[Священник-экзорцист и монахиня]

Ноябрь 1958 года.

Над местом, где ещё не закончилась осень, долго лил проливной дождь.

Мужчина, молча наблюдавший за ливнем, покачал головой, словно он ему надоел. Трудно было радоваться запоздалому, похожему на муссон ливню тогда, когда осень, заставляющая опадать листья, уже прощалась. К тому же из-за ставшей глубокой ночи казалось, что на улице скорее зима, чем осень.

Руслан затянулся успевшей отсыреть сигаретой — так, что ввалились щёки, — и медленно выпустил изо рта густой, белый дым. Ощущение того, как сырой воздух забирал последнее тепло из пальцев, было не особо приятным.

В конце концов, он без колебаний выбросил сигарету, недокуренную почти наполовину, и аккуратно раздавил носком туфли тлеющие угольки, рассыпавшиеся, словно снежинки. Он опустил взгляд, проверяя, погасла ли искра.

Земля в клумбе, за которой тщательно ухаживали, не выдержав натиска сильных дождевых капель, вымывалась и растекалась, точно жидкая глина. Мужчина сделал полшага назад, чтобы не наступить в дождевую воду, которая уже скапливалась, не способная перелиться через невысокие земляные насыпи. Его губы дрогнули в едва заметной усмешке.

Впрочем, сдерживать дождь пытались не только земляные насыпи.

Мрачно поблескивающие голубые глаза снова поднялись вверх. Отсюда их не было видно, но блокпосты, установленные на каждом ключевом узле Дочена, охранялись настолько сурово, что сквозь них не то, что дождевые капли — ни одна живая душа не могла бы проскочить незамеченной. Очевидно, что они продолжали контролировать окрестности, не обращая внимания на эту ужасную погоду.

Было даже забавно, что они умудрились проглядеть одного-единственного агента Ритена, замаскированного под исследователя, и сами впустили его. С насмешливой улыбкой сожаления Руслан посмотрел на темную, мрачную улицу, залитую ночным светом.

Прошло три года с тех пор, как союзные государства во главе с Ритеном и Лубянкой объявили об поражении Дочена и окончании войны.

Ратингеновский университет Дочена, где он когда-то недолго учился, и окружающие его городские улицы всё ещё хранили на себе глубокие, отчётливые шрамы недавней войны.

Пусть Великая война Вальдера, превратившая континент в руины, и подошла к концу, в тени уже разгорелась холодная война, принявшая совершенно иной оборот, нежели открытая война.

Зачем вообще было прекращать войну, если она продолжается?

Даже сейчас, три года спустя, он всё ещё не мог этого понять. Руслан спокойно поправил одежду, взял портфель и чёрный зонт, которые бросил рядом с собой.

Он выполнил свою задачу — пересёк границу и посетил Дочен. Он немного задержался, потому что встретил близкого друга, которого он не видел целую вечность — они разговорились, увлеченно делясь новостями о том, как жили всё это время. Впрочем, торопиться всё равно не было нужды: сегодня ночью он планировал заночевать здесь неподалеку, так что можно было не спеша возвращаться в отель. К тому же, теперь, когда в его руках оказался список нелегальных агентов Лубянки, рассредоточенных по всему Ритену, спешить было некуда.

Это произошло тогда.

В тот момент, когда Руслан открыл свой зонт, женщину безжалостно вышвырнули из распахнувшейся боковой двери паба напротив. Джазовая музыка Ритена, которая была популярна несколько лет назад, но перестала быть таковой из-за войны, стала громче, когда дверь открылась, и стихла, когда она захлопнулась.

— Я тебе сколько раз говорил не высовываться из кухни?! Хочешь, чтобы тебя пожалели? Думаешь, если будешь светить своей рожей, тебе чаевых побольше отсыплют?! А?

Грубая ругань мужчины, выгнавшего женщину на улицу, эхом разнеслась по округе, и Руслан, уже собиравшийся сделать шаг, невольно замер на месте. Из-за внезапного шума, пронзившего темноту, у Руслана инстинктивно обострились чувства. Реакцию, которую бесчисленный опыт буквально врезал в его кости, теперь смело можно было назвать инстинктом.

Его взгляд, скрытый под широкой тенью зонта, незаметно скользнул по сторонам. Покрытые слоем пыли окна, доносящиеся из паба грубые мужские голоса, их размашистые жесты, требующие еще пива, и едва различимый шум радиовещания Дочена...

Картина мало чем отличалось от того, что он видел, осматривая место, где должна была состояться его встреча с другом. Однако, даже придя к выводу, что ничего подозрительного нет, его напряженное лицо так и не расслабилось.

— Забирай украденные чаевые и проваливай! Чтобы глаза мои тебя не видели, пока синяки не сойдут! И так из-за дождя клиентов нет, и ты тут пришла...

Причиной были эти двое.

Женщина даже не пыталась подняться, словно ждала, момента, когда прекратятся удары. Под проливным дождём её тонкая блузка мгновенно промокла. Словно желая показать свою силу, мужчина пнул её и замахнулся кулаком. Похоже, ему было мало, хотя она уже беспомощно валялась на земле.

Когда женщина после очередного удара ногой закашлялась, Руслан откинул зонтик, открыв лицо, и пнул цветочный горшок на бордюре. С громким грохотом упавший на дорогу горшок заставил мужчину, который уже собирался продолжить избивать её, обернуться и посмотреть на него. Руслан слегка наклонил голову, словно говоря, что ему следует остановиться, раз уж за ним наблюдают люди.

Из-за неожиданного вмешательства лицо мужчины зловеще перекосилось, однако Руслану было всё равно.

Он был полон решимости прогнать мужчину, даже если ему придётся ринуться в драку... решимости? Эта мысль, внезапно пронзившая сознание, заставила Руслана вздрогнуть, и он нервно облизнул губы.

Тоже мне, спаситель…

Сквозь чуть приоткрытые губы вырвался тихий, горький смешок — настолько нелепой казалась ситуация. Ему самому не верилось, что он умудрился на миг забыть о задании и всерьез подумывал броситься на помощь совершенно незнакомому человеку.

Окончательно спятил. Всё из-за этого проклятого дождя.

Взгляд Руслана, мысленно списавшего всё на скверную погоду, наполнился раздражением. Мужчина, очевидно, как-то по-своему истолковал выражение его лица: он раздраженно опустил занесенный было кулак и вскоре развернулся, чтобы уйти внутрь. Напоследок он с силой, словно вымещая злость, грохнул за собой задней дверью.

Сумасшедший ублюдок. Так ведь и дверь сломать можно.

Тихо выругавшись под нос, Руслан достал и прикурил новую сигарету. Едва за мужчиной захлопнулась дверь, как лежавшая без сил женщина бросилась судорожно собирать деньги, рассыпанные по мокрой земле.

Она в спешке рассовала собранное по карманам и лишь после этого с трудом поднялась на ноги. Руслан отчетливо видел, как дрожат её руки и ноги.

Некоторое время женщина просто стояла под дождем, восстанавливая дыхание, как вдруг, словно от вновь подступившей ярости, резко пнула стоявшую у боковой двери урну.

Ну вы только гляньте... Руслан почесал висок, зажав сигарету между пальцами. По всей видимости, у неё самой был довольно вспыльчивый характер.

Жестяная урна, отлетевшая от её удара, с оглушительным звоном укатилась прочь. Испугавшись слишком громкого шума, который сама же и подняла, она в панике умчалась прочь, напоминая испуганную дворнягу. Похоже, она сбежала из чистого страха, что ушедший в паб мужчина снова выскочит на улицу и продолжит избиение. Впрочем, спасительным местом, куда она добежала, оказался пятачок под фонарным столбом, который никак не спасал от непрекращающегося дождя.

Показала характер, называется...

Он уже собирался подойти ближе, но замер, молча наблюдая за ней. Под мерцающим уличным фонарем показалось её эффектное лицо. Он велел ей не выходить, пока не заживут синяки, и всё же... Руслан раздраженно цокнул языком, стряхивая накопившийся пепел.

Её лицо в буквальном смысле пестрело всеми цветами радуги: его сплошь покрывали багровые, желто-зеленые и фиолетовые синяки. Какие-то из них уже заживали, какие-то были совсем свежими — целая россыпь застарелых и новых ран, оставленных с разницей во времени.

Не в силах оторвать взгляд от женщины, он раздражённо зачесал волосы назад, чувствуя, как ледяное оцепенение сковывает кончики пальцев. Достаточно было одного взгляда, чтобы понять: это лицо подвергалось насилию регулярно, на протяжении долгого времени, а не в какой-то единичный раз. И разве одни только раны беспокоили его?

Поникшие плечи, словно терпеть тяготы жизни не было уже сил; онемевшее лицо, из-за смирения перед жестокостью утратившее способность чувствовать даже боль; и сухой, опустошённый взгляд, так сильно контрастирующий с мокрыми от дождя щеками.

Покорность, озарённая светом фонаря, терзала Руслана изнутри. Хотя на улицу вновь вернулась тишина, когда мужчина вернулся в паб, но Руслан не мог уйти. Его ноги не двигались.

Он мог просто найти. Ему здесь больше нечего делать. Но женщина, чьё тело было сплошь покрыто ранами и синяками, словно мёртвой хваткой вцепилась в его ноги. Она просто неподвижно стояла под дождём, но какая-то невидимая рука тянула и тянула его назад. Не зная, как поступить, Руслан так сильно сжал рукоять зонта, что его костяшки побелели.

Наконец, женщина заметила его.

Они не встретились взглядами. Женщина смотрела на зажатую в его губах сигарету — неотрывно, словно одна-единственная затяжка была нужна ей больше, чем спасительный от дождя зонт.

Но лишь на мгновение. Затем она цокнула языком и отвернулась. И в то самое мгновение, когда она уже готова была исчезнуть из виду…

— Ой...

Она наступила ногой на скользкий от дождя камень и поскользнулась. Из-за сильно напряженных плеч она не смогла вовремя вытянуть руки — её тело рухнуло вперед, и она больно приземлилась на землю.

Ох. Руслан нахмурился.

Женщина, рухнувшая на землю с болезненным криком, от которого всё внутри сжималось, не смогла сразу подняться. Её сжатые кулаки дрожали — ей было очень больно, но ещё сильнее она, казалось, желала, чтобы он поскорее ушёл, сделав вид, будто ничего не видел. Но раз уж он всё видел и слышал, оставаться безучастным дальше было невозможно. Руслан молча проглотил тяжёлый вздох.

Видно, всему этому суждено было случиться.

Поздняя осенняя ночь, точь-в-точь как сегодня; хлещущий словно плеть проливной дождь; ноги, которые не слушаются, как ни пытайся подняться; леденящий душу холод и багрово-чёрный кнут, безжалостно обвивающий спину… А затем — встревоженный, далёкий голос, возвращающий к ускользающему сознанию, и бережные руки, что обнимают за плечи и помогают подняться.

Пожалуй, всё было предрешено ещё в тот миг, когда в этой измождённой фигуре он увидел себя прежнего — того, кто когда-то, сломленный насилием, был вынужден беспомощно валяться на земле.

Руслан подошёл и присел около неё.

— Эй, вы в порядке?

Женщина, упрямо смотревшая на каменную мостовую, от которой с плеском отскакивали капли дождя, медленно подняла глаза. Казалось, в её взгляде читался немой вопрос: неужели тебе кажется, что я в порядке, выглядя так жалко? Смерив Руслана ледяным взглядом, она всё же поднялась, упрямо делая вид, будто ничего не случилось, хотя едва держалась на ногах.

Развернувшись, она попыталась пройти мимо, но Руслан тут же выпрямился, чтобы пойти следом, и его глаза внезапно округлились. Наклонив над ней зонт, он посмотрел прямо в её ярко-зеленые глаза и спросил:

— Мы где-нибудь раньше встречались?

— ?..

Женщина, оглядевшись, переспросила:

— Вы мне?

— Тут есть ещё кто-то, кроме вас?

— ?..

У ошеломлённой женщины от удивления отвисла челюсть. Руслан, который до этого пристально смотрел ей в лицо, слегка нахмурился.

— Ваше лицо кажется мне знакомым. Мы действительно ни разу не встречались?

— Нет. Не встречались.

— Почему вы так уверены?

— Что значит «почему»? Не встречались, вот и говорю, что нет. Что это вообще за вопрос такой?

Даже в тени зонта Руслан отчётливо видел мысли, которые отражались на ее лице: женщина была в полнейшем шоке от того, какой банальный и дешёвый подкат она только что услышала. Её реакция заставила Руслана смутиться. Он и сам, кажется, удивился собственным словам.

Потеряв дар речи, она удивлённо заморгала.

— Он ведь сам спросил, встречались ли мы раньше, так почему... Сам подкатил, сам же и смутился…

Пробормотав это себе под нос, словно ничего не понимая, женщина оглядела Руслана с головы до ног и вдруг протянула мокрую руку.

— Ладно, я дам вам шанс исправиться.

Заметив, что взгляд женщины прикован к сигарете, Руслан издал короткий смешок. Курить в таком состоянии? Демонстративно щелкнув пальцами, он выбросил сигарету с ещё тлеющим огоньком и вместо неё протянул женщине носовой платок — молча предлагая поскорее вытереть лицо и руки.

Но ей, видимо, было неудобно пачкать чистый платок, поэтому она тихонько спрятала за спину руку, так его и не взяв.

— Да кто просил этот платок... — буркнула она.

Наблюдая за ней, Руслан слегка вздохнул и спросил:

— Кроме сигарет, вам больше ничего не нужно?

— ...Ха.

Из уст женщины вырвался смешок недоверия. Она раздраженно смахнула капли дождя с лица тыльной стороной ладони — той, что была хоть немного чище. Случайно задев синеватый синяк на лице, женщина болезненно поморщилась, а затем выудила из кармана скомканные влажные купюры и вызывающе потрясла ими перед самым носом Руслана.

— Мне не в чем перед вами извиняться. Я получаю чаевые, но своё тело не продаю.

— Я не об этом.

Руслан пальцем слегка дотронулся до своей щеки.

— Ваше лицо. Ваши раны нужно срочно обработать.

«Лицо лицом, но ты ведь только что упала и могла поранить еще руки и ноги», — безмолвно спрашивал он, и лицо его при этом было абсолютно невозмутимым. Его пристальный взгляд явно смутил её — она поспешно одернула рукав блузки, чтобы прикрыть руку, из которой сочилась кровь.

— У меня дома есть лекарства.

— Если бы вы регулярно и правильно обрабатывали свои раны, я бы вообще не стал спрашивать.

А как же эти бледные губы, посиневшие от холода, и её нелепый вид — в такую погоду и без верхней одежды. Абсолютно всё в ней — от головы до кончиков пальцев — раздражало его, поэтому Руслан упрямо стоял на своем, не собираясь отступать. Словно признав поражение, женщина устало опустила плечи.

— Как вы, наверное, уже заметили, это не в первый раз.

— Вы имеете в виду… это происходит каждый день?

— Сложно сказать. Кто знает, что случится завтра? Если день проходит без происшествий, то это удача.

Договорив, женщина едва заметно поморщилась. Она ответила, просто не выдержав его настойчивости, но по лицу было видно, что она уже пожалела о том, что рассказала. Поверх легкого сожаления на её лицо вновь легла тень покорности, поблекшей от пережитого недавно насилия.

Вряд ли ей было больше двадцати лет. Она выглядела молодо, однако из-за изможденного тела и болезненной бледности было сложно сказать, сколько ей лет. Руслан чуть сильнее наклонил зонт в сторону женщины и спросил:

— Вы живете вместе с тем мужчиной?

— Как невежливо. Нет.

— Зря только время потратила, — недовольно пробормотала она и сплюнула кровь, скопившуюся у нее во рту. Раздраженно сетуя на ливень, который явно собирался идти до самого утра, женщина шагнула прочь из-под зонта, но Руслан удержал её.

— Вам ещё нужна сигарета?

— Сначала дайте её мне, а потом уже говорите.

Женщина, стоя под дождем со скрещенными руками, немного к нему развернулась. Руслан сократил созданное женщиной расстояние и, вновь укрывая её зонтом, сделал предложение:

— Если вы пообещаете, что помоетесь и спокойно нанесёте мазь.

— Если я помоюсь? Обещаете?

— Пойдёмте в отель. На улице холодно, да и дождь не скоро закончится.

— …В отель? В какой ещё отель?

В тот момент, когда на её лице отразился шок, словно она не могла поверить своим ушам, Руслан поспешно добавил:

— Я знаю, о чем вы думаете, но причина не в этом.

— Если причина не в этом, то в чём же тогда?

— Мне бы хотелось, чтобы вы отдохнули хотя бы пару дней. Насколько я понял из разговора, вам ведь велели не показываться, пока не сойдут синяки...

— Зачем? – спросила женщина, перебив его. — Зачем вы так далеко заходите ради меня? Потому что вам кажется, будто мы где-то виделись или встречались раньше?

— ...Лишь отчасти.

— А ещё, небось, переспать со мной хочешь?

Она смотрела на него с подозрением. Заметив этот пристальный взгляд, взвешивающий, можно ли ему доверять, Руслан фыркнул, словно это было абсурдно.

Милая.

И дерзкая.

— Разве я был бы человеком, если бы меня возбуждал такой вид?

— Какая жалость. Я думал, вы в меня влюбились.

— Вы что, дома в зеркало вообще не смотрите?

— Вау. Вы хамите так же естественно, как дышите.

Её лицо, изображавшее притворное смущение, оставалось абсолютно невозмутимым, а в голосе не было ни капли сожаления. Он отругал её исключительно из ран, покрывающих ее худое тело, и из-за того, что она на несколько лет моложе, — однако женщина, судя по всему, решила, будто Руслан просто раскритиковал её внешность.

Руслан не стал утруждать себя тем, чтобы разуверять женщину. Вместо этого он слегка качнул зонтом, словно предлагая ей самой сделать выбор. Она на мгновение провела кончиком языка по зубам, а затем, покрепче обняв себя за мокрые плечи, спросила:

— Так, где же находится отель?

Руслан медленно снял свой плащ, плечи которого были насквозь мокрыми, и стряхнул капли дождя, которые не успели впитаться. Кончики его пальцев были холодными, как лёд, но дыхание было горячим. Женщина наотрез отказалась надевать его тренч, согласившись лишь пойти под одним зонтом, поэтому ему ничего не оставалось, как ускорить шаг.

Женщина, следовавшая за ним, не могла скрыть изумления при виде комнаты, которая была больше большинства квартир или пансионов, с спальней и гостиной. На её побледневшем от потрясения лице читалось, что она впервые в жизни оказалась в столь уютном месте, где каждый уголок пола дышал теплом.

Руслан, с интересом наблюдавший за ее сменяющими друг друга эмоциями, молча кивнул сначала в сторону консоли, а затем — ванной комнаты.

— Если закончили осматриваться, идите помойтесь и переоденьтесь. Сменная одежда лежит на консоли в сумке.

— Сменная одежда?

Повесив свой плащ на вешалку, он повернулся и посмотрел на женщину, которая растерянно замерла на полпути между гостиной и ванной.

— Да. Должна подойти.

Он думал, что всё ясно объяснил, но женщина продолжала неподвижно стоять. Взглянув ещё раз, он увидел в её глазах вопрос: зачем ему нужна запасная женская одежда, если встреча с ней сегодня не была запланирована? Чуть изогнув бровь, Руслан как ни в чём не бывало ответил:

— Купил в подарок, но, думаю, вам тоже подойдет. Не ходить же вам весь вечер в мокром.

— Не может быть. Вы предлагаете мне надеть вещи, которые вы собирались подарить своей бывшей?

Ослабив узел галстука, Руслан опустился в кресло и усмехнулся. С виду и не скажешь, а у нее богатая фантазия.

— Я, кажется, не говорил, что это подарок для бывшей девушке.

— ...Вы женаты?

— Имя мое вы до сих пор так и не спросили, а вот это вас, как я вижу, очень интересует.

Он никогда не был женат — ни по документам, ни в рамках секретных заданий, — но он не видел причин ей это объяснять. Поэтому любые недоразумения, которые она придумывала в своей маленькой головке, к нему не имели никакого отношения.

И теперь Руслан молча наблюдал за её реакцией — женщина явно была растеряна и лишь открывала и закрывала рот. Он словно ждал, насколько далеко зайдет её воображение.

— Нет, я не это имела ввиду. Я имею ввиду, если вы женаты, то сейчас я стою в номере отеля с женатым мужчиной...

— Мы ведь не собираемся спать вместе, так имеет ли это значение?

— А, и вправду... Ой, то есть нет!

Сначала она легко согласилась, посчитав его слова логичными, но тут же засомневалась.

— Так, стоп… Разве это правильно? Что-то тут не так… –

пробормотала она, всё больше сомневаясь. Она лишь растерянно качала головой, не в силах прийти к какому-либо выводу.

Она всё стояла, чувствуя себя жутко неловко от того, что покорно пошла за незнакомцем. Но в следующее мгновение к ней вернулся тот самый пыл, с которым она недавно пинала мусорный бак, и она с вызовом посмотрела на него.

— Почему меня должно волновать ваше имя? После сегодняшнего дня мы больше не увидимся…

— Почему вы так уверены?

— ...Что?

— Раз я знаю, где вы работаете, то вполне могу заглянуть к вам, если захочу выпить.

В конце концов, она ясно дала понять, что принимает чаевые.

Если бы он время от времени появлялся в пабе, тот ублюдок, который её избивал, возможно, дважды подумал бы, прежде чем сделать это снова. На мгновение Руслан задумался о более безопасной работе и достойном жилье для неё.

Затем он покачал головой.

Это перебор. Это не моё дело.

— В следующий раз, как приду, посоветуйте мне какое-нибудь хорошее пиво.

— ...Вашим бредням конца нет.

Фыркнув от такой неприкрытой наглости, девушка резко схватила сумку с консоли и скрылась за дверью ванной комнаты.