Глава 1. Закат, Сумерки, Рассвет.

Часть 1.

Мысли: Эта проклятая сирена… — визг, пронзающий череп, сливался в один нескончаемый вой. — Надо же было именно такой адский гудок выбрать для сигнала тревоги. Пальцы, чуть влажные от напряжения, лихорадочно скользили по панели управления, переключая камеры наблюдения. Изображения мелькали на экранах – пустые, искаженные тревогой коридоры. Каждое движение давалось с непривычной тяжестью, каждое решение требовало мучительной паузы. Без холодной логики импланта анализа все превратилось в медленное, изматывающее копание в визуальном хаосе. И сквозь этот информационный шум, сквозь вой сирены, пробивалось другое, необъяснимое чувство – гнетущее, давящее на грудь. Не страх даже, а какая-то глупая, едкая обида. Почему именно сейчас?

Резкий грохот в бронированную дверь сменился настойчивым, зловещим шипением – знакомый звук плазменного резака, вгрызающегося в металл. Холодок пробежал по спине. Мысли: Значит, вот они… последние минуты. Внезапно наступившая тишина внутри, странная отрешенность. Время окинуть взглядом пройденный путь. Перед внутренним взором всплыли кадры: хаос и копоть Третьей мировой, стремительные, безжалостные ходы в игре за власть, устранение соперников – один за другим. Тогда это казалось лишь необходимой платой за место под солнцем, за кресло Главы. Но настоящее сожаление, тяжелое и липкое, как смола, накрыло только сейчас. Раньше были сомнения, конечно, мимолетные тени на душе – неизбежная плата должности. Но это… это было иное. Центр накопления данных в мозгу, чудом еще функционирующий, отозвался на запрос. Сознание скользнуло в прошлое, к одному из тех поворотных мгновений, что определили всё.

Тяжелый, насыщенный тишиной воздух Центра Управления давил на виски. За полированным столом, холодным под локтями, замерли шестеро членов Совета. Их взгляды, тяжелые и неотрывные, впивались в меня, пока я прокручивал строки цифрового доклада на внутреннем дисплее. И снова – глухой, зловещий гул, заставивший задрожать стаканы на столе. Четвертый толчок. Матушка-Земля содрогалась в агонии. Кадры со спутников подтвердили худшее: австралийские пусковые шахты, гигантские усыпальницы прогресса, теперь – могилы. Четыре с половиной миллиона душ, мгновенно погребенные под черной толщей океана. "И куча ресурсов теперь тоже погребены", – пронеслось в голове ледяной иглой. Но доклад неумолимо листался дальше. Дикари. Остатки народов, зацепившиеся за клочки суши, вознесенные над новым уровнем моря. Они, которых мы снисходительно пытались "переселить", ответили на переговоры резней делегации. Кадры тел, изуродованных примитивным оружием, вспыхнули перед глазами. "Это было их последнее осознанное решение". Холодные тиски сомкнулись внутри, разливаясь по венам знакомой химией имплантов – подавляющей сомнения, усиливающей хладнокровие.

Пальцы, невидимые для остальных, метнулись в нейро-пространстве интерфейса. Два десятка команд – точных, безжалостных – ушли в сеть за секунды. Но главное... главное требовало голоса. "Ох и шумихи будет", – подумалось с горькой усмешкой, – "интересно, как долго мои недоброжелатели ждали этого? Как усердно они натравливали этих дикарей на корпу?" Голос прозвучал в гробовой тишине зала, металлически-ровный, лишенный колебаний:– Третий, четвертый и седьмой сектор. На зачистку… Сбросить бомбы с нервно-паралитическим агентом XV-"Тишина". Выживших – в холодильные камеры на переработку. Трупы – напрямую в биореакторы…

“Фуух… Выбор сделан. Я, его сделал.” -Тишина после приказа была плотной, как вакуум. Лишь монотонный голос ИИ подтвердил получение и исполнение. Все знали. Значимость этих клочков суши, отвоеванных у безумия планеты. Цену выигранного времени. Но никто, включая меня, не мог предугадать цепь событий, которую запускал этот приказ. Цену, которую заплатим все.

Сознание рванулось назад, в пылающее настоящее. Броня двери пылала адским жаром, излучая волны нестерпимого тепла в комнату. Я встал, спиной к стене, где бесшумно открылся терминал прямого доступа к арсеналам космо-базы "Гефест". Мысли текли с ледяной ясностью: Чертовы культисты "Новой Земли". Не эко-активисты – чокнутые фанатики, мечтающие утащить в небытие последние островки разума. "Очистить планету от главной угрозы". Ха. Картина сложилась слишком поздно, когда их агенты уже проникли в самое сердце нашей территории. И я знал одну из главных причин. Их лидер... Вернее, его семья. Которая была в Седьмом секторе. И которая... не поместилась в холодильники. Интересно, какую мучительную смерть он для меня придумал? Ха-ха-ха. Сухой, беззвучный смешок сорвался с губ, эхом отозвавшись в предсмертной тишине камеры.

Дверь раскалилась. Адское малиновое свечение проедало титановый сплав, наполняя камеру удушливым жаром и треском деформирующегося металла. Минута. От силы.– София? – Голос хриплый, сдавленный дымом и отчаянием, сорвался с губ. – Ты меня слышишь? – На экране терминала космо-базы – мертвая, пугающая пустота. Ни мерцания, ни признака жизни. – Я надеюсь, что слышишь... – Шепотом, почти молитвой. – Моя... копия... уже в пути. К твоей станции. Никто... за всю историю Корпорации... не знал точных координат Гнезда Главного ИИ. Они тебя не найдут. Они нас не найдут...

Мысли метались в огненной ловушке: Хотя бы цифровой призрак... наверстает упущенное время с дочкой. Надо было ставить боевые импланты... Сейчас, может, и прорвался бы. Ха. Горькая усмешка обожгла губы. Нет. Они отключили "Шестерню Гефеста"... Значит, и личный "Эгида" не сработал бы. В горле запершило от зависти. Завидую нашим бойцам... Каждый – по сотне этих тварей с собой унес...

Пальцы, почти не слушаясь, набрали финальный код на панели терминала. Кончик указательного лег на холодную металлическую кнопку самоуничтожения. Мысли: Да что это со мной? Что за гадкое, до рези в животе, чувство? Перед внутренним взором, как кадры прокрученной ленты, мелькнули последние годы: вечная, изматывающая гонка со стихиями безумной планеты; тысячи переговоров с озлобленными, алчными ртами станционных обитателей; вечные, сверлящие виски боли от перегруженных имплантов; и кошмары... Бесконечные кошмары, накатывающие волнами после того приказа. Крики Седьмого сектора. Холодные стеллажи холодильников...

Дверь взорвалась. Не грохотом – визгом разорванного металла. Сноп искр, тучи раскаленных, смертоносных осколков ворвались в помещение, разрезая дымный воздух.– ДА ГОРИ ОНО ВСЕ СИНИМ ПЛАМЕНЕМ! – Рев, вырвавшийся из самой глубины, заглушил на мгновение вой сирены и шипение плазмы. – БОЛЬШЕ НИКАКОЙ БОЛИ! НИКАКИХ КОШМАРОВ!Последнее, что запечатлел взгляд перед ослепительной вспышкой – не человеческие глаза лидера культистов. Глаза хищной, торжествующей силы. Мысли пронеслись с ледяной ясностью: Наших здесь нет. Дочь... в цифровом раю. Хотели очистить мир? ПОЛУЧАЙТЕ! Пальцы с последнем усилием вдавили кнопку до упора.Мысли, уже растворяясь в нарастающем свете: Бог... Если ты есть... Дай... прожить жизнь... по-настоящему...

Часть 2.

Мгновение абсолютной пустоты. Ни звука, ни веса, ни мысли – только небытие. Затем – стремительное падение в бездонную черноту. И голоса. Тысячи шепотов, криков, стонов, сплетающихся в оглушительный хаос, требовавших, вырывавших куски из самого ядра существа. Животный страх, липкий и всепоглощающий, сжал то, что было "мной". Багровые всполохи прорезали тьму, падение ускорилось, превратившись в неудержимое пике. Сознание, цепляясь за обрывки, начало складывать ужасающую картину. Фантазия, подстегиваемая инстинктом, уже рисовала финал. Мысли: Хм... Весьма заслуженно...

Резкий, выворачивающий наизнанку рывок! Будто невидимый крюк впился в самый центр моего эфемерного существа. Падение прекратилось. Еще один рывок – и пространство сомкнулось вокруг.

Резкий, почти физически режущий белый свет обрушился на несуществующие глаза. Я сидел. На холодном, слишком реальном стуле. Бесконечный белый офис без окон, без дверей, без теней. И напротив... Я? Нет. Он. Существо, облаченное в мою прежнюю форму, но его взгляд... Нечеловечески пронзительный, всевидящий, он сверлил насквозь, заставляя каждую частицу "меня" сжиматься от невыразимого дискомфорта. Физически давило само его присутствие.

??? – Пришёл в себя? – Уголки его губ дрогнули в подобии улыбки, лишенной тепла. – Скажи... Твоя последняя фраза. Что ты в неё вкладывал?

Мысли метались: Трудно понять... Вернее, принять. Я – пешка на чужой доске. Нужна осторожность. Рука рефлекторно потянулась к виску – разогнать имплант анализа, найти уязвимость, просчитать... Пальцы наткнулись лишь на гладкую, холодную кожу. Ни шрама, ни выступа. Наблюдатель лишь улыбнулся шире, склонив голову набок, словно изучая любопытный экземпляр.

Я (голос звучал чужим, хрипловатым): – Что я вкладывал? Последние 80 лет я только и делал, что боролся. С планетой, сошедшей с ума. С министрами и Советом, рвущими друг у друга власть из-под ног. Я пытался... выковать лучший мир для тех, кто выжил. Но мне не повезло с ключевым элементом. Людям... это оказалось не нужно. – Пауза, тяжелая, как камень. – В последней фразе... я просил шанса. Прожить жизнь. Для себя.

??? – Хм, – звук, похожий на скрежет льда. – То есть с грандиозными планами спасения покончено? А ведь ты, казалось, неплохо справлялся. Инструмент был... эффективен.

Мысли застыли, анализируя тон: Интерес гаснет. Хорошо это или плохо? Что ждет за стенами этой ледяной коробки? Нужно время. Нужно снова зацепить его внимание.Я глубоко, с надрывом вздохнул, закрыл лицо руками, ощущая гладкость незнакомой кожи. – Вам... нужен тот, кто подготовит мир? Для вас? – Мозг, лишенный имплантов, работал мучительно медленно, но идея была широкой, расплывчатой – крючок для продолжения.

??? – Ого, ты и правда сейчас без своих железок? – в его голосе мелькнуло что-то, отдаленно напоминающее искреннее удивление. Он пристальнее всмотрелся, будто пытаясь разглядеть сквозь черепную кость. – Или ты просто угадал? Да. Ты прав. Мне... требуется человек. С уникальным складом ума. И весьма специфическим набором... приобретенных навыков.

Я убрал руки, встречая его всепроникающий взгляд. Мысли: Дело пошло. Рабочий диалог. Но разве это – то, чего я жаждал в последний миг? Неважно. Главное – не сорваться обратно в багровую бездну.

Тишина белой комнаты стала вдруг гулкой, давящей. Я собрался с духом:– Можно я позадаю... "ненужные" вопросы? Те, что на суть сделки не повлияют? - Неизвестный постучал пальцем по столу.??? – Удержание твоего сознания здесь требует энергии, сравнимой с рождением малой звезды, – голос звучал ровно, но в нем появилась стальная нотка. – Ограничимся тремя. Выбирай мудро.

Мысли пронеслись с холодной скоростью: Первый – ключ к природе багровой бездны. Второй – раскроет его сущность и пределы. Третий… жизненно важен. Я не хочу строить зиккураты из черепов разумных.– Что будет, если я откажусь? Почему вы сами не решите проблему? И… каков ваш идеальный мир?

Существо напротив мгновенно перестало "кривляться". Его лицо стало подобно маске из отполированного камня.??? – Отказ? – Легкая, безрадостная улыбка тронула губы. – Твой кармический груз, как якорь, утянет тебя в одну из… вариаций Ада. Там ты будешь генерировать энергию, страдая. До «искупления»… – пауза, полная ледяного смысла, – …или до полного обнуления души. “Сами?” Проникновение в выбранный мир – задача титанической сложности. Забросить же душу смертного… куда проще. Особенно туда, куда отправишься ты. А «идеальный мир»? – Сухой, лишенный тепла смешок. – Слишком сложно. Полного ответа не получишь. Достаточно знать: действуй, как подсказывает интуиция, – и придёшь к нужному нам результату. Но… вот тебе подсказка: в нём нет войн, насилия, голода, болезней… и смерти. – Его взгляд, пронзительный как шило, впился в меня, выискивая малейшую реакцию.

Я почувствовал, как по спине пробежал холодок. – А атмосфера там… есть?Мысли лихорадочно складывали пазл: Карма. Душа. Искупление. Обнуление. Их силы ограниченны – перемещение возможно, влияние маловероятно. Их идеал… тот же, к чему я стремился. Иронично или закономерно?

??? – Хороший настрой, – констатировал он, внезапно поднимаясь со стула. Его фигура казалась теперь еще более грандиозной и чуждой. – Атмосфера есть. Мир… особенный. Запутанный хронологическими петлями и зеркальными ветвями. Твое появление – должно стабилизировать его... Довольно. Ты знаешь уже на порядок больше любого смертного. Решение? – В его голосе появилось едва уловимое напряжение. – Чем дольше говорим, тем дальше точка твоего «входа» от оптимальной позиции. Время истекает.

Мысли сжались в ледяной ком: Примитивная манипуляция… но я узнал достаточно. Шансы есть.– Да! Согласен! – вырвалось громко, почти криком.

Неизвестный демонстративно, почти театрально поднял руку. Щелчок пальцев прозвучал как удар хлыста по тишине.Мысли, запоздалые, отчаянные: ЧЕРТ! ДОЧЬ! Я НЕ СПРОСИЛ ПРО СОФИЮ!..

Но было поздно. Белый свет погас, сменившись всепоглощающей чернотой. И началось стремительное, неудержимое падение… уже в новую бездну.

Часть 3.

Падение сквозь бездну было недолгим, но врезалось в самое нутро — вечностью чистого ужаса, смешанного с безумием. И вдруг — стоп. Невидимые тиски сжали эфемерную сущность. Беспомощность была абсолютной, тотальной. Но сквозь нее пробивалось иное — ощущение взгляда. Непостижимо древнего, бесконечно могучего, всеобъемлющего. Он пронизывал насквозь, видел каждую трещину души, каждую тень кармы. В этом взгляде не было ни гнева, ни милосердия — лишь холодное, нечеловеческое созерцание. Беспомощность парадоксальным образом сливалась с блаженной предрешённостью, сводя с ума. Длилось это вечность и миг.

И в самый пик этого невыносимого состояния, на грани растворения, в самой глубине сознания — едва уловимый, как шелест паутины в урагане, отзвук мысли, не принадлежащей ни мне, ни моему проводнику:— Интересно…—

Тиски разжались. Невидимая рука мягко, но неумолимо подтолкнула в сторону. Падение сменилось погружением. Сначала — в тепло, густое и обволакивающее, как смола. Затем давление нарастало, сжимая со всех сторон, становясь все плотнее, тяжелее. Тепло сменилось пронизывающим холодом. Физическим холодом.

Тело. Настоящее, крошечное, беспомощное. Оно не слушалось. Каждый мускул был чужим. Дыхание давилось, как будто легкие были заполнены не воздухом, а ледяной, соленой водой. Глаза, склеенные, пытались открыться — мир предстал размытым пятном света и теней, лишенным формы и смысла. Паника. Чистая, первобытная, слепая, захлестнула сознание, угрожая затопить его последние островки.

И вдруг — движение. Сильные, но бережные руки подхватили. Грубая, но невероятно мягкая ткань, обернула, укутала, отгородив от холода. Меня подняли, перенесли, положили на что-то невесомо-мягкое, донельзя удобное. И… запах. Теплый, сладковатый, успокаивающий, как сама безопасность. Он проник сквозь панику, как луч солнца сквозь штормовую тучу. Напряжение начало таять. Непреодолимая тяжесть потянула вниз, в объятия глубокого, исцеляющего сна.

Последнее усилие. Глаза, слипающиеся от усталости и влаги, едва разомкнулись. Сквозь пелену мутного света и собственных ресниц уловил силуэт. Женский. Светлое сияние волос, как нимб. И глаза… большие, бездонно-голубые, как небо забытой Земли. Я не видел ее улыбку сквозь слепящую дымку новорожденного зрения. Но знал. Знал кожей, душой, остатком прежнего разума — она улыбалась. И в этой улыбке была целая вселенная обещаний. И тогда тьма, уже не страшная, а нежная, накрыла с головой.

Часть 4.

Холод. Пронизывающий, костный, впивающийся в самое нутро. Я шел. Темный, бесконечный коридор, стены которого терялись вверху, сдавленные гигантскими металлическими стеллажами. Иней серебрился на запотевших трубах, свисающих с потолка. И на полках. Люди. Замороженные тела людей, уложенных в ряд, как дрова. Одни – целые, застывшие в последнем гримасном удивлении, покрытые кристаллической изморозью. Другие… в неестественных, скрюченных позах, припорошенные белым саваном инея. Тусклый синий свет аварийных ламп едва освещал этот ледяной склеп.

Я не помнил, как здесь оказался. Не знал, зачем иду. Но внутри горело одно: Я не должен здесь быть. У меня есть цель. Важная. Шаги ускорялись сами по себе, сапоги глухо стучали по замерзшему полу. И тогда я почувствовал движение. Не визуально – спиной. Позади. Сбоку. Из темной щели между стеллажами вырвалась рука. Кожа почерневшая, обмороженная, пальцы скрюченные, но сильные, как стальные клещи. Она впилась в лодыжку, ледяным ножом пронзая кожу сквозь ткань.

Я дернулся с диким криком, который застрял комом в горле. Рванул ногу. Бежал. Бежал, спотыкаясь, задыхаясь от ледяного воздуха и ужаса. Сверху, с полки, сорвалась темная масса. Тяжелая, обледенелая фигура. Она рухнула на меня, пригвоздив к полу. Холодный, склизкий локоть впился в горло, перекрывая дыхание. Я бился, пытаясь вырваться, но руки мертвеца сомкнулись на моих запястьях с нечеловеческой силой. Воздух кончился. В глазах потемнело.

И тогда хлынули воспоминания. Волна за волной, ледяная и соленая, как слезы. Этот холодильник. Седьмой сектор. Люди, которые не поместились... Тела, которые я приказал... Ужас смешался с таким всепоглощающим, тошнотворным раскаянием, что слезы хлынули сами – горячие, жгучие на ледяной коже. Плач душил, но кричать я не мог. Только немое, отчаянное мычание под гнетом замерзшей плоти.

Дзыыынь!

Я проснулся. Резко, с судорожным вздохом, как будто вынырнул из ледяной глубины. Тело дергалось, сердце колотилось о ребра. Крик рвался из горла – немой, беззвучный рык ужаса и отчаяния.Мысли, дикие, оборванные: – Да что за БРЕД! ХВАТИТ! ПРОШУ!..

Крик услышали. Мягкие, но уверенные руки подхватили меня, оторвали от мокрой от пота простыни. Прижали к теплому, живому телу. Запах был другой – пряный, с нотками специй и чего-то древесного, незнакомый, но столь же успокаивающий в своей реальности. Это была не Она. Силуэт мелькнул в предрассветных сумерках комнаты – женский, с пышной шапкой темных, вишнево-бордовых волос. От нее веяло заботой, практичной и надежной, но не тем глубинным, родным теплом. Меня несли, покачивая, и я, всхлипывая, постепенно отпускал ледяные когти кошмара.

Меня внесли в другую, большую, наполненную мягким светом комнату. И передали Ей. Волна знакомого, сладко-цветочного, теплого запаха – словно смесь меда, ванили и свежескошенных луговых трав – окутала меня, как защитный кокон. Я уткнулся лицом в мягкую ткань ее одежды, и остатки паники начали таять, растворяясь в этом убаюкивающем аромате.Мысли, еще дрожащие, но уже яснее: – Фух... Дыши. Глубоко. Все в порядке. Сделка... та сделка с тем существом... вроде все нормально. Ну, или почти...

Машинально, по старой, неистребимой привычке, я попытался высвободить руку из пеленок. Пальцы потянулись к виску – туда, где раньше была холодная металлическая пластина импланта. Мысленная команда. Интерфейс. Статус. Анализ окружающей обстановки. Ничего. Только гладкая, нежная кожа младенца. Паника – острая, как игла – снова кольнула под ребра. Хаарр. Где интерфейс? Где мои инструменты?!

Но прежде чем страх успел разрастись, Ее объятия сомкнулись крепче. Не просто удерживая – обволакивая. Тепло, безопасность, абсолютное принятие текли от ее прикосновений, как живой родник. Они успокаивали глубже, чем любая химия имплантов. Я затих, дыхание выровнялось, а ледяные тени кошмара отступили еще на шаг, растворившись в теплом, сладко-цветочном уюте и знакомом присутствии.

Часть 5.

Мысли текли с привычной уже ясностью, отгороженной от младенческого тела лишь тонкой перегородкой сознания: – Неделя. Целая неделя в этом мире... в этой плоти. Паника перехода и тот леденящий ужас небытия – почти отступили. И кошмары... Внутренний взгляд на миг коснулся ледяных стен склепа. ...Они прекратились и это просто блаженство, засыпать зная что все будет в порядке. Я до сих пор не могу в это поверить. Но, появилась другая причина для страха, что пугает не меньше.

Ощущение было странным, чуждым: будто сознание соскальзывает. Как вода сквозь пальцы. Особенно на границах – перед сном, после пробуждения, в моменты, когда теплое молоко касалось языка, а желудок наполнялся тяжелым, убаюкивающим теплом. Тогда мысль тускнела, замедлялась, тонула в мутной, теплой волне чисто младенческих ощущений – сытости, усталости, простого комфорта или дискомфорта. Скорее всего, биохимия мозга. Гормоны. Нейромедиаторы. Но если мой разум – здесь, в этих нейронах... то как я вообще мыслю? Откуда эта память, этот анализ? Вопрос висел тяжелым камнем, но сил копать глубже не было. Оставим на потом.

Что я узнал за эту неделю плена в колыбели? Скука. Всепоглощающая, иссушающая скука. Если бы не эти регулярные "отключения", погружения в примитивную реальность инстинктов – голода, холода, мокрых пеленок, – можно было бы сойти с ума. Но помимо скуки и провалов...

Зрение. Оно было ужасным. Мир – размытым пятном света и тени, где лишь крупные, близкие объекты обретали смутные очертания: склоненное лицо с пятном светлых волос, темный силуэт у кроватки. Слух спасал. Он был острым, чутким.

Благодаря слуху ловил обрывки:

Людей в доме четверо. Служанка с вишневыми волосами и запахом пряных трав – Лилия. И... родители. Новые родители. Мысль спотыкалась об это слово. Как к этому относиться? Не знаю. Женщина – Зенит. Ее голос – мелодичный, как ручей, а запах... тот самый, сладко-цветочный, теплый, как мед на солнце и поле летних цветов. Мужчина – Пол. Или Пауль? Произношение плавало, но суть одна. Голос глубже, спокойнее.

Язык... Вот это загадка. Точных аналогов в старой памяти нет. Не русский, не английский, не китайский. Но ритм, какие-то звуковые узоры... Очень отдаленно напоминали то, что слышал когда-то на стыке Испании и Франции, в том мире. Баскский? Окситанский? Без импланта... Будет адская морока. Учить с нуля. Долго и мучительно. Я давно не учил – я загружал. Информационные пакеты. Чистое знание в синапсы. Теперь придется ковыряться, как первоклашке. Но деваться некуда. Пока что делать больше нечего.

Имя… Меня зовут Рудиус. Иногда – Руди. В прошлой жизни имен, титулов, позывных было десятки. "Рудиус" звучит... нормально. Ничего плохого.

Силуэты... Зрение подводит, но общее впечатление: у обоих родителей волосы светлые, как спелая пшеница. У отца – глаза, должно быть, зеленые, как лесная трава в утренней росе (уловил однажды при ярком свете). У матери... те самые, голубые, бездонные, что видел в первый миг. В прошлой жизни... Ха. Волосы давно выцвели до грязно-серого, глаза потускнели, как выгоревшая краска. Тут... одни плюсы. Ха-ха-ха.

Внезапная, непреодолимая волна усталости накатила, тяжелая, как свинцовое одеяло. Веки налились свинцом, мысли спутались. Что-то я устал... Опять... в сон тянет... Сознание начало сползать в теплую трясину инстинкта. Ладно... Времени... много... Семья... вроде хорошая...Мысль запнулась, наткнувшись на слово. Семья?..Последнее усилие разума перед погружением: Ладно... Хватит... Пока... ждем... и учим... язык... И мысль угасла, уступив место глухому, сладкому зову младенческого сна.

Интерлюдия 1.

Мирное солнце деревни Буэна золотило подоконники, а я уже успела обойти огород и вернуться с теплым, хрустящим багетом. Воздух пах свежескошенной травой и дымком из пекарни. Первое, что бросилось в глаза при входе в прохладную кухню – госпожа Зенит, склонившись над ковриком, вновь лечит юного господина Рудиуса магией. Салатовый свет, нежный и живой, струился от ее ладоней, окутывая его маленький лоб.

«Неужели с самого утра опять ушибся?» – мелькнуло в голове. С тех пор, как полгода назад он освоил ползание, а потом и неуверенные шажки, это стало утренним ритуалом. Удивительно, но он никогда не плачет – ни от ушиба, ни от ссадины. Хотя я хорошо помню его первый, пронзительный крик в ту ночь после родов... Тогда он был таким бледным и холодным, что сердце сжималось от дурных предчувствий, особенно после моих же мыслей о том, почему он не заплакал сразу. Господин Пол говорит, что сын растет «крепким», и дети, мол, часто падают. Но юный господин падает как-то... слишком уж целеустремленно. Вот и сейчас – свежая царапина над бровью. Зеленоватое сияние магии госпожи Зенит ласково обволакивало ранку, затягивая кожу без следа.

– Госпожа, он что, уже успел? – спросила я, расставив продукты по полкам и поднося Зенит стакан прохладной воды.

– Да! – вздохнула та, принимая стакан. – Я всего на минуту оставила его с Полом! – Она бросила убийственный взгляд на господина Пола, который как раз умывался у раковины, брызги летели во все стороны.

– Э? А я-то что? – отозвался Пол, вытирая лицо рукавом рубахи. Он, не дожидаясь сервировки, отломил горбушку от багета и с аппетитом вгрызся. – Дорогая, ты же знаешь, какой он у нас шустрик. За ним не угнаться!

– А еще я знаю, – голос Зенит стал ледяным, – что Роза из соседнего дома как раз проходила мимо в этот момент!

Пол резко сглотнул недожеванный хлеб и закашлялся, хватаясь за горло.– Кхе-кхе! Ну и... ну и при чем тут это?

Обычное утро, – подумала я, пряча улыбку и доставая тарелки. Пора подавать завтрак. Солнечный луч, пробившись сквозь окно, лег на стол, и салатовый свет магии окончательно погас, оставив лишь здоровую кожу на лбу улыбающегося Руди.

Часть 6.

Ай... Ой... Ах... Черт!

451 раз за 365 дней. Вернее, за последние 180 с хвостиком. Цифра всплыла сама собой, как сухой отчет импланта, которого больше не было. Именно столько мелких ушибов, ссадин, синяков и царапин я собрал с тех пор, как начал самостоятельно перемещаться по этому дому. Каждый – результат мгновенной потери концентрации. Стоило мыслям отвлечься на анализ устройства масляной лампы или ритма чужой речи – и тело тут же предательски спотыкалось, врезалось в угол стола или неуклюже съезжало с дивана. Они не причиняли особой боли, не угрожали здоровью – просто были чертовски неприятны. А еще это означало... что у этого тела серьезные проблемы с мозжечком? Холодок пробежал по спине. Чего я, признаться, боюсь. Или... В памяти всплыл ледяной взгляд Существа в белой комнате и его слова о кармическом грузе. Можно списать и на мелкие неудачи, как часть "новой игры". Но пока это лишь маленький минус в океане открывшихся возможностей.

Год. Целый год с момента перерождения. Перечислим "достижения", ха-ха-ха.1. Язык. Понимаю на 90%. Странно, но огромный толчок дали именно те самые "провалы" сознания в первые месяцы. Именно после одного глубокого погружения в младенческую безмятежность я поймал себя на мысли: я думаю на языке этого мира. Это обнадеживает... и пугает. Пугает тем, насколько глубоко это тело влияет на разум. Но... меня это устраивает. Почему? Ха-ха, потому что за этот год – всего ОДИН кошмар. Тот, в первую ночь. Боже, какое же это счастье – спать спокойно!На чем мы... Ах да.2. Передвижение. Освоил примитивные навыки – ползание, шаги (пусть и с постоянными ушибами). Это огромный плюс! Скука, та всепоглощающая, наконец отступила. Я могу изучать.3. Изучение мира. Зрение пришло в норму! Я наконец разглядел родителей, Лилию... и даже себя в блестящей поверхности медного кувшина. Светло-каштановые волосы, зеленые глаза (как у отца!), маленькая родинка под левым глазом. Но важнее – где я нахожусь. Дом добротный, просторный. Мебель качественная, без вычурной роскоши. Нет электричества. Нет "нормального" трубопровода. Свет – свечи и масляные лампы. Это позволило составить первичную картину мира... и я уже озадачился: как в типичном, казалось бы, средневековье построить тот самый "идеальный мир"?

Мысли прервались. К коврику, где я сидел, разглядывая узор на половике, подошла мама... Черт, до сих пор трудно даже мысленно произнести это слово. Подошла она после того, как я, пытаясь дотянуться до яркой безделушки на полке, грохнулся с дивана и рассек локоть о край сундука – ушиб был посерьезнее обычных царапин.

Зенит опустилась на колени, ее глаза, голубые и бездонные, смотрели с мягкой тревогой. Ее пальцы осторожно коснулись ссадины.– Божественная сила богата и питательна, – проговорила она тихо, но с какой-то внутренней силой. – Она дает силы подняться тем, кто их утратил. Исцеление.

Что за...? Рука рефлекторно рванулась к виску – вызвать диагностику, анализ энергетического поля... Но я резко остановил ее. Я был уверен в ней. В Ма.. В Зенит. От ее ладони потянулся салатовый свет – неяркий, живой, словно первый луч солнца сквозь молодую листву. Он окутал локоть. Я почувствовал это сначала внутри – как легкое, теплое покалывание в самой кости, потом кожей – зуд затягивающейся ранки. Это не было похоже на жгучий укол боевого коктейля или холодное прикосновение мед-станции. Это было... живое. За пару секунд от ссадины не осталось и следа – лишь чистая, неповрежденная кожа.

Ха... Серьезно? Удивленный вздох вырвался сам собой. Вот оно что... Ладно... Нужно срочно изучить "новые шахматные фигуры вместо старых".

Зенит, заметив мой вздох, подбоченилась, ее губы тронула лукавая улыбка.– Скажи, а... – она наклонилась ближе, ее голубые глаза сверкали озорством, – какая у тебя мама, а? Я до тебя авантюристкой была, знаешь ли!

Лилия, ставившая на стол тарелки, покачала головой:– Госпожа, я не думаю, что он вас понимает... И почему он опять не заплакал? Упал же сильно.

В дверях кухни появился Пол, вытирая руки полотенцем, его зеленые глаза с любопытством перебегали с жены на сына:– Что-то случилось?– Руди упал, – просто сказала Зенит, поглаживая мой уже целый локоть.– Ничего страшного, – махнул рукой Пол, подходя и легко трепля меня по светлым волосам. – Дети вечно падают. Крепкий у нас парень. Иди завтракать, герой! – Он улыбнулся, и в его улыбке не было ни капли тревоги, только спокойная уверенность и тепло.

С того самого момента, когда салатовый свет магии Зенит коснулся моей ссадины, что-то щелкнуло внутри. Не просто удивление – откровение. В мире чисел, стали и отчаянной борьбы за выживание, где я правил железной рукой, магия была сказкой. Мифом. А здесь... Здесь она была реальностью. Теплой, живой, дышащей в ладонях Зенит.

Каждый раз, когда ее руки излучали тот мягкий, зелено-золотистый свет, залечивая очередной синяк или царапину, я не просто чувствовал, как уходит боль. Я ловил энергию. Каждый луч, каждую струйку этого сияния я мысленно разбирал, анализировал, пытаясь понять его природу. Это было не химическое ускорение регенерации, не наноботы в крови. Это было что-то... фундаментально иное. Чистая, преобразованная воля, направленная жизненная сила? Эфир? Пока неясно. Но я чувствовал его структуру – не глазами, не слухом, а чем-то глубинным, остатком той интуиции, что когда-то управляла империей. Это ощущение было крошечным, но абсолютно ключевым пазлом.

Вот он, ответ? Мысль билась, как птица о стекло. В прошлом мире путь к "идеалу" упирался в тупик ограниченных ресурсов, алчности людей и безумия планеты. Здесь же... Здесь был инструмент, о котором я и мечтать не смел. Энергия, способная творить, а не разрушать. Исцелять, а не убивать. Если эту силу можно понять, овладеть ею, направить... Разве это не краеугольный камень того самого мира без страданий, о котором говорило То Существо? Мира без болезней? Без неизлечимых ран? Без того отчаяния, что я видел в глазах миллионов на умирающей Земле?

Вера, горячая и почти забытая, зажглась где-то в глубине. Не слепая надежда, а уверенность стратега, нашедшего слабое место в неприступной крепости. Магия Зенит была лишь искрой, первым проблеском. Но в этой искре я увидел целое море возможностей. Море, в котором тонули мелкие неудачи вроде вечно подворачивающейся ноги или проблем с координацией. Ха-ха. Пусть тело пока подводит. Гораздо важнее, что разум нашел новую цель. Новое поле битвы за тот самый идеал. И на этом поле у меня, Рудиуса Грейрата, внезапно появилось оружие, о котором мой прежний, "я" мог только фантазировать. Оружие живой энергии. И я был полон решимости освоить его.

Глава 2. Начинания в новом мире.Интерлюдия 2

Мысли Зенит витали в теплом воздухе, пока ее руки автоматически развешивали влажное белье на веревке, натянутой во дворе. Солнечные зайчики прыгали по простыням, пахнущим свежестью и травой. – Все-таки как нам с Полом повезло с Руди... – мысль была наполнена тихим, глубоким умиротворением. – Хоть Лилия и ворчит, что он ведет себя "странно" для своих лет – слишком тихий, слишком наблюдательный – я не вижу в этом проблемы. Разве плохо, что он не орет по пустякам?

Она отвлеклась от белья, ее взгляд сам собой нашел мужа. Пол, сконцентрированный и грациозный, как большая кошка, отрабатывал удары своим надежным мечом на расчищенном пятачке. Сталь пела в воздухе, сверкая под утренним солнцем. – Да и когда он засыпает, уткнувшись носом мне в плечо, или когда я его кормлю... В памяти всплывали теплые вечера, когда Руди, наевшись, затихал у груди, его дыхание становилось ровным и глубоким, совсем как у любого другого младенца. – Тогда он самый обычный малыш. Но вот эти постоянные стуки, шишки... Легкая тень беспокойства скользнула по ее лицу. – Может, он вырастет не таким крепким, как его отец?

– Погодите, а это что... – мысль оборвалась. Ее внимание привлекло движение у порога. Рудиус, ловко уворачиваясь от препятствий (которые он, казалось, научился обходить только в моменты особой сосредоточенности), выполз на солнечный свет и уселся, поджав ножки. Его большие, не по-детски серьезные зеленые глаза были прикованы к отцу. А Пол... Пол заметил зрителя. И тут же его движения из размеренных превратились в настоящий вихрь! Меч засвистел, описывая сложные, почти акробатические дуги, прыжки стали выше, удары – зрелищнее.

– Хи-хи, – мысленно рассмеялась Зенит, наблюдая за мужем. – Как всегда, рад покрасоваться, теперь уже перед сыном. Вырастет ли Руди таким же обалдуем? Мысль была полна нежности, несмотря на легкую иронию. – Надеюсь, нет. Ее взгляд смягчился, когда она вспомнила другое увлечение сына. – Даже сейчас он тянется к книжкам. С тех пор как нашел тот старый сундук на втором этаже... В памяти возник образ Руди, с трудом тащащего по лестнице тяжелый фолиант в кожаном переплете. – Приносит по одной каждый вечер, как ритуал. Усаживается рядышком и смотрит на картинки, пока мы читаем. Она покачала головой, улыбаясь. – Впрочем, я не думаю, что он понимает слова. Ему ведь всего два года...

Но тут же, как яркий луч сквозь облака, всплыло другое воспоминание – свежее, теплое, от которого щемило в груди. Совсем недавно. Руди, снова упав, но не заплакав, поднялся сам, отряхнулся и подошел к ней, неуверенно переставляя ножки. Он поднял на нее свои ясные глаза, полные чего-то такого, что она не могла назвать детским, и четко, без запинки произнес:– Мама.Одно слово. Маленькое. Обычное. Но оно прозвучало для Зенит как самая сладкая музыка. Она до сих пор чувствовала, как тогда сжалось ее сердце от внезапной, нахлынувшей волны счастья. – Хотя... да, – мысленно поправила она себя, глядя на сына, завороженно следящего за мелькающим мечом отца. – Ему всего два года. Но в этом "всего" теперь жила бесконечная нежность и тайная надежда.

Часть 1

Мысли текли с привычной холодноватой отстраненностью: – Этому телу уже два года. А мне... значит, за сто семьдесят перевалило. Да уж. Хвала технологиям прошлого – продлили агонию достаточно, чтобы вот так вот щелкнуть пальцами и начать заново. Внутренний взгляд скользнул по детским ладоням – маленьким, гладким, без шрамов имплантов. – Впрочем, в этом теле я совершенно не чувствую себя на свой возраст. Ощущение было странным, как будто плывешь в лодке по переменчивому течению. – Это все из-за постоянно меняющейся биохимии мозга. Гормоны роста, нейромедиаторы... Они перекраивают восприятие, сглаживая острые углы памяти. Иногда это... пугает. Мысль замерла на краю пропасти. – Потому что я могу потерять себя. А это для меня равносильно смерти. Но тут же пришло другое чувство, почти непривычное в своей глубине: – Зато сон... спокойный. Без кошмаров. Это дорогого стоит.

– За эти два года я привык к Полу и Зенит. Привык – да. – Но не скажу, что считаю их родителями. Внутренний барьер оставался прочным. – Всё-таки я "иномирец". И как они никогда не станут для меня настоящими отцом и матерью, так и я... никогда не стану для них настоящим сыном. Слово "сын" вызвало неприятный резонанс. – Сыном... А что случилось с душой этого мальчика? Я его убил, тем что согласился на сделку? Ха-ха-ха. Сухой, беззвучный смешок. – Что-то мне опять в голову дурное лезет. "Слабею" я в этом теле, что ли? Я мысленно отмахнулся. – Плевать я хотел на одну загубленную жизнь, если она стоит на пути создания идеального мира. А его я... точно создам.

– За эти два года я уже меньше спотыкаюсь. Движения стали увереннее, координация – наладилась настолько, что частые падения теперь можно было списать на обычные детские неудачи. – Но это так, мелочи. Главное – я нашел сундук.

Подъем на второй этаж дался нелегко. Короткие ноги с трудом преодолевали каждую ступеньку, а дверь в дальнюю комнату пришлось толкать всем весом. Она поддалась с недовольным скрипом, открыв пространство, затянутое паутиной и пылью. Воздух стоял затхлый, густой. – Видимо, Лилия тут убирается реже. Хм, сундук... Открыть? Рука машинально потянулась почесать висок, но вместо металлической пластины пальцы наткнулись на мягкие волосы. Я подошел к массивному, темному от времени сундуку. Крышка откинулась с глухим стуком.

Внутри лежали книги. Не много. Тонкие, в потрескавшихся кожаных переплетах, явно ручной работы. – Ха, – мысленно фыркнул. – Без печатной машины, без тем более клавиатуры... Писать книгу пером и чернилами. Надеюсь, у них тут хоть какая-нибудь магия есть для облегчения этого труда. Я осторожно достал верхний том, тяжелый для детских рук, и раскрыл его. И тут же нахлынуло разочарование. – Точно! Я же воспринимаю язык только на слух!

Текст на пожелтевших страницах был сплошной загадкой. Не буквы, а причудливые узоры: переплетения кружков, угловатых квадратиков, извилистых линий и сложных завитков. – Ну и тарабарщина, – констатировал я про себя. – Больше на иероглифы или магические символы похоже, чем на нормальное письмо. И что теперь делать?

План созрел почти мгновенно. – Хм... Мой кредит доверия у "родителей" еще высок. Можно сыграть любознательного сына. Принести им одну из книг, чтобы кто-нибудь прочитал вслух... И пока они читают – сопоставлять звучащее слово с этими... каракулями. Я перебирал книги в сундуке, пока взгляд не зацепился за одну, заметно отличающуюся. На её страницах среди непонятных знаков были изображены сложные геометрические композиции – концентрические круги, пересекающиеся линии, вписанные треугольники и квадраты, соединенные стрелками и точками. – О! – внутренний восторг вспыхнул ярко. – Это что, магические круги? Схемы? Может, тут и про обычную магию написано? Про ту, что у Зенит? Я бережно вытащил именно эту книгу, ощущая её вес и шершавость обложки. – Тогда часто её нести не будем, это будет подозрительно. Всё-таки понятных картинок тут не очень много... Начнем с другой..

Часть 2

Итак, мой распорядок дня предельно ясен: хожу (уже куда увереннее), завтракаю (стараясь не ронять ложку), и снова хожу – но главное, слушаю. Каждый разговор в стенах этого дома – бесценная крупица информации, которую я жадно собираю. Из обрывков фраз, обсуждений за ужином, воспоминаний, вырвавшихся у Пола после пары кружек эля, мне удалось сложить картину: мои… опекуны – бывшие авантюристы. Зенит – целительница, ее руки излучают тот самый салатовый свет. Пол – мечник. Лилия – старая знакомая Пола, пришедшая в дом еще до моего появления. Но сегодня – о Поле.

Когда я впервые увидел его размахивающим мечом во дворе, подумал: «Ну, обычное дело для мужчины в средневековье. Физкультура». Но потом… он ускорился.

Я сидел на теплом деревянном пороге, подставив лицо утреннему солнцу. Пол работал с клинком – длинным, тяжелым на вид, полуторным, как мне показалось. Сталь играла черными отливами воронения, вдоль центральной долы, ловя и отражая лучи. Его движения сначала были просто… быстрыми. Умелыми. Сила и контроль, достойные уважения. Но когда его взгляд скользнул и зацепился за меня, наблюдающего, что-то изменилось. Резко. Он перестал походить на обычного человека.

То, что последовало, выходило за рамки простой демонстрации или даже пиковых человеческих возможностей. Его меч превратился в серебристо-черную молнию, рассекающую воздух с воющим свистом. Тело Пола слилось с оружием в едином, невероятно сложном танце – прыжки, кульбиты, удары, следующие один за другим с такой скоростью, что глаз едва успевал за финальной фазой одного движения, как начиналось следующее. Земля под его ногами казалась не твердой, а упругой, отталкивающей его с невероятной силой. Это была не тренировка. Это была демонстрация мощи.

В памяти всплыли леденящие душу кадры из прошлой жизни. Программа «Арес». «Идеальные» бойцы, чудовища в человеческой оболочке: синтетические мышечные волокна, способные рвать сталь; вместо крови – химический коктейль, дарующий сверхспособности; 40% тела – титановые импланты и кибернетика. В режиме максимальной боевой эффективности они были ходячими катастрофами. И вот тут… обычный человек? Догнал их? Превзошел?

Холодный пот выступил у меня на спине, несмотря на солнечное тепло. Я надеюсь, он НЕ среднестатистический мечник в этом мире. Мысль была полна не восхищения, а холодного ужаса. Это… должно быть магия. Другая ее грань. Не исцеление, а разрушение. Усиление тела до запредельных величин.

Я сидел, завороженный и напуганный одновременно, впитывая каждое движение, каждый свист клинка, каждый удар ноги о землю, от которого слегка дрожал порог подо мной. Нужно запомнить. Запомнить навсегда. Этот показательный урок кричал громче любых слов: ближний бой здесь – не просто опасен. В руках таких, как Пол, он – абсолютная, неумолимая смерть, приходящая быстрее мысли.

Пол опустил меч, острие легко коснулось земли. Он стоял, дыша ровно и глубоко, лишь легкая испарина блестела на лбу. И на его лице... расцвела, чуть самодовольная улыбка. Ха, – мелькнуло у меня в голове, пока я сидел на пороге, вперившись в него. Значит, и правда хвастался. Перед сыном. Мысль была окрашена скорее иронией, чем осуждением. Хм, всё-таки ему, судя по виду, едва за двадцать... А сила, которой он достиг за это время... Внутренне я склонил голову перед этим фактом. Вызывает уважение.

Я в его годы... Мысль застряла, порывшись в архивах памяти, затоптанных десятилетиями войны и власти. А что я делал-то? Хм... Картинки всплывали туманные, бессвязные. Не помню. Скорее всего, бездельничал. Тратил время на ерунду. Горечь легла на язык. Только когда повзрослел и началась Третья мировая... тогда понял, что пора начинать жить всерьез. Ха-ха. Сухой, безрадостный смешок. Я действительно тормоз по сравнению с Полом. У которого уже есть дом – пусть и в деревне, семья... и такая сила.

Часть 3.

Сейчас, время между завтраком и обедом. Я сидел в полумраке пыльной комнаты второго этажа, спиной к открытому сундуку. И... читал. Не просто разглядывал символы – понимал их. Три месяца я методично таскал книги вниз, подсовывая их Зенит или Полу с самым невинным видом любознательного карапуза. "Почитай, мама?" "Папа, книжка!" И они читали. Читали сказки, истории, а однажды – ту самую, с кругами. Я сидел рядом, впитывая звучание слов, а взгляд при этом был прикован к странным знакам на странице. Сопоставлял. Искал закономерности. Ловил повторяющиеся узоры.

Как я понял, особо сложных правил в этом письме не было, но попадались странные, вроде: ударение могло падать на любой слог без изменения смысла. Ну, вообще-то, я не лингвист, – мысленно пожал плечами, перелистывая страницу. Но трех месяцев хватило, чтобы щелкнуло. Как будто в голове перевернулся невидимый переключатель. Символы перестали быть абстракцией. Они обрели звук. Значение. Я начал читать самостоятельно.

Кроме той заветной книги по магии, были и другие. Сказки... Или нет? Некоторые тексты звучали слишком... конкретно. Там говорилось о Летающей Крепости – описания поразительно напоминали орбитальный дредноут с его батареями и силовыми полями. И о Призыве Разумных Существ из Пустоты. Надеюсь, что сказки, – подумал я с легкой тревогой. Очень надеюсь.

Сейчас же пальцы скользили по шершавым страницам магического фолианта. И благо, что его содержание было скорее... инструкцией. Практичным. Меньше философии, туманной мистики и ритуалов под луну. Больше схем, пояснений к ним, описаний базовых принципов. История магии подавалась как история открытий и изобретений новых кругов, а не как откровение свыше. Это было понятно. Это было обнадеживающие.

Магия, согласно книге, делилась на классы стихий и ступени могущества. В начале фолианта описывались четыре заклинания – все начальной ступени, но при этом... исключительно атакующие. Мысли скользнули с легким разочарованием: – Хм. Я думал, в начале будет что-то утилитарное. Световой шарик. Или подогрев воды. Но видимо, тут магия развивалась в горниле конфликтов – исключительно как оружие. Грустная, но понятная логика.

– Ладно. Попробуем. Описание водяного шара казалось самым простым. – Должен получиться шарик размером с кулак.

Я встал посреди пыльного полумрака чердака, отодвинув книгу ногой. Вытянул правую руку в сторону окна. Сердце вдруг застучало чаще, сильнее, наполняя грудь незнакомым, почти забытым чувством – волнения. – Сейчас выяснится... есть ли у меня этот инструмент. Столь нужный мне. Ха-ха. Мысль пыталась сохранить ироничный тон, но подспудная надежда прорывалась сквозь нее. – Успокойся. Это же начальная ступень. Дыши...

Я замер. Взгляд на мгновение упал на раскрытую страницу с заклинанием. Последний, решительный вдох. Голос, тихий, но четкий, прозвучал в гулкой тишине:– Ниспошли защиту воды туда, где она требуется. Направь сюда кристально чистый поток. Водяной Шар…

И тут же – ощущение. Странное, двойственное. Одновременно чуждое... и до боли знакомое. Как будто в виске снова ожил имплант, подключившись к невидимой сети. Как ток, пробежавший по нейронным путям. – Нейро-интерфейс?..

Возле моей ладони, в сантиметре от кожи, возникла точка. Она была невидимой, но я чувствовал её натяжение. И она начала расширяться. Быстро. Мгновенно превращаясь в пульсирующий шар чистой, прозрачной воды, чуть больше моего детского кулака.

Я заметил это лишь краем сознания. Все внимание захлестнуло то самое ощущение. Оно было... "родным". Как удаленное управление "Эгидой" – бронированным экзоскелетом, вторым телом, находящемся на расстоянии десятков километров. Только теперь это "второе тело" было не вовне. Оно было здесь. Внутри. В каждой клеточке. В потоке этой странной, живой энергии, которая откликалась на мысль с пугающей готовностью.

Я ухватился за это чувство. Старался удержать его, углубить, прочувствовать каждую вибрацию. Вспоминал точность движений "Эгиды", плавность подачи энергии в силовые поля... Тем временем водяной шар, оставленный без контроля, продолжал расти. Он вбирал влагу из воздуха, пульсировал, набухал. Размер изменился из кулака – в голову ребенка. Из головы – в размер окна! Он заполнил проем, огромный, неуправляемый, дрожащий водяной пузырь, готовый лопнуть.

Быстрый, инстинктивно-тревожный взгляд на это творение вырвал меня из состояния глубочайшей концентрации. Словно оборвалась невидимая нить. Связь с потоком энергии – разомкнулась.

Сознание поплыло. Мир вокруг – пыльные доски, сундук, огромный водяной шар – вдруг резко отдалился, как будто я проваливался в туннель. Тело пронзил леденящий холод, будто из меня выкачали всю кровь разом. Силы мгновенно покинули ноги. Последнее, что я успел почувствовать – глухой плеск огромной массы воды, обрушившейся на пол чердака, и темнота, накрывшая с головой.

Сознание возвращалось медленно, пробиваясь сквозь вату темноты и глухой гул в ушах. Первое, что я различил – голоса. Напряженные, перекрывающие друг друга.

– Руди! Руди, ты в порядке? Очнись, малыш! – Голос Зенит, обычно мелодичный, сейчас звучал высоко и тревожно. Ее пальцы, теплые и чуть дрожащие, легонько гладили мою щеку.

– Откуда здесь столько воды? – Это был Пол, его голос перемещался по комнате. Я приоткрыл глаза, затуманенным взглядом уловив его фигуру у окна. Он щупал подоконник, осматривал стены, его поза была напряженной, боевой. В дверях появилась Лилия – ведро в одной руке, охапка тряпок в другой, ее лицо было каменным, но в глазах читалась привычная уже готовность к хаосу.

Мысли пронзила ледяная игла: – Черт. Дела плохи. Как они воспримут магию у ребенка, которому и трех лет нет? Я попытался приподняться – одежда прилипала к телу, мокрая и холодная. Голова кружилась, в горле подкатывала тошнота. Знакомое ощущение... как после перегрузки. Но к нему добавилось нечто новое – глубокая, высасывающая силы опустошенность внутри, словно вывернули наизнанку. Я тут же попытался вернуть то самое чувство контроля, связь со "вторым телом" Ничего. Только слабость и холодная пустота. Я осмотрелся. Вода стояла лужами, пыль превратилась в грязь на дощатом полу. И книга... Моя драгоценная книга лежала раскрытой прямо в луже, страницы размокли, чернила расплылись. Жгучая досада кольнула острее любого ушиба.

– Руди, – Зенит наклонилась ко мне ближе, ее голубые глаза, полные тревоги, вдруг сузились с неожиданной хитрецой. – Скажи... Ты читал то, что было написано в книге? Ты... попробовал?

Я замер. Как она догадалась? Инстинкт самосохранения боролся с детской непосредственностью тела и усталостью. Я молча, не отрывая взгляда от ее лица, кивнул. Одним коротким движением.

– Дорогая, – Пол повернулся от окна, его брови поползли вверх. – Мы же его даже читать не учили! Откуда он мог...?

Но Зенит уже не слушала. Ее лицо озарилось таким ослепительным, таким безудержным восторгом, что стало почти страшно. Она схватила меня под мышки и подняла, прижав к себе, закружилась на месте, не обращая внимания на мокрую одежду.

– Пол! Ты слышишь?! Наш сын! Гений! Абсолютный гений! – Она смеялась, и в ее смехе звенели слезы радости. – Он сам прочитал! И применил! В два года! Давай... Давай немедленно найдем ему учителя магии! Самого лучшего! Мы не должны зарывать такой талант!

Мысли метались: – Эм... А это нормальная реакция для матери, обнаружившей "талант" у сына? Я... я не знаю. Вернее, не помню. Голова гудела сильнее. Хырр! Сейчас не об этом. Главное – на костер меня кидать не собираются. Ледяной ком страха в груди начал таять, уступая место слабому облегчению. И вроде как... материнское желание верить в особенность сына перекрыло всякую логику. Ха-ха. Спасибо, Зенит, что ты такая... простая.

Но Пол не разделял энтузиазма. Он подошел ближе, скрестив на груди мощные руки. Его меч был уже в ножнах, но поза оставалась непреклонной.– Погоди-ка, Зенит, – его голос звучал ровно, но твердо. – Мы же договаривались. Если родится мальчик – он вырастет мечником. Как я. Меч – это надежно. Это сила, на которую можно положиться в любой ситуации. – Его зеленые глаза смотрели на меня серьезно, оценивающе.

Мысли сжались в кулак: – Точно, средневековье же. Патриархат. Наследственность. Извините, но свою судьбу я привык выбирать сам, несмотря ни на какие договоренности. Взгляд снова скользнул к размокшему, безнадежно испорченному фолианту. Вариант с учителем магии мне нравится куда больше. У него... Должны быть другие книги. Целые.

Зенит уже открыла рот, чтобы парировать, ее щеки горели, глаза сверкали. Спор назревал серьезный. Но прежде чем первое слово сорвалось с ее губ, вмешалась Лилия. Она отжала тряпку в ведро с характерным шлепком и подняла на спорщиков спокойный, усталый взгляд.

– Господин Пол, госпожа Зенит, – ее голос, как всегда, был тихим, но невероятно четким, режущим напряженный воздух. – А почему не оба? Пусть утром, до обеда, занимается магией с учителем. А после обеда – с мечом, с отцом. – Она пожала плечами, как будто предлагала самое очевидное решение в мире. – Ребенку движение нужно. И умственную нагрузку чередовать с физической полезно.

Наступила тишина. Пол и Зенит переглянулись. Зенит – все еще с блеском в глазах, но уже с тенью раздумья. Пол – с явным недоумением, которое постепенно сменилось на тяжелое размышление. Гнев и восторг схлынули, уступив место практичности, навязанной спокойной логикой служанки.

– Хм... – пробурчал Пол, почесывая подбородок.– Это... – начала Зенит, и в ее голосе уже не было прежней исступленности.

Они снова посмотрели друг на друга. Спор был исчерпан. Пусть и временно.

Найти учителя быстро не вышло. Пол съездил в ближайший крупный город – Ро, кажется – и разместил объявление. Пока шли поиски, я выпросил у родителей разрешение практиковать магию. Осторожно. Только во дворе. Слава доброте (или безудержному энтузиазму) Зенит – разрешили. Потому что на следующий день я буквально изнывал, как от ломки, желая снова прикоснуться к законам этого мира.

Раннее утро. Двор окутан прохладной дымкой. Вчера уснул с трудом, мысли вихрем кружились вокруг энергии, но сейчас чувствую себя... отлично. Проснулся специально раньше всех – родителей, Лилии. Стояла тишина.

Мысли: – Вчера меня вырубило после одного, пусть и неконтролируемого, заклинания. В книге писалось, что объём "манны"... ыээ, слово-то какое... что объём хранилища внутренней энергии определён от рождения и не может быть улучшен. Холодок сомнения пробежал по спине. Если это правда, и книгу писала опытная гильдия магов, а не какой-то самоучка... то дела плохи. Нужно проверять.

Я поднял руку. Глубокий вдох. Вспомнил ощущение погружения в капсулу с нано-гелем перед подключением к "Эгиде". Представил холод металла на висках, плавное слияние сознания с машиной. Сосредоточился.

Мысли: – Хахаха! Да, ДА! Это был не металл, не провода – но тоже чувство! Тот же самый контроль, та же связь! Энергия пульсировала в руках, в ногах, во всем теле – живым, послушным потоком. – Мой новый "экзоскелет"! Мой первый "нейро-имплант" в этом мире! Пусть он не отливает сталью и у него нет мигающих лампочек... Он РАБОТАЕТ!

От мыслей – к действию. Направил энергию к ладони, почувствовал, как она уплотняется, становится тяжелее, реальнее. Начал произносить формулу Водяного Шара... И не успел дойти до первого слова! Возле ладони, из пустоты, возникла капля воды. Чистая, прозрачная, висящая в воздухе.

Мысли: – Что?! Концентрация дрогнула от неожиданности. Капля плюхнулась в пыль. Я лихорадочно перебирал в памяти размокшие страницы книги. – Ммм, кажется... Да! Типы применения магии: заклинания, круги, магические предметы... и невербальная магия!

Сердце заколотилось быстрее. Я снова поднял руку. Уплотнил энергию. Не произнося ни звука, представил: вот здесь, в этой точке, из чистой энергии должен родиться шар воды. Капля. Расширение. Ощутимый отток силы изнутри – и передо мной снова висел сгусток воды, размером с яблоко.

Мысли: – Хм, это же атакующее заклинание... Разве оно не должно... лететь? Хотя бы? И едва мысль сформировалась – из руки вырвался новый импульс энергии. Шар рванул вперед! Со скоростью метко брошенного камня! Он пронесся над двором, метров сто, прежде чем расплескался в воздухе у дальнего холма за забором.

Физическая волна дофамина накрыла с головой. Радость открытия, восторг контроля – они смешались в опьяняющий коктейль. Мысли скакали, стали вдруг донельзя детскими, игривыми. – Еще!

Я начал экспериментировать, ощущая каждую стихию по-новому:

Вода: Легче всего. Капля возникала из пустоты, расширялась до размеров кулака по воле мысли. Я чувствовал, как вливаю в нее больше энергии – структура уплотнялась, внутри росло напряжение, как в переполненном шаре. Выбирал мишень за забором – и запускал! Снаряд летел ровно, оставляя влажный след в воздухе.

Воздух: Сложнее. Он не хотел держать форму! Сгусток вихрился, рвался распасться обратно в невидимость. Я сжимал его мысленно, представляя, как нагнетаю давление в невидимый баллон. Чувствовал дрожь уплотненного воздуха в ладони. В момент запуска – сознательное ослабление хватки. Воздух с хлопком расширялся, превращаясь не в шар, а в ударную волну, сбивающую пыль с забора.

Огонь: Опаснее. Искра вспыхивала ярко, жарко обжигая кожу лица. По мере вливания энергии она росла, превращаясь в яростно пляшущее пламя размером с кулак. Жар усиливался, свет резал глаза. Но что-то останавливало – инстинкт самосохранения? Или память о пожарах на гибнущей планете? Я не решался его запустить, просто развевал пламя, ощущая его дикую, нестабильную силу.

Земля: Понравилась больше всего. Тяжелая, точная, постоянная. Энергия не просто формировала сгусток – она материализовала частицы почвы буквально из воздуха. На краю сознания мелькнула мысль об “молекулярном сборщике” - Только что, был превзойден технический прогресс моего мира. - Я концентрировался, лепя не бесформенный ком, а знакомую обтекаемую форму – пулю из старого мира, только размером с кулак. Ощущал ее вес, плотность. Энергии уходило намного больше, чем на воду или воздух. Но момент запуска! Знакомый, тоскливо-родной свист рассекаемого воздуха! Снаряд врезался в холм с глухим бух!, оставив воронку.

Усталость накатывала после каждого "выстрела", тяжелели веки, но эйфория открытий была сильнее. – Еще! Еще разок! – подстегивал внутренний голос, уже не стратег, а восторженный первооткрыватель. Как итог – знакомый ледяной вакуум внутри, мир заплясал, ноги подкосились. Я рухнул лицом в прохладную землю.

Очнулся. Лицо в пыли. Поднялся, отряхиваясь. Солнце лишь чуть поднялось над горизонтом. *Мысли, уже вернувшие ясность: – Так, тело цело. Солнце... минут 20, не больше. Но черт побери, что это было?! Помешательство какое-то!* В памяти всплыли боевые коктейли прошлой жизни – только самые жесткие, запрещенные, давали подобную потерю самоконтроля, эту слепую эйфорию. – Ох уж это тело... Ладно. Ладно. Все еще приемлемая цена за избавление от кошмаров. Теперь по сути: старался отслеживать расход "манны"... Хоть и субъективно, но вроде выжал больше, чем вчера. Надеюсь на это. Нужно повторить вечером, уже сдержаннее.

Я направился к дому. У крыльца замерла Лилия, готовая к походу в пекарню. Ее взгляд скользнул по мне, по влажным пятнам на моей одежде, по развороченной пыли и свежим воронкам во дворе – и резко, без слов, отвела взгляд в сторону. Она молча развернулась и зашагала прочь быстрее обычного. Ее спина выражала красноречивое желание не знать и не видеть.

Интерлюдия 3

Лилия шла по пыльной дороге деревни Буэна, но мысли её были далеко – в уютном, а теперь ещё и слегка подкопченном и изрытом, доме Грейратов. Солнце уже поднялось выше, и она понимала, что задержалась на добрых полчаса. Но ей нужно было это время. Чтобы обдумать.

– Всё-таки я была права с самого начала, – мысль звучала с горьковатым удовлетворением. – Юный господин... Он не обычный ребенок. Вспоминались первые месяцы: неестественная тишина, отсутствие детского плача, тот леденящий холодок в первую ночь. – Может, в начале он и вел себя как просто тихий, слишком спокойный мальчик. Но потом...

Картины всплывали перед её мысленным взором: двухлетний Рудиус, с серьезным, не по годам сосредоточенным лицом, тащащий по лестнице тяжелые фолианты с чердака. – Книги. В два года. Не просто как игрушки – было видно, что он всматривается в непонятные знаки. А потом... Вода. Воздух. Земля. Огненные искры. И этот леденящий холод после применения магии, когда он падал без сознания. И этот двор, который каждое утро теперь выглядел как после небольшой осады – с воронками, сбитой пылью, подпаленными травинками.

– Пол и Зенит... – Лилия покачала головой, её губы сжались в тонкую линию. – Они не видят. Вернее, видят, но не то. Они убеждены, что у них просто... талантливый ребенок. Очень талантливый. Зенит с её сияющими глазами и мечтами о великом маге, Пол, который ворчит о мече, но уже смирился с утренними магическими сеансами. – Они купаются в его "гениальности".

Сомнение, как назойливая муха, жужжало в голове. – А может... может, это и правда так? И я просто надумываю? Начиталась страшных сказок в молодости? Она вспомнила рассказы странствующих бардов о подменышах, о духах, вселяющихся в младенцев... Но Рудиус, когда засыпал у Зенит на руках или улыбался Полу... Он выглядел настоящим. Теплым. – Но эти глаза... Эти слишком взрослые, слишком знающие глаза...

Она остановилась у колодца на окраине деревни, оглянулась – никого. Решение созрело, твёрдое и практичное, как и всё у Лилии.

– Ладно. Хватит гадать. Она сунула руку в глубокий карман своего передника, нащупала маленький мешочек из грубой ткани. Внутри – щепотка соли (не ворованная, куплена специально у торговца), три засушенных ягоды можжевельника и маленький, гладкий камушек, подобранный на перекрёстке. – Проведу тот обряд экзорцизма, который собиралась сделать ещё тогда, в первую ночь. Если не сработает... Она крепче сжала мешочек. – ...значит, Рудиус Грейрат и правда просто юный гений. И мне придется смириться с тем, что убирать двор от последствий его "гениальности" теперь входит в мои обязанности.

Лилия выдохнула, расправила плечи и зашагала обратно к дому, к своим необычным хозяевам и их ещё более необычному сыну, твёрдо решив проверить свои подозрения самым простым, доступным ей способом.

Часть 4

Чуть больше полугода прошло. А если точнее – 211 дней. Почему это важно? Ха-ха. Потому что то, что написано в той, размокшей книге про врожденные, неизменяемые ограничения запасов энергии – либо полный бред, либо... во что я охотно верю, учитывая мое происхождение. Я – исключение из правил. И это осознание граничит с безумием.

Вспомнилась притча о древнеиндийском математике и рисе на шахматной доске. Там было всего 64 клетки. У меня сейчас – 211. И счет продолжается. Вначале я просто кидался простенькими заклинаниями, чей ущерб не превышал брошенного камня. Потом заметил Лилию, уныло убирающую двор после моих "тренировок". И начал тратить часть энергии на помощь: выравнивал землю, высушивал лужи, аккуратно сметал пыль и комья грязи обратно на грядки. Но где-то после 10-го дня непрерывных упражнений... энергия не закончилась. Вообще.

Пришлось придумывать более энергозатратные, но безопасные занятия. По затратам лидировала земля, за ней – вода (особенно на удержание формы), затем воздух (больше всего уходило на сжатие), и аутсайдер – огонь (после опаленных бровей и ожогов ладоней он был исключен). Выбор пал на землю и воздух.

Земля: Процесс стал ритуалом. Сначала – грубый ком почвы и пыли, материализованный из воздуха передо мной. Затем – невидимый магический пресс. Слой за слоем я сжимал его, чувствуя, как частицы трутся друг о друга, как пустоты между ними исчезают под неумолимым давлением. Материал темнел, из серо-коричневого превращаясь в угольно-черный. На определенном уровне сжатия начиналось самое интересное – и самое энергоемкое. Материал нагревался. Сначала чуть теплился, потом – излучал тусклое, глубокое багровое свечение, как перегретый в вакуумной печи титановый слиток. Энергия при этом процессе уходила рекой. Получаемый кирпич был холодным на ощупь, невероятно плотным, гладким, как отполированный обсидиан, и черным, поглощающим свет. Эти блестящие монолиты я выкладывал вдоль забора, перенося их левитацией. Они были настолько плотными и гладкими, что буквально прилипали друг к другу под собственным весом, образуя причудливую, сверхпрочную стену.

Воздух: С ним был другой вызов. Не материя, а сила. Я фокусировал энергию в точке, создавая невидимый "резервуар" и нагнетая в него давление. Чем сильнее сжимал – тем плотнее становился воздух в этой точке. Он начинал визуально искажаться, как раскаленный воздух над пламенем, только без тепла – дрожащий, мерцающий мираж. Достичь высокого давления было невероятно энергозатратно. Воздух яростно сопротивлялся, стремясь распасться, и удержание его в таком состоянии требовало постоянного, мощного вливания силы. В моменты пикового сжатия у меня возникало странное ощущение – сгусток вот-вот схлопнется во что-то иное. Что-то плотнее, опаснее, способное не просто толкнуть, а разорвать. Но догадаться, как это контролировать или направить, я пока не мог. Когда силы начинали иссякать – я медленно стравливал давление, наблюдая, как дрожащий мираж рассеивается. Однажды контроль дрогнул. В небо рванул гигантский вихрь, поднявший пыль столбом до облаков и развеявший их за минуту. Зенит пожурила меня за испорченное белье на веревках, а Пол... Пол с удвоенным рвением пытался затащить меня на тренировки с мечом. Я отбивался, прячась за Зенит: "Пока учителя магии нет – и мечом махать не надо!"

Но сегодня все изменилось.

Солнечный свет заливал комнату. Я сидел, размышляя о новых способах экологично сливать избыток энергии (строить башню из кирпичей? Создать подземный ледник?). Зенит встала у окна, ее лицо осветилось удивлением.

– Пол, иди сюда! – позвала она.

Любопытство привело меня к ним. Зенит подхватила меня на руки. Пол открыл дверь.

На пороге стоял... маг. В этом не было сомнений. Широкополая шляпа, скрывающая верхнюю часть лица. Изящный посох из светлого дерева с кристаллом, будто зажатым скобой. Походный плащ поверх скромного, но добротного платья. Чемодан из потертой кожи. Но...

Но у него... вернее, у нее... Никакой седой бороды. Рост – как у ученицы средней школы. Из-под шляпы выбивались пряди волос невероятного, абсолютно естественного синего цвета – как глубинное море под солнцем. И когда она подняла голову, взгляд встретился с ее глазами – такими же синими, бездонными и... недетскими. В них читалась либо надменность зазнайки, либо глубокая, спокойная усталость. Усталость человека, видевшего слишком много. И это... это мне нравилось куда больше, чем образ тысячелетнего старика.

Она слегка наклонила голову, и голос ее прозвучал четко:

– Я маг Рокси Мигурдия. Рада с вами познакомиться.

Внутри все замерло. Дверь открылась. В прямом и переносном смысле.

Глава 3 Повседневность 1

Часть 1

Зенит слегка замешкалась, но быстро собралась, ее улыбка была теплой, хоть и чуть нервной:– Да, здравствуйте. Меня зовут Зенит, а это мой муж, Пол. Очень приятно познакомиться. – Она слегка поклонилась. Рокси ответила коротким, вежливым кивком, ее синие глаза бегло оценили дом и хозяев.

Рокси, не глядя на меня, спросила с практичной прямотой:– Ну, и кого я должна буду обучать?

Зенит сразу же оживилась, лицо озарилось материнской гордостью. Она бережно приподняла меня повыше, словно демонстрируя редкий трофей:– А вот же! Это наш сын, Руди! Наше маленькое чудо!

Лицо Рокси на мгновение исказила едва заметная гримаса – смесь усталости и легкого раздражения. Она тихо, почти беззвучно пробормотала, чуть шевеля губами:– Опять молодые родители, которые слишком бурно реагируют на успехи их чада...Я, тренированный чтению по губам в прошлой жизни, отчетливо уловил фразу. Типичный скепсис профессионала, – мелькнула мысль.

Решив сыграть на опережение, я вложил в голос всю возможную детскую искренность и надежду, глядя на Рокси своими большими зелеными глазами:– Вы не хотите меня учить? – Голос дрогнул с идеально рассчитанным эффектом. – Пожалуйста... Мне очень-очень нравится магия!

Реакция была мгновенной. Лицо Рокси изменилось. Усталость не исчезла, но поверх нее лег острый, живой интерес. Ее взгляд, пронзительный и оценивающий, впился в меня, будто пытаясь разглядеть что-то знакомое под внешностью ребенка. Она вздохнула, но уже иначе – не с раздражением, а с внезапно проснувшимся любопытством.– Хорошо, – сказала она решительно, ее голос потерял часть прежней монотонности. – Тогда давайте проведем первый урок. Прямо сейчас.

Она развернулась и направилась во двор, ее походка была легкой и уверенной. Зенит осторожно опустила меня на землю. Она и Пол обменялись взглядом – в нем читалось и волнение, и надежда. Они молча удалились в дом, оставив нас одних. Мои последние полгода "прогулок" во дворе заслужили их доверие.

Я уселся на старую деревянную скамью у стены дома. Рокси остановилась передо мной, слегка опираясь на посох. Она начала с места в карьер, голосом лектора, зачитывающего обязательную программу:– Магия делится на типы. Они же, в свою очередь, подразделяются на ступени... – Звучало устало и немного зазнайски.

Мысли: – Ох, ну вот, этап "азы для чайников". Давайте пропустим это, учитель.

Не дожидаясь продолжения, я перебил, стараясь звучать как можно более восторженно и чуть хвастливо, подражая детям, жаждущим похвалы:– Да! Семь ступеней! А типы... – Я сделал вид, что сосредоточенно вспоминаю. – Атакующая – четыре стихии! Исцеление и детоксикация! Барьеры! Божественная и Призыв! Еще зачарования и... и уникальная магия разных рас! Я знаю, учитель! У нас дома была книжка, я её всю прочитал! – Я сиял, ожидая реакции.

Рокси смотрела на меня пристальнее прежнего. В её синих глазах мелькнул явный вопрос: Сколько ему на самом деле лет?– Что ж, – произнесла она медленно, тщательно подбирая слова. – Если ты и правда гений, как говорят твои родители... Продемонстрируй, как ты применяешь начальное заклинание. Стихия – на твой выбор.

Мысли: – Ага, момент истины. Сколько раз я видел эту сцену в фильмах и играх... Вот и мой выход. Хотя, в последний раз я так удивил инструктора по пилотированию мехов – пятидесятилетнего ветерана. Интересно, что будет здесь?

Я не стал поднимать руку, не стал шевелить губами. Просто сосредоточился. Магическое тело. Контроль. Выпуск. Передо мной, на уровне груди, из пустоты материализовался аккуратный шар чистой воды размером с апельсин. Он мгновенно сорвался с места и с тихим плюхом врезался в стену нового базальтового забора. Я внимательно наблюдал за лицом Рокси.

Она моргнула. Ее голова резко дернулась в сторону полета шара, уловив движение периферическим зрением и слабый звук удара. Но ее взгляд вернулся ко мне полный... недоумения?– З... Забыл заклинание? – спросила она, в ее голосе впервые прозвучала искренняя озадаченность. – Я могу подсказать. Начальная формула для Водяного Шара – "Ниспошли защиту воды..."

Я сделал удивленно-обиженное лицо ребенка, которого не поняли.– Что? Нет, учитель! Не нужно! – Я нарочито поднял руку, как бы для большей концентрации. На ладони, снова без единого слова, начал стремительно формироваться новый шар воды. На этот раз я влил в него больше энергии – он раздулся до размеров спелого арбуза, тяжелый и переливающийся на солнце. – Вот, смотрите! – Со свистом, напоминающим реактивный снаряд в миниатюре, шар рванул к холму и с гулким бумом оставил там новую воронку.

По словам Зенит без слов магии не будет, вернее она так думала пока не увидела как её сын колдует, так что я ждал реакции. Шока. Восхищения. Вопросов. Но не этого.

Рокси замерла. Весь ее вид выражал глубочайший, леденящий ступор. Ее синие глаза, широко распахнутые, были прикованы ко мне, но взгляд казался отсутствующим, заглядывающим куда-то внутрь или в далекое прошлое. Еле слышно, на совершенно ином языке – гортанном, резком, полном шипящих и горловых звуков, – вырвался шепот:– "Бог демонов вернулся..."

Я нахмурился, изобразив детское любопытство:– М? Это ваш родной язык, учитель? Звучит... странно.

Мой голос словно разбил лед. Рокси вздрогнула, вынырнув из оцепенения. Но она не стала отрицать. Вместо этого на ее губах появилась странная, почти одержимая ухмылка. Она продолжала шептать, но теперь уже озвучивая свои мысли на знакомом языке, глядя на меня с новым, жгучим интересом:– Без слов... значит. Ха-ха. Ладно. Это... это будет интересно. Очень интересно.

В этот момент из окна высунулась Зенит:– Руди! Маг Рокси! Идите обедать!

Рокси восприняла это как желанную передышку. Она резко выдохнула, словно сбрасывая напряжение. Перед тем как двинуться к дому, она подошла ко мне и положила руку мне на голову. Ее прикосновение было легким, но уверенным.– Молодец, Руди, верно? – сказала она, и в ее голосе теперь звучала не усталость, а какое-то новое, странное тепло. Она слегка растрепала мои волосы. – Ты и правда гений. Очень... необычный гений.

И в тот миг, когда ее пальцы коснулись моих волос, мелькнуло мимолетное, едва уловимое ощущение. Что-то глубинно знакомое, из далекой прошлой жизни – холодное, безличное, всевидящее... Ощущение взгляда того Существа из белой комнаты. Но оно промелькнуло и исчезло, как тень облака, оставив лишь легкий холодок недоумения под теплыми лучами солнца.

Часть 2.

Рокси быстро стала... особым явлением в доме. Впечатление от нее было парадоксальным. Надменность зазнайки – да, проскальзывала, особенно когда речь заходила о магических тонкостях. Но она мгновенно таяла под волной ее искреннего, почти фанатичного желания научить меня. Каждое объяснение она выверяла, подбирая слова, будто оттачивая заклинание. И в этой увлеченности была подкупающая чистота.

А еще... она была немного неуклюжей. То посох зацепит за дверной косяк, то чашку с чаем чуть не опрокинет, ловя ее на лету с грацией перепуганной кошки. И это придавало ей невероятного шарма. Не милоты – именно шарма, как у редкого, ценного артефакта с легкой потертостью.

Кухня Зенит и Лилии стала ее слабостью. На простые деревенские блюда она реагировала как гурман на шедевр высокой кухни. Особенно сладкое... Я запомнил день, когда Лилия принесла яблоки в карамели. Глаза Рокси загорелись, как у ребенка, а на лице появилось выражение абсолютного, почти священного блаженства. Она ела медленно, смакуя каждый кусочек, забыв на время и о магии, и о своей обычной сдержанности.

И да, она определенно была старше своего юного облика. Это проступало не в морщинах (их не было), а в глубине взгляда, в интонациях, когда речь заходила о вещах за пределами магии. Как-то раз, во время урока теории (точнее, истории магии), я, играя роль любопытного ребенка, засыпал ее вопросами о ее синих волосах. Один за другим. Она отмахивалась, отшучивалась, но в конце концов, под моим натиском, сдалась.

– Я – Мигурд, – сказала она тихо, отводя взгляд в окно и теребя прядь волос. – Демон. С далекого континента. Там... все иначе.

Демон. Раса, не похожая на человека. Тела, развивающиеся по иным законам. Мысль вспыхнула ярко, как искра. Это ключ. К пониманию биологии этого мира, его фундаментальных законов! Искреннее, почти детское желание (уже не игровое) охватило меня: увидеть этот континент, изучить его расы, их возможности, их отличия. Другие биологические виды с разумом человека или выше... Они могут перевернуть все представления! В памяти уже мелькали схемы генетических экспериментов прошлого, попытки создать "лучшего" человека... А здесь – целые расы, эволюционировавшие иначе!

– Отведи меня туда когда-нибудь, учитель! Пожалуйста! – вырвалось у меня с неподдельным энтузиазмом.

Рокси лишь усмехнулась, грустно покачав головой, но ничего не пообещала.Словно в ответ на мои расспросы о других расах, она рассказала мне "страшную сказку" на ночь. Вернее, я воспринял её как сказку. О жуткой, жестокой расе "Супордов". Зеленоволосых, с кроваво-красными камнями во лбу. Существах, которых обвиняли едва ли не во всех мировых бедах и катастрофах прошлого. История была мрачной, пропитанной ненавистью и страхом.

Ха-ха, – горько усмехнулся я про себя, слушая. Знала бы она, кто сейчас сидит перед ней... Горечь, знакомая и едкая, сжала грудь. Приказы забравшие жизни у миллионов чтобы другие миллионы могли прожить подольше, побоище в центральном и чертов седьмой сектор... "Супорды"... Демонический континент, пугающие легенды... Мир обретал новые, сложные штрихи.

Молчание после моих вопросов повисло густым, немного неловким. Я сидел, делая вид, что разглядываю узор на ковре, но краем глаза видел, как выражение лица Рокси смягчилось. Она, видимо, прочитала мою позу (намеренно чуть сгорбленную) и тишину как испуг после ее слов о "Супордах".

– Этот забор, – ее голос прозвучал нарочито спокойно, переключая тему, как рычаг, – это ты его сделал? – Она повернулась к окну. Лунный свет струился в комнату, выхватывая из темноты гладкую, почти зеркальную поверхность моей базальтовой кладки. Камни слабо отливали холодным синеватым светом, как остывшие угли.

– Да… – ответил я, поднимая голову, играя облегчение от смены темы. – Я практиковался в магии земли, пока учителя не было. Хотел сделать что-то полезное. – Добавил я с наигранной детской логикой, кивая на ровную поверхность забора.

Рокси вздохнула. Не раздраженно, а задумчиво, будто этот взгляд на черные камни перенес ее куда-то далеко.– Знаешь, – проговорила она тише, ее синие глаза, отражающие лунный свет, казались еще глубже, – на демоническом континенте… стоит один Замок. Древний. Замок Императрицы Демонов. – Она сделала паузу, давая словам вес. – Цвета его стен… точь-в-точь как эти твои кирпичи. Такой же черный, гладкий, поглощающий свет. Как будто вырезан из ночного неба. Только… – она провела пальцем по воздуху, словно очерчивая невидимые башни, – …он огромен. И дышит силой. Мерцает изнутри, как твои камни при сжатии, только постоянно.

Я посмотрел на свой скромный забор уже по-другому. Из груды тренировочного "мусора" он вдруг превратился в… эхо чего-то грандиозного. Неуклюжий намек на могущество другого мира. Эмоция была искренней.– Ух ты… – прошептал я, широко раскрыв глаза. – Я полгода делал этот заборчик… а там… целый замок такой? – Голос звучал полным детского изумления перед масштабом.

Рокси повернулась ко мне. Лунный свет падал на ее лицо, и в ее взгляде я увидел сложную смесь: теплоту (редкую и оттого ценную), тень грусти от воспоминаний, и… что-то еще. Веру? Не в меня-ребенка, а в тот потенциал, который стоял за этими черными камнями и бессловесной магией.– Целый замок, – подтвердила она, и в голосе прозвучала слабая, но настоящая улыбка. – И поверь, для полгода работы одного маленького мага… твой забор – это уже нечто. – Она резко встряхнулась, сбрасывая задумчивость. – Но хватит историй! – Голос снова стал бодрым, учительским. – Тебе пора спать, Рудиус. Ученикам нужен отдых для роста мозга. А то, – она пригрозила пальцем с игривой серьезностью, – не уснешь вовремя – Супорды придут и утащат тебя!

Я фыркнул, изображая, что не боюсь ее страшилок, но послушно слез с пуфика.– Спокойной ночи, учитель Рокси! – пожелал я, направляясь к двери.

– Спокойной ночи, гений, – ответила она, и ее голос снова был теплым, без тени той ледяной тайны, что коснулась меня в первый день. Я вышел из классной, которая теперь служила и ее спальней, оставив ее наедине с лунным светом, черным забором за окном и, возможно, мыслями о далеком замке цвета ночи.

Но одно не давало мне покоя. То самое мимолетное ощущение, когда Рокси коснулась моей головы в первый день. Ощущение присутствия. Того самого Существа из белой комнаты. Оно висело фантомной болью. И теперь, когда я наблюдал за Рокси – за ее странной манерой, за глубиной знаний, за этой внезапной "сказкой" о Супордах – слова Покровителя всплывали с новой силой: "Действуй, как подсказывает интуиция... и придёшь к нужному нам результату."

Как воспринимать эти слова? Как подсказку свыше? Или как программу? Как мне воспринимать её? Рокси Мигурдия. Учитель? Случайная встреча? Или... фигура, расставленная на доске тем самым Существом?

Чем больше я наблюдал, чем больше узнавал, тем острее становился этот вопрос. И тем сильнее было чувство, что я не просто учусь магии. Я хожу по краю бездны, балансируя между свободой воли и предопределением, а Рокси... Рокси может быть как моим проводником, так и тем, кто знает гораздо больше, чем говорит. Это знание не облегчало путь. Оно лишь делало игру сложнее, а ставки – выше.

Часть 3

Сейчас все идет ровно. Планомерно. С учителем прогресс не сравним с ковырянием в одиночку. Рокси не просто дает знания – она структурирует хаос. Благодаря ей я гораздо быстрее понял (или думаю, что понял) саму систему "магии" этого мира.

Картина вырисовывается такая: помимо привычного физического слоя реальности, существует другой – "магический". В голове тут же всплыла теория "Инфополя" из прошлого мира – гипотетический исходный код мироздания, совокупность квантовых состояний всех частиц в заданном объеме пространства-времени. Что-то вроде глобального регистра состояний. Звучало пафосно, но суть, возможно, близка. Этот "магический слой" – некая фундаментальная подложка, на которой все держится. И маги (и не только они – многие существа, чья эволюция пошла по пути симбиоза с этой силой) могут на этот слой воздействовать. Влиять на его параметры, черпать из него энергию ("манну"), преобразовывать его потенциал в физические эффекты.

Ключевое – внутри почти каждого такого существа есть... механизм. Приемники для улавливания энергии из слоя. Хранилища ("резервуары манны"). Катализаторы для преобразования. Каналы для направления. Целая биологическая (или биоэнергетическая) машина. Рокси не говорила об этом прямо, но из ее объяснений, описаний рас, ограничений и возможностей – складывается именно такая картина.

Очень знакома (и потому интересна) концепция вербальных заклинаний. Голосовые команды. Ты произносишь определенную последовательность звуков – и внутренний механизм, словно по протоколу, преобразует энергию в материю, в кинетический импульс, в барьер. Почему именно эти слова? Унаследованный биологический API? Архетипические ключи к слою? Если я сейчас узнаю формулу божественной ступени (7 из 7!) и моей манны хватит... сработает ли? А если внутри моего "механизма" нет нужных "шестеренок" для такого высокоуровневого преобразования? Как их получить? Эволюцией? Тренировкой? Имплантацией? Вопросы множатся.

С магическими кругами все кажется проще, если абстрагироваться. Это внешние "микросхемы". Начертанные специальной краской (или другим проводящим материалом), напитанные энергией, они выполняют функцию заклинания без голоса мага. Нужна ли именно краска? Или подойдет любой проводник энергии, способный удержать сложную структуру? И главное: внутри нас – такие же схемы, только сплетенные из чистой энергии? А-а-ах... Аспекты плодятся сами на себя. Но времени у меня – море. И учитель – отличный. Она терпелива и объясняет, пока не станет ясно.

Что до практики... *Если бы не мои 10000+ часов за управлением экзокостюмов и прочей машинерии через нейро-интерфейс – моей концентрации точно не хватило бы.* За последние месяцы я выжал из этого детского тела и своего опыта максимум. Я не просто бросал заклинания – я держал их. Одновременно. Меньше двух подготовленных эффектов разной природы – это было уже слишком просто. Чаще – атакующая и защитная стихии, работающие в унисон или в очереди.

Пиком моего текущего "мультикаста" стала сложная связка:

Земля (Податливость): Энергия вливалась в грунт передо мной, заставляя его вибрировать, терять структуру – превращаясь в зыбучее болото.

Воздух (Сжатие): Над площадью будущего удара я собирал невидимый купол сжатого до предела воздуха, дрожащий миражом.

Активация: Земля под ногами жертвы (воображаемой) мгновенно теряла опору – превращаясь болото. Одновременно сжатый воздух обрушивался вниз с силой воздушного молота, вбивая цель в трясину.

Фиксация: Мгновенно после удара – новый импульс в землю. Болото схватывалось, каменело, превращаясь в твердый, непроницаемый саркофаг.

Финальный акцент: В последний момент в еще не рассеявшийся сгусток сжатого воздуха я впрыскивал искру огня. Воздух, резко расширяясь, смешивался с пламенем – БА-БАХ! – создавая контролируемый взрыв поверх каменной могилы.

Благо, мы нашли заброшенный пустырь недалеко от Буэны. Именно там, вдали от любопытных глаз и хрупких построек, Рокси позволяла мне разгуляться. Земля там уже изрядно напоминала лунный пейзаж.

Сама Рокси... перестала удивляться. Вернее, удивление сменилось на спокойное, почти профессиональное принятие. Для неё стало нормой: она демонстрирует новое заклинание или технику – я повторяю его с первого раза, часто без слов, а затем адаптирую, усиливая, видоизменяя, вплетая в свои связки. Её синие глаза теперь чаще светились азартом исследователя, наблюдающего уникальный феномен, чем изумлением. "Покажи – сделаю, и сделаю по-своему" – таков был наш негласный договор. И это работало. Каждый день приносил новые кусочки пазла под названием "магия", и я жадно собирал их, чувствуя, как границы возможного в этом новом мире медленно, но верно отступают передо мной.

Сейчас, Рокси стояла опершись локтями о темный базальт уже второго забора, который я начал вкладывать. Ее взгляд был устремлен далеко на север, где зубчатые пики гор резали горизонт холодным силуэтом. Я подошел ближе, тихо, чтобы не спугнуть ее задумчивость.

– Вон там, смотри, – ее голос звучал непривычно тихо, почти мечтательно, но с подтекстом. – Там, за горами... лежит Академия «Раноа». В Городе Магии «Шария». – Она сделала небольшую паузу, и когда продолжила, в словах зазвучала сложная гамма чувств: старая грусть, какая-то затаенная обида, даже что-то похожее на муки совести. Как будто место за горами хранило для нее призраков, а нынешняя ситуация снова ставила перед похожим выбором. – Там ты сможешь продолжить обучение, когда захочешь. Если захочешь.

Эй, нет, – пронеслось у меня. Так не пойдет. Веселая, азартная, иногда неуклюжая Рокси мне нравилась куда больше этой задумчивой версии с тенью в глазах.

Я нарочито громко рассмеялся, стараясь звучать максимально по-детски беспечно:– Ха-ха! Продолжить? Зачем? Учитель и так знает всё на свете! – Я лукаво подмигнул ей, хотя внутренне мысленно уже поставил Академию «Раноа» в список обязательных пунктов назначения. Надо будет съездить.

Мой наигранный энтузиазм сработал. Тень в синих глазах Рокси рассеялась, ее губы дрогнули в искренней, теплой улыбке. Она повернулась ко мне и положила руку мне на голову. На этот раз – без того леденящего, знакомого ощущения присутствия Существа. Только тепло и легкое, дружеское давление.– К сожалению, не всё, – призналась она, но в ее голосе снова зазвучала привычная нота живого интереса. – Но ты прав, юный гений. Я еще многому должна тебя научить. – Ее глаза блеснули азартом. – Так что... Попробуем сразу четыре стихии? Без слов, разумеется. Синхронно.

Вызов принят. Глубокий вдох-выдох, как в кабине "Пегаса" перед вводом его в боевой режим, на Дальнем рубеже. Всплыли образы: треск связи, дрожь рычагов управления, мигающие сигналы перегрузки. Я резко оборвал поток памяти – не время углубляться.

Начинаем.

Земля: Энергия мощными потоками ушла вниз, пропитывая грунт перед воображаемой целью. Визуализация – схема уплотнения и формовки. Вздыбились каменные стены, темные и гладкие, как базальтовые плиты, смыкаясь в тесный коридор-ловушку вокруг цели. Одновременно – область под ногами "противника" потеряла структуру, превратившись в вязкое, засасывающее болото.

Воздух: Энергия хлынула вверх, над коридором. Я накачивал невидимый объем, создавая купол чудовищного давления. Ощущение – как зарядка гигантского пневматического цилиндра. Этот купол – воздушный молот – висел тяжелой угрозой, готовый обрушиться.

Вода: В ладонях сконцентрировался сгусток воды. Не шар – зародыш резака. Я впихивал в него энергию, сжимая до немыслимого предела, представляя гидроабразивную установку прошлого. В момент, когда давление воздуха сверху достигло пика и готово было рухнуть, я отпустил контроль над водой. Из точки сжатия вырвалась тончайшая струя – не шире карандаша, но под титаническим давлением. Она прошила воздух с пронзительным, знакомым воем промышленного резака, нацелившись в центр ловушки.

Огонь: Сразу после прохода водного резака – новый импульс. В разрезанную, уязвимую зону внутри каменного коридора я загнал сжатый воздух, одновременно нагревая его магией до предела. Воздух вспыхнул ослепительно-белым пламенем – не пожаром, а мгновенным термическим шоком, как в камере сгорания. И тут же – финальный аккорд. Мысленная команда: ИМПЛОЗИЯ. Каменные стены коридора рухнули внутрь, сжимаясь с нечеловеческой силой, сдавливая все содержимое – болото, остатки воздуха, пламя и цель – в одну точку. На миг в центре коллапса возникла раскаленная добела сфера размером с человека, излучающая адский жар и гудящая, как перегруженный реактор, она схлопнулась с глухим бумом. Световой и термический выброс, набрал скорость мгновенно, но был остановлен многослойным барьером из вакуума, льда и камня.

Я стоял, дыхание сбито, чувствуя глубокую, приятную усталость в "магическом теле" – знакомое ощущение после сложной операции в "Пегасе". Концентрация держала четыре сложнейших процесса синхронно, как тонкие нити управления в нейро-интерфейсе.

Рокси наблюдала молча. Ее лицо было каменным, профессиональным, но в глазах горел огонь, интерес, зависть и немного страха. Она подошла к эпицентру. Осмотрела оплавленные края воронки, тронула почерневший, спекшийся грунт, ощутила волны остаточного жара. В воздухе пахло озоном и пеплом. Она хмыкнул и пробормотала

– Нужно пересмотреть учебный план –

Глава 4 Повседневность 2

Часть 1

"Но не одной Рокси едины". Пол... По-о-ол... Он шел до конца со своей идеей вырастить из сына талантливого мечника, достойного наследника. И оказалось, мой "отец" не просто выходит за рамки обычных людей – он ломает представления о возможностях мечников. Это я понял по ледяному молчанию Рокси, наблюдавшей его тренировки, и по ее скупым, но красноречивым словам после их совместного вылазки прогнать какого-то магического хищника из окрестных лесов. После этого, чтобы не подпитывать его и без того раздутое самолюбие, я расспросил Зенит и Лилию.

Картина сложилась четкая. Существует три основных стиля фехтования: яростно-атакующий «Бог Меча», непробиваемо-защитный «Бог Воды» и адаптивный, «Бог Севера». Каждый невероятно сложен в освоении. Чтобы достичь высот, мастера обычно выбирают один и шлифуют его десятилетиями. Пол же... Пол освоил все три на уровне Третьей Ступени из Семи. Это ставило его не в один ряд с десятком тысяч талантов, а выше миллиона. Естественно, сын такого отца обязан быть таким же. Такова была его непоколебимая логика.

И вот – очередная «тренировка» после изматывающего урока с Рокси. Моя магическая концентрация остра, как бритва. Я могу развернуть сложное заклинание быстрее, чем человек моргнет. Но перед деревянной палкой в руках отца я беспомощен, как младенец. Больше года. Больше года это продолжается! Даже с полным контролем над телом через «магическое ощущение», я спотыкаюсь на ровном месте, пропускаю элементарные удары, мои попытки парировать выглядят жалко. Злость кипит – не только от гормонов этого юного тела, но от глубочайшего, профессионального унижения. Я просто не могу сдвинуться с мертвой точки в фехтовании. Ни на йоту. Единственное утешение – у меня есть железобетонное оправдание своей слабости.

Двор. Солнечный день. Пол, видя мою подавленность после особенно унизительного раунда (деревянный меч оставил новый синяк на предплечье), предложил:– Кидай в меня камень. Серьезно. Изо всех сил.Злость, копившаяся месяцами, вспыхнула ярко. Легко. Я не стал мелочиться. Передо мной материализовалась не галька, а каменная пуля – обтекаемая, тяжелая, сжатая из пыли и грунта. Энергия влилась в нее, как заряд в электромагнитную пушку. Скорость выстрела была сравнима с крупнокалиберной винтовкой. Я целился в центр массы – в грудь. Только в последний миг, дрогнув от инстинктивного страха, сместил прицел чуть влево, в пустое пространство возле плеча. Чтобы не убить.

Но боялся я зря. Едва пуля сорвалась с места, силуэт Пола смазался. Не шагнул в сторону – именно исчез из точки прицеливания, оставив послеобраз. Пуля просвистела в пустоту и с грохотом врезалась в холм. А Пол... Пол оказался здесь. В метре от меня. Он не бежал – он проявился, будто телепортировался, набрав схожую пуле скорость. Его деревянный меч, движущийся с невозможной для глаза быстротой, был уже занесен – но не на меня. Он пронесся мимо, как вихрь, и в следующее мгновение...

Инстинкт! Я даже не подумал – отреагировало тело, среагировала магия. Воздух передо мной сгустился в плотный, дрожащий барьер. БАМ! Деревянный клинок со страшной силой врезался не в меня, а в черный базальтовый кирпич забора, который я когда-то так гордо создал. Удар пришелся в ту же точку, где Пол остановился – в метре от моей барьерной стены. Ударная волна от столкновения дерева и камня отбросила пыль, заставила барьер задрожать, но он выдержал. А вот кирпич... На сверхплотном, черном как ночь базальте, зиял неглубокий, но отчетливый разрез. Глубиной в сантиметр. От деревянного меча. Пол стоял, слегка наклонившись после удара, его дыхание было ровным, а взгляд – спокойным и оценивающим, устремленным на шрам, оставленный его оружием на камне.

– ПОЛ ГРЕЙРАТ! – Голос Зенит, полный ярости и ужаса, прорезал воздух, как клинок. Она уже мчалась через двор, размахивая мокрым полотенцем, как боевым знаменем. – ТЫ СОВСЕМ ОДУРЕЛ?! ЭТО ЖЕ РЕБЕНОК! И ЗАБОР! МОЙ ЗАБОР!

Вот она. Прекрасная, унизительная демонстрация стихии, которая мне неподвластна. Я чувствую «магическое тело» – этот тончайший инструмент управления энергией. Чувствую каждую вибрацию «манны». Но когда я пытаюсь направить ту же силу в мускулы, в рефлексы, в саму плоть для усиления удара или скорости... Получается лишь сильный порыв ветра из ладони или бесполезное напряжение. Мои мышцы остаются слепыми к энергии, которой я так легко управляю для внешних эффектов.

Возможно, дело в «объяснениях» Пола. Его наставления звучат примерно так: «Нет, сынок, неправильно! У тебя вжык, а надо вшух, а потом уже бум!» Если бы я, с лексиконом десятилетки, пытался объяснить кому-то невербальную магию, вышло бы нечто подобное. Пропасть между нашим восприятием боя.

Так что пока... пока я просто терплю избиения деревянной палкой. И делаю физические упражнения. Много упражнений. В надежде, что когда-нибудь мои мышцы поймут этот проклятый вшух перед бумом. Или я найду способ заставить магию работать внутри. Пока же базальтовый забор с его свежим шрамом – немой укор моей фехтовальной никчемности, а Зенит, настигшая смущенно отступающего Пола, вовсю орудует мокрым полотенцем, выкрикивая угрозы, достойные атакующего стиля "Бога Меча".

После адской «тренировки» с Полом наступало время тихой отдушины – практики Исцеления. Эта магия была иной. Не атакующим вихрем стихий, не бездушной точностью кругов. И уж точно не похожей на тот непостижимый «Боевой Дух», что двигал отцом. Здесь требовалось нечто большее. Визуализация – на порядок тоньше, мысленные команды – в разы детализированнее. С этой магией я впервые признал полезность вербальных заклинаний. Против Пола или ему подобных не будет времени часами сосредотачиваться. Проще прочитать скороговоркой заклинания чем в деталях представлять, как:

Энергия вплетается в разорванные капилляры, сплетая их заново тончайшими изумрудными нитями.

Синтезируются в крови недостающие элементы – плазма, тромбоциты, факторы свертывания – прямо из чистой "манны".

Управляются стволовые клетки, направляясь к местам повреждений, ускоряя деление в десятки раз.

Вычищается лишнее – сгустки, продукты распада, воспалительные маркеры – с хирургической точностью.

В голове хранились знания полевого медика: как зашить себе живот под обстрелом, как стабилизировать шок. Я знал внутренний мир тела до мельчайших деталей – годы жизни с имплантами, мониторами состояния и экстренными инъекциями сделали свое дело. Но восстанавливать ткани изнутри, биоэнергетической установкой собственного тела, после очередной гематомы (спасибо, Пол)... Это было иным уровнем близости. Иным искусством.

Процесс был медленным, кропотливым. Я специально не использовал простенькие заклинания. Я тренировал концентрацию и микро-визуализацию до изнеможения. Верил, что именно магия Исцеления – один из главных ключей к тому миру без страданий. Без боли. Без неизлечимых ран.

Больше всего манило «Общее Восстановление» – тонкая настройка биохимии. Я почесал висок, вспоминая, как в прошлой жизни одним импульсом в нейро-интерфейсе поднимал уровень дофамина и серотонина, чтобы работать сутками. Сейчас... Сейчас я использовал это, чтобы успокоить дрожь в руках после «урока» с Полом. Да? Именно поэтому? Холодок сомнения пробежал по спине. Нужно сократить такие сессии. Засыпать без этой искусственной «легкости» в последнее время становилось все труднее.

Вылечив синяки и чуть «подлатав» нервы, я шел дальше – в сад. К Зенит. Исцеление растений было другим. Более... мирным.

Мы сидели среди буйства красок, на теплой земле. Зенит, ее лицо озаренное мечтательной улыбкой, шептала:– Вот здесь... хочу море незабудок. Голубое, как утро. А тут – куст роз, пышный-пышный, с ароматом, в старом саду... И чтобы тропинка вилась вот так...

Я слушал, и магия текла из ладоней уже иначе. Не ремонт, а сотворчество. Ландшафтные дизайнеры моего прошлого мира убивали бы за такую способность: мгновенно взрастить цветок нужной формы, размера, оттенка. Зенит принесла мешочки с семенами всех растений округи. Теперь у нас было две «лаборатории»: одна – чистая красота, где мы творили сейчас. Другая – для пользы: травы, овощи, ягоды.

Съедобные растения оказались сложной задачей. Первые попытки давали лишь подобие – внешне похожие листья и плоды, но внутри – пустые, безвкусные, просто «вода в оболочке». Настоящая еда требовала времени и сложного вложения энергии. Моя рабочая схема была такова:

Напитка влагой: Не просто полив – глубокое насыщение клеток структурированной водой, созданной из маны.

Напитка почвы: Обогащение грунта не только минералами, но и жизненной силой, как если бы он зрел десятилетия.

Напитка растения манной: Медленная, осторожная прокачка самой структуры растения чистой энергией, стимулируя естественные процессы роста и накопления вкуса, полезных веществ.

На такое «садоводство» уходила маны, как на мощное атакующее заклинание. И требовалось 3-4 дня, чтобы получить результат, близкий к выращенному естественно. Но когда я видел, как Зенит увлеченно направляет потоки энергии моими руками, как ее глаза светятся радостью при виде нового бутона, распускающегося по ее замыслу... Мне становилось хорошо. По-настоящему. На время стирались тени прошлого, тускнела гнетущая цель «идеального мира». Оставалось только тепло земли под руками, аромат цветов, тихий голос Зенит... и странное, щемящее чувство покоя. Я просто... проводил время с ма... С Зенит. И в этом не было притворства.

Часть 2

Мне исполнилось четыре года и пять месяцев. За это время деревня Буэнэ, благодаря нашей с Рокси магии, преобразилась до неузнаваемости, будто сбросила серую, изношенную одежду и надела праздничный наряд. В засушливые месяцы, когда земля трескалась от жажды, мы нагоняли на небо обильные, послушные тучи, проливавшие на поля и огороды не обжигающий ливень, а нежный, живительный дождик. А зимы… Зимы перестали быть кошмаром. Термальное поле, невидимое, но ощутимое теплое дыхание магии, окутывало ключевые участки, не давая снегу лечь мертвым, удушающим покрывалом. Особенно радовалась этому Зенит – теперь каждый росток, каждое деревце в ее любимом саду встречало весну живым и невредимым, без потерь. Мысли пронеслись с горьковатой иронией: Не припомню, чтобы в прошлой жизни слышал столько искренних «спасибо». Сплошное «убийца», «тиран» да шепот проклятий из-за каждого жесткого решения…

Но наша помощь не ограничивалась погодой. Во-первых, в деревне, помимо Зенит, появилось целых два мага способных применять магию исцеления. Простуды, сбитые коленки, порезы от серпа, даже переломы средней тяжести – все это перестало быть страшной напастью. Страх перед болезнью отступил, как туман перед утренним солнцем. А еще – строительство. Погреба, прочнее скалы; заборы, не поддающиеся времени; колодцы с кристально чистой, студеной водой… Возводить простые сооружения с помощью невербальной магии земли стало для меня почти медитацией. Рокси, наблюдая за этим, как-то подчеркнула, что в заклинаниях средней и продвинутой ступени тоже есть возведение построек, но они – словно призрачные замки: мощные, но оборонительные, рассыпающиеся в пыль, как только маг отводит руку и перестает питать их силой. Мои же творения, хоть и высасывали из меня энергию в разы больше, стояли сами по себе, незыблемо. «Забор Императора», как окрестили его я, мое первое базальтовое творение, был тому красноречивым и вечным доказательством.

Однако с самими жителями я почти не пересекался. Говорил редко. Практически все они были свято убеждены, что чудеса в Буэне – дело рук загадочной синеволосой магини Рокси. Ведь как иначе? Поверить, что ребенок, которому нет и пяти лет, способен на такое? Мысли об этом вызывали лишь усталую усмешку. Ну конечно. Кому придет в голову, что этот карапуз с зелеными глазами – архитектор их благополучия?

Обучение мечу шло… все так же удручающе. Вернее, умом я уже постиг стили Пола, мог отличить яростный натиск «Бога Меча» от текучей защиты «Бога Воды» или расчетливых маневров «Бога Севера». Но толку? Проклятый «Боевой Дух» – эта неуловимая внутренняя сила, что двигала отцом, – оставалась для меня, за прочно запертой дверью. А эти мелкие, дразнящие неудачи – спотыкания, запоздалые реакции – словно эхо старой проблемы с координацией, преследовали меня. Отступали они лишь в двух случаях: когда я использовал магию или когда был предельно, почти болезненно сосредоточен на каждом движении. Без этого – снова деревянный меч оставлял синяки.

Что до обучения магии у Рокси… Я уже чувствовал, к чему все идет. Нового материала становилось все меньше. Уроки сокращались, превращаясь скорее в беседы или совместные проекты для деревни. Практика заклинаний начала ходить по кругу, повторяя освоенное. И странное дело… Мне не хотелось форсировать события. Не хотелось ставить точку, тот самый «финальный экзамен», после которого не останется формальных причин для Рокси задерживаться в нашем доме. За эти почти три года она вплелась в ткань жизни Грейратов незримыми, но прочными нитями. Ее смех на кухне, споры с Полом о магии против меча, ее тихое мурлыканье над книгой по вечерам – все это стало частью фона, теплого и привычного. Отношения у нее были теплыми со всеми: с практичной Лилией, с жизнерадостной Зенит, даже с самовлюбленным Полом находился общий язык. Я бы не сказал, что привязался к ней – в прошлом было слишком много наставников, мимолетных и заменяемых. Но она была первой в этом мире. И да, гормоны этого юного тела, эти биохимические крючки, создающие психо эмоциональную привязанность к тем, кто рядом, играли свою роль. Я решил отсрочить экзамен, хотя бы до пяти лет.

Вторая половина дня отливала золотом косых лучей, пробивавшихся сквозь окно классной комнаты. Пылинки танцевали в теплом воздухе, насыщенном запахом старой бумаги и воска. Сегодня по плану должно было быть сухое, финальное повторение пройденного материала – последние штрихи перед молчаливо витавшим в воздухе окончанием формального обучения. Но я решил закинуть крючок.

– Учитель Рокси... – начал я, заведя руки за спину в подчеркнуто вежливой позе и слегка склонив голову набок, изображая задумчивость.

Рокси, сидевшая напротив и перебирающая страницы какого-то фолианта, вздохнула, не глядя. Ее голос звучал с привычной, слегка усталой снисходительностью:– Руди, хватит меня уже так называть. Ты давно перерос уровень всего, что я могу тебе формально дать, да и в силе... – Она завела свою старую пластинку, звучавшую примерно с того момента, как мои способности перестали умещаться в рамки «ученика».

Но я мягко, но настойчиво перебил, не дав развиться знакомой мысли:– Учитель Рокси, – повторил я чуть громче, привлекая ее полное внимание. Ее синие глаза, оторвавшись от книги, устремились на меня с легким недоумением. – А помните наш разговор? Тот, давний. Про демонический континент. Вашу родину.

Она замерла на мгновение, затем медленно кивнула, удивленная таким неожиданным поворотом. Брови чуть приподнялись, в глазах мелькнул вопрос.

– Я знаю, – продолжил я, сохраняя серьезное выражение лица, – что нам вряд ли удастся отправиться туда вместе в ближайшее время. Родители не отпустят меня, пока я не вырасту, да и вы... – Я сделал небольшую, значительную паузу. – Так что я хочу попросить вас обучить меня языку демонов. Вашему языку. Он мне может невероятно пригодиться, когда я все же отправлюсь туда. Мысли метались, подкрепляя просьбу холодной логикой: На демоническом континенте нужно побывать обязательно. Флора, фауна – по рассказам Рокси, они не просто иные, они бросают вызов законам биологии. Да даже если брать только физиологию самих Мигурдов – это ключ к пониманию иных форм жизни, иных путей эволюции. Знание языка – первый шаг.

Рокси смотрела на меня долгим, оценивающим взглядом. Казалось, она просвечивала меня насквозь, видя не только слова, но и стоящие за ними расчеты и искренний интерес.– Что ж... – наконец проговорила она, и в ее голосе зазвучала тень уважения, смешанная с легкой усталостью. – Не думала, что это детское желание сохранится с такой силой. Но мне следовало догадаться, что ты попросишь именно об этом. Учитывая твою... ненасытную тягу к знаниям. Мысли: Да "Чем больше знаешь, тем хуже спишь" Но не в этом мире, во всяком случае пока что.Знание это оружие, доспехи, инструменты и я хочу собрать весь арсенал какой смогу. Она невольно потянула руку к виску, теребя прядь своих синих волос. Луч закатного солнца, пробившийся сквозь окно и смешавшийся с дрожащим светом свечи, окрасил локон в переливчатый, почти мистический бирюзово-зеленый оттенок, как глубина океана при шторме.

– Я не стану снова пугать тебя легендами о Супордах, – продолжила она серьезно, опуская руку. – Просто скажу честно: Демонический континент – одно из самых древних, диких и опасных мест в этом мире. Туда не отправляются просто так, на прогулку. Ты точно этого хочешь?

Я почувствовал, как внутри что-то сдвигается. Исчезла легкость, игривость, натянутая поза "любознательного ребенка". Мышцы лица расслабились, взгляд стал прямым, спокойным, взрослым. Я снял "маску", позволив увидеть того, кто скрывался за ней – целеустремленного, расчетливого, способного принимать бесконечно сложные решения… “Корпората”.– Да, учитель, – ответил я, и голос звучал ровно, без детских интонаций. – Хочу. Мне это не просто интересно. Это необходимо.

Рокси вздохнула, но уголки ее губ дрогнули в едва уловимой, понимающей улыбке.– Хм, – промычала она, – сказала же: не называй меня так. По крайней мере, когда мы наедине. – Ее слова прозвучали тише, с легким, почти неуловимым смущением, как будто она сама не до конца привыкла к этой неформальности. – Ладно. Договорились. С завтрашнего дня начинаем твое погружение в язык демонов. А потом... – Она сделала паузу, и в ее синих глазах вспыхнула решимость, смешанная с обещанием. – Я обещаю тебе, Рудиус. Мы встретимся еще раз. И вместе пройдемся по этим бескрайним, ветреным степям Демонического континента. Как... – она чуть запнулась, – ...как соратники.

Я не стал ничего говорить. Вместо этого я склонился перед ней в глубоком, почтительном поклоне. Не в том игривом или преувеличенно вежливом поклоне, который иногда позволял себе "ребенок". Это был поклон воина – или ученого – признающего мастерство и значимость того, перед кем он склоняет голову. В нем не было ни капли фальши. И в нем было куда больше, чем просто благодарность за предстоящие уроки языка. В каждой линии моего согбенного тела, в каждом напряженном мускуле читалось: "Спасибо. Спасибо за знания. Спасибо за терпение. Спасибо за то, что вы были – и есть – мой Учитель". Воздух в комнате словно сгустился, наполнившись тихим, но мощным смыслом этого жеста. Свеча на столе треснула, бросив последнюю, яркую вспышку света на наши замершие фигуры

Язык Бога Демонов. Или просто язык Демонического Континента. По рассказам Рокси, он был не единым монолитом, а живым, дышащим организмом – усредненным койне, на котором могли объясниться представители сотен рас, каждая со своим гортанным, шипящим или рычащим диалектом. На слух он напоминал один из азиатских языков моего прошлого мира, но с обилием свистящих «з», шипящих «ш», гортанных смычек и вибрирующих «р», которые заставляли воздух в груди дрожать. А письменность... Мысли скользнули по памяти: Эти закорючки, сплетенные в причудливые, почти абстрактные узоры, были на порядок сложнее даже тех иероглифов, что украшали страницы человеческих книг. Они казались не письмом, а магическими печатями, выжженными на пергаменте.

Мои явные «провалы» сознания, как в младенчестве, давно прекратились, поглощенные растущим контролем. Но способность впитывать языки осталась – нет, усилилась. Теперь, с живым учителем напротив, с ее корректировкой произношения и пояснениями нюансов, слова и грамматические структуры укладывались в сознании с пугающей, почти магической легкостью. Первые дни мы посвятили устной речи: простым словам, названиям предметов в комнате, базовым фразам приветствия и прощания. Рокси терпеливо поправляла мои попытки воспроизвести гортанные звуки, ее собственный голос, произносящий родные слова, звучал иначе – глубже, увереннее, словно обнажая часть ее истинной сути.

А через две недели она меня удивила.

Я сидел в классной комнате, уже привыкший к вечернему ритуалу, но в последние дни занятия неожиданно отменились. Оказалось, неспроста. Дверь открылась, и Рокси вошла, неся нечто монументальное. Не учебник. УЧЕБНИК. Толщиной в добрых пять сантиметров, размером страниц с крупную настольную книгу – почти А3. Деревянная обложка, темная и тяжелая, была украшена не тиснением, а аккуратно выжженными сложными символами Демонического языка, складывавшимися в название. От нее веяло запахом старого дерева, дыма и... свежей краски?

Я вскочил со стула, будто подброшенный пружиной. В прошлой жизни я провел сотни часов, отбирая кристаллы с информационными пакетами, оценивая их качество перед загрузкой в мозг. И сейчас, подходя к столу, куда Рокси с глухим стуком опустила этот фолиант, я мог оценить. Открыл первую страницу – плотный, качественный пергамент. Вторую – изумительные, четкие иллюстрации: схемы артикуляции звуков, сравнительные таблицы символов, карты Демонического Континента с обозначением диалектных зон. Третью – подробнейшие пояснения на человеческом языке, написанные аккуратным, узнаваемым почерком Рокси. Это был не просто хороший материал. Для моего прошлого мира он был бы эталонным. В этом же мире, с его уровнем письменности и передачи знаний, он казался бесценным артефактом, чудом, сродни магическому гримуару высшего круга.

Мысли пронеслись с восторгом профессионала: – Золотые руки... У нее просто золотые руки! – Слова сорвались с губ тихо, но абсолютно естественно, без тени детской интонации. Я забыл. Ощущение было таким же, как когда я хвалил гениального инженера за безупречный чертеж.

Но мгновение спустя я опомнился. Рокси стояла рядом, ее синие глаза смотрели на меня с ожиданием и... легкой тревогой?– Учитель! – выдохнул я, быстро надевая привычный плащ детского восторга, голос зазвенел искренним, но преувеличенным восхищением. – Это просто невероятно! Это правда... для меня? – Я провел рукой по гладкой поверхности страницы, ощущая шероховатость чернил под пальцами.

Рокси, казалось, не заметила мгновенного сбоя или сделала вид. Легкий румянец тронул ее щеки.– Да, Руди, – ответила она, и в ее голосе слышалась усталость, но и гордость. – Я решила взяться всерьез. Раз уж ты всерьез решил ступить на землю моей родины... – Она аккуратно перелистнула тяжелые страницы обратно к началу. – Тогда начинаем. По-настоящему.

И мы погрузились. С удвоенной, нет – удесятеренной эффективностью. Произношение доводилось до идеала, каждый гортанный звук выверялся под ее чутким слухом. Письменность – эти загадочные закорючки – обретали смысл, превращаясь из магических узоров в логичную систему. Правила грамматики, условности диалектов из разных уголков Континента – степных наречий с их протяжными гласными, горных – с резкими щелчками, лесных – с мягкими шипящими... Комната наполнилась непривычными звуками, шелестом страниц, запахом пергамента и чернил. И мне... мне это нравилось. По-особенному. В этом кропотливом труде, в сосредоточенной тишине, прерываемой лишь голосами, было что-то глубоко... легкое. Комфортное. Почти как у обычного ребенка на обычном, хоть и невероятно сложном, уроке. Мир сузился до стола, книги и голоса учителя. Тени прошлого, гнетущая цель, даже неудачи с мечом – все отступило.

Но идиллия, как и положено идиллии, не могла длиться вечно. Песочные часы времени неумолимо текли.

Часть 3

Мысли текли теплой, непривычно легкой волной, отдаваясь тихим эхом в глубине сознания: – Ура. С пятилетием меня. Пять лет спокойствия. Пять лет роста в этом теле. Пять лет сбора крупиц знаний о новом мире. И... пять лет без кошмаров. – До этого дня семья не отмечала мои дни рождения, и я, ошибочно, решил, что это просто не в традициях. Оказалось, культура здесь схожа с голландской старого мира – «коронные годы». 5, 10 и 15. В пятнадцать – совершеннолетие, что для средневекового уклада вполне логично, хотя по моему опыту, мозг созревает куда дольше, лет до двадцати пяти. – Хотя мне-то жаловаться? С моими-то ста семьюдесятью четырьмя годами сознания... Так что праздник! И отмечали с размахом, достойным «коронного» года. Лилия и Зенит начали подготовку за три дня, превратив дом и двор в эпицентр кулинарного безумия. Запахи пряностей, свежеиспеченного хлеба и маринованного мяса витали повсюду. Один раз пришел мужчина, с эльфийскими ушами… – Ха, ну Рокси вообще демон, так что нечего удивляться эльфу. – Он был явно старый знакомый Пола, и вручил тушу огромной птицы – нечто среднее между индейкой и страусом, покрытую плотными перьями. Я давно выложил во дворе, под навесом, добротную каменную печь – мы в ней пекли хлеб, но сегодня ее ждала честь принять это монументальное создание как главное блюдо. Поздравления приходили и от других деревенских – тех, кому я помогал магией исцеления или чьи поля спасал от засухи. Было странно и непривычно слышать теплые слова, видеть улыбки на незнакомых лицах. Но каждая такая улыбка, каждое «спасибо, Рудиус!» – были косвенным, но весомым подтверждением: я на верном пути. Пути созидания.

Праздничный вечер. Длинный стол во дворе, накрытый белой скатертью, ломился от редкостей: сочные овощи, выращенные магией; нежные пироги Лилии; огромное блюдо с той самой гигантской птицей, зарумянившейся в печи, источающей умопомрачительный аромат; кувшины с холодным ягодным морсом. Все в сборе: Зенит сияющая, Пол довольный, Лилия с ее вечной готовностью поднести еще, Рокси с загадочной полуулыбкой.

Первым с подарком выступил Пол. Именно выступил. Он вручил мне одноручный меч в добротных ножнах из толстой кожи. Клинок, вынутый на мгновение, сверкнул в свете факелов – добротное железо, острое, сбалансированное, настоящее оружие, а не игрушка. И его понесло. Видимо, он копил эту речь давно, ждал повода вручить «наследнику» первый настоящий клинок. Говорил о «сути» силы, об ответственности, которая приходит с ней. Мысли скользнули мимо пафосных фраз: – Хм, «Сила»? Пока она у тебя, ты на вершине, всем нужен. Но стой на месте – и тебя скинут. «Вперед и вверх!» – чтобы не стать тем, кого сбрасывают вниз, в безвестность, в ненужность... Я слушал вполуха, кивая в нужных местах, больше глядя на аккуратные заклепки на ножнах.

Второй была Зенит. Она заметила, с каким жадным восторгом я штудировал Учебник Рокси, и выбрала подарок с присущей ей чуткостью. Книга. Толстая, в кожаном переплете – «Энциклопедия флоры региона Фитоа». Учитывая, что мы жили в глуши, а книжных лавок не было и в помине, найти такой фолиант было подвигом. – Как всегда. Забота, внимание к мелочам. Спасибо, Зенит. Спасибо.

И третьей… была Рокси. Она встала, ее синие волосы отливали в свете факелов.– Вот, Руди, держи, – проговорила она, протягивая предмет. Не посох, как у нее, а жезл. Вернее, изящную палочку длиной чуть больше предплечья. Гладкое, темное, отполированное временем и руками дерево. Стальные кольца-усилители по длине. И на конце – в аккуратной стальной оправе, мерцающий глубоким, бордово-красным светом камень. Мысли взорвались осознанием: – Катализатор! Такой же, как на посохе Рокси! Материал, рожденный магией этого мира! Прямой проводник, фокусирующий и усиливающий потоки энергии! Восторг, чистый и неконтролируемый, вспыхнул во мне. Он отразился в широко распахнутых глазах, в легком трепете рук, принимающих драгоценный дар. Радость была настолько яркой, что всем вокруг стало понятно: этот подарок – самый желанный.

– Он пригодится тебе завтра, – тихо добавила Рокси, и ее улыбка стала теплой, почти нежной, лишенной обычной доли иронии или отстраненности.

И я… не сдержался. Маска «ребенка», расчеты, прошлое – все рухнуло в тот миг. Я шагнул вперед и обнял ее. Крепко, по-детски бесхитростно, но и по-взрослому искренне. Глаза неожиданно защипало, мысли метались в смятении: Я никогда так не вел себя! Прекрати! Это не ты! И самое страшное, самое настоящее вырвалось наружу, тихим шепотом, прячась лицом в ткань ее плаща:– Не уходите... Пожалуйста.

Атмосфера мгновенно переменилась. Радостный гул стих. Зенит первой отозвалась, ее голос прозвучал тревожно и ласково:– Правда, Рокси, тебе не обязательно уезжать так скоро! Ты же часть нашей семьи!

Пол, обычно не склонный к сантиментам, кивнул, его взгляд был серьезен:– Да, деревня тебя полюбила. Место тебе здесь всегда найдется.

Только Лилия стояла чуть в стороне, ее мудрый, проницательный взгляд, она понимающе молчала. Она знала природу таких, как Рокси.

Рокси слегка отстранилась, но ее руки мягко легли мне на плечи. В ее синих глазах мелькнуло что-то сложное – грусть, решимость, а может, и капелька той же нежности.– Все в порядке, Рудиус, – сказала она твердо, но без резкости. – Так и должно быть. Все идет своим чередом. – Она обвела взглядом всех, и ее голос снова обрел легкую, снимающую напряжение нотку: – Ну же, друзья! Давайте кушать, а то все старания Зенит и Лилии остынут!

Мысли, успокаиваясь, утонули в тепле момента: – Да... Все и вправду... более чем хорошо. Мы уселись за стол. И постепенно, под шумок, благодаря моим искренним (хоть и немного нарочито-восторженным) рассказам о возможностях нового жезла и красоте энциклопедии, атмосфера потеплела. Смех, звон кувшинов, аппетитный хруст кожицы птицы – праздник вернул свои права. Но в воздухе, смешиваясь с ароматом жареного мяса и пряных трав, теперь витало и легкое предчувствие перемен.

Часть 4

Предрассветная синева еще цеплялась за горизонт, когда я закончил разминку в своей комнате – те же плавные движения, что обычно предваряли мучительные уроки с мечом. Потом уселся на коврик, скрестив ноги, спину выпрямив в струнку. Глубокий вдох. Выдох. Еще. Дыхательная гимнастика успокаивала ритм сердца, настраивала фокус. Мысли замедлились, погружаясь внутрь: – Контроль над магическим телом. Ощутить его. Вот они, незримые реки – магические каналы, пронизывающие плоть и дух, плотные от накопленной силы. Вот источник – пульсирующий резервуар «манны», чей рост, заметный в первые годы, существенно замедлился. Сегодня важный день...

Я встал, облачился в практичную уличную одежду из прочного льна, поверх – кожаный пояс с надежным креплением для моего нового жезла. Его бордовый камень, поймав первый луч восходящего солнца, вспыхнул на мгновение темным огнем. В гостиной схватил со стола сочный фрукт – остаток вчерашнего пиршества – и вышел во двор.

Там уже ждали. Рокси, облаченная в свой привычный походный плащ, держала поводья крепкого пепельного коня Пола. Рядом стояли и сами хозяева: Пол, скрестив мощные руки на груди, Зенит, укутавшись в утренней прохладе в легкую шаль, и невозмутимая Лилия. Все вышли проводить.

– Вот нужно вам ехать в такую рань? – проворчал Пол, его зеленые глаза зорко осматривали окрестности. – Аккуратнее возле кромки леса. Ночные хищники могут еще шастать по опушке.

– Да все в порядке, – успокоила Зенит, положив руку ему на локоть. – С ним же будет Рокси. Она не даст в обиду.

Лилия сделала свой неизменно аккуратный поклон, когда Рокси ловко подхватила меня и усадила перед собой на седло:– Удачи, господин Рудиус. Возвращайтесь благополучно.

Я оседлал коня, чувствуя тепло его могучей спины под собой. Жезл удобно лег на бедре.– Ха-ха, все в порядке! – бодро ответил я, надевая маску беспечного ребенка. – Сейчас быстро съездим и назад. Я если что защищу Рокси! – добавил я с наигранной бравадой.

Рокси, устроившись сзади и взяв поводья в руки, лишь фыркнула. Ее голос прозвучал спокойно и чуть укоризненно:– Быстро, Руди, не получится. Нужно отъехать куда дальше обычных мест. Потому и выехали затемно. – Она тронула коня, и тот плавно тронулся шагом. Рокси напоследок махнула рукой провожающим, выезжая за ворота.

Утренняя Буэнэ только пробуждалась. Из труб вились первые струйки дыма, на порогах мелькали знакомые лица. Мы ехали по аккуратным тропинкам и добротным дорогам, выложенным когда-то моей магией земли. Вокруг стелились необозримые поля золотистой пшеницы, шумели лопастями ветряные мельницы. Дальше – зеленые холмы, окутанные дымкой, и темная полоса леса. На самом горизонте зубчатым силуэтом высились горы. Воздух был хрустально чист, пропитан запахом влажной земли, травы и невероятной, звенящей тишиной, которую нарушал лишь мерный стук копыт.

Подъезжая к границе деревни, я заметил движение на смотровой башни. Знакомый эльф, тот самый друг Пола, помахал нам рукой. У подножия башни, прислонившись к бревну, стояла девочка. Лет пяти, как и я. Ее волосы были странного, зеленого цвета, как молодая листва. В руках она держала небольшую плетеную корзинку, прикрытую льняной салфеткой. Мысли пронеслись: – Так он тоже охраняет деревню, как Пол. А это... его дочь? Завтрак отнесла... Я резко дернул головой, пытаясь разглядеть ее получше, и почувствовал, как мышцы шеи болезненно напряглись. Стоп. Она что... Супорд? Взгляд впился в девочку. Лоб... Лба я не видел, скрыт челкой или просто слишком далеко? Нет, если бы это было так... Рокси уже давно вонзила бы шпоры в бока коня. Когда она рассказывала те сказки... боялась не меньше чем хотела напугать меня.

Мы миновали деревню. Сначала пять километров по проселочной дороге. Потом еще десять, углубляясь в холмистую местность. Наконец, на расстоянии добрых двадцати километров от Буэнэ, Рокси свернула с тропы. Мы въехали на огромный пустырь. Картина была безрадостной: бескрайняя площадь, покрытая пеплом и серым песком, мертвая, потрескавшаяся земля. Кое-где торчали обугленные, почерневшие скелеты деревьев, как кости исполинских зверей. Запах гари все еще витал в воздухе, слабый, но устойчивый.

Рокси легко спрыгнула с коня и помогла мне слезть. Я ступил на хрустящий под ногами пепел, огляделся. Пустота. Безмолвие. Только ветер гулял по этому кладбищу леса, поднимая серые вихри. Я вдохнул полной грудью – воздух был сухим и колючим.

– Я увидела это место когда ехала к вам по объявлению Пола. – Она посмотрела вдаль вспоминая как давно и в тоже время недавно это было – Ну что, – проговорила Рокси, ее голос прозвучал отчетливо в звенящей тишине. Она сняла плащ, бросила его на седло, ее синие волосы колыхнулись на ветру. – Начнем? – В ее глазах не было привычной усталости или снисходительности. Был чистый, профессиональный интерес.

Я замер, впитывая масштаб безлюдного пространства. Пустошь дышала пеплом и тишиной.– Экзамен должен быть именно таким... – произнес я, голос звучал чужим, лишенным детских интонаций. – Что для него нужно отъезжать так далеко?

Рокси поправила хватку на своем посохе, ее синие глаза были серьезны как скала.– Да. Это будет заклинание Святой ступени, Дождевые облака. Ты же не хочешь превратить поля Буэнэ в болото. – Я смиренно кивнул, мысленно пробегая по известным данным. "Святая ступень, да?" Заклинания этого уровня переставали быть точечными ударами. Они становились оружием ландшафтного масштаба, способным перекроить землю, изменить течение рек, породить или уничтожить леса. Рокси, маг воды Святой ступени – этот факт, выловленный из обрывков разговоров Зенит и Пола, говорил о ее статусе громче любых титулов. Достичь такого уровня удавалось единицам за поколение.

– Смотри и слушай внимательнее, чем когда-либо, – предупредила Рокси, ее голос натянулся как тетива. – На это заклинание уходит колоссальный объем манны. Повторить его сразу – непозволительная роскошь. Покажу лишь раз. – Я отбросил последние остатки маски, кивнув с ледяной концентрацией.

Рокси глубоко вдохнула, подняла посох двумя руками, будто вознося молитву или призывая древнюю силу. Ее голос, обычно сдержанный, зазвучал громко и властно, разрезая мертвую тишину пустыря:

– Великий Дух Вод и Имперский Принц Молний, восходящий на Небеса! – Едва первые слова сорвались с ее губ, небо над нами содрогнулось. Не тучи – целые континенты водяного пара начали стягиваться с непостижимой скоростью с четырех сторон света, сливаясь в титанический, вращающийся вихрь воды, заслонивший солнце. Воздух загудел от напряжения. – Исполни мое желание и даруй благословение! Покажи свою мощь ничтожным существам! – Хоть это была магия воды, стихия воздуха взбесилась в ответ. Ветер, мгновенно набрав яростную скорость в 40 метров в секунду, рванул с такой мощью, что песок и пепел взметнулись стеной, пытаясь содрать кожу. Мое магическое тело внутри… Я почувствовал резонанс, почувствовал зуд и предвкушение – Всели благоговейный трепет ударом своего божественного молота по наковальне! – Статический заряд, накопленный в чудовищной туче, достиг критической точки. Сотни молний – каждая с энергией в сотни миллионов вольт – пронзали мрак, как белые копья богов, ударяя в землю с оглушительным треском, выжигая остатки деревьев дотла. Лицо исказила не детская улыбка, а оскал азарта. Стоять уже было невозможно. Я влил энергию в воздух вокруг нас, создав плотный, невидимый купол, гасящий бешеный ветер. Одновременно, мысленными импульсами, воздвиг десятки земляных шпилей-молниеотводов на расстоянии в сто и двести метров. – Покрой землю водой! О, Дождь! – Рокси вонзила конец посоха в мертвую землю. Я физически ощутил ударную волну чистой магии, исходящую от нее – сейсмический толчок в мире энергии. – Смети всё остальное и изгони всё! Дождевые облака! – И тогда небо, и без того черное как бездна, разверглось. Это был не ливень. Это был обрушившийся океан. Сотни миллионов тонн воды обрушились на землю с таким давлением, что казалось – сам мир трещит по швам. Это была не стена воды – это был конец света, обрушенный на нас. Рокси уже начала формировать заклинание каменной крепости, но я был быстрее. Резким, отточенным движением рук я рванул землю вверх. Каменный конус, гладкий и непроницаемый, как броня линкора, взметнулся вокруг нас, поднимая нашу платформу выше уровня бушующего потока. Грохот воды о камень был оглушительным, как падение горы. Три минуты. Три вечности. Я стоял, вжавшись в камень спиной, ощущая каждой клеткой сокрушительную мощь Святой ступени – хаос, укрощенный волей мага. Это было одновременно ужасающе и прекрасно.

Когда последние капли с грохотом сорвались с края конуса, обнажив промокший, но уцелевший пустырь, Рокси выдохнула. Ее лицо было бледным от усилия, но в глазах горело удовлетворение и... вызов.– Теперь твоя очередь, – проговорила она, ее голос слегка хрипел от напряжения. – Но чтобы сдать экзамен... – Она сделала паузу, глядя на небо, где уже начали робко расходиться тучи. – ...нужно поддерживать это заклинание. Не менее часа. Без потери интенсивности. – Ее взгляд встретился с моим.

"Целый час подобного ливня? – Мысли пронеслись с ледяной скоростью стратега. – Хм, в этом нет технической сложности. Я создам ядро шторма, а затем замкну цикл через термальные потоки и управление ветром. Энергия будет расходоваться лишь на стабилизацию и локализацию системы. Но... – Внутренний взгляд скользнул по безрадостному пепелищу. – Стоять час, наблюдая за слепой яростью стихии? Нет уж."

Я повернулся к Рокси, жезл в моей руке уже излучал теплое, едва заметное свечение бордового камня.– Учитель, – начал я, голос звучал ровно, но с оттенком глубокого уважения. – Это было... невероятно. Чистая, необузданная мощь стихии. Но вы знаете меня. Я развиваю все четыре стихии одновременно. И сейчас, глядя на Святую ступень, я понял разницу. – Я сделал шаг вперед, мой взгляд ловил ее синие глаза. – Позвольте мне показать не копию, а... мое видение. А вы решите – достоин ли я звания мага Святой ступени или нет.

Рокси замерла на мгновение. Ее пальцы сжали посох чуть крепче. Затем уголки губ дрогнули в едва уловимой, одобрительной улыбке.– Хм. – Она кивнула, коротко и резко. – Хорошо. Делай, что задумал. Удиви меня, Рудиус.

"Тааак..." – я мысленно ударил в ладоши, и внутренний механизм пришел в движение.

Подготовка:

Укрытие: Каменный конус плавно опустился, погружая Рокси и коня глубже в землю. Стены сгустились, стали монолитнее. Одновременно я отодвинул всю конструкцию на полкилометра от центра будущего апокалипсиса.

Конь: Я завязал ему глаза и уши тряпкой из походной сумки. "Прости, друг, но твои нервы нам не помощник".

Картина: Перед внутренним взором развернулся детализированный план. Не просто заклинание – симфония. Холст, на котором я буду писать стихиями.

– С вашего позволения, – формально бросил я, уже поднимая себя вверх на гладком столбе вздымающейся земли. Плотные каменные скобы обхватили мои ноги и пояс, создавая непоколебимую опору. Воздух вокруг сгустился в невидимый, дрожащий от напряжения кокон.

"Ха-ха-ха... Ооо да." – Смех сорвался внутри, дикий и освобождающий. Та самая волна – знакомая, опьяняющая смесь дофамина и чистой магической эйфории – накрыла с головой. Как в тот первый полет на боевом мехе сквозь разрывы зениток, когда страх растворился в восторге абсолютного контроля. "Сделаю. Обязательно сделаю!"

Рационализм, как якорь, вырвал часть сознания обратно. Глубокий вдох. Выдох. ЦНС – разогнана до предела. "Магическое тело" – под абсолютным контролем. Я представил его как гигантскую, невидимую сеть, пронизывающую реальность. А теперь – источник. Мысленные щупальца, толстые как корабельные канаты, спрутом обвили пульсирующий резервуар манны внутри и вокруг. Я тянул, впитывая энергию, пытаясь охватить всю доступную мощь. Концентрация колыхнулась, как парус в урагане, от чудовищного объема. – Это... даже не десятая часть? Осознание этого было пугающим... и дарящим невероятную, титаническую уверенность.

– Ну что, овердрайв? – Мысли прошептали вызов. Лишь бы не перегореть от напряжения... – Дальняя, приглушенная волной гормонов мысль промелькнула, как предостережение, но тут же утонула в нарастающем громе магического прилива.

Разница между Святой и Продвинутой ступенью магии – не просто в объеме энергии или грубой мощи. Это дистанция влияния. Возможность протянуть руку к самому горизонту. Я решил обойтись без жезла – слишком мало практики, слишком велик риск сбоя в таком масштабе. Вместо этого я поднял обе руки к небу, словно принимая дар небес, и направил бешеный поток энергии в точку пространства примерно в пяти километрах над центром пустыря.

"Начнем с моего любимого".

Воздух. Я начал собирать его – не тучи, а сам атмосферный слой. В небесной пустоте, где я расчистил облака, образовав гигантский просвет, начала формироваться сфера. Невидимая, но чудовищная. Я не просто сжимал ее. Я раскручивал. Сначала один мощный слой по часовой стрелке, со скоростью урагана. Затем – внешний слой, против часовой, еще быстрее. Слои терлись друг о друга с неистовой силой, создавая вихревое трение, от которого воздух в центре начал светиться жутковатым багровым заревом. Сфера росла, достигнув двухсот метров в диаметре, став видимым чудовищем из сжатого ветра и статики.

Огонь. Следующий импульс – сконцентрированный взрыв воли. Увеличить давление до критического. Добавить искру. Представить, как в недрах газового гиганта рождается звезда. Багровая сфера резко сжалась – и вспыхнула. Не взорвалась – именно вспыхнула ослепительно-белым пламенем чистого термоядерного синтеза. Я почувствовал, как подготовленная энергия ухнула в это искусственное мини-солнце. Меня согнуло пополам, как от удара кувалдой в грудь, но я удержал поток. Гигантский плазменный шар, ревущий немым ревом раскаленной материи, заливал окрестности слепящим светом и адским жаром. Созданные мною Вакуумный барьер перед нами и зона экстремального охлаждения – единственное, что спасало Рокси и коня от мгновенного испарения. Земля под шаром начала плавиться, образуя озеро лавы.

Третий этап. Земля на периферии зоны действия начала проседать, сползая к центру, как песок в гигантской воронке. Из этого потока расплавленной породы я вытянул две исполинские руки. Каменные колоссы, раскаленные добела, клубящиеся паром и магмой, поползли вверх, к палящему шару. Они трещали, плавились на глазах, удерживаемые лишь титаническим усилием моей воли. Больше энергии! Укрепить! Хлопок! Руки-титаны сомкнулись над плазменным сердцем в оглушительном, космическом молчании вакуумной сферы вокруг них. Запечатали. Реакция внутри, запущенная мной, еще бушевала, но была заключена в каменный саркофаг. Но этого было мало.

Вода. Лед. Создание влажности. Миллиарды частиц водяного пара материализовались в точно выверенных точках вокруг каменного кокона. А затем – холод. Не просто мороз. Представить жидкий гелий. Представить пустоту и холод межзвездной бездны. Представить как атомы, останавливаються. Очередной колоссальный сброс энергии. Я рухнул на колени в своей каменной люльке, чувствуя, как лопаются капилляры в глазах, как горит мозг. Но... На месте, где были раскаленные руки-титаны, буквально из пустоты, за долю секунды, вода расширилась, мгновенно кристаллизуясь в лед циклопических масштабов. Гигантское ледяное Древо, сияющее миллионами граней, как космический кристалл. В его сердце, сквозь толщу сверхплотного льда, тускло пылало алое пламя – запечатанный разогретый камень. "Как же это... красиво..." – мысль пронеслась сквозь боль, искаженная дофаминовым безумием и экстазом творения. Все мои манипуляции с температурой и давлением спровоцировали чудовищный перепад, рождая новый, стихийный шторм. Тучи, чернее ночи, сомкнулись над ледяным Древом. "Идеально для финала." Мысль пришла сама, я действовал на чистом, изможденном наитии. Прежде чем тучи успели разрядиться сами, я сжал все накопленное статическое электричество в одну точку прямо над вершиной Древа. Сжал до предела. И отпустил. Вспышка!

Гигантская, толщиной с башню, молния ударила точно в вершину ледяного колосса. Не просто ударила – взорвала. Тысячи, миллионы хрустальных осколков, каждый размером с дом, разлетелись во все стороны, сверкая в лучах пробившегося солнца, как дождь алмазов. Вакуумный барьер рухнул. Оглушительный грохот, как падение горной цепи, ударил по нам, заставляя землю содрогаться.

Я экстренно опустил себя вниз, на пепельную землю. Дышал, как рыба, выброшенная на берег, – каждый вдох был пыткой, будто легкие забыли, как работать. Болело все. Каждый мускул, каждая кость горели огнем физического истощения. Но хуже было внутри – магическое тело пылало, зудело, горело нестерпимым жжением, особенно руки, будто их держали в расплавленном металле. Рокси уже мчалась ко мне, ее посох светился салатовым сиянием исцеления.

"Эээ, нет! А то экзамен провалю... ха-ха." Собрав последние крохи воли, я встал. Ноги дрожали, мир плыл.– Я... в норме, учитель, – выдохнул я, голос хриплый, как после недели крика. – Я... вас удивил?

Рокси замерла в шаге от меня. Ее синие глаза были прикованы не ко мне, а к моим вискам.– Руди... твои волосы... – прошептала она. И тут же ее взгляд скользнул за мою спину, к руинам ледяного Древа и почерневшим, остывающим каменным рукам, торчащим из земли, словно памятники безумному титану. –А? Удивил? – Ее лицо исказила странная гримаса. И вдруг: – Вха... ха... Ха-ха-ха-ха-ХА-ХА-ХА! – Ее смех, сначала сдавленный, потом все более громкий, почти истерический, сорвался с губ и подхватил меня. Я прислонился к ней, сотрясаясь от собственного, бессильного хохота, смеха боли, триумфа и абсолютного истощения. – Да! Да, конечно удивил! – Рокси схватила меня в объятия, крепкие, как стальные обручи, и принялась безжалостно трепать мои волосы. – Другого и не ожидала... От своего... От тебя, Руди. – Ее голос дрогнул. – Но в следующий раз... Предупреждай! А то мы с конем чуть не сгорели там, как сухари!

В ответ я лишь смеялся, захлебываясь, не в силах вымолвить ни слова. Сознание медленно гасило экраны, погружаясь в теплую, темную воду. В тепле ее объятий. В абсолютной, неопровержимой уверенности, кристаллизовавшейся среди боли и восторга: В этом мире... я получу все, что задумал. Все.

Часть 1

Сознание вернулось резко, как щелчок выключателя. Ощущение времени сломалось, чувство такое, будто я тут месяц пролежал, но на самом деле где то минут десять не больше.. Я лежал на разостланном плаще Рокси внутри небольшого каменного бункера – стены целы, конь стоял в углу, лишь нервно перебирая копытами, но живой и невредимый. Ничего не оплавилось, не обуглилось. Физическая боль вернулась вместе с сознанием – ломота в каждой мышце, суставе, будто меня переехал каток. К ней добавилась знакомая, тупая и раскалывающая, головная боль – точь-в-точь как после коктейля из боевых стимуляторов в прошлой жизни. Я попытался приподняться, оперся рукой о землю – и резко отдёрнул ладонь, почувствовав острую боль. Посмотрел вниз.

Там лежал мой жезл. Деревянная часть – цела. Но кристалл… Бордово-красный камень, гордость и обещание мощи, был расколот на две крупные, неровные половинки, окруженные россыпью мелких, острых как бритва, осколков. Мысли пронзила горькая досада: – Идиот. Надо было оставить его у Рокси, а не таскать с собой. Видимо, через него прошла часть энергии… Эх, я даже толком не успел его прочувствовать… – Искать новый? Или попробовать восстановить этот?

– С тобой точно все в порядке? – Голос Рокси прозвучал рядом. Она копошилась у сумки, притороченной к седлу коня. Ее движения были резче обычного.

– Да, – выдавил я, голос хриплый, как наждак. – Просто… немного все болит. – "Болит" – это мягко сказано. Даже говорить больно. Хм, впрочем, овердрайв с "Пегасом" оставлял похожие ощущения. Наивно было думать, что магический эквивалент пройдет гладко. Но… Всплыли кадры: рождение мини-солнца, ледяное Древо, алмазный взрыв. – Оно того стоило.

Рокси что-то достала из сумки и резко поднесла к моему лицу. Я инстинктивно зажмурился, отшатнувшись – перед внутренним взором мелькнуло жуткое видение: седые, как пепел, волосы. Мертвые, выгоревшие глаза. Глубокие, волевые морщины, прорезавшие лицо – лицо Главы Корпорации, измученное годами войны, бессонницы и имплантов. Весь груз прошлой жизни, вся его боль и холодный страх навалились разом. "Все в п... порядке, просто привиделось!" – отчаянно прошипел я себе. "В этом мире этого не повторится! Открой глаза, идиот, а то Рокси подумает, что я своего отражения боюсь!"

Не прошло и секунды. Я открыл глаза, заставив себя всмотреться в маленькое стальное зеркальце. Отражение… Маленькая копия Пола. Зеленые глаза. Знакомая родинка под левым глазом. Но волосы… Волосы, всегда бывшие светло-каштановыми, теперь были абсолютно, мертвенно-белыми, как первый иней, как пепел после пожара. От этого контраста – молодое лицо и стариковские волосы – я снова чуть не отшатнулся.

– Ха-ха, – выдавил я с натянутой бодростью, стараясь звучать жизнерадостно, хотя каждое слово резало горло как битое стекло. – Теперь у меня волосы… красивее чем у учителя. Белоснежные!

Вместо смеха Рокси отвесила мне щелбан. Не игривый, а сильный, точный, с характерным звонким чпоком! Боль в голове вспыхнула ослепительной звездой, слившись с общим адским фоном. "Она что, меня добить решила?!" Я сморщился непроизвольно, схватившись за голову, не в силах сдержать стон.

– В некоторых дневниках магов, – проговорила Рокси сурово, убирая зеркальце, – сильнейшее магическое истощение описывалось именно так. Белые, как снег, волосы. Глубокие обмороки. Это был экзамен. И я сама сказала: "Удиви меня". – Ее голос смягчился на волоске. – Так что на этот раз – без серьезного наказания. Но поклянись мне, Рудиус Грейрат, что больше без жизненной необходимости не будешь доводить себя до такого состояния. Никогда.

– Да-да, хорошо, хорошо, – зашипел я, все еще прижимая ладонь к пылающему виску. – Только не бейте больше, пожалуйста. – "Магическое истощение? Или перегрузка проводящих каналов?" Через туман боли я попытался мысленно ощупать внутренний резервуар «манны». И… остолбенел. Он был почти полным. Бурлил спокойной, мощной силой. Мысли смешались в клубок изумления и тревоги: – Хм... Какой же немыслимый "сосуд" подобрал для меня то Существо? И чем обусловлена такая чудовищная емкость? Генетика этой плоти? Или... "якорь" из прошлой жизни?

С трудом, опираясь на стену бункера, я поднялся. Пора было собираться. Последний взгляд через амбразуру на место экзамена. Вдвойне мертвая земля. Гигантские, почерневшие каменные руки, торчащие из пепла, как памятники безумству и мощи. "А как сдают экзамены на Божественную ступень? – промелькнула почти кощунственная мысль. – Или таким... Существам... просто верят на слово?" Где-то на самом краю сознания мелькнули образы: высохшие реки, отравленные океаны и моря превратившиеся в болота, трапические леса гниющие от смертельных ливней и бескрайние пустоши выжженные как радиацией так и солнцем, без защиты от атмосферы. "Здесь будет лес, – мысленно пообещал я уничтоженному клочку земли. – Самый красивый в Фитоа. Я об этом позабочусь. Ха-ха... Если, конечно, не остался магическим инвалидом после сегодняшнего “предстовления”."

Мы отправились домой. Я ехал с Рокси, прижавшись спиной к ее теплой спине, глядя на мелькающие холмы сквозь пелену боли и странного, тихого удовлетворения. Белые пряди волос падали на лицо, напоминая о цене триумфа и о бездне возможностей, что таилась впереди.

Интерлюдия 4

Господин Филип, мэр города Ро, с привычной усталой покорностью погрузился в бумажное море на своем массивном дубовом столе. Мысли текли размеренно и уныло: – Эрис снова устроила побоище. На этот раз репетитор был из Арса – непременно пожалуется или, что хуже, пустит ядовитый слух... Хотя репутация дочери в дворянских кругах уже, кажется, достигла дна и обросла ракушками. Все равно... Пошлю за ним дворецкого с мешком золота. Может, щедрая компенсация сотрет из его памяти самые яркие воспоминания о визите в наш гостеприимный Ро.

Летний, залитый солнцем день за окном вдруг изменился. Резко, неестественно, не так, как это бывает перед обычной грозой. Сам город купался в зенитном свете, но к югу, за его пределами, небо почернело с пугающей скоростью. Филип отложил перо и подошел к высокому арочному окну. Минуту, другую он молча наблюдал, как на горизонте бушует неистовый шторм – клубящиеся черные тучи, сквозь которые били сполохи молний. Лишь легкий, тревожный ветерок долетал до города, шелестя листьями в саду.

– Там же... Буэнa? – пробормотал он, бросив беглый взгляд на карту, лежавшую на столе. И вдруг... все прекратилось. Шторм рассеялся так же внезапно, как и появился, словно его и не было. Но на смену ему, на том же южном горизонте, вспыхнуло... Не пожар. Это было… Второе солнце. Меньшее, но столь же ослепительно-яркое, что даже полуденные тени на площади перед особняком исчезли, побежденные этим неестественным сиянием.

Филип метнулся к резному шкафчику, лихорадочно открыл его и вытащил из футляра подзорную трубу. Небольшую, скорее декоративную, отделанную серебром – но это было хоть что-то. Он навел ее на горизонт, и его пальцы побелели от напряжения. Было трудно разобрать, но он видел, как стихии сменяли друг друга с непостижимой, скоростью: рождение светила, вздымающиеся из земли каменные исполины, внезапное появление и мгновенное оледенение гигантского кристаллического древа... И финал – ослепительная, толщиной с башню, молния, разорвавшая небо, и через несколько секунд – оглушительный раскат грома, докатившийся до самых стен Ро и заставивший задрожать стекла в кабинете.

Филип медленно опустил трубу. На его обычно невозмутимом, усталом лице появилась легкая, но отчетливая улыбка. Он вернулся к столу, отодвинул кипу текущих отчетов и положил руку на другую, небольшую пачку писем. Конверты были подписаны в меру небрежным почерком: «Пол Грейрат».

– Так это... было не просто отцовское бахвальство, – тихо произнес он вслух, глядя в окно, где небо уже вернулось к идиллической летней ясности. – Хм... Интересно. Очень интересно. – Его взгляд застыл на горизонте, где несколько минут назад творилось нечто, выходящее за рамки понимания обычного человека. В глазах мэра Ро зажегся холодный, расчетливый огонь интереса.

Часть 2

Обратные двадцать километров на спине у Караваджо дались мне невероятно тяжело. Каждая кочка, каждый шаг коня отзывались в моем изможденном теле глухой, ноющей болью. Казалось, каждый мускул кричал о перенапряжении. А когда мы проезжали мимо особенно густой, темной части леса, на меня накатило нечто новое – необъяснимый, животный страх и чувство абсолютной беспомощности, словно я снова стал тем пятилетним ребенком, каким выглядел. К счастью, мы миновали это место быстро – Каравадже, судя по настороженно поднятым ушам и нервному фырканью, оно тоже пришлось не по душе. Мысли пронеслись, цепляясь за логику, чтобы отогнать тревогу: – Как вообще живут те, у кого нет ни магии, ни этого проклятого «Боевого Духа»? Один вид этих дремучих зарослей вселяет ужас...

Подъезжая к окраине деревни, мы увидели встречающих. Лавс – я наконец вспомнил имя того эльфа, друга Пола – и... Пол. Мой «отец» стоял в полном боевом снаряжении, его добротные легкие доспехи с зеленым плащом были в пыли и темных брызгах. В руке он сжимал окровавленный меч, а его лицо... Лицо было уставшим, помятым, в глазах стояла тяжелая, гранитная усталость. Мысли застыли: – Никогда не видел его таким. Ни после самых изнурительных дежурств, ни после многочасовых тренировок.

Я приподнялся в седле, опираясь на плечо Рокси, чтобы лучше разглядеть поляну перед ними. Заросшая трава слева и справа от тропы... и повсюду – тела. Не человеческие. Маг-звери. В основном среднего размера, похожие на искаженных волков или крупных хищных кошек. Но среди них выделялись три огромные, могучие туши, напоминающие разъяренных кабанов-переростков с клыками, словно короткие кинжалы.

Нервы сдали моментально. Я инстинктивно сжал пальцами плечо Рокси так, что, наверное, оставил синяки, и грузно уселся обратно в седло.– Ускорься, – тихо, но отчетливо попросил я. Голос прозвучал чужим. Рокси кивнула – она тоже уже все разглядела, ее взгляд стал острым и собранным. Она пришпорила коня.

Мысли закрутились вихрем, холодные и отстраненные: – Вот черт. Вот тебе и вся «наука» о магии. Это не игра в симуляторе и не испытания на безжизненном полигоне. На том пустыре никого не было... а здесь – леса, полные животных… И маг зверей хоть они и отличаются размерами, скоростью и силой, но им тоже присущ страх перед стихией. Я судорожно перебирал в памяти карту региона, расположение деревень. – Ближайшая к пустырю – Буэна. В остальных направлениях – только дикие поля и леса. Фух... Надеюсь, обошлось. Надеюсь, Пол справился... Ведь только в нашей деревне есть «рыцарь» его уровня.

Я снова, уже в который раз, мысленно оценил свое состояние. Смогу ли я сейчас, через эту боль и истощение, применить магию исцеления? Хотя бы базовую? Если в деревне есть пострадавшие... А Рокси? Она применяла заклинание Святой ступени. Сколько у нее осталось манны после этого? Хватит ли на что-то серьезное?

Пока я лихорадочно обдумывал это, мы поравнялись с Полом. Вблизи он выглядел еще более потрепанным, но... на нем не было ни единой свежей раны. Лишь усталость, въевшаяся в каждую черту лица, и уверенная поза воина, знающего, что угроза ликвидирована. Это зрелище – его целостность – успокоило меня больше любых слов. По крайней мере, с ним все было в порядке. Но вопрос о том, что творилось в самой деревне, повис в воздухе тяжелым, невысказанным грузом.

Слова сорвались с моих губ первыми, голос сдавленный и чуть хриплый:– Есть пострадавшие? Мама? Лилия? Кто из деревни ранен? – В голове не было ни капли привычного цинизма или холодного расчета. В груди что-то неприятно сжалось, порождая новую, а может, давно забытую и оттого особенно острую эмоцию – леденящий страх не за себя, а за других. Мысли пронеслись с горьким самоедством: – Как я мог так оплошать? Ааа, все это – детские гормоны, дофаминовый угар после применения заклинания, эта жажда вновь ощутить власть над миром через грубую силу магии... Или я просто, как и тогда, не думал ни о ком, кроме себя?..

Тяжелая, знакомая рука Пола легла мне на голову. Его взгляд, до этого суровый и усталый, смягчился, стал теплее, будто он в этот миг переоценил всю ситуацию.– Ха-ха, – его улыбка была широкой и искренней, освещая утомленное лицо. – Не думал, что у моего сына, такое низкое мнения об отце. – Он обвел рукой поляну с разбросанными тушами. – Ни один маг-зверь в деревню не попал. Все лежат тут.

Облегчение хлынуло волной. Я почувствовал, как из груди будто вытащили тяжелый, колючий комок, мешавший дышать. Я глубоко, с легким дрожанием выдохнул.– Я рад, – продолжил Пол, его голос снова стал серьезным, но без упрека, – что мой сын – гений. И что он уже понял: всё это вышло... случайно. – Он снова бросил взгляд на поляну и темную опушку леса. – Но давай договоримся: больше без шумных и ярких заклинаний на полнеба. А?

Мысли успокаивались, растворяясь в тепле его руки: – Фух... Как же хорошо. Я больше не хочу испытывать... эту смесь стыда, тревоги и угрызений совести. Полтора века прожил без них – хоть и по другим, куда более мрачным причинам. Но этот мир... я не хочу его портить. Нужно быть ответственнее. Ха-ха. – Внутри меня теперь – орбитально-артиллерийский комплекс "Афина". Для его применения в прошлом требовалось подтверждение половины Совета. Теперь я в полной мере понимаю – почему.

Я слез с коня, ноги чуть подкосились, но я сделал шаг и крепко, по-детски бесхитростно, обнял Пола, уткнувшись лицом в его прохладную, пропахшую пылью и потом кольчугу.– Спасибо, пап, – прошептал я, и в голосе не было фальши. – Спасибо, что ты такой сильный. Я больше не буду применять такие заклинания... вблизи со ско... Рядом с деревнями и городами. Я обещаю.

Пол на мгновение застыл, явно опешив от такой внезапной, несвойственной мне сентиментальности. Надеюсь, моя игра в «хорошего, талантливого сына» не перешла границы... но чувства, вложенные в эти слова и этот жест, были самыми что ни на есть настоящими.

Мысли, уже спокойные и ясные, поставили точку: – Нужно быть ответственнее, Рудиус Грейрат. Тебе же важны жизни разумных этого мира. Ведь так?

Рокси стояла темнее грозовой тучи, сжигая тела маг-зверей пламенем. Каждое движение ее посоха было отточенным и безжалостным. Она понимала свою долю ответственности – именно ее ученик устроил это светопреставление. Но ситуацию усугубил Пол, который вскользь, без всякого умысла, обронил, что я, мол, «её ученик», и это прозвучало как приговор. Я видел, как скулы Рокси напряглись, и поспешил вмешаться.

– Идея заклинания была целиком моя, – четко заявил я, перехватывая взгляд Пола. – Я хотел показать что-то за гранью обычного. Мы оба не ожидали такого... – Мне удалось направить разговор в русло конструктивного вывода: все это была досадная случайность, урок извлечен, и впредь мы будем осторожнее.

К счастью, сама деревня не заметила нашествия. Никто не пострадал, и все обсуждения крутились лишь вокруг невероятного «небесного шоу» – моего заклинания. Пользуясь этим, я попросил Пола и Лавса.

– Пустите слух, что это магия Рокси. Что она расчистила тот пустырь для будущего леса. Так будет лучше для всех. - Рокси сначала застыла, но потом утвердительно кивнула.

Надеюсь, это сработает, и ни у кого не возникнет мысли связать того пятилетнего мальчика с силами, способными перекраивать ландшафт. Но даже если отвести подозрения от себя, горькая правда оставалась. Мысли бились в клетке, как пойманные птицы: – Этим заклинанием я оплошал вдвойне. Помимо того, что перепугал всю окрестную фауну… Я зажег гигантский, ослепительный маяк. Каждый, у кого есть глаза и хоть капля магического чутья, в радиусе сотен километров, будет думать что это место аномально. Но слава…? Слава удаче, мы живем на самой окраине королевства. Ближайший до нас город, это Ро, надеюсь они в это момент, на юг не смотрели.

Часть 3

Расставание с Рокси на этот раз обошлось без бурных сцен, как в мой день рождения. Прощальные слова были спокойными, полными невысказанного понимания и тихой уверенности в будущем. Хотя предательские гормоны юного тела пару раз все же сжимали горло предательским комом, заставляя сердце биться чаще. Родители, особенно Зенит, еще пытались уговорить ее задержаться, но Рокси мягко, но непреклонно стояла на своем. Что до меня... После того леденящего ощущения «присутствия» в день нашей первой встречи, я почти не сомневался: Рокси не случайность. Она – часть замысла, важная фигура на доске. Наша дорога непременно пересечется снова.

Мысли витали где-то между анализом и непривычной грустью: – Хм, как давно я вообще позволял себе так... привязываться? В прошлой жизни это приравнивалось к фатальной уязвимости. А здесь? Считается ли это слабостью? Или же, наоборот, силой, которую я прежде недооценивал?

Перед самым уходом она присела передо мной, сравнявшись с моим ростом. Ее пальцы развязали простую веревочку, на которой висел амулет. Небольшой, но искусно вырезанный из зеленого камня трилистник. Она надела его мне на шею.– Это знак народа Мигурдов, – тихо сказала она, поправляя амулет. – От меня. На память.

Я почувствовал прохладу камня на коже. Мои пальцы сами потянулись к нему, ощущая гладкую, отполированную поверхность.– Хм, – я встретил ее взгляд, синий и бездонный. – Будьте уверены, учитель. Вы останетесь в моей памяти. Навсегда. – В этих словах не было пафоса, лишь простая, неоспоримая констатация факта.

Рокси усмехнулась, и в этот раз ее смех звучал светло и тепло, без привычной усталой нотки.– Ха-ха, надеюсь, только в хорошем свете. – Она на прощание потрепала меня по моим новым, пепельно-белым волосам, затем развернулась и зашагала по дороге, уводящей из Буэнэ. Ее силуэт быстро уменьшался, пока не растворился в утренней дымке. Амулет на моей шее казался крошечным, но невероятно тяжелым. Не физически. Весом обещания, памяти и той странной связи, что теперь тянулась между нами через километры и, возможно, через сами миры.

Часть 1

С момента отъезда Рокси минула неделя. Целая неделя, а я все еще ощущал себя магическим инвалидом. Если быть точным, я был похож на виртуозного хирурга, у которого внезапно начали дрожать руки. Если приложить невероятное усилие и сконцентрироваться до головной боли, я мог совершить одно-единственное, отточенное движение – создать простой водяной шар, поднять с земли камень. Но мультикаст? Сверхсжатие воздуха? Это было пока за гранью. Ощущение утраченной мощи, будто ампутированной конечности, начинало давить на психику, нагнетая тихую панику. Но, поскольку «выздоровление» всё же шло – сегодня я мог чуть больше, чем вчера, – я изо всех сил старался не поддаваться отчаянию.

Обычные, базовые заклинания стали моим спасением. Они работали стабильнее день ото дня, возвращая хоть какую-то уверенность в себе. Как физиотерапия для магического тела.

Была и еще одна, хорошая новость. Мой «источник» – то самое титаническое хранилище маны внутри – не пострадал абсолютно. Он все так же пульсировал бездонной, немыслимой силой. Я давно перестал отслеживать его рост, просто потому, что не мог его «обхватить», прочувствовать до конца, а уж тем более – задействовать в заклинании. Если сравнивать его с моими «катализаторами» – что управляют потоками энергии, – выходила нелепая картина: слон, пытающийся балансировать на дрожащих ножках-спичках. И эти ножки сейчас отказывались слушаться.

Седые, как пепел, волосы – живое напоминание о перегрузке – понемногу начали возвращать свой цвет. Я хорошо помнил, как Зенит, увидев меня впервые после возвращения, чуть не присела от шока, схватившись за грудь. Но Рокси тогда же успокоила ее, заверив, что это явление временное. И это меня искренне радовало. Слишком уж долго, целую вечность в прошлой жизни, я носил седину – седину стресса, власти и усталости. Наблюдать, как они потихоньку темнеют, становилось маленьким, но важным символом исцеления.

Сидя во дворе, я чувствовал как солнце грело спину, но внутри царила прохлада легкого разочарования. Я не отрываясь смотрел на осколки некогда прекрасного бордового кристалла, разложенные на куске ткани передо мной. Вместо того чтобы творить привычную магию земли, я пытался заставить ее сделать нечто иное. Зачем? – Хочу починить его. Воссоздать структуру, вернуть ему целостность. Но пока ничего не выходит.

С одной стороны, сама суть магии, тот самый механизм внутри моего тела, казался простым: преобразовывать чистую энергию в материю. И что, казалось бы, мешает вместо базовых, «примитивных» стихий создавать любой элемент таблицы Менделеева? Любой сплав, любой кристалл? Но на выходе получалась лишь та же земля, та же пыль, тот же камень. С другой стороны, я ведь уже доказал, что могу пойти дальше: при колоссальных затратах манны я сжимал и трансмутировал ту же землю во что-то иное – в тот черный, сверхплотный базальт. Значит, контроль на атомарном уровне теоретически возможен. – Эх, на словах-то все легко. Но на деле...

А на деле мой мозг, одним непрерывным потоком, лихорадочно перебирающий все известные образы и схемы атомных решеток, напоминал процессор. А мои «магические руки» пытались играть на органе, у которого сейчас половина клавиш западала, а педали отваливались.

Я посидел так еще минут пять, в тишине, нарушаемой лишь щебетом птиц. В конце концов, с тихим стоном я дотронулся до кожи виска, затем до медальона, но ничего не произошло. Собрав все осколки в платок, отнес этот маленький узелок к своим вещам – к книгам Рокси и мечу отца – положив его рядом. Настроение было прескверное, кислое, как незрелый лимон. В голове стоял гул от бесплодных усилий.

Нужно проветриться. – Мысли потянулись к свободе. – Интересно, отпустят ли меня одного за ворота? Погода-то какая... Я поднял голову, вглядываясь в безмятежную синеву неба над Буэнэ. После недели затворничества и магической немощи, простой выход за пределы двора казался путешествием в неизведанное.

Часть 2

Я подошел к Зенит, склонившейся над моей зимней курткой. Иголка мелькала в ее ловких пальцах. Я привычно потянул ее за подол, чтобы привлечь внимание.

– Мам, я хочу погулять. Можно мне на улицу, за ворота? – спросил я своим самым безобидным, детским голоском.

Она повернула голову, и на ее лице застыло выражение легкого, немого недоумения, будто она услышала вопрос на незнакомом языке.– А...? – было все, что она смогла издать.

– Неужели для нее настолько необычно, что я просто хочу выйти погулять? Что ж, тогда придется добить.

Я сделал свои глаза чуть шире, добавив в них нотку наивной надежды.– Может, подружусь с кем-нибудь... помимо учителя. И мы будем вместе играть.

Эффект был мгновенным, как щелчок выключателя. Тень недоумения на лице Зенит рассеялась, уступив место сияющему, почти торжествующему пониманию. Она, видимо, вспомнила, что у нормальных пятилетних детей есть друзья, а не только магические учебники.

– Да, конечно, Руди! – ее голос зазвенел радостью, и она заговорила быстро-быстро, словно боялась, что я передумаю. – Только будь осторожнее и вернись до темноты!

Не успел я кивнуть, как она, словно желая немедленно поделиться великой новостью с миром, сорвалась с места и побежала искать Пола. Я же, не дожидаясь дальнейших наставлений, вышел за дверь, оставив позади ее счастливые возгласы.

Из вещей на мне была лишь обычная одежда да медальон Рокси – тот самый зеленый трилистник. Я не снимал его с тех пор, как она уехала. Прохладная гладкость камня на коже стала своеобразным якорем, тактильное напоминание, помогавшее собрать разбегающиеся мысли. Посох был сломан, книга о растениях – слишком тяжела для простой прогулки. – Надеюсь, маг-звери в округе не успели расплодиться после того... Ладно, я ненадолго. Просто продышаться. Без мыслей о магии, без попыток починить кристалл. Просто... побыть.

Часть 3

Прогулка под ласковым солнцем и вправду делала свое дело. Свежий воздух и смена обстановки понемногу развеивали мрачные мысли. Я прошелся по деревне, заглянул к паре соседей и по их просьбе исцелил ушибленные пальцы и начинающуюся простуду. В благодарность мне сунули в руки теплый, душистый хлеб и пару румяных яблок.

Бродя дальше, я вышел к ручью, за которым шумело золотое море пшеницы. И тут из-за очередного холма донеслись восторженные, но слишком громкие и злые детские крики.– Во что-то играют? – пробормотал я про себя. – Может, пойти присоединиться? Ха-ха...

Перевалив через холм, я увидел сцену, столь же банальную, сколь и… Неприятную? Три мальчишки, краснолицые от возбуждения, с азартом закидывали комьями грязи четвертую фигуру. Игра была проста и «жизненная» – «закидай грязью того, кто слабее и не похож на тебя». Их жертвой была... – М? Это же дочка Лавса – Хрупкая, испуганная, она пыталась закрыться, а из-под капюшона виднелось длинное, заостренное ухо.– Ммм, если я сейчас вмешаюсь, она и в будущем будет ждать, что кто-то придет и спасет. – Пока я думал она повернулась в мою сторону. – О... Она меня заметила. Значит, может рассказать Лавсу, что я видел и не помог. Или промолчит, как молчит сейчас под градом грязи. Лучше не рисковать репутацией. Избить детей магией? Рокси похвалила бы за такое? Попробую обойтись без нее.

Я начал спускаться с холма. «Обстрел» тут же прекратился. Троица замерла, уставившись на меня.– Молодцы, что сразу остановились, – сказал я. Детской маски на лице не было – лишь холодная отстраненность, которую не мог скрыть даже тембр голоса. – Надеюсь, вы пони...Самый крупный из пацанов, Сомар, перебил меня, его лицо исказила злая гримаса:– Что тебе нужно, сын рыцаря? – Слово «рыцаря» он выплюнул с таким презрением, что оно повисло в воздухе. Вместо грязи его пальцы сомкнулись на небольшом, но остром камне.

– Мммрх... Ладно, еще одна попытка.– Прекращайте ваше баловство, – голос прозвучал ровно, но с нарастающим давлением. – Она такой же ребенок, как и вы...

– А может, он тоже демон! – пронзительно взвизгнул тот, кто громче всех кричал про «Супардов». – Посмотрите на его волосы!

И тут во мне что-то щелкнуло. Холодный, знакомый азарт затмил раздражение.– Оо, да чего я вообще с ними заморачиваюсь? Пусть воспитанием и нормами морали занимаются их родители. А я... я немного повеселюсь.

На моем лице на мгновение отразилась давно забытая гримаса – смесь тщеславия и превосходства.– Демон? – тихо переспросил я, и в голосе зазвучала ледяная усмешка. – О, вы даже не представляете, кто я.

Со вздохом, я поднял руку, в изящном, указательном жесте. Легкий импульс манны – и... Срыв, затем снова и снова срыв заклинания, мысль стыда от комичности происходящего разожгла злость, а с ней концентрацию. – Ну же… Сработай… – Вдох-выдох и невидимый кулак воздуха ударил в грудь всем троим. Дети шлепнулись в грязь, в которой только что копались. Следом – два быстрых, отточенных импульса, на той же волне злости: вода из лужи обрушилась на них мутным потоком, а земля под ними вздыбилась, окончательно заляпав их с ног до головы липкой, холодной жижей. Магия была не точной, медленной и кривой, но для них хватило.

Восторг и «праведное» рвение на их лицах сменились шоком, а затем – оглушительным, захлебывающимся ревом. Плач и вой. Они, путаясь и падая, бросились наутек, оставляя за собой грязные следы.

Я слушал их удаляющиеся крики, впитывая эту какофонию. И с удивлением обнаружил, что мое настроение, снова стало отличным. В груди приятно потеплело, а на губах играла легкая, безразличная улыбка. Не то чтобы, страдания детей, приносят мне удовольствие, но испугать их магией, было как минимум забавно.

– Фух, хорошо что у него был камень, а не карманный арбалет.

Я развернулся к девочке, и на моем лице, словно по мановению волшебной палочки, расцвела самая невинная и безобидная улыбка, какую только могло выдать это тело. Нужно было сменить гнев на милость, чтобы не напугать ее еще сильнее.

– Привет, – мягко сказал я, присаживаясь на корточки, чтобы оказаться с ней на одном уровне. Мой взгляд на мгновение скользнул по ее лбу, скрытому под влажными зелеными прядями. – Как тебя зовут?

– С-с... Сильф... – прошептала она, сжимаясь в комок.

– Ну же, – ободряюще сказал я, – всегда говори громко и четко, чтобы тебя все смогли услышать.

– Сильфиетта! – выпалила она почти выкриком и тут же смущенно опустила голову, уши под капюшоном заметно порозовели.

– Сильфиетта... Чисто эльфийское имя. Красивое.

– А я Рудиус, – представился я и по привычке протянул ей руку для приветствия. Она протянула мне свою, но взглянув на неё, испачканную в грязи, смущенно отдернула.

– М-м... Приятно познакомиться, – пробормотала она почти шепотом, пытаясь оттереть засохшую грязь.

– Почему просто не убежала? – спросил я, глядя на ее испачканную одежду.

– Я не могла... – она слегка отодвинулась, и я наконец увидел, что все это время она телом прикрывала небольшую плетеную корзинку, аккуратно прикрытую льняной салфеткой.

– А, – я понимающе кивнул, и на моем лице появилась снисходительная, одобрительная улыбка. – Ты папин обед защищала.

– Интересно, Лавс в курсе, что его дочь здесь недолюбливают? Хотя, глядя на нее, сомневаюсь, что она часто выходит из дому. Но все равно... найти друзей с таким цветом волос в средневековом мире, где ходят страшилки о Супардах...

– Ну ты и грязнуля, – сказал я, переключаясь на практические задачи. – Давай наклони голову.

– Э...? – она снова выглядела растерянной.

– Не бойся, – мягко настоял я.

Она послушно наклонила голову вперед, и я создал над ней теплый, нежный поток чистой воды, смывая комья грязи с ее волос и капюшона.– Закрой глаза, и если будет горячо – сразу скажи.

Первый момент сопровождался удивленным писком, но вскоре она привыкла к приятному теплу. Пока вода струилась по ее волосам, мои пальцы осторожно, будто случайно, провели по ее лбу, ощупывая кожу.

– Не знаю, какие камни бывают у Супардов, но большого и красного тут точно нет. Только гладкая кожа.

Когда ее голова и руки были чистыми, я наконец аккуратно пожал ее маленькую, еще влажную ладошку.– Ни следа «Боевого Духа» или какой-либо иной силы. Просто обычная, хрупкая маленькая девочка.

– С-спасибо... – снова прошептала Сильфиетта, но в ее глазах уже было меньше страха.

– Пожалуйста, – улыбнулся я и встал, отряхивая колени. – Ну что, пошли к твоему папе? Провожу тебя.

Я переложил душистый хлеб, подаренный соседями, в ее корзинку, а румяное яблоко вручил ей прямо в руки. Но она не стала его есть, а бережно уложила его рядом с хлебом.

– П-почему ты мне помогаешь? – тихо спросила Сильфиетта, не поднимая глаз.

– М? – я удивился, приподняв бровь.

– Если будешь со мной общаться... то никто больше не будет с тобой дружить... – закончила она фразу почти шепотом, но я понял.

– Ха-ха... Какая трогательная забота о моей социальной жизни.– Я сам выбираю, с кем мне дружить, – сказал я вслух, пожимая плечами. – И те трое точно не входят в мой список. – Затем я добавил с легкой, почти незаметной манипуляцией в голосе: – Если ты будешь со мной дружить, этого будет вполне достаточно.

Я остановился и посмотрел на нее с таким явным, немым вопросом, что его невозможно было не понять.

Сильфиетта замерла, ее большие глаза широко распахнулись.– Д-дружить? – переспросила она, и на ее щеках выступил румянец. – Д-да... Хорошо... – И тут же, смутившись собственной смелости, она попыталась втянуть голову в плечи, словно черепашка, желая спрятаться в свой капюшон.

– Как же с ней... просто. Это не родители, с их ожиданиями. Не Рокси, с ее тайнами и грузом знаний. И уж тем более не члены Совета, с их вечными интригами. Гори они синим пламенем.

– А ты не знаешь, почему у тебя такие волосы? – спросил я, указывая на ее пряди. – Может, у мамы они тоже зеленые?

– Мм, мм, – она помотала головой из стороны в сторону. – Мама – человек. А папа сказал, что в наших предках есть кровь зверо-человека.

– Человек, эльф и примесь зверо-человека... Интересная генетическая комбинация. Взять бы образцы крови у всей семьи и прогнать через лабораторию.

– А у тебя почему такие волосы? – ее вопрос прозвучал неожиданно, но уже гораздо увереннее.

– Хм. И что ей ответить? Что я реинкарнированный “Глава”, перегрузивший свою систему? Ладно, с ней можно проще.– Когда много используешь магию, – сказал я, проводя рукой по своим все еще светлым прядям, – волосы иногда меняют цвет. Становятся белыми.

Ее глаза загорелись робкой надеждой.– А если я... буду много пользоваться магией... – начала она.

– Это проблему не решит, – мягко, но твердо прервал я ее.– Белые волосы вместо зеленых... Это сработает только при полной смене окружения, где тебя никто не знает. А здесь... здесь ты останешься той же девочкой-демоном, только седой.

– Ммм... – она погрустнела, но буквально через мгновение ее лицо снова озарилось – на этот раз идеей. – А ты... ты сможешь научить меня этой штуке? Когда горячая вода из рук? Я бы... я бы тогда помогала маме на кухне.

– Научить тебя? – я намеренно задумался, давая себе секунду на размышление.– Она не Рокси, опытный маг. И не я, с моим «особым» телом. Как раннее обучение магии повлияет на ее? Сможет ли она постичь безмолвные чары, если я буду объяснять достаточно четко? Сможет ли она... заменить... Мысль оборвалась, не желая формулировать себя до конца.

– Ну пожалуйста, – Сильфиетта посмотрела на меня умоляюще. – Мы же теперь друзья.

– О, великолепно. Попался на собственную манипуляцию.

– Да! – выдохнул я, и на моем лице сама собой расцвела улыбка. – Конечно! Тогда сейчас – к твоему папе, потом ты переоденешься, и... Ты же читать умеешь?

– Немного, – кивнула она.

– Отлично! Значит, зайдем ко мне за учебниками.

И тогда я увидел это. Впервые с момента нашей встречи на ее лице расцвела настоящая, робкая, но безудержно счастливая улыбка. Она преобразила все ее лицо.

– Ха-х... Что-то у меня сегодня настроение скачет...

Часть 4

Мы дошли до сторожевой вышки, где на своем посту находился Лавс. Его взгляд скользнул по испачканному платью Сильфиетты без тени удивления, лишь с легкой, привычной грустью в глубине глаз. И по этому одному взгляду я с ходу понял: отец прекрасно осведомлен о проблемах дочери. Затем его взгляд, куда более удивленный, перешел на меня.

– Здравствуй, Рудиус, – приветливо сказал Лавс. – Я вижу, ты уже познакомился с Сильфи.

– «Сильфи»... Сокращенно. Да, так гораздо удобнее.

– Да! – гордо выпалил я, вкладывая в слово весь подобающий энтузиазм. – Она теперь мой друг!

Лавс от такой детской, но безоговорочной решительности расплылся в теплой, широкой улыбке.– Вот и замечательно, я только «за». Сильфи, – он подошел к дочери и нежно погладил ее по голове, – не ссорься с Рудиусом. Но если он вдруг будет тебя обижать – сразу беги ко мне, ха-ха!

– Эй, а ну прекрати наговаривать на меня!

Сильфиетта лишь кивнула, украдкой бросив на меня быстрый, полный надежды взгляд.

– Тогда мы сейчас дойдем до вашего дома, а потом пойдем гулять, хорошо? – предложил я.

– Хорошо, – кивнул Лавс. – Только не задерживайтесь допоздна. – Он уже собрался взбираться обратно на вышку, но я его остановил.

– Хочу кое-что спросить.

– М? Что такое? – он обернулся, вопросительно склонив голову.

– Я заметил на руке у Сильфи шрам, – сказал я, внимательно следя за малейшей переменой в его выражении лица. – Характерный ожог от раскаленного металла. Не знаете, откуда он?

Лицо Лавса не потемнело, не стало настороженным. Напротив, он рассмеялся, легкой и открытой улыбкой.– А, ты про это! Ха-ха, – он махнул рукой. – Это она в три года за раскаленную кочергу в камине схватилась. Мы с женой недоглядели. – Его ответ был искренним, прямым, и в голосе звучала знакомая любому родителю нота сожаления о случившейся с ребенком беде. – А ты что подумал?

– А? – я тут же, с наигранной детской непосредственностью, перебил его. – Мне просто самому было интересно, почему нельзя брать раскаленные железяки! – И, не дав ему опомниться, я побежал догонять Сильфи, которая уже успела отдалиться.

– Одной потенциальной проблемой меньше. Теперь у меня есть чуть больше уверенности в нем.

Проводив Сильфи до ее дома, чтобы она переоделась, мы направились ко мне. По дороге договорились, что она будет звать меня Руди, а я ее – Сильфи. Подходя к нашему дому, я заметил странную картину: Пол… Сидел на ступеньках у входа, явно поджидая кого-то. Не то чтобы он не мог просто сидеть – он мог, за столом или после изнурительной тренировки. Но так – с сосредоточенным, решительным видом? Однако, когда я подошел к калитке, его выражение сменилось на нарочито суровое. А когда из-за моей спины робко выглянула Сильфи, я окончательно понял: эта суровость – спектакль.

– О, похоже, кто-то решил примерить роль «Строгого Отца». Что ж, хвалю инициативу – до этого он лишь орудовал деревянной палкой. Хотя... нет, за защиту деревни от маг-зверей ему все же спасибо. Скорее всего, до него уже дошли вести о «драке» с детьми, и он боится, что я не понимаю что такое «Сила». Ну, или ему просто заняться нечем, и он рад случаю отчитать сына, когда тот подвернулся. Да, скорее всего, второй вариант.

– Привет, пап, – бодро бросил я, делая вид, что не замечаю его позы. – Ты же знаешь Сильфи? Мы сейчас еще немного погуляем, я только кое-что из дома возьму.

Я попытался пройти мимо, но его рука легла мне на плечо, мягко, но недвусмысленно останавливая.

– Погоди, Руди... – он метался взглядом между мной, Сильфи и своим желанием провести «воспитательный момент», и в итоге начал с самого очевидного. – Мать Сомара...

– А, точно, Сомар! – перехватил я инициативу с деланной легкостью. – Я его облил грязью. Его и двух его друзей.

– И ты считаешь это нормальным? – Пол начал заводиться, явно радуясь, что поймал меня на «преступлении».

Но его опередил тихий, но решительный голосок.

– Руди... н-не виноват! – Сильфи, вся краснея и мня в руках край своей кофточки, смотрела на Пола с неожиданной твердостью. – Он защищал меня!

– Ух ты... А это действительно неожиданно. Я-то думал, она серая мышка... Ха-х... Что это? – В груди что-то непривычно и теплое шевельнулось, отзываясь на ее заступничество.

– Да, пап, – подхватил я, ободренный ее словами. – Можешь у Сильфи все расспросить, как было. И да! – я посмотрел ему прямо в глаза, мягко, но уверенно продавливая свою позицию. – Я считаю это нормальным.

Когда я вернулся из дома с учебником, Сильфи, стоя у забора и рисовала кончиком туфельки что-то абстрактное на земле. А Пол... Пол сидел на той же ступеньке, погруженный в глубокие, явно невеселые размышления.

– Ну, извини. Заведешь мне братика или сестричку – вот тогда и будешь «настоящим» отцом со всеми вытекающими. Значит, Сомар успел все провернуть раньше, чем мы с Сильфи дошли... Не зря я взял ее с собой.

– Мы тут недалеко, – сказал я, выходя с книгой. – Я потом провожу Сильфи до дома.

Пол наконец вышел из оцепенения, и на его лице появилась обычная, теплая, хоть и немного смущенная улыбка.– Хорошо. Только не задерживайтесь.

Взгляд Сильфи, тем временем, был прикован к толстому фолианту в моих руках. В ее глазах горел неподдельный, живой интерес.

– Ну что ж, юный агент... Начнем твое обучение.

Часть 1

Мы с Сильфи нашли уединенное и живописное место – старое, раскидистое дерево, стоящее посередине между нашими домами. Я открыл учебник, мысленно пробежался по первым страницам с основами и захлопнул его. Помимо азов, там были описаны и «границы», ограничения и правила. А от Сильфи мне нужно было нечто иное. Нужно было объяснить так, чтобы она поняла. А что важнее, поверила.

– Сильфи!.. – позвал я.

Она робко стояла у самого ствола, снова теребя край своей кофточки. Но в ее глазах, помимо неуверенности, уже горел огонек интереса.– На самом деле, магия – это очень просто, – заявил я с видом знатока. – Главное – понять, как она работает, и всё.– Да, конечно… Тот Мультикаст на экзамене тоже был простой, ага. Ладно, главное, чтобы она в это поверила.

– П-правда, просто? – прошептала она, и в ее голосе зазвучала надежда. – И я смогу так же, как Руди?

– Конечно! – я ответил с самой ободряющей улыбкой, на какую был способен.– На это я и надеюсь. Хотя слабо верится...

– Смотри, – я встал в позу, широко раскинув руки, лицом к заходящему солнцу. – Магия – это как вода внутри тебя. Теплая. Ее можно чувствовать, перемещать, направлять. – Я вытянул обе руки вперед и с легкой, едва заметной натугой создал небольшой шар воды, мягко запустив его в сторону поля. – Вот! Попробуй также.

– Я-я не знаю... – она снова замотала головой, отступая на шаг.

– Все хорошо, – успокоил я ее. – Тебя никто не торопит. У тебя сколько угодно попыток. Ошибешься – просто попробуешь снова.– Какие еще есть слова для мотивации? Я бы применил на нее магию исцеления, чтобы искусственно снять блоки и поднять уверенность... Но сейчас, есть шанс навредить.

– Ладно, – наконец кивнула она, уже с большей решимостью, и скопировала мою позу, вытянув вперед ладошки.

– Так... – начал я свой гипнотический монолог. – Теперь постарайся почувствовать эту жидкость внутри себя. Представь, как она из центра груди течет к ладоням и выливается в водяной шар. Не торопись. Просто думай об этом снова и снова, как можно детальнее описывай этот поток в своем воображении...

Пока говорил, я тончайшими, едва ощутимыми струйками магии воздуха создавал вокруг нее легкое, направленное движение, имитирующее тот самый поток. Чтобы ее мозгу, ее интуиции было проще ухватиться за образ. Мы простояли так минут пять в полной тишине. Я уже начал задумываться, не слишком ли это сложно для нее, и прекратил внешнюю стимуляцию.

Но, раздался знакомый, негромкий звук – мягкий плеск материализующейся воды.

– Это что, шутка?.. С первого раза?..

Перед ладонями Сильфи, в последних лучах заката, висел идеальный, переливающийся розовым и золотым шар чистой воды. Она сама с удивлением открыла глаза, а затем, подражая мне, выпустила его вперед. Шар плавно полетел и мягко разбился о землю.

– Ха-ха-ха! Руди, смотри! У меня получилось! Получилось! – ее тихий голосок звенел от восторга. Она создала еще один шар, затем следующий, пуская их в сторону поля. Потом, не в силах сдержать радость, принялась бегать вокруг дерева, запуская простейшие, но стабильные водные сферы.

Я стоял и смотрел на нее, на это чистое, ничем не омраченное детское счастье от открытия в себе силы.– Да уж... Видимо, все девочки с именами на «С» обладают недюжинным талантом. Интересно... а у того Существа из белой комнаты было в планах запихнуть мою душу именно в ее тело?..

Хоть Сильфи и освоила невербальную магию с первого раза – по моему мнению, самый эффективный инструмент в этом мире, – ее внутренний источник не был бездонным. Уже через пару минут непрерывного восторга она с легким стоном повалилась в золотое море пшеницы, тяжело и прерывисто дыша. Я подошел ближе, чтобы проверить, все ли в порядке.

Передо мной лежал маленький, запыхавшийся, но абсолютно счастливый ангелочек с растрепанными зелеными волосами, купающийся в золотом сиянии заката. Идиллическая картина.

Агх... – беззвучный стон вырвался у меня внутри. Я машинально почесал висок, а затем пальцы сами нашли амулет Рокси на моей шее.

И вдруг мир рухнул. На секунду я не видел ни пшеницы, ни заката. Я снова сидел в том жестком, леденящем кожу кресле. В ушах, срываясь на фальцет, звенел голос – её последний, отчаянный доклад...

– Прости меня… Я не повторю своей ошибки... Она мой друг, а не...

В глазах предательски защипало. Я дернулся всем телом, содрогаясь от внезапного приступа ярости и горькой обиды – на себя, на свое прошлое. Воздух вокруг нас коротко, мощно дрогнул, прижимая колосья к земле широким кругом.

От этого движения Сильфи открыла глаза и с удивлением приподнялась на локтях. Рывком, как будто вынырнув из ледяной воды, я вернулся в реальность. В теплый вечер в Буэнэ. К счастью, она ничего не заметила.

– А кто тут лучший маг, а! – почти выкрикнул я, стараясь заглушить дрожь в голосе беспечностью. Я схватил ее за руки и поднял, начав кружиться с ней посреди поля.

Она сначала вскрикнула от неожиданности, но потом, подхваченная всеобщим весельем, снова залилась своим беззаботным смехом.

Я еще немного по-ребячески дурачился с ней, играя в простые, бессмысленные и оттого прекрасные детские игры, пока первые звезды не зажглись на потемневшем небе. Затем проводил ее до самого дома и получив робкое, но счастливое обещание встретиться завтра, отправился назад.

Часть 2

Осень, уже вступившая в свои права и раскрасившая леса в багрянец и золото, ничуть не мешала нашим с Сильфи ежедневным прогулкам. Я с неожиданной радостью обнаружил, что Пол стал отпускать меня пораньше с бессмысленных тренировок с мечом – под предлогом, что мне нужно погулять с подругой. Учитывая его характер и бурное прошлое, он, несомненно, решил, что его сын – малолетний ловелас, перенявший отцовские гены. Что ж, пусть думает.

С отъездом Рокси и прекращением регулярных избиений Полом, мой распорядок дня стал куда более свободным и сумбурным. Большую часть времени я играл с Сильфи и обучал ее магии, пытаясь подобрать слова, чтобы объяснить, какой именно мысленный образ нужно создать для того или иного эффекта. И у нее получалось... почти все. За исключением огня и развития внутреннего источника. Слабость в огненной стихии я мог понять – память тела о старом ожоге была слишком сильна. Но вот неспособность регулярно опустошать свой резервуар манны до дна, чтобы стимулировать его рост, объяснялась отсутствием должной дисциплины. Вернее, отсутствием того самого мазохистского упорства, что было у меня. Я готов «убивать» себя тренировками, зная, что стану сильнее. Но заставлять ее, видеть ее изможденное, обессиленное лицо... я не мог. Может и зря. Но главное – рост ее хранилища энергии все же шел, пусть и не такими чудовищными темпами, как у меня.

Что до моего состояния... Полное восстановление после «экзамена» заняло около месяца. Не знаю, много это или мало, но теперь я снова чувствовал себя в полной боевой готовности. Пропал не только предательский «тремор» в магических каналах, но и появилось новое, едва уловимое ощущение – словно.. Словно мне стало удобнее управлять магией. Чтобы проверить эту догадку, я выпросил у Пола его коня, под предлогом дальней прогулки. Одного, разумеется, меня в такую даль не отпустили. После недолгих переговоров было решено, что со мной поедет Лавс, пока Пол останется охранять деревню.

Лавс отнесся к небольшой экспедиции с пониманием – ему как раз нужно было совершить обход в том районе, да и, как мне показалось, он хотел о чем-то поговорить наедине. Вот только ехать в седле с ним было не в пример менее комфортно, чем с миниатюрной и всегда приятно пахнущей Рокси. Я уже начал жалеть, что выпрашивал лошадь, особенно когда он спешивался каждые несколько километров, чтобы осмотреть опушку или проверить следы. К разговору он тоже не стремился, откладывая его до цели.

И вот мы на месте. Картина предстала все та же, что и месяц назад: безжизненная степь вместо леса, земля, спекшаяся в твердый, мертвый наст, и в центре – тот самый оплавленный каменный столб, как памятник моему безумию.

Хорошо, что Сильфи с нами нет, – мелькнула мысль. – Эту, разрушительную, сторону магии я показывать ей пока не собираюсь.

– Ничего себе... – Лавс медленно поворачивался на седле, его эльфийские глаза широко раскрылись от изумления. – Это все... ты, Рудиус?

– Нет, я только столб поставил.– соврал я без тени смущения, смотря ему прямо в глаза– Подумаешь, растительность испарилась, а почва превратилась в стекловидный шлак. Зато было зрелищно и... очень познавательно с точки зрения магии.

– Ну, думаю, можно начинать, – проговорил я, чувствуя, как манна послушно заполняет каналы, готовясь к работе по изменению почвы.

– Подожди, Рудиус, – Лавс положил мне руку на плечо, останавливая. Его лицо стало серьезным. – Я хотел кое-что спросить.Я кивнул, давая ему говорить.– Ты... кхм... – он запнулся, подбирая слова, понятные ребенку. – Насколько серьезно ты относишься к Сильфи? Нет, не так... Когда вы вырастете, ты будешь так же помогать ей и заботиться о ней?

Я опустил руки и полностью развернулся к нему.– Я... не пророк, – сказал и детская маска растаяла без следа. – Я не знаю, что случится в будущем. – Я сделал небольшую паузу, глядя на его напряженное лицо. – Но скажу так: Сильфи для меня... очень ценный... Друг.– Хох... Произнести это вслух оказалось неожиданно трудно.– А я со своими друзьями – до конца. Что бы ни случилось.

Лавс рассмеялся, но звук был каким-то сдавленным.– Ха-ха, это хорошо. Это как раз то, что я хотел услышать.Однако, вопреки его словам, выражение его лица стало не легче, а лишь более задумчивым, даже озабоченным. Словно мой прямой и честный ответ не разрешил его сомнения, а лишь добавил ему новых хлопот.

Что ж, – мысленно пожал я плечами, – я ответил честно. Дальше пусть сам разбирается.

Первым делом я подошел к столбу. Вблизи он казался еще массивнее. Проведя рукой по шершавой, оплавленной поверхности, я ощутил сходство с базальтом моего забора, но здесь не было и следа той идеальной гладкости – лишь следы чудовищного жара и давления.

– Все, хватит откладывать. Я маг или кто? Ох-хо-хо... Вроде всего месяц прошел, а ощущение, будто в прошлой жизни колдовал, Ха-ха.

Встав возле столба погрузился в работу. Фундамент – углубить, уплотнить, превратить в якорь, уходящий в самые недра. Диагональные колонны-подпорки, упирающиеся в выровненную площадку. Сам монолит пронизать ходами, прорезать в нем помещения, выстроить внутри винтовую лестницу, ведущую к вершине. Пара минут сосредоточенного усилия, пара минут ощутимого, но контролируемого оттока энергии через восстановленные каналы – и я уже стоял на верхней платформе практически неразрушимой башни, с которой открывался вид на всю пустошь.

Фух, порядок! – мысленно выдохнул я. – Теперь я точно в этом уверен.

Последний взгляд на Лавса. Он стоял на краю пустыря, с приоткрытым ртом. Я выбрал направление, мысленно «растекся» по огромной площади, многократно увеличив место контакта магии с землей. И начал перекапывать. Как гигантский, невидимый карьерный экскаватор, я взламывал спекшиеся слои, разжижал их струями воды, смешивал с глубинными пластами, дробил валуны, вымывал лишний песок, выравнивая кислотность почвы. Загонял вглубь воздух, мысленно представляя химические формулы обогащения азотом. Мощным вихрем поднял с окрестных опушек растительный мусор – остатки листвы, ветки, перегной – и вплавил эту органику в новорожденный грунт. И наконец, спустившись с башни, буквально бомбардировал землю импульсами магии исцеления, держа в голове единственный образ: бешеное, ускоренное деление клеток, рождение простейших микроорганизмов, пробуждение жизни в самом ее фундаменте. В конце я пробил десятки скважин в поисках водоносного слоя, но в итоге сам насытил гигантский пласт земли структурированной влагой, создав сеть из тысяч микроскопических капилляров. Час работы – и один участок был готов. Оставалось еще девять таких...

В итоге я стоял, весь измазанный черной жижей, с промокшими до колен ногами. Руки слегка пощипывало, но не было и тени той сокрушительной боли, что следовала за экзаменом. Я сидел на краю первого восстановленного участка и смотрел на что-то маленькое, несуразное, но – зеленое и живое. Вокруг все еще простиралась пустошь без деревьев и кустов, но теперь она походила на гигантскую, только что вспаханную и засеянную поляну с тучным черноземом, а не на выжженную пустыню.

Воспоминания ударили, обжигая мрачной картиной: серия оглушительных взрывов, гигантская орбитальная станция с ее рукотворным Эдемом – тем садом, где я когда-то перерезал алую ленточку, – беспомощно падает в темные воды океана. А я в это время получаю еще один отчет, еще одну крупицу власти.

Я сжал в кулаке горсть черной, влажной земли, пытаясь вдохнуть ее запах, вернуть себя в настоящее. Резкая боль в носу – и я отдернул руку, сбрасывая с лица маленького жука, только что выбравшегося на поверхность, и легким импульсом воздуха отправил его на соседний, участок.

– Да! – хрипло выдохнул я. – Теперь тут точно живая земля!

Я с силой сжал виски, пытаясь отогнать навязчивый образ гибнущего рая.– Неужели все, что я делаю теперь... это лишь попытка расплатиться за прошлое?.. Пора завязывать с этими приступами «ностальгии».

Часть 1

Реакция Лавса на всё это действо была... никакой. Вернее, он не отреагировал так, как я, возможно, подсознательно ожидал. Не то чтобы мне жаждалось немедленного поклонения как божеству природы... Хотя, ха-ха, мысленная картинка такая мне определённо нравилась. Но мы просто молча сели в седло и поехали обратно. Я был измотан и прокручивал в голове планы по дальнейшему развитию того участка, а Лавс всю дорогу хранил глубокомысленное молчание, погруженный в свои думы. После этого я наведывался туда еще несколько раз, иногда даже с Сильфи – место идеально подходило для оттачивания магии исцеления на пробуждающейся почве.

Незадолго до конца осени Зенит сообщила нам радостную новость: она беременна. Ну живот стал заметен еще раньше. – Что же.. Отлично, Еще один талантливый подчи... Гкх... брат или сестра. Я смогу воспитать его куда лучше, чем это сделали бы Пол или Зенит». Все остальные, разумеется, искренне радовались – видимо, несмотря на всю «активность» Пола, у них долго не получалось завести второго ребенка. Что ж, тем лучше.

Но уже к зиме...

Я сидел за ужином в теплой домашней одежде. Дом отапливался сейчас помимо камина, ровным, невидимым теплом моей магии. Передо мной стояла тарелка с весьма сносным мясным гуляшом. Я только собрался зачерпнуть первую ложку, как...

– Мне нет оправдания, – тихо, но четко прозвучал голос Лилии. Все застыли. Она стояла, склонив голову, ее взгляд был прикован к полу. – Я ношу под сердцем ребенка.

– О, отлично, еще один... Стойте. Почему «нет оправдания»?

Я опустил ложку и быстрым взглядом оценил обстановку. Атмосфера в комнате, еще секунду назад спокойная и уютная, сменилась натянутой, как тетива. Такой гнетущей тишины в нашем доме я еще не слышал. Пока я пытался сообразить, в чем дело, произошло несколько вещей.

– Прости! Это мой! – выкрикнул Пол. Не с вызовом, а с отчаянной, защитной готовностью принять удар. Он склонился так низко, насколько это было возможно, сидя за столом.

И следом в него прилетела пощечина. От Зенит. Резкая, звонкая. Без единого слова, без упреков. Только ледяной, сверлящий взгляд, в котором читалась такая глубокая боль и предательство, что по спине пробежал холодок.

– Та-а-ак... Такую Зенит я вижу впервые, и она мне не нравится. И вообще, что здесь происходит? Это какое-то... неправильное средневековье. Хотя... если Пол сразу же взял вину на себя, не пытаясь отрицать или оправдываться... Значит, ситуация куда глубже, чем кажется.

Пол сейчас в другой комнате, сидит, уставившись в одну точку, и в его голове, кажется, царит полная, оглушительная пустота.

– Пу-пу-пу... Я не могу винить его за сам проступок по отношению к Зенит. Я – последний, кто имеет моральное право кого-либо судить за грехи. Но я могу винить его за это бездействие! Что он вообще делает? У нас что, матриархат объявили? Иди и скажи прямо – беру на себя ответственность, и теперь Лилия моя вторая жена. Хотя... Точно. Мил... Милис! Сейчас он что-то вроде апостола, вернее, героя, вознесшегося до уровня божества в глазах людей. И по его «постулатам»... у мужчины может быть только одна жена. Вроде как-то так. Я немного расспрашивал Зенит о вере, а она как раз из Милишиона, Города Веры... Это может быть одной из ключевых причин.

Из гостиной доносятся голоса – Зенит и Лилия начали обсуждать ситуацию.

Я тихо подошел к дверям.

– Что теперь планируешь делать? – голос Зенит был сухим и сдавленным, но я не услышал в нем злости именно на Лилию. В нем была боль.

– Помогу вам принять роды, госпожа, и после... покину дом, – ответила Лилия. Ее голос звучал глухо, она явно винила во всем только себя.

– А что с ребенком? – спросила Зенит.

– Планирую вырастить у себя на родине.

– Куда-то не туда их диалог пошел. Я не хочу терять Лилию. Я знаю ее в этом мире столько же, сколько и Зенит. Помимо... полезности... она для меня – близкий человек. Хоть эта близость и обусловлена эмоциональной привязанностью этого тела... Моего тела… Кажется, Существо из белой комнаты переместило мою душу не только в пространстве, но и во времени. А значит, этот инцидент... уже происходил? Но Зенит не выгоняет Лилию с криками прямо сейчас – значит, в прошлый раз, этого не случилось. Думаю, пары верных слов и моей актерской игры хватит.

Я вошел в гостиную и подошел к Зенит. Моя маленькая ладонь легла на ее сжатую в кулак кисть. Физический контакт есть. Теперь нужно перевести внимание на себя.

– Почему мама так злится? – спросил я, глядя на нее широко открытыми глазами.

– Потому что Лилия и папа сделали нечто очень плохое, – ответила она, стараясь говорить мягко.

– Нет, – я покачал головой. – Почему мама злится на Лилию? Почему вы говорите, что она уйдет? – Я сделал паузу, давая словам проникнуть глубже. – Она всегда была хорошей. Всегда помогала мне, когда была нужна. Она со мной столько же, сколько и ты. – Сопоставление ценности. – А ты собираешься прогнать ее?

– Не... Нет... Я... – Зенит растерялась.

– Я не хочу, чтобы Лилия уходила, – заявил я твердо. – Злись лучше на папу. – Перевод эмоционального фокуса. – С Лилией у меня будет два братика или сестренки, и они оба мне будут родными. А ты хочешь прогнать мою сестрёнку... – Катализация проблемы с ребенком.

– Да не хочу я никого прогонять! – Зенит внезапно прижала меня к груди, и ее собственное сдерживаемое рыдание вырвалось наружу. Ее тело слегка тряслось. – Ну что я могу с тобой поделать... – Она посмотрела поверх моей головы на Лилию, все еще стоящую в оцепенении. – Лилия... Оставайся. Ты давно уже нам как семья.

Лилия, до этого смотревшая на меня с немым изумлением, перевела взгляд на Зенит. В ее глазах читалось неверие в услышанное. Зенит же, вытирая слезы, с новым решительным видом направилась в комнату к Полу – допрашивать, а может, и бить.

– Фух. Ну, вроде, достаточно просто было. А что до Пола... Поделом.

Я вытер внезапно выступившие слезы рукавом и на прощание ободряюще улыбнулся Лилии, прежде чем отправиться в свою комнату.

Часть 2

Роды прошли благополучно. Магия исцеления и теплая вода, которую я безостановочно создавал, были в избытке. Правда, мне не хватало точных данных о пациентке и положении плода, так что моя помощь была скорее поддерживающей. На свет появились две девочки: Норн – у Зенит, и Аиша – у Лилии. Крошечные копии своих матерей, только у Норн были зеленые, как у Пола, глаза вместо голубых Зенит. Обе – абсолютно здоровые. Спустя несколько месяцев я тайком проверил их – не иномирцы ли они? Насколько я мог судить, нет.

– Руди, хочешь подержать? – позвала Зенит.

Я оторвал взгляд от колыбели и посмотрел на нее.– Хм, сестры... Не знаю, каково это – быть братом. Но что-то... тянет меня взять их на руки.

Норн крепко спала, так что Лилия бережно передала мне Аишу. И тут случилось необъяснимое: мои обычно неуклюжие, вечно ронявшие что-то руки, сами, с невероятной, инстинктивной ловкостью и какой-то знакомой нежностью, прижали маленькое, теплое существо к груди. Она пахла чистотой, молоком и свежими пеленками. Ее щечка, нежная как лепесток, прикоснулась к моей, а крошечная, неуверенная ручка потянулась к моему лицу, пытаясь на ощупь понять, кто ее держит. Пальчики коснулись уха, потом скользнули к носу.– Как давно... Как давно я не чувствовал этой теплой, живой тяжести на руках...

Аиша что-то неразборчиво мычала мне в ухо, а я, зажмурившись, уткнулся носом в ее крошечную ключицу, крепче прижимая ее к себе. Понял, что это не помогает сдержать накатывающую волну, и быстро, почти по-варварски, передал ее обратно в надежные руки Лилии.

– Да! – выдохнул я, заставляя губы растянуться в улыбку. – Ха-ха, они правда просто чудо!

Сказав это, я медленно, стараясь не выдать дрожь в ногах, вышел из комнаты, потом из дома – на холодный, обжигающий легкие зимний воздух. Руки, будто сами по себе, уперлись в перила. Ноги подкосились. В груди сжалось так больно и туго, что я перестал чувствовать собственное сердцебиение.

– София... – имя сорвалось с губ шепотом, и тут же слезы хлынули ручьем, смывая наигранную улыбку. Лицо исказила гримаса боли и вины, которую я не показывал никому и никогда. – Прости... Прости! – я осел на припорошенное снегом крыльцо, обхватив колени руками, пытаясь стать меньше, спрятаться. – Возможно... то, что мы забываем прошлые жизни после смерти... это действительно нужный этап. Мэгх... Мм... – я шмыгнул носом, пытаясь прогнать ком в горле. – Позволяет начать с чистых страниц... а не бесконечно переписывать старые, испачканные ошибками.

Посидев так еще пару минут я поднялся, собрал с крыльца пригоршню колючего снега и с силой растер им лицо, одновременно применяя магию исцеления, чтобы убрать красноту и следы слез.

– Охх... – прошептал я, глядя на заснеженный, безмятежный двор. – Видимо, такое благо – не для меня. По крайней мере, пока я не построю мир, где не придется испытывать стыд... или боль... за прожитую жизнь.

Часть 3

Мой распорядок дня кардинально изменился. Я почти перестал практиковать магию, за исключением занятий с Сильфи. Все свободное время я посвящал сестрам, а они оказались куда шумнее и проблемнее, чем я в своем младенчестве. Зенит порой смотрела на этот хаос с легким ужасом, а Лилия, наоборот, лишь качала головой и говорила, что дети должны быть именно такими, и что это я был тихим ребенком. Я помогал им во всем.

– Господин Рудиус, вам не нужно утруждаться, – Лилия часто пыталась меня отговорить, ее голос звучал мягко, но настойчиво.

– Нужно, нужно, – парировал я, стараясь звучать убедительно. – Пусть лучше мама отдохнет, а я обо всем позабочусь.

Впрочем, с магией менять и стирать пеленки, лечить колики и прочие младенческие напасти было легко. – Не представляю, как справлялись без памперсов и современных лекарств... – Но больше, мне нравилось с ними просто играть. Нет, не в покер или шахматы, а в нелепые, бессмысленные игры: строить рожицы, легонько щекотать, слушать их агуканье. Их заливистый, чистый смех, одновременно такой знакомый и такой далекий, на время стирал тяжесть прошлого...

Пол был... просто молодым отцом. И это было видно по тому, как он вел себя рядом с дочерьми. Он их любил. Искренне и беззаветно. Жаль только, что любовь ко мне дала трещину, словно сломанная кость. После того разговора с Зенит.

– Ай, а, Пап, хватит! – я отскочил, блокируя очередной удар. – Ты уже просто бьешь меня, а не учишь.

Пол замер, его взгляд, до этого задумчивый и отстраненный, прояснился. Он смущенно опустил деревянный меч.– Извини, – глухо пробормотал он и тяжело опустился на подмерзшую землю. Я сел рядом. Весеннее солнце грело спину, а сосульки на крыше дома переливались алмазными блестками.

– То, что у меня синяки быстро заживают, не значит, что их мне нужно ставить, – проворчал я, применяя магию к выбитому суставу. Палец встал на место с характерным щелчком.

– Хм... – Пол отвернулся, его взгляд упал на Лилию, которая хлопотала во дворе.

Посмотрев туда же, решил ударит в отместку:– Магией исцеления нельзя вылечить душу.

– Да понял я уже, что сплоховал, – вздохнул Пол, но в его тоне уже не было прежней горечи, скорее усталое принятие. – Но ты же должен меня понять. Как мужчина. – Он положил тяжелую руку мне на плечо, ища в моих глазах понимания, товарищества.

Я слегка помотал головой.– Я понимаю, что в следующий раз мама заберет меня и Норн и уедет в отчий дом.

– А мне кажется, понимаешь, – он хитро усмехнулся и кивнул в сторону калитки, где стояла Сильфи. Заметив ее, я уже привычным движением поднялся, направляясь к ней, и сразу же почувствовал, как Пол сзади довольно ухмыляется.

– Думаешь, 1:1, Пол?

– Мам! – громко крикнул я, не оборачиваясь и ускоряя шаг. – А папа облизнулся, когда смотрел на Лилию, и такое мерзкое лицо скорчил!

Я успел дойти до калитки, пока Пол сидел в полном ступоре, обезоруженный моей наглостью.– Ха-ха, получи, «насильник и изменщик». – Да, как оказалось, именно так он и познакомился с Лилией еще в академии мечников. Эх, удивительная женская натура... Она не только осталась в доме после первых родов Зенит, но и сейчас я замечаю, как она порой улыбается его неуклюжим попыткам заигрывать. Взгляд сам перевелся на Сильфи. Интересно, Силь... Не-не-не, куда-то не туда я начал думать. Эх, хорошая погода... А ушки у нее краснеют только от холода..?

Глава 9

Я сидел уже не на корнях нашего дерева, а на изящной, искусно выгнутой скамейке под небольшим навесом – творении моих рук, воздвигнутое рядом с тем самым деревом между нашими с Сильфи домами. Сидел и мысленным усилием гасил порывы ветра, рождавшиеся от ее неудачных попыток сжать воздух, подражая мне.

Мы давно миновали этап базовых безмолвных заклинаний – создать что-нибудь и запустить на скорости. Она освоила даже мультикаст из двух простых эффектов. Уже целый год мы бились над сжатием – воздуха, земли, воды. Пару раз я даже позволил ей, под своим строжайшим контролем, прикоснуться к заклинанию Святой ступени воды. Что сказать... По меркам обычных магов этого мира, Сильфи – безусловный гений. По сравнению со мной... Ей еще есть куда расти. Ей не хватало того самого, врожденного или приобретенного, контроля над огромными объемами энергии, той точности на больших дистанциях.

Что до меня... За два года, прошедшие с того инцидента с Полом, я почти не развивал боевую магию. Вся моя практика сводилась к исцелению во время наших вылазок в «Лес Буэнa» – да, теперь так все называли тот возрожденный пустырь – и... другой магии. Ммм... Магии созидания? Творения? Не знаю, но это было нечто иное, чем стандартная магия земли, способная лишь на возведение стен и метание каменных снарядов. Возможно, Императорская или Божественная ступени открывали нечто подобное, но я таких примеров не знал. Я же, через создание материи и придание ей формы, мог творить вот такие скамейки, заборы, башни...

Но все это было детскими игрушками по сравнению с тем, что я достал из кармана. На ладони лежала монетка. Маленькая медная асуры. Герб на ней был отчеканен с безупречной четкостью, края – идеально ровный круг. Единственный ее недостаток – при стандартной толщине, она была раз в пять тяжелее настоящей монеты. Но это с лихвой компенсировалось ее цветом. Нет, это была не медь. Это все тот же странный, сверхплотный материал, из которого был сложен мой забор. Черный, поглощающий свет базальт. Я просто... научился менять его цвет.

Ха-ха-ха... – сухой, беззвучный смешок вырвался у меня внутри. – Я просто научился менять его цвет...

Я так громко рассмеялся от абсурдности этой формулировки, что Сильфи отвлеклась от своих упражнений и с легкой тревогой посмотрела на меня. Чтобы она не подумала, что смеюсь над ее стараниями, я успокаивающе махнул рукой.

– Все в порядке, – сказал я, сжимая монету в кулаке. – Просто кое-что вспомнил. Можешь отдохнуть пока.

Она с облегчением выдохнула, и ее лицо озарила счастливая улыбка. Она подбежала к качелям, которые я тоже когда-то повесил здесь, и раскачалась, наслаждаясь передышкой. А я разжал ладонь и снова уставился на медное отражение солнца в своем «творении».

«Просто» да? Да ни хре... не просто. Вообще не просто. Я даже начинаю думать, что зря потратил на это уйму времени. Единственное мое утешение – факт, что я этого действительно добился. Это не то же самое, что сделать несокрушимый кирпич или зажечь мини-солнце. Хотя затраты манны были, пожалуй, сопоставимы... Ну, я немного преувеличиваю.

Все началось с, казалось бы, гениальной идеи: «А что, если я создам тяжелую монету с плотностью золота и покрашу ее в золотой цвет?» Не вышло. Во-первых, золотую монету асуры мне никто не дал. Обидно – будто я собирался ее потратить или съесть. В итоге вдохновлялся я убогой медяшкой, и тут начались мои мучения.

Создать идеальный круг нужной плотности – легко. Пусть я и промахивался с итоговым весом чаще, чем хотелось бы. Проблема была в цвете. Он выходил либо грязно-серым, либо угольно-черным. Казалось бы, чего проще: думай о «цвете», о «радуге», о «крыльях бабочки» и вливай побольше манны – авось, получится. Но не происходило почти ничего. Монета меняла форму, плотность, размер, детализацию герба... но оставалась черной.

И вот тут мы подходим к решению. «Крылья бабочки»... Дифракционная решетка. Невероятно маленькие, микроскопические бороздки на поверхности. Меняешь расстояние между ними – и меняется длина отраженной световой волны, а значит, и цвет. Когда создаешь что-то большое – энергия улетает рекой. Когда создаешь что-то очень-очень маленькое – энергия улетает водопадом. А тут я решил прикоснуться магией к наноуровню. Хорошо еще, что это фэнтезийное средневековье, и мне не нужен электронный микроскоп, чтобы видеть каждую бороздку.

В голове я перебрал все возможные образы, всю известную мне информацию об изменении цвета через поверхностную структуру. Направлял чудовищные, сконцентрированные потоки энергии, чувствуя, как «магические руки» дрожат от напряжения. Итог – сундук, наполненный оплавленными черными кружками-неудачами, и одна-единственная монета в моей ладони, которая под прямым углом к свету давала... чистый желтый цвет.

Да, именно что под прямым. Стоило ее чуть наклонить – и она начинала переливаться всеми цветами радуги, как опал. Я сидел в ступоре минут тридцать, просто вращая этот кругляш в пальцах и наблюдая за игрой света.

– Я что, тупой? – наконец выдавил я. – Мне был нужен постоянный цвет для подделки монет, а не красивая блестяшка!

– Ладно, ладно... В принципе, можно делать ювелирные украшения. Но это не то. Их еще нужно кому-то продать, а это лишние затраты времени.«Дифракционная решетка» не сработала для моей цели. Значит, переходим к плану Б? Надо было сначала подумать, а уже потом браться за дело. Черт. Это будет еще сложнее…

«Фотонный кристалл». Звучало как термин из научной фантастики, а по сути был усложненной версией решетки – уже не просто бороздки, а целая сеть из микроскопических наностолбиков. Контроль и затраты манны взлетели в разы, и всплыла еще одна фундаментальная проблема. При манипуляциях на таком уровне монета не только светилась – она накалялась. Очередной кругляш просто расплывался лужицей на моем «верстаке», вынудив меня эмпирическим путем вывести минимальную плотность, при которой материал хоть как-то держал форму.

После одного прожженного насквозь пола и основательно закопченного потолка на моей ладони наконец лежала еще теплая монета. Тяжёлая, с идеальным, глубоким металлическим блеском чистого золота. Я тут же, почти на автомате, куснул ее – не чтобы проверить на зуб, а просто от переполнявших чувств. Это же золотая монета.

Я посмотрел на свое творение, и внезапная, бешеная ярость захлестнула меня.– Да зачем я вообще тут стараюсь?! – выкрикнул я, с силой швыряя монету в стену. Звонкий удар отозвался эхом в тишине. – Зачем я пытаюсь творить магией, которую за всю историю этого мира использовали только для уничтожения?!

Я сжал кулаки так, что кости затрещали, стиснул зубы до боли. От гнева в глазах на мгновение потемнело. Воздух вокруг затрепетал, сгустившись, а пламя масляной лампы вспыхнуло ослепительно ярко. С трудом взяв себя в руки, я тяжело выдохнул и подошел к монете. В месте укуса и удара о стену идеальный желтый цвет сменился знакомым, уныло-черным.– Даже при исходной плотности материала наноструктура остается хрупкой, – пробормотал я с горьким осознанием. – Мне нужно... нужно усилить ковалентные связи в поверхностном слое. Черт. Я думал, магия сделает это сама по себе... Ладно. Просто сделаю перерыв и заново создам монету.

Сейчас, спустя время, я вновь любовался своей «медяшкой», лежавшей на ладони. Аккуратно, словно хрупкое яйцо, я положил ее в специально созданный каменный контейнер. Потом встал и взглянул на белую скамейку, где я сидел. На ней остались четкие следы – “краска” стерлась, будто по ней прошлись наждачной бумагой.– Тяжело... Тяжело… Мне просто не хватает фундаментальных знаний о магии этого мира, и я пытаюсь компенсировать их обрывками памяти из прошлого и своим... «талантом».

Я поднял голову и посмотрел на север, где за лесами высились величественные, покрытые вечными снегами пики.– Университет Раноа в Городе Магии Шария... Или Милишион с его барьерами и школой исцеления...

Взгляд сам перевелся на Сильфи, которая беззаботно раскачивалась на качелях, на ее лицо озарено счастливой улыбкой.– Хм, – мысленно усмехнулся я. – Вот у кого точно есть все необходимое для счастья прямо здесь.Поймав мой взгляд, она радостно помахала мне рукой.

Что ж, – отложим академические амбиции на потом.

Часть 1

Я вертел в руках деревянный тубус – надежный, простой и, если он герметичен, весьма эффективный способ доставки писем через огромные расстояния в мире без самолетов, где путь в один конец мог занять месяцы. Что внутри? От кого?

– Вот, Руди, держи, – сказал Пол, заглядывая ко мне в комнату. – Посыльный сказал, что это от Рокси.

И вот я уже которую минуту не решаюсь его открыть. Пол все еще стоял на пороге – он тоже волновался за мою учительницу? Аагх... – Мысли нервно метались. – Я всегда ненавидел вскрывать посылки. А тут еще и от Рокси... От нее можно ожидать чего угодно. И, если честно... мне важно ее мнение обо мне. Ладно, может, там просто «привет, как дела?»

Я медленно открутил крышку и достал свернутый в рулон пергамент. Пахло чернилами, деревом и... где-то на самом краю обоняния, чудился знакомый, едва уловимый аромат ее волос. Хм... Как всегда, с вызовом, учитель.

Текст был написан на Языке Бога Демонов. Пол, заглядывавший мне через плечо, поморщился и с разочарованным видом отошел, оставив меня наедине с посланием. Ладно, прочту вслух, если ему так интересно – решил я.

«Дорогому Рудиусу. Подумать только, уже два года прошло с момента нашего расставания. Я сейчас в Королевстве Широн. Вступила на службу придворным магом и обучаю седьмого принца. К сожалению или к радости, опыт обучения с тобой... сильно поднял планку. Не то чтобы седьмой принц глуп, не вежливо так говорить о членах королевской семьи, но... Я чувствую, что не справляюсь как учитель. Что же, это будет хорошим опытом и для меня. Вот только он тот еще извращенец, вечно подглядывает за мной, когда я переодеваюсь. Видимо, царским особам – царские забавы. К слову, спешу сообщить: в библиотеке во дворце нашлись работы магов воды, и с их помощью я освоила Королевскую ступень. Думала, сильнее уже не стану. А ты, Руди, наверное, уже освоил Императорскую ступень. П.С. Надеюсь, язык Бога Демонов ты еще не забыл.»

– …. Она что, серьезно написала письмо, чтобы просто похвастаться?! Королевская ступень!? Вот жешь… Талантливый у меня учитель. Обычный маг за два года, с помощью пары книжек, догнал меня по одной из стихий? А может, это я просто слабый? И что значит это ее «наверное, уже освоил Императорскую»? Покрасить кусок камня – это Императорская ступень? А вырастить лес за два года работы – это что?

– О! – Пол, услышав отрывок, вернулся в комнату. – Так значит, Рокси всё-таки стала Королевской ступенью воды! – В его голосе читалось неподдельное, глубокое уважение. И это при том, что он в магии – полный профан.

– А это... здорово? – спросил я, стараясь скрыть смешанные чувства, и убрал письмо обратно в тубус.

– Конечно! – Пол хмыкнул. – В мире таких магов по пальцам одной руки пересчитать.

– Вот как! – я заставил свой голос прозвенеть детским восторгом. – Тогда я горд за учителя!

– Руди, – Пол ехидно ухмыльнулся, глядя на меня. – Ты что, расстроился из-за того, что ты не единственный талант в мире?

– Пол? Это я так плохо скрыл эмоции, или ты стал вдруг таким проницательным?

– Что? Конечно, нет! – я фыркнул с наигранным возмущением и начал мягко, но настойчиво выталкивать его за дверь. – Все, иди давай!

Он рассмеялся, явно уверовав в свою маленькую победу, и наконец вышел.– Мне пора спать ложиться, – бросил я ему вдогонку и закрыл дверь.

Оставшись один, я повалился на кровать.– Много ли он понимает... Стараюсь-стараюсь, а меня все равно догоняют. Огх… Что то я совсем, в этой мирной идиллии уснул. Нужно ускоряться. Путь до Идеального Мира еще ой как долог... Ммм...И что мне теперь делать с Сильфи?

Часть 2

Я сидел за столом, механически пережевывая кусок невероятно ароматной картошки с мясом, тушеной в горшочке с чесноком и пряными травами. Но насыщенный вкус и душистый пар доносились до сознания будто сквозь толстое стекло. Голова была забита другим.

– Мне нужно в Раноа. Мне отчаянно не хватает знаний об этом мире, его магии, его фундаментальных законах. И... я хочу снова удивить Рокси. Но как это преподнести Сильфи? Я слишком далеко зашел. Она буквально каждый день приходит ко мне, даже в ливень и слякоть. Вопрос... хорошо ли это с точки зрения обычной, здоровой морали? Не превращаю ли я ее в свою тень?

Я посмотрел на Пола, собираясь спросить о Раноа – был один вариант, – но он опередил меня.

– Пап... – начал я.– Рудиус... – почти одновременно произнес он.

Мы оба замолчали.– О, да, говори первый, – Не, со мной такие фокусы не проходили.

– Можно я сегодня уйду пораньше с тренировки? – мгновенно сменил вопрос я.

– Нет, – отрезал Пол без малейших раздумий.– Мгх... Не вышло.

– Умеешь же сбить с мысли, – пробормотал он себе под нос, а затем посерьезнел. – Я хотел поговорить о тебе и Сильфи.– О, что-то интересное. Надеюсь, не лекция о пестиках и тычинках.

– Я недавно общался с Лавсом и Фатией, – продолжил Пол.С родителями Сильфи? Помню, Лавс был... задумчив после нашего разговора у пустыря. Пол начал издалека, я не мог прочитать его лицо, но интуиция подсказывала – речь не о будущей женитьбе.

– Я знаю, что ты хорошо сдружился с Сильфиэттой, но это начинает идти ей во вред.Он перестал ходить вокруг да около.– Сейчас она и шагу не может ступить без тебя. Пока ты рядом – в этом нет ничего страшного. Но в дальнейшем она просто не сможет ничего делать сама. Лучше всего будет отстраниться от нее ненадолго.

Сказав это, он замолчал. Лилия и Зенит тоже молчали, их взгляды были прикованы ко мне.– Вау. А я думал, он просто бабник, умеющий махать мечом. Что ж... Весьма трезвый и точный анализ детской психики. Хм... Я могу парировать, заявив, что она всегда будет рядом со мной. Но... если смотреть правде в глаза, я не могу этого гарантировать. Самостоятельная Сильфи... или ручная?.. Нет, не так. Что будет лучше для нее, а не для моего удобства? Мы же, вроде как, идем к «хорошей концовке».

Молчание затягивалось. Пора было отвечать.– Я с вами согласен, – сказал я, заставляя голос звучать искренне и немного печально. – Я хочу лучшего для Сильфи. Она же мой друг.

Это был идеальный ответ, тот, который они хотели услышать. Пол облегченно выдохнул, и даже Зенит ощутимо расслабилась. Возможно, в глубине души они знали, что не смогли бы меня переубедить, если бы я начал спорить.

– Но есть проблема, – продолжил я, видя их одобрение. – Я же не смогу просто закрыться в доме и не разговаривать с ней. Она и обидеться может, а я этого не хочу.Черт, – спохватился я, – кажется, где то в самом начале, я обронил маску ребенка. Надо исправляться.

– Да... Насчет этого... – Пол занервничал, будто до этой части плана он у себя в голове не дошел. С трудом кивнув самому себе, как бы собираясь с духом, он выпалил: – Филипп Бориас Грейрат. Мой кузен. Хочет тебя видеть в Ро.

Опа... Я знал, что Грейрат – дворянская фамилия, но тут добавилась приставка «Бориас»... Это уже серьезнее. Кузен в Ро, говоришь? По спине пробежал леденящий холодок кресла, и на секунду я снова почувствовал духоту бесконечного, сорокашестичасового «совещания». Аристократия Асуры... Значит, всё-таки кто-то смотрел на юг в тот день.

– М? Кузен? Бо-Бориас... – я сделал вид, что с трудом выговариваю слово. – Это мой дядя?

– Да, он... – Полу явно не нравилась эта затея, он морщился. – Я ему писал про тебя... и вот он, захотел пообщаться с юным талантом.

Что? Пол, предатель! Ты из-за своего бахвальства просто так сливал стратегическую информацию на сторону!.. Ну тут я уже нагоняю конечно. Если Пол поддерживает с ним связь, значит, они хотя бы в дружеских отношениях. Это... меняет дело.

Я сделал вид, что обдумываю предложение, хотя в голове уже вовсю шел холодный расчет.

– Но если он просто хочет поговорить, – начал я с наигранным сомнением, – как это поможет Сильфи? Это же буквально на несколько дней.

– Не только поговорить, – Пол покачал головой, и его лицо скривилось, будто он говорил что-то неприятное. – Он хочет, чтобы ты обучил его дочь наукам и магии.

Что-то мне подсказывает, что эта причина взялась с потолка, лишь бы придумать повод удержать меня подольше в Ро. Какой еще учитель из семилетнего ребенка?

Хм... Какие плюсы? – Объективное отстранение от Сильфи и развитие ее самостоятельности. Знакомство с Филиппом... Ро – пограничный город, единственные дворяне там – семья правителя региона. Это хорошо... но я прямо чувствую, как меня хотят использовать. Еще одна ученица, еще один... друг? Деньги, которые я буду получать по этой выдуманной причине. Ну и по мелочи.

А минусы?

– На какое время я туда еду? – спросил я.

– Мне нужно навещать Сильфи хотя бы раз в год, а лучше чаще. Чтобы... эмоциональная связь не угасла, и детская натура просто не забыла меня.

– Шесть лет, – ответил Пол, и слово повисло в воздухе тяжелым, неподъемным грузом. – До совершеннолетия юной госпожи.

– Значит, ей девять? Ну, если она будет такая же, как Сильфи, будет несложно. Но шесть лет?!

Я повернулся и посмотрел на кроватку, где спали Аиша и Норн. Их ровное, безмятежное дыхание было таким… Хрупким.

– Я хочу приезжать сюда раз в год, чтобы со всеми повидаться, – заявил я, и в голосе впервые за этот разговор прозвучала недетская твердость. – Хорошо? – Про Город Магии Шария говорить не буду – дальше года заглядывать уже смехотворно. А на шесть лет... И это еще с учетом новых «постоянных» в виде Филиппа.

– Да, хор... – начал Пол.

– Конечно, будешь приезжать! – перебила его Зенит, обняв меня за плечи. Ее голос дрожал от возмущения. – Можешь даже и чаще! Твой отец совсем уже загнул!

– Да мне самому это не нравится! – вздохнул Пол, потирая лоб.

– Не волнуйтесь, юный господин, – тихо, но уверенно сказала Лилия. – Я присмотрю за домом и за вашими сестрами, пока вас не будет. – В её улыбке чувствовалось что то большее, чем преданность служанки.

Что ж, начинается еще одна задача. С которой я должен справиться.

Пол в тот же день написал письмо с подтверждением. А я, оставшись наедине с собой, начал продумывать диалог с Сильфи. Такой, чтобы в конце мня не сдули заклинанием от обиды или не затопили слезами по той же причине.

Часть 3

Я стоял под сенью нашего дерева, подставив лицо теплым, почти летним лучам. Слова, обычно такие послушные, отказывались складываться в нужную фразу. – Неужели я потерял свой дар оратора?

Сильфи уже закончила стандартные упражнения и теперь, пыталась вылепить из земли что-то отдаленно напоминающее птицу. Комок грязи послушно менял форму под давлением магии и её маленькими ладонями.

– Какую стратегию выбрать? Прямолинейную? Слишком жестоко. Смягченную? Рискую быть непонятым. Как подобрать слова, чтобы обычный ребенок – ранимый, привязавшийся – понял и не сломался? Как сохранить ее привязанность, не превращая это в манипуляцию? И... кто она вообще для меня?

Вопрос повис в пустоте. Ученица? Безусловно, способная и послушная. Но ее послушание может быть лишь следствием того, что я – ее единственный друг. А если бы... если бы у нее была внешность как у всех? А не эти зеленые волосы? Ценила бы она наше общение так же сильно? Стала бы она моим...

А какие они вообще, «друзья»?..

Я сильно зажмурился, с силой втирая пальцы в веки, пока в глазах не вспыхнули искры. Агх.. Хватит. Никаких «приступов». Не сейчас.

Я открыл глаза и снова посмотрел на Сильфи. Ее короткие зеленые волосы отливали изумрудом в солнечном свете, а в больших, ясных глазах горели знакомые огоньки – озорства, упрямства и безграничного доверия ко мне. Она лепила свою неуклюжую фигурку, и на ее лице играла улыбка предвкушения – ведь скоро я подойду, похвалю или научу чему-то новому.

– Не знаю я, что такое друзья... Но я знаю одно. Я хочу ее защищать. Все равно, чем это продиктовано – искуплением ли прошлого, химией ли этого тела... Я не хочу, чтобы это маленькое, теплое солнышко погасло. Под конец моей прошлой жизни... в ней не было ни капли света.

И тут же, как удар хлыста, пришло осознание:– Но если с ней что-то случится, пока меня не будет рядом... она должна суметь справиться с этим сама.

Что ж... Начнем.

Подойдя ближе, я разглядел, что кривоватая фигурка была вовсе не птицей. Это были мы. Двое. Сидевшие на этой самой скамейке. – Она что, специально это начала лепить?

Легким дуновением ветра я потрепал ее волосы и опустился рядом на землю. Она тут же развернулась, с гордостью демонстрируя свое творение.

– В-вот, смотри, как получилось... – ее голос дрожал от волнения. – Руди вечно делает что-то из земли, и я решила...

Я бережно взял из ее ладошек комок земли. Пальцы, привыкшие к тончайшим манипуляциям, едва коснулись его. Легкий импульс манны – и фигурка обрела четкие пропорции, на лицах проступили черты, в волосах – отдельные пряди, на одежде – пуговицы. Правда, в моей версии мы сидели чуть ближе друг к другу, чем в оригинале.

– Вот, держи, – протянул я ей обновленную статую. – Это тебе на память.

Ее восторженный взгляд начал меняться, в нем появилась тень недоумения и тревоги.

– На память? – она уставилась на меня, словно не понимая смысла слов.

– Да, Сильфи. Я уезжаю, не на… – Её губы задрожали, она все начала трястись, её тонкие пальцы смяли фигурку из глины

Не успев я договорить. В следующее мгновение ее руки обвили мою шею с силой, какой я от нее не ожидал, и мы с глухим стуком опрокинулись на землюу. Она спрятала лицо в мою ключицу и я почувствовал влагу на шее.

– НЕТ! Нет! – ее крик был полным отчаяния. – Прошу, не уезжай никуда! Не оставляй меня... Аааа...!

Она зарыдала, вжимаясь в меня всем телом, ее слезы текли по моей шее горячими ручьями. Ее ухо прижалось к моей щеке, и я почувствовал, как у меня предательски скривилось лицо, а глаза наполнились влагой.

– Прошу, Руди, не оставляй меня, – всхлипывала она. – Я все сделаю, буду еще лучше учиться… Только не остовляааай… Ааааа…

Объятья... Ощущение, когда тебя обнимает человек, для которого ты дорог… Где-то в глубине сознания что-то огромное, скованное космическим холодом и цепями, с грохотом ударилось о стену.

Я двумя руками обнял ее в ответ, чувствуя, какая она хрупкая. Прижался щекой к ее мокрой от слез щеке и прошептал так убедительно, как только мог:

– Сильфи... Я тебя люблю…

– Аа?..

Эффект был мгновенным. Плач прекратился, сменившись тихими всхлипами. Но я не останавливался.

– Ты прекрасная девочка и волшебная ученица. Ты мой первый и лучший друг. Я никогда и ни за что тебя не брошу.

Она перестала сжимать меня так отчаянно и чуть отстранилась. Слезы уже не лились ручьем, а в ее глазах, помимо смятения, затеплилась надежда.

– Я хочу всеми силами сохранить все ценное, что у меня есть, – продолжал я, глядя прямо в ее сияющие глаза. – Но у меня это получится только с твоей помощью.

– Хнык... Мм..? – она смотрела на меня, стараясь понять.

Я усадил нас обратно и, достав из кармана платок, протянул ей. Она скомкала его в руке.

– Я иду к вершине... – сказал я тихо, но четко, фразу из очень далекого прошлого. – И ты, Сильфи, можешь выбрать: остаться просто хорошей девочкой, которую я буду защищать... либо... ты становишься сильной. Становишься моей опорой, которая всегда будет рядом со мной.

Я сделал паузу, давая словам проникнуть глубже.

– Но я не говорю сейчас о силе магии. Ты должна будешь сама учиться. Сама искать новых друзей. Сама выбирать путь и идти по нему.

Она слушала, затаив дыхание, и в ее покрасневших глазах я увидел не просто понимание – я увидел зарождающуюся решимость.

– Х-хорошо, Я-я буду стараться. – она уверенно кивнула, сжимая платок. – Я выбираю быть сильной! Мне тоже нра… – Последняя фраза застряла у нее в горле и она, залившись краской, уткнулась взглядом в пол.

Но я уже с облегчением выдохнул и снова обнял ее, на этот раз легко и нежно.

– Прости, Сильфи, что заставил тебя плакать. Не умею я разговаривать с друзьями. Но тебе не стоит переживать. Я хоть и уезжаю, но буду недалеко, в Ро. И обязательно буду приезжать хотя бы раз в год.

Она уже полностью успокоилась и, пряча мой платок в свой карман, несмело улыбнулась.

– Обещаешь?

– Конечно!

– Фух... Почему это было тяжелее, чем экзамен у Рокси?..

После того тяжелого разговора, я заменил земляную фигурку на копию, выточенную из моего камня, не самого прочного, но сравнимого со сталью. Я знал, что Сильфи будет с ней играть, так что красить её не имело смысла, но хотя бы четкость деталей и прочность возросли на порядок. Я также договорился с родителями, чтобы она могла в любой день приходить играть с Аишей и Норн – впрочем, она и до этого это делала. Подумывал подарить ей свой жезл, но он все еще лежал в виде двух половинок. Да и, в конце концов, почему у нее должен быть рабочий жезл раньше, чем у меня? Она и так справлялась более чем отлично. В общем, все было улажено, и мне оставалось лишь ждать человека от Филиппа, который должен был меня забрать – по крайней мере, так сказал Пол.

Я сидел в саду, наслаждаясь непривычным бездельем, когда до меня донесся стук колес тяжелой телеги. На этот шум вышел не только Пол, но и Зенит с Лилией, державшей на руках обеих сестер. "Видимо, стояли у окна... Но зачем взяли девочек с собой? На проводы?”

Я тоже поднялся и направился к калитке, как раз в тот момент, когда из телеги спускался человек... Вернее, женщина.

“Огх… Вот это у неё ушки…”

Часть 1

Сознание на мгновение затормозило, цепляясь за ее внешность. «Гкхм... Зверолюд. Настоящий...» Высокая, телосложение такое же крепкое, как у Пола, и... весьма впечатляющая грудь. До этого в моем поле зрения были только Зенит и Лилия, но к ним у меня давно сложились чувства, больше похожие на привязанность к родителям. Секунды две я невольно пялился, но смог заставить себя сместить взгляд выше. И там... там были пушистые кошачьи уши, что сейчас легонько подергивались, улавливая каждый звук. А из-за спины виднелся длинный, гибкий хвост, медленно покачивающийся в воздухе. «Интересно, с чем связано такое эволюционное решение... Ее народ, должно быть, живет в дикой местности, где нужно идеально слышать и ловко прыгать по веткам. А это что?..»

Одета она была в легкие практичные брюки, сандалии и короткую кожаную куртку, надетую поверх... очень открытой рубашки? Или это был своеобразный лиф? Но меня привлекло не это. Ее левый глаз отдавал алым цветом, а правый был скрыт под белой, слегка потертой повязкой. «Старая травма? – мелькнула догадка. – Впрочем, шрамов на ее смуглой, гладкой коже и так хватало».

– Привет, Гислен, давно не виделись, – Пол широко улыбнулся, подходя к телеге.

– Да, привет, – парировала она, ее голос был низким и слегка хрипловатым.

– Спасибо, что приехала. Вот… – он жестом указал на всех нас, при этом слегка улыбаясь.

– Давно не виделись, Гислен, как ты? Вот, посмотри, – Зенит, не удержавшись, подошла ближе и показала ей Норн, а Лилия робко протянула Аишу.

– Значит, это твои дочери? – Гислен наклонилась, и ее алый глаз внимательно скользнул по личикам младенцев. – Поздравляю. Надеюсь, они не будут на тебя похожи, – произнесла она на удивление милым тоном, рассматривая Норн.

– А?.. – Пол опешил от такой прямолинейности, но тут же рассмеялся. – Ха-ха, узнаю Гислен.

Пока они общались, я успел подойти ближе. Вблизи ее фигура была еще более впечатляющей. Каждая мышца под облегающей одеждой казалась тугой, готовой к движению пружиной. Возникало стойкое ощущение, будто я стою не перед женщиной, а перед грациозной и смертельно опасной кошкой, замершей в момент перед прыжком.

– Вот... Знакомься, Гислен, – Пол положил руку мне на плечо. – Тот, из-за кого ты приехала. Мой сын, Руди.

– Рудиус Грейрат, – кивнул я.

– Хм... Какой вежливый, – ее хвост медленно повилял. – Это точно твой сын?

Но вместо Пола ответила Зенит, с легким вздохом:– Да, точно. Руди у нас воспитанный, – и в этот момент она многозначительно посмотрела на Пола.

– Гхм... – Пол откашлялся, явно стараясь сменить тему. – Знакомься, Руди. Это Гислен. Она телохранитель юной госпожи и член стражи дома Бориасов. Так что можешь собирать вещи – она заберет тебя в поместье.

– Да у меня немного, – я взял из рук Лилии небольшую, но увесистую сумку и перекинул ее через плечо. Внутри лежали сломанный жезл, часть учебников Рокси и словарь по языку Бога Демонов.

– А, ну тогда... – Пол замялся, не зная, как закончить прощание.

Зенит опустилась на колени и мягко обняла меня.– Мы будем по тебе скучать, Руди, – ее поцелуй в лоб вызвал странную волну – смесь смущения и теплого, щемящего счастья. – Обещай, что приедешь через год. Или... просто приезжай, если что-то не понравится там. – На ее глазах выступили слезы.

– Все будет хорошо, юный господин, можете не переживать, – тихо сказала Лилия. Аиша на ее руках потянулась ко мне своими маленькими ладошками. Я на прощание сжал ее пальчики и, сделав глубокий вдох, развернулся к Полу.

– Да, и на последок, условия твоего пребывания там, – Пол сложил руки на груди, принимая вид строгого наставника. – Ты учишь юную госпожу наукам и магии. Взамен получаешь плату как репетитор. И учишь Гислен тому же. А она взамен будет обучать тебя стилю «Бога Меча». У нее Королевская ступень, так что это очень почетно.

«Что? Нет, только не это! – мысленно взвыл я. – Опять Пол за свое! Конечно, информация о том, что она Королева Меча, важна, и теперь понятно, откуда эти опасные вибрации от нее. Но это дурацкое махание палкой...»

– Я смогу учить любого, кто этого захочет, – произнес я с максимально невинной и доброй улыбкой, надеясь на лучшее. – И Гислен вовсе не обязательно что-то делать взамен.

– НЕТ! – Пол отрезал резко, и в его глазах вспыхнуло знакомое упрямство. – Это мое решение, Руди, как твоего наставника. Я не могу позволить, чтобы ты забросил то, над чем мы тут так долго работали!

«Над синяками мы тут работали... – с горькой иронией подумал я. – Ладно, как-нибудь разберусь на месте.»

– Хорошо, как скажешь, пап, – я сдался, сохраняя на лице покорную улыбку, и, помахав всем на прощание рукой, забрался в телегу.

Когда мы немного отъехали, и фигуры у дома начали уменьшаться, я перестал махать. Вместо этого я высунулся из-за борта и крикнул что было сил:

– Если что, Сильфи владеет продвинутой магией воздуха! И я сказал ей, что это ты виноват в том, что я уезжаю!

Метаморфоза на лице Пола была шедевром. Его выражение сменилось с грустно-победного на абсолютно озадаченное, с явной, проступающей долькой панического испуга. Он даже сделал шаг вперед, будто хотел что-то крикнуть в ответ, но мы уже набрали ход.

На душе сразу стало легче, и гнетущая грусть от расставания будто испарилась, смытая чистой, детской радостью от удачно проведенной мести. Я полностью забрался внутрь телеги и захлопнул дверцу.

Часть 2

В телеге Гислен устроилась весьма вольготно, развалившись на сиденье. Моя компания, казалось, ее совершенно не смущала. На удивление, в замкнутом пространстве не пахло ни кошкой, ни зверем – лишь аромат старого дерева от досок и какой-то неуловимый, свежий запах, идеально соответствовавший ее дикой, но ухоженной внешности. После двадцати минут гробового молчания, нарушаемого лишь стуком колёс, я не выдержал.

– Так вы с моим папой старые друзья? – начал я с самой безопасной темы.

– Да, – ответила она, не глядя в мою сторону.

«Как сухо... – мысленно вздохнул я. – Ладно, попробую еще раз.»

– Наверное, были авантюристами? – спросил я с наигранным детским любопытством.

– Да, раньше мы были в одной группе.

«...И замолчала. – мысленно констатировал я. – О боги, она так дает мне понять, что не будет рассказывать, или просто не понимает, что я хочу продолжить беседу? Хм... Тогда сменю тему.»

Я понимающе кивнул, будто получив исчерпывающий ответ, и после паузы спросил:– Какие науки госпожа Гислен хотела бы изучить в первую очередь?

– Я не госпожа. Просто Гислен.

«Опять двойственная реакция, – отметил я про себя. – Поправляет меня, но не проявляет ни раздражения, ни подобострастия. Ее паттерн поведения я пока не уловил.»

– Тогда я – просто Рудиус, – улыбнулся я, стараясь, чтобы улыбка выглядела одобрительной и не вызывающей.

Она в ответ просто кивнула и, выдержав паузу, продолжила:– Я хочу научиться читать, считать и писать.

«А! Теперь понятно… Вот и последний кусочек пазла, – мысленно выдохнул я с облегчением. – Я разговариваю сейчас с одним из моих бойцов из прошлой жизни – тех, что посвятили всего себя только усилению, отточив один навык до совершенства и отбросив все «лишнее». Сказал бы – прямая, как ее меч, но он изогнутый. С этой минуты будет гораздо легче.»

Я расслабился и тоже устроился поудобнее, мысленно вытряхивая из головы все сложные нарративы и вычурную лексику. Говорить с ней нужно было так же прямо, как она говорила сама.

– Похоже, ты, Гислен, посвятила всю себя тренировкам с мечом, – констатировал я. – Как давно ты этим занимаешься и зачем тебе теперь «науки»? – вопросы были четкими и лишенными подтекста.

– С самого детства, – ответила она, и на сей раз в ее голосе послышались слабые, но различимые нотки чего-то, кроме равнодушия. – Мой мастер забрал меня из деревни и обучил стилю «Бога Меча». Знания мне нужны, чтобы я смогла выживать в одиночку.

«Снова сухо, – отметил я, – но уже куда лучше. Есть конкретика и причина.»

– Ну, поездка долгая, – сказал я, вновь ловя ее спокойный взгляд. – Хочешь, обучимся чему-нибудь сейчас?

– А разве для этого не нужно что-то еще? – на этот раз она развернулась ко мне всем корпусом, проявив явный интерес.

– У меня все с собой, – я улыбнулся и показал ей две открытые ладони. На них материализовались два каменных стержня, размером и формой напоминающие карандаши.

Она внимательно посмотрела, и ее хвост медленно повилял из стороны в сторону, а уши легонько дрогнули, повернувшись в мою сторону. «Ага, вот как мне читать ее эмоции, – с внутренним торжеством отметил я. – Ха-ха, какая прелесть.»

– Итак, Гислен, сколько метательных ножей у меня в руках?

– Это не метательные ножи, – тут же парировала она, прищурив свой алый глаз.

«Действительно, не воткнуть не нарезать» Мысленно посмеявшись я мгновенно изменил форму стержней, заострив их.

– Ты молодец, что такая внимательная. Ну, так сколько их?

Она несколько секунд переводила взгляд с одной ладони на другую, а затем уверенно ответила:– Их два.

– Правильно, Гислен. Ты права.

В ответ ее уши победно дернулись, а уголки губ дрогнули в едва уловимой ухмылке.

– Теперь давай усложним, – я сжал кулаки, и каменные «ножи» рассыпались в облачко пыли, которое тут же рассеялось. – Я сделал ножи невидимыми и переложил их в правую руку. Сколько у меня ножей в правой, а сколько в левой?

– Я же видела, что ты их в пыль превратил! – она вдруг резко привстала, упершись макушкой в потолок телеги. Ее хвост вздыбился и застыл трубой, а голос прозвучал с возмущением. – Ты думал, я не замечу?!

«Ох... – мысленно потер я затылок. – Мой прокол, каюсь.»

– Гислен, успокойся, – поднял я руки в умиротворяющем жесте. – Я не хотел тебя обидеть или обмануть. Это называется «условность». Я просто убрал ножи, чтобы ты не могла их сосчитать и должна была представить их мысленно.

– Хм... – она на секунду задумалась, изучая мое лицо, а затем также резко расслабилась и опустилась на сиденье. – Ладно.

«Фух, – выдохнул я про себя. – Как тяжело...»

Мы продолжили наши простые математические упражнения. Иногда я снова создавал из земли какие-нибудь фигурки – яблоки, монетки, – чтобы ей было проще оперировать образами. Она схватывала с трудом, но у неё все же получалось, и я ловил себя на том, что смотрю не на цифры, а на ее уши, чутко реагирующие на каждый правильный и неправильный ответ. Это было куда увлекательнее, чем сама арифметика.

После получаса упражнений ее лицо начало заметно меняться. Губы сжались в тонкую линию, брови нахмурились, а пальцы с выпущенными когтями принялись методично царапать деревянную скамейку. Сложение давалось ей, но вычитание упорно не получалось, и злость, направленная и на задачу, и, как мне показалось, отчасти на меня, нарастала. Уловив этот сгущающийся гнев, я решил прекратить.

– Сделаем перерыв, – предложил я.

Она тут же выдохнула с облегчением и откинулась на спинку, ее поза снова стала той же расслабленной и вальяжной, что и в начале пути. «Интересно, ее кто-то специально учил так сидеть? Или это врожденная грация?»

– Знаешь, – начал я заговорщицки, – тебе же не обязательно меня учить фехтованию. Мы можем просто сказать Полу, что все в порядке и ты старалась... – я многозначительно посмотрел на нее.

– Нет, – она покачала головой, и ее хвост резко дернулся. – Я пообещала Полу, что буду учить тебя.

«Сволочь Пол, – мысленно выругался я. – Мог и не брать с нее обещания.»

– Почему ты так не хочешь учиться фехтованию? – спросила она, склонив голову набок. Ее алый глаз изучающе сверлил меня.

– При всем уважении к профессионалам, таким как ты или Пол, – честно ответил я, – для меня любой стиль бесполезен. Слишком большой разрыв в «таланте»... да и в физических качествах. – Я вздохнул с неподдельной грустью, глядя на свои еще детские руки.

– Я слышала от Пола, что ты часто падаешь. Это как-то связано?

– Да, – кивнул я. – Но я, кажется, понял – это скорее мелкие, случайные невезения. Ничего серьезного.

– Хм... – она задумалась, постукивая когтем по сиденью. – Я бы на твоем месте все равно не отказывалась от силы. Но в одном ты прав – стиль «Бога Меча» тебе не подходит. Для тебя будет лучше освоить уклонения из стиля «Бога Воды» и акробатику из стиля «Бога Севера».

«Вау... – мысленно я поднял брови. – Видимо, я не до конца проанализировал Гислен.»

– Вот как? – оживился я. – А ты ими не владеешь? – в голосе прозвучала надежда.

– Нет. Я только знаю, как их преодолевать.

– Ха-ха, – я невольно рассмеялся. – Почему-то за одну поездку с тобой я узнал больше, чем за годы обучения у Пола... – Вопрос был риторическим, но она ответила.

– Потому что Пол относится к инстинктивному типу.

– Эмм... То есть использует «Боевой Дух», не задумываясь о нем? – уточнил я.

– Верно. Я раньше тоже была такой. Достигла Святой ступени. Но чтобы сдвинуться дальше, мне пришлось... научиться думать. Это сделало меня Королевой Меча.

««Научиться думать»... – мысленно я соединил факты воедино. – Ну, теперь понятна ее тяга к знаниям.»

– Ну да, – согласился я. – Объяснять он тоже не горазд... – Я помолчал, обдумывая, а затем решительно заявил: – Тогда я с радостью попробую снова учиться. Но уже у тебя, Гислен.

– Хм, – она коротко кивнула, и на ее смуглом лице на мгновение мелькнула легкая, но явная улыбка.

Так, в разговорах и незамысловатых математических упражнениях, мы и доехали до Ро.

Глава 12

Интерлюдия 5Взгляд Пола.

«Фух, ну умеет же мой Руди заставить поволноваться. После того, что он выкрикнул на прощание, я и вправду начал готовиться к визиту разъяренной Сильфи. Уж было планировал оглушить её рукоятью меча, если она вздумает разнести наш дом, — а судя по тому, как усердно учил её Руди, такая возможность была далеко не призрачной. Однако всё обошлось куда проще.»

— Здравствуйте, — раздался у порога тихий, но твердый голос. — Можно я сегодня поиграю с Аишей и Норн?

Сильфиетта стояла на следующий день, словно ничего и не произошло, лишь её пальцы слегка теребили край платья. «Неужели это была всего лишь его месть? Из-за того, что ему снова придётся тренироваться с мечом… Вот же ж он маленький…. Но, я горжусь им — в семь лет уже работает репетитором!»

«Правда, мысль о том, что предложение исходило от Филиппа, заставляла насторожиться. Он уже несколько месяцев присылал письма с настойчивыми просьбами привезти Руди. Предлог вроде бы безобидный — репетиторство. Но это же настоящая причина, да? А тут ещё Лавс начал наседать насчёт Сильфиэтты. Я прекрасно понимал, о чём он беспокоился.»

«Что ж, получается двухголовую змею, одним ударом. Всё-таки я умею принимать верные решения в трудных ситуациях,» — с лёгкой усмешкой подумал Пол, глядя, как Сильфи неслышной поступью направляется к детской. — «Посмотрим, что из этого выйдет.»

Часть 1

Пограничный город Ро оказался... стереотипным, но оттого не менее впечатляющим. Круглые стены, сложенные из массивных бревен с каменной забутовкой, вздымались в небо на высоту добрых трех этажей. «Интересно, – мысленно прикинул я, – смог бы я пробить их своей каменной пулей?..»

Улочки в пределах укреплений были достаточно прямыми и широкими, явно спланированными для быстрого перемещения гарнизона, но между домами ютились темные, грязные переулки, где, казалось, никогда не бывало солнца. Дороги кое-как выложены булыжником, но... «Не вижу водостоков и других признаков хоть какой-то канализации. Есть общественный колодец на площади, и, кажется, через город петляет маленькая, скорее всего уже мутная, речушка... Интересно, а в столице есть канализация? Или “здесь” все еще выливают всё прямо из окон?»

Наша телега, громыхая, проследовала к центральному, самому укрепленному строению в городе. За новым, но не менее внушительным частоколом возвышался огромный деревянный особняк, построенный на искусственном или естественном холме, что давало ему тактическое преимущество. «Да, штурмовать такое укрепление будет чертовски сложно. Что ж, неплохо... Наверное, владыке пограничного региона и положено жить в самой неприступной крепости. Чувствуется рука человека с военным опытом.»

Мы заехали во внутренний двор поместья и вышли из телеги. Нас уже поджидал человек – типичный дворецкий с вечно уставшим, невозмутимым лицом. Он, видимо, был заранее предупрежден о моем визите, потому что, не задавая лишних вопросов, молча повел нас внутрь, к Филипу.

Идя по добротным, но аскетичным коридорам, где на стенах не висело ни картин, ни гобеленов, я невольно считал встречных слуг. «Первая... вторая... пятая... – мысленно отмечал я. – И все зверолюдки. О, а у этой мордочка почти полностью звериная. А вон у той – длинные уши, точно как у зайца. Интересно... При этом дворецкий и стражники на постах – чистокровные люди. – В голове тут же созрела ехидная догадка. – У кого-то здесь явно имеются предпочтения...»

Тут я кое-что вспомнил и, натянув на лицо маску наивности, робко потянул дворецкого за рукав, останавливая его.

– Господин, простите за беспокойство... – начал я, вкладывая в голос всю возможную детскую неуверенность. – А не могли бы вы показать мне, как правильно кланяться дворянам при встрече? Я не хочу случайно обидеть господина мэра.

Краем глаза я уловил, как замер хвост Гислен, стоявшей позади. «Заметила, что я изменился?»

Дворецкий устало, почти неслышно выдохнул и, не проронив ни слова, продемонстрировал поклон: левая рука легла на грудь, правая взметнулась в изящном жесте, корпус склонился, отставляя левую ногу назад. «Ничего особенного, – тут же проанализировал я. – Напоминает старый испанский этикет. Но почему он даже не удосужился что-то сказать?»

– Извините, я не совсем запомнил, – снова заныл я, делая глаза еще шире. – Не могли бы вы повторить? Я правда не хочу разочаровать господина мэра при первой же встречи.

На этот раз его вздох был уже откровенно раздраженным, но он, скрепя сердце, снова совершил тот же ритуал, на этот раз обращая его прямо ко мне, как к равному. «Ха-ха, вот так-то. Ладно, что-то я заигрался.»

Мы дошли... Нет, не до парадной гостиной, а прямо до кабинета Филиппа. Дворецкий бесшумно постучал в тяжелую дубовую дверь и, услышав негромкое «Входите», распахнул ее, сам оставаясь в коридоре вместе с Гислен.

Первое, что я услышал, переступив порог, был спокойный, слегка насмешливый голос:– О, а вот и ты.

Я тут же исполнил тот самый поклон, которому меня только что научили.– Рудиус Грейрат, – представился я, и вышло, на мой взгляд, со средним успехом. Лишь затем я позволил себе рассмотреть хозяина кабинета. «Лис», – первое, что пришло в голову. Среднего роста и телосложения, каштановые волосы – в нем было что-то отдаленно родственное Полу, но... все портило это лицо. Умное, хитрое, с пронзительным взглядом и легким, оценивающим прищуром.

– Какие замечательные манеры, – заметил он, приветственно кивнув. На его губах играла улыбка. – Гислен кажеться не того привезла.

Я поддержал улыбку, прекрасно понимая шутку насчет Пола.– Да, при встрече она также подумала, – легко парировал я. – Что ж поделать, моему отцу не дворяне, ни этикет, не нравится.

Филип, продолжая улыбаться, указал мне на стул напротив своего массивного письменного стола.– Присаживайся. Ты уже в курсе, зачем приехал?

– Да. Я буду обучать юную госпожу магии и наукам в качестве репетитора.

– Верно, – он откинулся в кресле, положив руки на подлокотники, и уставился на меня. Его взгляд был тяжелым, изучающим, будто он пытался рассмотреть что-то за моей маской вежливого ученика. «Пытается разглядеть “меня” – пронеслось в голове. – А может...»

И тут внутри что-то щелкнуло. Что-то знакомое, почти забытое, но до боли родное. Я вдруг явственно почувствовал запах – не призрачный, а словно витающий в самом воздухе этого кабинета: смесь дорогих чернил, выдержанного вина и того самого, сладковатого адреналина, что поднимается в крови, когда идешь по лезвию ножа, балансируя между выгодой и провалом. Это был запах власти.

«Для идеального мира мне необходима поддержка дворян, их ресурсы и влияние. Филипп, пожалуй, самый… доступный из них. Нет, не будем торопиться, подождем еще немного».

— Я могу приступить прямо сейчас. Как насчет того, чтобы познакомиться с моей новой ученицей? — Эмоции на его лице было трудно разгадать, но я уловил причудливую смесь сомнения и пробуждающегося интереса в легком наклоне его головы.

— Боюсь, всё будет не так просто. Эрис — девочка… «особенная». Гх-кх… Вернее, характерная, — «Эрис…» — что-то мелькнуло на грани сознания, едва заметная рябь в глубинах памяти. «Не похоже на ощущение белой комнаты, как при встрече с Рокси. Скорее, смутное предчувствие…» — Но да, ты можешь попробовать прямо сейчас. Потом снова зайдешь ко мне. — Он одобрительно кивнул, его пальцы постучали по полированной поверхности стола, отмеряя секунды. Я поднялся, вновь склонился в безупречном поклоне и вышел из кабинета, ощущая на спине пристальный, оценивающий прищур Филиппа. «Что он подразумевает под «особенной»? Вряд ли она особеннее меня».

Попросив дворецкого проводить меня к юной госпоже, я двинулся вслед за ним по холодному, каменному полу коридоров. С каждым шагом ноги невольно становились тяжелее, будто сами по себе замедляя ход. Воздух густел, наполняясь беззвучным напряжением.

— Что-то не так, Рудиус? — Гислен скользнула на меня спокойным взглядом. Её хвост плавно раскачивался за спиной в такт шагам, воплощение безмятежности, которой я был в ту секунду лишен. Я выдавил беззаботную улыбку, чувствуя, как она ложится на лицо, чуждо, натянуто.

— Ничего особенного. Просто предчувствие, что меня сейчас основательно побьют, ха-ха.

— Да, скорее всего, так и будет, — невозмутимо кивнула она, продолжая идти. «В каком смысле «да»? Неужели предыдущих репетиторов она тоже колошматила? Что ж… В таком случае, просто остановлю её магией».

Мы приблизились к её покоям. Я поймал себя на том, что протираю тыльной стороной ладони лоб, влажный от внезапно выступившего пота. Тихий шёпот интуиции, едва различимый прежде, теперь нарастал до оглушительного воя сирены где-то в глубине сознания. «Эт-то о-очень странно… Я не могу найти причину...».

Глубоко выдохнув, я сконцентрировался. Легкое, почти невесомое касание магии исцеления — и в крови заструился синтезированный успокоительный состав, холодной волной смывая панику. Подняв руку, я постучал в массивную дверь.

Часть 2

Не дождавшись приглашения, я толкнул дверь, стремясь поскорее развеять гнетущее предчувствие... Она стояла ко мне спиной, а служанка поправляла шнуровку на её платье. Алые волосы, ярче любого пламени, ниспадали роскошным водопадом.

«Нет… Нет…»

Предчувствие лопнуло, словно мыльный пузырь, оставив меня в звенящей пустоте. Она резко развернулась, и её взгляд, полный вызова, впился в меня.

— Я что, разрешала заходить?! — Её звонкий голос, насыщенный эмоциями, прозвучал в комнате. Но для меня он оказался сродни разорвавшейся светошумовой гранате, отправляющей в нокаут. Где-то внутри, на глубинном уровне, разорвалась одна из цепей, и я… исчез.

Свет из окна, от имитации солнца, создавал приглушенную атмосферу, окрашивая всё в тёплые жёлтые тона. Квартира, давно нами не посещаемая, всё ещё хранила аромат засохших цветов и её особенный, ни с чем не сравнимый запах.

— Ха-ха, а ты не говорила, что в детстве была похожа на принцессу, — я держал в руках старую фотографию, где маленькая Эрис в нарядной школьной форме стояла напротив монумента в университете.

— Что? Отдай! — Она быстрым шагом приблизилась ко мне и выхватила из рук снимок, лёгкий румянец залил её щеки.

— Зачем тебе этот допотопный носитель? Неужели нет скана на чипе? — Она продолжила укладывать вещи в чемодан, стараясь выглядеть невозмутимой.

— На стол поставлю, в кабинете! У меня же будет свой кабинет? — прозвучал её чуть растерянный вопрос.

— Конечно, ты же начальник безопасности. Но дай я хотя бы Софи покажу, какой ты была, — я протянул руку, и после короткой паузы мне нехотя вернули ценную карточку.

— Дочь, иди сюда! — София выключила визор и вбежала из соседней комнаты.

— Вот, посмотри. Ты — точная копия мамы. — Взглянув на фотографию, она узнаваемо нахмурила бровки и хмыкнула.

— Хм, даже в таком возрасте она красивее тебя была.

— Да кто же спорит, — я невольно улыбнулся, переводя взгляд с фотографии на дочь. — Погоди-ка… Что значит «в таком возрасте»? Эрис, ты что, мои старые фотки ей показывала? — Я возмущенно посмотрел на жену, но та лишь фыркнула, сдувая с лица непослушную прядь.

— Да! Я помню, там были ещё такие смешные, где ты падал, когда был маленьким! — София весело подтвердила мамино предательство.

— Ты сам дал доступ к альбому! — Эрис защелкнула замок чемодана и уже намеревалась отобрать фотографию. Я резко поднял руку, взметнув свое новое сокровище к самому потолку.

— Эй!

— Тогда я это конфискую, — грозно заявил я, не давая Эрис дотянуться до заветного снимка.

— Это почему ещё?! — возмутилась она, в очередной раз пытаясь достать его. Она была так близко, что я чувствовал наркотический аромат её волос и теплоту ее тела даже через плотную ткань кителя.

— За убийство моей репутации и авторитета в глазах дочери! — Я был непреклонен.

— Аарр! София, что стоишь? Давай, помогай! — Эрис уже почти рычала от безысходности.

— Как скажешь, мама. — Дочь с азартом принялась подпрыгивать рядом, хватая меня за руку, мешая удерживать фотографию.

— Ха-ха, эй, это уже нечестно, ха-ха… — Я начал заливаться смехом, а в груди всё пело и плясало, и мне отчаянно хотелось, чтобы этот момент длился вечно.

Её вторая реплика вонзилась в сознание, как лезвие, возвращая меня в реальность.

— Гислен! Ты кого привела? Он что, туго-тугодум? — «Хагх... Насколько долго меня вырубило? НЕТ! Плевать! Что здесь происходит!? Откуда она здесь?..» Холодная волна паники подкатила к горлу. «Все, нормально, она просто похожа, это просто случайность. НЕТ! Это какой-то брееед! Я что, ещё не умер на станции? Неужели все эти семь лет — всего лишь моя предсмертная агония?! Сволочь, сволочь, существо в белой комнате! Какого чёрта?!»

Звуки доносились словно сквозь плотную вату, а в ушах стоял оглушительный шум собственного сердца, готового вырваться из груди. На остатках воли, уже на самой грани безумия, мне хватило сил поднять руку в знакомом жесте и прикоснуться к виску, синтезируя в мозгу максимально возможную дозу транквилизаторов.

Зелёная волна прошла через всё тело, вызывая мгновенное онемение. Я перестал чувствовать даже вес собственного тела. Наступила простая, вселенская лёгкость, а сознание стало кристально чистым и беспристрастным.

— Извините за паузу, госпожа Эрис. Я — Рудиус Грейрат, — я поклонился в той же безупречной манере, что и перед её отцом. — Я просто был озадачен, как такая уже взрослая леди не умеет ни читать, ни писать.

— Мммыы! Ты что, мой новый репетитор?! — Она уперла руки в боки и смерила меня взглядом из-под нахмуренного лба. — Да ты же младше меня!

— Я полагаю, не стоит судить людей по их возрасту, особенно когда они умеют делать то, чего не можете вы, — я попытался спокойно улыбнуться, но из-за онемевшего лица получился лишь ехидный оскал.

— Ыыы! Ты что, издеваешься надо мной?! — Её звонкая пощечина, слегка обожгла мою онемевшую щёку.

— Что вы? Я просто не уверен, кто из нас туго-тугодум, — передразнил я её, чувствуя, как сознание начинает плыть от переизбытка химии. Я начал скатываться в привычные иронию и сарказм, и под конец, уже почти уверенный, что всё это — долгий и нелепый сон, я щелкнул ее по носу.

Эффект был мгновенным, будто в тишине щелкнул тумблер. Я физически ощутил, как на ней разрывается невидимый ошейник. Ее прекрасное лицо исказилось, превратившись в маску разъяренного демона. Она даже не кричала — из её груди вырывался низкий, животный гул.

Левая нога вперед, резкий разворот корпуса. «Будет обычный хук с правой, это даже ударом не назвать с таким-то замахом. Блокирую в локте и снова щелкну по носу».

Очнулся я от того, что моё лицо методично избивали. Химия уже переставала обнулять боль. «А… м… больно. Какого..? Я что, даже удара не заметил?».

Я лежал на спине, а мои руки были прижаты к полу её ногами. Она сидела сверху, безостановочно нанося удары по лицу. Нос был заложен от крови, в голове стоял оглушительный звон, губы распухли и были разбиты. Не открывая глаз, я создал короткий импульс воздуха, наугад посылая ее в сторону кровати.

Подняться, приложить руки к лицу, исцелил глаза, чтобы открыть их, — и увидел, как ко мне уже бежит алое пятно ярости. Очередной импульс воздуха… но в сознании вспыхнул её образ, и заклинание остановилось, не долетев до цели. Шаг влево — и удар верхней частью голени по ее опорной ноге. «Спасибо, Пол».

Она покатилась кубарем, ударилась о шкаф, и на нее посыпались предметы интерьера. Я в это время снова исцелил себя — на этот раз всё лицо — и вкачал в себя новую порцию транквилизаторов, чувствуя, как накатывает свежая волна срыва. «Нужно сделать перерыв. Перерыв…»

Я вылетел за дверь и помчался по коридору, ускоряя себя ветром. Позади раздалось свирепое:— Ааа, ну стой! Я убью тебя! Убью!

Часть 3

Я сидел в пыли на чердаке одной из башен поместья, не помня даже, как забрался сюда. Тело ритмично раскачивалось, одна рука судорожно теребила амулет от Рокси, а другая безжалостно расчесывала висок до кровавых полос. Я не мог снова применить магию исцеления для стабилизации психики — это грозило повредить мозг.

Та самая цепь, разорванная где-то в глубинах, открыла шлюзы для воспоминаний.

«Нет, я не буду надевать это платье, даже не проси». — Нахмуренные брови, грозная стойка.«Пап, когда ты уже закончишь с этой работой? Мы скучаем». — Грусть в треске динамиков.«Почему ты не хочешь познакомить меня со своими родителями?» — Натянутая улыбка и неловкость.«Я тебя люблю, папа». — Ощущение беззащитного, маленького существа у груди и невероятное, всеобъемлющее счастье от этих слов.

От каждого воспоминания меня трясло, будто от удара током. Я даже не пытался остановить слёзы, текущие по исцарапанному лицу. «Сука-сука, почему так плохо…» Хоть я и сидел у открытого окна башни, внутри всё сжималось от невыносимой духоты.

«С меня хватит…».

Я спустился на этаж ниже и выпрыгнул из окна, смягчив приземление магией воздуха, а затем той же силой перекинул себя через высокий забор поместья. Внутри не оставалось ничего, кроме всепоглощающей боли. «Черт… Зенит, Сильфи… почему вы сейчас так далеко…»

Я шел по улочкам уже погруженного в закатные сумерки Ро, не видя ничего вокруг. Голова была пуста, было лишь одно желание: прийти домой и все забыть. Передо мной с одной из крыш, бесшумно спустилась тень — по полуоткрытым, мускулистым ногам я узнал Гислен ещё до того, как поднял на нее взгляд.

— Куда ты идёшь, Рудиус? — её голос прозвучал спокойно, но в нём чувствовалась стальная требовательность.

— Домой, — ответил я, не замедляя шага. Тогда её руки легли мне на плечи, останавливая.

— Это из-за того, что Эрис тебя побила? — Я поднял голову и посмотрел ей прямо в глаза. Её хвост тут же замер, а хватка ослабла.

— Нет. Тебе не понять, Гислен. — Едва произнеся это, я почувствовал, как подкашиваются ноги, но она уже подхватила меня и усадила у стены, по которой я медленно сполз на землю.

— Нет, не понять, — подтвердила она, даже не пытаясь спорить. — Что движет тобой, Рудиус? Что заставляет тебя каждый день выкладываться до конца?

«Что движет?.. Спроси что полегче. Я уже и сам не знаю. Я просто хотел создать мир, где все будут счастливы… Где не будет таких, как я…» Я промолчал, но она продолжала.

— Знаешь, иногда, чтобы чего-то добиться, нужно поставить на кон всё, что у тебя есть.

«Да… Я это знаю, Гислен. И ставки только что взлетели до предела. Задание, которое мне дали, превратилось из просто мирового — коих я выполнил десятки в прошлой жизни — в “личное испытание”. Если я провалю его, то в этот раз разрушусь окончательно и сотворю нечто похуже…». Я усилием воли, отрезал себя от очередного воспоминания.

— Ты готов заплатить эту цену? Или ты просто талантливый мальчик? Если так — я отвезу тебя обратно к Полу.

«Ммм… Не смей играть на моей гордыне, Гислен. Готов, не готов… Черт, как же всё сложно…» Память, точно прорвавшая плотину, хлынула лавиной образов: стерильные коридоры академии мехов, пропахшие порохом и потом кабины; грубые лица наемников, чьи жизни были разменной монетой; холодный блеск корпоративных небоскребов, где каждый шаг пах предательством; наконец, кресло главы, ставшее троном в мире, который я сам превратил в руины. «Ха-ха-ха, да уж… По сравнению с той жизнью, здесь я все семь лет просто отдыхал. И теперь, едва столкнувшись с настоящей трудностью, я готов сломаться?.. Нет. Я не такой. Я никогда не был таким. Вильгельм, Аполк, Сара, София, Эрис… Вы, доверившие мне свои жизни. Вы, погибшие из-за меня… Я даю вам обещание. Я не сдамся. Я пронесу память о вас сквозь тьму и принесу ее в тот идеальный мир, о котором вам говорил.

Я — Рудиус Грейрат! Я приведу этот мир к совершенству! Я добьюсь счастья для всех нас!»

Воспоминание о том вечере — о смехе, о фотографии, о незамутненном счастье — вспыхнуло в сознании, словно звезда в кромешной тьме, наполняя душу тихим, но несокрушимым светом. «Да. Всё вернётся. И станет ещё лучше. Ибо я — единственный, кто способен на это».

Так и не удостоив её вопросы ответом, я поднялся с земли, всё ещё ощущая дрожь в коленях, но с новорожденной решимостью, горящей в глубине взгляда.

— В порядке? — настороженно спросила она и её уши, лёгким движением насторожились.

— В полном, Гислен, — я широко и с облегчением улыбнулся, в тот же миг исцеляя висок и убирая красноту с глаз. — У меня будет к тебе просьба. Если кто-то спросит, куда я уходил, скажи, пожалуйста, что я просто искал подарок для Госпожи, чтобы задобрить её.

— Зачем? — прямо спросила она, не отрывая проницательного взгляда.

— Я не хочу, чтобы меня кто-то ещё видел слабым. Прошу.

— Хорошо, — она вновь позволила себе лёгкую, почти незримую улыбку, и её плечи расслабились. Мы вместе развернулись и направились обратно к поместью.

Глава 13

Часть 1

Мы быстрым шагом вернулись в поместье, и я попросил Гислен провести меня такими путями, чтобы избежать малейшей возможности столкнуться с Эрис. Внешне я уже был спокоен, дрожь утихла, и поддержка химией больше не требовалась, но внутри всё ещё зияла трещина — я был почти уверен, что один лишь её вид способен снова расколоть эту тонкую скорлупу самообладания.

— В это время у них совместный ужин. Так что будем ждать тут, — бесшумно встав в один из углов малых гостиных, произнесла Гислен. Я позволил себе опуститься на диван, ощущая прохладу шёлка под ладонями.

— А ничего, что тебя нет на этом ужине?

— Всё в порядке. Филипп велел привести тебя, но ты попросил не встречаться с Эрис. Поэтому ждём тут, — невозмутимо заключила она. «Ха… А ты молодец, Гислен. Но если бы я не уточнил насчёт Эрис… Неужели привела бы меня прямо к ней, в самый эпицентр бури?»

Спустя время, известное лишь ей одной, Гислен бесшумно вышла и, найдя служанку, шепнула ей, где мы находимся. Та кивнула и направилась к Филиппу. Ещё через пару минут дверь со скрипом отворилась, и в комнату вошли Филипп в сопровождении дворецкого. Я тут же поднялся, чтобы поклониться, но он остановил меня жестом.

— Не нужно, не нужно. Тебе и так сегодня досталось, я слышал, — он хитро улыбнулся, явно провоцируя.

— Это враньё. На мне ни единой царапины, — с лёгкой усмешкой отмахнулся я.

— Почему же тогда ушёл в город? — наливая в бокал рубиновое вино, выпытывал он.

— Когда ноги заняты, голова лучше работает, разве нет? Ещё я думал прикупить что-нибудь для юной госпожи, но понял, что у неё и так всё есть.

— Да. Кроме хорошего репетитора. – «Очень хотелось сказать "а что, если и так?", но тогда моя нейтральная причина пребывания здесь испарится, и мы сразу перейдём к истинным намерениям Филиппа на мой счёт, а мне бы ещё времени и информации».

— Насчёт этого не беспокойтесь, — я жестом отклонил предложение дворецкого налить мне вина. «Ты что, совсем с ума сошел? Мне семь лет». Глубокий вдох, выдох. — Чтобы решить проблему, нужно разобрать её на части. Проблема: Госпожа не хочет ничему учиться. Начинаем разбирать.

Филипп оставил бокал и с новым интересом на меня посмотрел.

— Первое: Гислен, ты обучаешь юную леди Стилю Бога Меча? — я перевёл взгляд на зверолюдку, замершую в тени.

— Да, — прозвучал лаконичный ответ. «Слишком сухо, Гислен! Ох, ладно…»

— Ты сразу же заслужила уважение у госпожи или… она тебя тоже била и не хотела учиться?

— Она пыталась. Но я сильнее. Всё закончилось тем, что я отразила все её атаки.

— Запомнили. Второе: — я неуверенно посмотрел на Филиппа и всё-таки решился. — Эрис тоже любит звериные расы?

— Да. Как и все Бориасы, — без тени смущения ответил он. Я машинально почесал то место, откуда бы росли звериные уши, и снова выдохнул.

— Запомнили. Третье: Владыка региона и дедушка Эрис уважает Гислен и хорошо ей платит?

— Конечно же. Он тот, кто её спас и привёл в поместье. «Даже так… Гислен, значит, кто-то спас?»

— Запомнили, — я утвердительно кивнул. — Можем пособирать ещё фактов, но я перейду к своему выводу…

– Мы имеем молодой разум ребёнка, — я кашлянул, отчетливо осознавая, что мой официальный возраст меньше, чем у неё, — в котором построилась простая и логичная картина. – Я покосился на Гислен в надежде, что она не примет сказанное на свой счёт. – Гислен — сильная. Гислен уважает даже мой дедушка. Гислен — хорошо платят. Гислен добилась всего этого, только тренируясь с мечом. Значит, чтобы стать такой же, как она, мне ничего больше не нужно. Зачем тратить на это силы и время?

Я создал в воздухе стакан чистой прохладной воды и залпом выпил его, давая себе секунду паузы.

— Если я не прав, то я не гожусь для работы с детьми.

Филипп неоднозначно хмыкнул и откинулся в кресле, а я продолжил:

— Она уважает Гислен из-за силы, потому что та её “победила”. Я могу сделать то же самое магией… — «Нет, не могу. Меня остановит ментальный барьер». — Но у меня нет ушек и хвоста, чтобы вызвать изначальную симпатию, как в её случае. А значит, остаётся показать ей, что сила — не единственный ключ, открывающий жизненные двери. Нам… вернее, мне нужно наглядно продемонстрировать, насколько магия и знания могут быть эффективны. И чем нагляднее, чем опаснее будет ситуация, тем сильнее окажется эффект на её сознание.

Я сделал паузу, встречая пристальный взгляд Филиппа.

— Я могу выдумать с десяток вариантов, но лучшим и самым простым будет спектакль с похищением нас двоих. Это позволит мне завоевать у неё уважение и разжечь интерес хотя бы к магии. А дальше будет в разы проще.

Закончив, я замер в ожидании. Филипп же, меня удивил — он трижды, медленно и весомо, хлопнул в ладоши, аплодируя.

— Ха-ха! Это… Это впечатляет Рудиус. Ещё ни один репетитор, ни один столичный старикашка не относился так серьёзно к своей работе как ты, к необходимости понять того, кого собираешься обучать. Они просто убегали после первого или второго избиения, ха-ха! Ты — молодец, Рудиус. — Он поднял бокал и выпил за меня. — Даже если этот твой… “спектакль с похищением” не сработает, я дам тебе попытаться снова и снова. — «Конечно, дашь. Я же здесь не для того, чтобы твоя дочь просто стала умной. Хотя звучал он… будто бы искренне».

— Спасибо. Но он сработает, — уверенно заявил я, глядя ему прямо в глаза.

— Что же… Тогда расскажи всё, что нужно Рудольфу. Он всё подготовит, — жестом он указал на дворецкого, который за время всего моего монолога не шевельну и мускулом.

— Тогда приступим. Лучше всего начать сегодня же.

Интерлюдия 6.

Взгляд Рудольфа.

«Наконец-то! Наконец-то эта стерва получит по заслугам!» Едва я осознал, к чему всё идёт, и этот сопляк изложил мне свой безумный план, я тут же направился к дальней сторожке за городом. «Уже больше года прошло с тех пор, как Великий Господин подарил мне лучик надежды в этом аду. „Сможешь достать мне эту рыжую девочку — получишь всё, о чём мечтал, ха-ха-ха“. И вот оно, свершилось! Я и подумать не мог, что они сами, своими руками, вручат мне её!»

Я вбежал в сторожку, распахнув дверь без стука, и тут же наткнулся на клинок, упёршийся мне в живот.

— Чёрт… Рудольф, вроде дворецким работаешь, а стучаться так и не научился, — меня «гостеприимно» встретил Верг, он же капитан отряда, которого Великий Господин прислал сюда для сбора информации.

— Дело срочное, не до любезностей.

— Что такое? Только не жалуйся, что тебя опять унизила та малявка, — убрав меч в ножны, он уселся обратно, а я захлопнул дверь.

— Собирай людей. Сегодня похищаем юную леди и везём в столицу.

— Что?.. — неверяще посмотрел он. — Ха, неужели эта облезлая кошка наконец сдохла?

— Нет, — его взгляд тут же помрачнел. — Но она нам не помешает. Филипп нашёл какого-то сопляка в репетиторы для этой мелкой суки, а тот сначала втирал что-то ему и под конец заявил, что «лучшим вариантом будет похищение». Ха-ха-ха! — Я расплескал эль, подавившись смехом.

— Хочешь сказать, нам дадут пройти в поместье?

— Конечно нет, кретин! Рожей не вышел! — он зло оскалился, а второй член отряда, ещё пьяный, громко рассмеялся. — Я вынесу и упакую их в телегу сам, а потом передам вам, когда выеду за город.

— Ха, ну и доверие у тебя с Бореасами… Не зря столько лет на них проработал.

— Да, но всякое «хорошее» когда-нибудь заканчивается, — я сделал ещё один длинный глоток из кувшина. — Только остальных позови, и Альба, пусть тоже придет.

— Альб сейчас далеко. Да и зачем мне эти двое пьяниц ради двух детишек?

— Я сказал — позови. Этот пацан хоть и мал, но что-то мне подсказывает, что он не человек. Скорее всего, полукровка, уж слишком странно он общаеться. А ещё магией владеет нехило.

— Насколько «нехило»? — Верг тут же посерьезнел.

— М… Ну, он при мне без заклинания стакан воды создал. Буквально из ничего. А еще ветром пулялся тоже без заклинаний.

— Зачем тогда он вообще нужен? Просто оставь его там. Ну или прирежь во сне.

— Идиот! Если я вывезу только госпожу, сразу же будут подозрения. Да и, вроде как, он тоже дворянин. За него можем получить чаевые.

— Ладно. Тогда сейчас разбужу остальных и пошлю гонца за Альбом. А ты можешь иди, начинай упаковывать. Встречаемся у западных ворот. За министра! — Он поднял свою кружку, и мы чокнулись.

— За министра.

Часть 2

Было темно и невероятно душно. Воздух был спертым и тяжелым, словно его выпили до последней капли. «Что творится с интерфейсом?» Интерфейс меха не просто мигал — он расплывался, искажался, выдавая бессмысленные строки данных и предупреждений. Где-то на самой грани сознания, словно сквозь толщу воды, прозвучал отстраненный голос: «Критическая нагрузка. Целостность костюма 30%. Пилот ранен. Требуется срочная эвакуация». И сразу же за ним, будто из повреждённых динамиков, живой, радостный голос: «Капитан! Капитан, вы меня слышите? Мы уже вас откапываем, потерпите ещё немного!»

«Что ты несешь, Сара… Ты же давно мертва… Ммм…» В этот миг я полностью пришёл в себя, но тьма и удушающая нехватка воздуха никуда не исчезли. Я вытянул вперёд связанные руки и уперся ладонями в шершавую, необработанную древесину. «Что за… Нет-нет-нет. Я что, в гробу?»

Сердце рвалось в бешеный пляс, выбивая сумасшедший ритм, а воздуха, казалось, стало ещё меньше. «Ммм, голова раскалывается, как после плохой химии. Химия… гроб… усыпление… спектакль». Я начал медленно успокаиваться, выстраивая в голове логическую цепочку, но от осознания того, что нахожусь в этом деревянном ящике, по-прежнему становилось не по себе. «Ох уж эта “гига-структура”… Даже Сару вспомнил».

Я сжал веки, и они тут же защипали от нахлынувшей влаги. «Нужно будет сделать строгое замечание, насчет ящиков. Я о таком не договаривался». Уперевшись связанными руками в крышку, я напрягся и с силой приподнял её, сдвинув в сторону с глухим скрежетом. «Хорошо, что хоть не приколотили».

Сев, я осмотрелся: деревянная избушка с земляным полом, слабо освещённая лунным светом, пробивающимся сквозь щели в стенах. Рядом стоял ещё один ящик, уже открытый; приподнявшись чуть выше, я увидел в нём спящую фигуру юной госпожи. «Значит, так, Рудольф? Её ящик ты открыл, а мой оставил».

Я выбрался наружу, чувствуя, как затекшие мышцы пронзает покалывание, и бесшумно прошелся по комнате, изучая обстановку. Веревки на запястьях впивались в кожу с неестественной жестокостью, вызывая онемение и острую боль. Взгляд скользнул к Госпоже — на её руках тоже проступали синеватые следы. «Это уже странно… А что, если об этом узнают её мать или дедушка? Им будет плевать на мой гениальный план».

Подойдя к массивной, грубо сколоченной двери, я приник к замочной скважине. По ту сторону тускло горела масляная лампа, отбрасывая прыгающие тени, и доносились обрывки разговора.

— Где этого бледного носит? — раздался хриплый голос здоровяка, мерившего шагами комнату.

— Успокойся ты. Он всегда приходит. Скорее всего, коней загоняет по пути к нам, — ответил другой, с более плавными, почти ленивыми интонациями. Тот был меньше ростом, с длинными волосами. «Зачем они так громко разговаривают, если мы в любом случае не должны их слышать?»

Картина медленно, но верно складывалась в тревожное целое. «Черт, Филипп, это твой прокол. Ааа… Надо было просто пересилить себя и побить её магией с самого начала».

Я услышал лёгкие стоны, доносящиеся из ящика, и поспешил обратно. Юная леди начинала приходить в себя. Её глаза, сначала мутные от сна, постепенно прояснялись, наполняясь недоумением, а затем в их глубине медленно разгоралось знакомое пламя ярости. Я попытался опередить её реакцию.

— Что?.. Что происходит? — её голос был хриплым от недавнего забытья.

— Нас похитили, госпожа. Пожалуйста, не шевелитесь и не кричите. Я сейчас разрежу ваши веревки.

— Что?! Похитили?! Что ты несешь?! Гислееен! Иди сюда! Гислееен! — Она закричала что есть мочи, её голос сорвался на визг.

— Прошу вас, успокойтесь. Гислен не услышит.

— Гислен! Яяя тууут! — Но она не умолкала. «Будь это спектакль, всё было бы иначе, но…»

Внезапно я услышал тяжелые, быстрые шаги. Дверь с грохотом распахнулась, и в комнату ввалился громила. От него волнами несло перегаром и дешёвым табаком. «Сейчас мы узнаем, это всё ещё часть моего плана или чья-то чужая игра». Меня с силой отшвырнули в сторону, я ударился о земляной пол. Затем он направился к ящику, схватил Эрис за волосы и дернул на себя. Её голова откинулась, а во взгляде, полном слёз и боли, пылала звериная ярость. «НЕ СМЕЙ… ЕЁ… ТРОГАТЬ!!»

Внутри что-то с грохотом рухнуло, рассыпалось вдребезги. Я усилием воли остановил себя, едва не поддавшись слепому импульсу убийства. «Нет. Убью сейчас — и всё начнётся снова. Но…»

— Тебе не жить, подонок! Мерзавец! Гислен придёт и изрубит тебя в клочья! — Даже в таком положении она не испугалась.

— Ха-ха, заткнись уже, тварь! Тебя никто не слышит! — Он размахнулся и швырнул её, как тряпичную куклу, в стену... Ещё одно звено во мне разорвалось с оглушительным, колокольным грохотом.

— Ррр… Ненавижу! Ненавижу! — Эрис тут же поднялась и снова бросилась на него, но он встретил её пинком в живот. Она с глухим стуком отлетела обратно к стене, затем последовали ещё удар, и ещё… Я услышал отвратительный хруст рёбер, её сдавленный, захлебывающийся крик. Из её рта хлынула алая струйка крови. Наши взгляды встретились…

И в тот миг сгусток космического холода и пустоты, долетевший из глубин памяти, достиг моего я. Больше ничем не сдерживаемый.

— Сер, поступил вызов с личного коммуникатора главы безопасности. Соединить? — стандартно отрапортовала секретарша. «Хм, обычно она в это время не звонит… Но это даже к лучшему. Сейчас поговорю — и домой».

— Да, конечно, соединяй, — бодро ответил я.

Но на экране моего монитора возникло чужое, незнакомое лицо, всё в шрамах, с невероятной волей и решимостью в глазах. «Какого чёрта?» Я тут же ускорил сознание и подключился к сети спутников и камер наблюдения.

— Гляди-ка чуть ли не с первого гудка, — он усмехнулся. — Слушай ушлёпок, извини за такую поспешность. Да и мой босс хотел растянуть этот момент, но я знаю, насколько быстро работает та штука, что у тебя вместо головы. Так что пока ты нас не нашёл…

Он отошёл от камеры, и моё дыхание остановилось. Сознание, срывая все ограничители, ускорилось ещё сильнее. На экране я увидел заброшенный цех, где к огромному отбойному молотку были прикованы цепями Эрис и София. На Эрис не было живого места — всё тело в переломах и ранах; я понимал, что ещё немного — и её мед-комплекс откажет. У Софии были красные от слез глаза, но она с горькой уверенностью смотрела прямо в камеру.

— Лид, он нас засек. Его «Эгида» будет тут через 10 минут, — хрипло проревел один из солдат.

— Ох, говорил же — плохая была идея с прямой трансляцией. Ну, впрочем, ты сам у себя время отнял. — Он наставил пистолет на Эрис. В её взгляде не осталось и следа прежней безграничной уверенности.

— Прости меня…

Выстрел крупнокалиберного пистолета снёс половину её лица. Череп и кровавые ошметки разлетелись по всему помещению. Затем он перевел пистолет на Софию.

— Папа, спаси!

Секунда колебаний — и выстрел точно в левую часть груди. Ее тело дернулось, как от удара, а кровь тут же начала растекаться по белому платью. В мыслях воцарилась пустота. Я перестал что-либо осознавать. Взгляд был прикован к их бездыханным телам.

— Я убью тебя… Всех вас убью, — шёпотом, почти беззвучно, сказал я самому себе.

Незнакомец посмотрел в камеру.

— Да. Убьёшь. Как и многих других.

Он поднял пистолет и выстрелил в коммуникатор, отрезая меня от ужасного зрелища.

— СДОХНИ!!! — Я вскинул руку в обоих мирах, отчаянно желая дотянуться до ублюдка. Из моей ладони, беззвучно и без всякой подготовки, вырвался ослепительно-белый луч шириной в метр. Он не встречал сопротивления — мгновенно испарил верхнюю половину тела похитителя, прошел сквозь стену, оставив после себя идеально ровное, оплавленное отверстие, и ушёл в лес за пределами избушки.

На пол рухнула обугленная нижняя часть туловища. Обгоревшая плоть лопнула, и внутренности, издавая тошнотворный запах гари, хлынули на земляной пол. Деревянная стена в месте пробоя тут же занялась алым пламенем. Снаружи донёсся оглушительный грохот падающих деревьев, будто гигантскую аллею скосили одним махом.

А в моей правой руке что-то с чудовищным, разрывающим хрустом треснуло. Невыносимая боль, острая и жгучая, пронзила всё тело. Рука повисла беспомощной плетью, странно тяжелая и больше мне не принадлежащая.

Я посмотрел вниз, и меня затрясло. Перед глазами снова стояло видение — труп Эрис с размозженной головой. Но тут я услышал тихий, булькающий хрип. «Не потеряй её снова, идиот!» Я изо всех сил зажмурился, чтобы прогнать кошмар, и бросился к настоящей Эрис. Она лежала, захлебываясь собственной кровью. Под пальцами я ощутил неестественную податливость сломанных рёбер. Не медля ни секунды, я влил в неё такой объём магии исцеления, что его хватило бы, вырастить лес из пепла.

Раздался влажный хруст — кости встали на место. Она судорожно, с присвистом вдохнула и закашлялась, выплевывая сгустки крови. На месте выбитых зубов уже белели новые.

— Сза-сзади! — коротко выдохнула она.

— Что тут происходит?.. — в дверном проеме стоял второй похититель. «Правая рука не работает. Полноценный мультикаст недоступен. Расстояние меньше трёх метров. Надеюсь, он слабее Пола».

Левую руку я вскинул рефлекторно. Каменная пуля сформировалась мгновенно — идеальная прочность, смертельная скорость, обтекаемая форма. Выстрел — прямо в центр массы. Но он плавным, почти неуловимым движением выхватил меч и рассек снаряд в воздухе, разбив его на град осколков, которые с глухим стуком впились в стены и пол.

— Ах ты, сопляк! — проревел он, делая взрывной шаг вперёд. «Попробуй разбить это!»

Я собрал весь воздух в комнате в одно сверхплотное ядро перед собой. Сжатие. Сжатие. Выстрел. Звук раздавила оглушительная волна, вакуум вырвал из лёгких воздух, заставив судорожно задержать дыхание. Грудная клетка похитителя с грохотом провалилась внутрь, его отбросило вверх и назад. Не останавливаясь, я продолжал нагнетать новые порции воздуха, стремясь отшвырнуть его как можно дальше, прижать к стене, раздавить.

Но что-то пошло не так. Он резко приземлился, вставая на ноги с неестественной легкостью удерживаясь на месте под моим напором, будто его тело было отлито из платины. Шаг, другой — земля под его сапогами проминалась, и дистанция таяла на глазах. Затем он опустился на четвереньки и рванул вперед с пугающим ускорением, цепко зацепившись за косяк, он влетел в комнату.

Очередная каменная пуля — но ей не хватило мощи, она лишь слегка развернула его в полёте. Я использовал порыв ветра, чтобы отбросить себя назад, но уйти от атаки не удалось. Его меч описал короткую, смертельную дугу и прошёл сквозь мою левую руку выше локтя с глухим хрустом.

«Да. Теперь достаточно близко».

Моя ладонь на почти отрубленной руке, всё ещё повинуясь воле, впилась в его лицо. Максимальная доза седативных — не исцеления, а подавления — впрыснуть прямо в упор магией. Я почувствовал, как его боевой дух гаснет, а глаза закатываются, но инерция все еще несла его вперед.

Дотянуться до внутренностей. Пробить естественную защиту. Импульсы холода, способные заморозить озеро, сконцентрировать в точке касания.

Раздался оглушительный треск — его череп лопнул, словно перезрелый плод. Алый кусок льда, пронизанный багровыми прожилками, вырвался наружу через глазницу, вытесняя собой глазное яблоко. Он рухнул вперёд, выдернув меч, который с скрежетом кости вышел из плоти моей искалеченной руки.

«Черт, больно-больно...» Я чувствовал, как тепло вытекает из меня вместе с кровью, а ледяной холод от ампутации расползается по всему телу. Собрав волю в кулак, я направил магию исцеления в культю левой руки, пока та окончательно не отделилась. Плоть затянулась за секунды, оставив после себя лишь розоватый шрам и онемение. «Фух... Это было слишком близко. Но что с правой рукой? Я даже пошевелить ей не могу, и магия исцеления будто упирается в стену... Ладно, потом разберусь. Сейчас главное...»

Я повернулся к Эрис. Она уже стояла на ногах, но в её взгляде не было прежней злости и огня — лишь растерянность и детская подавленность.

— Вы в порядке, госпожа Эрис? — с натугой спросил я, всё ещё ощущая, как подкашиваются ноги от адреналина и отголосков воспоминания.

— Хм. А-а ты к-как думаешь? — в ответ она скрестила руки на груди и, хмыкнув, отвернулась. Но в её голосе не было прежней дерзости — лишь хрупкая бравада, державшаяся на последних остатках гордыни.

— Ну и хорошо. Извините, что не помог раньше.

Я перевёл взгляд с одного обезображенного трупа на другой. Внутри, холодной тяжестью, поселилось гадкое, не знакомое чувство проигрыша. «Я снова это начал. Снова запустил порочный круг "убей, чтобы спасти". Что ж... Видимо, мне не суждено построить идеальный мир, без костей в его основании».

Глава 14

Часть 1

Обыскивать трупы не хотелось — от одного взгляда скрежетало на груди, — так что я направился в соседнюю комнату, где они сидели до этого. «Они говорили о каком-то "бледном". Значит, есть ещё как минимум один. И мне нужны доказательства… любые». Эрис, постояв в нерешительности и переминаясь с ноги на ногу, поплелась следом.

На грубом столе лежал замусоленный, но всё ещё запечатанный конверт. «Надеюсь, это то, что нужно…» Пришлось вскрывать его одной рукой — правая все еще висела бесполезной плетью. Внутри оказалось письмо.

«Великому Господину от его верных…» — слово «союзников» было зачеркнуто и с нажимом исправлено на «друзей». «Я, Рудольф, с помощью Верга разработали и реализовали сложнейший план по похищению леди Эрис Бореас Грейрат для передачи ее вам как моему новому сюзерену». Дальше шли лишь бесполезные уверения в преданности и завуалированные требования награды. Всё, что было нужно, я уже прочёл. «Жаль, что у этих ублюдков хватило ума не писать имя заказчика».

Эрис стояла рядом и, нахмурив брови, смотрела на меня, явно не понимая, что я делаю.

— Предателем оказался ваш дворецкий, Рудольф. Из-за него нас и похитили, — решил я объяснить.

— М! С чего ты это взял?

— Здесь всё написано, госпожа Эрис. Точнее, о его почерке и росписи скажет господин Филипп, но я уже уверен в этом. — Я протянул ей открытый конверт, но она лишь с натугой скользнула по нему взглядом и тут же отвернулась.

— Я не умею…

Вздохнув — будто и не ожидал другого, — я аккуратно сложил письмо и спрятал его во внутренний карман своего жилета.

Послышался хруст ветвей у входа в избушку. Я замер, впиваясь слухом в ночную тишину, затем жестом приказал Эрис оставаться на месте и не шуметь. Двинулся обратно к зияющему отверстию, оставленному первым ударом, и понял, что Эрис, игнорируя мои указания, всё равно крадётся за мной по пятам. На очередной мой требовательный жест она лишь упрямо подбоченилась, выбрав свою коронную позу. Я мысленно махнул рукой — спорить сейчас было некогда.

Отверстие в стене уже не пылало — сжатие воздуха затушило пламя. Бесшумно создав выступы из сглаженного камня по обе стороны от пролома, я выбрался наружу. Ночь была тёмной, но лунный свет лился достаточно ярко, чтобы я мог разглядеть длиннющую просеку — десятки поваленных деревьев с идеально округлыми, словно оплавленными, срезами. «Чем же я таким ударил?..»

Убедившись, что Эрис выбралась вслед за мной, я начал бесшумно обходить избушку. Выглянул из-за угла — ни души. «Хм… Этот блеф сработает, только если их будет несколько. А что, если просто убежать?.. Нет. Оставлять у себя за спиной неопределённость — не в моих правилах».

Я создал очередную каменную пулю и начал вливать в неё ману, сжимая невидимую пружину запуска и раскручивая снаряд до визжащего гула, напоминающего работу мощного бура. С этим оглушительным звуком я резко вышел из-за укрытия на открытое пространство.

— Выйдите в центр поляны и ложитесь лицом в землю! Иначе сотру вас, как тех двоих в хижине! — Я кричал это в окружающую тьму, вкладывая в голос сталь, пытаясь одновременно смотреть и нацеливать визжащую пулю во все потенциальные укрытия, где мог затаиться враг.

К моему счастью, один не выдержал — моя визжащая каменная пуля была направлена прямо на его укрытие.

— Мы сдаёмся! — Голос был молодой, дрожащий, и из-за куста показался парень, совсем не похожий на закалённого бандита. «"Мы"?»

— Живо вытащил второго, иначе умрёшь! — тут же выпалил я, и его взгляд непроизвольно метнулся к груде валежника у входа. Туда немедленно рванула моя пуля, разорвав воздух с грохотом, сравнимым с ударом молнии. Валежник взлетел на воздух, словно подорванный снарядом. Клочья земли и щепки полетели во все стороны; ударной волной сбило с ног и молодого похитителя. Я едва успел создать барьер из воздуха, остановив летящие в нас обломки.

Не теряя ни секунды, я схватил Эрис за руку и резко сменил позицию, судорожно осматриваясь по сторонам. «Атаки на нас нет… Значит, их было всего двое?» Эрис с силой отдернула руку, но, к ее чести, не закричала. Я вышел из-за укрытия и быстрым шагом направился к первому. «Черт…» Он лежал без движения, с проломленным черепом и огромным осколком бревна, торчащим из живота. «Идиот, идиот, идиот! Почему я подумал, что он такой же крепкий, как тот мечник! Ааа!!!»

Затем я проверил место попадания пули — глубокий кратер, взрытая земля, и… оторванная рука. Остального я не увидел. «Что со мной творится?.. За пару минут с двух трупов уже до четырёх. Надеюсь… Эта статистика не будет продолжаться в том же темпе».

Эрис стояла в центре освещенной лунным светом поляны и смотрела на труп молодого парня. Но на её лице я не увидел ни капли сожаления — лишь холодное, почти одобрительное выражение, будто говорившее: «Иначе и быть не могло».

Я взглянул на звёздное небо, пытаясь сориентироваться. «Мы что, сместились к западу на сорок километров? Или я просто неправильно запомнил карту?» Затем мой взгляд упал на деревянный забор с оборванными веревками и свежие следы копыт. «Видимо, кони разбежались еще во время первой стычки. Хм, и чего им стоило стреножить своих лошадей как следует?»

— Идемте, госпожа Эрис. Нам в ту сторону, — я двинулся к едва заметной тропинке, петляющей рядом с избушкой.

— Откуда ты можешь это знать?! — Она нахмурила брови, но всё же нехотя поплелась за мной.

— Я запомнил положение звёзд, когда смотрел на них из деревни Буэнэ.

— Я-я не понимаю… — с недовольством пробормотала она.

Я лишь пожал плечами и продолжил идти, слыша за спиной её злое сопение.

Часть 2

Мы шли по плохо освещённой тропинке, утопая в глубокой ночной тени. Зажигать огненный фонарь и превращать нас в идеальную мишень для любого, кто мог скрываться в темноте, я не собирался. Двигались в гнетущей тишине, изредка нарушаемой лишь шелестом листьев под ногами. Эрис несколько раз будто собиралась что-то сказать, я слышал, как она делает короткий вдох, но слова застревали у нее в горле, и она снова замолкала, упрямо следуя за мной.

Вскоре мы вышли на большой тракт. «Мои знания об этой местности ничтожны. Лишь мельком видел карту в кабинете Филиппа… Но вроде бы эта дорога идёт прямо из Ро через несколько деревень». Я ступил на утоптанную грунтовую дорогу и ускорил шаг.

— Мы же идём домой, так? — с непривычной ноткой волнения в голосе спросила Эрис.

Я на секунду задержался, прежде чем ответить.— Да. Я отведу вас обратно в поместье Бориасов, в Ро, — твёрдо сказал я, обернувшись к ней.

Мы снова зашагали, но через некоторое время она не выдержала и снова нарушила молчание, на этот раз с привычным вызовом:— Как ты это делаешь?!

«Какой пространный вопрос… Надеюсь, она не про убийства».

— Как делаю что? — уточнил я.

— Ммм… — она нахмурилась ещё сильнее, явно раздраженная тем, что её не поняли с полуслова. — Ну, вот это всё! — она неопределённо махнула рукой, будто пытаясь объять необъятное.

«Как я справляюсь с задачами?.. Сказать ей, что я уже вторую жизнь посвятил "лестнице в небо" и что это похищение — лишь очередная ступень? Хотя… в этот раз я мог и сорваться...».

— Я всю жизнь учусь и становлюсь сильнее. Мне всегда мало. Я всегда стремлюсь стать лучше, чем был прежде, — ответил я достаточно расплывчато, но по сути.

Она сначала приняла свою коронную позу и скептически хмыкнула, но затем слова, кажется, дошли до неё. Она замерла на месте, так глубоко задумавшись, что мне пришлось остановиться чтобы подождать ее.

Вскоре мы дошли до первой деревни. «Бред… Это какой-то бред…» Деревня не спала — на её окраине пылали два дома, отбрасывая зловещие отсветы на испуганные лица жителей, которые метались между колодцем и пламенем с ведрами воды. Увидев, что к этим домам из леса ведёт та самая, выжженная моим лучом просека с поваленными деревьями, меня затрясло. Ноги стали ватными, а правая рука отозвалась внезапной, глубокой ломящей болью. «Нет… Не в этот таз. В этот раз ошибок не будет. Я не позволю им повторяться — не в этом мире».

Я с силой растер лицо ладонью, пытаясь стереть наваждение.— Им нужно помочь, госпожа Эрис, — сказал я, и она, все еще погруженная в тяжелые раздумья, лишь молча кивнула.

Мы двинулись к месту пожара. Под конец я и вовсе сорвался на бег, приблизившись достаточно, чтобы вытянуть весь воздух из объятых пламенем домов и выбросить его высоко в небо. Огонь тут же стих, захлебнувшись, и я залил тлеющие угли тонким, но плотным слоем воды, созданной магией. Резкий запах гари все еще висел в воздухе, но черный дым больше не поднимался к звёздам. Суета вокруг затихла, сменившись ошеломленной, непонимающей тишиной, и лишь в стороне продолжал стоять клубок голосующих людей. Я направился туда.

— Всё будет хорошо, главное — не засыпай! Черт, принесите ещё чего-нибудь, чтобы перевязать! — кричала женщина, и в её срывающемся голосе читалась уже полная безнадёжность.

Я попытался пробиться сквозь толпу, но какой-то мужик грубо схватил меня за плечо.— Ты что тут делаешь? Сказали же всем сидеть по домам!

Не размениваясь на объяснения, я коснулся его руки и впрыснул через кожу легкий успокоительный импульс. Он тут же осел на землю, но в общей суматохе этого никто не заметил. Наконец мне удалось пробиться в центр круга.

Там, на окровавленной земле, лежал мальчик лет семи. Он лежал на животе, потому что часть его спины, вместе с мышцами и фрагментом позвоночника, была срезана тем же неестественно ровным способом, что и деревья на просеке. Деревенские пытались перевязать ужасную рану и не дать ему потерять сознание, но его тело уже начало биться в предсмертных судорогах, а взгляд затянулся мертвенной стеклянной пленкой.

Я рухнул перед ним на колени, магией сорвав пропитанные кровью тряпки, и создал плотный купол из воздуха, отсекая нас от толпы и ее отчаянного шума. Без колебаний я погрузил руку прямо в кровавое, обгоревшее месиво. Синтез — стабилизирующие составы хлынули в его тело, возвращая ясность угасающему сознанию. Я временно заменил его дыхание магией, вентилируя легкие чистым воздухом, и начал с величайшей точностью восстанавливать позвоночник, мысленно выстраивая каждый позвонок, каждый нервный узел. Затем — кровеносную систему, мышечные волокна.

Яркое зеленое сияние окутало нас, заливая всё вокруг. Под моими пальцами кости срастались с тихим хрустом, а рана затягивалась, как будто невидимая рука штопала живую плоть. В конце на месте зияющей раны осталось лишь огромное розовое пятно, пронизанное сеткой молодых капилляров.

Я выдохнул, сняв купол и прекратив искусственную вентиляцию лёгких. Мальчик судорожно вдохнул полной грудью и тихо застонал. Та самая женщина, с глазами, полными слез, осторожно помогла ему подняться и прижала к себе, обнимая так крепко, будто боялась отпустить навсегда.

Внутри, в ледяной пустоте, стало ощутимо легче при виде этой картины. Я поднялся на ноги и, не говоря ни слова, поспешно зашагал прочь, увлекая за собой Эрис. Из-за спины донесся срывающийся, полный слез крик:— Спасибо… Спасибо огромное…

Мы без проблем вышли за околицу, провожаемые десятками безмолвных, полных непонимания взглядов. «Может, стоило остаться у них на ночь и попросить коня до дома? Хм… В иной ситуации — да. Но я не знаю, разорвал ли мой снаряд того "бледного" или он ещё в пути. Если он такой же, как тот мечник… Я не хочу устраивать очередную бойню в деревне».

— Это было то же самое, что ты сделал со мной? — спросила Эрис, и по тону я уже понял, о чём она.

— Да. Это была магия исцеления. Моя… любимая магия.

— Ясно, — гордо заявила она, кивнув. «Ну, хоть что-то поняла».

Мы шли всю ночь по пустынному тракту. Я создавал нам воду и периодически исцелял ноги, чтобы они не горели огнем от усталости. К рассвету мы добрались до следующей деревни — уже куда больше предыдущей. Сделав легкий крюк, чтобы не идти по главной улице, мы вышли на площадь.

— Подождём здесь до утра, а потом поедем на повозке, — сказал я, кивая в сторону ряда крытых телег у большого сарая.

— Почему именно утром? — спросила Эрис, ежась от утренней прохлады.

— Написано же: «Начало работы с шести утра», — я указал пальцем на потрепанную табличку под вывеской «Добрая Дорога».

— Мррр… — Эрис зло зарычала и уже подняла руку, чтобы ударить меня, но затем резко остановилась, скрестила руки на груди и демонстративно отвернулась. — Сказала же — не умею!

— Сейчас идём в трактир. Мне нужна передышка.

Будь то последствие чудовищного перенапряжения или просто ограничения детского тела, я чувствовал, как сознание начинает заволакивать свинцовой дымкой. Найдя самый невзрачный на вид трактир, я снял ботинки и вытряхнул из них надоедливые медяки. «Шесть больших медных… Должно хватить за глаза».

Войдя внутрь, я встретился взглядом с хозяином, который откровенно зевал, потягиваясь за стойкой. Его сонные глаза сфокусировались на нас, и в них мелькнуло удивление.

— Доброе утро, хозяин. Нам комнату до рассвета и еды — я выложил на прилавок две медяшки с четким щелчком.

— Ух ты ж… — он медленно протер глаза. — А детям не рано одним по чужим трактирам шляться?

— При всём уважении, трактирщик, детей ты заведешь со своей женой. А мы — путешественники, — я вложил в голос всю возможную сухую уверенность, какая только была в моих силах.

— Оу, тогда извиняюсь, господа путешественники, — он усмехнулся, и в его взгляде заплясали ехидные искорки. — Но вынужден сообщить — вам не хватает.

«Ооох, что за народец…»

— Слушай, мужик, не начинай с утра пораньше. Я спокойно могу переждать на улице. Вот только потом я пойду к страже и доложу, что хозяин заведения "Дырявая Кружка", — я намеренно переврал название, — пытается нажиться на усталых гостях и задирает цены.

Его лицо, секунду назад сонное и хитроватое, мгновенно просветлело. Он наконец-то понял, что перед ним не просто ребёнок.

— Оу, извините… Я просто подумал, что вы…

— Дети? А детей можно обманывать, да? Знаю. И это я тоже расскажу страже. Ну так что, берешь деньги или я пошёл?

— Да-да, второй этаж, комната слева, — быстро проговорил он, смахивая монеты со стола. — Из еды могу принести только сыр и хлеб.

— Идёт…

Я начал подниматься по лестнице, уже ощутимо пошатываясь от усталости. Эрис, наблюдая за этой сценой, почему-то подбоченилась ещё сильнее и с важным видом последовала за мной.

Часть 3

Войдя в комнату, я присел на пол, прислонившись к прохладной стене. Кажется, прошло лишь одно мгновение, как чьи-то руки принялись яростно трясти меня за плечо.

— Ммрр, проснись! — это была Эрис. Она старалась шептать, но голос срывался то на злобное шипение, то на испуганный визг. Я открыл глаза и зажмурился от ярких лучей восходящего солнца, бьющих в окно. «Что? Я же не спал… Ммм…» В голове стояла тяжёлая, свинцовая муть.

Я осмотрел комнату: на столике стояли пустые тарелки с крошками, а за тонкой дверью слышались чьи-то шаги. Учитывая паническую реакцию Эрис, я мгновенно насторожился, но затем вспомнил — мы всё ещё в трактире.

— Всё в порядке, леди Эрис. Это всего лишь другие постояльцы, — я поднялся на ноги, чувствуя, как всё тело одеревенело от неудобной позы, и начал легкую разминку. Правая рука по-прежнему безжизненно висела плетью, но кожа на ней была здорового цвета, и мне с огромным трудом удалось пошевелить указательным пальцем. «Ладно… Надеюсь, со временем пройдёт. Пора менять локацию».

— Ты так думаешь? — с недоверием спросила Эрис.

— Да. Нас не могли выследить и догнать так быстро, — уверенно заявил я, хотя в глубине души тут же возникла поправка: «Ну, если бы это был я на их месте… я бы уже стоял за этой дверью или поджидал на улице. Чёрт…»

Закончив разминку, я прогнал ману по энергетическим каналам, взбодрив себя легким стимулятором через магию исцеления. «Как говорится… Надейся… А сам не плошай».

Мы покинули комнату не через дверь, а спустившись через окно во внутренний дворик. Быстрым шагом, стараясь не привлекать внимания, мы направились к стоянке телег. Хоть я и проспал самое начало отправки, нам всё же удалось запрыгнуть на ту, что шла прямиком в Ро.

Дорога была ухабистой, но спокойной. Возница, получив плату, ограничивался ворчанием и не громкой бранью в адрес своей лошади — старой, поседевшей на вспаханных полях клячи, которая явно не справлялась с нагрузкой. Мы ехали всё утро, весь день и почти весь вечер, пока солнце не начало клониться к горизонту, окрашивая небо в багровые тона. Пару раз на опушке мелькали силуэты — не то волков, не то магических зверей. Я не стал рисковать и создавал на их пути небольшие, но вязкие болотца, чтобы они не смогли даже приблизиться к нашей телеге.

Уже в густых сумерках мы добрались до конюшни, стоявшей у самых стен Ро. Лошадь окончательно выбилась из сил и, тяжело дыша, уперлась, отказываясь сделать даже шаг. Возница, смущенно почесав затылок, уже собирался вернуть деньги, но я понимающе махнул левой рукой — отказавшись. На прощание я попытался исцелить бедное животное, но магия, обычно столь эффективная, лишь слегка смягчила дрожь в её уставших мышцах. «Странно… Неужели у магии исцеления есть предел, когда дело касается такой болезни, как старость?»

Снова ступив на твёрдую землю, мы с Эрис двинулись в последний рывок — к воротам города, тёмным и неприступным на фоне закатного неба.

Первое, что я заметил, — у западных ворот не было стражи. «Что за беспорядок? Буквально ни единого солдата». Город жил своей обычной жизнью: в окнах домов мерцал тёплый свет, по мостовой изредка бродили запоздалые прохожие. Прямо перед нами тянулась главная улица, упирающаяся в тёмный силуэт поместья Бориасов.

— Фух… наконец-то, — облегченно выдохнула Эрис, пытаясь обогнать меня и рвануться вперёд.

Я инстинктивно вцепился ей в плечо, отдергивая назад и заслоняя собой. Было трудно удержать её порыв, но она тут же замерла, увидев то же, что и я.

Из тени соседнего переулка на центр дороги вышел силуэт. Длинный черный походный плащ с капюшоном скрывал лицо, но по тому, как он двигался — плавно, без единого лишнего звука, — было ясно: это очередной мастер боя. На поясе у него угадывался предмет. «Он не похож на того, кто мучается бессонницей. Интересно… Я ведь уже в зоне досягаемости Гислен. Решил выйти напрямую — значит, знает, что я не применю массовое заклинание в городе. Или просто настолько уверен в себе».

— Отдай девчонку, малец, — раздался из-под капюшона низкий, спокойный голос. — У министра куда больше денег, чем у этих отбросов аристократии. — Он небрежно махнул рукой в сторону поместья за своей спиной. «Договаривается?.. Скорее всего, у него нет стопроцентной гарантии, что он сможет убить меня, не повредив "товар"».

— Нет, — мой ответ прозвучал коротко и уверенно, в вечерней тишине.

Тёмный плащ пожал плечами и вытащил меч из ножен, подняв его над головой. «Волнистый клинок… странная гарда… Зачем он встал в стойку на таком расстоянии? Он же не достанет». В этот момент клинок издал пронзительный, вибрирующий звон, и ударил резкий ветер с едким запахом озона. Лезвие засветилось мириадами микроскопических электрических разрядов. «Это что… Молния?!»

Я мгновенно рухнул на землю, прижавшись к холодной брусчатке, и ладонью впился в швы между камнями, направляя поток магии с максимальной скоростью. Незнакомец резко опустил клинок вниз, и с оглушительным треском, разрывающим воздух, ослепительная молния сорвалась с острия, устремившись в нашу сторону. Она вырывала камни из стен домов, оплавляла брусчатку, оставляя за собой дымящуюся траншею.

«Успел!»

Прямо на пути разряда из земли, с глухим скрежетом, взметнулся массивный черный шип. Ослепительная молния ударила точно в его вершину — и вместо того, чтобы сокрушить всё вокруг, она, словно жидкий свет, бессильно стекла по поверхности, растекаясь вглубь земли. Шип моментально раскалился докрасна, а его поверхностный слой, не выдержав чудовищной температуры, мгновенно испарился, окутав эпицентр попадания облаком раскаленного пара и пепла.

Я едва услышал насмешливый смешок противника, и тот сорвался с места, выворачивая камни из дороги, ускоряясь с каждым шагом. «Чёрт, он быстрее того, что в хижине!» Я даже не пытался остановить его каменной пулей, зная, что он либо уклонится, либо отразит её. Вместо этого на всём расстоянии до нас я превратил твёрдый камень в вязкую, глубокую трясину.

Он прыгнул. Настолько мощно, что казалось, вот-вот перелетит через всю ловушку. «Получай!» Собираемый мною с самого начала боя воздух обрушился на него сверху, вбивая вниз с силой воздушного молота, сравнимой с ударом танка, падающего с небоскреба. Его фигура, летевшая в нашу сторону, за доли секунды рухнула в болото, глубоко погрузившись в жижу.

У меня была секунда, чтобы заставить затвердеть поверхность ловушки… Но его «гроб» взорвался раньше. Клочья грязи и камни разлетелись во все стороны. Я почувствовал знакомый, отталкивающий удар магии — на его правой руке что-то светилось. «Защитный контур… Стоило догадаться. Но в полёте ты не уклонишься!»

Пять метров до нас. Пуля уже создана — доли мгновения на разгон. Его рука с мечом дёрнулась с неестественной скоростью. Я увидел белую вспышку — и моя левая рука, уже почти поднятая для контратаки, отлетает, отрубленная одним ударом. Завершая движение, он изогнулся, готовясь к следующему. «Уклониться! Взрыв воздуха!» — но ничего не происходит. Я не успеваю. Самый кончик волнистого клинка рассекает мою шею. Острая боль и жгучий жар разливаются по всему телу, я падаю на колени и начинаю захлёбываться.

Я увидел, как он резко оборачивается в сторону поместья, будто что-то услышав или почувствовав. Затем, быстрым, отработанным движением, он хватает Эрис, закидывает её на плечо и сжимает с такой чудовищной силой, что её глаза наливаются кровью, а изо рта вырывается кровавая пена, смешиваясь с отчаянным, захлебывающийся криком.

Топот его удаляющихся шагов доносится до меня сквозь нарастающую вату в ушах. Я лежу в луже собственной крови, не в силах сделать ни единого вдоха. «Направить магию исцеления… Только горло… Быстрее…» В глазах пляшут черные пятна, сознание уплывает. «Молю… Я это сделаю!»

Мысли возвращаются ко мне вместе с прохладным, живительным потоком магии, бьющей изнутри. Шея с шипением затягивается, но вдохнуть всё равно не выходит — тело парализовано шоком, магия не слушается. Я из последних сил перекатываюсь на бок, встаю на колени и ползу, выискивая взглядом в полумраке отрубленную руку. Рывок вперёд — и я падаю рядом с ней, прижимая культю плеча к холодной, безжизненной плоти. Ещё одна зеленая вспышка — и магия снова послушно течёт по жилам.

Первый вдох — судорожный, хриплый. Затем дикий, разрывающий грудь кашель. Я выплевываю на брусчатку сгустки запекшейся крови, и на миг всё плывёт перед глазами. «Вот же-ж сволочь!»

Я прижимаю ладонь ко лбу и делаю то, что так любил в прошлой жизни: многократное ускорение сознания за счёт химического коктейля, впрыснутого прямиком в мозг. Время вокруг ощутимо замедляется, звуки растягиваются в низкочастотный гул. Голова тут же раскалывается от невыносимой боли, а каждое биение сердца превращается в долгий, мучительный удар наковальни где-то в висках.

Разворот на месте до хруста в позвоночнике. Принять позу для прыжка с парашютом — ноги согнуты, корпус вперёд. Удар сжатого воздуха сломает мне грудную клетку с отвратительным хрустом, но взамен с силой катапульты взмывает вверх. Одновременно я накрываю весь западный сектор города плотным, удушающим туманом, выжимая из атмосферы всю влагу. «Извини за обморожение, Эрис», — мелькает в голове, и космический холод, вывернутый из глубин памяти, обрушивается на кварталы. Улицы ниже мгновенно превращаются в единую, монолитную глыбу льда.

Я находясь всё ещё в полёте, вижу взрыв осколков у ворот. Очередной удар воздуха по всему телу, и я, как снаряд, запускаю себя за стену. От резкого ускорения темнеет в глазах, а боль в голове нарастает до невыносимой, пульсирующей волны. Подо мной — мелкая тёмная фигура с алым пятном на плече. «Болото не сработало… Тогда…»

Дотягивался до еще большего объема маны внутри себя — ускоренное сознание хоть и мучительно, но помогает сконцентрироваться, — я посылаю заклинание вниз. Нога похитителя проваливается в пустоту. Огромный провал в земле, глубокий и широкий, образуется за секунды. Они оба летят вниз, и я — за ними. На его руке снова вспыхивает свет защитного артефакта, создавая волну отталкивающего воздуха. Точно в этот миг я усиливаю этот импульс, направляя его на Эрис. Её тело вырывается из его железной хватки и летит прямо ко мне. Я ловлю его на лету и приземляюсь на противоположном краю воронки, едва удерживая равновесие.

«Исцелить… Положить за спину… Вернуть внимание на против… ни… ка…»

Ускорение сознания пропадает, и на смену ему приходит сокрушительная волна боли и невероятной, всепоглощающей сонливости. Похититель стоит на другом краю пропасти. С него слетел капюшон, и я вижу его блеклые, почти белые волосы и неестественно бледную кожу.

«Отлично… Не… считая заказчика… он пос… ле…»

Я с трудом опираюсь о землю, чувствуя, как ноги подкашиваются, а сознание уплывает в тёмную, холодную пустоту.

— А ты живуче, чем я думал… — Он развернулся ко мне, и в его глазах мелькнуло холодное любопытство. — Нужно было начисто голову снести.

— А ты сильнее, чем я думал, — выдохнул я, чувствуя, как кровь сочится сквозь свежей затянувшуюся кожу на шее. «Тяни время, Рудиус. Раз уж он решил поболтать — не упускай шанс». — А как звали того из вашей группы, с длинными волосами? — Я с трудом выпрямился во весь рост, стараясь, чтобы голос не дрогнул.

— Ммм? Его звали Верг. Честно сказать, я не думал, что ты сможешь взорвать ему голову — он ведь был Святым Севером. — Лезвие его меча снова замерло в готовности. «Снова молния?…»

— Был? А потом что? «Ещё пара секунд… еще немного, и я буду готов».

— А потом мы пошли зарабатывать деньги, — спокойно ответил он, и в уголках его губ дрогнула лёгкая, почти незаметная улыбка.

— Не жалеешь?

— Ни капли, — с ледяной уверенностью сказал он и повернул гарду меча на сто восемьдесят градусов. Клинок снова заискрился, наполнив воздух знакомым вибрирующим звоном и запахом озона. «Думаешь, раз между нами пропасть, я не смогу создать молниеотвод?» В ответ я медленно поднял руку в его сторону.

— Не советую, — проговорил я, но его улыбка стала только шире.

Звон усилился, превратившись в оглушительный визг. Искры с лезвия начали бить в деревья вокруг, оставляя на коре черные опалённые полосы. «Воздух… из центра наружу. Весь. Мгновенно».

Взмах — и ослепительный разряд рванул в мою сторону.

В этот же миг, вакуумная сфера радиусом в пять метров возникла вокруг него с глухим, сдавленным хлопком. Свет за её границей исказился, заискрился из-за чудовищной разницы плотности. А в центре, в абсолютной тишине, черная фигура вспыхнула ослепительным белым светом — его же молния, не сумевшая пробить внезапную пустоту, обрушилась на него самого.

«Ну и напоследок…»

Я резко отпустил контроль. Вакуум схлопнулся с оглушительным, разрывающим уши грохотом, втягивая в эпицентр пыль, щепки и клочья земли.

«М-да… Хорошо, что я не создаю полноценный вакуум возле себя».

Часть 4

Сзади послышались быстрые, тихие шаги.

— Гислен! — вскрикнула Эрис и рванулась к ней, забыв о своей гордой осанке.

— Эрис. Рудиус, — зверолюдка спокойно кивнула, убирая в ножны свой алый клинок. — Ещё кто-то есть?

Я снова окатил себя волной исцеления, чувствуя, как рёбра с хрустом встают на место, и развернулся к ней.

— Да. Рудольф.

Гислен лишь коротко кивнула в ответ, её уши чуть подрагивали, улавливая малейшие звуки в ночи.

— Он начал странно себя вести, когда услышал звуки вашего боя. Господин Филипп приказал схватить его. — «Ха… Надо же, какой Филипп проницательный. Охотно верю… Использовать собственную дочь как приманку, чтобы подтвердить подозрения? Или это у меня уже паранойя?» Я посмотрел на Эрис. Она переминалась с ноги на ногу, её взгляд метался между мной и высокими стенами Ро.

— Молодец, Гислен. Сейчас, госпожа… нужно кое-что забрать.

— Хм! Можешь не торопиться, — при слове «госпожа» ее лицо странно дернулось, но я не стал заострять на этом внимание.

Развернувшись, я вернул всю землю на место — теперь это был сплошной каменный массив, чуть менее прочный, чем мой базальт, но всё равно внушительный. Быстрым, но шатким шагом я дошёл до трупа Бледного. «Ну, теперь он точно не соответствует своему прозвищу…» Это были уже не просто ожоги — передо мной лежала обугленная головешка. Ни лица, ни волос — ничего не осталось. Вместо глаз зияли черные, выжженные пустоты. «Странно… Воздушный молот его даже не поцарапал, а его же молния выжгла дотла…»

Но меня интересовал не обугленный труп. Меч в его руке — он всё так же холодно блестел, даже не нагревшись. Я схватил его за рукоять и с усилием оторвал от обгоревших остатков пальцев, с которых слезла кожа. Затем снял кольцо с его правой руки и поспешно направился обратно.

По дороге до поместья я испарил весь лед, превратив его в клубы пара, устремив их в ночное небо, а затем частично восстановил мостовую, изуродованную нашим первым раундом. У входа нас ждали Филипп и, кажется, Хильда. Но Эрис не бросилась к ним. Вместо этого она резко развернулась и встала передо мной, приняв свою коронную позу — руки в скрещены на груди, подбородок гордо поднят.

В этот миг я перестал смотреть куда-то мимо, как делал всегда до этого. Я сфокусировал взгляд прямо на её лице. По моему телу пробежала мелкая дрожь, а внутри, в самой глубине, сжалась знакомая ментальная пружина. «Ох… Как же тяжело…»

— Я разрешаю звать себя просто Эрис! — выпалила она своим звонким, властным голоском. — Только тебе, из посторонних. Считай это за честь!

Я заглянул в её яркие, рубиновые глаза и увидел в них нечто до боли знакомое. Ноги вдруг подкосились, а та самая пружина в душе сорвалась — но не болезненным ударом, а чем-то лёгким, невесомым, снимающим давящий груз с груди. «Просто Эрис, да?! Эрис…»

Мир вокруг поплыл. Передо мной возникло другое видение: высокая девушка небесной красоты с огненными волосами и светом ярчайшей звезды в глазах. Она стояла в парадном мундире перед новой версией моего меха.

— Можешь звать меня просто Эрис. Не нужно лишних любезностей, — говорила она, и от ее улыбки у меня что-то запело в груди.

— Тогда и ты зови меня просто Рудиус, — прозвучал мой голос, едва не выдав прошлое имя, прежде чем наваждение рассеялось.

— Хм, естественно! — в ответ она лишь фыркнула.

И тут же, не смягчая падения, рухнула на спину. К ней тут же бросились слуги. А я… «Я был счастлив… Спасибо всем огромное. Я не упущу её… в этот раз…»

Выдохнув, я осмотрелся. Мир вокруг незримо изменился — словно с глаз спала тонкая, невидимая пелена, искажавшая реальность. Теперь всё ощущалось по-настоящему: прохлада ночного воздуха, резкий запах гари и озона, далекий щебет потревоженных птиц, ощущение реальности происходящего. Каждая деталь была чёткой, весомой, непреложной.

Я перестал цепляться за сознание, отпустил магию, что едва поддерживала меня на ногах, и позволил тёмным водам беспамятства сомкнуться над головой. Но на этот раз я погружался в пучину небытия с непривычным чувством — на душе, раздавленной грузом прошлой жизни и ошибок, теперь было на одно тяжёлое ярмо меньше.

Часть 1

«Я нашёл их! Нашёл!» Я буквально несся по стерильным коридорам центральной базы, а в голове, разрывая всё на части, звенела одна-единственная мысль: «Убью! Убью обоих!»

Я ворвался в центр управления. На мне скрестились десятки взглядов — большинство испуганных, как и в последнее время. Некоторые сотрудники тут же покинули помещение, не решаясь встретиться со мной.

— Первый и второй комплексы «Афина», привести в боевой режим! Цель — Евразийская плита, сектор 49, гига-бункер «Аксолотль». Первый залп — «Жезлом», второй — «Опустошением». ОГОНЬ!

Но ничего не произошло. Только тягостная тишина, в которой напряжение присутствующих возросло на порядок.

— Феба! Почему не исполняешь приказ?! — я обратился к главному Искусственному Интеллекту, чей холодный разум пронизывал всю сеть.

— Ваш приоритет был понижен до нуля членами Совета, — прямо в мозгу прозвучал безэмоциональный голос, который еще так недавно старался мне угодить.

— Вы что… хотите войны со мной?.. — почти шёпотом прошипел я, не обращаясь ни к кому конкретно.

Вокруг начали появляться голографические проекции виновников. Неважно, молодые или средних лет, мужчины и женщины — всем им было за двести, и все они прогнили в интригах и собственной желчи.

— Придите в себя, глава, — её голос был, как всегда, спокоен и, как всегда, мерзок для моих ушей. — Цель, которую вы приказали уничтожить, — это убежище для более чем ста миллионов людей. У вас нет права отдавать такой приказ. — Она закончила фразу с лицемерной улыбкой, по которой я прочёл всё, что нужно.

— Ошибаетесь! — сквозь стиснутые зубы проревел я. — Это база враждебной корпорации «Исток»! Сейчас на ней находится её глава, а миллионы людей, заточенные там, — не больше чем безвольные рабы или убийцы под контролем системы!

— И тем не менее…

— Тем не более! С вас достаточно. Вы мне не помешаете… «Спасибо за службу, Феба. И прощай». Я мысленно дотянулся до микроскопического заряда, заложенного в кристаллическую решётку главного Искина.

— А-а-авариИИйный режим… зап… — Свет в помещении сменился на кроваво-красный, а голос, к которому я так привык, постепенно затих, исказившись в цифровом предсмертном хрипе.

— Что вы собираетесь делать?! — На лице той, что возомнила себя королевой мира, который я построил, промелькнула паника. Она явно этого не предсказала.

Я молча подошёл к главной консоли центра управления и вставил в неё чип — физический ключ, который всегда носил с собой.

— Передаю полный контроль над сетью «Олимп» Искусственному Интеллекту «Персефона». «Прости, что делаю это твоими руками…»

— Её же заморозили! — послышался отчаянный возглас с одной из проекций.

— Всё в порядке, пап… — в голове зазвучал до боли родной и тёплый голос, которого я не слышал десятилетия. «Цель — всё та же. У тебя под контролем все боевые контуры «Олимпа».

— Да… Я вижу! Пусть… Они все умрут!

Её последняя фраза сорвалась на цифровой визг, и на главных экранах я увидел, как два артиллерийских комплекса наносят почти одновременный удар по поверхности планеты.

— Дааа-ааа-ааа… — Я проснулся от оглушительного грохота, будто что-то огромное разбилось где-то рядом. Затем короткое чувство свободного падения — и я приземлился на холодный пол. Вся мебель в комнате была покорёжена, вазы разбиты вдребезги, но я этого даже не заметил. «Какого чёрта?! Это что, кошмар? Опять кошмар? Они же прекратились… Сволочь, сволочь, только не снова!» Сердце выплясывало в груди бешеный ритм, а по спине струился ледяной пот.

— Всё хорошо… всё хорошо… Я ведь уже в поместье, — бормотал я себе под нос, поднимаясь на ноги.

Я вышел из своей комнаты в коридор, залитый призрачным лунным светом, и поплелся по нему, не отдавая себе отчёта в действиях. «Почему опять кошмары? Не хочу, не хочу…» Я оперся левой рукой о прохладную стену — правая все еще висела бесполезной плетью. Через несколько минут дыхание постепенно успокоилось. «А кошмар ли это был?..» Я продолжал идти. «Я же не боялся в нём… Даже голос Софии услышал, хоть сам момент был отвратный… Ещё одно моё "деяние", за которое я могу себя ненавидеть».

В голове всплыли последствия того залпа — огненный ад, поглотивший сектор. А затем — серия хладнокровных убийств членов Совета. «Так им и надо, ублюдкам!» Волна воздуха, непроизвольно вырвавшаяся от ярости, прокатилась по коридору, заложив уши давлением.

Я тихо открыл дверь и зашёл в комнату. «Сто семь миллионов… Именно столько по документам было в том бункере… Его уничтожение не несло никакой выгоды для человечества, в отличие от моих прошлых приказов… Но я не мог! Не мог просто сдаться!..» Я медленно сполз по стене, прямо на холодный, деревянный пол «Знаю… Я знаю!.. Мне никогда не расплатиться за то, что я сделал. Но я обещаю. Я создам мир, где не придётся строить такие убежища, и где не будет тех, кто способен их уничтожить… Ха-ха-ха, Почему моя цель, цель в которую я так верю, звучит как обычная отговорка!» Глаза защипало от беспомощности.

Тут я понял, что сижу на полу и смотрю на кровать, где спит Эрис. Внутри сразу стало лучше. «Почему… Я сюда пришёл?». Её лицо, мирно спящее и отливающее в свете луны серебристым сиянием, постепенно успокоило меня. Убедило, что ей сейчас ничего не угрожает. «Как же тяжело… Не хочу больше засыпать…».

Я поднялся, вышел так же бесшумно, как и вошёл, и пошагал обратно вдоль стены, ощущая ее шероховатую поверхность под пальцами, как якорь.

Часть 2

Очнулся я на холодном полу, в своей комнате от тихого, но отчетливого скрипа двери. Повернув голову, я успел заметить, как кто-то, чуть не прищемив кроличьи ушки, поспешно ретировался из комнаты. «Я же не хотел засыпать…» Воспоминания о ночи были смутными, но откуда-то из их глубин всплыла лёгкая, невольная улыбка. «Вроде… было что-то хорошее».

Я поднялся, суставы отозвались лёгким хрустом. Комната выглядела куда лучше, чем в ночном мраке, но мебель все еще покоилась в изломанном состоянии — последствие неконтролируемого выброса магии ветра. «Хм… Похоже, именно она срабатывает первой в моменты психической нестабильности».

Приведя себя в более-менее приличный вид перед треснувшим зеркалом — правая рука всё ещё висела — я направился к кабинету Филиппа.

По дороге я выловил одну из служанок, мелькавшую в утренней суете с подносом. Она, чуть испуганно задрав ушки, подсказала, что господин сейчас в малой гостиной. Я там ещё не был, так что попросил проводить меня.

Внутри за низким столиком восседал сам Филипп, а перед ним были аккуратно разложены все мои вчерашние трофеи: замусоленное письмо, волнистый меч и простое на вид кольцо. Я попытался склониться в поклоне, но правая рука едва согнулась в локте, двинувшись рывком. Филипп не стал заострять на этом внимание.

— Неспокойная ночь? — с лёгкой, оценивающей улыбкой поинтересовался он, жестом предлагая мне кресло напротив.

— Да. Тело решило продолжить сражение без моего ведома. Приношу свои извинения за беспокойство, — ответил я, зеркаля его улыбку. — У вас уже готова официальная версия произошедшего? — перешел я сразу к делу, учитывая предметы на столе и его собранный вид.

— Дворецкий Рудольф, подкупленный врагами, похитил юную госпожу. Но Королева Меча, Гислен, вовремя вмешалась и вернула её. В ходе сражения преступники применили опасное магическое оружие, из-за чего сгорели два дома в одной деревушке и были заморожены несколько кварталов в Роа. — Закончив, он пристально посмотрел на меня, явно гадая, как я отнесусь к этой истории, в которой не нашлось места для семилетнего репетитора.

— Хорошая история. Я бы поверил, — поддержал я его, прекрасно понимая, что кусочек славы за спасение Эрис может оказаться куда опаснее любого магического снаряда. — Где, к слову, сам Рудольф?

— Мертв, — спокойно констатировал Филипп. — А ты хотел с ним поговорить?

— Почти… — я не удержал лёгкий вздох. — Но я надеюсь, он сослужил службу напоследок?

— Полностью. Хотя ничего нового не сказал. — Филипп провёл пальцем по краю письма. — «Великий господин» — это советник короля и министр, Дариус Сильва Ганиус.

— Имея текущие доказательства, мы сможем ему что-нибудь сделать? — На слове «мы» улыбка Филиппа стала чуть шире, почти одобрительной.

— Даже если бы мы схватили его с поличным на месте при десятке свидетелей, толку всё равно было бы мало, — развёл он руками в театральном жесте бессилия. — Узы влияния и взаимных обязательств в столице сплетены крепче любой паутины.

— Ясно. Человек, живущий в безнаказанности благодаря своему положению. Но имя я запомнил.

— А сколько я спал? — спросил я, выигрывая время перед главной темой. — Та деревушка на приличном расстоянии, но вы уже знаете о ней.

— Почти три дня. Мы вызывали лекаря, но он сказал, что ты просто спишь. Эрис пыталась тебя будить, но ничего не вышло. — От упоминания её действий на душе стало вдруг тепло и не уютно одновременно. «Она пыталась…»

— Хм. Значит, наш план сработал? — Я победно приподнял бровь, стараясь звучать легче.

— О, да! Что касается заинтересованности Эрис — всё удалось. Она только об этом и твердила. Как ты разобрался с похитителями в хижине, как твоё заклинание взорвало еще двоих, как ты спас мальчика от «пожара»… и… — он намеренно замедлил речь, — как тебе перерезали горло и отрубили руку, но ты всё равно буквально прилетел за ней.

Я рефлекторно потёр шею, которая внезапно заныла призрачным зудом.— Это… было тяжело. Но я старался. — Упоминания убийств все еще давили.

Я дотянулся до кольца на столе и взял его, вращая между пальцами, изучая неприметную металлическую полоску с неизвестной мне но очень сложной гравировкой по всей площади.— Вы знаете, кто был последним из похитителей?

— Да... Это бывший Король Севера, Альб. Он уже давно работал на аристократию Асуры и славился тем, что не провалил ни одного задания. — Филипп многозначительно хмыкнул, давая понять всю весомость этого факта.

— Если бы не его уверенность в своём оружии, я, возможно, и проиграл бы, — скромно заметил я.

— И всё равно… результат потрясает, — многозначительно произнёс Филипп.

После этих слов повисла тяжелая, насыщенная тишина. Я в уме перебирал возможные варианты развития диалога и их последствия, а Филипп, откинувшись в кресле, терпеливо ждал моего хода, словно за шахматной доской.

— Думаю, пора закончить эту игру... — Я сел прямо и убрал из голоса все уставшие и детские нотки, позволив звучать лишь холодной, взрослой решимости.

— Хм? — он заинтересованно выдохнул, и в его глазах вспыхнул новый огонёк. — Я думал, тебе терпения не занимать?

— В нём больше нет смысла. В начале — да. Я тянул, чтобы собрать больше информации о вас и о “Высшем свете”, и понять, почему мой отец так его не любит. Но вмешался один… фактор. С огненным водопадом волос и рубиновыми глазами, что сияют ярче любой звезды. — Я не удержался от легкого, почти бессильного вздоха, позволив образу на миг затмить холодный расчёт.

— Ммм? Это что, в тебе наследственность от Пола взыграла? — слегка разочарованно протянул он.

— Может, и так, — я пожал плечами, а Филипп с видом кота, объевшегося сметаны, а не хитрого лиса, удовлетворенно откинулся в кресле.

— Тогда наконец перейдём к делу. Ты понимаешь, насколько ценны твои способности на политической доске?

— Более чем, Филипп. Но я — не инструмент, — надавил я, вкладывая в слова сталь.

— Ха-ха-ха! Что ты, что ты! Да, у меня были мысли в таком ключе, но контролировать сына Пола?.. А после нашего первого разговора они и вовсе испарились. Я лишь хочу предложить тебе союз, — он расплылся в широкой, почти дружеской улыбке. — И речь тем более не идёт о каких-либо героических свершениях в ближайшие годы. Лишь твоё присутствие и, возможно, одна-две… демонстрации. — На меня смотрели абсолютно невинные глаза. «Врёт. И даже не старается. Но насчёт того, что не будет торопить… а для меня это самое главное. Я не хочу вступать в бой ещё с какой-нибудь Королевской ступенью. А варианты, где я вовсе не ввязываюсь или выбираю другую, возможно, более сильную сторону, уже отброшены. Повезло Филиппу, что он отец Эрис. Если надо будет… я и против всего мира пойду!»

Сознание резко пронзила острая боль — отголосок ночного кошмара. «Ладно, ладно… Просто буду спокойнее и терпеливее в этот раз. И ничего не повторится».

— Я согласен. Но есть три условия… — всё обдумав, я начал.

— С удовольствием выслушаю, — он с готовностью наклонился вперёд.

— Вы помогаете мне стать сильнее — ресурсами или просто выделенным временем. Мне не нужны схватки на грани возможного, лишь безусловные, мгновенные победы. — Филипп одобрительно кивнул. — Я хочу узнать, зачем вам, это всё и… — слова застряли в горле, и я почувствовал, как щёки предательски наливаются жаром. — Д-дадите… — «Что за! Я же не заикаюсь!» Волна ярости смыла стыд. — Прошу дать ваше согласие на будущий брак с Эрис.

Я ожидал разной реакции на своё требование, но Филипп поступил как самый предсказуемый аристократ.

— Да я не то что согласие дам… Я могу связать её и бросить в твоей комнате хоть сегодня, — произнес он настолько легко и беспечно, что у меня внутри что-то холодное и острое сжалось в тугую пружину. Окно в гостиной с грохотом захлопнулось от внезапного порыва ветра.

— С этим… аккуратнее, господин Филипп. Мне ничего такого не нужно. И попрошу больше не рисковать ею без крайней необходимости, — закончил я ледяным тоном, ясно намекая на инсценировку похищения.

— Извини, Рудиус. Просто проверял, насколько ты похож на Пола в этом плане, — тут он меня искренне удивил. «Ха… Как же легко мной манипулировать, когда дело касается её».

— Что же до моих целей… — он с неожиданной, неподдельной грустью посмотрел в окно, за которым за полями и лесами стоял город Арс. — Однажды я уже проиграл в борьбе за власть. Именно поэтому я живу тут, в Роа, а не в столице. И ещё… Ты же не знаешь, да?

— О чём?

— Эрис — не единственный ребёнок в семье. У неё есть два брата. — «Хм, интересный факт».

— И где они сейчас?

— По договоренности… все мальчики воспитываются в доме главы Бориасов. Это лишает меня любой возможности воспитать наследника, лояльного нашей ветви семьи. Но это даже не главное. Главное… — его голос дрогнул, — что у Хильды, моей жены, буквально забрали её детей, которых она вынашивала и воспитывала первые годы жизни.

Он тяжело закончил, и его взгляд, полный немой боли, утонул в моём. «С политической точки зрения ход жёсткий, но логичный —консолидация власти. С человеческой… А могу ли я вообще судить об этом, с моим багажом? Впрочем, фальшью это не пахнет. И мне достаточно этой боли, чтобы поверить в его желание всё вернуть».

Я кивнул, не словами, а всем видом выражая понимание — холодное, стратегическое, но понимание.

— Что же… — я встал и, собрав всю волю, сфокусировал её на правой руке. Мышцы дрожали, будто натянутые струны, но я всё же протянул ладонь Филиппу. — Рад быть на вашей стороне. Можете не сомневаться — я помогу вам.

Филипп оценивающе посмотрел на моё лицо, на трясущуюся, но упрямо протянутую руку, и без колебаний пожал ее. Его хватка была твёрдой, почти болезненной.

— Спасибо. Ты не пожалеешь. И напоследок… Скажи. Я сейчас жму руку Рудиусу Грейрату, сыну Пола? — Он не отпускал мою ладонь, а его взгляд впился в меня, пытаясь проникнуть под все слои защиты и самообмана.

— Естественно. Я — Рудиус Грейрат, — я вложил в эти слова всю возможную искренность, какая только была в моих силах, смешав её с железной убежденностью собственной легенды.

Он задержал взгляд на мгновение дольше, затем медленно, почти нехотя, отпустил мою руку. Договор, пусть и произнесенный вслух, был заключён.

— Ну, я тогда пойду к Эрис и Гислен. Нужно составить план обучения, — сказал я, уже поворачиваясь к двери. Но тут услышал стремительно приближающиеся тяжелые шаги — кто-то несся по коридору, не жалея ни половиц, ни, судя по звуку, встречавшихся на пути дверей.

— Кто-то стремительно, прорывается к нам. Это нормально? — я указал левой рукой в сторону шумящего прохода, брови невольно поползли вверх.

— О! Как раз познакомитесь с ним. Только будь попроще, он всё-таки человек военный, — попросил меня Филипп, одновременно отодвигая свой стул в угол комнаты, будто освобождая пространство. В его голосе прозвучала смесь усталой привычки и лёгкого предвкушения.

Часть 1

Я решил тоже отойти на пару шагов в сторону, как в комнату, ворвался вихрь. Высокий, статный, пожилой мужчина с гусарскими усами и начинающийся сединой, но с той же самой безумной, кипучей энергией в глазах, что и у Эрис. «Да, в этом они явно похожи. Саурус Бориас Грейрат. Филипп сказал быть попроще…»

— Это ты — Рудиус Грейрат?! — Быстро просканировав помещение, он уперся в меня властным, пронзительным взглядом.

Я же на мгновение застыл, увидев, как за спиной Сауруса новый, невозмутимый дворецкий аккуратно закрывает дверь, будто ничего не произошло. «Филипп, ты что, из кармана обученных людей достаёшь? Или он уже работал в поместье? Ладно, надеюсь, этот — "чистый"».

Я перевёл взгляд точно на глаза Сауруса, выпрямился в струнку и громко, чётко, как на плацу, отрапортовал:

— Абсолютно верно. Я — Рудиус Грейрат. Рад встрече с вами, господин Саурус! — И склонился в безупречном, сдержанном поклоне, но без движений руками.

— Хе, — он довольно хмыкнул, и углы его рта дернулись вверх. — Мне нравится, что в тебе есть вежливость, которой не было у Пола, и есть дисциплина, которой не было у Пола. Я разрешаю оставаться в этом доме. — Он заявил это так, будто только что издал непреложный указ, и тяжёлой поступью направился к столу. — Филипп тебе уже рассказал? Ты не против такой истории?

— Никак нет. Это верный ход, — подтвердил я, догадываясь, о чём идёт речь.

— Хорошо. Тогда просто скажу: спасибо, что спас Эрис. — На этих словах его тон неожиданно смягчился, но мне, наоборот, стало не по себе. «Интересно, а он вообще знает, что это был мой план с похищением?..»

— С уважением принимаю вашу благодарность, но уверяю — я просто не мог поступить иначе, — с поклоном и всё так же чётко ответил я.

Он лишь поднял руку, останавливая меня.

— Тогда вот тебе моя… просьба, — он сделал лёгкую, театральную паузу. — Ты можешь наконец обучить Эрис той белой вспышке, про которую она мне уже третий день трезвонит! — Под конец фразы он снова сорвался на привычный громовый раскат.

— Нет. Не смогу, — спокойно, на тон ниже, ответил я.

— Ты что, мне перечишь?! — его брови сперва взлетели к волосам, а затем грозно сдвинулись в узнаваемый, гневный домик. — Или вы с Филиппом о чём-то договорились у меня за спиной?!

Я склонил голову, чтобы он не увидел блеска в моих глазах. «Ну, так-то да, договорились. Но речь сейчас о другом».

— Уверяю вас, дело не в этом. Просто эта конкретная магия — сейчас сильнейшая в моем арсенале, и я её ещё не до конца освоил. Это может быть опасно для неё, — успокоил я его, стараясь звучать максимально убедительно. «Я и сам не уверен, что смогу повторить этот луч…» — Но я с радостью обучу ее другим, не менее эффективным заклинаниям.

— И наукам тоже, — добавил из своего угла Филипп, не поднимая глаз от разложенных на столе бумаг.

— Конечно же. Разрешите идти? — Я перевел вопрошающий взгляд на Сауруса, признавая в нём главного.

— Да, иди. Нам с Филиппом нужно кое-что обсудить, — радостно буркнул Саурус, явно довольный, что не пришлось вступать в долгий спор или торг со мной.

Я развернулся на каблуках с военной четкостью и зашагал к выходу. Новый дворецкий — представившийся как Альфонс — с лёгким кивком открыл передо мной дверь. Последнее, что я услышал, уже выходя в коридор, был громогласный возглас Сауруса:

— Нужно нанять еще горничных с кошачьими ушками!

«А, так вот о чём будет этот "важный разговор". Ясно…»

Интерлюдия 7.

Взгляд Гислен

«Рудиус — не тот, за кого себя выдаёт. Я начала подозревать это ещё при первой встрече, но списала всё на его не по годам развитый ум и гениальность. Однако окончательно убедилась в этом после его встречи с Эрис, когда он собрался уходить. Семилетний ребёнок просто не способен носить в глазах столько боли, сколько я увидела тогда. Это была взрослая, выстраданная годами мука, глубоко спрятанная, но вырвавшаяся наружу.

Я не знаю, хорошо это или плохо. Я не умею рассуждать, как господин Филипп, просчитывая ходы на десять вперёд, или даже как Пол, который чувствует людей интуитивно. Но я точно знаю одно: он — не враг. Он доказал это своей готовностью убивать и, что важнее, умереть ради Эрис. Тот бой на улице… я увидела часть его, с крыши. Он действовал не как ребёнок, а как опытный, отчаянный воин, для которого поражение — не приемлимо.

Но что мне делать, если однажды он решит действовать против интересов Бориасов? Или вступит в конфликт с самим господином Саурусом? Он ведь смог одолеть Альба. Я лично не знала этого фехтовальщика, но господин Филипп говорил, что его прозвали «убийцей магов» и что когда-то он занимал Королевскую ступень Севера. Сила, способная противостоять такому...

Хотя… Пожалуй, мне нет смысла размышлять об этом заранее. Просто буду верить. Ведь то, как он смотрит на Эрис, когда думает, что его не видят, говорит само за себя. В этом взгляде нет расчёта — только странная смесь нежности, вины и какой-то железной решимости. Так смотрят на самое дорогое сокровище, которое однажды уже потеряли».

— Гислен, что-то не так? Хочешь внести что-то в расписание? — его голос вернул меня к реальности. «Ой. Кажется, я всё прослушала».

— Извини, я отвлеклась. Можешь повторить?

— Да, конечно, — он кивнул, и на его лице вновь появилась та самая лёгкая, вежливая улыбка. «И снова эта идеальная маска. Иногда мне кажется, его просто невозможно по-настоящему разозлить. Или… он просто никогда не позволяет гневу выйти наружу».

Часть 2

«Так, ну, вроде у меня получилось составить начальное расписание. Но всё равно потом придётся его менять — оптимизировать под реальные успехи Эрис или под график других "преподавателей". Да, как выяснилось, мой "педагогический штат" не ограничивался Гислен и мной».

Я перевёл взгляд на женщину средних лет, стоявшую чуть поодаль. Марта — бывшая кормилица Эрис, а ныне её несчастный преподаватель этикета. «Справляетесь, к слову, Марта, вы безупречно. Я в жизни не видел девушки столь сдержанной и воспитанной, как Эрис. Ха-ха-ха… Ладно-ладно, нечего глумиться над старушкой. Всё-таки Эрис сейчас больше буйный зверь, а у Марты нет таких "кнутов", как у нас с Гислен».

— Вас что-то развеселило, господин Рудиус? — сказала она хриплым, но невероятно мягким, почти материнским голосом.

«Да! Твоя абсолютная, на данный момент, бесполезность в моём стройном плане обучения!»

— Нет, просто радуюсь, что у нас получилось договориться. Хоть и не с первого раза, — я вежливо улыбнулся, затем перевёл взгляд на настороженные ушки Гислен, которые чуть подрагивали, улавливая каждый тон. «И зачем ей такие локаторы? Или она и правда может погружаться в мысли? Сомнительно…»

— Итак, подытожим, — продолжил я, возвращаясь к делу. — Первая неделя: науки, магия и легкие занятия с мечом. Вторая неделя: этикет, меч, базовое повторение со сложными предметами и немного магии. Так нам всем должно хватить времени, а Эрис не будет уставать от моих или ваших уроков, Марта. Ну, а про то, чтобы Эрис устанет от занятий с мечом, и речи не идёт — нам до преподавательского таланта Гислен ещё очень далеко, ха-ха-ха! — я улыбнулся, на этот раз более открыто, и перевел вопросительный взгляд на Марту. В ответ та, с лёгкой усталой усмешкой, понимающе кивнула. Гислен же дернула хвостом не понимая похвалили её сейчас или нет.

— Ладно, утренняя тренировка с мечом уже прошла, так что сейчас у Эрис и Гислен — знакомство с буковками и циферками, — я вежливо поклонился Марте, и мы разошлись, выйдя из моего кабинета-спальни”.

Быстрым шагом я добрался до комнаты, которую Филипп выделил нам под занятия. На деле это была просто еще одна комната... Я на всякий случай подготовился и зашёл внутрь.

«…А где она?»

Эмоция так ясно отразилась на моём лице при виде пустого помещения, где из людей была лишь одна служанка, что та поспешила заговорить.

— Приношу свои извинения, господин Рудиус. Я, как вы и сказали, привела Эрис сюда и попросила немного вас подождать. Но, заскучав после первой же минуты, она тут же… убежала, — служанка склонилась, но в её голосе я не услышал ни капли вины — лишь усталую покорность неизбежному.

— Не извиняйся. Задача действительно была сложная, — вздохнул я. — А где она сейчас может быть?

— Скорее всего, во дворе, — уже спокойно, словно констатируя факт, сказала Гислен, появившаяся в дверях.

Подойдя к тренировочной площадке, я услышал знакомые, отрывистые звуки отработки ударов. Эрис, облеченная в тренировочную экипировку, размахивала деревянным мечом с яростной сосредоточенностью. «Весьма быстро для ее возраста. Но…».

— Эрис! Мы же договаривались, что ты посидишь в классе! — крикнул я, подходя ближе.

— М!? — она резко обернулась, не прерывая движения. — Зачем мне там сидеть, если мы будем учить магию? Разве не будет лучше проводить все занятия здесь? — Она поставила руки в боки и заявила это своим звонким, самоуверенным голосом, искренне не понимая, в чём проблема.

— Эрис… Филипп сказал обучать тебя письму, чтению и математике тоже, — ни на что особо не надеясь, произнёс я.

— Фыр! — Она сдула со лба выбившуюся прядь. — Я хочу только магию. Чтобы быть как ты.

— Ты же уже знаешь, насколько важно уметь читать, — намекнул я, пытаясь апеллировать к логике.

— Ну и что! Победил-то ты всех не письмом! — «Действительно, железный аргумент… И как мне ей объяснить, что вся моя магия строится на ярких, четких образах, которые рождаются из знаний физики? Ладно, последняя попытка уговорить, потом — план "Б" с элементами шантажа».

— Эрис, — я сделал паузу, дожидаясь, пока она наконец остановит размахивание мечом. — Я силён в магии не потому, что тренирую только то, что хочу. А потому, что стремлюсь к силе во всех её проявлениях. — Она упрямо дернула головой смахивая не послушные волосы — Моя магия становится сильнее от знаний об этом мире. Без умения читать я бы не произнес и первого своего заклинания. — Под конец речи я подошёл ближе, стараясь говорить убедительно, с неподдельной верой в свои слова. Её глаза сначала недовольно уплывали в сторону, но потом сфокусировались на мне, под грозно нахмуренными бровями. Она нервно постучала ногтем по рукояти деревянного меча, осмысливая сказанное.

— А я не хочу! Ты мой репетитор, и это твои проблемы! — скрестив руки, она демонстративно отвернулась. «Ах ты упрямая малявка…» Она явно понимала, что спор не выиграть, но всё равно не желала сдаваться и идти на мои условия. Подкатила знакомая волна раздражения, но она тут же разбилась о невероятное, глубокое тепло, которое я почувствовал просто от того, что стою рядом с ней и, как когда-то в далёком прошлом, пытаюсь её в чём-то убедить. «Понял… План “Б”»

— Тогда я вообще не буду тебя учить, — спокойно заявил я и развернулся, чтобы уйти. — Пойду скажу Филиппу, что буду обучать только Гислен. Думаю, он согласится, если я пообещаю научить ее самой сильной магии.

Эффект был и болезненнее, чем я ожидал.

— Эй! Так нечестно! — Она догнала меня за два шага, и я почувствовал звонкую, со всего размаха, оплеуху по затылку. «Ой… Я рассчитывал получить удар, но не такой, от которого круги запляшут перед глазами».

— Хорошо, хорошо! Я буду учиться и остальному! Только научи меня магии! И… и вообще я всё дедушке расскажу, если откажешься! — Она обогнала меня и встала передо мной в своей коронной позе, сверкая гневными рубиновыми глазами.

— Значит, договорились… Только не рассказывай дедушке. — имитируя трепет и страх сказал я.

В ответ она лишь гордо фыркнула, задрав подбородок, но всё же нехотя поплелась за мной обратно в класс.

Часть 3

Я не стал нагружать Эрис и Гислен на первом же уроке. Дал Гислен задание на сложение, которое она, к моему удовлетворению, уже понимала, и сконцентрировался на Эрис. Мы медленно, шаг за шагом, проходили цифры и буквы. Я старался хвалить ее за каждый, даже самый маленький успех, тонко подпитывая её гордыню, чтобы убедить — это не так сложно, как она думала.

— Да, правильно, Эрис. Вот эта палочка должна быть чуть длиннее, — сказал я, указывая на её попытку изобразить семёрку.

Она с трудом, пыхтя и скалясь, будто раздраженный зверёк, вывела уже седьмую цифру в многоразовой тетради, сжимая грифель так, что он трещал под давлением.

— Всё! Я больше не буду! — заявила она с ненавистью, отодвигая от себя тетрадку так резко, что та чуть не улетела со стола. Затем она посмотрела на меня, явно ожидая, что я снова начну её уговаривать, и приготовила очередную порцию упрямства.

— Хорошо. На сегодня с тебя хватит, — спокойно согласился я.

Эрис сначала удивилась, моргнув несколько раз, а затем её лицо озарила бурная, почти ликующая радость от того, что муки закончились раньше, чем она ожидала.

— Гислен, можешь приступать к заданиям Эрис, — сказал я, обращаясь к зверолюдке, которая с невозмутимым видом наблюдала за этой сценой.

— А мне что делать?! — тут же возмутилась Эрис, явно намекая на обещанное обучение магии.

— Не знаю. Ты же сама сказала, что урок закончен, — пожал я плечами с видом полнейшего непонимания.

Её лицо сначала приняло задумчивое, даже растерянное выражение — уже не в первый раз за сегодня — а потом на нём медленно, словно восходящее солнце, проступило осознание, что её попытались обхитрить.

— Аррр… — она проскрежетала, медленно вставая и скребя по столу ногтями, её взгляд, полный ярости, сверлил меня исподлобья. — Ты же…

— А! Ты про магию! — перебил я её, не дожидаясь, пока очередная оплеуха найдёт свою цель. — Тогда давай приступим.

Она недовольно фыркнула, но, увидев, что её не собираются лишать главного «приза», успокоилась и даже чуть выпрямилась, вновь обретая свой привычный, горделивый вид.

Я открыл окно нараспашку. Выходить во двор не было ни нужды, ни особого желания. «Если только у неё не окажется дар, сравнимый с моим…» — мелькнула привычная паранойя, но я тут же отогнал ее. «Так… С чего начать? Со стихией, думаю, тут всё понятно. Учитывая её характер и внешность, если это не огонь, то учебники этого мира мне снова наврали. Но чтение заклинаний… для меня это костыли. Ладно, попробуем со сложного. Если что, всегда можно спуститься на ступень вниз».

Я попросил Эрис встать напротив окна. Она с энтузиазмом и неудержимой энергией тут же подскочила, будто только что не корпела над ненавистными цифрами. «Учитывая её движения и удары, боевой дух она уже умеет применять, хотя бы на интуитивном уровне».

— Обе руки в сторону окна и закрой глаза, — скомандовал я.

На ее лице вспыхнула широкая, нетерпеливая улыбка, будто перед вручением долгожданного подарка. Гислен же, наблюдавшая со стороны, насторожилась, ее ушки дернулись, и она уже собиралась встать. Но я успокаивающе махнул рукой.

— Магия — это прежде всего воображение, — начал я уже привычный монолог, опробованный когда-то на Сильфи.

— Во-воображение? — с легкой запинкой, явно недоверчиво, спросила Эрис, приоткрыв один глаз.

— Да! И открывать глаза, пока я не скажу, нельзя! — Она тут же зажмурилась с такой силой, будто я сейчас отберу у неё магию навсегда.

— Представь себе огонь свечи… факела… жару летнего дня… — Говоря это, я начал создавать вокруг нее тончайшие температурные изменения, играя на её тактильных ощущениях. — Представь, что у тебя в груди рождается маленькое, но очень-очень горячее солнце… — Я зажёг крошечный огонёк в сантиметре от её груди, чтобы она почувствовала тепло. — Сожми его как можно сильнее и начни толкать вдоль рук, будто хочешь его выбросить…

Огонек начал свое движение вдоль ее рук, размножаясь и окружая их слабым сиянием. — Представь, что река пламени идет из твоей груди прямо к ладоням…

Эрис старалась изо всех сил. Нахмурив брови, она сжала губы в одну напряженную линию. «Так… это уже плохо. Магия, это не гнев и не давление в черепной коробке… Ладно, думаю, один раз можно».

— Выдохни, Эрис. Медленно, будто выдыхаешь пламя, которое фокусируется перед тобой…

Я положил ладонь ей на голову и сконцентрировался. «Как же не хочется рисковать ее мозгом. Но не считая правой руки я сейчас в лучшей форме, попробуем… Стабилизирую лимбическую систему. Повышаю ГАМК-ергическую активность в миндалине на 40%. Снижаю выброс кортикотропина. Одновременно — точечный выброс дофамина в прилежащем ядре и норэпинефрина в голубом пятне. Поддерживаю холинергический тонус в коре. Пульсирующая подача орексина для сохранения бодрствования. Когнитивные функции — на максимум. Эмоциональный фон — на нуле. В прошлом — одна мысленная команда, сейчас же — целый танец магическими руками и образами, смещая воздействие, но не теряя точности».

Её лицо мгновенно расслабилось, вся поза перестала быть неестественно напряженной, но при этом она не потеряла фокус, не стала «ватной». Я перевел взгляд на её руки — ничего нет, только мои искорки кружат хоровод «Чего-то не хватает… Заклинание не формируется. Может, перегнул с химией? Чёрт, как же не хватает био-монитора… А может…»

— Скажи, Эрис, будто это твое последнее заклинание, — и шепотом, прямо на ухо, добавил: — «Огненн…». — я еще не закончив фразу

— ОГНЕННЫЙ ШАР! — Прорвав химический барьер чистой эмоциональной решимостью, крикнула Эрис.

И произошло то, чего я не ожидал. Все огоньки возле её рук слились в одну огненную сферу. Без моего ведома она выросла до размера баскетбольного мяча за секунду и тут же сорвалась в окно с ревом, напоминающим старт ракетного двигателя. Я почувствовал ощутимую волну от её рук — не магией воздуха, а чисто кинетическую, как от отдачи мощного оружия. Шар летел слишком быстро, это не было обычным, «начальным» заклинанием.

«Вот чёрт…» Ругаясь про себя, я резко рванул рукой вслед за ним и попытался развеять его вакуумом уже далеко за границей поместья, чтобы он не наделал бед.

Это оказалось труднее, чем с обычным заклинанием. Огненная сфера сопротивлялась, и истаяла лишь за несколько долгих секунд, а не мгновенно.

За моей спиной послышался тихий, почти неверующий выдох.

— Получилось… — прошептала Эрис, а затем громче, с нарастающим восторгом: — Получилось! Получилось! Гислен, ты видела?!

Я обернулся и увидел… «Чудо…». Эрис сияла. Широкая, безудержная улыбка растянула её губы, а в глазах плясали искры чистого, ничем не омраченного восторга. Она буквально подпрыгивала на месте, захлебываясь от переполнявших её чувств.

— Я смогла! Прямо как у Рудиуса! — «А когда я вообще применял при ней огненный шар?..»

— Да, я видела, Эрис. Ты — молодец, — коротко, но тепло похвалила Гислен, и её хвост плавно качнулся в такт.

Эрис тут же перевела сияющий взгляд на меня, полный немого вопроса и ожидания.

— Это было потрясающе, Эрис. Ты по-настоящему меня удивила в магии! — Не заставляя её ждать, я сказал чистую правду и даже поаплодировал, чувствуя, как на душе становится странно и светло.

От этого она окончательно убедилась в своём успехе, но не перестала «плясать» на месте, излучая такую энергию, что, казалось, воздух вокруг вибрировал.

— Иди похвастайся господину Саурусу, — понятливо отпустил я её, и она тут же, словно огненный вихрь, умчалась за дверь, оставив за собой лишь лёгкое эхо смеха и топот ног.

— Действительно удивила? — спросила Гислен, её хвост нетерпеливо покачивался из стороны в сторону, а на столе я заметил уже полностью заполненную тетрадь с в меру кривыми, но кропотливо выведенными цифрами.

— Да. Это было не обычное заклинание. В нём был… Боевой Дух. — Я сделал паузу. — Ну что, теперь твоя очередь. Но я не обещаю такого же зрелищного эффекта.

Она дернула ушками и встала в знакомую, собранную стойку, готовясь к уроку. «Молодец, Эрис. Я верю, что в этот раз ты станешь достаточно сильной, чтобы…» Мысль оборвалась, оставив после себя лишь теплое, твердое чувство надежды.

Часть 1

Я вливал ману в руку, собирая в сознании ярчайшие образы огня: ядро звезды, бушующее пламя доменной печи, расплавленный металл. Магия покорно подчинялась с первого раза, словно ждала этого. Я старался сжать, уплотнить огненный сгусток, вливая в него ещё и ещё манны. Он раскалялся докрасна, затем до ослепительного белого, увеличиваясь в размерах. От него уже бил такой жар, что воздух вокруг дрожал, и находиться рядом стало невыносимо.

Последний этап. Я собрал все образы ускорения: взведенную до предела катапульту, тетиву тяжёлого арбалета, ревущий старт ракетных двигателей. Магическим телом я почувствовал, как передо мной сжимается, многослойная магическая пружина чудовищной мощности.

«Огненный шар».

Сгусток, размером теперь с теннисный мяч и пылающий ослепительно-желтым, почти белым светом, сорвался вперед по моей мысленной команде. Он преодолел сотню метров менее чем за секунду, оставляя за собой искажённый от жара воздух, и угодил прямо в заранее подготовленную зону сверхнизкой температуры, близкой к абсолютному нулю.

Не было ни звука, ни взрыва. Одно мгновение — и плазменный шар, несущий в себе энергию, способную испарить сталь, погас. Просто исчез, будто спичка, опущенная в воду. Тишина после этого казалась оглушительной.

Поняв, что справа от меня давно уже не слышно привычных звуков ударов дерева об дерево, я обернулся. Эрис стояла, завороженно уставившись в ту точку, где только что исчез свет, её взгляд был полон немого восторга и нетерпения. Гислен наблюдала с обычным своим спокойным интересом, но её хвост нервно ходил из стороны в сторону, выдавая внутреннее напряжение.

Эрис захлопала в ладоши, не выпуская из другой руки тренировочный меч.— Он так ярко светился! И так… так быстро погас! Мы сегодня будем это заклинание учить? — спросила она, и в её голосе звенела неподдельная, детская надежда.

— Попробуем… — тихо ответил я, ничего не обещая. «Я вообще-то пришёл сюда не для того, чтобы устраивать представления. Мне нужно было понять разницу. Между моей магией, способной создать локальный ад… и тем первым заклинанием Эрис.

Мы отдалились от Роа на добрых пяток километров, выбрав живописную, уединенную поляну вдали от любых дорог и троп. Здесь Эрис и я могли использовать магию, не опасаясь последствий. Мысль об этом месте пришла ко мне сразу после утреннего инцидента: оглушительного грохота и мини-пожара, когда Эрис, хвастаясь Саурусу, запустила ещё один огненный шар прямо в стены поместья. К её чести, она хотя бы встала напротив окна, так что снаряд ушёл в каменную ограду, а не в жилые покои. Я моментально потушил возгорание, а затем договорился с Филиппом о переносе «практических» занятий по магии подальше от цивилизации. Мне это было только на руку.

Я даже предлагал заменить все стены на свой тёмный, почти непробиваемый камень-сталь, но Филипп отказал — сказал, будет слишком бросаться в глаза. Сошлись на том, что я незаметно армирую поместье изнутри, сетью магических прутьев повышенной прочности.

Что же до магии Эрис… У неё точно нет той «аномалии», что у меня и у Сильфи. Её магический запас растет, но черепашьими темпами по сравнению с моим монструозным хранилищем. Я наглядно доказал это, когда с помощью химии исцеления помог ей создать двенадцать огненных шаров за один день. После этой марафонской сессии, её запасы выросли, от силы на десять процентов и к моему стыду и сожалению, в её огненном водопаде волос появилась одна ярко-белая прядь по всей длине, резко контрастирующая с остальным пламенем. А когда я сказал, что у меня тоже были такие, она тут же вообразила себя мега-магом моего уровня и заявила: «Я уже скоро догоню тебя, Рудиус!»

«Да в чём-то ты уже обогнала…» — подумал я с легкой горечью и восхищением.

Я вновь собрал в ладони сгусток энергии, сформировал его в плазменный шар, раскалённый до белизны, и запустил в заранее подготовленное ледяное поле на краю поляны. Шар, способный испепелить небольшой дом, коснулся зоны сверхнизкой температуры и погас без единого звука, словно его и не было.

Я могу нейтрализовать практически любую огненную атаку своей ледяной защитой. Но есть исключение — огненный шар Эрис. Он пролетает сквозь поле сверхнизких температур, будто его там и нет. Лишь создавая на его пути длинный, двадцатиметровый коридор из концентрированного холода, я могу его затушить.

Вакуум, который мгновенно «пожирает» обычное пламя, срабатывает на её заклинании лишь через некоторое время, будто с него нужно сначала стряхнуть какую-то защитную оболочку.

Помимо этой странной устойчивости, её заклинание обладает ещё и необычайно высокой скоростью. Если составить внутренний рейтинг моих собственных заклинаний по скорости, он выглядит так:

Первое место (не считая молнии, с одной третью от скорости света) — каменная пуля. Благодаря её постоянной форме и высокой плотности я могу создать идеальный аэродинамический снаряд и разогнать его до скоростей, превышающих звуковую. «Нужно, кстати, как-нибудь пострелять на сверхдальние дистанции и замерить падение скорости и точность».

Второе место делят сжатая до предела вода и воздух под высоким давлением. Но это уже заклинания на порядок сложнее обычных «снарядов», и требуют они концентрации и энергии на порядок больше.

На последнем месте — классический огонь. Из-за его нестабильной, энергетической природы попытка разогнать его без колоссальных вложений в плотность и температуру приводит к тому, что пламя попросту разбивается о встречный поток воздуха, рассеиваясь, как дым.

«Шар же Эрис… Он игнорирует эти законы. Он стабилен, плотен и быстр от природы. За счет этого…» Я с тяжестью вздохнул. «За счет этого “боевого духа”!»

«Что же это даёт…» Я прекратил магические эксперименты и перешел, наконец, к физическим упражнениям, отчётливо чувствуя на себе оценивающий взгляд Гислен. «А то, что боевой дух может действовать вне тела, значит, есть пусть и мизерная, но вероятность, что я всё-таки смогу использовать его как магию. По крайней мере, я хочу в это верить».

Внутри появилось странное, смешанное чувство — тяжелой ответственности и почти детского воодушевления. «Наверное, такие эмоции испытывают исследователи, когда нащупывают новую, неизведанную грань мира… Если честно, уже становится трудно держать всё в голове: модель магии, обучение Эрис, игры с Филиппом, планы на ближайшее и дальнее будущее. Когнитивных способностей этому телу явно не хватает… Стоп. А как?..»

Я решил сделать перерыв от изнурительных взрывных уклонений — ноги уже горели огнём, даже несмотря на постоянную подпитку магией исцеления. Создал небольшой каменный столик и три стакана прохладной воды для нашей маленькой компании.

«А как Пол, Гислен и другие "мастера боя", или фехтовальщики, как их тут называют, могут думать на такой скорости? Как они могут осознанно двигаться? Я раньше не задумывался, потому что подсознательно сравнивал их с программой «Арес». Но я не вижу между ушек Гислен микропроцессора, и вдоль ее позвоночника не тянутся искусственные нейроканалы…»

— Гислен… — я сделал глоток воды. — А когда ты сражаешься всерьёз, время для тебя замедляется?

— М?.. — Она дернула хвостом, скрестила руки на груди и задумалась, слегка наклонив голову. «Она не поняла, о чём я или?»

— Да. Атаки низкого уровня начинают двигаться очень медленно. От них можно уклониться или изменить траекторию своего удара. Но так происходит только во время использования техник «Безмолвного Меча» или «Меча Света».

«Как всегда — точно и по делу. Интересно… Значит, ускорение сознания происходит лишь в момент активации техники. Хотя это лишь опыт Королевской ступени. Чёрт, ха-ха… Этот "боевой дух" снова поражает. Помимо увеличения прочности, силы, скорости, массы и усиления заклинаний, он еще и ускоряет работу мозга. Даже не знаю, что лучше — эта непоколебимая физическая мощь или мой набор магических фокусов, ха-ха». Я поймал себя на азартной и, в какой-то мере, безрассудной мысли.

— Гислен, а кто твой учитель меча? Он сильный? — снова приступив к уклонениям, спросил я, отбивая деревянным мечом воображаемые атаки.

— Мой наставник, — поправила меня Гислен с лёгким намёком на гордость в голосе, — Гул Фарион. Он — текущий Бог Меча.

Я замер на середине движения, пригвожденный взглядом, к этой как оказалось очень скромной зверолюдке. «Что?! Гислен лично знакома с Божественной ступенью?!» Мне стало немного стыдно за своё прежнее нежелание заниматься с ней.

Я взглянул на Эрис, которая, сидя прямо на траве, отдыхала. Её самодовольный вид ясно говорил: она это знала и безмерно гордилась тем, что её тренирует не просто сильный фехтовальщик, а ученица самого Бога Меча.

— Ого… я не знал. А где он сейчас живёт?

— На Святой Земле Меча. Далеко на севере. А зачем спрашиваешь? — её острые ушки насторожились.

— Можешь устроить мне поединок с ним? — спокойно сказал я.

Гислен как-то странно, почти снисходительно улыбнулась, а Эрис, потерявшись в эмоциях, переводила взгляд с меня на неё и обратно. Я поспешил добавить:— Естественно, дружеский. До первой крови.

— Хорошо, — кивнула Гислен. — Думаю, наставнику ты понравишься. Всё равно нужно будет туда съездить, когда Эрис станет достаточно сильной.

— Я! Я думаю… — Эрис попыталась вставить своё мнение, но не смогла сразу определиться. — Как думаешь, Гислен, кто победит — Рудиус или твой учитель?!

«Куда-то это далеко зашло… Я просто хотел испытать свои заклинания на существе уровня Божественной ступени».

— Зависит от стартового расстояния и его прочности, — вместо Гислен ответил я. — Для этого я и хочу с ним сразиться.

— Ммм! — Эрис нахмурила бровки, пытаясь представить этот гипотетический бой.

— Ну всё, отдых закончился. Продолжаем! — Гислен одним своим спокойным, но неоспоримым тоном вернула нас обоих в реальность.

Я, надев тяжёлый каменный жилет, снова взял в руку деревянный меч и начал отрабатывать базовые стойки, чувствуя, как под весом камня и под её пристальным взглядом каждое движение становится более осознанным.

Часть 2

— Хм! Почему меня не позвал?! Жди здесь, я сейчас приду! — заявила Эрис, едва узнав, что я направляюсь в Роа. Сейчас как раз шла неделя этикета у Марты, и Эрис использовала любую возможность избежать уроков, на которых не было магии. «Эх… Может, мне тоже с ней на этикет ходить? Нет, тогда у меня совсем не останется времени на себя. Мне еще эксперименты с магией земли нужно возобновить…»

Пока я размышлял, является ли Марта моим спасительным, временным буфером, Эрис подошла к выходу из поместья в сопровождении Гислен. И в… «Прогулочном платье?» Бордовом, с изящными черными оборками, а на голове — чепчик с жестким каркасом, украшенный сплетенным из ярко-красной ленты цветком. «Она сама умеет выбирать такие наряды, или кто-то специально её так наряжает?»

— Гкхм… Прекрасно выглядите, леди Эрис, — я запнулся и нарочито перешёл на официальное обращение, чтобы скрыть внезапный всплеск странных, тёплых эмоций.

— Говорила же — называй просто Эрис! — шаг в сторону, лёгкое, почти танцевальное движение корпусом — и её ладонь пролетела в миллиметрах от моего виска. Я уже было обрадовался, что смог уклониться, но она тут же пнула меня в голень остроносым краем своей туфельки.

— Ай! Эрис, синяк же будет! — притворно вскрикнул я, одновременно тут же убирая возможный синяк магией исцеления.

— Фрх! — в ответ она лишь задрала подбородок еще выше и, скрестив руки, начала нервно теребить ту самую белую прядь, которая так контрастировала с её огненными волосами и темным нарядом.

— Ладно, идемте. Гислен, тебя же не оторвали ни от чего важного? — я перевёл взгляд на зверолюдку, которая с тихим, почти материнским спокойствием наблюдала за нашей перепалкой.

— Нет. Моя основная роль сейчас — страж Эрис, — сказала она и, положив руки на пояс рядом с ножнами меча, встала в конец нашей небольшой «колонны», заняв позицию прикрытия.

И мы двинулись за пределы поместья.

Моей целью в Роа было несколько дел. Первое — пройтись по местам боя с Альбом и незаметно подлатать оставшиеся повреждения. На главной улице я доделал мостовую и подлатал стены домов магией земли, вплетая камень в камень так, чтобы швы были неотличимы от старой кладки. В районе, где я применял заморозку, толком ничего не пострадало — лишь парочку растений пришлось оживить тонким прикосновением магии исцеления.

— Зачем ты это делаешь? Я думала, мы пойдем на площадь! — недовольно спросила Эрис, переступая с ноги на ногу.

— Да, повреждения несущественные. Но если буду закрывать глаза на такие «мелочи», то вскоре начну оставлять после себя одни руины, — ответил я, заглаживая последнюю трещину.

В ответ она лишь фыркнула, а как только я закончил, тут же ухватила меня за руку и потащила на главную площадь, где царила оживленная рыночная суета.

Эрис, как и полагается юной госпоже, получила на прогулку карманные деньги и тратила их с видимым удовольствием. Сначала — красные яблоки в едва застывшей карамели, следом — вяленое мясо в острых специях, от которого она закашлялась и в итоге великодушно отдала Гислен.

Каждый раз, когда она подходила к прилавку, продавцы, замечая богато одетую маленькую девочку, тут же задирали цены. Мне приходилось каждый раз «приводить их в чувство» показывая что я все вижу и запоминаю их, для доклада мэру, а Эрис — щёлкать магией воздуха по носу или морозить шею за нежелание смотреть на ценники. В первый раз мне за это прилетела оплеуха, как и во второй. Но на третий раз Эрис подошла к лотку с выпечкой и долго, нахмурившись, переводила глаза с товара на ценник и обратно.

— Ммм! Сколько это стоит?! — поняв, что сама не справляется, спросила она меня.

— Одна малая, медная. Вот тут написано, — указал я.

— Я знаю! Я просто у тебя хотела спросить! — раздраженно заявила она и начала перебирать монеты в своём кошельке. Самая мелкая из них была большая медная монета.

— Сколько тебе должны дать сдачи? — спросил я её, но краем глаза заметил, как Гислен загибает пальцы, беззвучно подсчитывая.

— Хм! Ничего не должны! Пусть оставят себе, — гордо провозгласила Эрис.

Мужчина за прилавком ощутимо обрадовался. Я же в ответ поднял левую руку для заклинания. Эрис тут же закрыла ладошками шею и оскалившись, зарычала.

— Эх, Эрис, постарайся. Видишь, у Гислен уже готов ответ, — кивнул я в сторону зверолюдки. Та утвердительно кивнула в ответ, а её хвост в нетерпении ходил ходуном.

— Ммрр! — Ещё одна долгая минута, больше потраченная на смирение гордыни, чем на арифметику. — Они должны дать мне… девять малых медных монет, — сквозь зубы проскрежетала она.

В этот же момент, нарушая правила педагогики, я синтезировал у неё в мозгу легкий коктейль из дофамина и серотонина. Её лицо тут же разгладилось, а до законченной, самодовольной улыбки довели её мои искренние аплодисменты.

— Умница, Эрис! Ты сейчас сделала гигантский шаг в своём прогрессе! — «Химия, искренняя похвала и громкие эпитеты — всё, что нужно для подпитки её, здоровой гордыни».

— Ты тоже молодец, Гислен. Я видел, ты правильно посчитала, хоть и на пальцах.

Грустным в этой ситуации остался лишь торговец, который, отсчитав законные девять мелких монет, задумчиво наблюдал за удаляющейся странной компанией, явно размышляя об увиденной «сценке».

Часть 3

«Не то… не то… хлам… А это вообще приключенческий роман, а не трактат по магии призыва. Их что, кто то читает?» В книжном магазине, хоть и приятно пахло старой бумагой и пылью веков, не оказалось ни одной по-настоящему полезной для меня книги. Вернее… «Будто бы самые ценные книги по магии уже давно у меня, от Рокси. Эх, жаль, в библиотеке Филиппа — только политика, история да генеалогические древа».

— Есть шанс, что вы сможете заказать книги из Раноа? Или из другого магического государства на севере? — подойдя к стойке продавца, я решил узнать как обстоят дела с логистикой.

— Малыш, мы хоть и на севере Асуры, но чтобы книгу привезти аж оттуда, понадобится ездовой дракон. А в противном случае она будет стоить как десяток тех, что у меня на полках, — утопающий в складках лица мужчина с лёгкой иронией пробубнил, даже не отрываясь от разглядывания какого-то фолианта.

— Я понимаю. Для вас это действительно невыгодно, учитывая, что я буду единственным покупателем. Что ж… было приятно посетить ваш магазин, — уже без всяких эмоций в голосе я закончил диалог. — Идём, Эрис. Пора уже домой.

— А? Эй! — Я вовремя перехватил её руку, прежде чем она успела вытащить декоративный гвоздь из стены, который она так усердно ковыряла от скуки, пока я рыскал по полкам.

«Может, попросить Филиппа? Ему же тоже важна моя сила…» Выйдя из лавки, мы отправились в поместье. Я машинально рассматривал мостовую под ногами, погружённый в мысли, когда что-то заслонило свет. «М? Тучи что ли налетели?..»

Подняв голову, я замер… В небе, неправдоподобно низко, плыла массивная, геометрически чёткая тёмная громада. «Орбитальный дредноут…» Сердце рухнуло в пятки, а затем вернувшись, тут же начало отбивать рваный ритм «Почему он так низко?!» В ушах ревел грохот двигателей, а я отчетливо видел, бездну главного орудия «Бежать или защищаться? Он уже меня засек?»

Магия взвилась по каналам, зачерпнув с лихвой из бездонного источника. Я мгновенно поднял серию воздушных щитов с динамической ударной волной на готовности, чтобы успеть отбросить себя в любую сторону. «Я не вижу логотипа корпорации… Что это за модель? Смогу ли я сейчас отразить заряд "Опустошителя"? Может, ударить первым… Нет, у меня нет информации об его активной защите…»

Воздух вокруг сжался до плотности стали, дышать стало невозможно. В висках застучали отбойные молотки от чудовищного напряжения.

— Рудиус! Рудиус, прекрати сейчас же! — чей-то голос доносился словно сквозь толщу воды, едва различимый. «Что за спам в боевом канале? Кто такой Ру…»

Я оглянулся. Справа от меня стояла Эрис, замершая в полушаге. Её нога была зажата краем моего барьера, и она с яростью била по нему кулаком, её взгляд, полный гнева и недоумения, сверлил меня. «Что за?.. Эрис!»

Я снова рванул взгляд вверх. Там плыл… замок. Просто летающий замок, с башенками и шпилями режущими облака. Ни орудийных портов, ни ангаров для истребителей, ни сияния двигателей. Только древний камень и магия.

«Вот чёрт…»

Я тут же распустил все заклинания, аккуратно стравив сжатый воздух вверх, чтобы не оглушить всех вокруг. Щиты исказились и рассыпались, как мыльные пузыри. Звуки города снова вернулись, что удивительно, прохожие больше смотрели на нас а не на угрозу в небе.

— Ты что, испугался? — уже звонко, с вызовом спросила Эрис, уперев руки в боки. «Нужно что-то ответить…»

— Конечно! Эрис, замок летает! — с наигранным, почти детским изумлением в голосе я указал на небо здоровой рукой и понял, что она дрожит, как после укола чистого адреналина. Я тут же заложил её за пояс, крепко стиснув пальцы, чтобы скрыть эту дрожь.

— Фр! Так все же знают! Это замок Бронированного Дракона-Короля, героя Перугиуса! — Она сказала это так, будто объясняла очевидные вещи маленькому ребёнку. Я перевёл взгляд на Гислен. Та молча кивнула, потирая запястье, которое тоже оказалось зажатым краем моего купола. «Перугиус… Три героя… Ох, чёрт. Значит, это не сказки, а реальная история! Но вот же сволочь…» Я впился взглядом в удаляющийся летающий замок. «Почему… Почему я до сих пор слышу в голове писк теплового наведения?!»

— Ну извини, Эрис, я всё-таки в деревне родился. Расскажи, пожалуйста, побольше о нём, — попросил я, не отрывая взгляда от неба.

Эрис, наконец получив шанс чему-то научить своего учителя, с самодовольным видом пустилась в объяснения. И только когда летающая громада окончательно скрылась за очередным облаком, писк пропал, как и пружина внутри меня, что была сжата до предела, оставив после себя лишь слабость в ногах и пустоту в груди.

— Ух ты, Эрис, а ты оказывается много знаешь! Молодец! — С лёгкой, немного натянутой улыбкой похвалил я её, уже почти придя в себя.

— Хм! Мне просто эту книжку часто читали в детстве. Хочешь, я тебе… Аа… хочешь, дам тебе почитать! — с ударением на “тебе” предложила она

— Тогда на следующем занятии почитаем вместе, — согласился я.

— Эээ… — Поняв, что сама себя загнала в угол, она начала лихорадочно придумывать отговорки. А я, всё ещё тяжело дыша, пытался понять, почему Гислен смотрит на меня таким пронзительным, оценивающим взглядом.

Часть 1

— Рудиус, постой… — Дождавшись, пока Эрис, увлеченная своими мыслями, не скроется в дальних коридорах, ведущих к кабинету Филиппа, Гислен меня остановила. Её голос был тихим, но в нем звенела сталь.

— Да, что такое? — Я обернулся и расплылся в своей привычной, доброжелательной улыбке учителя. Но, увидев её стойку — напряженную, готовую к взрывному движению, шерсть на загривке, вставшую дыбом, — я сделал лицо ещё более открытым, беззащитным, полностью развернувшись к ней. «Вот нелепость… Ладно Филипп, он проницателен от природы. Но как до этого дошла Гислен? Хотя… М-да. В моменты настоящего стресса актёр из меня никудышный. Или надо было всё остальное время играть ребёнка ещё убедительнее?».

— Прекрати это! — жёстко, почти рыча, сказала Гислен, и её рука легла на рукоять катаны из алого металла. «Ноги чуть согнуты, корпус наклонен, меч в позиции, позволяющей нанести два-три удара за мгновение. Я не силён в фехтовании, но, кажется, мне сейчас угрожают».

— Прекратить что, Гислен? Ты меня пугаешь, — я продолжил гнуть линию невинного недоумения.

Тут я заметил едва уловимое, смазанное движение — её фигура будто бы дёрнулась на миллиметр и тут же вернулась обратно. Щеку обожгла острая боль, и я почувствовал, как по ней стекает тёплая струйка крови. Гислен смотрела на меня всё тем же холодным, непроницаемым взглядом. «Видимо, в словесные игры она играть не намерена…»

Я расслабил плечи, выпрямил спину. Одно мгновение — и царапины на щеке как не бывало.— Я слушаю тебя, Гислен. Что такое? — тот же вопрос, но произнесенный уже другим человеком.

Гислен прищурилась, ее хвост был напряжен, как тугая пружина.— Я спрашиваю — ты отвечаешь, — не оставляя пространства для маневра, заявила она. Я почти неподвижно кивнул.

— В тот раз, ты так и не сказал… Что тобой движет?

— Счастье для Эрис, — спокойно, после короткой паузы, признался я.

Её стойка стала чуть менее жесткой.— Почему?

— Я должен.

— Я не понимаю. Объясни! — настояла она, но наконец опустила меч, хотя пальцы всё ещё сжимали рукоять.

— Я никогда и никому в этом не признаюсь! — заявил я, внутренне готовясь к следующему, уже более серьёзному удару. «Я смогу объяснить раны — и её, и мои. Даже свести конфликт на нет. Но если кто-то узнает, кем я был…»

— Тогда сразись со мной! — выпалила Гислен, вновь поднимая клинок.— Зачем? — я удивленно приподнял брови— Не думай! Просто… так принято! — её дыхание участилось. Даже на таких условиях она проигрывала мне в риторике, и это её бесило.

— Я не стану, — спокойно сказал я.— Почему? Эрис перестала быть для тебя дорога?— Эрис для меня дороже всего мира… А ты — дорога ей. Если она узнает, что ты пострадала из-за моей магии, она может на меня обидеться. — Гислен продолжала стоять, но её меч уже подрагивал, и явно не от усталости. Я не удержался от вздоха, вся моя осанка вдруг куда то пропала — Пожалуйста… Гислен, хватит прошу, Я — Рудиус Грейрат. — Голос слегка дрогнул. Не знаю, было ли это часть спектакля или настоящая, вырвавшаяся наружу эмоция, но из глаз что-то потекло.

Гислен… «развалилась». Она полностью опустила меч, её хвост бессильно упал, а ушки поникли. Но на её опущенном лице я увидел не гнев, а сложную, грустную улыбку понимания.— Как тебя зовут? — тихо, почти шёпотом спросила она, не надеясь на ответ.

«Как зовут?..»

Я долго смотрел на неё, на то, как искажается свет в тонком слое вакуума, который я создал вокруг нас. Затем — очередной, долгий выдох. И возвращение к той самой, первой улыбке, как в начале разговора. «Надеюсь, это последний раз, когда мое старое имя, прозвучит в этом мире…»

— Александр Макиавелли… — с легкостью, скрывая отвращение, разом проговорил я — Ну что, мир стал сложнее или проще?

Долгое молчание. Затем её улыбка стала чуть шире, и раздался тихий, добродушный смешок, от которого я чуть не впал в ступор.

— Проще, Рудиус. Спасибо, что назвался, — она убрала меч в ножны плавным, уверенным движением, а её хвост снова закачался ровными, спокойными взмахами.

— О чём ты говоришь, Гислен? — я улыбнулся еще шире будто этого разговора и не было — Ты же меня уже почти месяц знаешь! Хватит думать о высоком — тебе не идёт, ха-ха, — я с усмешкой развернулся и зашагал в сторону нашего импровизированного класса. — Ммм, ты идёшь, Гислен? У нас по плану — книга о летающих замках.

Я позвал её, и она двинулась следом с привычной, кошачьей легкостью в каждом шаге, а во взгляде не осталось и тени прежней настороженности — только тихое, твёрдое понимание.

Часть 2

— У тебя что-нибудь болит? Не устал за день? Вижу, порезалась — давай помогу? — За последнюю неделю я исцелил, кажется, всех слуг и стражей в поместье до единого. Даже вылечил хроническую боль в колене у Сауруса — старый вояка мучился им годами. Он после этого даже похвалил меня, что было редкостью: «Ну наконец-то нормальный человек, а не эти шарлатаны из столицы!» Мне доставляло удовольствие и сама помощь, и использование моей любимой магии.

— Господин Рудиус, господин Филипп хочет вас видеть, — после уроков ко мне подошла одна из служанок — девушка с волосами чёрными как смоль и белым кончиком на пушистом хвосте.

— Да, конечно. Пойдём, Рура. Не устала за сегодня на кухне? — сразу же спросил я, уже намекая на своё обычное предложение.

— Нет, спасибо, — она вежливо кивнула, и мы двинулись по коридорам. — Как вы запомнили моё имя? Госпожа Эрис до сих пор называет меня белым пятнышком… — неуверенно сказала она. «Ну… у меня хорошая память, когда речь заходит об именах и лицах. А… ещё я веду мысленное досье на каждого в поместье — так, на всякий случай».

— Да я почти всех в поместье запомнил. Только с близняшками Лор и Лир могу путаться, ха-ха, — усмехнулся я. Она в ответ тоже улыбнулась, и её хвост слегка качнулся. «Да, привязанности — слабость. Но мне просто нравится эта… лёгкость в общении. И уверенность, что меня воспринимают как доброго, чудаковатого мальчика, а не как начальника или возможную угрозу».

Она постучала в дверь, я вошёл в кабинет Филиппа и, уже закрывая, заметил, как она на прощание помахала мне рукой.

— Добрый день, господин Филипп. Чем могу помочь? — я без приглашения сел в кресло напротив него.

— Уже со всеми подружился, — он взглядом указал на дверь.

— Конечно. А то вдруг новый "Рудольф" появится, — в ответ он лишь усмехнулся, но в глазах промелькнуло одобрение.

— Ты недавно вылечил Сауруса от его боли в колене. — «Да… там сустав уже буквально на соплях держался. Сам он сказал, что ему прострелили колено из арбалета ещё в молодости». Филипп дождался моего кивка. — После этого он решил, что снова молод, и сорвал спину на тренировке. Сейчас лежит в своей комнате. Зайди к нему, пожалуйста.

— Да, хорошо, — но я остался сидеть, ожидая, пока Филипп перейдёт к главному. После лёгкой, но многозначительной паузы он сделал глубокий вдох и сложил руки домиком перед собой.

— Неподалеку от Роа живёт мой… друг. У него сын. Парализован с рождения. Можешь помочь ему? — было видно, как Филиппу тяжело дается эта просьба. В ней не было политического расчёта — только простая, человеческая просьба за друга.

— Парализован с рождения?.. Что ж вы раньше не сказали? Там дел на пару минут, ха-ха, — я махнул рукой, стараясь звучать легко. «Интересно, что за друг у Филиппа, который живёт на самой границе Асуры, как и он сам?»

— Рад, что ты такой отзывчивый. Тогда в следующий раз буду говорить сразу. Да и ты не стесняйся — что-нибудь попроси, если нужно, — он улыбнулся совсем по-человечески. — Только пара условий… Эрис и Гислен с собой не бери. Довезет тебя до места Альфонс, но потом нужно будет немного пройтись пешком. — «Хм, видимо, пациент и вправду будет… занятный».

— Тогда я сейчас к Саурусу, а потом сразу к нему. Хорошо? — спросил я, уже поднимаясь.

— Это за-ме-ча-тельно, — по слогам, с одобрением произнес Филипп.

— А! Один вопрос, пока не ушёл. Он знает про… "меня"? — ему потребовалась секунда на понимание.

— Да. Он — хороший друг.

Часть 2.1

— И как вы умудрились сорвать спину? — я окутал всего, Сауруса магией исцеления рангом повыше, чувствуя, как энергия течет по каналам, слегка нагружая левую руку.

— Не твоё дело, малец… — беззлобно проворчал он, лёжа на животе. «Хм… О тренировке ни слова. Интересно».

— А у этого "дела" какого цвета ушки и хвостик? — решил я всё-таки добить его.

— Рыжие, — буркнул он машинально, но тут же осознал. — Так! Почему ты вообще такое спрашиваешь?! Это Пол на тебя так повлиял?! — «Ха-ха-ха! Человеку на вид лет пятьдесят-шестьдесят, а ведёт себя как подросток, попавшийся с краденой сигарой… Ладно, тогда уж "всё" ему исцелю — чтобы больше спину не надрывал».

— Ммм! Почему нам нельзя с тобой поехать?! — снова, уже с обидой в голосе, спросила Эрис, топчась у кареты.

— Я же уже сказал — пациент заразный. Не хочу вас, ещё потом лечить. Да и толку от вас там будет? Только зря потревожите его своим присутствием, — я забрался в карету без герба Бореасов, надеясь, что она не решит запрыгнуть следом. «Ох… Надо было просто сказать, что Саурус или Филипп запретили».

— Нечестно! В следующее приключение — обязательно вместе поедем! А то что, я зря тренируюсь что ли! — она топнула ножкой и развернулась, направившись к тренировочной площадке с видом оскорбленной гордости.

— Я ненадолго, — махнул рукой Гислен.

В ответ она лишь кивнула — коротко, без лишних слов. Это прощание было настолько естественно-простым, настолько… обыденным, что я на секунду задумался о важности той «маски», которую ношу.

Часть 3

После недолгой дороги по ухоженной, но петляющей среди густого леса тропинке мы с Альфонсом вышли к двухэтажному дому из надежного, тёмного сруба.

— Я подожду вас здесь, господин Рудиус, — с лёгкой, профессиональной усталостью сказал дворецкий, когда на крыльцо вышел полный мужчина средних лет. «Значит, о моем приезде уже знали…»

— Рудиус Грейрат. От господина Филиппа, — я подошёл и склонился в дворянском поклоне.

— О-о, спасибо большое, что ты… вы приехали… прошу, проходите, — сбивчивым, но очень мягким голосом сказал мужчина. — Филипп, конечно, запретил, но я всё-таки представлюсь… Шильд Зеферус. — «Ага, вот откуда вся эта "секретность"»

— Спасибо большое за откровенность. Но детали, пожалуй, излишни, — вежливо, но твёрдо ответил я. «Или, может, наоборот… нужно вытянуть из этой мягкой "подушки" всё, что можно? Нет. Он просто притворяется, чтобы потом доложить Филиппу. Это я сейчас подумал или моя паранойя?..»

В доме было чисто, но темновато и очень душно. Смрада не было — скорее, стоял какой-то лёгкий, почти приятный аромат, смешанный с запахом старой древесины. Но окна, казалось, никогда не открывались. Нас встретила служанка — тоже зверолюдка, видимо, из поместья, но я её не знал. Я заметил каплю пота стекающую у нее по щеке. «Как-то она странно себя ведёт… Будто нервничает».

— Я полагаю, вам лучше сразу посмотреть. Зара проводит вас.

— А вы нечасто… — я оборвал собственную провокацию. — Да. Взгляну на пациента, — уверенно улыбнулся я. Шильд кивнул.

Зара, не дожидаясь, взбежала по лестнице и ушла дальше по коридору. Она встала у дальней двери и ощутимо расслабилась, отпустив плечи. Я же, наоборот, напрягся.

Запах. Он усиливался по мере приближения. Это было не гниение, не затхлость и не типичный запах лежачего больного.

— Будьте с ним помягче, пожалуйста, — тихо, но с какой то даже угрозой сказала она и открыла дверь.

Я не успел как следует осмотреться, как она меня втолкнула внутрь и тут же захлопнула дверь. «Что за?! Филипп… если это твой план…»

На мгновение я перестал дышать. Лёгкие рефлекторно отказались расширяться и впускать в себя ту дрянь, что висела в воздухе. Я отчетливо видел золотые частицы, медленно плавающие в солнечных лучах, проникающих сквозь плотные шторы. Тот приятный аромат, что витал во всём доме, здесь превратился в подавляющий сознание молот — густой, сладкий, удушающий.

Я не удержался: вдох. Глубокий. Затем ещё один. Пахло одновременно всем — спелыми фруктами, цветочной поляной, утренней свежестью, старой древесиной, лучшими духами из моего мира. Гамма менялась, будто подстраиваясь под мои самые сокровенные предпочтения, я уловил запах Эрис. «Это же… Объект 84, "Амброзия"… Только распыленный в воздухе».

Голова закружилась. Зрение будто поменяло фильтры — всё стало ярче, контрастнее, невероятно красивым. Стало хорошо. Весело и умиротворенно одновременно. Хотелось дышать ещё и ещё, забыть обо всём.

Я с трудом поднял руку к голове и запустил многоступенчатую очистку магией исцеления. «Где это чертово окно?..» Шатаясь, я добрался до плотно занавешенных штор. Отдернул, щеколду в сторону и… Застыл не в силах ндавить, в калебаниях делать или нет «Вот же сволочь!» Я добавил в кровь еще и адреналин и это сработало, я почти выбил створки и магии ветра втянул в себя чистый, лесной воздух.

Вдох был… горьким. Неприятным. Колол лёгкие. Но туман в голове начал медленно, неохотно рассеиваться.

— Что ты делаешь?! Закрой сейчас же! — шерсть на загривке у Зары встала дыбом, вся вежливость исчезла.

Я её не слушал. Собрал магией воздуха всю золотую пыль, каждый клочок, с каждой поверхности, из каждого закоулка комнаты. Первой мыслью было выкинуть в окно, но меня остановила то ли жадность, то ли осторожность. Я сжал всё в один плотный золотой шар из газа и заключил его в мгновенно созданную каменную сферу без единой щели. Она с глухим стуком упала на ковёр, из которого выбилось еще одно маленькое облачко пыли, менее опасное, к которому я неосознанно сделал шаг.

Слева, на кровати, раздался надрывный, хриплый кашель. Зара уже бросилась к моему «пациенту», злобно рыча в мою сторону, и помогла ему сесть.

На кровати лежал худощавый парнишка лет четырнадцати. Светлые, почти белые волосы, бледная кожа, голубые, слишком яркие глаза. Если бы не следы жестокого истощения и синева под глазами, он выглядел бы как типичный молодой аристократ. Из-за токсина, всё ещё гулявшего у меня в крови, я почувствовал внезапный, чужеродный прилив вины, стыда за то, что открыл окно, и несвойственной мне жалости — той, что испытываешь к раненому зверьку, которого нечаянно задел.

«Что за бред?! Это не мои эмоции!»

Зачерпнув ещё больше маны, я засветился ярко-зелёным от концентрации магии очищения, буквально замещая себе кровь на свежую, чистую. «Чёртов Филипп с его проверками! Мог бы хоть как-то намекнуть, что я еду не к обычному больному, а к разумному био оружию!»

Часть 1

— Хватит на меня шипеть, Зара! Я не собираюсь причинять ему вреда, — отстранившись от кровати, я произнёс это как можно спокойнее, но в голосе уже звенела сталь.

— Ты не видишь?! Ему больно! — её рычание было полным животной ярости и страха. Кашель пациента не прекращался, а лишь нарастал, становясь всё более надрывным, хриплым. «Неужели он не может дышать обычным воздухом без своей… "добавки"?»

— О-огкх! Гкха… Всё нормаль… Кгаха… Я могу… потерпеть… Огк! — стараясь успокоить служанку, он продирался сквозь спазмы, но каждое слово давило его горло, как удавка. «Да нет, не можешь. Ты уже не просто кашляешь — ты начал выплевывать куски лёгочной ткани». По его бледному подбородку уже струилась черная, вязкая струйка.

«Ох… И как мне его лечить, если концентрация этого пси-адаптогена снова вырастет? Я превращусь в такую же злобную, преданную овечку, как Зара. Ммм, Мне уже самому не приятно от его кашля, ладно. Не буду пока ничего оптимизировать».

Я закрыл окно, запирая чистый воздух снаружи. Затем, с лёгким усилием, надломил каменную сферу на ковре, выпуская обратно в комнату тонкую струйку золотой пыли. Одновременно я запустил внутри себя постоянный цикл очищения — магия исцеления работала, фильтруя кровь, заменяя пораженные клетки. Чтобы совсем не задохнуться, я начал синтезировать чистый воздух прямо в легких. Итог — голова закружилась от перегрузки, в горле запершило, и я сам начал слегка покашливать, а кожа отдавала призрачным зеленым свечением. Но главное — никакого дурмана. Никакой эйфории. Только легкое спокойствие от вновь хлынувшего аромата.

— В-вдох… — парень на кровати внезапно перестал рвать себя кашлем. Его грудная клетка судорожно вздыбилась, и он сделал долгий, сравнительно ровный выдох. Кашель стих, оставив после себя лишь тихое, хриплое посвистывание.

— С-спасибо… Извините, что я вот так… сорвалась, — уже очень тихо, с опущенными ушами, пробормотала Зара, поспешно вытирая с его лица черные следы.

— Гхм… Ничего страшного. Это была не ты, — ответил я, не глядя на неё, сосредоточившись на том, чтобы с помощью магии воздуха, снова равномерно заполнить помещение этой отравой, создавая для пациента хоть какую-то приемлемую среду.

— М? — её ушки дернулись от непонимания, но я проигнорировал немой вопрос

— Как зовут? — спросил я, когда его дыхание наконец выровнялось.

— …Э-эдон. Эдон Зеферус, — всё ещё с лёгкой натугой, но уже чётче, ответил он. «Эдон?.. Интересное совпадение…».

— Меня — Рудиус Грейрат.

Он слегка улыбнулся — движение губ было почти неуловимым, но искренним. «Может говорить. И управлять мимикой лица, хоть и с трудом. Это хорошо».

— Приятно познакомиться с тобой, Рудиус Грейрат, — прошептал он, и в его голосе прозвучала не детская, а какая-то странно усталая вежливость.

— Давно ты так… болеешь? — я начал внешний осмотр, пока не прикасаясь к нему. Взгляд скользнул и по Заре, все еще сидевшей на краю кровати, словно тень. «Зрачки расширены, но пульс уже спокойнее, потеть перестала. Эффект схож с “Амброзией” но это не она».

— Сколько себя помню, — с той же легкой, привычной грустью ответил он, словно это был не диагноз, а констатация погоды.

Я приблизился к его лицу. — Позволишь?.. — протянул руку и, не дожидаясь ответа, аккуратно раздвинул ему веки. Глазное яблоко было чисто-белым, без искажения склер. Но капилляры… они отдавали едва заметным, ядовито-зелёным свечением, будто по ним текла не кровь, а жидкий изумруд. «Ладно цвет, но светится то почему?..».

— Аромат ты свой контролировать не можешь, да? — он слабо мотнул головой. — А что можешь, кроме речи и кашля?

— Нужду могу, ха-ха, — он тихо хихикнул, но, увидев, что я слушаю всерьёз, продолжил: — Ну… дышать. Пить. Есть. С большим усилием могу пошевелить пальцами ног и рук… — на этих словах я рефлекторно попытался сжать кулак своей всё ещё онемевшей правой руки. «Получилось, ха-ха… Ну ладно. То, что он может хоть что-то, — уже хорошо. Но…»

— Понял. Зара, мне нужно осмотреть его спину.

— А? Да… сейчас, — она даже с какой-то странной, автоматической охотой приподняла его и облокотила на себя, приняв вес его тела с лёгкостью, выдававшей регулярную практику. Затем, как и ожидалось, сделала глубокий, почти жадный вдох, поглощая рассеянный вокруг наркотический туман.

«Что за бред?..»

Это был не обычный позвоночник. И нет, он не был кривым или травмированным. Под тонкой, почти прозрачной кожей вдоль всей спины проступала сеть выпуклых, пульсирующих прожилок — но не синих, а ярко-зелёных, фосфоресцирующих. Они шли не хаотично, а выстраивались в чёткий, геометрически выверенный узор, до боли напоминающий сложный магический круг или… схему печатной платы. А на его шее, почти у самого затылка, рос малюсенький, нежно жёлтый цветок, больше похожий на биологический клапан или респиратор. Прямо при мне лепестки цветка слегка дрогнули, и он выдохнул из себя крошечное, искрящееся золотыми частицами облачко газа. Ещё секунда — и Зара, наклонившись, вдохнула его, блаженно закрыв глаза, её тело на мгновение обмякло в безмятежности.

«У него не болезнь… У него био-магический протез. Нужно больше информации».

Я создал из камня тонкий, гладкий стержень, напоминающий хирургический зонд, и начал осторожно, а затем увереннее, надавливать им на точки вдоль его необычного позвоночника, наблюдая за малейшей реакцией.

— Твой отец… когда-нибудь говорил, что это за болезнь? — спросил я, после непродолжительной, тяжелой паузы:

— Одарённый, — односложно, словно стыдясь, выдохнул он. «Что ещё за "одарённый"? Рокси, кажется, мы с тобой кое-что пропустили…»

— Я не знаю. Можешь рассказать?

— Да я и сам… мало что слышал. Просто отец сказал, что иногда в мире появляются вот такие дети, как я. Их еще иногда называют Мику. Это не обязательно запах… Мне просто… не повезло… — в его голосе, полном обиды и глухой, смирившейся ненависти, прозвучала… решимость? «"Одарённость", которая больше похожа на проклятие. В моём мире он и его позвоночник лежали бы в разных местах. Он — на вскрытии, а позвоночник — в биогелевой капсуле, постоянно синтезирующей новые порции этой дряни».

— Понял… Сейчас будет немного больно, — предупредил я, и Зара тут же насторожилась, её уши прижались к голове. Но я всё равно слегка, кончиком стержня, надавил на область у основания того самого цветка-клапана.

— А-аа! Ммм! — эффект был мгновенным и не ограничился его стоном. Цветок дернулся, и в воздух вырвался концентрированный сгусток золотого газа, такой густой, что на мгновение он завис, как микроскопическое облако.

— Всё, всё, прекращаю, — поспешил я успокоить Зару, уже готовую броситься в атаку. «Интересно… Не чувствует всю спину, а тут такая живая реакция…». — Я закончил, Зара.

Та с явной неохотой отпустила его и помогла ему сделать несколько глотков воды. Её движения были автоматическими, заботливыми, но в глазах все еще плавала та самая, химическая преданность.

— Он нормально питается? — этот вопрос я адресовал уже служанке, глядя на истощенное тело Эдона.

— В последние месяцы мало… Говорит, не хочет, что бы я ни готовила… — «Ну, учитывая вид Шильда, с его мягкой полнотой, дело явно не во вкусе еды или в её отсутствии. Хм…»

— Зара, выйди, пожалуйста, из комнаты.

— Я его одного не оставлю! — с внезапной, дикой уверенностью заявила она, закрывая собой кровать.

Я с безмолвным намёком перевёл взгляд на самого Эдона.

— Зара… Гкх… Он же помочь приехал… Всё будет хорошо, — слабо, но настойчиво сказал он.

Она заколебалась, её пальцы судорожно сжали край простыни, но затем, бросив на меня последний предупредительный взгляд, она вышла, тихо прикрыв за собой дверь.

Едва щелкнул замок, я, уже изрядно устав от поддержания двух сложных заклинаний одновременно, создал ещё одно — плотную сферу тишины, изолирующую нас от внешнего мира. «Ох… Три высокоуровневых заклинания с одной руки, пока что-то сложновато».

— Ты же осознанно меньше ешь, так? — я пристально сканировал его лицо, ища малейший отклик. Его взгляд дернулся, глаза, обычно полуприкрытые, приоткрылись чуть шире. «Ох…» Не удержавшись, я тихо вздохнул и опустился на стул рядом с кроватью. — Скажи, Эдон… Ты хочешь жить? — спросил я прямо.

— Конечно хочу! — твёрдо, почти выкрикнул он, сжимая губы в тонкую, упрямую линию, но при этом упорно не глядя в мою сторону.

— Тогда почему? — мягко, но неумолимо подталкивал я его.

— Я… Я не хочу, чтобы Зара провела свою жизнь так! — с внезапной, жгучей ненавистью к самому себе вырвалось у него после мучительной паузы. — Я же пытался… прогонял её, бранил, говорил отцу, чтобы не платил ей… — Я заметил движение вокруг нас «Ого… Это уже точно не просто запах!».

Вокруг золотые частицы, до этого плававшие в ленивом танце, вдруг замерли, а затем начали мелко, яростно дрожать, словно от мощной вибрации. Один из более плотных сгустков, похожий на крошечный осколок янтаря, резко метнулся в сторону и чиркнул мне по шее, оставив тонкую, горящую линию. Второй, чуть крупнее, с лёгким свистом рассек кожу на моей кисти, с легкостью добравшись до сухожилий. Боль была острой и точной. «Ммаа!.. Не понимаю, чем он управляет… Это не воздух, не гравитация. Неужели в самих частицах есть… железо? Или это очередная грань магии? Ха-ха не удивлюсь если это боевой дух» Раны залечились сразу, сам же он, даже не замечал что делает

— Достаточно, Эдон. Я тебя услышал. Ты хочешь умереть, чтобы спасти другого. И это… похвально, — я мысленно усмехнулся от абсурда всей картины — Но после того как ты умрёшь… она умрёт от ломки.

— Что?! — он слегка дернул головой в мою сторону, и я заметил, как по его щеке скатывается слеза. Колебания частиц тут же прекратились, они зависли в воздухе, словно пристыженные.

— Я так полагаю, ты не видел, как она себя ведёт вдалеке от тебя, да?

— Н-нет, — озадаченно прошептал он.

— Я тебе гарантирую. Твоя смерть только всё усугубит.

— Тогда.. Что мне делать!? — в его голосе прозвучало отчаяние.

Я глубоко вздохнул и откинулся на спинке стула. «И правда, что мне с ним делать?»

— Ты точно считаешь свой дар за проклятие? Подожди, пока не отвечай. — Я взял с комода чистое полотенце и мягко, но не оставляя выбора, завязал ему глаза. Затем, аккуратно, чтобы не повредить хрупкое тело, перекинул его на плечо. «Ха! Весит раза в два легче чем Эрис»

— Что ты делаешь?! — его голос дрогнул от внезапной тревоги.

— Хорошо, что Зара не в комнате, — невпопад ответил я.

Усадил его на стул возле окна, одним движением отдернул плотные шторы, а затем распахнул створки настежь. Свежий воздух ворвался в комнату, смешиваясь со сладкой дымкой. Магией я сместил атмосферу комнаты прямо к нему, создав вокруг него временный кокон из отравленного кислорода.

— Ммм… — он съежился, его голова чуть откинулась. «Стало больно от света?.. Значит, и с кожей проблемы».

Ещё одно заклинание исцеления — на этот раз направленное на него. А затем, обхватив его покрепче, я сделал шаг… за пределы окна.

Мы мягко, почти бесшумно спланировали вниз на плотной воздушной подушке.

Взгляд назад — и нога Зары, пытавшейся броситься вслед, проваливается в мгновенно созданный земляной капкан, который тут же схлопывается, мягко, но надежно удерживая её на месте. Она кричит, судя по искаженному гримасой гнева и ужаса лицу, но мы не слышим ни звука — сфера контроля атмосферы работает безупречно. Левая рука уже ощутимо горит изнутри, а в висках пульсирует лёгкая, но настойчивая боль. Игнорируя дискомфорт, я снимаю с Эдона повязку.

Он видит.

Не тусклый свет сквозь шторы, не деревянный, закопченный потолок, а яркий, почти ослепительный солнечный свет, заливающий деревья и изумрудную поляну перед домом. Листья шелестят и переливаются на ветру, будто миллионы крошечных зеркал. И небо… Высокое, невообразимо высокое, бесконечно голубое, с кучевыми облаками, которые даже отсюда кажутся гигантскими, плывущими крепостями.

— Ах! — тяжёлый, захлебывающийся вдох от чистого шока. Затем — длинная, оглушительная пауза. Только его глаза, широко раскрытые, скачут с одного чуда на другое, впитывая мир, которого он был лишён. — П-почему я не задыхаюсь? И солнце… Оно так светит, но… кожа не болит?

— Такой у меня дар, Эдон, — я ловлю его, слегка завистливый взгляд, заставляя сфокусироваться на мне, а не на ослепительной новизне вокруг. — А вот его последствия. — Я с трудом, преодолевая сопротивление мышц и странную, глубинную ломоту, сгибаю правую руку в локте. Она начинает дрожать, будто я поднял неподъемную гигантскую гантель, но я всё же вытягиваю её перед собой. «Да неужели!..». — Я сломал её. Глубоко внутри. Но день за днём я стараюсь...

— Я понял, к чему ты ведёшь, — неожиданно, почти нагло перебил он меня. В его голосе не было прежней подавленности — лишь холодная, аналитическая резкость. «Оу… Я-то думал, он морально раздавлен. Ну ладно, не больно то и хотелось речь читать».

— Но я, не ты — с легкой злостью замечает он

— Но ты можешь стараться так же, как я. — парирую я

— Зачем? — раздается скептический вздох.

— Ммм, ну… чтобы станцевать с Зарой через несколько месяцев на дне рождения моей подруги, — я позволил себе хитрую, почти озорную улыбку.

— Что ты… — сперва на его лице отразилось полное недоумение, затем он буквально покраснел, краска залила бледные щёки. Но почти сразу же начал себя накручивать, губы сжались, брови нахмурились. «Ха-ха ну наконец-то! Эмоция живого человека». — Ты смеёшься надо мной? — его голова недоверчиво упала на бок

— Хм. Давай так. Ты обещаешь, что начнёшь нормально есть, пить и целый день проводить в попытках пошевелиться. А я… я обещаю, что вылечу тебя. — я сделал паузу, глядя прямо в его голубые, теперь полные противоречивых чувств глаза. — Мне это по силам. — уже больше для себя, добавил.

Молчание повисло между нами, наполненное лишь не слышным, шелестом листьев и рычанием служанки. Потом он медленно, очень осознанно кивнул.

— Уговор, Рудиус.

И в этот момент на меня смотрели уже не глаза инвалида, не взгляд «одарённого» проклятием. На меня смотрели глаза уверенного в себе, гордого наследника дома Зеферус.

Часть 1

— Ну, вы уже определитесь. Вы либо ешьте, либо шейте! — немного раздраженно сказал я, наблюдая, как Шильд пятый раз за минуту нервно макает кусок хлеба в соус, а затем откладывает его в сторону, чтобы схватиться за полуготовый покрой жилета на столе.

— Да я не могу! — он нервно взмахнул руками, запачканными и в соусе, и в нитках. — С ним точно всё хорошо? — спросил он, вглядываясь в окно, за которым сидел улыбающийся Эдон. Сидел он рядом с Зарой, которая, кажется, впервые за долгое время просто, мирно дремала, подставив лицо солнцу.

— Пока я в сознании — да, — ответил я, чувствуя, как веки начинают тяжелеть. «Как же долго длятся эти пять минут, что он попросил посидеть на воздухе...» Я уже отправил Альфонса обратно в поместье — он передаст Филиппу, чтобы тот заехал за мной через неделю. «Неделю… Не слишком ли мало я себе дал?»

— Можете ответить, пожалуйста, на парочку вопросов? — потирая виски, где пульсировала начинающаяся мигрень, спросил я.

— Угу, — закидывая в рот наконец-то целую ложку еды, согласился Шильд, но его глаза всё так же были прикованы к окну.

— Его мать… умерла при родах? Или просто бросила?

Он аж поперхнулся, кашлянул и вытер рот рукавом.— Что?! Нет, конечно! — но затем его лицо омрачилось, и он тихо, с грустью добавил: — Асурийские интриги… Её убили. — «М… Ошибся…».

— Хм… А его дар… действовал на вас? Или на неё?

— Да. Так же, как и на Зару сейчас. Но в детстве — гораздо слабее. Он даже ползать тогда мог… Может, поэтому? — он наконец оторвался от окна и уставился на свои руки, словно впервые видя на них пятна от соуса. Затем с решительным видом взялся за иголку. «Может…»

— У меня уже есть несколько вариантов, как его вылечить.

— М-м! — он резко развернулся ко мне всем телом.

— Но при одном из них… выживает только Эдон.

После моих слов Шильд не дрогнул. Его лицо не исказилось от ужаса — оно просто помрачнело, стало каменным, и в эту секунду я увидел в нём не отчаявшегося, мягкого отца, а дворянина уровня Филиппа.

— Эдон важнее, — спокойно, ровно, не глядя ни на меня, ни в окно, произнес он.

— Я услышал. Но не переживайте. Я спасу обоих, — я постарался вложить в эти слова всю возможную уверенность. — Это мне по силам… — «Повторяюсь… Это из-за усталости?»

Часть 2

Я сидел в чистой, но абсолютно пустой комнате, соседней со спальней Эдона. Та короткая «прогулка» с ним на свежем воздухе умудрилась вымотать. Мысли кружились по одному и тому же замкнутому кругу, набивая оскомину. «Тяжело… Тяжело. Ладно, хватит философствовать».

Я мысленно разложил проблему по полочкам.Проблемы:

Позвоночник.

Лёгкие.

Кожа.

Кожа уже здорова — магия исцеления справилась с фотосенсибилизацией за один сеанс. Лёгкие стали чуть лучше после того, как я снизил концентрацию «агента А» (так я решил называть эту золотую дрянь) в изолированной сфере воздуха, вокруг него. Тело начало потихоньку вспоминать, как дышать обычным воздухом.

Позвоночник… На нем сейчас, инородный объект с паразитическими свойствами, интегрированный на биологическом и, судя по всему, магическом уровне. «Ой да… Я ведь даже не записываю это… Перейду сразу к решениям».

Вариант первый: Полное удаление и регенерация позвоночника с нуля. Плюс одновременная стабилизация Зары магией — если её мозг ещё не превратился в инертную кашу от химической зависимости. Я уже исцелял мальчика с “выжженным” хребтом… Но там не было инородного тела. Что если при регенерации эта… «система» восстановится вместе с тканями, как часть его генетического кода? Слишком большой риск. И слишком высокая нагрузка на меня — нужно будет поддерживать его жизнь и перестраивать целый орган одновременно.

Вариант второй: Частичное удаление и точечное восстановление нервов и спинного мозга. Ровно столько, чтобы восстановить двигательные функции, но оставить саму «фабрику» на месте. Меньше риск, но и меньше результат. Он сможет ходить, но останется привязан к своей комнате, к Заре, к этому аромату. Это не исцеление. «Ох-х… Как же мне не хватает хоть какого-нибудь сканера, чтобы заглянуть внутрь».

Вариант третий, самый безумный: Нарастить ему вторую спину. Создать дополнительный костный каркас вдоль существующего позвоночника, новые мышцы, проложить параллельные нейронные каналы в обход поврежденных. А главное — найти способ соединить его сознание напрямую с этим цветком-клапаном или создать некий «костыль», чтобы он мог контролировать выбросы, а не быть их пассивным источником. Фактически, превратить его проклятие в управляемый дар.

Я откинулся на спинке стула, уставившись в потолок. «Третий вариант… Но если он сработает…» Это будет не просто исцеление. Жаль что никто не сможет оценить проделанную работу…

«Вот только… Почему я убеждаю себя, что первый вариант самый рискованный?» Мысль вертелась, как заевшая пластинка. «В магии исцеления усиленная регенерация — один из столпов. Мне достаточно лишь вливать и направлять ману… Так почему же…»

Вдруг стало тошно от собственных мыслей. Я прикусил губу до боли, пытаясь заглушить этот внутренний диалог металлическим привкусом крови.

«Да потому что мне нужен этот инструмент. Как и Филиппу, который прекрасно знал, куда меня отправляет. Просто выкинуть его… это значит выстрелить себе в ногу на пути к зах…»

Я зажмурился, словно пытаясь стереть картину, и тяжело выдохнул. Воздух в лёгких казался густым и отравленным, хотя в комнате было чисто.

«В старом мире "Амброзию" могли производить только лаборатории "Олимпа". Ни один аналог, ни один синтетический психоделик не мог с ней сравниться по чистоте воздействия и глубине контроля. Ха-ха-ха…» Сухой, беззвучный смешок сорвался с губ. «И вот он — живой, дышащий биореактор. Целая фабрика в одном мальчике».

В голове, словно назойливый звуковой фон, всплыл знакомый, давно забытый мотив — «Мне даны ключи от небес…»

— …Но я открываю врата в преисподнюю, — тихо, на одном дыхании, пропел я обрывок старой песни. Голос сорвался на шепот. «Ох… Вот поэтому и тяжело. Надо ли мне пускать в этот мир, подобное зло?»

Я сидел в тишине, слушая лишь стук собственного сердца, которое будто замерло в ожидании решения.

Перед глазами всплыли счастливые картинки, яркие и цепкие, как когти: Эрис, ведущая меня за руку куда-то, её горячие пальцы, сжимающие мои. Она что-то показывает, её глаза горят азартом, и она хвастается, что сама решила задачу, которую я ей дал. Потом она упрямо тянет меня на тренировочную площадку, пытаясь убедить сразиться с ней на мечах, её звонкий голос полон вызова и абсолютной веры.

«Всё ради идеального мира?»

Нет.

«Видимо, я неисправим, да?..»

Часть 3

Я выбрал третий вариант. С последствиями… справлюсь. Обязательно.

Лечение началось неспешно, как сложная хирургическая операция, где спешка равна смерти. Первые два дня ушли на восстановление легких через постепенное, дозированное понижение концентрации «агента А» в его персональной атмосфере и на тщательное, миллиметр за миллиметром, обследование его спины.

За эти дни, при нормальном, усиленном питании и моей постоянной магической поддержке, он стал выглядеть гораздо лучше. Щеки перестали быть впалыми, в глазах появился живой блеск. А вот выбросы «нектара»… они, наоборот, стали реже. Это переводило их из категории постоянного фона в класс защитной реакции организма на стресс — что я, впрочем, уже и так ощутил на себе.

Также я подготовил в доме импровизированную «операционную». Просто выбрал самую чистую комнату, которую затем с помощью магии охладил до температуры, убивающей большую часть бактерий. На всякий случай.

Первое вскрытие на третий день было тяжелым с непривычки…

— Зара! Я тебя сейчас прирежу этим скальпелем… Выйди отсюда! — рявкнул я, чувствуя, как напряжение достигает предела. Я, конечно, утрировал и прекрасно понимал, в каком она состоянии — её расширенные зрачки, дрожащие руки, полная неспособность находиться далеко от источника «нектара». Но я и сам волновался. Каждая минута её присутствия здесь была риском моей ошибки, из-за отвлечения.

После моих угроз и, наконец, весомых уговоров Шильда, который практически силой увёл рыдающую служанку, я остался в комнате один на один с Эдоном.

Пациент лежал на животе на созданной мной каменной кушетке, анатомичной и чуть тёплой от магии. Он находился в полном сознании — это было важно, потому что я всё ещё не до конца понимал природу этого цветка на его шее.

Я ещё раз осмотрел набор инструментов, созданных магией прямо на месте. Скальпель получился особенно хорошо — тонкое, как бритва, лезвие из чёрного металла, идеально сбалансированное. Нужно будет попробовать… Ладно, потом…

Начинаю операцию.

— Лежи тихо, — говорю я, вкладывая в голос ту самую спокойную, уверенную интонацию.

«Разрез по средней линии. От седьмого шейного до третьего грудного позвонка. Кожа, подкожная клетчатка, поверхностная фасция».

Лезвие идёт легко, почти не встречая сопротивления. Кровь не выступает — я заблокировал капилляры ещё до того, как разрезал дерму, создав идеально чистое операционное поле. Белое на белом.

— Давление чувствуешь?

— Д-да… как палкой водишь, — выдыхает он, голос чуть дрожит.

— Так и должно быть.

Развожу края раны. Под кожей — тонкий слой жировой клетчатки, почти атрофированной от долгого лежания. И сквозь неё проступают тяжи. Тёмные, плотные, они уходят вглубь, к остистым отросткам позвонков.

«Не спайки. Не сосуды. Что-то другое».

Беру пинцет, аккуратно захватываю один из них. Под пальцами — слабая, едва уловимая пульсация. И вдруг тяж вспыхивает изнутри — тусклым, болезненно-зелёным светом. Явным, хоть и неярким.

Отпускаю тяж. Свечение гаснет.

«Они живые. Не просто ткань — функционирующая структура. И реагируют на прикосновение. Рецепторы? Или… нервные окончания, только другой природы?»

Углубляю разрез. Рассекаю поверхностные мышцы — трапециевидную, широчайшую. Они вялые, атрофированные от бездействия, но общая структура сохранена. Развожу волокна в стороны.

Второй слой тяжей. Здесь их гуще, они сплетаются в причудливую сеть. Тянутся вдоль позвоночника, повторяя ход длинных мышц спины, но не сливаясь с ними. Отдельная, автономная система. И каждый, когда я касаюсь его инструментом, отзывается короткой зеленой вспышкой.

«Проводники? Накопители энергии? Депо "нектара"? Они уходят далеко вниз, под поясницу. Но мне сейчас нужно вверх. К истоку».

— Сейчас буду работать выше, — предупреждаю я. — У затылка. Если дернет или кольнет — сразу скажи. Не терпи.

— Хорошо… понял, — в его голосе проскальзывают нервные нотки.

Веду разрез вверх. Кожа здесь тоньше, мышц почти нет — только плотная выйная связка. Под ними — основание черепа.

«Цветок… Он не на ней. Он идёт изнутри».

Это не нарост. Не опухоль. Он прорастает сквозь кость. Тонкие, почти невидимые корешки вплетаются в выйную связку, проходят надкостницу и уходят вглубь, в череп. К большому затылочному отверстию. К стволу мозга.

Я аккуратно приподнимаю край пинцетом. Под ним открывается пульсирующее сплетение. Синеватое, живое, оно переливается в такт его сердцебиению.

«Прямой контакт с твердой мозговой оболочкой. Сосудистый пучок уходит в позвоночный канал. К базилярному сплетению. К продолговатому мозгу».

Я смотрю на это несколько секунд, забывая дышать. Тяжи вдоль позвоночника — одно. Но здесь, у ствола… это не просто депо, не просто хранилище.

«Они не просто проходят мимо спинного мозга. Они в него врастают, сдавливают. Но не разрывая. Вплетаются, как сорняк в живой забор, становясь его частью».

— Всё, — говорю я вслух, отстраняясь. — Ты как?

— Нормально… — он выдыхает с облегчением. — Ха-ха… Страшно только, — нервный смешок срывается с губ.

— Не волнуйся, всё хорошо. С первым этапом справились.

Я ещё секунду смотрю на это переплетение, впечатывая в память каждую нить, каждый узел, каждое место, где чужеродная ткань касается его мозга. Потом начинаю закрывать.

Сначала — свожу края глубоких слоёв. Мышцы, фасции — они послушно срастаются, повинуясь моей магии. Тяжи — те сами легли на место, как будто их и не тревожили. Я провожу пальцем вдоль разреза, и ткани затягиваются за ним, не оставляя следа.

— Сейчас кожу закрою. Потерпи.

Края дермы сходятся. Я убираю руку — на спине чистая, целая кожа. Ни шрама, ни покраснения, ни намека на то, что здесь только что была глубокая рана.

— Готово.

Эдон молчит. Потом тихо, с робкой надеждой:

— Ммм?.. Действительно всё? — он попытался приподняться на кушетке. Я понял, о чём он на самом деле спрашивает.

— С первым нормальным осмотром — действительно всё, — мягко, но честно разочаровываю его. — Я тебя ещё раза четыре, думаю, разрежу. Ха-ха-ха!

В ответ он лишь вздыхает, но на губах появляется легкая, почти незаметная улыбка.

Часть 1

Следующий день я трачу на анализ и разработку детального плана. Сижу в своей импровизированной лаборатории, уставившись в одну точку на стене, и прокручиваю в голове десятки вариантов, отбрасывая один за другим. К вечеру решаюсь — разрезаю Эдона еще раз, чтобы поэкспериментировать с нервами и реакцией тяжей. Он терпит, только сжимает зубы и изредка шипит сквозь них, когда я касаюсь особо чувствительных участков. Исследую другие части спины, убеждаясь, что «паразит» локализован строго вдоль позвоночника и никуда больше не расползается. Хотя бы это радует.

Оставшееся время трачу на практику. Мне нужно научиться создавать нервные окончания с нуля — тончайшая работа, требующая абсолютного контроля. Естественно, учусь не на Эдоне, а на себе.

Первый опыт на левой руке — пытаюсь добавить дополнительные рецепторы в кончиках пальцев. Очнулся на полу, пуская слюну, всё тело выгибало судорогой, мышцы сводило болью, будто через меня пропустили разряд молнии.

— Ох-ха… М-ааа… — я с трудом приподнялся, вытирая подбородок. «Припадок?.. Чёрт, надо быть аккуратнее».

Второй раз — снова провал. Мягче, но всё равно мозг отказывается принимать новую информацию, воспринимая ее как чужеродное вторжение.

Только на третий раз, существенно снизив скорость построения новых каналов и вкладывая в каждый шаг немыслимую осторожность, я добился результата. Отрастил себе второй мизинец на левой руке — маленький, аккуратный, чуть тоньше настоящего. Чувствовал его плохо, сгибал еще хуже. «Хм, он выращен из моей плоти, так что надеюсь иммунная система не отвергнет» Голова ещё немного болела и кружилась, но я точно осознавал мозгом: на моей левой руке теперь шесть пальцев.

«Ха-ха-ха… Я прямо представляю реакцию Эрис».

«Беее, что за мерзость! Лучше бы чуть выше стал, а то так и останешься коротышкой!» — мысленно услышал я её звонкий, безапелляционный голос и невольно улыбнулся.

Палец я пока оставил. Тренировался, доводя чувствительность и управление им до идеала. К концу дня он уже почти не отличался от остальных — разве что я знал, что его не было раньше.

«Фух… Ещё два дня есть. А мне нужно всего-то сделать био-экзоскелет…»

Я откинулся на спинку стула, закрыл глаза и позволил себе минутную слабость.

«Ладно. Скажу Филиппу, что не успел. Все таки временные рамки, я себе установил».

Часть 2

Капля пота, предательски скатившись со лба, залилась в глаз, на мгновение ослепив. Я немедленно сдул её лёгким импульсом магии воздуха, на секунду замер и привычно успокоил разогнавшуюся нервную систему коротким, точечным исцелением. «Что же случилось?.. Все ведь шло хорошо…»

Эдон перестал дышать.

Сейчас я вентилировал его лёгкие вручную, ритмично сжимая и разжимая грудную клетку магией, заменяя работу диафрагмы. Мне пришлось приковать его к кушетке тонкими, но прочными каменными лентами, чтобы внезапные судороги, сотрясающие тело, не мешали работать.

«А говорили — парализован, ха-ха… Так… Хватит! хватит. Всё под контролем. Даже если сердце остановится, он продолжит жить на моей магии, верно?»

Вот чёрт.

Я упустил капилляры в новой ткани, кровь снова начала заполнять всё вокруг, растекаясь по кушетке тёмными, вязкими лужами. Я перевёл взгляд на клапан-цветок на его затылке — тот работал без перебоя, выпуская золотой «нектар» тонкой, непрерывной струйкой прямо в специально созданную мной каплю воды, где газ конденсировался, заполняя её изнутри мерцающей взвесью.

«Ты что… понимаешь, что я делаю?..»

Я резко отсоединил только что начатые фрагменты костного каркаса и мышечной ткани от его спинного мозга. Судороги тут же прекратились. Эдон закашлял, забился, но дыхание восстановилось, и я прекратил принудительную вентиляцию.

— Гкха-гка… А-ах… Что произошло? — растерянно спросил он, пытаясь повернуть голову.

— Всё в порядке. У нас пока ничья с твоим цветком, — попытался отшутиться я, чувствуя, как дрожат пальцы. «Он точно понял, что я вмешиваюсь в его носителя. Ладно. Первая попытка — неудачная. Заканчиваем операцию».

Я быстрыми, отработанными движениями удалил остатки незаконченного каркаса и залатал Эдона. Кожа срослась, не оставив и следа от только что зиявших разрезов. Пока он приходил в себя, лёжа на животе и тяжело дыша, я решил выйти в коридор — глотнуть воздуха, собраться с мыслями.

Скользящее движение слева. Точно в висок.

Воздушный барьер соткался перед моим лицом быстрее, чем я успел осознать угрозу. Рука Зары застыла в миллиметре от моего глаза, сжатая в кулак, готовая нанести удар. Я перевёл взгляд на ее искаженное гневом лицо — перекошенный рот, расширенные зрачки, шерсть на загривке дыбом. «Да… Было отчётливо слышно, как Эдон сначала вскрикнул, а потом затих… Но что за неугомонная?»

Магии столько же. Обернуть барьер не вокруг себя, а вокруг неё. Воздух уплотнился, прижимая ее руки к телу, сковывая каждое движение. Уши и хвост вдавились в плотную оболочку, она дёрнулась, но не смогла даже пошевелиться.

— Ты… Ты! — прохрипела она, пытаясь выдавить слова сквозь стиснутые зубы.

— Ещё одна такая выходка, Зара, и я закрою тебя в каменном кубе — процедил я сквозь зубы.

Сначала развернул её и перетащил обратно в комнату, где всё так же лежал на животе приходящий в себя Эдон. И только потом ослабил воздушную хватку.

Как ни удивительно, первый рывок она сделала не ко мне, а к нему. Упала на колени рядом с кушеткой, схватила его за руку и замерла, часто, судорожно дыша.

«Пу-пу-пу… Вот бы и с паразитом было так же легко».

Часть 3

Увидев из окна знакомый силуэт, я спустился вниз. Ноги слегка подкашивались после бессонной ночи, но я заставил себя идти ровно.

— Господин Филипп, — Шильд чуть склонил голову в гостиной, его голос звучал напряженно, но с ноткой облегчения.

— Шильд, — ответил Филипп коротким кивком, и в этом обмене жестами читалась многолетняя привычка. «Ага, друзья, близкие… охотно верю…».

— Спасибо, что приехали, — начал я сразу, не давая им углубиться в любезности. — Вы как раз вовремя.

— Точно? Выглядишь уставшим, Рудиус, — Филипп пристально смотрел на меня, и я заметил, как его взгляд на секунду задержался на моей левой руке. На лишнем мизинце, который я так и не удалил.

— Да, я сейчас в лучшей форме и готов показать свои навыки исцеления, — ответил я максимально уверенно, игнорируя его намёк.

Мы не откладывая прошли в операционную. За последние дни она изменилась до неузнаваемости — теперь здесь царила стерильная, почти хирургическая чистота, разбавленная присутствием жутковатой конструкции. Не прозрачный короб, заполненный багровой жидкостью. Я бы назвал это кровью Эдона, но в ней процентов девяносто было создано моей магией — плазма, эритроциты, факторы роста. Нужен он был для хранения «второй спины» Эдона, которую я выращивал отдельно, из его собственных клеток, но вне его тела.

Первоначальный план — создавать новый костно-мышечный каркас по кусочкам, прямо на нём, — провалился из-за реакции паразита. Я ещё несколько раз доводил Эдона до критических состояний: любое подключение к спинному мозгу ниже скопления тяжей вызывало мгновенный, жесткий приступ. Судороги, остановка дыхания, выброс «нектара». Пришлось искать обходные пути.

Сейчас будет второй вариант. Я создам всё нужное под цветком, дублируя органы и связи, минуя зоны контроля паразита, и уже к этому дублю подключу новую спину. И нет, это не излечит его полностью — от такого объёма новых нервов, подключенных напрямую, он просто умрёт от болевого шока. Первые дни, а может, и недели, экзоскелет будет для него обузой, мертвым грузом, пока я постепенно, день за днём, не наращу нейронные каналы внутри новой ткани.

Эдон уже лежал на кушетке, прикованный каменными лентами. Глаза его были открыты, он смотрел в пол и старался дышать ровно. Я достал из резервуара его новую спину — влажную, тяжелую, пульсирующую собственной жизнью, и аккуратно переложил на стерильный стол рядом. Взял скальпель…

«Что за?.. Я уже тут был…» По коже пробежали ледяные мурашки от сильнейшего дежавю. Освещение, запах, поза пациента, инструменты в руках — всё это складывалось в картину, которую я видел тысячу раз в кошмарах прошлой жизни. «Ха-ха… Нет, не был. Декорации просто похожи, и контингент в операционной… Ладно. Начинаем финальную операцию».

Всё прошло почти идеально. Почти.

На моменте подключения новых нервных пучков к спинному мозгу выше зоны поражения Эдон опять ушёл в жесткий приступ. Тело выгнулось дугой, каменные ленты с легкостью его удержали, из цветка хлынул золотой газ в водяную сферу. Пришлось растянуть процесс, существенно уменьшив скорость вживления, работая на пределе концентрации, успокаивая его мозг постоянными импульсами магии.

«Хорошо, что он этого не вспомнит».

— Готово.

Я смотрел на результат. На теле худощавого парнишки теперь красовалась спина культуриста — неестественная, с не правильной анатомией мышц. Но она идеально либо заменяла, либо дублировала недостающие группы. Особенно выделялась мощная трапециевидная мышца, которая накрывала цветок на затылке, словно защитный купол. Я смог подключить механизм сжатия цветка именно к новой спине — теперь, когда выделяется газ, он упирался в мышцы и его тут же обволакивал обычный пот. Костыль. Огромный. Но переделывать мне не охота, по крайней мере сейчас.

— Я-я… всё также не могу встать… — в голосе Эдона прозвучала едва сдерживаемая паника.

— Да, прости, я не то имел в виду. Сейчас от твоей головы идут новые каналы… — я понял, что не смогу объяснить без терминов то, что с ним сделал. — Я создал тебе новые мышцы. Но они пока не работают, потому что голове нужно время, чтобы привыкнуть. Но уже всё хорошо.

Я закончил и, не дожидаясь вопросов, вышел сначала из комнаты, а затем и из дома под удивлённые взгляды Филиппа и Шильда. «Вода… Нужно остудиться».

Я создал над собой плотный душ из ледяной воды. Дыхание перехватило от холода, и я отчётливо услышал тихое, едва уловимое шипение от левой руки, что уже горела изнутри.

«Фух… Четыре часа операции. Интересно, за сколько справились бы лучшие нейрохирурги моего мира?» Я выдохнул, позволяя воде стекать по лицу, смешиваясь с потом и остатками чужой крови. «Ладно. Теперь только мониторить состояние и день за днём наращивать нейроны вдоль новых мышц и подключать старые».

Я вернулся в дом. В гостиной никого не было — тишина, нарушаемая лишь потрескиванием дров в камине. Я зашел в операционную и на секунду буквально отключился от увиденного. Мои глаза видели Зару, Шильда, Филиппа, но мозг отказывался воспринимать то, что находилось в центре комнаты.

«Почему он сидит?..»

Да, Эдон сидел. Сам. Без поддержки, без опоры. Только вот руки и ноги его непроизвольно дергались — мелкой, хаотичной дрожью, будто у него развился тяжелый паркинсонизм. Но он сидел.

«Почему он сидит?! Я не подключал вторую спину к его голове! Там буквально лишь начало соединения готово — миллиметры новых нервных окончаний!»

Зара сидела рядом на кушетке, вцепившись в его дергающуюся руку, и смотрела на него с таким выражением лица, будто видела призрака. Или воскресшего бога.

— Прекрасная работа, Рудиус. Ты снова смог меня удивить, — с довольной, почти отеческой улыбкой похвалил меня Филипп, пока я стоял в дверях, парализованный шоком.

— А? — только и смог выдавить я, повернув голову к нему.

— Спасибо! Спасибо! Мастер Рудиус, вы и правда смогли! — Шильд сделал шаг, чтобы обнять меня, но затем застеснялся и просто начал кланяться, не переставая сыпать благодарностями.

«Что за ужас тут творится!.. Так… Ладно… Ладно! Нужно понять».

Я решительно подошёл к Эдону, игнорируя всеобщую эйфорию.

— Как себя чувствуешь? — спросил я настороженно, вглядываясь в его лицо.

— Прекрасно, Рудиус! Ха-ха-ха! Ты и правда держишь слово! — перебиваясь на непроизвольные рывки ногами и руками, легко ответил он. По его щекам текли слёзы, но он не переставал улыбаться — широко, открыто, счастливо.

— Вот как… да… — пробормотал я, обходя его, чтобы заглянуть на затылок.

И замер.

«Ах ты, чёртов цветок! Это моё творение! Какого черта ты на него залез?!»

На новой трапециевидной мышце, да и вообще вдоль всей новой спины, проступали зелёные нити — те самые, что обычно прятались под кожей вдоль позвоночника. Теперь они разрослись, расползлись по новым мышцам, вплетаясь в них. Мышцы спины непрерывно, едва заметно сокращались — не группами, а отдельными волокнами, будто клавиши пианино, по которым пробегала невидимая рука. Точно такие же микродвижения я заметил и на конечностях Эдона. Паразит осваивался в новой комнате.

Сам клапан-цветок тоже изменился. Стал чуть крупнее, сложнее по структуре, больше лепестков. И главное — газа больше не было. Вместо него на кончике дрожала тягучая золотая капля, похожая на янтарную смолу. Пока без запаха.

Я привстал на цыпочки, чтобы проверить ближе, но вовремя одернул себя.

— Зара, можешь понюхать его? Запах не изменился? — предложил я ее кандидатуру.

— М?! Да, сейчас! — она без тени сомнения приблизилась и глубоко вдохнула прямо у основания его новой шеи.

По закатившимся глазам и блаженному вилянию хвоста я понял: вблизи всё так же. «Нектар» действовал, просто изменил форму.

— Что-то не так, Рудиус? — спросил Филипп, слегка наклоняя голову, и в его глазах промелькнуло что-то… аналитическое. «Всё не так! Кто же знал, что его дар способен к такой быстрой адаптации?! Что делать? Что мне делать? Мне нужно снова его разрезать, чтобы убедиться. Вот только… стоит ли сообщать остальным, что это не тот результат, на который я надеялся?»

— Всё в пределах нормы, — ложь сама вырвалась из меня, прозвучав на удивление ровно. — Просто Эдон оказался куда талантливее, чем я думал. Реабилитация должна была занять гораздо больше времени. Но поскольку это аномалия, мне нужна будет ещё одна операция. Чтобы убедиться, что всё и правда хорошо, — закончил я, надеясь, что мой «актёрский талант» не даст сбоя.

— Зачем его резать еще раз? Ему же уже лучше! Ты же видишь! — взвилась Зара, и она была абсолютно права. Бесконтрольные сокращения почти прекратились. Эдон, хоть и с трудом, но самостоятельно застегивал рубашку, настойчиво отмахиваясь от её помощи. «Действительно… Если результат всех устраивает, зачем лишние хлопоты? Да потому что я должен знать, что, черт возьми, случилось!»

— Да ладно тебе, Зара. Пусть Рудиус посмотрит еще раз, если это нужно, — Шильд, уловивший мою напряженную реакцию, пришёл на помощь.

— Всё хорошо, Зара. Я согласен с Рудиусом, — улыбнулся Эдон, а затем, никого не стесняясь, обнял свою служанку. Крепко, по-настоящему.

— А? Что?.. — только и вырвалось у неё, а затем её глаза блеснули и она разрыдалась, прижимая его к себе так сильно, будто он мог исчезнуть.

Я не видел лица Эдона, но по всхлипам понял, что он тоже плачет.

Я невольно улыбнулся и вышел из комнаты. Сел в кресло в гостиной, закрыл глаза с мыслью: я проиграл цветку. По всем фронтам. Но все вокруг — Филипп, Шильд, Зара, даже сам Эдон — приняли это как победу.

Часть 1

— Это не тот результат, на который ты рассчитывал? — спросил Филипп, когда очередная кочка на ухабистой дороге подбросила нас в карете. Его голос звучал буднично, но взгляд, устремленный на меня, был острым, как лезвие.

— Этот результат даже лучше, — выдал я полуправду, чувствуя, как слова даже не царапают горло.

После последней, действительно финальной операции, выяснилось то, что я и подозревал. Паразит — вырос в размерах, полностью захватив новую спину, щупальца зелёных нитей теперь оплетали каждый новый мускул, каждый позвонок. Родной спинной мозг Эдона был ему нужен как база, как источник жизненной силы и, судя по всему, как фабрика для производства этой проклятой «золотой защиты». Из-за этого носитель оставался парализованным. Но как только я добавил ему во владение еще один позвоночник — со всеми мышцами, нервами и кровеносными сосудами, — паразит молниеносно захватил его, переключился, и позволил Эдону двигаться. Обмен. Симбиоз. Плен.

«Интересно, если пересадить такой цветок на кого-нибудь размером с кита, он сможет захватить и такое тело?..»

— Как там Эрис? — решил я перевести тему, пока Филипп не начал копать глубже.

— Спасибо, Рудиус, — не поддался он на отвлечение, поначалу наградив меня взглядом, полным многозначительности. — Ты, как и обещал, справился с задачей. — Легкая пауза, взгляд в окно на золотые поля пшеницы, проносящиеся мимо. — А что до Эрис… хорошо, что ты уже возвращаешься… — он с намеком улыбнулся

— Разозлилась, когда узнала, что я не вернулся вместе с Альфонсом? — предположил я, хотя ответ уже знал.

— Да… И наотрез отказалась выполнять домашние задания, которые ты им оставил. А еще перестала ходить на уроки этикета к Марте, — подытожил Филипп с видом человека, который только что свалил с плеч тяжёлый груз.

— А Гислен без меня занималась? — Филипп кивнул — Понял. Приеду — разберусь, — кивнул я. — А зачем Эрис вообще нужен этикет? — решил я продолжить тему с Мартой, которую поднял Филипп

— М?.. — Филипп приподнял бровь, всем своим видом говоря: «Ты серьёзно об этом спрашиваешь?» Я слегка вздохнул.

— Ладно… С этим тоже разберусь, — сдался я, принимая очередной «квест» от назойливого, но полезного союзника.

— Спасибо, Рудиус. Ты, как всегда, поражаешь… — Филипп откинулся на спинку сиденья. — Только один день отдохни, а то выглядишь бледно. А это у тебя навсегда или как? — он указал на мой левый мизинец. Вернее, на второй мизинец, аккуратный, почти неотличимый от настоящего.

Я развернул ладонь, пошевелил пальцами, оценивая. «Ладно, с "улучшениями" пока повременим». Магией земли я создал тонкий, как бритва, скальпель, обезболил руку коротким импульсом, заблокировал капилляры. Одно движение — лишний палец отделился, не встретив сопротивления, и я выбросил его в окно. Он не долетел до земли — вспыхнул пламенем и рассыпался пеплом, развеянным ветром над пшеничным полем.

Рука уже сияла новой, гладкой кожей, без шрамов, без намека на то, что здесь только что было шесть пальцев, только нервы еще фантомно давали ощущение от него.

— Подумал, что на дне рождения буду выглядеть странно… — улыбнулся я, чувствуя, как отпускает напряжение.

— Правильно подумал, — усмехнулся Филипп, и карета покатила дальше, к Ро.

Часть 2

Выглянув из кареты по приезду, я увидел, что к нам несется разъяренный красный смерч. Эрис, сжимая деревянный меч, мчалась так, будто за ней гнались все демоны преисподней, — волосы развевались алым пламенем, в глазах горела жажда крови.

«Стиль Бога Меча… Нужно бить первым».

Не дожидаясь, пока карета полностью остановится, я спрыгнул на землю, стараясь принять выражение лица как можно более злое и разочарованное. Сделал шаг навстречу и резко выбросил руку вперед, указывая пальцем прямо на неё.

— Э-э-эрис! Что началось-то?! — рявкнул я, вкладывая в голос всю возможную командирскую жёсткость.

Она замерла. Будто врезалась в невидимую стену. Меч опустился, глаза расширились от неожиданности.

— Мне что, даже на неделю тебя оставить нельзя?! — грозно вопрошал я, пока она стояла в ступоре, переваривая неожиданный поворот. — Мне Филипп всё рассказал! — «Надеюсь, отца она бить не будет…» — Ведёшь себя как маленькая девочка! Эта неделя была проверкой на твою самостоятельность! На твою независимость как воина! — «Ха-ха. Что я говорю?.. Я же просто бросил их на неделю из-за Эдона, а теперь пытаюсь выставить это как педагогический прием…» — Мне нужен был результат. Гислен, ты продолжала учиться в моё отсутствие?

Зверолюдка как раз подошла к нам, бесшумно ступая по мостовой. Её взгляд на меня был слегка встревоженный, но я незаметно махнул ей рукой. На мой вопрос она молча, но очень выразительно кивнула.

— А? — выдавила Эрис, хлопая глазами. В её голове явно шла борьба между праведным гневом и внезапно нахлынувшим чувством вины.

— Вот поэтому Гислен и Королева Меча! — подвел я черту. — Всё. Время до завтрашнего полудня. Мне нужен результат, Эрис.

И, не давая ей ни малейшего шанса опомниться или вставить слово, я резким импульсом воздуха запустил себя вверх, прямо в распахнутое окно второго этажа. За спиной осталась стоять растерянная, красная от смеси гнева и смущения девочка.

Часть 3

Времени до полудня я дал не просто так. С трудом запихнув в себя хоть какую-то еду — пару кусков хлеба с сыром и кружку теплого молока, — я рухнул в кровать. Кровать, которая до этого казалась обычной, сейчас была невероятно мягкой и удобной. Прохладная подушка, тишина, легкий ветерок из приоткрытого окна, общий уют комнаты — всё сложилось в идеальную колыбель. Я уснул мгновенно, провалившись в сон без сновидений, и проспал до самого полудня.

Когда умывался холодной водой, приводя себя в порядок, поймал себя на том, что пытаюсь пошевелить отсутствующим мизинцем. «И чем он Филиппу не понравился?.. Хороший инструмент был… Ха-ха». Я усмехнулся своему отражению и направился в класс.

Зайдя внутрь, увидел напряженную Эрис и Гислен, которая, как всегда, была невозмутима. Зверолюдка слегка кивнула, заметив, что я пришёл в норму.

— Вот, Рудиус! Я всё сделала! Сама! — гордо, но с явными нотками страха в голосе заявила Эрис.

Я подошёл ближе и взглянул на стол. На её половине вперемешку лежали тетради — и её, и Гислен. Это было легко понять по почерку: у кошки он был аккуратнее, ровнее, с наклоном. Но была и другая проблема: Гислен тоже наделала кучу ошибок.

— Два! Обеим! — вынес я вердикт.

— Что?! Но всё же правильно, вот посмотри! — тут же подпрыгнула Эрис, тыча пальцем в страницы.

— Поняла, — спокойно, без тени возмущения согласилась Гислен, и её уши чуть прижались.

— Ладно. Плюс один балл за то, что хоть как-то попытались, — вздохнул я, хотя они и так были молодцы. — Эрис… В следующий раз, когда будешь выдавать ответы Гислен за свои, не поленись и перепиши всё своими руками.

Глаза Эрис расширились, она явно не ожидала, что её маленький план раскроют так легко и быстро. Её рот приоткрылся, но слова застряли.

— Гислен, если не знаешь, что ответить, просто напиши своими словами то, что думаешь. Это будет куда полезнее, чем тыкать пальцем в небо.

— А!.. А… Я… — продолжала открывать и закрывать рот Эрис, пытаясь подобрать оправдание.

— Да. Хорошо, — вновь кивнула Гислен, махнув ушами в знак согласия.

Остаток урока мы просто пробежались по темам — легко, без нагрузки, давая Эрис возможность прийти в себя после разоблачения. К концу занятия я закинул крючок.

— Эрис, я хочу пойти на уроки этикета к Марте. Пойдёшь со мной?

Реакция была мгновенной.

— Хм! — Она задрала носик и демонстративно отвернулась к окну, будто не слышала моего предложения.

— А если я расскажу, какое задание я выполнял и какого мальчика вылечил?

Слово «задание» сработало как спусковой крючок. Эрис дёрнулась, но сохранила гордый вид.

— Ты должен был рассказать это ещё когда приехал! — насупилась она.

— Я бы рассказал, если бы кто-то прилежно учился и показал свою самостоятельность, — парировал я.

— И-и-ы-ы! — она вскочила, занося руку для привычной оплеухи.

Я сидел спокойно, не шевелясь, и просто ждал.

— Фыр! — она сдула прядь со лба и с грохотом опустилась обратно на стул. — Не хочешь рассказывать — не говори. Этикетом я всё равно не буду заниматься!

«Вот это номер!.. Где я просчитался? Марта, ты что там, плетью её бьёшь за ошибки?»

«Я думал, обойдусь без философских речей на тему образования и труда… Хотя…»

— Эрис! А давай урок по этикету и танцам проведу я! — выпалил я, импровизируя на ходу. «Может, дело именно в этом?»

— А разница?! Всё равно ничего не получится! Зачем время тратить? Лучше бы сейчас пошли тренироваться! — Эрис уже собралась вскочить, её глаза горели знакомым огнём.

— Не торопись, Эрис… — я мягко, но настойчиво остановил её жестом. — Ты очень талантливая. И то, что ты не видишь результатов, может быть… не твоя вина.

Я решил поставил всё на красное.

— Мм!? В каком смысле? — она слегка успокоилась, её нахмуренные брови сложились в вопросительный «домик».

— Одно занятие, Эрис. Если не понравится — этикетом можешь больше не заниматься.

Я выложил главный козырь «Ох, Марта-Марта… Кого-то скоро уволят».

С этими мыслями, в компании недоверчиво косящейся на меня Эрис, мы направились в соседний класс, где обычно проходили уроки этикета.

Часть 1

Зайдя в класс, я окинул взглядом помещение. Оно было больше моего — просторное, с высокими потолками, и больше половины площади было отведено под танцы и прочие «расшаркивания». Паркет, стулья у стеночки для наблюдающих. Марта перебирала книги на полке у окна, когда мы вошли.

— Оу… Господин Рудиус, вы уже закончили? — её взгляд трудно было прочитать из-за вечно мягкой, материнской улыбки, но я разглядел в глубине глаз удивление и легкую настороженность. А как же — Эрис пришла сама, да ещё и со мной.

— Да… Сегодня я зайду на вашу территорию, — ответил я с такой же мягкой улыбкой. — Мне Филипп разрешил, — добавил на всякий случай, чтобы снять возможные вопросы о субординации.

— Оу… Вот как. Ну, тогда чем могу помочь? — ничуть не растерявшись, продолжила она, по-прежнему излучая спокойствие.

— Представьте, что Эрис сейчас выполняет упражнения, и покажите, как вы её обучаете, — поставил я сразу задачу.

— Я не совсем поняла вас?.. — растерянно сказала Марта, но улыбка осталась на месте, как приклеенная.

Я не стал вздыхать, не стал объяснять. Просто вышел в центр комнаты и начал имитировать танцевальные движения. Специально двигался как робот-алкоголик — угловато, неуклюже, сбиваясь с ритма. Плюс ко всему, правая рука всё ещё не слушалась идеально, добавляя в мою «композицию» нотки непроизвольной кривизны.

— А! Да, простите… — Марта наконец поняла и включилась в игру. Она начала поправлять меня, хлопать в ладоши, имитируя музыкальный ритм, подсказывать движения.

Уже через первые минуты я понял, с чем столкнулась Эрис. Передо мной стояла более вежливая и начитанная версия Пола — человек, который учит словами, но не делом. Именно такие указания давала Марта: «делайте движение изящнее», «ступайте легче», «не нужно здесь махать руками», «держите спину прямо». И всё в том же духе. А на мои вежливые просьбы показать, как именно это должно выглядеть, она ловко уходила от темы, ссылаясь на возраст, старые кости и в итоге лишь показывала кривенькие иллюстрации из книг.

— Довольно, Марта. — Я резко остановился, но голос оставался спокойным. — Выйдите из класса, пожалуйста.

— Да… как скажете… — без тени сопротивления, с той же мягкой улыбкой, она поклонилась и вышла, аккуратно прикрыв за собой дверь.

«Пуф… По идее, с ловкостью Эрис танцы не должны быть чем-то сложным. Но мне бы тоже было тяжело делать что-то без понимания процесса». Я взглянул на неё: ручки скрещены, ножка отставлена в сторону, подбородок вздернут до предела. Картина маслом «Юная леди в состоянии неприкосновенности».

— Фух… — нарочито тяжело выдохнул я, проводя рукой по лбу. — Как же сложно, оказывается, на уроках Марты… — «Ну, начнём».

— М?! — Эрис моментально потеряла свою закрытую, оборонительную стойку и подалась вперед, как охотничья собака, учуявшая дичь. — Да! Терпеть их не могу! Вечно скучно, и всё вечно неправильно! — довольная тем, что я разделил её мнение, выпалила она.

— Не то что на уроках Гислен, — подлил я масла в огонь.

— Ага!.. — она немного смутилась, но потом тряхнула головой. — А тебе что, правда было сложно? — недоверчиво спросила Эрис, и в её глазах мелькнуло что-то новое

— Конечно. Я же тоже человек, — развел я руками, чуть усмехнувшись. «Марта… Чтобы ученик тебя "слушал", нужно чуть больше старания и знания психологии. Словами "делай красиво" ничего не добьёшься».

— Но мои уроки же лучше, чем у Марты? — продолжил я, закрепляя успех.

— Конечно! Ты же про магию рассказываешь, и вообще… — что она имела в виду под этим «вообще», я решил пока не уточнять.

— Тогда на этом уроке тоже будет немного магии, — полу-соврал я, с серьёзным лицом.

— Да?! — глаза её загорелись.

— Да… Давай уже начнём. Встань в первую стойку стиля Бога Меча.

Мы приступили. За время обучения у Гислен я, хоть и не мог повторить все движения, тем более удары, но точно знал, на что способна Эрис. Схема была проста: она встаёт в стойку, я хлопаю или щёлкаю магией воздуха — она меняет позицию или делает уклон. Без меча, только тело.

Уже за первые десять минут у нас получилось подобие капоэйры — не по движениям, а по сути: танец-бой, игра в ритм и реакцию. Эрис без единой ошибки выполняла движения по команде, так же четко, как на уроках фехтования. А главное — из-за высокой интенсивности и имитации боя ей это нравилось!

Ещё через десять минут мы дошли до сложнейшей комбинации из тридцати разных уклонений, подшагов и финтов. Она не сбилась ни разу.

— Восхитительно, Эрис! — я искренне захлопал в ладоши. — Прямо Танцующий Бог! — Я так увлекся, что назвал стиль из прошлого мира, не подумав.

— А? Это стиль фехтования такой?.. — тяжело дыша и вытирая пот рукавом, спросила она. «Ой… Что это я…»

— Да! — быстро нашелся я. — Но чтобы его освоить, нужно овладеть всеми тремя основными… Но об этом позже. — я постарался слезть с темы

Я сделал паузу, давая ей перевести дух.

— А сейчас, если отдохнула, давай потанцуем.

Я создал магией четыре изящных, истинно чёрных браслета — на её запястья и лодыжки. Они выглядели как украшения, но весили больше пяти килограммов каждый. Идеально, чтобы придать плавность её резким, боевым движениям.

Так мы начали учить движения из того самого танца, который так безуспешно пыталась донести Марта. По рисунку это напоминало смесь бранля и паваны — старинных танцев, где важны шаг, осанка и плавность. К счастью, высшее общество моего мира тоже любило потанцевать, пока планета медленно умирала. Мне всего-то и нужно было — адаптировать взрывную динамику Эрис под внешнюю форму танца, сохранив внутри тот же боевой драйв.

— Фухх… Пхаа… — я тяжело дышал, потирая правую руку и заодно исцеляя ушибленный мизинец на левой ноге. С первого раза мало что получилось. Даже в утяжелителях Эрис была слишком быстрой, и наш «танец» больше походил на мои отчаянные попытки увернуться от её непредсказуемых, но грациозных движений. А ещё она внезапно меня ударила, когда я в переходе к следующему па коснулся ее талии.

— Эй! Зачем это?! — возмутилась она, сверкнув глазами.

«Да затем, что невидимому партнеру ты уже снесла голову своим локтем! Но да… Я сделал это специально»

— Отлично, Эрис! Пять баллов! — искренне похвалил я, выпрямляясь.

— М? Правда?! — осушив залпом каменный стакан с водой, спросила она, и в её глазах мелькнуло удивление.

— Да! Ещё несколько таких занятий — и ты сможешь станцевать на своём дне рождения, — я позволил себе ободряющую улыбку.

— М-м-мъ… — чуть слышно проскрипела она, но в этом звуке уже не было прежнего отторжения.

— Ты же придёшь ещё на занятия? — осторожно додавил я, и услышал лёгкий, почти незаметный вздох.

— Ладно! Но наручи я себе оставлю! — согласилась она, но на своих, “жестких” условиях.

— Ха-ха, да конечно, оставляй. Пошли к Гислен, у нас с ней ещё тренировка, — я кивнул в сторону двери.

Но Эрис замешкалась. Она переступила с ноги на ногу, и в её голосе вдруг проскользнула непривычная нотка неуверенности:

— А как же… обычный этикет? Правила, как вести себя за столом, и другое?..

Она хоть и спросила это, но в глазах читалась отчаянная надежда, что я скажу «нет».

— Что? — я нарочито удивлённо поднял бровь. — Тебе это пока не нужно. Ты молодец, Эрис.

Её лицо озарилось улыбкой — от уха до уха. Она тут же схватила меня за руку и, буквально потащив за собой, выпалила:

— Тогда скорее пошли к Гислен! Я хочу ей показать ту комбинацию!

Часть 1

— Щелк-Щелк. Тум. Щелк-Щелк-Щелк. Тум.

Почти не отвлекаясь от магии создания, я задавал ритм магией воздуха. До полноценных мелодий было ещё далеко — мои щелчки и удары звучали скорее как работа ткацкого станка, чем как музыка, — но Эрис и этого было достаточно. Она двигалась в такт, её утяжеленные браслеты мягко позвякивали при каждом шаге.

Мы планомерно разучивали каждое движение, каждый переход. И делали это не в «противном» классе, как назвала его Эрис, а во дворе, где обычно проходили занятия с Гислен. Солнце, свежий ветер, трава под ногами — здесь даже самые скучные па превращались в игру. Гислен стояла в стороне, опершись на меч, и наблюдала с непроницаемым лицом, лишь хвост её выдавал интерес: он плавно покачивался из стороны в сторону, отбивая какой-то свой ритм.

Что же до Марты…

Я договорился с Филиппом, чтобы ей платили, как и раньше. Но если у неё что-то не получается — она звала меня. В прошлой жизни я обычно увольнял сотрудников, которые не могли приспособиться к меняющимся условиям. Но Марта была кормилицей Эрис. Она выходила её ночами, меняла пелёнки, учила первым словам. Эффективность в обучении — не главное, когда речь идёт о человеке, который был рядом с самого начала.

Когда она узнала, как будут проходить уроки — без её участия, но с сохранением места и жалования — я впервые увидел Марту без привычной мягкой, немного рассеянной улыбки. Она посмотрела на меня долгим, серьезным взглядом, в котором читалось что-то большее, чем простая благодарность за подачку. Затем медленно, с достоинством, которое я в ней раньше не замечал, она поклонилась.

— Благодарю вас, господин Рудиус, — тихо сказала она, и в голосе ее не было обычной слащавой мягкости — только искренняя, немного усталая признательность.

Видимо, до этого она успела напридумывать себе всякого. А я просто оставил всё как есть.

— Щелк-Щелк. Тум. — Эрис, не сбиваясь, сделала очередной поворот, и её улыбка была ярче полуденного солнца. Я поймал себя на том, что улыбаюсь ей в ответ.

К слову о жаловании, мне вспомнился недавний разговор с Филиппом. Мы сидели в его кабинете, заваленном бумагами, и я, подражая его манере, сложил руки «домиком» на столе.

— Господин Филипп… — начал я тоном, в котором смешались деловая серьёзность и едва заметная насмешка. — А когда вы мне зарплату выдадите?

— А?.. — он растерянно на меня посмотрел. Но это длилось не больше секунды — А! Ты об этом. Извини, сразу не понял, ха-ха. — Он вновь легко заулыбался, откладывая в сторону какой-то отчёт. — Извини за такой вопрос, но… на что тебе деньги, Рудиус?

— Подарок Эрис хочу сделать, — ответил я прямо, без обиняков.

— Вот как. — В его голосе появился новый оттенок — заинтересованность, смешанная с чем-то теплым. — И сколько тебе нужно?

Он уже потянулся к ящику стола, где, как я знал, хранилась часть казны поместья.

— Одна золотая и три серебряных. Ну и разрешение на небольшое путешествие, — назвал я точную сумму, которую успел рассчитать заранее.

— О… Вижу, ты опять хочешь удивить, — Филипп положил передо мной увесистый кожаный кошель, который издал приятный, многообещающий звон. — Здесь пять золотых и тридцать серебряных. Можешь смело всё тратить. Как закончатся — дам ещё. А если понадобится что-то особенное — всегда говори, обсудим отдельно.

«Молодец, Филипп. В прошлой жизни, если бы меня так ценили все, никто бы и горя не знал».

— Господин Филипп, тут слишком много, — я изобразил максимально детский, наивный удивлённый голос, округлив глаза. — Это больше, чем получает даже Гислен. Я не могу это принять.

Я замер, не касаясь кошеля, и уставился на него с таким видом, будто передо мной лежало сокровище дракона, а не скромная прибавка к жалованию.

Полсекунды. Две. Филипп заметил мою улыбку, что предательски дернулся уголок губ.

— Ну тогда не бери, — ответил он с абсолютно серьёзным лицом, но сам едва сдерживался, чтобы не рассмеяться.

— Ха-ха-ха! Как всегда хорош, Рудиус. Я даже на секунду поверил, — он откинулся в кресле, позволив себе наконец рассмеяться в полный голос.

Я взял кошель, ощутив приятную тяжесть в ладони, и, кланяясь, произнес:

— Спасибо… Я окуплю.

— Уже, Рудиус… Уже, — махнул он рукой на прощание.

Я вынырнул из воспоминаний, посмотрел как Эрис обтирается полотенцем и провёл пальцами по печатке, которую сделал только что. Тонкая, изящная работа. Основа была простой: камень-базальт, сжатый как обычно, чтобы держать форму, а на нем — оттиск, который я вырезал с ювелирной точностью. Рисунок повторял герб, что я видел на сургуче одной интересной бумаги — старого приказа, завалявшегося в глубине библиотеки поместья. Герб был не Бореасов. Чей-то чужой, но по символике можно было догадаться.

Я повертел печатку в руке, поймал блик света на темной поверхности. Оставалось сделать две вещи: получить вторую, от Филиппа и дождаться вестей от нанятых охотников.

Часть 2

Две недели до дня рождения Эрис.

Мой подарок уже нашёлся. Оставалось лишь спросить “разрешения”. Я постучался в кабинет Филиппа и поймал себя на мысли, что слишком уж часто начал сюда захаживать.

Мы оба пропустили приветствия — время лишних любезностей прошло. Я сразу протянул ему бумагу, уже наполовину заполненную тонким, нарочито вычурным почерком, в точности оригинала. Филипп сначала взял её с обычным своим видом, чуть сощурившись, а потом, когда начал читать, не смог удержаться и удивлённо зыркнул на меня.

— Кто… Кто тебе её да… — он замер на полуслове, выпрямился и медленно отложил приказ на стол. — Того вепря убили пять лет назад, Рудиус. Ты что, подделал официальный документ от гильдии авантюристов?

«Ну… я не удивлён, что он опознал подделку».

— Ага, — беззаботно мотнул я головой, чувствуя, как настроение поднимается всё выше. — Как вам печать, к слову?

После моих слов он внимательнее всмотрелся в документ, поднес поближе к свету. Замешкался, обдумывая.

— Магия земли? — угадал он с первого раза.

— Абсолютно верно, — я достал из кармана жилета ту самую печать, что сделал несколько дней назад, и показал ему.

— И зачем тебе… — он снова не договорил, но на этот раз его глаза расширились, и он довольно промычал. — Подарок для Эрис! — Филипп расплылся в улыбке, явно довольный тем, что решил мою маленькую головоломку. — Да, ей и впрямь нравится романтика искателей приключений.

— Точно так! — подтвердил я, не скрывая удовольствия от произведенного впечатления.

— Что ж, — он достал из ящика стола специальный воск, капнул на край пергамента и поставил печать Бореасов — тяжёлую, с гербом, который знал каждый в этих землях. Затем добавил свою подпись, тонким, изящным росчерком. — Только, пожалуйста, не сдавай потом этот документ в гильдию. Вот они обрадуются заказу на три золотых из ниоткуда, ха-ха.

— Я подумаю, — усмехнулся я, сворачивая пергамент в тугую трубку и пряча его во внутренний карман.

Я вышел из кабинета, весь в предвкушении.

Часть 3

— Эрис, сейчас будет небольшой тест твоих способностей.

Она нахмурилась, привычно готовясь к очередному испытанию, но, когда я достал из-за спины пергамент, перевязанный ажурной лентой, и протянул его с видом человека, вручающего величайшую драгоценность, её глаза загорелись.

— Что это?! — Эрис выхватила свиток у меня из рук, даже не глядя, что делает.

— Знакомая лента, — тихо заметила Гислен, и её уши насторожились, хвост замер.

Эрис развернула документ, пробежалась глазами по первым строчкам и скривилась, словно откусила лимон.

— Мэээ… Гислен! Ты не хочешь прочитать? — в голосе её прозвучала отчаянная надежда.

Я убедительно посмотрел на кошку. Та, выдержав паузу, покачала головой.

— Нет. Это твой экзамен.

— Пфф! Ладно! — Эрис зыркнула на меня, и в этом взгляде читалось такое напряжение, будто от этого зависела вся её жизнь. — С-сей приказ в-выдан аван… — она застыла на полуслове, словно наткнулась на невидимую стену. Но тут же собралась, стиснула зубы и продолжила, на этот раз твёрже: — Сей приказ выдан авантюристам региона Фитоа, а конкретнее — Королеве Меча Гислен Дедолдия… — она почти перестала запинаться, слова потекли ровнее, будто она их уже сотни раз проговаривала про себя. — И её ученикам — Рудиусу Грейрату и Эрис Бореас Грейрат…

Глаза её расширились. Она не могла поверить. Перечитала, водя пальцем по строчкам, притопывая ножкой в нетерпении, будто боялась, что буквы исчезнут.

— В регионе Фитоа, к северу от Ро, обнаружен матёрый вепрь. Т-требуется срочная л-ликвидация. Награда — три золотых Асуры!

Последнюю фразу она буквально выкрикнула и тут же подпрыгнула на месте, победно вскинув приказ над головой. Алые волосы разметались, на лице сияла улыбка, способная осветить полгорода.

Я смотрел на это и чувствовал, как по груди расплывается тепло, такое редкое и такое драгоценное. Мы переглянулись с Гислен. После того как я пожал плечами, она всё поняла — видимо, на моём лице уже было написано: «да, это я». Она лишь покачала головой, но хвост её, предатель, уже вилял.

— Рудиус! Гислен! Вы понимаете! — Эрис буквально танцевала на месте, не в силах устоять на ногах от переполнявших её чувств. — Гислен! Тебе дали задание! И… и нам, твоим ученикам! Настоящее задание! Как ты рассказывала!

Я, к слову, не помнил, чтобы Гислен рассказывала о таких заданиях.

— Нам нужно срочно собираться, пока этот в-вепрь не убежал! Скорее, идемте! — она уже рванула с места, готовая бежать с голыми руками в лес, но я успел перехватить её за плечо.

— Стой, Эрис. Ты забыла, что делают авантюристы перед заданием?

Она замешкалась, нахмурилась, пытаясь вспомнить.

— Ну, они… это…

— Собирают информацию о противнике и местности, подготавливают экипировку, — начал я, загибая пальцы.

— Да! Точно! Нам надо сначала подготовиться! — этот аспект Эрис понравился ничуть не меньше, чем сама охота. Всё потому, что авантюристы тоже так делали. — Я пойду переоденусь, и мы идём…

— В торговую часть города, — закончил я за неё.

Когда Эрис выбежала из комнаты, Гислен повернулась ко мне.

— Господин Филипп и господин Саурус в курсе? — спросила она ровным голосом, но её уши чуть заметно дрогнули.

«Ой… О Саурусе я как-то и не подумал. Но учитывая его характер, он последний, кто будет против такого мини-похода».

— Да. Филипп разрешил. За неделю, думаю, управимся, — улыбнулся я.

Гислен серьёзно кивнула, и на её губах, кажется, промелькнуло что-то вроде улыбки.

— Да. Отличное задание, Рудиус.

Её хвост вовсю вилял из стороны в сторону. Мы вышли вслед за Эрис.

Часть 1

Эрис — девочка энергичная, но какой она была сегодня, надо было видеть. Глаза горят азартом, ноги сами собой несутся вперед и вечно переспрашивает и задаёт вопросы, не давая ни секунды передышки:

— Гислен, а ты раньше убивала вепрей? А какая экипировка нам нужна? А как мы туда доберемся?

Гислен на это всё просто кивала, сохраняя свое обычное невозмутимое спокойствие, а я же неустанно отвечал раз за разом. Всё-таки это тоже часть подарка.

Мы, как и планировали, прошлись по торговому району, но не по случайным магазинчикам, а по тем, с кем я уже договорился заранее. Собственно, их было всего три.

Первый — лавка, где торговали всем подряд. Пожилой старик с довольно живой, хитрой улыбкой устроил целое представление как я и просил: долго и вкусно торговался с Эрис, пока она, пыхтя и сверкая глазами, неумело сбивала цену. В итоге мы взяли у него три походных мешка со всем необходимым. «По факту нужна только еда для нас и для лошадей, но Эрис будет полезно и весело поставить палатку и развести костёр огнивом».

Дальше был кузнец Ро. Я мог бы сделать для неё меч сам, но я хотел отложить этот вариант подарка на потом. Поэтому я заказал у настоящего мастера простенький одноручный меч — добротный, сбалансированный, с легкой гардой. Впрочем, и этого хватило, чтобы вызвать у Эрис очередной всплеск счастья. Для нее этот меч сейчас сравним с клинком Гислен или самого Бога Меча. Она держала его так, будто это было сокровище, крутила в руках, примеривалась, и улыбка не сходила с её лица.

И под завершение я зашёл к “картографу” а по сути, искатель приключений на пенсии, который время от времени, пешком! Переходит весь Фитоа. У него я повторно получил примерные координаты цели.

Дальше началась моя нелюбимая часть.

В карете мы не могли добраться — дороги уходили в лес, становились узкими и петляли. Оставались только лошади. Если Караваджо давно привык к моему присутствию, то все лошади в поместье, стоило мне подойти, начинали артачиться, храпеть и становиться на дыбы. Я предлагал «поправить» им мозги магией исцеления, но Гислен посмотрела на меня так, что я решил не настаивать.

Сошлись на компромиссе: полностью закрытые шоры и то, что я поеду в одном седле с Гислен, а не с Эрис, хоть я и попытался.

— Я и так плохо езжу, а ты мне ещё мешать будешь! — заявила Эрис, отвесив мне звонкий подзатыльник.

Так мы выдвинулись в северные леса Фитоа. Эрис впереди, на гнедой кобыле, гордо восседая с новым мечом на поясе, Гислен рядом, а я — чуть позади.

Часть 2

— Эрис, нет. Мы не будем есть этого волка, — остановил я её, когда она уже занесла меч над тушей, явно намереваясь приступить к разделке.

— Но почему?! — она с яростью взмахнула клинком, стряхивая остатки крови, и в её голосе звенело искреннее возмущение. — Гислен же ела маг-зверей, когда путешествовала!

— Гислен — зверолюдка. Она не отравится, а мы ещё как можем, — вздохнул я, чувствуя, как накатывает усталость. «Ох… В следующий раз просто расплющу заклинанием того, кто приблизится, а не буду подпускать, чтобы Эрис помахала мечом. А то скоро услышу от неё фразу: "Я должна съесть сердце красного дракона, чтобы обрести его силу"».

Я испепелил труп пламенем, ставя точку в споре. За что тут же получил грозный взгляд и энергичное притопывание ножкой. Эрис скрестила руки на груди и отвернулась, всем видом демонстрируя глубочайшее недовольство.

По координатам, нам оставался день пути. Да и по виду леса это чувствовалось: он становился гуще, тропинки уже, а солнечный свет почти не пробивался сквозь плотный полог листвы, оставляя нас в постоянном сумраке. Но на нас это никак не влияло. Разве что палатку и огниво мы использовали только в первый раз. Потом перешли на мою магию.

— Да в чём смысл этой тряпки над головой, если ты можешь крепость возвести за секунды?! — выпалила Эрис после того, как палатка в очередной раз сложилась карточным домиком под порывом ветра.

Мне нечем было это парировать. Так что вдоль нашего пути теперь стояли пять одноэтажных каменных домиков — на каждой стоянке. Гислен, впрочем, предпочитала спать снаружи.

Что же до монстров, они попадались слабенькие: в основном волки да лесные гончие. Но даже их уже хватило бы для полноценного «приключения» для Эрис — и без всякого вепря.

«Нужно продумать бой с вепрем. Надеюсь он не умрет, от одной атаки...»

Часть 3

— Нашли, — уверенно сказала Гислен, спешиваясь. Её голос был спокоен, но уши напряжены.

Впрочем, не нужно было быть следопытом, чтобы заметить эту просеку. Лес здесь был не просто вытоптан — он был раздавлен. Сломанные деревья лежали ровными полосами, словно через бурелом прошагал танк, не замечая препятствий. «Шесть метров в ширину и около восьми в длину…»

Мы спешились. Я, недолго думая, закрыл лошадей в каменном кубе с отверстиями для воздуха и корытом воды внутри. Пусть стоят, пережидают. Эрис тут же выхватила меч и рванула вперед всех, но от одного тихого слова Гислен — «Нет» — встала в конец колонны, как и договаривались. Правда, вид у неё был такой, будто её посадили под домашний арест.

— Пфф! Обычный кабан, просто большой, — фыркнула Эрис.

Мы с трудом пробрались к лесному гроту. Место было странное: вокруг не осталось ни одного стоячего дерева. Все были повалены, вырваны с корнем или просто переломлены пополам. Грот зиял в склоне холма чёрной пастью, и оттуда тянуло тяжёлым, звериным духом.

Мы устроились на лёгком пригорке, откуда открывался хороший обзор. «А почему он такой?..»

Белесая, почти серая шкура была покрыта ранами и шрамами. Некоторые из них до сих пор кровоточили, другие затянулись грубыми рубцами. Щетина, такая же светлая, наполовину выпала. Или «Выгорела?..»

Но главное было не в этом.

Четыре антропоморфные руки — каждая толщиной с бревно — покоились по бокам массивного туловища. И четыре ноги-тумбы, на которых это тело держалось.

«А разве их не две должно быть?» — мелькнула запоздалая мысль, пока я смотрел на то, что, по идее, должно было быть матёрым вепрем

Мы переглянулись с Гислен.

— План не меняется, на мне — контроль. На Гислен — лапы. На Эрис — шея.

Обе кивнули.

— Тогда занимайте позиции… — не успев я договорить

Эрис тут же сорвалась с места, обегая поляну широкой дугой, перепрыгивая через поваленные стволы с легкостью кошки. Гислен бесшумно съехала вниз с холма, растворившись в тенях между деревьями. Я накрыл обеих сферами вакуума.

Выставил правую руку — и тут же опустил. Магии в ней по-прежнему не было. Почесал ею весок, привычно вздохнул и начал концентрировать ману левой.

На моё удивление, бледный кабан что-то почувствовал. Его массивная туша, до этого неподвижно лежавшая в грязи, начала подниматься. Огромная морда медленно развернулась в мою сторону — с такой грацией, какой от этого нагромождения мышц и щетины не ожидаешь. Из ноздрей повалил густой пар, глаза залила мутная, алая пелена. Грудная клетка чудовища расширилась, втягивая воздух для рева, который должен был оглушить лес.

— Трясина. Воздушный молот.

Сырая, болотистая земля под ним превратилась в жидкую топь за долю секунды. Сжатый воздух над поляной, сконцентрированный в точку над его холкой, обрушился вниз с глухим, утробным ударом. Вепря впечатало в грязь, он ушёл в трясину почти по самую спину, не успев даже взмахнуть лапами.

«М?..»

Вспышка с края поляны — слишком быстрая для обычного заклинания. Огненный шар, ослепительно-жёлтый, врезался в морду вепря. Не распался при ударе, не размазался по щетине — он проломил часть черепа, как пушечное ядро, и, отскочив рикошетом, улетел куда-то в небо, теряясь среди облаков.

Эрис, запустившая снаряд, уже рванула следом. Она прыгала по поваленным деревьям, ломая сухостой, и неслась к шее монстра с мечом наготове. Её глаза горели, а на губах был дикий оскал.

Вепрь заревел.

Из трясины высвободилась одна передняя лапа — четыре пальца с когтями, похожими на серпы. Лапа взметнулась вверх, готовая обрушиться на Эрис, которая уже прыгала к его загривку.

Белая вспышка. Грохот, от которого заложило уши. Силуэт Гислен будто телепортировался с одного края поляны на другой — я видел только размытую полосу, а потом меч света уже описал свою дугу. Лапы на который он держался и ту что заносил над Эрис были отрублены у основания.

Вепрь пошатнулся, теряя равновесие.

В этот миг Эрис приземлилась ему на загривок. Клинок, который я заказал у кузнеца, блеснул в лучах солнца. Она замерла на долю секунды — в верхней стойке. Взмах.

Её обычный меч разрубил основание шеи монстра, как тростинку. Без скрежета, без сопротивления. Только тихий свист рассекаемого воздуха.

Раздался предсмертный, сиплый вздох — такой глубокий, что казалось, сам лес выдохнул. Громадина завалилась на бок, подминая под себя поваленные деревья, и замерла. Трясина медленно всасывала его тело, но это уже было неважно.

Эрис стояла на его спине, раскинув руки в стороны, и улыбалась так, будто только что победила красного дракона.

А я любовался на неё и старался сохранить в памяти каждую секунду этого зрелища. Алый водопад волос, в руке — окровавленный меч, под ногой — туша монстра. Вторая рука, указывающая на меня, а улыбка переходит в крик. «Что это она?..»

Я почувствовал, как воздух расходиться сбоку. Воздушная пушка — в собственное плечо. Руку вбивает в рёбра, меня отбрасывает в сторону. Удар — и клочья грязи взлетают будто от снаряда. Разворот корпуса, остановить грязь. «Как эта туша ко мне подкралась?!» Секунда на раздумья, пока очередной вепрь — теперь уже обычный, темный, с тусклыми глазами — крутит головой, не понимая, почему промахнулся. «Ладно… Ещё один трофей…»

Передо мной за долю секунды возникает обтекаемая форма из темного базальта. Сжимаю магическую пружину разгона. Мгновение — и пуля исчезает, а нижняя половина кабана взрывается. Его спину разворачивает, разбрасывая кости и куски плоти по всей поляне. Где-то вдалеке слышно, как пуля врезается в землю, поднимая фонтан земли. Вепрь ползёт ко мне на четырёх лапах, оставляя темный, маслянистый след, а я притворно сижу и жду.

Быстрые шаги сзади — Эрис взбегает на холм. И в этот момент… Вепрь просто падает перед ней и умирает. Без хрипа, без агонии — просто останавливается и заваливается на бок.

— Э-э… — вырывается у Эрис с занесённым мечом. «Ну вот… А я старался…»

— Ого, ты что, его взглядом убила? — говорю я, с трудом сдерживая улыбку.

— Хм… Ты о чём? — она переводит взгляд с половинки кабана на меня, с меня — на половинку. — Ты что, издеваешься надо мной?! Я вообще-то тебя спасать бежала!

Я получаю по лбу рукоятью меча и вновь падаю в лужу.

— Да, прости, Эрис. Я хотел оставить тебе и этого тоже.

— Что значит «и этого тоже»?! — мои глаза расширяются от понимания. — Ты что, мог и того, белого, своей каменной пулей убить?!

Меня начинают пинать. А я вместо защиты просто смеюсь. Не в силах остановиться.

— Ничего не знаю! Это я убила Матерого Вепря-Ликвидатора! А ты! А ты… — она осматривает мою заляпанную одежду, — только в грязи вывалялся!

— А сама-то! Ты даже не увернулась от крови вепря, вся черно-фиолетовая! А я хотя бы просто в грязи! — пытаюсь парировать я, всё так же смеясь.

— Это кровь побежденного! — гордо заявляет Эрис, и я не сдерживаюсь.

— Ха-ха-ха!

— Ты чего смеёшься? — она слегка краснеет, но продолжает топать ногой. — А по земле-то зачем снова начал кататься?

— Ха-ха… Да ты просто варенье ела, ха-ха! Я та-а-ак Саурусу и скажу, когда приедем, ха-ха-ха!

— Гислен всё видела, она и подтвердит! Правда, Гислен? — серьёзно спрашивает Эрис.

— Рудиус просто шутит, — спокойно отвечает Гислен, и от этого я начинаю смеяться ещё громче.

— Ай-ай-ай, Эрис, лежачих не бьют! — меня снова начинают пинать.

— Это тебе за то, что превращаешь мою победу в какую-то нелепость!

Так, под мой смех и её тумаки, мы избавились от трупов кабанов и двинулись обратно в Ро. Эрис всю дорогу рассказывала, как именно она убила Матёрого, я поддакивал, Гислен молчала, но её хвост вилял.

— Эрис, ты на самом деле молодец…

— Эрис, ты хорошо постаралась…

Мы сказали это одновременно — я и Гислен. Даже переглянулись от неожиданности. Зверолюдка, обычно сдержанная на похвалы, сейчас смотрела на спину Эрис с теплотой.

Эрис дёрнулась в седле, даже перевернулась, чтобы посмотреть на нас — глаза широкие, на щеках румянец.

— Тот огненный шар… — продолжил я, — молодец, что применила его в бою.

Она вздернула носик, но уголки губ уже предательски ползли вверх.

— Тот взмах… — добавила Гислен, и её голос прозвучал тише, чем обычно, с ноткой гордости. — Это была техника «Безмолвный меч».

Эрис замерла. Потом резко развернулась обратно, к лошадиной гриве, и замолчала. Но я видел, как дрожат её руки, сжимающие поводья.

Часть 1

«Почему именно этот цвет?..» Белый и золотой. Именно такой костюм — больше похожий на офицерский мундир, чем на праздничный наряд, — прислал мне Шильд Зеферус на день рождения Эрис. «Почему… Почему цвета "Олимпа" снова на мне?..»

Я вновь прокрутился перед зеркалом в своей комнате, осматривая действительно хорошую работу дорогого портного. Ткань струилась, золотое шитьё мерцало в свете свечей, фасон сидел безупречно. И я изо всех сил, пытался погасить желание стянуть его. Но вопреки тяжести этих цветов, увидев себя в отражении, я заметил, как моя правая рука перестала дрожать, а в позвоночник будто вновь поставили адамантовый стержень. «Ха-ха… Думаю, в старом мире меня бы и так узнали. Ну ладно, пойду найду Шильда и скажу ему спасибо».

Я спустился в главный зал. Народу уже было полно — гости в дорогих одеждах, слуги с подносами, слуги гостей в ливреях чужих домов. Филипп говорил, что среди них и наши будущие союзники по «козням». Я быстро нашёл трио из Шильда, Эдона и Зары. Шильд, как обычно, заедал стресс — стоял у стола, который ломился от угощений, и с подозрительной регулярностью тянулся то к утке, то к кубку с вином. А вот Эдон меня порадовал. Это уже был не тот задохлик, что вечно кашлял и не мог и шагу ступить без чужой помощи.

— Доброго вечера вам, — сказал я, подходя.

Ко мне развернулся высокий голубоглазый блондин с идеальным лицом аристократа — ни намека на былую бледность и болезненную худобу. Его гипертрофированную, неестественно широкую спину сейчас скрывал серебристый плащ с ажурными наплечниками, спадающий до пола мягкими складками. Движения свободные, легкие — не как у того, кто провел годы в кровати.

— Привет, Рудиус! — он тут же протянул руку, широко улыбаясь. — Спасибо тебе. — Он поблагодарил меня и явно не за приглашение на праздник.

— И вам доброго вечера, господин Рудиус, — поприветствовала меня Зара реверансом в таком же серебристом платье, что так удачно сочеталось с плащом Эдона. — И-и спасибо вам… — опустила глаза, будто извиняясь за прошлую агрессию.

— Пр-рив-кха-кха… — Шильд сделал жадный глоток вина, запивая им большой кусок жирной утки, и торопливо вытер губы салфеткой. — Приветствую вас, мастер Рудиус! Как вам костюм? Нигде не жмёт? — он даже не жестикулировал, продолжая работать челюстями.

— Почему именно такие цвета? — с улыбкой, но пристально глядя ему в глаза, спросил я, кивком поприветствовав остальных.

— Ммм… — он лишь пожал плечами, явно не понимая, к чему вопрос.

«Ладно-ладно…»

— Мне очень нравится. Спасибо большое, — поблагодарил я Шильда, но тот как-то дернулся и, кажется, решил заесть ещё один стресс.

— Как здоровье, Эдон? Зара? — спросил я своих пациентов, переведя взгляд с отца на них.

— Прекрасно, Рудиус. Я никогда себя так хорошо не чувствовал, — повёл плечами Эдон и глубоко вздохнул, демонстрируя работу лёгких. И в этот момент я заметил, как сетчатка капилляров в его глазах слегка сверкнула золотом «Цветок… Ты всё ещё там, да?»

— Гораздо лучше, — в тон ему ответила Зара, чуть виляя хвостом. — Пары капель мне хватает на целый день, и я стараюсь снижать дозу, как вы и велели.

— Ну и замечательно. Если почувствуете какие-то изменени…

— Сразу же скажем тебе, Рудиус, — перебил меня Эдон, и в его голосе не было ни намека на былую слабость.

— Верно, — ткнул я в него пальцем, подтверждая. — Пойду найду Филиппа. Хорошего вечера.

Пробираясь через шелк и дорогие духи — смесь розы, сандала и чего-то тяжёлого, асурийского, — я случайно сбил с ног служку. Поднос с вином, как по закону подлости, полетел прямо в меня. Но едкой красной жидкости было не суждено добраться до моего белого мундира. Микро-всплеск маны — и я отклонил содержимое бокалов в сторону, а саму бутыль поймал воздухом за секунду до того, как она разбилась о паркет. Всё выглядело так, будто оно само так вышло: лёгкий поворот корпуса, случайное везение.

— Ой! Прошу простите меня! У меня сегодня первый день! Прошу, не говорите моему господину! — молодой парень, оправившийся от падения, кинулся извиняться и оправдываться, вытирая пол дрожащими руками.

— Да-да, будьте аккуратнее, — даже не замедлив шага, обронил я. Было не до того.

«Стоп… Что у него было на лице?»

Я резко обернулся, сделал даже пару шагов назад, но его там уже не было — только мокрый след на полу и осколки от бокала, которые уже собирали другие слуги. «Пошёл что ли за тряпкой? Ладно, потом найду его».

Подойдя к Филиппу, я заметил Гислен. Зверолюдка, вжавшись в угол зала, истекала слюной, глядя на столы с угощениями. Её взгляд был мутным, уши прижаты, хвост напряжен. «Нет, так не пойдёт».

— Гислен, дай руку, пожалуйста.

Я взял её за предплечье и магией исцеления подавил ферменты голода, которые, видимо, обострились от обилия запахов. Её взгляд вновь стал собранным и острым.

— Что это было? — спросила она, моргнув.

— Магия, Гислен. Магия, — с лёгким вздохом ответил я. — Этого хватит тебе до конца вечера. Потом нормально поешь.

Я отпустил её руку и подошел к Филиппу, который как раз заканчивал разговор с каким-то пожилым господином в тёмно-зелёном камзоле.

— Ну что, как договаривались? Танцую я? — спросил я, вставая рядом.

— Да, — легко ответил Филипп, провожая взглядом удаляющегося собеседника.

— А наши «друзья» только на танец пришли посмотреть? — я свел пальцы в кольцо, показывая, что поставил сферу тишины вокруг нас. — Или им ещё что-то показать?

— Нет. Тебя одного будет достаточно. Не все из них — «друзья», — сказал Филипп, и в его голосе прозвучало многозначительное ударение.

— Понял, — я потёр лоб тыльной стороной ладони.

— Рудиус, ты что, волнуешься? — ехидно подметил Филипп, повернув голову.

— Нет, — тут же выдал я, но поймал себя на том, что снова вытираю пот со лба. — Ну, может, немного.

Я не стал гасить себя химией, превращаясь в безэмоционального болванчика. Вместо этого я просто сделал два глубоких вдоха. Страх отступил, оставляя место предвкушению и такому, давно забытому чувству, которое называется «праздник».

— О, кажется, начинается, — Филипп кивнул в сторону главных дверей, которые с тихим, торжественным скрипом начали распахиваться.

Часть 2

В зал вошли Хильда, Саурус и…

Моё дыхание остановилось. Сердце, пропустив удар, пустилось в пляс, а по коже пробежали мурашки — холодные, колючие, но не от страха. От чего-то другого.

Впереди всех шла Эрис.

Бальное платье — полностью красное, с черными бархатными перчатками, тянувшимися до локтя, и бело-золотой лентой через плечо, которая подчеркивала её единственную белую прядь. Сейчас она была заплетена в высокий, гордый хвост, и вся она — от макушки до кончиков туфель — была словно пламя, застывшее в человеческой форме.

Смотря на неё, я просто хотел глупо улыбаться.

«Да… Именно ради таких моментов, я продолжаю стараться…».

Саурус начал вступительную речь своим зычным, привычным для турниров и полей сражений голосом. Но сегодня этот голос звучал иначе — тепло, торжественно, и даже самые дальние уголки зала затихли, внимая каждому слову.

— Друзья, рад вас приветствовать! — провозгласил он, разводя руки. — Сегодня десятый день рождения моей дорогой Эрис! Для вас я подготовил лучшие блюда со всего королевства. Отпразднуем же с размахом!

Зал взорвался аплодисментами. Праздник официально начался.

И я наконец вспомнил.

«Черт, музыканты… Они же не знают, что играть».

Я быстрым шагом направился к их стойке, пока Эрис принимала приветствия — чинно, с лёгким наклоном головы и реверансом, как настоящая леди.

У музыкантов я с удивлением заметил колесную лиру. Инструмент, которого я не ожидал увидеть в этой глуши.«Видимо не из дешевых, судя по их одежде и инструментам» Я попросил у владельца на минуту, проиграл пальцами несколько аккордов — те самые, которые должны были идеально подойти под наш танец. Быстрые, живые, с характером.

— Ох… не могу не отметить ваш талант в столь юном возрасте, — бард принял от меня инструмент, но в глазах его мелькнуло сомнение. — Но вам не кажется, что это… слишком быстрая мелодия для танцев? — он многозначительно приподнял бровь, намекая на возможные проблемы с этикетом.

— Уверяю вас, нужна именно эта, — улыбнулся я. — Потом снова будете играть как обычно.

Бард пожал плечами, но спорить не стал.

«Фух…»

Я вытянул обе руки вперёд. Ни одна не дрожала. В правой по-прежнему не было магии, но я мог свободно ею двигать.

Я посмотрел на другую сторону зала. Эрис уже закончила принимать поздравления. Саурус, посвященный в планы Филиппа, выбрал идеальный момент.

— А теперь — первый танец! — выкрикнул он, и его голос перекрыл даже гул разговоров.

Гости расступились, создавая широкий овал. В центре, одна, стояла Эрис. Я заметил два движения по краям — кто-то ещё хотел успеть первым. Но я был быстрее. Они остановились, не сделав и шага.

В полной тишине, выверенным, чеканным шагом, я пересек зал. Белый мундир, золотое шитьё, прямая спина. И она передо мной — алое пламя в центре круга.

— Не подарите ли вы мне танец? — я склонился в поклоне и протянул руку ладонью вверх.

Я заметил, как напряжение, давящее на её плечи, мгновенно испарилось. Эрис чуть приоткрыла рот — я знал, что сейчас она скажет что-то вроде «конечно!» Но она вовремя спохватилась.

— Как вам будет угодно, — ответила она, и сделала реверанс — идеальный, выверенный, несмотря на все ее жалобы на уроки Марты.

Ее пальцы легли в мою ладонь. Теплые, чуть влажные от волнения.

Я повёл нас в центр.

Часть 3

Я заметил, как Эдон, широко улыбаясь салютует мне кубком. А ещё…

«Что за?..»

Я чувствовал это кожей. То же самое, как когда Гислен наставила на меня клинок в коридоре. Яростный, острый взгляд, направленный в спину.

«Кто-то возле выхода?»

Дойдя до центра зала, я нарочито медленно развернулся, давая себе время осмотреться. Толпа, свечи, блеск украшений.

«Вот он!»

Мальчик примерно моего возраста. Каштановые волосы, темная одежда, стоял чуть поодаль, у самой двери.

«Почему он так зол на меня?..»

— Рудиус, ты чего застыл?! — сквозь зубы прошипела Эрис, и её пальцы сильнее сжали мою ладонь.

Я тут же переключился на неё. Встал в нашу стартовую стойку.

«Давление пропало… уже ушёл? Ладно, к чёрту. Сейчас — Эрис».

Музыкант, поймав мой кивок, начал медленно крутить рукоять, высекая из струн первый, глубокий ритм. Лира взяла низкий, рычащий тон.

Мы замерли в параллельной стойке — запястье к запястью, вытянув руки, словно скрестили два клинка перед собой. Колесная лира разгонялась. Мы начали движение по кругу, не отрывая друг от друга взгляда — как на дуэли. Шаг плавный, подбородки вздернуты, руки напряжены и чуть согнуты в локте. Моя левая — за спиной, у Эрис же — на поясе.

Я прямо видел, как менялось настроение гостей. Сначала — вежливое любопытство, смешанное со снисходительностью. Потом — удивление. Потом — тишина.

«Что, ожидали увидеть, ни на что неспособного зверька?»

Подключилась флейта, струнные и с первым ударом барабана мы сделали синхронный поворот на месте. Смена рук, ещё один поворот — и разрыв контакта. Одними ногами, быстрая смена стоек, поочередное давление — словно пытаемся загнать друг друга в угол.

В стиле «Танцующий Бог» твоя позиция и стойка меняются мгновенно, вслед за соперником, постоянно выводя тебя в выигрышную позицию. Именно так и рождается танец.

Лира ускорилась ещё сильнее, давая Эрис полную свободу в ритме. Наши ведущие руки снова скрестились с глухим хлопком. Серия ланже — почти касаясь коленом пола — затем быстрое шене, превратившее подол её юбки в огненное пятно, и всё ускоряющийся кросс-шаг.

Я старался успевать. Впервые за долгое время моей концентрации едва хватало, чтобы держать ритм.

Но… «Как же мне хорошо!»

Эрис, целиком отдавшись танцу, улыбалась так, как умела только она. Словно не было ни бала, ни ответственности перед родителями, ни взглядов сотен гостей. Только веселье. Только танец. Как и должно быть на дне рождения.

Её глаза сверкали жизнью — чистой, настоящей, словно рубины, в которых отражался свет сотен свечей. В быстрых пируэтах ее волосы щекотали мое лицо, и я чувствовал ни с чем не сравнимый запах — живой, свежий и одновременно густой, пьянящий.

«Да… Сейчас я счастлив!».

Последний удар барабана. Мы замерли спиной к спине, расставив руки в стороны. Секунда. Вторая. Сердце бешено колотилось где-то в горле, я слышу только ее дыхание — и свое.

— Сразу видно наследников славного дома Грейратов! — выкрикнул Саурус, и зал взорвался аплодисментами.

Не успел я опомниться, как он подхватил нас на плечи — меня и Эрис — и пробежал пару кругов по залу, заразительно смеясь. Я только и мог, что удивленно моргать, пока старый вояка несся сквозь толпу гостей.

Саурус поставил нас на место, потрепал мои волосы и пошел общаться с гостями, а я понял, что ноги ватные. Сердце все еще стучало как после настоящего боя. Эрис же, смотрела на меня как-то странно — я заметил, что до сих пор держу её руку.

Я поднял взгляд и азартно улыбнулся.

— Можешь потом меня ударить, Эрис! — сказал я, и, не дожидаясь ответа, обнял её и закружил. — Ха-ха-ха, с днём рождения, Эрис! С днём рождения! Ха-ха!

Эмоции, которые я обычно сдерживал, выливались фонтаном. Мне было всё равно, кто смотрит. Всё равно, что подумают. В этот момент я был просто мальчишкой на дне рождения у девочки, которую…

— О-о-от… — Эрис покраснела так, что её щёки стали почти одного цвета с платьем. — Отпусти меня, Рудиус! Все же смотрят!

Я сделал ещё пару оборотов — просто потому, что мог, — и выполнил просьбу. Тут же получив звонкий удар ладонью по макушке.

— Дурак! — заключила она и встала в свою привычную, коронную стойку — руки в боки, подбородок вверх.

А я продолжал улыбаться и чувствовал себя самым счастливым человеком во всех мирах.

Часть 1

— Фух, — я не удержался от вздоха, когда наконец-то сел напротив Филиппа. Гости уже расходились, зал постепенно пустел, оставляя после себя гул пустых разговоров и запах догорающих свечей. За вечер мы с Эрис успели станцевать ещё раз — уже не первый танец, а просто так, потому что нам обоим хотелось. Меня приглашали другие юные дамы — естественно, по наставлению их родителей, — но я всем отказывал, ссылаясь на то, что буду танцевать только с партнёршей, равной мне. Почему-то они на это обижались. Зато Эрис, услышав это, ходила весь вечер довольная.

— Хороший вечер, Рудиус, — похвалил меня Филипп, откидываясь в кресле и потягивая оставшееся вино.

— Да. Я видел, как Эдон с Зарой танцевали, — немного невпопад ответил я. — Думаю, Шильд давно не был таким счастливым. — Я улыбнулся и быстро проморгался, прогоняя непрошеную влагу. — Что насчёт наших важных гостей?

— К слову о них, — Филипп поднял палец, задумчиво глядя в потолок. — Какую ступень магии ты применил тогда на экзамене?

— А-а… — «А какую? Рокси мне ничего не сказала. Она даже не сказала, сдал я или нет…» — Ну, экзамен был на Святую, — сказал я то, что точно знал.

— Я сказал нашим гостям, что ты владеешь Королевской ступенью, — признался Филипп, мелькнув взглядом по Гислен, которая, как всегда, стояла в углу. — Они же не сильно отличаются? — он простодушно улыбнулся.

— Каждая ступень сильнее предыдущей на порядок, — зачитал я строчку из учебника.

— Да?

— Да, — подтвердил я, и повисла неловкая пауза. «Королевская ступень…» Я взглянул на Гислен. — Я не думаю, что это большая проблема, — отмахнулся я, и Филипп пожал плечами, принимая мою оценку. — Мне сейчас интересно другое.

Я махнул Гислен, чтобы та подошла ближе.

— Ты насчёт того слуги? — сразу спросила она, вызвав этим моё уважение.

— Да. Ты смогла за ним проследить? Или хотя бы рассмотреть?

— Нет. После того как он в тебя врезался, он будто исчез, — с досадой в голосе сказала Гислен, и её уши чуть прижались.

— Значит, он… — начал я.

— Шпион, — спокойно закончил Филипп. — Помимо него были ещё двое или трое, но… — он выдержал паузу, — ни один из них не смог скрыться от Гислен.

— Видимо, это нормальная практика для дворян, — я смотрел на Филиппа, и тот лишь развёл руками, улыбаясь своей обычной, чуть загадочной улыбкой. — Ладно. А что насчёт мальч…

Я не успел договорить.

Одно движение — и я оказался прижатым к стене, в углу, вместе с Филиппом. Плечо, за которое Гислен меня оттащила, горело жаром, и только потом, с опозданием, до меня дошёл звук: на втором этаже, в районе кабинета Филиппа, что-то с глухим, тяжёлым грохотом упало. Стекло? Мебель? Или тело?

Гислен стояла в стойке, её клинок был уже наполовину обнажён. Её глаза, острые и внимательные, уже нашли Эрис и Хильду — обе были целы, стояли у стола с закусками и не понимали, что происходит. Саурус спал рядом на диване, и его храп казался сейчас почти издевательским.

«И кто это может быть? Ударить отсюда, разрушая поместье?.. Нет. Нет гарантий, что там нет слуг».

— Гислен, ты охраняешь всех тут. А я проверю.

Я избавил её от выбора — защищать или нападать. Она была нужна здесь.

— Да, — коротко кивнула она, принимая приказ.

— Действуй, как сам решишь, — добавил Филипп, давая мне полную свободу.

Я мгновенно притянул магией замешкавшихся Эрис с Хильдой поближе к Гислен, мягко, но настойчиво оттеснив их от лестницы. А себя толкнул вверх — воздушная волна подбросила меня к перилам. Сзади раздалось возмущённое:

— Рудиус!

Часть 2

Две секунды на лестницу. Воздушный рывок по коридору — стены смазались в серые полосы. Жёсткое торможение об стену, плечо хрустнуло, но я уже летел дальше. Ещё один рывок — и я у двери кабинета.

Дверь цела. Закрыта.

Я достал из кармана каменный ключ. Химия в тело и в мозг. Вставляю в скважину, магия наполняет левую руку, поворот. Открыть.

Темнота.

Лунный свет сочился сквозь неплотно задёрнутые шторы, выхватывая из мрака знакомые очертания столов, кресел, стеллажей с книгами. И моё сердце пропустило удар.

Возле письменного стола Филиппа стояла фигура.

Огромная, сгорбленная, но не от старости — от мощи, которую невозможно спрятать. Чёрный как смоль плащ скрывал всё: тело, лицо, руки. Я видел лишь блеск стальной рукавицы, сжимающей меч Альба.

Громадина — около трёх метров в высоту — медленно повернула ко мне голову. Затем тело. Движения были плавными, неестественно плавными для такого размера, будто он не двигался, а перетекал из одной позы в другую.

«Вот жешь… Он что, сильнее Гислен?..»

Ощущение сжатой пружины исходило от него волнами. Ощущение наставленного оружия — хотя он просто стоял, не поднимая меча. Моя спина покрылась холодным потом.

«Я уже в зоне его удара. Мультикаст щита и молнии? Попытаться создать мини-солнце без разгона?..»

Незнакомец просто смотрел.

«Точно. У меня есть кое-что посильнее».

— Я не видел вас в списке гостей, — произнёс я. Химия в мозгу позволяла говорить спокойно, ровно, будто мы обсуждали погоду. — Вы заблудились?

Я обезоруживающе улыбнулся. «Три метра. Плащ с капюшоном. Горб. Стальные рукавицы. До сих пор держит меч, который кажется крошечным в его лапище. Почему он мне не отвечает?»

— Вы пришли за этим мечом? — спокойно спросил я, медленно подходя к подсвечнику и зажигая его.

Свеча моргнула, вырывая из тьмы ещё кусок комнаты. «Чёрт! На нём ещё и полностью закрытая маска. И снова молчит. Если он в Асуре, должен знать язык людей. Так ведь?»

— Альб был силён, — продолжил я, делая медленный шаг в сторону. — А меч, поистине, легендарная вещица. Вы не можете сделать вторую такую же?

Его голова повернулась за мной. «Под плащом — какой-то доспех. Не получается прощупать воздухом. Да и дыхания я не слышу. Сволочь! Почему он вообще ничего не говорит?!»

Я делал медленные шаги из стороны в сторону, и он следил за мной. Магия в руке уже достигла такой плотности, что я физически чувствовал тяжесть.

— Как вам моё небесное шоу, три года назад?

Лёгкий, полусекундный выдох. Будто он на задержке дыхания.

«Сволочь! Ненавижу! Маска. Не вижу пульса. А дыхание он задержал, чтобы я его не услышал?!»

— Вам… — я сделал паузу, глядя прямо туда, где должны были быть его глаза, — рассказали, как нужно вести себя со мной?

И снова ничего. Ни движения пальцами, ни изменения стойки. Ни звука.

— Прошу… — раздался низкий, нечеловеческий, но очень чёткий голос. — Выйдите из комнаты.

«А может, всё-таки белый луч? Нет… В этот раз, нужно по-другому».

— Как скажете, — я вновь улыбнулся, вежливо и спокойно, и направился к двери.

У самого порога я остановился.

— Знаете… — я отвёл взгляд вниз, на ковёр, на собственную тень. — Я действительно хочу лишь счастья.

Последний, искренний взгляд на незнакомца. Я не знал, видит ли он меня под своей маской, но я вложил в этот взгляд всё, что мог. Всё, что накопилось за эти месяцы. Всё, что не мог показать никому другому.

Я закрыл за собой дверь.

Секунда. Вторая.

Затем раздался тот самый знакомый звук — когда воздух резко меняется. Невероятной силой воли я сдержал себя от того, чтобы ворваться обратно.

«Нет! Тогда последняя фраза не будет иметь силы».

Я спокойно ждал ещё минуту. Прислушивался к комнате, к залу внизу, к собственному сердцу, которое колотилось где-то в горле. Только потом медленно, очень медленно открыл дверь.

Никого.

Я подошёл к тому месту, где он стоял. Ковёр — ни следа, ни вмятины. Ни остатков предметов. Только пустота.

«Ни меча, который я толком не изучил».

В груди стало мерзко. Тоскливо и пусто. Со мной это происходит очень, очень редко.

Я скользнул взглядом по столу Филиппа.

«А почему кольцо не забрал?»

Я взял простенькую шкатулку, которую видел там раньше, открыл. Внутри лежал кругляш — тот самый, что когда-то заблокировал мой воздушный молот.

Глубокий вдох. Выдох.

«Было наивно полагать, что будет просто, да?»

Я сунул шкатулку в карман и вышел из кабинета, плотно притворив за собой дверь.

Часть 3

Спускаясь по лестнице, я нервно расчёсывал висок, иногда прерываясь, чтобы коснуться амулета Рокси. Пальцы дрожали, но я старался не обращать на это внимания.

— Что случилось, Рудиус? — настойчиво спросила Эрис. Я не заметил, как подошёл к углу, осмотрел зал: гостей уже не было, только слуги убирали посуду, да догорали свечи в высоких подсвечниках.

— Гислен, отведи всех в малую гостиную. Они сегодня спят там, — я скользнул взглядом по каждому из присутствующих.

— Хорошо. Госпожа, Эрис, прошу пройдёмте в малую гостиную. Так мне будет легче, — спокойно, но без возможности возразить, сказала Гислен.

— Да что происходит? Вы можете мне объяснить?! — упёрлась Эрис, топнув ногой.

— Эрис, пойдём. Тебе потом всё расскажут, — на моё удивление, это сказала Хильда. Она переглянулась с Филиппом и, взяв Эрис за руку, мягко, но настойчиво потянула её прочь.

— Ну, мама! Я же тоже могу помочь!

— Ты и поможешь, защищая нас! — парировала Хильда, и Эрис, надувшись, но послушалась. Гислен взвалила на плечо так и не проснувшегося Сауруса, и они ушли.

А я рухнул на тёплый диван, чувствуя, как усталость наваливается тяжёлым одеялом. «Тяжело-тяжело… На самом деле момент со сбором всех в одном месте излишен. Хотел бы убить — убил бы. И от этого ещё обиднее».

Филипп, разумеется, остался. Просто сидел и ждал меня.

Я полежал ещё минуту, укладывая в голове обрывки мыслей, затем сел ровно, прикрыл рот рукой — так, чтобы можно было говорить, но губы не читались. Это было уже дополнением к вакуумной сфере, которую я создал вокруг нас, заглушая все звуки.

— С этого момента важные вещи обсуждаем только так, — сказал я.

Филипп наклонил голову, но повторил мой жест.

— С чем это связано? — логично спросил он.

— Ох… — я выдохнул, собираясь с мыслями. — Воин сильнее Гислен. Хорошая экипировка, гораздо больше человека. Закрытая маска. Пришёл забрать меч Альба. Может уходить, не оставляя следов. А ещё… — я сделал паузу, признавая собственное бессилие, — он прекрасно знал, с кем будет разговаривать. Я не могу вытащить информацию из того, кто молчит на любые мои провокации.

— Они следили за тобой, — сразу понял Филипп, и в его глазах мелькнула тень озабоченности.

— Да. Скорее всего «они». Вот только как?

— Скорее всего — магический глаз. Вроде того, что у Гислен.

Моё сознание остановилось. Будто болид на полной скорости врезался в бетонную стену. В голове была пустота — абсолютная, звенящая. Из-за невозможности понять сказанное. Или принять свою…

— Что-что? Вы сказали сейчас, господин Филипп? — переспросил я.

Отчего-то он так испугался, что поднял руки в останавливающем жесте — впервые за всё время нашего знакомства.

— Извини меня, Рудиус. Я правда думал, что ты знаешь, — по-настоящему огорчённо сказал Филипп. В его голосе не было политической игры — только досада и сожаление.

«Какой я идиот… Зациклился на физической модели магии, что даже подумать о таком не мог».

— И что умеет делать глаз Гислен, что находится под её повязкой? — почти по слогам, чеканя каждое слово, спросил я.

— Конкретно у неё — глаз «Магических Потоков». Она им видит ману. Но поскольку не может контролировать…

— Носит повязку, — закончил я.

Я снова разлёгся на диване, закрыл лицо руками и слегка поцарапал щёку ногтями — так, чтобы боль отвлекла от лихорадочного бега мыслей.

«Дурак! Кретин! Идиот! Если у них есть артефакт слежения вроде этого глаза, то они знают… Как меня зовут! Ладно-ладно, предположим, что нет. Может, они начали следить за мной после экзамена, поняли, что я не ребёнок, и именно поэтому тот верзила так себя вёл. Если бы… Я, был реинкарнатором из мира, где была корпорация "Олимп", и узнал бы, что здесь появился их глава… Я бы не сомневался ни секунды, чтобы его убить. Но я живой. Хотя шансов в кабинете у меня было очень мало».

Я снова сел, выпрямив спину.

— Их интересую я. Убивать пока не хотят, но могли. Точно видели бой с Бледным. Меч скорее всего их — его трудно или невозможно повторить. Одна из их боевых единиц обучена общаться с такими, как я. — Я вываливал факты и предположения, перемешивая их с горечью признания собственной слабость. — Обладают инструментами слежения и перемещения. А также… это всё может быть блефом, — закончил я, глядя на Филиппа.

Он слушал молча, не перебивая. Только его пальцы слегка постукивали по подлокотнику кресла.

— Я обещал тебе, Рудиус, что мы будем союзниками, — неожиданно начал Филипп, глядя мне прямо в глаза. — Я от своих слов не отказываюсь, — привычно улыбнулся он, и в этой улыбке было что-то твёрдое.

— Как и я от своих целей, — кивнул я.

— Справимся? — спросил он, и в его голосе вдруг прорезался азарт — тот самый, что я чувствовал в себе.

— Уверен в этом, — подытожил я.

Интерлюдия. 8 Взгляд Первого.

Я вдохнул холодный, стерильно чистый воздух и осмотрелся. Серое небо и облака до самого горизонта. И бесконечные поля белоснежных лилий, колышущихся на невидимом ветру. Красиво.

Но, всмотревшись внимательнее, я заметил белые провалы — участки, где цветы истончались, превращались в призрачную дымку, а земля под ними серела и трескалась. «Острову всё хуже и хуже. Хотя Второй выглядит бодро». Он, как обычно, сидел возле центрального древа, полностью погружённый в поддержание этого места — его лицо было бледным, но сосредоточенным. Я начал вливать ману в иссохшую землю, замечая, как его черты чуть светлеют, а белые провалы замедляют свой рост.

Я подошёл ближе и сел прямо на землю, скрестив ноги.

— Ну и почему? — это был Третий. Он не сидел на месте, метался по поляне, как зверь в клетке.

— Что — почему? — уже раздражённо переспросил я, хотя прекрасно понял, о чём он.

— Почему ты его не убил?! — Третий почти выкрикнул это, его голос эхом разнёсся над лилиями. — Ты единственный из нас, кто может сделать это напрямую! — он остановился, сверля меня взглядом. — Ты же знаешь, как трудно Пятой нас перемещать! И я говорил, как быстро он развивается!

Я ничего не говорил. Просто ждал, пока он остынет. Заодно передал меч Четвертому — тот принял его с благодарным кивком и принялся осматривать, поглаживая лезвие.

— Да дай ты уже ему сказать! — лениво протянул Шестой, даже не приподнимаясь со своего места — он лежал на спине, глядя в серое небо.

— Ну мы же планировали! — Третий не успокаивался.

— Мы планировали взглянуть на него глазом магических потоков, чтобы оценить резервуар маны, — вставил своё слово Второй, не открывая глаз. — И проверить твою догадку.

— Я уверен на все сто, что это он! — Третий ткнул пальцем в землю.

— Кто? Злобный тиран из твоего мира, который убил сколько… более ста миллионов людей? — подливая масла в огонь, съязвил Четвертый, отрываясь от меча.

— ЗАТ-КНИСЬ! — Третий развернулся к нему. — Смысл мне врать насчёт его грехов?!

— Да потому что ты буквально говоришь о другом человеке, — не выдержала Пятая. Её голос был тихим, но в нём звенела сталь. — Пока что единственное, что сходится — это то, что он не избавился от Амброзии. — Она снова привела главный факт в споре, тот самый камень преткновения. — В остальном… он просто реинкарнатор, который старается. У которого есть свои внутренние проблемы. Но он не демон в теле ребёнка.

— Да как же ты его защищаешь! — Третий снова взвился. — Может, ты тоже из «Олимпа»?

Он наступил на те же грабли. В очередной раз.

Пятая молча выкинула в его сторону руку — и Третий будто ушёл под землю в белой вспышке.

— Куда на этот раз? — с лёгкой улыбкой поинтересовался Четвертый.

— Святая Земля Меча, — спокойно, но с довольными нотками в голосе ответила она. — Пусть помёрзнет.

— Так что насчёт количества маны? — это снова был Второй. Он наконец открыл глаза и посмотрел на меня.

— Труд… — я наконец снял маску, устало потёр переносицу. — Трудно сказать. В магическом зрении он светятся так же, как ты.

— Но? — он склонил голову, ожидая продолжения.

— Но… под конец нашего «разговора»… — я усмехнулся, вспоминая всю ситуацию. — Было отчётливое чувство, будто меня сейчас ударят Императорской ступенью.

— Императорская в восемь лет?.. — Второй задумался, сравнивая. — Маловероятно… А что насчёт?.. — он кивнул в сторону пустого стула Третьего.

— Тут он прав, — спокойно подтвердил я, глядя на белые провалы. — Но лишь отчасти. Да, если бы не рекомендации Третьего, он бы уже знал многое. С ним невозможно говорить в том плане, что его навыки ближе к чтению мыслей, чем к разговору. — Я сделал паузу, припоминая его монолог.

— М-м, профессиональный переговорщик, — пожал плечами Четвертый. — Со Вторым тоже так было первые месяцы. А может, даже и сейчас, ха-ха.

— Это не делает из него злодея, которого нужно срочно убить, — подметила Пятая.

— А учитывая количество энергии и специализацию сосуда на магию… — начал Второй.

— Это даёт нам ощутимую прибавку к выживанию, — озвучил я общую мысль, которая витала в воздухе.

— А может, даже больше… — закончил Шестой, и в его ленивом голосе впервые прозвучала заинтересованность.

Я посмотрел на белые провалы, которые постепенно, очень медленно, но начинали затягиваться. И подумал, что, возможно, этот “ребёнок" — не худшее, что случалось с нашим островом...

Часть 1

После разговора с Филиппом я зашёл к себе в комнату забрать подарок для Эрис. Кожаный чемодан, позаимствованный с гардеробной, лежал на кровати — я взял его, ощутив приятную тяжесть. Затем направился в малую гостиную.

Гислен стояла в углу — невозмутимая, готовая к любому развитию событий, но менее взволнованную, чем при шуме от нашего “гостя”. Саурус спал на диване, раскинувшись во весь свой немалый рост, Хильда сидела в кресле напротив, сложив руки на коленях. Эрис же, заприметив меня, устремилась грозным шагом, не убирая рук с боков.

— Рудиус! — она была явно возмущена тем, что я отправил её в комнату, как маленькую девочку.

— С днём рождения, Эрис! — в очередной раз сказал я фразу, от которой мне становилось теплее где-то в груди, и открыл перед ней кожаный чемодан.

— Ч-что… — и снова мне удалось остановить гнев Эрис на полпути.

Внутри лежал мой второй подарок.

Абсолютно чёрные наручи. Именно что абсолютно — создавалось ощущение, что в пространстве сделали дыру, причудливой, изящной формы. Эрис подошла ближе, приподняла один — он немедленно развернулся на четыре сегмента, соединённые тёмной, почти бархатистой кожаной основой.

«Пожалуй, сложнее этого только спина Эдона. Я начал их разрабатывать ещё до приключения с вепрем».

Кожаная четырёхсегментная основа, форма пластин Rigid Miura-ori — одна из лучших в оригами для создания рёбер жёсткости. Плоская пластина той же массы прогнулась бы под ударом, как лист бумаги. Но складки Миуры превращают броню в пространственную ферму — каждый изгиб работает как подкос моста, распределяя нагрузку и не давая конструкции сложиться.

Верхнее покрытие — плотно прижатые друг другу основанием пирамидки с высотой в 1500 нанометров и расстоянием между вершинами в 400 нанометров. Меньше длины световой волны: попадая на поверхность наручей, свет отскакивает бесконечное число раз и гаснет.

Материал на том же уровне — вспененный базальт с текстурой сот, заполненный металлом.

Статическое сжатие: двести пятнадцать мегапаскалей. Грузовой Boeing, ювелирно приземлённый всей массой на площадь наруча — каменный пол под ним треснет, земля просядет, а базальтовые соты этого даже не заметят.

Динамический удар: Около тридцати тысяч джоулей. Молот, летящий со скоростью курьерского поезда или автомобиль весом в полторы тонны, упавший с десятого этажа и приземлившийся углом бампера, точно на наруч.

Да, руку обычного человека при таких нагрузках превратило бы в кашу. Но в сочетании с боевым духом...

Эрис просто стояла и проводила пальцами по поверхности, пытаясь понять, от чего идут такие ощущения — металл под подушечками пальцев казался сухим, тёплым и невероятно нежным, как дорогой плотный бархат, но при малейшем нажатии кожа намертво цеплялась за невидимый рельеф, а пальцы отчетливо пересчитывали острые, как бритва, ломаные грани оригами-складок. Из-за кожного жира цвет в местах прикосновений слегка смазывался, микро-пирамидки забивались, и абсолютная чернота уступала место тусклому серому блеску базальта, но она этого не замечала. Всё её внимание было поглощено чёрными пластинами, которые с каждой секундой казались всё загадочнее.

— Давай помогу надеть, — сказал я.

Она лишь молча кивнула, приоткрыв рот.

Я взял у неё первый наруч — весом всего в пятьсот граммов, несмотря на всю свою прочность, — и аккуратно надел на её левое запястье, плотно затягивая ремешки. Кожаная основа, мягкая и прочная, легла по руке, как влитая. Затем второй — на правую. А следом, на левую ладонь — тонкую кожаную накладку со вставленным туда начальным камнем для посоха, который я купил заранее.

Передо мной была Эрис. Уже без надоевших туфелек и длинных перчаток, с распущенным алым хвостом, рассыпавшимся по плечам, и в моих наручах, которые она продолжала поглаживать, не отрывая от них гипнотического взгляда. Кончики пальцев скользили по граням, изучая каждый изгиб, каждое ребро жёсткости.

«Ну и зачем я устраивал то приключение, если такого эффекта можно добиться просто вещью? Ха-ха… Ну ладно. Не просто вещью… Надо будет в следующий раз из черного базальта попробовать».

— Они невероятны, Рудиус, — раздался голос Гислен. Она незаметно подошла поближе и внимательно осмотрела наручи с профессионализмом человека, знающего толк в оружии и защите. — Я никогда не видела такой брони.

Затем, смущённо скосив глаза на пальцы Эрис — на которых красовалось кольцо, что недавно было у самой Гислен, — зверолюдка быстро ретировалась обратно в угол. «Ну, вроде у зверолюдей вообще нет такой традиции…»

— Тебе нравится? — спросил я.

— А? — Эрис будто вышла из транса. Её брови дёрнулись, она попыталась собраться с мыслями. — Эта… Эта…

Ещё пара секунд на обдумывание, и её бровки нахмурились.

— Этим у тебя не получится отвлечь моё внимание! Что там такое было, что нас нужно было загонять сюда?!

«Ого…» Я чуть не сел там, где стоял. «Это она от кого набралась?..»

Мой взгляд метнулся к Хильде, которая сидела в кресле с непроницаемым лицом. Потом я припомнил, сколько раз уже проворачивал этот трюк… Ладно, история у меня уже готова.

— Я как раз собирался рассказать, — быстро выпалил я. — Это был вор. Он украл меч Альба. Я не смог его остановить.

Баац!

Мне прилетела оплеуха — звонкая, с размаха. Край наруча, которым Эрис случайно или нарочно зацепила меня, с лёгкостью рассёк лоб. Кровь потекла по переносице, и я заморгал.

— Ты можешь говорить нормально, Рудиус?! — выкрикнула Эрис, и от её крика Саурус, до этого мирно храпевший, перестал издавать звуки.

— Да я не знаю! — оправдывался я, потирая лоб рукой, на котором уже не было царапины. — Кто-то сильный забрал меч. Я не решил с ним драться, потому что мы могли снести поместье!

— Пф! — фыркнула Эрис. — А надо было меня с собой брать!

Она хотела встать в свою привычную гордую позу — руки на груди, подбородок вверх, — но наручи глухо стукнулись друг о друга, сбивая весь эффект. Она мельком посмотрела на меня, заметила, что я улыбаюсь, чуть покраснела — и опустила руки.

— Да… мне нравится, — тихо сказала она, снова поглаживая чёрные пластины. — Они невероятны.

На этом очень насыщенный и непредсказуемый день рождения подошёл к концу.

Часть 1

В ближайшую неделю ничего особенного не происходило. Я попросил Филиппа заказать книги из трёх магических государств, но он ответил, что надёжной поставки оттуда нет — слишком далеко, слишком опасно. Однако из Асурийского университета, возможно, удастся что-то выписать. Мне нужна была информация о магических глазах и способах перемещения.

К слову, Гислен на вопрос «почему не показывала глаз магических потоков раньше» просто ответила, что не может его контролировать, поэтому и носит повязку. «Какая же она "скромница"!.. Был бы у меня такой глаз...»

За эту неделю я доделал браслеты для Эрис и провёл тесты. Грани у них перестали быть такими острыми — я притупил их, чтобы Эрис не поранилась случайно, — а камень на левой ладони сместил ниже, чтобы он не мешал ей держать меч.

Что до тестов...

Меч Света от Гислен разрубил тестовый наруч так, что тот даже не шелохнулся. Я просто подошёл и поднял его верхнюю половинку с идеальным, зеркальным срезом. Внутренняя структура была вскрыта, как консервная банка.

«Ну... зато они красивые».

От очередной неудачи в инженерии мне захотелось проверить другой мой «проект».

— Мне нужно съездить в Буэну, повидаться с родителями, — зайдя в кабинет Филиппа с ходу начал я, не тратя время на приветствия.

— Ты думаешь, это хорош... — он замялся, но затем кивнул. — Хотя, да, съезди, проверь их.

«Не знаю, что он там подумал — я никакой угрозы для них не видел».

— Я еду с тобой! — Эрис поймала меня, когда я оставлял им с Гислен домашнее задание в классе. Она стояла в дверях, подбоченившись, и её взгляд не предвещал ничего хорошего.

— Эрис, я просто еду к родителям и к своей ученице...

— Вот! Я хоте… — она споткнулась на полуслове, её глаза расширились. — Какой ещё ученице?! Мы с Гислен тут! — выдала она с абсолютной уверенностью, ткнув пальцем сначала в себя, потом в зверолюдку.

— Извини, Эрис, но мою первую... — я специально выделил это слово голосом, — ученицу зовут Сильфиетта, и она живёт в Буэне.

Лицо Эрис надо было видеть.

Глаза расширились в непонимании, рот приоткрылся, а всё лицо вытянулось, будто ей в спину воткнули кинжал из стали с гравировкой «ты не особенная». На секунду я даже испугался, что она заплачет.

Но нет.

Она тут же собралась, развернулась и молча вышла из класса. Каблуки её сапожек громко стучали по коридору, и этот стук был полон оскорблённого достоинства.

Позже я обнаружил её в походной одежде внутри кареты, которая предназначалась мне. Гислен стояла рядом, прислонившись к дверце, и её лицо выражало глубокую, философскую покорность судьбе.

Эрис сидела, скрестив руки на груди, и смотрела в окно с таким видом, будто она была не добровольной попутчицей, а ссыльной, которую везут на каторгу.

— Ну, вместе так вместе, — вздохнул я, забираясь в карету.

Эрис фыркнула, но краем глаза глянув на меня, чуть заметно кивнула.

Часть 2

— А кто тут такой красивый в этом платьишке!

Аиша сначала вздрогнула, когда я зашёл во двор — Маленькая служанка, Лилия в миниатюре. Но присмотревшись, узнала меня, и её лицо озарилось улыбкой. Она побежала ко мне так быстро, будто уже не первый месяц ходит.

— Братик!

Я подхватил её на руки и прижал к себе. Маленькая, тёплая, пахнущая чистой одеждой и чем-то ещё — детством, беззаботностью. Она крепко обняла меня за шею, уткнувшись носом в плечо. Как и ожидалось, нахлынули воспоминания о Софии — но на этот раз более спокойные, мирные, без той острой, режущей боли.

Я посмотрел на крыльцо — оттуда уже выбегала Зенит с Норн на руках. Я опустил Аишу на землю, но она тут же вцепилась в мою руку, не желая отпускать.

— Это твои сёстры? — спросила Эрис, стоявшая рядом. Ей явно было неловко — она переминалась с ноги на ногу, не зная, куда девать руки, и всё время косилась на Аишу, которая смотрела на неё с не детским любопытством.

— Да, это Аиша и Норн, — успел сказать я, пока Зенит не набросилась на меня.

— Руди приехал!

Она обняла меня так, что я услышал хруст собственных рёбер. Запах ванили, мёда и свежих луговых трав — тот самый, который я помнил с самого первого дня в этом мире — окутал меня, ударил в голову, заставил сердце биться чаще. «Ха-ха… Почему это на меня так действует?» С трудом, но я смог вырваться из её хватки, чувствуя, как горят щёки.

— Ну всё, мама! Вот, знакомься, это Эрис. Моя ученица.

— Привет, Эрис! — Зенит тут же переключилась на неё, взяв её ладони в свои, мягкие и тёплые. — Руди ведёт себя хорошо?

Эрис засмущалась ещё больше. В обычной ситуации она бы просто побила того, кто трогает её без разрешения — но тут она этого сделать не могла. Зенит была моей матерью, и в ней было столько искренней, материнской теплоты, что даже Эрис, кажется, почувствовала себя… почти уютно.

Я тем временем взял на руки Норн, которую мать в спешке оставила просто на траве, когда бросилась меня обнимать. Норн смотрела на меня насупившись, её нижняя губа предательски дрожала.

— Вы с Аишей тут не ссоритесь? — спросил я, уже зная ответ.

— Конечно нет! — ответила за неё Аиша. — Норн плакса, поэтому я всегда ей помогаю.

— Аиша! Не говори так! — это была Лилия, которая тоже подошла к нам. Но в моей голове звенела фраза Аиши. «Как-то она слишком хорошо разговаривает… в два года…»

— Ну и молодцы, — сказал я на чистом русском, внимательно глядя на Аишу.

Зрачки, дыхание, мимика, жесты тела — всё это крайне тяжело контролировать в таком возрасте. Но ничего, кроме искреннего непонимания, я не увидел. Она просто моргнула и посмотрела на меня.

— Простите, господин Рудиус, вы что-то сказали? — переспросила Лилия, насторожившись.

— А?! Говорю, папы что-то не видно. Он что, на патруле? — вывернулся я, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле. «Есть шанс, что иномирец не знает русского. Но тогда он не из моего мира. Или… она просто гений?»

— Да, магических зверей почему-то стало больше. Он придёт только к вечеру, — с лёгкой грустью ответила Зенит. Она уже успела растрепать причёску Эрис, и теперь та, когда от неё отвернулись, быстро начала приглаживаться руками, словно кошка, приводящая себя в порядок.

— Ну, заходите в дом. Руди, ты же останешься хотя бы на ночь? — с надеждой спросила Зенит.

— Да, конечно, — кивнул я. — А где сейчас Сильфи?

Я спросил это, краем глаза заметив, как подобралась Эрис. Её плечи напряглись, пальцы сжались в кулаки, и весь её вид говорил: «Ах, вот она, та самая "первая ученица"».

— Она должно быть в Лесу Волшебницы, — обыденно ответила Лилия.

— В Фитоа нет такого леса, — сказал я, но тут же задумался. — Это то место, где я экзамен проходил?

— Да. Жители деревни и окрестных селений тоже начали его так называть. Они же помнят, как сюда Рокси приезжала, — сказала Зенит, видимо, вспоминая тёплые деньки в саду.

— Тогда я сначала туда, — улыбнувшись, я развернулся.

— Будьте осторожнее, юный господин и госпожа, — это была Лилия.

— Эрис, не отходи от Рудиуса, — а это уже сказала Гислен, которая, видимо, решила остаться.

Да, шанс того, что Эрис будет дома пить чай, пока я хожу к Сильфи, был нулевым.

Часть 3

«Ничего себе... Это она так постаралась?..»

Когда мы въехали в «Лес Волшебницы», перед нами открылась удивительная, почти нереальная картина. Помнится, я тогда, после своего магического прорыва, лишь восстановил эту землю до травы и небольших кустиков — зелёное одеяло, скромное и однообразное. Откуда здесь всё это?

Лес раскинулся перед нами не дремучей чащей и не чопорным парком с расчищенными тропинками. Он был живым и немного хаотичным, точно подросток, ещё не нашедший свой стиль. Сосны и ели, ещё совсем молодые, тянули к небу свои острые макушки, их зелёная хвоя пахла смолой и морозной свежестью. Рядом с ними, почти в обнимку, росли стройные клёны с резными листьями, успевшими уже налиться золотом и багрянцем. Берёзы, белоствольные, с нежной трепещущей листвой, клонились к земле, касаясь ветвями усыпанных листьями полян. А в прогалинах, куда попадало больше солнца, приютились яблони и вишни — совсем крошечные, но уже увешанные завязями будущих плодов, которые — казалось — вот-вот нальются соком и покраснеют.

Всё это великолепие было молодым. Слишком молодым. Лес, которому от силы пара лет, но он рос так, будто время здесь ускорилось в сотни раз.

А земля... Земля была покрыта калейдоскопом. Не просто трава — ковёр. Тысячи оттенков зелёного, синие, белые и жёлтые звёздочки цветов, пурпурные и алые пятна, и среди всего этого — россыпи ягодных кустов. Ежевика, малина, смородина — их гроздья уже тяжелели, клонились к земле, касались мха и другой, незнакомой мне зелени. Воздух был густым от ароматов — сладких, пряных, терпких, перемешанных с запахом нагретой хвои и влажной коры. Голова кружилась. Пчелы и бабочки, крупные и яркие, словно осколки витражей, неторопливо перелетали с цветка на цветок, и ничто не нарушало этой застывшей, звенящей тишины.

Казалось, сама природа взяла кисть и вдохновенно, с детской радостью смешала все краски на этой палитре.

«Это впечатляет… Так буквально, выглядели все проекты Эдема, что планировали запустить»

В глубине, у ручья, я заметил маленькую, зелена волосую фигуру.

— Остановите здесь, — тихо сказал я кучеру, и карета замерла.

Мы подходили не спеша. Эрис тоже была под впечатлением — даже её вечно нахмуренные бровки разгладились, уступая место удивлению и живому, детскому любопытству. Она вертела головой, стараясь не свернуть себе шею, пытаясь рассмотреть все эти краски.

Хруст ветки под моей ногой — и знакомое личико оборачивается.

— Ха?! — секунда неверия, и её глаза загораются таким светом, что у меня дыхание перехватывает. Я невольно ускоряю шаг.

— РУДИ!

Сильфи сорвалась с места и побежала ко мне с вытянутыми вперёд руками. Но заметив Эрис за моей спиной, она споткнулась.

Я уже хотел ловить её магией, но Сильфи, словно отпружинив от невидимой воздушной подушки, каким-то чудом удержала равновесие и влетела ко мне в объятья, ударившись грудью о мою грудь так сильно, что я едва не охнул.

— Привет, Сильфи, — я прижал её к себе и почти рефлекторно, вдохнул запах её волос. Трава, зелень, что-то неуловимо свежее, как утренний лес после дождя. — Что за Чудный сад ты тут создала? Это просто невероятно!

Я уже отстранился, но всё равно чувствовал жажду крови за спиной. Лопатки горели, будто на них высыпали раскалённые угли.

— Я-я скучала, Руди… — сказала Сильфи, чуть покраснев. — Я, как и обещала, стала…

— Рудиус! — чуть ли не сквозь зубы процедила Эрис. — Может, познакомишь нас наконец?!

Обернувшись, я увидел Эрис во всей её первозданной красе. Руки в боки, подбородок вздёрнут, — вся она, была окружена аурой решимости.

— Знакомься, Сильфи, это Эрис. Моя вторая ученица.

При слове «вторая» воздух вокруг будто сгустился. Давление, которое не могло быть настоящим, но которое я кожей чувствовал, чуть усилилось.

— Эрис, знакомься, это…

Я развернулся, чтобы представить Сильфи, но понял, что она прячется ровно за мной. Держится за мой жилет обеими руками, спрятав лицо у меня между лопаток, и со всех сил старается уменьшиться, раствориться в воздухе.

От такого моя голова слегка закружилась. Я почувствовал, как возвращается то странное, щемящее чувство.

— Сильфиетта, Прикати! — сказал я, стараясь, чтобы голос звучал твёрдо, но не жёстко. — Тебе не пристало так бояться. Иди и пожми руку Эрис.

Она на секунду замерла, я почувствовал, как её пальцы сильнее вцепились в ткань. А потом — выдох.

— Да… я обещала быть сильной, — почти беззвучно, одними губами, сказала она.

И тут же выпрямилась.

Тонкая плёнка «нереальности» налезла на глаза, искажая пространство. Сильфи подошла к Эрис и уверенно, без тени страха, протянула руку.

Калейдоскоп красок вокруг завертелся. Земля ушла из-под ног, и я понял, что теряю равновесие.

«Давненько таких сильных, не было. Главное — не… упасть…»

— Сара, что за поведение?! Ты мой первый помощник! — я не злился, хоть и наигранно размахивал руками, расхаживая по своему кабинету. — Испугалась, как в академии мехов? Что твои подчинённые скажут?

Сара сидела в кресле, потирая ладошку, и сжалась в комок, как нашкодивший мышонок. Её светлые волосы рассыпались по плечам, а глаза были полны неподдельного, почти детского ужаса.

— Извините, Лид, я не справилась. Она… она такая страшная была, — голос её дрожал.

— А оскорблений тут не надо! — я пригрозил ей пальцем. — Вообще-то она очень красивая.

— Да я не в этом смысле! — я вовремя отвернулся, чтобы скрыть наехавшую, предательскую усмешку. — Она смотрела на меня как на добычу! Я думала, сейчас услышу звук наведения «Немезиды»!

— Ну всё, хватит, Сара, — уже навеселившись, я перешёл к конструктиву. — У неё просто такой характер. Не пристало командиру бояться подчинённого.

— НЕЕТ! Только не я! — она замахала руками. — Назначьте её в отряд Аполка!

Она испугалась ещё сильнее, будто я предлагал ей не сильнейшего пилота в отряд, а “чуму”.

— У Аполка нет отряда. Он просто элитный боец, — парировал я.

— Я-я… — Сара вскочила с кресла, набрала воздуха в грудь и выпалила: — Повышаю его до командира и назначаю пилота Эрис туда!

Я аж опешил от такой наглости.

— Что?.. Нет. Я тут в отряды назначаю, а не ты.

— Ну, Ли-и-ид…

«Фух… Вроде не упал».

Я незаметно потряс головой, прогоняя остатки видения, и постарался успокоить сердце, которое пустилось в пляс вгруди.

— Э-эри… Иис… — жалобно, тоненько пропищала Сильфи. — Можешь отпустить мою руку?

Они всё ещё «здоровались». Вернее, Эрис с довольным видом стояла на месте и сжимала ладошку Сильфи с такой силой, что та уже начала привставать на цыпочки. Эрис наслаждалась моментом — как Сильфи тщетно пытается вырваться.

— Сильфи, можешь ударить её магией, — спокойно сказал я, скрестив руки на груди.

— Что!? Нет! Она же разозлится! — Сильфи вывернула голову на меня, её глаза расширились от ужаса.

— Не разозлюсь, — с вызовом отозвалась Эрис. — Бей!

— Разозлится, — утвердил я, заметив, как плечи Эрис напряглись. — Но сейчас можно. Считай это экзаменом.

После этих слов я заметил то, чего не было у Сильфи, когда я уезжал.

Она перестала пританцовывать от боли, перестала пытаться вытащить, зажатую руку. Её лицо разгладилось, и она посмотрела на Эрис так спокойно, что у меня пробежали мурашки по спине.

Резкое вскидывание руки.

Хлопок. Такой силы, что у меня заложило уши. Цветы в точке старта превратились в мокрое месиво. Эрис сдуло с места, как пушинку в урагане — поток воздуха, сравнимый с реактивной струёй уносил её через всю поляну, сбивая ветки с деревьев и вырывая траву с корнем.

«Я это уже видел».

Эрис выходит из группировки. Резкое приземление на ноги, и врезание в землю, словно её отлили из платины. Не теряя не секунды, даже под таким давлением, она мгновенно поднимает левую руку.

«Огненный шар».

Золотисто-алое ядро стартует с огромной скоростью, полностью игнорируя заклинание Сильфи, прошивая воздушный поток насквозь, как раскалённая игла — масло.

— А-а! — Сильфи сдавленно вскрикивает, уклоняться в сторону, но прекращает давление на Эрис.

Взрыв земли под ногами, алый, размазанный силуэт. И она уже стоит над Сильфи, лежащей на земле. Меч наполовину выдвинут из ножен. Но… в грудь Эрис упирается ледяное копьё. Острый, переливающийся на солнце кристалл, созданный из ничего за долю секунды.

Эрис медленно убирает руку с меча. Затем наклоняется, берёт Сильфи за предплечье и одним движением поднимает её с земли. Я мысленно сползаю по стене выдыхая.

— Хм! — она демонстративно отворачивается. — Хорошее заклинание. Но Рудиус всё равно сильнее!

Она говорит это немного невпопад.

— Конечно… — Сильфи поправляет сбившуюся кофточку. — Руди удивительный…

В её голосе столько теплоты, столько искреннего, детского восхищения, что я невольно отвожу взгляд.

Эрис замирает. Секунда, вторая и она будто обмякает…

— Д-да… — бормочет она, разворачиваясь обратно. — Удивительный…

И смотрит на Сильфи долгим, изучающим взглядом.

Интерлюдия 9. Взгляд Сильфи

Мы сидели в только что созданной Руди беседке. Ну, вернее, сидела я — сердце всё ещё чуть колотилось после той короткой, но жаркой дуэли?.. Экзамена?.. Эрис же стояла, прислонившись к одной из резных опор, и, как мне казалось, чуть стеснялась. Она внимательно смотрела за Руди, который сейчас с искренним, почти детским любопытством ходил вдоль кустов и деревьев. Иногда замирал на месте, склонив голову, иногда раскапывал почву магией, поднимая комья земли и тут же возвращая их на место.

— Твой сад и правда хороший! — заключила Эрис, не глядя на меня. — Рудиуса трудно удивить.

«Это была похвала? Что-что мне ответить?!»

— Я над ним старалась… п-последний год, — слова вырвались сами собой, тихие и чуть дрожащие. — Хотела доказать Руди…

Я замолчала, заметив, что Эрис теперь смотрит прямо на меня. Внимательно, без прежней колючести.

— Доказать, что ты тоже стараешься? Как и он? — переспросила она, и в её голосе не было насмешки — только любопытство.

— Д-да… — согласилась я, так и не решившись сказать больше.

— Это сложно, — твердо сказала Эрис и кивнула. — По нему не видно, и он это скрывает, но…

Она попыталась подобрать слово, нахмурив бровки.

— Требовательный, — само сорвалось с моих губ.

— Да! — Эрис хотела сделать шаг ко мне, но потом снова смущённо отвернулась, будто испугалась собственного порыва. — Знаешь, когда он только приехал… он мне не понравился.

И она начала рассказывать. Как они познакомились — с удара, с крика. Как она его била. Как их похитили, как Руди сражался с теми, кто был сильнее его, и как он спас её, даже когда казалось что всё кончено.

Это было так… будто мне этого не хватало всё это время.

Я до этого общалась только с родителями Руди и его сёстрами. Но никогда — с ровесницей. Никогда — с девочкой, которая понимала, каково это — быть рядом с кем-то, кто всегда лучше, быстрее, умнее.

Мы продолжали говорить, и постепенно тема Руди сменилась другими. Эрис спрашивала о деревне, о том, что я люблю, умею ли готовить, умею ли читать. Я слушала её рассказы о тренировках с Гислен, о том, как она в первый раз ударила мечом по чучелу и чуть не сломала запястье.

И понемногу маска «сильной и неприступной» сползала с лица Эрис. Я видела, что она редко с кем-то так общается, что эта откровенность даётся ей с трудом — но она старается.

— Вот так я и получила эту прядь, — с гордостью сказала она, наматывая на палец белый локон волос.

— Это и правда здорово, — кивнула я. — Я видела Руди после экзамена. Он был…

— А расскажи! — Эрис тут же подсела ближе, а её глаза засветились. — Расскажи про экзамен! Про свет на горизонте — об этом все в городе говорили тогда, а я всё пропустила! Его видели только папа и Гислен, но они рассказывать не умеют!

Я посмотрела на Руди. Он всё ещё бродил по саду, не обращая на нас внимания. Потом перевела взгляд на Эрис — такую нетерпеливую, такую живую.

— Ну… — я сделала глубокий вдох, собирая воспоминания. — Это было ярко. И очень громко…

Часть 1

План «А» сработал штатно. «Не считая воздушной пушки, которую Сильфи, скастовала на близком ко мне уровне» Эрис и Сильфи сейчас мило беседовали в только что созданной мной беседке — я видел, как они жестикулируют, как Эрис что-то увлечённо рассказывает, а Сильфи слушает, кивая в нужный момент. Я же тактично ходил в стороне, делая вид, что изучаю хвойные деревья, стоящие вплотную к плодовым. Иголки сосен касались веток яблонь, создавая странный, почти сюрреалистичный контраст.

«Как Сильфи этого добилась? Я с химической точностью почву переделывал, выверял кислотность, микроэлементы, структуру. А она что — просто вливала ману через магию исцеления?»

Я ещё прошёлся, пособирал фрукты и ягоды. К моему спокойствию, на вкус и вид они были не очень — бледноватые, с кислинкой, явно уступающие тем, что выращивали люди в нормальных садах. «Фух… Сильфи не смогла решить проблему с голодом раньше меня».

Я взглянул на беседку. «Огненный шар в небе», — прочитал я по губам Сильфи. Похоже, Эрис спросила про экзамен. «Ладно, похожу ещё».

После мы поехали домой, чтобы успеть до темноты. Кучер с некой опаской проводил взглядом Сильфи, садящуюся в карету, но ничего не сказал.

— Тук-тук-тук.

— Мы вернулись! — постучал я и открыл незапертую дверь.

Пол уже был дома. Он сидел за столом, на котором дымились разные вкусности. Его лицо сначала расплылось в приятной, заботливой улыбке — сын вернулся, всё хорошо. Но когда он увидел, что вслед за мной зашли Сильфи с Эрис, эта улыбка сменилась на мерзко-злорадную, и я безошибочно понял, какую шутку он сейчас отпустит.

— Привет, пап! — вновь использовав стиль Бога Меча, я перехватил инициативу, шагнув вперёд и закрывая собой обзор. — Я так соскучился! Мама сказала, монстров стало больше. Тебе не тяжело?

— А… а… Да, Руди, привет, — он моргнул, сбитый с толку. Мой напор и нарочито-детский тон выбили шутку из его головы.

— Разреши представить, — я вновь посерьёзнел, отступая в сторону. — Эрис Бореас Грейрат, дочка Филиппа и моя ученица. Эрис, это мой отец, Пол Грейрат. Продвинутая ступень во всех трёх стилях.

Я намеренно сделал акцент на последней фразе.

— Рада встречи, — Эрис сделала реверанс — с невидимой юбкой, но плавно, почти изящно, а затем более заинтересованно посмотрела на Пола, оценивая.

— А я рад, что такая сильная девочка рядом с Руди, — совсем как то по-доброму, с мягкой улыбкой сказал Пол.

— Ну, всё, хватит вам любезничать! — это была Зенит. Она вышла из кухни, вытирая руки о передник. — Садитесь за стол. Сильфи, ты тоже.

— Д-да, хорошо, — пискнула Сильфи и юркнула на свободный стул, рядом с Аишей и Норн.

После прекрасной запечённой курицы с травами и грушами из Леса Волшебницы. Начали укладываться спать.

Сильфи первой засобиралась домой, уверяя меня, что провожать её не нужно. Гислен осталась в гостиной, молча расположившись на старом, скрипучем диване, который она, кажется, нашла самым удобным местом в доме. Для Эрис Лилия прибралась в гостевой комнате — той самой, где когда-то ночевала Рокси.

— Прошу, юная госпожа, — Лилия открыла дверь перед ней и слегка поклонилась. — Если что-то будет нужно — смело зовите меня.

Она начала спускаться по лестнице, а я подошёл к двери в свою комнату — напротив.

— А завтра мы во сколько уезжаем? — внезапно, чуть смутившись, спросила Эрис.

Её голос прозвучал как-то не так — не было в нём привычной командирской нотки.

— Утром, — сухо ответил я, но остановился и всмотрелся в её лицо. — Потому что ехать долго.

Она немного поёрзала на месте, переступила с ноги на ногу, а затем выпалила:

— Переносим на вечер! — заявила она.

Я молчал.

— Мы с Сильфи договорились погулять, — продолжила она, уже быстрее. — Она хотела показать мне другие поляны в том… красивом лесу. — Под конец Эрис стушевалась, её взгляд заметался по сторонам. — Она сказала, что там есть много зайцев!.. — совсем уже невпопад, со скрипом, будто оправдываясь.

— Да, хорошо. Тогда задержимся ещё на один день. — Эрис просияла, но тут же снова напряглась, ожидая подвоха. — И да, можно будет забрать одного зайца в Ро. — Окончательно поняв заинтересованность Эрис и её злостные планы по разлучению звериной семьи, я согласился.

— Правд... — она запнулась, проглотила радостный возглас и, собравшись, кивнула. — Вот и здорово! Спокойной ночи, Рудиус.

Быстро, пока я не передумал, сказала она и вбежала в комнату, хлопнув дверью.

Я постоял ещё секунду перед своей дверью, глядя на потемневшее дерево.

«Спокойной ночи, Эрис».

И зашёл внутрь.

Часть 2

Утро началось не с кофе.

— А-а-а… — я зевнул

«Как я давно не пил этот горький напиток… Что во дворе происходит?»

Проснулся я от очень знакомых звуков — когда тренировочные мечи бьются друг о друга, глухо и часто. «Гислен настолько беспощадна и не могла дать отпуск на время поездки?»

Я выглянул в окно.

«Ладно… этого стоило ожидать».

Эрис, уже вся в пыли, кидалась на Пола с разных углов. Она не просто атаковала. Я отчётливо видел, как от её рывков проминалась земля, взрываясь комьями, словно под ногами у неё были не сапоги, а кузнечные молоты.

Пол стоял в глухой обороне стиля Бога Воды — текучей, вязкой. Он принимал удары на блок, гасил инерцию корпусом, уходил в сторону, кружил. Но на удивление, на его щеке красовался свежий синяк.

«Как же быстро они двигаются».

Я почесал висок, пытаясь нащупать что-то. Спускаться я не собирался — не хочу сбивать им ритм. Но, похоже, они уже заканчивали.

Эрис отскочила к самому забору, упала на колено, тяжело дыша. Я заметил, как Пол встряхивает одну руку — со сломанным мизинцем, судя по неестественному углу.

Ещё пара секунд перерыва.

Я все таки рискнул. Залил химию в мозг, разгоняя себя. Мир потускнел, звуки утонули в невидимой вате, вдох, как и удар сердца стали долгими, тягучими, в голове начало что-то неистово ныть, пульсировать, готовое вот-вот лопнуть.

Эрис встала.

Глубокая нижняя стойка с заворотом корпуса. Земля просела под её опорной ногой — я видел, как трескается сухая корка, как разбегаются мелкие камешки.

Всё уже замедлилось — но её рывок будто шёл на обычной скорости. Ей хватило одного шага, чтобы долететь до Пола. Меч. Его кончик не успевал раздвигать воздух перед собой, будто пробивался через плотное желе.

Эрис попала.

Пол даже не сдвинулся — но как только я это подумал, меч Эрис пересек некую невидимую границу.

И Пол немыслимо ускорился — до скорости меча Эрис. Он отпарировал её выпад и контратаковал. Прямо по её наручу. Это было идеально, без лишних движений, будто робо-рука, сделавшая движения которой ей прописали.

Головная боль достигла пика и я выпал из их мира.

Удар перевернул Эрис в полёте. Она врезалась спиной в забор, выбив из лёгких воздух.

— Кха…

Тем не менее, она встала. Отряхнулась. Приняла свой деревянный меч из рук Пола.

— Рудиус планирует приезжать сюда каждый год, — с намеком сказала Эрис, пряча улыбку. — Мне хватит и одного… да!

— Ха-ха, с нетерпением уже жду. Гислен — хороший наставник, — сказал Пол, пряча травмированную руку за спину. Синяк на щеке уже начинал отливать фиолетовым.

— Да, она замечательная! — с гордостью сказала Эрис. Я заметил, как у Гислен, наблюдавшей за этим со стороны крыльца, дёрнулся хвост. — И она сильнее вас!

— Ха-ха, да, но не во всём… — хотел закончить Пол.

— Да?! И в чём же вы её сильнее? — уцепилась Эрис, вскинув подбородок.

— А… эм… — Пол понял, что задел не ту тему. К этому времени уже подошла Зенит, с плачущей Норн на руках.

— Я тоже хочу узнать, в чём мой муж сильнее Гислен, — качая на руках всхлипывающую Норн, сказала она.

Я убрал Полу синяк и исцелил сломанный палец — чтобы у него не было причин звать меня. Отошёл от окна и лёг обратно.

«Полежу ещё часик. В это мирное и тихое утро…».

Часть 3

День прошёл отлично. Сильфи прибежала к нам ещё до завтрака — раскрасневшаяся, запыхавшаяся, с корзинкой свежих ягод в руках. «Ехать мне с ними или не ехать? Это будет считаться жаждой контроля или…»

— Рудиус! Ты так и будешь стоять?! — крикнула Эрис, уже устроившаяся в карете. — Залезай быстрее!

Пока я размышлял, Эрис уже решила за меня.

Лес Волшебницы поражал своей красотой. Он раскинулся на куда большее расстояние, чем я предполагал сначала, и, кажется, расширялся сам, без помощи Сильфи. Новые деревья пробивались там, где ещё месяц назад была пустошь.

«Да уж. Если сравнивать с моим проявлением магии — чёрным забором и каменной башней, — то Сильфи тут выигрывает».

Когда мы углубились в лес, нашлась и та самая поляна с зайцами. Деревья здесь росли так плотно, что между стволами мог протиснуться только мелкий зверёк, создавая искусственный, почти неприступный оазис. Я сделал клетку из камня — лёгкую, с прутьями толщиной в палец, — а Эрис с Сильфи принялись ловить бедных пушистиков, приманивая их ягодами.

— Лови! — крикнула Эрис, бросаясь вперёд.

— Справа, справа! — Сильфи взвизгнула и сама же споткнулась о корень.

Я стоял в стороне и улыбался. Зайцы, впрочем, тоже были не промах — они носились между ног девчонок, путая следы, и только моя магия воздуха помогала не упустить самую пушистую добычу.

После мы вернулись домой, и Эрис провела ещё пару спаррингов с Полом. Но его стиль Бога Воды всё равно превосходил её.

Я же за это время встретился с Лавсом. Он уже относился ко мне теплее — прошлое напряжение ушло, уступив место чему-то более спокойному, почти дружескому. Он с радостью рассказывал про успехи Сильфи, про то, как она стала самостоятельной, как начала учить этикет у Лилии.

На моё предложение о более частых приездах все отреагировали положительно. Даже Эрис. Как будто то, что она будет приезжать со мной, было очевидно.

— Конечно, можно чаще! — воскликнула она, услышав новость. — Кто вообще придумал это глупое правило про раз в год?

Однако обосновала она это тем, что тренировки с Полом могут быть полезными для её развития.

Мы собрались в обратный путь. Сильфи стояла на крыльце, обхватив себя руками, и улыбалась. Эрис устроилась в карете, держа на коленях клетку с зайцами, и счастливая улыбка не сходила с её лица. Она махала Сильфи на прощание, и та махала в ответ, пока карета не скрылась за поворотом.

Я смотрел на всё это и вдруг понял:

«Блин… я забыл их спросить, не видели ли они кого-то странного…».

Ладно. В следующий раз.

Часть 1

Месяц после дня рождения Эрис.

И вновь мне не дают расслабиться.

«Фух... Хотя бы приступа на этот раз не было». Но глаз всё ещё дёргался, пока я неотрывно смотрел на нечто в небе. Отсюда это было похоже на багровую точку — крошечную, едва заметную на фоне послеобеденной синевы. Но когда свет падал под правильным углом, я мог разглядеть, что это сфера. Причём огромная, учитывая высоту.

«Не двигается... Опять чей-то замок? И сказки про него наверняка уже напридумывали?!»

Я с силой сжал правый кулак, пытаясь вогнать магию в руку, но ничего не вышло. Только глухая, ноющая боль в суставах.

«Если это не очередная легенда и Филипп знал об этом, но просто спустил всё на тормозах… — я ударю его магией».

Развернувшись в коридоре на сто восемьдесят градусов, я быстрым шагом направился к его кабинету.

— Да, все тоже поначалу волновались, — абсолютно спокойно, даже расслабленно сказал он, когда я выложил проблему. — Но ничего не происходило, и мы начали привыкать.

— А-а-а! М!.. Рудиус, это больно! — он дёрнулся, когда лёгкий разряд молнии перескочил с моей руки на его.

— Мне тоже больно, господин Филипп! — парировал я. — Нельзя относиться к магическим аномалиям столь небрежно. Сколько эта штука уже висит над Ро?

— М-м-м... — он потряс онемевшей рукой. — Вроде бы в первый раз её заметили восемь лет назад.

— Знаете, какой силы удар я могу накопить за восемь лет?! — продолжал я буйствовать, но цифра зацепила меня. — Точно восемь? — я тут же убрал напускную злость и исцелил ему руку.

— Сейчас проверю, — без тени обиды, уже подхваченный моим беспокойством, сказал он и подошёл к шкафу.

Оттуда он достал сшитую вручную папку. Пожелтевшие страницы, аккуратные записи, даты, имена свидетелей. Это вернуло моё уважение. «Хотя бы записи ведёт».

— 407 год, конец осени. Старейшина из деревни доложил, что видел какую-то точку в небе. Но это был буквально один безоблачный день, так что мы не смогли рассмотреть её. — Он вернулся за стол. — Позже её видели ещё несколько раз. Я всё сопоставил и решил вызвать мага из Арса.

Он внезапно замолчал.

— И что этот маг сказал? — я помахал руками, подталкивая его.

— Нам его не выделили... — он с хлопком закрыл папку и откинулся на спинку стула.

Я упал на стул, закрыл лицо ладонью.

— Ох-х… Интриги? — пространно спросил я.

— Интриги, — сухо подтвердил Филипп.

«Ммм... Восемь лет. Ставлю свою правую руку на то, что это связано со мной. Насколько тяжело подняться на такую высоту? Есть ли у этой штуки охранная система, и не спровоцирую ли я её? Интересно, Перугиус её видел?»

— Я думаю, ты себя накручиваешь, Рудиус, — попытался успокоить меня Филипп.

— Если у меня будут здоровые обе руки, то за один час концентрации маны я смогу создать заклинание, способное стереть Ро, — не убирая руки с лица, пробормотал я. — При этом мне не обязательно находиться где-то рядом.

— Я тебя услышал, Рудиус. — Его голос стал тише. — Ты действительно серьёзно относишься ко всему, что тебя окружает.

Я опустил ладонь и посмотрел на него.

— Я найму надёжных людей, чтобы они доехали до трёх магических государств и привезли сюда знающего мага. А может, и двух. — Филипп посмотрел на потолок, будто прикидывая расходы. — Это всё, что я могу сейчас сделать с этой... как оказалось, важной проблемой.

— А я напишу письмо своей наставнице и попытаюсь найти способ... — я запнулся. Знал, что следующий план может показаться безумным или богохульным, учитывая “его” репутациию

— Долететь до замка Бронированного Дракона Короля, когда он будет поблизости, — выдохнул я.

«Лучше получу прямой отказ, чем буду проверять это втайне».

Секунда. Вторая. Филипп смотрел в пустоту перед собой, и в его глазах плясали отблески свечей.

— Ты очень смелый мальчик, Рудиус, — неожиданно улыбнулся он. — Хорошо. Так и сделаем.

Мы уже собирались расходиться, когда он добавил:

— И... спасибо, что беспокоишься о нашем городе.

На прощание я тоже улыбнулся и кивнул.

Письмо Рокси я составил быстро — в двух словах описал последние новости, упомянул Эрис, Сильфи, Эдона, а затем перешёл к главному: подробно, с датами и координатами, изложил проблему с багровой точкой. Приложил схематичный рисунок — как вижу её с земли, как она меняется в зависимости от освещения. Закончил просьбой дать любую информацию, если она что-то знает о подобных явлениях. Я и до этого писал в Широн — но в лучшем случае послание добиралось туда около восьми месяцев, а ответ, если повезёт, ещё через год. До трёх магических государств расстояние меньше, но путь лежит через северные земли. Да и группа людей, нанятая Филиппом, всё равно медленнее одного гонца на быстрой лошади.

Что касалось плана «долететь до замка, который висит на километровой высоте»…

Пришлось добавить отдельные тренировки по полётам. Запустить себя на пятьдесят или даже сотню метров ударной волной — это оказалось совершенно простым действием, нежели контролируемая левитация которую я раньше даже не практиковал. Воздух рвётся из-под тебя, мир смазывается в трубу, и единственное, что остаётся — верить, что в конце пути есть мягкая подушка, а не стена.

Но Эрис пришла в восторг, когда увидела, как я раз за разом взлетаю выше крыш поместья. И, разумеется, потребовала «покатать» и её.

— Рудиус, это нечестно! — кричала она снизу, пока я зависал над конюшней, “балансируя” на воздушном потоке. — Почему мы учимся читать заклинания и использовать магию исцеления в бою, а ты учишься летать?! Я хочу так же!

— Перейдём к этому сразу же, как ты хоть раз исцелишь себя во время спарринга с Гислен, — ответил я, спускаясь на землю с мягкостью кирпича.

— М-мэ-эъ… — протянула она, но после недолгого ворчания мы договорились на десяти минутах полёта в день.

К счастью, Эрис ничего себе не повреждала — даже когда я уронил её на крышу конюшни, и она проломила собой потолок. Осторожничать не получалось: чтобы сдвинуть что-то с большой точностью, мне требовалось много маны, а много маны давало мощный импульс на старте. Всё равно что пытаться регулировать скорость на максимальной передаче — любое движение превращалось в рывок.

Рекордов я не ставил, но было очевидно: приблизиться к багровой точке сейчас я не смогу. «Восемь лет висит — и может висеть ещё столько же. А может, завтра взорвётся и убьёт нас всех, пока мы будем спать… А-а-а! Как же не хватает быстрого доступа к информации».

Гислен сказала, что в магическом зрении она вообще не видит эту штуку. Может, из-за расстояния. А может, у него есть какая-то защита.

Оставалось только ждать. Ждать, пока отряд Филиппа вернётся с севера. Ждать, пока Рокси ответит.

Часть 2

Я отдыхал за созданием фигурки Эрис. В прошлой жизни это занятие называлось бы «скульптурным моделированием», но здесь, в мире магии и грубой силы, слова «будуарная мелочь» было бы достаточно. Фигурка выходила изящной — волосы отдельными прядями, пальцы с ноготками, даже ленточка на платье была почти настоящей. Но меня тянуло к чему-то большему. Очень хотелось создать моего «Аполлиона V.3» или «Химеру» — мехов, грозу полей и небес. Но они выглядели бы слишком инородно для этого мира, как пришельцы из другой вселенной, и я откладывал эту идею.

— Рудиус, отвлеку тебя на минутку.

Я аж дёрнулся от голоса Филиппа. Он никогда до этого не подходил ко мне сам.

— Видимо, дело серьёзное, раз уж вы сами подошли, а не Альфонс или служанка, — я указал ему на свободное место на скамейке.

— Ну, я бы не сказал, что серьёзное, — он опустился рядом, и я отметил, что его движение было не таким плавным, как обычно. — Но это относится к нашему договору о сотрудничестве до четырнадцатилетия.

«Который вы уже нарушили, отправив меня к Эдону?» Но я не стал язвить, лишь кивнул, поощряя продолжать.

— Наши союзники хотят увидеть демонстрацию... — он сделал паузу. — К счастью или к сожалению, из дворян о твоём экзамене и бое с бледным наёмником знаю только я. Так что они сейчас думают, что у меня появился очередной туз — при этом слове он оглянулся на Гислен, — или же я блефую.

— Ну, в демонстрации силы я мастер, — усмехнулся я. «Вернее, Святая ступень… или какая там?..» — Но как добиться того, чтобы меня увидели только нужные люди?

— В этом и заключается проблема, — развёл он руками. — Ты мог бы просто выстрелить каменной пу́шкой…

Он засомневался, правильно ли назвал заклинание.

— Да, но так у возможного оппонента появилось бы информация о моих способностях, — подтвердил я. — Я придумаю то, что можно будет показать. Но на крайний случай — одно из десятков моих заклинаний. Я думаю, это не большая потеря.

В ответ на моё предложение Филипп лишь улыбнулся.

— Как мне нравится с тобой разговаривать, Рудиус, — сказал он, поднимаясь со скамьи. — Не то что с этими...

«Он меня похвалил или оскорбил?» — я не стал разбираться, переключившись на более насущную задачу.

«Ладно. Нужно что-то, что можно показать буквально в руках. Броня, как наручи у Эрис? Меч с нано-заточкой, который я всё не как не сделаю?..»

В голове перебирались варианты: что может удивить и настроить дворян в нашу пользу? Что-то эффективное и эффектное, то, чего не было в этом мире.

Я взял фигурку Эрис и сосредоточился на ней, погружаясь в знакомый, успокаивающий ритм творения. «Каменная пушка на крайний случай…» — думал я, вкладывая в крошечную статую всё больше деталей. Волосы, складки платья, крошечные пальцы. Я слишком сильно сосредоточился, давая лицу невероятную детализацию, которую увидишь разве что в микроскоп.

И тогда что-то случилось.

Скачок магии на следующую ступень. Фигурка вспыхивет ослепительным светом, резкое повынение температуры.

«М-м?..» — это выбило меня из транса. Что-то в магии будто сдвинулось — нечто невероятно маленькое встало по-другому.

Свет гаснет. Я вижу фигурку Эрис. Странного оттенка. Чересчур матовую.

В ту же секунду я перестал удерживать её магией.

Секунда полёта. Удар о землю.

Взрыв!

Вспышка тепла и света, за мгновение выжигает мне глаза и лицо. Ударная волна превращает руки в кровавое месиво и с силой грузовика швыряет меня через весь двор. Я не чувствую боли — только оглушающую пустоту. Не слышу хруста собственной грудной клетки. Последнее, о чём я думаю, — как зачерпнуть побольше магии для исцеления.

«Ничего не вижу! Не могу вдохнуть!»

Я очнулся от боли в руках и ногах. Страх от непонимания перекрывал всё остальное. Я зацепился за остаток приятного холодка исцеления — того самого, что удержал меня в этом мире. Попытался дотянуться до источника маны.

«Не получается...» Мысли пустились вскачь паники «Сволочь! Сволочь! Не могу применить магию!»

Трудно удержать сознание. Я чувствую, будто из меня вытекает водопад тепла, но не могу пошевелиться. На грани, сквозь плотную вату, я слышу:

— Гислен, сделай что-нибудь! Я не могу!

Вновь прохлада исцеления — сначала в голову. Но холодок слабый, его не хватает. Я продолжаю угасать... Затем — левая рука. Снова и снова. Кости встают на место, плоть срастается. Я снова чувствую магию!

«Я всё ещё здесь!» — мысленно прокричал я и вогнал в себя столько энергии жизни, сколько никогда до этого.

Кости, ткани, органы — всё восстановилось так быстро, что я увидел, как от меня отлетают капли крови и обгоревшей корки.

«Да! Я снова вижу!»

Передо мной — Лицо Эрис. Она в таком ужасе, в каком я никогда её не видел, даже во время похищения. Рядом стоит Гислен. Они вдвоём смогли исцелить мне руку.

— С-спас… — не могу выдавить ни слова. Лёгкие всё ещё заполнены жидкостью.

— М-мъ-а-аААа! Дурак! Идиот! Идиот! — Эрис толи обнимает меня, толи душит, бьёт по спине, по голове и не перестаёт бранить. Но это только успокаивает меня. Я прижимаю её к себе и начинаю нервно смеяться.

— Да… Да, Эрис, ты права, ха-ха.

Она успокаивается, отстраняется и смотрит на меня красными, воспалёнными глазами.

— Ты! ТЫ! — она почти взвизгивает от злости. — Хуже тебя никого нету, Рудиус!

Развернувшись на пятках, она быстро уходит, с силой растирая лицо рукавом.

«Да, в этом меня никому не обойти».

Часть 3

«Иронично, что меня взорвала именно фигурка Эрис. Но если точно… если точно… Что может быть твёрдым и детонировать от удара?»

Мысль скользнула, как масло по воде. Память услужливо подсунула как минимум четыре варианта из прошлой жизни. Цвет был матовым и чуть отливал синим и фиолетовым.

«По крайней мере, пока она не упала — ха-ха».

Я попытался рассмеяться, но фантомная боль — отголосок чужеродного тепла, выжигающего нервы, — скрутила внутренности. Руки заныли, напоминая о том, как недавно кости срастались заново.

«Скорее всего, это Поли(октазоцин-со-нитрид). Трёхмерный ковалентный каркас на основе напряжённых азот-углеродных гетероциклов. Ну и скажите мне: чем эта скороговорка отличается от заклинания? Ха-ха… А-а-м-мъ».

Я встряхнул руками — они слушались, но дрожь ещё не ушла. Перевёл взгляд на Гислен. Она всё ещё стояла рядом, недвижимая, как статуя.

— Извини, Гислен. Это была случайность, — я наконец встал. Потихоньку начал восстанавливать двор. В эпицентре зияла внушительная воронка — почти в пол моего роста. Чёрная, с оплавленными краями.

«Как я вообще выжил?»

— С тобой такое редко, — заметила Гислен.

— Да. Магия земли всегда была для меня чем-то абсолютно стабильным… — я залатал обгоревшую дыру, возвращая земле прежний вид. Затем посмотрел на Гислен. Она стояла слишком близко. Нас разделяло не больше двух шагов. Повисла неловкая тишина, но я наконец понял.

— Нет, Гислен. Я не собираюсь сейчас повторять тот взрыв, который чуть меня не убил, — максимально уверенно произнёс я.

— Но? — она склонила голову, и в её взгляде мелькнуло что-то… новое.

«Что “но”!? Когда Гислен научилась так разговаривать? Я плохо на неё влияю…»

— Но я собираюсь повторно создать этот кристалл, — как на духу признался я.

Гислен тяжело вздохнула — протяжно, с лёгким рычанием. Я рефлекторно сделал шаг назад.

— Гислен… Я не азартен и не глуп. Я не наступлю на те же грабли во второй раз.

Она лишь вильнула хвостом и скрестила руки на груди. Поза непреклонности.

— Ладно… — сдался я. — Убедила. Переносим на следующий раз. Когда я «остыну» и всё обдумаю. На сегодня с магией всё.

— Ладно, — она наконец кивнула и развернулась, направляясь к поместью. Её хвост плавно покачивался из стороны в сторону — удовлетворённо, почти победно.

«Фух… Дожились. Большая кошка запрещает мне двигать этот мир. Ха-ха».

Я усмехнулся про себя. На этот раз ничего не заболело.

«Теперь — извиниться перед Эрис. И действительно всё обдумать».

Я сходил на рынок, купил сладости, пряности, зашёл к нам на кухню — по дороге успокоил служанок, что тоже видели взрыв и теперь перешёптывались в коридорах. Приготовил пончики со сливками и пудрой — те самые, которые так любила Эрис. Пока тесто подходило, успел сходить до нового вольера с зайцами. Выбрал «Камушка» — самого спокойного из всей пушистой оравы — и повесил ему на шею табличку с извинениями: «Хозяйка, прости Рудиуса. Он не хотел тебя пугать. Такого больше не повторится».

Поднос с дымящимися пончиками и зайца я оставил у двери Эрис. Постучал на манер служанки и быстро отошёл за угол, прижимаясь спиной к холодной стене.

Дверь скрипнула. Эрис выглянула, настороженно оглядывая коридор. Увидела поднос — нахмурилась. Увидела зайца с табличкой — замерла. Взяла Камушка на руки. Она долго смотрела на табличку, водила пальцем по выдавленным буквам, что-то бормотала под нос. Потом вздохнула, подхватила поднос другой рукой и скрылась в комнате, плотно закрыв за собой дверь.

«Ура. Победа...»

Я выдохнул, отлепился от стены и вернулся к себе.

На столе уже ждала моя недавняя покупка — глиняный, плотно запечатанный горшок, а внутри было то, что в моём мире, называли селитрой…

Часть 1

На следующий день я попросил доступ в погреб — туда, где стояли бочки с вином и лежали соленья. От него я сделал длинный туннель вниз, а затем две просторные комнаты. Провёл вентиляцию до верха, но свет пока что давали масляные лампы — их жёлтое, дрожащее пламя отбрасывало на стены неровные, почти живые тени.

Первая комната была разделена стеной. Необычной. С прочностью стальной версии чёрного базальта, с маленьким окошечком и отверстием под мою руку. И в довесок — с вертикальным туннелем, что выходил к стенам поместья. Так меня не должно было взорвать, если я снова уроню «реагент».

Как только я сел перед окошечком и просунул почему-то дрожащую руку для первой попытки, позади раздалось раздражённое:

— Хм!

Там стояла Эрис. Вместе с Гислен. Они должны были сейчас тренироваться — я слышал звуки ударов со двора ещё час назад. Не то чтобы я делал всё это втайне, просто…

«Почему мне вообще стыдно?! Я будто не на новый виток магии поднимаюсь, а курю за забором».

Я встал, подошёл к ним и поклонился.

— Эрис, Гислен… постойте, пожалуйста, рядом и помогите мне, если что-то случится.

Я вложил в эти слова и просьбу, и извинение — за то, что не могу повернуть назад.

— Хм! Ладно, — Эрис снова хмыкнула и пошла к стене, деловито поправляя наручи. — Ничего не поделаешь, раз уж ты уже решил, да?

— На этот раз ты подготовился, верно? — это была Гислен. Она тоже шагнула к моей «лаборатории», положив руку на эфес меча.

— Да. Спасибо вам. В этот раз всё будет хорошо, — я попытался улыбнуться, но вышло кривовато.

Мы приступили.

Было темно и неудобно из за защитной стены, но я всеровно с первого раза нашёл то чувство. Энергии чуть больше, чем при переходе от обычного камня на чёрный базальт. Но мысли-образы — не о взрыве. Не о разрушении. А о сжатой пружине — но не для разгона пули, как раньше, а для… создания. Думать о миллионах микро-соединений, о том, как они упакованы с огромной плотностью, создавая внутри напряжение, готовое выстрелить во все стороны, будто воздушный шар, надувающийся во внутрь себя. Будто кусок угля, что не увеличиваются в размере, но накапливает энергию и разницу потенциалов.

Тепло. Свет. И крошечный кристаллик размером с ноготок опустился на пуховую подушку на столике по ту сторону защиты.

Десять секунд. Минута. Ничего не происходит.

Эрис вывернула голову, пытаясь заглянуть в моё окошко. Я свободной рукой щипнул её за локоть.

— А-а-а! — она подпрыгнула на месте — Рудиус, ты дурак?! — прилетел звонкий подзатыльник.

— Да, сейчас взрывать будем, — согласился я.

Я сузил окошко и отверстие отходя от них. Щелчок пальцами — и в тестовой зоне давление прыгнуло до сотни бар. Я услышал, как треснул столик от удара воздуха. А затем — струя огня выплюнулась из технического отверстия, осветив комнату алым. Приглушённый удар грома — насколько это вообще возможно в подземелье — сотряс стены. Я начал проветривать помещение и предусмотрительно сделал полноценное окно, чтобы Эрис меня не отталкивала.

Внутри всё было выжжено. Столика будто и не существовало — только щепки по углам, обгоревшие, чёрные. Подушки не было вовсе.

— Это успех, — заявил я.

— Точно? — с натяжкой спросила Эрис, вытирая сажу со щеки.

— Ну… ещё не до конца. Но да. А что?

— Я не понимаю, зачем тебе это! — она ткнула пальцем в обгоревшие останки столика. — У тебя же есть заклинания куда сильнее!

— Хм… — Не удержался я от её фразы — А это не для меня…

Мы оба смотрели задумчиво, я на остатки взрыва, а Эрис на меня

Часть 2

Постояв рядом ещё несколько моих попыток — и посмотрев ещё на несколько контролируемых взрывов, — они убедились, что умирать я в ближайшее время не собираюсь. Эрис на прощание отвесила мне подзатыльник, подняла палец, набрала в лёгкие воздуха и…

— А-ъ, м-ъ…

Хотела, кажется, сказать что-то в моём стиле. Но слова смешались с выдохом, и она, махнув рукой, развернулась и ушла вместе с Гислен.

А я продолжил. Эксперименты шли своим чередом, и я старался уменьшить создаваемый кристалл. Так я просидел весь день, работая над нужной формулой, иногда отвлекаясь только на короткие вылазки на рынок — за селитрой и за щепками.

— Рудиус, к тебе можно?

Филипп постучал костяшками пальцев о каменный проём.

— Да, тут всё безопасно, — отозвался я, на всякий случай полностью запечатав тестовую зону.

— Как здоровье? — спросил он, заходя внутрь.

«Лучше некуда, Филипп. Спасибо, что поинтересовался уже под конец второго дня после того, как меня взорвало».

— В ушах звенит, — честно ответил я. — А так — в порядке.

— Здорово… — он замялся, взялся за подбородок, взвешивая слова. Затем всё-таки кивнул: — Ко мне пришёл кузнец и пожаловался, что на него упал обгоревший труп овцы.

Я несколько раз моргнул. Затем пощёлкал пальцами возле ушей, проверяя слух. «Что сейчас сказал этот дворянин?»

— Кузня же в западном районе Ро? — переспросил я.

— Да.

— А туннель над этой комнатой идёт к восточной стене? — я уже начал догадываться, но надеялся на чудо.

— Нет, — кратко ответил Филипп.

— О боже… — я уставился в потолок. — Я что… четыре раза взорвал загон с мелким скотом?

В голосе моём не было наигранного ужаса. «Я был уверен, что прокопался правильно. Но почему мне…»

Я прикрыл рот ладонью и с силой напряг ноги, чтобы удержаться от улыбки. Не помогло.

— Не совсем, — Филипп, кажется, тоже с трудом сохранял серьёзное лицо. — Служанка сказала, что одна овца… п-п… перепрыгнула через забор после первых хлопков. Подошла к колодцу, который сделал мастер Рудиус. Затем она оступилась и…

Он наигранно печально развёл руками.

— И стала первой летающей овцой в регионе Фитоа, — не удержался я, уже со слезами на глазах. — Ха-ха-ха… Изви… Извините, господин Филипп, я не специально. Ха-ха-ха!

Филипп отвернулся, но я видел, как его плечи трясёт.

— Перестань, Ру-Рудиус. Это не смешно, — простонал он. — Видел бы ты возмущённое лицо кузнеца, когда он это рассказывал.

— Я сожалею, — всхлипнул я от смеха, — что не увидел.

«О-ой. Фух… Мы просто злодеи. Нужно всё перенести в комнату напротив…»

— Ладно-ладно, — я вытер глаза и попытался взять себя в руки. — Я сейчас же уберу туннель от загона, господин Филипп. И… — я посмотрел на этап производства, на груду заготовок — И позову вас, когда всё будет готово.

— Ох… хорошо, Рудиус. Я передам кузнецу твои извинения, — он развернулся и направился к выходу.

— Ага. Спасибо, — бросил я ему вслед, и когда его шаги затихли в коридоре, позволил себе ещё несколько секунд посмеяться в кулак.

Потом взял себя в руки, мотнул головой и вернулся к работе.

Часть 3

Итак, что мы имеем.

Поли(окта... октазоцин-со-нитрид). Назову его пока магическим реагентом «О». Потом придумаю название покрасивее. Созданный мною в виде крупного кристалла, он нестабилен и взрывается от кинетического воздействия, трения и температуры выше двухсот градусов. Примерное количество энергии — больше одиннадцати тысяч джоулей на кубический сантиметр. Это... отлично. Но для моей задумки нужен не мгновенный взрыв.

Сейчас я пришёл к такой формуле. Реагент «О», созданный в виде кристаллической пыли, смешан с глиной, селитрой и мелкими древесными щепками. Десять процентов кристаллической пыли. Тридцать-пятьдесят процентов селитры. Остальное — глина, щепки добавляются для пористости. Обжиг примерно при шестистах градусах.

И у нас получается керамическая таблетка.

Стабильная. А главное — она не взрывается. Она очень быстро горит, с выделением газов.

Я посмотрел на стол, уставленный образцами, и меня слегка шатнуло, по коже пробежали мурашки как от чувства дежавю. В голову вновь залезли знакомые строки: «Мне дана сила творить, но я разрушаю очередной из…». Я растёр лицо руками, пытаясь прогнать наваждение. Настроение резко упало.

«Нет. Это другое. В этом мире оружие было и до меня. Магия, мечи, боевые стили…».

Я потер висок глядя на экземпляры. «Всю керамику закопать, а их расплавить, а?»

Глубокий вдох.

«Боюсь своего же творения. А оно ведь даже не живое, в отличие от Эдона. Да, всё в порядке».

Я развернулся и вышел из подземелья, оставляя экспериментальную комнату в темноте, время демонстрации.

Часть 4

Филиппа я нашёл не в кабинете, а в гостиной — вместе с Саурусом. Старик тут же подскочил, едва услышал о демонстрации. Глаза загорелись, усы заходили ходуном. Филипп отговаривать его не стал, я тем более — учитывая, сколько всего мы делаем за его спиной, старик имел право хотя бы на то, чтобы любопытство его было удовлетворено.

Гислен я выдернул из учебного класса. К своему удивлению, застал её там не одну: они сидели вместе с Эрис. Но заметив пустые тетради и отложенные в сторону перья, понял — ничего они там не учили. Просто сидели. Эрис, само собой, тоже увязалась с нами. А как иначе? «Рудиус что-то делал два дня и позвал дедушку посмотреть».

Мы все зашли в комнату, которая когда-то была лабораторией. Я удлинил её, добавил отверстия для дневного света, и теперь здесь было светло и просторно — почти торжественно. Можно было бы провести демонстрацию на улице, но тогда пришлось бы ехать далеко.

Передо мной на столе лежало пять образцов. Разных калибров, разной формы. Я мысленно назвал их «средствами самообороны высокой эффективности», и от этой формулировки мне стало немного смешно. Я посмотрел на заинтересованные лица Сауруса и Филиппа, на то, как их взгляды скользят по странным, блестящим предметам из металла.

— Все уже знают, что я могу запускать каменные пули магией земли, — начал я.

Поднял руку в сторону дальней стены. Секунда на создание снаряда, секунда на разгон и придание вращения. Пятьдесят метров за мгновение — снаряд влетел в земляную стену, глубоко в неё погрузившись.

— Гислен от такого просто уклонится, — я кивнул в сторону зверолюдки. Она молча кивнула в ответ, подтверждая. — Даже продвинутая ступень стиля Бога Воды отобьёт или уклонится.

Очередной укол, от несправедливости боевого духа.

— Но, к счастью, не каждый рыцарь на такое способен, — продолжил я и подошёл к столу.

— «Жало».

Маленький, двухствольный пистолет. Полностью из металла, на V-образной пружине. Внутри два крошечных патрона с начинкой из керамической таблетки и капсюлем из реагента «О». Я поднял его, взвёл курок, выстрелил. Повторил.

И тут же увидел, как Филипп неосознанно дёрнулся вперёд, увидев фонтанчики земли, как от заклинания. Глаза расширились, весь его вид сейчас напоминал лиса, который замер перед заячьей норой.

— «Громобой».

Я поднял револьвер. Почти копия первых кольтов — только без автоматической прокрутки барабана. Из-за прочности металла, который я создавал магией, сделать что-то упругое для механизмов было трудно. Так что зарядка — вручную, проворот барабана — тоже вручную. Я взялся уже двумя руками, понимая, что сейчас будет больно.

Курок. Выстрел.

Громкий хлопок бьет по ушам — и ствол уходит вверх вместе с руками, а по моим ладоням будто молотком приложили. Я спокойно растёр кисти, чувствуя, как отдача прошла по всему телу.

— Дальше нужна помощь Гислен, — спокойно сказал я, а самого чутка потряхивало, от столь знакомого чувства. Зверолюдка по-прежнему стояла невозмутимо, но уши чуть прижала.

— Ха! У Гислен и так меч есть, — хмыкнул Саурус, выступая вперёд. — Дай-ка мне эту штуку.

Но он не начал хвататься за оружие в спешке, как я опасался. Он замер, внимательно глядя на меня, ожидая инструкций. Я лишь пожал плечами и продолжил.

— «Улей». — Я показал на рычажную винтовку с десяти зарядным магазином. — Эту часть к плечу, второй рукой держать тут. Всю скобу вниз и обратно — навести на цель, затем плавно указательным.

Саурус выслушал внимательно, взял оружие в руки. Весило оно больше пяти килограммов из за, пока что стального приклада, но Саурус даже не заметил. Старый вояка прицелился, и нажал на спуск. Движение скобы-выстрел, движение скобы-выстрел.

Я же смотрел на лицо Филиппа. Он не отрывал взгляда от стола, где лежали пули разных калибров. И я буквально видел, как его мозг просчитывает десятки новых возможностей.

Мысленно улыбнулся.

«Да, Филипп. Это куда больше, чем просто комплект прочных доспехов и острых мечей, как ты мог предполагать».

Я перевёл взгляд на Эрис. Она подошла ближе к дедушке, переступала с пятки на носок, не решаясь попросить подержать. И вдруг я заметил, что «Улей» уже лежит на столе.

«Саурус что уже все десять отстрелял? Значит… сейчас у него Ласточка?!»

Переломная винтовка с переделанными патронами, та что должна соперничать с моей магией.

— Саурус, стойте! — я вскинул руку, пытаясь создать вакуум.

Удар бойка о капсюль.

Крохотная пуля вылетает из удлинённого, конического ствола со скоростью, пять махов, разрывая воздух в клочья. Грохот от преодоления звукового барьера был таким, что нас всех оглушило, пыль вокруг поднялась облаком, а часть патронов попадали на пол.

Я, шатаясь, подошёл к Саурусу. Уши звенели, голова шла кругом, я видел, как его пальцы окаменели на прикладе. Аккуратно, медленно разжал их.

— Ох… предупреждать надо, — проворчал он, когда я начал исцелять его.

— Вы сами виноваты, отец, — неожиданно мягко, но твёрдо сказал Филипп. — Вещи Рудиуса всегда опасны.

Он подошёл к столу, провёл пальцами по оружию. По гладким рукоятям, по горячему металу Улья. Сравнил «Жало» со своей ладонью, словно прикидывая, как бы оно смотрелось под камзолом. Посмотрел на последнее ружьё — в два раза толще «Ласточки», монструозное, аналог шестисотого нитро-экспресса, предназначенный для убийства тварей, которых лучше не встречать вовсе.

— Рудиус… — Филипп вдруг хмыкнул. — Ха-ха. Прости, хотел задать глупый вопрос.

Он снова повернулся к оружию.

«Да, Филипп. Я понимаю, что это значит для мира, где мечники и маги были единственной силой».

— Ладно, я пойду отдыхать, — сказал Саурус, бросив последний взгляд на стол и уловив настроение сына. Он хлопнул меня по плечу своей тяжёлой ладонью и вышел.

— Значит, уже можно мне? — Эрис, терпеливая до последнего, медленно приближалась к «Монстробою», винтовке, которая всё ещё лежала на столе, ожидая своего часа.

— Давай через неделю, Эрис, — это сказал Филипп. Не я. — Куда-нибудь съездим и постреляем.

«Демонстрация для дворян?..».

— Мъ… но… — она запнулась, посмотрела на меня, на Филиппа, на стол с оружием. — Хорошо! — и, взяв за руку Гислен, вышла. Зверолюдка так и не поучаствовав в стрельбе и удивившись только «Ласточке». Покорно пошла следом.

Мы остались вдвоём с Филиппом. Тишина в ушах боролась с остатками звона.

— Ну и насколько сложно их делать? — наконец произнёс он долгожданный вопрос…

Часть 1

Сделав руки козырьком, я смотрел в небо. «Да, вроде такого же размера, что и тогда…» Багровая сфера всё так же висела над Ро, пока мы в десяти километрах от города готовили полигон для «стрельбы». Я перевёл взгляд на тракт — одинокая карета на большой дороге, всё никак не могла починить колесо. «Конспираторы…» — я помотал головой и вернулся к работе.

Полигон обустроили быстро. Земляные валы, мишени из тонкого камня.

Винтовки отстрелялись штатно. «Монстробой» — та самая, что должна была ломать ключицу, обычному человеку — в руках Гислен даже не дрогнула. Пуля весом в сорок граммов взорвала каменную мишень и ушла глубоко в насыпь, оставив за собой облако пыли. Эрис же никак не могла наиграться с рычажной винтовкой — отстреляв с два десятка патронов, она просто сидела и щёлкала механизмом, слушая, как он перезаряжается.

«Как легко и мирно воспринимается вещь, если у неё нет тысячелетней кровавой истории…».

— Закрытый полигон без звука — возможно будет построить? — ко мне подошёл Филипп, явно довольный сигналом от кареты, которая наконец починилась и уехала.

— Да, только… — я хотел начать перечислять.

— Их будет двое. Оба доверенные, — перебил он, зная, что может меня волновать. — В случае неудачи — должны будут уничтожить оружие. Но ты можешь добавить любое условие, Рудиус.

Я просто кивнул, соглашаясь.

— За пределы Ро уедут только «Улей» и «Ласточка»? — уточнил я.

— Да, — Филипп слегка улыбнулся. — Но не волнуйся, произойдёт это не скоро. Нам ещё многое нужно сделать.

«Отлично. Хотя "Ласточку" всё равно жалко — Гислен сказала, что не видит пули от неё. А от других, значит, видит? Абсурд… Но это значит, что у Королевской Ступени есть порог восприятия. Хотя непонятно, как стиль Бога Воды отреагирует на подобную атаку. Пол точно как-то смог тогда "перевести" скорость моей каменной пули в свою контратаку. Я уже спрашивал Филиппа — нет ли на нашей стороне Святого или Короля Воды, но, к сожалению, таких пока нет».

Немного погодя, Эрис выдернула меня из раздумий.

— Рудиус! Я хочу такой! — она взяла в руку «Громобой». — Но чтобы был похож на этот, — она указала на «Улей».

— Эрис, нет. У тебя есть меч и магия. Эти костыли тебе не нужны.

Она уже хотела начать топать своей ножкой.

— Я сделаю тебе «щёлкалку». Как у того, — я показал на «Улей».

— Ладно! Только чтобы такого же цвета, как наручи!

Мы убрали все следы нашего пребывания, засыпали ямы, собрали стреляные гильзы. Через час на месте полигона была лишь пустая поляна.

Карета тронулась в сторону Ро, а я думал о том, что, возможно, впервые за долгое время, толкаю этот мир вперед сильнее, чем бы мне этого хотелось.

Часть 2

Время летело незаметно — учебные дни сменялись выходными, выходные — тренировками полетов и магии создания. После успеха с реагентом “О”. Я начал пробовать новые вариации, естественно попробовал золото, но все также тупик, изначальные атомы камня, не хотели выстраиваться в нужную структуру.

Прогресс появился в неожиданном направлении, когда я решил вернуться к жезлу от Рокси. Пропуская через него магию но не создавая заклинание, у меня получалось его нагревать и даже менять форму. Главное чтобы магия шла внутрь кристалла, но не слишком много чтобы не взорвать его. У меня получилось магически сварить большие куски, но пыль от него просто улетучилась, на этом я пока остановился.

Эрис всё увереннее обращалась с мечом, её боевой дух… стал более контролируемым, она сказала, что старается так же, как во время заклинания. Характер, казалось, стал чуть мягче. По крайней мере, она перестала бить меня при каждой встрече — теперь только иногда, для поддержания… «Авторитета?.. Я не знаю».

В поместье было спокойно, насколько это вообще возможно в доме, где живут Бореасы.

Эдон и Зара начали чаще приезжать в Ро, чтобы погостить. Эдону все лучше — походка его стала увереннее, а в глазах появился не только магический блеск, но и обычный, живой. Зара, как привязанная, следовала за ним повсюду, но уже полностью была похожа на обычного человека, а не на зависимую.

Мы время от времени ездили в Буэну. Я сделал то что хотел, хоть это было морально очень тяжело… — Аиша успешно провалила тест на «перерожденца». Когда мы были у меня в комнате, я поставил на пол каменную модель пистолета. Не боевую естественно, просто модель. Она даже не поняла, что это оружие — схватила, повертела, нажала на спусковой крючок и спросила: «Это что, игрушечная трубка для приправ?» Никаких негативных эмоций. Никакой узнаваемости. Только детское любопытство. От груди отлегло, не знаю что бы я на самом деле делал, встреть я другого “иномирца”. Особенно если это была Аиша.

Один раз Сильфи хотела мне что-то сказать — я видел это по её лицу, по тому, как она мяла край платья и переступала с ноги на ногу.— Руди я недавно видела странного… — Она то ли забыла, то ли просто не могла сказать. — Сильфи! Ты идешь?! — вмешалась Эрис, и просто утащила, эту, иногда слишком робкую эльфийку.

Мы звали их всех в Ро, но Пол наотрез отказался встречаться с Саурусом.

— Он опять будет говорить, какая я бездарность, и сравнивать меня с Филиппом. Или того хуже — с моим братом, — проворчал он, когда я завёл разговор об этом.

Заставлять не стали, тем более что количество магических зверей в округе не уменьшалось. Пол и так был постоянно на патрулях — времени на светские визиты у него не было.

Наконец пришло письмо от Рокси. Я узнал конверт ещё до того, как вскрыл его — аккуратный, с её изящным почерком на обороте. Но, к сожалению, это был ответ на моё первое письмо, которое я отправил ещё тогда, когда стал репетитором Эрис. Я сильно смягчил его содержание, опустив подробности похищения, и рассказал только о правой руке.

«Я очень рада за тебя, Руди! Подумать только: тот, кого я ещё недавно обучала основам, устроился репетитором в один из знатных домов Асуры!»

Я неосознанно поднёс пергамент ближе к лицу, вдыхая запах чернил и старой бумаги. Пальцы легли на амулет, что висел у меня на шее.

«Но я немного не поняла, что могло случиться с твоей рукой. Я о таком раньше не слышала, и я очень надеюсь, что ты держишь обещание, данное после экзамена…»

«Ну…» я задумался «Волосы не седели, значит — держу».

Я поднял руку и попытался создать водный шарик. Ничего. Будто правой руки вовсе не было.

В письме были ещё поздравления и новости из Широна. Обучать юного принца у Рокси выходило не очень — мальчишка был капризным и не желал слушаться. Но вот как придворный маг она справлялась отлично и даже хвасталась, что все в замке её уважают.

«И никто не считает меня ребёнком!»

Шрифт тут отличался от остального письма — более нервный, быстрый, будто она дописала это в последний момент.

Я свернул письмо и убрал обратно в тубус.

«Мне бы её комплексы…»

Подойдя к столу в своей комнате, я сдёрнул покрывало с моего «хобби». Это было поместье в миниатюре — Только с фигурками жильцов. Я уже сделал Сауруса, Гислен, Эрис, Филиппа и нескольких служанок. Когда взялся за фигурку Хильды

— Попался, Рудиус!

В комнату вбежала Эрис — и тут же отлетела обратно в коридор, — Оо-й… — сбитая воздушной волной, о которой я даже не подумал.

— Эри!.. — я выдохнул. — Ладно, один:один.

Я сел обратно за стол, чувствуя, как сердце успокаивается.

— Зачем драться-то сразу? Опять что-то тайное мастеришь? — Она засыпала меня вопросами, уже повторно входя в комнату

Но увидев кукольный домик, она будто расстроилась, поняв что реальность, куда скучнее её фантазий.

— Это что, мы? — она подошла и взяла в руки фигурки Гислен и дедушки. — И зачем надо было это накрывать?

— Да, все члены поместья, — ответил я, перебирая крошечную фигурку Хильды. — Накрывать, чтобы не пылились.

— А твоя фигурка где? — она поискала взглядом среди домиков, заглянула даже внутрь, приподняв крышу.

— Будет… странно, если я буду делать фигурки в свою честь, разве нет? — я пожал плечами. «Это была бы скромность, если бы на пьедестале, каждой фигурки, не было бы написано “Создано Рудиусом Грейратом: 1 из 1”»

— Да?.. — Эрис задумалась, беззвучно потопав ножкой. Потом вдруг решила: — Я возьму их поиграть, хорошо?

Не дожидаясь моего ответа, она схватила маленьких Сауруса и Гислен.

— Конечно, — я кивнул. — Только не сломай.

— Да, хорошо! — выкрикнула она уже на бегу.

Я так и не успел сказать ей, чтобы больше не подкрадывалась. Дверь хлопнула, и в комнате снова стало тихо.

Часть 3

Поток воздуха пытался разодрать на мне одежду, рвал рукава, трепал волосы, заставлял жмуриться. Все конечности уже болели от ударных волн — каждая новая вспышка магии отдавалась в суставах тупой, ноющей болью.

«А я ведь даже на полкилометра не поднялся...»

Я взглянул вниз. Ро лежало подо мной, как игрушечный макет — крыши, дворы, извилистые улочки, которые казались такими знакомыми с земли и такими чужими отсюда. Солнце отражалось от черепицы, и от этого блеска у меня защипало глаза.

«Почему-то это страшнее, чем казалось».

Я вновь подбросил себя ударом в грудь — воздушная подушка сработала, но отдача была такой, что у меня перехватило дыхание. Поднялся ещё на полсотни метров. Осмотрелся, пытаясь найти «Разрушитель Хауса» Но неба было пустым. Только багровая сфера всё так же висела на недосягаемой высоте. Я бросил последний взгляд и начал потихоньку спускаться.

— Ну как там?! — подбежала ко мне Эрис, сияя глазами. Пока я выбирался из горы сена.

— Больно. Трудно. Тяжело дышать из-за постоянных рывков магии, — честно сказал я, потирая грудь, восстанавливая тело исцелением.

Но её глаза засияли ещё ярче.

— Теперь меня — на такую высоту! — она уже легла в позу парашютиста, которую выучила за последние попытки. — Только поймай, а не как в прошлый раз!

Я сделал глубокий вдох. Выдох.

— Нет, — коротко ответил я.

Эрис подняла голову, собираясь возмутиться, но я, не дав ей издать и звука, засыпал её сеном. Она забарахталась в сухой колючей массе, и оттуда донеслось приглушённое:

— Рудиус!

Я уже шёл к поместью, разминая затёкшие плечи, думая о другом. Прошло уже почти два года с десятилетия Эрис. И ничего. Ни от нашей группы, отправленной на север. Ни от Рокси. Ни от наших “Гостей”.

Лишь магических зверей становилось всё больше. Мы с Гислен даже ездили помогать одной из деревень. Стабильность вроде бы была, но моя паранойя, или предчувствие, закручивалась всё туже. Сам не заметил, как дошёл до кабинета Филиппа и сел напротив него.

— Нет, Рудиус, ничего не приходило, — сказал он, не отрываясь от чистки собственного револьвера.

Тот же «Громобой», но с рукоятью из тёмного дерева и резным барельефом на металлической части. Похожий был и у Сауруса — с другим рисунком, но в том же стиле. На обоих — и там, и там — были изображены зверолюди, вернее… очень похожие на Гислен, зверолюди. Только Хильда попросила «Жало» с гравировкой в виде Эрис.

— Печально… — я вздохнул и посмотрел на его руку. — А что насчёт…

Я показал пальцем движение на спусковом крючке.

— Тренируются, — сразу понял Филипп. — Завтра новую партию патронов на полигон повезут. А ещё тот, с «Ласточкой», просил, чтобы ты снова его подлечил.

— Что, снова? У него же продвинутая ступень в стиле Бога Воды, — я удивлённо поднял бровь.

Филипп лишь пожал плечами: «Не я эти винтовки разрабатывал».

«Может, я неправильно безэховый полигон построил?»

— Ты лучше скажи, как праздновать будешь? — неожиданно спросил Филипп, возвращаясь к своей привычной манере вести беседу.

— Что праздновать? — я поднял на него взгляд.

— Осенний сбор урожая, — уверенно сказал он, будто это было само собой разумеющимся.

— Так он уже был, — ответил я, чувствуя, как диалог становится все страннее.

— Вот как! — Филипп безмятежно улыбнулся. — Я, наверное, заработался и не заметил.

— Тогда от-отдохните… — уже не выдерживая этой несуразности разговора и думая, что Филипп применил на меня какую-то психоманипуляцию, я быстро встал и вышел из кабинета.

Часть 4

Ещё через пару недель я неожиданно наткнулся на Эдона в коридорах поместья. На нём не было его парадного серебристого костюма, но и повседневной одеждой это нельзя было назвать — тёмный, добротный сюртук, без лишних украшений. Зары, к слову, рядом не было, что было необычно.

— Рудиус! Я как раз тебя искал, — он улыбнулся и пожал мне руку, а затем, будто разворачивая меня, повёл в другую сторону.

— Что-то случилось? Почему ты вообще здесь? — я с недоумением пошёл следом.

Мы дошли до моей комнаты, где он убедил меня осмотреть его спину. Всё было так же, как и в последний раз: мышцы, позвоночник, маленький жёлтенький цветочек под затылком. Я поймал себя на мысли что хочу дать ему щелбан.

— Всё в порядке, — пожал я плечами.

— Да? Тогда взгляни на это, — он протянул мне кожаный мешочек.

Внутри лежали крохотные осколки жёлтого кристалла. Сухие, ломкие. «Амброзия» в новом состоянии.

— Как? Высушивание? Заморозка? — моя рука тут же дернулась, чтобы прикоснуться, но я сдержался.

— Высушивание, — ответил Эдон, его голос звучал чуть неуверенно. — А как ты догадался?

— Отец или Филипп сказали? — я не ответил на его вопрос, туго завязывая мешочек.

— Никто. Это я сам придумал, для Зары… — он запнулся, и я понял.

«Вот как… Хотя я с самого начала знал, зачем Эдон Филиппу. Но когда "это" было в таком знакомом виде, мне стало…»

— Но она уже почти не принимает, — поспешил добавить Эдон. — Может, один маленький кусочек утром — и всё.

«Теперь понятно, почему он сейчас без неё.».

— Ха, молодец, Эдон, — я улыбнулся. — И Заре передай — но не делай много про запас. А то кто-то другой найдёт и будет две Зары вместо одной, ха-ха!

Я сказал это легко, буднично, убирая мешочек себе в карман.

— Ха-ха, да, как скажешь. Мне и одной её хватает, — он тоже рассмеялся.

В дверь постучали.

— Мастер Рудиус, господин Эдон, прошу пройдемте в большую гостиную, — служанка, кажется, это была Лир. Она поклонилась, приглашая пройти.

— А зачем? — я повернул голову. — Эдон, ты знаешь?

— Нет. Может, обед какой? — пожал плечами он, и это было сказано так небрежно, так спокойно, что я на сто процентов понял: это не обед.

Глава 34

Часть 1

Выходя из комнаты, я заметил, что в ней чего-то не хватало — мелькнуло ощущение, будто с привычного места исчезла какая-то вещь, но я не обратил на это внимания. Подходя к гостиной, внутри накапливалось напряжение и тревога, будто я что-то упустил, но страха не было. Только странная, щемящая пустота, которую я не мог объяснить.

— О! Ещё кое-что! — прямо возле двери Эдон вдруг подошёл и закрыл мне глаза руками.

— Что?! Что ты делаешь, Эдон! Давно парализованным не валялся? — преодоление моей личной границы плюс лишение обзора меня чуть разозлило, но он ответил лишь:

— Приемлемая плата, ха-ха!

Я понял, что мы зашли в комнату, и услышал, как за мной закрылась дверь. Эдон убрал руки. Секунда тишины.

— С днём рождения, Рудиус! — Ко мне подбегает Эрис, а зал взрывается аплодисментами. В зале собрались все. Эрис протягивает мне букет из красных роз с одной затесавшейся на краю белой и повторяет под хлопки:

— С-с днём рождения, Рудиус!

— С днём рождения, — это уже говорит Гислен, и я вижу её редкую, почти неуловимую улыбку.

— С днём рождения, Рудиус, — произносит Филипп, хлопая вместе со всеми.

— С днём рождения, мастер Рудиус, — говорит Шильд, стоя рядом с сыном.

— С праздником, Лид! — слышу я до боли знакомый голос, выжженный в памяти.

Меня качнуло. Я веду взглядом и вижу Сару. Она улыбается и чуть ли не подпрыгивает, хлопая в ладоши. Спина мгновенно леденеет, будто к ней прикоснулись мёртвыми пальцами.

— Поздравляю, Лид! — Вильгейм в другой части зала с трудом поднимается с кресла-каталки. — Рад идти за таким, как вы!

Холод со спины перекидывается на грудь, сдавливает рёбра, не даёт вздохнуть. Голоса — такие родные — но от этого пугающие.

— Очередной успех, Глава! — Аполк кладёт мне стальную руку на плечо. — Отпразднуйте как следует!

Всё ниже поясницы будто залили бетоном. Грудь содрогается в спазмах, холодно так, будто я вновь…

— Алек, ты в порядке? — голос Эрис, стоящей передо мной, голос, который я потерял, но так мечтал услышать, такой тёплый, живой.

— Рудиус, ты в порядке? — повторяет Эрис, нервно перебирая букет и глядя на меня, не зная, что делать.

Холод исчез. Я сделал вдох — глубокий, жадный.

Я провожу взглядом по залу — все затихли, все волнуются. Затем снова смотрю на Эрис. В её рубиновые глаза, мерцающие бесконечными гранями, в каждой из которых отражается настоящая забота и искреннее волнение обо мне. Лицо дёргает странная судорога, челюсть сжимается, пытаясь раскрыться. Шаг вперёд на окаменевших ногах — и я прячу лицо, обнимая Эрис.

Секунда, в которой смешиваются невероятная боль и столь же невероятное счастье. Время останавливается, замирает в этой противоречивой эмоции.

«Спасибо, что ты есть… Спасибо, что ты со мной…»

Я сжимаю её, возможно, слишком сильно, но она не отстраняется и не бьёт меня, как обычно.

— В-всё же х-хорошо, Рудиус? — непривычно заикаясь, вновь спрашивает она.

— Всё не хорошо, — бубню я в её ключицу. — Всё просто… потрясающе! Ха-ха! — Я с огромным трудом надеваю на себя треснувшую маску.

— Спасибо, Эрис! — Я приподнимаю её за талию и делаю пару оборотов, глядя, как волнение с её лица испаряется, растворяется в улыбке.

— Спасибо всем! — Зал вновь начинает шуметь, снова летят поздравления, обрывки фраз, тёплые слова. Я провожу взглядом, стараясь снова «их» увидеть, и понимаю, что маска вновь спадает.

— Рудиус, ты чего плачешь? — спрашивает Эрис, и я уже в открытую вытираю слёзы, забирая у неё букет.

— У меня аллергия на розы, — говорю я первое, что приходит в голову.

— Врёшь же! — она недоверчиво смотрит на меня, но не давит. — Ладно, идём, я тебе ещё не всё подарила!

Она тянет меня к столу, где что-то накрыто знакомой тканью. «Так вот где мой кукольный домик», — мелькает мысль, и Эрис убирает покрывало.

Я смотрю на поместье в миниатюре, на фигурки Бореасов. Филипп, Хильда, Саурус, Гислен, Эрис и… я. Моя фигурка стоит в центре. Нет, она не из камня, это грубая поделка из дерева, и я бы не понял, кто это, если бы не старательно вырезанное на ней имя: «Рудиус».

— Вот! Это я сделала! Нравится? — с гордостью спрашивает Эрис. — А то всё есть, а тебя нету!

Она говорит это легко, а меня будто вновь под эмоциональный пресс засунули. Я подношу букет ближе к лицу, пряча влажные глаза, но на мою руку опускается тяжёлая ладонь Сауруса. Он опускается передо мной на одно колено.

— Не прячь слёзы, малец, — говорит он внешне спокойно — Они доказывают, что ты человек. — Тяжёлая пауза. Он смотрит прямо мне в глаза

— Я не знаю, кем ты себя считаешь… — он замолкает на мгновение — Но я считаю тебя, достойным сыном дома Бореасов! — Последнюю фразу он завершает почти на торжественном крике, и вновь гремят аплодисменты, поздравления, Саурус сажает меня на плечо — и мир на мгновение становится выше, я вижу как все по настоящему рады. затем Хильда со слезами на глазах обнимает меня и что-то говорит Эрис, но я не слышу. В голове раз за разом оглушительно звенит фраза: «Они доказывают, что ты “человек”».

«Доказывают, что я человек…»

— Рудиус, пошли скорее, а то этот Шильд сейчас все вкусности съест! — Эрис тянет меня за руку. — А я сама их готовила! Ну, не всё, конечно…

«Я всё ещё человек…»

Часть 2

Проводя пальцами по дереву — грубоватому, но такому тёплому, — я всё ещё ощущал некую иллюзорность происходящего. Слова Сауруса выбили меня из привычной колеи. Я перестал считать себя человеком после моего первого убийства. А тут — такое философское откровение от старого вояки.

Я посмотрел на деревянную статуэтку в своих руках. Кривоватая, но сделанная с такой любовью, что каждый неровный срез казался намеренным. Перевёл взгляд на Эрис, которая уже спала на руках у Гислен, но фигурку меня — мою каменную версию, которую она всё-таки выпросила — не выпускала из рук. Даже сквозь сон её пальцы сжимали миниатюру. От такой картины я вновь почувствовал неприятные покалывания на лице и поспешил переключиться на более шумную компанию.

Где-то в середине праздника Саурус, на пьяном глазу, перепутал Зару с обычной служанкой и распустил руки. За что почти сразу же получил в челюсть от Эдона. От такого даже Филипп обрызгал меня вином, чуть не поперхнувшись. Саурус отошёл на пару шагов, помотал головой, осмысливая произошедшее, и… кинулся в драку с Эдоном. Сейчас они оба пьяные, танцуют друг напротив друга — что-то наподобие гопака, смешивая воинственные выпады с неуклюжими, шатающимися движениями. У них вроде был договор: кто быстрее устанет, тот и проиграл. Судя по тому, что они просто стояли большую часть времени и шатались, как две берёзы на ветру, у них была ничья. Я вздохнул и вновь сел прямо.

Передо мной сидел Филипп и о чём-то думал, не сводя с меня глаз.

— Что? — спросил я, чувствуя его внимание.

— Да я вот думаю… — он затих. — Смог бы ты со своим мастерством так сыграть?

Вопрос был задан явно к началу праздника и к моим…

— Я думаю, на таком уровне… мы чувствуем те эмоции, которые играем, — философски парировал я.

Филипп утвердительно кивнул, словно до чего-то дойдя, и его улыбка стала загадочной.

— Тогда позволь подарить тебе подарок и от меня.

Он дал сигнал Альфонсу, и тот положил на стол пять ящичков. Четыре квадратных и один длинный, все из тёмного дерева, с каким-то гербом на крышке. Я начал открывать: первый, второй… с каждым — всё быстрее. Четвёртый, пятый. Краем глаза заметил довольную улыбку Филиппа, говорящую: «Ему всё понравилось».

Конечно, мне всё понравилось.

Четыре кристалла-катализатора разных стихий. От холодного синего до ярко-красного, в котором плескалось пламя. Все огромные, все блестят гранями. А в прямоугольном ящике лежало очередное открытие. С виду — простая белая ветка, но хранилась она во влажной земле с россыпью мелких кристаллов-накопителей вокруг, часть из которых уже потускнела. Из самой ветки пробивались совершенно живые, зелёные листики. Я не скрывая эмоций посмотрел на Филиппа.

— Я заказал их ещё когда ты спас Эрис… — он сделал паузу — Это всё должно было уйти мастеру посохов в Арсе, но я не успевал по времени и решил оставить так. — сказал он явно намекая на мои способности

— Это!.. — я не мог подобрать слов.

— Это четыре А-ранговых кристалла стихий, — вмешался Альфонс, который с профессиональной точностью перечислял дары. — Каждый был получен от стража подземелья равного уровня. А это… — он указал рукой на ветку, — сердцевина молодого Мелорна из Эльфийского леса. Эти деревья в течение всей жизни пропускают через себя ману, а у вас в руке то, за счёт чего они это делают.

Пока он говорил, я действительно неосознанно взял будущий посох в руку. И что удивительно — он пожал мне руку в ответ. Все листики и росточки, что шли из дерева, обвили мои пальцы и кисть, и я почувствовал… он поглощает из меня ману. Немного — относительно тех заклинаний, которые я обычно использую, но достаточно, чтобы опустошить обычного мага за считанные минуты. Я наблюдал, как псевдо-разумная ветка выходит из анабиоза, как увеличивается в размерах и обрастает молодыми побегами. Но в полноценное дерево она не выросла — сначала замедлилась, а затем и вовсе остановилась. Я разжал ладонь — стебельки нехотя отпустили её.

— Это очень серьёзное вложение… — выдохнул я. «Я даже представить себе не могу, сколько это стоит»

— Как и наш союз, — остановил меня Филипп, поднимая бокал.

— Да, — я серьёзно кивнул и посмотрел на него. — Альфонс, будьте добры, отнесите это всё в мою часть погреба.

— Как скажете, — дворецкий закрыл все ящики, кроме мелорнового, который уже не помещался из-за разросшихся побегов, и вышел из гостиной.

— Я, пожалуй, тоже пойду отдыхать, — сказал я, вставая, не забыв взять с собой деревянную фигурку.

— С днём рождения, Рудиус, — повторил Филипп, и в его голосе прозвучало что-то тёплое, почти отеческое.

«Подумать только… всего десять лет в этом мире — и я уже "человек"... смешно».

Часть 3

Зайдя к себе в комнату, я на мгновение задумался, не уснул ли я уже на диване в гостиной. «Что тут делает Эрис? Ещё и в ночнушке! Хильда что ли на эмоциях, после праздника ей что-то наговорила?»

— Ру-ру... ди... — Эрис явно хотела что-то сказать, но пунцовые щёки и сбивчивое дыхание этому не способствовали.

Я изображая великого слепого, не замечая её состояния, снял обувь и жилетку, попутно щипая себя за руку. «Значит, точно не диван…»

— Эрис, если тебе мама что-то сказала, то можешь идти спать к себе в комнату, — будто ничего не происходит, сказал я, стараясь, чтобы голос звучал максимально равнодушно.

— Прав... тогда! — она уже вскочила с кровати, подтверждая теорию о Хильде, но затем замерла в нерешительности. — Тебе… точно не грустно? Ты же просто так… — начала она, а я вздохнул, перебирая в голове варианты. И решил сменить тактику.

— Да, Эрис, ты права, — мягко сказал я. — Но поверь мне, мне не было грустно. Ты устроила для меня самый лучший день рождения, который только мог быть. — Я говорил и понимал, что не могу предугадать её ответ — А если ты подержишь меня за руку, пока я буду засыпать, я буду самым счастливым человеком в мире.

Я закончил с невинной улыбкой, глядя на неё. И почувствовал, как её напряжение начало понемногу таять.

— А… а?.. Д-да, — она уже не выглядела такой смущённой. — Ладно, так уж и быть, раз уж у тебя сегодня день рождения.

Она снова села на кровать и демонстративно отставила правую руку, смотря при этом в другую сторону.

«Эм… Я рассчитывал, что она ляжет напротив и я буду смотреть на её лицо, пока буду засыпать. Ну ладно, главное, что не выгнала из комнаты и задание Хильды выполнено».

Я лёг на бок, коснулся её тёплой ладони, загрубевшей от мозолей, но в то же время гладкой, и вырубился сразу, как только ухо коснулось прохладной подушки.

Часть 4

Я проснулся в своей комнате, чувствуя лёгкую тяжесть в теле. Рядом никого не было, хотя на подушке лежал огненно-рыжий волос, изогнутый дугой, словно напоминание о вчерашнем вечере. Умылся, привёл себя в порядок и вышел из комнаты, намереваясь начать новый день с привычного расписания.

«Что за?!»

В груди резко начало непонятно скрести — не боль, но что-то похожее на тревожный зуд. Я подбежал к окну в коридоре, посмотрел на улицу. Всё было спокойно: утреннее солнце, тени от деревьев, пара слуг, спешащих по делам.

«Дыхание учащённое, пульс тоже. Похоже на паническую атаку. Но из-за чего?»

Я проверил остальных в поместье. Эрис спала, свернувшись калачиком под одеялом. Филипп, как всегда, сидел в кабинете, склонившись над бумагами. Шильд с остальными уже уехали. Всё было тихо.

«Ничего не понимаю».

Я ходил туда-сюда по коридору, чувствуя, как сердце постепенно успокаивается. Но просто сидеть и думать было мукой. Чтобы отвлечься, я отправился в погреб. Зайдя в “лабораторию” по отработанной схеме нагрел все четыре кристалла-катализатора и, используя подобие кузнечных инструментов, начал их совмещать. На нагрев и деформацию уходило на порядок больше маны — я чувствовал, как она течёт из меня, заливается в кристалл, и разжижает его структуру. На выходе они становились похожи на раскалённое стекло.

Я не имел опыта работы с подобным материалом, но чтобы слепить из нескольких один большой, много ума не надо. Но… после остывания они все распались обратно. Я раздражённо выдохнул, прикрыл глаза и снова нагрел их, расплющивая в тонкие пластины, которые затем, сложил на манер оригами, получив Икосаэдр — двадцатигранник с идеальными углами. На последок нагрел их до предела, до чувства, что внутренняя перегрузка сейчас разорвёт кристаллы изнутри. Пока они остывали, я заметил, что пальцы начало слегка покалывать от количества маны.

Финальный кристалл получился больше моей головы и с уникальным градиентом — от тёмно-серого до розового, как закат, застывший в стекле. По идее, я уже мог использовать его как «посох», но носить такой откровенно неудобно — он больше напоминал грузное украшение, чем инструмент. Особенно по сравнению с кристаллом Эрис, что был в её перчатке.

Я принялся за сердцевину Мелорна. И как же удобно было работать с этим столь дорогим и живым материалом! Он всё время показывал свою псевдо-разумность — буквально тянулся и изменял форму, стоило лишь поманить его рукой, наполненной маной. Я недолго думая снова нагрел кристалл и сделал в нём шесть отверстий. Делал я это рядом с Мелорном, и как только он почувствовал рядом с собой гигантский кристалл, наполненный маной, он, игнорируя его температуру, расщепился на шесть более тонких ветвей, пролез через отверстия и плотно обхватил его с другой стороны. Мелорн не горел, но я всё равно старался быстрее остудить катализатор, чтобы не повредить его.

Первое прикосновение — и я почувствовал то, чего не было ни у жезла от Рокси, ни у перчатки Эрис. Мгновенный доступ к кристаллу. Я не вливаю магию в посох и жду, пока она дойдёт до его ядра, я будто уже колдую с кристалла.

Внутри появился знакомый зуд, тот же, что был на экзамене, когда я впервые коснулся настоящей силы.

«Я хочу его испытать!»

Я переполненный энтузиазмом, почти бегом взбежал по лестнице, открыл дверь во двор и замер.

«Небо пылает...»

Весь небосвод был затянут тёмными, грузными тучами, что ярко переливались всеми цветами радуги. Тут и там пробивались всполохи маны, похожие на застывшие молнии.

«Что вообще творится?»

Я опустил голову. Слуги в панике бегали туда-сюда, некоторые просто стояли и смотрели в небо, не в силах оторвать взгляд. Вокруг чувствовалось напряжение, словно мир затаил дыхание перед катастрофой.

«Эрис! Мне нужно найти её!»

Капля маны в посох, стихия ветра — темнеет в глазах от вертикального разгона. Во дворе нету. На улице не вижу. Толчок в северное крыло, создаю пулю перед собой, чтобы проломить крышу. Я внутри её комнаты. Пусто.

Очередное ускорение вверх — обломок крыши вонзается в ключицу, пробивая кожу и мышцы, но я не чувствую боли.

Я вижу всех Бореасов — они выходят из поместья, все смотрят вверх, их лица застыли в разных оттенках одной эмоции. Я падаю рядом с ними, слыша, как что-то хрустит подо мной. Зелёная волна исцеления — голень встаёт на место, ключица перестаёт кровоточить.

— Гислен, глаз! — кричу я, и она, поняв, снимает повязку, открывая око, сверкающее магией.

— Это всё мана, — её спокойный голос приводит меня в чувство, отсекая панику.

«Два варианта: под землю и создание бункера или уношу всех магией ветра…»

Я до крови раздираю себе висок, пытаясь думать, отбросить страх и действовать.

«Думай! Если это всё из-за сферы, то мы буквально под ней сейчас, а значит — в эпицентре. Я не знаю тип заклинания. Что, если она бьёт лучом строго вниз?»

— Всем встать как можно ближе! — скомандовал я, переводя взгляд на Филиппа. — Я унесу вас отсюда!

— Отец, быстрее. Эрис, не отходи так далеко! — Филипп подхватил Хильду за руку, подтаскивая к центру группы. Я посмотрел на Эрис, которая, как заворожённая, смотрела на небо. Она не слышала нас.

Лёгкое движение посохом — и она подлетает ко мне, её ноги отрываются от земли, а глаза расширяются от неожиданности.

— Ой, Рудиус…

— Рудиус, пригнись! — голос Гислен раздался резко, как удар кнута.

Я успел среагировать, прижав Эрис к себе и ударив прессом по нам двоим, вдавливая нас в землю. Нос разбился о камни, но я не чувствовал боли — только звон в ушах и белый свет, проносящийся над нами.

Затем Гислен будто телепортировалась, и я услышал грохот звукового барьера. Ещё удар, ещё — она пыталась догнать сгусток света. Он остановился и принял форму человека.

Золотые волосы, маска в форме лисы.

— Перестань мне мешать, женщина, — сказал он глухо, и голос его был лишён эмоций. — Я могу остановить это всё.

— Я Королева Меча Гислен Дедолдия, — ответила она, вставая между нами. — И я клянусь своим наставником: убив мальчика, ты это не остановишь.

Человек в маске задрал голову вверх, глядя на небо, а затем исчез в свете.

Не дожидаясь ни Гислен, никого из Бореасов, я прижал к себе Эрис. Отложенное исцеление в голову и грудь. Магия ветра, рывок! Я почти отключаюсь от перегрузки, но не выпускаю кричащую Эрис, которая вцепилась в меня с такой силой, что её ногти впились в мою шею.

В ушах ревёт ветер. Мы уже за стенами Ро.

«Не успел…»

Тучи сжались в одну точку и со страшным скрежетом обрушились белым столбом вниз, мгновенно стирая поместье с лица земли. Я ускоряю нас ветром, чувствуя, как каждая мышца кричит от перегрузки, но волна света расширяется с огромной скоростью, поглощая стены, поля, и нас…

Интерлюдия 10

Взгляд Рудиуса Грейрата.

Часть 1

Я сидел на границе, которую отчётливо помнил с прошлого раза, и смотрел на переливающееся маной небо. Фитоа простиралось внизу — зеленое, безмятежное. Два года прошло. Два года с той ночи.

И до сих пор, я не мог понять, правильно ли поступаю…

«Ненавижу! Ненавижу!»

В груди что-то раскололось и одновременно горело — липкое, чёрное, такое знакомое. «Я не верю! ビッチ！»

Я уже выбежал из поместья, но меня разрывало желание вернуться. Всё рассказать. Плевать, что не поверят, что сочтут безумцем — я просто не могу оставить всё так...

«Сволочь! Почему “он” там? Почему там вообще кто-то другой, а не я?!»

Я заставил себя свернуть в переулок, чтобы не привлекать внимания. Руки дрожали, дыхание сбивалось, в горле стоял комок, который я не мог ни проглотить, ни выплюнуть.

«Так вот почему Сильфи…».

Я инстинктивно потёр грудь — куда прилетело её заклинание. «Разве она была такой сильной в этом возрасте? Нет. Сейчас не об этом. Что вообще происходит?»

Орстед говорил, что в других его попытках, первый сын Пола рождался мёртворождённым из-за фактора Лапласа. А здесь…

«Ааа! Ничего не понимаю!»

Я со злости ударил стену, и кирпичная крошка посыпалась мне под ноги.

«Так, спокойно. Я найду объяснение…»

Я замер на секунду, прикрыв глаза. В темноте под веками, всплыло такое знакомое лицо.

«Точно! Нанахоши! Она точно найдёт и объяснение, и выход из этой ситуации. Если после того золотого сияния и переноса я ничего не забыл, значит, и она тоже. Но… это получается…»

Я вышел из переулка и оглянулся. Вечернее Ро купалось в закатном свете уходящего солнца. Женщина средних лет загоняла детей в дом — сын упирался, дочь хихикала, прячась за юбку. Молодая пара прошла мимо, переговариваясь и задорно смеясь — он что-то шептал ей на ухо, она отмахивалась и краснела.

Обычная жизнь. Тот мир, в котором я хотел жить.

«Мне… мне нужно увести этих людей отсюда. Я не могу просто ждать Нанахоши. Нужно убедить Филиппа или Сауруса эвакуировать Фитоа до моего десятого дня рождения. Иначе всё повторится».

Я растёр глаза — они щипали от напряжения. Голова кипела от мыслей, факты путались, даты наползали одна на другую, и я с ужасом понимал, что не помню точных деталей. Только общую картину.

«В этот раз я не облажаюсь!».

Сон давил на меня всё сильнее — тяжёлый, вязкий. Тело требовало отдыха, хотя разум ещё бурлил. Я решил, что пойду в поместье завтра утром.

«Может, представлюсь каким-нибудь оракулом или мико. Для убедительности буду использовать факты, которые я о них помню.».

Я вышел за городскую стену, нашёл укромное место среди пригорков и в несколько движений возвёл каменное убежище. Улёгся на холодном полу, закрыл глаза. Тишина давила на уши, но она была лучше, чем шум в поместье. Я прикусил губу от злости.

«Почему все так!.. Ладно, завтра. Всё решу завтра».

Сознание провалилось в темноту, оставив после себя только глухую, ноющую боль в груди.

Часть 2

— А-а-а, вот и ты! — ехидный и до боли знакомый голос прозвенел надо мной, разрывая ватную тишину. — В этот раз, я думал что тебя не найду, но ты не подвёл и пришёл туда, куда я и думал.

Огромное белое пространство с лёгким, стелющимся туманом и неестественно гладким, холодным полом. Ощущения тела были другими — это было не дряблое, жирное тело, как в прошлые разы. Это было моё тело. Тело Рудиуса.

Я поднял взгляд и увидел белую фигуру — манекен, прикрытый серой, мерцающей мозаикой.

— Эх-ха… — я выдохнул и поднялся в полный рост, чувствуя, как пятки касаются холодного пола. — Этого, стоило ожидать.

— Ожидать чего? — тут же кокетливо наклонился Хитогами, сложив руки под подбородком.

— Твоего хода. Ну и когда закончится эта уловка? Я что, опять под контролем Вита? — внутри появилась маленькая, хрупкая надежда.

— Эх… Ру-у-удиус, ты меня разочаровываешь, — он наигранно расстроился, даже плечи опустил. — Я думал, за столько лет нашей “дружбы” ты запомнил мои трюки. Хотя!?.. — он резко повеселел подпрыгнув на месте, и мозаика на его теле заискрилась. — Да, это в моём репертуаре. Дождаться, пока ты разгромишь всю мою «армию», отпразднуешь это со своими жёнами — и тут же всё у тебя забрать. О-о-о… — Он чуть ли не танцевал. — Какой же он гений! Мне даже завидно, что это не я сделал.

Он улыбнулся своей фирменной, гадкой улыбкой — той, от которой хотелось выбить ему зубы. А я пытался ухватиться за каждое его слово. Да, он может врать даже сейчас. Но мне нужна информация.

— Кто — он? — как бы невзначай спросил я, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

— Так ты его уже видел, — он сделал паузу на очередные «потанцульки», чтобы покружиться на месте. — Как же мне он нравится! Лжец. Манипулятор. А ещё у него получилось то, что не вышло у меня...

Ещё одна пауза — но уже такая, от которой у меня сжались кулаки, потому что я знал, что он скажет дальше.

— Он забрал не просто всех твоих жёнушек — он забрал всю твою семью, друзей и близких. Он забрал твою жизнь!

Я тут же попытался ударить его. Наотмашь, по этой наглой, белой роже. Но фигура манекена сместилась, будто на зажеванной плёнке, и мой кулак ушёл в пустоту.

От слов Хитогами обида разрывала меня на части. Потому что всё именно так, как он сказал. Ему подарила амулет Рокси. Он научил Сильфи магии. И он же… танцевал с Эрис на дне рождения...

Ноги стали ватными, а тело невероятно тяжелым, будто из него вытащили что то нужное, что то, на что я опирался все эти годы. Я упал на колени. Хотелось плакать, но тело в этом мире не позволяло — только сухая, жгучая боль в груди.

— Да, я думаю, я с ним подружусь, — продолжал злорадствовать Хитогами, глядя на меня сверху вниз.

Моё сознание, тонущее в отчаянии, пыталось зацепиться за любую нить. За что-то, что может помочь.

— Ты сказал, что он лжец и манипулятор? — я нашёл эту нить. Если всё так, то…

— Ага, — поддакнул он, видимо, ему и правда нравилась эта тема. — И ещё какой. Думаю, в разговоре с ним никто не сравнится…

Хитогами внезапно сел напротив, скрестив ноги.

— А ты к чему спрашиваешь?

«Нет! Этого нельзя делать! Первое правило компании Орстеда: "Не верь Хитогами!"»

— О-ох-х… — я выдохнул, понимая, что пожалею об этом. — Как думаешь, каковы мои шансы убедить жителей Фитоа и спастись самому?

— Ха-ха… — После моего вопроса Хитогами просто начал заливаться смехом. Сначала сидя, потом и вовсе лёг на пол, схватившись за живот.

— Ха-ха-ха-ха-ха! Ой-ой! Ха-ха-ха! В каком же ты отчаянии, Рудиус! Ха-ха-ха! Неужели ты и правда просишь моего совета? Ха-ха!

Я просто сидел и пытался понять, правильно ли поступаю. С одной стороны, я должен спасти людей от катастрофы телепортации, но я не знаю, что делать с “ним”… С другой стороны, я знаю, что все мои близкие выживут и не пострадают — за исключением Зенит. Стоит ли рисковать? Или просто за оставшиеся два года добраться до севера Демонического континента и там встретить Эрис? А что, если он тоже перенесётся вместе с ней? А-а-а! Я снова запутался!

— Ха-ха… Ой-ой… — Хитогами вытер несуществующие слёзы, поднялся на четвереньки, а потом снова сел, уже серьёзнее. — Ладно, Рудиус, эта попытка была хорошая. Я думал, я сейчас умру.

— Ты закончил? — раздражённо спросил я.

— Да, — он вдруг посерьёзнел, и мозаика на его лице сложилась в пугающе прямую линию. — Как ты знаешь, одна из моих способностей — видеть варианты будущего. Хотя с учётом фактора сильной судьбы это мало что даёт, но…

Очередная пауза. Медленная, выверенная.

— Ты правильно поставил вопрос: "предупредить и выжить самому". Я не буду рассказывать, что я вижу, но тут и так понятно. Несмотря на то, что тебе вновь повезло с сосудом… он превратит тебя в кровавую взвесь сразу же, как узнает, что ты иномирец. А сделает он это буквально — как ты скажешь пару слов в его присутствии.

Я смотрел на Хитогами, не отрываясь, и не мог понять — врёт он или нет.

— А как он объяснит это остальным? Я же маленький мико-провидец, который пришёл всех спасти, — я уже знал ответ, но хотел услышать.

— Это выглядит так, будто я его фанат, но с его навыками и текущим доверием Бореасов… он сможет оправдать любой свой поступок. — Хитогами наклонил голову. — Да, я даже больше скажу: ему не обязательно убивать тебя на месте. Он сможет с тобой подружиться. Как и со всеми остальными. Но потом…

Я закрыл лицо руками и вновь попытался придумать что-то сам. Без его советов. Без его лживой, извивающейся помощи. В голове метались обрывки планов, фактов, дат, имён — всё сплеталось в тугой, болезненный узел.

— Можешь не закрываться, Рудиус. Я и так знаю, о чём ты сейчас думаешь.

Он намеренно сдавил голос до писклявого, издевательского фальцета — так говорят с детьми, когда хотят их унизить.

— «Как мне спасти людей Фитоа? Как мне вернуть доверие и отношение всех, кого я знал? Может, есть какой-нибудь способ вернуть всё… как было?»

На последней фразе его голос снова стал нормальным — глубоким, почти серьёзным. Это заставило меня убрать ладони от лица и посмотреть на него через призму собственного бессилия. Его лицо-манекен смотрело в ответ — без глаз, но с выражением, которое можно было прочитать как… сочувствие? Или насмешку?

— Сразу скажу: не верь мне. Я обманывал тебя много раз и обману снова. — Он сделал паузу, и белое пространство вокруг загудело, словно натянутая струна. — Но… как думаешь, у того, кто смог откатить время… у него есть возможность вернуть всё, как было?

Его вопрос повис в воздухе, тяжёлый и липкий, как смола. Я услышал. Я понял, о чём он. И да, он может врать. Но сейчас это звучало абсолютно логично.

— Я не буду давать план победы, — продолжил Хитогами, и его мозаичное тело слегка пульсировало в такт словам. — Но я и не хочу, чтобы ты умер так быстро, пытаясь спасти незнакомых тебе людей. Подожди свою Нанахоши. Объединитесь потом с Орстедом. И может…

— Зачем тебе это?! — я перебил его, не выдержав. Голос сорвался на крик.

— М?.. — он наклонил голову, и в этом жесте было столько наигранного недоумения, что захотелось ударить его снова. — Я вновь увижу, как у тебя всё налаживается. Как ты обретаешь надежду. А потом… либо он всё разрушит, либо я постараюсь в этот раз… — его голос начал превращаться в эхо, удаляясь, расплываясь, теряя форму.

И я проснулся.

Холодный пот по спине, каменный потолок надо мной, глухая ночь за стенами убежища. Сердце колотилось так, что я слышал его удары в висках. Я лежал, глядя в темноту, и перебирал в памяти каждое слово.

«Подожди Нанахоши».

«Объединитесь с Орстедом».

Радужные облака, ещё секунду назад бушевавшие в небе, сжались в одну ослепительную точку. А затем молниеносно, с неестественным скрежетом, изверглись вниз, превращаясь в колонну белого света. Она неумолимо расширялась, стирая всё на своём пути.

Ро.

Золотые поля пшеницы, на которые я смотрел из окна.

Мельницы на холмах, чьи крылья вечно вращались на ветру.

Буэна. Дом, в котором я учился ходить второй раз. Комната, где я учился с Рокси. Кухня, где Лили готовила пироги, от запаха которых у меня текли слюни. Дерево где мы играли с Сильфи.

Я зажмурился на секунду, но даже сквозь веки видел этот свет.

Волна продолжала идти — ровно, методично, пока не остановилась в сотне метров от меня. И рассыпалась, оставив после себя идеально ровный круг, площадью в целый регион.

Я сжал пальцами холодную, влажную землю, возвращая себя в настоящее.

Два года. Я перебирал тот разговор с Хитогами сотни раз. Каждое слово, каждый смешок, каждую паузу. И всё равно не знал — врал он или говорил правду…

— Ну, — я встал, отряхивая колени от налипшей земли и мелких камешков — Пора встретить Нанахоши.

Конец Первого Тома.

Для вас писал IGNIS(sanyshyrik)

Продолжение Следует…

Часть 1

Белое пространство с кучей незнакомых мне пейзажей промелькнуло, слившись в неразборчивый калейдоскоп. Сильнейшая дезориентация, голова закружилась, и на мгновение я почувствовал, как тело расслабилось, я потерял контроль. Окружение сменилось небом. Холод и недостаток кислорода ударили по легким. Я всё ещё лечу.

Правая рука сжалась, но я никого не чувствовал. «Где Эрис?!»

Переворачиваюсь в воздухе, смотрю вниз. Земля приближается с пугающей скоростью. «Около двух километров. У меня примерно тридцать секунд.» Бешено вращаю головой, пытаясь найти её. Глаза слезятся от ветра и напряжения. «Где... где она!»

Стабилизировать магией не выходит — скорость слишком высокая.

«Двадцать секунд», — мысленно отсчитывает таймер. «Нашёл!»

Крохотная красная точка, продолжает отдаляться от меня. Лёгкое движение маны в посохе, ветер изменяет моё направление.

«Пятнадцать».

«Она без сознания?.. Неважно, хватаю её и начинаю тормозиться.» Желание идёт выше мысли. Я неосознанно применяю посох и ускоряю себя. «Что за!?»

В спешке выкидываю правую руку вперёд. Схватить! Удержать! Но она вырывается! Мне не хватает силы!

«Десять».

Взгляд на приближающуюся землю, на посох, который кажется сейчас таким громоздким и бесполезным. «Второй попытки не будет...»

Химический разгон. Тело начинает плыть в воздухе, как в киселе, удваивая моё время. Импульс магией земли вниз — хрупкость, геометрия, создать как можно быстрее. Секунда реального времени на расчёт силы. Вновь запускаю себя в её сторону, одновременно бросая посох и расставляя руки.

«Пять».

Она влетает в мои объятья. Я разворачиваю себя спиной к земле. Торможение.

Перегрузка в пять Джи пытается выбить сознание из меня. Распределяю воздушную волну по всему телу — затылок, шея, спина, ноги. Всё выламывает и трещит, но я не отпускаю её.

«Ноль».

Мы влетаем в подготовленную структуру. За секунду проламываем пять метров хрупких слоёв, ещё одна секунда… — и мы ровно на базальтовой земле. Над нами — вертикальный коридор, как глубокий колодец. В горле поднимается кашель. Чувствую, как лёгкие заполняются жидкостью. Пальцами нащупываю пульс Эрис. «Жива… Дышит… Ис… целе...»

Зелёная волна проходит по телу, и я вырубаюсь.

Часть 2

Я резко вдохнул, но не почувствовал боли в лёгких. Я вообще не чувствовал боли. Свет вокруг был таким, что казалось, всё повторяется. Но я просто сидел.

Осмотрелся. Вокруг белым-бело, стелится лёгкий туман, а подо мной — холодный, твёрдый пол. «Что ты в неё вкладывал… Придёшь к нужному нам результату… Решение…» В голове громом прозвучали давно услышанные слова, от чего я панически огляделся, стараясь найти «Его». Но…

— Хм… а ты странный, — раздался голос.

Передо мной не было моего пугающего двойника, да и место, если присмотреться, не походило на тот бесконечный офис. Манекен мужчины — иначе не скажешь — полностью белый, частично будто покрыт цензурной мозаикой, от чего было сложно на нём сфокусироваться. «Эта интонация… Почему она так знакома мне?..»

Затем я обратил внимание на себя. На то, что должно было быть моим телом…

Обгоревший до костей труп. Чёрная, мерзкая корка покрывала всё тело, в некоторых местах сливаясь то ли с хитином, то ли с рыбьей чешуёй. Длиннющие, острые пальцы, заканчивающиеся обломанными когтями. Завершали картину то ли шрамы, то ли отметины в виде обрывающихся овалов, что закручивались по спирали в центр, создавая узор во всю грудь. Они показались мне золотыми, но, присмотревшись, я понял, что из них будто течёт едкий жёлтый краситель.

— Налюбовался? — с ехидной усмешкой спросил манекен. «Да, я вспомнил, какой тип людей так разговаривает. А значит, начинается первый раунд… Что же до тела… буду считать, что это иллюзия».

— Ч-что п-происходит? — произнёс я дрожащим голосом и попытался встать, но тут же упал на колени. — Г-где я? Кто вы? Что здесь вообще происходит?

Не знаю, что у меня с лицом, но я сильно старался играть растерянность. Руки дрожат, взгляд снизу вверх на манекен, череда стандартных вопросов.

— Мпъха… — он прыснул в кулак, прижатый к губам, а затем и вовсе рассмеялся. — Ха-ха-ха-ха!

«Отлично…»

— По-почему вы смеётесь? Прошу, помогите мне!

После этого он перестал сдерживаться и схватился за живот.

— Ха-ха-ха-хаха! Как же ты… Как же ты всё-таки хорош! И это всё — без магии! Ты сейчас похож на оживший кошмар, а я всё равно на секунду поверил твоей игре! Ха-ха-ха!

Он мелко захлопал в ладоши.

«Пока идет хорошо, продолжаем».

— Спасибо, я старался, — сказал я своим голосом из старой жизни и поднялся во весь рост, оказавшись чуть выше манекена. — Как могу к вам обращаться?

Моя реплика отчего-то заставила его улыбнуться и довольно наклонить голову.

— Ммм… — протянул он. — Можешь называть меня Богом людей Хито…

Он уже развёл руки в стороны, как мессия, когда я перебил его:

— А тот верзила со дня рождения — из твоих?

Вопрос на противоходе. Перескок с «вы» на «ты». Манекен замер, так и не разведя руки. Полушаг вперёд, будто удерживает равновесие. Его взгляд из довольного стал раздражённым. Даже с учётом мозаики, он был слишком эмоциональным.

— Хм, — хмыкнул он раздражённо, а затем будто переступая через себя изменился. Пропала наигранность и “детское” веселье, что шли от уверенности.

— Хм?.. — я заинтересованно протянул, склоняя голову.

— Что ж, — он вздохнул и убрал руки за спину. — Было ошибкой с моей стороны полагать, что с тобой будет легко. — «”с тобой” есть кто то еще…» — Признаю. Может, закончим это шоу?

— Ну, мы же не Боги, чтобы не совершать ошибок, — я пожал плечами, акцент на «Боги» и «мы».

— Больше не подловишь, — холодно сказал он, но я заметил, как напряглись его плечи.

Мы ещё минуту стояли и смотрели друг на друга. Я вновь пожал плечами:

— Рудиус Грейрат, — я сделал поклон в дворянском стиле.

— Бог людей, Хитогами, — он продолжал стоять на своём.

— Так почему он тогда меня не убил? — я вернул его, к вопросу.

— Кто он? — он спросил чуть удевленно.

— Огромный таракан в кабинете Филиппа.

— Да откуда мне знать, что у него в голове? — он пожал плечами. — Он не «из моих», как ты выразился.

«Хм, серьезно? Он тогда нас не видел?».

Я уже хотел задать следующий вопрос, но он догадался что снова проиграл. Его будто дернуло в пространстве и он вновь заулыбался, начав кокетничать.

— Буду честен, разговаривать с тобой, крайне тяжело, — он проскрипел это сквозь зубы. — Но я по-прежнему стою выше тебя в твоём мировоззрении.

Я вопросительно поднял брови — или их остатки — подыгрывая.

— Я обладаю информацией, которая нужна тебе, — он шагнул как обычно, но мгновенно, будто одним кадром, оказался у меня за спиной.

— Не ве-рю, — по слогам произнёс я, но провокация не сработала.

— Да, скорее всего. Но стоит мне сказать волшебные слова, — он сделал паузу и улыбнувшись во все зубы, наклонился к моему уху: — «Эрис вновь умрёт, чтобы ты ни делал».

Мир вокруг заскрипел и одновременно закружился от внутреннего напряжения. Я старался закрыть себя в бункере, отречься от этих слов, пропустить, забыть. Но вместе с моим коротким вдохом у меня едва заметно, самую малость, дёрнулась рука.

Лёгкий смешок у меня за спиной констатировал мой проигрыш в этом раунде.

«Какую стратегию выбрать?» — я мысленно бил себя кулаком по лбу. «Какую стратегию выбрать?..»

— Вы правы, Бог людей, Хитогами, — я сменил тон на учтиво-почтительный. — У вас может быть нужная мне информация. Но…

— Но-но-но! — он прервал меня, помахав пальцем. — Довольно этих игр. Мы оба знаем, что ты никого не признаешь Богом кроме себя самого… И мы оба знаем, что ты даже под угрозой жизни Эрис… не станешь мне подчиняться.

Он сделал паузу, словно давая мне время осознать.

— Как ты уже понял, я наблюдал за тобой достаточно. Поначалу да, я хотел чуть-чуть поиграть. Вдруг выйдет, — он расстроенно выдохнул и опустил руки. — Но будет лучше, если мы поступим по-другому. Что скажешь?

Он резко приблизился к моему лицу, глядя прямо в глаза.

— Говорите, — я кивнул. — А я уже решу… как и всегда.

— Вооот, так-то лучше, — он хотел похлопать меня по плечу, но затем передумал.

Очередная затянутая пауза, чтобы подобрать слова.

— Мне… нужен сильный маг на поводке. Но ты таким не станешь, чтобы я ни делал. Поэтому я просто буду тебе помогать дозированной информацией. Той, что сочту безопасной для себя. Чтобы ты оценил мою полезность и сам… выбрал мою сторону. Ну как?

Он довольно упёр руки в боки, выставив грудь колесом.

«Ладно… Ладно. Он оказался чуть лучше, чем я подумал вначале. Сравнив его с манипуляторами из моей жизни…»

— Согласен, — я спокойно кивнул.

Хитогами пожевал губами, явно надеясь на более яркую реакцию.

— Когда очнёшься… рядом с вами будет мужчина. Руйджерт Супардия. Да-да, из Супардов. Не атакуй его магией. Позволь ему помочь вам.

— И это всё? — я попытался вытянуть ещё деталей.

— Да. Всё. Как ты и сказал: «Принимай решение сам».

Туман вокруг сгустился. Короткое ощущение падения — и я очнулся.

Часть 3

Очередной вдох — но в этот раз грудь разрывал кашель. Я тут же согнулся в приступе, чувствуя, как лёгкие содрогаются, пытаясь вытолкнуть что-то чужое. «Где?..»

Эрис сидела рядом, обеспокоенно глядя на меня. Мы всё ещё были в каменном колодце из слоёных стен — моя импровизированная подушка, пробитая насквозь.

— Всё хорошо? — коротко, но с дрогнувшим голосом спросила она.

— Всё отлично, Эрис. Извини, что уснул… Это что, кровь? — я хотел дотянуться, чтобы излечить рану на её ключице, но она отстранилась.

— Не моя, — она помотала головой, и я понял.

— Ха-ха, прости, что испачкал.

Бум! Мне в плечо прилетел её кулак.

— Ай, за что?

— За то, что вечно извиняешься! Не за что! — она хмыкнула и вновь уселась на место, сложив руки на груди.

«"Не за что", говоришь…»

Я перевёл дыхание и начал прокручивать в голове ситуацию. Подозрительная сфера в небе оказалась не чем-то добрым, но и не смертельным. Похоже на эффект случайной телепортации. Хм… Впервые испытываю такое на себе.

Учитывая то, что я видел, пока мы падали, мы находились на Демоническом континенте. Если судить по рассказам Рокси, здесь куда опаснее, чем на центральном.

А ещё… я вновь прокрутил в голове тот сон — или видение — стараясь закрепить в памяти каждое движение, каждый вздох. Некий маг разума, который считает себя Богом. Имеет артефакт слежения и утверждает, что у него есть информация, которая может спасти или защитить Эрис. Почему он сказал «вновь»? Просто угадал по моей реакции при первой встрече? Других вариантов я не вижу. Также он не знал о монологе с «гостем» — это было странно. Также он общается с другими, но, видимо, они не так сильны в переговорах.

Пока что он похож на “аналитика-нетранера”, который собирает информацию за счёт артефакта, а затем манипулирует людьми, ведя их к нужному ему результату.

«Пу-уф… а я думал, страннее Эдона никого не встречу».

Я посмотрел на Эрис, которая в третий раз попыталась залезть на стену, но передумала и села, поглядывая на меня.

— Да, — сказал я, поднимаясь на ноги, — пора посмотреть, что такое Демонический континент. — «И кто такой, Руйджерт Супардия.»

Часть 1

Движение кистью — и слоёный торт из камня осыпался с глухим, сухим шорохом. Мы стояли на краю каменного плато, и перед нами открылся пейзаж, который не хотелось называть ни радостным, ни даже привычным.

Степь, пустыня, саванна — все смешалось в одном дыхании “природы”. Я повернул голову: справа тянулись скалистые гряды с острыми, как зубы пилы, пиками, что торчали из земли под неестественными углами. Слева — ровная, выжженная равнина, покрытая красноватым песком, который переливался в знойном мареве, создавая иллюзию воды. Вдали, у самого горизонта, едва угадывались очертания чего-то похожего на горы — но слишком ровные, будто обрубленные гигантским клинком.

Ветра почти не было. Только редкие, обжигающие порывы, что поднимали с земли тонкие струйки пыли и гнали их по пустыне, словно змеиные следы. Но воздух не был мертвым. Где-то далеко, у подножия скал, слышался низкий, протяжный звук — не то вой, не то скрежет камня о камень..

На небе — ни облачка. Солнце висело в зените, белое и слепящее, и его свет падал на землю, как расплавленное стекло, заставляя воздух дрожать и плясать. От каждого камня, от каждого выступа тянуло теплом, будто мир только что вышел из печи. Где-то в скалах, кажется, я заметил тень, которая двигалась — но слишком быстро, чтобы быть человеком.

Перевёл взгляд на Эрис, от падения вроде оправилась, на ней была её повседневная одежда и её любимые наручи. Я начал проверять и свои карманы, там нашлись: шкатулка с кольцом Альба, мешочек от Эдона, и горсть монет: три серебряных, пять больших медных и одна маленькая. Рокси говорила, что курс у демонических сильно смещён в сторону Асуры. Вот только кому тут нужно наше серебро? На горизонте не было ни дыма, ни крыш, ни даже дорожной пыли.

— Куда идём? — голос Эрис был уже не дрожащим, а требовательным. Она стояла, руки в боки, взгляд устремлен вдаль.

«А я знаю? Мне хотя бы ночь нужна, чтобы понять, где мы. И где этот посланник "бога"?»

— Пока никуда. — Я постарался, чтобы мой голос звучал легче, чем я себя чувствовал. — Помнишь, Эрис, авантюристы сначала составляют план, и только потом действуют.

— Да! Так будет лучше! — её глаза загорелись, и она уже не выглядела испуганной. Лишь взволнованной и готовой к игре в “приключения”.

Часть 2

«Как же всё-таки жарко… И куда мой посох упал?..» — я мысленно вздохнул, поднял голову к палящему солнцу и показал ему мысленный кукиш. Руку вверх, поток маны устремился ввысь, превращаясь в облака. Создать область от горизонта до горизонта, замкнуть холодные и горячие потоки воздуха. Минута привычной работы — и градус вокруг существенно упал, знойные лучи перестали слепить. Тени стали длиннее, воздух — тяжелее, но не от жары, а от свежести и осенней прохлады.

«Однако на такой объём, ушло куда больше маны, чем я думал. Но зато никто "лишний" не найдёт эпицентр заклинания».

Ещё с полчаса я потратил на создание базы: ров, стены, возвышенность — всё как положено в учебнике полевой фортификации. На звуки прибежали монстры — волки, только чуть больше и зубастее. Вся стая умерла за два заклинания: болото и вакуум. Расстреливать их не стал — мог прибежать кто-то покрупнее. Пока занимался этим, отчётливо чувствовал чей-то взгляд.

«"Не атакуй его магией", да?.. Если бы меня не предупредили, я бы давным-давно взорвал тот пригорок, потому что человек с добрыми намерениями не станет тайно следить».

Я выдохнул, собираясь с мыслями.

— Эрис, не волнуйся, просто стой спокойно, — сказал я, не оборачиваясь.

— М? Ты о чём вообще? — в недоумении спросила она, но я уже начал.

— Руйджерт Супардия! Прекратите прятаться! Я не причиню вам вреда! — со всей силы лёгких я выкрикнул в сторону пригорка. Мана в руке сжалась до предела, готовая сорваться в любой момент.

«Сейчас посмотрим, что насоветовал мне тот манекен…»

Из-за холма поднялась фигура.

Он был ближе, чем я думал. Высокий бледный мужчина, канаты мышц, покрытые шрамами, копьё в руке, зелёные волосы и… красный камень во лбу.

— С-с-с… СУПАРД! — Эрис резко вскрикнула у меня за спиной.

Это было так неожиданно, что часть заклинания сорвалась с руки. Воздух сжался до состояния стали, искривляя свет, пролетел три метра, слизывая камень с поверхности как масло, и остановился, удерживаемый мной за мгновение до контакта. Фигура осталась спокойной — даже отошла на пару шагов, словно давая мне пространство. Быстрый взгляд на Эрис. Безумный страх. Я никогда её такой не видел: она вся дрожала, неразборчиво умоляла всех, чтобы её спасли.

«Это не обычная эмоция. Пси-атака? Почему тогда цель не я?»

— Прекратите немедленно, — сказал я ровно, глядя на Супарда.

— Я… не могу это остановить, — спокойно и с ноткой какого-то безмерного сожаления сказал он. Его голос был глубоким, но в нём не было угрозы — только усталость.

«Что происходит? Это точно не из-за страшилок на ночь. Аура страха? Эрис начала бояться только когда на прямую его увидела».

— Будьте добры, стойте на месте, — сказал я, дождался его кивка и создал вокруг нас непроницаемый каменный куб.

Эрис сразу же отпустило.

— Ру-Ру-Рудиус… т-та-ам Супард! — она тыкала пальцем в каменную стену, и её голос всё ещё дрожал.

— А кто рядом с тобой? — спросил я тёплым голосом, наклоняясь к ней.

— А!? — она будто вышла из транса, моргнула несколько раз. — Рудиус…

— Тогда почему ты так испугалась, Эрис? Что бы Гислен или дедушка сказали, увидев тебя сейчас?

Эмоции замелькали на её лице — страх, стыд, растерянность — и остановились на возмущении.

— Не говори им только! — выдала она уже обычным, звонким голосом.

— Тогда перестань вести себя как испуганная девочка! — намеренно повысил я тон.

— Я не!.. — начала заводиться Эрис, и в этот момент я опустил стены куба.

Супард стоял всё там же, спокойно и неподвижно.

— А-аммъ! — Эрис резко зажмурилась, побелев на мгновение, затем открыла один глаз, потом второй. Она переводила взгляд с меня на него, но больше не дрожала. Только любопытство и недоумение.

«Неужели "затопление" сработало? Тогда это весьма слабая аура страха».

Я посмотрел на Супарда. Он будто тоже был удивлён. Его брови слегка приподнялись.

Часть 3

«Фух… удивительно, но в такую ситуацию я раньше не попадал. Ладно…»

Я прижал одну руку к груди, вторую выставил вверх и сделал дворянский поклон.

— Рудиус Грейрат.

Я слегка пнул Эрис носком сапога, чтобы она тоже представилась. Она поморгала, явно всё ещё находясь под впечатлением от странного страха, но потом всё-таки встала на дрожащих ногах и попыталась изобразить подобие реверанса.

— Эрис Бо-бо-бореас Грейрат.

Руйджерт сделал нерешительный шаг вперёд. Его лицо оставалось спокойным.

— Моё… имя вы уже знаете. Я Руйджерт Супардия. Приятно познакомиться, Рудиус Грейрат и Эрис Бо-бо-бореас Грейрат.

Он сказал это без тени насмешки, без попытки подколоть.

— Правильно Бореас! — выкрикнула Эрис, сама от себя не ожидая, а затем, осознав, что только что накричала на одного из Супардов, тут же спряталась за мою спину.

— Вот как, извини, — просто ответил Руйджерт, и в его голосе не было ни раздражения, ни снисходительности. Только лёгкое сожаление.

«Хм. Супарды куда спокойнее, чем мне описывала их Рокси».

— К слову, могу я поинтересоваться, откуда вы знаете моё имя? — спросил он так же ровно, но я уловил в его голосе искреннее любопытство.

«Опа. А это странно. Может, врет или скрывает? Или Хитогами действительно не общался с ним? Ставлю всю свою проницательность на то, что этот Супард, даже если бы умел врать, не стал бы».

— Хитогами, — сказал я, решив не ходить вокруг да около. — Белый силуэт, являющийся во снах и называющий себя богом. Он вам не знаком?

— Нет, такого бы я точно запомнил, — он помотал головой, и я не увидел в его глазах ни тени лжи.

— Он попросил не атаковать вас магией… — я невольно скосил взгляд на следы от воздуха, оставшиеся на земле, — и выслушать вас.

Я почесал висок, собираясь с мыслями.

— Тогда, если вдруг увидите его… Эрис, тебя это тоже касается. Просто молчите. Все его слова — это провокации и ложь.

«Ой… ха-ха. А кого я сейчас описал?»

— Хорошо, — просто согласился Руйджерт.

— М?! — Эрис явно не поняла, о чём я, но я решил пока не углубляться.

— Ладно. Так зачем вы за нами следили?

— Хотел помочь.

— Зачем прятались?

— Не знал, как подойти, чтобы не вызвать вот такую реакцию, — он снова посмотрел на Эрис с тем же выражением сожаления.

— Зачем вам нам помогать? — спросил я главное.

— Гордый воин Супардов не может оставить детей в беде, — ответил он легко, будто объяснял очевидное.

«Какой ещё "гордый воин"? О чём он говорит? Чёрт, он как та большая кошка, или хуже — пока напрямую не спросишь, не начнёт».

— Вот как… мне описывали Супардов иначе.

Он лишь горько улыбнулся, и в этой улыбке было столько боли, что я на мгновение засомневался в своей тактике.

— Неужели "так" вас боятся все? — спросил я, садясь прямо на землю.

— К сожалению, да, — он сел напротив, опустив копьё на колени. — Репутация Супардов втоптана в грязь.

— Хм. Ещё бы. Вы же столько своих перебили, — сказал я ровно, почти буднично.

Это была рискованная провокация, но лучше так, чем вытягивать из него по слову клещами.

— Да нет же! — Он взорвался впервые за всё время: его спокойствие пропало, пальцы, сжимающие копьё, побелели, и я почувствовал давление силы, как от Гислен. — Это Лаплас нас подставил!

Секунда, вторая — и он успокоился, даже помотал головой, будто не веря, что так разозлился. Эрис сидела рядом, уже не боялась, но ей явно было неловко.

— Расскажи, пожалуйста. Это важно, — смягчил я тон.

— Ты… странный ребёнок, — он посмотрел на меня, и отчего-то улыбнулся уже по-доброму. — Хорошо…

«Ха… И правда выслушиваю его по совету манекена».

История о войне Лапласа, услышанная от того, кто в ней участвовал, была совсем иной. Лаплас оказался великим магом, способным создавать артефакты невероятной силы. Для Супардов он создал чёрные копья — оружие, которое должно было сделать их непобедимыми. Но оно сделало их безумными. Оно усиливало силу и выносливость, но забирало рассудок. Родовое копьё каждого Супарда — это их душа, часть тела, которая растёт вместе с ними до совершеннолетия. Отказавшись от них и приняв дар Лапласа, они стали монстрами, которых боялись даже свои.

Всё это было познавательно и объясняло, почему Супарды вызывают страх. Но меня это не задело — в отличие от последней детали.

— Когда пелена спала, я почувствовал вкус крови во рту, — голос Руйджерта дрогнул, но он продолжил. — Я тут же выплюнул — это оказался чей-то палец. Затем я посмотрел вниз и увидел, что мой собственный сын держится за меня и захлёбывается кровью. Я увидел, как чёрное копьё, которое он разбил, чтобы спасти меня, пробило ему грудь.

Меня начало потряхивать. Не от жалости. Не от сочувствия.

— Хватит, — сказал я, резко вставая и разворачиваясь. — Я понял, что произошло на самом деле.

Я поднёс кулак ко рту и укусил его до крови. «Какого черта?! Какого черта, Хитогами?! Откуда ты знал, что это на меня сработает?»

Руйджерт сам настоял на принятии копий, а затем своими же руками убил жену и сына. Когда он рассказывал это, меня трясло не из-за сочувствия — а из-за того, что я буквально сделал то же самое. Сердце колотилось где-то в горле. Ещё шаг — и я сорвусь.

Зелёная волна, еле видимая, пробежала по телу сама, очищая сознание и защищая психику. «Надо быть осторожнее в следующий раз».

«И что теперь мне делать?.. Когда я лишился их в том мире… я обезумел. Перестал полностью сдерживаться в решениях. Мне было плевать на всё и вся. А он… он потерял всё, но всё равно старается. Уже больше четырёхсот лет старается восстановить репутацию. Спасает обычных путников и защищает детей…»

«Я не знаю, насколько это эффективно. Не знаю, правильно ли это. Не знаю, насколько… А-а-а! Я просто не могу не помочь ему. Если я отвернусь от человека в такой ситуации — я отвернусь от себя. Я не знаю как это объяснить…»

— Так значит, твоя цель — восстановить репутацию Супардов? — я вернулся и сел, будто ничего не произошло.

— Да.

— Тогда заключим сделку. Я помогаю тебе, а ты — нам.

— Это не нужно, — ответил он, его голос снова стал ровным. — Я и так защищу вас и доведу до дома.

— Нет. Ты, как гордый воин, хочешь защищать детей. Так и я хочу помочь Супардам избавиться от клейма, — я вложил в голос всю искренность, всю ту боль, которую мы оба испытали.

— Хм… — он улыбнулся, и в его взгляде появилось что-то новое. — Ты и правда странный ребёнок.

— Всю жизнь это слышу, — я позволил себе улыбнуться в ответ.

— Я тоже помогу! — закончила Эрис.