[[image:/storage/reader-images/a8d5874c226295228c61db5ef53fde25203c2ff4.webp]]

[[image:/storage/reader-images/367234aa3aa7ba1a8d937b573151519db42505e8.webp]]

[[image:/storage/reader-images/3b86d6d5a779ffe68bf3ebf58777b278cf34a99f.webp]]

[[image:/storage/reader-images/b0e8386e186a6f54981a04b641bb39c6c3b08547.webp]]

[[image:/storage/reader-images/2b9ca46f4079d1c320f1044eeac4884fd704b0ab.webp]]

[[image:/storage/reader-images/9be8ff319d992f844de8c15ea49814b5790a11a9.webp]]

Глава 1. Однажды утром, открыв глаза

Я просто хотел стать идеальным, опрятным, добрым человеком.

… … Вот кем был мой брат.

Вы, наверное, знаете сказку о том, что по весне выпадает топор. Ты уронил золотой топор? Или, может быть, этот серебряный? Это довольно известная сказка.

Конечно, ответ так же знаменит; просто скажите: «Нет, у меня есть старый железный топор», и вы получите как золотой топор, так и серебряный топор. Если кто-то столкнется с этой ситуацией сейчас, они обязательно ответят таким образом. В конце концов, любой, кто знает правильный ответ, может добиться сказочного результата. Мой брат был тем, кто, казалось, знал все ответы заранее. Если бы он встретил весной богиню, он бы смело рассмеялся и сказал ответ, как будто это было естественно. «Я признаю, мой топор — железный. Так что, думаю, я заслуживаю золотой и серебряный топоры».

Богиня наверняка не откажет ему в этом. И поэтому мой брат закончил бы всё с тремя топорами. Мысль об отказе железного топора перешла бы ему в голову, но…

— Если у меня не будет этого топора, как я буду делать свою работу?

Он был тем, кто также мог поддерживать связь с реальностью.

Мой брат был идеальным и аккуратным. Он мог прямо насквозь такие ситуации и рассуждать о своём пути к правильному ответу.

Вот почему я стремился стать таким как он, поэтому я думал, что, возможно, смогу стать похожим на него.

Интересно, как он поступает прямо сейчас?

Мой идеальный брат смело смеялся, прошёл экзамены и ушёл из дома, чтобы поступить в колледж. Он изучал науки с такими названиями вроде «Биограницей», которые все были перемешаны катаканой, и я даже не мог сказать, что именно он изучал. Моя мама сказала: «Ну, думаю, раз уж это он, он не может ошибаться», — и проводила его.

Однажды он сказал: «Я хочу создать идеальный мир».

Я просто обычный среднеклассник, желающий быть идеальным и аккуратным как мой брат.

Он всегда был рядом со мной, но в то же время ярко сиял над мной, и теперь он начал путь, непохожий на мой. Так же как звёзды, на которые я указывал, исчезли перед моими глазами, я остался, бесцельно плавая в пустом море беспокойства, как воздушный змей, отрезанный от своей катушки.

— Даже если препятствие на твоём пути исчезнет, не увлекайся.

Я до сих пор помню эти раздражительные слова от учителя. Я не уверен, что он думал о своей собственной семье. Но если предположить, основываясь на нюансах, содержащихся в этих словах, я бы сказал, что у него, вероятно, есть старший брат или сестра… это было его комплексом.

Конечно, когда я думаю о словах моего учителя, я также думаю о моём брате.

— Учителя всегда должны иметь при себе то, что их связывает каким-то комплексом или чем-то иным. Наиболее распространенным является то, когда, окончив колледж, они начинают преподавать сразу же после этого и потому не имеют представления о мире за пределами обучения.

Когда он сказал это, мой брат учился в старшей школе, а я только что поступил в среднюю школу, и слушая, хотя и был слегка шокирован, я задавался вопросом, действительно ли было хорошо говорить об учителях таким образом. И мой брат, как всегда, просто рассмеялся над этим самоуверенным смехом.

Неудивительно, что я чувствовал к моему брату, который превзошёл всех в чём он делал, чувство, которое само по себе превзошло уважение. Поэтому, когда он исчез из моей жизни, я стал всего лишь молодым парнем, совершенно неспособным превзойти его в чём-либо.

Однако по какой-то причине я считал, что могу стать таким как он, и не сомневался в этой вере.

Открытый урок.

Мне никогда не приходило в голову, что на данный момент я и был среднеклассником, это не было таким уж событием. Для меня открытый урок был чем-то, что нужно было довести до конца, это не было чем-то столь важным. Это было потому, что для моего брата это было не то, в чём он тоже был заинтересован.

Вот почему, нервно глядя краем глаза на своих одноклассников, я старался не беспокоиться о том, какая тревога залегла у меня в груди и продолжал урок не теряя самообладания.

— Лады, Хасидатэ, а кто придёт к тебе?

— Моя мама. Кто ж ещё?

— Хах, ну да. Боже, почему бы не прийти чьей-нибудь клёвой старшей сестре?

— А у тебя разве нет старшей сестры? — обернулся мой одноклассник, показывая удивление.

— Я же сказал клёвая старшая сестра, нет? Моя сестра выглядит прям как чудовище.

Эта старшая сестра, о которой он говорил, занималась волейболом в старшей школе, и у неё были очень впечатляющие мышцы, а также огромная грудь. При этом многие из друзей ревностно к ней относилась.

— Во всяком случае, даже на нашем втором году средней школы у нас остаются эти открытые уроки, м-да.

— Блин.

Моя школа была немного необычной. Её призывом было «За активные беседы с родителями! Для родителей, чтобы они активно занимались образованием!», поэтому было много мероприятий, в которых могли участвовать родители. Одним из таких событий был день открытого урока.

— Хасидатэ, подойди-ка сюда.

Кто-то из группы собравшихся в углу у окна позвал меня. Как обычно, я ответил и подошёл к окну.

— Попытайся выпить это, она аж скулы сводит.

По какой-то причине он протянул мне бутылку с зелёной жидкостью.

— Перестань, ему не интересно.

— Нет, если он не примет этот вызов, он не мужик. Если бы это был твой брат, он бы это сделал. Я верю в него.

— Давайте сделаем ставку на то, сколько глотков он может выпить.

— Что получит победитель?

— Как насчёт свидания с твоей сестрёнкой.

— Не паясничай так.

Одноклассник рядом со мной подстрекнул меня:

— Мы ж могли взять горькие напитки в магазине и смешать их, они были б ещё отвратительнее, да?

Иногда класс становился таким возбужденным, что я становлюсь самонадеянным в плане поедания невероятных вещей.

— Хорошо, я хочу это увидеть, Хасидатэ Юто выпей этот сок, сохранив при этом свою крутость!

— Я не выпью это. Зачем мне что-то пить, если я знаю, что это отвратительно?

— Ах, ты такой бесхарактерный. Я не вижу такого человека.

Говоришь, что я трус, а в это время говоришь, чтобы я выпил эту бутылку, жестоко. Но после того, как мне сообщили об этом, я не отступил.

— Ладно, думаю, я выпью её. — я схватил напиток со стола, подготовился и поднёс его к губам.

Мое первое впечатление было, что он был прохладным. Я могу выпить это, — подумал я. Я сделал глоток, вогнав его мне в горло. Как только он добрался до туда, я почувствовал самый ужасный вкус во рту.

Поверх того, чтобы он был просто горьким или кислым, он был олицетворением отвращения. Я почти поперхнулся.

— Юто! Юто!

Меня окружал звук хлопков. Пока я слушал их хлопки, я сделал второй глоток, затем третий, и затаил дыхание.

— Юто! Юто!

— Юто! Юто!

Ритмичные хлопки распространились по всему классу. Все смотрели на меня. Я покажу вам мужественность того, кто пьёт самый отвратительный напиток в мире.

Ах, я дурак. Этого не нужно было делать. Бутылка из-под сока со всеми прочими напитками.

Но я ненавидел, когда меня высмеивали за то, что не мог его выпить. Я знал, что я просто играю дурака, чтобы его не называли дураком, но я не мог повернуть вспять этот момент.

Кроме того, прекратив пить, в этот момент было бы выброшено всё то, что я пережил.

Я закрыл глаза, когда он погружался ниже, ниже, ниже по горлу.

Вскоре бутылка опустела. Когда он покинул мой рот, из моего желудка вышло отвратительное, вонючее, смердящее зловоние.

Я сделал глоток свежего воздуха.

Неожиданно настрой толпы стал холодным.

— Ску-у-учно.

— Я думал, он заплачет.

— Ладно, хватит, исчезните.

Скучные голоса моих одноклассников увеличивались и хаотично накрыли друг на друга. Тем временем я вышвырнул бутылку из окна.

Да… как вы можете видеть, я не был слишком популярен в своём классе. Всякий раз, когда мои одноклассники звали меня, это было нужно только для забавы с упрямым отношением, я смирился. Конечно, я не имею в виду каждого из моих одноклассников. Я знал, что есть те немногие, кто сказал остальным прекратить возиться со мной. Однако, по большей части, мои одноклассники думали обо мне как о ком-то, кто не сломается, будучи запуганным, пока они не поиграются со мной слишком много.

Они не слишком много играли со мной.

Даже после того, как надо мной поиздевались и посмеялись, я не рассердился. Я знал, что, разозлившись это заставит меня проиграть. Поэтому я не рассердился, и уж тем более не плакал. Это то, чего они ожидали. Поэтому я просто рассмеялся.

Но у меня были дела поважнее.

Даже когда меня высмеивали и насмехались надо мной, я никогда не забывал о том, чтобы быть идеальным и аккуратным.

Поэтому, я рассмеялся.

— Хмпф, — фыркнул я, когда я встал и ушёл.

Первая часть во второй половине дня, пятый урок, прошёл без осложнений. Во время перемены я открыл тетрадь, думая, подготовиться к шестому уроку — открытому уроку.

— Хасидатэ, одолжи мне тетрадь.

Сказал одноклассник и выхватил тетрадь из моих рук. Я не понял, что было такого классного в этой тетради, чтобы парень, который даже не мог сделать свою домашнюю работу; но я подумал, а что в этом плохого позволить ему её увидеть?

В этот момент у меня возникло плохое чувство в животе. Мне лучше пойти в туалет на всякий случай, — подумал я, и собирался встать с места, как вдруг…

— Куда, по-твоему, ты идешь? — одноклассник, который взял мою тетрадь, преградил путь в туалет.

Что за беспокойство, — подумал я, и собирался пойти туда и научить его манерам, как вдруг перемена закончилась.

Затем он спрятал тетрадь под мышкой и сказал:

— Звиняй, но я позанимаюсь с этим. — и вернулся на своё место.

Примерно в то же время, когда учитель математики вошёл в класс, мои родители, которые ждали в коридоре, вошли через заднюю дверь аудитории.

Моя мама с нетерпением ждала этого школьного мероприятия. Что касается моей мамы, которая видела то, что мог делать её другой сын, школа была местом, в котором любили и воспитывали детей.

Учитель, который был одет гораздо более броско, чем обычно, дважды хлопнул в ладоши.

— Все, повернитесь. Урок начинается.

… 10 минут спустя.

Я был поражён болью от самых глубин ада.

Мой живот болит. Это явно было больно. В этом не было никаких сомнений.

Это было очень болезненно.

Это было из-за этого обеденного сока. Это неприятное ощущение в недрах моего желудка начиная с перемены не было просто случайностью.

Чувствую, словно мои внутренности двигались туда-сюда. Как только эта мысль перешла мне в голову, они, казалось, внезапно столкнулись друг с другом и схлестнулись в водоворот.

Твои пресс, используй свой пресс. Но приложенные в него усилия не сработали, а сгибать его было бесполезно. Хотя я едва мог сохранить равновесие, я смог контролировать спазмы моих внутренностей.

В противном случае… оно выйдет!

Я начал опираться на цыпочки, мой зад медленно поднимался со стула. Улови дыхание. Мысли позитивно. Сбалансируй свою силу. Сосредоточься, не теряй внимания.

Ах, это нехорошо.

Нет, я не могу этого сделать, даже если я скажу себе просто втягивать и удерживать его. Расслабься, расслабься.

— Следующая задача… Хасидатэ-кун.

Ну вот зачем ты назвал моё имя в такой ужасный момент.

Ах, что угодно. Если я просто отвечу на то, что я написал в своей тетради, то… подождите, моя тетрадь, он взял мою тетрадь!

Думай, думай. Ты уже решал эту задачу, просто успокойся и подумай, и ты сможешь её решить.

Думай, дум… ну, не переусердствуй! Шевелись!

— Что случилось, Хасидатэ? Пожалуйста, встань и подойдите к доске.

Я медленно встал, не задержавшись и не ослабляя силы.

Я глубоко, робко вдохнул. Тише, тихонечко.

К тому времени все заметили, что что-то во мне было не совсем нормально. Я чувствовал, как до меня доходят любопытные шепоты. Когда я дошёл до доски, я посмотрел через плечо. На моих родителей. Они с любопытством смотрели на меня.

Мои глаза встретились с моей мамой. Я знал, что она знала, что я был сам не в себе, она, возможно, немного беспокоится за моё здоровье.

— Неужели ты не выучил материал?

— Нет, я выучил… кх…

Осторожно. Но, пожалуйста, не заставляй меня говорить.

Я повернулся к чёрной доске, и поднял руку вверх, сжимая мелок. Медленно, сейчас. Успокой свой разум и подумай.

Я начал выписывать уравнение. С каждым ударом мела по доске раздавался сухой, ребристый звук. Это был несколько успокаивающий звук.

Да, это был хороший ритм. Я решил уравнения одно за другим, в то же время выжидая… что же мне делать?

Несмотря на то, что я уже решал подобную задачу, и хоть я решил её и раньше, я просто не мог вспомнить, как должна была идти остальная часть уравнения. Я должен думать о том, что делать дальше, но всё, о чём я мог думать, это чувство в животе. Я попытался сконцентрироваться, поскольку слово «вспомнить» крутилось вокруг моего ума.

Мел остановился.

Вспоминай, вспоминай, вспоминай, вспоминай.

Вспоми…а-а, вот оно!

Когда я перешёл к написанию следующей части, я услышал шум позади меня…

Пуф!

Я рефлекторно обернулся, чтобы посмотреть за собой. Кто-то уронил свой учебник на пол. Я снова повернулся лицом к доске.

Казалось, что что-то извивается из моего желудка. Мои внутренности выскальзывают, больно, как будто кто-то вытягивал их.

Ах, я не могу этого сделать!

Я действительно не могу это сделать!

Я терпел это до самого конца, всеми силами… но я этого не делал.

Силы в нижней части живота испарились. Чувство, которое давило на меня, внезапно исчезло, это действительно было облегчение.

По прошествии нескольких минут я почувствовал теплое ощущение, распространяющееся от моего паха вниз по моим ногам… и затем запах, который я знал слишком хорошо.

Я не мог двигаться. Я сделал это.

Я сделал это, и не было никакого пути назад.

Крик эхом отозвался по комнате.

Агх, а-а-х, гх хнык ... ..а-а-агх ... .фгф,, гх-хк ... Я не могу вымолвить… если моя вонь выбегает...... или это мои слезы ... у-у ... агх-хг-х ... уа-а-а ... агх-хг-х..гх ... aaa ... aaaa ... . уа-а-а ... Я ощущаю ... горечь ... в горле ... ..ы-ы-ы-ы-ы-ы-ы... .. ... ..ы-ы-ы-ы.. а-а-а-а-а ... ..кх ...... .аргх ... .уа-а-а- ...... это бесполезно ... Я не могу так продолжать ... агх-хг-х ... ууу ... .хнык ... Я умру ... . А-а, я покончу с собой .. уа-а-а ... .Я хочу исчезнуть ... и умереть ... просто уйти ... .. народ будет смеяться над моими похоронами ... ..тч ... агх-хг-х у ... просто хочу исчезнуть ... .. все прошло к чер... ...... ......... агх-хг-х уа-а-а ... .а-а-а ... ..блятьблять .... Я никоим образом не идеальный ... .или аккуратный ...... ... в том, что я делаю ... .всё, я погряз в дерьме .... ... ..чт ... .гд .... ... а-а-а-а-а-а ... лядство... .. агх-хг-х ...а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-А-А-А-А-А ......

Сю Фудзиёси был другом, которого я знал уже много лет. Он был не просто одноклассником для меня, а другом в прямом смысле этого слова.

Пока я спотыкаясь шёл в ванную, он уладил все дела с остальной частью класса и пошёл домой вместе со мной.

— Не беспокойся об этом.

— Я не могу…

— Забудь всё это.

— Я не могу…

Сю подстроился под мои тяжёлые шаги своими более лёгкими.

— Знаешь, ты… — он внезапно остановился.

Хотя Сю был худым, его тело было наполнено мышцами, придавая ему телосложение китайского мастера боевых искусств. Естественно, он был хорош в любом виде спорта. Что касается учёбы, он всегда поддерживал статус выше среднего. В отличие от других моих одноклассников, он не был типом, который просто последует за течением; как только он решил что-то, он справится с этим. Его сердце было почти непоколебимым… он действительно был скалой, в лучшем смысле этого слова.

Сю был мужественным. Или, ещё более кратко…

Он был мужчиной. Мужик среди мужиков.

Тогда в сравнении, я был…

— Что случилось, то случилось; мы ничего не можем с этим поделать. Не только это, но, если ты продолжишь волноваться об инциденте, это просто станет большей подпиткой для других, чтобы дразнить тебя.

— Я не могу…

— Блин.

По сути, он сказал мне, что я на грани разрыва. Сю был единственным, кто смел говорить такие вещи. В моих стремлениях к совершенству и аккуратности я всегда действовал сам по себе, и поэтому я всегда думал о себе как о том, кто не сломается даже после того, как над ним поиздеваются собственные одноклассники.

Сю был единственным человеком, который мог сказать, что я собираюсь сломаться.

С тех пор я как учился с ним в школе. Когда мы впервые встретились, он был тем, кто первым сблизился со мной. Все вокруг нас остановились, чтобы посмотреть, что он скажет. Сначала я его боялся, но теперь я его высоко ценил и видел, что он как друг, которому я могу показать свою единственную слабость.

В отличие от того, как это было в начальной школе, мы уже долго не ходили вместе.

— Хочешь, чтобы я проводил тебя до самого дома?

— Всё нормально…

Я принял во внимание его утешение, и я знал, что с ним всё будет в порядке, когда я скажу: «Я не могу, я не могу», — снова и снова, но я всё ещё стремился быть идеальным и аккуратным, знал, что его ошивание вокруг меня не принесёт мне никакой пользы.

Мы разделились на развилке перед нами.

Когда мы пошли разными путями, он протянул руку и слегка ударил меня по заднице. Я никогда не думал о чём-то подобном, между ним и мной, как о грязном или чем-то ещё.

— Это похоже на сексуальное домогательство…

— Дубина.

Мы расстались и продолжили идти по разным путям.

Когда я остался с собой, меня омыло чувство одиночества, вскоре заменившееся отчаянием.

Без Сю, который до сих пор утешал меня, моё хорошее настроение потеряло почву и рухнуло, как песок.

Боже, обгадил мои штаны, хотя я был в средней школе. Ну, нет, средняя школа не имеет к этому никакого отношения. Просто обгадил себя перед другими людьми.

Для кого-то, одержимого совершенством и аккуратностью, как я, такая маска аккуратности, столь нагло разбитая, была огромной ценой.

Как я могу продолжать жить и смотреть завтра?

Это было чёрное пятно в моей 14-летней истории. Нет, называть это чёрным пятном было бы слишком мягко. Это больше похоже на клеймо, выжженное в моей личной истории, которое я никогда не смогу стереть.

Ссыкун. Так они меня прозвали. И тогда моё прошлое, которое я никогда не смогу сбросить, будет следовать за мной, даже когда я окончу среднюю школу переходя в старшую школу. Тот факт, что я обмочился перед моим классом, будет известен всем ученикам, так что, встретившись с людьми в первый раз, они узнают историю и обратятся к мне как Ссыкун без малейшего колебания. Уа-а-а! Почему, чёрт возьми, хотя я тебя совсем не знаю, почему, чёрт возьми, ты знаешь, что я когда-то обгадил себя?

То спокойствие, с которым я едва держался, теперь покинуло меня, ибо неуверенность и хаос губительно опустились на моё сердце.

Почему так получилось! Почему это должно быть так!

Почему!!!!

Всю свою жизнь, я… всю свою жизнь? Да, вся моя жизнь. Пока я не умру.

У меня были обгаженные штаны. В классе. Перед всеми. Перед моими родителями. Ссыкун.

Я чувствовал, как все будущие слова презрения, сочувствия, жалости, унижения, омывают меня подавляющей волной. Должно ли все это презрение постоянно омывать меня, пока я не умру…?

Я просто хочу исчезнуть…

Или я мог бы исправить это снова и снова. С сегодняшнего утра. Нет, начиная с того момента, когда я пришёл в школу. Было бы хорошо даже с самого начала того урока. Я хочу, чтобы эта вещь, которая произошла сегодня, все эти воспоминания, исчезли, даже если мне придётся уничтожить частицу моего разума…!

— Ты желаешь этого?

У меня сложилось впечатление, что кто-то разговаривает со мной.

Это был голос молодой девушки, шепчущей мне на ухо, как будто она говорила прямо с моим разумом.

— Ты желаешь этого?

Я снова это услышал.

Я определённо это слышал.

Кто-то спрашивал меня.

Где этот человек?

Я оглянулся через плечо и проверил свой телефон, взглянул в пустое место, пытаясь отыскать источник голоса.

— Тут очень тесно, разве нет?

Чего, так тесно?

— Мир Юто в настоящее время составляет около 2 метров в диаметре. Он корчится в этом крошечном кругу. Чего он пожелает в своём маленьком мирке? Какое самое сильное желание в твоём сердце?

— Кто ты?!

Я огляделся вокруг и впервые заметил.

Все цвета исчезли из этого мира.

Пространство вокруг меня было полностью светлым и тёмным, отображался только чёрно-белый контраст.

Неважно, сколько раз я протирал и моргал глазами, мир вокруг меня оставался монохромным.

— А? Что, что это?

Я присмотрелся и увидел, что у меня всё ещё есть цвет. Лишь моё окружение было чёрно-белым.

— Что, чёрт возьми, происходит?

На моих глазах появилась какая-то тонкая трещина, медленно расползаясь, воздавая дорогу, по которой я всегда возвращался домой. Части этой мозаики чередовались между плаванием и потопом, а мир передо мной приобрёл своеобразное чувство трёхмерности.

Был ли мир разрушен или что-то в этом роде…?

Нет.

Это я был уничтожен. Что-то в голове пошло не так из-за шока, когда я обмочил штаны.

Один осколок мозаики вылетел и упал намного ниже меня.

По этому сигналу остальные куски паззла поддались гравитации один за другим.

Фрагменты мозаики под моими ногами выдернули как зубы, и я потерял опору под ногами, потому что земля подо мной начала разрушаться.

Я отчаянно пытался цепляться за те обломки дороги, по которой я ходил в школу, но как бы я ни хватался за эти осколки, они всегда отваливались, уклоняясь от меня, до тех пор, пока я тоже не был мягко сброшен в пустое пространство, падая рядом с обломками реальности.

Ах, было бы неплохо вечно падать вот так…

В тот момент, когда эта мысль пришла на ум, мои глаза встретились с молодой девушкой, сидящей на одной из падающих частей, плавающей в воздухе.

— А?

Девушка… у неё был цвет.

У неё был чёрный жилет и белая рубашка, и короткие, алые волосы, подстриженные под пацанку.

Её длинные ноги, тянущиеся от шорт, слегка свисали, словно она подпрыгивала.

— Меня зовут Маки-тян. — она внезапно представилась по имени и ярко улыбнулась мне, давая ощущение, что это было какой-то сложной шуткой, которую она играла.

[[image:/storage/reader-images/aef063b0b49e4861d18320e83f17c1bbc9492223.webp]]

Видя, что я был весьма озадачен, она продолжала.

— Ну, тогда мы переиграем?

И хлопнула в ладоши.

Передо мной появился белый экран.

Всё остальное вокруг меня стало тёмным, и раздался гудок, сигнализирующий о начале фильма.

Числа отсчитывали, 5, 4, 3, 2, 1 ..... н а ч а т ь

Так же, как один из тех старинных фильмов, фильм был в чёрно-белом.

Камера фокусируется на определённом инциденте, который я предпочёл бы не вспоминать.

— Ч-что, чёрт возьми, что происходит…

На экране было показано, как я стоял перед доской стиснув зубы, когда я боролся с моим непослушным желудком.

— Прекрати! Просто прекрати! — я взывал к тому, кому контролировала кино.

Образ моего корчащегося тела, почти на пределе, овладел мной.

— Прекрати! Я сказал, прекрати!

Я махнул руками, как сумасшедший, тщетно пытаясь сломать экран. Однако, независимо от того, что я сделал, изображение оставалось, как будто оно было выжжено на моей сетчатке, отказываясь исчезнуть. Между тем, я на экране делал неприглядные движения.

Тот другой я в конечном итоге достиг своего предела и обмочился, упав на колени. Изображение было настолько реальным, что я мог почти чувствовать его запах.

— А-а-а-а-а!

При звуке голоса Маки-тян я снова вернулся к реальности.

Когда я поднял глаза, она вернулась к её скучному «я», сильнее размахивая ногами.

— О, боже! Это был крах! — она презрительно посмотрела на меня, как на сумасшедшую, как если бы я докучал ей.

Прекрати это! Не смотри на меня так! Сегодня я так много смотрел, десятки, нет, сотни раз! Разве этого недостаточно? Не делай этого! Не делай этого-о-о-о-о-о-о!

— Это все, что тебе есть сказать?

Она слышала мои мысли?

— Видишь ли, меня привлекло сюда сильное желание, но я думаю, что всё, что у меня получилось, так это ссыкунишка. Странно, почему у тебя такое сильное желание, когда речь идёт о чём-то вроде обоссанных штанов…

Что-то вроде обоссанных штанов?

Что, это похоже, просто обоссанные штаны?

— … А ну-ка постой, я не могу просто пропустить это. Что случилось?

Я разозлился. Я имею в виду, что мне говорит что-то подобное, девушка, с которой я только что встретился, было то, что я не мог просто оставить и игнорировать.

— Что, чёрт возьми, я имею в виду, я обоссал себя. Разве ты не понимаешь? Я буквально обосрал себя, в классе, перед всеми. Разве ты не понимаешь, насколько это раздавило мою гордость? И не только моя гордость, это было моим внутренним «я». Не говоря уже о том, что это был день открытого урока, это вдвое больше очевидцев, чем это было бы в любой другой день. Так что я опозорил себя, это огромный удар по уважению других ко мне. Разве ты не видишь? И ты называете это «чем-то вроде обоссанных штанов»? Ты точно знаешь, о чём говоришь?

Я извергнул град слов говоря Маки-тян чтобы та знала отличия моей ситуации и наложением в штаны.

И хорошо, она просто сидела слушая, пытаясь сдержать улыбку, но в конце что-то, о чём я так много волновался, было то, что я так или иначе должен был выплюнуть.

— … Ну, желания людей сильно различаются, не так ли? Есть смертельно больные, которые хотят прожить ещё один день, и есть люди, которые, обмочившись, хотят, чтобы они умерли…

С полуулыбкой на лице она продолжила.

— Знаешь, я пришла сюда, чтобы услышать твоё желание, Юто. Я пришла, чтобы услышать, как ты его выкрикнешь.

Что, чёрт возьми, эта девушка говорит?

— Моё… желание…?

Моё желание? Тогда меня осенило. Я хотел стать моим старшим братом, аккуратным и идеальным. Что она сказала, что я должен был делать? Выкрикнуть моё желание?

Теперь настала моя очередь наполовину ухмыляться.

— Маки-тян, ты что, какой-то бог? — сказал я. С ухмылкой.

Услышав это, Маки-тян повернулась ко мне лицом, не потрудившись скрыть презрение, которое она держала по отношению ко мне.

Какого чёрта. Не возвращай мне этот взгляд.

— Ага, может быть, ты мне не веришь? Ну, не какое-то старое желание. Это нехорошо, говорю тебе. Раньше у тебя было очень сильное желание, звенящее изнутри твоего сердца и души, вот что я хочу услышать. Это сильное желание было тем, что меня привлекло ранее, понимаешь?

— Сильное желание, да… что бы это могло быть?

Как будто она читает прямо из глубины моего сердца, Маки-тян продолжила.

— Разве ты не хотел начинать всё это сначала?

— Начать сначала? Ну, я думаю, я действительно хотел начать всё заново. Хорошо, вот что я сделаю, начни заново! Я заключу сделку с дьяволом, чтобы не случилось! Сделайте так, чтобы я никогда не обмочился в классе, П·Е·Р·Е·З·А·Г·Р·У·З·И весь день, как насчёт этого? — я закричал. Когда я дошел до конца этой маленькой речи, я почти плакал.

Маки-тян удовлетворённо кивнула.

— Сильно, если хочешь, тогда я могу позволить тебе начать всё заново.

Она взмахнула правой рукой над моей головой, заставляя выливаться карты одну за другой, из воздуха. То, как она заставила их вытекать из трещины в воздухе, заставило меня подумать, где она научилась этому трюку? Карты были немного похожи на игральные карты, немного похожие на карты таро; на одной стороне был сложный узор, а на другой был какой-то дизайн, вроде как рисунок…

Она помахала правой рукой, перевернув, слева направо и выстроила карточки. Движение казалось таким естественным, что я не мог не задаться вопросом, действительно ли она была волшебником.

Поверх были карты с рисунком, так что я не мог видеть, что было, с другой стороны.

— Это вся твоя жизнь.

На этот раз она провела рукой слева направо. Казалось, она веселилась. Карты повернулись задней стороной, всё ещё аккуратно выстраиваясь, тогда как её рука прошла над ними.

Моя жизнь была изображена на этих картах.

От моего рождения, до того, как я впервые встал, до того, как последовал по стопам брата, до того, как я встретился с той девушкой, моим другом детства, в школе, игра с моими друзьями… вся моя жизнь была выложена передо мной, как ряд в игре Девятка.

Маки-тян выбрал одну карту из этой массы и подняла её к свету. Монохромный свет сиял через карту, чтобы я мог видеть её по центру. Это было воспоминание из моих дней начальной школы.

— Ты помнишь?

Я вспомнил. Это было во время обеда, когда я был в 1 классе. По какой-то причине я не мог заставить себя съесть морковное пюре, так что мой учитель рассердился на меня, и меня оставили в классе с тремя морковными ломтиками, которые я не мог уложить в рот. Я был на грани слёз. Именно тогда моя одноклассница, Сугита Нацуки, галантно появилась, взяла ложку из моей руки и зачерпнула морковь в рот. «Это обед, пойдём играть», — сказала она мне и потянула меня за руку. Я видел мою неспособность есть морковь в качестве основного препятствия на пути к совершенству, но Нацуки подумала об этом, как о плёвом деле и просто вытолкнула меня вперёд. Я чувствовал, что должен выразить свою благодарность, но за всю мою жизнь так и не смог выяснить, как именно выразить это.

— Ты потрясающая, раз ешь морковь.

Было бы лучше сказать что-то более умное, более содержательное, но в то время это было всё, что я мог придумать.

— Ну, они довольно вкусные и приятные. — ухмыляясь ответила она.

Мы остановились в коридоре, сменив нашу обувь, как будто мы не могли тратить доли секунды, и помчались к школьному двору. Однажды мы присоединились к кругу наших одноклассников, и до тех пор, пока не прозвенел звонок в конце нашего обеденного перерыва, мы развлекались, как во сне.

С того самого дня я изо всех сил старался есть морковь. Если бы я мог заставить себя есть их, я чувствовал, что Нацуки снова улыбнётся мне и похвалит меня за это…

Я посмотрел на свою жизнь, передо мной. Было столько карт, сколько же у меня было воспоминаний. Казалось, что, если я возьму одну из этих бесчисленных карт и пропущу через неё свет, то я смогу пережить те воспоминания, вроде той, что я провёл несколько минут назад.

Маки-тян пристально посмотрел мне в лицо и спросила:

— Желаешь? Не желаешь?

Я видел, как мой образ отражался в её больших глазах.

Желаю ли я… да.

До сих пор, моим единственным желанием было лишь стать моим братом. Чтобы быть идеальным…

С событиями сегодняшнего дня, все эти усилия пошли впустую.

Если бы этого не произошло. Если бы я не сделал неправильный выбор.

Эта жизнь не годится.

Я хочу переделать её.

Я хочу переделать её!

— Я нашла его, я нашла твоё сильное желание.

Маки-тян протянула обе руки и приставила их к моему сердцу. Затем она медленно погрузила их в моё тело, выхватив моё сердце. Она отрывисто кивнула головой: «Хм!», — как если бы она была уверена, что всё ещё может воздействовать, а затем медленно убрала руки. В её руках была кнопка.

— Эта кнопка предоставит тебе твоё желание. Она отключит твои воспоминания.

— Отключит мои воспоминания… как будто это заставит меня забыть?

— У тебя есть множество воспоминаний, которые ты можешь сохранить, поэтому, если ты когда-нибудь захочешь отключить свои воспоминания за счёт прошлого, нажми кнопку. Если ты захочешь этого достаточно сильно, это произойдёт.

Маки-тян положила кнопку в мою руку.

— Видишь, твоя жизнь пойдёт так, как тебе нравится!

Аккуратно выстроенные карты, внезапно взлетели и рассеялись. Я видел, как мои воспоминания вливаются вниз.

Средь шквала карт, Маки-тян осталась сидеть, как и была; даже когда она растворилась, она оставалась плавать в воздухе. Казалось, она потеряла весь интерес ко мне, вместо этого глядя на завтра и на следующий день, напевая мелодию.

Монохромный мир исчез в яркой белизне.

Дзынь-дзын-дзын-дзын-дзын-дзын…

Мой будильник не был цифровым; скорее, у него был металлический колокольчик и круглая форма с двумя серебристыми колокольчиками сверху.

Этот будильник встряхнул моё сердце и голову.

Когда я лежал на своей кровати, я видел синее небо в зазорах между занавесками.

Синева, я почувствовал, что моё расположение духа резко пошло на спад.

У меня был неприятный сон.

Появилась какая-то странная девушка, и вчера она переиграла происшествие в чёрно-белом.

Как бы сильно я не сопротивлялся перед тем экраном, я ничего не смог. Однако он продолжал играть.

Блин, почему мне приходится так много думать о чём-то, что я больше не хочу вспоминать?

И из-за этого мой день начался ужасно.

Как ни странно, хотя обычно, чтобы насладиться комфортом футона мне нужна всего лишь одна секунда, прошлой ночью я был так расстроен, что я ворочался всю ночь.

Уже сегодня…

Раз уж уже рассветало для всех остальных, светало и для меня. Даже для кого-то вроде меня, кто обоссал свои штаны в классе…

Первым делом было найти оправдание, чтобы взять отгул от школы.

Я имею в виду, конечно я бы потребовал отсутствие на следующий день после того, как обоссался в классе, но мне был нужен некий официальный отгул. Если я пойду в школу, люди определённо назовут меня Ссыкуном… ну, они назовут меня Ссыкуном, даже если я не буду присутствовать, но, будучи вызванным, напрямую, и краем глаза видеть, как люди краснеют от меня… а ещё люди будут смотреть на меня так, будто я был какой-то грязной вещью, — такое я не мог вынести.

Ну, это верно.

Я был чем-то, чего они терпеть не могли.

Я, который стремился быть идеальным, стал вершиной несовершенства, Ссыкун. Это было слишком парадоксально… один из них должен был уйти восвояси.

Либо уйти мне, у кого были обоссанные штаны, либо мои штаны должны были уйти…

Размышляя над этими мыслями, я перевернулся на спину и посмотрел в потолок.

Я не думал об этом слишком глубоко, но в какой-то момент я заметил маленький куб, плавающий в пространстве между мной и потолком.

Шестигранник вращался в воздухе, перемещаясь между наклоном и выпрямлением.

Я смотрел на куб, не касаясь его, почти забыв моргать.

Хм-м-м.

Закрой глаза. Сосчитай до 3. Открой.

Всё ещё плавает.

На этот раз, сосчитай до 10.

Всё ещё плавает, вращается.

Я вспомнил. Сон, который я прошлой ночью реконструировал в моей голове. Всё было реально. В этом чёрно-выкрашенном мире я получил кнопку от девушки по имени Маки-тян. О да, разве она не сказала мне выкрикнуть моё желание? И что моя жизнь пойдёт так, как мне нравится.

«Желаешь? Не желаешь?», — спросила она.

И я ответил.

Я загадаю желание!

Я хочу переделать её!

Словно пытаясь ухватиться за мои яркие воспоминания, я протянул обе руки, чтобы схватить объект передо мной. Когда мои кончики пальцев коснулись коробки, он упал на кровать. Рефлекторно, я сделал так, чтобы поймать его, только вот потерял равновесие и упал с кровати.

Я подполз к кровати и взял куб в мою руку.

Он был достаточно маленьким, чтобы поместиться в моей ладони. Он был слишком непрозрачным, чтобы быть пластиком, слишком лёгким, чтобы быть металлом.

— Желаешь? Или же нет?

В голове эхом отзывались слова: «Иди спроси её, что делать». У тебя есть то, что ты хочешь? Или нет?

Я провёл руками вокруг куба и подумал о своём желании. Как только желание сформировалось у меня в голове, я почувствовал, как мои руки потеплели. Я открыл их и увидел, что куб изменил свою форму. Куб был несколько тоньше, наверху появилась красная кнопка. Вероятно, это была… нет, определённо… кнопка.

Если я нажму эту кнопку…

Если я…

Хм?

Маки-тян точно сказала, что произойдёт, если я нажму кнопку? Подождите, подождите. Я точно спросил, как её использовать?

А, но в то время она сказала:

«Воплоти своё желание, Юто».

Моё желание? Чего же я тогда хотел?

— Маки-тян!

Я тихо позвал её. Знаете, поскольку это было утро и если бы мои родители услышали меня, они наверняка подумали бы об этом как о странности…

В то время я не ощущал даже намёка на ответ, поэтому я снова позвал, тихо, вслух.

— Маки-тян…

Нет ответа. Неужели она меня игнорирует?

— Маки-тян!

Что, чёрт возьми, с этим такое, просто оставила кнопку и исчезла, и не появилась, когда я зову её в мой нужный час? Кроме того, где моё руководство пользователя? Как насчёт моего обслуживания клиентов?

Я нажму её и посмотрю, что произойдёт…

Сейчас это был самый интуитивный интерфейс, который я когда-либо видел. Столкнувшись с небольшой круглой кнопкой, выпирающей от основания, самым основным человеческим рефлексом будет нажать её. У меня нет статистики, чтобы оправдать это, но я уверен, что это правда.

С другой стороны, что, если это был самоуничтожающийся переключатель? Это, безусловно, было бы неприятным способом предоставить моё желание исчезнуть. Интересно, если я нажму её, начнётся ли вой сирены и обратный отсчёт.

Маки-тян спросила меня: «Есть ли у тебя сильное желание?».

«Ты можешь переделать свою жизнь».

Это правда, — подумал я.

Могут ли сильные желания людей быть предоставлены просто нажатием кнопки?

Я имею в виду у людей, даже когда нет абсолютно ничего, что они могут сделать, даже когда их жизни вывернуты наизнанку без возможности восстановления, нет такого понятия как кнопка, которая можете перезагрузить вашу жизнь являющейся данностью.

Конечно, если бы была такая кнопка, я бы не стал колебаться. В конце концов, я уже был вывернут наизнанку без возможности восстановления; что бы со мной сейчас ни случилось, я не мог упасть дальше, чем уже…

Я положил палец на кнопку.

«У тебя есть сильное желание?».

У меня оно есть.

«Твоя жизнь пойдёт так, как тебе нравится».

Надеюсь, я так надеюсь.

«Переключение воспоминаний Юто».

Я дурачился, заперев себя в прошлом. Лучше смотреть вперёд… жить не в течении, а на перёд.

Ради моего будущего.

Ради моего прекрасного и аккуратного будущего я бы использовал эту кнопку.

Что именно произойдёт, когда я нажму её?

Был только один способ узнать…

БУ-У-УМ!

У меня было ощущение, что я расплываюсь. Как будто я был в землетрясении… нет, как во время просмотра 3D-фильма без очков…

Ещё одна большая волна потрясла меня. Это действительно было землетрясение!

Я лежу на животе. Моё окружение продолжало трястись. Всё было нестабильно. Я понятия не имел, что происходит.

Я искал место, где книжные полки не упали бы на меня. Безопасна ли кровать? Когда я поднял глаза, я ощутил чувство дискомфорта, если это можно было так назвать.

Сама моя комната дрожала. В сопутствии всего этого, у моих книжных полок не было шансов упасть. Не было возможности, чтобы кровать скользнула, или чтобы вещи на моем столе подлетели. Моя комната и всё внутри неё тряслись взад и вперёд. Кроме меня.

Комната начала грохотать.

Постепенно тряска стала сильнее, и, как и они, я потерял равновесие.

Что это?… Пространство и время…?

Основание комнаты исчезло, и я был быстро выкинут из реальности.

Ослепительный свет окружал всю материю, которая была там раньше, и затем растворилась в зёрнах света, всё дальше и дальше отдаляясь от меня. Свет вокруг меня завращался и вернулся в прежнее состояние. Это было похоже на то, что ему сказали попрощаться и поздороваться одновременно. Я почувствовал беспокойство и облегчение. И затем снова беспокойство.

Куда я попал?

Куда я должен смотреть?

Время всё проходило. Проходило.

Меня унесло из своей реальности и, вероятно, скоро приземлюсь в новом.

Тени ещё не было. Это доказывало, что я до сих пор ещё не приземлялся. Я ещё не был присущ этой реальности.

Мир продолжал трястись. Он всё ещё не был определённым.

Пока я размышлял над ситуацией, голос Маки-тян зазвучал намного выше меня.

— Такая кнопка имеет право перезагружать твою жизнь. Замечательно, не так ли?

А?

— Так что, это начало идеальной Новой игры.

С этим шагом вперёд мир будет определён. Новый мир, чтобы начать Новую игру.

— Что-то вроде того.

Моё сердце было твёрдым.

Тряска резко остановилась, а затем…

Дзынь-дзын-дзын-дзын-дзын-дзын…

Мой будильник не был цифровым; скорее, у него был металлический колокольчик и круглая форма с двумя серебристыми колокольчиками сверху.

Этот будильник встряхнул моё сердце и голову.

Через несколько секунд меня поразило сильное головокружение. Хотя я знал, что я только что лежал спал, неспособность отличить вертикаль от горизонтали, захлестнуло меня, и отступила, как волна.

В этот момент моя голова очистилась, и меня медленно наполнило чувство дискомфорта.

— Верно. Я нажал на кнопку.

Я прыгнул с кровати и проверил часы и календарь. Это был день открытого урока.

Я… вернулся в прошлое?

Нет, возможно, я бессознательно изменил дату на часах и календаре.

Я подключил зарядное устройство к беспроводному ноутбуку на своём столе и открыл новостной сайт. Дата была такой же.

Я вернулся к утру того дня!

Всё это было очень нереально. Помимо даты в календаре, было ощущение, как и в любое другое утро.

Но дело в том, что я вернулся во времени.

Это было из-за моего желания? Маки-тян сказала мне, что она отключит мои воспоминания и всё такое, но мне показалось, что я ничего не забыл или что что-то не так с моей головой.

Ну, это было не сложно.

Я переоделся и спустился на кухню к завтраку. Моя мама была там…

— Я приду сегодня.

Услышав эти слова во второй раз, я отложил своё недоверие. Если бы это была всего лишь сложная уловка, запланированная всеми, чтобы обмануть меня, значит, у меня не было выбора, кроме как пожелать повторить этот ужасный день.

Тем не менее, даже когда я пришёл в школу и сел в классе, меня раздирало между принятием действительности и сомнением, пока, во время обеденного перерыва…

— Хасидатэ, подойди-ка сюда.

Группа, собранная в углу у окна, позвала меня.

Ах, вот оно. Здесь всё началось. Я ответил и подошёл к окну.

— Попытайся выпить это, она аж скулы сводит.

— Нет, спасибо.

— Да ладно, только один маленький глоток.

— Не-а.

Я вырвал бутылку из руки моего друга и вышвырнул её из окна. Я слышал, как внизу звучит сердитый голос учителя, и люди отходили в сторону, уклоняясь.

Не мои проблемы.

И с этим я выбросил отправную точку этого ужасного дня. Благодаря этой кнопке сброса.

Я вернулся на своё место и начал подготовку к математическому классу.

— Хасидатэ, одолжи мне тетрадь.

Потребовал мой друг и выхватил мою тетрадь. Я думал, у меня есть время, чтобы подготовиться, так что, хоть это и беспокойно, я прохладно тебе откажу, чтобы ты знал, кто здесь находится. Прежде чем я смог, он сказал:

— Звиняй, но я позанимаюсь с этим. — и вернулся на своё место.

Обед закончился, и начался урок. На следующей перемене я пошёл за тетрадью, но преступника негде было найти. Я тайком осмотрел его стол, но её тоже не было.

Начался урок.

Когда учитель математики вошёл в класс, мои родители, которые ждали в коридоре, вошли внутрь.

— Следующая задача… Хасидатэ-кун.

У меня нет тетради!

Как только я решил, что я ничего не могу с этим поделать, я просто подумал и я заметил кое-что важное.

— О, точно!

— Что случилось, Хасидатэ?

Игнорируя подозрительный взгляд, которым одарил меня учитель, я взял кнопку из своей сумки.

Просто, не так ли. Я должен просто перезагрузить.

Если я испортил немногое, всё, что мне нужно сделать, так это переделать.

— Я хочу вернуться к обеденному перерыву!

Я пожелал в своей голове и нажал кнопку перезагрузки.

—— Перезагрузка

Я снова вернулся к обеденному перерыву.

Ухватив тетрадь, которую я взял со своего стола, я бросился в туалет.

Я просто останусь здесь до звонка. И подготовлюсь, пока я нахожусь в нём.

Я вернулся в класс, когда зазвенел звонок, снова прошёл пятый урок и вернулся за обедом, чтобы спрятаться в туалете.

Когда я услышал звонок, я вернулся в класс. Моя учитель математики уже был там, и мои родители выстроились у заднего входа.

— Что случилось, Хасидатэ?

— Простите, я ненадолго зашёл в туалет.

— С твоей тетрадью, ясно. Прекрасно. Я должен позволить тебе ответить на первый вопрос.

Я открыл свою тетрадь и подошёл к доске, чтобы ответить на вопрос. Я подготовился, поэтому речь шла только о переписывании ответа.

— Я закончил.

— Правильно, молодец.

Чисто.

Я очистил новую игру, которую Маки-тян создала для меня.

Так оно и было. Провал и повтор. Повторять снова и снова, пока я не исправлюсь, и продолжать. В бесконечных возможностях просто выберу сюжет успеха. Я мог бы выйти на путь идеальной жизни, такой как у брата. У меня были средства для этого.

С этой «Кнопкой перезагрузки жизни» в руке я мог бы быть непобедимым.

Сугита Нацуки была единственной девушкой, которая до сих пор была моей одноклассницей с начальной школы. В зависимости от того, как вы это видели, вы могли бы назвать её другом детства.

В детские дни мальчики и девочки нередко играли вместе, но даже с учётом этого она была особенной для меня.

Когда мы поступили в среднюю школу, хотя мы были в тех же классах, мы начали отдаляться друг от друга. У девушек были компании друзей только с девушками; мне больше не было места в её жизни.

Это было также, когда мальчики стали видеть в своих одноклассницах представительниц противоположного пола, поэтому в день открытого урока мы говорили о том, кто был симпатичен, у кого была самая большая грудь, и так далее.

— Что касается меня, ну, Сугита — мой типаж девушки.

Я помню, как кто-то сказал.

Она была очень популярна среди мальчиков. Я имею в виду, что она не была самой красивой девушкой в нашем классе, но из того, что я видел, всё было хорошо для неё. Что касается того, насколько она выделялась среди других, я бы сказал, что она была на втором месте по наибольшей известности. Кроме того, в виде лидера компании подружек, многие люди приходили к ней за советом.

Я думаю, что с тех пор, как я приобрёл Кнопкой перезагрузки жизни, я стал намного увереннее. Это не удивительно. Если я потерплю неудачу, я могу просто перезагрузить. Даже если бы я столкнулся с неблагоприятной ситуацией, я мог действовать с уверенностью, готовясь перезагрузить в любой момент.

Увидев, как другие повторяют свои собственные ошибки, мысль о том, что я тоже однажды повторял ошибки, заставляла меня сдирать собственную кожу. Временами у меня была доля неудач, но я мог перезагрузить, когда захочу. Что касается исключительно конечных результатов, я стал тем, чья жизнь была лишена неудачи.

Именно этим я отличался от всех остальных.

Возьмём, к примеру, Сугита Нацуки, которая в данный момент стояла на английском языке, держа печатную распечатку в своих измученных руках.

Она читала вслух, запинаясь на собственных словах; необычно для девушки, чей английский язык был обычно безупречным. Это было вполне понятно, однако, учитывая, что она только что получила распечатку, не говоря уже о том, что в неё было включено огромное количество новых слов. Если бы она заранее прочитала книгу в учебнике, ей не пришлось бы запинаться в словах.

Увидев, что она неуверенно прочитала английский вслух, а затем перепутала его на японском, я вздохнул.

Не было выбора.

Сугита Нацуки была особенной.

Я тайком залез в свою сумку, чтобы её не увидели другие, и нащупал кнопку.

[[image:/storage/reader-images/7d2d8d3951bcd377d559896e3ba76b9fe36ec13c.webp]]

—— Перезагрузка. Мир дрогнул.

Я вернулся в прошлую ночь.

Сначала я подумал о том, чтобы позвать Нацуки домой, но я не хотел делать слишком много. У меня, наверное, был номер Нацуки в моём телефоне. В прошлом году, на открытом уроке, я был в той же группе, что и она, и когда мы отправились на поход в горы, вся группа обменялась контактными номерами в случае, если кто-то столкнулся с плохой ситуацией.

SMS было безопаснее.

"Это я, Хасидатэ. У меня такое ощущение, что завтра английский будет довольно сложным, поэтому я думаю, что лучше всего попрактиковаться до нескольких страниц вперёд."

Простое сообщение, но этого будет достаточно.

Ответ пришёл немедленно.

"Подожди, как ты можешь это объяснить? Не говоря уже о том, откуда у тебя есть мой номер?"

"Разве ты не помнишь, все обменивались номерами в походе в прошлом году."

"О да, да. В случае чрезвычайных ситуаций, не так ли?"

"Не похоже, что есть какая-то необходимость."

"Конечно, нет. Мы ушли от темы! Вернёмся к разговору о завтрашнем английском классе! Откуда ты знаешь? Ты услышал это в учительской?"

"Я чувствую, что… учитель заставит нас читать из распечатки вместо учебника."

"Чего, мда? Может быть, он… но почему ты должен был написать мне об этом?"

"У меня ощущение, что он вызовет тебя."

"Почему?"

"Ты особый образец для вызова."

"Как грубо."

"Я пошутил."

"Ты интересный."

"Не знаю…"

"Это был комплимент. И ты спокойнее, чем раньше."

Спокойный, м-да.

"Не могу это отрицать".

"онимаешь, то, как ты отвечал сейчас, тоже было интересно. Во всяком случае, спасибо, спокойной ночи".

"Лады".

Она закончила это, сказав «спокойной ночи». Боже, эта девушка.

… нет, она всегда казалась мне типажом, которая так и поступает.

Сугита Нацуки никогда не делала шоу о том, что класс вращается вокруг неё. Она всегда нормально говорила с мальчишками.

Во всяком случае, я ничего не мог сделать, чтобы помочь ей здесь. Чтобы оказывать какое-либо влияние за пределами моих собственных прямых действий, мне понадобилось бы больше времени.

Я закрыл свой мобильный телефон и уснул.

На следующий день в классе английского, как я и предсказывал, Нацуки была вызвана. Я подумал, пришла ли она подготовленная. Разумеется, она дала нам великолепное прочтение материала, с прекрасным произношением даже на самых сложных словах.

Класс, удивленный неожиданной распечаткой, предоставленной нам, был ещё более удивлён тем, как Нацуки читала материал.

Кроме меня.

На обед Нацуки подошла ко мне.

— Твоё предсказание сбылось, хах.

— Хм. Не предсказание, как таковое.

— Опять это сдержанное отношение!

— Не могу это отрицать.

Мы оба засмеялись. Я с облегчением заметил, что мне достаточно удобно разговаривать с Нацуки, чтобы мы смеялись, как дураки.

С того дня дружба между Нацуки и мной стала всё ближе и ближе.

— Эй, Хасидатэ.

Спросила однажды Нацуки. Поскольку мы знакомы друг с другом начиная с начальной школы и живём рядом друг с другом, мы без колебаний ходили домой вместе.

— В какую старшую школу ты пойдёшь?

— Восточная старшая школа Курихара.

Я ответил, не колеблясь ни секунды. Обычно, когда в школу так трудно попасть, я не был бы уверен, смогу ли я вообще поступить, но я мог бы просто использовать кнопку перезагрузка, пока меня не приняли.

— Это поразительно. Я всё ещё не решила. Учитель сказал мне, что, основываясь на моих оценках, я бы хорошо подошла для старшей Карима.

— Это тоже впечатляет.

— Не надо мне всучивать эту «впечатляющую» внушительную виселицу.

— Моя вина.

— Что мне делать? Ах, так сложно выбирать между школами…

— Ты можешь это повторить.

Я притворился, что задумался, а потом заговорил.

— Думаю, что это хорошо, если ты выберешь, основываясь на той, куда пойдут твои друзья. В конце концов, лучше всего учиться с лучшими друзьями.

— Да уж.

— Кроме того, вступительные экзамены в старшие школы все разные, поэтому, вероятно, это хорошая идея подготовиться к экзаменам с теми людьми, которые нацелены на ту же школу, что и ты.

— Ах, тогда, может быть, я должна попытаться в старшую восточную Курихара?

— Э?

— Хм?

Я сказал «лучшие друзья», правило? Тогда… не так ли? Означает ли это, что для Нацуки я занимаю особое положение в качестве одного из её лучших друзей?

Это так? Это правда?

Насколько хороший друг является «лучшим» другом?

Возможно, столь хороший друга, что пытается поступить в ту же самую старшую школу вместе, она хочет, чтобы мы сблизились?

Мой пульс ускорился.

Что мне делать, что мне делать. Я впервые почувствовал это.

Перезагрузить? … Нет, это было бы плохо. Действительно плохо.

Нет выбора, кроме как продолжить. Без перезагрузки.

Мы шли молча.

Её скорость была медленнее, чем у меня, поэтому я умышленно замедлил свою собственную, чтобы соответствовать ей. Чирканье моих ботинок по асфальту раздавалось периодически. Возможно, потому, что они чувствовали атмосферу людей, воробьи на телефонных проводах, прежде всего, слетелись как стая.

Нацуки нарушила молчание.

— Хочешь учиться вместе?

— … Конечно.

— Спасибо.

Я думал, остальные дни моей средней школы станут блаженством.

Оказывается, с помощью кнопки перезагрузки мои дни в средней школе действительно были полны блаженства.

Вскоре после приобретения кнопки я взял на себя все усилия, чтобы как можно больше узнать о её возможностях.

Во-первых, хотя я использовал её почти 100 раз до этого момента, кнопка, казалось, не считала количество раз, когда я её нажал. По крайней мере, по мере того, что я мог сказать, на кубе не было никаких отметок, и не было никакого шума обратного отсчёта, когда я нажимал кнопку. У меня якобы отключались воспоминания, но я, кажется, ничего не забыл и не встречал ситуаций, когда я ничего не мог вспомнить. Возможно, если бы был такой эффект, это произошло там, где я бы не заметил. Так или иначе, хотя это было не так, я освободился от всех оговорок, и потому в последнее время я без колебаний перезагружался.

Тем не менее, я знал, что лучше перезагружать в случайном порядке. Всякий раз, когда я возвращаюсь, я принимаю во внимание «закон причины и следствия» — закон, согласно которому все события имеют причину. Даже если я перезагружу, если причина осталась неизменной, эффекты всё равно будут возникать.

Например, однажды в меня попал футбольный мяч, который пнул один из игроков футбольной команды. Его отказ несогласия со мной заставил меня разозлиться, но так как я не уклонился от мяча, я здесь был единственных, кто был неспокоен. Так что я перезагрузил и устроился в другом месте; однако мяч снова прилетел. Но я наказал этого парня, заблаговременно задержав его в коридоре и заставив его опоздать на тренировку; кроме того, в то же время мне удалось уклониться от мяча. Это была та ещё заноза в заднице, но это было нужно, чтобы избежать закона причины и следствия.

Всякий раз, когда я перезагружаю, я должен понимать, как заставить всё идти своим чередом.

Лучше всегда иметь чёткую цель. Чтобы вернуться к определённому моменту в моей жизни, я должен сильно пожелать этого, нажав кнопку. Желание чёткости и определённости потребовало практики, чтобы привыкнуть, но теперь я мог вернуться к любому моменту в прошлом, какого хочу.

Пока я делал смелые перезагрузки, я сохранял те моменты, где были приняты важные решения. Это была моя стратегия для идеальной жизни.

Итак, вступительные экзамены в старшую школу приближались.

Из-за того, что я всегда был с Сю, в сочетании с: «Хотите поучиться вместе?», — от Нацуки, наше три часто готовилось к вступительным экзаменам вместе.

Сю предложил своё место, и, поскольку нам больше некуда было идти, мы взяли его на себя.

— Фудзиёси, как насчёт твоих родителей?

Сю быстро и непринуждённо ответил на вопрос Нацуки.

— Они не ладят. Кроме того, у моей матери есть работа, а мой отец часто не приходит домой.

Он сказал, что это не серьёзно, поэтому в то время мы с Нацуки не замечали серьёзности ситуации, но, когда время ужина закончилось, и до сих пор никто не вернулся домой, мы почувствовали себя плохо.

— Эй, мне сделать ужин?

— Погоди, а как насчёт того, чтобы мы сходили куда-нибудь поужинать?

— Не беспокойтесь, оставьте это мне.

В холодильнике было множество ингредиентов, поэтому, просто присмотревшись, Сю привык готовить для себя. Нацуки вытащила чего-то немного и быстро состряпала угощения для нас троих.

— Хотел бы я это сделать.

— Ну мы, прямя точь-в-точь похожи на семью.

Нацуки рассмеялась, когда она это сказала. Поскольку я знал её так долго, я знал, что она не должна пренебрегать другим нуждающимися.

Когда мы трое собрались вокруг стряпни Нацуки и окопались, разговор перешёл на наши планы на будущее. Почему мы говорили о такой незрелой теме, я не знаю, но я думаю, что трое из нас, в доме парня, родители которого никогда не возвращались домой, чувствовали, что мы каким-то образом связаны с той же судьбой.

Или, возможно, связаны с тем же будущим. Такая же жизнь.

Я заговорил:

— У меня есть старший брат, и я хочу быть таким же идеальным, как он.

— Хорошо иметь цель на виду, — Сю кратко подтвердил мои стремления.

— Твой старший брат и вправду идеален?

— Ага, — я ответил немедленно, словно это было очевидно для меня. — Больше, чем идеальный, он превосходен во всём. Я никогда не видел, чтобы он поступал неправильно.

— Но Хасидатэ, неожиданно, ты всё делаешь на отлично.

Правда. Это только потому, что я перезагружаю всякий раз, когда я собираюсь потерпеть неудачу. Естественно, это было то, что я не мог рассказать Нацуки.

— Эй, Сугита, что ты хочешь сделать, когда повзрослеешь?

— Думаю, что хочу быть работником детсада.

— О, вроде воспитателя в детском саду?

— Ага. Ведь мне нравится работать с детьми, и, кроме того, я не могу себе представить, чтобы я когда-либо работала за столом в какой-то крупной компании.

— Но я думаю, что ты преуспеешь даже в корпоративной среде. Так как ты популярна и всё.

— Охо-хо-о-о. О, это было бы так приятно, работая в маленьком детском саду и заботиться о маленьких детях целый день.

Я попытался представить, как она работает в детском саду. Было легко представить её в небольшом детском саду, помогающей с небольшими задачами и подавая еду небольшими порциями.

— Я думаю, что Сугита превратится в идеального работника детского сада.

Я знал, что «идеальный работник детского сада» был чем-то странным, но это было правдой; я думал, что мечта Нацуки была для неё идеальной.

— Да брось, не говори так. Но я действительно рада, что ты так считаешь. — она засмеялась, ударив меня в плечо.

Сю перебил:

— Эй, из-за учёбы, думаю, мы должны чередоваться по очереди между нашими домами. Как насчёт этого?

Взволнованная Нацуки быстро отказалась: «Нет, я пасс».

— Почему?

— Это же очевидно. Вы парни, вы не можете войти в комнату девушки.

— Это не может быть единственной причиной.

Это было обычным оправданием, так что Сю принял это без вопросов, но я, знавший её с начальной школы, знал правду. Нацуки любила супергероев, и в её комнате были горы фигурок боевых трансформеров.

Даже в средней школе этот факт, вероятно, не изменился. Поэтому она никогда не приглашала одноклассников в свою комнату, особенно парней.

Мы обсуждали наши стремления до поздней ночи, поэтому мы с Нацуки вернулись домой далеко от комендантского часа и жестоко поругались с нашими родителями.

Глава 2. Даже на 3000-ом признании

— Поздравляю вас с поступлением!

Я слышал, как кто-то крикнул недалеко. Взглянув в этом направлении, я увидел, как несколько членов команды регби собрались вокруг одного из поступивших учеников и подкинули его в воздух. В кругу регбистов была девушка в спортивной форме (возможно, менеджер?), которая подняла руки над своей головой и аплодировала новому ученику.

Я был у доски объявления поступивших в старшую школу Карима. Это правда, что результаты можно найти в интернете, и это было быстрее и требовало меньше усилий, чтобы найти их, но, несмотря на это, собралось немало учащихся, чтобы увидеть имена, перечисленные на доске объявлений, желая увидеть официальные Результаты на бумаге.

Над мной были лепестки сакуры, только начинавшие цвести, а по ту сторону был холодный воздух раннего марта и раскрашенное небо.

Я посмотрел на доску объявлений сразу же узнав мой номер тестирования.

Затем я обратился к ученице, которая неподалёку раздавала листовки, и спросил:

— Извините. Могу ли я взять… одну из них?

— Ты допущенный ученик?

— Ага.

— Поздравляю! Эй народ, тут ещё один допущенный ученик!

— Подожди, эм…

— Поздравляю ещё раз!

Да, в конце концов, Нацуки, Сю и я выбрали старшую школу Карима.

Девушка… красивая девушка, неуверенно спросила меня, слегка наклонилась и посмотрела на меня.

— Ты идёшь или нет?

Это были мои варианты.

Золотой топор или серебряный топор.

Поскольку я был просто обычным учащимся средней школы, когда на меня выпадал выбор, на у меня не было выбора, кроме как выбрать одно или другое. Один голос в моей голове настаивал на том, что я не должен давать этой старшекласснице пользоваться тем, что меня подловили, но другой посоветовал, что, так как я всё равно собираюсь сюда пойти, было бы в моих интересах немного расширяться и устанавливать связи.

Собирался ли я идти или нет?

Золотой топор или серебряный топор?

Я должен расширяться.

Мой ответ вышел почти шёпотом.

— …Я пойду.

— Хорошо! Один на крючке!

Паренёк из старшей школы, подозвал меня и сказал мне, что около 10 человек уже собралось в семейном ресторанчике неподалёку.

После того, как мне сказали присесть и слушаться, я нашёл стакан апельсинового сока, выставленный передо мной.

— Пей сколько хочешь. Я угощаю.

Паренёк сел рядом со мной в дружелюбно манере и набросился на меня с вопросами: «Как тебя зовут? Из какой ты школы?», — явно удовлетворяя себя всё это время. Я кивал и улыбался, медленно потягивая мой сок.

Образно говоря, я задавался вопросом, какой цвет топора у меня сейчас есть.

Подняв глаза, я оглянулся на других учеников, которые явно были среднеклассниками. Как и я, они были поступившими учениками на путь становления первогодок в начале апреля. Были те, кто трясся, дрожал, и те, кто делал смелые поступки; было ясно, что никто из нас ещё не бывал в такой ситуации.

— Нет, не совсем.

— Хм? Ты что-то сказал?

— Нет, ничего.

Это было тогда, когда я заметил, что сборище этих учеников было не таким уж сплочённым, как другие, которых я видел до сих пор.

— В каком вы клубе?

— В каком я? В этом семестре у ресторана будет специальное предложение на чаепитие.

— А регби?

— Ха-а, что ещё за чёртово регби. Я не с этими парнями из объявлений о допуске. Я состою в Сезонно-спортивном клубе, ну в смысле, летом — теннис, а зимой — катание на лыжах.

Я думал о том, чтобы просто остаться в том же клубе, в котором я состоял во время средней школе, но было больше разнообразия в клубах, чем я себе представлял. Я никогда не слышал о клубе, где вы могли бы заниматься теннисом и кататься на лыжах.

Старшая школа, безусловно, формировалась, для становления совершенно нового опыта.

И я собирался стать, как эти ученики.

И вот так, миновал следующий час с пустой болтовнёй.

— Эй, сэмпай, это нечестно.

Красивая-девушка-та-самая-которая-неуверенно-спросила-меня, и с которой я разговаривал ранее, не стала слишком незаметно входить в семейный ресторан. Её непослушные волосы отражали её экстравагантность, и даже более того, её большие глаза и длинные ресницы приковывали внимание. Её внешний вид привлекал внимание людей, и она это знала. Если бы она подала свой голос, к ней обратились бы все взгляды. Таким образом, тон её голоса, и каждый небольшой жест должны были быть точно рассчитаны.

Она плюхнулась рядом со мной и заказала себе стакан неалкогольного вина (это что вообще такое?).

— Эй, какая средняя школа?

— Я пришёл из средней Сасаяма.

— Я из средней Центральной Накасато.

— А, ну понятно.

— Эй, брось с этим формальным общением.

— Но ты мой сэмпай.

На мгновенье она выглядела озадаченной, а затем открыла рот и выпустила большой-пребольшой смех.

— Неа, я просто ещё один поступивший учащийся. Я с самого начала поступила за счёт рекомендации, и я закончила тем, что просто слонялась вокруг школы, ничегошеньки не делая, поэтому член того клуба пришёл сюда и заговорил со мной.

О-о, так она того же возраста, что и я. Моё беспокойство растаяло. Я изменил своё сидячее положение, и вместо того, чтобы расправить плечи, я несильно вздохнул. Я приподнял взгляд немного выше. Девушка, которая, впрочем, как и я была моей одноклассницей, была всего-навсего старшеклассницей.

— Меня зовут Риса. А тебя?

— Хасидатэ Юто.

— Юто, хех. У тебя есть девушка?

Она с самого начала отбросила формальности и использовала моё имя.

Уверен, это отличается от средней школы. За три года обучения в средней школе я встретил одну девушку, которая звала меня по имени. Я всегда считал, что это норма, но, придя в старшую школу, появилась эта девушка, которая заговорила со мной, словно мы были закадычными друзьями. Сказать, что я был удивлён — это ничего не сказать.

Я совсем не был в восторге от этого. В конце концов, эта девушка Риса, видимо, не поможет мне в достижении моего идеала совершенства.

Она поступила по рекомендации, поэтому она слонялась вокруг школы? И клуб того парня втянул её к ним? Не говоря уже о том, что она красотка?

Сомнений нет, она уже встречалась с некоторым сэмпаями.

Я во второй раз осмотрел семейный ресторан. Это он? Может быть, он?

Если бы я согласился на такой полноценный образ жизни, это было бы ужасным оскорблением моей прекрасной жизни до сего момента.

… … Ну, пожалуй, не буду выходить из роли на некоторое время, просто хочется посмотреть, что из этого получится.

— Окей, как думаешь, эта моя девушка?

— У тебя её нет. Ты похож на мрачного типа.

— Что угодно, не мрачный, а яркий. Я популярен, знаешь ли.

— Лже-е-е-ец. Это полная ложь. Тебе не нужно надевать маску, знаешь ли. Расскажи старшей сестрёнке правду.

— В этом даже нет смысла.

— Эй, я родилась в апреле. Я старше всех в моём классе, точнее большинства.

— Ась, апрель?

— Во-вторых. В начальной школе я всегда была первой в списке.

— Апрель значит, ничего себе, это примерно в начале учебного года. Я никогда не встречал таких людей.

— И это правда, я клянусь. Во всяком случае, у тебя есть девушка? Да ладно, поболтай.

— Заткнись.

По какой-то причине, это было весело.

Я сам был поражён тем, с какой скоростью я выговаривал неожиданные вещи.

Это довольно-таки мило, подумал я, оставаясь раскрепощённым, чтобы вести беседу, не заставляя себя беспокоиться о вещах, таких как небольшие изменения в выражении лица или нюансах. Непринуждённые разговоры были приятны.

— … Я должен воспарять духом на вступительных экзаменах в колледж.

Риса не пропустила то что я сказал со вздохом.

— Хм-м? Не говорите мне, что ты один из тех, кто еле поступил, невзирая на снижение требований?

— Погоди, вообще-то не совсем…

Мой телефон зазвучал глубоко в моём кармане. SMS. Когда я увидел содержимое, я с облегчением ответил.

— Твоя девушка?

— Неа.

Во всяком случае, пока ещё нет.

— Мама?

— Тоже не она… я должен вернуться домой.

Я встал. Риса посмотрела на меня с удивлением, расписанным на её лице.

— Что случилось? У тебя есть то, что тебе нужно сделать?

— … Разговаривая с тобой, я отклонился от пути к совершенству. Увидимся.

Я схватил свою сумку и вышел из ресторана. Мне никогда не удастся повернуться и увидеть выражение, которое было у Рисы, в тот момент, когда она смотрела, как я ухожу.

Было кое-то, что требовало моего ухода.

В SMS говорилось: «Я тоже прошла».

И именно поэтому я должен был пойти к месту жительства отправителя этого текста.

… … То есть к Нацуки.

Было кое-то, что я хотел сказать ей, если мы оба поступим в школу.

В этот момент я отправил SMS моему брату. Ранее я обсуждал с ним, что я собирался сделать.

"У тебя всё будет хорошо. Двигайся вперёд и не теряй свой путь."

У меня было одобрительное сообщение моего брата.

Я подумал, что это придало мне сил.

Мой дом был в городе под названием Хатиодзи, который был в часе езды на поезде от центральной части города. Он не был ни в прибрежной, ни в горной местности; просто маленький сельский город, расположенный в пригороде. Центром жизни Хатиодзи была Станция Хатиодзи.

Назначенным местом встречи с Нацуки был главный вестибюль Станции Хатиодзи. По обеим сторонам рельс проходила эстакада, тянущаяся с севера на юг, которая была превращена в главный вестибюль, а посредине был фонтан и скамейка, которые часто использовались в качестве места для встреч.

Он был примерно в десяти минутах ходьбы от моего места до станции.

Это был путь, который я использовал бы для своей поездки в старшую школу.

Перейдя через перекрёсток, я поднялся по лестнице, ведущей к внутренней части станции. Поскольку станция только что была перестроена, всё оборудование было из новейших моделей. Наконец, у подножия лестницы было красивое витражное стекло.

Перед тем как добраться к переделанной станцией от северной стороны к южной стороне, нужно было пройтись по узкому подземному переходу; поскольку сейчас на втором этаже была площадка для турникетов, можно было просто пересечь главный вестибюль с одной стороны на другую.

Станция была оживлённой. Для буднего дня, это была довольно-таки весомая толпа людей.

Моё беспокойство нарастало в шумной толпе людей. Глубоко вдохни. Ты должен успокоиться. Стремись к совершенству.

Я приставил монетку к торговому автомату для напитков расположенному в центре вестибюля. Ну быстрее, я попытался и неуклюже повертел монетой. Со звоном, монета укатилась под автомат.

Глубоко вдохни. Не время волноваться по пустякам. Я имею в виду, это всего лишь сто иен.

Я должен, по крайней мере хотя бы вставить монету и получить свой чёрный кофе.

Я вздохнул и поднял банку к губам.

Я медленно пошёл к фонтану. Нацуки ещё здесь не было.

Внезапно, холодный ветер охватил вестибюль. В конце концов, было ещё начало марта.

Когда назначенное время в 3 часа приблизилось, я увидел, как Нацуки направляется ко мне. По дороге, её руки были загнаны в карманы её пальто, а ещё она пристально смотрела на землю, казалось, ей не приятен холод.

— Нацуки!

Она подняла голову. Проведя всю нашу среднюю школу вместе, где-то вдоль этой череды мы начали звать друг друга по нашим именам.

— О, Юто! Поздравляю тебя с поступлением в старшую школу!

— А, ага. Ты тоже, Нацуки.

— Спасибо! Тогда мы снова будем вместе в старшей школе.

Тот факт, что Нацуки тоже заметила, что мы были друзьями со времён начальной школы, подняло моё блаженство до невероятных высот.

— Очень жаль. Должно быть, судьба.

— Я рада, что Сю тоже прошёл.

— У Сю есть мозги, конечно же, он прошёл.

— Юто, в конце концов ты остановился на старшей школе Карима, да?

— Я ничего не мог с этим поделать, учитель сказал мне, что я никогда не попаду на Восточную Кувахара.

Не было никаких шансов, чтобы меня могли туда принять, так что я просто подал заявление туда, где мы могли собраться вместе.

— Ой. Ну, всё получилось хорошо, не так ли? Юто, ты единственный, кто пошёл в ту же самую школу со мной начиная с начальной школы.

Ах, так Нацуки считает меня исключительным, наверное. Я бы сказал, это то, что они назвали бы «совпадением небес».

Сейчас, для кого-то, кто стремился к совершенству, цель не заключалась пойти в старшую школу вместе с ней, но в данном случае это было важной предпосылкой. В конце концов, я должен быть в состоянии исправиться на случай, если мне будет тяжело попасть в колледж, и что ещё более важно, я должен продолжить работать, имея прекрасную жизнь в старшей школе вместе с нею и другими. Я это сильно понимал.

После того, как Нацуки уселась на скамейку, я подошёл сделать то же самое. Мы сидели, одинаково уставившись в направлении турникетов.

Люди, которые прошли через турникеты, были проглочены лестницей, тянущейся в платформы. В противоположном направлении шли те, кто спешил с поезда и поднимался по ступеням… офисный планктон, домохозяйки с сумками, начальники… и среднеклассники по дороге домой из школы, молодые бизнес-леди сжимали свои большие чемоданы. У молодой пары, на их пути, было какое-то забавное выражение. Тут действительно было необычное разнообразие людей, которые пользовались станцией.

Пока мы смотрели на турникеты время шло.

О чём думала Нацуки? Возможно, то же самое, о чём думаю я?

Мои колени начали зудеть, и моё сердце начало биться быстрее.

Если Нацуки встанет и уйдёт, все мои шансы будут потеряны. Мой идеальный план рухнет.

Я трижды медленно вдохнул и открыл рот.

— Эм…

— Хм?

— Эм, ну, Нацуки… ты мне нравишься.

Я сказал это. Каким-то образом.

Неважно, насколько человек практикуется, признание — это нервотрёпка. Спросите кого-нибудь из числа тех, кто был тысячи лет назад или что-то ещё, они скажут то же самое.

Нацуки немного взмахнула ногами и собралась с духом, затем встала со скамейки. Она повернулась, её взгляд повернулся от турникета, чтобы встретиться с моим.

— Юто, я считаю тебя очень хорошим другом. Мы были вместе со школы, начиная с начальной школы, вплоть до того, что добрались до высоких результатов в старшей школе. Я не хочу, чтобы то, что я скажу, было неверно истолковано, или заставит тебя думать обо мне что-либо, что это неправда, поэтому я не буду смягчать мои слова. Прости… Я никогда не смогу с тобой встречаться, Юто.

Никогда не сможет… Никогда не сможет встречаться со мной…

Это были слова, которые я никогда не думал, что услышу.

Всего секунду назад, очки моей жизни заставляли меня работать изо всех сил. Я думал, что у меня всё в порядке на пути к совершенству.

— Извини, мне нужно куда-то отойти.

Нацуки встала со скамейки и подняла сумку, затем направилась к южному выходу.

Я не мог заставить себя бежать за ней. В конце концов, это было бесполезно, подумал я.

Звук её шагов унёс ветер. Ветер, который мгновение назад носил намёки на весну и хорошие мысли, пронзил мою одежду холодом.

После этого первого признания я ничего не мог сделать.

Через 15 минут после душераздирающего признания. В семейном ресторанчике расположенном напротив Станции Хатиодзи.

У меня была комната на четырёх человек. На столе были напитки, гамбургер, грибы в японском стиле, пицца Маргарита и рыбное ассорти на гриле Сузуки. Ну, даже подвергнув изложению, думаю, что не было никакого другого способа описать моё текущее состояние кроме как «пить по-чёрному». Даже незнакомец, просто взглянув на этот стол, мог сказать, что я напиваюсь… это было так просто, прямо как действительность и безоговорочная очевидность того, что я напивался.

Просто, подумал я.

Я признался подруге детства, которую так долго любил, и получил отказ. Это был простой поступок поедания, чтобы отвлечь меня от боли.

… … Как будто я мог просто отвлечься от этой боли.

Я думал, что в этом марафоне я набираю очки. Конечно, у меня были небольшие промахи, но никаких больших неудач. Поэтому, естественно, я думал, что моё признание пройдёт гладко.

Я вонзил свою вилку в желток яичницы поверх моего гамбургера, поднеся конец вилки с желтком, который испускал аромат и изменился в цвете, тогда как он смешался с мясным соусом. Затем я закинулся мясом и съел его.

Так вкусно. И горько. И больно.

Я пытался успокоиться, но у меня в животе был бунт. Ну, может быть, теперь, когда мой желудок полон, если я снова признаюсь, она передумает. Поскольку не похоже, что отсутствие привязанности ко мне отражалось на её лице.

Пф-ф, да кого я обманываю, она же сказала: «Я никогда не смогу с тобой встречаться», — не так ли?

Это был факт.

Хм… погодите-ка.

Рука, держащая вилку, остановилась по среди укуса. Мысль вкралась мне в голову… может быть, просто…

Нацуки видела во мне кого-то особенного. Это было ясно. Она сама сказала, что я единственный, кто был на её стороне начиная с начальной школы. И мы даже вместе занимались для школьных проходных экзаменов.

Естественно, у неё были бы фантазии. Например, что, если я стану её парнем.

Таким образом, она пришла к выводу, что она «никогда не смогла». Ну, может быть, моя проблема была в чём-то, что произошло до того, как она сформировала такой вывод.

Во всяком случае, это было возможно.

Тогда получается, не означает ли это то, что у меня был один из ста, один из тысячи, один из трёх тысяч шансов на успех?

И учитывая, что есть какой-то шанс, не означает ли это, что если я попытаюсь снова и снова, и снова, в конце концов, я получу согласие?

Перезагрузка была тем, что выбирала ещё одну возможность из всех доступных возможностей. Я бы не смог воплотить это самостоятельно, но, поскольку была такая возможность, я бы ожидал, что как-нибудь по ходу дела, моё желание сбудется.

Я вытащил кнопку перезагрузки из своей сумки и без колебаний нажал на неё.

—— Перезагрузка. Мир дрогнул.

Подтвердив своё признание в старшей школе, я пришёл кратчайшим путём до станции.

Я сидел на скамейке, ожидая Нацуки. Что мне делать? Как я должен признаться, чтобы не быть отвергнутым?

У меня в голове пробежали все имеющиеся варианты, и, когда мои слова всё ещё пролетали в моей голове, я заметил, как Нацуки приближается и подбежал к ней.

Реакция Нацуки на моё быстрое и внезапное приближение заставило её сделать несколько шагов назад.

— Ты мне нравишься, Нацуки!

— Э? А? Э… э… извини. Я никогда не смогу встречаться с тобой, Юто.

—— Перезагрузка. Мир дрогнул.

— Нацуки, я хочу, чтобы ты успокоилась и выслушала меня.

— Хорошо.

— Ты мне очень нравишься.

— … Прости. Не думаю, что смогу когда-нибудь встречаться с тобой.

—— Перезагрузка.

Я нырнул в фонтан. Когда вода капала с моих волос и все взгляды сосредоточились на мне, я повернулся к Нацуки и крикнул:

— Ты действительно нравишься мне!!

— Извини, я не могу встречаться с тобой.

—— Перезагрузка.

Я купил букет гвоздик в цветочном киоске в вестибюле.

— Нацуки, ты красивее, чем эти цветы. Я хочу встречаться с тобой.

— Извини, я никогда не смогу встречаться с тобой.

—— Перезагрузка.

Я сделал свой ход прямо в лоб. Я схватил обе руки Нацуки своими собственными, произнеся низким голосом:

— Я люблю тебя. Встречайся со мной.

— Нет, я не могу этого сделать.

—— Перезагрузка.

— Нацуки!

— Извини!

—— Перезагрузка.

—— Перезагрузка.

—— Перезагрузка.

—— Перезагрузка. Перезагрузка.

—— Перезагрузка. Перезагрузка. Перезагрузка.

—— Перезагрузка. Перезагрузка. Перезагрузка.

… … … … … Перезагрузка… … … … … … … … … … … … Перезагрузка… … …

Даже на 3000-ом признании ответ оставался: «Я никогда не смогу встречаться с тобой».

Всего-навсего был неизменный факт, что между нами была огромная пропасть, которую я никогда не смогу пересечь, независимо от того, насколько я смело пытался.

Другими словами,

— Я не её типаж.

Не её типаж… не её типаж, мда уж…

Вот как это было.

Я в очередной раз сидел в семейном ресторанчике, напиваясь.

Я буйно вонзил вилку в ассорти из жареной рыбы Сузуки. Я знал, что это грубо, но я просто так устал от всего. Я ловко отделил кусочек белой плоти кончиком вилки и собиралась запихнуть его себе в рот.

— Желаешь?

Я не слышал этого голоса в течение долгого времени. Лицо, которому оно принадлежало, появилось на виду, мир снова превратился в монохромный, и Маки-тян появилась в кресле напротив меня.

— Хм, разве не слишком много желаний? — Маки-тян опёрла подбородок на руки, глядя на меня раздражённым выражением, которое было внутри её глаз.

— Ты всё это видела?

— Всё.

Удручённый, я продолжал втягивать в себя рыбу. Поскольку вкус был сильным, вместе с ним я зачерпнул немного риса.

— Фофеву ыы ве вожеф офтавить вевя у фокое?

— А?

Мои слова не могли вырваться из моего рта, потому как он был набит едой. Я проглотил её с помощью воды и заговорил.

— Я сказал, почему ты не можешь оставить меня в покое?

— Сейчас-сейчас, я пришла сюда, потому что я беспокоилась о тебе. Не нужно быть таким холодным.

Маки-тян сжала губы в недоумении, затем потянулась и выдернула из моей тарелки мясо по-французски, съев его только передними зубами.

— Эй, не бери еду, не спрашивая.

— Успокойся, это всего лишь мясцо.

— Я думал, что смогу добиться идеальной жизни, всего лишь перезагружая, и я не знаю, сколько раз я это делал, всё же некоторые вещи оставались невозможными, и у меня никогда не будет идеальной жизни. Ты должна протянуть мне руку.

— Просто потому, что твоя жизнь перезагружается, это не обязательно означает, что сердца других перезагружены.

— Ага, я знаю… Ну, я понял это… Но разве невозможно, что в бесконечных возможностях есть хотя бы один шанс на успех? Не могла бы ты дать мне подсказку, найти правильный выбор, знаешь ли?

— Э-э-э… — пробормотала Маки-тян, сложив руки. Конечно, она всё ещё была занята мясом. Потерпев поражение, я подтолкнул к ней картошку фри.

— Возможности бесконечны, это да, но шансы, которые ты получишь, ограничены.

Маки-тян выглядела так, будто она изо всех сил пыталась выбрать между разговором со мной и поеданием картошки фри. Она набросилась на неё, изредка кивая головой, чтобы показать, насколько она восхитительна. Это разозлило меня.

— Юто, я думаю, тебе следовало бы подумать ещё немного, прежде чем принимать решения.

— Чёрт, говоришь, что я не думаю прежде чем делаю их?

— Ну, что-то типа того. Во всяком случае, помощи не будет. Ты так сильно загадал желание, в те дни, когда ты обоссался и хотел начать всё сначала, так что…

— Прекращай говорить об этом! Не говоря уже о том, я здесь ем!

Было немного раздражающе, что Маки-тян должна была быть единственным человеком во вселенной, которая знала о моих обсосанных штанах.

— Юто, я уже говорила тебе об этом раньше, но знаешь, перезагрузка твоей жизни по сути является не чем иным, как отключением твоих воспоминаний. Не забывай об этом.

— И когда я спросил о том, что случилось с моими воспоминаниями, ты сказала мне, что ничего приблизительно в них не изменится, я их не забуду.

— Не похоже, что я точно знаю, что с тобой произойдёт. Если ты просто используешь эту вещь волей-неволей, они могут закончиться тогда, когда они тебе будут нужны, ты знаешь?

— Эй, я смотрю в будущее. Прошлое существует для того, чтобы сделать будущее идеальным. Поэтому, если мы должны жертвовать прошлым ради будущего, то пусть будет так. Я до сих пор был идеальным и должен поддерживать эту аккуратность.

Без предупреждения Маки-тян сложила руки и подняла их над своей головой, а затем опустила на поверхность стола. Таблица была разделена на две части, и из образовавшейся трещины вырвались бесчисленные карты. Она подняла руки в воздухе, ловко развеивала карты размахивая ими в воздухе. Она выделила одну из карт, передвинув её на луч света, выходящего из окна.

— Ты помнишь это?

Она изображала меня с моих дней начальной школы.

Там я был на грани слёз, потому что я не мог закончить с морковью на моём школьном обеденном перерыве. Думается мне, что прежде чем пойти играть я должен был закончить свой обед. Тогда, в начальной школе, Нацуки подошла и съела мою морковку ради меня, и мы вместе играли в школьном дворе на оставшуюся часть обеденного перерыва с некоторыми другими одноклассниками. Мы выглядели такими счастливыми.

— Ты помнишь?

— Помню ли я или нет, это странно. Этого никогда бы не происходило. Я никогда не был плох в поедании морковки. Я ел их, как и любой нормальный ребёнок. Я никогда бы не оставил их в моём школьном обеде. Я имею в виду, что конечно же, тогда мне потребовалось много времени, чтобы съесть обед. Но я съел всё, что мне полагалось, а затем пошёл и поиграл со всеми.

Маки-тян дала победный вздох и собрала все карты, аккуратно собрав их в колоду и положив на стол.

— Это воспоминания, которые ты утратил, — она повернула карты, давая понять очевидную толщину колоды. — Знаешь, их уже много, ты уже потерял много воспоминаний.

Забыл? Невозможно.

Она держала колоду между большим и указательным пальцами. Они были в толщину прямо как пять колод по пятьдесят две карты вместе взятые.

— Что ты имеешь в виду, забыл? Я совсем не изменился, верно?

Я пытался вспомнить, забыл ли я что-нибудь. Если бы я действительно был плох в поедании морковки, когда был маленьким, и мне помогла Нацуки, если всё это правда и действительно произошло, у меня должны, по крайней мере, иметься воспоминания об этом.

Но неважно, насколько сильно я ломал свою голову, даже самый маленький фрагмент воспоминаний не приходил на ум.

Я выхватил карты из рук Маки-тян и поднял их, одну за другой, к свету. Да, человек на картах был, конечно, я собственной персоной, но это было так, как будто я смотрел на совершенно другого человека; такой Юто, я никогда не знал, что делал вещи, которые я никогда не делал. Не было ни одной карты, которая звонила бы в колокольчик.

Может быть, в то время как я стремился к совершенству, и продолжал твердить о том, как будущее было важно, я сделал некоторые вещи с последствиями, которые нельзя было отменить…

— Ты не совсем ошибаешься в этом. Однако выбор, который ты делаешь, так же важен, как и воспоминания, которые ты потерял. Когда придёт время, чтобы ты принял действительно важное решение, позаботься, чтобы не вступить на путь, о котором ты пожалеешь.

Маки-тян читала мне лекцию в то же время кушая ещё одно мясо. В какой-то момент она добавила петрушку к картошке, сделав их немного более очаровательными. Она сложила руки вместе и помолилась…

— Спасибо за еду…

Было ли это уместно для неё, чтобы быть настолько почтительной в таком месте, как это?

— То, чего ты желал, было «исправить это», и я просто предоставила это желание. Кнопка — это инструмент, который ты используешь для этой цели, но тот, что решает, позволяет ли перезагрузка тебе двигаться дальше или навсегда застрять колесу это ты, Юто.

Маки-тян отодвинула от меня карты и перетасовала их в великолепном шоу ловкости, а затем один раз хлопнула в ладоши. Колода карт растворилась в воздухе.

— Юто, ты действительно этого желаешь?

— Да.

— В самом деле? Тогда ты двинешься дальше или останешься, застряв?

Ты бросишь золотой топор или серебряный? Или это…?

Я должен был сделать выбор. Чтобы двигаться дальше или оставаться. Я должен был решить, чего бы я хотел, от чего бы я отказался, что я хотел получить, что бы я отбросил.

— Маки-тян, ты…

— Эй, посмотри на улицу. Для тебя открыт совершенно новый выбор.

Услышав это, я повернул голову в монохромный мир снаружи. Как только я позволил себе взглянуть на мир, он вернулся к своему старому красочному я. Я быстро обернулся, но Маки-тян уже исчезла.

Недавно отремонтированная зона для посещения Станции Хатиодзи также должна была служить местом эвакуации в случае чрезвычайной ситуации. Люди эвакуировались бы к месту и ставни на северном и южном воротах закроются.

Я видел, как люди ютились за ставнями. Возможно, пожар? Нет, дыма нигде не было.

Секунды спустя, пожарная машина и полицейский автомобиль подъехали и припарковались перед вокзалом, визжали сирены. Однако ставни не показывали никаких признаков подъёма, и пожарные не собирались въезжать на станцию.

Я остановил сотрудника ресторана, когда он проходил мимо моего стола и спросил его, что происходит, но он тоже был полностью без понятия.

Без сомнения, что-то случилось, но что? Я не мог понять.

Мой телефон завибрировал, уведомив меня о новом SMS. Это была девушка, которая только что бросила меня… ну, мы даже не встречались, поэтому вы вряд ли могли бы назвать это «бросить» … ладно, это не тот пример «бросить», который я имел в виду изначально… это была Нацуки.

Тема: Похоже, мы оказались в ловушке

Ставни внезапно опустились и все застряли в вестибюле. Ты снаружи?

Я подумал, что будет быстрее поговорить с ней, поэтому я набрал её номер, но вызов не соединялся. У меня не было выбора, кроме как ответить по SMS.

"Я снаружи. Здесь настоящий переполох. Полиция здесь, но они, похоже, не могут попасть внутрь."

Нацуки возможно и отвергла меня, но она по-прежнему важна для меня. Я мог бы как-то помочь, подумал я, и направился к станции.

Я расплатился за свой счёт, и ко всему прочему, выйдя из здания, меня окружила толпа людей. Я медленно пробирался сквозь толпу к станции, только чтобы быть остановлен полицией.

— Там мой друг.

— В настоящее время полиция и пожарные делают всё возможное, чтобы урегулировать ситуацию. Пожалуйста, отойдите.

Смиренно отступив, когда мне сказали из полиции, расстроило меня, но я выбрался из толпы.

Должен был быть другой способ добраться до Нацуки.

Между мной и вестибюлем была высокая стена, и я не думал, что смогу перелезть через неё. Для того, чтобы пробраться внутрь станции, я должен пройтись по старым железнодорожным путям, которые вели внутрь.

Это, конечно, было абсурдно.

В толпе раздалось объявление: «В связи с проблемой, которая произошла на Станции Хатиодзи, мы откладываем всю транспортную деятельность».

— Это мой единственный шанс!

Некие едкие чувства в глубине моего сознания побудили меня собрать мою силу и выкрикнуть это. Так или иначе мне придётся попасть в этот вестибюль. Зная о невозможности выполнения задачи передо мной, я пошёл к железнодорожному переезду.

Нацуки была особенной для меня.

Это было в четвёртом классе. Когда над мной ещё не издевались мои одноклассники, когда разрыв между девочками и мальчиками был не таким сильным. Я играл с Нацуки и кучей наших друзей после школы.

Это был тот день, когда мы встретили того мальчика.

Все мы были увлечены игрой в прятки, пока звонок не дал сигнал нам вернуться домой. Остальные дети ушли один за другим, пока не остались только Нацуки и я.

— Пойдем домой с воронами. ♪ ~ ♫ ~ ノ

Нацуки напевала эту часть песни.

Внизу на спортивной площадке была бейсбольная команда, которая до сих пор тренировалась. За ними присматривали взрослые, поэтому мы не могли просто пойти туда и заговорить с ними. Что касается людей, оставшихся на школьном дворе, кроме Нацуки и меня, то был только маленький мальчик, который играл сам с собой, и старик, который почему-то сидел на качелях.

Между нами сложилась неловкая атмосфера, поэтому я подтолкнул Нацуки, чтобы пойти домой. Это было тогда, когда старик на качелях поманил меня. Он казался подозрительным, но заботливым, и был одет как отец в свой выходной день… … может быть, как учитель, вы могли бы сказать… и поэтому мы с Нацуки пошли к нему навстречу.

— Не могли бы вы поиграть с этим ребёнком, пожалуйста, — сказал он и указал на маленького мальчика. Затем он вытащил из своего портфеля два слитка шоколада.

— Я его отец, но я не знаю, как играть с ним.

Мы приняли шоколад без единого подозрения и подошли к мальчику.

— В какой ты классе?

— Во втором. Что вам нужно? — ответил он, поднимая камешки на школьном дворе, осматривая и складывая их. Мы узнали, что его зовут Такеру.

Нацуки присела на корточки рядом с ним.

— Такеру-кун, что ты делаешь?

— Изучаю.

— А-а, понятно.

Нам сказали играть с ним, но всё, что было, так это то, что Такеру продолжал играть сам с собой, Нацуки говорила с ним, а я бесцельно слонялся. Я не заметил, когда, но в какой-то момент старик встал и ушёл.

В конце концов, учитель подошёл и сказал нам идти домой. Мы ответили: «Я-я-я-ясно», — как два синхрониста. Уже темнело, и мне уже и вправду не терпелось вернуться домой.

— Но что мы будем делать с Такеру-куном? Куда пошёл его папа?

— Он пошёл домой. В любом случае, если мы не пойдем домой, наши родители сойдут с ума.

— Мы не можем просто оставить его здесь.

Пока мы обсуждали его судьбу, Такеру полностью игнорировал нас.

— Вы играете с Такеру?

Какой-то старик, которого я никогда не видел, подошёл к нам. У него была примерно такой же внешний вид, как у другого, но даже в свете сумерек я мог сказать, что это был не отец Такеру.

— Кто вы?

— Я пришёл, чтобы забрать Такеру. Пойдём.

— Нет! — Такеру бросил камни.

— Ты его знаешь? — спросили мы.

— Мой дядя, — ответил он.

— Пойдём домой, Такеру.

— Не хочу.

Я тут же подумал, что он пытается его похитить.

— Такеру, бежим! — я схватил руку Такеру и убежал.

Я крикнул Нацуки:

— Найди его папу!

Конечно, старик погнался за Такеру и мной. Поскольку он был взрослым, он был намного быстрее, но мы знали школьный двор, как свои пять пальцев. Пользуясь всеми переулки и скрытыми путями, мы спрятались от него.

Но у нас были наши пределы. Рядом с западным входом старик схватил меня за руку.

— Такеру, иди сюда.

— Не делай этого! Убегай!

Старик оттолкнул меня в сторону, и схватил Такеру. Он уходил с ним!

Именно тогда прилетела Нацуки с: «Хия!!», — и приведя старика. Позади неё был отец Такеру.

Когда я лежал там на земле, Нацуки предложил свою руку, спрашивая, в порядке ли я.

Ничего себе, подумал я. Нацуки была для меня мессией. Возможно, она запаниковала в тяжёлой ситуации, но у неё хватило смелости доставить о недоброжелательном нападении взрослому человеку.

Нацуки была потрясающей!

Однажды она, несомненно, станет прекрасным человеком.

В то время я уже начал тосковать по таким качествам моего брата как «совершенство» и «аккуратность». Я думал, что я тоже должен стремиться быть похожими на неё.

Она была таким же человеком, как и я.

У неё было такое же будущее, как и у меня.

С того дня Сугита Нацуки была для меня очень особенным человеком.

Я был так невыносимо обеспокоен Нацуки, что я бежал на полной скорости к железнодорожному переезду, но, когда я добрался до туда, там больше никого не было. Они все, вероятно, отправились на смотровую станцию. Добраться до переезда было лёгкой задачей для меня; добраться до платформы будет другая история.

Из-за всех беспорядков поезда были остановлены.

Я шёл по кювету, который пролегал параллельно рельсам, и заметил впереди некоторых пассажиров на платформе. Кто-то окликнул меня:

— Ты добрался сюда с дороги?

Все повернулись ко мне.

— На самом деле от железнодорожного переезда. Я пытался понять, могу ли я попасть в вестибюль таким способом…

Руки спустились с платформы и помогли мне подняться.

— Здесь нет возможности пройти.

Интересно почему же, я спустился по лестнице, чтобы разобраться, и сразу же понял. Проход между вестибюлем и лестницей был заблокирован ставнями. Кнопка, открывающая ставни на моей стороне, не срабатывала, когда я пытался нажимать на неё.

Вестибюль был хорошо и основательно опечатан.

Я огляделся в поисках решения, чтобы открыть ставни. Казалось, что вместо того, чтобы пытаться открыть гигантские ставни на входах Север-Юг, с 2-х метровыми лестницами будет проще.

Тем не менее, вещи на платформе, такие как стулья и мусорные баки, были крепко прикреплены к полу, и я ничего не мог встать и открыть ставни.

БУМ.

Огромный грохот сотряс здание.

Рефлексивно, я нырнул вниз и прикрыл голову.

Ставни начали трещать. Я услышал звук металла, разбившегося о металл.

Это был взрыв внутри!

БУМ. БУМ.

Когда раздались взрывы, система пожарной сигнализации начала сходить с ума. Взрыв должен был вызвать пожар. Люди на платформе спрыгнули на рельсы и направились к железнодорожному переезду.

На втором разе это стало более опасным.

Осталось немного времени.

Я беспокоился о Нацуки.

Я приложил мою руку к ставням, чтобы убедиться, что она не горячая, а затем прижал моё ухо к ним. Я мог услышать слабые крики за железными ставнями. Звук бега. Они пытались убежать? Мои уши встретились со звуком очередного взрыва.

— Нацуки!

Я сделал несколько шагов назад. Опустив голову, я побежал и врезался в них со всей силы. Они шумно застучали, но это всё. Дым вытекал из нижней части ставней. Там определённо происходит что-то страшное.

В очередной раз, я отступил и бросился к ставням. Опять же, мои бесплодные усилия не принесли ничего, кроме шума.

Я наклонился к тому месту, где выходил дым, и подавился дымом, слёзы лились из моих глаз.

Нацуки…

Ах, да. Перезагрузка, мне просто нужно перезагрузить…

Тем не менее, я знал из своего прошлого опыта, что простая перезагрузка без объяснения того, как исправить ситуацию в поезде, приведёт к тому же концу. Теперь нет смысла перезагружать, если я не нашёл времени, чтобы выяснить, когда именно я должен вернуться и что там делать.

Я собирался сдаться, когда услышал щелчок.

А? Подумал я, и посмотрел вверх. Ставни медленно скользнули вверх. Дым выскочил из отверстия. Я пополз, кашляя, вверх по лестнице.

Вход в турникет был густым от дыма, но я мог сказать, что он неуклонно расчищается. Главные ставни в вестибюль были открыты, как же хорошо.

Противопожарная команда растеклась внутрь прямиком из главных ставней.

— Нацуки! Нацуки! Где ты? — закричал я.

Внутренняя часть станции была в жалком состоянии. Были отметены взрывов, разбросанные по всему сектору, и окна витрин в магазинах станции были разбиты в некоторых местах. Я мог видеть признаки того, что кто-то использовал огнетушитель. Я с облегчением увидел, что все пожары были потушены.

Все люди направлялись к выходу.

Я маневрировал в потоке людей, ища Нацуки.

— Юто!

Я почувствовал руку на моей руке и оглянулся через плечо. Это была Нацуки. Она говорила со мной, как всегда! Да, даже в такой ситуации я всё ещё очень беспокоился о том, что неудачное признание испортило нашу дружбу.

— Нацуки, тебе не больно, так?

Форма Нацуки побелела с правой стороны, но в остальном она казалась невредимой.

— Я в порядке! О, это тогда, когда я попыталась использовать огнетушитель. Сначала я не была уверена, как использовать его, так что я разобралась в нем самостоятельно. У него довольно-таки мощный воздуховод.

— Почему ты разбиралась с огнетушителем?

— Взрыв был рядом со мной, и вспыхнул пожар. Я была окружена маленькими детьми, поэтому…

— Это очень рискованно.

— Ну… супергерой спасет детей.

— Да, это правда. Это действительно то, что ты бы сказала.

Супергерой, любимица Нацуки, определённо сделает то, что сделал бы герой на её месте.

— Не говори никому об этом, хорошо? — она показал мне язык.

Я бы и не подумал, но мне думается, она не хотела, чтобы другие знали, что она такая супергерой-отаку.

Были некоторые вещи, в которых не было никакого смысла, и со временем меня всё больше охватывало беспокойство. Закрылись ли просто ставни, или же всё было спланировано кем-то? И если бы это было просто несчастным случаем, то каким образом они закрылись? В новостях также упоминалась эта проблема.

Той ночью я послал сообщение Нацуки.

"М-да уж, все говорили об инциденте."

"Ага. Если я скажу своим друзьям, что я была там, то они будут приставать ко мне, чтобы рассказать им подробности."

Ура, Нацуки говорила со мной, как обычно.

Я осознал после 3000 признаний, что я, романтически говоря, в конечном счёте, был не её типажом. Несмотря на это, я всё ещё хотел, чтобы она знала, что я любил её.

Вот почему я решил не возвращаться до признания.

Это нормально, просто получить отказ и продолжить свою жизнь в старшей школе, разве не так?

Это были мои мысли.

"Ну, я рад, что ты не пострадала."

"Спасибо."

Именно это «спасибо» может означать тысячу разных вещей.

Всё в ажуре, сказал я себе, когда я закрыл глаза и заснул.

Ещё одна вещь, которую я хочу сказать об этом дне.

Я рассказал моему брату всё о событиях того дня. Тот факт, что, хотя моё признание было провальным, я всё равно дружил с Нацуки. И всё, что произошло на станции.

Значит, физически ты не был на месте, верно, Юто?

К тому времени, когда мне удалось попасть внутрь, всё закончилось.

"Ясно… Я рад, что вы двое не пострадали."

Да, я тоже.

Сегодня наш замечательный выпускной ♪

На мгновение я немного рассмеялся.

Трое из нас наконец-таки покинули гнездо, так сказать.

Сю был неожиданно популярен среди младшеклассниц, поэтому кучка девушек требовала, чтобы он отдал свою пуговицу, но он отказал им всем.

Ради воспоминаний, я подготовил свою пуговицу и положил её в карман, но никто не попросил у меня её.

Так значит вот оно как? … Я почувствовал укол сожаления. Но недостаточно сожаления, чтобы перезагрузить.

— Юто, давай сделаем фото! — позвала меня Нацуки. Только в сегодняшний день они позволяют всем выпускать иметь при себе свои мобильные телефоны, так как ребятня хотела оставить воспоминания в фотографиях.

Нацуки, Сю и я встали вместе и дружно сфотографировались на каждом из наших мобильных телефонов. Было бы хорошо взять одну фотографию и перекинуть её другим, но это было слишком хлопотно.

Я бы не прочь прожить этот момент бесчисленное количество раз.

На фотографии в моём телефоне были самые радостные выражения, которые я когда-либо видел, когда трое из нас носили.

Мы шли в ту же старшую школу.

Нас несомненно ждала замечательная школьная жизнь. Я чувствовал, что растут мои предвкушения.

Я не сомневался, что у меня будет блестящее время в старшей школе.

Глава 3. Чтобы ни случилось, я просто перезагружу

Сю присоединился к бейсбольной команде.

Ну, члены бейсбольного клуба были звёздами старшей Карима.

Примерно три раза в год наша школа отправлялась на региональный турнир, не связанный с Косиэном, чтобы играть. Видимо, мы были довольно сильными.

Когда я спросил Сю, почему он вступил в бейсбольную команду, он ответил:

— Потому что у бейсбольной команды много соперников.

Поскольку бейсбол был популярен, было много игроков, сражавшихся за возможности, и поэтому было много соперников. Чем больше соперников было, тем больше у него было мотивации. Вот таким человеком он был.

— С другой стороны, Юто, у тебя нет мотивации. Помнишь, в беге на длинных дистанциях в начальной школе ты нёсся впереди меня?

— Неправда, у меня есть мотивация. Просто, у беговой дорожки нет места в моих целях совершенства.

— Что это за «цель совершенства», о которой ты говоришь? Ничего не делать?

— Я делаю что-то.

— Но ты не выкладываешься на полную.

Он был проницательным.

Как человек, который всегда вкладывается на полную, Сю мог сказать, что у меня были силы, которые я старался экономить.

Поскольку у меня была кнопка перезагрузки, я мог перезагружать каждый раз, когда я столкнулся с провалом, и, таким образом, люди вокруг меня видели только идеальную сторону меня. Поэтому, естественно, они думали, что для меня это всё не составляло труда.

Интересно, что подумает Сю, если он узнает мой секрет. Может быть, он посмотрит на меня с презрением.

Время, проведённое за бездельем и общением с Сю, значительно уменьшилось с тех пор, как он присоединился к бейсбольной команде.

Я шёл домой один.

Нацуки была в женской волейбольной команде. Я действительно думал, что она была типичным человеком, который присоединится к Драм. клубу, так что это стало чем-то вроде шока. В конце концов, она нехарактерно любила супергероев. Другие парни, вероятно, лишь замечали её жизнерадостную личность и никогда не подумают о том, что она была отаку, и даже если бы они знали, их первое предположение, вероятно, было бы в том, что ей нравилось аниме или манга.

— Нацуки, почему ты не присоединилась к литературному клубу?

Нацуки, Сю и я были в одном классе.

— Я думала о присоединении к литературному клубу, но большинство вещей, которые вы делаете там можно сделать дома, не так ли? Поэтому я подумала, что было бы лучше сделать то, что я могу сделать только в школе.

— Тогда почему волейбол? Почему не баскетбол? И я слышал, что в этом году у них берёт оборот стартовый этап женской футбольной команды.

— Никому не говори об этом, но это потому, что волейбольная команда слаба. Несмотря на то, что они тренируются, они слабы. Баскетбольная команда довольно хорошо выступает на региональных. На футбольную команду довольно большой спрос, поэтому у них обязательно будет много хороших игроков.

— Ну и что?

— Поэтому я выбрала волейбольную команду, у которой имеется многообещающее будущее.

— Что за многообещающее будущее?

— Ну, оно может быть неопределённое, хорошо? Я думала, что если бы я очень постаралась, то я могла бы сделать волейбольную команду сильнее и сильнее.

Чего и следовало ожидать, она следовала по пути супергероя. Она была такой классной.

Вот почему Нацуки оставалась после школы, тренируясь каждый день с волейбольной командой до наступления сумерек.

В нашей школе имелось несколько дней без клубной деятельности, и поэтому, когда занятия заканчивались, все неслись домой.

Для меня и из числа других «Клуба идущих домой», возможность вернуться домой, не занимаясь клубной деятельностью, была привилегией, но мир видел это по-другому. Те, кто был в клубах, были особенными и привилегированными.

п/п: «Клуб идущих домой» — так называют учащихся, которые не вступили ни в один из имеющихся клубов в школе, и сразу после уроков идут домой.

Это поразило меня.

Я был в старшей школе лишь короткое время, и я пытался просто маневрировать, не теряя своего стоического лица, но я был в шоке от этого.

— Юто, ты идёшь домой? — спросила Нацуки.

Это был не клубный день.

— Да, я, это. Я всегда так делаю.

— Помоги мне с уборкой.

— Эх-х.

— Ну хорош, пожалуйста, поможешь?

У Нацуки была привычка поднимать интонацию в её голосе, когда просит чего-то. Я не знаю, было ли это обычной привычкой или было ли это специально, но, несмотря на это, это было моей слабостью. Знаете, я не признавался ей три тысячи раз ради вот этого.

— Ну, я думаю выхода нет.

— Ты прекрасен, Юто!

Когда я пришёл, чтобы помочь, я обнаружил, что все, кто занимается уборкой, являются девушки, что сделало меня одиноким парнем среди них.

— Хасидатэ-кун, могу я взять это?

— Хасидатэ-кун, передвинешь стол для меня, пожалуйста?

— Хасидатэ-кун, помоги…

Это был рай.

Это была моя помощь в уборке. Кстати, в старшей школе всех ребят просто звали «-кун», без всякого смущения. Не было никакого преувеличенного почтения. Конечно, мы всё ещё называли девушек по «-сан».

Мы были такими взрослыми.

— Всё, что нам осталось, это выкинуть мусор. Юто, протяни руку.

— Ну сейчас-то я сделаю всё для вас, ребята.

Нацуки и я вместе с двумя другими подняли мусорный бак и направились к мусоросжигательной печи. Упомянутый мусоросжигатель был в углу спортивных площадок, поэтому самым коротким способом было зайти в спорт. кладовку.

Команды бейсбола и регби были на тренировках. Там были только второгодки и третьегодки из бейсбольной команды; я не видел Сю среди них.

Мы с Нацуки шли бок о бок, схватив мусорный бак. Я подумал, что, возможно, она будет дразнить меня обо всех девушках, которые будут скучать по мне во время уборки, но, конечно, как человек, признание которого было просто отвергнуто, я надеялся, что этого не произойдёт. Мы совершенно ни о чём и ничего не говорили, мы подошли к кладовке спорт. инвентаря и заметили, что дверь открыта примерно на 50 см.

Сначала я подумал, что кто-то, возможно, забыл закрыть её, но, видя, что команды, которые сейчас вышли на поле, были самими Великими Командами, я просто решил позволить спящим собакам лгать и собирался пройти мимо кладовки.

— Фудзиёси-кун… у тебя есть девушка?

Я услышал стеснительный голос из кладовки. Девушка, разговаривает с Сю, не менее.

— Нету.

— Тогда, пожалуйста, встречайся со мной!

— … Прости.

— Почему нет?

— Меня это не интересует.

— Ты… ты так плохо думаешь обо мне?

— Это не то, что я имел ввиду. Просто прямо сейчас я не заинтересован в том, чтобы быть в отношениях.

— Так значит…

Я мог слышать звук плача девушки изнутри кладовки.

— Не плачь. Вытри свои слёзы и обрети силы в себе.

Сю… Ты действительно мужественный парень, мужик среди мужиков. Но это не то, что ты должен говорить девушке, которая только что призналась и была отвергнута. Особенно, если ты тот, кто это сделал.

Я не мог решить, был ли он действительно крутым или просто несообразительным.

Нацуки дала мне толчок в спину, отведя меня от кладовки.

— Знаешь, эта девушка была менеджером бейсбольного клуба.

— В самом деле? Первогодка? Сделать ход на Сю?

— Ты не знал об этом? Она пыталась какое-то время намекнуть на свои чувства, или, так ходили слухи.

— Я не знал. Сю никогда не говорил мне.

— Конечно, нет, если бы он это сделал, это было бы хвастовством, верно? И ты знаешь, насколько твердолоб наш Сю.

— Да, ты права.

— … Значит, у Сю нет девушки.

— Он этого не сделал. Значит то, что его это не интересовало, было правдой, мда.

— Хм-м-м.

У меня было ощущение, что её «Хм-м-м» было намного большим, но я проигнорировал это и бросил бумажный мусор в мусоросжигательную печь.

После того, как я вернулся домой, я упал на кровать и взял кнопку перезагрузки поднеся к флуоресцентной лампе.

Не то, чтобы я мог просветить себе свою истинную природу в этот момент.

Я повернул кубик в руке.

Почему Маки-тян дала мне эту кнопку перезагрузки?

Я использовал эту кнопку, чтобы перезагрзить свою жизнь тысячи раз. Я попытался вспомнить все те воспоминания. Было определённое подмножество того, что я мог запомнить, но большинство из них были похоронены под слоями и слоями воспоминаний.

Как-то раз я читал в книге, что люди сохраняют все свои воспоминания с того самого момента, когда они родились. В мозге существует определённый участок, называемый гиппокампом, который отвечает за память. Это небольшая частичка тела, но она играет огромную роль.

Поэтому, если все мои воспоминания когда-либо были там сохранены, то он должен вставлять воспоминания каждый раз, когда я перезагружаюсь. По крайней мере, все мои предыдущие воспоминания от моих перезагрузок были где-то там.

… А?

Возможность проникла в мой мозг, что с помощью кнопку перезагрузки, я фактически продлевал продолжительность жизни. В некотором роде, даже просто перезагружая несколько раз в месяц, я бы прожил более долгую жизнь, чем люди вокруг меня. Фактически, поскольку я уже несколько раз перезагружался, я, вероятно, жил на 2 или 3 года дольше, чем мои сверстники. Тем не менее, моё тело по-прежнему было у старшеклассника-первогодки. Может быть, если бы у меня было тело третьегодки, у меня было бы более сильное ощущение.

Я думал об этом как о положительном побочном эффекте продления жизни, но что, если бы я действительно накапливал ментальные годы? Когда я приобретал всё больше воспоминаний, мой мозг был бы более нагружен, поэтому я не удивлюсь, если мой мозг ослабеет.

Нет, подождите минуту.

Если бы я действительно прибавлял ментальные годы, тогда у меня вообще не было бы проблем в школе. Я бы, наверное, был на уровне третьегодки старшей школы или даже первокурсника из колледжа. Если бы эта гипотеза была правильной, то я, по всей вероятности, был бы гением, который мог поступить в колледж прямо на первом году старшей школы…

Хм-м-м. Что же на самом деле здесь происходит?

Поскольку я размышлял над истинной природой кнопки перезагрузки и какой эффект она оказывала на мою жизнь, научный журнал, который я упал на мою кровать (ага, так как я перезагружался снова и снова, я, в конце концов, приобрёл такие вещи, как научные журналы) открыл статью под названием «Машины времени и параллельные миры». В этот момент моя голова начала болеть.

А-а, теперь у меня болит голова, и я слышу звон в ушах.

Ну так вот, я закончил тем, что заснул, похоронив мою голову в футоне.

Следующей ночью, Сю позвонил мне. Это само по себе было необычно.

Первым, что вышло из его уст было:

— Я вступил в взаимоотношения с Нацуки.

Видать, раз я уже был занят столь многими стрессами, что сначала я не мог придумать, что сказать.

Я держал своё признание Нацуки в тот день, когда мы все были приняты в школу в тайне от Сю.

Более того, я пытался притвориться, что этого никогда не было.

Я думал, что могу просто отлично провести старшую школу и по-прежнему дружить с Нацуки.

… … Взаимоотношения с Нацуки.

Я полностью проигнорировал тот факт, что он использовал такую старомодную фразу. Его слова пронзили меня насквозь.

— О-о? — каким-то образом мне удалось откликнуться.

— Она призналась мне.

— Ни за что!

Потребовалось несколько минут, чтобы восстановить себе самообладание после моего неожиданного всплеска шока, но затем он изложил для меня событие вечера того дня.

Сегодня был клубный день, так что, Сю как обычно оставался после школы на тренировке. Нацуки сделала то же самое в своём клубе, поэтому они наткнулись друг на друга, когда они отправились домой. Их дома были в одном направлении, поэтому они шли домой вместе.

Нацуки выглядела так, как будто у неё что-то было в голове, и, когда Сю спросил её, она, очевидно, выпалила:

— Ты мне нравишься.

Подумав немного Сю ответил: «Хорошо».

— Н-но Сю, разве ты не сказал, что у тебя нет интереса к подобным вещам?

— Хм, я не припоминаю, что когда-то говорил об этом.

Воспоминания из разговора, который я услышал позавчера, мелькнули у меня в голове.

— Но это правда, верно? — возразил я.

— Да, это так, но Нацуки другая.

— Другая?

— У меня есть горы вещей передо мной, которыми я должен занять себя, чтобы преодолеть их. Так что, насколько я знаю, это было в моих интересах не участвовать в любовных делах. Но думаю, если это Нацуки, то всё в порядке.

— Почему?

— Я представлял себе, как стараюсь вместе с Нацуки, и нашёл, что это вполне правдоподобно.

Сю и Нацуки были, конечно, типами, которые взаимно вдохновляли друг друга как в клубах, так и в школе.

И в этом отношении решение Сю было, конечно, не из ряда вон выходящим, и тоже самое если проанализировать ситуацию с Нацуки, и как их друг я восхищался ими.

Я повесил трубку и некоторое время сидел в шоке.

Я мог легко представить себе, как Сю и Нацуки изо всех сил стараются бок о бок друг с другом, но я не мог включить себя к ним за всю мою оставшуюся жизнь.

Я взял кнопку перезагрузки в руку и тщательно подумал.

Сегодняшнее признание было на пути домой, поэтому я должен…

Я надавил на красную кнопку.

—— Перезагрузка. Мир дрогнул.

Точка, которую я выбрал, чтобы вернуться, была обеденным перерывом того дня.

Я позвал Сю с собой, в место, где меньше шансов увидеться с нами. Под лестницу.

— Эй.

— Что.

— Я уже давно хотел обсудить это с тобой. Чувствую сегодня хороший день, чтобы сделать это.

— Что ты имеешь в виду?

— До того, как мы закончили среднюю школу, я признался Нацуки. Она отвергла меня.

— Отвергла? Почему? Вы двое ладите, не так ли?

— Быть друзьями и встречаться — это две разные вещи. Я никогда не смогу встречаться с тобой, сказала она.

— Это нелепо.

— Я думал, что ты злишься.

— Нет, я думаю, что это смешно. Я не могу себе представить, почему она сказала «нет».

— Хорошо, я не прошу тебя сердиться. Я имею в виду, что я тоже не сержусь.

— Нет, я очень злюсь. Ты должен больше злиться на это, не говоря уже о сильной вере в себя, как в человека.

— Я действительно верю в себя.

— Тогда почему бы тебе хотя бы не попытаться заставить её дать тебе шанс, прежде отступить?

— Ты бы мог сделать это, если бы ты был на моём месте?

— Ну, я не заинтересован в том, чтобы быть в отношениях.

— В самом деле? Что бы вы сделал, если Нацуки призналась тебе?

— Я бы сказал, «нет». Я не заинтересован в том, чтобы быть в отношениях, и я не могу простить тот факт, что она порвала с тобой вот так.

— Эй, я в норме.

— Хорошо, всё равно не обращай внимания на то, что произошло между тобой и ней, я всё равно откажу.

— В самом деле?

— Правда.

Так прошёл наш секретный разговор.

Мы вернулись в класс в тишине.

Глядя на то, как люди закончили с клубной деятельностью, моя небольшая клубная деятельность ожидалась в классе до заката. Ожидание было мучительным.

Это потому, что я ждал здесь много раз. Я обнаружил, методом проб и ошибок с помощью перезагрузок, что это лучшее время для меня, чтобы сыграть себе на руку. Ожидание было неизбежно.

На этот раз всё было так же, как и всё остальное.

Зазвенел звонок, и все собрались, чтобы пойти домой. Довольно скоро Нацуки накинулась на Сю, и они отправились домой вместе, а затем Нацуки призналась бы Сю. И если всё пойдёт гладко, кусочки моей великой схемы встанут на свои места…

Я перешёл в класс на первом этаже, из которого я увидел школьные ворота, и выглянул из-за зазора между занавесками.

Я мог видеть, как Сю и Нацуки идут вместе, и выйдя из класса я последовал за ними.

Оставаясь на небольшой дистанции, я спрятался за ними. После того, как мы прошли около пяти минут, Нацуки остановилась. Сю оглянулся через плечо и сказал что-то.

Хлопок!

Внезапно Нацуки ударила Сю по лицу.

Я уверен, вы знаете, как я себя чувствовал в данный момент. Всё по плану. Цель достигнута. Это было дерьмовой вещью, сделать такое с Нацуки, но это было ради моей идеальной жизни.

Нацуки пробежала весь путь домой плача. Я смотрел на её силуэт, уходящий всё дальше и дальше.

С ней всё будет в порядке, так как она была Нацуки. Завтра она вернётся к своему прежнему жизнерадостному я. Так же как она отвергла меня, она продолжит приветствовать нас, как всегда.

Я наблюдал, как Сю направляется в свой дом, а затем ушёл.

В ту ночь Нацуки была убита.

После звонка, который ознаменовал начало школьного дня, появилось общешкольное обращение. Весь ученический состав был срочно отправлен в спортзал.

Мы стояли рядами, как если бы собирались провести наше утреннее приветствие. Конец очереди всё ещё невозмутимо двигался туда-сюда, как хвост животного, в то время как директор школы вышел на сцену.

— Сегодня у нас есть несчастливое объявление. Некоторые из вас, возможно, уже знают, что… первгодка Сугита Нацуки из класса B скончалась прошлой ночью. Она была на пути домой, когда она была вовлечена в инцидент. Сегодня утром преступник был взят под стражу полицией, поэтому маловероятно, что это событие повторится. Тем не менее, каждый должен следить за тем, чтобы быть осторожным, особенно при одиночной прогулке ночью. СМИ уже были предупреждены об этом событии. Мы просим вас всех стараться не привлекать себя к журналистам. В честь памяти Нацуки было бы целесообразно не говорить легкомысленно о ситуации.

В спортзале было так тихо, что вы могли услышать звук падения булавки.

Мы все молча шли назад в наши классные кабинеты, без обычной шумной болтовни, которая обычно сопровождалась заключением школьных объявлений. Один за другим девушки начали плакать, а другие девушки успокаивали их.

Мы с Сю ничего не говорили и не плакали, и просто смотрели в потолок в оцепенении.

Я услышал голос из числа мальчишек, стоящих за классным кабинетом:

— Должно быть, это был извращенец. Или, может быть, это был пранк, что думаешь?

Я чуть не накинулся на владельца голоса, но был насильно удержан Сю.

Однако сразу после этого одна из близких подруг Нацуки ударила парня по лицу изо всех сил, и напряжение в воздухе успокоилось. Если бы она не ударила его, я бы не смог справиться с мрачной атмосферой и взял бы его на себя.

В тот день, направляясь в личную комнату, мы обсудили, кто пойдёт в дом Нацуки, чтобы выразить своё почтение.

Её семья просила не проводить весь классный с визитом, поэтому были выбраны представитель класса, вместе со мной и Сю. Поскольку мы с Сю знали её со средней школы класс не выразил никаких сомнений, и, кроме того, мы точно намеревались пойти, были ли мы членами посетителей от класса или нет.

Мы наведались той ночью, на поминки.

Мы с Сю встретились в ближайшем магазине и отправились в дом Нацуки. В средней школе Нацуки отказалась пускать нас в свой дом, чтобы учиться, но я никогда не думал, что я вот так, наконец, зайду в её дом с Сю.

Дом Нацуки был обычным одноэтажным зданием, с «семейством Сугита», написанным чёрными чернилами на белой бумаге у их крыльца. Свидетельства того что там жили люди, едва ли можно было увидеть. Казалось, мой учитель назвал его «бодрствующим только по имени», похоже, только те, кто был близок к семье, посещали его.

Нацуки была в гостиной. Она была одета в похоронное одеяние, с тканью на её лице, и почему-то вокруг её шеи был какой-то мех.

Другие люди в комнате, которые, вероятно, были её родственниками, говорили низким голосом об официальном вскрытии и т. д. и т. п.

Я не мог заставить себя взглянуть на лицо Нацуки. Я слышал о том, как люди наносили похоронный макияж на мёртвых, и задавался вопросом, есть ли он на ней. Нацуки, которая никогда не обращалась к очаровывающей пудре, чтобы заставлять выделить себя, насколько я знаю, ни разу не носила макияж, который на самом деле заставлял её выглядеть так, как будто она была накрашена.

Я всё ещё не мог заставить себя посмотреть в глаза её матери.

Когда мы вышли из дома, Сю заговорил.

— Я должен сказать тебе кое-что.

— Не говори это!

— Смерть Нацуки была моей ошибкой.

— Не говори так! Это неправда! Совсем!

— Это правда. Вчера я…

— Не говори это!

Пожалуйста, не продолжай это предложение. Я знал, о чём думает Сю, что он хотел сказать мне. И поскольку я знал, я сказал ему, что это неправда.

Это была моя вина.

Это я убил Нацуки.

Какого чёрта, почему это должно было произойти? Я никогда не хотел, чтобы это произошло. Я никогда не хотел этого. Так почему Нацуки понесла наказание?

Для меня это тоже наказание.

Я не хотел сталкиваться с этой незначительной возможностью. Я отказался признать этот мир. Я не хотел признавать существование этого мира.

Я имею в виду, что это не имело смысла. Нацуки ничего не сделала. Не было никаких оснований питать к ней злобу.

Это была не её вина. Это была моя вина.

Я перезагрузил только ради своего эго и посмотрел, что случилось.

Я должен её спасти. Я должен спасти Нацуки.

Уничтожить основную причину и смести начальную точку на куски.

Я мог бы это сделать.

Скорее всего, я был единственным, кто мог это сделать.

Нацуки, Нацуки, Нацуки, Нацуки.

Я открыл рот, чтобы закричать, но моё горло было настолько сухим, что звук не выходил. Я взял кнопку перезагрузки из своей сумки и с уверенностью нажал её.

—— Перезагрузка.

Нацуки побежала, плача, когда я позвал её.

Это было по дороге домой после школы. Сю и Нацуки шли вместе после школы, она призналась, и он отверг её. А потом это.

Я побежал, преследуя её. Я должен был спасти её.

Когда я прошёл мимо Сю, он с удивлением посмотрел на меня.

Он повернулся ко мне и сказал то, что я не мог услышать.

Я изо всех сил старался поспешить за Нацуки, но, видя, как много она работала во время клубных занятий, в то время как я отсиживался целыми днями, у нас были совершенно разные калибры. Через некоторое время я потерял её из виду.

К счастью, я знал, где её дом (на самом деле, я только недавно побывал там, ради её собственных поминок), поэтому я приблизительно знал в каком направлении идти.

Даже если я не буду преследовать её, я подумал: мне просто нужно быть там вовремя, чтобы спасти её от опасности. Я продолжал, не замедляя темп, мои ноги стучали по асфальту.

Когда я проходил мимо парка по дороге к её дому, я услышал, как кто-то падает, и небольшой крик.

Нацуки!

— Нацуки! Где ты?

Парк был в форме треугольника, расположившись между двумя улицами, которые разветвлялись от развилки на дороге и были окружены высокими деревьями, так что большая часть парка была в тени.

Я отодвинул друг от друга некоторые низко висящие ветви и направился в парк.

Где… где она.

Я увидел силуэт человека за скамейкой.

И он был сверху Нацуки!

У мужчины были неопрятные волосы, на нём была грязная рубашка и брюки. Он выглядел как бездомный человек, у которого не было ничего, кроме этого парка, чтобы провести ночи.

— Этот ублюдок!

Я перепрыгнул через скамейку на другую сторону и прижал свой вес к спине человека, покрытого грязью. Он развернулся и сильно толкнул меня в сторону. Его рефлексы были на удивление быстры.

Нацуки, которую всё ещё удерживал мужчина, не пыталась бежать.

— Нацуки, уходи!

Когда я закричал, мужчина ударил меня по лицу. Удар был достаточным, чтобы откинуть мою голову назад, но я стиснул зубы от боли и повернул голову обратно.

Он даже не вздрогнул. Взглянув на налитые кровью глаза, он подошёл, чтобы обхватить мои шею руками. Я вцепился ногтями на его руках, и в тот момент, когда он ослабил хватку в ответ на боль, я схватил его за ногу.

Он пнул меня коленом по подбородку. Я не мог дышать. Своей ногой он ударил меня в живот. Снова и снова он пинал меня.

Не выдержав, я упал лицом вниз на землю. Он продолжал бить меня в живот, снова и снова.

Мне так больно, что я не мог двигаться. Я не могу. Я не могу. Я не могу. Я не могу… нет, я должен спасти Нацуки.

Следующий удар соприкоснулся с моим лицом. Моё видение размылось до чёрного. Я не мог видеть. Мой нос болит. Половина моего лица была покрыта брызгами и какой-то другой тёплой жидкостью, стекающей по моей коже. Может быть, кровотечение из носа.

Я попытался встать, но я не мог. С большим трудом я открыл один глаз.

Мужчина побежал к Нацуки, снова заслонив её.

Она издала крик.

Я мог слышать разрывающийся звук блузки её униформы.

Я углубил пальцы в землю и попытался использовать локоть в качестве опоры, чтобы подняться с земли, но рухнул.

Я ничего не мог сделать. Я перезагрузился, но до сих пор не смог спасти Нацуки.

Ничтожный. Бессильный. Бессмысленный.

Я полез в свою сумку, которая упала около того места, где я лежал, и пошарил содержимое рукой с моей стороны.

Где она. Где она.

Голос Нацуки, её голос…

Где кнопка? Я не могу найти её. Она должна быть в сумке, я уверен, что положил её туда.

Может быть, я забыл взять её с собой… Я не хотел думать об этой возможности.

Единственное, что я могу сделать сейчас, это использовать эту кнопку, то есть перезагрузить.

Крик Нацуки!

Кнопка… вот она!

Я собрал всю свою силу и нажал кнопку. Пожалуйста, создай это вовремя!

—— Перезагрузка.

Я вернулся к обеденному перерыву.

Думаю, я сделал это.

Если бы я не успел это сделать… … Я не хочу об этом думать.

Мне очень повезло, что у меня есть кнопка перезагрузки, подумал я про себя, но главное событие вот-вот начнётся.

Во время обеденного перерыва я повлёк Сю за собой.

— Эй.

— Что.

— Я уже давно хотел обсудить это с тобой. Чувствую сегодня хороший день, чтобы сделать это.

— Что ты имеешь в виду?

— До того, как мы закончили среднюю школу, я признался Нацуки. Она отвергла меня.

— Отвергла? Почему? Вы двое ладите, не так ли?

— Быть друзьями и встречаться — это две разные вещи. Я никогда не смогу встречаться с тобой, сказала она.

— Это нелепо.

— Подожди, позволь мне закончить мою историю. Я всё ещё думаю о Нацуки как о близком друге. Сю, ты для меня тоже важный друг. По этой причине я не провожу линию между парнями и девчонками. Вы оба одинаково важны для меня. Ты тоже думаешь о Нацуки как о друге, не так ли?

— Ага. Для девушки она необыкновенно хорошая подруга.

— Я тоже так думаю. И я рассчитывал, что ты скажешь это. Теперь я признался Нацуки, и она отвергла меня. И всё же, она по-прежнему для меня особенная. Особенная ли она для меня девушка или нет, я не знаю, но важно то, что она особенная для меня как друг.

— Да, я понимаю.

— Я так и думал, что ты так поступишь. Я хочу продолжать дружить как с тобой, так и с Нацуки. Ты так не думаешь?

— Я тоже. Я хочу оставаться другом и с тобой, и с Нацуки.

— Какое облегчение.

— Ты уверен, это странно. Да что с тобой, с чего это вдруг появился этот мыльно-оперный разговор?

— Это не имеет значения, разве нет.

— Да без разницы… ну, ты точно странный.

Так прошёл наш секретный разговор.

Мы вернулись в класс в тишине.

Школа опустела в течение дня.

Опять же, я убивал время, зависая в классе, ожидая, что эти двое закончат со своей клубной деятельностью.

Я подтвердил, что Сю и Нацуки пошли домой вместе и последовал за ними по пятам.

Впереди, они стояли лицом друг к другу, разговаривая. Нацуки протянула руку, и Сю пожал её.

Я подошёл к ним, делая вид, что не видел того, что произошло раньше.

— В чём дело?

Нацуки плакала. Слёзы текли по её лицу, но она улыбалась.

— Мы подтвердили нашу дружбу.

— Не говори такие смущающие вещи.

— Это не стыдно, Сю. Понимаешь, ты тоже подтвердил нашу дружбу, верно?

— Не говори об этом.

— Юто, ты тоже будешь дружить со мной навсегда, ведь так?

— Хм? Что вдруг случилось с тобой? Конечно буду.

— Я рада. Я рада, что я дружу с вами обоими. Вы — всё, что мне нужно.

— Нацуки, ты странная.

— Да, странная.

— Да ладно, чего?

Нацуки ударила Сю и меня в грудь своим кулаком, а я отплатил слегка, ударив её по спине.

Трое из нас остались друзьями.

Для меня это был достаточно хороший результат. В конце концов, мы были настоящими друзьями. Не было ни необходимости, ни желания разрушать хрупкий баланс между нами… но если бы он был уничтожен, это, конечно, не было бы в мою пользу.

сорян, лучше не нашёл

Трое из нас шли остановившись в магазине, чтобы потратиться на мороженое. Казалось, что мы что-то праздновали. Затем мы отправились домой по нашим обычным дорогам, ни о чём уже не говоря конкретно.

С кнопкой перезагрузки жизни я мог сделать что угодно.

Я мог бы вернуться ко времени, прежде чем выиграть состязание и сделать так, чтобы я никогда не встретился с проигравшей командой. Я даже мог сделать так, чтобы состязание никогда не происходило.

Была ли такая жизнь настолько плохой?

— Может быть и так, верно?

Позвольте мне дать вам небольшой пример такого рода проб и ошибок, о которых стоит подумать. Предположим, вы только что закончили с банкой сока, и вы пытаетесь закинуть банку в мусорную корзину.

Если у вас это не получится, перезагрузите. Если вы это сделаете, то это конец. В конце концов, вы сможете закинуть банку.

Более того, в процессе перезагрузки ваша метательная рука будет становиться всё лучше и лучше, и шансы попасть в неё будут выше каждый раз. Фактически, вы могли бы сказать, что я мог теперь закидывать банки в мусорные корзины с филигранной точностью.

Каждый раз, когда я возвращаюсь, моя жизнь становится более идеальной. И в то же время я тоже стал более идеальным. Моя жизнь была бы построена, по крупицам, из этих повторов. Когда крупицы моей жизни складывались, они всё больше и больше будут иметь для меня значение.

Ах, мои уши снова зазвенели. В то же время казалось, что на мою голову давит огромный вес, следом за звонком, наподобие предвещания.

Всё стало туманно.

Всё начало кружиться.

Вес на моей голове и звон в ушах начали дрожать и пульсировать, и я почувствовал давление в груди.

Что со мной происходит?

Это случилось в следующую субботу. Мы с Сю пошли в магазин, где находился дом Нацуки. Затем мы сели на бетонную кладку у близлежащей стоянки, достали журналы манги, которые мы только что купили, и начали перелистывать их.

Мы рассчитывали пригласить Нацуки пойти с нами, но сёнен манга, которую мы читали в этот день, оказалась полна неприличных сцен, поэтому, если бы она увидела, что мы читаем эту мангу… Ну, именно поэтому мы решили не приглашать её с собой. Кроме того, это был наш день, — парней, чтобы получать удовольствие от нас самих; это было не так, как будто трое из нас приобщились к меланхолии или чему-то ещё.

Затем из магазина вышла старушка.

Судя по изгибу её спины, для своего возраста она двигалась вперёд довольно-таки быстро. Она собиралась перейти дорогу. Свет был красным, но не было никаких признаков каких-либо машин, поэтому она вышла на пешеходный переход.

Именно тогда, из-за того, что забор жилого района создал там слепое пятно, мотоцикл ускорился за углом, не подозревая о трёх из нас на этом участке.

Он даже не замедлился, когда влетела старуха.

Удар! Это был ужасно громкий шум.

Водитель сильно ударил по тормозам, и мотоцикл, наконец, пронзительно остановился на расстоянии более десяти метров от места столкновения. Старуха лежала на спине в центре параболы, сформированной следами шин на парковке магазина.

Ах, она, наконец, выпрямила спину.

Когда я подумал об этих неблагоразумных мыслях, я вернулся к своему добродетельному я и потянулся к моей сумке, без колебаний нажав кнопку.

—— Перезагрузка.

Старуха вышла из магазина и направилась прямо к пешеходному переходу. Я положил журнал манги и подбежал к ней, встав между ней и пешеходным переходом.

— Знаете, красный свет.

— Чего ты хочешь, малыш. Там нет машин.

— Неважно, просто подождите, пожалуйста.

— Ну так, если нет машин, то для чего всё это?

Я стоял прямо перед старухой, мои руки были вытянуты, чтобы заблокировать её путь.

— Отойди, не мешай!

— Пожалуйста, подождите!

Звук оборотов двигателя сопровождался мотоциклом, проезжающим позади нас так быстро, что я почувствовал давление за мной.

— Видите, это опасно.

— Неважно. Очевидно, что он вильнул бы, чтобы избежать меня. Теперь уйди и не трать моё время.

Без разницы. Всё, что я хотел сделать, это помочь.

Пока я пытался придумать ответ, налетел Сю, чтобы спасти меня.

— Есть такая поговорка, «Старого человека надо слушаться, молодых — учить», правильно?

— Что это с тобой тоже… о-ё-ёй, божечки, — когда старушка повернулась к Сю, её тон изменился. — Ты красивый, не так ли? Ты выглядишь так же, как мой муж, перед тем как он умер. О, ты, ребёнок. Я прощу тебя, потому что ты красив.

Старуха, с её согнутой спиной и быстрым шагом, прошла по пешеходному переходу, когда на другой стороне замигал зелёный свет.

Сю вздохнул и сказал:

— Она похвалила меня… почему?

— Если уж на то пошло, чёрт его знает. Но мы её спасли.

Я вернулся к кладке, положил журнал в сумку, который я оставил там, и пошёл прочь.

Сю крикнул мне с серьёзным выражением лица.

— Эй, Юто. Есть кое-что, что беспокоит меня о том, что произошло ранее.

— Что?

— Почему ты такой идеальный?

— Ч-что ты говоришь? Как я идеальный… Я уже говорил тебе, я хочу быть идеальным, но это всё.

— Ну, из того, что я вижу, ты идеален. Когда мы играли в софтбол в тренажёрном зале, твои подачи были идеальны. Ты мог бы даже быть скаутом для бейсбольной команды.

— Я построил всё это, для чтобы кидать вещи в мусорную кор…

— И то, что только что произошло. Откуда ты знал, что она в опасности?

— Откуда я знал… ну, такие вещи всегда опасны, как бы ты ни смотрел на это, понимаешь?

— Ты вклинился между ней и дорогой прямо перед тем, как появился мотоцикл. Но забор на улице создавал слепое пятно, поэтому ты не мог увидеть мотоцикл. И ты не мог его как-нибудь слышать.

Сю прямо задал вопрос. В конце концов, то, что только что произошло, показалось довольно неестественным.

Я был порван в пух и прах. Я подумал, может быть, лучше сказать ему правду.

Посмотрю-ка, что произойдёт.

— Сю, если бы у тебя была возможность перезагрузить свою жизнь, как тебе?

— Перезагрузить, как, начать с самого начала?

— Нет, ты можешь начинать откуда захочешь.

— Это поразительно… — Сю, казалось, обдумывал многие, многие вещи в уме.

— Правда в том… что я могу. У меня есть кнопка, которая позволяет мне перезагрузить всё время, которое я хочу.

— А? Это просто смешно.

Я не мог доказать ему, что то, что я говорю, было правдой, но я объяснил всё, что произошло до сих пор. Мои теории и мои планы были, вероятно, были несколько вне понимания его области, но он, казалось, понял суть того, что я пытался ему сказать.

— … Это ценная способность.

— Да, я согласен.

Он больше ничего не сказал, так что я не мог точно сказать, что он действительно думал об этом.

Я не мог закончить мой ужин.

Я также не хотел принимать ванну.

Мои родители болтали о разных вещах, но я проигнорировал их и заперся в своей комнате. Я свернулся калачиком на моей кровати, укрывшись футоном.

… Я потерпел неудачу.

Неудача. Неудача.

Всё ещё завернутый в футон, я потянулся к моим волосам и свернулся ещё дальше.

Я рассказал о одной вещи, которую никогда не должен был рассказывать. Я не должен был никому рассказывать о кнопке перезагрузки. Очевидно.

Маки-тян! Маки-тян, ты видишь меня прямо сейчас? Не могла бы ты предупредить меня?

Теперь я, вероятно, испытал бы внезапное и неприятное божественное наказание.

Даже без божественного наказания я бы был готов ко всему. Вероятно, Сю подумал обо мне с презрением. Он бы это сделал.

Однажды, когда я использовал чит-код чтобы пройти игру, он резко отругал меня, говоря: «Это не то, как играет мужчина».

Вот таким парнем он был.

Мужик среди мужиков.

По сравнению с ним, что я? Жалкое оправдание человека.

Я вцепился в мою простыню, завернул её, после чего упал лицом вниз на подушку и укусил её.

Я бы предпочёл, чтобы он проклинал меня. Я бы предпочёл, чтобы он завидовал.

Как я был идеальным, на самом деле. Сю был намного идеальнее, чем я. Он всегда придерживался своей крутости, не теряя самообладания, каким должен быть человек.

Я не был человеком.

Что мне делать. Я дал течь в своей самой большой тайне и теперь столкнулся с божественным возмездием, и, более того, столкнулся с окончанием моей дружбы с Сю.

Ужасна, эта жизнь очень ужасна.

Я был ужасным парнем, и меня рассматривали как ужасного, что сделало это ещё более ужасным.

Я стряхнул с себя футон и выскочил из кровати. Добравшись до сумки, которая была брошена на пол, я достал кнопку.

Красная кнопка, встроенная в четырехугольный кубик. Моё изношенное лицо отразилось на поверхности кубика.

—— Перезагрузка.

— Сю, если бы у тебя была возможность перезагрузить свою жизнь, как тебе?

— Перезагрузить, как, начать с самого начала?

— Нет, ты можешь начинать откуда захочешь.

— Это поразительно… — Сю, казалось, обдумывал многие, многие вещи в уме.

Я заговорил, прервав его ход мыслей:

— Это даст тебе безграничную интуицию за будущее. Ясновидение. Если бы ты мог сделать это, это было бы, как сбывшаяся мечта, правда?

— Ну, во-первых, это невозможно.

— Да, так и есть. Во всяком случае, вещь со старухой была чем-то, что нашептала мне маленькая птичка. Под этим я подразумеваю интуицию.

— Ну, если это правда, само по себе это очень впечатляет.

— Но ты называешь это ясновидение, действительно? Думается, я могу быть благословлён суперспособностями.

— Даже если это правда, это обман.

Мы вернулись домой, смеясь и шутя.

— А-а?

Я сожалел о том, что раскрыл Сю так много правды о кнопке перезагрузки, но я тоже почувствовал облегчение. Была какая-то невинная радость в доверительных тайнах внутри дружбы.

В то же время я также почувствовал страх.

Например, что, если Сю тоже получил кнопку перезагрузки от Маки-тян и будет в состоянии перезагрузки? В таком случае, если бы наши кнопки перезагрузок не были согласованы, что произойдёт? Наши направления будут отличаться, и мы никогда не встретимся снова до тех пор, пока мы живём.

Я вспомнил фразу, из научного журнала: Параллельные миры.

Может быть, я должен был жить необыкновенно одиноким.

Но даже если меня это побеспокоит, я, вероятно, продолжу перезагружать.

В отличие от всех остальных, после школы я был волен делать всё, что мне хотелось.

Нацуки и Сю прилагали все усилия в клубе, поэтому я пошёл домой один. Я не знаю, был ли я в Клубе идущих домой, которые шли домой сразу после школы, но я не был тем, кто строго соблюдал правила Клуба идущих домой, поэтому вместо того, чтобы идти домой, я иногда бесцельно блуждал по всему городу.

Основными остановками на моём маршруте были: книжный магазин и подержанный игровой магазин. Я сильно сторонился от таких мест, как игровой центр. Это потому, что, если я должен был пойти туда, он будет полон детей, отыгрывающих бесплатные игры и совершающих бои по беспроводной сети. Почему люди хотят так много драться, даже в компьютерах? Если они хотят так сильно драться друг с другом, можно также поиграть в сёги. Безусловно, всё это было отрицательно не из-за того, что меня уничтожали в боях по wi-fi, и одетый в очки мальчик на другой стороне стойки ухмыльнулся мне, когда он встал и ушёл, в то время как я чувствовал, как внутри меня кипит гнев. Я не настолько мелочный человек.

По моему обычному пути я вошёл в семейный ресторан. Места быстрого питания были напичканы среднеклассниками, и я чувствовал, что было бы неудобно ходить в кафе. Кроме того, поскольку было поздно, семейный ресторан был не очень переполнен, и в его баре были неограниченные напитки для питья.

Больше всего я был рад тому, что не приходится неловко заказывать сладкие напитки, вместо кофе.

Однако, когда я вошёл в ресторан, атмосфера отличалась от обычной. Когда я зашёл через дверь и сказал: «Место для некурящих, пожалуйста», — я заметил, насколько оживлённым было место, и сразу понял почему.

— Эй, это же Юто!

Это была первогодка Риса, та, кто говорила со мной в тот день, когда мы получили допуск. Теперь она была блондинкой. Есть пределы тому, как беззаботно ты можешь тратить свои школьные годы, подумал я про себя.

— З-здаров.

— Что происходит? Ха-ха, ты в Клубе идущих домой, хах.

— Не подбивайся к этой теме. Кроме того, сегодня я не участвую в деятельности Клуба идущих домой.

— Ты ещё не собираешься домой? Ты интересный.

Это была моя фраза. Странно, как с Рисой мне нравятся вот такие ответные словечки.

— Так что вы собираетесь делать?

— Клуб. У нас встреча здесь, в семейном ресторане. Да, и после этого у нас вечеринка в доме сэмпая, хочет пойти?

Возможно, поскольку меня спросила Риса, я позволил себе отдаться против моего лучшего курса действий, и это могло быть потому, что озабоченность Нацуки и Сю их клубной деятельностью заставила меня почувствовать себя опущенным.

— Конечно, наверное.

— Хорошо, давай. Будет весело.

Я ждал членов клуба в ресторане, чтобы те расплатились за свой счёт, а затем последовал за ними на улицу. Когда мы шли, Риса несколько чопорно пододвинулась, чтобы взяться за руки со мной, но я непринуждённо тряхнул моей рукой.

Компания, наконец, прибыла в высокоэтажный многоквартирный дом, который был рядом со станцией. На 18-м этаже, мы даже не были в верхней части здания; складывалось впечатление, что здесь жили только богачи.

Квартира была просторной и роскошной. Увидев, что в ней есть кухня, столовая, гостиная и 4 спальни, она была бы просторной даже для всей семьи. Однако она была настолько грязной, что невозможно было представить себе семью, живущую здесь.

— Родители сэмпая сейчас за границей. Разве это не здорово? Иногда клуб приходит сюда, чтобы зависать.

— Разве вы не пытаетесь немного прибраться в ней?

— Полагаю так и есть. Когда здесь слишком много мусора, мы платим кому-то, чтобы он её привёл в порядок.

— Э-э-эх.

Это был совершенно другой мир от того, к чему я привык. Разве такого рода вещи не дорогие?

Это, безусловно, начинало всё больше и больше напоминать вечеринку. Много напитков из холодильника и куча закусок. Несмотря на богатство хозяина, все они были дешевыми закусками, навалено слишком уж сильно.

Дерьмо, подумал я, теперь они выносят алкоголь.

Бутылка того, что, казалось, была сакэ, раздавалась без одного шанса на то чтобы об этом долго размышлять. По какой-то причине все пили сок, смешанный с сакэ.

Риса тоже пила сакэ. Пока я задавался вопросом, как хорошо она могла переносить в себе алкоголь, она шаталась вокруг группы мужчин сэмпаев, её лицо покраснело.

Чёрт, это становится опасным.

Почему я был здесь? Это было бы признаком несовершенства моей идеальной жизни.

— Юто, почему бы тебе тоже не выпить?

Я проигнорировал мажорку-сэмпая с каштановыми волосами и пирсингом, которая подошла ко мне. Кого заботит, была ли она сэмпаем.

Риса поцеловала одного из возбуждённых сэмпаев, не слишком страстно.

Я был так потрясён, мне пришлось всмотреться дважды.

Конечно же, она составляла компанию возбуждённому сэмпаю.

Риса была пьяна в стельку, и то, как она и сэмпай целовались и обнимались, проносилось мимо границ очаровательности и сужалось в грубое и непристойное.

Какого чёрта, почему так получилось?

— Эй, Юто-о-о. Давай поцелуемся.

— Нет, остановись.

Прекрати! Прекрати!

Отвратительно! Отвратительно!

Оставайся с другими!

Придя в такое место, я только опозорил себя. Я хотел быть идеальным и аккуратным.

Я полез в сумку и покопался внутри. Моя рука коснулась кнопки.

—— Перезагрузка.

Я сделал так, что события после школы в тот день так и не произошли.

Глава 4. Последняя остановка поезда в 5 утра

Мой первый в жизни экзаменационный семестр в старшей школе приближался.

— Давайте учиться вместе.

Это было предложение Нацуки, на которое немедленно согласился Сю.

Мы учились в публичной библиотеке близ моей школы. Это было большое здание в парке, рядом с музеем, которое носило то же имя.

Каждый день во время приостановки клубной деятельности (где даже элитные спортивные команды могли отдохнуть), рассчитав проходившее школьное время поминутно, трое из нас бросились в библиотеку и получили ключ от одной из аудиторий для самостоятельного изучения. Существовало ограниченное количество частных аудиторий, и они были на первом месте в порядке выдачи, поэтому имеющийся ключ был под ответственностью тех, кто состоит в спортивных клубах, а именно Нацуки и Сю.

И вот таким вот образом мы закончили тем, что приобрели отдельную комнату с столом из четырёх человек. Встав у дверного проёма, вы увидите меня и Сю справа, а Нацуки слева. Мы просто естественным образом обосновались в этой договоренности.

Что касается самого изучения, то, по-моему, всё шло достаточно хорошо. Теперь, когда я думаю об этом, по предложению Нацуки, мы вместе учились на вступительные экзамены в старшие классы, поэтому было совершенно естественно предположить, что мы продолжим учиться вместе в старшей школе.

Приостановка клубной деятельности продолжалась неделю, и в течение этой недели мы учились в библиотеке каждый день, за исключением того дня, когда Нацуки ушла раньше. Похоже, ехать в больницу или что-то ещё.

— Прямо гром среди ясного неба. Всё-таки, ты же в отличной форме.

— Знаете, у девушек есть определённые трудности.

— Ты беременна или что?

— Юто, ты говоришь, что что-то сделал?

— К-конечно, нет! Я говорю о Сю.

— Он никогда так не поступит!

— Да знаю я. Ну, что, если какой-то другой парень…

Я сразу же закрыл рот. Это не было невозможно. Это была школа совместного обучения; было много парней, кроме Сю и меня. Увидев, что есть волейбольная команда девушек, обязательно должна быть волейбольная команда мальчиков, и у неё, вероятно, были какие-то связи со старшеклассниками. Вы знаете, что они говорят — сердце женщины непостоянно.

Сю, должно быть, подумал то же самое, мы трое молчали.

— … … Я бы разозлился.

— Да уж.

Я вздохнул с молчанием, и Сю пробормотал своё согласие.

Если честно, если бы Нацуки была на свидании с кем-то другим, кроме меня или Сю, мы чувствовали бы себя преданными. Я знал, что это было эгоистично. Это было лишь глупое изречение насмешек.

Мой разум немного блуждал, заставив механический карандаш, который я крутил меж пальцев, упасть на пол. В последнее время я ронял много вещей, и в моих ушах всё ещё был постоянный звон.

В конце концов, я не прикладываю никаких усилий ради учёбы этого дня.

Это было после экзаменационного семестра, и мы дурачились по дороге домой, чего мы не делали в то время.

— Юто, ты свободен сегодня?

— Извини, я думал о том, чтобы позднее поехать в больницу.

— Что случилось, Юто, ты беременный?

— Идиот…

Нацуки не знала ни слова о разговорах Сю, и о чём я говорил в её отсутствие. Сколько ей известно о том, что Сю, и я чувствовали к ней, подумал я.

Двое из нас разошлись по нашим соответствующим дорожкам, и я направился к клинике ENT, со страховым полисом в кармане.

— Когда у вас начался звон в ушах?

— Думаю, с тех пор, как я начал учиться в старшей школе.

— Вы первогодка, верно?

— Да.

— Это происходит примерно с марта. Значит, у вас было это в течение длительного времени. Ваши уши постоянно звенели?

— Да. Иногда я остро осознаю звон, но в то время я чувствовал, что он всегда там был, как-то так.

— Хм…

Доктор ЛОР немного подумал, затем медленно открыл рот, чтобы заговорить.

— Существует много возможных причин вашего звона в ушах. Например, это может быть связано с жёсткими нагрузками или может быть симптомом начала психических заболеваний. Если вы действительно хотите знать, вы должны пройти более углубленное обследование в университетской больнице.

Через неделю я пропустил утренние занятия и пошёл в больницу. Мои родители действительно волновались, узнав, что я делаю сканирование в университетской больнице, но я сказал им: «Я в порядке, так что не волнуйтесь», — и вышел из дома один. Я имею в виду, технически говоря, я был здоров.

Я подошёл к регистратуре и заполнил свои бланки, а затем направился в отделение радиологии.

В комнате для осмотра я лежал на кровати, которая была немного больше, чем лист бумаги, накинутый на металлическую плиту. Туннелеобразный объект спустился ко мне над моей головой и издал чрезвычайно громкий звук лязганья. Это было устройство, которое они использовали для получения изображения поперечного сечения моего мозга.

Мой брат часто слушал эту музыку. Aphex, если я не ошибаюсь…

— Не двигайтесь.

При звуке голоса, исходящего из громкоговорителя, я поднял взгляд вверх.

Примерно через 20 минут шум прекратился.

После, когда я направился к лестнице, ведущей в исследовательский кабинет, мне показалось, что я увидел кого-то, кого я узнал.

Я видел её только со спины, но… это определённо Нацуки, не так ли? Почему она в университетской больнице?

Было ли это в направлении родильного отделения, ведь Сю и я пошутили? Моё легкомысленное настроение вскоре перешло в подозрение. Я повернулся, чтобы посмотреть на планировку здания на стене. Лечебница, Педиатрия, Акушерство, Гинекология. Лечебное отделение был тем, куда можно было бы пойти по причине простуды или чего-то ещё. Она не пришла бы сюда просто из-за простуды. Стало быть, что …?

Я слишком много думаю. Нет, но это была Нацуки, о которой мы говорим. Как мне подойти к ней?

Когда я открыл дверь в исследовательский кабинет, мир исчез до монохромного.

Я снова в этом мире.

Внутри сидела женщина-врач в белом халате.

— Эхей, как он выглядит? Он подходит мне? Теперь я доктор Маки-тян, ладненько?

— Не, не, не, это выглядит странно. Это слишком странно для Маки-тян быть врачом.

— Не то, чтобы я носила белый халат для косплея. Я как твой личный доктор, Юто. Я здесь, чтобы помочь тебе.

— И всё же, на кой тебе париться о дресскоде? Нет никакой реальной необходимости носить врачебный халат, и что с этими очками?

Маки-тян с презрением посмотрела на меня, когда она подтолкнула очки к переносице.

— Ты должен вести себя как по книжкам. Мы в исследовательском кабинете, знаешь ли? Хорошо, садись, садись. Сейчас я объясню результаты обследований… — пытаясь стать ещё более вжившейся в роль, она немного изменила свою манеру разговора.

— Тебе никак не угодишь, вот ведь… — я неохотно сделал, как мне сказали, и сел на маленький круглый стул перед Маки-тян.

Она была за компьютером, подтягивая изображения сканирования мозга. Я мог видеть над ним моё имя, [ Хасидатэ Юто ]. В первую очередь изображения МРТ всегда были монохромными, поэтому они не выглядели странно в монохромном мире.

— В принципе, человеческий мозг никогда ничего не забывает. Ты можешь подумать, что ты что-то забыл, но это всего лишь тот случай, когда ты не можешь найти существующие воспоминания. Из этого следует, что способность человека формировать воспоминания ограничена. Тем не менее, в течение твоих многочисленных перезагрузок ты прожил намного дольше, чем окружающие, и поэтому собрал ещё больше воспоминаний. В результате этой быстрой перегрузки твоей памяти, даже если ты отфильтровываешь ненужные воспоминания, здесь до сих пор недостаточно места, вот тут…

Маки-тян сделала круговое движение над центром моего мозга, отображаемым на экране. Каким-то образом я почувствовал слабое жужжащее ощущение на затылке, как будто кто-то и вправду ковыряется в моём мозгу.

— Этот участок, твой гиппокамп, начинает атрофироваться.

— Атрофироваться? Ты имеешь в виду, что он отмирает?

— Правильно. Гиппокамп управляет памятью, поэтому его атрофикация является признаком того, что объём твоей памяти также ухудшается. Ты забываешь не только крупицы твоего прошлого, но и крупицы твоих последних перезагрузок. Я права?

— Я чувствую, что я забыл о них, но в то же время, эти воспоминания кажутся почти в пределах досягаемости.

— Понимаю…

Маки-тян подперла подбородок на руку. Похоже, она очень много думала об этом, но я не мог сказать, действительно ли она размышляет или просто играет роль врача.

Доктор Маки-тян наконец заговорила:

— Тогда может быть это не хорошая идея использовать кнопку.

— Ты имеешь в виду, что я больше не могу её использовать?

Это будет проблемой для меня. В конце концов, кнопка была неотъемлемой частью моего плана вести идеальную и аккуратную жизнь.

— Дело не в том, что ты больше не можешь её использовать…

— Это будет проблемой, реальной проблемой! Это ужасно! Если я не могу использовать кнопку…

— Но чем больше ты её используешь, тем больше твой гиппокамп отмирает. Хочешь перезагружать, несмотря на риски? Хочешь, чтобы эта перезагрузка была неудачной?

Если бы я продолжал перезагружать, мой мозг постепенно отмирал.

Что произойдёт после полного разложения?

Вероятно, я умру.

Когда я представил себе последствия, мой разум охватила волна страха.

Постепенное разложение моего мозга и моя последующая смерть были суровым следствием. Однако, возможно, стоит перезагружать. В конце концов, эта кнопка была уже неотъемлемым компонентом моей жизненной стратегии.

Если бы я сказал Маки-тян, что я перестану её использовать, всё, что произошло, было бы напрасно.

Если бы это произошло, меня бы притащили обратно в этот класс, смердящий дерьмом. Я был бы вынужден снова жить своей старой жизнью, навсегда, вне досягаемости совершенства.

Я не мог этого допустить.

— Сильное желание.

Когда я поднял голову и услышал голос Маки-тян, мир снова был залит цветом. Передо мной был мужчина-врач, сидящий за столом.

Он изучал моё лицо и заговорил:

— Взгляните на монитор, и я объясню вам.

— Э? … … А, хорошо.

На мониторе снова отобразились МРТ-снимки, но они отличались от тех, которые показала мне Маки-тян.

— Это ваш мозг, а это ваш мозжечок. Вот основа мозга, и внутри него есть кое-что, называемое гиппокампом. Предположим, что кровеносный сосуд здесь должен быть разрезан. У вас будет кровоизлияние, и эта часть вот здесь будет тёмной. Но это не то, что мы имеем. Ты очень здоров.

— Хм… так значит мой гиппокамп не разлагается…?

— Ваш гиппокамп? То, о чём вы говорите, это болезнь Паркинсона. Не похоже, что это так, но… вы что-то подозреваете? У вас дрожат руки или что-то на подобие этого?

— Нет, я… эх.

Я вспомнил, как я пытался покрутить своим карандашом, но уронил его. Интересно, было ли это из-за подземных толчков.

— Что такое?

— Нет, ничего.

Я просто предположил, что всё это было моё воображение.

В конце концов, я ничего не мог сделать, чтобы больше не перезагружать.

К концу семестра экзамены пришли и ушли без сучка и задоринки.

Звон в моих ушах не показывал никаких признаков остановки. Я всё ещё не мог сказать, оправдывает ли предсказание Маки-тян атрофию моего гиппокампа или нет.

Но не было и никакого отрицания этого. Мои уши продолжали звенеть. Возможно, это было моё воображение, но я чувствовал, что я также испытываю приступ подрагивания моих рук.

Как только начались летние каникулы, я во второй раз посетил больницу.

— У тебя всё ещё есть звон в ушах? Но сканирование не показало никаких аномалий в вашем мозгу… Это может быть психогенной реакцией, так что позвольте мне направить вас в отдел психосоматики.

— Психосоматика?

— Иногда физические симптомы возникают из-за психологических проблем. В таких случаях мы обычно сначала направляем их в Лечебный отдел. У нас нет здесь специалистов по психосоматике, но в Лечебном отделении есть врач, который также знаком с психосоматикой.

— Значит, если я пойду туда, то звон в ушах будет излечен?

— Было бы неразумно идти туда со слишком многими ожиданиями. Там много пациентов с необъяснимыми симптомами.

Он позвонил в Лечебное отделение и назначил мне встречу. Казалось, что я смогу немедленно пройти обследование.

Я весело отправился в сторону лечебного отдела.

— Хасидатэ-кун. Кабинет №5, пожалуйста.

Когда я встал, чтобы войти, я сомкнулся глазами с человеком, который вышел из комнаты №5.

— … Нацуки?

— Ю-Юто?

Нацуки обернулась, убежав обратно в кабинет, откуда она появилась. Я преследовал её. В конце концов, это был мой исследовательский кабинет, и я до сих пор помню, как мне показалось, что я видел её фигуру в коридоре больницы в тот день.

Как только она вошла в исследовательский кабинет, Нацуки промчалась за престарелым врачом внутрь, надеясь спрятаться за ним. Когда я протянул руку к Нацуки, врач прервал меня.

— Успокойтесь. Что за суета? Сугита-сан, кто это?

— … Мой друг.

— Друг Сугиты-сан, почему ты здесь?

— Я Хасидатэ Юто… так меня зовут.

— Хм? … Ах, да, ты следующий пациент.

Он посмотрел на мои медицинскую карту и взглянул на меня. Я сразу же задал вопрос:

— Доктор, Нацуки больна?

— Поскольку она в больнице, она должно быть испытывать какие-то симптомы, нет? Но это вопрос конфиденциальности пациентов, поэтому, боюсь, я не могу сказать вам конкретно.

— Доктор, всё в порядке. Понимаете… он мой друг.

Когда он услышал её слова, его лицо встревожилось.

— Что-то не так?

Занавески в задней части исследовательского кабинета отодвинулись в сторону, и в комнату вошёл мужчина во врачебном халате. Вероятно, он тоже был врачом.

— Ах, доктор Какитагава. Кажется, это друг пациента.

Доктору, который, по-видимому, звался Какитагава, было около 30 лет. У него было бесстрашное выражение на лице, и он действительно выглядел как крутой, спортивный тип.

— Друг? Имеете в виду такой же?

— Подождите, вы ошибаетесь. Я следующий пациент.

— М-м… Доктор? Не могли бы вы рассказать об этом Юто?

Глаза врачей встретились. Престарелый кивнул и встал со своего места.

— Доктор Какитагава, пожалуйста, дайте объяснение. В конце концов, это подпадает под ваше ведомство.

Теперь настал очередь доктора Какитагавы сесть в кресло.

— Понимаю. Сангита-сан, и эм… Хасидатэ-кун. Прежде всего, пожалуйста, присядьте. Хм… Хасидатэ… Юто-кун?

— Да?

— У тебя случаем имеется старший брат?

— Да. Он в колледже.

— Университет Куга?

— Да. Он поступил год назад.

— Понятно. Я доцент Университета Куга. Меня зовут Какитагава Юдзуру. Значит, твой старший брат быть может, случаем, Хасидатэ Тайси?

— Вы знаете моего брата?

— Я очень хорошо его знаю.

Профессор, который знает моего аккуратного и идеального брата!

Я стоял немного ровнее. Мой брат, только что поступивший в университет, произвел впечатление на доцента! Это было не каким-то там пустяком. Как и ожидалось от моего брата.

— В любом случае, мы можем приберечь разговор о твоём брате в другой раз. Итак, Юто-кун, ты хочешь узнать о болезни Сугиты-сан, я прав?

Я кивнул.

— Как насчёт тебя, Сугита-сан? Действительно ли хорошо мне рассказать ему?

Нацуки тоже кивнула.

Доктор Какитагава вздохнул со смирением и заговорил с нами как можно более уважительно.

— Сугита-сан также осознаёт свою собственную ситуацию, поэтому я не вижу смысла скрывать это от тебя, так или иначе, но я не совсем рад этому. У неё небольшая опухоль, которая может повлиять на её дыхательные и пищеварительные системы.

— Э!?

Мой разум померк.

— В настоящее время мы не можем выполнить полную биопсию, поэтому неясно, является ли она злокачественной опухолью или нет, то есть, превратится ли она в рак или нет. Из того, что показала эндоскопия, по-видимому, раковой разновидности не будет. Однако это также отличается от любого другого случая, который мы видели.

— … Что вы имеете в виду?

— Возможно, это новая болезнь, которую мы не можем диагностировать на данный момент.

Что это за фигня?

Неизвестная? Новая болезнь? Не удалось диагностировать?

Они не имели ни малейшего представления о том, как вылечить? Вот что он пытался сказать, не так ли.

Чем больше я пытался отчаянно постичь то, что только что сказал доктор, тем меньше смысла доходило до меня.

— Доктор, Нацуки…

— Если ты спрашиваешь о том, какие выводы мы обрисовали… — он остановил свои слова.

Нацуки снова кивнула. Врач открыл рот, чтобы заговорить.

— Мы пришли к выводу, что по нашим наилучшим оценкам у неё осталось около трёх месяцев, чтобы жить.

Ха…?

Нацуки собиралась умереть?

Он действительно так сказал?

— Но… Сейчас Нацуки совершенно здорова, не так ли?

Доктор объяснил:

— Когда мы провели анализы крови на ней, не было выявлено аномального увеличения лейкоцитов, как то, что мы обычно наблюдали бы с опухолью. С биологической точки зрения, она кажется совершенно здоровой. Однако из того, что мы можем сказать из наших наблюдений за прогрессией болезни за последние три месяца, мы можем только предсказать, что через три месяца её дыхательные и пищеварительные органы перестанут функционировать.

— Н-но доктор, вы могли бы найти лекарство раньше, верно?

— Именно поэтому меня вызвали из университета Куга. Я сделаю всё, что в моих силах, чтобы узнать о её болезни, продолжить исследования и найти лекарство.

Что это было?

Нацуки оставалось жить всего три месяца…

Но этот врач собирался вылечить её болезнь. Могу ли я поверить в слова этого доктора, который знал моего брата? У меня не было выбора, кроме как верить в него.

Нацуки действительно осталось три месяца жизни? Три месяца составляли только половину второго семестра и заканчивались примерно на полпути посреди учебного года. Даже не сможет закончить свой первый год в старшей школе…

— Эй, Юто.

Голос Нацуки вытащил меня из моего оцепенения.

— Я знаю, что я рассказала тебе об этом, но, пожалуйста, никому не рассказывай о моей болезни.

«Никому», она имела в виду Сю, не так ли?

У неё неизлечимая болезнь. Я не мог отклонить её просьбу.

Мы с Нацуки вышли из больницы в тишине. Мы шли вместе в тишине и, в конце концов, разошлись, когда мы направились к нашим домам. Я помахал ей рукой, и Нацуки махнула мне рукой; что ж, по крайней мере, мы всё еще говорили между собой.

А? Что случилось с моим приёмом?

Я решил стать врачом.

Я решил, что должен стать врачом и вылечить болезнь Нацуки.

Чтобы окунуться в это по самые колена, я купил некоторые медицинские методички и читал их. Я сразу понял, что это слишком много для меня, чтобы я сразу усвоил.

Если бы я размахнулся слишком поверхностно, я бы упёрся в никуда. Доктор сказал, что это повлияет на дыхательные и пищеварительные системы Нацуки, поэтому я должен сосредоточиться на них. Под пищеварительной системой он, должно быть, имел в виду желудок и кишечник, а также дыхательную систему, трахею и лёгкие.

Я направился в книжный магазин университетской больницы.

С полки, которые были разделены на темы, я выбрал книги по названию, которые, казалось, были, как и о дыхательных и пищеварительных системах, и купили их. Они были дорогими. Размышления о том, какие небольшие остатки денег у меня остались, были мучительными.

Я сделал всё возможное, чтобы прочитать их.

Я пришёл к выводу, что… я не мог понять их вообще.

Неужели нужно было всё это понять, чтобы стать врачом?

Тогда, что я могу сделать, чтобы помочь Нацуки?

Мне удалось перенести свой собственный больничный приём на другой день. Они дали мне лекарство, чтобы помочь облегчить звон в ушах и сказали мне возвращаться в больницу каждую неделю.

Старший врач из более раннего возраста, который отвечал за моё лечение, не был слишком вовлечен в случай Нацуки, и мне не показалось, что это подходящее время или место, чтобы спрашивать об этом. Я мог только продолжать полагать, что доктор Какитагава исследовал её болезнь.

После моего назначения я сел на больничную скамейку рядом с лестницей, чтобы немного отдохнуть, и так случилось, что доктор Какитагава спускался по лестнице.

— Ты здесь, как амбулаторный больной?

— Да. Эм… Как бы мне выразиться… Нацуки…

— Спрашиваешь о её состоянии? Очень хорошо, пошли со мной.

Я поднялся по лестнице вслед за ним. Я был уверен, что мы собирались в один из исследовательских кабинетов, но вместо этого он пошёл мимо верхнего этажа и направился к крыше.

Когда он открыл дверь на крышу, жаркий летний воздух врезался в меня, как стена. Я пробился сквозь жар и ступил ногой на крышу, где я почувствовал лёгкий ветер, ласкающий мою щеку. Хотя погода была не совсем такой, которую я бы назвал приятной, я чувствовал себя хорошо, чтобы быть просто проглоченным непрерывным небом над головой.

— Нормально, если я закурю?

— Ага.

Доктор, который курил, мда. Ну, я думаю, что даже доктора и доценты не могли быть идеальными, подумал я про себя.

— Ты ненавидишь курильщиков?

— Нет, не особо.

— Твоё выражение говорит иначе. В этом отношении ты такой же, как Хасидатэ-кун. Ваши слова и ваши лица говорят об обратном, — когда он заговорил, он наклонил голову к небу и выдохнул поток дыма.

— Что вы думаете о моём брате?

— Любопытно?

— Он никогда не приходит домой.

Врач снова выдохнул дым.

— У него высокие спецификации. Его оценки хороши, и он проницательный… Слушая, как я хвалю твоего брата делает тебя счастливыми, не так ли?

Мой ответ был довольно беззаботным, но, конечно, я был счастлив. Тем не менее я ответил немного с сарказмом.

— Честно говоря, я его боюсь.

— Почему, доктор? Вы… ненавидите моего брата?

— Я его совсем не ненавижу. Я просто боюсь. Те, кто невероятно проницателен, иногда оказываются под давлением и теряют контроль…

— Мой брат не тот, кто потеряет контроль.

Врач медленно вдохнул и выдохнул в том же расслабленном темпе.

— А ты другой?

— Не думаю, что я потеряю контроль.

Он выдохнул с быстрой затяжкой.

— Вот это меня и настораживает…

Я не совсем понял к чему он клонит. Мне пришло в голову, что что-то случилось между моим братом и доктором Какитагава, и именно здесь доктор сделал свои выводы. Я подумал, что лучше не касаться этой темы дальше, и решил переключиться на другую тему.

— У Нацуки всё в порядке?

— Честно говоря, трудно сказать. Мы с трудом держим болезнь под контролем…

— Но вы сказали, что вылечите её!

— Да, я согласен. Я не могу позволить себе не вылечить её. Кроме того, есть и другие пациенты, находящиеся в той же лодке. — сказав это, доктор посмотрел на меня, словно ожидая, чтобы прочесть мою реакцию.

— Есть другие пациенты, это означает, что Нацуки не единственная с этим, не так ли? Тогда найти лекарство будет проще!

— На самом деле мы даже не выяснили причину.

— Э? Подождите, но тогда лекарство…

— Это то, что я сейчас исследую прямо сейчас. Мы никогда не предполагали, что всё будет так трудно понять.

Он грубо потушил сигарету об переносную пепельницу и направился к двери. Я последовал за звуками нескольких шагов.

В августе, Нацуки, Сю и я начали много тусоваться.

Той, кто предложила была Нацуки.

Учитывая, что это было в выходные, тренировок в спортивных клубах не было. Это были летние каникулы, утверждала Нацуки, поэтому каждый должен воспользоваться этим шансом, чтобы получать удовольствие находясь вне дома.

Мы должны были встретиться на станции Хатиодзи только после полудня.

— Ну и куда?

Я не прислушивался, а Сю выглядел так, будто он ждал, когда Нацуки что-то скажет.

— Просто следуйте за мной сегодня, хорошо? — она потащила нас к билетным воротам.

— Сохраняешь это в секрете, да. Ну, что думаешь насчёт этого? Юто?

— Я пойду вместе с вами.

— Ладно… раз так, я просто использую свою карточку. В конце концов, я понятия не имею, куда мы идём, — Сю порылся в кармане и вытащил свою карточку IC, чтобы провести её.

— … Как твоё здоровье? — я спросил Нацуки, когда я шёл рядом с ней, не сводя глаз с Сю, который был перед нами.

— Я в порядке. Нет ничего такого, что действительно обеспокоило бы кого-нибудь. Доктор сказал, что я должна вести жизнь как обычно. В конце концов, это летние каникулы. У тебя и Сю были летние каникулы, наполненные пустяками, кроме подготовительных тестов по прошествии последних двух лет, так что на этот раз мы все должны создать незабываемые воспоминания, только для нас троих.

Нацуки также обратила свой взгляд на Сю. Он стоял перед билетным автоматом, пытаясь заставить автомат внести правильное количество билетов. Такая предусмотрительная надёжность была настолько похожа на Сю. Мои глаза встретились с Нацуки, и мы рассмеялись.

Я всегда думал, что мы сможем провести три года в старшей школе именно так. Прямо сейчас, Нацуки, возможно, стоит рядом со мной с улыбкой на лице, но когда придёт лето следующего года, она…

— Мы до сих пор не знаем.

— А? — Нацуки наклонила голову, чтобы посмотреть прямо на меня.

— В следующем году трое из нас могут снова собраться вместе и повеселиться на летних каникулах, не беспокоясь о подготовке к экзаменам или чего-то ещё. Мы всё ещё не знаем, что поджидает в будущем.

— Да… ты прав.

Сю не спеша вернулся к нам от автомата из-под билетов, и мы трое вошли в поезд, который направлялся в центр города.

Мое беспокойство за здоровье Нацуки отразилось у меня на лице, тем самым привлекая внимание Сю.

— Эй, Юто, что с тобой, всё беспокоишься за Нацуки, вроде того? — не зная серьезность её положения, он, не стесняясь в выражениях, задал мне вопрос.

— Думаешь, это странно? Но, эй, я не думаю, что это только сегодня. Он всегда такой милый, — сказала нам Нацуки. — Конечно, ты тоже, Сю.

И Нацуки была Нацуки, несмотря ни на что.

Нашим пунктом назначения был городской бейсбольный стадион или, скорее, геройское шоу рядом с ним.

— Нацуки, это…?

Я выпалил, не задумываясь. Я имею в виду, разве её любовь к героям, не должна была быть секретом от Сю?

— Это замечательно! Я подумала, что это то что мне очень нравится, а раз так, то зачем скрывать это, ты же знаешь?

Она, конечно, проделала галантный поступок, но её лицо покраснело. Она всё время смотрела на Сю краем глаза, словно ожидая, как он отреагирует.

— Приятель, я не был на геройских шоу целую вечность!

При словах Сю, Нацуки, которая дрожала, как кролик в кустарнике, немного просветлела.

— Ага, так и есть. Когда я был маленьким, я всё время докучал моих родителей чтобы меня привели на эти шоу.

Для Сю, поскольку его родители больше не ладили, каждое маленькое воспоминание о его родителях было для него драгоценным. Тогда, сегодняшние события также станут новыми драгоценными воспоминаниями для него и Нацуки.

Конечно, я чувствовал себя одиноким, теперь тайна между мной и Нацуки уже не была тайной, но так как Нацуки нравилась Сю, я чувствовал, что это то, что он должен знать. Тем не менее, у меня был неприятный привкус во рту.

Мы все сели, и Нацуки затесалась между мной и Сю.

— Не думаю, что я когда-либо был на геройском шоу, — я глядел на незнакомую сцену в увлечении.

— Ну, я никогда не был один. — подметил Сю.

— Фу-фу-фу, предупреждаю, в последнее время шоу героев и вправду улучшили свои навыки.

Нацуки была в приподнятом настроении.

Дым выскочил из-за занавесок, заполнив сцену, и, когда герои выскочили из дыма, арену наполнили аплодисменты.

Спектакль был ошеломляющим от начала до конца. Они мчались так быстро, что мне показалось, что я смотрю ускоренное видео. Они вылетали из одного края сцены на другой по тросам избивая врагов, финальные удары сопровождались огромными взрывами.

Когда я смотрел, как история разворачивается на сцене, я вспомнил событие из своего детства.

Существовал герой-очаровашка, которого Нацуки хотелось больше всего, поэтому мы вдвоём пошли в магазин игрушек, чтобы найти его, но так как это игрушка появилась совсем недавно, она тотчас же была распродана. Выставки были наполнены всеми новыми игрушками героев, и как только шоу закончилось, они сметут весь товар с полок, чтобы освободить место для новых.

Я так сильно её хотел найти для неё, что в следующие выходные я поехал на своём велосипеде, посещая каждый магазин игрушек, который я знал. Я даже побывал в тех местах, которые, как я сомневался, была ли она на складе, например, игрушечный прилавок в торговом центре и магазин радиоуправляемых машинок. На следующей неделе я снова посетил все эти магазины и, наконец, нашел её в стареньком маленьком магазине, который выглядел почти готовым к упадку. В тот понедельник я был в приподнятом настроении, всячески готовый подарить её Нацуки, когда я увидел, что она уже прицепила её к портфелю. Оказалось, что её отец купил её где-то в интернете. Я не сказал ей ни слова, просто взялся за лямку и отнёс её домой. Она всё ещё может быть похоронена в моей комнате.

Как только шоу закончилось, они позволили людям взойти на сцену, чтобы сфотографироваться с актёрами.

С весёлым: «Давай, пойдём снимемся с ними!», — я подтолкнул Нацуки к сцене.

— Н-нет, мне достаточно… — Нацуки уклонялась, смутившись быть замеченной за тем, что она делает то же самое, что и все эти маленькие дети.

— Ой, да ладно, давай сделаем это, ради воспоминаний.

В окружении Сю и меня, у Нацуки не было другого выбора, кроме как поддаться. Она сделала миленькое лицо, как будто её заставили это сделать, но она всё равно улыбалась, когда мы втроём вышли на сцену. Когда мы добрались до края, Нацуки сказала: «Давайте снимемся вместе!», — и на этот раз настала очередь втягивать нас.

Мы встали в определённую позу перед героями, с Нацуки по середине, и взяли у них фотографию. Чувство, точно такое же, как и в тот день, когда мы закончили среднюю школу и взяли эту фотку.

После того, как она проявилась, фотография была обрамлена и передана нам. Наши улыбки выглядели так искренне счастливыми. Позади нас были герои, встав, словно они защищали нас.

— Огромное спасибо! Я сохраню её навсегда!

Нацуки крепко держала фотографию у груди всю дорогу домой.

— На Станции Хатиодзи ещё раньше было геройское шоу! Хотелось бы, чтобы мы пошли! — всё время, пока мы были в поезде, Нацуки не могла сдержать улыбку.

Мы сидели в поезде, по левую сторону со мной — Нацуки, а справа от неё — Сю. Всякий раз, когда мы располагались в ряд, это было в таком порядке.

Поезд продолжал двигаться в сторону заходящего солнца. Мы погрузились в уютную тишину, глядя на городской пейзаж за окном, в настоящий момент окрашенный оранжевым закатом.

— Я хочу, чтобы лето никогда не кончалось… — пробормотала Нацуки.

Сю рассмеялся.

— Нацуки, не говори такие детские вещи.

Ты не знаешь и половины, Сю. Нацуки осталось не так много времени. Кто знает, сколькими ещё закатами она сможет наслаждаться?

— Давайте снова позависаем в следующие выходные, — предложил я им обоим. — Ты пойдёшь, так ведь, Сю?

— Ага, конечно, но…

Глаза Нацуки встретились с моими. Она показала мне слабую улыбку и кивнула без слов.

На следующей неделе, мы пошли в зоопарк.

Через неделю после этого, мы посетили аквариум.

Хотя я знал, что всё было напрасно, я поглощал медицинские методички с понедельника по пятницу, в то время как Нацуки и Сю проводили свою клубную деятельность, а по выходным мы все выходили играть.

Если бы только это удовлетворённое лето могло продолжаться вечно.

Если бы только те времена могли продолжаться вечно, когда здоровье Нацуки было идеальным, и мы с Сю могли оставаться рядом с ней.

Если бы они могли продолжаться вечно…

Здесь, сейчас, в этот момент, я почувствовал, что я действительно счастлив.

Не сказать, что это было прекрасно. Я знал, что необходимо поддерживать сложный баланс. Заболевание Нацуки было направлено на худший поворот, в ту пору, когда приближался второй семестр. И потом придёт осень, и к тому моменту она может исчезнуть.

Я ничего не мог сделать, чтобы помочь, не так ли? Неважно сколько медицинских методичек я прочту, ежели я их не понимаю, то я совершенно бесполезен.

Если бы только второй семестр никогда не приходил.

Тогда Нацуки сможет жить.

Хорошо, я должен просто замедлить это!

Я должен просто повторять эти несколько недель снова и снова.

Я достал кнопку перезагрузки и взял её обеими руками.

Затем я вспомнил предупреждение Маки-тян о том, что мой гиппокамп отмирает.

Но Нацуки была гораздо более важной, чем моё здоровье.

Это то, во что я верил.

Я закрыл глаза и позволил себе вспомнить сцену из прошлого.

Я вложил всю свою силу воли в большой палец, и…

—— Перезагрузка.

Мой первый экзаменационный семестр из жизни старшей школы.

Как всегда, Сю, Нацуки и я учились вместе.

Летние каникулы. Учёба. Клубы. Прогулки.

Это были блаженные несколько месяцев.

В конце концов, конец приближался.

Я крепко удерживал кнопку.

—— Перезагрузка.

Мой первый экзаменационный семестр старшей школы.

Как всегда, мы втроём соревновались друг с другом за оценки. Они оказались так себе.

Мы снова учились ради поступления. У нас довольно высокие оценки.

Мы проводили летние каникулы в приподнятом настроении, наслаждались клубами, учились и играли.

Когда подошёл сентябрь, я достал кнопку.

—— Перезагрузка.

—— Перезагрузка.

——— Перезагрузка.

———— Перезагрузка.

—————— Перезагрузка………………

Перезагружая нашу жизнь, снова и снова. Наши весёлые дни никогда не менялись. Они не черствеют. Они не стареют.

Я думал, что, если я продолжу работать над получением медицинских знаний, в конце концов я буду знать столько же, сколько доктора. Но реальность была не такой. Так или иначе, казалось, что мой гиппокамп теряет умственные способности, и я начал забывать всё, что я узнал. Между тем, я начал заботиться всё меньше и меньше о моих оценках.

Всё, что мне нужно было для Нацуки — это существование.

Все, что мне нужно было за эти три месяца, это где Нацуки могла бы жить своей жизнью, чтобы пребывать вечность.

Это всё, что было мне нужно…

Школьные дни, которые я повторял, не стали унылыми, но моя учёба сделала своё. Мои воспоминания стали путаться, и мои способности принимать решения пошли на спад.

Однажды, я отправился на летний фестиваль вместе со всеми, и уронил куриный кебаб.

У бассейна я вдруг почувствовал головокружение и упал прямо в бассейн.

Я не смог вспомнить свой домашний номер телефона.

С этими небольшими промахами я медленно стал совершенно другим человеком. Я начал отдалятся от совершенства.

Я становился другим человеком… Нет, на самом деле, перезагрузка была моей единственной целью в жизни. Мне безусловно нужно было перезагрузить, ради Нацуки.

Август, в очередной раз, подошёл к концу.

Я достал кнопку.

—— Перезагрузка.

Когда мы вышли из больницы вместе, Нацуки заговорила:

— Эй, Юто, это может быть очень нечувствительной вещью, которую поднимают прямо сейчас, но ты выслушаешь меня немного?

— Ага, конечно.

— Мне очень нравится Сю.

— … Я знаю.

— О, так ты знаешь… прости.

— Не переживай. Сю хороший парень. И трое из нас могут оставаться вместе.

— Да, но… я чувствую себя очень горько в этом.

— Горько?

— Мне он нравится, но, похоже, как бы я ни старалась, я не могу закрыть расстояние между ним и мной.

— Возможно, потому, что вы, ребята, друзья…

— Такое чувство, что я буду продолжать отставать, в течение следующей сотни лет, это горько. Быть может, всегда.

— Что т…

— Интересно, почему я так горько себя чувствую? Я имею в виду, через сто лет я больше не буду жива, так почему я слышу голос в глубине моего разума, говорящий мне, что я, вероятно, буду чувствовать себя горько до конца времён?

— Ты действительно чувствуешь… горечь?

— … Ага, именно так. Просто от того, что я живу заставляет меня чувствовать горечь. Разве это не странно? Несмотря на то, что я не делаю ничего необычного, несмотря на то, что скоро умру.

— Ты не умрёшь, Нацуки. Ты не умрёшь. Всё будет хорошо. Я обещаю.

— Это не так… дело не в этом.

Нацуки прижала ладонь к её горлу, её боль стала очевидной в её выражении.

— … Я больше не хочу этого чувствовать. Мне страшно. Похоже, эта горечь никогда не исчезнет. Похоже, я просто бегаю по кругу, всегда в одном месте, как будто я никогда не смогу остановить боль. Когда я думаю о том, как это может продолжаться вечность, это заставляет меня хотеть умереть тогда и сейчас. Смешно, разве нет? Неужели я, наконец, ушла с концами?

Она смотрела прямо в мои глаза, мучение, явно отражалось на её лице, как будто она пыталась выразиться мне напрямую, сколько же это причиняло боли. Как будто она обвиняла меня: «Это всё твоя вина». Страх ухватился за моё сердце, и я попятился назад, моё дыхание застряло в горле, не в силах выкрикнуть ответ.

— Н-но… Нацуки, ты… Нацуки…

Ясно…

Каждый день, когда я повторил Нацуки из другого дня, её попытки приблизиться к Сю были бы напрасны. Даже когда она чувствовала, что прогресс был достигнут, всё это было всегда смыто моими действиями. Этот нескончаемый цикл горечи был, без сомнения, более болезненным, чем любой ад во всех буддийских писаниях. Для умирающей Нацуки каждый день был дороже, чем последний, но каждый раз, когда я нажимал кнопку, я уменьшал эти драгоценные дни к небытию…

Ах!

Я бегал по кругу всё это время.

Я просто предположил, что этим темпом мы с Нацуки придерживались того же мнения, и что она тоже хотела остаться с нами навсегда, чтобы продолжать жить.

Но это было не то, чего она хотела.

Что я сделал? Ничего. Ничего, но заставил Нацуки чувствовать горечь.

Звонок в моих ушах пролетел словно крутящий шар, рассеяв мои мысли.

Эта жизнь ужасна, просто ужасна, откуда-то донёсся какой-то голос.

Это действительно так.

Она была ужасной, посредственной и второсортной.

После обеда я сказал родителям: «Я собираюсь купить что-нибудь, вернусь сразу же», — и вышел на улицу. Бесцельно, я плёл моими ногами как мертвец, пока я не добрался до торгового района. Это был первый раз, когда я когда-либо гулял так поздно. Вся территория была удивительно хорошо освещена.

Мне взбрела идея совершить какое-нибудь мелкое преступление, но я понял, что не мог придумать ни одной вещи, которую мог бы разумно сделать старшеклассник вроде меня в торговом районе посреди ночи.

В какой-то момент звон в ушах изменился от высокого голосящего звука до более громоподобного звука. Мне удалось продолжить идти в вертикальном положении, но я даже не мог сказать, иду ли я по прямой линии или нет.

Я продолжал идти неуклюже и размышлял.

Боже, это была моя вина. Я виноват в том, что Нацуки страдала.

Я продолжал идти вперёд, мои ноги потяжелели. Я чувствовал себя как машина. Я не мог остановиться. Ни мои мысли, ни моё тело не останавливались.

Это всё было частью того, что Маки-тян сказала о том, что мой гиппокамп отмирает, не так ли.

С каждой перезагрузки я постепенно доводил своё тело до предела. Всё ради Нацуки, или так я и думал.

У нас с Нацуки было что-то особенное… или так я считал.

Все это было просто иллюзией. Эгоистичное предположение с моей стороны.

С каждой перезагрузкой, которую я делал, страдания Нацуки усиливались. Она просто терпела всё это, даже не зная, откуда оно взялось, чувствовала, что с каждым днём оно больше взваливается на её сердце. Эта боль в её сердце была, вероятно, ещё хуже, чем боль от её болезни.

Я считал, что всё это было ради Нацуки…

Ради Нацуки…

… Неужели?

… Неужели это было ради Нацуки?

Разве я не делал это только ради себя… моего собственного совершенства и аккуратности… всё это время?

Разве я не перезагружал только ради себя, убеждая, что это для Нацуки?

Разве я не перезагружал только потому что хотел, чтобы мы трое были вместе?

Ах, точно.

Это моя вина.

Это всё была моя вина!

Я перезагружал мир, бог знает, сколько раз — всё ради собственного эго, и даже не смог спасти Нацуки, не говоря уже о других. В конце концов, я во имя совершенства ничего не делал, но непрерывно лил рябь в нить времени. По правде говоря, мир уже был совершенным, а мои действия были не чем иным, как радиопомехи, не так ли? Опрокидывали ли мои перезагрузки мировой баланс?

Может быть, это объяснит, почему с Нацуки происходит так много всего.

Может быть, мои перезагрузки были прямой причиной её страданий.

Если бы я не перезагрузил так много.

Если бы я не нажал кнопку перезагрузки…

Но не было бы возврата.

Я не мог понять, могу ли я просто исчезнуть с лица земли, если я попытаюсь вернуться.

В конце концов, я был всего лишь шумом, нарушающим баланс мира.

Если бы я не существовал, мир был бы намного лучше.

Если бы я не существовал.

… …

Если бы я исчез, кнопка перезагрузки исчезла бы вместе со мной, и мир, несомненно, стал бы идеальным и чистым, и не было бы ни одного пятнышка.

Это я разрушал мир.

… …

… …

Ну, думаю, это и есть мой ответ.

Я всё понял.

Это всё что было нужно, не так ли?

Даже если бы я был идеальным и аккуратным, я ничего не мог сделать.

Я вильнул, волоча ноги в одну сторону, потом другую. В частности, я шёл в никуда.

У меня сложилось впечатление, что кто-то пытался заарканить меня на предложении о продаже.

У меня сложилось впечатление, что я купил что-то в торговом автомате.

У меня сложилось впечатление, что я съел тарелку говядины.

У меня сложилось впечатление, что я зашёл в манга-кафе.

Возможно, не было такой вещи, как реальность. Только впечатления.

Но даже в этом случае, даже если бы это было правдой, я всё ещё не знал, что я должен был сделать, чтобы убить всё это время.

Наступило утро. Я был на станции. В вестибюле, где я признался Нацуки.

Я был идиотом. Огромным идиотом.

Может быть, если бы кто-то сказал мне раньше, всё получилось бы немного по-другому.

— Ты отличаешься от своего брата. Ты никогда не станешь идеальными. Эх, если бы кто-то отругал меня такими словами. Может быть, тогда я бы не преследовал его тень, как полный дурак…

Если бы только кто-то сказал мне, что моя жизнь никогда не будет идеальной.

Я попытался перебраться на станцию, но мои шаги спотыкались, и я протиснулся через турникет. Ни мои руки, ни мои ноги не двигались так, как я хотел.

Полагая, что я не смог бы спуститься с лестницы, не упав, я поехал на эскалаторе до платформы.

Первый дневной поезд должен был скоро уйти. Вокруг были люди, лишь несколько, разбросанные то тут, то там.

Простите, все.

Мне очень жаль, все.

Я сожалею, что испортил этот мир.

Ибо сделал его дефектным.

Пожалуйста, дайте Нацуки быть счастливой, в мире без меня.

Я стоял на краю платформы.

Я взглянул вниз в сторону кнопки перезагрузки, находящейся в моей сумке.

Это правда, что кнопка очень помогала мне, но это уже не было проблемой.

Если бы я продолжал использовать кнопку, я бы, в конце концов, потерял все свои воспоминания, парализовав мой разум. Если бы это шло именно так, то вместо этого, всё можно закончить прямо здесь.

В конце концов, не было ли это действительно тем, что означает «перезагрузить свою жизнь»?

Это не значит, что я вернусь, чтобы исправить свою жизнь и всё остальное.

Я не был тем, кто верит в реинкарнацию или в переселения душ, либо что-то в этом роде. Это всего лишь означало, что я не просто исчезну, я бы перешёл прямо к моменту моего рождения. Как человеческий ребёнок, с какой-нибудь удачей.

Загробная жизнь? Я тоже не думал, что есть такая вещь. Мир, каким он был после моей жизни, и мир, который существовал до того, как я вошёл в него, были мирами, которые не имели следов моего собственного существования. В этом отношении они были одинаковыми.

Пять утра. Первый поезд идёт.

Звук сигнала, ревёт.

Когда поезд ворвался, я спокойно наклонил моё тело вперёд, позволив себе упасть прямо на рельсы.

Я наблюдал, как платформа уменьшалась перед мной в замедленном движении, и я медленно закрыл глаза.

[[image:/storage/reader-images/5ec5e68bbaba19c3d4cc70c7c987d6ffe0d18e53.webp]]

Глава 5. Продолжайте думать и преодолевайте это

— Думаю, — пришёл голос Маки-тян, — ты износил себя.

— Неправда, — сказал я, — просто многое произошло.

Такая жизнь была ужасной. Сколько тысяч лет я прожил до сих пор?

Правда, всё-таки, сколько их было? Сколько сотен, тысяч, миллионов лет?

Как долго я всё время трачу впустую?

После того, как все эти века и эпохи перемешивались со временем, вывод, к которому я пришёл, заключался в том, чтобы уничтожить себя так, чтобы достичь совершенства.

Почему из всех людей кнопка перезагрузки жизни досталась мне?

— Это было твоё сильное желание, — сказала Маки-тян. — Я хотела помочь тебе предоставить это желание.

— Та ещё неправда, — возразил я. — Я никогда не мог стать идеальным, как мой брат.

Я чётко загадал его, но это желание было далеко вне моей досягаемости. Это было желание, с которым я никогда бы не справился.

Ну, что угодно.

— По крайней мере, я нашёл свой ответ.

— Не так быстро, — снова раздался голос Маки-тян. — Ты же знаешь, это ещё не конец игры.

Эта новая игра с бонусным дополнением где я был непобедим?

— Нет, такая жизнь была ужасной. Она была худшей из худших.

Маки-тян тоже знала об этом… хотела ли она предупредить меня… или она действительно такая невинная и наивная?

— Это не новая игра, это продолжение. — сказала она, невероятно невинным голосом.

У меня сложилось впечатление, что кто-то ругал меня.

Отодвинув эту мысль в сторону, я попытался отбросить шум, который мелькал перед моим лицом. Я поднял правую руку наотмашь, примерно на уровне глаз, и протянул её слева направо. Приложил усилие, включая силу чтобы подвигаться, но я не видел абсолютно никаких доказательств того, что я двигался. На самом деле не было даже ни малейшего чувства, что моя рука двинулась.

Постойте-ка… Я поднял руку, а могу ли я вообще сказать, что поднял руку? Стою ли я? Я лежу? Может быть, даже перевёрнут?

Могу ли я почувствовать какие-то ощущения?

— … …то-кун, Юто-кун… …

Я услышал голос. Я услышал звуки. Я мог понять, что воспринимаю звук. То, что до меня дошло, так это то, что я могу слышать звуки, я понял, что сейчас я… ну, я не уверен, что я пытаюсь сказать.

— … … Эх… это ужасно… … эта жизнь… …

Те слова, которые я произнёс, были теми словами, которые непрерывно кружились в моём разуме долгое время.

Таким образом, я мог слышать, и я мог говорить.

… О, это означает, что я жив?

— Юто! Я слушаю! Юто!

— Не волнуйтесь, ничего плохого, мисс Хасидатэ. Он просто пришёл в себя, и у него могут возникнуть проблемы с сортировкой его воспоминаний, но это будет временно. Он вернётся в нормальное русло, прежде чем вы это узнаете.

— Я не могу отблагодарить вас, доктор! Он будет в порядке, так?

— Он чудом не получил серьёзных внешних ран. Просто некоторые незначительные кровоподтеки на руках и небольшое сотрясение мозга. Я бы посоветовал сделать некоторые исследования на голове, чтобы быть осторожным.

О ком они говорили? Голос звучал так же, как у моей мамы, но опять же, это было не совсем похоже на неё, насколько я мог судить.

Когда этот парень сказал «ничего плохого», он имел в виду меня? Я также мог слышать и говорить, а этот парень, который, очевидно, был врачом, сказал «ничего плохого», и, а-а-а, вот значит что. Но в любом случае, я не мог понять, почему я не мог пошевелить руками.

В конце концов, я пришёл к туманному осознанию того, что я лежал на спине, но я знал о том, что мой мозг не мог справиться с каким-либо прикладываемыми усилиями.

Я был жив.

Как только мысль пришла мне в голову, казалось, что петля беспокойства ослабела, и я снова погрузился в глубокий сон.

Когда мои глаза распахнулись, я обнаружил, что утром на меня нападают со всех сторон. Я повернул голову, чтобы хорошо взглянуть на моё окружение. Оказалось, что я был в больничной палате, маленькое пространство, освещённое утренним солнцем просачивающееся сквозь занавески.

Я услышал стук в дверь. Кем бы они ни были, они открыли дверь, не дожидаясь моего ответа, и весь цвет моментально выбежал из мира. Человеком, стоявшим в дверном проёме, была девушка в белом халате.

— Доктор Маки-тян здесь!

— А я-то уже подумал…

— Не чувствуешь себя слишком хорошо, не так ли, мне дать тебе инъекцию, чтобы ты чувствовал себя лучше?

— Мои инстинкты говорят, чтобы я спасал себя, так что нет, спасибо, обойдусь.

Маки-тян стояла у койки, глядя на меня сверху вниз.

— Ты сделал что-то глупое, да? — она сказала это как обвинение.

— Ты меня спасла?

— Конечно, нет, — ворчала она. — Зачем мне делать что-то вроде этого?

Теперь она нацепила яркую улыбку.

— Юто, ты упал прямо посреди железнодорожных путей~ ты так быстро улёгся, что шокировал меня на всю жизнь, а поезд загудел прямо перед твоим телом~ Но ты в порядке. Единственные травмы, которые ты понёс, находятся на твоих руках и голове, из-за непосредственного падения на рельсы. Так как ты ударился головой, они проверили на тебе обследование, но ты в порядке. Сейчас с тобой нет ничего плохого.

— Ничего плохого…

— Агась. Твой маленький прыжок в бездну на данный момент не возымел последствий. Ты так старался, чересчур.

— А что насчёт кнопки перезагрузки…?

— Она всё ещё здесь, ты всё ещё можешь использовать её, но только если хочешь.

— Эй, Маки-тян, почему ты решила дать мне кнопку перезагрузки?

Я задал тот же вопрос, который задавал во сне раньше… хотя действительно ли это был сон или нет, я не мог сказать.

— Ну, потому что у тебя было сильное желание.

Это был тот самый ответ, который я получил раньше. Но в отличие от последнего раза, она продолжила:

— Мой вид способен существовать из-за сильных желаний, которые люди питают.

— Что ты имеешь в виду?

— Желания людей, самые сильные желания — это то, что породило меня и продолжает дарить мне возможность жить.

— … Стало быть, вроде бога или что-то в этом роде?

— Если это то, что ты думаешь, то, возможно.

Значит Маки-тян была богом.

Я почувствовал себя встревоженным. Если Маки-тян действительно была богом, то в чём смысл всех поклонников, которые я делал в храмах, со сжатыми ладонями? А если я всё это время лелеял не то дерево? Были ли все те боги, которых мы почитали, в действительности просто-напросто непостижимыми, девушками косплеершами?

— Итак, тогда… предположим, я желаю всё, что ты сделала для меня, уничтожить. Могла бы ты дать это желание?

— Я уже удовлетворила твоё желание, разве нет?

— Ага, но…

— Это было потому, что у тебя было сильное желание, которое я предоставила. Даже если ты захочешь чего-то ещё, поскольку твоё предыдущее желание не пошло хорошо, новое желание имеет мало шансов превзойти первое в силе.

— Я понимаю, что ты имеешь в виду, но…

— Твой голос вялый, Юто. Слабый, как вода. Твои мысли и желания тоже слабы. Ты точно дышишь?

— Разве ты не сказала мне раньше, что я жив и здоров?

— Разве ты не слышал о том, что люди называют «живые мертвецы»?

— На самом деле это звучит действительно здорово.

— Это не так, ты бы не знал, был бы ли ты мёртв или жив. Может быть, ты мог бы назвать это время полумёртвым, полуживым?

— Что, типа кот Шрёдингера?

— Больше похоже на картину, сделанную в точный, решающий момент, когда Шрёдингер махнул молотком по черепу своего домашнего кота. Думаю, он выиграл Пулитцеровскую премию в этом году.

— Не делай ничего.

— Существа, которые наполовину мертвы и наполовину живы, так же холодны, как ложь, которую я только что сказала.

Для чего была здесь Маки-тян? Была ли она здесь, чтобы посмеяться надо мной за мою потерпевшую неудачу попытку умереть, и попасть в больницу?

Я посмотрел на её лицо, которое смотрело на меня у моей койки, и, конечно же, её рот изогнулся в улыбке. Но это не было насмешкой; скорее, это была спокойная улыбка. Тем самым сказав: «Продолжай делать что тебе хочется», — как будто меня выбросили из гнезда.

— Твой завтрак скоро будет здесь. Надеюсь, ты сможешь съесть его.

Впервые с тех пор, как я проснулся, я заметил, насколько я голоден.

Следующей вещью, о которой я узнал, был цвет, вернувшийся в мир, и Маки-тян ушла.

В тот день Сю и Нацуки пришли ко мне. Съев ранее лишь лёгкий больничный завтрак, я был рад получить от них торты и закуски. По-видимому, это была идея Нацуки.

— Сначала я была удивлена, — начала Нацуки. — Мы услышали, что ты шёл и упал на рельсы.

— Они сказали, что в целом ты невредим, поэтому я предположил, что тебе удалось проскользнуть к стене и прижаться, но оказалось, что ты остался прямо под поездом.

— Я вообще не помню, чтобы это происходило.

— У тебя потеря памяти? Ты в порядке? Возможно, ранее я сказала тебе что-то странное…

— Думаю, со мной всё будет хорошо.

Нацуки посмотрела на меня, и в её глазах стало ясно. Она вспомнила последний разговор, который у нас был, что означало, что перезагрузки мира ещё не было.

— Как долго я здесь?

— Не знаю, приятель. Я не спрашивал.

— Я встретилась с твоей мамой, но в основном она просто сказала нам дать тебе отдохнуть. Конечно, мы планируем сделать это. Она также позвонила мне поздно вечером, сказав, что ты ушёл и ещё не вернулся. Я не могла поверить, что из всех людей ты шастал бы всю ночь и упал на рельсы как раз к прибытию первого поезда.

— Юто, ты же… не пытался покинуть этот мир, не так ли?

— … Я действительно не помню.

Я покачал головой. Это была на половину ложь, на половину правда. Мои воспоминания о событиях прошлой ночи всё ещё были нечёткими, но я знал, что как только я прыгнул перед поездом, я подумал, что мир будет идеален, если я больше не буду в нём.

Несмотря на это, я всё ещё был жив.

Нацуки, возможно, путая сотрясение моей головы как признак того, что это причинило боль, спросила:

— Будет лучше, если мы уйдём?

— Нет, всё в порядке. На самом деле, я бы хотел, чтобы ты осталась, Нацуки. И ты, конечно же, Сю.

Нацуки улыбнулась, первая улыбка, с которой она дошла до больницы. Это была улыбка, которая заставляла меня чувствовать спокойствие в глубине моей души.

— Я рад, что ты хотя бы вспомнил нас.

— Конечно.

— Мы слышали от твоей мамы, что твои воспоминания своего рода могут быть спутаны, поэтому я некоторое время обсуждал это с Нацуки.

Нацуки и Сю переглянулись.

— Мы были обеспокоены тем, что ты забыл бы нас, поэтому мы хотели убедиться, что ты вспомнишь наши имена.

Так оно и было. Сначала я был озадачен тем, почему они действовали так напряжены, но на самом деле, факт был в том, что я, кто никогда не ходил поздно по вечерам, бродил до утра и почти выбежал на поезд. Ну естественно все они будут волноваться.

— Значит, я очистил ваши подозрения?

— М-м-м.

— Да, я рад, что с тобой всё в порядке.

После этого трое из нас посвятили себя пути, через поедание наших тортов и закусок.

Этот момент был тем, что я действительно мог назвать счастьем. Мы трое, шумные и живые, чувствуя, что мы будем держаться вместе навсегда, превзойдя любые беспокойства о том, кто где застрял, кто кого любил, кто кого ненавидел.

Я был, в некотором роде, полностью удовлетворён нынешней ситуацией.

— Я здесь просто для того, чтобы проверить вас.

Я было приготовился к прибытию доктора Маки-тян… и на тебе, это был обычный доктор. Как и она, он носил белый халат, но, в отличие от неё, от него действительно исходило ощущение специалиста.

После нескольких вопросов о том, как я себя чувствую, он осмотрел мои руки и голову. Казалось, серьёзных проблем не было.

Я лёг лицом вверх в койку и закрыл глаза.

Что мне теперь делать, — подумал я. Даже если я снова перезагружу и вернусь на платформу, где я прыгнул перед поездом — если только я не сделаю некоторые кардинальные изменения — результат останется прежним. Это я знал это основываясь на перезагрузках, которые я совершал до сих пор.

Мир станет идеальным, если я исчезну, но я не мог даже справиться со столь значительным.

Я услышал, как дверь в мою комнату открылась и открыл глаза. Как я и ожидалось, мир стал монохромным.

— Почему, чёрт возьми, ты теперь медсестра?!

[[image:/storage/reader-images/51e4ff27dbae0373d775910ad367f07cbe7f3395.webp]]

Вместо того, чтобы нарядиться доктором, Маки-тян вошла одетая как медсестра.

— Я подумала, что было бы неплохо переодевать его время от времени. Он выглядит хорошо? Какой из них лучше, наряд доктора или медсестры?

— Мне всё равно, я в этом не разбираюсь!

Я немного повысил свой голос. В смысле, тут же был я, и было столько всего о чём стоило беспокоиться, а она прогуливается, как будто всё это — серьёзное дело. Она помещала меня в эти монохромные миры, просто чтобы заставить меня переживать, подумал я, и каждый раз я вздыхал.

— Я просто хотела немножко поносить его… тебе не нужно так глядеть на меня.

Несколько секунд она дулась, прежде чем поняла, что да, она зашла слишком далеко и умоляюще обратилась ко мне с щенячьими глазами.

Я тоже знал, что проявлял незрелось, дуясь на подобное и оставаясь рассвирепевшим, поэтому я выпалил, извиняясь: «Прости, что накричал на тебя».

Следом, когда я закончил говорить, туманное выражение Маки-тян просветлело, словно выключатель был переключён: «Я тоже извиняюсь, Юто, я не знала, что одежда доктора тебе нравится больше, чем медсестры. В следующий раз я обязательно оденусь как доктор!».

Она полностью ошибалась, но поправлять её было бы той ещё занозой в заднице, поэтому я позволил ей ускользнуть.

— Твои друзья приходили в гости, так?

— Ага, так и есть. Они оба хорошие друзья. Я хотел бы быть с ними вечно, прямо как сейчас.

О. Так же, как это и было сейчас. В этом случае Нацуки будет по-прежнему любить Сю и не сможет рассказать ему о своих чувствах, и её болезнь будет продолжать ухудшаться. И я просто буду стоять, не в силах что-либо сделать.

Это была реальность, с которой я столкнулся в этот момент. В этом мире, который ещё не восстановлен, ни одна из моих проблем не была решена. Без кнопки я ничего не мог сделать, и, если бы я ускользнул, я не смог бы вернуться на правильный путь без перезагрузки.

Но я сделаю всё возможное, чтобы… э-э… я бы… а? Что мне сделать для этого?

— Маки-тян, раз уж ты бог, ты не можешь вылечить болезнь Нацуки?

— Она желает, чтобы это произошло? Даже если бы это было так, я никогда раньше не встречалась с Нацуки-тян, поэтому я не думаю, что я обязана исполнять её желания. Во всяком случае, этот мир, о котором мы говорим — это такой мир, который никто не может увидеть или войти.

Я не мог представить, что происходило в голове Маки-тян, чтобы она легкомысленно дала мне такой жестокий ответ.

Как бог, в ней не должно было быть никаких чувств, но она сидела здесь, смеялась и дулась, разве нет? Как она могла так бессердечно относиться к состоянию Нацуки?

— … … Эй, Маки-тян, в этом мире есть много людей, которые желают чего-то, правильно? Ты просто стоишь и тупо наблюдаешь за этими людьми?

— Ну, я всего лишь — вмешательство удачи.

— Имеешь в виду, что только люди, выигравшие в лотерею жизни, получат счастье?

— Что-то вроде того.

Разве это считалось божеством? Нет, подождите, она даже не утверждала, что сама она была богом. Но кто-то, кто родился от эмоций людей, кто-то, кто хочет исполнить желания — чем это ещё может быть, кроме как богом?

Даже если предположить, что она не была богом, скажем, например, что она была дьяволом, то, тем не менее, она по крайней мере удовлетворила одно из моих желаний, что сделало её, на мой взгляд, лучше, чем любого из богов, которым я бросал деньги в коробочки в храмах, но которые ни разу не сделали для меня ничего. Если Маки-тян должна был встретиться с Нацуки, она бы даровала ей желание? Должна ли Нацуки пожертвовать деньги в храме и попросить Маки-тян о услуге? Должна ли она молиться и всё такое? Кольцо колокольни храма? Где жила Маки-тян? Где её храм? О, возможно, я мог бы привести Нацуки в монохромный мир… а хотя, наверное, нет, поэтому, возможно, мне нужно было свести Нацуки и Маки-тян друг с другом, и у Нацуки есть желание. Кх… Я даже не мог оценить, насколько вероятно, это будет успешно. Мой мозг просто отказывался работать…!

— Юто, у тебя голова болит?

Каким-то образом, во время моей внутренней борьбы, мои руки достигли рычага моей головы между ними.

— Доктор сказал, что всё выглядит хорошо, правильно...? В моём гиппокампе.

— Это только то, что видно. Но если внимательно присмотреться, со своим сердцем, то ты увидишь, что твой гиппокамп повреждён.

— Но сканирование МРТ показало…

— Я просто предупреждаю тебя, что твой гиппокамп находится на грани разрыва. Ты ещё можешь использовать кнопку перезагрузки, но, если ты будешь продолжать перезагружать больше, когда уже сделал это столько раз, ты никогда не сможешь ничего запоминать или всё вспоминать, и просто станешь бездушной оболочкой человека, куклой.

— Бездушная оболочка… кукла.....?

— Юто, сколько прошлого ты помнишь прямо сейчас?

— … … Даже это трудно сказать прямо сейчас. Не то, чтобы я забыл обо всём, просто, когда я пытаюсь что-то вспомнить, у меня начинает болеть голова. У меня получится всколыхнуть свои воспоминания, когда поправлюсь. Я принимаю лекарства, так что всё будет хорошо, правильно?

Невинная атмосфера, которую ранее излучала Маки-тян, теперь почти исчезла, и её выражение заметно помрачнело.

— Твой мозг даже забыл тот факт, что он забыл прошлое. Он перво-наперво думает, что эти события никогда не могли произойти.

Карты, которые она держала в руках, были тем, что казалось мне воспоминаниями, фрагментами моего прошлого, о которых я не помнил. Мои воспоминания о Нацуки с того момента, когда мы были детьми, всё равно ушли.

— … Ну, это неважно, — пробормотал я, без намёка на то, чтобы поднимать какую-то вескую сторону.

— Юто…

— Неважно, если я не могу их запомнить, это похоже на то, что в первую очередь они никогда не происходили. Любая память, некогда по-настоящему забытая, даже не оставляет отпечатка, чтобы оставить след в памяти. В конце концов, я даже не помню, что я их забыл…

Это не имело значения, разве нет?

Достаточно дискуссий о моём отбрасывании прошлого; не было ли там будущего, которое мне нужно было бы сэкономить? Из-за этого, даже если идея о том, что всё, что я делал в прошлом, верна, по общему признанию, это явно не соответствует действительности, разве не верно, что они не были всеми ошибками?

Во всяком случае, я мог согласиться с тем, что есть вещи, которых я просто не мог достичь.

Хочешь золотой топор или серебряный топор? Какое счастье ты хочешь приобрести больше всего? … в конце концов, они — довольно-таки разные вопросы. Тем не менее, счастье, которое мой брат наверняка приобрёл с такой ловкостью, было тем, с чем мне трудно справиться. Это было всё, что имелось.

Медсестра Маки-тян улыбалась. Одетая в белоснежный цвет ангела. Или вместо этого вам следует звать её белоснежным богом?

Или, может быть, она была дьяволом, одетая в белое?

Нет, ничего из этого не подходит. Маки-тян была просто Маки-тян, ни больше и ни меньше.

Маки-тян была именно той, кем она была, и я не мог представить её ничем кроме этого.

Безупречное существо, воплощение самой чистоты.

Может быть, то, что я имел в виду под «идеальным и аккуратным», было этой девушкой, воплощением чистоты.

Если бы это было так, то это, возможно, сделало бы её самой жестокой из всех.

Наконец, я вернулся в школу в конце сентября.

— Хасидатэ Юто возобновит свою посещаемость в школе, начиная с сегодняшнего дня.

На объявление учителя мои одноклассники признали кивками головой. Я махнул им нетипично, отчасти из-за того самого.

— У нас есть ещё одно объявление. Сугита Нацуки-сан?

— Да.

Нацуки встала со своего места.

— Это немного иронично, что я уезжаю в тот день, когда Юто возвращается, но я хотела бы сообщить вам, что, начиная с сегодняшнего дня, я буду находиться в больнице в качестве стационарного пациента.

Услышав, что она сказала класс обрушился в хаос.

— Я прошу прощения за то, что об этом ничего не говорила раньше. Я болела в течение длительного времени, и мой врач сообщил мне, что пришло время меня госпитализировать. Это может занять длительное время. Может быть и надолго, но я обязательно вернусь.

Я вернулся к реальности. Да, это действительно так.

Причина болезни Нацуки оставалась неизвестной, и её трехмесячная судьба оставалась опечатанной. Подсчитав три месяца с середины июля… это означало, что ей остался всего один месяц, чтобы жить.

Что бы она сделала в больнице за этот оставшийся месяц? Неужели они всё-таки нашли способ вылечить её? Если так, она может это сделать.

Класс, не обращая внимания на её ситуацию, легко принял это заявление, сказав: «Замётано, сделай всё возможное», — и посмеялись на прощание. Только я знал правду. На первый взгляд она выглядела здоровой, но я знал, что ей недолго жить.

Вспоминая то, что я сказал Маки-тян, я подумал, продолжится ли этот последний месяц так, как это было сейчас.

Нацуки покинула школу рано, до полудня.

Когда занятия в школе закончились, Сю подошёл ко мне, сказав:

— Ты собираешься пойти к Нацуки?

— … … Ага.

Сю стоял в автобусе, направлявшемся в сторону больницы, глядя на улицу в тишине. Я тоже наблюдал за сменяющимся пейзажем. Мы всё равно никогда не любили излишне оптимистичный разговор, как правило связанный какой-то негласной нитью общения. Но сегодня даже это чувствовалось… слабым.

Мы спросили в регистратуре номер палаты Нацуки и направились в Стационарное отделение лечебницы для интернатуры. У Нацуки была отдельная палата.

Она ярко поприветствовала нас с полной улыбкой.

— Это смешно, — заметил Сю. — Ты что-то скрываешь от нас, Нацуки? Твоя внезапная госпитализация — это одно, но у тебя есть отдельная палата, с каких это порт ты действуешь так, как будто нет серьёзных проблем? Это странно.

— Ой, да ладно тебе, кого волнует…

Лёгкое увиливание, которое она щебетала в ответ, только поспособствовало его расстройству.

— Сомнений нет, ты больна, но я хочу знать, почему ты не сказала мне об этом? Разве мы не друзья?

— … … Друзья. Правильно, мы друзья, да, — тон голоса Нацуки упал на ступеньку.

— Значит, раз мы друзья и всё, разве ты не думала довериться мне?

— Ну, Юто знал.

Беседа внезапно дёрнулась в мою сторону, и я полез подбирать ответ.

— Что это значит?

— Ах, ну, видишь ли… … в то время, когда я пошёл в больницу, я наткнулся на неё здесь, вот как я узнал об этом.

Это не кажется хорошей идеей раскрывать детали её болезни.

— Так значит, я был единственным, кто не знал. Итак, какой тебе поставили диагноз?

— По правде говоря, мы не знаем.

— Дайте мне передохнуть! Что вы делали за моей спиной всё это время?

Нет, это не то, что происходит, на самом деле.

Моё осведомление о болезни Нацуки было чисто случайным, и она скрыла бы это от всех, если бы могла. Думается мне, что она особенно старалась удержать Сю от раскрытия.

Смысл таков что Нацуки собирается умереть, всё так? В течении месяца?

Было ли так легко доверять другим, даже близким друзьям?

Кроме того, Сю был особенным для Нацуки.

— Ты ничего не знаешь, так что не распускай язык, говоря, что хочешь.

— Ага, ну вот поэтому-то я ничего не и знаю, потому что вы никогда не удосуживались рассказать мне.

— Да как я могла рассказать тебе об этом! Убирайся из моей палаты!

— Замечательно, так и сделаю!

Сю действительно покинул палату. Я посмотрел на Нацуки, которая выглядела так одиноко, оставленная позади и теперь прикованная к постели.

— Нацуки, мне жаль.

— Почему ты извиняешься?

Я не мог ответить на это. Я знал, что если бы меня не было, то мир был бы идеальным, но я не мог сказать ей об этом.

Я не хотел, чтобы наша дружба стала такой напряжённой. Я просто хотел, чтобы трое из нас остались друзьями. Нацуки, Сю и я были в наших пределах.

Чем больше я думал об этом, тем меньше это имело смысл в моей голове.

Мы сидели молча в течение десяти минут. Кто-то постучал в дверь, и Нацуки позволила им войти. Это был доктор Какитагава.

— Сегодня я привёл кого-то, кого я хотел представить Сугите-сан.

За доктором появился высокий мужчина. На нём была чёрная куртка и чёрный галстук, а его волосы были уложены профессионально, раскрытый острый взгляд…

— Знакомьтесь, Хасидатэ Тайси.

— Тайси!

— Хорошо выглядишь, Юто. Я не знал, что ты здесь.

— Сегодня Хасидатэ-кун станет моим помощником. Он также поможет найти лекарство от болезни Сугиты-сан.

Мой брат был здесь! Если бы кто-нибудь смог вылечить Нацуки, это был бы он.

Несмотря на то, что мы не встречались годы, я всё ещё видел смелость, расписанную у него на лице, и для меня это означало надежду.

Я ушёл на крышу с моим братом.

Последний раз, когда я приходил сюда, было время с доктором Какитагава.

На крыше было жарко, но я чувствовал себя невероятно свободным.

— Тайси, ты сможешь вылечить её, ведь так?

— Сколько доктор Какитагава рассказал тебе?

Я объяснил, что я знаю о болезни Нацуки, о том, какая у неё опухоль, которая повлияла бы на её пищеварительную и дыхательную системы, о существовании других людей с одинаковой болезнью, а также то, как лекарство ещё не было найдено.

— Первая смерть от болезни произошла вчера.

— Смерть? Имеешь в виду… …?

— Число пациентов растёт. Явных симптомов нет, поэтому диагноз часто приходит слишком поздно. Тот, кто вчера умер, был 30-летний офисный работник. Будучи совершенно здоровым, ему никогда не приходило в голову посещать больницу. Его, кашляющего кровью в своём доме, привезли сюда на скорой помощи и объявили мёртвым по прибытии. Только после того, как они провели вскрытие, были обнаружены признаки болезни. В ближайшем будущем будет больше пациентов. Жаль, что это смертельно.

— Нет… доктор Какитагава сказал, что найдёт лекарство… …

— Исследование всё ещё продолжается, и у нас есть понимание болезни, в определённой степени. Лекарство ещё не найдено. Мы можем замедлить прогрессирование заболевания, исследуя его симптомы, но это всё, что у нас есть на данный момент.

— Н-но, ты здесь, чтобы помочь найти лекарство, верно?

— Да. Но, принимая во внимание то, что я даже не дипломирован как врач, лечение находится за пределами моей юрисдикции. Самое большее, что я могу сделать, так это помочь при обследовании пациентов. Юто, я сделаю всё, что в моих силах, чтобы обследовать Сугиту Нацуки и других ради того, чтобы найти ключ к разгадке. Затем я напишу отчёт и проанализирую данные. Это моя роль.

— Х-хорошо. Понятно.

Вроде как я уже упоминал ранее, мой брат был студентом колледжа и только второкурсником. Тот факт, что доктор Какитагава попросил о его помощи, несмотря на это, показал доверие, которое у него было касательно навыков моего брата. Просто зная это, вы могли бы сказать, что мой брат был невероятным.

Всё будет хорошо. Всё пройдёт прекрасно, ведь здесь был Тайси.

Чувство облегчения распространилось по моему телу.

Последнее, что я спросил до того, как мы расстались, был вопрос, который я давно хотел спросить, но у меня никогда не было возможности это сделать.

— Эй, Тайси.

— Что?

— Почему ты решил пойти в университет?

Он одарил меня той же смелой ухмылкой и ответил:

— Я хотел создать идеальный мир.

[[image:/storage/reader-images/3b03160d17c8992358e8476d68de7586167524a8.webp]]

Вау, замечательно. Мой брат был таким же, как всегда, идеальным и аккуратным.

Позже в тот же день Тайси отвёз меня домой на его машине. Я не знал, но в какой-то момент он приобрёл водительские права и собственный автомобиль. Это был синий спорткар, подержанный, купленный задёшево у одного из его старшекурсников из колледжа. Мне подумалось что, когда он с лёгкостью управлял спорткаром, Тайси действительно был крут в самом простом образе жизни.

Обследования Нацуки продолжались. У неё брали кровь, и она практически каждый день находилась на антибактериальной капельнице.

— На этом всё, всё же я чувствую себя совершенно здоровой. Интересно, я должна сделать перерыв?

— Не говори глупые вещи.

Учитывая, что у меня нет какой-либо клубной деятельности, я навещал Нацуки в больничной палате каждый день. Хотя она казалась достаточно здоровой, я всё же не мог не заметить, что она становилась всё худее каждый день. Нет, как раз-таки это было не совсем так… это было больше похоже на то, что я заставлял себя обращать внимание.

С тех пор Сю ни разу не навестил Нацуки.

— Мои мышцы практически распадаются от меня, в то время как сплю весь день напролёт. С прекрасной стороны это похоже на диету, но, тем не менее, я чувствую, что становлюсь бесформенной. Посмотри, теперь мои икры на ногах все мягкие.

— Не высовывай мне босые ноги из-под одеяла.

— О-о, стесняешься? Ты не должен думать о непристойных мыслях насчёт ног пациентки больницы.

— Н-нет, я…

— В самом деле думаешь о непристойных мыслях?

— О-ох. Что за чудачество…

— Ну, хорошо.

Попав в этот неловкий ход разговора, мне было трудно переходить к следующей теме. Это всё вина Нацуки.

Она вдруг выпалила: «Знаешь, я всё слабею с каждым днём».

— По какой-то причине внешне это действительно не отражается, но врачи сказали мне, что моя сила будет резко уменьшатся.

— Ну, думаю, у тебя опухоль. Они не могут провести операцию?

— Я тоже спрашивала об этом, они сказали, что не могут. Это не похоже на нормальную опухоль, это больше похоже на то, что все крошечные маленькие частицы усеяны повсюду, так что это не похоже на то, что ты можешь просто войти и удалить её.

— Даже так, они могли бы по крайней мере…!

— Это мой выбор. Если я умру, я предпочла бы уйти без шрамов.

— Не говори так.

— … Наверное, ты прав.

Её причина оставить её тело без шрамов, вероятно, связана с Сю. Вы можете сказать, что это было жестоко для неё произносить это мне, тому, кто когда-то признался ей, но, с другой стороны, я был единственным, кому она могла откровенно сказать о своей болезни.

Я молча произнес её слова, медленно переваривая их, не намереваясь никому рассказывать. Именно эти самые слова позже могут одарить меня расстройством желудка, но если это была моя роль, то пусть будет так.

Я увидел, как дверь в палату открыла щель. Маленькая девочка заглянула внутрь, глядя на нас с любопытством.

— Входи, Сэрина-тян.

По приглашению Нацуки ребёнок открыл дверь, разоблачая девочку, одетую в пижаму, которая походила примерно на третьеклассницу.

— Он твой парень? — спросила девочка.

— Неа~

Это больно. Впрочем, это правда.

— Она тоже пациентка? — спросил я.

— Ага… у неё та же болезнь. Она одна из тех детей, которых я спасла во время инцидента с пожаром на станции некоторое время назад.

— Агась! Нацуки-тян — герой Сэрины! Она была суперкрутой!! Она пошла и всё пш-ш-ш-ш-ш !!!!! С белой дымковой фигнёй!

— Дымковой фигнёй? А-а-а, с огнетушителем.

— Она была супергероем вот так вот!

— Ага, ну, я вроде как перевозбудилась.

Тогда пожар угрожал вырваться из-под контроля, поэтому неудивительно, что Нацуки пошла ввысь и вышла за пределы.

При этом она стала героем этого ребёнка.

— Меньшего и не ожидалось, — сказал я себе. Нацуки услышала меня.

— Ну чего?

— Разве ты не хотела стать супергероем? Думаю, ты сейчас такая и есть.

— Н-нет, подожди, я никогда не говорила этого, я не маленький мальчуган.

— О, да, ты преуспела.

— Нацуки-тян мой герой!

Столкнувшись с безграничным энтузиазмом Сэрины, Нацуки не могла не улыбнуться и кивнуть.

Наступил октябрь, и энергия Нацуки быстро уменьшилась. Количество странных машин, присутствующих в её палате медленно росло. Как правило, в течение определённого времени к Нацуки было прикреплено 2 IV.

Честно говоря, я был в ужасе.

Прежде, чем она была госпитализирована, она была олицетворением здоровья, и я всегда считал, что до тех пор, пока она будет оставаться в больнице, она добьётся полного выздоровления.

Теперь эта мысль казалась не более чем причудливым заблуждением, поскольку состояние Нацуки ухудшалось с каждым днём.

В палате было всё больше и больше людей, страдающих от той же болезни.

Похоже, что они собирали всех людей с болезнью Нацуки в этой больнице по какой-то причине.

Второй человек, который умер, был пожилым человеком в возрасте 82 лет, а третья жертва… не человек — домашний пудель.

Достигнув этого этапа вспышки, ответственные люди решили дать официальное заявление об этой загадочной болезни, через доцента Какитагава, который провёл пресс-конференцию. Мы с Нацуки наблюдали за этим эфиром из её больничной палаты.

— В настоящее время мы обсуждаем этот вопрос с Министерством здравоохранения, труда и благосостояния. Кроме того, мы в то же время изолировали вирус, который вызывает заболевание. Инфекционная способность этого вируса относительно низкая, и мы установили, что она неспособна к передаче воздушно-капельным путём. В некоторых случаях мы обнаружили, что передача была произведена путем прямого контакта, но эти случаи находятся в меньшинстве. В настоящее время в этой больнице есть 24 больных. Два человека скончались. Риск заражения кажется не связанным с возрастом или полом. Мы сотрудничаем с полицией в попытке определить происхождение болезни, но на данный момент наш главный приоритет — найти лекарство.

— Доктор Какитагава, я слышал, что вы являетесь специалистом в области биотехнологии, который в настоящее время работает в Университете Куга. Есть ли перспектива заниматься исследованиями в вашей области биотехнологий?

— Если мы сможем использовать биотехнологию для определения большого количества целей, то я уверен, что мы сможем работать с инструментами, которые у нас есть. Шансы кажутся незначительными, но мы всё еще изучаем эту возможность.

— Вы упомянули, что инфицированных людей очень много. Каковы способы передачи болезни?

— Это непонятно, эта болезнь обладает очень низкой инфекционной способностью. Изменяя окружающую среду и температуру, мы можем манипулировать её инфекционной способностью в возвышающем направлении. Это большой позор, чтобы говорить это, но это вся информация, которой мы располагаем до сих пор.

Доктор Какитагава на экране телевизора действительно излучал атмосферу врача со стороны правосудия, который сражался со всей своей силой против неизлечимой болезни. Это было частично связано с его заявлением о том, что риск заражения невелик, а также тот факт, что цель трансляции заключалась в том, чтобы попытаться уменьшить панику. Доктор был хорош в этом.

Нацуки сидела неподвижно, её глаза всё ещё были приклеены к экрану. Она не сказала ни слова.

В этот момент я услышал шум из зала. Открыл дверь, знакомый набор пижамы. Это была девочка, которая была здесь раньше, рухнув лицом вниз на пол.

— Сэрина-тян!

— Нацуки, позови медсестру!

— Поняла!

Когда я подхватил девочку на руки, перевернув её, чтобы облегчить ей дыхание, я заметил кровь на ладони. На моих руках была размазана кровь.

Маленькая девочка сильно кашляла в моих объятиях, и я успокаивающе потер её спину. Она выкашливала большое количество крови, смешанной с мокротой и кислотой желудка.

Сэрина продолжала кашлять кровью.

Теперь вокруг меня расплывался багрянец по всей кровати.

— Нет!!

Крик Нацуки вернул меня к реальности. Девочка всё ещё лежала на моих руках, кровь вокруг её рта.

В комнату ворвался врач и медсестра, оттолкнув нас.

Ощущение крови на моей руке отказалось исчезнуть.

Я сидел на складном стуле в больничной палате Нацуки. Нацуки бросилась к постели опустив лицо вниз, всхлипывая. У меня не было слов, чтобы утешить её. Мне потребовалось всё, что у меня было, чтобы держать себя в руках.

Нацуки продолжала плакать на кровати, её голос был приглушен подушкой. Казалось, она не собирается останавливаться в ближайшее время.

Просто воображая Нацуки в этом ужасном состоянии заставило моё сердце сжаться. Это оно? Вот как это пройдёт? Неужели её последние моменты будут наполнены кашлями крови и извиванием от боли? Почему это должно было произойти?

— … Я хочу умереть, — пробормотала Нацуки, её голос был хриплым от слёз. — Я бы предпочла передозировку целой кучей таблеток, чем умереть вот так.

— Не говори так. Доктор Какитагава и Тайси собираются найти тебе лекарство, несмотря ни на что.

— А что, если я умру, прежде чем они найдут? Мне страшно. Я просто хочу с этим покончить.

Нет. Всё было неправильно. Я знал, что это неправильно, но что я могу сказать Нацуки в такое время?

— Ясно. Скажи, Нацуки, ты помнишь, что случилось в начальной школе? Когда мы играли с тем второклассником в парке?

— … Ага, — она ответила, её лицо всё ещё лежало на койке, даже не повернувшись лицом к лицу.

— Ты выдала настоящую подачу по тому парню, чтобы защитить меня и второклассника Такеру. Я думал, что это величайшая вещь в мире. Я хотел стать таким, как ты. Той сильной Нацуки, которую я знаю, которая может продолжать жить.

— Юто, извини, но… тебе не понравится то, что я собираюсь сказать, — прервала Нацуки. Я наклонился вперед на своём стуле, надеясь уловить каждое приглушённое слово, которое покидало её рот.

— Ты не помнишь, что произошло после этого?

— А?

— Тот второклассник, Такеру, позже подвергся насилию со стороны своего настоящего отца. Человек, который пришёл забрать его, был старшим братом его отца, его дядей, который пришёл, чтобы спасти Такеру от его отца. Но мы добрались до дяди… Такеру увёз его отец.

— Это не справедливо.

У меня не было никаких воспоминаний о такой вещи, ни памяти о том, что такое когда-либо происходило.

— Через неделю после этого Такеру был передан в детский консультационный центр, за которым стали заботиться, и это был тот ещё скандал…

— … Я понятия не имел.

Я действительно не имел понятия. Я ничего не мог вспомнить.

Почему я не мог?

— Я не хочу влечь за собой плохие воспоминания. Я всегда сомневалась в себе, глубоко в моём сердце… почему я не могла спасти Такеру-куна в тот день? В то время я не могла узнать, что произошло потом, и поэтому я никогда не могла раскрыть точные подробности событий, которые произошли позже…

Я молчал, просто слушая её.

— Возвещать об этой теме после всего этого времени так больно. Просто быть здесь с тобой и думать о том времени, болезненно.

Нет!

Я просто… совершенство… нет!

Я больше не заботился о себе. Всё, чего я хотел для Нацуки — жить в счастье.

Это всё, что мне нужно.

Но прямо сейчас я ни на что не годился.

Я даже не мог её успокоить…

Несколько дней спустя я убедил Сю посетить больничную палату Нацуки. Однако, когда мы добрались туда, нас встретила табличка [ Без посетителей ], прикрепленная к её двери. Мы сидели в зале ожидания гостей, играя на наших мобильных телефонах, чтобы убить время. Табличка [ Без посетителей ] дала мне плохое предчувствие, но я не мог заставить себя поверить своим словам.

Прошло около часа, к нам подошла медсестра.

— У неё стабильное состояние, так что доктор разрешит вам поговорить с ней, но только по-быстрому.

Я сжал кулак. Не поддаваясь взглянуть прямо на её лицо, я направил свой взгляд в пространство над ней.

Что я делал? Ничего не изменилось. Я ничего не делал, но стоял спокойно и смотрел.

Я должен был хотя бы уберечь Нацуки от этой боли.

— Сю, — мне с трудом удалось выдавить слова из моего горла. — Я знаю, что Нацуки призналась тебе. И я знаю, ты ответил, что хочешь, чтобы мы втроём остались вместе. Так что, Сю…

— Что?

— Я хочу, чтобы ты ответил на чувства Нацуки.

— Но я хочу, чтобы мы трое…

— Нет! Это другое! Я никчёмный! Ты — тот, кого она хочет, Сю. Ты собираешься просто смотреть за её борьбой со своими чувствами к тебе, когда она… отдаляется? Она важна для тебя, разве не так? Я знаю какая она из себя. Так что, Сю… я хочу, чтобы ты принял её чувства.

— … Ты согласен на счёт этого, Юто?

— Я хочу, чтобы ты это сделал. Прошу.

Сю осторожно взял руку Нацуки, ту, в которой не было капельницы. Её рука протиснулась со спины.

— Сю… наверное, у меня всё еще есть чувства к тебе.

Он ответил, его взгляд никогда не отклонялся от лица Нацуки:

— … Я тоже. Я, наконец, признаюсь в этом, ты мне нравишься. Сильно.

Всё в порядке, я в порядке на счёт всего этого, я убедил себя.

Я вышел из палаты, изо всех сил стараясь не издавать звука.

Нацуки и Сю любили друг друга, а я был всего лишь язвой. Мы были друзьями, но мы не могли идти тем же путём, что и раньше.

Я совсем не возражал. Это был ещё один ответ, который я искал всё это время.

В конце концов, в тот день, когда мы с Сю побывали у Нацуки, с самого начала я всего-то вышел из её палаты и провёл остаток времени сидя в одиночестве в зале ожидания гостей. Я хотел дать им время для самих себя.

Я не знал, что они говорили или делали в это время. Те потраченные минуты, скрываемые от моих глаз, были отодвинуты в сторону, чтобы Нацуки как можно дольше наслаждалась тем, что у неё осталось.

Я сидел на диване в зале ожидания и возился со своим мобильным телефоном.

Что это было?

Почему я так горько себя чувствую, чёрт побери?

Я думал, что всё, что мне было нужно для Нацуки — быть счастливой. Чтобы Сю был счастлив.

Твою мать, твою мать, твою мать, твою мать.

Я мог чувствовать, что слёзы угрожают пролиться.

Больно. Мне было так больно. Моя голова, мои глаза, горло, сердце, живот, ноги, кончики пальцев, все они причиняют боль. Болит так сильно, что я просто хотел лечь на диван и позволить себе впасть в дремоту.

Я поднял колени к груди и почувствовал, как мокрая слезинка просачивается сквозь ткань.

Мои слёзы не останавливались. Я провёл рукой по глазам, чтобы вытереть их снова и снова, но они не прекращались.

Я прижал ладонь к моему рту.

Звон в моих ушах упорно продолжался. Звук не позволял мне ясно мыслить.

Я чувствовал, что все мои эмоции растекаются… я хотел кричать, даже если бы люди смотрели на меня, словно я был сумасшедшим. Я хотел кричать и колотить руками по всему залу больницы.

«Я хочу, чтобы кто-то посмотрел на меня».

«Пожалуйста, посмотрите на меня», — хотел я крикнуть.

Я хотел, чтобы кто-то понял… увидел, как, независимо от того, сколько раз я перезагружал, совершенство было ещё недоступно; каким образом я не мог даже найти своё счастье… я хотел, чтобы кто-то понял мою боль.

Послушайте меня.

Посмотрите на меня.

Поймите меня.

Это было не что иное, как мой собственный эгоизм, истерика, устроенная маленьким мальчиком внутри моей головы.

В конце концов, я был огорчён. Неважно что я делал — я всё ещё чувствовал себя огорчённым.

Помогите мне. Кто-нибудь, спасите меня от этой судьбы.

Я просто хотел быть счастливым.

Я нравился сам себе.

Мне нравилась Нацуки… любил её.

Мне нравился Сю. Они мне нравились.

Их счастье должно было быть моим спасением.

Нацуки была счастлива, Сю был счастлив. Это было моё единственное желание, но…

Слезы били через край и всё равно не останавливались.

Наконец, пришло время.

Было около полудня, в понедельник.

Мы с Сю оба были в классе, как обычно, когда завуч бежал по коридору и ворвался в дверь:

— Я только что получила известие от её матери, Сугита Нацуки скончалась.

Мы с Сю встали, прежде чем завуч закончил своё предложение. Мы взяли наши сумки с кошельками внутри и практически вылетели из класса. Мы оба знали, ничего не говоря, что мы направились в больницу.

Поездка на автобусе была мучительно медленной. Я видел, что Сю дрожит. Я никогда в моей жизни не видел его настолько возбуждённым.

Мы бросились в больничную палату, только чтобы найти, что койка была пуста.

— Юто! Я собираюсь отправиться в одно из мест.

— Хорошо. Вот, возьми его.

Я бросил ему кошелёк. В наших кошельках, как правило, хватит денег, чтобы взять такси. Сю взял кошелёк и кивнул, после чего выбежал.

Мне пришло в голову, когда я смотрел, как он уходит, что это будет стоить столько же, сколько для нас обоих, чтобы мы оба сели на одно и то же такси, нежели если он возьмёт такси один. Даже в такие моменты мне удавалось быть идиотом.

Я действительно был идиотом.

Я молча смотрел на незанятую койку. Простыни были свежими, поэтому никаких следов того что кто-то был здесь не было.

Неужели Нацуки скончалась, не чувствуя боли? Или она сильно неистовствовала, кашляя кровью?

Я молился, чтобы это был первым.

— Уу… гх..... ..Нацу…ки.. ...уа-а-а……На...цуки...

Я обнял колени, сжав грудь, подавляя свои рыдания. Затем я наклонился и положил голову на койку, и стал кулаками бить матрас.

Как я мог позволить этому случиться? Почему Нацуки должна умереть?

Почему?!

— … Юто-кун.

Я услышал я голос позади меня. Я ответил, даже не оборачиваясь.

— … Доктор. Какитагава… Вы сказали, что спасёте Нацуки…

— Мне жаль.

— Тайси и вы… оба…

— Ты действительно думаешь, что не имеешь к этому никакого отношения?

— … Извините? — на неприятный вопрос доктора я поднял лицо, покрытое слезами.

— Ты действительно не имеешь никакого отношения к действиям Хасидатэ-кун?

— Что вы имеете в виду?

— … Мне нужно поговорить с тобой. Время неудачное, но, пожалуйста, вытри слёзы и пройди со мной на крышу.

Я кивнул, вяло.

На крыше был небольшой ветер. Ясное осеннее небо простиралось далеко выше меня.

Доктор подошёл к перилам, которые замыкали крышу, и опёрся на них.

— Не возражаешь, если я закурю?

У меня не было сил ответить.

— Смерть пациента всегда заставляет меня хотеть курить.

Он поджал губы и наклонил голову, пуская дым в воздух. Для кого-то, кто сказал, что ему нужно было поговорить со мной, он, похоже, не выглядел так, будто он спешил что-то сказать.

Моё терпение становилось всё тоньше. Нацуки была мертва, а он просто хотел стоять, как будто это не его дело?

— О чём вы хотели поговорить? Если вам нечего сказать, я бы хотел пойти домой.

Его лицо внезапно задумалось, и он вздохнул, прежде чем заговорить тихим, но отчётливо слышимым голосом.

— Тот, кто создал вирус… был я.

— Что?!

Я не понял.

— Ч-что вы…

— Вирус, который вызвал жертвы, был создан в моей лаборатории.

Он спокойно потушил сигарету о свою переносную пепельницу.

Вся кровь внезапно хлынула мне в голову, и я бросился на доктора Какитагаву.

— З-зачем вы заразили Нацуки им? Зачем? — потребовал я, глядя на него.

— Мне правда жаль. Извинение не решит проблему, я знаю… Но я знал, что рано или поздно мне придётся взять на себя ответственность. На самом деле, я должен спросить тебя.

— Чего вы хотите?

— Пожалуйста, останови Хасидатэ Тайси, прошу, останови своего брата.

— А?

О чём он говорит?

— Почему его?

— Он обманул меня. Нет, он обманул всех. Я намеревался умыть руки, чтобы уничтожить весь эксперимент. Но затем он… он получил…

Когда он заговорил, я увидел, что его сила воли сломалась, как плотина в её точке прорыва. Его голос дрогнул.

— Этот вирус был создан совершенно случайно…

Я стоял в тишине, ожидая услышать, что он скажет дальше.

Из того, что я мог сказать, сначала это был просто эксперимент по созданию вируса с низкой инфекционной способностью. Для него это был просто чем-то вроде диссертации, совершенно бесполезный и предназначенный, чтобы впоследствии от него избавились, но затем «Danan Pharmaceutical», одна из крупнейших американских фармацевтических компаний, попросила провести совместные исследования с лабораторией доктора Какитагавы. Дарственные деньги затрудняли работу его борющейся лаборатории, чтобы отказаться от этого предложения.

Сначала исследования проходили гладко. Однако выяснилось, что целью Danan было создание вируса с низкой инфекционной способностью, но с высоким уровнем смертности — более 90%. Они хотели использовать его в качестве биологического оружия с целью убийств. Наиболее тревожной частью была его низкая инфекционная способность: для того, чтобы он заразил кого-то, температура должна была быть повышена до довольно высокого уровня, а исследование показало, что малейшая ошибка в окружающей среде не позволяла вирусу распространяться, несмотря на прямой контакт.

В это самое время мой брат начал появляться в лаборатории доктора Какитагавы.

Доктор, загоревшись в перспективе такого рода, взял идеального студента под своё крыло и доктор тут же стал ему доверял.

— В первый школьный день кто-то в школе умер. В ту ночь я планировал получить вирус и все данные, связанные с ним из школы, и избавиться от него где-то в безопасности. Я не хотел копать под себя ещё глубже.

— Таким образом, Тайси имеет отношение к…

— Я не умею водить машину, поэтому я попросил его помочь мне перевезти его, но… он предал меня и ушёл с вирусом.

— Подождите секунду. Тайси никогда бы не сделал ничего подобного.

— Ты можешь думать так, но он единственный, кто мог это сделать, насколько я знаю. Он взял его и убежал, как-то ускользнув сквозь мои пальцы.

К тому времени доктор Какитагава потерял самообладание. Он вытащил ещё одну сигарету, несмотря на то, что только что закончил с одной, и попытался её зажечь. Ветер, должно быть, поднялся совсем немного, потому что его зажигалка продолжала гаснуть. В конце концов, ему удалось зажечь сигарету, дрожание рук заставило пламя чуть-чуть мерцать.

Если бы Тайси был предан и загнан в угол, он всё равно не потерял бы самообладание, подумал я про себя.

— Ты помнишь пожар, который вспыхнул на станции, когда люди были внутри?

Конечно, я помню. Я был там.

— … Это было его дело. Он создал эту ситуацию, чтобы заразить людей внутри. Он заставил станцию стать воздухонепроницаемым контейнером и, используя взрывчатку, вызвал пожар, чтобы поднять температуру внутри. Это были оптимальные условия распространения вируса. Затем он позволил вирусу пойти внутрь.

— Нет, вы не можете быть…

— В тот день каждый человек с болезнью тоже был пойман в ловушку в вестибюле.

— Э…?

Это имело смысл. Там были Нацуки и Сэрина-тян.

Но это не обязательно означает, что…

— Мы собрали всех жертв в этой больнице. Разумеется, когда выяснилось, что причиной был этот вирус, было отправлено полицейское и контртеррористическое подразделение, чтобы попытаться найти источник вспышки. Я не хотел вызывать панику на пресс-конференции, поэтому я не раскрыл всё, но мне стало ясно, что в конечном итоге, что твой брат и я будем разоблачены как создатели. Это неслыханно, даже немыслимо для студента японского университета, чтобы совершить такие акты биотерроризма самостоятельно. Естественно, меня не обойдут стороной.

Но…

— Но в тот день Тайси знал, что я собираюсь быть на станции. Он бы никогда не подумал распространять там вирус. Если бы он действительно был вовлечён в этот теракт, он бы остановил меня от поездки на станцию.

— Значит ты не очень хорошо знаешь своего брата.

Ха…?

Что он пытался сказать?

Я не очень хорошо знал своего брата?

О чём, чёрт возьми, ты думаешь, тогда что ты знаешь о нём?!

Я хотел накинуться на него, накричать ему в лицо, но мне удалось сдержаться.

— Хасидатэ Тайси… твой брат… девиант, — он повернулся ко мне лицом, его глаза не были сфокусированы. — Пожалуйста. Останови его. У него есть козырь в рукаве. У него до сих пор есть этот вирус. Я больше ничего не могу сделать…

Остановить его, он сказал?

Доктор Какитагава рухнул, присев, словно его воля была сломлена. Я посмотрел вниз, задумавшись.

В этом не было смысла.

Никакого смысла.

Что Тайси должен получить от распространения этой болезни?

Не было никакого мотива.

Но если всё, что сказал доктор, было правдой, то Нацуки заболела в тот день на станции. Если бы я не попросил её встретиться со мной на станции… нет, этого было недостаточно. Если я не сделаю что-то, чтобы сорвать инцидент в целом, ход истории просто вернётся к тому, что происходит сейчас.

Думай. Хорошенько подумай.

— Но, если я снова перезагружу… с другой стороны, Нацуки… — я пробормотал про себя, моя голова свисла.

Доктор Какитагава умоляюще посмотрел на меня.

Под этим ясным, солнечным небом сильные ветра избивали крышу.

Мой разум вот-вот сломается, в соответствии со всеми перезагрузками, которые я совершил. Неужели это просто перестанет работать?

Помимо этого, было небытие.

Дни, заполненные пустым пространством, пролетали, разваливаясь один за другим, когда моя жизнь разворачивалась в моей голове.

Ничего не помня, ничего не вспоминая… просто пассивное существование, пустотелый человеческий контейнер.

Это было страшно, но Нацуки была…

Нацуки была мертва.

Во всех моих воспоминаниях Нацуки улыбалась. Эта улыбка была для меня, как друга. Даже при том, что мне хотелось гораздо больше.

Я хотел, чтобы она продолжала улыбаться. Если бы я помог Нацуки и Сю жить в счастье, тогда моя собственная жизнь была небольшой ценой.

Я уже умер в тот день, на станции.

Если бы мне пришлось отдать свою жизнь, чтобы спасти Нацуки, то пусть будет так.

Я сжал руки и глубоко вздохнул, а затем повернувшись лицом к небу я закричал:

— Маки-тян!

Она же меня услышала? Она точно была там?

— Меня не волнует, если я пробью каждую клетку мозга, которая у меня есть! Я хочу перезапустить ещё раз!

Не имело значения, перестанет ли мой мозг работать после этой перезагрузки. Я бы восстановил свою жизнь в последний раз с каждой каплей силы, которую я мог собрать.

Это уже не имело значения.

Я достал кнопку перезагрузки и держал её над головой.

Маки-тян, спасибо за совет. Благодарю тебя за то, что ты дала мне кнопку перезагрузки.

Я использую силу, которую ты одолжила мне, силу моего желания, чтобы спасти моих любимых друзей.

Я открыл глаза, глядя прямо на небо. Один палец нажал на кнопку.

——Перезагрузка.

Мир дрогнул. На этот раз он дико наклонился взад и вперёд, и моё видение увеличилось, слои скользят друг над другом.

— Знаешь, это последняя игра, — сказала Маки-тян. Её голос отражался в воздухе.

Глава 6. Моя мечта о будущем… опять что ли?

Я стоял перед торговым автоматом станции, крепко держа в руке банку чёрного кофе.

Какие мысли проносились в моей голове в последний раз, когда я стоял здесь?

Я не мог вспомнить, но опять же, если не было необходимости вспоминать подобные вещи, тогда вы могли бы сказать, что эти воспоминания сами по себе не нужны.

Это было то во что я верил. У меня не было доказательств, чтобы поддержать самого себя; это был простой скачок веры.

И если доказательство, которое я искал, было захоронено в этих забытых воспоминаниях, то так тому и быть. Моя вера — это всё, что мне нужно, чтобы двигаться вперёд.

Нацуки ещё не было здесь.

Это было то место где миры разойдутся.

Я сглотнул ту малость кофе, что осталось в банке.

Моя голова почувствовала себя странно чистой, и я чувствовал себя уверенно шагая вперёд. Возможно, это потому, что это был мой последний шанс… вы же знаете, что они говорят, что люди всегда хотят уходить со взрывом.

У меня была вера.

У меня была цель.

Больше не оглядываться назад, только вперёд. Таким образом, я смог найти в себе силу, чтобы идти вперёд.

Заключительным этапом последней игры была Станция Хатиодзи. Этого было бы недостаточно, чтобы вытащить её из пути несчастья. В первую очередь мне нужно было остановить инцидент.

Чтобы сделать это, мне нужно было остановить моего брата… или кем бы там он ни был; я всё ещё не был убеждён, что Тайси был виновником… распространения вируса. И если бы выяснилось, что это был Тайси, я бы хотел узнать его истинные мотивы.

Если вирус должен был провалиться, было бы невозможно, чтобы Нацуки снова заразилась им. Закон причины и следствия всё ещё управлял этими вещами, несмотря на то, как далеко назад я возвращаюсь.

Я сидел на скамейке у фонтана, наблюдая за окружающими меня людьми. Не так уж много людей, чтобы можно было зваться толпой. Это был, в конце концов, обычный будний день в пригороде.

Чтобы занять себя, я просмотрел список инструментов, которые были у меня в моём распоряжении.

Единственное, что у меня было, это информация… информация о будущем.

Преступник каким-то образом получит контроль над всеми объектами внутри станции. Затем они превратили бы вестибюль в закрытую систему и выпустили вирус.

Если бы это действительно был мой брат, какие стратегии я мог бы использовать?

Я встал со скамейки.

Моим пунктом назначения была многоэтажная стоянка рядом со станцией. Она имела один подземный уровень и три надземных.

Я рассудил, что любой разумный преступник припарковал бы машину для бегства на одном уровне с землёй. Однако, полагая, что мой брат был виновником, подземный уровень казался более вероятным. Если бы он припарковал его над землёй, то взрывы приволокли пыль на его машину, а он ненавидел, когда его машина была грязной.

Даже в тусклом свете парковочной конструкции я мог сразу же увидеть синий спорткар. Я также проверил цифры номерного знака. Это была машина Тайси.

Мой брат, у которого не было веской причины, которой я знал и никакой необходимости для него быть здесь, был определённо здесь.

Совершить преступление. Может быть.

Это была неприятная мысль. Я не поверил бы, что он был преступником, если я не поговорю с ним лицом к лицу.

В машине никого не оказалось. Я проверил, что на стоянке нет других людей, которых я мог видеть, а затем медленно подошёл к машине. На всякий случай я дёрнул ручки, но они были заперты, как и ожидалось. Так значит был багаж. Я попытался украдкой взглянуть в окна, но мне было слишком темно, чтобы что-то увидеть. На заднем сиденье был едва заметен красный баллон.

Я постарался поставить себя на место Тайси. Если бы я был моим идеальным братом, что бы я сделал дальше? Он, конечно, не будет брать весь вирус с собой, в случае, если план не сработает. С другой стороны, он нигде не мог оставить его в безопасности, за исключением этого автомобиля. Во всяком случае, единственные люди, которые знали, что эта машина здесь, были Тайси и я. Возможно, у доктора Какитагавы было какое-то подозрение, но в любом случае прямо сейчас у него были связаны руки. Я знал это.

Я вышел со стоянки, теперь уже на поиски моего брата. Чтобы ознакомиться со зданием, я один раз обошёл вокруг станции.

На первом этаже здания станции размещались платформы для поездов, второй этаж — вестибюль и входные ворота, а третий и четвертый этажи были атриумом. На третьем и четвёртом этажах располагался ассортимент магазинов, и вы могли смотреть на вестибюль из окон небольших ресторанов на третьем этаже. Во избежание несчастных случаев была установлена массивная стеклянная панель.

Я мог видеть кондиционеры, установленные на западной стороне здания. Они, казалось, были прямо возле крыши. Исходя из того, что я мог сказать с земли, они выглядели достаточно большими, чтобы там кто-то мог спрятаться.

Ветер врезался в мою кожу, когда я выбрался на улицу. Я огляделся вокруг, затем опустил взгляд на ноги.

Кто-то… мой брат, скорее всего… был здесь.

Через каждые несколько метров были установлены кондиционеры, вытяжка была направлена вверх. Есть трубы, идущие по всей земле, но не так много, чтобы я не мог пробиться через крышу. Я осторожно шагнул туда, где было пространство, мои глаза метались влево и вправо, проверяя моё окружение.

Я мог видеть чью-то голову, выскакивающую из-за главного наружного вентилятора.

Когда я приблизился, у меня перехватило дыхание.

Фигура человека была той, которую я видел много раз. Тайси.

Он был настолько поглощён тем, что делал, что не заметил моего присутствия. Там был серебряный чемодан и разные инструменты, разбросанные у его ног.

— Тайси… — я позвал его, как будто это была какая-то другая, обычная ситуация.

Он удивлённо оглянулся за спину, его выражение было неразборчивым, но спустя мгновение он улыбнулся мне своей обычной нежной улыбкой.

— О, это ты, Юто, — он остановил то, что он делал, и повернулся ко мне.

Я увидел бомбу за ним. Она была расположена в вентиляционном отверстии блока переменного тока. Я предположил, что это был тот узел, где сходится вытяжка. Он распространит огонь по вытяжке и позволит ему спуститься в вестибюль.

— … Ты. Что ты здесь делаешь? — он подобрал слова прямо из моего рта.

— … Эм, ну, я вроде заблудился. Я должен был встретиться с кое-кем, — сказал я со смехом, который прозвучал слишком нервно. Я не мог думать на моих ногах, как-то так.

Это, вероятно, был мой дефект гиппокампа, из-за которого я не мог придумать лучшего ответа. В любом случае, неважно что я отвечу. Мне просто нужно было продолжать говорить и использовать это время, чтобы решить, каким будет мой следующий шаг.

— Ты последний человек, которого я ожидал увидеть здесь, Тайси. Что привело тебя на крышу в этот прекрасный день? — когда я говорил, я приближался к нему, шаг за шагом… — Тайси, что ты здесь делаешь?

— … Юто, я хочу, чтобы ты спустился на первый этаж. Я буду прямо за тобой.

Это был первый раз, когда я когда-либо видел, чтобы он был так взволнован. Он никогда раньше не уклонялся от моего вопроса.

— Что ты здесь делаешь? — я подошёл ещё ближе.

— … Юто, остановись!

Выражение Тайси, когда он крикнул на меня, было таким, которое я никогда раньше не видел. Он всегда был крутым и расчётливым, смело улыбавшимся независимо от того, с какими проблемами он сталкивался.

— Что случилось, Тайси? Пошли домой. Вместе.

— Юто…

Слезы каким-то образом потекли по моим щекам. Я не хотел плакать перед моим братом, но я ничего не мог с этим поделать. Он был тем, кто распространил вирус, тем, кто ухватился за невиновную жизнь Нацуки.

— Тайси, пожалуйста, просто прекрати это…

— Юто, ты…

Я прижался к моему брату, всё ещё плача.

Поскольку я так плакал, это также может привести к некоторому убедительному использованию, подумал я про себя.

Мой брат как правило не был кем-то, кого тронут слезами. Он был твёрдым и идеальным, тем, кто никогда не откажется от таких тщательно продуманных планов, потратив на них столько времени. Он не остановил бы всё то, что он сделал до сих пор, ради того, чтобы кто-то заплакал и уцепился за него, даже если это был его младший брат.

Но прямо сейчас он был далёк от своего обычного я. Его идеальные планы были разбросаны в беспорядок мной… шумом, который он не учёл. Я был единственным, кто был способен воспользоваться его потерей самообладания, чтобы рассеять неопределённость во всех его планах.

Что дальше?

Мой мозг чувствовал себя туманным. Я не мог думать трезво.

Как я могу остановить Тайси, как я могу остановить взрывы, инфекцию, всё…?

— Я пришёл сюда, чтобы остановить тебя, — я всё ещё плакал.

Если бы я подумал немного больше, я мог бы что-то сделать, чтобы одержать верх.

Я упал на колени перед братом.

— … Юто, что ты спрашиваешь у меня?

Его голос был таким нежным. Второе, что я услышал, это то, что я почти вернулся к своему нормальному я, приняв всё сказанное моим братом и слепо погонявшимся за ним.

Я положил руки на землю и глубоко поклонился.

— Прошу тебя, Тайси, не распространяй вирус, пожалуйста!

Я не мог увидеть его реакцию.

Спустя мгновение тишины он заговорил:

— … Уже слишком поздно, Юто.

Слишком поздно, да.

Значит, ты это признал, Тайси.

Его целью был идеальный мир. В моём желании преследовать моего брата, я, по сути, тоже был поглощён этой целью.

В идеальном мире, которого я хотел, я не существовал.

Но в идеальном мире Тайси это были люди вокруг него, которых не было.

В этом была разница между ним и мной. Именно здесь наши пути мнений расходились.

Мой идеальный мир и его идеальный мир были совершенно разными.

Я больше не мог гоняться за своим братом, и я больше не хотел этого.

Всё, чего я хотел, это мир, где Нацуки могла быть счастлива.

Мир, в котором я не существовал, где человек, которого я любил, и мой лучший друг могли жить в счастье.

… Прощай, Тайси.

Я заметил отвёртку на земле. Скорее всего, она использовалась для создания бомбы.

Я поднял её и встал прямо, лицом к брату.

— Что делаешь?

[[image:/storage/reader-images/70529329836ac28db671b06c288f5ef28cfa06fc.webp]]

Он не сдвинулся ни на дюйм.

— … Я готов умереть здесь. Если ты не отступишь без боя, тогда, хорошо, я согласен сгинуть с тобой.

— Хех…

Вот он, его дерзкий смех.

Он сделал один шаг вперёд ко мне, позволив кончику отвёртки едва коснуться его торса.

— Тайси…

— Что ты собираешься делать, Юто? Заколоть меня?

Я крепче сжал отвертку, мои суставы побелели. Чем крепче я сжимал, тем больше дрожала моя рука.

— Могу ли я быть заколот таким, как ты?

Моя ладонь так сильно вспотела, что я ожидал увидеть, как она закапает на пол в любую секунду. Я прикладывал хватку на ручку снова и снова. Если бы я хотел нанести ему удар, всё, что мне нужно было сделать, это подтолкнуть меня вперёд. Если бы я это сделал, бомбы, вирус, пожар и смерть Нацуки были бы остановлены…

Но я ничего не мог сделать, кроме как держать отвёртку в руке и глядеть в глаза брату.

— … Существует большая разница между собственным убийством и убийством другими людьми, верно?

— Тайси, ты говоришь, что можешь… убить людей…?

— Самый важный инструмент при попытке чего-то добиться — это убеждение. Если у тебя есть убеждённость, если ты веришь в себя, тогда ты можешь заставить себя делать всё, что необходимо для завершения работы, — пока он говорил, он повернулся ко мне спиной, как будто я был просто незнакомцем, достал телефон и нажал на экран.

Я слышал звук звонящих колоколов. Ставни внутри здания собирались закрыться.

Должно быть начинается. Теперь это никак не остановить.

— Я должен сделать мир идеальным.

Ну конечно. Он всегда хотел именно этого, идеального и аккуратного мира.

— Есть так много людей, которые не нужны в идеальном мире. Я должен подмести грязь, разве ты не понимаешь?

Это действительно то, что нужно, чтобы создать идеальный мир, который он представил себе?

— Я очищу мир от его несовершенства!

Я прошёл весь этот путь, любуясь моим братом, желая стать похожим на него. Я хотел создать идеальный мир. Но я больше не мог следовать за своим братом. Он зашёл слишком далеко, хотел слишком много совершенства.

Всё было неправильно…

Тайси сошёл с ума.

Либо его мыслительный процесс был настолько сложным, что он превышал мои способности к пониманию, и я принял его за сумасшедшего. По крайней мере, я точно знал, что мир, отражаемый в глазах моего брата, не был тем миром, который я себе представлял.

— Юто, невежественные массы этого мира ничего не понимают. То, что я строю, — это нечто, превосходящее их воображение. Это не в их понимании. Когда-нибудь, может быть, они поймут. Но сейчас все они будут жертвами этого нового мира. И ты, Юто, один из них.

Я…?

— И самый вопиющий недостаток моего собственного мира заключался в том, что в моей жизни был невежественный младший брат.

Действительно ли Тайси думал обо мне так?

— Мне приходилось иметь дело с твоим раздражающим присутствием почти всю мою жизнь… Ты, умственно отсталый в основополагающих способностях, решил следовать по моим стопам, несмотря на твои недостатки. Твои попытки подражать мне были ничто, кроме помехи. Когда бы ты ни приходил поговорить со мной, всё это были глупые вопросы с явными ответами. Твоя мелочная романтика? Ничтожно. Так невероятно ничтожно. Люди, ухватывающиеся за подобные вещи бесполезны в создании идеального мира. Вот почему я собираюсь дать тебе и той девушке, которую ты так любишь прекрасную возможность быть благородными жертвами в моих экспериментах. Это единственное средство для человеческого мусора, подобного вам. Это будет вашим самым большим вкладом в мир.

— Так вот почему ты…? — мой голос дрожал от ярости. — Вот почему ты сделал всё это на Нацуки? Ради твоего небольшого эксперимента?

Мне было всё равно, что он сказал обо мне. Я уже знал, что я невежественный брат, дурачина, который должен был изничтожить свой мозг, чтобы быть полезным для идеального мира. Но вовлечение Нацуки было непростительно. Говорить плохо о ней было непростительно.

Взгляд Тайси, казалось, пронзил насквозь моё сердце. Кто-нибудь ещё, возможно, увидев это подумал бы, что он сочувствует, но я знал лучше, чем кто-либо. Человек, отражаемый в его глазах, был не его младший брат, а просто раздражающее существо, похожее на муху. Он не считал меня чем-то большим, чем насекомое. Ну, даже к насекомым можно проявлять симпатию. Нет, я даже не был насекомым, просто хныкающим пятнышком шума.

— В этом мире слишком много людей, которые не были избраны… и я имею в виду таких людей, как ты. Невежественные дураки. Ты хочешь стать похожими на меня? Ты можешь? Я один из избранных, которых благословляют боги.

Боги?

Тайси? Благословлён богами?

Я запрокинул голову и рассмеялся. Это было весело, так весело, что на секунду я забыл, почему я пришёл сюда.

— Почему ты смеёшься?

Я так рассмеялся, что не мог дать немедленного ответа. Я всё время смеялся про себя, пока не потерял терпение.

— Юто… — он посмотрел на меня с горящей ненавистью в глазах.

Тайси… ненавидел меня? Значит ли это, что он считал меня человеком, даже совсем немного…?

Я смеялся до тех пор, пока больше не мог смеяться, и поперхнулся от кашля.

Затем я привёл своё дыхание в норму и взглянул на моего брата.

— … Я засмеялся, потому что мне было смешно. Знаешь, что смешно? Ты говоришь об этом, несмотря на то, что никогда не встречал бога в своей жизни.

— Что ты только что сказал?

— Ты ничего не знаешь о богах, Тайси! Боги капризны и жестоки, и любят делать выходки и достаточно несерьёзны, чтобы заниматься косплеем, а также, может быть, немного миленькие, ничего похожего на то, что ты думаешь! Благословлён богами? Не заставляй меня смеяться! Я тот, кого благословляют боги!

Тайси сделал шаг назад и указал пальцем на смартфон.

Я перевёл хватку на отвёртке и бросился на него.

Этот телефон был ключом. Он контролировал, когда взрывы произойдут в вестибюле.

Я взмахнул отвёрткой вверх, а затем ещё раз, когда Тайси откинул голову назад, чтобы увернуться. Следующим моим шагом было движение вниз, нацеленное на телефон в руке.

Кончик отвёртки зацепился за рукав пиджака Тайси.

Он отскочил назад, держа телефон над головой.

— Не приближайся ближе, иначе я их всех отключу.

Мы были рядом с одной из бомб.

— Если ты это сделаешь, тогда ты тоже взлетишь.

— Ты подсчитал, сколько там бомб?

Его палец завис над экраном телефона.

Я почувствовал вибрации из-под ног и услышал отдалённый БУМ.

— Бомбы недостаточно сильны, чтобы убивать людей. Их просто достаточно, чтобы вызвать небольшой пожар, создав оптимальную среду для распространения вируса.

Пальцы Тайси нажимали на экранные клавиши одну за другой, и вибрации продолжались. Небольшое пламя взорвалось от внешнего узла кондиционирования воздуха.

… Если бы я сейчас пошёл спасать Нацуки, то я мог бы помочь ей уйти невредимой. Этого было бы достаточно, чтобы отклонить историю от курса. Я мог бы создать мир, где Нацуки была в безопасности. Я мог бы, хотя это ничем не гарантировано. Я всё равно не смогу остановить распространение вируса.

Я достал кнопку перезагрузки и держал её над головой в подражание моему брату.

— Что это? Саморазрушающийся переключатель? — его выражение не изменилось вообще, как будто он высмеивал меня.

— Извини, но я собираюсь сделать всё так, чтобы этого не произошло.

— Что?

— Эта вещь была дана мне богом. Когда я нажимаю кнопку, я могу перезагрузить время. С этим я собираюсь испортить твои планы. Считай это милостью.

Услышав это, он рассмеялся в насмешку.

— Что бы ты ни сделал, это глупо, вот что я могу тебе сказать. Ты не в силах что-либо сделать.

— Тайси, в этом мире есть боги. Они всегда наблюдают за нами. Иногда, под видом предоставления наших желаний, они будут посыпать какой-нибудь хаос в нашу жизнь ради собственного развлечения. Но теперь я знаю, что я получил эту кнопку ради этого момента. Я пожертвую собой, чтобы перезагрузить жизнь и спасти Нацуки и тебя.

— Юто, что ты можешь сделать в этом случае?…

Я нажал кнопку, даже не позволив ему закончить свою фразу.

——Перезагрузка!

Оказалось, что я больше не способен перезагружать с точностью.

Было ли это ошибкой слабого желания или моего атрофированного гиппокампа, было неоспоримо, что я не смог вернуться к тому времени, когда захотел. Время, когда я прибыл, было гораздо более поздним, чем я ожидал.

Я намеревался прийти до того, как Тайси въедет на стоянку, но вместо этого я оказался на крыше. Я приземлился прямо тогда, когда Тайси регулировал все бомбы с его телефоном.

Почему я вернулся всего на несколько минут?!

— Бомбы недостаточно сильны, чтобы убивать людей. Их просто достаточно, чтобы вызвать небольшой пожар, создав оптимал…

Я слышал, ты уже это рассказывал!

— Извини, Тайси! Мне пора!

——Перезагрузка!

Я прибыл на стоянку, после того, как Тайси ушёл устанавливать бомбы. Синяя машина была аккуратно припаркована между белыми линиями.

Кажется, это было примерно в то же время, что и в последний раз, когда я пришёл сюда, но теперь, когда я знал дорогу, если сразу доберусь до крыши, я могу заработать несколько дополнительных минут. Мне придётся как-то отнять у него телефон и остановить взрывы.

Но что, если у бомб были таймеры? Тогда я всё равно не смогу спасти Нацуки, когда вспыхнут пожары.

Я добрался до крыши, мои мысли всё ещё были в беспорядке.

Я снова встретился с братом и снова не смог остановить бомбы.

— Проклятье! ——Перезагрузка!

Я снова вернулся на стоянку.

Затем, приземлившись, меня поразило такое сильное головокружение, что я рухнул.

Моя голова кружилась.

А? Почему я здесь?

Нет, нет, ты добьёшься этого, ты пришёл сюда, чтобы спасти Нацуки.

Как?

Чем больше я пытался думать, тем больше голос моего брата раздавался в моей голове, мешая моим мыслям.

«Юто, что ты можешь сделать…».

Его слова, когда я нажал кнопку, крутились в моём мозгу.

Что я мог сделать? Пока у меня была кнопка, я был непобедим.

Затем я вспомнил то, что он сказал ранее.

«Бомбы не… убивать людей… небольшой пожар, создав оптимальную…».

Тайси сказал, что пытается создать среду, позволяющую распространить вирус.

Тогда что, если вирус был где-то отдельно от бомб? Или…

Мне нужно было найти Нацуки.

Я смогу получить подсказки, как только я её найду. Нацуки была заражена. Если бы я пошёл туда, где она была во время пожара, я бы понял, как она стала одной из тех, кто заразилась вирусом.

Ставни начали закрываться.

Я нырнул под опускающиеся ворота, в здание.

Внутри повсюду были люди, в ловушке.

Скоро произойдут взрывы.

Если бы вирус находился в месте, разделённом от бомб, то, скорее всего…

Я позвонил Нацуки по телефону. Она сразу же ответила:

— Где ты? Ты получили моё SMS?

Казалось, она не заметила, что ставни закрылись.

— Нацуки, где ты сейчас?

— Я на втором этаже…

В это время взрывы сотрясли здание.

Я услышал звуки бомб, выходящие из динамика телефона, и ощутил вибрации.

— Нацуки, я собираюсь найти тебя! Где ты на втором этаже?

— Подожди, тут пожар или типо того!

— Нацуки!

Вызов отключился.

Я бежал так быстро, как мог, поднялся по эскалатору за Нацуки!

Толпа на втором этаже паниковала. По всему периметру были небольшие пожары, окружённые более густым дымом.

— Нацуки! Где ты? Нацуки!! — я кричал ей, хотя мой голос становился хриплым, но её имя было заглушено хаосом.

Нацуки сказала, что она была с группой детей, так?

В 20 метрах от меня горел вход в туалеты. Поражённые взрывом, все люди поблизости начали убегать от огня и ко мне.

Я посмотрел немного дальше на импровизированную сцену, с вывеской, украшенной именами героев, которые я где-то видел, и плакатами на стенах.

На плакатах были те же герои, на которых Нацуки, Сю и я ходили смотреть тем летним днём.

Правильно, Нацуки говорила нам, что они также делали шоу на станции.

Вероятнее всего, она была рядом с детьми.

Я побежал к сцене.

На сцене я видел повсюду разбросанные складные стулья. Чуть дальше, прижавшись к углу, была небольшая группа детей, а рядом с ними…

Нацуки!

Я осмотрел эту зону, пытаясь понять ситуацию. У туалета сидел один мальчик после того как он упал. Нацуки подбежала к нему, взяв его на руки.

Огонь у туалетов неожиданно стал ужасным. Нацуки потянулась к огнетушителю, установленному у стены.

… Ах! Огнетушитель!

В то время одежда Нацуки была покрыта пеной от огнетушителя.

Что, если это вещество содержало вирус?

Огнетушитель был маленьким и не имел этикетки. Он был похож на тот, что я заметил ранее в машине.

Несомненно, это была подделка.

Взрывы должны были заставить кого-то вытащить чеку из огнетушителя и позволить смертельному вирусу разлететься в этом воздухонепроницаемом пространстве. Даже с низкой инфекционной способностью, в таком пространстве, где так много людей, и некуда идти, прямой контакт с вирусом наверняка заразит немало людей.

Приятель, что за умная настройка.

Нацуки положила палец на чеку огнетушителя.

Я не мог позволить ей распылить эту штуку.

— Нацуки! Не используй огнетушитель!

Впервые она заметила, что я был здесь.

— Э? Юто?

Тлеющие угольки, вызванные взрывами на третьем этаже, падали и сверкали к жизни между нами. Я мог только наблюдать, как он снедал складные стулья, которые когда-то размещали для зрителей геройского шоу. В потолке мерцали языки пламени, и баннеры превратились в клочки ткани, который падали между нами. Хотя я был так близок к Нацуки, что я чувствовал, что мы, возможно, могли протянуть руку и коснуться руками друг друга, но огонь вот всё это не допускал.

Дым поднимался, наполняя атриум над нами.

Я всё ещё мог видеть лицо Нацуки примерно в десяти метрах от огня.

— Нацуки!

Теперь она была окружена огнём. Она выглядела так, словно была на грани слёз.

— Почему? Почему я не могу использовать его?

— Просто потому что!

— Но почему? Я хочу знать!

— Я вытащу тебя оттуда, так что просто подожди!

— Как ты справишься?

Нацуки ютилась с остальными детьми, наблюдая, как огонь приближался со всех сторон. Пламя постепенно становилось всё больше, охватывая всё в поле зрения.

Теперь было бы невозможно погасить огонь такого размера.

… Теперь моим единственным выбором будет перезагрузка…

Я поднял кнопку в руке.

Каким будет мой план после того, как я вернусь? Как я мог избежать повторной ситуации?

Я не мог представить это.

Что если после перезагрузки я рухну, как раньше? Если я не смогу ясно думать из-за головокружения?

И что, если следующая перезагрузка должна была опрокинуть меня через край, отправив меня в кому?

Я покачал головой и снова взглянул на море пламени.

Осталось только разыграть все мои карты и подумать на своих ногах.

Ради всего святого, чего бы это не стоило, я должен спасти Нацуки и детей из огня, отделявшего меня от них. Я должен искоренить огонь, не используя фальшивый огнетушитель.

Водопроводные трубы? Нет, я не смогу это сделать вовремя.

Что-нибудь, что-угодно…

Пламя продолжало танцевать передо мной, как будто насмехаясь надо мной. Один из плакатов, рекламирующих шоу героев, начал подниматься в огне.

Я заметил чёрный шланг, который, казалось, окружал сцену. На одном конце шланга была чёрная выпуклость, которая как-то напоминала мне трубку.

Я снова подумал о том, что я видел этим летом.

Выход героев сопровождался взрывом белого дыма.

Возможно, дым был сухим льдом…!

Я проследовал за чёрным шлангом до его основания за кулисами. Сухой лёд был твёрдым углекислым газом, верно? Поэтому, если бы я должен был нанести его на огонь, возможно, он будет потушен из-за недостатка кислорода.

Я поспешно пополз вперёд и поднял руки, пока не дошёл до его источника…

— … Что это, чёрт возьми?

Там стоял газовый баллон, окрашенный в зелёный цвет. Он был такой же высокий, как и по мою грудь, с белыми буквами, аккуратно распасованными сбоку [ жидкий диоксид углерода ].

— Это не сухой лёд, тогда…?

Мои плечи поникли, но потом я кое-что вспомнил.

— Подождите минуту! Это то, что мне нужно!

Конечно, это был не сухой лёд, но жидкий углекислый газ всё ещё был углекислым газом. Он всё равно должен погасить огонь…

Не было времени, чтобы сомневаться, и на данный момент мои варианты были низкими.

Я взял столько шланга, сколько мог, и вытащил его, прихватив с собой газовый баллон, который весил около пятидесяти килограммов, и посмотрел на ревущий огонь.

— Нацуки! Я тебя оттуда вытащу!

Несмотря на это объявление цели, когда я шёл к ней, тем ходьбы был медленным. Газовый баллон был круглым, длинным и тяжёлым, поэтому мне было невероятно трудно поддерживать над ним хватку, не теряя равновесия. После того, что показалось вечностью, я добрался до моря пламени и поднял шланг.

Затем я нажал красную кнопку, расположенную у основания выступа шланга.

Толстый белый дым начал выливаться немедленно, с такой силой, что, вероятно, он достиг бы третьего этажа, если бы я нацелил его вверх. Испарение углекислого газа вызывало появление пятен морозного осадка.

Я направил шланг вдоль пола. Дым рассыпался по всем направлениям, расползаясь по земле и потребляя огонь. Удушаясь углекислым газом, пламя постепенно стихало.

Я махнул шлангом, скашивая пламя. Знакомое острое углекислое ощущение хлынуло к моему носу, подобно тому, как я втянул в себя соду за один раз.

Я рукой придавил шланг вперёд. Перешагнув кучу заграждений, которые когда-то были раскладными стульями, я распылял дым вокруг себя. У основания выступа шланга начал формироваться лёд, прилипая к моей руке, пока я продолжал.

К настоящему моменту путь от меня до Нацуки был очищен от огня дымом углекислого газа.

Дым был толстым, охватывая всю сцену, как туман. По мере того как это происходило, вся зона стала прохладной.

Хотя большая часть огня была потушена углекислым газом, я продолжал размахивать распыления справа и слева, как бы предупреждая пламени не приближаться.

— Нацуки!

С этим огнём ещё нужно позаботиться.

— Нацуки! — снова позвал я.

Она бросилась ко мне, нырнув под дым.

— Юто!

Она всё ещё держала огнетушитель, приложив палец к чеке, готовая вытащить её.

— Я же сказал тебе не использовать его!

Я вырвал у неё баллон. Она подняла на меня глаза, тысячи слов, ожидающих, чтобы вырваться из её.

— Юто, где ты был?

— Я пытался связаться с тобой. Перво-наперво, давай соберёмся там. Ставни всё ещё закрыты, поэтому мы не сможем сразу же выйти, но помощь скоро будет здесь.

Я встретил Нацуки и детей в зоне с меньшим количеством пожаров.

Затем я узнал одного из детей как девочку из больницы. Это было облегчение, зная, что на этот раз она не была заражена.

— Я рад, что ты в порядке, э-э… — я не мог вспомнить её имя.

Она посмотрела на меня с замешательством в глазах.

Всё, что осталось сделать, это позволить времени пойти своим чередом. Взрывы продолжались некоторое время, и я мог видеть, что Нацуки и дети были измотаны.

Я держался за огнетушитель, не отпуская.

Я знал, что эта ситуация вскоре затянется. Не было никакого пригодного функционирования, которое Тайси создал в этой ситуации. Возможно, я и предотвратил использование огнетушителя, но выхода из здания до сих пор не было.

После того, что показалось часами, ставни открылись.

— Эй, Юто? Почему ты не появился в то время, на которое мы договорились?

— Я пришёл к месту немного раньше времени, когда мы должны были встретиться, но потом мне нужно было кое-что сделать.

— Тогда ты должен был мне сказать.

— Прости.

— В любом случае, почему ты попросил меня встретиться с тобой сегодня? О, и поздравляю нас с тем, что поступили в старшую школу!

— Тебя тоже поздравляю.

— Спасибо! Раз уж мы будем вместе учиться в школе, тогда…

Я не мог не почувствовать счастья, услышав, что она тоже знала, как долго мы вместе учились в школе. Да что за фигня, подумал я. Почему эти чувства должны были появиться сейчас?

— Извини, за то, что ты застрял со мной.

— Да ладно, ты не устала от меня?

— Конечно нет.

Конечно, нет. Я был в восторге от перспективы посещать ту же старшую школу, что и Нацуки.

… Не так ли?

— Итак, почему мы здесь сегодня?

— Ну, я… м-м…?

— Что не так?

На самом деле это было не так. Мои воспоминания внезапно… Почему я не мог вспомнить причину сегодняшней встречи? Все мои воспоминания были перемешаны и расплывчаты.

— Я не знаю. Ну, думаю, всё равно.

— Ну вот, а что на счёт моей задницы, Юто. Я что, зря проделала весь путь?

— Я правда не знаю. Я имею в виду, у меня сложилось впечатление, что у меня есть что-то важное, но я не помню, что.

— Тогда это не должно было быть важно.

— Наверно.

Наверно, она права.

… Наверно. Мда.

Во всяком случае, всё хорошо. Я выполнил свою работу.

А в чём была моя работа? В чём была…

В любом случае, мне показалось, что большой груз был снят с моих плеч.

Свет внезапно исчез из мира. Все следы света. Так же, как и все мои знания.

Остался только цвет. Как будто мне помешали войти в монохромный мир и вместо этого отправлен сюда.

И таким образом началось время, когда каждый новый день был всего лишь ещё одним днём, который проходил.

Нацуки, Сю и я все вместе учились в старшей школе Карима. Я был в Клубе идущих домой, тогда как Нацуки была в волейбольном, а Сю в бейсбольном. Такие активные люди, подумал я про себя.

Между тем, звон в моих ушах становился всё хуже, настолько, что я почти не мог сосредоточиться ни на чём. Хотя я снова пошёл к специалисту ENT, моя память была настолько плохой, что я не мог вспомнить, когда начался звон.

Как правило, это было настолько плохо, что я не мог вспомнить вчерашний обед. С другой стороны, были времена, когда я даже не мог вспомнить ужин прошлой ночи. То, что я мог вспомнить, было таким, как еда, которая мне действительно нравилась, вот такие расплывчатые описания.

Во время моего первого семестра в старшей школе меня вызывали в полицию для допроса довольно много раз.

Профессор Тайси при колледже… доцент по имени Какитагава… уже рассказал полиции об этом чувствительном к температуре вирусе, о том, как его инфекционная способность меняется от простого воздействуя на воздух, и что с ним было трудно работать. Они пришли к выводу, что огнетушители, будучи воздухонепроницаемыми, будут отличными контейнерами для хранения вируса.

Когда они исследовали огнетушители, о которых шла речь, они обнаружили, что вирус действительно находится внутри с низкой инфекционной способностью, но с высоким уровнем смертности. Они сняли все огнетушители, которые могли быть найдены в вестибюле, и обнаружили, что, хотя некоторые из них были использованы, как ни удивительно, никто не заболел. Было установлено, что это связано с тем, что температура внутри вестибюля не была достаточно высокой. Полиция также нашла идентичный огнетушитель, расположенный в машине Тайси, который он оставил на стоянке. Они начали подозревать, что я каким-то образом вовлечён в эту ситуацию. Так или иначе, моя память была настолько скудной, что я никак не мог её подтвердить.

Местонахождение моего брата оставалось неизвестным. В надежде предотвратить подобное событие, полиция развернула сверхсекретную операцию, чтобы разыскать его. Что касается доцента по имени Какитагава, его разоблачили в коррупционном скандале с Danan Pharmaceutical, и в течение короткого периода времени в новостях был большой интерес.

Моя жизнь старшей школы медленно сводила на нет моё время.

В один из дней без клубной деятельности Нацуки попросила меня помочь с уборкой. Я легко согласился, думая, что было бы несправедливо заставлять Нацуки делать всю работу, но оказалось, что все девушки в классе тоже были там. Я сделал более тяжёлый подъём, нежели я ожидал, и в самом конце, также должен был помочь им вынести мусор.

Мы с Нацуки подняли бак и направились к мусоросжигателям на спортивных площадках. Именно тогда мы услышали жаркий разговор из кладовой.

— Фудзиёси-кун… у тебя есть девушка?

— Нету.

— Тогда, пожалуйста, встречайся со мной!

— … Прости.

— Почему нет?

— Меня это не интересует.

— Ты… ты так плохо думаешь обо мне?

— Это не то, что я имел ввиду. Просто прямо сейчас я не заинтересован в том, чтобы быть в отношениях.

— Так значит…

Нацуки оттащила меня от беседы, бормоча: «Этот Сю ничего не смыслит в девушках».

— Ну, Нацуки, перво-наперво, ты сама ничего не смыслишь в парнях, — возразил я. Она немного надулась, и на короткое время, печаль мелькнула на её лице. Неудивительно, подумал я, девушек так трудно понять, с их-то настроением, которое меняется на ровном месте.

На следующую ночь Сю попросил меня встретиться с ним, чтобы мы могли поговорить. Это было необычно.

— Я вступил в отношения с Нацуки.

Я не ожидал ничего меньше от Сю. Прямо в точку, как настоящий мужик.

— Повезло тебе. Я рад, что это Нацуки.

— Тебе это не беспокоит?

— Почему это? Мы же всё ещё можем быть друзьями, разве не так?

— Это не то, что я говорю… Просто ведь, она тебе нравится, так?

— Да ну-у-у-у-у…?

Что происходит? Я не мог вспомнить… не мог…

Конечно, Нацуки была для меня особенной. Я знал это. Но я не мог за всю жизнь понять, какого рода она была особенной. У меня сложилось впечатление, что голос в глубине моего сознания… из гиппокампа… я чувствовал, что меня упрекнули, сказав: «Это не имеет значения, разве не так?».

— Всё равно это правильно, потому что это ты.

Я имел в виду это.

Но всё же, не знаю, я что-то почувствовал.

Я потянулся правой рукой и мягко ударил Сю в в грудь.

— Значит, ты не против.

— Я нет. Хотя всё же, я не знаю.

По какой-то причине, я чувствую себя таким расстроенным, подумал я.

По мере приближения промежуточных экзаменов, мы трое учились вместе.

Тем не менее, единственными, кто усердно учился, были Сю и Нацуки. Вместо этого я пошёл к библиотечному столу и просматривал книги, которые не имели абсолютно никакого отношения к нашей учёбе.

Книги были разборчивыми. Было бы здорово заменить исчезающие воспоминания в моей голове новыми знаниями. Со старым, и с новым, подобно работающему круговороту через мой мозг.

Закончив книгу, которую я позаимствовал, я встал и подошёл к прилавку.

— Здравствуй.

— Это может прозвучать странно, но мы где-то встречались?

— Ты уже забыл меня, Юто?

— Эм…

Когда она заговорила, коротковолосая библиотекарша посмотрела на меня.

— У тебя есть сильное желание?

— Кто, я?

— Да ты. Сильное желание. Твоё желание.

— Желание…

Тон библиотекарши заставлял разговор чувствовать себя одинаково раздражающим и знакомым. У неё была атмосфера ангела… нет, скорее, как атмосфера божества.

Однако, говоря о желаниях, в этот момент у меня не было никаких сильных желаний. Фактически, когда я подумал об этом, я понял, что у меня есть всё, чего я хотел.

Объективно говоря, я был чрезвычайно доволен своей жизнью.

Я, Хасидатэ Юто, жил спокойной и мирной жизнью, лишённой каких-либо потребностей в желаниях.

— У вас есть какие-то желания? — спросил я библиотекаршу.

— Думаю, мне нравится слушать желания других.

— Я считаю, что лучше не загадывать ничего. Если вы ничего не загадаете, вы можете спокойно жить мирным путем. В конце концов, желать чего-то и никогда не исполнить этого желания, кажется ужасным.

— Но если бы никто ничего не пожелал, боги были бы без работы, нет?

— О, это правда.

— Так что, возможно, с этого момента ты должен попытаться позволить себе пожелать все те вещи, как и у всех остальных, ладненько?

— Хорошо.

Библиотекарша с атмосферой бога взяла книгу из моей руки и положила её обратно на полку.

Что мне было нужно?

Если бы мне пришлось что-то решить, мне бы хотелось, чтобы я прожил такую же тихую жизнь в моей следующей жизни, я так думаю.

Я имею в виду, не обращать внимание на то, что я даже не верю в реинкарнацию.

Когда я вернулся в частную аудиторию, Сю и Нацуки целовались.

Ну, это была моя вина, я вошёл без стука.

Они оба испугались, как оленята, и отделились с неловким взглядом. Я пытался сохранить самообладание.

— Я не против.

Кажется, я слишком быстро выпалил, выражая искренность, но на самом деле я не возражал, и я хотел, чтобы они это знали.

На самом деле всё в порядке. Я счастлив, просто зная, что вы двое счастливы.

Нацуки, похоже, смутилась, а Сю ударил меня по спине без видимой причины.

Тёплая атмосфера в этой комнате была настолько прекрасной для меня, что я с трудом её переносил.

Теперь это было счастье.

Чего тут желать, если у меня было такое счастье?

Время, казалось, ползло ещё медленнее.

Попытка подумать с этим притупленным мозгом помогла мне почувствовать себя частью этого мира, но в то же время, как будто я смотрел в далёкий мир.

Возможно, я постепенно становился неспособным четко провести линию, что было реальностью, а что нет. Но это было не так, как я думал, ведь есть такая вещь, как нереальность. Больше чувствовалось, что даже если я увижу реальность прямо передо мной, мне будет трудно признать, что это реально, мне так думается.

Я сел на лестницу, ведущую к входу в банк, наблюдая за свечением уличных фонарей.

У меня не было никаких намерений делать это. Просто к тому времени, как я это осознал, я оказался на ступеньках, не понимая, куда ушло всё это время. У меня сложилось впечатление, что я голоден. У меня также сложилось впечатление, что ощущение «голода» сидит у меня в животе. У меня сложилось впечатление, что моя вегетативная нервная система стимулируется сигналами, которые говорят мне, что я испытываю это чувство, называемое «голод».

Это не имело для меня никакого смысла.

Может быть, к тому времени, как я это осознал, я понятия не имел, куда ушло всё это время, на самом деле я не то, что я имел в виду.

Я думаю, что когда-то я был человеком, который стремился быть идеальным, который решил, что я могу жить идеальной и аккуратной жизнью. Как же я действительно жил тогда, и чувство желания жить идеальной жизнью… я не помню ни того, ни другого.

Есть ли у меня в настоящее время какой-то смысл жизни?

Хотя мне пришло в голову, что, такая жизнь ужасна, но в то же время я не думал, что жить так уж плохо.

Я был счастлив и доволен.

Я должен просто рассказать обо всём этом Маки-тян и о моей жизни.

… Маки-тян? Кто это?

Ну, чего уж там.

Просто придерживайся ритма.

Я услышал голос в моей голове. Внутри моего гиппокампа. Вроде профессорского.

… Эта жизнь ужасна, просто ужасна.

Голос в моём гиппокампе заставил меня встать, поэтому я так и сделал.

Поток пешеходов начал сдвигаться. 5 утра. Пришло время для прибытия первого поезда.

Бесчисленные люди говорили о своих прощаниях и встреч друг с другом. Они смеялись, но на их лицах был намёк изнеможения. Ну, это было пять утра, в конце концов, и так было понятно.

Пошатываясь, я последовал за тёмной фигурой, которая выделялась в море людей.

Через турникет и я вышел на платформу.

Первый дневной поезд приближался.

Ветер врезался и толкнул меня сзади. Я просто позволю ветру делать то, что он хочет, подумал я.

Мои ноги оторвались от платформы, как будто меня проглотил туннель, и нырнул перед поездом.

Было странное чувство облегчения, говорящее мне, что на этот раз я смогу умереть.

Я думал, что это был ответ, но кто знает?

Дзынь-дзын-дзын-дзын-дзын-дзын…

Мой будильник не был цифровым; скорее, у него был металлический колокольчик и круглая форма с двумя серебристыми колокольчиками сверху.

Я слышал, как говорили, что резкий металлический шум вреден для сердца, но я, к примеру, приветствовал такое слуховое нападение.

Мой будильник был потрясающим. Шок от шума очистил мою голову. Мне нужно было спать столько же часов, сколько позволял мне будильник.

Я сел на кровать и посмотрел на потолок, а потом плюхнулся на мою сторону.

Над ковром моей комнаты, рядом с моей небольшой горой справочников, был небольшой кубик. Он вращается в воздухе, чередуясь между наклоном и выпрямлением.

Я вылез из постели и схватил кубик в руку. На одной из её шести сторон появилась красная кнопка.

[[image:/storage/reader-images/3530efbeab10b51b14e993b17056aef077897099.webp]]

— Кубик, а на ней кнопка, — пробормотал я. — Что бы это могло быть?

Мгновенно, слова слетели с моих губ, голос раздался в моей голове.

— Желаешь?

Кто это был?

Откуда раздался голос?

— Не желаешь?

Желание? Для чего?

У меня сложилось впечатление, что я слышал этот голос раньше.

Каким-то образом я также подумал, что этот кубик показался мне знакомым, как будто я играл с ним, когда был ребёнком или что-то типо того…

Голос продолжал шептать мне на ухо.

— Знаешь, это ещё не Game Over?

[[image:/storage/reader-images/b1b6b2969ee3977bcd7b75ccf2c8d69894280cfa.webp]]

Бонус с Маки-тян

[[image:/storage/reader-images/78c256554cb2dfead301b0071451d2aed8a7cdcc.webp]]

Бонус с Нацуки

[[image:/storage/reader-images/0f304afb1f32bc2b4f95d0b2d613391dbe647e73.webp]]