой ответила Кана. Я с облегчением начал медленно опускать руку, как вдруг Кана, подавшись вперёд со стула, со словами «Оп-па!» сама подставила голову под мою руку.

Короче говоря, напросилась, чтобы её погладили. Не успел я озвучить свое замешательство, как Кана опередила меня:

— Всё-таки кровное родство – не пустой звук. Дедушка тоже был застенчивым и часто делал точно так же... А я... вот так же подставлялась и ластилась...

Должно быть, дедушка значил для Каны гораздо больше, чем я мог себе представить. В отличие от веселого тона, с каждым словом ее лицо опускалось все ниже, в уголках глаз заблестели слезы. Видя это, моя рука сама собой начала гладить ее по голове увереннее.

— Я сделаю для тебя все, что в силах двоюродного брата... Заменю дедушку, так сказать.

«Не хочу, чтобы ты плакала». Мне казалось, что дедушка, хоть мы и не виделись, думал именно так.

Услышав мои слова, Кана посмотрела на татами и медленно произнесла:

— Поможешь с уроками?

— Легко.

— И всяким интересным фактам научишь?

[[image:/storage/reader-images/ae0b662178fa9a7598ef4587f10f086de1626d3b.jpg]]

— Ну, всяким житейским премудростям нам, пожалуй, придётся учиться вместе...

— А как насчёт поиграть вместе?

— Активный отдых – это не совсем моё...

Усмехнувшись, глядя на то, как я всё больше теряю уверенность в себе, Кана стёрла пальцем скопившиеся в уголках глаз слёзы и подняла голову.

— Из тебя вообще никакая замена.

— Я всё-таки просто двоюродный брат. У моих возможностей есть предел.

— Тебе совершенно нечем тут гордиться... Ну ладно, а если это то, что двоюродному брату по силам, тогда можно?

— Тогда проси о чём угодно.

Услышав мой ответ, Кана улыбнулась, поднялась со стула, медленно подошла ко мне и, немного поколебавшись, уселась прямо мне на колени.

— Тогда буду ластиться. Так же, как к дедушке. Много-много.

— Вообще-то у меня нет опыта в том, чтобы кого-то баловать…

— Но ты ведь можешь? Хотя бы просто нежно обнять.

— Ну, это уж слишком…

Пусть она и сама просит её обнять, здравый смысл всё же отчаянно протестовал против того, чтобы обнимать ученицу средней школы, с которой я познакомился только сегодня утром. К тому же, я чувствовал, что Кана, пытаясь наверстать упущенное за те годы, что мы не виделись, весь этот день изо всех сил старалась сократить между нами дистанцию. Но, видимо, она и сама поняла, что сейчас немного перегнула палку, потому что её тело начало мелко дрожать.

— Тебе не обязательно заставлять себя…

— ...А я и не заставляю. Может, наговорить твоей маме всякого разного?

Видимо, отступать ей было уже некуда, раз она пустила в ход ту самую подлую угрозу, которой её научила Акари. Но всё же обнять двоюродную сестру, которую я увидел впервые только сегодня, да ещё и явно пересиливающую себя, было выше моих сил. Поэтому я ограничился лишь тем, что погладил её по голове.

— Я заказывала другое.

— Дедушка наверняка ведь тоже иногда баловал тебя так…

— Ну ладно, сойдёт.

От неё явно повеяло облегчением, но Кана всем своим видом решила показать, что делает мне одолжение.

Хмык...

Она забавно сморщила носик.

Мы вдвоём смотрели на ночное небо, раскинувшееся за деревянной галереей. Эта странная ситуация, в которой я гладил по голове двоюродную сестру, с которой познакомился только сегодня, продолжалась около десяти минут, пока раздвижные двери-фусума не открылись и в комнату не вошла Акари, вернувшаяся из ванной.

— ...

Не проронив ни слова, она нетвёрдой походкой подошла к нам и, остановившись прямо передо мной и сидящей у меня на коленях Каной, с плачущим лицом бросилась девочке на шею.

— Почему вы так сблизились?~

Сгорая от досады, Акари крепко обнимала Кану и обиженно причитала:

— Я тоже хочу, чтобы ко мне вот так мило садились на коленки~

— Ну что сказать. Наверное, это плоды вашей программы для одарённых.

— Я не понимаю, о чём ты-ы~

Кана, явно не желавшая вдаваться в подробности, ответила шуткой. Однако Акари, чьей главной целью было стать старшей сестрой, к которой Кана могла бы ластиться, от этих слов помрачнела ещё больше.

— Погоди-ка... Юто, а как Кана-тян тебя называет?

Акари вмиг сбросила своё наигранно-печальное выражение лица, сменив его на предельно серьёзное, и подняла голову, которую до этого прятала на плече у Каны.

— А как она меня называла?..

Услышав вопрос Акари, я попытался вспомнить, но в памяти всплывало лишь «ты» или нечто подобное. Чтобы она обращалась ко мне по имени, я вспомнить не мог.

— По имени... я не называла.

— Правда?! И «братиком» не называла?

— Не называла... Ведь так?

Удивлённая внезапным напором Акари, Кана перевела взгляд на меня, ища подтверждения, и я согласно кивнул. К слову, долго она ещё собирается сидеть у меня на коленях? Мало того, она, кажется, постепенно привыкает: вон, уже расслабилась и откинулась мне на грудь.

— Значит, я ещё не проиграла! Если она первой назовёт меня сестрёнкой, победа будет за мной!

Сказала Акари, воспылав боевым духом по отношению ко мне, хотя я на этот ринг вообще-то не просился.

— Говорит, это соревнование. Постарайся, братик Юто?

И это был мощнейший правый прямой. Нокаут с одного удара.***— Тогда я заставлю их передумать насчет меня здесь...

Акари, которая сама затеяла состязание и сама же в нём вчистую проиграла, перебралась в гостиную и, продолжая дуться, вцепилась в пульт от телевизора.

— Заставить передумать? Да я ничего такого о вас и не думала. Сначала, конечно, всякое бывало, но вы ведь такая милая, Акари-сан.

— Это я хочу тебя баловать!

— По-моему, уже поздно. Тебя ведь саму сейчас гладят по голове, – заметил я.

— Ещё не всё потеряно!

Дядя мылся в ванной, бабушка уже спала, а мама с тетей радостно наблюдали за тем, как мы сблизились, обмениваясь колкостями в гостиной. Мы... а в особенности Акари, которую сейчас так усердно утешали, – ждали телевизионную передачу с нашим участием, снятую на прошлой неделе. Она должна была начаться с минуты на минуту.

Сегодня столько всего произошло, что я почти не вспоминал об этом, но сейчас, когда время уже подошло, всё-таки начал нервничать. Ну, Акари-то ладно, но мне кажется, что мама могла бы хоть немного поволноваться.

— Я и не знала. Если вы двое такие крутые, могли бы и рассказать, – произнесла Кана.

— Да ничего мы не крутые. Просто так совпало.

— Я живу на свете уже тринадцать лет, но о таких совпадениях слышу впервые.

— Проживешь еще три года – и не такое услышишь.

— ...Вечно вы отшучиваетесь, Юто-сан.

Сказав это, Кана уселась рядом с Акари. Видимо, ей всё же было неловко называть меня братиком при маме и остальных, поэтому она стабильно обращалась к нам обоим на «вы» с уважительным суффиксом «-сан». Для меня это было только к лучшему: не очень-то хотелось, чтобы при маме она звала меня «братиком».

Вскоре передача началась, и на экране показались свежие в памяти декорации студии.

— Эй! Видишь, Кана-тян?! Смотри, вон туда!

— Вы стоите рядом с Нагисой Минасэ и Рион Камиямой…

Акари тормошила сидящую рядом Кану за плечи. Еще пару минут назад та со смехом ответила бы что-то вроде «Да вижу я», но сейчас, пораженная тем, что мы в кадре вместе с Нагисой и Рион, она не смогла выдавить из себя ни слова.

Стоп, Кана тоже знает Рион-сан?.. Она так хорошо разбирается в знаменитостях? Или это просто я такой дремучий?

Отмахнувшись от всплывшей в памяти неловкой сцены, о которой и вспоминать не хотелось, я сосредоточился на экране. Как раз начался этап знакомства.

Когда закончились представления Аи-сан, Рэйны и других – почему-то вызвавшие чувство легкой ностальгии, хотя всё происходило совсем недавно, – настала наша с Акари очередь.

— Вы слишком вжились в роль, Юто-сан…

— Телевидение так и работает. Наверное.

— А вот Акари-сан вообще не изменилась.

— Акари просто в меньшинстве.

— Ну как тебе, Кана-тян?

— Вы очень крутая, Акари-сан.

— То-то же!

Кана без малейшего замешательства ответила на весьма абстрактный вопрос. А та, в свою очередь, осталась полностью довольна. Похоже, Кана уже в совершенстве освоила искусство обращения с Акари.

Так, наслаждаясь передачей со специфической позиции участников и подмечая детали вроде «А, мы об этом говорили» или «О, а этот кусок вырезали», мы и не заметили, как эфир подошел к концу.

«А я там вообще был?»

...Шучу, конечно, но мне кажется, что я оказался даже более блеклым, чем сам ожидал. В отличие от вечно фонтанирующей энергией Акари или остальных, увлеченно рассказывающих о своих хобби, я не делал ровным счётом ничего. Думаю, натянутая маска «хорошего парня» сыграла со мной злую шутку, не позволив создать ни малейшей интриги и окончательно сделав меня невидимкой.

Благодаря тому, что беседа между школьниками и ведущими была выстроена очень грамотно, хронометража вполне хватило. Записи с испытаний вставлять не пришлось, так что результат оказался куда лучше, чем я мог себе представить.

— Думаю, вам не стоит из-за этого переживать.

Если не считать того, что Кана сейчас утешала меня за то, что я почти не попадал в кадр.

— Разве плохо, что вы были таким же, как обычно? Мне вот нравится обычный Юто-сан.

— Да всё в порядке, я и не парюсь.

— Ну-ну, всё хорошо.

Когда мы вернулись в комнату – причём рука Каны, которая перед началом передачи лежала на макушке Акари, почему-то теперь гладила по голове меня, – Акари с довольным видом плюхнулась на расстеленные в ряд футоны.

— М-м-м! Интересно, мама с папой тоже смотрели?

— Уж эти двое точно смотрели. Они же почетные члены клуба обожателей Акари.

— А? Это ещё что такое?

— Секрет.

Вырвавшись из-под утешающей руки Каны, которая уже откровенно начала дурачиться, я присел рядом с Акари и заметил, что во время эфира мне пришло сообщение от Аи-сан. Похоже, они там тоже дружно смотрели передачу вдвоем.

— Акари-сан, вы были просто супер.

— А то!

Слушая краем уха разговор Каны и гордо хмыкнувшей, выпятившей грудь Акари, я набирал ответ Ае-сан. И тут заметил, что у моих ног валяются игральные карты. Судя по всему, Акари уже успела их сдать, чтобы сыграть в баба-нуки.

— Слушай... А почему ты говоришь со мной на «вы»? Мне казалось, мы уже вроде как неплохо сдружились.

Сортируя карты в руке, Акари озвучила вопрос, который, вероятно, не давал ей покоя весь сегодняшний день.

— ...Даже не знаю? Наверное, просто по привычке, как с кем-то старшим.

— Но с Юто ты ведь общаешься без формальностей!

— Будет лучше, если я перестану?

— А?! Правда перестанешь?!

— Легко. Я ведь обращалась так без особой причины.

Вытянув из моего веера карт джокера, Кана продолжила разговор как ни в чем не бывало.

— Тогда, прошу, давай общаться проще!

Щеки Каны слегка порозовели под полным надежды взглядом Акари.

— Знаете, когда от меня этого так сильно ждут, становится неловко. Давайте так: если я проиграю в баба-нуки, то перейду на «ты». Идёт?

— Я не проиграю, поняла?

Вытянув у уверенной в себе Акари червовую четверку, я первым вышел из игры и теперь со стороны наблюдал за их дуэлью.

— Это джокер?

— Нет.

— Тогда этот?..

— Вряд ли?

— Ну блин! Подскажи!

В формате один на один игра пошла быстрее, и вскоре наступил решающий момент: либо тянешь джокера, либо собираешь пару.

— Если я подскажу, потеряется весь смысл игры... Ладно, та, что справа.

— Отлично! Эй, это не та!..

— А я не говорила, что справа от вас.

Кана откровенно игралась с Акари, и мне казалось, что последняя сейчас больше похожа на младшую сестрёнку, чем на старшую.

— Значит, правая?

— ...

— Или левая?

— ?..

Акари, видимо, решила хранить молчание и до победного держать покерфейс, но когда Кана спросила про левую карту, ее глаза явно забегали. Кана, судя по всему, тоже это заметила – она изо всех сил старалась не рассмеяться, но ее плечи слегка подрагивали.

— Тогда возьму вот эту.

С этими словами Кана потянулась к карте справа.***— Ого, Кана-тян, ты играешь на гитаре?

— Ага, на акустике. Правда, так, бренчу понемногу и подпеваю себе.

— Хочу послушать!

— Уже поздно, так что давай завтра.

После нескольких партий в «Миллионера» и «Память» у нас завязалась легкая беседа из разряда «поболтаем, пока кто-нибудь не захочет спать». Мы как раз обсуждали, кто чем занимается в свободное время, когда на смартфоне Акари раздался звонок.

— О, это Нагиса. Наверное, работу закончила. Алло? Ага. Юто тоже не спит, смотри.

С этими словами ответившая на звонок Акари переключилась на видеосвязь и, показывая себя через фронтальную камеру, поправила угол обзора так, чтобы я тоже попал в кадр.

— Добрый ве-ечер...

— Ага...

Легко сказать «ага», но когда тебе в лицо внезапно тычут экраном, который целиком занимает Нагиса, задумчиво теребящая челку, просто не знаешь, о чем говорить.

— А это двоюродная сестра Юто, Кана-тян!

Затем Акари немного сместила камеру, наводя её на сидящую рядом Кану.

— Ох! Добрый ве-ечер! И правда, вы с Юто чем-то похожи.

Видимо, Нагиса не ожидала, что здесь будет кто-то помимо нас с Акари, поэтому она поспешно выпрямилась, нацепила на себя вежливую маску и даже полностью изменила голос. Увидев, как Кана в ответ вежливо поклонилась камере, Акари продолжила болтать с Нагисой, удерживая нас всех в кадре.

— М-м?

Пока я наблюдал за ними, сидящая рядом Кана дернула меня за край футболки и тихо пробормотала:

— Мы так не договаривались.

— Ты о чём?

Я переспросил её так же тихо, а Кана, не отрывая взгляда от Нагисы на экране телефона, продолжила:

— Она же совсем не играет на публику. Прямо как по телевизору. Слишком милая.

Судя по всему, Нагиса успела вовремя натянуть маску скромницы, и Кана была в легком восторге, увидев не привычную расслабленную Нагису, а именно ту идеальную девочку с экранов телевизоров. Я не мог перечеркнуть все старания Нагисы, поэтому решил просто подыграть.

— Ну, скажем так, эти двое – исключение из правил.

— Вы ведь в одной школе учитесь! Как вам удалось так сблизиться?!

— Это у Акари спрашивай. Я-то ничего не делал.

И правда, если бы не Акари, мы с Нагисой так и остались бы просто соседями, и вряд ли кто-то из нас попытался бы сократить дистанцию.

— Юто, может, тоже поговоришь?

Похоже, звонок был не по какому-то срочному делу. Акари, вкратце обсудив с Нагисой события сегодняшнего дня и недавний эфир, протянула мне смартфон. Камера к тому моменту была уже выключена.

— Кана, тоже хочешь поговорить?

Я предложил это Кане, которая со смесью шока и радости пялилась на телефон, пребывая в полном восторге от того, что общается со знаменитостью из телевизора так, словно они сидят лицом к лицу. Но она с такой силой замотала головой из стороны в сторону, что сразу стало ясно – отказывается.

— Алло?

— Я тебя слышу.

Я приложил телефон к уху и начал разговор, но Кану, видимо, всё равно снедало любопытство. Она продолжала коситься на меня краем глаза.

— Ну что, гуглил? Свое имя, я имею в виду.

— Ага... гуглил. Но быстро понял, что это бессмысленно, и бросил.

— Про тебя вообще ничего не пишут, да?

Чуть раньше я вбил в поиск соцсетей название передачи и своё имя, но посты были в основном о других участниках. А если мое имя и всплывало, то только в комплекте с Акари, причем сама публикация была посвящена именно ей.

— Да ладно тебе, можешь не расстраиваться.

— Мне только что сказали почти то же самое... Да и вообще, Нагиса, ты же прекрасно понимаешь, что это к лучшему.

Для меня идеальный расклад – это когда передача становится хитом, но я при этом ни у кого не остаюсь в памяти. И Нагиса должна была прекрасно понимать, что текущее положение дел – это лучший из возможных вариантов.

— Э-э, ну, не знаю.

С этими словами в трубке послышался звук, с которым Нагиса барабанила ногами по кровати.

Топ-топ…

Судя по всему, ей доставляло огромное удовольствие меня дразнить.

— А у вас там как дела?

— Да как... Ничего особенного не происходит, но, наверное, в этом и есть свой кайф. И звезды красивые. А у тебя?

— А у меня тут обычные рабочие будни.

— Хорошо потрудилась.

— Ой, а с кем это ты разговариваешь?

Быть актрисой и правда нелегко. Я мысленно посочувствовал Нагисе, которая выдала совершенно не подходящий для школьницы на летних каникулах усталый вздох, и попытался её приободрить, как вдруг на том конце провода раздался до боли знакомый голос.

— Я звонила Акари, а теперь говорю с Юто... Эй, Рион, у тебя же волосы мокрые! И вообще, оденься!

— Да ладно тебе, у нас же девичья ночёвка!

— Юто слышит весь этот разговор!

— Нормально-нормально. Чуть-чуть стыдно, но я не парюсь.

— Да дело не в этом!

— А, Юто-кун? Вы, значит, с Нагисой-тян в одном доме живете, да? Нагиса-тян жаловалась, что ей без вас одиноко, вот я и пришла к ней с ночевкой.

— ...Ясно.

— А-а, блин! Ничего подобного я не говорила! Извини, Юто, мне надо заставить Рион одеться! Спокойной ночи!

— Спокойной ночи...

Услышав электронный писк, возвещающий о конце вызова, я бессильно пробормотал эти слова. Вряд ли Нагиса их услышала.

— О чём вы там говорили?.. И что это у тебя за лицо?

Кана, которая всё это время не сводила с меня глаз, подозрительно прищурилась.

— Лицо человека, который безмерно счастлив, что камера была выключена...

Возвращая смартфон Акари, обессиленно ответил я.***— Мог бы и не ходить со мной…

— Если бы я отпустил тебя одну, мама бы потом мне все уши прожужжала. Да и в прошлом году ты ведь ходила вместе с дедушкой?

— Ну да, но…

— Значит, тебе, Кана, стоит послушаться дедушку и покорно положиться на меня.

— …

— И чего ты такая недовольная?

Наступило следующее утро. К счастью, вчера Акари вовремя выключила камеру, и всё обошлось. Мы с Каной находились в парке, который только-только начали освещать лучи восходящего солнца.

— Да потому что я и сама могу подежурить на радиогимнастике… И вообще, ходить вместе с двоюродным братом как-то неловко.

— А с дедушкой, значит, не неловко? Разница-то небольшая.

— Когда разница в возрасте маленькая, это смущает!

Пропуская жалобы Каны мимо ушей, я поставил принесенный из бабушкиного дома магнитофон, приготовил печати для тех, кто придет на зарядку, и сладко потянулся в лучах утреннего солнца.

— А ещё, у меня из двоюродных только младшие сестры, поэтому я просто не знаю, как реагировать, когда ты ведешь себя как старший брат…

— Ну, раз я веду себя как старший брат, почему бы тебе не вести себя как младшая сестра?

— Я же говорю: я не знаю, как это делается! Поэтому и бесит!

Кана сердито и недовольно зыркнула на меня, отчего мне стало так забавно, что я рассмеялся. За вчерашний день она перестала стесняться и сократила дистанцию между нами, так что мне, внезапно обретшему «младшую сестрёнку», было даже весело. Поддавшись этому чувству, я погладил её по голове, но Кана, видимо, решив, что от неё отмахиваются, надулась еще сильнее.

— О, точно, сегодня же Кана дежурит!

— А кто это с ней рядом?

В парк, окликая Кану по имени, вошли две девочки. Судя по тому, как они подбежали к ней и дружелюбно защебетали, это были её одноклассницы. Заметив их, Кана тут же в панике стряхнула мою руку со своей головы и шагнула к подругам.

— Нет, вы что! Это мой двоюродный брат… Ага, так вышло, что мы только вчера впервые… Ну да. Девушка?.. Вроде нет.

Девочки старались говорить тихо, но по совершенно не скрывающимся ответам Каны нетрудно было догадаться, о чем шла речь. Поболтав еще немного, парочка направилась ко мне, так как именно я отвечал за печати в карточках радиогимнастики.

— Доброе утро, брат Каны!

— Ага, доброе. Молодцы, что так рано встали.

— Спасибо…

Постаравшись ответить так, чтобы Кане не было стыдно за своего двоюродного брата, я поставил печати в их карточки. Девочки тут же поспешно ретировались – видимо, чтобы занять свои привычные места для зарядки.

Как только они отошли, Кана осторожно вернулась ко мне.

— Ай!

Я-то думал, она просто встанет рядом, но она почему-то ткнула меня локтем в бок. Довольно больно, между прочим.

— …Ты сейчас вообще на себя не был похож.

— Ну, нельзя же было отвечать с мрачным лицом. Тебе бы за меня потом стыдно было.

— Но и включать режим прекрасного принца, чтобы мои подруги потом к тебе клеились, тоже не надо!

— У меня и в мыслях не было…

— Плевать на мысли, просто будь осторожнее!

— Хорошо…

Получив такой нагоняй и мысленно отметив, что играть роль хорошего старшего брата – та еще задачка, я дождался конца радиогимнастики. Мы вернулись в дом бабушки, позавтракали и, сменив только-только проснувшуюся Акари, я пошёл в спальню. Легкое чувство сытости в сочетании с ранним подъёмом дали о себе знать, и я рухнул на ещё не убранный футон.

Вслушиваясь в приятный звон ветряного колокольчика, я и не заметил, как мое сознание начало проваливаться в сон…***— А, Юто-сан уснул.

— Юто ведь тоже по утрам тяжело встает. Наверное, совсем спать хотел.

Совсем рядом послышались тихие голоса.

— Давай просто оставим его в покое, ладно?

— Как грубо! Могла бы и не предупреждать, я бы и так ничего не сделала.

— Да неужели? Что-то я очень в этом сомневаюсь.

Я услышал, как Кана тихонько рассмеялась, а затем почувствовал, как кто-то укрыл меня пледом или чем-то вроде того – я ведь уснул прямо так, ничем не укрывшись.

— Спасибо... что побыл старшим братом.

Услышав этот тихий, согревающий душу шёпот, я с приятным чувством окончательно провалился в сон.

— Половина десятого…

Похоже, я незаметно уснул. Не вставая, я проверил время на смартфоне, лежавшем у изголовья. В комнате никого не было, а меня укрыли пледом.

— Надо вставать…

Я поднял еще сонное тело и, выйдя из комнаты, направился в гостиную.

— А, Юто, утречко~

— Доброе утро.

В гостиной Акари лениво смотрела телевизор, а Кана сидела с ручкой в руке над раскрытым учебником. Мы здесь всего второй день, но Акари расслаблялась так, будто жила тут всю жизнь – пожалуй, это уже можно назвать талантом.

— Задание. На летние каникулы.

Не став комментировать поведение Акари, я перевел взгляд на Кану. Похоже, она догадалась, о чем я хотел спросить, и ответила прежде, чем я открыл рот.

— Молодец, да? Летние каникулы только начались, а она уже сама составила план и всё делает, – протянула Акари.

— Акари-сан, ты, похоже, из тех, кто дотягивает до последнего дня, а потом делает всё в спешке.

— Кана-тян, как же ты наивна. Я из тех, кто полностью перекладывает контроль на Юто!

— Только потому, что меня об этом попросили твои родители. Приходится.

Поражаясь тому, как Акари с гордым видом превзошла худшие ожидания Каны, я вспомнил наши прошлые летние каникулы. Планы составлялись и рушились раз за разом, настроение Акари постоянно менялось, и в итоге на её уроки я потратил в десятки раз больше сил, чем на свои собственные.

— Точно! Кана-тян, попроси Юто помочь! Я позволяла ему учить меня, так что он теперь отлично объясняет!

— И на том спасибо…

На самом деле опыт обучения Акари не прошёл даром. Когда я раньше помогал с уроками Соме, то явно чувствовал, что эти навыки мне пригодились.

— Если что-то не пойму, обращусь к тебе.

— Ну, можешь считать меня ходячим справочником, который выдаст ответ быстрее, чем ты сама его найдешь. Насильно лезть с вопросами я не буду.

Если она способная, то с заданиями на летние каникулы справится и без чужой помощи. Кана кивнула на мои слова и снова опустила взгляд в учебник. Убедившись в этом краем глаза, я начал смотреть местную передачу, идущую на небольшой громкости.

Обычно я не смотрю программы такого рода, но приехать на летние каникулы в деревню к бабушке и смотреть местное телевидение – в этом есть свой шарм. Кажется, каникулы проходят совсем не дурно.

— А, кажется, настал мой выход…

— М-м, где именно?

— Вот тут.

— А-а, здесь нужно…

Кана легонько ткнула меня в руку, задавая вопрос. Скрывая легкую радость от того, что на меня полагаются, я начал объяснять задачу по математике.

— …

И тут на нас, решающих задачу, уставилась пара глаз.

Тот, кто выглядывал из-за стола, показывая лишь глаза, бросал на нас недовольные взгляды. Краем глаза я заметил, как этот кто-то медленно подкрадывается на четвереньках, словно кошка.

— В общем, в задачах по геометрии иногда нужна фантазия… Ты что делаешь?

— Зарабатывать очки старшего братика – это нечестно…

Когда я закончил объяснение, Акари, подкравшаяся кошачьим шагом, положила подбородок мне на правое плечо и обрушила на меня своё непреодолимое недовольство.

— Да не пытаюсь я ничего заработать. За такое их всё равно не дадут.

— Ещё как дают! Скажи же?

— За это, наверное, тысяч пятьдесят очков.

— Вот видишь!

Кана с интересом поддержала Акари, которая посмотрела на неё в поисках поддержки. И вообще, когда это они успели придумать какую-то странную систему очков без моего ведома?

— Ну, может, тогда Акари попробует объяснить?

— Это работа Юто, как старшего братика!

— Вот как…

Я думал, что Акари вполне способна помочь с заданиями для средней школы, но у неё самой, похоже, не было ни уверенности, ни мотивации.

— А раз так! Поскольку Юто схитрил и помог с уроками, я тоже приведу в исполнение свой секретный план!

— Никакая это не хитрость.

Сказать по правде, помощь с уроками кажется самым что ни на есть законным способом заработать эти «очки старшего братика».

— Если всё пойдёт по моему плану, я, наверное, получу сто двадцать тысяч «очков старшей»!

— Понятно… От такого трудно не ждать чего-то впечатляющего.

— На улице жарко, так что я планирую начать операцию ближе к вечеру. А пока пойду немножко подготовлюсь!

Ободрённая словами Каны, Акари с энтузиазмом выбежала из гостиной, даже не оглянувшись.

— …И что это за «очки старшей», о которых вы тут толкуете?

— Очки, которые даются за поступки, свойственные старшим. Десять тысяч очков автоматически конвертируются в одно «очко старшего братика» или «старшей сестрёнки».

— А эти очки старшего братика – это что такое?..

— Если набрать сто очков, их можно обменять на право, чтобы тебя называли старшим братиком или старшей сестрёнкой.

— Ясно.

— Угу.

Я не совсем понимал, зачем нужна эта промежуточная ступень в виде «очков старшей», но, похоже, пока я спал, в доме утвердились странные правила.

Закончив этот разговор, Кана снова взялась за ручку, собираясь продолжить работу над заданиями, а я вернул взгляд к телевизору.***— Та-да-а-м!

Как и обещала Акари, солнце начало клониться к закату – наступил вечер. Когда часы показали пять, мы с Каной по её зову вышли во двор. Там нас ждала сама Акари с водным пистолетом в руках и целое ведро, доверху наполненное водяными бомбочками. Так вот что лежало в её чемодане, который казался мне слишком уж огромным для обычной поездки с ночёвкой.

— Водяные бомбочки… Сто лет их не видела.

— И сколько «очков старшей» за это полагается?!

— Жалую вам сто «очков старшей сестрёнки»!

— Ура-а!

Кана с предвкушающей улыбкой подошла к бомбочкам, а Акари, выдав ей очки, заулыбалась ещё шире. Если следовать их правилам, значит ли это, что Акари наконец-то дослужилась до исполнения своей мечты и теперь имеет право называться «старшей сестрёнкой»?

— Так, а если добавить штраф за то, что Юто утром проспал… получается восемь «очков старшей сестрёнки»?

— Это откуда ж такие расчёты?

Впервые услышав о концепции штрафных очков, я присел на веранду, выходящую во двор.

— Ой? А ты, Юто, играть не будешь?

— Пас. Мне и посмотреть хватит.

— Э-э? Какой ты скучный.

Акари недовольно протянула это, обеими руками сжимая водный пистолет. К сожалению, я не очень люблю мокнуть.

— Лови!

Кана без малейших колебаний швырнула в меня бомбочку.

— Ой, не лопнула.

Шарик, не попав в меня, упал на веранду и, так и не разбившись, покатился мимо.

— Так ведь вода в дом попадёт…

— Если всё намокнет, мы просто свалим вину на тебя, Юто-сан. Так что всё в порядке.

— О, отличная идея!

Радостно поддержав Кану, Акари с широченной улыбкой наставила на меня свой пистолет.

— Эй, подождите-ка!

Я поспешно закрыл стеклянную дверь веранды, но струя воды всё же успела ударить мне в спину.

— Я давно хотел преподать вам урок…

Я вытащил из стоящего рядом с Каной ведра с оружием тот пистолет, что выглядел самым мощным.

— Показать, что бывает, когда меня злят…

— Пиу!

Акари брызнула мне прямо в лицо.

— Ты его ещё водой не заправил.

— Раньше сказать не могла?..

Стало ужасно стыдно за то, что я тут разыгрывал драму.

— Кстати, детсадовские правила вроде «я в домике, пока перезаряжаюсь» здесь не работают!

Мы дурачились ещё с полчаса, пока не закончились бомбочки. В какой-то момент всё свелось к жалкой картине: я один против Акари и Каны. Кое-как пережив эту водную баталию, я принялся собирать разбросанные по двору ошмётки шариков и обратился к насквозь промокшим девчонкам:

— Я тут всё уберу, так что идите пока в ванную.

— Хм. Юто, опять пытаешься заработать «очки старшего»?

— Вовсе нет. Просто если вы простудитесь, мне влетит от мамы.

— Ой, да неужели?~

Акари посмотрела на меня снизу вверх, словно пытаясь прочесть по лицу, говорю ли я правду, за что и получила от меня лёгкий удар ребром ладони по макушке.

— Ау.

Издав этот странный звук получения урона, Акари с обречённым видом поплелась к Кане.

— Ну и ладно, тогда мы пойдём купаться вместе и заработаем свои очки~

— Идите уже.

Я отмахнулся от них рукой и проводил девчонок взглядом.

— Зябко…

Пробормотал я вслух, оставшись один в резко опустевшем дворе. Намокшая одежда, плотно облепившая светлую кожу Акари… Словно пытаясь выкинуть этот образ из головы, я с отрешённым видом продолжил собирать обрывки водяных бомбочек.

***— Она про-о-о-о-сто потрясающе поёт!

Мы с Акари и Каной по очереди приняли ванну. И вот, пока я остужал разгорячённое тело на ночном ветру, ко мне подскочила Акари и принялась увлечённо рассказывать:

— Уверена, Юто, ты бы тоже удивился, если бы услышал!

— Пожалуйста, перестань меня так нахваливать…

Предметом её бурных восторгов были вокальные данные Каны.

Судя по всему, Акари безумно понравилось, как Кана напевала что-то, пока они вместе плескались в ванне. Она расхваливала подругу так рьяно, что даже устроила мне целую презентацию через дверь, когда я только зашёл в раздевалку.

Кана, стоявшая позади, слегка покраснела от столь пламенных речей. Она легонько дёргала Акари за подол пижамы, пытаясь утихомирить разошедшуюся подругу, но всё было тщетно.

— Раз уж ты так расхваливаешь, мне тоже стало интересно послушать, – признался я.

— Это было просто не-ве-ро-ят-но! Я бы даже хотела, чтобы она меня научила!

Акари, вообще-то, тоже ходила на уроки вокала в школе, так что если уж она говорит подобное, значит, Кана и впрямь невероятно талантлива. Сама же Кана, явно не привыкшая к похвалам, растерянно бегала взглядом по комнате, не зная, как на это реагировать.

— Ладно, давайте послушаем её в другой раз, когда Кана сама захочет спеть. К тому же мама скоро должна позвать нас к столу.

Я бросил взгляд на часы, решив выручить Кану, которую иначе заставили бы петь прямо здесь и сейчас. И как раз в этот момент фусума отодвинулась: мама заглянула, чтобы позвать нас ужинать. Бойко отозвавшись, Акари выбежала из комнаты на веранду. Кана, семеня следом за ней, тихо пробормотала:

— Теперь мне как-то неловко петь…

— Да не переживай, заставлять тебя никто не будет. А Акари я приструню, если что.

— Прямое зачисление очков старшего братика…

— Благодарю.

Получив эту странную награду в их системе оценивания, которая, оказывается, всё ещё действовала, я направился в гостиную ужинать.

Ситуация за столом не особо изменилась: взрослые шумно что-то обсуждали, Акари с радостью к ним присоединилась, а мы с Каной сидели тихо. Но, в отличие от вчерашнего дня, Кана сама передала мне кувшин с ячменным чаем. Атмосфера между нами стала заметно теплее и мягче.

Усвоив вчерашний урок, Акари поспешила выскользнуть из гостиной следом за нами. Как только мы вернулись в комнату, она тут же плюхнулась звездой прямо поверх двух расстеленных футонов.

— Ох, что-то после сытного ужина вообще ничего делать неохота~

— Акари-сан, не засыпай так, – предупредила Кана.

Она опустилась на оставшийся свободным футон, с тёплой улыбкой наблюдая за тем, как Акари блаженно прикрывает глаза.

— Я не сплю~ если сразу спать после еды… то станешь коро-о-овой…

Сонно пробормотала Акари, её веки всё сильнее слипались.

Решив, что она сейчас так и уснёт, я потянулся за одеялом, чтобы укрыть её.

— Ах да, точно!

Но Акари внезапно распахнула глаза, подскочила и принялась рыться в своём чемодане. Куда только подевалась вся эта сонная аура?

— Та-да-а-м! Смотрите, что я привезла!

— Панда?..

Акари сунула под нос Кане чёрно-белую толстовку, имитирующую панду. На капюшоне красовались пушистые ушки, а сзади – коротенький хвостик.

— А вот это – для тебя, Кана-тян!

— Кошка?..

Из чемодана появилась ещё одна толстовка, на этот раз серая, с кошачьими ушками на капюшоне.

— О, я её помню.

Эта вещь показалась мне до боли знакомой.

— Ого, Юто, ты запомнил?

— Это же та самая, со школьной поездки?

— Ух ты! И правда помнишь!

Акари расплылась в довольной улыбке.

Поздняя ночь первого дня школьной поездки, наш отель. Я оказался в одной комнате с парнями, с которыми до этого ни разу толком не общался, так что уснуть было решительно невозможно. Я выскользнул в коридор и там, у автомата с напитками, наткнулся на эту самую «кошку». Зрелище было настолько впечатляющим, что забыть его я бы при всём желании не смог.

— Итак! Сейчас мы переоденемся и устроим фотосессию, так что попрошу господина фотографа на время покинуть помещение!

— Ага, понял…

— Ой, как жаль, но для фотографа нарядов не предусмотрено!

— Да и не надо мне.

Не дав мне даже толком погрузиться в воспоминания, меня выставили за дверь. Выйдя в коридор, я легонько прислонился спиной к закрытой фусуме.

— Не думаю, что мне пойдёт что-то настолько милое…

— Да глупости! Я ни за что не сдамся, пока ты это не примеришь, Кана-тян!

Сквозь бумажную перегородку отчётливо доносились их весёлые голоса.

— Но кошка – это как-то чересчур вызывающе… ну, в смысле, чересчур мило, что ли?

— Сдавайся дава-а-ай!

— Эй! Акари-сан, не раздевай меня! Я поняла, я сама!

— Ой, да мы же только что вместе голышом в ванне плескались, чего тут стесняться-то~

Отчего-то я засомневался, стоит ли мне вообще стоять тут и слушать всё это.

Я – фусума. Пока Акари не позовёт, буду притворяться воздухом.

— Но я уверена, что Кане-тян такие милые наряды очень пойдут. Пацанский стиль – это, конечно, здорово, но всё же. Правда, Юто? Ты ведь тоже так думаешь?

— Ага…

Акари, умоляю. Не втягивай фусуму в свои разговоры.

Спустя пару минут меня наконец окликнули. Я вошёл внутрь и обнаружил, что посреди комнаты в обнимку сидят две зверюшки.

— О, Юто, пофоткаешь на мой телефон?

Акари протянула мне смартфон, на котором уже была открыта камера.

— Слушай, а это нормально? В кадр влезает.

Девочки уже явно решили сниматься прямо на футонах. Чтобы позирующая Акари и заметно смущённая Кана поняли, о чём я, я указал на сброшенную пижаму Акари, нагло лезущую в угол кадра.

— Ой, подержи-ка секунду.

Пижама, портившая всю композицию, была бесцеремонно брошена прямо в меня, тем самым принудительно покинув пределы видимости объектива.

— Всё, я готова, фоткай!

[[image:/storage/reader-images/41478d8571b1dea791b7bf0ec83e55d211b770ce.jpg]]

— Начали~…

Стараясь гнать от себя мысли об аромате, исходившем от пижамы Акари, перекинутой через мои руки и колени, я отрешённо щёлкнул затвором камеры.***— Будет неловко, если вы станете возлагать на меня слишком большие надежды...

С несколько смущённым видом Кана, уже скинув капюшон на спину, привычными движениями настраивала гитару.

— Ты уверена? Ещё минуту назад ты так смущалась.

— Всё нормально, стыднее, чем сейчас, уже точно не будет...

Кана криво усмехнулась, указав на болтающиеся за спиной кошачьи ушки, и легонько взяла несколько аккордов.

— Песня может показаться немного старой, но вы не против, если я сыграю ту, которую часто пела дедушке? У меня не так уж много песен в репертуаре, чтобы играть и петь одновременно.

— Угу! Очень хочу послушать!

— Тогда…

Получив согласие Акари, она, похоже, сразу определилась с выбором. Закинула ногу на ногу и уселась поудобнее.

Кана чуть прищурилась, сосредотачиваясь, и в комнате зазвучало вступление.

В отличие от обычной игры аккордами, Кана точно перебирала струны нота за нотой, и мы мгновенно погрузились в атмосферу песни. Мелодия и впрямь была немного старой, как и предупреждала Кана, но это был настоящий летний хит, любимый многими поколениями, так что неудивительно, что она часто играла его дедушке.

Когда вступление закончилось, Кана сделала короткий вдох и, словно преобразившись, начала петь.

Её прозрачный, чистый голос идеально подходил для баллады. Его хотелось слушать бесконечно – теперь я понимал, почему Акари пришла в такой восторг.

— Сохранив любовь такой, как есть…

Её голос и игра идеально гармонировали с прекрасным звёздным небом деревни. Песня пролетела словно за одно мгновение, незаметно перейдя в концовку. Смолкли звуки гитары, и как только последняя нота растаяла где-то в комнате, Кана подняла голову и слегка смущённо улыбнулась.

— Вот, как-то так.

— С ума сойти…

Я так и не проронил ни слова, пока Кана не заговорила первой. А когда наконец открыл рот, выдал самый банальный комплимент – от шока у меня просто не нашлось слов изящнее.

Вот что значит музыка, трогающая людские сердца. Эта баллада, исполненная таким кристальным голосом, была не просто кавером – Кана возвела её в ранг собственного искусства.

— Ну как?! Круто же?

— А ты-то чего так гордишься?

— Потому что я узнала, как классно поёт Кана-тян, раньше тебя!

В ответ на улыбку Акари и её протяжное «Ну скажи же~?» Кана ответила скромной полуулыбкой, в которой смешались радость и смущение.

— И всё же, спела ты потрясающе.

— Скажи, она в будущем точно станет известной певицей?!

Возбуждённая Акари резко придвинулась ко мне.

— Акари-сан, ты это ещё в ванной говорила... Я же сказала, что это невозможно.

— Э-э? А мне кажется, всё возможно… Да, Юто?

— Согласен, в твоём выступлении и правда чувствуется такая магия.

— Вот видишь!

Когда я поддержал это мнение, Кана с ещё большим смущением опустила взгляд.

— Так вот…

Акари с блестящими глазами повернулась к Кане и схватила её за руки – та как раз пыталась натянуть поглубже тот самый кошачий капюшон, которого так стеснялась.

— Старшая школа. Как насчёт музыкального отделения?

— Музыкального отделения?..

— Ага. В той старшей школе, куда ходим мы с Юто.

Акари заглянула Кане в лицо, поймав её слегка приподнятый взгляд, и продолжила:

— Но это же далеко… а жить одна я не смогу…

Кана казалась растерянной от столь внезапного предложения.

— Всё в порядке! Переедешь ко мне, будем каждый день вместе ужинать, вместе принимать ванну, спать в одной кровати каждый день…

Я прервал этот поток фантазий, легонько стукнув Акари ребром ладони по макушке.

— Не ставь её в неловкое положение. Кана, можешь не обращать внимания.

Видимо, ожидая, что я её остановлю, она издала нарочито театральный звук получения урона и надула губы, словно говоря: «Так и знала, что не прокатит».

— К тому же конец фразы был чисто твоими личными желаниями.

— Раскусил, да?

Высунув язык, прямо как персонаж манги, она скорчила мне совершенно не раскаивающуюся мордашку, а затем снова повернулась к Кане.

— Но я и правда считаю, что тебе стоит поступить на музыкальное. Такими вещами я не шучу.

Эти искренние слова были произнесены совершенно серьёзным тоном, глядя прямо в глаза. И Кана приняла их со всей серьёзностью.

— Особых планов у меня всё равно нет, так что я подумаю… К тому же…

Оборвав фразу, Кана перевела взгляд с Акари на меня, а затем, застенчиво натягивая капюшон ещё глубже, опустила глаза.

— Учиться с такими семпаями, как вы двое… кажется, было бы весело…

Услышав это, Акари в мгновение ока повалила Кану на футон и завопила:

— Какая же ты мила-а-а-шка!

***Наверное, время уже перевалило за одиннадцать вечера.

Свет в комнате погасили около часа назад, но ещё совсем недавно по обе стороны от меня вовсю шли девичьи разговоры. Те двое, что так весело болтали, уснули первыми, а я, почти не участвовавший в беседе, остался лежать без сна – есть в этом какая-то несправедливость. Ну да ладно.

Я закрыл глаза, чтобы не смотреть в потолок, и, вслушиваясь лишь в мерное тиканье часов, попытался уснуть.

— Эй, Юто, не спишь?..

И тут Акари, которая, видимо, тоже ещё не спала, позвала меня вполголоса, стараясь не разбудить Кану.

— Не сплю.

— Слушай… тут такое дело…

— Чего тебе?

— Проводишь меня… до туалета?..

Ночной коридор. Подсвечивая себе путь фонариком на смартфоне, мы направились в туалет, а половицы под ногами поскрипывали. Дом и впрямь был слишком большим и тёмным, чтобы ходить по нему в одиночку – поневоле станет жутковато.

— Смотри, никуда не уходи, ладно?..

— Не уйду.

— Честно-честно?..

— Честнее некуда.

— Хорошо…

Не понимаю, к чему такие подозрения – мне ведь нет никакого резона её пугать. Я прислонился к стене возле уборной и тихонько зевнул. Вскоре Акари вышла в коридор.

— Ой! Мог бы и на прежнем месте остаться… Напугал же.

Получив нагоняй за то, о чём, по её мнению, я должен был предупреждать заранее, мы пошли совсем не туда, откуда пришли по коридору. Похоже, Акари захотела вернуться в комнату через веранду.

— М-м… Какая атмосфера…

Куда только делось её перепуганное личико? Миссия «сходить в туалет» выполнена, да и лунный свет, в отличие от тёмного коридора, придавал смелости, так что теперь Акари держалась куда увереннее.

— …Помнишь, мы подарили Юто школьный ранец? Это ведь тоже он предложил.

Голос доносился из комнаты, выходящей на веранду. Приглядевшись, я заметил, что сквозь щели пробивается тусклый свет.

— Бабушка Юто?

— Похоже на то.

Я прислушался: судя по голосам, беседовали мама и бабушка.

— Возвращайся поскорее, ладно?..

Заметив мою реакцию, Акари, освещённая луной, всё поняла и едва заметно улыбнулась.

— Ага... Я быстро.

Проводив взглядом удаляющуюся спину понятливой подруги детства, я снова навострил уши.

— Мы ведь с самого начала знали, кто отец Юто… Юя-сан приходил извиняться вскоре после твоего отъезда.

— А…

В мамином голосе не было осознанной реакции – это был лишь звук, случайно сорвавшийся с губ.

— Склонил голову, просил вашей руки, но сказал, что ради твоей же безопасности уйдёт из актёров… Ты ведь не хотела, чтобы он бросал карьеру?

— Да… Я хотела, чтобы он… чтобы Юя-сан остался актёром…

— Поэтому отец ему так и сказал. Склонил голову и попросил: «Пожалуйста, исполните эгоистичную просьбу моей дочери»… Ну, там ещё стоял вопрос с его помолвкой с той семьёй, поэтому твой отец для вида продолжал изображать гнев… Он у нас человек неловкий.

— Вот как… значит, вот что произошло…

Мамин голос слегка задрожал.

— Ах, если бы я только… вернулась пораньше…***— О, удалось всё хорошенько подслушать?

— Ну, типа того.

Бросив короткий ответ подруге детства, которая вернулась в комнату раньше меня, я опустил голову на подушку и встретился с Акари взглядом в темноте. Мои привыкшие к мраку глаза уловили её мягкую улыбку.

— Услышал то, что хотел?

— Завтра мама с бабушкой вроде собираются навестить могилу. Я, наверное, тоже пойду с ними.

— Вот как. Значит, планы на завтра определились?

Акари говорила шёпотом, чтобы не разбудить Кану, а выражение её лица оставалось всё таким же нежным.

— Тебе совсем не обязательно заставлять себя и ехать с нами, знаешь? Говорят, это довольно далеко, да и к тебе этот человек не имеет никакого отношения.

Судя по недавнему разговору тех двоих, дорога до кладбища и обратно займёт около двух часов.

— Я поеду. Кана-тян ведь тоже поедет, да и дедушка Юто не чужой мне человек.

— Спасибо…

Слова благодарности вырвались сами собой – и за то, что она готова специально поехать с нами, и за то, что назвала его не чужим.

— Ну, а если посторонним ехать нельзя...

Акари, чьи глаза, видимо, тоже привыкли к темноте, без колебаний скользнула руками под моё одеяло и сжала обе мои ладони.

— Может, представишь меня как свою невесту?

— Если хорошенько подумать, подруга детства – это всё-таки не совсем посторонняя. Наверное.

Я попытался вырваться из хватки подруги, несущей всякий вздор, но не тут-то было.

— Руки не отпущу, ясно? А то вдруг ты, как в старые добрые времена, начнёшь лапать меня за попу.

На её лице играла весёлая улыбка, полная ностальгии, но я совершенно не понимал, о чём она говорит.

— А-а? Неужели не помнишь? В детском саду, когда мы играли в дочки-матери и ты был питомцем, ты под шумок лапал меня за попу.

— Серьёзно?..

— Чистая правда.

Мне было трудно принять этот неизвестный мне эпизод, который делал моё тёмное прошлое ещё темнее, но по тону Акари не казалось, что она шутит.

— Реально прости...

— Да я и не злюсь вообще-то. Это же Юто.

Она тихонько рассмеялась и сжала мои руки чуть сильнее.

— Можно спросить кое-что?

— Спрашивай…

— Почему ты тогда не захотел быть мужем?

— Наверное, потому что стеснялся?.. Кажется, в детском саду я уже начинал обращать внимание на то, как на меня смотрят другие.

Воспоминаний о детском саде у меня давно не осталось, но я вполне мог понять, о чём думал я-мелкий.

— А если сейчас?

С этими словами Акари вытащила мою левую руку из-под одеяла и потёрлась об неё щекой, словно подкладывая её вместо подушки.

— Сейчас тебе не стыдно?

Акари, с милым, беззащитным и счастливым лицом, похожая на зверька, с наслаждением начала играть с моей левой рукой.

— Ну так что?

Тепло, передающееся левой руке, её беззащитное выражение лица. Всё это отвлекало, и я никак не мог собраться с мыслями.

К чему она вообще это говорит?

Наверняка ведь без какого-то глубокого смысла.

— Сейчас мне как-то...

«Не противно». Только я хотел продолжить фразу, как кое-что заметил.

— Да ладно…

Моя подруга детства, которая ещё секунду назад нормально со мной разговаривала, теперь мирно сопела, отключившись в самый удобный момент.

Да ещё и оставив мою левую руку под своей щекой.

— ...

Что тогда в отеле, что сейчас... пусть Акари перед сном и ведёт себя немного странно, но и я в последнее время стал каким-то не таким – не могу просто пропускать это мимо ушей. Хотя, вернее будет сказать, не «не пропускаю», а «не получается пропустить».

Она спала с таким безмятежным лицом, используя мою руку как подушку – видимо, настолько сильно мне доверяла.

Глядя на это лицо, я занервничал, понимая, что должен хоть как-то привести в порядок перемешавшиеся в голове мысли.

— Ха-а…

Смирившись с потерей левой руки, я тяжело выдохнул и закрыл глаза. Стараясь ни о чём не думать и полностью опустошить голову.

— Доброе утро…

— А, Юто, ты наконец-то проснулся?

На следующее утро, так толком и не выспавшись после того случая, я, потирая сонные глаза, открыл фусуму в гостиную, где меня встретила смотрящая телевизор Акари. К слову, из-за того, что Акари потом ещё долго использовала меня в качестве подушки, проснувшись, я ощутил жуткую усталость в левой руке.

— Скоро будем завтракать, так что если бы ты ещё немного не просыпался, я бы устроила тебе побудку в прыжке... Что случилось?

— Да нет, ничего.

В поведении подруги детства, говорившей так, будто она совершенно не помнит вчерашнее, не было ни того тающего выражения лица, ни чуть сладковатого тона голоса.

Предо мной сидела всё та же подруга детства, живущая в своём собственном ритме. Не желая поднимать вчерашнюю тему и навлекать на себя странные расспросы, я прошёл мимо неё и сел за обеденный стол рядом с Каной.

— Доброе утро.

Кана кивнула в ответ на мои слова, но лицо у неё было какое-то мрачное.

— Кана, тоже не выспалась?

— Да нет... Я немного проснулась, когда кое-кто ходил в туалет, но дело не в этом.

Сказав это, Кана с грустью опустила взгляд на свои колени. Однако меня волновало совсем другое.

— После туалета... что было потом?

— Потом?..

Удивившись моей лёгкой панике, она блуждала взглядом по комнате, словно пытаясь восстановить воспоминания.

— Потом я сразу снова уснула...

— Вот как. Засыпать так быстро – это просто замечательно.

— А затем проснулась ещё раз, от звука шагов вернувшейся Акари-сан.

— Понятно. Но мне кажется, что спать так чутко – не очень хорошо.

— Я подумала, что надо бы снова уснуть...

Кана прервала свою речь, в которой я так отчаянно пытался найти лучик надежды, и указала на Акари, сидящую перед телевизором.

— А потом Акари-сан спросила: «Не спишь?»...

— И что ты сделала?..

— А? Сказала, что не сплю.

— Вот как...

Тот крошечный огонёк надежды был безжалостно потушен стараниями Акари.

— Ну, мне тоже хотелось спать, так что я решила просто послушать, о чём вы говорите, а потом вспомнила дедушку и почему-то сразу уснула. А что-то случилось? После этого.

— Нет, абсолютно ничего.

Чудеса случаются. Ещё до того, как мы отправились на кладбище, я мысленно сложил руки в молитве, благодаря дедушку.

— Кстати, если ты выспалась, почему такая мрачная?

— Вы ведь завтра утром уезжаете?

— Ну да.

Учитывая наш способ передвижения, лучше всего выехать отсюда до полудня, чтобы не попасть ни в утренний, ни в вечерний час пик.

— Кана-тян просто грустит. Верно?

Акари, которая до этого смотрела телевизор, зашла Кане за спину и легонько погладила её по голове, стараясь не растрепать волосы. Кана выглядела недовольной, но в её выражении лица уже не было той настороженности, что в первый день.

— Не то чтобы мне было прямо-таки не грустно…

— Значит, грустно!

— Не то чтобы не было не грустно.

— Не то чтобы... так да или нет?

Окончательно запутавшись в словах Каны, Акари прервала размышления звонким хлопком в ладоши и произнесла: «Да и ладно!»

— В общем, предоставь свою грусть мне, Кана-тян!

— Предоставить тебе... А что ты сделаешь?

— Секрет!

С улыбкой произнеся: «Мама Юто~», Акари подошла к маме и что-то зашептала ей на ухо.

— Я не при делах, если что.

— Понятно.

Ответив на немой вопрос в глазах Каны, который читался как «Что это значит?», я перевёл взгляд на спину Акари, болтающей с мамой.

«Ну, вряд ли случится что-то плохое».

Глядя на Акари, которая радостно улыбалась, словно ребёнок, задумавший шалость, я почему-то пришёл к такому выводу.

После завтрака, как и обсуждалось вчера, мы отправились навестить могилу дедушки.

Дорога в один конец занимала около часа. В итоге на кладбище поехали все вместе, из-за чего мы, молодёжь, оказались на третьем ряду сидений в задней части салона.

— Я посередине?..

— Ну да, я же хочу в окно смотреть.

— А если рядом сядет Акари-сан, она точно будет гладить меня по голове.

— Э-э? Ну ты же милашка, вот я и глажу... Тебе не нравится?

— Не то чтобы не нравится... но ты же делаешь это без остановки.

Кана недовольно надула губы, указывая на руку Акари, которая всё ещё покоилась на её голове.

Глядя на этих двоих, я, собиравшийся немного вздремнуть, покорно сел посередине – на самое неудобное для сна место.

— Ой? Юто уснул?

Мы были в пути от силы минут десять.

Сквозь разговоры взрослых и приглушённо играющую старую музыку я заметила, как сидевший рядом друг детства закрыл глаза.

— Э-эй…

Я тихонько позвала его, но мирно сопящий Юто даже не шелохнулся.

— Он ведь выглядел невыспавшимся. Наверное, посередине спать неудобно, стоило всё-таки уступить ему место...

— Ну, наверное...

Его голова то и дело клевала носом из-за тряски машины. Если оставить всё как есть, проснувшись, он наверняка будет жаловаться на боль в шее.

— О, точно.

Стараясь не разбудить раскачивающегося Юто, я осторожно наклонила его в свою сторону.

— ?..

— А, спи-спи, всё нормально.

— Угу...

Как раз в тот момент, когда его голова легла мне на колени, Юто приоткрыл глаза, но, услышав мои слова, снова закрыл их. Из-за сонливости его голос звучал мягче и покладистее, чем обычно.

— Вечно он такой неприветливый, но вот так – Юто всё ещё очень даже милый.

Я вспомнила те времена, когда мы ходили в детский сад, и Юто был совсем бесхитростным.

— У Юто-сана во сне такое детское лицо.

— А в детстве он вообще был прелестью. Как-то раз в садике, когда мы играли в дочки-матери...

— М-м...

Только я собралась пересказать эту внезапно всплывшую в памяти историю о Юто, как он сменил позу и уткнулся лицом мне в бёдра.

Похоже, он и впрямь принял их за подушку.

— Когда вы играли?..

Пока я смотрела на Юто, Кана-тян поторопила меня с продолжением.

— Точно-точно, когда мы играли... Ой? А что там было-то?

Отвлекшись на Юто, я совершенно забыла, о чём хотела рассказать.

— Ну и ладно.

— Э-э? И к чему это было?

Машина мерно покачивалась. Я извинилась перед Каной-тян, которую, как оказалось, история о детстве двоюродного брата заинтересовала больше, чем я ожидала, и остаток пути просто гладила по голове спящего на моих коленях друга детства.***— Итак, а теперь вопрос!

Время – около семи вечера.

Мы вернулись с кладбища, поужинали в последний раз перед отъездом и, как обычно, бездельничали в комнате, когда всегда неунывающая Акари вдруг подала голос.

— Я попросила маму Юто кое-что купить. Угадайте, что это!

— Учитель! Вопросы задавать можно?

— Разрешаю, если на них можно ответить «да» или «нет».

Кане, видимо, было совсем скучно, поэтому она без малейших колебаний подхватила игру Акари.

— Мороженое!

— Нет!

Я с телефоном в руке наблюдал за их весёлой перепалкой, как вдруг Акари недовольно надула губки и посмотрела на меня.

— Ну блин... Юто, ты тоже участвуй~

— Учитель, мне не интересно.

— Отказ не принимается, так что задавай любой вопрос.

— Это то, что любит Акари?

— Да!

— Фейерверки.

— Правильно.

Она округлила глаза от удивления, но тут же сменила выражение лица на досадливое. Вот же эмоциональная девчонка.

— По-твоему, Юто, я люблю только фейерверки?

— Ну, типа того.

Вообще-то я узнал об этом от мамы втайне от девочек, но, чтобы поскорее соскочить с этой темы, решил до последнего не сознаваться.

— Тогда ты ошибаешься.

С этими словами она положила ладони мне на щёки и силой заставила оторвать взгляд от телефона и посмотреть на неё.

— Потому что тебя, Юто, я тоже люблю.

— Я от мамы узнал…

— Так я и думала.

Акари, чьё лицо оказалось совсем близко к моему, с лёгким смешком отодвинулась, словно видела меня насквозь. Моя решимость сохранить всё в тайне рассыпалась в прах в одно мгновение.

Впрочем, то, что тайна раскрыта – это ладно, но вот её методы заставлять меня признаваться каждый раз слишком уж бьют по сердцу.

— Итак, а теперь мы идём во двор запускать фейерверки!

Даже не заметив, как я отчаянно обмахиваюсь рукой, чтобы остудить вспыхнувшее лицо, Акари тут же переключилась на новую затею и вышла из комнаты, направившись в прихожую.

А я поспешил вслед за ней, изо всех сил притворяясь, что не замечаю пристального взгляда Каны, которая сверлила меня глазами, наблюдая, как я словил эту неосознанную контратаку.***— М-да. Самое подходящее время.

Акари стояла посреди просторного двора, залитого лунным светом, и скрестила руки на груди, словно поджидая кого-то.

— Из какого аниме ты босса косплеешь?

— О, а тебе идёт~

Оторвав взгляд от ночного неба, Акари заметила меня и, увидев, что я тоже стою в свете луны, радостно воскликнула.

— Могли бы и не утруждать себя ради меня... – пробормотал я, оглядывая юкату, в которую меня нарядили по предложению бабушки.

— Раз уж выдался такой случай, я бы хотела сфотографироваться с вами, Юто-сан.

— Какая мила-а-ашка!

Увидев идущую чуть позади меня Кану, Акари взвизгнула с энтузиазмом в несколько раз большим, чем когда увидела меня.

— Как же здорово, что нам дали надеть юкаты! Я последний раз надевала её так давно, да и ты, Юто, ни за что бы не согласился, если бы бабушка не заставила, верно?

— Вовсе нет.

— Тогда, когда вернёмся домой, наденешь?

— Не надену…

— Я же говори-и-ила!

Когда за ужином Акари заговорила о фейерверках, бабушка предложила нам нарядиться в юкаты.

Акари, конечно же, загорелась этой идеей. Кана на словах скромничала, но по ней было видно, что она совсем не против создать ещё одно приятное воспоминание.

В такой ситуации я один не мог отказаться и пренебречь бабушкиной добротой, так что в итоге оказался здесь.

— Ну так что? Миленько?

— Тебе идёт…

— Вообще-то я спрашивала, миленько ли?

— Мило…

— Хороший мальчик. Ты тоже классно выглядишь.

Сказав это, Акари погладила меня по голове, словно утешая маленького ребёнка.

Юката Акари была выбрана на бабушкин вкус: в основном серого цвета с узором из цветов пиона.

По сравнению с яркими нарядами, которые обычно носят на городских фестивалях фейерверков, она должна была казаться невзрачной, но этот скромный дизайн придавал Акари такую взрослость, какую в её повседневном облике было просто невозможно представить.

— Итак, я пойду за фейерверками, которые мы недавно открыли!

Отдав шутливое приветствие, Акари, напевая себе под нос, отправилась за фейерверками, которые мы заранее оставили на веранде.

— Акари-сан такая милая.

Кана, незаметно оказавшаяся рядом со мной, пробормотала это, глядя на Акари, которая растерянно стучала в стеклянную дверь веранды, оказавшуюся запертой.

— Но ты, Кана, тоже милая.

Стоящая рядом Кана была одета в тёмно-синюю юкату без узоров, создающую скорее мальчишеский образ, нежели образ взрослой женщины, как у Акари.

— А мне ты это так легко говоришь.

— Ну, просто Акари сразу зазнаётся.

— Я уже слышала подобную отмазку позавчера.

Пока Кана это говорила, Акари, которой бабушка, видимо, всё-таки открыла дверь, радостно принесла фейерверки.

— Ну что, начнём создавать воспоминания!

По команде Акари мы вытащили из пакета искрящиеся палочки, каждый на свой вкус, и по очереди поднесли их кончики к горящей свече.

— О, зажглось!

— Ух ты, у тебя такой красивый, Акари-сан.

— А твой, Кана-тян, похож на огромный бенгальский огонь!

Глядя на резвящихся девчонок, я хотел было сходить на веранду за зажигалкой, чтобы снова зажечь свечу, которая погасла как раз в тот момент, когда вспыхнули их фейерверки, но Акари схватила меня за руку.

— Да брось. А ну, дай сюда свой.

Я послушно протянул зажатую в левой руке палочку, и Акари приложила к ней кончик своего огня, который всё ещё продолжал переливаться разными цветами.

— Вот, делюсь.

— Акари-сан, и мне!

— Оставь это мне... Ой, прости! Мой потух, так что возьми огонёк у Юто!

[[image:/storage/reader-images/f91d857fdc6d7ab8cf8b7ce9299f1de877ad3374.jpg]]

— Юто-сан, быстрее!

К начавшимся с этих слов бенгальским огням добавилось новое правило: следить за тем, чтобы они не погасли у всех одновременно. И так, незаметно для нас самих, большая часть фейерверков подошла к концу.

Акари, которая всё это время успевала не только жечь фейерверки, но и тискать Кану, а также делать с ней селфи, с облегчением выдохнула, всем своим видом показывая, что выполнила грандиозную работу.

— Мама сказала, что есть какигори. Юто-сан, Акари-сан, будете?

— Буду!

— Я тоже. Сходить с тобой?

— Не-а, всё нормально. Я и сама донесу.

С этими словами мы проводили взглядом Кану, которая зашлёпала по веранде в сторону кухни.

— Эх, ну и красота же~

Акари, пересматривая на телефоне фотографии, сделанные во время нашего веселья, то и дело менялась в лице.

Покончив с ручными фейерверками и насладившись теми, что ставятся на землю, мы собирались зажечь оставшиеся пару бенгальских свечей, когда мама Каны окликнула нас с веранды. Вот так мы и оказались в нынешней ситуации.

Я болтал с Акари, которая то и дело тянула ко мне телефон со словами: «Смотри-смотри», как вдруг она, словно что-то придумав, отложила смартфон на деревянный настил.

— Давай устроим это прямо сейчас. Настоящее состязание друзей детства.

Взяв две бенгальские свечи из общей кучки, Акари помахала ими у себя перед грудью, показывая мне.

— Только чур не плакать, если проиграешь.

Я взял у неё одну из палочек.

Мы вдвоём присели на корточки вокруг пламени свечи, колышущегося на ветру.

— И раз, два!..

По сигналу Акари мы одновременно подожгли кончики наших бенгальских свечей.

Вокруг маленьких огненных шариков постепенно начали разлетаться искры.

— ...Слушай, а мешать друг другу, например, щекоткой, правилами разрешается?

— Можешь попробовать, но я отвечу тем же.

— То есть ты открыто заявляешь, что будешь трогать тело девушки в юкате? Какой же ты извращенец, Юто.

— ...Тогда без касаний.

Не отрывая взгляда от наших огоньков, Акари тихонько хихикнула.

— Даже не верится, что впереди ещё столько летних каникул... Прямо чувствую себя в выигрыше.

— Ну, я тебя понимаю. Много всего произошло.

— Юто, ещё раз спасибо. За то, что взял меня с собой.

— Вообще-то, это мама тебя взяла.

— Боже. Технически да, но я же не об этом.

Она недовольно надула губки, но её рука, крепко держащая бенгальскую свечу, даже не дрогнула.

— Шучу. Я тоже благодарен, что ты поехала с нами.

Вспомнив про то, как она помогла мне наладить общение с Каной и дядей, я искренне произнёс эти слова, после чего наступила тишина, нарушаемая лишь потрескиванием бенгальских огней.

— Был только лимонный сироп, так что жалобы не принимаются!

Как раз в тот момент, когда огненные шарики стали совсем большими и наше состязание вошло в финальную стадию, Кана, появившаяся на краю моего поля зрения, окликнула нас с веранды.

— Слушай, Юто.

Оторвав взгляд от огня, Акари с мягкой улыбкой посмотрела на меня снизу вверх.

— Если ты выиграешь, я покормлю тебя с ложечки.

Одно мгновение смятения, вызванное этими словами.

В обычной ситуации такое смятение ни на что бы не повлияло. Но оно передалось руке с бенгальским огнём, и огненный шарик, так красиво рассыпавший искры, безжалостно упал на землю.

— Это было вмешательство…

— Э-э? Я ведь тебя даже не трогала?

Слушая, как Акари дразнит меня словами: «Неужели Юто-кун заволновался~?», я, радуясь, что мы не договорились о наказании для проигравшего, покорно признал своё поражение.

— Ну, хоть я и выиграла, если ты хорошенько попросишь, я могу покормить тебя с ложечки.

— Обойдусь.

— Так я и думала.

Вместе с тихо хихикающей Акари я направился к Кане, которая поливала три порции колотого льда жёлтым сиропом.***— М-м?..

Ночью я проснулся в темноте от звука пришедшего на смартфон уведомления.

Звук исходил от моего телефона, но, к счастью, Кана и Акари не проснулись.

То ли из-за того, что это была наша последняя ночь здесь, но Кана, попросившая уступить ей место посередине, сейчас спала, держась за руки с Акари, и лицо у неё было совершенно счастливым.

Переведя телефон в беззвучный режим, я взял его в правую руку. Время перевалило за полночь – наступил новый день.

На экране светилось сообщение от Нагисы: «Уже спишь?».

«От уведомления проснулся», – набрал я ответ.

«Прости».

«Да ничего. Что-то стряслось?»

«Нет, просто так. Извини».

«Что за дела? Ну ладно».

Поскольку дело явно не было срочным, я отбросил мрачные мысли, которые уже успели сами собой закрасться в голову.

«Без вас тут скучновато. К тому же Рион сегодня работала».

«И что бы ты делала, если бы жила одна и нас вообще не было рядом?»

«Отстань».

Вместе с этим коротким ответом прилетел стикер, на котором медведь бил кролика.

Будь Нагиса сейчас здесь, она бы, наверное, легонько стукнула меня по спине.

«Можно позвонить?»

Это сообщение пришло как раз в тот момент, когда я об этом думал. Немного поразмыслив, я огляделся по сторонам.

«Подожди немного, я выйду».

Стараясь не разбудить девочек, я вышел из комнаты и направился прямо к выходу, где меня встретило прекрасное ночное небо.

Всё-таки здесь, вдали от высоких городских зданий, небо кажется куда более бескрайним.

Я сел на ступеньку крыльца и набрал номер Нагисы. Не успело пройти и пары гудков, как в динамике раздался её голос:

— А не рановато вы легли?

— В бабушкином доме, оказывается, особо нечем заняться. Впервые об этом узнал.

— Рион-сан уже ушла?

— Нет, она уже спит, но сказала, что уедет завтра утром.

— Хорошо, когда есть друзья, готовые приехать, если тебе одиноко.

— …Ну да. А вы когда возвращаетесь?

Я думал, она смутится и начнёт всё отрицать, но Нагиса неожиданно честно согласилась. Видимо, она действительно испытывала к ней сильную благодарность.

— Завтра к вечеру будем дома.

— Ясно…

Когда я ответил, голос Нагисы слегка оживился. Судя по всему, без нас ей действительно было очень тоскливо.

— Ну, и как там? В родных краях?

— Как-как… Ну, тут тихо, и это радует. Нет этого вечного шума от огромного потока машин.

— Хм-м… Может, мне тоже в будущем переехать в деревню?

— Я бы тоже от такого не отказался.

Болтая с ней, я поднял взгляд на небо, где ярко светила луна.

— А, ну и луна красивая.

— Хм-м?..

— Ну и звёзды, конечно, тоже.

— Если что, я себе ничего лишнего не напридумывала, ясно?..

— Да просто по телефону почему-то повеяло именно такими мыслями.

— Глупости какие, – тихонько рассмеялась она. Затем послышался звук, словно она плюхнулась на кровать, и глубокий вдох.

— Слушай, может, поговорим, пока не уснём?..

— Я вообще-то специально на улицу вышел, чтобы поговорить. Уволь меня от ночёвки на крыльце.

— Это шутка.

На этом разговор на какое-то время прервался. Мне было слышно кваканье лягушек, а из динамика доносился звук работающего увлажнителя воздуха или чего-то подобного и тихое дыхание Нагисы.

Эта тишина почему-то успокаивала, и мы оба не произносили ни слова.

Наверное, Нагиса думала о том же самом.

Однако эта приятная тишина, продлившаяся некоторое время, закончилась моим негромким чихом.

— Прости. Тебе там холодно? Давай тогда закругляться.

— Ага.

Взглянув на экран, я понял, что наш разговор незаметно продлился около двадцати минут.

— Возвращайтесь завтра поскорее, хорошо?..

Её голос прозвучал немного грустно.

Эта совсем не свойственная Нагисе детская интонация заставила меня невольно усмехнуться.

— Не переживай, вернёмся. А то ещё расплачешься тут от одиночества, что мы с тобой делать будем?

— Дурак. И не подумаю.

— Ну-ну.

— До завтра, ладно?

— До завтра. Спокойной ночи.

Обменявшись этими словами, я убрал телефон от уха. Секунд через пять Нагиса сбросила вызов. Посмотрев на ночное небо, я потянулся, сделал глубокий вдох и тихо вернулся в комнату.***— Да уж, было весело!

От дома бабушки с дедушкой до станции было далековато, так что, как и в день приезда, дядя подбросил нас на машине.

В отличие от первого дня, мама села на переднее сиденье, а к нам присоединилась Кана, поэтому атмосфера в салоне царила самая что ни на есть теплая и дружеская.

— Обязательно хочу приехать сюда снова~ Слушай, Кана-тян, а может, как-нибудь ты к нам выберешься? Походили бы вместе по магазинам!

— Хм-м… Ну, я подумаю.

— Двери нашего дома всегда для тебя открыты!

Мама всем своим видом излучала гостеприимство. Кана радостно улыбнулась, но тут же бросила взгляд в зеркало заднего вида, проверяя реакцию отца.

— Если не будешь доставлять хлопот, то почему бы и нет?

Заметив это, дядя без труда понял, к чему клонит дочь, и от его слов лицо Каны озарилось еще более широкой и счастливой улыбкой.

— Ну вот, приехали.

Дядя припарковался на том же самом месте, где мы встретили его в первый день. Вытащив вещи из багажника, мы зашли на станцию и сверились с расписанием: поезд должен был прибыть минут через пять.

— Я буду скуча-а-ать!

Обнимая Кану, Акари запричитала, а та в ответ принялась утешающе гладить её по голове.

Похоже, она окончательно отказалась от своей изначальной цели – играть роль старшей сестры.

— Пока, сестрёнка Акари.

— Сестрёнка Кана-а-а!

Услышав долгожданное обращение, Акари вторила ей, выкрикивая её имя.

Вот только нормально ли так странно отзываться?

У меня промелькнула такая мысль, но для этих двоих, чья связь так окрепла за последние несколько дней, подобные мелочи явно не имели значения. Они нехотя отстранились друг от друга. Кана бросила на меня хитрый, озорной взгляд.

— Братик Юто, тоже хочешь обняться?

— Откажусь…

Я вежливо отклонил предложение Каны, которая уже широко раскинула руки, готовясь заключить меня в объятия.

Она наверняка прекрасно понимала, что у меня ни за что не хватит духу сделать это на глазах у мамы, да ещё и в присутствии дяди.

— Юто у нас просто стесняшка.

— Многое теряешь, – со вздохом добавила Акари.

Радостно рассмеявшись, Кана подняла правую руку.

— Ну, дать «пять» ты ведь сможешь? А, братик Юто?

— Разумеется.

Хлопок наших ладоней эхом разнёсся по пустой станции.

— Как же я устала в поезде…

По мере того как мы приближались к дому, толпа в вагонах всё росла и росла, вытянув из Акари все соки. Выйдя из лифта, она еле-еле поплелась к своей двери.

— Пока-а… Юто, тётя…

Выжатая как лимон – что для неё было большой редкостью – Акари вяло помахала нам с мамой, медленно открыла дверь и скрылась в квартире.

— Да уж, действительно утомительно.

Потирая плечи, мама выглядела не столько измученной, сколько погружённой в приятные воспоминания – усталость явно отступала на второй план.

В маме ещё оставались кое-какие силы, и она уверенно шагнула в прихожую. Я собрался было пойти следом, как вдруг дверь соседней квартиры приоткрылась.

Нас не было всего дня четыре, но почему-то казалось, что мы не виделись целую вечность.

— С возвращением…

Нас встречала Нагиса. Видимо, она услышала шаги и теперь выглядывала из-за двери.

Её голос, впрочем, не вызвал у меня особого чувства ностальгии – наверное, из-за нашего вчерашнего ночного разговора по телефону.

— Я дома. А где Рион-сан?

— Давно ушла.

— Понятно.

Я кивнул, но Нагиса явно хотела сказать что-то ещё.

— Зайдёшь?

— Как ты догадался?..

— У тебя на лице написано.

— Ну ты и жук…

Вслух она выразила недовольство, но всё же выскользнула из своей квартиры и вместе со мной зашла к нам домой.

— О, пришло. Довольно быстро.

Вернувшись от Нагисы-тян и по привычке проверив почтовый ящик, я увидела, что долгожданная посылка наконец-то доставлена.

— В последнее время мне прям везёт. Нагиса-тян так мило позвала меня с ночёвкой, плюс я узнала забавную новость, что Юто-кун живёт по соседству... Неужели это сработал тот амулет, который я недавно сделала?

Бормоча это себе под нос в пустой комнате, где был слышен лишь гул кондиционера, я взяла в руки амулет, надёжно привязанный к кошельку, чтобы ни за что не потерялся.

— Сделать его было довольно просто, но, на удивление, толк от него есть.

Хоть амулет и самодельный, я не то чтобы вложила в него много труда или особых чувств. Просто во время съёмок в провинции купила мешочек, который якобы приносит удачу, вытащила из него всё содержимое и заменила на кое-что своё. И правда, стоит только взглянуть на мешочек с какими-то золотыми надписями, как настроение сразу улучшается.

Я открыла его и достала оттуда маленький полиэтиленовый пакетик с зип-застёжкой.

— Огромное тебе спасибо, Юя-кун~

Я потёрлась щекой о пакетик, внутри которого лежали волосы Юи Хокуджо, мысленно благодаря за всё, что произошло в последнее время. Поистине счастливое стечение обстоятельств.

Выискивать волоски на костюмах Юи-куна, один за другим, было той ещё морокой, но возможность всегда носить их при себе и непрерывно чувствовать его присутствие стоила всех этих мучений по поиску чёрных волос на чёрной ткани.

— Ах, точно. Надо было попросить у Нагисы-тян то видео...

Запоздалое сожаление накрыло меня с головой. Когда Нагиса-тян показала мне этот ролик, меня словно осенило.

Так мило и очаровательно играть может только Юя-кун, один-единственный во всём мире.

С тех самых пор, как Юя-кун стал часто играть роли отцов, я всё думала: а что, если бы у него был ребёнок, и я вышла бы за него замуж? Разве тогда мы с Юей-куном не стали бы ещё ближе?

И подумать только, я действительно смогла с ним встретиться.

— Ах, раз этот ребёнок – мальчик, значит, мне надо стать ещё милее, так?.. То есть, не так ли?

Я включила камеру на смартфоне, используя её как зеркальце, и, поправляя чёлку на девичий манер, попыталась немного изменить свой тон речи.

— Так... для начала надо бы всё проверить... то есть, нужно всё проверить.

Я осторожно вскрыла большой конверт, стараясь не повредить содержимое, и вытащила лежавшую внутри бумагу.

— Так-с... Вероятность отцовства составляет девяносто девять целых и девять, девять, девять...

Слишком много девяток, ничего не понятно. Ну, в общем, главное, что они отец и сын.

Как же хорошо, что я тогда прихватила из гримёрки бутылку Юто-куна. Теперь у нас троих есть общий секрет.

— М-м!..

Ощущая, будто завершила какое-то грандиозное дело, я сладко потянулась. Было немного тревожно, удастся ли получить нормальный результат, но всё обошлось. Хотя, честно говоря, в тот момент, когда я попробовала на вкус мочку уха Юто-куна, я уже и так всё поняла, так что мне было в принципе без разницы.

Глядя на список контактов, который я выпросила в якинику-ресторане на афтерпати, я сладострастно выдохнула и прошептала:

— Ещё увидимся, Юто Хокуджо-кун.

Давненько не виделись. С вами автор, Zeze . Благодаря вашей поддержке у меня выходит второй том. Огромное всем спасибо.

С выхода первого тома прошло около полугода... Полгода? Полгода – это значит, прошла уже половина года?

С каждым годом время летит всё быстрее... Аж страшно.

Впрочем, страшнее всего то, что все эти полгода я пинал балду и ничего не делал, но это мы опустим.

И всё же, когда доходит до послесловия, я опять совершенно не представляю, о чём писать.

В этот раз под него выделили вдвое больше места, чем в прошлом томе. Я и над одной-то страницей в прошлый раз изрядно голову поломал, о чём же мне писать теперь...

(Пауза на перечитывание собственного послесловия к первому тому)

Ясненько… Какой-то тип по имени Zeze, писавший послесловие к первому тому, вообще ни словом не обмолвился о содержании самой книги. Боже правый.

Что ж, дабы не повторять подобных ошибок, перейду сразу к делу.

В этот раз всё началось с последствий экзаменов, из-за которых на горизонте замаячил продюсер, и в итоге Юто с остальными попали на телевидение... Примерно таким был сюжет.

Эта часть истории написана специально для ранобэ, на Kakuyomu её нет. Во время публикации веб-версии я думал: «А ведь я так толком и не расписал последствия экзаменов...», и вот теперь мне представилась возможность это исправить.

В версии на Kakuyomu герои уезжают в дом бабушки ещё до того, как ввязываются в серьёзные неприятности. Здесь же я вставил масштабное событие с выступлением на ТВ прямо перед поездкой, из-за чего события в доме бабушки тоже претерпели некоторые изменения. Если есть желание, можете сравнить обе версии – возможно, это покажется вам забавным?..

А ещё появились новые персонажи. Как я уже упоминал, на Kakuyomu арки с телевидением нет, поэтому все герои, засветившиеся в этой части, появляются исключительно в книжном издании.

Как по мне, они заняли довольно важное место в сюжете, так что хотелось бы где-нибудь задействовать их снова.

Особенно девочка с кансайским диалектом – она прямо в моём вкусе, так что когда-нибудь я хочу написать о ней и на Kakuyomu.

Ну вот, вкратце пробежался по сюжету, но свободного места осталось ещё столько, что можно было бы написать всё это заново. О чём бы ещё рассказать?

Силой выдавливать из себя текст, конечно, не обязательно, но раз уж мне выделили столько страниц, хочется написать хоть что-то!..

О, точно. В основном тексте пару раз всплывала тема поездки из времён средней школы. Это отголоски моей старой задумки написать небольшой рассказ в раздел «Заметки автора» на Kakuyomu. Я планировал выпустить его где-то после арки с домом бабушки, но незаметно упустил подходящий момент и так и не написал. Обидно.

Судя по моим записям в блокноте, сюжет был таким: Юто, который не особо наслаждался поездкой, поздно ночью натыкается в коридоре отеля на Акари в пижаме-кигуруми в виде кошки. Он решает помочь ей вернуться в номер так, чтобы их не засекли учителя...

Кажется, тогда я рассматривал два варианта развития событий: либо он благополучно провожает её, а потом над ними подшучивают соседки Акари по номеру, либо их всё-таки ловят, и следующий день Акари, Юто и учитель проводят втроём.

Что ж, пока я тут распинался, место под послесловие вполне удачно заполнилось. Напоследок хочу выразить благодарность всем, кто помог в издании этой книги.

Ответственному редактору К-сама, который, как и в случае с первым томом, направлял такого никудышного автора, как я. Иллюстратору Katto-сама, вновь нарисовавшему чудесные иллюстрации. Всем читателям, купившим предыдущий том. И всем, кто нашёл эту работу на Kakuyomu. Огромное вам спасибо.

Что ж, до новых встреч.