ПрологГород Зело никогда не спал. Башни из стекла и стали тянулись к небу, их вершины скрывались в облаках, а между ними плавно скользили транспортные платформы. Сотни светящихся вывесок отражались в прозрачных дорогах, по которым непрерывным потоком двигались люди, торговцы, культиваторы и караваны с товарами из других миров. Воздух был наполнен ароматом специй, металла и озона, а где-то рядом доносились звуки уличных музыкантов и шум торгующихся продавцов. Город жил своей жизнью — яркой, шумной, но чужой для тех, кто не имел в нём власти или денег.

Зело считается планетой бизнеса и торговли. Здесь обращались миллиарды никс ежедневно — универсальной валюты, которую принимали во всех пяти великих империях. Никс чеканили из особого сплава с энергией кристаллов, что делало её стабильной и практически невозможной для подделки. Этой валютой платили за всё: за еду, жильё, артефакты, обучение. За пятьдесят тысяч никс можно было купить скромный дом в пригороде. Миллион позволял жить безбедно долгие годы. Но миллиард никс… такую сумму редко видели даже главы кланов.

Академия культивации, куда стремился попасть Нерокс, была старейшей в Империи. Её основали тысячи лет назад, когда культивация только начинала объединять человечество. С тех пор Академия стала символом силы и власти. Её выпускники становились стражами, военачальниками и даже членами совета империи. Обучение длилось двадцать лет, и лишь малая часть студентов доходила до конца. Те, кто заканчивал академию, почти всегда становились культиваторами высокого уровня. Для бедняков вроде Нерокса поступление было единственным шансом изменить судьбу.

Главным требованием для поступления было наличие маяка — особой сферы души, пробуждающейся у почти каждого десятого человека примерно к восемнадцати годам. Маяк определял потенциал культиватора и его стихию. В мире существовало пять основных типов маяков: красный — огонь, зелёный — жизнь и исцеление, синий — вода и поток, белый — свет и порядок, тёмный — тьма и поглощение. Цвет маяка не определял характер человека, но часто влиял на его путь в культивации. Без маяка поступить было невозможно — считалось, что человек без него не сможет пройти даже первый этап развития.

Среди этой суеты шёл юноша в тёмной куртке, сжимая в руках небольшой мешочек. Металлические монеты в нём звенели, но их было слишком мало. Он ощущал их вес — тяжёлый не из-за металла, а из-за осознания собственной беспомощности. Каждая монета напоминала ему о том, что этих денег недостаточно. Их всегда было недостаточно.

В голове всё ещё звучали слова врача, которые он услышал днём ранее. Он снова и снова прокручивал тот разговор, словно надеялся, что, если вспомнит его достаточно раз, ответ изменится.

— Лечение вашей матери возможно. Но цена… один миллиард никс.

Нерокс тогда замер. Он даже не сразу понял сказанное, как будто услышал чужой язык.

— Миллиард?.. — глухо переспросил он.

— Да. Это лекарство создают лишь алхимики высшего ранга. Оно требует ядра существа восьмого уровня и крови древнего культиватора. Цена отражает его ценность. Простите…

Врач, пожилой культиватор, развёл руками. Его лицо выражало сожаление, но в голосе звучала холодная обречённость.

— Я понимаю, что это неподъёмная сумма. Но другого способа нет. Болезнь вашей матери — редкая, она медленно превращает её каналы энергии в камень. Если не остановить процесс в ближайшие годы, вернуть её уже не получится. У вас, юноша, слишком мало времени.

Нерокс долго молчал, не находя слов. Он сжал кулаки, но ничего не ответил. Его горло пересохло, а внутри поднималась пустота. Врач отвернулся, давая понять, что разговор окончен.

Эти слова застряли в его голове. Он вышел из клиники и долго сидел на ступенях, глядя на проходящих мимо людей. Все они куда-то спешили, что-то обсуждали, смеялись. Их жизнь продолжалась. А его мир будто остановился.

Мать… Элия. Некогда сильный лечащий культиватор третьего уровня, она помогала другим даже тогда, когда сама рисковала жизнью. Её уважали в их районе, знали как доброго врача, который не брал денег с бедных. Нерокс помнил, как она брала его с собой в поездки по деревням, где лечила детей и стариков, всегда улыбалась, даже когда была уставшей. Она спасала жизни — а теперь её собственная жизнь висела на волоске.

В памяти всплыли её слова, сказанные много лет назад: «Всегда помогай тем, кто слабее тебя. Даже если тебе самому тяжело».Тогда он не понимал, что они значат. Теперь — понимал слишком хорошо. Он вспомнил, как однажды мать пожертвовала редким артефактом, чтобы вылечить ребёнка из бедной семьи. Тогда Нерокс злился на неё, не понимая, почему она так поступила. Сейчас он бы всё отдал, лишь бы вернуть её к жизни.

Ему почти ничего не было известно об отце. Мать говорила, что он был культиватором, сильным и решительным, но однажды просто ушёл, оставив их вдвоём. Нерокс не знал ни его имени, ни причин, и старался не думать об этом. Но сейчас мысль о том, что где-то есть человек, который мог бы помочь, вызывала в нём глухую злость.

Миллиард никс. Эта сумма была за гранью возможного. На такие деньги можно было купить особняк с личной охраной, редчайшие артефакты, даже участок земли на другой планете. Для кого-то это было всего лишь крупной сделкой. Для него — непреодолимой стеной.

«Я стану культиватором. Я найду способ…» — эта мысль стала единственной, что удерживала его от отчаяния.

Он встал со скамьи и пошёл домой. Дома его ждала тишина. Лишь тихое дыхание матери, подключённой к поддерживающему артефакту, нарушало покой комнаты. Он подошёл к кровати, посмотрел на её бледное лицо и осторожно коснулся её руки. Его взгляд задержался на её спокойном, но слишком бледном лице. Ему казалось, что стоит ему отвернуться — и её дыхание остановится.

— Мам… я что-нибудь придумаю. Обещаю, — прошептал он.

За окном гудел город. Мир продолжал жить, не замечая его боли. Чужие жизни текли, переплетаясь, в то время как его собственная казалась застывшей. Вдалеке гудели огромные дирижабли, перевозившие грузы в другие империи, а на улицах продолжались яркие торги. Зело дышал энергией, но для Нерокса этот мир был пустым.

Поздно ночью он снова вышел на улицу. Он не мог уснуть. В руках он держал мешочек с монетами — всё, что у него было. Сегодня он снова продал несколько мелких артефактов, собранных на подработках. Эти деньги едва хватало на еду. Его жизнь состояла из мелких заработков — доставка писем, перенос грузов, починка старых устройств. Всё это приносило жалкие гроши, но он не сдавался.

Город в этот вечер казался особенно оживлённым. По улицам можно было заметить группы юношей и девушек с сияющими глазами — будущих кандидатов в академию. Кто-то обсуждал слухи о предстоящих испытаниях: говорили, что экзамен начнётся с проверки силы маяка, а затем будут сражения и задания на выносливость. Старшие рассказывали легенды о тех, кто сумел пройти все испытания: многие из них стали знаменитыми героями, полководцами и стражами империи. Для большинства бедняков это был единственный шанс вырваться из нищеты и получить новую жизнь.

Он остановился у края моста и посмотрел вниз, на переливающиеся огни города. Башни, летающие платформы, дроны-доставщики — всё это казалось чужим. В этом мире всё решала сила. У кого была сила — у того была и свобода.

«Я стану культиватором. Я найду способ…»

Юноша крепче сжал кулаки.

Он ускорил шаг. Завтра начинался экзамен в Академию культивации Империи Меридиан. Шанс, о котором мечтали тысячи таких же, как он. Те, кто проходил отбор, начинали свой путь к силе и богатству. Это был единственный шанс изменить свою жизнь.

Сквозь плотные тёмные занавески медленно просачивался утренний свет. В комнате стоял запах лекарств, лёгкий холод и тихий ритм поддерживающего аппарата, который издавал мерные сигналы, словно отсчитывая драгоценное время. Нерокс открыл глаза, чувствуя неприятную тяжесть в теле. Привычного ощущения бодрости не было — грудь словно сдавило тисками. Его взгляд сразу нашёл мать. Элия лежала неподвижно на соседней кровати, её грудь едва заметно поднималась и опускалась. Красные огоньки аппарата мягко мигали, освещая бледное лицо женщины.

Он поднялся с постели, осторожно подошёл ближе и поправил одеяло на её худом теле. Лицо Элии было осунувшимся, черты заострились, глаза под закрытыми веками слегка подёргивались — возможно, ей снился тревожный сон. Когда-то густые и сияющие волосы теперь выглядели тусклыми и ломкими. Даже во сне она казалась измождённой, словно каждый вдох отнимал силы. Нерокс почувствовал привычную боль в сердце — ту, что он носил в себе уже много лет.

— Мам, сегодня экзамен, — тихо произнёс он, стараясь говорить уверенно. — Я всё сдам, обещаю.

Его голос дрогнул, но он заставил себя держаться. Он задержался на мгновение, будто пытаясь запомнить каждую черту её лица, затем сжал ремень сумки, словно набираясь сил, и тихо вышел из квартиры.

Нерокс направлялся в космопорт своего родного города на планете Зело, чтобы вылететь в её столицу — Ноуг. Именно здесь находилась одна из приёмных башен Академии Меридиан, куда приезжали кандидаты для прохождения экзаменов. Это была пятидесятиэтажная башня, ничем не выделяющаяся среди других зданий, служившая лишь пунктом для проведения вступительных испытаний. Настоящая Академия Меридиан располагалась далеко — в столице Империи Меридиан, на другой планете, где находился огромный город-академия. Полёт туда стоил огромных денег, и у Нерокса пока не было таких средств. Как и многие простые кандидаты с окраинных планет, он мог позволить себе лишь пройти экзамен здесь, надеясь получить шанс отправиться в главный центр Империи уже как ученик.

По пути он замечал знакомые улицы, дома и магазины, в которых бывал с матерью, когда она ещё могла ходить. Эти воспоминания вызывали в груди тёплую боль. «Я обязан всё изменить. Ради неё», — думал он, крепче сжимая ремень сумки.

Город уже жил своей обычной жизнью. В небе проносились парящие кареты и мотоциклы, оставляя за собой светящиеся следы. По улицам спешили люди — кто-то на работу, кто-то на учёбу, а кто-то просто в поисках удачи. Торговцы кричали, предлагая покупателям товары: энерго-плоды, редкие металлы, амулеты и устройства для тренировок. Голограммы над улицами переливались яркими красками, рекламируя Академию и знаменитых выпускников, которые стали известны на всю планету.

После входа в космопорт, Нерокс оказался на широкой площади, откуда расходились десятки дорог. Главная магистраль вела к столице. По обе стороны дороги тянулись парки с высокими деревьями, украшенными светящимися лентами. Улицы пересекали парящие мосты, соединявшие башни и жилые комплексы. В воздухе плавно двигались транспортные капсулы, доставлявшие людей к центральному району. Через час поездки на скоростной платформе он оказался у нужного здания — приёмной башни Академии.

Башня была простой по архитектуре, без излишнего украшательства. пятидесятиэтажная башня из светлого камня и металла, на котором лишь герб Академии напоминал о её величии. Для местных жителей оно было обыденным, но для кандидатов — местом, где решалась их судьба.

Нерокс сжимал кулаки, глядя на здание. «Этот мир не ждёт слабых. Я не имею права остаться прежним», — пронеслось у него в голове.

История Академии Меридиан насчитывала более ста тысяч лет. Она была основана первыми культиваторами, открывшими способы слияния энергии и технологий. Академия стала символом силы и знаний, выпустив тысячи воинов, учёных и правителей. Настоящая Академия находилась в столице Империи Меридиан — огромном городе на планете, которая считалась сердцем этой державы. Там обучались сильнейшие, а лучшие выпускники вписывали свои имена в историю вселенной состоявшейся из пяти империи.

Текущий директор, Каэль Вирен, был когда-то простым юношей с синим маяком. Он вырос в бедной семье, но сумел пробиться наверх благодаря упорству и таланту. Пройдя десятки смертельных испытаний, Каэль стал одним из сильнейших культиваторов своего поколения. Его имя внушало уважение, а врагам — страх. Под его руководством Академия обрела новую славу, но и стала местом суровой дисциплины, где за слабость платили жизнью.

Внутри башни на экранах появилась голограмма Каэля. Его взгляд был холодным, голос — низким и уверенным:

— Добро пожаловать, кандидаты. Сегодня начинается ваш путь — путь, на котором нет места слабым. Стать культиватором значит отказаться от страха, нерешительности и беспомощности. Здесь вы узнаете цену силы. Академия даёт шанс, но цена может быть ваша жизнь.

Он сделал паузу, позволяя словам осесть в сознании слушателей.

— Мы принимаем только тех, кто готов бороться. Здесь нет случайных победителей. Каждый, кто пройдёт испытания, получит возможность переписать свою судьбу. Но помните: ничто не даётся просто так. Вас ждут боль, предательства и смерть. Жизнь в нашем мире не прощает слабость.

После слов директора все экраны перешли в режим вещания других информационных каналов.

Кандидатов сразу начали распределили по аудиториям. Нерокс оказался в кабинете 216 на верхнем этаже. Просторное помещение с высокими окнами было заполнено сотней человек. Кто-то нервно теребил документы, кто-то шептался. Рядом с Нероксом оказался худощавый парень по имени Рино, который постоянно косился на него, видимо пытаясь завязать разговор. Чуть дальше сидела самоуверенная Лайра Энн — она уже привлекала внимание окружающих своим спокойствием и безразличием. Марек Лир громко обсуждал с приятелями, как легко он пройдёт испытания.

Экзаменатор — строгий мужчина в тёмной форме — вошёл в аудиторию и, встав посередине перед возможными учениками, холодно произнёс:

— Для поступления требуется наличие маяка. Ваши документы его подтверждают. Проверять лично экзаменатору запрещено. Первый этап — письменный тест по видам маяков и истории Академии. Второй этап станет решающим. Пройдёт только пятьдесят человек. Вы будете сражаться друг с другом. Использовать силу культиваторов вы не можете, но если во время боя вы проявите энергию — вы автоматически проходите, но вы не будете учитываться в списках прошедших по испытанию, вы проходите отдельно от этого списка.

Он сделал паузу и с холодной улыбкой добавил:

— Но даже пройдя такие простые испытания, не думайте, что вы в безопасности. Убийства между учениками не запрещены в академии.

Начался письменный тест. Нерокс сидел у окна, пытаясь сосредоточиться. Но вдруг заметил странный силуэт снаружи — он был и чёрным, и не чёрным одновременно. Юноша моргнул — силуэт исчез.

Через несколько секунд прогремел взрыв. Воздух содрогнулся от ужасающего грохота, окна разлетелись вдребезги, ветер и острые осколки ударили в лицо, словно тысячи игл. Нерокса мощной волной выбросило наружу.

«Чёрт!»— мелькнуло в его голове. Время будто замедлилось. Перед глазами проносились мать, её улыбка, её голос. Обещания, данные самому себе, стали болезненным напоминанием о том, что он может их не сдержать. Сердце бешено колотилось, дыхание перехватило страхом и отчаянием, адреналин в крови не давал ему отключится.Падая, он успел заметить, как силуэт, виденный ранее, возник прямо перед ним. Странный, нереальный, пугающий. В тот миг ненависть и ярость вспыхнули в груди Нерокса — он не знал, кто этот незнакомец, но ощущал, что именно он связан со случившимся.

— Видимо, моё присутствие повлияло на оборудование, — голос силуэта прозвучал прямо в его сознании, холодный и чуждый. — Но ничего страшного. Как раз хотел кое-что проверить.Силуэт взял за кофту Нерокса, после начал плавно опускаться по воздуху в безлюдное место.

В его руке возник свиток. Он небрежно бросил его Нероксу:

— Держи. С этого момента ты — мой эксперимент. Силуэт, видимо, собирался уже уходить, но остановился в последний момент.

— И не говори никому о нашей встрече, даже попытка попробовать приведёт к необратимым последствиям.

Голос внезапно оборвался. И тут же Нерокс ощутил чуждую, непостижимую силу, словно сама реальность на миг перестала существовать. От давления сознание парня оборвалось.

Пару минут спустя Нерокс начал приходить в себя. Сначала ощущал лишь глухой звон в ушах, тяжесть в голове и вкус крови во рту. Затем появился холод под ладонями — он лежал на твёрдой поверхности. С каждым вдохом возвращались боль, паника, страх. Мысли путались, но в памяти вспыхивал образ силуэта — и в груди закипала ненависть и одновременно с этим страх. Нерокс резко сел, сердце колотилось так сильно, что он едва дышал. Рядом лежал свиток, словно насмешка над его состоянием.

С ненавистью и дрожью в руках он взял и открыл его. Свиток исчез, просто пропал из его рук.— «И что-то должно произойти?» — недоумение Нерокса было вполне ясно.

Но в следующие тридцать секунд он понял: его маяк исчез. Пустота — как будто его там и не было никогда.

— Чёрт! Чёрт! Чёрт! Чёрт! — закричал он. Колени подломились, глаза наполнились слезами.

Гнев смешался с отчаянием. Он ударил кулаком по каменной стене — с такой силой, что камень треснул, словно был из песка.

Нерокс сразу остановился, уставившись на дыру в стене, которая состояла то ли из камня, то ли из металла. Его сердце забилось сильнее. Пыль медленно оседала, в воздухе звенела тишина, а в глазах парня отражалось неверие. Он поднял дрожащую руку, провёл по неровным краям пролома — на пальцах осталась пыль и мелкие осколки.

— Это… я?.. — прошептал он, но голос предательски дрогнул.

В груди нарастал холод, будто вместе с исчезновением маяка из него вырвали что‑то важное, но взамен дали непостижимую силу. Руки слегка подрагивали, не от страха, а от непонимания.

В голове возникли обрывки мыслей: что скажут экзаменаторы, что будет, если кто‑то увидит? Но тут же пришло осознание — никому нельзя показывать это. Если он потерял маяк, а теперь способен ломать стены голыми руками, значит, с ним произошло нечто, чего не должны знать другие.Нерокс сглотнул, перевёл дыхание и, словно проверяя себя, снова замахнулся. Кулак со свистом рассёк воздух и ударил в стену.

Стена едва дрогнула, а кулак пронзила тупая боль. — Что?.. — выдохнул он, разжимая пальцы. Суставы побелели, а кожа на костяшках стерлась до крови.

Он замер, не веря в происходящее. «Только что я… сломал стену. Но сейчас?» Нерокс сглотнул и, словно проверяя себя, ударил ещё раз, чуть слабее. Рука содрогнулась от отдачи, но результат был тем же — стена даже не треснула.

— Почему?.. — прошептал он, всматриваясь в свои ладони, будто те могли ответить.

В голове царил хаос. Мысли перескакивали одна за другой, и каждая из них только сильнее давила на него. «Почему я?! Почему он выбрал именно меня?! Что он со мной сделал?!» — яростно пронеслось в сознании, пока в груди копилась тяжесть, словно надвигающийся шторм.

Он вспомнил силуэт, тот взгляд, в котором не было ничего человеческого, и холодный голос, отдававший в глубину костей.

«Эксперимент…» — это слово эхом звучало в голове. «Он сказал, что я его эксперимент. Что это значит?»

Нерокс снова посмотрел на трещину в стене. Пыль уже почти осела, оставляя после себя лишь неровный, уродливый пролом. Его кулак ещё болел, но боль словно напоминала — это действительно произошло.

— Я смог это сделать… но как? — прошептал он, чувствуя нарастающее отчаяние.

Он попытался вспомнить тот момент. Всё происходило слишком быстро: исчез маяк, в груди поднялась волна злости, страха и боли — и тогда его тело будто взорвалось силой, не принадлежащей ему. Ни техники, ни энергии, ни даже маяка… просто безумный всплеск, на который он больше не был способен.

Нерокс ударил снова, но его кулак бессильно скользнул по стене, оставив лишь красный след крови.

— Почему?! — выкрикнул он, чувствуя, как горло что-то сжимало. — Что со мной произошло?!

Ответа не было. Лишь холодная, давящая тишина и осознание того, что он больше не тот, кем был прежде.

Он тяжело дышал, всхлипывая, но потом, сквозь слёзы и злость, глубоко вдохнул, вытер лицо и поднялся на ноги. В груди уже не было прежнего тепла — только пустота, тягучая и чуждая.

«Я не могу сдаться. Не сейчас. Ради неё я не остановлюсь».

Мысли о матери на мгновение заглушили страх. Он сжал кулаки, чувствуя, как кровь медленно стекает по пальцам. «Даже без маяка… даже без этой силы… я не сдамся».

Нерокс ещё раз взглянул на пролом в стене. Там, где недавно бушевал его гнев, теперь осталась лишь тягостная тишина. Он понимал: это не была его сила. Это было что‑то чужое, то, что поселилось в нём после встречи с тем существом.

«Почему я? Почему именно я?»

Внутри него шевельнулся страх — не только за себя, но и за то, что эта сила может вырваться в самый неподходящий момент.

Собравшись, он направился обратно в башню. Внутри царил хаос: кандидаты выбегали в панике, кто-то кричал, кто-то помогал раненым. Голограмма директора погасла, охранные системы пищали тревожным сигналом.

Нерокс шёл медленно, почти не ощущая ног. Он чувствовал на себе взгляды, но никто не обращал на него особого внимания — слишком много происходило вокруг.

Он понимал: этот момент изменил его навсегда. Потеря маяка стала точкой невозврата. Пустота внутри пугала, но где‑то в глубине теплилось чувство, что всё это — лишь начало.

«Я не знаю, что он со мной сделал… но я узнаю. Даже если придётся пройти через ад.»

И в этот момент в нём впервые зародилось странное предчувствие: та сила, что заменила маяк, не исчезла окончательно. Она ждёт. И однажды — в самый решающий миг — снова проявит себя.

Толпа кандидатов шумела на выходе из башни. В коридорах сновали медики, дроны-ассистенты выносили раненых на носилках, экзаменаторы переговаривались с охраной. Воздух был тяжёлым, пахло гарью и пылью.Нерокс, молча протискиваясь сквозь людей, чувствовал на себе взгляды. Казалось, что кто-то мог заметить его выброс за пределами здания, но никто не обращал на него внимания — вокруг творился хаос.— Всем покинуть здание! — громко повторял через динамик один из организаторов. — Сегодня экзамены завершены. Завтра продолжим. Всем выдать временные карты для проживания!На столе у выхода лежала стопка пластиковых карт. Нерокс протянул руку и получил свою. На ней светился номер комнаты: Сектор D, 314.Временное общежитие находилось неподалёку, в одном из жилых комплексов Академии. Оно выглядело как большой серый блок, безликий и функциональный.Дверь комнаты мягко щёлкнула, когда Нерокс провёл картой. Внутри оказалось просторное общее помещение с диваном и голографическим экраном.— О, ты, видимо, наш сосед, — отозвался парень с короткими каштановыми волосами. Он сидел, развалившись в кресле, и жевал энергетический батончик. — Калэн. С прибрежного города Вайлен.— Рино, — тихо сказал знакомый худощавый парень, кивнув Нероксу.— Дэрис, — добавил третий, высокий и молчаливый, с тёмной кожей и спокойным взглядом.Нерокс коротко представился. Они обменялись несколькими словами о том, откуда приехали.Разговор быстро перешёл к взрыву.— Это точно теракт, — с жаром сказал Калэн. — Видел, как часть этажа просто разнесло.— Не знаю… — Рино понизил голос. — Я… видел, как кто-то падал вниз из окна.У Нерокса похолодела спина.«Неужели он…»— Может, кто-то не успел спастись, — тихо добавил Дэрис.Нерокс почувствовал, что разговор заходит слишком близко к правде.— Да ладно вам, — натянуто усмехнулся он. — Главное, что всех вывели. Завтра всё прояснится.Они ещё немного поговорили — о городах, откуда приехали, о шансах на поступление. Затем Нерокс поднялся.— Я, пожалуй, спать, — сказал он.В комнате он лёг на узкую кровать. Потолок казался бесконечно далёким.«Скоро всё начнётся по‑настоящему…»Он закрыл глаза, но сон долго не приходил.Утро началось с резкого сигнала в комнате. Голос из динамика сообщил:— Всем кандидатам явиться к башне для продолжения экзамена.Нерокс поднялся, умылся ледяной водой и быстро оделся. В общей комнате уже были Рино и Дэрис, Калэн натягивал куртку в прихожей.— Пойдём вместе? — предложил Дэрис.Нерокс кивнул.Дорога до башни заняла не больше десяти минут. Атмосфера в городе изменилась — на улицах стояли дроны охраны, а у входа в башню выстроились силовики в броне.— Пропуск, — сухо сказал один из охранников.Кандидатов теперь проверяли по одному. Сканеры проходили по телу зелёными лучами, сверяя документы. Нерокс невольно напрягся, но проверка прошла без проблем.Внутри царила тишина. Следы взрыва уже убрали, но запах палёного металла всё ещё чувствовался.Экзаменатор оказался тот же самый. Он стоял перед аудиторией, спокойный, будто вчерашнего хаоса и не было.— Произошёл сбой оборудования, — ровно сказал он. — По одной из версий, энергетический перепад вызвал взрыв. Пострадало несколько участников, но, к счастью, никто не погиб.Он сделал паузу, оглядев зал.— Пострадавшие физически получат компенсацию. Основным пострадавшим участникам кабинета 216 будет позволено пройти на второй этап экзамена без первого этапа.Лёгкий шум прокатился по аудитории.— Теперь о правилах второго этапа, — экзаменатор посмотрел прямо на кандидатов. — Запрещено убивать. Если противник теряет сознание — он проиграл. Побеждать можно любыми способами.После этих слов он развернулся и жестом приказал следовать за ним.Они прошли длинный коридор и оказались в огромном зале.Посреди помещения располагалась круглая арена с полупрозрачным барьером. Над ней парили голографические табло, на которых выводились имена участников.Вокруг было многолюдно: экзаменаторы, ассистенты, дроны-лечильщики.Нерокс почувствовал, как напряглось его тело.«Здесь всё решится…»Экзаменатор поднял руку.— Начинаем второй этап!Первый бой назначили сразу же. На табло загорелись два имени.На арену вышли двое парней. Один — массивный, с коротко стриженными волосами и тяжёлым взглядом. Второй — худощавый, с быстрыми движениями и напряжённым лицом.— Начали! — объявил экзаменатор.Массивный двинулся первым. Его удары были прямолинейными, но невероятно сильными. Каждый кулак сопровождался глухим звуком, будто воздух сам отскакивал от его рук.Худощавый отступал, ловко уворачиваясь, но стоило ему ошибиться — массивный ухватил его за плечо и резко опрокинул на землю. Глухой удар эхом прокатился по арене.— Победитель — Крег Мортен, — объявил экзаменатор.Толпа кандидатов загудела.Следующий бой оказался совсем другим. На арену вышла девушка с серебристыми волосами, заплетёнными в косу. Она стояла спокойно, словно читала противника глазами. Её соперник — паренёк с коротким копьём, уверенный в себе.— Начали!Парень рванул вперёд, копьё сверкнуло в свете арены. Но девушка даже не шелохнулась. В последний момент она ушла в сторону, схватила его за руку и ударила локтем в солнечное сплетение. Парень согнулся, выронив оружие.Одним плавным движением она повалила его на землю и зафиксировала.— Победитель — Эрина Фальден, — голос экзаменатора прозвучал твёрдо.Толпа зашумела сильнее.— Смотри на её движения, — тихо сказал Рино, стоявший рядом с Нероксом. — Она явно тренировалась с детства.Нерокс кивнул, но его взгляд был прикован к арене.«Здесь каждый второй сильнее меня…»На экране загорелись новые имена.— Нерокс Вален против… Лиан Эрвей, — прочитал экзаменатор.На арену шагнула девушка — брюнетка с ярко-зелёными глазами. Её движения были уверенными, стойка — выверенной.У Нерокса же была обычная уличная стойка, больше похожая на подготовку к драке во дворе, чем на профессиональный поединок.«Сейчас всё решится…»Экзаменатор поднял руку.— Начали!Лиан двинулась первой. Её шаги были быстрыми, удары точными и уверенными. Нерокс успел лишь поднять руки, чтобы закрыться, но уже почувствовал, как её кулак скользнул у самого лица.Он отступил, стараясь сохранять дистанцию, но она не давала ему времени подумать. Удар за ударом, хлёсткие, почти без замаха, — каждый попадал бы в цель, если бы он не уворачивался в последний момент.«Она слишком быстрая…»В груди нарастала паника.На секунду Нерокс вспомнил прошлое — грязные дворы, жестокие уличные драки за еду и деньги. Там не было правил, только выживание. Он привык сражаться, как зверь: хватать, бросать, бить, пока сам не упадёшь.Но Лиан была другой. Её движения казались выверенными, каждое — заранее рассчитанным.Резкий удар пришёлся ему в печень.— Гх… — выдохнул Нерокс, сгибаясь от боли.Лицо оказалось открытым. В следующий миг сильный удар в лицо заставил его отшатнуться назад. Мир на мгновение потемнел.«Сейчас я упаду…»

Но в этот момент внутри что-то вспыхнуло, неизвестно, что стало провокатором.

Холод, тянущий из глубины тела, словно чужая воля, вырвался наружу. Воздух вокруг Нерокса дрогнул, барьер арены едва заметно задрожал. Несколько кандидатов в первом ряду инстинктивно отступили, почувствовав тяжесть в груди.

Лиан, уже готовая нанести завершающий удар, вдруг замерла. Вокруг неё на миг пробежали тонкие зелёные искры, словно воздух загустел. Её движения ускорились, но в тот же миг она ощутила чужое давление — холодное, пугающее.

— Что за… — выкрикнул кто-то из кандидатов, вскинув глаза на арену.

Экзаменатор резко поднял руку.

— Стоп!

В зале повисла тишина. Несколько секунд все молчали, не понимая, что именно произошло. Даже экзаменатор задержал взгляд на Нероксе чуть дольше, чем следовало, нахмурившись, но ничего не сказал.

Нерокс стоял, тяжело дыша, не понимая, что только что сделал. В руках ощущалась сила, но она была чужой, холодной, вызывающей первобытный страх.

— Победители — оба кандидата, — отчеканил экзаменатор.

Зал загудел.

— Ты видел? — прошептал кто-то из кандидатов. — Он… будто выпустил энергию.

— Она… тоже — тихо добавил Рино, глядя на Лиан. — Она использует энергию в восемнадцать лет… таких называют гениями.

Нерокс отвёл взгляд. Внутри смешались облегчение, страх и понимание, что теперь на него смотрят иначе.

После объявления результатов Лиан коротко поклонилась экзаменатору и спокойно сошла с арены. На лице у неё не было ни злости, ни радости — лишь внимательный, изучающий взгляд, который она на секунду бросила на Нерокса.

Он почувствовал этот взгляд, но не выдержал и отвернулся.

«Зачем она так смотрит?.. Поняла, что я не как все?»

Его руки всё ещё дрожали. Сила внутри не исчезала мгновенно — будто оставила после себя холодный след.

— Эй, — Рино осторожно коснулся его плеча, когда Нерокс вернулся к остальным. — Ты в порядке?

— Нормально… — ответил он, стараясь не встречаться с ним глазами.

Калэн, явно довольный тем, что был свидетелем только что произошедшего.

— Ну, ты и выдал. Даже экзаменатор напрягся. Уверен, завтра все будут обсуждать именно тебя.

Он произнёс это с явной завистью, смешанной с восхищением. Рино же молчал, лишь изредка бросая на Нерокса короткие взгляды, словно пытаясь понять, что он за человек. Но задавать лишние вопросы никто не решился.

Нерокс выдохнул и усмехнулся, но в этой усмешке не было ни радости, ни гордости.

— Ага… именно то, чего я хотел, — сказал он, не скрывая горечи в голосе.

Слова прозвучали так тихо, что Калэн даже не понял, шутит Нерокс или говорит всерьёз.

Нерокс скользнул по нему взглядом, чуть прищурился. Внимание, которого он так не хотел, теперь липло к нему, как пыль.

Внутри нарастало раздражение. Ему хотелось, чтобы всё прошло тихо, чтобы никто не заметил его, но теперь он чувствовал на себе взгляды почти всех кандидатов.

«Переборщил. Чёрт, я правда как-то переборщил…»

Он машинально провёл рукой по лицу, словно пытаясь стереть с себя внимание, как пыль.

— Ты точно в порядке? — наконец спросил Рино, неуверенно коснувшись его руки.

— Да, — коротко ответил Нерокс, отстраняясь.

На секунду ему показалось, что воздух вокруг давит сильнее. Внутри ощущалась тяжесть — не от усталости, а от того, что он всё больше понимал: теперь скрываться не получится.

Следующие бои проходили один за другим. Нерокс старался отвлечься, следил за техникой других кандидатов. Он замечал, что большинство из них обладали хорошей подготовкой — кто-то владел боевыми искусствами, кто-то делал ставку на грубую силу.Но мысль о том, что его силу приняли за использование энергии, не давала покоя.«Если они решат проверить меня…»Воспоминание о силуэте всплыло в голове. Холодный голос, чуждый и равнодушный.«Эксперимент…»Он сжал кулаки, но тут же расслабил их, чтобы никто не заметил.— Следующие, — раздался голос экзаменатора, называя новые имена.Нерокс лишь наблюдал, но не слышал слов — мысли шумели громче любых звуков.«Я снова использовал его силу. Но как? Почему именно в этот момент?»С каждым ударом, что раздавался на арене, он чувствовал, что день ещё не закончен.И когда бой последней пары подошёл к концу, экзаменатор встал и произнёс:— Все прошедшие получат ключи от своих временных комнат. Результаты боя каждого будут внесены в систему. Завтра вас разделят по группам.

Люди начали расходиться.

Лиан, проходя мимо, задержала на нём взгляд чуть дольше обычного.

Нерокс не стал смотреть ей в ответ.

«Она точно что-то поняла, и мне это не нравится», — хмуро подумал он, чувствуя лёгкое раздражение.

Он поднял глаза к потолку арены. В груди холодно заныло, словно сама мысль о том, что его раскрыли, давила сильнее, чем любой бой.

Нерокс медленно вышел из зала вместе с остальными кандидатами. Коридоры башни были тихими, лишь редкие шаги и гул голосов доносились откуда-то сверху.

Снаружи уже стемнело. Город утопал в огнях башен и парящих платформ. Вечерний воздух был прохладным, но мысли Нерокса кипели сильнее любого боя.

Он шёл молча, держа в руке ключ-карту. Остальные парни впереди оживлённо обсуждали бои, спорили, кто победил бы между ними.

Нерокс едва слушал их. Его внимание было приковано к собственным ладоням — тем самым, что несколько минут назад выпустили из себя нечто чужое.

Комната встретила его тишиной. Остальные парни ещё спорили в гостиной, смеялись и строили планы.

Нерокс закрыл за собой дверь, опустился на кровать и уткнулся взглядом в пол.

Силы возвращались медленно. Лёгкая дрожь в руках всё ещё не проходила.

Он поднял ладони, рассматривая их. Они выглядели самыми обычными — с содранными костяшками и следами старых царапин. Но именно этими руками он только что отшвырнул противницу так, словно обладал чужой, пугающей мощью.

«Это не я. Это он…»

В голове снова возник образ силуэта, холодный голос, как приговор: «Ты — мой эксперимент.»

Нерокс сжал кулаки так сильно, что побелели пальцы.

— Чёрт… — прошептал он. — Ради неё… я не могу быть слабым.

Он поднялся, подошёл к окну. Небо над городом стало густо-фиолетовым, вдалеке мерцали огни башен и парящих платформ.

Где-то там, в другом мире, была его мать.

«Я не знаю, что он со мной сделал… но я узнаю. И если эта сила поможет мне спасти её… я приму её, какой бы она ни была.»

Он опустил взгляд на свои ладони.

«Но я не позволю ей поглотить меня.»

Где-то в глубине этой решимости всё же тлел страх.

Холодная, чужая сила, подаренная существом, которого невозможно понять, — она уже начала менять его.

Нерокс лёг на кровать, но сна не было. Он смотрел в потолок, пока мысли шумели, словно волны.

Нерокс проснулся от едва слышного гула вентиляции. Комната была небольшой и довольно простой: две узкие кровати стояли у противоположных стен, между ними — низкий металлический столик с парой стульев. В углу находился умывальник, над которым висело тусклое зеркало с царапинами. Пол был выложен серыми плитами, местами потёртыми от долгого использования, а воздух наполнял лёгкий запах пыли и металла. Единственным источником света служила маленькая лампа под потолком, издававшая ровное гудение. Всё это казалось безликим и холодным, словно место, в котором никто не задерживается надолго. Несколько секунд он лежал неподвижно, вглядываясь в блеклый свет, пробивавшийся сквозь занавески. Помещение было наполнено утренней прохладой и слабым запахом пыли. Его тело ощущалось тяжелым, как будто сон не принес отдыха. Воспоминания о вчерашнем дне накатывали одно за другим: бой с Лиан, всплеск силы, взгляды экзаменатора и кандидатов, чувство чужой энергии в собственных руках.

«Надеюсь, что все утихло. Главное, чтобы не было лишних вопросов ни от экзаменаторов, ни от остальных», — подумал он, с трудом садясь на кровати.

Он умылся ледяной водой из умывальника в углу комнаты, наблюдая, как капли скатываются по его лицу. Накинул простую темную куртку, проверил карманы, словно хотел убедиться, что все на месте, и направился к общей комнате. Уже у самой двери до него донеслись приглушенные голоса.

— …видел, как арена дрогнула, — говорил Калэн, взволнованно понижая голос. — Он реально выпустил энергию. Ты видел это?

— Видел, — ответил Рино. — Но это странно.

— Может, и нет, — вставил Дэрис. — Лиан тоже явно что-то поняла.

Нерокс замер на секунду, затем толкнул дверь, стараясь выглядеть спокойным. Разговор мгновенно оборвался. Все трое уставились на него, пытаясь скрыть смущение, но в их взглядах мелькало явное любопытство.

— Доброе утро, — сказал он ровно. — Как спалось?

— Нормально, — первым ответил Калэн, почесав затылок и отворачиваясь.

— Угу, — добавил Рино, избегая смотреть ему в глаза.

Дэрис лишь коротко кивнул и занялся шнуровкой ботинок.

Нерокс прошел к столу и сел, делая вид, что ничего необычного не произошло. Он поддержал легкий разговор о мелочах, спрашивая, как спалось, и что они собираются делать до объявления результатов. Однако внутри ощущал нарастающее раздражение. Каждый их взгляд напоминал ему, что вчера произошло что-то, чего он сам не мог объяснить.

До объявления результатов оставалось еще много времени. Экзаменатор должен был дать дальнейшие инструкции к тринадцати часам, а на часах было лишь одиннадцать тридцать пять.

— Пойдем перекусим, — предложил Дэрис, вставая. — Все равно делать нечего.

Они спустились на нижний этаж по широкой лестнице, перила которой были отполированы сотнями рук. Столовая занимала большую часть этажа и выглядела просторной благодаря высоким потолкам и панорамным окнам. Внутри стоял гул голосов: десятки кандидатов обсуждали вчерашние бои, спорили, смеялись. Кто-то сидел в одиночестве, не притрагиваясь к еде, полностью погруженный в собственные мысли. В воздухе витал запах свежего хлеба, тушеного мяса и острых специй.

Нерокс подошел к раздаче. Калэн взял себе две булочки с мясной начинкой, тушеные овощи и кружку черного чая. Рино остановился на рисе с кусочками рыбы и взял яблочный сок. Дэрис взял жареное мясо в подливке, хлеб и кувшинчик воды. Нерокс же выбрал куриную грудку, гречу и салат из помидоров и огурцов.

Он поднял взгляд и заметил Лиан. Она сидела одна у окна, за небольшим круглым столом, перед ней стояла тарелка с рисом и овощами, рядом лежала тонкая лепешка, а из чашки поднимался пар, пахнущий травами. Она ела неторопливо, движения были точны и спокойны. Видимо почувствовав его взгляд, девушка плавно повернула голову. Их глаза встретились.

Лиан была выше среднего роста, с темными волосами, мягко спадавшими на плечи. Ее изумрудно-зеленые глаза выделялись особенно четко, в них читалась сосредоточенность и холодная уверенность. Лицо казалось одновременно строгим и спокойным, а движения — точными и уверенными. Казалось, она всегда держит себя так, словно находится под пристальным наблюдением.

Нерокс первым отвел взгляд и повернулся к друзьям.

— Я сяду не с вами. Надо поговорить с ней, — сказал он спокойно.

Калэн хмыкнул, улыбаясь.

— О, наш Нерокс влюбился.

— Вы идиоты, — ответил он холодно и направился к Лиан.

Он сел напротив нее, не спрашивая разрешения, и заговорил прямо:

— Почему ты все время косо смотришь на меня. Ничего плохого тебе не сделал. Не хочу иметь сильного культиватора во врагах.

Лиан спокойно отложила вилку и посмотрела прямо ему в глаза. Она слегка улыбнулась уголками губ, но в глазах сохранялась настороженность.

— В моей семье темных культиваторов не любят, — сказала она ровно. — Мой отец был известным мастером зеленого маяка, его уважали за талант в лечении и создании артефактов. Но он погиб на миссии, связанной с темными культиваторами. Мать всегда говорила, что наша семья никогда не будет с ними дружить. Я выросла с этим убеждением.Нерокс немного опустил взгляд. Теперь всё становилось понятнее. Наверное, именно поэтому Калэн, Рино и Дэрис так странно переглядывались, когда он впервые проявил силу. И, скорее всего, именно поэтому Лиан смотрела на него с такой настороженностью.

«Они решили, что я тёмный культиватор».

Мысль была неприятной, но логичной. Его маяк исчез, сила выглядела чужой и пугающей — неудивительно, что окружающие сделали такой вывод.

Она сделала глоток травяного отвара и посмотрела на его поднос.

— Ты правильно питаешься, — заметила она с оттенком удивления. — Даже слишком правильно. Большинство парней берут булки и жаренное мясо, а ты выбрал что-то простое и полезное.

— Так дешевле и лучше для сил, — ответил Нерокс спокойно. — Я привык экономить, да и дома нас всегда учили питаться правильно. Мать болела, приходилось думать о том, чтобы она получала нормальную еду. Отец ушел, когда мне было семь, так что все было на ней.

Лиан чуть смягчила выражение лица.

— Ты заботился о ней один? — спросила она тише.

— Да, — коротко сказал он, глядя в тарелку. — Потому и работал, где только мог. Чтобы хватало на лекарства и еду.

Она отложила ложку, несколько секунд молчала, будто взвешивая слова.

— Не ожидала от тебя такой истории, — призналась Лиан. — Обычно те, кто проявляет темную силу, ведут себя иначе. Более самоуверенно, грубо.

— Может, просто стараюсь жить без лишнего шума, — сказал он так же ровно.

Лиан чуть усмехнулась.

— А все-таки… если тебе неприятно, что я смотрю на тебя так, как будто подозреваю в чем-то, могу перестать. Хотя это будет трудно, — она чуть прищурилась, в ее голосе появилась легкая игривость. — Хорошо, — коротко ответил Нерокс и принялся за еду.

Она еще пару секунд наблюдала за ним, но разговор не продолжила. Внутри у Нерокса смешались усталость, раздражение и странное чувство, будто их беседа изменила что-то в ее отношении к нему.

Друзья за соседним столом с интересом поглядывали в их сторону, перешептывались и переглядывались, но он делал вид, что не замечает их.

В это время в башне, где проходили испытания, двое мужчин стояли у большого голографического экрана. Экзаменатор, отвечавший за группу 216, просматривал отчеты и время от времени морщился.

— Я должен сообщить, — сказал он старшему экзаменатору. — По моим данным, у кандидата Нерокса Вален красный маяк. Но судя по его всплеску энергии, это вряд ли так. Либо в документах ошибка, либо он предъявил поддельное подтверждение.

Старший экзаменатор, мужчина с короткими седыми волосами, усмехнулся.

— Какая разница, — ответил он. — Главное, что теперь мы точно знаем: у него есть маяк. Скорее всего, всплеск вызван эмоциями. Хотя, признаюсь, для такого эффекта этого должно было быть мало. Даже у меня пошли мурашки.

— То есть, вы думаете…

— Думаю, что в нашей империи может появиться сильный темный культиватор, — сказал старший экзаменатор с кривой улыбкой. — И мне это даже немного нравится.

Экзаменатор группы 216 поморщился, но ничего не ответил. Мысль о том, что неизвестный юноша может представлять опасность, не давала ему покоя. Мужчина еще раз взглянул на данные в голограмме, словно пытаясь найти в них что-то упущенное.

В это время Нерокс вместе с друзьями заканчивал трапезу. Столовая постепенно пустела, гул голосов стихал. С каждым мгновением напряжение росло — впереди был момент истины.

Когда обед подошел к концу, они направились обратно к башне. Время стремительно приближалось к часу дня. Солнце стояло высоко, освещая каменные улицы мягким белым светом. Кандидаты выходили из столовой небольшими группами, оживленно обсуждая свои бои и споря, кого назовут в списке прошедших.

— Когда ты научился использовать энергию? — спросил Калэн, догоняя его.

— Это вышло случайно, — ответил Нерокс двусмысленно. — В бою. Сам не понял, как.

Рино переглянулся с Дэрисом, но новых вопросов не задал. Разговор быстро сменился подколами про Лиан. Калэн с ухмылкой сказал, что, похоже, она его отшила, раз он пошел один. Нерокс лишь усмехнулся, но ничего не ответил.

По мере того как они шли, людей вокруг становилось все больше. У входа в башню собрались десятки кандидатов. Воздух был наполнен гулом голосов, но в нем чувствовалось напряжение — каждый думал только о том, назовут ли его имя в списке прошедших.

Через несколько минут вышел экзаменатор и попросил всех пройти в просторную аудиторию с номером двести тридцать четыре. Зал быстро заполнился голосами, но вскоре стих, когда на сцену вышел высокий мужчина с седыми волосами.

— Меня зовут Вирен Саллен, — сказал он уверенно. — Я культиватор второго уровня средней стадии, мне сто двадцать два года. Сейчас я объявлю имена тех, кто прошел.

В зале воцарилась тишина. Экзаменатор начал читать список, и каждое произнесённое имя звучало громко, словно удары в сердце.

Сначала он перечислял тех, кто прошёл по стандартным критериям, — всего таких было пятьсот девяносто. Имена звучали одно за другим, словно бесконечная череда.

— Четыреста девяносто второй — Калэн Торис.

— Пятьсот первый — Рино Хаден.

— Пятьсот двадцать четвёртый — Дэрис Клаун.

Калэн облегчённо выдохнул и усмехнулся. Рино едва заметно кивнул, но руки его оставались напряжёнными. Дэрис отвёл взгляд, скрывая радость, но по расслабившимся плечам было понятно — он доволен.

После долгого чтения экзаменатор сделал паузу.

— Теперь будут названы те, кто прошёл благодаря проявлению энергии во время испытаний. Таких кандидатов ровно десять, с пятьсот девяносто первого по шестисотый номер.

— Пятьсот девяносто первая — Лиан Эрвей.

— Пятьсот девяносто второй — Тарен Кольд.

— Пятьсот девяносто третий — Мира Сайлесс.

— Пятьсот девяносто четвёртый — Дрейл Хальден.

— Пятьсот девяносто пятый — Сорин Вальт.

— Пятьсот девяносто шестой — Фаррел Тейс.

— Пятьсот девяносто седьмая — Алия Морран.

Нерокс чувствовал, как сердце бьётся всё сильнее.

«Почему так долго? Неужели меня не назовут?» — пронеслось в голове. Горло пересохло, ладони стали влажными.

— Пятьсот девяносто восьмой — Нерокс Вален.

Внутри что-то оборвалось. Калэн сразу повернулся к нему и едва заметно усмехнулся. Рино выдохнул, словно только что перестал задерживать дыхание. Дэрис хлопнул его по плечу, что Нерокс даже не успел отреагировать.

Хотелось закричать от облегчения, но он лишь крепко сжал кулаки и тихо выдохнул.

«Теперь пути назад нет», — пронеслось в его голове.

И тут снова прозвучал холодный голос, будто из глубины сознания:

«Ты мой эксперимент.»

Нерокс опустил взгляд. Он понимал, что впереди его ждёт нечто гораздо большее, чем просто учёба в Академии.

Экзаменатор поднял руку и сказал:

— На данный момент вы можете отправиться домой на три дня. Соберите вещи, которые считаете нужными, и возвращайтесь через три дня в эту аудиторию к 14:00. Здесь буду ждать я и другие экзаменаторы. Тогда мы расскажем вам всё о дальнейшем обучении и правилах Академии. Не опаздывайте, первый сбор покажет вашу ответственность.

Зал зашумел. Нерокс поднялся и вместе с Калэном, Рино и Дэрисом направился к выходу. Их шаги эхом отдавались по коридору башни.

— Даже не верится, что всё это позади, — сказал Калэн, стараясь скрыть облегчение.

— Позади? — хмыкнул Рино. — Это только начало.

Они вернулись в общежитие. Комната встретила их холодом и тишиной. У Нерокса вещей почти не было — пара сменной одежды и несколько мелочей. Он быстро собрал сумку.

— У меня-то и собирать нечего, — заметил он, застёгивая ремень.

— Зато быстрее закончишь, — усмехнулся Калэн, складывая свои вещи.

Друзья переглянулись, обменялись короткими словами и пообещали встретиться через три дня. Один за другим они покинули комнату. Нерокс задержался у двери, посмотрел на темнеющее небо и крепче сжал ремень сумки. Впереди его ждала совершенно иная жизнь, о которой он пока даже не мог догадываться.

Нерокс шёл по улицам города, сжимая ремень своей сумки. Камни мостовой ещё приятно отдавали дневное тепло, и в воздухе витал запах уличной еды, доносившийся от небольших лавок. Вечер выдался тихим, но на каждом углу слышались оживлённые разговоры. Люди обсуждали прошедшие экзамены, кто-то радостно кричал, кто-то обнимал друзей и родных.

— Слышал, Лиан Эрвей прошла первой! — донёсся чей-то голос из соседнего переулка. — Конечно, слышал. Да о ней теперь весь город говорит.

Юноша ускорил шаг. Слова за спиной заставляли его чувствовать себя неуютно. Ему не хотелось внимания, но скрыться от слухов было невозможно. Он поднял взгляд на ночное небо. Над городом мерцали тусклые звёзды, а вдалеке медленно пролетал грузовой корабль, гулко шумя двигателями.

«Всё только начинается…» — подумал он, чувствуя, как в груди странно перемешиваются гордость и тревога.

Чем ближе он подходил к окраине, тем тише становились улицы. Дома тут были ниже, окна светились мягким жёлтым светом, а запах свежего хлеба сменялся ароматом дровяного дыма. Это место всегда казалось ему родным.

Его дом стоял на краю небольшого переулка. Старое каменное строение с деревянными ставнями выглядело так же, как и всегда — тихо и немного одиноко. Нерокс остановился на мгновение у калитки, глядя на привычный двор, где в детстве бегал босиком, играя в мяч, и, казалось, видел за каждым углом мать, наблюдающую за ним с доброй улыбкой.

Он глубоко вдохнул, открыл калитку и вошёл во двор. Скрипнула дверь, когда он толкнул её плечом. Внутри было прохладно, пахло лекарственными травами и чем-то металлическим — запах, который всегда напоминал ему о болезни Элии.

Он медленно прошёл по узкому коридору, стараясь ступать тише. В конце комнаты стояла простая кровать, окружённая современными поддерживающими аппаратами. Ровный, чуть слышный гул наполнял пространство. На кровати лежала его мать — хрупкая, бледная, с потускневшими каштановыми волосами. Её грудь едва заметно поднималась и опускалась, пока аппараты поддерживали дыхание.

Нерокс подошёл ближе, присел на край кровати и осторожно взял её за руку. Рука была тёплой, но безжизненной.

— Я поступил, — тихо сказал он, не зная, зачем говорит это. — Тебя бы это порадовало.

Он задержал взгляд на её лице, в котором угадывались черты той женщины, что когда-то улыбалась ему и гладила по голове.

— Всё получится. Я сделаю всё, что смогу, — сказал он чуть громче, будто надеясь, что она услышит хоть как-то.

Он сидел рядом ещё несколько минут, просто держа её руку. С каждой секундой в груди крепло тяжёлое чувство — не радость, не гордость, а холодная решимость.

Встав, он прошёл в кухню. Стол был пуст, на полке стояли аккуратно расставленные банки с сухими травами, немного крупы и хлеба. Всё выглядело так же, как утром перед экзаменами.

Нерокс достал из сумки свёрток с купленной по дороге едой — пару булочек и немного тушёного мяса. Аппетита не было, но он заставил себя поесть. Завтра будет много дел, и силы ему понадобятся.

Когда он вернулся в комнату, где лежала мать, уже стемнело. Свет лампы был мягким, приглушённым. Он снова сел рядом и тихо произнёс:

— Я буду рядом, пока могу.

С этими словами он опустил голову, чувствуя, как накатывает усталость. Всё, что произошло за последние дни, будто навалилось на него сразу — бой, встреча с силуэтом, результат экзаменов.

Перед глазами на миг возникли слова, которые он так ясно слышал: «Ты мой эксперимент».

Нерокс сжал кулаки. «Эксперимент… Посмотрим, кто кого».

Он ещё долго сидел в тишине, пока наконец не лёг на свою старую кровать в соседней комнате. Сон пришёл быстро, но был тревожным.

Утро наступило тихо, будто весь дом ещё спал вместе с его матерью. Нерокс проснулся раньше обычного, когда серый свет только начинал пробиваться сквозь узкое окно. Несколько мгновений он лежал, глядя в потолок, ощущая странную пустоту в груди. Вчерашние мысли о том, что он действительно поступил, казались далёкими. Сейчас всё снова сводилось к одному — к женщине, лежащей за стеной.

Он поднялся, заправил кровать и пошёл в кухню. Половицы скрипели под его шагами. На полке оставалась крупа и сухие травы. Он вскипятил воду и сварил простую кашу, добавив немного соли. Пока каша остывала, он заварил для себя крепкий травяной настой, запах которого наполнил комнату терпкой горечью.

Когда всё было готово, он взял чашку и сел за стол, медленно, без аппетита съедая кашу. Мысли крутились вокруг одного — времени остаётся мало. Через три дня он уедет, и некому будет заботиться о матери. Он ненавидел себя за то, что оставляет её, но другого пути не было. Без Академии у него не будет сил, чтобы что-то изменить.

Закончив завтрак, он вошёл в комнату, где лежала Элия. Солнечный свет, пробиваясь сквозь занавески, мягко падал на её лицо, делая его почти прозрачным. Он сел на край кровати, коснулся её руки.

— Доброе утро, — произнёс он тихо, как будто она могла ответить. — Я знаю, что ты не услышишь, но мне так проще.

Он говорил ей о том, что произошло. Сказал, что сдал экзамены, что его приняли, что он видел сильных людей, которых раньше знал только по рассказам. Говорил долго, спокойно, будто беседовал с живым человеком. И, возможно, именно это помогало ему самому — ощущение, что он не один.

Время тянулось медленно. Он вымыл посуду, протёр пыль, зашёл во двор и починил скрипучую калитку, которую обещал исправить уже много месяцев. Делая всё это, он ловил себя на мысли, что хочет запомнить каждый звук, каждый запах дома. Казалось, всё вокруг напоминает о ней — об их жизни, о том времени, когда она была здорова.

Днём он проверил аптечку. В ящике стояли несколько пузырьков с препаратами, которые он покупал на последние деньги. Он аккуратно расставил их на столике у кровати, проверил работу аппаратов. Всё было в порядке.

Когда солнце начало клониться к закату, он снова сел рядом с Элией. В комнате стало темнее, но он не зажёг лампу, просто сидел в полумраке.

— Если бы ты могла говорить, — тихо сказал он, — наверное, сказала бы мне, что я всё делаю правильно. Или наоборот… попросила бы остаться. Но я знаю, что должен уехать.

Он вздохнул, опустив голову. Говорить было легче, чем молчать.

— Я придумаю, как тебя спасти. Даже если придётся переступить через всё. Я не остановлюсь.

Его голос звучал глухо, но твёрдо.

Он просидел так ещё долго, пока не зажёг лампу и не принялся готовить ужин. Вечером он ел быстро, не чувствуя вкуса, потом снова проверил мать, поправил одеяло и лёг спать.

Перед сном он долго смотрел в потолок, вспоминая вчерашний день, бой, Лиан, её взгляд, экзаменаторов. Но больше всего в голове застряли слова: «Ты мой эксперимент».

Сон пришёл внезапно, и в нём он снова видел то мгновение, когда энергия вырвалась из него на арене. Он проснулся ночью, тяжело дыша, но вскоре вновь уснул, пытаясь не думать о том, что ждёт его впереди.Утро второго дня началось так же тихо, как и предыдущие. Нерокс проснулся с тяжестью в груди, будто ночь не принесла отдыха. Он приготовил простую кашу, заварил травяной настой и сел за стол. Аппетита не было, но он заставил себя съесть всё до конца. Сегодня предстояло решить важный вопрос — кому доверить мать на время его отсутствия.

Он собрал все деньги, что у него были, пересчитал их. Небольшая стопка купюр казалась одновременно большой и ничтожной. Десять тысяч никс — его последние накопления за все годы работы. В груди кольнуло чувство пустоты, но он уже решил: пусть мать будет в надёжных руках.

Накинув куртку, он вышел на улицу. Утро было ясным, воздух — прохладным. Город медленно просыпался: торговцы расставляли лотки, где-то слышался звон молотков. Нерокс шёл быстрым шагом, пока не остановился перед домом семьи Даренов — соседей, которых он знал с детства. Хозяйка, полная женщина средних лет, открыла дверь и удивлённо посмотрела на него.

— Нерокс? Ты рано сегодня. Всё в порядке?

— Да, — он кивнул. — Хотел поговорить. Мне нужно уехать, и… я хочу попросить вас приглядывать за матерью.

Она пригласила его внутрь. В небольшой комнате пахло свежим хлебом и вареньем. Нерокс достал из кармана деньги и положил их на стол.

— Здесь десять тысяч никс. Этого хватит, чтобы вы помогали ей, покупали лекарства, еду… хотя бы пять лет.

Женщина растерянно посмотрела на него.

— Это слишком много…

— Нет, — перебил он. — Это всё, что у меня есть. Просто… присматривайте за ней.

Хозяйка кивнула, и в её взгляде мелькнула искренняя жалость.

— Можешь не сомневаться. Мы будем рядом.

Поблагодарив её, Нерокс вышел из дома. В груди стало пусто, но вместе с этим появилось странное облегчение. Он сделал всё, что мог.

Шагая по улице, он сжал кулак так сильно, что костяшки побелели. В этот момент где-то внутри что-то откликнулось. Пальцы будто налились силой, и треск раздался в его ладони — кусок камня, оказавшийся в руке который он случайно подобрал, раскололся пополам.

Нерокс замер, уставившись на обломки. Сердце забилось быстрее. Он быстро огляделся — никто не смотрел. Он сжал кулак снова, пытаясь повторить, но ничего не произошло.

Он прошёл в безлюдный переулок, взял с земли крупный камень и закрыл глаза. Представил вспышку эмоций — ту же, что испытал на арене. Пальцы дрогнули, но ничего не произошло.

— Чёрт… — прошептал он.

Он попробовал ещё раз — вспомнил экзамен, боль в груди, крик в голове, слова «Ты мой эксперимент». Внутри что-то дрогнуло, и ладонь на миг потеплела. Камень едва заметно затрещал, но не раскололся.

Нерокс тяжело выдохнул. Это чувство было странным: сила приходила только тогда, когда он не пытался её контролировать, а просто вспоминал что-то сильное, глубокое.

Он провёл ещё минут двадцать, экспериментируя — поднимал камни, сжимал их, но результата не было. Иногда камень трещал, иногда не происходило ничего.

— Нужно понять, как это работает… — пробормотал он, глядя на свои руки.

Он понял одно — сила связана с эмоциями. Но контролировать её он пока не мог.

К полудню он вернулся домой. В комнате матери всё было так же тихо, только мерный звук аппаратов наполнял пространство. Он сел рядом с ней и заговорил тихо, будто она могла услышать.

— Я начал чуть-чуть понимать, что со мной происходит. Но как это использовать — не знаю.

Он взял её руку, сжимая осторожно.

— Я не подведу тебя. Как бы ни было трудно — я сделаю всё.

Вечером он долго сидел в тишине, снова и снова прокручивая в голове ощущения от вспышек силы. Каждый раз, закрывая глаза, он пытался вызвать это чувство, но удавалось редко. Сила отзывалась на что-то глубокое, на эмоции, которые он не мог контролировать.

Перед сном он глядел на свою ладонь, словно в ней теперь скрывалось нечто опасное и непостижимое.

«Это только начало», — подумал он, засыпая.Утро третьего дня встретило Нерокса прохладным ветерком, пробравшимся в щель окна. Он проснулся рано, хотя ночь была беспокойной. Сны снова были наполнены смутными образами — вспышки света, гулкие шаги по пустому залу и чужой голос, повторяющий: «Ты мой эксперимент».

Он долго сидел на кровати, глядя на свои руки. Вчерашние попытки понять силу всё ещё крутились в голове. Ощущение энергии казалось пугающе реальным, но при этом непонятным. Слишком многое зависело от эмоций — а эмоции он никогда не умел показывать.

Встав, он пошёл на кухню и сварил себе простую кашу. Во время завтрака он составил в голове список всего, что нужно сделать. Сегодня он должен был подготовить всё к отъезду: собрать вещи, проверить лекарства матери, убедиться, что соседи знают обо всём.

Первым делом он зашёл в комнату Элии. Её лицо оставалось неподвижным, дыхание — ровным, поддерживаемым аппаратами. Нерокс сел рядом, держа её за руку.

— Сегодня я уеду, — тихо сказал он, будто прощаясь. — Но ты будешь в безопасности. Я сделал всё, чтобы о тебе позаботились.

Несколько секунд он просто сидел, чувствуя лёгкое тепло её ладони.

Затем он начал собирать вещи. В его дорожный мешок отправились пара сменной одежды, старая куртка, аккуратно упакованная зубная щётка, мыло и небольшой складной нож. Больше брать было нечего. Он понимал, что в Академии всё необходимое выдадут, но всё же хотелось иметь что-то своё.

На столике он оставил список — что нужно для ухода за матерью. Каждая мелочь была расписана: когда менять препараты, как проверять аппараты, с кем связываться в случае поломки.

Закончив сборы, он вышел во двор. Сосед Дарен, тот самый, кому он передал деньги, как раз возвращался домой с мешком зерна за плечами.

— Ты уже всё решил? — спросил Дарен.

— Да. Завтра уезжаю. Здесь список для вашей жены, чтобы всё было ясно.

Сосед взял листок, кивнул.

— Не переживай, Нерокс. Мы будем рядом. Всё сделаем как надо.

— Спасибо, — коротко ответил он.

Вернувшись в дом, Нерокс поставил мешок у кровати матери и снова сел рядом. Время тянулось медленно. Он рассказывал ей всё, что сделал: кому заплатил, какие лекарства купил, что оставил список.

— Я знаю, что ты не услышишь, — произнёс он, — но так проще. Когда я говорю с тобой, кажется, что ты рядом, как раньше.

Он на секунду прикрыл глаза, чувствуя, как в груди что-то сжимается. Все эти годы он жил ради неё, работал, откладывал каждую монету. А теперь уезжал, оставляя её в чужих руках.

Вечером он ещё раз проверил, всё ли готово: аппараты, лекарства, оставленные деньги. Всё было на месте.

Когда небо потемнело, он зажёг лампу в комнате матери. Свет мягко озарил её лицо. Он взял её руку в свою и тихо сказал:

— Я вернусь за тобой. Что бы ни случилось — я найду способ.

Её рука осталась неподвижной, но он держал её долго, пока пальцы не начали неметь.

Позже, лежа в своей комнате, он снова смотрел на ладонь. Вспоминал вспышку силы, которую вчера едва сумел вызвать.

«Если я смогу это контролировать… всё изменится», — подумал он, ощущая, как в глубине себя снова просыпается странное тепло.

Он закрыл глаза, но сон не спешил приходить. Завтра всё будет иначе.Утро выдалось ясным, небо светлело, обещая тёплый день. Нерокс проснулся ещё до рассвета. Он сразу почувствовал, как в груди нарастает тяжесть — сегодня он уезжает.

Он умылся, быстро позавтракал, хотя кусок плохо лез в горло. После этого зашёл в комнату матери. Аппараты работали ровно, в воздухе стоял тихий гул. Нерокс подошёл к кровати, присел рядом и взял её за руку.

— Сегодня я ухожу, — произнёс он почти шёпотом. — Но обещаю, что вернусь сильнее, чем когда-либо.

Несколько секунд он просто сидел молча, словно пытаясь запомнить каждую черту её лица. Потом осторожно положил её руку обратно на одеяло и встал.

Всё необходимое было уже собрано: сумка с одеждой, документы. Он проверил, что оставил соседям все указания и список лекарств, после чего медленно вышел из дома.

Во дворе он остановился на мгновение. Дом выглядел тихим, неподвижным, словно выжидал. Он глубоко вдохнул и пошёл к калитке. Скрип двери показался особенно громким в утренней тишине.

Дорога к башне заняла около часа. Город уже оживал: открывались лавки, торговцы выкладывали товары, издалека доносились голоса людей. Но Нерокс почти не замечал этого. Он шёл молча, сжимая ремень сумки и погружённый в собственные мысли.

Когда башня показалась впереди, он заметил знакомые фигуры — Калэн, Рино и Дэрис уже ждали. Калэн махнул рукой.

— Ну вот, наконец-то. Мы уж думали, что ты не придёшь, — сказал он с усмешкой.

— Пришёл же, — ответил Нерокс, подходя к ним.

— Готов? — спросил Рино, слегка приподняв бровь.

— Да. — Голос его прозвучал твёрдо.

— Тогда вперёд, — сказал Дэрис, похлопав его по плечу.

Они вошли в башню. Внутри уже собралось много кандидатов. Кто-то нервно разговаривал с друзьями, кто-то молчал, словно обдумывал будущее.

Через несколько минут в зал вошёл один из экзаменаторов.

— Все, кто уже здесь, собирайтесь группами. Скоро вы отправитесь в Академию. Проверьте документы и вещи.

Шум в зале усилился, но постепенно стих. Нерокс стоял среди толпы, чувствуя, как внутри нарастает странное чувство — смесь решимости и тревоги.

Когда дверь открылась, и они вышли на площадку, где стоял небольшой транспортный космический корабль, сердце Нерокса забилось сильнее.

— Вот он, наш новый дом на ближайшие дни — пробормотал Калэн с сарказмом

— Пока не привыкнем, — усмехнулся Рино.

Они поднялись по трапу внутрь корабля. Салон был простым: ряды кресел, приглушённый свет. Нерокс сел у окна и посмотрел на город.

В голове промелькнули образы: мать, лежащая в тишине; соседи, взявшие на себя заботу о ней; вспышка силы, которую он не мог понять.

Спустя пару десятков минут корабль медленно вздрогнул и поднялся в воздух. Звуки города стихли, сменившись ровным гулом двигателей. Башня осталась внизу, становясь всё меньше.

Нерокс смотрел вперёд, чувствуя, как что-то меняется внутри него. Будущее теперь казалось ближе, чем когда-либо.«Десять дней в космосе станут для нас коротким затишьем перед началом новой жизни в Академии.» — подумал Нерокс

Корабль плыл в пустоте космоса, окружённый бесконечным морем звёзд. За окнами каюты не было ни облаков, ни горизонта — только тёмная бездна с холодными огоньками далёких солнц. Нерокс смотрел на это молча, не отрывая взгляда. С каждым часом ощущение, что он покидает прошлую жизнь, становилось всё сильнее.

Зела теперь казалась крошечной, далёкой и чужой. Когда‑то знакомые улицы, запахи лавок, даже серые дома — всё осталось позади, вместе с матерью, тихо лежащей в одиночестве. Мысль о ней не отпускала, но сейчас от него не зависело уже ничего.

Калэн, развалившись в кресле, тихо насвистывал мелодию. — Никогда не думал, что космос такой… тихий, — сказал он, оглядываясь по сторонам.

— Ты думал, тут будет весело? — Рино усмехнулся, не отрываясь от небольшого планшета, где читал новости.

— Я думал, что страшно будет, — признался Калэн, пожав плечами.

— Страшно будет потом, — вставил Дэрис спокойным тоном. — Когда узнаем, что нас ждёт в Академии.

Нерокс слушал их краем уха, но сам молчал. Слова друзей казались ему слишком лёгкими. Он вдруг понял, что знает их плохо — слишком поверхностно, будто видел лишь их внешнюю сторону. Что они скрывают? Чем живут на самом деле?

Корабль был таким, каким Нерокс никогда не видел транспортов. Стены из белого сплава мягко отражали свет встроенных панелей. Воздух был чистым, словно они дышали в горах. Каждая каюта напоминала номер в дорогом отеле: гладкие поверхности, встроенные шкафчики, удобные кресла, которые по касанию превращались в кровати.

Даже еда, которую приносили дроны‑ассистенты, была далеко не дешёвой: ароматные блюда, мясо, свежие овощи и хлеб. Для Нерокса всё это выглядело чужим — он привык экономить каждый медяк, покупать самое простое.

— Ну, вот это я понимаю, — сказал Калэн, уплетая мясо с соусом. — Если в Академии так кормят, я готов учиться хоть всю жизнь.

— Сомневаюсь, — хмыкнул Дэрис.

— А вдруг? — Калэн усмехнулся.

Нерокс только покачал головой. Всё здесь казалось чужим — слишком роскошным, слишком дорогим.

Дни пролетали незаметно. Разговоры, сон, тренировки. Иногда Нерокс пытался понять свою силу — поднимал камни, сжимал их, но ничего не выходило. Лишь изредка он ощущал, как внутри вспыхивает странное тепло, будто что‑то пытается вырваться наружу. Но сил хватало только на то, чтобы камень слегка треснул в руках. С каждым днём он всё яснее понимал: сила связана с его эмоциями. Но вызывать их намеренно он не умел.

На одиннадцатый день экран в каюте вспыхнул мягким светом. — Приближаемся к системе Элрион, — сообщил ровный голос бортового ИИ.

Нерокс поднялся и подошёл к окну. За стеклом открылась планета — зелёная, живая, с огромными лесами и глубокими океанами. Горные хребты тянулись вдоль материков, а облака мягко скрывали часть поверхности.

Контраст с Зелой был разительным. Здесь не было ни серого смога, ни бесконечных каменных равнин. Планета казалась живой, словно дышала.

— Это Зерайн, — произнёс Рино, подойдя рядом. — Столица Империи… Красиво.

— Красиво — это мягко сказано, — добавил Калэн, который впервые выглядел поражённым.

Вдали, за орбитой, парили колоссальные оборонные платформы. Они напоминали гигантские копья, направленные в пустоту. Их силуэты говорили больше любых слов: Империя была не только богатой, но и опасной.

Нерокс смотрел на всё это молча. В груди смешивались восхищение и тревога. Именно здесь начнётся новая жизнь. И, возможно, именно здесь он потеряет последнюю часть себя.

Голос ИИ сообщил о снижении. Корабль плавно менял курс, направляясь к сияющему кольцу станций на орбите. Где‑то вдали уже виднелись шпили космопорта, огромного как целый город. Нерокс глубоко вдохнул, ощущая, как сердце бьётся быстрее.

— Ну что, ребята… — пробормотал Калэн, застёгивая ремни. — Добро пожаловать в сердце Империи.

Корабль мягко задрожал, переходя в режим посадки.

Посадка прошла мягко, почти незаметно. Двери корабля открылись, и пассажиров провели через длинный стеклянный коридор.

— Пожалуйста, следуйте за указателями. Сканирование будет произведено автоматически, — звучал спокойный голос.

Под потолком переливались синие панели, в стенах виднелись встроенные датчики. Вдоль коридора шли дроны‑охранники. Иногда появлялись высокие фигуры в броне — стражи космопорта.

Нерокс почувствовал лёгкую дрожь в груди, когда зелёный луч сканера пробежал по телу. Но ничего не произошло — всё выглядело как обычная формальность.

— Даже не спрашивают документы, — заметил Калэн.

— Им всё равно, — отозвался Дэрис. — Здесь всё проверяется автоматически.

Когда они вышли в главный зал космопорта, Нерокс на секунду замер. Огромный купол из прозрачного материала пропускал солнечный свет, и весь зал казался залитым мягким сиянием. Повсюду голографические экраны показывали расписания рейсов, карту космопорта и объявления.

Толпы людей двигались во всех направлениях. Здесь были не только кандидаты, но и торговцы, военные, дипломаты. Шум голосов, звуки дронов и шаги множества ног сливались в гул, от которого слегка звенело в ушах.

— Кандидаты! — раздался громкий голос.

Высокий мужчина в форме экзаменатора стоял на возвышении.

— Все прошедшие второй этап экзамена должны собраться здесь! Сейчас вы получите информацию о распределении!

Толпа кандидатов постепенно стихла. Экзаменатор сделал жест рукой, и за его спиной вспыхнул огромный голографический экран.

— Вас разделят на группы по двадцать пять человек. Каждая группа получит своего куратора. Места сбора и списки будут показаны на экранах через несколько секунд.

Толпа загудела.

— Спокойно! — экзаменатор поднял руку. — Вы получите свои данные. Если вы не знаете, куда идти, сотрудники космопорта помогут.

На голографических панелях начали появляться списки — сотни имён с указанием мест встреч.

— Пора узнать, с кем мы будем учиться, — усмехнулся Калэн, наклонившись ближе к экрану.

Нерокс провёл взглядом по строкам и нашёл свою фамилию. Рядом горел номер группы — «Группа 12». Он быстро пробежался глазами по списку соседей. Лиц не знал, но одно бросилось в глаза сразу — ни Калэна, ни Рино, ни Дэриса в его группе не было.

— Чёрт… — тихо выдохнул он.

— Ну? — спросил Калэн, подступая ближе.

— Вы в других группах, — сказал Нерокс ровно, стараясь не выдать разочарования.

Калэн поморщился, но тут же попытался улыбнуться: — Ладно. Главное не потеряться. Увидимся ещё, да?

— Конечно, — сказал Нерокс.

Рино кивнул, будто соглашаясь, но его взгляд выдавал лёгкую грусть. — Удачи, — сказал он тихо.

Дэрис лишь положил руку Нероксу на плечо, и больше ничего не сказал

— До встречи, — ответил Нерокс.

Они разошлись в разные стороны. Толпа кандидатов гудела, кто‑то радостно кричал, увидев знакомые имена рядом со своими, кто‑то выглядел потерянным.

Нерокс снова взглянул на свой список. Первым в нём значилось имя: Арден Крайт. Имя показалось знакомым. Нерокс нахмурился, пытаясь вспомнить.

«Точно… его знают многие. Родители входят в круг сильных клана, а сам он прославился гениальным контролем энергии. Красный маяк. Форумы пестрели его именем, будто он уже будущий лидер Империи».

Следом шло имя Сирон Лейт — оно ничего не говорило, но фамилия была известной. Лейтами владело несколько торговых корпораций, и их состояние считалось одним из крупнейших в Империи.

Чуть ниже взгляд наткнулся на Лиан Эрвей.

Нерокс сжал губы. Её имя вызвало лёгкую гримасу недовольства. Вот только её здесь не хватало.

Он ещё раз просмотрел оставшиеся имена, но больше никто не выделялся.

— Где вообще этот пункт сбора? — пробормотал он, оглядываясь.

Толпа расходилась во все стороны, кто‑то уже находил свои группы.

Нерокс поймал за рукав одного из работников космопорта — молодого парня в серой форме. — Извините, где находится сектор С‑21?

Тот кивнул в сторону длинного коридора. — Идите прямо, потом второй поворот налево, там будут указатели. Но советую открыть карту, — парень показал на голографический браслет у Нерокса. — Космопорт огромный, легко потеряться.

— Спасибо, — коротко ответил он.

Следуя указаниям, Нерокс шёл по широким коридорам, где шумели потоки людей и гудели грузовые дроны. Пару раз он всё же сбился с пути и спрашивал дорогу у охранников — все отвечали одинаково: «Воспользуйся картой, иначе заблудишься точно».

Он открыл голографическую карту — схема космопорта развернулась перед глазами в объёмном изображении. Яркая линия показывала путь к пункту сбора.

Минут через десять он наконец вышел в просторный зал с высоким потолком. Здесь уже стояли почти все из его группы — несколько парней разговаривали у стены, кто‑то листал голографические панели.

У самого входа Нерокс заметил Ардена Крайта — высокого, с короткими каштановыми волосами и уверенной осанкой. Он говорил с парнем в тёмной куртке, даже не скрывая раздражённого тона. В его взгляде чувствовалась привычка командовать.

Чуть в стороне стояла Лиан Эрвей. Она держалась спокойно, будто всё происходящее её не тревожило, но её взгляд скользнул по Нероксу на секунду.

Рядом с Арденом стоял Сирон Лейт — чуть ниже ростом, с тёмными, зачесанными назад волосами и холодным выражением лица.

Нерокс остановился у входа, оглядывая всех. В груди снова появилось то чувство, что он чужой среди этих людей. Ну что ж… посмотрим, кто из них будет союзником, а кто помехой.

Экзаменатор, высокий мужчина с сединой на висках, поднялся на небольшое возвышение в центре зала. Его взгляд был спокойным, но цепким — таким, каким смотрят люди, привыкшие оценивать других с первого взгляда.

— Группа 12, — произнёс он уверенно. — Ваш куратор уже ждёт вас. Следуйте за мной.

Толпа слегка зашевелилась. Арден Крайт двинулся первым, уверенно и без колебаний, словно он не привык идти позади. За ним пошёл Сирон Лейт — сдержанный, с холодным выражением лица.

Нерокс встал в общий поток, чувствуя, как в груди снова нарастает тревога.

Они двигались по коридорам космопорта. Стены из белого металла мягко отражали свет, а над головами скользили грузовые дроны, переносившие контейнеры. С каждым шагом Нерокс ощущал, насколько всё вокруг огромное. Сердце Меридиан было не просто космопортом — это был отдельный мир. Витрины магазинов, кафе с ароматом свежей еды, военные патрули в тяжёлой броне, рабочие в серой униформе, сотни кандидатов, которые спешили в разные стороны.

— Без карты здесь пропадёшь, — пробормотал кто‑то позади.

Нерокс взглянул на голографическую карту на браслете. Яркая линия показывала маршрут.

Через несколько минут они вышли в просторный зал с высоким потолком. За прозрачной стеной открывался вид на док‑платформу, где стоял огромный корабль транспорта Академии. Его корпус был тёмно‑серого цвета, с чёткими строгими линиями, без излишнего блеска.

Рядом ждали несколько сотрудников в униформе с эмблемой Академии.

Навстречу группе вышел мужчина в чёрной форме.Его взгляд был внимательным, но в нём чувствовалась спокойная уверенность.

— Вы — Группа 12, — сказал он ровным голосом. — Моё имя Лиэрн Сал, я ваш куратор. До Академии мы доберёмся на космическом транспорте. Полёт займёт около трёх часов. После прибытия вы получите комнаты, форму и расписание.

Он сделал жест рукой, приглашая следовать за ним.

— Соблюдайте порядок, — добавил Лиэрн. — Это не экскурсия, а начало вашей новой жизни.

Нерокс шагал вместе с группой по широкому коридору, ведущему к трапу. Вблизи корабль казался ещё больше — словно военный крейсер. Его обшивка была покрыта плотными броневыми плитами, а двигатели выглядели так, будто способны разогнать судно за секунды.

Они поднялись на трап. Внутри корабль был устроен проще, чем предыдущий — металлические стены без украшений, тусклый свет, ряды крепких кресел, рассчитанных на длительный перелёт.

— Садитесь, пристегнитесь, — приказал один из сотрудников.

Кандидаты заняли места. Нерокс устроился у иллюминатора, бросив взгляд на бесконечный космопорт, который раскинулся внизу, как отдельный город.

Двигатели загудели глубже, мягкая вибрация прошла по корпусу.

— Полёт займёт три часа, — раздался голос ИИ.

Нерокс закрыл глаза и глубоко вдохнул. Впереди была Академия — место, которое решит его судьбу.

Корабль медленно поднимался, покидая док‑платформу. За прозрачными панелями мелькали башни космопорта, постепенно оставаясь позади.

Толпа на космопорте постепенно стихала. Потоки людей расходились в разные стороны, одни встречали прибывших пассажиров, другие торопились к терминалам. Гул голосов, звук шагов и негромкое жужжание дронов сливались в единый шум, но здесь, у одного из боковых ангаров, становилось тише.

Группа 12 уже собралась возле белого шаттла с гладким корпусом и узкими иллюминаторами. Лиэрн Сал стоял чуть в стороне, проверяя что‑то на своём браслете. Он выглядел так же, как и раньше — высокий, крепко сложенный мужчина с короткими тёмными волосами и уверенной осанкой. Взгляд его был спокойным, но цепким, будто он сразу оценивал каждого, кто попадал в поле его зрения.

— Все на месте, — произнёс он ровно, убирая браслет. — Через минуту вылетаем.

Его голос не был громким, но слышался отчётливо.

Нерокс встал немного в стороне, наблюдая за остальными. Арден Крайт говорил с кем‑то из своих людей, его уверенная поза и лёгкая усмешка выдавали привычку командовать. Чуть дальше стоял Сирон Лейт — невысокий парень с зачесанными назад тёмными волосами. Он молчал, только изредка скользя взглядом по окружающим.

Рядом с ними спорили двое студентов — высокий широкоплечий блондин и невысокий худой парень с тёмной кожей. Они перебрасывались короткими фразами, но в их голосах слышалась дружеская подколка.

— Смотри не опозорься там, — сказал блондин с ухмылкой.

— Сначала сам научись стоять прямо, — отрезал второй, но улыбался.

В стороне от них стояла Лиан. Она, как и всегда, казалась спокойной и собранной. Изумрудные глаза скользнули по Нероксу на мгновение, но тут же вернулись к Ардену, словно он был для неё более важным объектом наблюдения.

Нерокс не отводил взгляда от входа в шаттл. Он чувствовал себя чужим среди этих людей. Их поведение, уверенные движения, манера говорить — всё это лишь подчёркивало, что он другой. «Не с ними, но и не один из слабых», — подумал он.

— Загружаемся, — коротко сказал Лиэрн Сал.

Студенты начали подниматься по трапу. Металлические ступени едва слышно звенели под их шагами.

Арден, как всегда, пошёл первым, даже не оглядываясь на остальных. За ним двинулся Сирон, тихий и собранный, не выказывая ни спешки, ни волнения. Остальные последовали за ними.

— Ну что, — сказал блондин, проходя мимо Нерокса, — вот и начнётся веселье.

— Для кого‑то веселье, а для кого‑то конец, — ответил его друг, и оба засмеялись.

Нерокс только слегка качнул головой и шагнул вслед за ними.

Внутри шаттла всё выглядело строго и функционально: узкие ряды кресел, белые панели с мягким светом, аккуратно встроенные экраны. Никакой роскоши, только удобство и эффективность.

Он занял место у иллюминатора. Лиан села через два ряда впереди, Арден — почти в самом начале, а Сирон — напротив него, чуть по диагонали.

Лиэрн Сал прошёл по узкому проходу, окинул всех взглядом и сказал:

— Пристегнитесь. Взлетаем.

Нерокс защёлкнул ремень, ощущая, как лёгкое волнение нарастает внутри. Всё казалось слишком быстрым — он ещё вчера был рядом с матерью, а теперь сидел здесь, в окружении незнакомых людей, на чужой планете, в чужой Империи.

Шаттл мягко задрожал. Послышался низкий гул, усиливающийся с каждой секундой. За иллюминатором медленно поползли линии взлётной полосы, а затем всё исчезло в ослепительно белом свете.

— Полетели… — тихо сказал кто‑то сзади.

Нерокс вгляделся в окно, пытаясь уловить первый вид нового мира. В груди что‑то сжалось — это был не страх и не радость, а странное, тяжёлое чувство, что он действительно оставил прошлое позади.

Шаттл набирал высоту, отрываясь от земли. С каждым мгновением шум становился ровнее, и через несколько секунд они уже плавно скользили в небе над Зерайном.

Внизу раскинулся колоссальный город — сотни башен высотой под сто этажей соединялись мостами, по воздуху двигались огромные платформы и транспортные капсулы. Здания сияли белым и серебристым светом, голограммы переливались яркими цветами.

— Вот это да… — тихо выдохнул кто‑то из студентов.

Даже Арден, обычно выглядевший самоуверенным, на секунду перестал говорить, разглядывая вид.

Нерокс не мог отвести взгляда. Город казался живым, как гигантский организм. Впервые он понял, насколько огромна Империя Меридиан и как ничтожны его прежние представления о силе и возможностях.

Шаттл постепенно уходил в сторону. Башни столицы оставались позади, а впереди виднелись леса, реки и горные хребты.

— Скоро увидите Академию, — сказал Лиэрн Сал спокойным голосом, проходя вдоль ряда кресел.

Нерокс взглянул в окно ещё раз. Город всё больше скрывался за облаками, и вместе с этим ощущение чуждости и тревоги становилось сильнее.

«Что меня ждёт там?..» — подумал он, сжимая подлокотник кресла.Шаттл уверенно набирал скорость, плавно уходя от башен столицы. Огромные здания постепенно скрывались за облаками, а под ними открывался новый мир — просторные равнины, изрезанные реками, зелёные леса, горные цепи, уходящие за горизонт.

Нерокс не отрывал взгляда от окна. Контраст с серой, пыльной Зелой был слишком велик. Здесь всё выглядело живым: густые леса переливались десятками оттенков зелёного, в реках поблёскивали солнечные блики, а вдали возвышались заснеженные вершины.

В салоне стало тихо. Даже самые разговорчивые студенты замолчали, наблюдая за открывающимися видами. Только тихий гул двигателей наполнял пространство.

— Ну и красота… — наконец сказал один из парней, сидевший через проход от Нерокса. — Даже не верится, что это всё настоящее.

— Мы прилетели учиться, а не любоваться пейзажами, — хмыкнул Сирон Лейт, не отрывая взгляда от окна.

— Да ладно тебе, — усмехнулся блондин, который спорил с ним ещё на космопорте. — Если Академия такая же красивая, я не против.

— Тебя в любом случае выгонят за лень, — отрезал Сирон холодно.

— Увидим, — лишь пожал плечами блондин.

Нерокс слушал их краем уха, но не вмешивался. Внутри всё сильнее росло ощущение, что он действительно попал в другой мир.

Шаттл начал снижаться, плавно проходя сквозь густые облака. Внизу показались озёра, окружённые лесами, небольшие поселения и узкие дороги, пересекающие равнины. Иногда виднелись странные башни из камня — древние руины, заросшие растительностью.

— Это же территории кланов? — спросил кто‑то из студентов.

— Нет, — ответил другой. — Здесь в основном владения Академии. У них огромные угодья для тренировок и заданий.

— Заданий? — переспросил блондин.

— Конечно, — усмехнулся Арден Крайт, даже не поворачивая головы. — Думаешь, тебя будут кормить бесплатно? Задания и очки — вот за что здесь живут.

В его голосе звучала лёгкая насмешка, будто он говорил с теми, кто не понимает очевидного.

Нерокс слегка нахмурился, но промолчал. Он прекрасно понимал, что такие, как Арден, привыкли чувствовать своё превосходство над другими.

Лиэрн Сал, стоявший у прохода, только наблюдал за студентами. В его взгляде читалась привычка к дисциплине, но он не вмешивался — казалось, что ему важно просто увидеть, кто как себя ведёт.

Шаттл сделал плавный вираж. На горизонте показались массивные горы с остроконечными вершинами, за которыми виднелось что‑то светлое, словно огромное пятно белого камня.

— Это она… — тихо сказал один из студентов.

По мере приближения белое пятно превращалось в целый город, раскинувшийся среди лесов и рек. Здания сияли на солнце, будто были высечены из цельного камня. Никаких небоскрёбов — максимум восемь этажей, но сам масштаб поражал: десятки площадей, широкие мостовые, тренировочные арены и парки.

— Красиво, — сказала Лиан, не отводя взгляда от окна.

— Красота тут не главное, — холодно заметил Арден. — Главное — кто выйдет лучшим.

— Ты, видимо, уверен, что это будешь ты? — усмехнулся блондин.

— Я не уверен. Я знаю, — ответил Арден ровно.

Нерокс слушал их молча, глядя на приближающуюся Академию. Чем ближе они подлетали, тем отчётливее он видел детали: на площадях стояли статуи великих культиваторов, по мостовым шли люди в бело‑серой форме, а между зданиями поднимались аккуратные арки с выгравированными узорами.

«Не похоже на столицу… Больше похоже на древний город в современном мире», — подумал он.

Шаттл начал снижаться, и в груди появилось то самое тяжёлое чувство ожидания. Всё, что было раньше, осталось далеко позади.

Лиэрн Сал повернулся к студентам:

— Добро пожаловать в Академию Меридиан. Сейчас получите правила, а дальше — действуйте сами.

В его голосе не было ни капли эмоций, только ровная, спокойная уверенность.

Нерокс сжал подлокотник, глядя на город, который всё ближе подступал к ним.

«Вот здесь всё и начнётся», — мелькнула мысль.Шаттл плавно опустился на белую посадочную площадку, врезанную в просторную площадь. Мягкий толчок под ногами сообщил о приземлении, и через пару секунд корпус стих — двигатели отключились, оставив лишь лёгкое гудение систем.

— Выходим, — ровно произнёс Лиэрн Сал.

Дверь со шипением сдвинулась в сторону. Металлический трап выдвинулся вниз, соединяясь с белыми плитами площадки.

Первым, как всегда, двинулся Арден Крайт — уверенная походка, приподнятый подбородок, будто весь мир был у его ног. Сирон Лейт последовал за ним без лишних слов. Остальные студенты, переглянувшись, начали выходить следом.

Нерокс задержался на мгновение, прежде чем встать. Он вдохнул прохладный, чистый воздух — здесь не было ни пыли, ни запаха металла, словно это место было полностью отрезано от шума цивилизации.

Шагнув на трап, он впервые увидел Академию во всей красе.

Перед ними раскинулся целый город, высеченный из белого камня. Здания сияли на солнце мягким светом, словно сами излучали его. Каждое строение украшали резные узоры, переливавшиеся тонким голубым сиянием. В воздухе чувствовался запах трав и прохладной воды — где‑то неподалёку журчали фонтаны.

По мостовым медленно проходили группы студентов в одинаковой форме — бело‑серые плащи с узкими застёжками и широкими поясами. Их шаги звучали ровно, почти синхронно.

Высокие арки соединяли здания, а по их поверхности шли плавные линии светящихся символов. Никаких голографических экранов, ни единого летающего дрона — будто здесь не было места современной технике, хотя всё вокруг ощущалось продуманным и совершенным.

Нерокс посмотрел в сторону дальних улиц. Там, между зданиями, виднелись огромные тренировочные арены, обнесённые низкими белыми стенами. На одной из них несколько студентов сражались — яркие вспышки энергии озаряли пространство, но никто вокруг не обращал внимания, словно это было привычным зрелищем.

— Это не столица… — тихо сказал кто‑то из студентов. — Больше похоже на древний город.

— Так и задумывалось, — заметил один из сопровождающих сотрудников. — Здесь не любят лишние технологии.

— Похоже на сказку, — усмехнулся блондин из их группы.

— Сказка, где тебя могут убить за углом, — хмыкнул Сирон.

— Именно, — холодно подтвердил Арден.

Нерокс лишь молча оглядывался. Контраст между шумным, сверкающим Зерайном и этим местом казался невероятным. Здесь не было суеты, всё выглядело упорядоченным, словно созданным для тех, кто готов жить ради силы.

Вдали возвышалась самая высокая башня Академии — всего восемь этажей, но её широкие балконы, резные колонны и сияющий купол делали её центром внимания. На площади перед башней стояла статуя величественного воина с копьём. Каменные глаза смотрели вдаль, а в чертах угадывалась решимость, знакомая каждому культиватору — легенда о первом Императоре Меридиан.

— Вон там — административная башня, — сказал Лиэрн Сал, когда они двинулись вперёд. Его голос был спокоен, но в нём ощущалась привычка к порядку. — Здесь получите комнаты, форму и браслеты.

Площадь, по которой они шли, была выложена идеально подогнанными белыми плитами. С обеих сторон возвышались аккуратно подстриженные деревья с узкими листьями, излучавшими лёгкое мерцание. Вокруг стояли небольшие фонари с голубым огнём — они не коптили, не издавали дыма, лишь мягко светились.

Нерокс оглянулся на Лиан. Та шла спокойно, с тем же выражением лица, будто всё вокруг её не удивляло.

— Красиво, да? — спросил её блондин, пытаясь завязать разговор.

— Не для красоты я сюда приехала, — ровно ответила она, не замедляя шага.

— Она права, — добавил Сирон, скользнув по парню холодным взглядом.

Блондин лишь пожал плечами, но усмехнулся.

Когда они миновали статую, взгляд Нерокса задержался на массивных дверях башни. Они были выполнены из того же белого камня, украшены глубокими резными линиями, напоминавшими волны энергии.

«Совсем другой мир…» — подумал он. Всё вокруг казалось слишком совершенным, будто чуждым.

Лиэрн Сал остановился перед дверями, повернулся к группе:

— Сейчас вы получите правила Академии. Запомните — их нарушение всегда имеет последствия.

Его голос прозвучал ровно, без угрозы, но Нерокс ощутил лёгкий холодок.

Он сделал шаг к дверям, которые бесшумно открылись, приглашая их внутрь.

Они вошли в просторный зал, освещённый мягким белым светом. Потолок уходил вверх, поддерживаемый массивными колоннами, на которых переливались тонкие линии, похожие на символы энергии. В центре зала стоял широкий круглый постамент, на который поднялся Лиэрн Сал.

Студенты расселись на скамьи, расположенные полукругом. В помещении стояла тишина — даже самые разговорчивые переглядывались молча, понимая, что сейчас будет сказано что‑то важное.

Лиэрн Сал оглядел группу. Его взгляд был спокойным, но твёрдым, словно он уже видел сотни таких учеников и знал, кто из них сломается, а кто выживет.

— Добро пожаловать в Академию Меридиан, — сказал он ровно. — Это место не для слабых. И не для тех, кто думает, что сможет прожить здесь, просто выполняя указания.

Он сделал паузу, давая им время осознать сказанное.

— Здесь нет расписания, обязательных уроков или строгих наставников. Всё, что вы получите, — это возможности. Как ими воспользоваться — ваше решение. Но за каждое принятое решение вы будете платить.

В зале повисла тишина.

— Правила просты, — продолжил он. — Первое: убийства на территории Академии запрещены. Нарушение карается смертью. Но… — Лиэрн слегка приподнял бровь, — если вас поймают.

Кто‑то из студентов едва заметно усмехнулся, но сразу замолчал, встретившись с его взглядом.

— Второе: нападение на преподавателей запрещено.

Он говорил ровно, будто перечислял давно известные истины.

— Третье: вы получаете браслет. На нём будут отображаться задания. Чем сложнее задание — тем больше очков и тем выше ваш рейтинг.

Лиэрн провёл пальцем по своему браслету, и перед ним вспыхнула голограмма — список заданий с указанием наград.

— Вы можете брать любые из них. Нет ограничений, кроме одного: если вы согласились — вы обязаны выполнить задание прежде чем взять другое.

Голограмма погасла, и он продолжил:

— Каждый курс длится разное количество лет. Первый курс — три года, второй — тоже три. Третий курс длиннее — четыре года. Четвертый и пятый — по пять лет каждый.

— В конце каждого курса выбирают лучшего ученика. Его ждёт индивидуальная награда, которую назначает руководство Академии.

Лёгкий шум прокатился по залу — кто‑то переглянулся, кто‑то тихо фыркнул.

— Для перехода на следующий этап обучения вы должны набрать пятьдесят тысяч очков. Как именно — решайте сами. Обучение, выполнение заданий, победы на арене — всё это принесёт вам очки. — Каждый следующий год требование будет увеличиваться на сорок тысяч очков.

Он слегка усмехнулся:

— Всё просто. Выживайте, побеждайте, становитесь сильнее. Те, кто выживут, получат то, зачем сюда пришли!

Лиэрн сделал шаг вперёд и добавил ещё громче:

— На этом всё. Можете делать что хотите. Надеюсь, вам понравится в нашей Академии Меридиан!

Он неожиданно громко рассмеялся:

— Ха‑ха‑ха!

Смех прозвучал легко, но в нём чувствовался какой‑то холод.

В зале снова воцарилась тишина.

Нерокс смотрел на Лиэрна, чувствуя лёгкий холодок в груди. Всё это казалось слишком простым. «Слишком сладко, чтобы быть правдой», — мелькнула мысль.

Он оглядел остальных. Кто‑то выглядел воодушевлённым, кто‑то — настороженным. Арден Крайт сидел с лёгкой ухмылкой, словно всё услышанное было для него очевидным. Сирон Лейт оставался бесстрастным, но в его взгляде читалось понимание — он уже знал, что всё это значит.

Лиан сидела спокойно, с тем же выражением лица. Её глаза на мгновение встретились со взглядом Нерокса, но тут же скользнули в сторону.

— Всё ясно? — спросил Лиэрн.

Никто не ответил.

— Хорошо, — сказал он ровно. — Теперь вы свободны.

Он сошёл с постамента и направился к выходу.

Лиэрн Сал покинул зал, оставив студентов одних. Несколько секунд все молчали, будто не знали, что делать дальше. Затем кто‑то поднялся, за ним — ещё двое. В зале снова появился тихий гул голосов.

Арден Крайт встал одним из первых. Его взгляд был таким же самоуверенным, как всегда. Он бросил короткий приказ своему окружению:

— Пошли.

Рядом с ним поднялись двое парней. Один из них, высокий и жилистый, с ухмылкой глянул на Нерокса, который всё ещё сидел на месте.

— Слушай, парень, — сказал он громко, чтобы слышали все, — если ты и дальше будешь сидеть, как дохлый, далеко не уйдёшь.

Пара студентов засмеялись. Арден слегка улыбнулся уголком губ, но ничего не сказал, наблюдая за происходящим.

Нерокс медленно поднялся и встретился с ним взглядом.

— Это всё, что ты можешь сказать? — его голос прозвучал тихо, но холодно.

— Ха, — парень усмехнулся. — А ты дерзкий. С таким подходом тебя здесь быстро раздавят.

Сирон Лейт, стоявший чуть в стороне, лишь скользнул взглядом по происходящему и отвернулся, будто всё это его не касалось.

— Я просто даю тебе совет, — продолжил тот. — Не стоит задирать тех, кто сильнее.

— Ты говоришь, будто знаешь, кто сильнее, — ответил Нерокс всё тем же ровным тоном.

Парень нахмурился, но прежде чем он успел что‑то сказать, Арден шагнул ближе.

— Хватит, — сказал он спокойно, но в его голосе чувствовалась скрытая насмешка. — Пусть он говорит, что хочет. Всё равно в итоге он окажется там, где ему положено.

Он посмотрел прямо на Нерокса.

— Ты думаешь, что после экзамена можешь чувствовать себя особенным? Поверь, здесь ты никто.

Нерокс не отвёл взгляда.

— Может быть, — произнёс он тихо. — Но мы ещё посмотрим, кто кем окажется.

В зале воцарилась короткая тишина. Несколько студентов переглянулись, кто‑то тихо хмыкнул.

Арден слегка улыбнулся, будто его это только забавляло.

— Смелый, — сказал он, отступая на шаг. — Посмотрим, как долго.

Он развернулся и пошёл к выходу. Его люди последовали за ним, но тот самый парень, что первым задел Нерокса, ещё раз бросил на него насмешливый взгляд, прежде чем уйти.

Лиан всё это время молча наблюдала, но она ничего не сказала и тоже вышла из зала.

— Ну вот, началось, — тихо сказал блондин из их группы, стоявший неподалёку. — Надеюсь, ты понимаешь, что с ними лучше не ссориться.

— Я не собираюсь им подчиняться, — ответил Нерокс.

— Как знаешь, — парень усмехнулся, но в его голосе не чувствовалось злобы.

Постепенно зал опустел.

Нерокс задержался на месте ещё несколько секунд, потом глубоко вдохнул и направился следом за остальными.

В коридоре уже стоял Лиэрн Сал.

— Получите комнаты, — сказал он ровно. — С этого момента вы отвечаете за себя.

Он жестом указал на одного из сотрудников Академии, который должен был проводить студентов до общежития.

Коридоры Академии были широкими и светлыми. Стены из белого камня украшали тонкие резные узоры, едва заметно светившиеся мягким голубым светом. Они шли в полной тишине, лишь шаги группы отдавались лёгким эхом.

Сотрудник Академии, молодой мужчина в серо‑белой форме, остановился у массивных дверей.

— Здесь общежитие для новичков, — сказал он. — Ваши комнаты уже распределены.

Он провёл пальцем по браслету, и на стене появилась голограмма со списком имён и номеров комнат.

— Забирайте ключ‑карты, — добавил он, протягивая небольшие металлические пластины с выгравированными символами.

Студенты начали подходить по одному. Арден, как всегда, взял свою первым и даже не взглянул на остальных. Лиан спокойно дождалась своей очереди, Сирон молча забрал ключ.

Когда очередь дошла до Нерокса, он взял пластину и взглянул на выгравированный знак — комната 27‑А.

Внутри общежития царила та же гармония, что и во всём комплексе. Никаких лишних деталей — только гладкие каменные стены, ровный свет от вмонтированных в потолок линий, лёгкий запах свежести, исходивший от растений в нишах.

Нерокс нашёл дверь с нужным номером, поднёс пластину к замку — раздался тихий щелчок, и дверь мягко открылась.

Комната оказалась просторнее, чем он ожидал: широкая кровать с белым покрывалом, небольшой стол у окна, встроенный шкаф и простая полка. Окно выходило на тихий двор с деревьями и фонарями, светившими мягким голубым пламенем.

Он закрыл дверь и на мгновение просто стоял в тишине. Всё, что происходило за последние дни, теперь казалось ещё более нереальным.

Нерокс подошёл к кровати и сел, положив ключ‑карту на стол. Он глубоко вдохнул.

«Теперь я здесь. Один», — мелькнула мысль.

Он провёл рукой по лицу, пытаясь собраться. Перед глазами снова встали образы матери, дома на Зело, друзей, которых распределили в другие группы. Всё это теперь осталось позади.

Нерокс встал и открыл окно. В комнату ворвался лёгкий ветер с запахом трав и камня. Он взглянул вниз — во дворе студенты тихо разговаривали или просто сидели на скамейках.

Закрыв окно, он сел на пол, скрестив ноги.

«Культиваторы медитируют в позе лотоса… Может, попробовать?»

Он выровнял дыхание и закрыл глаза.

Несколько секунд ничего не происходило. Только ровный шум ветра за окном и стук его сердца. Но вдруг в груди что‑то дрогнуло. Сначала едва заметно, словно тёплая искра, а затем — сильнее.

Тепло стало распространяться от сердца по артериям. Оно двигалось медленно, но уверенно, словно что‑то внутри откликнулось на его попытку сосредоточиться.

«Это… оно?»

Он попытался направить энергию в руки. Чувство было странным — не боль, но и не привычная сила. Будто что‑то чужое в его теле оживало.

Нерокс огляделся, открыл шкаф и достал небольшой металлический брусок из комплекта для тренировок. Он взял его в ладонь и крепко сжал.В тишине раздался резкий скрежет. Металл не выдержал и медленно начал гнуться под давлением его пальцев.

«Получилось…»

Восторг смешался с удивлением. Но вместе с этим в груди появилось странное чувство — как будто что‑то ушло вместе с этой силой.

Он глубоко вдохнул, пытаясь понять, что именно. Ощущение было непонятным — лёгкая пустота, которая не исчезала.

— Такое чувство, что я что-то теряю? — прошептал он.

Нерокс посмотрел на ладонь, в которой остался изогнутый металлический кусок. Она казалась совершенно обычной, но в голове продолжали звучать тревожные мысли.

Он аккуратно смахнул кусок на пол и поднялся.

Подойдя к окну, он взглянул на тёмное небо, где мерцали звёзды. Всё вокруг казалось слишком тихим и упорядоченным.

Он закрыл окно и лёг на кровать, но сна не было. В голове продолжали крутиться мысли о силе, о том, что произошло, и о том, чего ему придётся лишиться, чтобы понять, как ею управлять.

Впереди было слишком много неизвестного.

Нерокс проснулся от мягкого, но настойчивого звука будильника на браслете. Комната всё ещё утопала в полумраке: тонкие шторы пропускали лишь слабый свет утреннего солнца. Он на секунду задержал дыхание, уставившись в потолок, будто надеясь, что мысли сами сложатся в нужный порядок.

Тишина казалась тяжёлой. В соседних комнатах уже слышались шаги и приглушённые голоса – Академия начинала свой новый день. Нерокс медленно сел на кровать и провёл рукой по лицу.

«Ещё один день, а ведь прошло уже два дня».

Он опустил взгляд на свои ладони. Пальцы слегка дрожали от напряжения, будто тело само понимало, что не готово к тому, что его ждёт впереди.

— Я ничего не умею, — прошептал он в пустоту.

Слова прозвучали тихо, но резанули слух. Слишком честные. Слишком правдивые.

«Даже с этой странной энергией… я бесполезен. Я не знаю техник. Не умею драться. У остальных есть маяки, опыт, хоть какие-то знания. А у меня?..»

Мысли, одна за другой, давили на него, словно напоминая: всё, что произошло после экзамена, не сделало его сильнее.

Он медленно встал, подошёл к умывальнику и включил воду. Лицо в зеркале встретило его холодным, отрешённым взглядом. Под глазами залегли тёмные круги, волосы слегка растрепались после сна.

Он плеснул себе в лицо холодной водой, но даже это не помогло избавиться от навязчивого ощущения беспомощности.

«Сейчас я слабее большинства. Даже с этой энергией я ничего не умею. Если я выйду на задание таким… умру первым».

Он вздохнул, вытер лицо полотенцем и сел обратно на кровать.

Снаружи уже слышались шаги – кто-то торопился на утренние занятия. Кто-то смеялся, обсуждая вчерашние события. Для них Академия, возможно, казалась приключением. Для Нерокса – местом, где любая ошибка может стоить жизни.

Он провёл пальцами по браслету, но не стал ничего открывать. Просто смотрел на чёрный экран.

Внутри зародилось неприятное чувство тревоги. Оно не было резким – скорее, как будто что-то холодное легло на сердце.

Он глубоко вдохнул и встал.

— Ладно… нужно хотя бы что-то делать, — сказал он сам себе, будто пытаясь убедить, что эти слова имеют смысл.

Накинув лёгкую тёмную куртку, он открыл дверь и вышел в коридор. Воздух был прохладнее, чем в комнате, и напоминал, что новый день начался независимо от его готовности.

«Сегодня я должен понять, с чего начать. Даже если всё будет идти медленно… я должен сделать первый шаг».

Коридор корпуса постепенно оживал. Из дверей выходили ученики – кто-то спешил на лекции, кто-то лениво потягивался и зевал, кто-то оживлённо болтал с соседями по комнате. Воздух был наполнен лёгким шумом голосов, шагов и звона открывающихся дверей.

Нерокс медленно спустился по лестнице в холл. Просторное помещение уже напоминало оживлённый улей: несколько групп учеников собрались вокруг столиков, обсуждая что-то с явным азартом.

— Я слышал, что завтра начнут отборочные задания, — сказал высокий парень с тёмными волосами, облокотившись на перила лестницы. — Да ну, не может быть так рано! — удивилась девушка в светлом плаще. — Нам даже не объяснили, как всё будет проходить. — А тебе кто-то что-то объяснять должен? — вмешался третий ученик, усмехнувшись. — Это Академия Меридиан. Если верить слухам, здесь не выживают те, кто ждёт, что их будут вести за руку.

Нерокс остановился рядом с ними. Слова парня зацепили его.

— Вы уже что-то слышали? — спокойно спросил он.

Трое обернулись. Девушка слегка улыбнулась. — Ты же из группы двенадцать? Мы как раз обсуждаем, что, скорее всего, скоро начнутся испытания, — сказала она.

— Да, — коротко ответил Нерокс. — И что за испытания?

— Никто толком не знает, — ответил высокий парень. — Но ходят слухи, что могут отправить в зону с низкоуровневыми чудовищами. Кто-то говорит, что проверят умение работать в команде.

— Или убивать, — добавил третий ученик, усмехнувшись.

Девушка нахмурилась, но ничего не сказала.

Нерокс задумался. Для него всё это звучало слишком неопределённо. Он не знал, как вести себя в подобных ситуациях – и именно это ощущение беспомощности давило сильнее всего.

— Вы уже решили, что будете делать? — спросил он.

— Мы? — высокий парень пожал плечами. — Я собираюсь пойти на лекции по энергии. Нужно понять хотя бы основы, иначе в бою бесполезно.

— А я хочу попасть в тренировочный зал, — ответил третий ученик. — Говорят, там инструктор четвёртого уровня. Такие шансы упускать глупо.

Нерокс кивнул. — Логично…

Девушка слегка наклонила голову.

— Ты ведь знаешь, что через браслет можно посмотреть, где находятся другие кандидаты и чем они занимаются? Удобная вещь, особенно если хочешь связаться с кем-то из знакомых. Правда, сначала нужно добавить их в друзья. Жаль, нельзя отслеживать врагов — на заданиях это было бы полезно.

— Да? — Нерокс удивлённо приподнял бровь. Похоже, он не знал о такой функции браслета.

— Конечно, — улыбнулась она. — Там есть карта корпусов и даже путь до них.

Эта мысль показалась ему важной. Он уже несколько дней не видел Рино, Калэна и Дэриса. Они были единственными людьми, с которыми он чувствовал хоть какое-то доверие.

— Спасибо, — коротко сказал он.

Девушка кивнула. Парни снова вернулись к разговору о заданиях, но Нерокс уже не слушал. Он прошёл к выходу из корпуса, продолжая думать.

«Если я могу посмотреть, где они живут… тогда стоит навестить их».Нерокс остановился на дорожке, активировал браслет и открыл карту Академии. Несколько секунд он рассматривал схему корпусов, пока не заметил знакомые имена.

Он коснулся одной из отметок, но система выдала предупреждение: доступ ограничен. Нерокс нахмурился, затем открыл список контактов и отправил запрос в друзья. Прошло всего несколько секунд — запросы были приняты почти моментально. Метки на карте тут же стали активными. Он вновь коснулся нужной отметки — появился маршрут, а браслет подсчитал примерное время пути.

— Пятнадцать минут пешком… — тихо произнёс он.

Мысль о том, что друзья могли уже далеко продвинуться в обучении, вызвала неприятное чувство. Не зависть – скорее тревогу.

«Если они уже учатся, а я всё ещё топчусь на месте…»

Он спустился по ступеням и вышел на улицу. Академия утром выглядела особенно спокойно: аккуратно выложенные дорожки, ровные газоны, высокие деревья, будто выстроенные по строгому порядку.

«Странно. Здесь всё выглядит слишком идеально… будто это не место, где учат убивать».

Он шагал по широкой аллее, пока впереди не услышал разговор двух парней.

— …говорю тебе, куратор сказал прямо: Академия не вмешивается в конфликты между кандидатами, — сказал один. — Ты серьёзно? То есть, если кто-то решит избавиться от конкурента, ему ничего не будет? — Похоже на то. Здесь каждый сам за себя.

Нерокс не замедлил шаг, но эти слова застряли в голове.

«Каждый сам за себя… Значит, помощь ждать неоткуда. Если я останусь таким, то стану лёгкой добычей».

Дальше он прошёл мимо группы девушек, оживлённо обсуждавших что-то с явным интересом.

— Говорят, есть один парень из богатой семьи… — сказала одна из них. — Тот самый, которому родители купили место в Академии? — Да, — хмыкнула другая. — И вроде у него сил почти нет. Но связи сделали своё дело.

— Посмотрим, сколько он тут протянет, — усмехнулась третья.

Нерокс краем уха слышал их слова, но не придал им значения. Академия явно привлекала не только сильных, но и тех, кто пытался купить себе дорогу.

«Деньги и связи не спасут, если не сможешь выжить. Всё здесь решает сила».

Дорога заняла чуть больше пятнадцати минут. Корпус, в котором жили его друзья, оказался больше и просторнее, чем его собственный. Перед входом стояли несколько учеников – кто-то болтал, кто-то просматривал информацию на браслете.

Нерокс поднялся по ступеням и вошёл внутрь. Внутри пахло едой – видимо, кто-то только что вернулся из столовой. Просторный холл был наполнен лёгким шумом голосов, но атмосфера здесь ощущалась спокойнее, чем в его корпусе.

Он осмотрел схему здания на стене и нашёл отметку общей комнаты. Из-за приоткрытой двери доносился знакомый смех.

— Нерокс?! — первым заметил его Калэн. Он сидел, развалившись в кресле, и жестикулировал так, будто рассказывал самую важную историю на свете. — Ты где пропадал? Мы думали, что ты совсем забыл про нас, — добавил он, ухмыляясь.

— Просто был занят, — спокойно ответил Нерокс, проходя внутрь.

Рино сидел чуть дальше, склонившись над браслетом, но при его появлении сразу улыбнулся. — Рад видеть тебя.

— И я, — тихо сказал Дэрис, слегка кивнув.

В комнате стояло несколько кресел и диванов. На столике лежали конспекты, пара упаковок еды и пустые кружки. Атмосфера была непринуждённой – как будто троица просто наслаждалась редкой передышкой.

«Хорошо, что они всё такие же», – подумал Нерокс, чувствуя лёгкое облегчение.

Он сел рядом, и разговор продолжился, словно они не расставались.

— Ну, рассказывай, — сказал Калэн, когда Нерокс устроился в кресле напротив. — Как там у вас? У нас за эти дни столько всего произошло, что я уже сам не верю, что это только начало.

— У нас? — Нерокс слегка пожал плечами. — Тоже много разговоров, но пока ничего конкретного. Все только и делают, что обсуждают, что нас ждёт дальше.

— У нас то же самое, — усмехнулся Рино. — Но всё равно странно… Слишком много слухов и слишком мало ясности.

Дэрис откинулся на спинку кресла, переплёл пальцы. — Это намеренно, — сказал он спокойно. — Академия хочет, чтобы мы чувствовали неопределённость. Так проще понять, кто будет действовать, а кто – ждать подсказок.

Калэн фыркнул. — Ну, пусть проверяют, как хотят. Лично я рад, что у нас хотя бы есть время освоиться. В первый день я вообще не нашёл свою комнату. Бродил два часа по коридорам, пока не спросил дорогу у старшего ученика.

— Серьёзно? — Рино удивлённо поднял брови.

— Ещё как! — Калэн поднял руки, будто показывая, что сдаётся. — В итоге я понял, что корпуса – это просто огромный лабиринт. Хоть карты раздавай.

Нерокс слегка улыбнулся. — Мне сегодня тоже пришлось разбираться с картой, чтобы сюда дойти. Без браслета я бы, наверное, заблудился.

— Вот видишь! — Калэн с довольным видом ткнул в него пальцем. — Значит, не я один такой.

Разговор плавно перешёл на впечатления о самой Академии.

— Меня больше всего удивили лекционные залы, — сказал Рино. — Они огромные. И технологии, которые используют преподаватели, выглядят как что-то из будущего.

— А меня — библиотеки, — добавил Дэрис. — Там, говорят, есть книги, которых нет даже в архивах Империи. Если всё это правда… возможности здесь куда больше, чем мы думали.

Калэн усмехнулся. — А меня удивило, как здесь всё идеально. Ни грязи, ни бардака. Даже странно.

— Это, наверное, чтобы мы чувствовали себя под контролем, — заметил Рино.— Кстати, — сказал Калэн, повернувшись к Нероксу, — тебе уже выдали группу? Мы попали в пятнадцатую.

— Двенадцатая, — коротко ответил Нерокс.

Некоторое время они просто болтали, вспоминая моменты, которые их зацепили за эти дни. Было ощущение, что они наконец могут выдохнуть и поговорить без напряжения.

— Вы слышали про того парня из богатой семьи? — спросил Калэн, ухмыляясь. — Говорят, родители купили ему место в Академии.

— И что? — спокойно отозвался Дэрис.

— Да ничего. Просто интересно, как он собирается выживать, если слухи правдивы.

— Деньги не помогут, если нет силы, — сказал Рино.

Нерокс молча кивнул.

— Точно! — продолжил Рино, — мы собираемся пойти на лекции по энергии. Там вроде бы будут объяснять основы работы с потоками. Даже если задания начнутся не сразу, это точно пригодится.

— Я думаю попробовать попасть в тренировочный зал, — сказал Калэн. — Хочу хотя бы понять, как здесь проходят занятия.

— Разумно, — отметил Дэрис. — Лучше заранее понять, что нам подходит, чем просто ждать, когда нас бросят на задания.

Нерокс слушал их, не перебивая. В этих словах не было ни давления, ни превосходства – только обычный разговор. Он почувствовал, как постепенно уходит ощущение одиночества, которое преследовало его последние дни.

«Хорошо, что они всё такие же…»

Разговор продолжался ещё несколько минут. Они обсуждали слухи, смешные истории, немного спорили, что делать дальше.

В конце Калэн посмотрел на Нерокса и улыбнулся: — Ну что, надеюсь, теперь ты не пропадёшь на несколько дней подряд. Мы всё-таки не чужие друг другу.

— Постараюсь, — коротко ответил Нерокс.

Внутри он чувствовал странную смесь спокойствия и тревоги. Эти встречи напоминали, что он не один, но одновременно подчёркивали, как много ему ещё нужно сделать.

После тёплой встречи с друзьями Нерокс задержался в корпусе ещё какое-то время, но вскоре решил возвращаться. Дорога обратно показалась короче, чем в первый раз, хотя мысли всё ещё тяжело давили на него.

«Они уже определяются, что будут делать. А я всё ещё не знаю, с чего начать…»

Когда он вошёл в свой корпус, то сразу заметил, что атмосфера изменилась. Ученики стояли группами, переговаривались тише обычного. Некоторые выглядели напряжёнными, кто-то явно обсуждал важные новости.

— Все сюда, — раздался строгий голос куратора.

Лиэрн Сал стоял в центре холла. Высокий, подтянутый, с идеальной осанкой, он держался так, будто каждое его движение было отточено годами дисциплины. Его взгляд был холодным и прямым – таким, что хотелось выпрямиться и замолчать, даже если он ничего не говорил.

Ученики быстро собрались вокруг. Никто не спорил, не задерживался – в его присутствии спорить казалось бессмысленным.

Когда все замерли, куратор медленно оглядел группу.

— Вы здесь, потому что хотите стать культиваторами, — сказал он ровно. — Но вы должны понять: Академия Меридиан не школа и не дом, где вас будут защищать.

В его голосе не было ни капли эмоций.

— Очень скоро начнутся практические задания. На них не будет наставников, которые помогут вам выжить. Всё, что вы получите, — это возможность брать задания. — Он сделал короткую паузу, позволяя словам осесть в сознании каждого.

— Здесь не выживают те, кто ждёт, что их поведут за руку. Кто слаб – тот умрёт. Академия никого не спасает.

Холл погрузился в полную тишину. Несколько учеников нервно переглянулись.

— С сегодняшнего дня каждый из вас решает сам, как использовать возможности, которые предоставляет Академия. Я не буду за вами бегать и говорить, что делать. Решения – ваши. Последствия – тоже.

Куратор посмотрел на каждого по очереди, словно оценивая их реакцию.

— Я хочу, чтобы вы это поняли сейчас, пока ещё не поздно, — добавил он.

После этих слов Лиэрн Сал развернулся и ушёл, даже не дожидаясь вопросов.

Некоторое время стояла гробовая тишина. Потом ученики начали переглядываться, кто-то тихо обсуждал услышанное, кто-то выглядел растерянным.

— Ну… весело, — пробормотал один парень в стороне, но его никто не поддержал.

Нерокс молча стоял среди остальных. Слова куратора были простыми, но их смысл врезался в сознание.

«Кто слаб – тот умрёт… Здесь никто не поможет. Никто не спасёт. Всё зависит только от меня».

Он сжал кулаки, чувствуя, как внутри нарастает неприятное чувство.

Ученики начали расходиться – кто-то с друзьями, кто-то один. Каждый выглядел так, будто пытался понять, что делать дальше.

Когда куратор ушёл, ученики начали перешёптываться. В зале постепенно становилось шумнее: кто-то явно нервничал, кто-то обсуждал услышанное, а некоторые, наоборот, выглядели слишком самоуверенно.

— Ну что, я сразу иду в тренировочный зал, — сказал один парень, поправляя браслет на запястье. — Хватит сидеть без дела.

— Я лучше на лекции по энергии, — возразила девушка рядом. — Бессмысленно махать руками, если не понимаешь, как работает твоя сила.

— А я слышал, сегодня откроется класс по техникам ближнего боя, — вставил третий, вытягивая руки вверх. — Говорят, инструктор там — бывший солдат Империи.

— Ещё есть курс по оружию, — заметила высокая девушка с серебристыми волосами. — Хочу попробовать клинки и импульсное копьё.

— Мне интереснее разведка и уклонение, — лениво сказал кто-то с заднего ряда. — Пусть другие бьются, а я выживу.

— Сначала выучишь всё в теории, потом будешь красивым трупом, — усмехнулся третий ученик, и двое остальных лишь переглянулись.

Нерокс слушал эти обрывки фраз, но не вмешивался. Он отошёл в сторону, присел на скамейку и активировал браслет.

Экран загорелся, отобразив схему Академии. Несколько минут он изучал доступные разделы, пока не нашёл нужное.

«Лекции… Вот. Основы работы с энергией. Каждый будний день, утренние занятия. Есть и углублённые курсы, но туда пока не попасть».

Он пролистал дальше.

«Тренировки… Есть общий зал для всех кандидатов. Занятия по боевым искусствам, инструктор четвёртого уровня. Запись свободная – достаточно просто прийти».

Нерокс задержал палец на экране, перечитывая описание.

«Мне нужно и то, и другое. Без понимания энергии я ничем не отличаюсь от обычного человека. Но без тренировок… в бою я бесполезен».

Он глубоко вдохнул.

В зале всё ещё спорили – кто-то доказывал, что сначала важнее физическая подготовка, кто-то говорил о знаниях. Никто не пришёл к единому мнению, и это только подтверждало слова куратора: каждый сам решает, как использовать своё время.

Нерокс выключил браслет и опустил руку.

«Я больше не могу просто ждать. Нужно составить план. Днём – лекции. Вечером – тренировки по боевым исскуствам. Ночью… я буду разбираться со своей силой».

Внутри появилось что-то похожее на решимость. Неуверенное, но всё же ощутимое.

Он встал и ещё раз посмотрел на учеников вокруг. Кто-то уже покидал корпус, направляясь на тренировочные площадки. Кто-то спорил о том, кто с кем объединится в команду.

«Все ищут свой путь. Я должен найти свой. Но в отличие от них… я даже не понимаю, что у меня за сила».

Он вышел из корпуса. Вечернее солнце освещало аллеи Академии, а где-то вдали слышался шум тренировочных залов.

«Начну с простого. С техник. Остальное придёт позже».

К вечеру Нерокс дошёл до тренировочного зала. Здание отличалось от корпусов для проживания – массивное, с высокими окнами и крепкими стенами, оно больше походило на казарму. Изнутри доносились глухие удары, выкрики и звон тренировочного оружия.

Внутри царила оживлённая суета. Несколько учеников уже выполняли упражнения под присмотром ассистентов, другие переобувались или растягивались на коврах.

— Эй, новичок? — окликнула его девушка примерно его возраста. У неё были светлые растрёпанные волосы, собранные в небрежный хвост, и яркие глаза, полные азарта. — Ты ведь тоже впервые здесь, да?

— Да, — коротко ответил Нерокс.

— Ну и отлично, — улыбнулась она. — Будем страдать вместе. Я Ривен.

— Нерокс.

— Приятно познакомиться, — сказала она и слегка наклонила голову. — Главное – не свалиться в обморок на разминке, тогда всё пойдёт как надо.

Рядом стояла ещё одна девушка, невысокая, с короткими каштановыми волосами и спокойным взглядом. — Здесь все новенькие страдают, — заметила она ровным голосом. — Я Лена.

Нерокс кивнул обеим, не добавив ничего лишнего.

Через несколько минут в зал вошёл инструктор – высокий мужчина с суровым взглядом и короткими тёмными волосами. Простая чёрная форма сидела на нём идеально, а осанка и движения выдавали человека, привыкшего командовать.

— Построились, — коротко скомандовал он.

Ученики быстро выстроились в шеренгу.

— Я Керан Волт, — представился инструктор низким, твёрдым голосом. — Здесь вы научитесь основам боя. Даже самая сильная энергия бесполезна, если тело не готово. Если кто-то думает, что сила сама по себе сделает его непобедимым – можете уйти прямо сейчас.

Никто не шелохнулся.

— Хорошо. Начнём с простого, — сказал Керан.

Разминка оказалась изнуряющей: приседания, отжимания, прыжки, упражнения на гибкость. Уже через десять минут многие начали задыхаться, а через двадцать в зале слышалось лишь тяжёлое дыхание и глухие удары ног о пол.

Нерокс чувствовал, как мышцы горят от непривычной нагрузки.

«Я слишком слаб… Даже это даётся с трудом».

После разминки Керан показал несколько базовых стоек и ударов. Ученики начали повторять их, сначала медленно, затем быстрее.

— Не сила, а техника делает удар опасным, — говорил инструктор. — Сначала движения должны быть точными. Скорость придёт позже.

Когда настало время тренировки с энергией, Керан приказал:

— Попробуйте направить энергию в руки и ноги. Усильте удар, прочувствуйте поток.

Ученики сосредоточились. Нерокс закрыл глаза, ощущая, как внутри что-то холодное, непривычное, едва ощутимо шевельнулось. Он направил эту странную силу в руку и нанёс удар.

Рядом с ним Ривен сделала то же самое, но внезапно её поток энергии сорвался, удар оказался слабым, энергия рассеялась в воздухе.

— Чёрт… — тихо пробормотала она. — Будто я потеряла контроль…

Нерокс почувствовал странное ощущение – будто его энергия вытеснила чужую.

«Это я сделал…?»

Он взглянул на руку.

Чтобы убедиться, он повторил попытку. Снова сосредоточился, направил энергию в руку и нанёс удар.

Ученица справа от него – другая, не Ривен – в тот же момент попыталась усилить свой удар, но её поток словно дрогнул, теряя стабильность.

Она нахмурилась, недоумевая, но промолчала.

Нерокс замер.

«Я снова это сделал… Значит, моя энергия действительно стирает чужую. Но… пока слишком слабо».

Он почувствовал, как по телу прошёл холодок. Сила была странной, непонятной, но она явно работала иначе, чем энергия остальных.

Керан ничего не заметил и продолжил занятие. Они ещё долго отрабатывали удары, пока у большинства не начали подкашиваться ноги.

— На сегодня хватит, — наконец сказал инструктор. — Завтра начнём разбирать комбинации. Не опаздывать.

Ученики начали расходиться. Ривен, тяжело дыша, но всё так же с лёгкой улыбкой, хлопнула Нерокса по плечу.

— Ну, новичок, выжил. Значит, завтра встретимся снова, — сказала она и направилась к выходу.

Нерокс остался стоять, глядя на руки.

«Я могу гасить чужую энергию… Даже если пока слабо. Это значит… у этой силы есть смысл.».

Он глубоко вдохнул, пытаясь успокоить колотящееся сердце.

После завершения занятия зал постепенно опустел. Большинство учеников торопились уйти в столовую или в свои комнаты, усталые и вымотанные. Нерокс стоял на месте, тяжело дыша, и ощущал в мышцах слабую дрожь. Тело будто протестовало против непривычной нагрузки, но внутри не было сожаления.

«Я могу гасить чужую энергию. Пусть пока это едва заметно, но это реально работает…»

Он опустил взгляд на ладони.

«Если это часть моей силы… значит, она не бесполезна. Я должен понять её. Должен научиться управлять ей».

Когда зал совсем опустел, Нерокс вышел на улицу. Солнце уже почти скрылось за горизонтом, небо приобрело тёплый оттенок, а на территории Академии постепенно зажигались мягкие огни.

Он направился в столовую, взял еду и молча сел за крайний стол. Рядом шумели другие кандидаты, обсуждая прошедшую тренировку. Кто-то жаловался на усталость, кто-то хвалился своей выносливостью, кто-то строил планы на завтра.

Нерокс ел молча. Он чувствовал, что усталость давит на тело, но внутри появилась едва ощутимая решимость.

«Я должен стать сильнее. И не только ради себя…»

Когда он вернулся в комнату, в корпусе уже было тихо. Многие либо спали, либо готовились ко сну. Нерокс сел на кровать и задумался.

«Днём – лекции по энергии. Вечером – тренировки. А ночью…»

Он посмотрел на свои руки и медленно сжал кулаки.

«Я буду тренироваться сам. Я должен понять эту силу. Даже если придётся идти вслепую».

Он встал, переоделся в новую тренировочную одежду и снова вышел из корпуса.

Ночной воздух был прохладным, но свежим. Дорога до зала заняла несколько минут. Здание было открыто – внутри оставалось слабое освещение, словно специально для тех, кто решил задержаться.

Нерокс зашёл внутрь. В зале стояла тишина. Ни звука, ни движения – только мягкий свет, падающий с потолочных ламп.

Он встал в стойку, которую показывал Керан Волт, и начал медленно повторять движения. Каждое упражнение давалось тяжело – мышцы ныли, руки дрожали. Но он не останавливался.

С каждым ударом он пытался направлять энергию в тело. Сначала это получалось слабо, едва ощутимо, но с каждым разом он чувствовал лёгкий прилив сил.

«Если я могу усиливать себя… пусть даже ненадолго… значит, у меня есть шанс».

Он тренировался до тех пор, пока руки не начали подрагивать от усталости. Пот стекал по лицу, дыхание сбилось, но он не останавливался.

Наконец он выпрямился, тяжело дыша, и посмотрел на пустой зал.

«Я стану сильнее. Даже если придётся отказаться от всего, что у меня осталось».

Нерокс сжал кулак, чувствуя, как в груди вспыхивает тихая, но упорная решимость.

Зал был пуст, но в этот момент ему казалось, что именно здесь он сделал первый настоящий шаг вперёд.

Боль пришла не сразу.

Сначала был лишь неприятный дискомфорт, когда он попытался перевернуться. Тело будто сопротивлялось каждому движению. Но стоило ему окончательно проснуться — боль заявила о себе как следует. Ноги ныли, плечи будто горели, а спина отзывалась тупым, но устойчивым протестом против любого лишнего вдоха.

Он выдохнул сквозь зубы и медленно сел на край кровати. Голова слегка кружилась.

«Ну и кто придумал эту утреннюю зарядку?.. А, точно. Я.»

На лице проскользнула тень усмешки. Не жалость к себе — скорее, принятие. Он сам выбрал вчера продолжать, сам нагрузил себя сверх нормы. Теперь вот — последствия. Ничего необычного. Просто плата за глупость.

Он не спешил вставать. Сначала потянулся, проверяя, как реагируют суставы. Потом поднялся на ноги — медленно, стараясь не делать резких движений. Привычная одежда для утренней разминки уже лежала на спинке стула. Он молча переоделся и вышел в общий коридор.

На площадке перед зданием было пусто. Кто-то ещё спал, кто-то, возможно, уже убежал на пробежку. Нерокс остановился, разминая шею и плечи. Боль в мышцах мешала, но не критично. Он знал, что если начнёт движение — станет легче.

Он сделал первый шаг, потом ещё один. Медленно начал разминаться. Круговые движения руками, наклоны, растяжка спины. Ничего сложного. Но тело отзывалось на всё с запозданием, будто ему нужно было время, чтобы вспомнить, как двигаться.

Он не жаловался. Просто отмечал, что мышцы забиты. Ноги реагируют медленнее, чем хотелось бы. Но сердце билось ровно, дыхание выравнивалось.

Когда размялся достаточно, вернулся в комнату. Там уже светало — мягкий утренний свет пробивался через окна. Вода в бутылке была прохладной. Он выпил, закрыл, аккуратно поставил на место. Всё — спокойно, привычно.

Он сел на кровать, провёл рукой по лицу, а после посмотрел в окно.

Академия просыпалась. Газоны ровные, дорожки чистые, студенты спешили кто куда. Кто-то один, кто-то группами. Они выглядели живыми, полными ожиданий, разговоров, суеты. А он?

Он ощущал себя иначе. Будто кто-то внутри убавил звук эмоций и включил режим наблюдения.

Он напрягся. Нет, всё-таки немного пугало. Он заметил это — именно потому, что раньше подобные перемены вызывали у него бурю эмоций. Сейчас — почти ничего. И вот это «почти» — само по себе было странным.

Он не делал из этого выводов. Просто отметил. Как будто рядом с ним кто-то стоял и записывал наблюдения.

Он не знал, хорошо это или плохо. Не знал, нужно ли с этим что-то делать. Просто понимал: что-то происходит, и оно идёт дальше.

Оделся. Собрал вещи. Без спешки. В голове не было чёткого плана, но было чувство — нужно идти вперёд. Не потому что кто-то требует, а потому что надо.Он вышел из здания и неспешно зашагал в сторону лекционного корпуса. Утро было прохладным, воздух — свежим, но не резким. Солнце едва пробивалось сквозь лёгкую дымку, отражаясь в стеклянных фасадах зданий. Дорожки чистые, всё вокруг — ухоженное, выверенное, как будто само место здесь требовало дисциплины.

Он не думал ни о чём конкретном. Просто шагал и ощущал, как тело постепенно привыкает к движению. Мышцы всё ещё отзывались болью, но теперь это было не помехой, а фоном. Напоминанием, что он жив, что процесс идёт.

Через несколько минут он вошёл в главный корпус и поднялся на нужный этаж. Лекционный зал оказался уже почти полон.Аудитория была просторной, чистой, с широкими рядами, уходящими вверх амфитеатром. Свет падал мягко, рассеянно — без резких теней, без давления. Всё было устроено так, чтобы не отвлекать. Не утомлять. Только слушай — и думай.

Нерокс занял место ближе к середине. Не в первом ряду, но и не с краю, чтобы не чувствовать себя посторонним. Рядом кто-то переговаривался полушёпотом, сзади в зале шелестели кресла — студенты устраивались, доставали браслеты, ждали начала.

Через минуту дверь внизу открылась. Вошёл мужчина — высокий, широкоплечий, с собранными в короткий пучок волосами и спокойным лицом. Шёл неторопливо, как человек, привыкший к вниманию. За ним дверь сама мягко закрылась.

Он поднялся на небольшую платформу, обвёл взглядом аудиторию и заговорил:

— Инструктор Тарэн Мион. Сегодня — ваша первая полноценная лекция по энергии. Запоминайте не только факты. Слушайте то, что между строк.

Голос у него был ровный, глубокий, немного хрипловатый. Без лишней важности, но с уверенностью. Такой, что сразу захотелось слушать.

На стене за ним активировалась проекция — объёмная, в мягких голубоватых тонах. Там была схематичная фигура человека с линиями, уходящими от центра груди по всему телу.

— У культиватора энергия проходит от маяка. У каждого — своё место активации. Чаще всего — в центре грудной клетки. Реже — ближе к солнечному сплетению или позвоночнику. Это — ваша отправная точка.

Нерокс внимательно смотрел на проекцию. С первого взгляда всё выглядело логично: сеть линий — артерии, энергия — поток. Он чувствовал в этом что-то знакомое, почти интуитивное. Но была одна деталь, которая не давала покоя.

Он попробовал представить собственное тело. Закрывать глаза не было смысла, но он сделал это. Откуда у него шёл поток? Откуда исходило то лёгкое давление, когда он пытался использовать энергию?

Не из центра груди.

Чуть левее. Глубже. Там, где билось настоящее сердце.

Он открыл глаза и снова посмотрел на проекцию. Внутри появилось лёгкое сомнение. Может, он что-то неправильно понял? Или просто ещё не научился чувствовать правильно?

Тем временем Тарэн продолжал.

— Энергию можно направлять в отдельные участки тела. Руки, ноги, зрение, дыхание — всё, что вы хотите усилить. Но помните: ваши мышцы, сухожилия, кости — не броня. Если перегрузите мышечные волокна, они порвутся. Усиление — это не чудо, а рычаг. И если вы нажмёте слишком резко — сломаете.

Проекция сменилась — теперь на ней были выделены зоны тела, уязвимые к перегрузке: плечевые суставы, колени, шея, локти. Всё было предельно просто и ясно.

— Первые ошибки студентов — попытка усилить всё и сразу. Не делайте этого. Усиление должно быть дозированным. Локальным. Лучше медленно, чем с разрывом связок.

Нерокс вспомнил, как впервые попытался сжать металлический брусок. Сила пришла в тот момент, когда он сел в позу лотоса и сосредоточился. Тогда казалось, будто не он управлял потоком, а поток управлял им. Он усиливал мышцы, и это было несложно понятьДогадки Нерокса прервал голос Тарэна.

— Энергия вне тела — это отдельная тема. Техники, создание проекций, дистанционное воздействие — всё это появится у вас, если вы доживёте до первого уровня культивации. Сейчас об этом думать рано.

Голос Тарэна не менялся. Ни одного резкого акцента, никакого нажима. Только информация.

Нерокс слушал. И не спорил. Просто отмечал: что совпадает, что нет.

Когда лекция закончилась, он не сразу встал. Просто сидел и ждал, пока поток студентов начнёт расходиться.

Он чувствовал, как внутри снова что-то двигалось. Не энергия, а нечто иное — уже не сплошной шум, как прежде, а скорее поток, тихий и ясный, будто вода, текущая по своему руслу.

Он это не планировал. Но это происходило.

Когда он вышел из аудитории, коридор уже начал пустеть. Шум голосов стал тише, рассеивался с каждым шагом, как и остаточное эхо лекции, которое всё ещё звучало в голове.

Он прошёл немного в сторону, сел на скамью у окна. Отсюда открывался вид на внутренний двор — квадратная площадка между корпусами, выложенная плиткой и украшенная молодыми деревьями. Пара студентов стояла внизу, кто-то сидел на перилах. Лёгкий ветер гонял пыль и сухие листья.

Нерокс молчал. Он не чувствовал усталости, но и не было желания сразу куда-то идти. Хотелось просто… подумать. Он закрыл глаза.

То, как инструктор описывал потоки энергии, не совсем совпадало с тем, что ощущал он. У других — всё было логично: маяк, от него — сеть артерий, по ним — энергия. У него… не так. Всё сходилось к сердцу. К физическому.

Он вспомнил вчерашние попытки. Тогда он чувствовал усиление в мышцах. Был описанный приток силы. Он попытался снова представить это — поток, выходящий изнутри. Но чем больше сосредотачивался, тем хуже понимал как взаимодействовать со своей энергией.

Он снова вспомнил те ощущения, что возникали, когда рядом кто-то активировал энергию. Тогда будто просыпалось странное, неясное желание, которое он не мог ни понять, ни описать.

Он открыл глаза. Мысли стали тихими, собранными.

Пока что он выстроил два факта, Первый— его поток идёт не от маяка, а от сердца. Второй — он может усиливать тело, и вмешивается чужую энергию.

Он не был уверен, значат ли эти факты Просто ощущение, что он идёт не совсем тем путём, что остальные.

Он опустил взгляд на свои руки. Никаких изменений. Кожа, как всегда, чуть сухая. Слабые следы утренней тренировки. Всё было как обычно. А внутри — уже не совсем.

Это и пугало, и успокаивало одновременно.

Он провёл ладонью по лицу, убрал с глаз непослушную прядь волос и встал. Скамья под ним скрипнула. День только начинался, а впереди было ещё много всего.Браслет коротко мигнул: новое уведомление. Следующее занятие — "Базовая анатомия: уязвимые точки. Зал D3".

Нерокс не удивился. Всё шло по расписанию.

Зал просторный, но без излишеств — все стояли, включая инструктора.

Керан Волт прошёл в центр и остановился, дождавшись, пока шум стихнет.

— Продолжим. Умение использовать энергию важно. Но не менее важно — знать тело. Своё и чужое. Особенно — слабые места.

Он активировал браслет, и перед ним вспыхнула проекция — фигура человека, без подробностей, но с чёткими отметками. Красные точки на шее, животе, груди, коленях, в области поясницы.

— Это не просто зоны урона. Это места, в которых концентрация нервных окончаний, сосудов и узлов максимальна. Воздействие сюда — минимальное по усилию, но максимальное по эффекту.

Он сделал шаг в сторону проекции и коснулся шеи.

— Сонная артерия. Здесь проходят основные сосуды, питающие мозг. При резком воздействии — удар, давление — вы получаете потерю сознания. У некоторых — мгновенно. Достаточно двух секунд прямого сжатия.

Он провёл линию вниз, на грудь.

— Солнечное сплетение. Центр нервных окончаний. Если сюда попадает удар — тело само выключается. Не всегда надолго, но достаточно, чтобы потерять контроль.

Далее — поясница.

— Здесь — соединения крупных нервов. Если ударить точно — можно парализовать нижнюю часть тела. Временный эффект, но всё зависит от силы и угла.

— Колени и голеностопы — зоны, отвечающие за устойчивость. Повреждение — и человек не сможет стоять. Даже если он силён, даже если умеет использовать энергию.

— Ваша задача не в том, чтобы ударить первым, а в том, чтобы не дать ударить себя. Понимать, где уязвим противник — и где вы сами можете ошибиться.

Нерокс смотрел на проекцию и ловил себя на том, что представляет не бой. А движение. Как тело изгибается, как работает сустав, как тяжесть переносится с одной ноги на другую.

Просто хотел понимать, как это устроено. Чтобы не быть слепым в ситуации, где промедление — вопрос секунды.Отмечал, как тело — не только средство передвижения, но и набор точек. Каждая из которых может стать границей между поражением и выживанием.

Когда лекция закончилась, студенты начали расходиться. Кто-то обсуждал услышанное, кто-то проверял браслет.

Нерокс остался стоять на месте чуть дольше. В голове было неспокойно.

Знания, которые он получил, были не просто интересными. Они становились применимыми — здесь, в Академии, в будущем, в бою, против кого-то или ради собственной защиты.Он вышел из аудитории последним. Солнце уже почти скрылось за корпусами Академии, и мягкий свет окрашивал стены в блеклые, спокойные оттенки.В его комнате было прохладно. Нерокс снял верхнюю одежду, положил браслет на стол, сел на край кровати и замер. Тело отзывалось лёгкой усталостью — не той, что тянет вниз, а наоборот — ясной, почти прозрачной. Мышцы болели в разы меньше, но осталась тихая память о напряжении в каждом движении.

Он посмотрел в окно. Там, внизу, студенты шли по дорожкам, разговаривали, смеялись, спешили. Всё казалось нормальным. Обычным.

Он не чувствовал себя ни особенным, ни чужим. Просто… немного отдельно.

Нерокс лёг на спину и смотрел в потолок. Мысли текли медленно, без давления.

«Знания, которые сегодня дали, не ощущаются теорией. Они настоящие. Простые, но опасные.»

Он снова вспомнил про точки на теле. Сонная артерия, солнечное сплетение, позвоночник… Всё это — рядом. Открыто. Без всякой защиты, если не знать, как держать себя в бою.

Он провёл рукой по груди, остановился там, где билось сердце. Именно отсюда он чувствовал то странное движение. Ни маяк, ни внешний источник. Просто — сердце. Физическое, живое.

Он закрыл глаза.

Попробовал сосредоточиться. Не на мыслях — на ощущениях. Было чувство, будто внутри что-то тянется наружу. Не ярко, не взрывообразно. Напротив — тихо, почти незаметно. Как ток в проводе, который не светится, но работает.

Он не знал, можно ли это назвать потоком энергии. Он открыл глаза и сел.

«Если это энергия… то она странно помогает».

Он не знал ответа. Просто оставил этот вопрос на потом. Позже, может быть, поймёт.

Он посмотрел на браслет. Уведомлений не было. Занятия на завтра ещё не определены. Можно было лечь. Или остаться сидеть.

Он встал, налил немного воды из бутылки и сделал несколько глотков. Потом подошёл к столу, достал небольшой металлический цилиндр из набора для тренировок и покрутил в руках. Просто привычный предмет, без цели.

Он крепко сжал его. Без намерения согнуть — просто посмотреть, как реагирует тело.

Металл не поддался. И это его почему-то не удивило его.

Он положил цилиндр на место, сел обратно на кровать и лёг, укрывшись тонким одеялом.

В комнате было тихо. Только редкие звуки из коридора — шаги, отдалённые голоса.

Он не чувствовал ни страха, ни радости, ни желания что-то срочно делать.

Просто был момент, в котором можно было остановиться. Вдохнуть. Закрыть глаза.

И позволить себе — хоть немного — отдохнуть.

Будильник на браслете зазвенел в 6:30. Резкий, но не раздражающий звук.

Нерокс открыл глаза и сразу почувствовал: тело по-прежнему болело. Мышцы тянуло с каждой попыткой пошевелиться — результат вчерашней тренировки. Но он не жаловался. Это была нормальная боль — та, что приходит после работы, а не после травмы.

Он потянулся, сел и сбросил ноги с кровати. Пара глубоких вдохов, и сонливость отступила.

— Всё по плану, — пробормотал он себе под нос.

Комната ещё была полутёмной, но браслет засветился — автоматически подсветив маршрут до умывальника. Нерокс шагнул туда почти на ощупь. Несколько брызг холодной воды в лицо помогли окончательно проснуться. После — короткая зарядка, чтобы размять затёкшие мышцы. И сразу в душ.

Вода была прохладнее, чем он ожидал. Лёгкий шок — и бодрость окончательно вернулась. Он стоял с закрытыми глазами, давая потоку стекать по телу. В голове крутились мысли — не о глобальном, а о простом: как выдержать режим, не перегружаясь. Один день тренировки, другой — восстановление. Он понимал: перегибать нельзя. Всё, что он строит, должно быть прочным, не на срыве.

«Тело — как механизм. Если сломается — чинить будет долго», — мелькнуло в голове.

Он провёл ладонью по лицу, убрал с глаз непослушную прядь волос, выдохнул и выключил воду.

Пока он переодевался в тренировочную форму, в голове выстраивался простой утренний план. Без точного расписания, но с приоритетами. Тренировка, затем — возможно, работа с энергией.

Собравшись, он вышел в коридор. Академия в это время казалась полуспящей. Свет в коридорах был приглушённым, двери — почти все закрыты. Иногда слышались шаги, шёпот, шум включающихся душей. Над входами в секции мигали короткие уведомления: о заданиях, лекциях, изменениях в доступе к площадкам. Нерокс машинально читал их глазами, но не задерживался — всё это ещё можно было изучить позже.

Путь до столовой занял не больше пары минут.

Несмотря на ранний час, в зале было достаточно оживлённо. Некоторые уже ели, кто-то просто сидел с браслетами, листая меню или проверяя свои очки. Один парень в углу щёлкал пальцами в такт какой-то мелодии, привлекая недовольные взгляды. Две девушки с обсуждали, кто из учеников «выглядит сильным». Нерокс прошёл мимо, не прислушиваясь. Он знал, что слухи и болтовня здесь распространяются быстрее, чем задания. И часто они ничего не значат.

Он взял поднос — овсянка с фруктами, тост, варёное яйцо, кружка с чаем. Простая еда, но привычная. Он сел к столу у окна, туда, где обычно меньше разговоров. Ел молча, не отвлекаясь. Спокойный завтрак был для него как стартовая точка дня — возможность выровнять дыхание и сосредоточиться.

Пока ел, машинально оглянулся по сторонам. Где-то неподалёку мелькнуло знакомое лицо — Лиан Эрвей. Она сидела за столом с двумя другими девушками, жестикулировала, что-то оживлённо рассказывая. Голос был уверенным, движения чёткими. Нерокс посмотрел пару секунд и отвёл взгляд. Не было ни желания, ни повода подходить. Он не чувствовал к ней антипатии, но и тянуться к общению не собирался.

Завтрак он доел спокойно. На автомате встал, отнёс поднос на ленту. Рядом стоял сборщик посуды — гудел тихо, перемывая всё в автоматическом режиме. В Академии даже повседневное было сделано чётко. Всё работало, как должно.

Он проверил браслет — время 07:09. До момента, когда зал начнёт заполняться шумной массой, оставалось немного.

Повернув за угол, он направился к тренировочному залу.

Коридоры Академии в это время были почти пустыми. Свет ламп мягко отражался от стен, воздух оставался прохладным — как будто здание ещё не проснулось полностью.

Нерокс шёл уверенно, уже запомнив дорогу до зала. За последние дни он начал ориентироваться в структуре Академии почти инстинктивно.

Вскоре позади послышались быстрые шаги.

— Эй, подожди! — раздался голос Калэна.

Он догнал его с обычной своей ухмылкой. За ним, чуть позади, шёл Рино.

— Ты с ума сошёл, вставать так рано, — сказал Калэн, разминая плечи. — Мои ноги до сих пор мстят мне за вчера.

— Моё тело думает, что я мазохист, — спокойно отозвался Нерокс.

Рино слегка улыбнулся.

— Я думал, только мне было больно в бёдрах, — заметил Рино. — Хорошо, что сегодня я планирую щадящий режим.

— Ты куда? — спросил Нерокс.

— Пока не решил. Думаю, загляну в клубы. Посмотрю, куда стоит вступать, а куда нет.

— А я — на лекцию, — объявил Калэн. — По истории Академии. Говорят, там что-то про первые потоки рассказывают.

— Звучит... мирно.

— Не всё же качаться с утра, — фыркнул Калэн. — А ты куда держишь путь?

— В тренировочный зал.

Калэн с Рино переглянулись.

— Слушай, — сказал Калэн, — ты знаешь, что мы пока ещё обычные люди, да? Почти.

— Тело должно отдыхать, — добавил Рино. — Без восстановления можно и навсегда остаться на уровне "почти".

— Знаю, — коротко ответил Нерокс.

Некоторое время они шли в молчании. Угол, лестница, перекрёсток. Всё уже начинало становиться привычным.

— Кстати, — вдруг сказал Калэн, — вы слышали, что отношения между Империей Меридиан и Эллариум снова накаляются?

— Опять? — Рино удивлённо вскинул брови.

— Ну, по внутренним новостям писали. Мол, дипломатия трещит по швам. Некоторые даже ждут стычек.

— Детали?

— Никаких. Всё, как обычно: «без комментариев». Но если что-то начнётся — лучше быть не в эпицентре.

— Мы уже и так в эпицентре, — спокойно заметил Нерокс.После чего посмотрел на браслет.

— Мне пора идти, но кстати, где Дэрис?

— Он оставил записку. Что ушёл в библиотеку. Решил, что надо «поглощать знания с утра пораньше».

— Логично. Тогда увидимся позже.

— Удачи в тренировке, мазохист, — подмигнул Калэн.

Нерокс коротко кивнул и свернул в сторону зала.

Даже в раннее утро тренировочный зал не пустовал.

Несколько учеников занимались у стендов — кто-то отрабатывал удары, кто-то растягивался, один парень неподалёку выполнял движения с длинным шестом, сконцентрировано повторяя одну и ту же связку.

Нерокс прошёл мимо них, никого не отвлекая. Он чувствовал, как взгляд одного из тренирующихся скользнул по нему, но быстро отвёлся.

Он выбрал свободную площадку в углу. Пространства было достаточно — стандартный квадрат с упругим покрытием и встроенными сенсорами, фиксирующими силу и точность движений.

Он разогрелся, потянул плечи, раскрыл грудную клетку. Затем начал выполнять базовые упражнения: удары, уклоны, перемещения, дыхательные связки. Всё без применения энергии.

Движения были чуть жёсткими, мышцы ещё не полностью восстановились, но тело отвечало. Не идеально, но послушно.

Нерокс двигался в ритме, который задал сам. Не пытался ускоряться, не гнал себя до изнеможения. Сегодня ему нужно было не выложиться, а выстроить фундамент.

Иногда он замечал, как рядом кто-то останавливался и смотрел в его сторону. Не с интересом — скорее, просто случайный взгляд. И это устраивало.

Тренировка заняла чуть больше часа. Он не стал растягивать её — просто остановился, когда понял: пора заканчивать

В зале оставалось шумно, но привычно. Воздух был тёплым, наполненным запахом металла и пота, но почему-то не раздражающим.

Нерокс вышел, не задерживаясь, и направился обратно в комнату. Сегодня он хотел попробовать кое-что новое — не просто размять тело, а поработать с тем, что шло изнутри более подробно.

Комната встретила его привычной тишиной.

Нерокс первым делом зашёл в душ. Горячая вода смыла остатки напряжения, и мышцы немного расслабились. Он стоял, прислонившись лбом к стене, прислушиваясь к себе.

Переодевшись в свободную одежду, он сел на пол, скрестив ноги. Ладони — на коленях, глаза прикрыты.

Он не знал, получится ли. Просто решил попробовать.

Дышал ровно, не форсируя процесс. Одна мысль — вдох, другая — выдох. Сначала мешали обрывки воспоминаний, тревожных ощущений и картинок из недавнего прошлого, но вскоре всё ушло в фон.

На каком-то этапе он почувствовал, как из области груди будто из глубины сердца — начала подниматься лёгкая волна.

Это не была привычная культиваторская энергия, которую описывали на лекциях. Она проходила по сосудам, двигалась через плечи, руки, шею. Её не нужно было направлять как описывали — она словно знала дорогу и не видела никаких преград.

Нерокс открыл глаза, не шевелясь. Пара минут и он направил внимание в правую руку. Без напряжения. Просто захотел, чтобы поток пошёл туда.

Будто уловив его стремление, поток энергии послушно устремился в правую руку.

В руке ощущалась сила. Тяжёлая, плотная, словно сгусток энергии под кожей.

Он встал, подошёл к шкафу и достал тренировочный цилиндр — металлический с рельефными насечками. Взял его правой рукой и медленно сжал.

Раздался глухой металлический скрип. Поверхность начала деформироваться — неторопливо, но неотвратимо.

Нерокс отпустил хватку. Энергия — если это можно было так назвать — сама вернулась в сердце.

Он стоял молча. Ладонь слегка покалывало, но боль отсутствовала.

— В бою не будет времени садиться на пол, — тихо сказал он.

Сел обратно, задумался.

Нужно было учиться работать с этой силой иначе — чтобы реагировала мгновенно, даже в стрессовой ситуации.

Нерокс изменил план: теперь утром будет отрабатывать применение энергии на практике — в тренировочном зале.

Он поднялся и взглянул на браслет: 18:34.

Живот недовольно заурчал.

Нерокс приподнял бровь. Только что, вроде бы, было десять утра.

Всё ощущалось иначе — будто прошло не больше пяти минут.«Значит, медитация действительно меняет восприятие времени… или я просто провалился в какой-то транс?»

— Ладно, — усмехнулся он. — Еда важнее теорий.

Он быстро отправил приглашение друзьям через браслет — и сразу получил ответ. Они уже в столовой.

В столовой было шумно — особенно по сравнению с утренней тишиной.

Нерокс взял поднос с ужином: рис, тушёное мясо и стакан фруктовой воды. Быстро оглядев зал, он заметил знакомые лица — Калэн, Рино и Дэрис сидели у дальней стены.

— О, появился, — усмехнулся Калэн. — Мы уж думали, ты решил питаться энергией. — Нет, — коротко ответил Нерокс. — Просто тренировался.

Он немного помолчал, огляделся и вдруг спросил: — А где старшие ученики? Что-то я пока никого, кроме нас, не видел.

Тишина повисла на пару секунд. Все трое уставились на него. Рино моргнул. Калэн чуть наклонил голову.

— Ты... серьёзно? — удивлённо сказал Дэрис. —Ты не знал? — Калэн положил вилку, будто забыл о еде. — Здесь нет старших курсов. Мы — единственный поток.

Нерокс нахмурился: — В смысле, один?

— Академия проводит набор только раз в двадцать лет, — спокойно пояснил Рино. — Всегда так было. Один поток — и всё. Никаких выпускников, старших или младших.

Он не сразу понял. Несколько секунд просто молчал. А потом до него дошло. Если бы он не прошёл вступительный... он бы не смог попытаться снова в следующем году.

Лицо слегка побледнело. — Я думал, будет второй шанс, — тихо сказал он.

Калэн усмехнулся, бросив на него взгляд: — Ну, ты в любом случае уже прошёл. Так что можешь не паниковать.

— Да, уже всё позади, — добавил Дэрис. — Хотя твоё лицо сейчас было бесценным.

Все рассмеялись. Даже Нерокс усмехнулся.

— Кстати, Рино — сказал Нерокс, — ты же хотел вступить в клуб?

— Ага, — кивнул Рино. — Думаю, пойду в клуб Охотников.

Калэн прищурился.

— Это те, что охотятся на людей?

— Именно, — мрачно подтвердил Рино, — охотимся на учеников, которых не уважаем.

Пауза. Все уставились на него.

— Шутка, — сказал он. — Только дикие животные в окрестностях. В группе. Вроде бы даже с преподавателем.

— Вот и отлично, — сказал Калэн, — а то сидеть с убийцей так рано, как-то... неуютно.

Снова смех.

— Кто-то сегодня уже выполнил задание, — добавил Рино. — Очков получил много. Говорят, через полгода выберут лучших десятерых. Они будут формировать Совет учеников — влиять на внутреннюю политику Академии, утверждать задания, наказывать… и «устранять».

— Слишком серьёзно звучит, — пробормотал Дэрис.

— А ты как хотел? Тут и убийства разрешены. Почему бы и политике не быть?

Нерокс ел молча. Он не вмешивался, просто слушал. Всё это — клубы, баллы, совет — выстраивалось в систему. Но прежде чем влезать в неё, он хотел навести порядок внутри себя.

После ужина они вышли из столовой вместе.

— Завтра встречаемся? — спросил Калэн.

— Думаю, да, — кивнул Рино. — Если клуб не отзовётся — загляну в тренировочный.

— А я всё равно утром в зал, — спокойно сказал Нерокс.

— Естественно, — закатил глаза Калэн. — А потом, видимо, навестишь Академическую больницу и займёшь очередь на новое тело?

— Лучше сразу бронируй койку, — подал голос Дэрис. — С твоим режимом оно не помешает.

Нерокс усмехнулся, не возражая. Они свернули на разные этажи, попрощавшись.

Комната встретила его тишиной. Он включил слабый ночной свет, прошёлся по комнате, проверил, не пришли ли уведомления на браслет. Ничего нового — только стандартные рекомендации и уведомления об активности других учеников.

Он быстро умылся, переоделся и лёг. Подушка, казалось, стала мягче, чем в первые дни. Или он просто привык.

Глаза не сразу закрылись. Мысли неслись с одного на другое — кто-то вступает в клуб, кто-то уже набирает баллы, кто-то шутит про охоту на людей, как Рино. Кто-то собирается в совет через полгода.

Он подумал о том, как сегодня впервые почувствовал, что может что-то контролировать — хоть частично. Даже если не называл это силой. Просто что-то, что откликается.

С другой стороны, Калэн прав. Перегрузиться — проще простого. Нужно держать себя в руках. Не геройствовать.

Он усмехнулся.

— Порядок, значит. Порядок в себе, а потом в Академии, — пробормотал он себе под нос, зевая.

На лице появилась странная улыбка — будто мысль показалась одновременно и глупой, и почему-то правильной.

Свет погас.

Комната погрузилась в полную тишину.

И впервые за долгое время Нерокс уснул почти сразу.

Первым делом Нерокс заметил свет. Сквозь шторы пробивалась мягкая полоска утреннего сияния, ложившаяся прямо на его лицо. Он открыл глаза ещё до того, как браслет пискнул — коротко и привычно, почти формально. Будильник теперь был лишь страховкой, само сознание просыпалось вовремя.

Он сделал глубокий вдох, прислушиваясь к себе. Мышцы отзывались лёгкой тяжестью, но не той, что мешает двигаться, а той, что говорит — работа продолжается. За последние дни это ощущение стало чем-то вроде отметки: значит, тренировки дают результат.

Нерокс поднялся и сразу же встал на ноги, не задерживаясь в постели. Пара движений на растяжку — и сонливость окончательно ушла. Сегодня ему не хотелось медлить. Режим входил в привычку, и утро перестало быть борьбой с самим собой.

Вода в умывальнике обожгла прохладой, но он не морщился. Напротив, позволил этой резкости окончательно привести мысли в порядок. В голове уже складывался план: короткая разминка, дыхание, несколько серий ударов.

В зале для утренней разминки было всего несколько человек. Нерокс занял свободную площадку в углу и начал двигаться. Ладони чувствовали упругость воздуха при каждом ударе, ноги легко переносили вес с пятки на носок, дыхание шло в такт движениям. Всё просто и спокойно. Он не пытался выжать максимум — утро для этого не подходило.

Через двадцать минут он остановился, сделал глубокий вдох, выпрямился и направился в душ. Вода стекала по коже, унося остатки напряжения, оставляя ощущение лёгкости.

Завтрак он решил взять в обычное время, пока зал ещё не переполнен. Путь до столовой занял пару минут.

Внутри было чуть оживлённее, чем он ожидал: несколько десятков учеников уже сидели за столами, кто-то ел, кто-то просматривал браслет, проверяя задания или новости. В углу, как обычно, кто-то громко жестикулировал, рассказывая что-то друзьям.

Он взял поднос: каша с фруктами, тост, варёное яйцо и кружка горячего чая. Привычный набор, но этого хватало, чтобы спокойно дожить до обеда.

У окна уже сидели Калэн и Рино. Калэн, как всегда, разговаривал, жестикулируя ложкой, Рино же молча что-то читал в браслете.

— Утро, — тихо сказал Нерокс, подходя.

— А вот и наш фанат ранних подъёмов, — усмехнулся Калэн, откидываясь на спинку стула. — Скажи, ты хоть когда-нибудь пропустишь утреннюю тренировку?

— Зачем? — Нерокс сел напротив. — Режим есть режим.

Рино оторвался от браслета. — Сегодня ты, может, и не зря встал так рано. Говорят, на лекции будет кто-то из сильных.

— Сильных? — Нерокс поднял бровь.

— Культиватор высокого уровня, — пояснил Рино. — Таких редко можно увидеть, особенно в Академии.

— Почему? — спросил Нерокс.

— Есть негласное правило, — вмешался Калэн. — Чем выше уровень, тем меньше ты вмешиваешься в дела обычных людей и культиваторов начальных ступеней. Мол, чтобы не портить естественный порядок.

— А по-моему, просто не хотят тратить время, — фыркнул Рино.

Калэн хмыкнул: — Может, и так. Но всё равно это событие. Лекция должна быть интересной.

Нерокс молча кивнул, отрезал кусок тоста и посмотрел в окно. За стеклом был обычный утренний пейзаж Академии: ровные ряды зданий, тренировочные площадки и лёгкая дымка, стелющаяся над дорогами. Ничто не выдавало, что день будет хоть чем-то отличаться от предыдущего.

Но в словах друзей было что-то, что цепляло. Если действительно придёт кто-то сильный — это шанс услышать не учебную теорию, а настоящие вещи о мире, в котором он оказался.

Завтрак прошёл в привычной манере: несколько шуток от Калэна, пара сухих замечаний Рино, редкие ответы Нерокса. Когда подносы были пусты, они одновременно поднялись.

— Идём вместе? — спросил Калэн.

— Идём, — коротко ответил Нерокс.

Они вышли в коридор, и шаги трёх человек растворились в общем шуме Академии, которая постепенно просыпалась.Коридоры Академии в утренние часы всегда были особенными. Свет ламп мягко отражался от гладких стен, создавая ощущение, будто само здание только-только пробуждается. Вдоль коридоров медленно текли потоки учеников: кто-то шёл в одиночку, уткнувшись в браслет, кто-то громко обсуждал что-то с друзьями, размахивая руками.

В воздухе чувствовалось лёгкое напряжение, но не тревожное — скорее, предвкушающее. Все знали, что сегодня на лекции будет кто-то из старших культиваторов, и это уже само по себе делало утро необычным.

— Говорят, он четвертого уровня, — сообщил Калэн, понизив голос, будто говорил о чём-то запретном. — Легенда среди преподавателей.

— Легенды — это для тех, кто умеет преувеличивать, — усмехнулся Рино. — Но да, четвертый уровень — уже серьёзно.

— Ты думаешь, он что-то реально расскажет? — спросил Нерокс, не замедляя шаг.

— Если повезёт, — ответил Калэн. — Обычно такие только формальности говорят, а потом уходят.

— Или просто пугают нас своими историями, — добавил Рино.

Они свернули в главный коридор, ведущий к лекционным залам. Здесь было уже многолюдно. Ученики всех возрастов — от тех, кто ещё толком не освоил энергию, до тех, кто уже явно чувствовал себя здесь как дома — заполняли пространство, перемещаясь в сторону одного и того же места.

Двери лекционного зала были распахнуты настежь, впуская поток студентов. Зал внутри был просторным, выполненным в форме амфитеатра: ряды сидений спускались к широкой площадке внизу, где находилась сцена с проекционным оборудованием. Стены были гладкими, с тонкими линиями встроенных светильников, а над центром парил большой голографический купол, пока не активированный.

— Вот это толпа, — пробормотал Калэн, оглядываясь.

— Садимся ближе к центру? — предложил Рино.

Нерокс лишь кивнул, но прежде чем они направились к рядам, его взгляд зацепился за фигуру в первом секторе.

Она сидела чуть в стороне от общей массы, в первом ряду, где места обычно занимали либо самые ранние, либо те, кто хотел быть на виду у преподавателя.

Красные волосы падали чуть ниже плеч, ровные и блестящие в мягком свете зала. Красные глаза — насыщенные, глубокие — казались внимательными, даже когда она просто просматривала что-то на браслете. Лицо — мягкое, милое, но в нём была чёткая линия уверенности, которую невозможно было спутать с обычной бравадой учеников.

Ростом она была выше средней девушки, примерно на голову ниже Нерокса, но в осанке было что-то, что делало её заметнее любого в этом ряду. Чистая, идеально сидящая форма, на браслете — символ элитного класса, который выдавался только тем, кто поступал по особым квотам или демонстрировал выдающиеся результаты ещё до начала обучения.

Она не участвовала в разговорах вокруг, но было видно, что всё слышит. Пальцы плавно двигались по браслету, иногда экран мягко подсвечивался.

— Кто это? — негромко спросил Калэн, заметив, куда смотрит Нерокс.

— Не знаю, — так же тихо ответил Рино. — Но судя по знаку на браслете, она не из простых.

— И, судя по месту, из тех, кто хочет, чтобы их заметили, — усмехнулся Калэн.

Нерокс не стал комментировать. Он отметил для себя, что в её присутствии чувствуется какая-то направленность — как будто каждый её жест и взгляд имеют цель. Но интереса в нём это пока не вызывало. Лишь короткая фиксация образа в памяти.

Они заняли места на третьем ряду, чуть сбоку. Вид на сцену был хороший, и можно было наблюдать за реакцией как лектора, так и учеников в первых рядах.

Постепенно зал заполнялся. Гул голосов становился плотнее, но при этом сохранял особую, предвкушающую тональность. Многие переговаривались шёпотом, обсуждая, зачем пришёл столь высокоуровневый культиватор.

— Ставлю пять очков, что он просто расскажет пару историй о том, как всё было тяжело в его время, — тихо сказал Калэн.

— Ставлю десять, что он уйдёт через двадцать минут, — парировал Рино.

Нерокс чуть усмехнулся, но промолчал. Он не собирался делать ставки на вещи, о которых не знал.

В этот момент свет в зале слегка приглушился, а над сценой ожил голографический купол. На поверхности начали проступать мягкие линии, формируя очертания звёздных систем, планет и орбит.

— Похоже, начинается, — произнёс Калэн, устраиваясь поудобнее.

В зал вошёл высокий мужчина в тёмной форме Академии. Его шаги были спокойными, но каждый звук будто чётче остальных. Лицо без улыбки, взгляд прямой, сдержанный, но в нём была та тяжесть, что появляется у тех, кто видел гораздо больше, чем остальные в этом зале могли себе представить.

— Это точно четвертный уровень, — едва слышно сказал Рино. — Даже смотреть на него странно.

Нерокс не ответил. Он просто следил за тем, как мужчина поднимается на сцену и останавливается в центре, перед голограммой.

В зале стало тихо. Настолько, что слышно было только тихое гудение проекционного оборудования.

— Меня зовут Кайрен Восс, — спокойно произнёс он. — Сегодня я расскажу вам о том, что значит быть культиватором. Не по учебникам. Не по слухам. А так, как это есть на самом деле.

Нерокс чуть подался вперёд. Калэн перестал ерзать, Рино закрыл браслет. Даже та девушка в первом ряду подняла взгляд от экрана.

Лекция началась.

Кайрен Восс стоял на сцене так, будто зал принадлежал ему. Взгляд — прямой, тяжёлый, но без открытой угрозы. Он провёл рукой по голограмме, и линии на куполе перестроились, образуя ровную вертикальную шкалу с десятью отметками.

— Уровни культивации, — произнёс он. — Их десять. Между ними — пропасть. Даже внутри одного уровня разница между начальной и последней стадией может быть смертельной.

Он коснулся самой нижней отметки, и в воздухе вспыхнул силуэт человека, вокруг которого мерцал слабый ореол энергии.

— Первый уровень. Развитие. Работа с энергией и умение ею пользоваться. Такой культиватор уже значительно сильнее обычного человека, но тело остаётся относительно слабым.

Пауза. Несколько человек в задних рядах перешёптывались, кто-то хмыкнул.

Кайрен перевёл взгляд в ту сторону.

Только взгляд — и трое учеников одновременно вздрогнули, будто им в грудь врезало невидимой силой. Один побледнел, второй судорожно сглотнул, а третий опустил голову.

В зале воцарилась тишина.

Кайрен даже не сделал вид, что заметил их реакцию, и продолжил:

— Второй уровень. Воин. Слияние силы и тела. Энергия и мышцы работают как единый механизм. Прочность, скорость, выносливость — всё растёт в разы.

Снова тихий смешок — теперь ближе к середине зала.

Кайрен вздохнул так, словно сам себе отвечал на вопрос, стоит ли тратить силы. Сделал короткий шаг вперёд — и его взгляд упал на ученика, позволившего себе лишний шум.

Мгновение — и смех оборвался, сменившись сдавленным хрипом. Ученик съёжился, лицо пошло багровыми пятнами, и его вырвало прямо на пол. Соседи дёрнулись прочь, один едва успел отодвинуть стул.Кайрен сразу продолжил.

— Третий уровень. Мастер. Контроль энергии за пределами тела. Возможность влиять на физические объекты, усиливать всё, что было достигнуто на прошлых уровнях, во много раз.

Теперь уже никто не шептался.

— Четвёртый уровень. Повелитель. Создаёт поле под свою стихию, превращая пространство боя в собственную территорию.

— Пятый уровень. Монарх. Чтобы стать им, нужно понять суть себя — кем ты являешься в этом мире. Это определяет дальнейший путь. Мало кто проходит этот этап. Те, кто прошли, могут двигаться в небесах и обладают уникальными способностями.

Голограмма плавно смещалась вверх по шкале.

— Шестой уровень. Великий. Манипуляция пространством и стихиями. Разрушение тектонических плит планет, передвижение в космосе, скорость, которую не стоит описывать словами.

— Седьмой уровень. Владыка. Пробуждение и господство области давления. Этого достаточно, чтобы целые армии перестали сражаться, просто находясь рядом.

— Восьмой уровень. Император. Контроль планет и звёздных систем.

— Девятый уровень. Верховный. Мало что известно.

— Десятый уровень. Неизвестно.

Он замолчал, давая словам осесть.

— И запомните, — добавил Кайрен, глядя прямо в зал, — захотел бы я — этот зал опустел бы, прежде чем вы успели моргнуть.

Тишина была настолько плотной, что казалось, даже воздух перестал двигаться.

— Но сегодня вы здесь, чтобы учиться, — уже спокойным голосом закончил он. — А значит, продолжимВ зале всё ещё стояла глухая тишина. Никто не осмеливался первым заговорить, а взгляды, будто сами собой, тянулись к Кайрену. Его присутствие ощущалось так же тяжело, как и несколько минут назад, когда одним взглядом он лишил сознания ученика.

Кайрен провёл ладонью по голограмме. Шкала уровней культивации растворилась в воздухе, уступив место огромной карте космоса. На тёмном фоне вспыхнули пять ярких кластеров звёздных систем, соединённых тонкими линиями торговых и военных маршрутов.

— Пять Великих Империй, — сказал он ровно, не повышая голоса. — Каждая из них — отдельная цивилизация, со своими законами, армиями и традициями. Их правители — величайшие культиваторы нашего времени.

Голограмма приблизила первый кластер. — Империя Ксиларис. Столица — Максонар. Правитель — Верховный технократ Арктур Ксиларис, девятый уровень культивации. Государство, где власть и наука идут рука об руку. Здесь создают технологии, способные усилить даже самого слабого воина.

Второй кластер вспыхнул холодным стальным светом. — Империя Варгарт. Столица — Вар. Правитель — Кайн, девятый уровень. Военная держава, опирающаяся на дисциплину и безупречную подготовку бойцов.

Третий кластер окутался мягким сиянием. — Империя Эллариум. Столица — Элар. Правитель — Селеста Вечная, десятый уровень. Центр знаний и магии. Здесь древние архивы соседствуют с самыми современными методами обучения.

Четвёртый кластер засиял золотым. — Империя Меридиан. Столица — Мерион. Правитель — Зоран, десятый уровень. Сильнейшая экономическая система, держащая в руках торговые пути и сеть академий культивации.

Последний, пятый кластер, был окрашен в холодные серые тона. — Империя Ноксар. Столица — Тениград. Правитель — Кайра, десятый уровень. Их сила — в тени. Разведка, устранение целей, операции, о которых никто не узнает.

Кайрен на секунду замолчал, позволяя информации улечься.

— Между Империями пока нет открытой войны, — продолжил он. — Но напряжение не исчезает никогда. Борьба за территории и ресурсы идёт постоянно. Просто вы не всегда видите её, потому что она чаще скрыта за переговорами, договорами и чужими, кровавыми руками.

Карта приблизилась, и теперь каждый кластер раскрыл отдельные звёздные системы. — Каждая система — это несколько обитаемых миров и десятки добывающих станций. Потеря хотя бы одной способна обрушить целую отрасль экономики.

Он перевёл взгляд в зал: — Именно ради этих систем и проводится Галактический турнир.

В первом ряду поднялась рука. Нерокс заметил девушку с красными волосами, которые мягко спадали чуть ниже плеч. Красные глаза, спокойный взгляд. Она сидела прямо, будто каждое её движение выверено заранее.

— Что получает Империя, победившая в турнире? — спросила она.

Кайрен чуть приподнял бровь, но ответил сразу: — Победившая Империя получает ресурсы и награды, способные изменить её положение на века. Но главное — право потребовать у других Империй территории. Обычно это десять-пятнадцать звёздных систем. Этого достаточно, чтобы поднять экономику на новый уровень.

В зале повисла тишина. Казалось, даже дыхание стало тише — слишком весомыми были слова Кайрена. Лишь спустя несколько секунд зазвучал негромкий шёпот, но даже он был осторожным, будто студенты боялись, что наставник услышит.

— Десять… или пятнадцать систем, — выдохнул Калэн, склонившись к Нероксу. — Представляешь? Это же целые миры.

— Для участников это не важно, — тихо заметил Рино, глядя на угасающую голограмму. — Но иметь храбрость сразиться с лучшими и вернуться живым — вот что действительно отделяет одних от других.

— Звучит… обнадёживающе, — хмыкнул Калэн, но в его голосе не было уверенности.

Нерокс не отвечал. Он просто смотрел на карту, запоминая каждый кластер, каждую линию торговых путей. Информация цеплялась за сознание, выстраивая в голове чёткую схему.

— С таким призом, — тихо сказал Дэрис, сидящий позади, — неудивительно, что турнир превращается в поле битвы. Не для нас, конечно… но кто знает.

В этот момент Кайрен снова заговорил, прервав перешёптывания: — Турнир — не единственный способ изменить судьбу своей Империи. Но это самый быстрый. И запомните: участвовать в нём будут только те, кто доказал, что достоин. Остальные… будут зрителями.

Голограмма окончательно погасла. Лектор коротко кивнул и, не добавив ни слова, вышел из зала.

Мгновенно напряжение спало, и шум голосов наполнил помещение.

— Ну, начало обучения у нас, похоже, весёлое будет, — усмехнулся Калэн, вставая. — Может, и правда стоит глянуть, что за клубы тут есть.

Рино задумчиво посмотрел на Нерокса: — Ты заметил, как он смотрел на зал? Словно оценивает, кто доживёт до конца курса.

— Заметил, — коротко ответил Нерокс и поднялся.

Он не был уверен, что захочет участвовать в этих «играх» Империй. Но одно было ясно — оставаться в тени получится не всегда.

Они вышли из зала вместе с остальными студентами. Коридоры Академии, широкие и светлые, наполнял шум шагов и голосов. Кто-то уже строил планы на тренировку, кто-то обсуждал услышанное на лекции.

Нерокс шёл молча, слушая обрывки разговоров. В основном это были догадки о том, кто из Империй сильнее, или споры о возможных победителях будущего турнира.

— Знаете, — сказал Калэн, обернувшись к ним, — если бы мне предложили участвовать, я бы, наверное, согласился. Даже если шанс выжить ноль.

— Ты бы согласился, даже если бы шанс выжить был минусовой, — усмехнулся Рино.

— А ты бы отказался? — Калэн вскинул брови.

— Я бы сначала подумал, — спокойно ответил Рино.

— А я бы точно отказался, — тихо добавил Дэрис. — Слишком уж высокая цена.

Они разошлись у развилки. Калэн и Рино направились в сторону тренировочных залов, а Дэрис ушёл в библиотеку.

Нерокс вернулся в свою комнату. Снял куртку, сел на край кровати и закрыл глаза. Перед ним вновь возникла карта Империй — пять мощных центров, разделённых тысячами световых лет, и турнир, в котором можно выиграть всё… или потерять жизнь.

Он глубоко вдохнул и открыл глаза. Тренировки продолжатся завтра. Но сегодня… сегодня ему нужно было обдумать услышанное.

Снаружи уже сгущались сумерки. Лёгкий свет от голографических фонарей заливал коридоры мягким сиянием. Академия, казалось, затаила дыхание перед чем-то большим.

Нерокс лёг, чувствуя, как усталость постепенно берёт своё. Завтра будет новый день, и с ним — новые ответы. Или новые вопросы.

Прошёл почти месяц с момента, как Нерокс переступил порог Академии. Дни растянулись в ровную череду: занятия, короткие разговоры, тренировки, тишина в конце суток. Привычка держать тело и голову в одном ритме стала чем-то вроде внутреннего якоря.

Утро началось не с будильника, а с глухого удара по тренажёру. Металлическая плита едва заметно дрогнула и замерла. Второй удар — короче, третий — с лёгким поворотом корпуса, чтобы нагрузка ушла по диагонали. Дыхание шло спокойно, как шаги по пустому коридору. Энергия не вспыхивала — она просто присутствовала, вплетённая в движение, как нить в ткань.

Зал уже жил своим шумом. В одном углу пара новичков раз за разом путала стойки, их поправлял инструктор, не повышая голоса. Чуть дальше двое работали на скорости: рапирные уколы, короткие уходы с линии, сухой стук подошв. По периметру щёлкали крепления на тренажёрах, кто-то время от времени срывался на раздражённый вздох — что-то не получалось.

Нерокс выбрал дальнюю дорожку, где обычно никто не мешал. Он чередовал связки: четыре удара, шаг назад, смена высоты, заход с другой стойки. Не для эффектности — для памяти мышц. «Каждый день — по чуть-чуть. Лишнее сгорит само», — напомнил он себе и не стал ускоряться, хотя руки просили ещё.

За месяц он научился отказывать себе в рывках. Те, кто выжимал из себя всё за одно утро, уже ходили с бинтами или пропадали с занятий на неделю. Здесь ценили не всплеск, а повторяемость. Кто держался, тот и рос.

На соседней площадке парень с копьём двигался так, будто считал секунды: выпад — возвращение — сдвиг. Без лишних звуков, только лёгкое шуршание древка. В дальнем углу девушка встала в статичную стойку, закрыла глаза и держала руки на уровне груди, словно удерживала невидимый шар. Пальцы у неё дрожали — значит, пошла на грани своих возможностей. Вокруг таких никто не хлопал и не ахал. В Академии все знали цену чужому усилию: оно всегда личное.

Нерокс сменил работу с тренажёром на короткие забеги вдоль стены. Десять отрезков туда-обратно, без рывков, затем серия отжиманий, затем снова связки на руки. Пот выступил на висках и сразу высох. Тело отвечало терпеливо, без сюрпризов.

Мимо прошла группа, переговариваясь полушёпотом: сегодня днём обещали вторую лекцию Кайрена. Само имя последнее время произносили иначе — осторожнее. После того первого занятия, где тишина стала плотнее камня, никто в зале не пытался «проверять» старшего на прочность. Пары фраз о турнире хватило, чтобы в коридорах темы сместились. Теперь говорили не про завтраки и распределение залов, а про арены, регламент и то, как далеко в этой жизни распространяется слово «младший».

Нерокс закончил круг, выровнял дыхание и перешёл на шаг. Он не делал специальных «заключительных» движений — просто позволил телу успокоиться само. Мысли тоже не прыгали. За месяц он понял: чем проще утро, тем ровнее день.

Инструктор остановился рядом, кивнул на поставленные локти. — Держишь без лишнего напряжения. Так и продолжай. — Понял, — ответил Нерокс.

Тренировка расползалась, как вода по камню. Зал постепенно пустел: часть студентов уходила в душ, часть — сразу на лекции, кто-то оставался добивать технику. Нерокс снял перчатки, повесил их на крюк, вытер ладони полотенцем и проверил время на браслете. До первой пары оставалось больше получаса. Достаточно, чтобы переодеться и подхватить друзей на внутреннем дворе.

В раздевалке было прохладно. Металлические шкафчики тихо щёлкали замками, пар от душевых клубился в проход, запах мыла смешивался с запахом металла. Он быстро сменил форму на повседневную — ту, в которой не стыдно и на лекции показаться, и по делам пробежаться, — затянул манжеты, поднял ворот. Полотенце аккуратно сложил в нишу. Никаких лишних вещей.

Коридор встретил его мягким светом. По стенам текли тонкие линии голографических указателей, указывая секции и расписание. В голове автоматически сложился маршрут: через лестницу, по галерее — к внутреннему двору. Там, как правило, собирались «свои». Не потому что так договорились, а потому что место удобное: широкая тень от крыла здания, лавки, рядом — выход к учебным залам.

Во дворе прохладный воздух резал остатки жары, деревья шуршали ровно, как метроном. Несколько студентов спорили о чём-то у фонтана, ещё двое сидели, уткнувшись в браслеты. Птиц тут не было — их заменяли мелкие дроны-садовники, тихо ползущие по кромке газона. Они издавали чуть слышный треск, и от этого пространство казалось ещё тише.

Калэн заметил Нерокса первым и поднял руку. Рядом стояли Рино и Дэрис. У каждого — свой взгляд: у Калэна всегда немного хищный, у Рино — внимательный, у Дэриса — будто сквозь людей.

— Рано сегодня, — сказал Калэн вместо приветствия. — Или это я опять опоздал? — Просто пришёл пораньше, — ответил Нерокс. Он сел на край лавки, почувствовав, как мышцы спокойно отзываются на отдых. — Ты как всегда экономишь слова, — фыркнул Рино. — Иногда мне кажется, что ты их выдаёшь по карточкам. — Так легче помнить, что говорил, — спокойно заметил Нерокс. — Мудро, — вставил Дэрис, и на этом тема иссякла.

Пауза растянулась, но не стала неловкой. Они могли молчать рядом так же легко, как разговаривать. За месяц это стало нормой. В Академии вообще много чего становится нормой, если не сопротивляться.

— Слышали? — Калэн склонился чуть ближе, понижая голос без видимой причины. — Сегодня Кайрен будет говорить про турнир. По-настоящему. Не намёками. — Слухи, — отозвался Рино, но не отмахнулся. — Слухи тут иногда опережают расписание, — сказал Дэрис.

Нерокс посмотрел на свет между листьями. «Турнир» всё чаще всплывал в разговорах. Слово то звучало как обещание, то как приговор. В нём слышались чьи-то гордость, азарт, страх, расчёт. У каждого — своё.

Он поймал себя на том, что не испытывает ни восторга, ни отторжения. Было ровное любопытство. Что это такое — на самом деле? Как всё устроено? И какую цену платят те, кто решается? Ответы проще искать в словах, чем в предположениях. Если сегодня будут слова — хорошо.

С галереи донёсся звонок-сигнал к началу следующего блока занятий. Люди вокруг одновременно шевельнулись, словно кто-то дёрнул невидимую ниточку. Струйки разговоров потекли к дверям. Во дворе стало просторнее.

— Слушайте, — начал Калэн, явно разогревая тему, — а как думаете, кто из нас смог бы пройти далеко на этом Галактическом турнире?

Рино фыркнул, махнув рукой. — Даже думать об этом не хочу. Слишком опасно. Я лучше мир посмотрю, чем в грязи с чужой кровью валяться.

— Хм, — тихо выдал Дэрис, не меняя выражения лица, — не знаю. Зависит от того, с кем столкнёшься.

— Слишком мало знаем, чтобы отвечать, — сказал Нерокс, глядя вперёд.

Калэн не унимался. — Ладно, а как же кланы? Всё равно ведь большинство победителей из них.

— В кланы просто так не попадёшь, — отозвался Рино. — Два пути: родиться в одном из них или получить приглашение. Других нет.

— А в Империи Меридиан таких кланов всего пять, — добавил Дэрис. — Остальные — так, для галочки.

Калэн вскинул брови. — Ну, перечисли.

Дэрис начал неторопливо, будто повторял что-то, что слышал уже десятки раз: — «Алый Стандарт» — клан войны. Их бойцы — лучшие мастера боевого искусства и стратегии, а их армии берут то, что им нужно.

«Серебряный Совет» — мастера политики и дипломатии, они могут разрушить или создать мини-империю одним движением.

«Золотая Печать» — экономика, деньги, ресурсы, торговля, контроль рынков. Их богатства позволяют содержать сильнейших культиваторов и армии.

«Вольный Ветер» — странники, авантюристы, исследователи, охотники за артефактами. Их опыт и непредсказуемость делают их опасными.

И, наконец, «Чёрный Шип» — убийцы, разведка, скрытые операции, устранение врагов так, что никто не узнает, кто был заказчиком и убийцей.

— Красиво звучит, — усмехнулся Калэн. — Но и опасно.

— Опасно — мягко сказано, — заметил Рино. — Эти кланы равны по силе. Специализация — это не слабость, а просто их стиль.

Нерокс слушал, не перебивая. Лишь иногда вставлял сухие реплики, больше наблюдая за тем, как друзья по-разному смотрят на одни и те же вещи.

Они уже выходили во внутренний двор, когда впереди мелькнула фигура девушки. Красные волосы, чёткие черты лица, глаза — глубокий алый, от которых невольно хотелось отвести взгляд. Она шла спокойно, словно вокруг никого не существовало.

— Это же Селина Арден, — прошептал кто-то из проходящих мимо учеников. — Из «Алого Стандарта».

Друзья переглянулись, но никто не сказал больше ни слова.

Селина Арден прошла мимо, оставив за собой лёгкий аромат и что-то неуловимое, что трудно было описать словами — смесь уверенности и отрешённости. Её шаги были ровными, взгляд устремлён прямо, и ни на секунду она не дала понять, что замечает хоть кого-то вокруг.

Друзья молча проводили её взглядом. Лишь Калэн тихо выдохнул: — Вот так и выглядит клан «Алый Стандарт» вживую…

— Она ещё не в Совете, — сказал Рино, будто успокаивая самого себя. — Да и Совет соберётся только через полгода.

— Месяц прошёл, — напомнил Дэрис. — Всё ещё впереди.

Нерокс промолчал. В нём не было зависти или восторга — он просто отметил, как легко она двигалась, словно мир подстраивался под её шаг.

Поток учеников во дворе начал редеть, и они направились в сторону центрального корпуса Академии. Воздух был свежим, но пропитан гулом далёких тренировок: удары, выкрики, шелест ветра от стремительных движений.

— Думаете, на турнире будут такие, как она? — спросил Калэн, догоняя Нерокса.

— Будут, — коротко ответил тот. — И сильнее.

Рино усмехнулся, но в его улыбке не было веселья. — Именно поэтому я туда не пойду.

Они шли в тишине, пока их не окликнул голос из-за спины. Один из кураторов объявлял, что в большом зале через десять минут начнётся лекция.

— Опять Кайрен? — спросил Калэн.

— Похоже на то, — ответил Дэрис. — Значит, будет что-то важное.

Нерокс взглянул на часы браслета. Десять минут — достаточно, чтобы дойти до зала и занять место не в первых рядах.

— Пошли, — сказал он, и компания ускорила шаг, растворяясь в потоке учеников, направляющихся к главному входу.

Большой зал, куда стекались ученики, был построен так, чтобы каждый, кто входил, ощущал масштаб. Потолок терялся в высоте, стены были украшены голографическими панелями, которые время от времени меняли изображение — от спокойных видов звёздного неба до схем, отображающих строение звёздных систем. В центре возвышалась трибуна, за которой уже стоял Кайрен. Его взгляд медленно скользил по залу, будто отмечая каждого, кто пришёл.

Ученики занимали места вплотную, и тихий шум разговора постепенно стихал. Когда последняя дверь закрылась, Кайрен шагнул вперёд.

— Сегодня мы обсудим то, что напрямую касается будущего всей Империи, — начал он ровным, но наполненным силой голосом. — И, возможно, вашего будущего.

На мгновение зал погрузился в тишину. Кайрен поднял руку, и за его спиной вспыхнула огромная голограмма. На ней отобразилась карта космоса с пятью крупными кластерами звёздных систем.

— Галактический турнир, — произнёс он, и слова словно отозвались эхом в воздухе. — Испытание, которое проходит раз в тысячу лет. Участвуют только младшие культиваторы — те, чей возраст не превышает десяти тысяч лет.

В зале кто-то тихо присвистнул, кто-то выпрямился, стараясь уловить каждое слово.

— Каждая Империя выставляет своих представителей, — продолжил Кайрен. — И каждый из них сражается не только за собственную славу, но и за силу своей Империи. Победитель получает личные награды, которые меняют жизнь. Но главная награда — право выбрать у соперников до пятнадцати звёздных систем.

В зале пронёсся ропот. Пятнадцать систем — это сотни обитаемых миров, тысячи добывающих станций и торговых путей. Для любой Империи такая победа означала скачок в экономике и влиянии.

— Турнир проводится не на отдельных аренах, — пояснил Кайрен. — Для него выделяются целые звёздные системы. Между ними установлены телепорты, чтобы участники не тратили недели на перелёты. Каждая планета имеет свой климат — от ледяных равнин до пустынных океанов, но везде поддерживается нормальное давление, позволяющее вести бой без помех.

Голограмма сменилась изображением гигантской платформы, парящей в пустоте, окружённой энергетическим куполом. На её поверхности виднелись горы, леса, города-приманки — всё, что могло использоваться в бою.

— Правила просты, — сказал Кайрен, отводя взгляд от голограммы и снова смотря на зал. — Ограничений по стилю боя нет. Иного выбора, кроме как выжить или умереть, не существует. Сдаться невозможно. Турнир продолжается, пока не определится победитель. Когда он найден — всё заканчивается.

Реакция была смешанной: в одном углу кто-то одобрительно кивнул, в другом — несколько учеников переглянулись с тревогой в глазах.

— Турнир — это не просто проверка силы, — продолжил Кайрен. — Это политика. Каждое сражение — ход в большой игре между Империями. Не думайте, что всё решается на арене. Договоры, союзы, подставы — всё это часть процесса.— В прошлом турнире участнику предстояло уничтожить более половины соперников, чтобы стать победителем — продолжил он. — А в позапрошлом победителем становился тот, кто сумеет собрать наибольшее количество специальных значков, разбросанных по планетам арен, за три месяца. Никто не знает заранее, каким будет испытание в этот раз.

Он замолчал на секунду, словно давая возможность словам осесть.

— И помните, — произнёс он тише, но как-то особенно ясно. — Вы не обязаны участвовать. Никто не сможет заставить вас… напрямую. Но иногда обстоятельства будут сильнее вашего выбора.

Нерокс слушал, не отрывая взгляда от карты. Пятнадцать звёздных систем… Даже он понимал, какой это масштаб. А главное — он видел, как меняются лица некоторых учеников. Одни загорелись желанием попасть туда любой ценой, другие уже мысленно вычёркивали себя из числа возможных участников.

— За участие, даже без победы, можно получить признание и поддержку, — добавил Кайрен. — Но цена ошибки там слишком высока. И, да, — он скользнул взглядом по рядам, — турнир смотрят все. Если вы окажетесь на арене, вас будут помнить. Навсегда.

В зале повисла тишина. Даже те, кто обычно шептался между собой, молчали.

Кайрен провёл рукой по панели, и карта исчезла. Вместо неё появилось изображение пяти гербов — символов Великих Империй.

— Империя Ксиларис. Империя Варгарт. Империя Эллариум. Империя Меридиан. Империя Ноксар. — Он перечислял их медленно, будто придавая вес каждому слову. — Каждый из вас, кто окажется там, будет не просто учеником или воином. Вы станете лицом своей Империи.

Нерокс отвёл взгляд. Внутри всё было спокойно, но где-то глубоко он понимал: в будущем это может коснуться и его. Даже если он не захочет.

Кайрен сделал шаг назад и сложил руки за спиной. — Лекция окончена. Завтра мы продолжим подробнее о систетмах культивации.

Шум заполнил зал. Ученики задвигались, вставая с мест, переговариваясь. Одни обсуждали награды, другие — опасности. Кто-то шутил, что для пятнадцати систем он готов рискнуть жизнью, кто-то в ответ мрачно напомнил о том, что «риск» в данном случае означает смерть.

Нерокс встал и, не спеша, направился к выходу. Он не собирался вмешиваться в разговоры и споры. Всё, что он услышал, он уже запомнил.

Когда он вышел в коридор, его догнал Калэн. — Ну что скажешь? — спросил он с привычной улыбкой, но в глазах мелькнула тень беспокойства.

— Скажу, что любопытство пожирает меня. — ответил Нерокс.

Они двинулись к выходу из корпуса, где уже темнело.

Коридор выдохнул толпу в широкий вестибюль, и звук голосов сразу стал громче, объёмнее. К стеклянным дверям тянулись струйки учеников; кто-то уже успевал спорить, размахивая руками, кто-то шёл молча, уставившись в браслет. Кайрен умел говорить так, что после него тишина держалась пару минут, а потом начинался шум — будто камень бросили в воду и волны пошли по кругам.

Калэн взял курс к столовой, не спрашивая согласия. Рино и Дэрис подтянулись с другой стороны коридора как раз в тот момент, когда двери распахнулись сами, впуская их в тёплый, пахнущий специями воздух. Вечер уже накидывал на окна темнеющую вуаль; внутри было уютно и светло. Автоматы выдачи шипели, наполняя стаканы, лента с подносами перемещалась рывками, кто-то смеялся слишком громко — явно пытался отогнать тревогу.

Они заняли стол у стены, где обычно было тише. Еда пришла привычная: суп, хлеб, тушёные овощи, кусок мяса; к чаю — тонкая плитка сладкого. Некоторым вечерам достаточно ритуала, чтобы они не разошлись по швам.

— Пятнадцать систем, — сказал Калэн, не притронувшись к ложке. — Ты только вдумайся. Это не награда, это… переворот.

— И каждый раз — одна и та же ставка, — заметил Рино, наконец отломив хлеб. — Жизнь тех, кто выйдет на арену. А турнир, как Кайрен повторил, проходит раз в тысячу лет. Для Империй — миг.

— Не путай, — отозвался Дэрис спокойно. — Для Империй десять веков — ход в длинной партии. Для участника — вся партия в одном ходу.

Калэн усмехнулся, но взгляд у него потяжелел. — Ну так что? Мы-то где в этой партии? Наблюдатели? Фигуры? Те, кто даже на доску не попадут?

— Сейчас — ученики, — сказал Нерокс. — А дальше будет видно.

Он говорил без нажима, будто просто расставлял камни на пустой доске. Калэн кивнул, словно принял ход, и наконец взялся за ложку. Еда на некоторое время перевела разговор в фоновые реплики — про вкус, про слишком горячий чай, про то, что в этом месяце повар взял моду резать мясо толще. Пауза дала возможность выровнять мысли.

— Слушайте, — Рино поставил чашку и опёрся локтями о стол, — если даже участие даёт признание и баллы, как многие думают, это ведь не бесплатные баллы. Их надо потом носить как клеймо. Проиграл — тебя запомнят. Выжил, но упал в грязь — тебя запомнят. Даже победа станет чужой собственностью: все будут говорить «Империя выиграла», а не «ты».

— У победителя свои награды, — напомнил Калэн, но уверенности было меньше. — Там не только слова.

— Слова — это тоже оружие, — тихо сказал Дэрис. — Иногда смертоноснее артефактов. Ими договариваются, ими предают, ими закрывают чужие рты. «Серебряный Совет» знает это лучше всех.

Имя клана легло на стол между тарелками, как тень. Потом к нему прибавились и другие — уже без пафоса, деловым тоном, будто они обсуждают маршруты, а не судьбы людей.

— «Алый Стандарт» вытаскивает то, что решено на словах, — сказал Рино. — А если речь идёт о системах, то за словами всегда идёт чья-то кровь.

— «Золотая Печать» держит руки на потоках, — продолжил Калэн. — С потоками проще и война, и мир.

— «Вольный Ветер» приносит из провалов пространства такие вещи, которые одним касанием меняют баланс, — добавил Дэрис. — И никто заранее не знает, в чью пользу.

— А «Чёрный Шип» вообще предпочитает, чтобы никто ничего не понял, — заключил Рино. — Лишь бы цель исчезла.

Нерокс слушал и понимал: они говорят о кланах так, как говорят о погоде — спокойно, без лишних слов, принимая, что эти силы просто есть. Когда-то подобные имена звучали бы легендами. Здесь они были частью расписания.

— Я всё равно не пойду, — сказал Рино через паузу. — Знаю себя. Мне интересно увидеть мир. Не вписываться в чужие игры.

— Ты уже в игре, — ответил Калэн без злости. — Мы все в ней. Просто пока на краю доски.

— На краю иногда виднее, — отозвался Дэрис.

Столовая постепенно пустела. Пары и группы уходили; те, кто оставался, говорили тише. За соседним столом двое спорили о технике боя на тесной местности, один доказывал, что главное — контроль пространства, другой упирал на выносливость. Имена уровней всплывали фоном, как термины из учебника: Развитие, Воин, Мастер… На этих словах кто-то понизил голос; внутренняя иерархия присутствовала даже в тембре.

С противоположной стороны прошёл куратор с планшетом. Он кивнул ребятам, не останавливаясь. Мимо, уже почти у выхода, скользнула знакомая тень — красные волосы ловили свет и снова отдавали его залу. Селина не повернула головы; казалось, кроме её шага и тишины вокруг ничего не произошло. Впрочем, произошло: несколько взглядов автоматически пошли за ней, а разговоры на секунду оборвались, будто кто-то нажал паузу.

— Вот и ответ на вопрос «кто дойдёт дальше всех», — сказал Калэн, пряча улыбку в кружку. — Те, кто идёт и не оглядывается.

— Или те, кто умеет вовремя остановиться, — возразил Рино.

— Остановиться можно там, где понимаешь, что пора. Где знаешь, зачем идёшь… и куда. — Нерокс поднял взгляд.

Этого хватило, чтобы спор не разгорелся. Каждый взял фразу и сделал из неё свою. Удобно, когда чужие слова работают как зеркало.

Они доели без спешки. Тепло от супа и мяса разлилось по телу, убаюкивая, но мысль держалась настороже. За месяц Нерокс привык к этому состоянию: будто идёшь по ровной тропе, а где-то рядом всё время шумит река, готовая выйти из берегов. Ты не можешь её выключить, но можешь научиться слушать.

— Завтра тренируемся в обычное время? — спросил Калэн, собирая подносы. — Да, — ответил Нерокс.Они разошлись у дверей: Рино — в сторону жилого крыла, Калэн — к тренажёрке, Дэрис — в библиотеку. Нерокс поднялся на свой этаж по пустому лестничному пролёту. Стены отдавали шаги мягким эхом. Свет над площадками гас и зажигался с лёгкой задержкой, будто здание моргало.

Комната встретила привычной прохладой. На столе — аккуратно сложенные записи с прошлой недели, пустая кружка, браслет на зарядке. Он закрыл дверь ладонью, не щёлкая замком, прошёл к окну и приоткрыл его. Снаружи уже сгустилась ночь; над площадками плавали бледные огни, где-то внизу кто-то смеялся — слишком громко для позднего часа, но недолго.

Он сел на край кровати, сцепил пальцы, уткнулся взглядом в них. Карта из лекционного зала всплыла сама собой: пять кластеров, линии путей, пустоты между ними. Пятнадцать звёздных систем, вырванных одним решением. Люди, которые выйдут на арену, чтобы это решение стало возможным. Люди, которых он не знает. И те, кого он уже видел.

«Ты не обязан», — сказал Кайрен. «Иногда обстоятельства сильнее выбора», — тоже он. Обе фразы были правдой, и обе не давали простого ответа. Нерокс привык жить без простых ответов. Это экономит силы.

Мысли не тянулись дальше. Не было ни плана, ни обещания — только ровная линия на сегодня. Завтра она продолжится. Утро начнётся без рывка. Тренировка — тоже. Где-то рядом всё равно будет река, и он снова её услышит. Привыкнет настолько, чтобы шагать, не сбивая дыхание.

Он лёг, не раздеваясь до конца, прикрыл глаза. Тишина в комнате была не абсолютной: гудела вентиляция, за стеной кто-то передвинул стул, вдалеке что-то хлопнуло. Академия жила, как живут города ночью — не спит, просто становится тише. Этого было достаточно, чтобы уснуть.

Перед тем как провалиться в сон, Нерокс подумал без эмоций, как факт: если его втянут, он увидит, кто он есть на самом деле. Если не втянут — он узнает это позже. В обоих случаях придётся дышать ровно.

Он не подозревал, что ровность — вещь обманчивая. Что придёт время, когда дыхание начнёт сбиваться само, а шаги станут короче, чем хотелось бы. Когда придётся двигаться не по привычному ритму, а так, как требует момент. Тогда не будет утренней неторопливости, не будет привычного звука реки — вместо этого появятся другие звуки, заставляющие тело напрягаться ещё до того, как успеешь осознать. И даже сон перестанет быть отдыхом, превратится в короткую передышку.

Нерокс пока этого не знал. Он просто уснул.

Утро в Академии выдалось на редкость тихим. Сквозь высокие окна аудитории лился мягкий свет, рассеивающий тени и придающий помещению ровную, почти стерильную ясность. В воздухе витал запах холодного металла и очищённого воздуха — такие же установки использовались в столице, чтобы поддерживать стабильную атмосферу даже в гигантских зданиях.

Ученики заходили по одному и группами, каждый выбирая место по привычке или наугад. Слышался ропот голосов, шаги и редкие смешки — кто-то успел уже обзавестись знакомыми, кто-то держался обособленно. На задних рядах собирались те, кто хотел спрятаться от взгляда наставников, поближе к центру садились более уверенные кандидаты.

Нерокс вошёл вместе с Калэном, Рино и Дэрисом. Они нашли места в среднем ряду. Калэн, как всегда, был полон слов: успевал комментировать почти всё, что видел. Рино слушал его вполуха, лишь иногда отвечал короткими фразами. Дэрис молчалив, его спокойное лицо выражало лишь сдержанную сосредоточенность.

— Глянь, — тихо сказал Калэн, толкнув Рино локтем, — вон тот опять пришёл в красном. Каждый день одно и то же. Неужели у Ардена в гардеробе только один цвет?

Рино посмотрел на Ардена Крайта, который с самодовольным видом усаживался у прохода. — Может, он считает, что это подчёркивает его статус, — ответил Рино сухо.

— Статус, статус... — проворчал Калэн, — если он так продолжит, то мы его будем видеть даже с закрытыми глазами.

Дэрис слегка повернул голову и посмотрел на них, но ничего не сказал. Его взгляд сам по себе был напоминанием: лишние разговоры не помогут.

Лиан Эрвей заняла место двумя рядами впереди, даже не посмотрев в их сторону. Она держалась отчуждённо, ровно и спокойно, словно любое проявление эмоций в её глазах было бы слабостью. Сирон Лейт устроился неподалёку, откинувшись на спинку кресла и глядя в потолок — в его позе чувствовалась холодная уверенность, будто он заранее знал, что никто не сравнится с ним.

Нерокс не вмешивался в болтовню друзей. Он наблюдал. Люди были заняты своими мелочами: кто-то поправлял браслет, проверяя задания, кто-то шептался о предстоящих тренировках. В этом шуме он ощущал странную тишину внутри — как будто чужие голоса оставались на поверхности, не касаясь его.

Вскоре свет в аудитории слегка изменился. Потоки в стенах загудели мягче, а голографическая доска в центре зала ожила, вспыхнув ровным синим светом. Разговоры стихли сами собой. Даже Калэн осёкся на полуслове.

Дверь открылась, и вошёл Кайрен Восс.

Его шаги были неторопливы, но в каждом движении чувствовалась уверенность. На вид он был не стар, лет сорока, с прямой спиной и спокойным выражением лица. Его взгляд не задерживался ни на ком дольше секунды, но создавалось ощущение, будто он видел всех насквозь.

Не требовалось слов, чтобы зал замолчал. Его присутствие само по себе гасило шум, как если бы воздух стал тяжелее.

Кайрен остановился перед голографической доской. На миг посмотрел в зал, словно оценивая, готовы ли ученики слушать. Потом его голос прозвучал чётко, спокойно, без лишних интонаций, но так, что каждая фраза будто врезалась в сознание:

— Сегодня мы поговорим о переходах между уровнями культивации.

Эти слова прозвучали достаточно весомо, чтобы некоторые ученики невольно выпрямились и настороженно навострили уши.

Калэн чуть подался вперёд, глаза его блестели от любопытства. Рино положил руки на колени, сосредоточенный и серьёзный. Дэрис не изменил выражения лица, но его взгляд был прикован к наставнику.

Нерокс наблюдал, не показывая внешнего интереса, но внутренне он уже готовился к тому, что услышит. Любое слово могло оказаться ключом, даже если оно предназначено для толпы.

Кайрен сделал небольшую паузу, давая ученикам собраться с мыслями. В этой тишине слышно было лишь лёгкое жужжание потоков энергии в стенах Академии и мерное дыхание десятков молодых людей.

— Уровни культивации, — продолжил он, — это не просто ступени силы. Это рубежи, которые определяют, сможете ли вы идти дальше или останетесь навсегда на том, что достигли.

В его голосе не было угрозы, но смысл был ясен: дорога вперёд не прощает ошибок.

Ученики слушали, напряжённые и внимательные. Каждый понимал: речь идёт не о далёкой теории, а о том, что ждёт их самих.

Для Нерокса же это был момент, когда он снова почувствовал лёгкий холод внутри.

Кайрен положил ладонь на край стола, взгляд его стал строже. — Запомните. Нет двух одинаковых путей. Ваш прорыв всегда будет вашим. Но сегодня я расскажу о том, что объединяет всех, и о тех ошибках, что уничтожают даже самых талантливых.

В этот момент в аудитории установилась тишина, настолько глубокая, что можно было расслышать, как кто-то неловко сглотнул в соседнем ряду.

Нерокс сидел неподвижно. Он ждал.

И Кайрен начал лекцию.— Многие из вас считают, что путь культиватора — это лестница. Сделал шаг, потом ещё один, и ты выше. Но это ошибка.

Он медленно прошёлся вдоль доски, не глядя на голограмму, а смотря в зал.

— В этом мире нет шаблона, по которому каждый из вас перейдёт с уровня на уровень. Нет одинакового ключа, который открывает следующую дверь. У всех дорога разная. Но есть сходства, есть общие принципы. И если вы их не поймёте, то никогда не дойдёте даже до первого настоящего шага.

Он остановился, положил руки за спину.

— Давайте начнём с вашего состояния. Сейчас вы — в подготовительном этапе. Кто-то чувствует энергию слабо, кто-то ярко. Но для прорыва на первый уровень одного накопления недостаточно. Вам нужно испытать то, что мы называем просветлением.

Он произнёс это слово спокойно, но оно заставило нескольких учеников слегка вздрогнуть.

— Просветление — это не медитация под деревом и не случайная вспышка в голове. Оно приходит тогда, когда вы упираетесь в предел. Ваши физические навыки, ваши энергетические практики — всё выходит на максимум. И вы понимаете, что дальше обычными методами не продвинетесь. В этот момент у кого-то появляется инстинктивное ощущение, будто дверь открыта, нужно только шагнуть. У других — нет. И тогда им требуется толчок: событие, опасность, редкий шанс. Кто-то находит его в бою, кто-то — в одиночестве, кто-то — в осознании себя.

Он сделал короткую паузу, оглядел зал.

— Это первый переход. Тот, кто его не пройдёт, останется на месте навсегда.

Кайрен переключил проекцию, и над доской возникла схема человеческой фигуры, вокруг которой светились линии.

— Теперь второй шаг. Переход с 1 на 2 уровень. Здесь всё сложнее. Ваш маяк уже содержит энергию, но тело должно выдержать её полностью. И не просто хранить — использовать её целиком, без утечек, без остатка. Если ваше тело слабое, энергия разорвёт вас изнутри. Если ваши каналы не готовы, они перегорят. Если вы боитесь собственной силы — она подчинит вас, а не вы её.

Он показал линии на схеме — они вспыхнули ярче, затем погасли, как будто ломаясь.

— Многие думают, что второй уровень — это просто больше силы. На самом деле это слияние силы и тела. Если первое просветление открывает дверь, то второй переход проверяет, способны ли вы пройти сквозь неё, не разрушив себя.

— Что же касается стадий внутри каждого уровня, — продолжил Кайрен, — то здесь меньше тайн. Каждое деление — начальная, средняя и последняя стадии. Всё определяется количеством энергии в маяке. Чем больше её у вас в сумме, тем выше стадия.

Он поднял палец.

— Но не обманывайтесь. Количество — это не всё. Ваш предел зависит от того, насколько широк сосуд. Можно залить реку в узкий сосуд, и он треснет. Можно каплю влить в просторный, и там останется пустота. Вот почему столь важно расширять свои возможности.

Схема сменилась, и на ней появились символы: пилюля, артефакт, сияющий кристалл.

— Способы увеличения предела разные. Есть пилюли — большинство лишь временно расширяют границы с побочным эффектом. Есть редкие, что дают эффект навсегда. Есть артефакты и сокровища, которые дают силу, но требуют цену. Иные идут своим путём — через осознанные практики, закалку тела или необычные методы, о которых другие и не слышали.

Кайрен опустил ладонь.

— А дальше, — его голос стал глубже, — всё индивидуально. Нет одинакового пути. Один из вас сможет прорваться через боль и кровь, другой — через спокойствие и тишину. Один будет искать силу в разрушении, другой — в созидании. Иногда эти дороги различаются на сто восемьдесят градусов. И ни одна не гарантирует вам успеха!

Он умолк, позволив словам улечься.

Несколько секунд в зале стояла тишина. Калэн с блеском в глазах чуть приподнялся на месте, словно каждое слово Кайрена казалось ему вызовом. Рино сидел неподвижно, взгляд его был сосредоточен. Дэрис, как обычно, не выражал эмоций, но в его позе чувствовалось напряжение.

Кайрен снова заговорил:

— Запомните. Переход — это не цифра в списке. Это не этап, который можно пройти по чужому образцу. Это выбор, который всегда требует цену. Иногда цену, которую не каждый готов заплатить.

Он посмотрел в зал — не пристально, но достаточно долго, чтобы каждый почувствовал, будто эти слова обращены лично к нему.

— Ваша задача — найти путь. Не чужой, не навязанный, а свой.

И его голос стих.Кайрен сделал шаг в сторону, и изображение на голографической доске сменилось. Вместо схем теперь проявились силуэты людей, полупрозрачные, будто сотканные из тумана.

— Вы знаете, — начал он негромко, — что путь культиватора зовут дорогой силы. Но на этой дороге больше обломков, чем следов победителей. И сегодня я расскажу вам не о тех, кто дошёл, а о тех, кто сорвался.

Силуэты на проекции дрогнули, превратившись в фигуры учеников.

— Первый пример. Кандидат из набора пятьдесят лет назад. Талантливый, быстрый, энергичный. Решил, что накопленного достаточно, и попытался прорваться на первый уровень. Но просветления он не испытал. Вместо этого попытался сломать дверь грубой силой. Его маяк раскололся, и он остался калекой. До конца жизни так и не смог ощутить энергии, хотя прожил ещё двадцать лет.

Проекция показала силуэт с расколотым маяком. Несколько учеников невольно переместились на стульях, словно ощущая хрупкость собственного тела.

Кайрен продолжил:

— Другой случай. Ученик, уже достигший первого уровня. Гордый, нетерпеливый. Решил прорваться дальше, но тело не выдержало. Внутренние каналы были слишком слабы. Энергия, которую он собрал, вырвалась наружу и сожгла его изнутри. Его тело превратилось в прах ещё до того, как его друзья успели крикнуть его имя.

Силуэт на проекции вспыхнул и растворился. В зале повисла тяжёлая тишина.

— Третий пример, — голос Кайрена был ровным, без жалости, без осуждения. — Кандидат, который решил использовать запрещённые методы. Его сила действительно возросла. Он прорвался быстро, за несколько месяцев, тогда как другим требовались годы. Но маяк оказался нестабилен. Энергия текла по трещинам, тело разрушалось изнутри. Он прожил меньше десяти лет, и все эти годы были мучением.

На доске возникло искажённое лицо, искажённое не болью даже, а пустотой.

Ученики молчали. Даже Калэн, обычно полный слов, лишь сжал губы. Его блеск в глазах сменился тенью сомнения. Рино сидел неподвижно, взгляд его был тяжёлым. Дэрис не изменился внешне, но пальцы его рук были сжаты в замок, так крепко, что побелели костяшки.

Арден усмехнулся, но теперь его улыбка выглядела натянутой. Сирон остался спокойным, только его глаза чуть сузились. Лиан смотрела прямо на доску, выражение её лица было непроницаемым.

Кайрен убрал проекцию. Зал погрузился в полумрак ровного освещения.

— Ошибки при прорыве не прощают, — сказал он. — Их нельзя исправить. Никто не даст вам второй шанс. Это не обучение письму или счёту. Если вы ошибётесь, то расплата будет мгновенной.

Он говорил без нажима, но от этого слова звучали только тяжелее.

— Запомните главное. Не торопитесь. Тот, кто бежит вперёд, чаще всего падает первым. Лучше потратить годы на подготовку, чем день — на смерть.

Он перевёл взгляд на зал. Несколько секунд он молчал, и ученики чувствовали, как этот взгляд будто проверяет каждого из них.

— Ваши амбиции будут толкать вас вперёд. Зависть к другим будет подталкивать. Вы увидите тех, кто прорвался раньше, и решите: “Я тоже могу”. Это ловушка. То, что сработало для одного, убьёт другого.

Нерокс сидел, не отводя взгляда от Кайрена. Слова наставника звучали верно, но для Нерокса они оставались лишь чужими примерами. Его энергия не имела ничего общего с этим опытом — она была слишком иной, чтобы её можно было объяснить теми же словами.

Но Нерокс не подал вида.

— Я рассказываю вам это не для того, чтобы напугать, — наконец произнёс Кайрен. — Я хочу, чтобы вы понимали цену. За каждым шагом стоит выбор. За каждой дверью — риск. Уважайте его. Иначе эта дорога сожрёт вас.

Он отступил на шаг, и проекция погасла. В зале воцарилась тишина.

Нерокс услышал, как кто-то за его спиной выдохнул с облегчением. Другой — нервно переставил ноги. Атмосфера в аудитории изменилась: азарт, с которым многие пришли, растворился в тяжёлых мыслях.

Кайрен скрестил руки за спиной. — На этом примеры окончены. У вас ещё будет время обдумать услышанное. Но помните: это не теория. Это судьба.

И зал замолчал окончательно.

Когда слова Кайрена стихли, аудитория ещё несколько мгновений оставалась в напряжённой тишине. Казалось, даже воздух стал плотнее, тяжелее. Кто-то украдкой шевелил пальцами, будто проверяя, течёт ли энергия внутри так же спокойно, как раньше. Другие сидели неподвижно, стараясь не выдать собственный страх.

Первым нарушил молчание Калэн. Он шумно выдохнул и, наклонившись к Рино, прошептал:

— Ну и ну... Звучит как настоящее испытание, а?

Его глаза блестели, на лице мелькнула почти мальчишеская улыбка.

Рино медленно повернул голову, посмотрел на него серьёзным взглядом. — Испытание? — его голос был низким, сдержанным. — Это не игра, Калэн. Слышал же: один неверный шаг, и всё кончено.

— Да ладно тебе, — попытался улыбнуться Калэн, но улыбка вышла натянутой. — Зато какой шанс! Представь: ты прорываешься быстрее остальных, и сразу все смотрят на тебя иначе.

— А потом все смотрят на твой прах, — сухо заметил Рино.

Калэн хотел что-то возразить, но рядом заговорил Дэрис. Его голос прозвучал негромко, но в нём чувствовалась твёрдость:

— Тело — слабое звено. Большинство сгорают именно там.

Эти слова повисли в воздухе тяжёлым напоминанием. Калэн нахмурился, но промолчал.

Нерокс наблюдал за ними молча. Он видел, как Калэн, полный энтузиазма, всё равно начал задумываться. Видел, как Рино внутренне напрягся, будто уже готовился к предстоящим испытаниям. Дэрис оставался таким же невозмутимым, но в его глазах мелькнуло понимание — он не просто слушал лекцию, он делал выводы.

Слева раздался тихий смешок. Арден Крайт, откинувшись на спинку кресла, смотрел на остальных с насмешкой.

— Слушать вас смешно, — сказал он достаточно громко, чтобы слышали несколько рядов вокруг. — Воины не должны бояться. Кто трусит перед прорывом — тот никогда не станет сильным.

Калэн резко повернулся к нему. — А ты, значит, не боишься?

— Конечно нет, — усмехнулся Арден. Его голос был полон уверенности. — Я знаю, что справлюсь. У меня сила клана, поддержка семьи и собственный талант. Я не из тех, кто ломается.

Его слова прозвучали гордо, но в них не было показной бравады — скорее убеждённость в собственной исключительности. Несколько учеников переглянулись, кто-то кивнул, кто-то наоборот — отвёл взгляд, раздражённый его самоуверенностью.

Сирон Лейт, сидевший неподалёку, медленно повернул голову к Ардену. Его взгляд был холодным, лишённым всяких эмоций.

— Самоуверенность — тоже ошибка, — сказал он тихо, но достаточно отчётливо. — И часто смертельная.

Арден фыркнул, но больше не ответил.

Лиан Эрвей всё это время молчала. Она сидела прямо, руки сложены на коленях, взгляд устремлён на гаснувшую доску. Но в какой-то момент её глаза скользнули в сторону — на Нерокса. Взгляд был коротким, как проверка. Она будто хотела убедиться, что он слушает, что понимает сказанное. Но Нерокс не ответил ей, не изменил выражения лица.

Он сидел спокойно, хотя внутри его мысли двигались иначе. Всё, что говорил Кайрен, было верно для остальных. Для него же — не до конца. Но он понимал: нельзя выделяться. Нельзя показывать, что твой путь слишком другой. Поэтому он оставался тихим наблюдателем, позволяя другим спорить, бояться или кичиться.

— Интересно, — снова заговорил Калэн, теперь тише, почти для себя. — Значит, всё решает момент. Одно просветление — и ты другой.

— Или мёртвый, — снова добавил Рино.

Дэрис слегка качнул головой. — Важно не только дожить до этого момента. Важно быть готовым. Большинство думают, что готовы, а потом умирают.

Слова повисли между ними, тяжёлые, как камень.

Нерокс уловил, как атмосфера в зале изменилась. Там, где раньше витали азарт и лёгкие шутки, теперь чувствовались тени страха и недосказанности. Ученики больше не переговаривались так громко, каждый думал о своём. Кто-то уже видел себя победителем, кто-то — жертвой, но все понимали: дорога вперёд будет иной, чем они представляли.

И в этой новой тишине Нерокс чувствовал себя странно спокойным. Не потому, что верил в свою силу. А потому, что знал: его путь всё равно будет другим.Кайрен снова сделал шаг вперёд. Его ладонь слегка коснулась края стола, и свет голограмм окончательно погас. В аудитории повисла глубокая тишина.

— Запомните, — сказал он негромко, но так, что каждый услышал. — Ваш путь не похож на чужой. У каждого из вас будет собственный рубеж, собственная дверь, собственная цена. И никто не проведёт вас за руку.

Его голос был ровным, но в каждой фразе чувствовался холодный металл.

— Вскоре вам предстоит пройти первые испытания. Через несколько недель задания будут открыты. Они не сравнятся с прорывом, но покажут, кто способен идти дальше, а кто ещё не готов. Для одних это станет ступенью вверх, для других — препятствием, о которое они сломаются.

Он сделал паузу, обвёл взглядом зал. В этот момент каждый сидящий чувствовал, будто слова обращены лично к нему.

— Это не гонка. Это дорога. И тот, кто рванёт вперёд без подготовки, упадёт первым. — Он выдержал короткую паузу и закончил: — Найдите свой путь. Или вас похоронит чужой.

С этими словами он отступил назад.

В аудитории повисло странное чувство. Никто не решался первым заговорить. В воздухе оставалась тяжесть — не из страха, а из осознания. Каждый видел в словах Кайрена предупреждение, слишком близкое, чтобы отмахнуться.

Нерокс сидел спокойно, наблюдая за окружающими. Он видел, как одни студенты переглядывались с тревогой, другие — с упрямым блеском в глазах. Кто-то, наоборот, опустил голову, будто ему было достаточно услышанного.

Калэн шумно выдохнул и откинулся на спинку кресла. — Ну и наставничек… — пробормотал он, но голос его звучал уже не с прежним задором, а с оттенком задумчивости.

Рино посмотрел прямо перед собой, не отвечая. В его взгляде отражалась сосредоточенность, будто он уже мысленно строил план тренировок. Дэрис остался молчаливым, но Нерокс заметил, что тот не спешил вставать — словно хотел переварить каждое слово.

С других рядов доносились обрывки фраз. — …если всё так сложно, то как вообще дожить до второго уровня?.. — …значит, пилюли — не всегда решение… — …мне нужен будет наставник, я сам не справлюсь…

Но громких разговоров не было. Даже самые болтливые, привыкшие обсуждать всё вслух, сейчас были сдержанны.

Арден встал первым. Его движения были уверенными, как будто лекция не изменила ни его мыслей, ни настроения. Он поправил плечи и бросил: — Слабые всегда будут искать оправдания. Я не собираюсь задерживаться из-за чужих страхов.

Несколько человек посмотрели на него с завистью, кто-то — с презрением. Но он прошёл мимо, не обращая внимания.

Сирон поднялся следом, молча. Его лицо было спокойным, но в холодных глазах мелькнуло что-то, похожее на насмешку.

Лиан Эрвей встала медленно, плавно, словно её движения были заранее отточены. Постепенно аудитория опустела. Ученики выходили группами, тихо переговариваясь или молча. В воздухе ещё держался запах очищённого воздуха и слабый след от голограмм, но главным ощущением была тяжесть.

Нерокс поднялся последним из своей четвёрки. Калэн шагал рядом, всё ещё пытаясь найти в услышанном повод для шутки, но слова у него выходили короче, чем обычно.

— Слушай, ну ведь всё это преувеличено, да? — сказал он, будто проверяя реакцию друзей. — Не может же быть так, что каждый второй умирает. Наверняка это редкость.

Рино ответил сразу: — А сколько раз нужно умереть, чтобы это перестало иметь значение?

Калэн смолк. Дэрис лишь коротко произнёс: — Он прав.

Они вышли в коридор. Потоки света тянулись вдоль стен, отражаясь в металлических панелях. Шаги учеников звучали глухо, будто даже стены не хотели возвращать эхо.

Нерокс шёл рядом, молчаливый. Его взгляд был устремлён вперёд, но внутри царила тишина.

И всё же он понимал: чтобы остаться незамеченным, придётся соблюдать видимость. Притворяться, что его дорога примерно такая же, как у других.

И поэтому он шагал в ногу с остальными, сохраняя спокойное выражение лица, будто лекция коснулась его так же, как и всех.

Но глубоко внутри он чувствовал: этот путь, о котором говорил Кайрен, никогда не станет его дорогой.

Столовая Академии шумела так, будто здесь собрались не сотни, а тысячи учеников. Металлические подносы скользили по лентам выдачи, автоматы шипели, наполняя стаканы паром, а над всем этим стоял запах тушёного мяса и сладкого чая. Шум походил на ровный фон — привычный и даже немного успокаивающий после тренировок.

Нерокс сел за стол вместе с Калэном, Рино и Дэрисом. Перед каждым оказался стандартный набор: суп, кусок хлеба, тушёные овощи, мясо и тонкая плитка сладкого к чаю. Еда была простой, но сытной, и в Академии никто особенно не жаловался — после нагрузок желудок принимал почти всё.

Калэн откинулся на спинку стула, закинув руки за голову. — Ну, что скажете, господа будущие легенды? — протянул он. — Мы выживем в этом заведении или нет?

— Вопрос риторический, — заметил Рино, не поднимая глаз от тарелки. — Если спрашиваешь у нас, значит, сам не уверен.

— А я-то думал, ты меня подбодришь, — вздохнул Калэн театрально. — Вот же характер у тебя.

Дэрис коротко бросил: — Характер — тоже оружие.

Калэн на секунду замолчал, будто пытался понять, шутка это или серьёзно, а потом махнул рукой. — Ладно, не суть. Слушайте лучше новость. — Он подался вперёд и понизил голос. — В библиотеке Академии можно найти записи обо всех видах культиваторов. Прямо обо всех. От начальных уровней до тех, что обычному человеку и не снились.

Рино приподнял бровь. — Слухи. У новичков доступ ограничен.

— Не совсем, — возразил Калэн. — Я слышал, что базовые записи открыты для всех. Техники, истории, даже отчёты о прошлых наборах. Представляешь? Можно узнать, кто был до нас и как закончил.

Дэрис откинулся назад и сказал спокойно: — Это правда. В библиотеке действительно много материалов. Но толку от них будет мало, если не знать, что искать.

Нерокс поднял взгляд от своей тарелки. — Какие именно записи?

— Во! — Калэн хлопнул ладонью по столу. — Наконец-то ты оживился. А то сидишь обычно как наблюдатель в музее.

Рино фыркнул. — У него хотя бы есть интерес к делу. В отличие от тебя.

— Эй! — Калэн возмутился, но глаза его блестели. — Я просто знаю ценность информации. Представляете, какие там могут быть секреты? Старинные техники, забытые методы прорыва…

— И десять способов умереть от собственной глупости, — заметил Рино.

Калэн сделал вид, что не слышит, и продолжил вдохновлённо: — Вот ты, Нерокс, вечно молчишь. Но я уверен: если тебя в библиотеку пустить, ты выйдешь оттуда с новой силой или, как минимум, с пачкой идей.

Нерокс спокойно ответил: — Книжки хотя бы не жалуются.

Рино усмехнулся, а Калэн замер на секунду, потом рассмеялся: — Ха! Вот это было метко. Надо же, ты умеешь шутить.

— Иногда, — сказал Нерокс. Он действительно редко вмешивался в такие разговоры, но сейчас мысль о библиотеке зацепила его. Информация могла оказаться полезнее десятка тренировок.

— В общем, — Калэн махнул рукой, — предлагаю сходить туда завтра. Я-то точно найду что-нибудь интересное.

— Ты найдёшь расписание уборки залов, — заметил Рино. — И будешь уверять нас, что это секретная техника концентрации.

Калэн не удержался от смеха, и даже Дэрис чуть дернул уголком губ.

Нерокс молча доел мясо и отложил вилку. Мысль уже была решена: завтра он зайдёт в библиотеку. Даже если доступ ограничен, базовые сведения стоит прочитать самому, а не ждать, пока их перескажут другим голосом.

— Так и запишем, — пробормотал Калэн, поднимая кружку чая. — Завтра у нас экскурсия в храм знаний. Надеюсь, там не заставят молиться.

— Ты точно не выдержишь тишины, — сказал Рино.

— А я умею быть тихим! — возмутился Калэн, но тут же добавил: — Ну, иногда. В минуты опасности. Или когда сплю.

— Лучше чаще, — заметил Дэрис.

Калэн развёл руками, изображая покорность. — Всё, сдаюсь. Пусть Нерокс будет нашим проводником в мир тишины и книжек.

Нерокс не стал возражать. Мысль о библиотеке всё ещё держалась у него внутри — ровная, холодная, как камень, который стоит поднять, чтобы посмотреть, что под ним скрыто.После ужина они разошлись каждый по своим делам. Калэн увлёк Рино в сторону тренировочных залов, обещая показать «новый способ держать стойку». Рино сначала хотел отказаться, но потом махнул рукой — видимо, решил, что проще пойти и проследить, чтобы Калэн не сломал себе что-нибудь. Дэрис, как всегда, выбрал тишину и направился в общежитие.

Нерокс остался один. Внутри всё ещё держался интерес после разговора про библиотеку, но идти туда прямо сейчас смысла не было — доступ в поздний час ограничен, а в голове шумели чужие голоса, требующие уединения.

Он вышел на центральную аллею Академии. Вечер уже успел окутать здания мягким полумраком, и светильники вдоль дорожек зажглись ровным светом. Воздух был прохладным, лёгкий ветер разгонял остатки дневной духоты. Шаги учеников редели, большинство расходилось по комнатам. Но один корпус впереди светился и шумел так, будто внутри происходила ярмарка.

Здание клубов.

Нерокс остановился у входа, рассматривая фасад. Внешне оно ничем не отличалось от других: те же панели, то же ровное освещение. Но за дверями стоял гул, похожий на голос улья. Мысль зайти возникла сама собой. Разговоры о клубах мелькали ещё месяц назад, но времени не было. Сегодня можно хотя бы взглянуть, что здесь вообще есть.

Он прошёл внутрь. Автоматические двери разъехались, и шум накрыл его волной.

Здесь царила атмосфера, совсем непохожая на академическую. Внутри не было привычной тишины и упорядоченности. Голографические панели вспыхивали, рекламируя новые объединения. Группы студентов спорили, жестикулируя так, будто решали судьбу Империй. Кто-то раздавал листовки с названием клуба, кто-то пытался устроить показательные выступления прямо посреди зала.

Нерокс замедлил шаг.

На первом этаже вдоль стен стояли панели с названиями: «Клуб меча», «Боевой клуб», «Клуб охотников», «Клуб охотников» — снова, но с другой эмблемой. В одном случае красный клинок, в другом — два перекрещённых меча, в третьем — силуэт зверя на фоне луны. Разница — только в цвете и логотипе.

Нерокс всмотрелся в одну из голограмм. Под ней мелькали условия вступления: «Минимум пять человек для основания. Название. Лидер. Всё.»

Он склонил голову чуть набок. Значит, даже одинаковые имена не запрещены. Не удивлюсь, если скоро появятся три «Клуба драконьего кулака» и пять «Охотничьих союзов».

На втором этаже было шумнее. Там собрались те, кто пытался сразу продемонстрировать «серьёзность». Один клуб устроил тренировочный поединок — два новичка лупили друг друга палками, громко объясняя, что это «методика древних мастеров». Рядом стоял стенд с гордым названием «Клуб абсолютной стойки». Нерокс задержался на мгновение и увидел, как один из участников продержался на одной ноге сорок секунд, после чего упал. Остальные зааплодировали.

Он продолжил идти, не вмешиваясь.

В каждом углу что-то кипело: здесь спорили, чей клуб «по-настоящему» уникален, там два лидера пытались переманить одного и того же новичка, обещая «безопасные задания» и «доступ к редким пилюлям» — хотя очевидно, что у них ничего такого не было.

Нерокс слушал фразы фоном. — «Наш клуб — это будущее Академии!» — «Нет, наш клуб настоящий!» — «А у нас символ красивее!»

Поднявшись на третий этаж, он нашёл секцию, где клубы пытались выглядеть серьёзнее. Там уже стояли аккуратные столы, люди раздавали таблички, кто-то даже успел сделать формы с символами. Но названия повторялись и там: «Клуб исследователей», «Исследовательский союз», «Союз исследователей».

Нерокс остановился у окна, глядя на всю эту картину сверху. Шум сливался в единый поток, клубы множились, как клетки.

Создать клуб просто. Пять человек, название, лидер. Этого хватает. Но чтобы появился смысл, нужно больше, чем буквы на голограмме.

Он задержался ещё на пару минут, а затем повернулся и пошёл вниз.

Возле выхода к нему подскочил какой-то парень с листовкой. — «Вступай в наш Клуб небесного меча! Мы уже собрали семь человек!»

Нерокс взял листовку, мельком взглянул и вернул обратно. — Уже есть такой клуб этажом выше.

Парень замер, не зная, что ответить. Нерокс прошёл мимо.

Автоматические двери снова раскрылись, выпуская его на вечернюю аллею. Снаружи было тише, прохладнее. Шум клуба остался позади, словно он вышел из другого мира.

Рано. Слишком много шума и слишком мало сути. Алмаз среди угля найти будет сложно. Но уголь всё равно нужен, чтобы из него под давлением рождался алмаз. Вопрос — когда и где.

Он двинулся по дорожке в сторону жилого корпуса.Вечерний воздух встретил прохладой. После шумного клубного корпуса тишина аллеи показалась особенно густой. Светильники вдоль дорожек зажглись ровным сиянием, и шаги звучали мягко, будто сама Академия хотела успокоить тех, кто ещё не ушёл спать.

Нерокс шёл неторопливо. В голове крутилась свежая мысль: «Слишком много клубов, слишком мало смысла. Всё выглядит как зачатки будущего, но сейчас найти там что-то настоящее — почти невозможно». Он не спешил, позволяя этим словам осесть.

Впереди показалась знакомая фигура. Прямая осанка, спокойные движения, чёрные волосы. Сирон Лейт. Он шёл прямо по дорожке, и было ясно, что сворачивать не собирается.

Нерокс чуть замедлил шаг. Внутри мелькнул вопрос: «Он тень Ардена или что-то большее?»

Когда они поравнялись, Нерокс заговорил первым: — Привет. Скажи, ты вроде как с Арденом заодно?

Сирон остановился. Его взгляд был спокойным, почти холодным, но в глубине глаз мелькнуло лёгкое удивление. Он выдержал короткую паузу и ответил негромко, словно каждое слово он подбирал заранее: — Я сам по себе. Мы с Арденом дружим с детства, но наши кланы редко бывают союзниками. Алый Стандарт и Чёрный Шип всегда имели разногласия.

Он сказал это без эмоций, будто сообщал простую истину.

— Сейчас мы используем друг друга, — продолжил Сирон. — Но не уверен, что Арден это понимает.

Нерокс посмотрел на него чуть дольше обычного. — Вполне ожидал услышать такое. Особенно учитывая, как он реагирует на твои слова.

Сирон позволил себе лёгкую улыбку. Она почти сразу исчезла, но успела подчеркнуть спокойствие его лица. — Что ж, если я ответил на твой вопрос, пойду дальше по своим делам.

Сирон ушёл, растворяясь в вечерней аллее. Его шаги звучали ровно, ни на мгновение не сбиваясь, словно он шёл по заранее намеченной линии.

«Нерокс интересный. Он замечает больше, чем показывает. Даже реакцию Ардена уловил. Придётся за ним присматривать», — мелькнула у него мысль.

Он больше не задерживался, растворяясь в темноте, оставляя после себя лишь лёгкое ощущение холодной собранности.

Нерокс смотрел ему вслед недолго. Он знал, что такие слова не бросаются на ветер. И если Сирон сказал «сам по себе», значит, именно так он себя и видел. Но то, что видел он сам, оставалось вопросом.

Путь к жилому корпусу занял несколько минут. Академия уже погрузилась в вечерний ритм: редкие группы студентов возвращались с тренировок, кто-то обсуждал завтрашние занятия, несколько голосов доносились издалека. Здание, где находились комнаты, светилось ровно, окна излучали тёплое сияние.

Комната встретила его привычной тишиной. Калэна ещё не было — скорее всего, он завис в тренировочном зале, доказывая кому-то очередную «гениальную стойку». Рино мог уйти с ним, чтобы проследить, а Дэрис наверняка уже сидел где-то с книгами.

Нерокс сел на кровать и опустил ладони на колени. Несколько секунд он просто слушал тишину: гул вентиляции, редкие шаги в коридоре, приглушённые голоса из соседних комнат. Всё это создавалo ощущение спокойного фона, на котором можно работать.

Он закрыл глаза. Внутри медленно поднялась энергия — холодная, тягучая, не похожая на то, что описывали наставники. Она не стремилась наружу, но и не оставалась спокойно на месте. Словно река, которая текла сразу в нескольких направлениях.

Нерокс попытался собрать её в одну линию, направить. Поначалу получилось: энергия послушно сдвинулась, словно реагировала на его желание. Но через мгновение она расплылась снова, уходя в стороны.

«Слишком рыхлая. Словно не моя», — подумал он.

Он попробовал ещё раз. Сжал пальцы, сделал вдох и выдох, сосредоточившись. Внутри возникла тишина, и на миг показалось, что энергия поддалась. В груди стало плотнее, дыхание ровнее. Но вскоре напряжение исчезло, словно кто-то развязал узел.

Нерокс открыл глаза. Комната оставалась той же: свет панели на стене, ровный холод пола, аккуратно сложенные вещи на столе. Но внутри оставался след — будто он на мгновение прикоснулся к чему-то настоящему, но не смог удержать.

Он снова закрыл глаза.

«Даже эта энергия должна поддаваться контролю. Вопрос только в том, какой ценой».

Дыхание стало ровным. Вечер тянулся тихо, и в этой тишине шаг за шагом он продолжал свои попытки.

Где-то за окном прошумел ветер, но Нерокс не обратил внимания. Для него остался только один звук — его собственное дыхание и холодная, непокорная энергия, которую он учился сжимать и отпускать, будто проверяя границы её терпения.

Кабинет Каэля Вирена утопал в полумраке. За высоким окном уже давно опустился вечер, и только светящиеся панели на столе освещали пространство мягким голубоватым сиянием. Воздух был неподвижным и тихим, нарушаемым лишь едва слышным гулом систем вентиляции.

Стол перед директором был завален личными делами новых учеников. Упорядоченные папки и голографические записи с экзаменационных боёв. На каждой папке — имя, возраст, клан или происхождение. Каэль сидел прямо, его ладонь скользила по поверхности стола, выбирая очередное досье.

Первым в руках оказалась тонкая папка. На обложке значилось: Селина Арден. Каэль открыл её и посмотрел запись.

На экране возникла девушка с алыми глазами и красными волосами. Её движения были точными и уверенными, удары — рассчитанными, будто она заранее знала слабые места противника. Каэль наблюдал внимательно, но без видимых эмоций.

— Алый Стандарт всегда отличался силой, — произнёс он негромко, словно для самого себя. — Но у этой девушки есть и ум. Уверенность, внимание к деталям, контроль над собой. Если не свернёт, станет опорой.

Он отложил папку в сторону, чуть сдвинув её ближе к краю стола.

Следующая папка: Сирон Лейт. На голограмме появился юноша с холодным взглядом. Его бой выглядел почти бесстрастным: он двигался экономно, но каждое движение было выверенным.

— Чёрный Шип… — Каэль задержал взгляд. — Эти никогда не действуют открыто. Холодный, осторожный, скрытный. Такой может стать оружием… а может вонзить клинок в спину.

Он закрыл папку и положил поверх предыдущей.

Далее: Лиан Эрвей. На записи она сражалась с решимостью, её движения были быстры, глаза полны ярости. В каждом ударе чувствовалась сила воли и желание доказать что-то не только другим, но и себе.

— Сильная воля, — сказал Каэль, чуть нахмурившись. — Но предвзятость к тёмным культиваторам… это может стать огнём, который сожжёт её изнутри. Если удержит себя — станет воином. Если нет… обернётся бедой.

Он закрыл папку и аккуратно подвинул её в сторону.

Оставалось ещё несколько дел. Пара имён мелькнула быстро: дети из уважаемых семей, представители мелких кланов. Потенциал у них был, но не выделялся.

И, наконец, он взял последнюю папку. На обложке: Нерокс Вален.

Каэль открыл её и задержался дольше, чем на остальных. На голограмме — момент вступительного экзамена. Бой с Лиан Эрвей. Падения, удары, финальная сцена, когда мальчишка поднялся, но не смог ответить. В воздухе ощущалось что-то иное, чужое.

Каэль вздохнул. — Уже несколько сотен лет Империя не видела тёмных культиваторов, — произнёс он. — И вот — снова маяк этого цвета.

Он на мгновение прикрыл глаза. — Надеюсь, Академия справится. Иначе этот мальчишка может стать угрозой.

Директор откинулся на спинку кресла. Его взгляд скользнул к окну, за которым темнели силуэты Академии.

— Эти ученики… — сказал он тихо. — Возможно, станут столпами Империи. А возможно — её разрушителями.

На столе тихо мигали индикаторы, отражая холодное сияние на лице директора. Он сидел неподвижно, словно взвешивая не только судьбы учеников, но и будущее всей Империи.Утро в Академии начиналось неспешно, но порядок чувствовался во всём. Одни ученики поднимались ещё затемно, выходили на пробежки и возвращались с влажными волосами и усталыми лицами. Другие предпочитали лишние полчаса сна, и только спешка на аллеях выдавала, кто из них проспал завтрак.

Нерокс проснулся в своей комнате, где всё оставалось так же тихо, как и вечером.

Он поднялся, умылся и быстро собрался. Утро никогда не занимало у него много времени. Всё, что нужно, было сведено к минимуму.

Выйдя в коридор, Нерокс заметил, что другие ученики из его корпуса уже собирались: кто-то направлялся в тренировочные залы, кто-то обсуждал предстоящие задания, кто-то просто зевал, держа в руках кружку горячего напитка. Лица были разными, но объединяло их одно — ожидание. В Академии время текло иначе: каждый день мог оказаться шагом в сторону силы или падением.

Он вышел во двор. Утренняя прохлада ещё держалась, лёгкий ветер колыхал верхушки деревьев, высаженных вдоль аллей. Солнце пробивалось сквозь здания и отражалось в стекле, разливаясь бликами.

На центральной площади стояли группы студентов. Нерокс узнал нескольких издалека — тех, с кем встречался на лекциях. Калэна среди них не было, но это было неудивительно: тот обычно появлялся ближе к завтраку, и чаще всего не один, а в компании тех, кто соглашался слушать его бесконечные истории. Рино и Дэрис, скорее всего, были в других корпусах.

Нерокс прошёл мимо и свернул на боковую дорожку. Его шаги были ровными, взгляд — спокойным. Но внутри держалась одна мысль, оставшаяся ещё со вчерашнего ужина: библиотека.

«Сегодня зайду. Даже если доступ ограничен, лучше увидеть самому».

Аллеи постепенно пустели. Часть студентов направлялась на тренировочные площадки, часть в столовую. Шум гулом отдавался между зданиями, но стоило свернуть в сторону библиотеки, как голоса стихали.

Здание библиотеки выделялось на фоне остальных. Оно было выше и строже: вытянутые вверх окна, массивные створки, светящиеся линии вдоль фасада. Не украшение, а символ — здесь хранилось то, что переживало поколения.

Нерокс остановился у входа. Несколько учеников сидели на ступенях, кто-то с браслетом в руках, кто-то с книгой. Разговоры были тихими, почти шёпотом. Внутри царила иная дисциплина — сюда приходили не спорить и не соревноваться, а искать.

Он задержался на миг, глядя на двери.

«Вчера клубы шумели, как базар. Там было много голосов, но мало сути. Здесь всё наоборот. Молчание, но в нём может быть больше силы, чем в десятке поединков».

Он толкнул створку.

Холодный воздух встретил его, вместе с ровным светом, который лился сверху. Бесконечные ряды полок уходили ввысь, теряясь где-то под потолком. Тишина стояла такая, что каждый шаг казался громким.

Нерокс сделал несколько шагов внутрь. Всё в этом месте будто требовало уважения — высота потолков, старые книги, тишина, не нарушаемая ничем.

Сегодня он пришёл не просто посмотреть. Сегодня он собирался найти ответы.Шаги Нерокса эхом отзывались по гладкому полу. Тишина здесь была почти осязаемой, тяжёлой. Она не давила, но требовала внимательности: любое лишнее движение казалось нарушением порядка.

Первый зал встретил его рядами голографических панелей. На них высвечивались указатели: «Теория энергии», «История Империи», «Техники тела», «Задания прошлых наборов». За каждой секцией тянулись высокие стеллажи. Книги и носители стояли ровными рядами, но многие из них были закрыты символами допуска.

У входа, за высоким столом, сидел библиотекарь. Пожилой мужчина с прямой спиной, тонким лицом и спокойными глазами. Его взгляд скользнул по Нероксу, задержался на мгновение и вернулся к голограмме, с которой он работал.

Нерокс прошёл мимо, не сказав ни слова. В этом месте слова и не требовались.

Он остановился у первой секции. Книги с серебристым переплётом, ровные, аккуратные. На обложках — простые символы: уровни, стадии, имена авторов. Он протянул руку, снял одну из книг, открыл. Внутри — краткие схемы, описания потоков энергии, пояснения к переходам. Всё выглядело упорядоченно и понятно.

Но чем дольше он читал, тем больше чувствовал расхождение.

«Моя энергия течёт равномерно, но при этом ускользает от моего контроля».

Он закрыл книгу и вернул её на место.

Сделал несколько шагов дальше. Там были свитки с отчётами прошлых наборов. Краткие сведения: кто прорвался, кто провалился, кто погиб. Чёрные строки на белом фоне. В них не было эмоций, только факты.

Нерокс задержался, прочитал несколько записей.

«Один погиб при переходе на 2 уровень. Другой сгорел при использовании запрещённой техники. Третий исчез — обстоятельства неизвестны».

Тексты были безжизненными, но за каждым стояли судьбы.

Он шагнул глубже в зал. Там было меньше учеников, чем в начале. Те, кто сидел за столами, были погружены в чтение, их лица освещал мягкий свет экранов.

Нерокс остановился у одной из дальних полок. Достал ещё одну книгу, пролистал. Внутри были описаны методы закалки тела — простые и сложные, от дыхательных практик до приёма редких трав. Всё выглядело знакомым и чужим одновременно.

Он закрыл книгу и поставил её обратно.

Тишина была нарушена лишь шорохом страниц где-то рядом. Нерокс повернул голову. В нескольких столах от него сидела девушка. Красные волосы блестели в свете ламп, алые глаза были сосредоточены на тексте. Она сидела прямо, и каждый её жест был точным, спокойным.

Селина Арден.

Она не заметила его или сделала вид, что не заметила. Продолжала читать, перелистывая страницы с той же размеренной уверенностью, с какой двигалась на лекциях.

Нерокс вернул книгу на полку и снова посмотрел на неё.

Нерокс отошёл к другой секции. Он достал очередную книгу и сел за свободный стол. Бумага была плотной, страницы чуть шуршали, когда он переворачивал их.

Внутри излагалась простая теория: энергия собирается в маяке, распределяется по каналам, с каждым уровнем укрепляется тело. Всё ясно и упорядочено. Но каждая фраза только подчёркивала разрыв.

«Это не моё. У меня энергия не течёт по таким правилам. Она не хочет ложиться в схемы этой книги».

Он закрыл книгу и положил ладонь на обложку.

Огляделся. Несколько студентов неподалёку были увлечены своими текстами. Никто не обращал внимания. Но ощущение чужого взгляда не отпускало.

Он снова посмотрел на Селину. Она перелистывала страницы легко, будто уже знала, что ищет. Её осанка не менялась, взгляд был собранным, а движения — точными. Слишком ровно для обычного чтения.

Нерокс поднялся и взял ещё одну книгу. На этот раз — отчёты боёв. Внутри — короткие записи о поединках прошлых наборов. Всё строго: дата, имена, результат. Иногда — причина поражения.

Он прочитал несколько строк.

— «Прорыв во время боя. Потеря контроля. Кандидат погиб». — «Задержка реакции. Удар по уязвимой точке. Поражение». — «Неумение распределить энергию. Тело разрушено».

Сухие строки, но они цепляли больше, чем любые красивые описания.

Он закрыл книгу и вернул её на место.

Селина подняла голову. Несколько секунд она просто смотрела, а потом снова опустила глаза. Но этого было достаточно: она запомнила, что он здесь.

Нерокс снова сел за стол. Положил руки на колени, прислушиваясь к себе. Энергия внутри вела себя спокойно, но ощущалась чужой, неподконтрольной.

«Если всё написанное верно для других, но не для меня… значит, мой путь совсем другой. Но как его найти?»

Он провёл ладонью по столу и поднялся. Книгу, лежавшую рядом, он решил вернуть на полку. К несчастью или, возможно, к удаче, именно у этого места находилась Селина Арден, занятая поисками чего-то среди рядов.Селина закрыла книгу и подняла взгляд. Алые глаза встретились с глазами Нерокса, и на её лице появилась лёгкая улыбка.

— Мы встречаемся слишком часто.

Нерокс не ответил сразу. Он спокойно поставил книгу на место, ладонью пригладил край переплёта, будто завершал начатое, и только потом повернулся к ней.

— Я так смог выделиться в твоей памяти за пару коротких встреч на лекциях и на улице?

Селина слегка наклонила голову и улыбнулась чуть шире.

— У меня хорошая память. И если я не смотрю прямо, это не значит, что я не анализирую. Твоих друзей я тоже запомнила: Калэн, Рино, Дэрис.

По коже Нерокса прошёл холодок. Он никогда не стремился к вниманию, оставался в тени, но она собрала о нём больше, чем многие, кто общался с ним дольше.

— Любопытно узнать, зачем тебе эта информация, — произнёс он. — Ты хочешь сказать, что у тебя на каждого ученика личное дело в голове? Не думаю, что у тебя это получится.

Селина покачала головой.

— Нет. Я не собираю сведения обо всех. Но видео твоего вступительного экзамена… то, где тебя, извини, избивала Лиан Эрвей, заинтересовало меня. В нашей Империи очень давно не было тёмных культиваторов.

Нерокс нахмурился.

— Откуда у тебя доступ? Эти записи недоступны никому, кроме персонала Академии.

Он пытался говорить тихо, но голос прозвучал жёстче, чем хотел.

Селина пожала плечами.

— Тебе стоит лучше понимать, на что способны кланы. Для моих связей достать видео было проще простого. Так что не думай, что ты настолько незаметен, как хочешь казаться.

Она чуть наклонила голову, и в её взгляде мелькнула насмешка.

— Личного дела я, к сожалению, так и не получила. Но интерес к тебе только возрос. Сразу уточню: интерес не любовный, чтобы ты не строил лишних догадок.

Нерокс задержал взгляд на её лице.

— Хорошо, алая ведьма. Делай с этой информацией, что хочешь. Видимо, мне не судьба оставаться в тени.

Улыбка на её лице осталась, но в ней появился холод.

— Не переживай. Я не собираюсь тебя шантажировать. Просто буду наблюдать.

Она прошла мимо, направляясь к выходу. Уже почти у двери обернулась и добавила:

— Но ещё раз назовёшь ведьмой — станешь угольком в моём костре.

Её шаги растворились в тишине библиотеки.

Нерокс проводил её взглядом, не меняя выражения лица. Но внутри проскочила мысль:

«Какая стерва всё-таки».

Он снова посмотрел на ряды книг. В голове было пусто, но ощущение встречи с Селиной оставалось острым, словно лёгкий ожог.

Библиотека Академии Меридиан располагалась в одном из боковых крыльев главного корпуса. Здание выглядело куда скромнее, чем величественные тренировочные залы или просторные аудитории, но внутри оно поражало масштабом. Высокие стеллажи тянулись до потолка, между ними проходили узкие коридоры, освещённые мягким жёлтым светом. Воздух здесь был неподвижным, сухим, пропитанным запахом бумаги и пыли, будто время замедлялось само по себе.

Шумов почти не было. Лишь редкие шаги и тихие шорохи страниц нарушали тишину. Большинство студентов предпочитало занятия и практики, чем длинные часы за книгами, и потому в это время в библиотеке находилось лишь несколько фигур, рассредоточенных по дальним рядам.

Нерокс вошёл внутрь, задержавшись на мгновение у входа. Его взгляд скользнул по рядам книг, и он ощутил лёгкую тяжесть в груди: всё это было знанием, собранным десятилетиями, а может, и столетиями. Для большинства учеников книги были вспомогательным материалом, но он чувствовал, что здесь можно найти нечто большее, чем сухие свитки.

У длинного стола у окна сидел библиотекарь. Мужчина средних лет с аккуратно зачёсанными волосами и резкими чертами лица. Он поднял глаза от бумаги, заметив Нерокса, и выпрямился. Его взгляд был внимательным, но без враждебности — скорее привычно оценивающим.

— Мне нужна книга о культиваторах, — произнёс Нерокс спокойным голосом, подходя ближе. — Особенно о различиях по маякам.

Библиотекарь слегка прищурился. — Новички редко интересуются этим настолько рано, — сказал он негромко. — Обычно достаточно лекций.

— Лекций не хватает, — ответил Нерокс коротко, не меняя выражения лица.

Некоторое время мужчина молчал, словно взвешивал, стоит ли направлять его туда, где лежат книги, не предназначенные для лёгкого чтения. Затем, наконец, кивнул.

— Есть один труд. «Природа маяков и пределы силы». Автор — Талирн Эсс, мастер-теоретик Империи. Довольно старый, но до сих пор считается одним из лучших. Найдёшь его на полке пятьсот тридцать четвёртой.

Нерокс едва заметно кивнул. — Благодарю.

Библиотекарь снова склонился над бумагами, а Нерокс направился вглубь библиотеки, шаги его почти не звучали на каменном полу.

Нумерация полок тянулась вдоль длинного зала. Металлические таблички с цифрами были прибиты к краям стеллажей, и свет ламп выхватывал их из полумрака. Нерокс двигался неторопливо, взгляд скользил по названиям: «Истоки боевых техник», «Слияние энергии и тела», «Тактика малых отрядов».

Чем глубже он заходил, тем меньше встречал учеников. Здесь царила почти полная тишина, лишь иногда где-то вдали хлопала страница. Вскоре он остановился у полки с нужной отметкой — «534».

На верхних рядах стояли тонкие свитки и сборники, нижние занимали тяжёлые тома в кожаных переплётах. Среди них, чуть в стороне, выделялась массивная книга. Обложка была тёмно-серой, потёртой по краям, но золотые буквы названия всё ещё читались ясно: «Природа маяков и пределы силы. Талирн Эсс».

Нерокс протянул руку и осторожно достал её. Книга оказалась тяжелее, чем он ожидал, и приятно хрустнула, когда он приоткрыл переплёт. Запах старой бумаги усилился, словно время само выплеснулось из страниц.

Он направился к ближайшему столу. Деревянная поверхность была чистой, а на краю лежала чернильная закладка — кто-то пользовался этим местом недавно. Нерокс сел, положил книгу перед собой и на мгновение задержал взгляд на обложке.

Эсс. Имя не было ему знакомо, но стиль переплёта и место хранения говорили, что труд ценили. Такие книги редко пылились зря.

Пальцы коснулись первой страницы, и буквы, выведенные строгим почерком, будто ожили в свете лампы.

Нерокс раскрыл книгу.

Страницы были плотными, шершавыми на ощупь, буквы — чёткими и вытянутыми. Автор явно писал не для того, чтобы украсить слова витиеватыми оборотами. Каждая строка была словно выточена из камня, сухая, но точная.

«В основе различий между культиваторами, — гласил первый абзац, — лежит не только сила, но и природа самой энергии, закреплённая в их маяке. Цвет маяка — это не просто оттенок, а выражение глубинной связи между телом, духом и потоком мира».

Нерокс задержал взгляд на этих словах. Для него маяки всегда были чем-то очевидным: данностью, которую невозможно изменить. Но здесь автор подчёркивал, что цвет — это не случайность, а фундамент, от которого зависят путь и пределы культиватора.

Дальше шло объяснение первого из маяков.

Красный маяк.

«Красный есть символ жара, разрушения и страсти. Культиваторы этого маяка обладают энергией огня, однако сам огонь не ограничен одним оттенком пламени. Пламя может быть алым, оранжевым, белым, даже синеватым, но источник его всегда один — бурлящая, нестабильная энергия разрушения».

Автор описывал, что красные культиваторы известны своей прямолинейностью. Их атаки редко бывают утончёнными: в их основе лежит подавление противника силой, масштабом и жаром. Там, где зелёный или синий культиватор будут искать обходной путь, красный предпочтёт сжечь препятствие.

Нерокс читал внимательно, отмечая детали.

«Существует множество форм огня. Некоторые развивают пламя до температуры, способной плавить металл за секунды; другие превращают его в лаву — вязкую, неумолимую массу, сжигающую всё на своём пути. Но вне зависимости от формы, красные культиваторы всегда несут в себе символ ярости. Их сила — это не только оружие, но и испытание для них самих. Они должны уметь сдерживать собственное пламя, иначе оно уничтожит их изнутри».

Он закрыл глаза на мгновение. Сдерживание силы — тема, знакомая ему куда ближе, чем хотелось бы.

Страница за страницей давала больше подробностей. Красные культиваторы легко становятся лидерами в боевых отрядах, их энергия вдохновляет союзников, но в то же время они редко доживают до глубокой старости. Тело, долгое время носившее в себе огонь, стареет быстрее, а культиватор вынужден постоянно бороться с истощением.

Нерокс перевернул страницу. Следующим шло описание зелёных.

Зелёный маяк.

«Зелёный есть символ роста, равновесия и живого начала. Культиваторы этого маяка считаются опорой общества, так как их сила может быть направлена не только на себя, но и на других».

Автор писал, что ошибочно воспринимать зелёных как слабых или исключительно лекарей. Их энергия действительно способна лечить, но это лишь малая часть возможностей.

«Некоторые из зелёных культиваторов способны ускорять восстановление энергии у союзников, другие накладывают кратковременные улучшения — сила, скорость, стойкость. Есть те, кто умеет переносить часть ран на себя, сохраняя жизнь товарища, и те, кто обращает собственную жизненную силу в щит. Однако не стоит забывать: зелёные никогда не бывают беспомощными в бою. Их энергия не уступает красным или синим, просто она не ищет мгновенного разрушения».

Нерокс заметил, что в этой главе автор использовал больше примеров. Он упоминал культиваторов, которые накладывали на врагов отрицательные эффекты: замедление движений, ослабление силы, дрожь в теле. Такие техники редко выглядели зрелищно, но в долгом бою именно они решали исход.

«В сражении, где красный будет обрушивать на врага пламя, а синий — рушить его защиту потоками воды и льда, зелёный создаст основу, которая позволит союзникам выстоять. В этом и заключается их истинная сила».

Стиль книги был строгим, но в каждой строке чувствовалась уважительная интонация. Автор явно считал зелёных не менее важными, чем остальные.

Нерокс отметил про себя: в Академии немало говорили о красных и синих, их демонстрировали на аренах, но зелёные оставались в тени. Возможно, именно потому, что их потенциал был сложнее показать в одиночном бою.

Он перевернул страницу.

Синий маяк.

«Синий есть символ потока, гибкости и стойкости. Культиваторы этого маяка связаны с водой и холодом, и в этом заключена их особенность. Там, где красные стремятся к разрушению, синие ищут контроль».

Автор описывал, что вода принимает любую форму. Она может быть мягкой и гибкой, но в то же время — неостановимой. Волна способна снести целый город, лёд — остановить армию.

«Синие культиваторы редко действуют резко. Их сила накапливается, словно река, набирающая течение. Они умеют удерживать врага, лишать его подвижности, изматывать долгими атаками. Лёд, туман, дождь, острые как клинки капли воды — формы их техник бесчисленны».

Нерокс задержался на одном из абзацев:

«Истинное мастерство синих в том, что они способны соединять мягкость и силу. Поток воды изгибается, но не ломается, а холод способен лишить врага решимости ещё до того, как удар нанесён».

Он задумался. Эта характеристика отличалась от привычного представления: в учебных залах чаще всего показывали синих через замораживание или ледяные копья. Но здесь говорилось о философии потока — о том, что синий культиватор живёт в гармонии с изменчивостью.

Дальше шли описания знаменитых мастеров прошлого. Один из них создавал ледяные поля, на которых армии врага не могли стоять на ногах; другой превращал туманы в непробиваемую завесу, скрывавшую союзников; третий умел вызывать наводнения даже в пустынях.

Чем глубже Нерокс читал, тем больше ощущал вес этой книги. Она не была сухим справочником. Автор писал так, будто хотел не просто объяснить различия, а донести понимание — почему культиватор обязан знать природу своего маяка.

Его пальцы коснулись края страницы. Впереди была глава о тёмных маяках.

Тёмный маяк.

«Тёмный маяк — редчайший из всех. Его нельзя отнести к одной стихии или единому направлению. Каждый тёмный культиватор уникален. Для одних их сила проявляется как искажённый огонь — черное пламя, пожирающее не только материю, но и саму суть вещей. Для других это может быть холод, настолько пронизывающий, что он сковывает даже сознание. Встречались и такие, чья энергия не имела формы, но всё, к чему они прикасались, гасло, будто вытянутое из реальности».

Нерокс провёл взглядом по строкам. Они отзывались странным холодом внутри.

«И всё же есть нечто общее, объединяющее их. Цвет. Любая способность, какой бы она ни была, окрашена в чёрный. Это не случайность и не внешняя иллюзия, а отражение глубинной сути их энергии. Чёрный — это отсутствие привычных границ, отказ от форм, которыми ограничен мир. Именно поэтому тёмные культиваторы считаются непредсказуемыми».

Автор делал паузы в тексте, вставляя примеры из прошлого. Он упоминал мастеров, чьи силы невозможно было классифицировать: один создавал огонь, который не гас даже под водой; другой обращал камень в пыль одним касанием; третий вызывал чёрный ветер, оставлявший за собой мёртвую землю.

«Главная опасность тёмных культиваторов не в том, что их энергия сильнее других, — писал Талирн Эсс. — Опасность в том, что они не поддаются предсказанию. Нельзя заранее знать, как именно проявится их маяк. Красный всегда связан с пламенем, зелёный — с ростом и поддержкой, синий — с водой и холодом. Но тёмный может стать чем угодно. Эта неизвестность пугает сильнее, чем сама мощь».

Нерокс медленно перелистнул страницу.

Дальше начиналась философская часть.

«Тёмный маяк отражает внутренний мир своего носителя. Его сила напрямую связана с эмоциями. Чем больше эмоций испытывает культиватор — тем сложнее ему удерживать контроль. Гнев, страх, отчаяние, даже чрезмерная радость могут обрушить на него силу, к которой он не готов. В этом и заключается трагедия тёмных: там, где другим достаточно тренировки и дисциплины, им необходима почти невозможная гармония между разумом и чувствами».

Нерокс задержался на этих словах. Внутри что-то дрогнуло.

«Если эмоций слишком много, энергия становится хаотичной. Она перестаёт слушаться хозяина и сама ищет выход. Случались случаи, когда культиваторы теряли рассудок, превращаясь в машины для убийств. Их тела продолжали двигаться, но сознание не выдерживало. Они не отличали врага от друга, разрушали всё вокруг, пока силы не иссякали или пока их не останавливали извне».

Строки будто давили тяжестью. Перед глазами невольно вставал образ того, как человек, ещё недавно живой и разумный, превращается в бездушное орудие разрушения.

«Иное проявление опасности связано с противоположностью. Когда эмоций нет вовсе. Если тёмный культиватор подавляет чувства, стремясь быть холодным и отрешённым, его сила не исчезает. Наоборот — она накапливается. Без выхода, без разрядки, она переполняет сосуд, которым является человек. И однажды это приводит к прорыву. Тогда энергия, ставшая слишком тяжёлой для сознания, вырывается сама, ломая тело и разум. Результат тот же — безумие и разрушение».

Нерокс почувствовал, как по коже пробежали мурашки. Автор описывал то, что он сам боялся увидеть в себе.

«Поэтому в Империи тёмных культиваторов всегда считали двусмысленной силой. Одни видели в них оружие — неуправляемое, но могущественное. Другие — угрозу, способную обернуться против любого. Их редкость не делает их ценнее в глазах общества. Наоборот, часто им достаётся клеймо. Их изучают, за ними следят, но полностью понять их не может никто».

Нерокс сжал пальцы на краю страницы.

Дальше шло резюме:

«Тёмные культиваторы — это крайность. Они либо находят путь к равновесию, достигая вершин, которые недоступны другим, либо погибают, не выдержав собственного бремени. Нет середины. И потому в хрониках Империи их судьбы всегда полны либо славы, либо трагедий».

Он откинулся на спинку стула. В библиотеке по-прежнему царила тишина, лишь где-то вдалеке скрипнула полка. Слова на странице будто ожили в его памяти, накладываясь на собственные воспоминания.

Всё, что он читал, слишком точно совпадало с тем, что он ощущал в себе. Его сила тоже не имела чёткой формы. Она не подчинялась обычным правилам. Она могла проявиться внезапно, без предупреждения, и в такие моменты он сам не понимал, удержит ли контроль.

Он снова посмотрел на строки.

«Не всякий, кто рождается с тёмным маяком, обречён. Но каждый обязан понять: его враг — не внешний мир, а он сам».

Нерокс провёл рукой по странице и закрыл книгу.

На мгновение он задержался в неподвижности. В голове роились мысли, но лицо оставалось спокойным.

Он аккуратно положил закладку между страниц, затем придвинул книгу ближе к себе. Ему предстояло ещё многое изучить, но уже эти строки казались предупреждением.

Нерокс долго сидел над закрытой книгой. Мысли текли медленно, но каждое из них оставляло за собой след.

Теперь он понимал, что автор имел в виду. Каждый культиватор — отдельный путь.

Он мог принять это объяснение, но внутри оставалось ощущение несостыковки.

В книге говорилось: тёмные культиваторы всегда имеют чёрный маяк. Это общий признак, объединяющий их, каким бы разным ни было проявление.

Нерокс закрыл глаза, и начал искать внутри себя маяк. Но сколько бы он ни искал, он ничего не находил. Ни искры, ни вспышки, ни того чёрного маяка, о котором говорилось в книге. Внутри не было ничего, на что можно было бы указать.

Это было противоречием.

Автор утверждал, что маяк есть всегда, его нельзя скрыть от себя или потерять. Но в нём — пустота. Значит ли это, что он вовсе не тёмный?

Мысль показалась опасной. Но столь же странным было и обратное: сила, которую он ощущал, проявлялась так же непредсказуемо, как у тёмных. Она не подчинялась обычным законам, она была чужой. И всё же у неё не было маяка.

Получалось, что даже в сравнении с другими тёмными он стоял в стороне. Книга дала ему много объяснений, но ни одно не подходило полностью. Она словно очертила границы, а он сам оказался за их пределами.

Он провёл ладонью по обложке и встал. Шаги эхом отдавались в пустом зале. Он понял главное: ответы в книгах полезны, но его путь не будет описан ни в одной из них.

Он вернул книгу библиотекарю и направился к выходу.

И хотя снаружи по-прежнему царила тишина, внутри него словно начал звучать новый, едва различимый гул — предчувствие того, что его путь не похож ни на один другой, слишком не похож.

Прошёл месяц. Для Академии это было всего лишь мгновение, но для учеников — длинный отрезок, наполненный тренировками, болью и первыми успехами. В коридорах и на тренировочных площадках всё чаще звучали разговоры о прорывах: кто-то уже сумел достичь 1 уровня, кто-то остался на месте.

Имя Ардена Крайта произносили с особым акцентом. Он сам не скрывал, что достиг прорыва, и слухи о его успехе быстро разошлись по Академии. Селина Арден тоже шагнула вперёд. Говорили, что её переход на новый уровень был спокойным и уверенным, без малейших сбоев, будто для неё это было естественно.

Нерокс слушал эти разговоры молча. Маяк он так и не увидел — внутри оставалась только пустота. Но за эти недели он изменился: каждое утро и вечер он проводил в зале, истязая тело до изнеможения. Удары по деревянным манекенам, упражнения с весами, изнурительные пробежки по двору Академии — всё это сделало его движения крепче и увереннее.

После душа он задерживался у зеркала дольше обычного. Его тело больше не казалось хрупким. Под кожей проступали очертания мышц, руки и спина набрали силу, дыхание стало ровнее. Но в глубине отражения он видел ту же пустоту в глазах. Нерокс понимал: если он будет ждать дальше, то скоро останется позади. Большинство перейдёт на первый уровень, а тогда догнать их станет в разы труднее. Он не мог полагаться на свой странный, невидимый маяк — но мог полагаться на тело и накопление опыта.

Опыт не дается в тренировочном зале. Его можно получить только в бою.

Мысль о том, чтобы выйти на Арену, не отпускала его последние дни. Там всё честно: ставка, соперник и исход. Победа или поражение. Никаких слов и слухов, только бой.

Он оделся в простую тренировочную одежду и направился к арене. Баллы были его слабым местом. За всю учебу в академии у него накопилось всего тысяча — смехотворная сумма для Академии. Ученики говорили, что «три сотни» — это минимум, без которого стыдно выходить на бой. У Нерокса проигрышей могло быть всего три. Дальше — пустой кошелек и долгий путь к восстановлению.

И всё же он шёл.

В Академии никто не запрещал убивать на Арене. Те, кто выходил туда, понимали: смерть — это часть правил. Для большинства это было местом, где проверяется не только сила, но и решимость жить.

Нерокс собирался войти в этот круг впервые и конечно испытывал страх смерти.

Арена находилась в глубине Академии, окружённая массивными стенами из белого металла. Снаружи она напоминала огромный купол с открытым верхом, где небо служило крышей. Внутри купол был разделён на десятки боевых кругов, и каждый из них был достаточно большим, чтобы вмещать сотни зрителей и двух бойцов.

Гул толпы сливался в единый поток: выкрики, азартные ставки, смех, разочарованные возгласы. На верхних рядах ученики занимали места, чтобы наблюдать, внизу ждали те, кто записался на бой.

Нерокс шагнул в зал ожидания. Здесь царила иная атмосфера: холодные стены, металлические стойки и длинная очередь кандидатов. Каждый перед боем подходил к полупрозрачной панели и вносил свою ставку. На ней загоралась цифра «300» — фиксированная сумма для каждого.

Он сделал то же самое, не произнося ни слова. Его тысяча баллов уменьшилась до семисот. «Три боя я могу проиграть. Четвёртого не будет»

Затем он занял место в очереди. Люди переговаривались вокруг, кто-то обсуждал предыдущие сражения, кто-то смеялся, предвкушая лёгкую победу. Никто не обращал на него особого внимания — он был всего лишь очередным номером в списке.

Наконец, над залом прозвучал металлический, лишённый интонаций голос:

— Бой номер пятьдесят шесть. Участники тридцать семь и двадцать три. Приготовиться.

Нерокс поднял взгляд. Это был его номер.

Толпа оживилась, кто-то крикнул ставку, другие загудели. Внутри арены зажглись линии, очерчивавшие круг. Пол поблёскивал, будто его только что отполировали, и отражал свет факелов по краям.

Он сделал шаг, переходя границу круга. С противоположной стороны вышел его соперник — крепкий парень, выше Нерокса, с коротко остриженными волосами и тяжёлым взглядом. На его лице появилась самодовольная усмешка.

— Новичок, — протянул он, вставая в стойку.

Над ареной разнёсся тот же роботизированный голос:

— Напоминаю правила Арены Академии Меридиан. Каждый участник перед боем вносит триста баллов. Победитель получает шестьсот, проигравший теряет поставленное. — Бой идёт до смерти, сдачи или потери сознания более чем на десять секунд. Если один из участников громко заявляет о капитуляции — бой немедленно прекращается. Если соперник теряет сознание и не приходит в себя — засчитывается поражение. — На арене разрешено всё. Калечить, ломать кости, убивать — часть боя. — Ответственность за последствия несёт сам боец. Академия не вмешивается. Ты сам выбрал путь.

Зал замер.

— Бой начинается.

Толпа взорвалась ревом, когда Нерокс и его соперник двинулись друг к другу.

Противник двинулся первым. Его шаги были тяжёлыми, но уверенными. Он сразу пошёл в лобовую атаку, сжимая кулаки.

Нерокс вскинул руки, перехватил удар, но сила была такова, что его отбросило назад на несколько шагов. Гул толпы усилился.

«Сильнее, чем я ожидал…»

Парень снова рванул вперёд. На этот раз Нерокс не стал принимать удар напрямую. Он ушёл в сторону, пропуская соперника мимо, и ударил локтем в рёбра. Враг зашипел, но устоял, тут же развернувшись.

Серия быстрых ударов обрушилась на Нерокса. Он отражал часть, уворачивался от других, но один кулак всё же задел скулу. Боль пронзила голову, зрение на миг потемнело.

Толпа закричала громче.

Нерокс выдохнул и сосредоточился. Месяцы тренировок сделали тело сильнее, но они не дали ему опыта предугадывать движения. Соперник бился так, будто уже не раз стоял на арене.

«Слишком прямолинейный. Уверен в себе. Но его шаги тяжелы…»

Он начал наблюдать. Каждое движение противника было мощным, но слишком открытым. Нерокс ждал момента, отступая, чувствуя, как дыхание становится тяжёлым.

Наконец, когда соперник занёс руку для нового удара, Нерокс резко шагнул вперёд и ударил кулаком в подбородок. Глухой звук, голова противника дёрнулась, но он удержался.

Тот зарычал и вцепился в Нерокса, обрушив его на землю.

Толпа взревела.

Нерокс изо всех сил напряг мышцы, перехватил руку соперника и резким движением локтя вдавил его в бок. Парень застонал, хватка ослабла. Нерокс вывернулся и вскочил.

Дыхание горело, мышцы ныли. Но он не остановился. Один рывок вперёд, удар ногой в колено — соперник пошатнулся. Следом кулак в висок. Тот рухнул на пол, тело дёрнулось и обмякло.

Роботизированный голос прозвучал мгновенно:

— Участник двадцать три без сознания. Отсчёт начат.

Толпа замерла. Секунды тянулись.

— Раз… два… три…

Нерокс стоял, тяжело дыша, наблюдая за неподвижным телом.

— …десять. Победитель — участник тридцать семь.

Гул толпы взорвался, кто-то кричал от восторга, кто-то свистел, недовольный проигрышем фаворита.

Нерокс опустил руки. Лоб был в поту, дыхание тяжёлое, тело ломило, но он стоял.

«Первый бой… А такой тяжелый»Победа принесла Нероксу не радость, а лишь тяжёлое дыхание и ноющую боль в мышцах. В зале ожидания он опустился на скамью, облокотился локтями на колени и закрыл глаза.

«Всего один бой, а тело уже гудит…»

Прошло полтора часа. Он успел восстановить дыхание, смыть кровь с лица и выпить холодной воды. Боль не ушла, но стала терпимой.

Металлический голос снова прорезал гул толпы:

— Бой номер шестьдесят второй. Участники тридцать семь и сорок первый. Приготовиться.

Нерокс поднялся. На этот раз его встречал другой соперник — худощавый парень с прищуренными глазами и лёгкой улыбкой. В отличие от предыдущего, он не шагал напролом. Его движения были плавными, уверенными, словно он заранее знал, чем всё закончится.

— Я видел твой первый бой, — сказал он, наклоняя голову набок. — Сильные удары, крепкие мышцы. Но на арене этого мало. Сила хороша против новичков. Против моей скорости она бессильна.

Нерокс молчал.

— Бой начинается, — прозвучал безэмоциональный голос.

Толпа загудела, когда соперник рванул в сторону, оборачиваясь боком. Он не стал нападать сразу, кружил вокруг, вынуждая Нерокса поворачиваться за ним. Движения быстрые, пружинистые, взгляд цепкий.

Первый удар пришёл внезапно — резкий выпад ногой в бедро. Нерокс попытался закрыться, но скорость подвела: боль пронзила мышцу, нога дрогнула. Второй удар кулаком пришёлся вскользь в плечо.

Толпа оживилась.

«Он не бьёт в полную силу. Проверяет меня».

Нерокс шагнул вперёд, пытаясь навязать ближний бой. Соперник резко отступил и ударил в живот. Воздух вырвался из лёгких, Нерокс согнулся, но сумел поднять руку и отразить следующий удар.

Бой превратился в изматывающий обмен. Соперник бил коротко и быстро, избегая прямых столкновений. Нерокс же вынужден был тратить больше сил, стараясь удержать его на расстоянии.

«Он ждёт, пока я устану… Но ошибки делает каждый».

Минуты тянулись мучительно. Лоб покрылся потом, дыхание стало хриплым. И всё же момент настал: соперник, увлёкшись серией ударов, сделал слишком широкий шаг.

Нерокс рванул вперёд. Кулак в живот согнул соперника пополам, локоть по затылку сбил его на колени. Они оба рухнули на землю, но Нерокс оказался сверху.

Он зажал противника и обрушил серию ударов в лицо. Толпа взревела. Соперник дёргался, но с каждым ударом его движения слабели. Последний кулак пришёлся в висок — тело обмякло.

— Участник сорок первый потерял сознание. Отсчёт начат, — сообщил безэмоциональный голос.

— Раз… два… три…

Нерокс тяжело дышал, чувствуя, как руки дрожат от усталости.

— …десять. Победитель — участник тридцать семь.

Толпа взорвалась — часть свистела, часть кричала в восторге.

Нерокс поднялся, с трудом разжимая пальцы. Победа была за ним, но тело отзывалось болью и слабостью.

«Два боя. И я уже на пределе…»

Он покинул арену, зная, что сегодня больше не выйдет.

Воздух за пределами арены казался другим — прохладнее, чище. Шум толпы стих за спиной, уступая место звукам вечернего двора. Нерокс шёл медленно, чувствуя, как каждая мышца откликается болью. Два боя подряд дали о себе знать: кулаки были сбиты, рёбра ныли, а дыхание всё ещё было тяжёлым.

«Хватит на сегодня. Нужно перекусить и отдохнуть»

Он свернул к корпусам, намереваясь добраться до столовой. Но остановился, заметив фигуру у стены здания. Девушка стояла, прислонившись к холодному металлу, словно случайный наблюдатель. Красные волосы выделялись даже в полумраке.

Селина Арден.

Её взгляд был направлен прямо на него. Казалось, она ждала.

Нерокс чуть замедлил шаг, но не остановился. Решил пройти мимо, не оборачиваясь.

— Стоять, — прозвучал её голос.

Он всё же остановился, повернул голову.

— Чего тебе нужно?

— Даже не поздравишь за прорыв? — в её тоне не было высокомерия, лишь лёгкая усмешка.

— Я уверен, что лести в твою сторону и так хватает, — ответил он спокойно. — Переходи к делу.

Селина цокнула языком, затем каблуком, звук прозвучал коротко и резко, словно насмешка.

— Я видела твои бои. Скажу честно — не ожидала. Ты анализируешь и выкручиваешься там, где другие просто лезут напролом.

Нерокс задержал взгляд на её лице и произнёс без эмоций:

— Неужели я тебе всё-таки понравился? Не нужно ходить вокруг да около. Давай сразу сходим на свидание.

Красные глаза Селины сузились — то ли от неожиданности, то ли от раздражения.

— Нет. Пожалуй, откажусь, — ответила она холодно и сразу же развернулась, удаляясь вдоль стены.

Нерокс продолжил путь, не оглядываясь.

«Отличный способ отвязаться хотя бы на время»

Мысль прозвучала спокойно, как констатация факта.

Впереди ждал ужин и отдых, а завтра — новые тренировки.В столовой было шумно, как всегда вечером. Длинные ряды столов, запах тушёного мяса и горячего хлеба, громкие голоса — всё это смешивалось в привычный гул.

Нерокс взял простую еду: тарелку каши, кусок рыбы и воду. Он не ждал никого, но едва успел сесть, как напротив него плюхнулся Калэн, сияющий улыбкой.

— Ну что, герой дня, — сказал он, ткнув ложкой в сторону Нерокса. — Ты решил скрывать от друзей, что пошёл на Арену?

Нерокс поднял глаза. — Ты быстро узнаёшь слухи.

— Слухи? — Калэн фыркнул. — Да я сам там сидел! Я видел, как ты уложил того здоровяка. Признаться, я думал, он тебя сломает за минуту. А потом — бац! И ты уже сверху. Это было шикарно.

— Шикарно, говоришь… — тихо произнёс Рино, присаживаясь рядом. — Больше похоже на риск. Если бы он промахнулся — сам бы лежал без сознания.

— Вот именно! — поддержал Дэрис, заняв место с другой стороны. — Не думал, что ты настолько безрассудный.

Калэн тут же расхохотался. — Ну, хотя бы теперь ясно, почему он вечно молчит. Всё копил силы, чтобы удивить толпу. Нерокс, ты скрытный стратег.

Нерокс пожал плечами и принялся есть.

— На арене всё иначе, — сказал он после паузы. — Там нет правил, кроме самых простых. Проиграешь — теряешь баллы. Заснёшь — можешь не проснуться. Академия не вмешивается.

— Так и должно быть, — спокойно заметил Рино. — Жизнь не делает скидок.

— А я всё равно бы не пошёл, — Калэн сделал вид, что поёжился. — Мне и так хорошо. Пусть другие себе руки ломают, я лучше найду задание попроще. Может, буду собирать травы в саду. Представляете? Я — великий культиватор-огородник!

Рино покачал головой, а Дэрис впервые за вечер усмехнулся.

Нерокс не ответил, но краем губ дрогнула лёгкая улыбка.

Его друзья спорили и шутили, а он думал о том, что впереди будет ещё много таких боёв.

Неделя растянулась ровной полосой, в которой дни отличались друг от друга только временем, когда начинался гул Арены. Утро — разминка и базовые связки, днём — короткие теории и просмотр чужих поединков, ближе к вечеру — очередь у полупрозрачных панелей и привычное «внести ставку». На браслете светилась цифра 3405. Она не давала чувства победы, но показывала, что он не стоял на месте. Баллы приходили и уходили: где-то он выигрывал свои шестьсот, где-то отдавал триста или поднимал руку, признавая, что продолжение будет только во вред.

Арена быстро перестала быть событием. Она стала местом, куда приходят учиться, если не хватает терпения слушать длинные речи наставников. Полукруги зрительских рядов, металлический пол с тонкими линиями, фиксирующими границы, равнодушный голос, объявляющий начало. Никакой торжественности: два человека выходят проверить друг друга и себя, один уходит быстрее. Нерокс уловил простой порядок — чем реже ожидаешь зрелища, тем больше замечаешь то, ради чего сюда стоит приходить.

Тело втянулось в режим быстрее, чем ожидал. Утренние связки перестали ломать дыхание, ударная серия по манекену уже не оставляла дрожи в плечах. Боль никуда не делась, но стала предсказуемой: простреливает ребро после жёсткой блокировки, тянет левое бедро после неудачного ухода, откликается скуловая кость, если накануне прозевал прямой. Это перестало пугать. Синяк, если знаешь, когда он возник, перестаёт быть угрозой, превращается в метку на карте — здесь был слишком близко, здесь зря поторопился. Вечером он автоматом смывал пот, накладывал охлаждающий пластырь, закреплял эластичную повязку на кисти, и мысли уже текли к следующему дню.

Постепенно накапливалось то, что невозможно вычитать из книг. В шуме толпы вдруг становился различимым хрип дыхания того, кто перед тобой в очереди, и можно было понять, сколько раундов за день он уже провёл. По тому, как человек перекатывает стопу, угадывалось, будет ли он резать дистанцию или прыгать на средней. Ритм хлопков по ладоням, если кто-то разминается в проходе, говорил о выносливости. Эти мелочи не приносили баллов сами по себе, но давали спокойствие. Когда знаешь, что наблюдать, успеваешь сделать правильный шаг раньше.

Он пробовал разное. В одни дни брал один бой и уходил, в другие решался на второй, если чувствовал, что дыхание ещё ровное. Иногда сдавался слишком рано — сейчас это казалось правильным. В первый раз рука поднималась тяжело, будто вместе с ней поднималась чужая слабость. На третий раз стало проще: если цель — наработать время и понимание, то урон, полученный из упрямства, только отодвигает следующее занятие. Так и формировался собственный порядок — не геройство, а счётчик шансов, который помогает выбирать.

Тренировки тоже сместились. Он перестал «добивать» себя количеством повторений ради галочки. Снижая число подходов, добавлял контроль: следил, чтобы плечо не поднималось в финале удара, чтобы корпус не уезжал вперёд быстрее шага, чтобы кисть входила ровно, без залома. В зале стало тише: меньше стонов от перегруза, больше шороха шагов и короткого свиста выдоха. Иногда он имитировал работу против теневого противника — не рубил воздух, а гонял перед собой реального соперника в голове, чётко представляя шаг, подшаг, контрвыпад.

Иногда выходил просто смотреть. На верхних рядах легче видеть структуру. Внизу двое часто сливаются в единый клубок, сверху же отчётливо читается рисунок: кто давит углами, кто вскрывает центр, кто сбивает дыхание сериями по корпусу. Он отмечал, как те, кто привык побеждать силой, ломаются о технику, как быстрые, увлекаясь, сами оставляют пустые места. Эти наблюдения не добавляли уверенности — просто показывали, где ошибки повторяются у всех.

За неделю он привык к чужим лицам. Некоторые встречались по два, по три раза. С кем-то обменивался короткими кивками, кто-то отводил взгляд. Здесь лишние слова не приветствовались, да и смысла в них не было. Лицо со свежей рассечённой бровью говорило больше любого разговора: вчера не закрылся, сегодня будет осторожнее, на этом можно сыграть. Когда объявляли его номер, он уже не чувствовал скачка в груди. Голос системы одинаковый для всех, и от того спокойнее: никого не волнует, выиграешь ты или проиграешь, кроме тебя.Нерокс вышел из своего корпуса вечером. В коридоре пахло едой из столовой и свежим деревом — стены ещё сохраняли запах недавней полировки. За окнами медленно гас свет, и фонари во дворе зажглись мягким голубым сиянием.

Он активировал браслет и отметил путь к пятнадцатому корпусу, где жили Калэн, Рино и Дэрис. Дорога заняла минут десять. По пути ему попадались ученики: кто-то возвращался с тренировок, уставший и молчаливый, кто-то смеялся в компании, обсуждая прошедшие бои. Воздух был прохладным, чистым, и шаги отдавались глухо по каменной мостовой.

У входа в корпус стояли двое ребят, оживлённо споривших о ставках на Арене. Один махнул рукой, заметив Нерокса, но тот не ответил. Внутри пахло хлебом и дымком от жареного мяса. Холл был просторным, освещённым мягким светом, слышались голоса, смех, звон кружек.

Он нашёл знакомую дверь и, не стучась, вошёл.

Корпус друзей стоял дальше по аллее, чем казалось на карте. Дорожки здесь были шире, в окнах отражалось вечернее небо, у входа пахло тёплой едой и свежим деревом. На первом этаже — шум, гул голосов, быстрые шаги. Нерокс поднялся на нужный этаж и нашёл общую комнату по знакомому смеху.

Калэн сидел в кресле, откинувшись так, будто кресло ему что-то задолжало. В руках крутил пустую упаковку от батончика; рядом на столе валялись конспекты, браслеты, два пластиковых стакана и чужая перчатка, которую кто-то забыл. Рино — полубоком на диване, локтем упирался в подлокотник и прокручивал на браслете какой-то список заданий. Дэрис устроился у окна, спиной к стене; на коленях у него лежала тонкая тетрадь, в которой он что-то рисовал короткими чёткими штрихами.

— Живой, — сказал Калэн, заметив Нерокса. — А то уже думали, что тебя усыновила Арена и не отпускает.

— Пока без усыновления, — ответил Нерокс и сел на свободный стул.

Калэн потянулся, хрустнул спиной, потом неожиданно улыбнулся так, что даже Рино оторвался от браслета.

— Ладно, хватит про кости и связки. У меня новости поважнее. Я, кажется, вляпался.

— В задание? — спросил Рино.

— Хуже, — серьёзно сказал Калэн. — В человека.

Рино улыбнулся краем губ. Дэрис поднял взгляд от тетради. Нерокс тихо кивнул, ожидая продолжения.

— Её зовут Мира, — торжественно сообщил Калэн. — Третий сектор, семнадцатая группа. Волосы… ну, нормальные волосы, просто волосы, ладно? Зато глаза — как у инструктора, когда ты опоздал на разминку. Сразу хочется жить правильно.

— Где встретил? — спросил Рино.

— В очереди в тренировочный зал, — вздохнул Калэн. — Я стоял, как всегда, уверенный, что очередь рассосётся, а она взяла и не рассосалась. Мы проторчали сорок минут, потом нам сказали, что зал занят до ночи. И Мира такая: «Пойдём в другой корпус, там есть старые манекены». Ну, я же джентльмен. Пошёл. Оказалось, манекены действительно старые: один без руки, второй без головы. Но это не главное. Главное — она смеялась. Надо мной. Но по-доброму.

— И что ты делал? — Рино отложил браслет.

— Пытался впечатлить, — признался Калэн. — Показал связку из трёх ударов, потом почти правильный уход с разворотом, потом ещё связку. На третьей связке я чуть не улетел в стену. Она сказала, что у меня хорошая скорость, но с мозгом нужно работать так же усердно, как с ногами. Я сказал, что это ей повезло встретить человека, который умеет учиться. Потом мы разговаривали. Она пришла из города на северной границе, у них там ветер такой, что шапки не держатся. Любит ранние тренировки и ненавидит длинные речи.

— Значит, у вас есть общий язык, — заметил Дэрис.

— Я тоже так подумал, — оживился Калэн. — И тут я понял, что совершенно не понимаю, как разговаривать с девушками, которые мне нравятся. С теми, кто не нравится, у меня получается отлично, как ты знаешь. А тут будто прыгаешь через яму, не видя дна.

Рино усмехнулся.

— Ну так не прыгай. Переходи по мосту. Говори о том, что ей важно, а не о себе.

— Я пытался, — развёл руками Калэн. — Спросил про тренировки, про групповые занятия, про её город. Потом сделал комплимент волосам. Она сказала: «Обычно меня просят показать стойку, а не волосы». И засмеялась. Я повис. Слов не было. И вот… — он беспомощно развёл руками. — Вляпался.

Нерокс посмотрел на него спокойно.

— Ты нравишься людям тем, что живой, — сказал он. — Не меняй это. Слушай, спрашивай, и не обещай того, чего не сможешь выполнить.

— Слушай его, — кивнул Рино. — Он говорит редко, но когда говорит — по делу.

Калэн откинулся и на секунду замолчал. Потом криво улыбнулся.

— Ладно. Приму это за план. Хотя план звучит как «будь собой и не глупи». Самое сложное — последняя часть.

— С последней частью у тебя богатая практика, — сухо сказал Дэрис и опустил взгляд обратно в тетрадь.

Калэн охнул и приложил ладонь к сердцу.

— Предательство в самом логове дружбы. Запишем это на счёт твоей мудрости.

Смех прошёл по комнате, лёгкий и короткий. Шум в коридоре чуть ослаб, как будто корпус тоже сделал вдох. Рино снова посмотрел на браслет, провёл пальцем по списку.

— Кстати, Нерокс, — он поднял взгляд, — ты дополняешь тренировки в зале Ареной. Не боишься, что там кто-то решит пойти до конца?

Пауза повисла, но не тяжёлая — рабочая.

— Боюсь, — ответил Нерокс без паузы. — Страх есть. Думаю, сейчас убийства редки. Большинство из нас раньше не убивало. Я — точно нет. И вырос не рядом со смертью. Но это изменится. Чем дальше, тем больше будет тех, кто решит, что чужая жизнь — это просто цена. Значит, лучше привыкать к риску сейчас. И учиться уходить до того, как станет поздно.

Дэрис улыбнулся едва заметно, коротко, как человек, который услышал знакомую мысль в чужих словах.

— Сдача — не позор, — сказал он. — Позор — не думать.

— Я не про сдачу, — мягко возразил Рино. — Я про то, что там нет сетки безопасности. Одно решение — и всё. Мы не железные.

— Поэтому и нужен расчёт, — сказал Нерокс спокойно. — Если цель — опыт, то лишняя трещина в рёбрах только отодвинет следующую тренировку. Если цель — победа любой ценой, рано или поздно ты заплатишь слишком дорого. Я стараюсь не путать эти задачи.

— Слышишь, — сказал Калэн, щёлкнув пальцами, — это вот и есть план. Не путать задачи. Мне бы так в разговоре с Мирой.

— Там та же логика, — заметил Рино. — Цель — узнать человека, а не победить в диалоге.

Калэн задумался, почесал затылок и кивнул.

— Ладно, попробую. Но если что, я позову вас свидетелями моего героизма.

— Мы запишем, — сказал Дэрис, не поднимая глаз. — И ошибки тоже.

Разговор сместился незаметно. Калэн поднял брови.

— А про сильных что слышно? Про тех, кто с кланами. Слухам верить можно только наполовину, но всё же. Есть новости, кроме привычного «они сильные, а вы держитесь»?

Нерокс чуть подумал.

— Селина часто попадается на глаза, — сказал он. — Не ищу специально. Просто выходит так, что пересекаемся. В залах, на площадях, у библиотек. Она двигается как человек, который не тратит шаги зря. С ней редко разговаривают, скорее уступают дорогу. Ардена и его «друга» давно не видел. Возможно, тренируются в других местах. Или на заданиях.

— Что у них в голове, мы всё равно не узнаем, — заметил Рино. — Только их близкие круги понимают их планы. Всё остальное — слухи, которые удобны тем, кто их запускает.

— Да, — согласился Калэн. — Но любопытно, как эти люди живут. Вот идёт Селина — и кажется, что вокруг неё воздух плотнее. Это тренировки? Клановое? Или просто умение держать себя? Меня это бесит, потому что я сразу начинаю идти ровнее. А это значит, что работает.

— Умение держать себя — часть силы, — сказал Дэрис. — Кто не умеет, того видно сразу. И неважно, из какого он клана.

Калэн кивнул, посмотрел на Нерокса внимательно, будто собираясь с духом.

— Селина… Лиан… — он шумно выдохнул. — Нерокс, нам нужно серьёзно поговорить.

Нерокс поднял взгляд. В голосе Калэна не было привычной насмешки. Он ждал.

— Срочно научи меня убедительным техникам, — торжественно выдал Калэн и сложил ладони, как будто умолял богов. — Как сказать фразу так, чтобы она звучала умно, а я не выглядел как человек, который забыл, что хотел сказать.

Рино прыснул, отвернулся, чтобы скрыть улыбку. Даже у Дэриса дрогнули уголки губ.

— Сначала перестань хлебать воздух перед словами, — спокойно сказал Нерокс. — Потом убери лишние обещания. Ещё — говори конкретно. Не «когда-нибудь потренируемся», а «завтра в девять в зале номер три». Если человек не может — скажет. Если может — придёт.

— Конкретика, — повторил Калэн, кивнул и тут же попытался: — Мира, завтра в девять… да что ж за голос у меня, как будто я продаю страхование жизни.

— Не извиняйся в конце фразы, — подсказал Рино. — И не оправдывайся заранее. Предложение — оно и есть предложение. Дальше — выбор другого.

— И не смотри в пол, — добавил Дэрис. — Ты сильнее, чем думаешь, но вниз это не видно.

Калэн рассмеялся, но уже без показной бравады. Бросил пустую упаковку в мусор, промахнулся, поднял и всё-таки донёс.

— Ладно. Убедительные техники базового уровня усвоил. Нерокс, ты будешь моим личным тренером по молчаливым паузам. За отдельную плату.

— Плати результатом, — сказал Нерокс.

— Каким? — насторожился Калэн.

— Придёшь завтра в девять в зал номер три и не опоздаешь.

— Это ловушка, — простонал Калэн. — Но я согласен.

Рино снова посмотрел на список заданий. Свет от браслета лег на его лицо.

— Я бы хотел взять что-то простое на этой неделе, — сказал он. — Не из-за страха, а чтобы понять, как это устроено. Патрульные маршруты, проверка оборудования, мелкие поручения. Кто-то должен начинать с низкого старта.

— И правильно, — сказал Дэрис. — Я пока всё ещё смотрю. Иногда это полезнее, чем дергаться первым.

— А ты? — Рино посмотрел на Нерокса.

— Я продолжу в том же порядке, — ответил Нерокс. — Зал. Арена. Наблюдение. И один простой выход, когда пойму механику. В одиночку.

— В одиночку? — уточнил Калэн.

— Да, — сказал Нерокс. — Хочу знать, где я сам начинаюсь и заканчиваюсь. В группе иногда кажется, что свои ошибки — это общий шум. В одиночку каждая ошибка — твоя.

— Звучит честно, — сказал Рино. — И опасно.

— Поэтому «простой выход», — повторил Нерокс.

Тишина на мгновение стала уютной. Кто-то прошёл по коридору, смеясь; где-то щёлкнула дверь. В окне темнело, огни на аллеях зажглись ровными линиями. Дэрис закрыл тетрадь и повернул её на стол — на странице оказался схематичный круг арены и стрелки, обозначающие траектории движения.

— Смотри, — сказал он негромко. — Многие заходят по прямой. Почти никто не режет углы. Если резать, можно вынудить соперника повернуться раньше, чем он готов. Тогда открывается корпус. Это заметно даже сверху.

— Откуда сверху? — удивился Калэн.

— С верхних рядов лучше видно рисунок, — сказал Дэрис. — Внизу видишь удары, наверху — мысли.

Калэн на секунду задумался, потом хлопнул себя по колену.

— Ладно, господа мыслители, я всё понял. Завтра в девять, зал номер три, я буду. Потом найду Миру и скажу без извинений. А сейчас — кто идёт в столовую? Там как раз привезли нормальный хлеб, не тот, что крошится от взгляда.

— Я пойду, — сказал Рино и поднялся.

— Я останусь на десять минут, — сказал Дэрис. — Дорисую схему.

Они начали собираться. Нерокс поднялся последним. В комнате осталось ощущение тепла и чего-то правильного, как после удачно сделанной связки, когда дыхание ровное, а мышцы ещё помнят движение.

— Не пропадай, — сказал Калэн на выходе, уже в дверях. — И помни: конкретика. Девять. Зал три. И без опозданий, учитель молчаливых пауз.

— Я буду, — ответил Нерокс.

Они разошлись в разные стороны по коридору.

Калэн пришёл на место раньше, чем договаривался. На браслете ещё не мигал таймер напоминания, но он не мог сидеть в корпусе и ждать. Волнение не давало покоя: мысли перескакивали от шуток, которые он мог бы сказать, к совершенно ненужным фразам, которые лучше бы не произносить.

Он шагал по каменной дорожке, ведущей к старой тренировочной площадке. В этом углу Академии редко бывало многолюдно — здесь стояли древние манекены, почти все потрескавшиеся или покосившиеся, и потому новички предпочитали залы поновее. Но для встречи это место подходило. Здесь можно было спокойно поговорить и, если повезёт, потренироваться вдвоём.

Калэн провёл ладонью по волосам, пытаясь пригладить торчащие пряди, но они снова упрямо встали дыбом. В отражении окна корпуса он видел свои глаза — слишком блестящие от нервозности, слишком живые. «Соберись. Ты же не на арену выходишь», — подумал он, но сердце всё равно билось быстрее, чем хотелось.

— Где же Нерокс? — вырвалось вслух.

Ещё днём тот сказал, что подстрахует, «приглянет со стороны», если вдруг Калэн запутается в собственных словах. И вот теперь — пустота. Ни знакомой фигуры, ни даже короткого сообщения на браслете. Калэн ощутил неприятный холодок — будто его вывели на сцену без репетиций.

«Спасибо, друг… оставил одного», — подумал он и глубоко вдохнул.

Сквозь деревья показалась Мира. Она шла уверенно, будто шаги были частью отработанной стойки. Волосы собраны в высокий хвост, и даже в мягком свете фонарей заметно, как золотистые пряди блеснули при движении. Серо-голубые глаза смотрели прямо, без колебаний. На ней была простая тренировочная форма, но сидела она так, будто это был боевой доспех.

Калэн почувствовал, как пересохло в горле. Все шутки, заготовленные заранее, вылетели из головы.

— Привет! — сказал он громче, чем хотел. — Я думал, что ты… э-э, задержишься.

Мира остановилась в двух шагах, чуть приподняла бровь.

— Задержаться? Мы же договорились на это время.

— Да, конечно! — поспешно отозвался Калэн, махнув рукой. — Я просто… ну, пришёл пораньше. Подышать свежим воздухом, размяться… да и подумать.

Слова звучали коряво, но он попытался улыбнуться шире.

Они пошли вдоль ряда манекенов. Один из них был без руки, другой с треснувшей головой. Каменные лица фигур выглядели так, будто смеялись над ним.

Калэн, пытаясь скрыть неловкость, сказал:

— Знаешь, эти манекены, наверное, старше Академии. Если уронить один — он рассыпется в пыль, и нас выгонят в тот же день.

Он ждал хотя бы улыбки. Мира лишь посмотрела на манекен, коснулась его кулаком, проверяя прочность.

— Держится. Тренироваться можно.

Ответ был коротким, без тени эмоций.

«Ну вот… опять мимо», — подумал Калэн. Он сделал вид, что оглядывает площадку, но на самом деле искал хоть что-то, за что можно зацепиться.

— Здесь тихо, — сказал он наконец. — Никого нет. Отличное место, чтобы… — он запнулся, — чтобы познакомиться поближе.

Пауза вышла слишком длинной.

Мира повернула голову, её взгляд был спокойным, но холодным.

— Ты хотел тренироваться или разговаривать?

Калэн почувствовал, как жар ударил в лицо.

— Ну… и то, и другое, — выдавил он. — Я просто подумал, что… иногда полезно знать друг друга не только через удары.

Он пытался улыбнуться, но внутри всё сжималось. Молчание Миры оказалось тяжелее любого отказа.

Они подошли к середине площадки. Фонари освещали потрескавшийся пол, воздух был прохладным и чистым. Калэн прокашлялся, надеясь сбить неловкость.

«Где же ты, Нерокс? Сейчас бы хоть одно твоё сухое “не глупи”, и я бы уже нашёл правильные слова», — мелькнула мысль.

Он поднял глаза и встретил её взгляд. Серо-голубые глаза Миры были спокойными, лишёнными тепла. Калэн на секунду почувствовал себя так, будто его проверяют — и результат пока не в его пользу.

— Ладно, — сказал он, пытаясь придать голосу лёгкость. — Начнём с разминки. А там посмотрим, кто первый устанет.

Мира кивнула.

Калэн сделал шаг назад, разминая плечи. Внутри оставалось чувство, что он уже проигрывает — не в бою, а в том, что хотел показать. Но он не собирался сдаваться: впереди был вечер, и, возможно, шанс всё исправить.Они начали разминку. Простые движения: шаги вперёд, назад, круговые вращения рук. Калэн делал их чуть быстрее, чем нужно, словно хотел показать, что он бодр и полон сил. На самом деле он чувствовал, как каждая пауза между ними превращается в яму, из которой трудно выбраться.

— Ты, наверное, рано встаёшь? — спросил он, пытаясь завязать разговор.

— Да, — коротко ответила Мира.

Калэн ожидал продолжения. Ничего.

— Я вот не люблю вставать рано, — поспешил он сам заполнить паузу. — Но ради тренировки готов. Знаешь, если бы не тренировки, я бы вообще вставал в обед.

Он усмехнулся.

— Тогда тебя бы выгнали в первую же неделю, — спокойно сказала Мира.

Калэн замер, потом хмыкнул.

— Ну, ты права. Но, может, я бы успел произвести впечатление хотя бы до обеда?

Мира даже не улыбнулась. Она продолжала разминаться, будто его слова не имели значения.

«Снова мимо», — подумал он.

Когда они перешли к ударным связкам, Калэн снова попробовал. Он нанёс несколько быстрых ударов по манекену, резко развернулся к Мире и сказал:

— Видела? Это почти мастерский уровень. Правда, если не считать, что я чуть не выбил себе плечо.

Он ожидал хотя бы ироничного взгляда.

— Удар слишком широкий, — ответила Мира. — Если бы я стояла рядом, успела бы трижды контратаковать.

Калэн заморгал.

— А… ну да. Зато выглядело эффектно.

— Эффектность не спасёт от поражения.

Её голос был ровным, без осуждения, но от этого становилось только хуже. Словно она ставила ему оценку, и пока оценка явно не проходная.

Калэн снова попытался улыбнуться, но внутри росло чувство, что он тонет.

«Я выгляжу идиотом. Сначала болтаю, потом строю из себя героя. Она видит это насквозь», — пронеслось в голове.

Они снова замолчали. Только удары по манекену и скрип обуви о камень наполняли площадку.

Калэн не выдержал:

— Слушай, Мира… ты когда-нибудь… — он замялся, — ну… думала о том, чтобы… встречаться с кем-то здесь, в Академии?

Мира остановилась, повернулась к нему. Её взгляд был холодным, как ветер с севера.

— Зачем ты спрашиваешь?

— Ну… просто. Интересно.

— Ты пришёл тренироваться или говорить об этом?

Калэн почувствовал, как горло пересохло. Он машинально провёл рукой по волосам, будто это могло помочь.

— И то, и другое, — сказал он тихо. — Я просто… думал, что…

— Что? — Мира смотрела прямо в глаза.

— Что иногда стоит поговорить не только о технике.

Пауза затянулась.

— Если ты ищешь флирта, то ошибся местом, — сказала она спокойно. — Я сюда пришла ради тренировок.

Слова ударили сильнее, чем любой кулак.

Калэн кивнул, стараясь не показать, что внутри всё сжалось.

— Понял, — сказал он, отворачиваясь к манекену. — Тогда потренируемся.

Он сделал несколько ударов, стараясь вложить в них напряжение. Звук гулко отдавался по пустой площадке.

Калэн посмотрел на Миру краем глаза. Она спокойно повторяла движения, сосредоточенная, будто его слов вовсе не было.

Его плечи опустились.

Он снова вдохнул, глубоко, стараясь сбросить жар.

— Ладно, — сказал он уже спокойнее. — Давай просто поговорим о чём-то другом.

Мира повернула голову. В её взгляде не было тепла, но и холод исчез. Она словно ждала, что он наконец перестанет метаться.Калэн сделал шаг назад, выдохнул и замолчал. На секунду показалось, что даже фонари вокруг стали светить мягче. Он понял: каждое слово, сказанное им до этого, было лишним.

Мира стояла напротив, спокойная, собранная, с прямой спиной. Она не спешила начинать новую связку, будто давала ему время.

— Ты из северного города, верно? — спросил Калэн после паузы.

Мира кивнула.

— Да. На самой границе.

— Там, говорят, ветер такой, что с крыши может сорвать.

— С крыши — нет, — в её голосе впервые мелькнуло что-то похожее на лёгкую усмешку. — Но шапки и лёгкие вещи уносит легко. Зимой там невозможно выйти без плотной одежды.

Калэн чуть улыбнулся, но сдержанно.

— Наверное, тяжело было там тренироваться?

— Наоборот, — спокойно ответила она. — Ветер учит стоять крепко, холод — не сдаваться. Там всё строится на дисциплине. Если не делаешь то, что нужно, — замёрзнешь или останешься позади.

— А здесь… — он замялся. — Здесь всё слишком мягко для тебя?

Мира покачала головой.

— Нет. Здесь другие испытания. Но я привыкла, что каждый день должен иметь порядок.

Калэн слушал, стараясь не перебивать. Не хотелось лезть со своими шутками — хотелось, чтобы она говорила дальше.2

— Я понял, — сказал он негромко. — Ты живёшь по расписанию. У меня же всё наоборот. Я сначала бегу, потом думаю, куда прибежал.

Мира посмотрела на него, её глаза блеснули в свете фонаря.

— Это видно.

Калэн усмехнулся, но не стал оправдываться.

— Может, поэтому мне и нужны такие, как ты. Чтобы иногда останавливать.

Она не ответила. Просто отвела взгляд в сторону, будто не хотела комментировать.

— Расскажи ещё про свой город, — сказал он спокойно. — Там много культиваторов?

— Немного. Большинство уезжают в столицу или в Академию. Те, кто остаются, — люди простые. Они ценят порядок и труд. Им не нужны большие подвиги.

— А тебе нужны? — спросил Калэн.

Она посмотрела прямо на него.

— Я здесь. Значит, нужны.

Он кивнул.

Разговор тек ровнее. Они продолжали простые упражнения, но уже не ради показухи. Калэн старался следить за движениями, не спешить. Иногда он ошибался, и Мира поправляла: — Плечо выше. — Шаг шире. — Не наклоняй голову.

Её голос был ровным, но в нём чувствовалось внимание.

Для Калэна это значило больше, чем любая улыбка.

В какой-то момент он поймал себя на том, что давно не чувствовал тяжести в груди. Всё стало проще: шаг за шагом, слово за словом. Он даже не заметил, как время пролетело.

Фонари вокруг горели ярче, ночь окончательно вступила в свои права.

— Хватит на сегодня, — сказала Мира.

Она отступила на шаг, вытирая ладонью каплю пота со лба. Дыхание её оставалось ровным, движения спокойными, будто она могла продолжать ещё час.

Калэн чувствовал усталость, но лёгкую, правильную.

— Спасибо, — сказал он тихо. — За тренировку. И за разговор.

Мира кивнула.

— Увидимся на занятиях.

И развернулась к выходу. Её шаги были такими же уверенными, как и в начале.

Калэн смотрел ей вслед, пока фигура не скрылась за аллеей.

«Не провал, — подумал он. — И не победа. Но хоть какой-то шаг вперёд».

Он глубоко вдохнул, откинул голову назад и посмотрел в тёмное небоКалэн ещё несколько минут стоял на пустой площадке. Ветер шевелил верхушки деревьев, где-то вдали слышались голоса учеников, возвращавшихся в корпуса. Но здесь царила тишина, и она помогала собрать мысли.

Он провёл рукой по лицу, будто хотел стереть усталость, но вместе с усталостью уходило и напряжение. Всё прошло не так, как он представлял. Не было лёгкого смеха, не было быстрой искры, которая зажигается между двумя людьми и превращает встречу в праздник. «Она не закрылась. Просто… не пустила меня сразу. И это наверное правильно. Я ведь сам всё испортил в начале». Она искала дисциплину, порядок, серьёзность. И если он хочет быть рядом — придётся это понять.

Он выдохнул и опустился на каменный бордюр у края площадки. Манекены молча стояли напротив, их трещины и выбитые куски казались отражением его попыток. «Да, выглядел я примерно так же. Смешно, но живо».

Калэн усмехнулся сам себе.

— Ну что, первый раунд я точно проиграл, — пробормотал он. — Но хотя бы не выбыл из игры.

Ночь вокруг становилась прохладнее. Он поднялся, потянулся и посмотрел в сторону корпуса. В голове всплыло обещание Нерокса.

«Он же сказал, что придёт. Хоть бы подсказал что-нибудь. Вместо этого я весь вечер бился как слепой».

Мысль об этом вызвала не раздражение, а скорее досаду. Калэн чувствовал, что ему не хватает не только поддержки, но и взгляда со стороны. И если уж кто-то умеет смотреть холодно и прямо — так это Нерокс.

«Ладно. Пусть объяснит. Почему он не пришёл».

Он направился в сторону аллеи. Каменные плиты мостовой холодили ступни сквозь тонкую подошву, фонари мерцали голубым светом. Вдали вырисовывались корпуса, их окна светились тёплым жёлтым, и в каждом окне — чья-то жизнь, чьи-то разговоры, тренировки, планы.

Калэн шагал быстрее, чем собирался. Усталость в теле смешалась с нетерпением. Ему нужно было найти Нерокса сейчас, пока слова не растворились, пока впечатление от встречи с Мирой было свежим.

Он свернул за угол, и впереди показался знакомый силуэт.У входа в корпус, возле фонаря, стоял Нерокс. Он только что вернулся с тренировки: простая тёмная куртка, влажные от пота волосы, руки опущены в карманы. Взгляд спокойный, будто он не спешил никуда и ничто его не тревожило.

Калэн сразу направился к нему.

— Ты! — сказал он громче, чем хотел. — Ты же обещал прийти!

Нерокс перевёл взгляд на него, чуть приподнял бровь.

— Обещал?

— Конечно! — Калэн всплеснул руками. — Ты сказал, что «подстрахуешь». Что не оставишь меня одного. А я там… как дурак, сам с собой!

Нерокс помолчал пару секунд, потом сказал спокойно:

— Я не хотел быть третьим лишним.

Калэн открыл рот, но слова застряли. Он уставился на него, потом фыркнул.

— Третьим лишним? Да мне бы твой взгляд со стороны не помешал! Хоть бы подсказал, когда я начинал нести ерунду.

Нерокс чуть качнул головой.

— Ты и сам понял, что несёшь ерунду. Зачем было дублировать?

Калэн вздохнул, потер шею.

— Ладно, может, и так… Но всё равно. Я там весь вечер балансировал между тем, чтобы опозориться окончательно, и тем, чтобы хоть немного понравиться.

Нерокс не ответил. Только смотрел, чуть склонив голову.

— Знаешь, — сказал Калэн уже тише, — я думал, будет проще. А вышло, что она сильнее любого соперника на арене. Одним взглядом — и всё, ты уже теряешь равновесие.

Он усмехнулся и пожал плечами.

— Но я попробую ещё. Только в следующий раз… без дурацких шуток. Или хотя бы с меньшим количеством.

Нерокс кивнул.

— Тогда, возможно, получится.

Калэн на секунду задержал взгляд на друге. Его спокойствие действовало странно: не обижало, а наоборот придавало уверенность.

— Ладно, спасибо за честность, — сказал он и махнул рукой. — В следующий раз сам справлюсь. Но если вдруг решишь быть «третьим лишним», я не обижусь.

Нерокс ничего не ответил.

Калэн развернулся к дверям корпуса, чувствуя, как в груди остаётся тёплое, непривычное чувство. Встреча прошла неидеально, но она была настоящей. И это значило больше, чем любая заранее придуманная шутка.

.

Рино проснулся без будильника, как обычно. Голова была ясной, тело — тихим и собранным, будто ночной воздух провёл внутри него влажную уборку. Он сел на край кровати и немного посидел, прислушиваясь к тому, как дышат стены общежития. Слышались шаги в коридоре, короткие голоса, слабый скрип дверей. Кто-то спешил в зал, кто-то — на лекцию, кто-то просто не любил тишину и старался разбавить её любым поводом. Рино тишину любил. В ней было больше смысла, чем в громких утверждениях.

Он машинально сделал несколько простых упражнений. Позавтракал тем, что привлекло внимание: тёплый напиток, хлеб, немного мяса. В браслете мигнул значок входящего — короткое уведомление от Клуба Охотников. Новая задача. Внутри — набросок описания, место и окно времени.

Он провёл пальцем по экрану, дочитал до конца. В последние дни он несколько раз заходил в корпус клубов и молча изучал стенды. Внешне там царила суматоха: громкие обещания, списки побед и миссий, странные названия, будто каждый пытался перекричать соседа. Внутреннего смысла было меньше. В Клубе Охотников всё выглядело спокойнее. Главный зал пустой, только терминал у стены и металлическая дверь без таблички. Заходишь — выбираешь — читаешь. После подтверждения на браслет приходит краткая сводка: цель, район, рамки. Он коснулся браслета еще раз и подтвердил получение. Система отметила время, присвоила номер и предложила стандартное предупреждение: при выходе за границы защиты Академии ответственность за последствия лежит на вас. Он пролистал предупреждение до конца. Привычная формулировка, но сейчас она казалась более уместной, чем обычно. Район — около шестого корпуса. Корпус стоял на краю территории: за ним начиналась полоса редких деревьев, пересечённая старой дорожкой, а дальше — ничья земля, где защита Академии уже не работала. В расписании тренировок этот корпус почти не упоминался: помещения там были полупустые, часть окон забита, а входы скрипели от старых петель. Поэтому место любили те, кто не хотел лишних взглядов.

Задача была обозначена просто: собрать информацию о человеке в плаще с капюшоном, которого часто видят у стен шестого корпуса. Личность не установлена. Приметы — средний рост, однообразная обувь без каблука, плащ без броских деталей. Часто приходит один, иногда — незадолго до заката. Рино отметил для себя детали. Он не был из тех, кто гонится за яркими совпадениями. Ему важнее ритм. Если фигура появлялась регулярно и задерживалась у стены, значит, причина есть: встреча, передача, наблюдение, пункт ориентира. Лишних причин люди не придумывают — они их воспроизводят, даже если не замечают. Ритм проще, чем случайность.

Он вышел днём и прошёлся к шестому корпусу для разведки. Солнце ещё держалось высоко, но ветер уже начинал перебегать между деревьями как-то по-осеннему. Корпус действительно выглядел заброшенным: отступившая краска, ржа на нижнем ребре ступеней, пахло пылью и холодным железом. Рино обошёл его по дуге, не приближаясь к стенам. Проверил, где трава примята сильнее, где ветки перегнуты на уровне колена, где в мягком участке земли отпечаталась подошва. Следы были, но не свежие. Он отметил два подхода, с которых можно наблюдать вход, и два — боковых: один через низкую поросль кустов, другой — от группы тонких деревьев, растущих кособоко, но дающих тень. Самое удобное место для укрытия оказалось не ближним и не дальним, а промежуточным: естественная ложбина между корнями, откуда можно видеть стену и не срезать взглядом лишние углы. Вылезать из неё можно было медленно, без шумных рывков.

Он присел и проверил дыхание, затем заново прошёл путь к предполагаемому укрытию так, словно сделал это не в первый раз. По дороге подумал о том, что многие воспринимают охоту как движение вперёд. На самом деле охота — это умение остановиться вовремя. Не отступить, а именно остановиться. «Здесь достаточно», — вот фраза, которую редко говорят. Он повторил её про себя и мягко усмехнулся. Ему нравилось, когда мысль укладывается в два слова.

С браслета снова пришло уведомление: не подтверждение, а напоминание — окно наблюдения лучше всего открывать за час до заката и оставаться на позиции не меньше сорока минут. Этого хватит, чтобы вскрылась привычка. Он оглянулся на линию столбов ограничения защиты Академии — стройные, белёсые, к ним тянулся прозрачный воздух с тихим звоном. За столбами воздух был обычным, хрупким и уязвимым. Никаких визуальных разделов, только чувство, будто шагнешь — и поменяется вкус воздуха.

Перед вечером он решил вернутся к себе. Ему не надо было собирать себя для миссии, его не разрывало от желания доказать. Он просто держал в голове точку и время. Настоящая подготовка — это сохранить простые вещи простыми. Ближе к вечеру он снова вышел. На этот раз шаг стал ещё мягче. Рюкзак — почти пустой, внутрь он положил только флягу и навык молчать. На территории людей к вечеру было ещё меньше. Слышались только редкие голоса вдалеке, смех, который быстро ушёл, и стук дверей, возникший внезапно и так же резко пропавший. Шестой корпус слепо смотрел в западную сторону, в сторону последних лучей. Тени от ступеней легли длиннее, чем днём.

Рино опустился в выбранное укрытие, устроил ноги так, чтобы не сдавило бедро, и ещё раз проверил дыхание. Он смотрел на стену, на заваренные окна, на тонкую полоску трещины у крайнего кирпича. Внутри, под разговоры о заданиях и баллах, сидела простая мысль: «Теперь это моя область». Клуб Охотников был не столько про риск, сколько про внимание к мелочам. Он не гонялся за славой, хотя понимал, что в Академии без её тени редко обходится. Ему нужно было проверить, может ли он делать то, что и так делает каждый день, но под чужую задачу. И не потерять себя в чужих формулировках.

Закат начинал собирать краски, но не торопился. Ветер стал короче, порывистее. Появился запах холодной земли. Где-то щёлкнула ветка, слишком тонкая, чтобы это заметили двое, и достаточно громкая, чтобы заметил он. Рино поймал себя на том, что считает вдохи между фиксациями взгляда. Он не любил считать, но иногда это помогало удержать ритм. Если человек в плаще придёт, он сначала отметит темп шагов. Затем — как он ставит стопу: от пятки к носку или наоборот, ровно или уводит внутрь. Потом — плечи, голова, линия между подбородком и воротом плаща. Плечи расскажут больше, чем ботинки.

Он слегка изменил положение кисти, чтобы не затекли пальцы, и взгляд снова лег на стену. Листья рядом шуршали по-деловому, будто кто-то параллельно выполнял свою задачу, не создавая для него помех. В браслете отключен звук, экран погашен. Время тянулось как нужно: не быстро, не медленно. Он почувствовал знакомое спокойствие, почти невидимую нить — из тех, что связывают человека с местом, если тот достаточно времени провёл, глядя на одну точку. Это всегда наступает незаметно. Сначала кажется, что ты просто смотришь. Потом — что точка смотрит на тебя. Потом всё выравнивается, и остаётся только граница между тем, что ты делаешь, и тем, чего не надо делать.

Он ждал. В этом ожидании было больше действия, чем в резком броске вперёд. Рино привык доверять тихим процессам: нагреву воды, медленному оседанию пыли, тому, как воздух тянется к тёплой стене перед закатом. Всё это происходило рядом. Он только следил, чтобы не мешать.Рино сидел неподвижно, считал вдохи и наблюдал за каждым звуком. Первые минуты казались самыми долгими — тело сопротивлялось неподвижности, а мысли пытались вырваться наружу. Но постепенно это чувство ушло, уступив место холодной сосредоточенности. Он стал частью места: кусты закрывали его спину, низкая ложбина — ноги, а взгляд был направлен ровно туда, где могла появиться цель.

Пятнадцать минут пролетели незаметно. Солнце опустилось ниже, полосы света сместились за край стены. Птицы замолчали, словно в воздухе прошёл знак остановки. Только ветер оставался верным — он качал верхушки деревьев и приносил запах сырой земли и пыли с дорожки.

Рино привык к тишине, но даже для него она казалась слишком густой. Словно всё вокруг ждало чего-то вместе с ним. Он поймал себя на том, что уже различает не только звуки, но и паузы между ними. Эти паузы давили сильнее шагов.

На двадцать третьей минуте он заметил движение. Из-за угла корпуса показалась фигура в плаще. Капюшон был надвинут так низко, что лицо скрывалось полностью. Человек шёл размеренно, без спешки, но и без пауз — словно шаги были заранее отмерены. Обувь тёмная, подошва мягко касалась земли, не оставляя резкого звука.

Фигура остановилась у стены и облокотилась на неё, чуть склонив голову вниз. И всё. Никаких новых движений.

Рино напрягся, хотя внешне остался таким же неподвижным. Первые секунды он ждал, что человек проверит что-то в кармане, поправит плащ или оглянется. Но ничего не происходило. Минуты складывались в десятки. Час прошёл, а фигура всё так же стояла у стены, не меняя позы.

Рино чувствовал, как его собственное дыхание становится громче. Он проверил пальцы на ногах, чтобы убедиться, что не затекли, сжал ладонь в кулак, затем снова расслабил. В голове начали возникать лишние мысли: может, это манекен? Или ловушка? Но каждый раз, когда ветер шевелил плащ, становилось ясно — перед ним живой человек.

Холодок пробежал по спине. Его больше всего пугала не угроза нападения, а неподвижность. Ничто так не тревожит, как человек, который час стоит и даже не двигается. В этом была неестественность. Так не ждут. Так показывают, что время здесь ничего не значит.

Рино осторожно переместил взгляд в сторону. Линия защиты Академии была совсем недалеко — белые столбы виднелись сквозь просветы между деревьями. За ними воздух казался темнее, будто менее защищённым. Мысль о том, что человек мог специально выбрать эту границу для встреч, становилась всё более очевидной. Здесь удобно: в Академии нападать нельзя, а шаг в сторону — и всё решает сила.

Он уже собирался тихо отойти, признавая задание завершённым, как вдруг услышал шаги. Отдалённые, но чёткие. Они шли именно к корпусу. Рино замер, словно часть его тела превратилась в корень дерева.

Фигура в плаще не шевельнулась. Она продолжала стоять, будто даже не слышала приближения.

Шаги приближались. Сначала Рино видел только тень между деревьями, потом — очертания человека. Сердце ударило сильнее, когда он узнал его.

Сирон Лейт.

Рино сразу узнал его — холодная походка, взгляд, устремлённый вперёд, ни разу не скользнувший по сторонам. Казалось, Сирон не чувствовал угрозы или наоборот, слишком хорошо знал, что угрозы для него здесь нет.

Он подошёл к человеку в плаще и остановился напротив. Между ними не было лишних движений, словно они ждали именно этой встречи.

Рино не слышал слов, расстояние было слишком велико. Но он видел, как чуть приподнялся край капюшона, а губы Сирона едва заметно пошевелились. Незнакомец кивнул.

И всё. Ни рукопожатия, ни обмена предметами, ни оглядывания. Просто короткий немой диалог, в котором оба поняли друг друга.

Потом они двинулись. Спокойно, размеренно, словно продолжали давно начатый путь.

Направление было одно — к границе Академии.Сирон и человек в плаще пересекли линию столбов. За границей они не изменили ни шага, ни движения. Так же спокойно продолжили путь, уходя в сторону леса. Их силуэты постепенно растворялись в сумраке.

Белёсые столбы защиты постепенно редели. За ними начиналась полоса земли, где не действовали никакие правила. Там убийство было не запретом, а всего лишь фактом.

Рино сжал зубы. Он понимал: если он рискнёт последовать за ними, это будет равносильно самоубийству. Академия больше не защитит. А значит, задание завершено.

Он ещё несколько секунд смотрел, как они уходят всё дальше и дальше, пока фигуры не растворились в сумраке за линией столбов.

В груди всё сильнее нарастало ощущение тревоги. Не от того, что он увидел Сирона рядом с неизвестным, а от того, как спокойно и естественно они ушли туда, где шаг в сторону может стоить жизни.

Рино задержал дыхание, обвёл взглядом пространство. Никого. Только ветер, качающий верхушки деревьев, и пустой корпус, чьи окна смотрели в темноту пустыми глазницами.

Он решил: пора уходить.Он осторожно сделал шаг назад, проверил, не хрустнула ли ветка под ногой, и уже собирался развернуться. В этот момент его взгляд упал на что-то у земли.

Маленький прямоугольный кусок бумаги лежал почти у самой тропы, чуть придавленный травой. Словно его специально оставили так, чтобы заметил только тот, кто здесь прятался.

Рино нахмурился, но не удержался — шагнул ближе и наклонился. Бумажка была сложена вдвое. Он поднял её и развернул.

На ней аккуратным почерком было написано всего три слова: «Прятаться надо лучше».

Сердце сжалось, дыхание перехватило. Внутри всё похолодело, будто лёд растёкся по жилам. Его нашли. Более того — знали, где именно он сидит.

Он сжал бумажку в ладони так сильно, что та чуть не порвалась, и застыв на месте, почувствовал: теперь единственный выход — бежать.

Рино не раздумывал. В тот миг, когда слова на бумаге прорезались в его сознании, ноги сами понесли его прочь. Он выскочил из укрытия и побежал по тропе, не заботясь о том, как громко ломаются ветки или шуршит трава под сапогами. Страх не оставил места осторожности. Всё, что оставалось внутри, — одно желание: уйти как можно дальше.

С каждым шагом дыхание становилось всё тяжелее, сердце било так сильно, что отдавалось в висках. Он не оглядывался. Не хотел видеть ни корпус, ни то место, где только что стояли двое. Записка жгла ладонь, будто слова на ней были вырезаны не чернилами, а огнём.

Он не пытался придумать объяснение. Если его заметили — значит, он уже стал целью. И единственное, что спасало, — граница Академии позади. Здесь, внутри защитных столбов, он ещё мог чувствовать себя в относительной безопасности. За ними — нет.

Но мысль о том, что ему позволили уйти, пугала ещё сильнее, чем возможность быть схваченным. Это означало, что его оставили в живых не потому, что не могли остановить, а потому что так захотели.

Он добежал до первых огней общежитий и только там позволил себе замедлиться. Воздух жёг лёгкие, руки дрожали. Бумажка всё ещё была сжата в кулаке. Он разжал пальцы — чернила расплылись от пота, но слова оставались читаемыми. «Прятаться надо лучше».

Рино закрыл глаза на миг, чтобы восстановить дыхание. «Я сделал, что нужно, — пытался убедить он себя. — Дал информацию, вернусь с результатом. Этого достаточно». Но в глубине души он знал: с этого момента он не наблюдатель. Его заметили.

Он направился в сторону своего корпуса, не поднимая головы, и впервые за долгое время почувствовал, что ночь в Академии кажется слишком тихой.

За пределами же защиты Академии всё было иначе.

Две фигуры стояли среди тёмных деревьев, в стороне от освещённой тропы. Незнакомец в плаще по-прежнему не двигался, будто укоренился в землю. Рядом с ним стоял Сирон, руки в карманах, взгляд устремлён вперёд, туда, где скрылся бегущий Рино.

Незнакомец первым нарушил тишину: — Как думаешь, они перестанут лезть не в своё дело?

Голос был тихим, спокойным, без интонаций. Словно он говорил не о человеке, а о надоедливом насекомом.

Сирон чуть повернул голову. Его лицо оставалось холодным, лишённым эмоций. — Нет смысла обсуждать. Жалко, что он не пошёл за нами. Тут даже пугать бы не пришлось. Просто избавились бы от него.

В словах не было угрозы, только простое констатирование факта.

Незнакомец слегка склонил голову, будто оценивая ответ. — Не думаю, что это Арден. Скорее кто-то другой решил добыть информацию о тебе. Ведь скоро будет выбран совет из лучших студентов.

Эти слова повисли в воздухе, словно проверка. Но Сирон не изменился. Лишь уголки его губ чуть приподнялись в равнодушной улыбке.

Он не стал ничего отвечать. В тишине улыбка звучала громче любых слов.

Они оба развернулись и двинулись глубже в лес. Шаги были размеренными, спокойными, будто разговор о чужой жизни и смерти был для них столь же обыденным, как обсуждение погоды.

Лес снова поглотила тишина.

Рино же в это время уже вошёл в свой корпус. Он закрыл за собой дверь, опёрся спиной о холодную стену и выдохнул, будто наконец выбрался из воды. В ладони всё ещё была сжатая бумажка. Он разжал её и снова прочитал эти три слова.

Холод не уходил. Даже внутри освещённого здания, среди стен Академии, которые должны были защищать, он чувствовал себя так, будто чьи-то глаза всё ещё смотрят ему в спину.

Он сделал шаг к своей комнате. На этот раз без спешки, но каждая тень в коридоре казалась глубже, чем обычно.

«Я выполнил задание», — повторил он про себя. Но внутри понимал: теперь он сам стал частью игры, правила которой ему ещё не объяснили.

Кабинет Селины Арден располагался в северном крыле Академии, где воздух казался чуть прохладнее, чем в остальных корпусах. Здесь почти не было шума. Сквозь широкие окна, обрамлённые тонкими линиями белого камня, мягко проникал дневной свет, рассеиваясь по гладкому полу. На стенах — ни одной лишней детали. Всё выглядело так, будто пространство само подчинилось порядку, созданному его хозяйкой. Бело-серый цвет преобладал во всём: в столе из отполированного камня, в резных узорах на арках, в строгих линиях мебели. Даже лёгкие складки на шторах были ровными, как будто кто-то измерял их заранее.

Селина сидела за столом, слегка наклонившись к голографическому экрану. На прозрачной поверхности медленно прокручивались строки — отчёты, контракты, статистика ресурсов. Пальцы едва касались панели, двигаясь спокойно и точно. Время от времени она задерживала взгляд на цифрах, затем делала короткую пометку на браслете, и строки исчезали, уступая место новым. Её движения не выражали ни усталости, ни раздражения — только выученную привычку сохранять равновесие.

На столе стояла тонкая фарфоровая чашка с тёплым ароматом трав. Пар поднимался лёгкой полосой, но даже он казался вписанным в общий ритм комнаты. Воздух был чистым, без запахов пыли и лишнего тепла, будто сама Академия заботилась о том, чтобы ничто не отвлекало от работы.

Несколько голографических экранов висели в воздухе над столом: на одном — структура расходов, на другом — список активных подразделений и клубов, подчинённых клану Арден. Рядом — короткий отчёт о финансовых потоках Академии. Цифры не были страшными, но вызывали недовольство. Слишком много бесполезных мелких клубов, которые брали кредиты у спонсоров, но не приносили отдачи. Селина чуть прищурилась, просматривая график, и убрала окно.

В углу кабинета стоял высокий стеллаж с папками и артефактами, но ни одна вещь не выглядела случайной. Каждая имела своё место. На стене висел герб клана «Алый Стандарт» — стилизованная ало-красная эмблема, выгравированная в металле. Свет отражался от неё мягко, будто напоминая, что даже война может быть утончённой, если контролируешь её правила.

Она откинулась на спинку кресла, чуть расслабив плечи. Снаружи ветер едва тронул шторы, и свет на мгновение сместился, коснувшись её лица. Её губы слегка шевельнулись, будто она мысленно повторяла какой-то список.

На браслете мигнуло уведомление. Селина коснулась его кончиками пальцев — короткое сообщение: «Отчёт готов. Прибудет через несколько минут». Она не ответила. Просто закрыла уведомление и посмотрела в окно.

За стеклом раскинулся двор Академии — студенты спешили между корпусами. Кто-то смеялся, кто-то спорил. Всё это выглядело живым, подвижным, но в глазах Селины движение людей воспринималось как механизм. Каждый из них — часть системы, где каждая мелочь подчинена цели. Она уже знала, что сегодня получит отчёт, касающийся Сирона Лейта. Её интерес к нему был не личным, а стратегическим. Слишком много слухов о его происхождении, слишком мало подтверждений. А те, кто интересовался им слишком близко, исчезали из поля зрения.

Селина закрыла глаза на секунду, будто обдумывая предстоящий разговор. На её лице не отражалось сомнений — лишь лёгкое напряжение у линии скул. Она привыкла держать всё под контролем, но знала, что любое отклонение в Академии может стоить дорого.

На краю стола стояла тонкая металлическая папка, в которой уже лежали несколько предыдущих отчётов. Бумажные документы были редкостью, но Селина любила ощущение тяжести реальных страниц. Иногда прикосновение к бумаге помогало ей лучше сосредоточиться, чем десятки голограмм. Она перевела взгляд на часы на стене — стрелки двигались медленно, но время не стояло.

Всё вокруг напоминало ей о стабильности — ровный шум вентиляции, лёгкий свет, ритм дыхания. Только за дверью слышались редкие шаги. Звук гулко отражался от мраморного пола коридора и стихал, будто кто-то останавливался перед дверью.

Селина не подняла головы. Она знала, что это за шаги — уверенные, но без лишней громкости. Так ходил только один человек из её окружения.

Щёлкнул замок. Дверь медленно открылась, пропуская внутрь полоску света из коридора. Она скользнула по полу, по ножке стола, по краю папки. Селина чуть повернула голову.

— Входи, — произнесла она спокойно.

Голос был ровным, без ожидания. Она уже знала, зачем он пришёл.

Внутри кабинета всё оставалось неподвижным, только тень от открытой двери чуть сместилась. Мужская фигура в строгом костюме остановилась у порога, держа в руках тонкий планшет. Взгляд его был направлен на Селину — внимательный, но без излишней почтительности.

Он молча закрыл за собой дверь и подошёл ближе. Свет из окна осветил его лицо — спокойное, собранное, с легкой усталостью вокруг глаз.

— Мы закончили, — произнёс он наконец, тихим голосом, без лишней интонации. — Как вы и просили.

Селина кивнула.

Она сделала короткое движение рукой, указывая на стол, и вернула взгляд к экрану. В воздухе повисла легкая пауза — не неловкая, а просто рабочая, как пауза между вдохом и выдохом.

Он подошёл, положил планшет рядом с чашкой и отступил на шаг. Внутри отражались десятки символов, мелькавших на экране. Селина не спешила открывать документ.

— И всё прошло чисто? — спросила она, не поднимая взгляда.

— Да. Никаких следов. Отчет составлен, наблюдение завершено. — Он выдержал паузу и добавил: — В том числе получен отчёт от одного из кандидатов, как вы и хотели.

Селина приподняла бровь.

— Имя.

— Рино Хаден.

— Хаден… — повторила она тихо, словно проверяя, как звучит это имя вслух. — Хорошо.

Она взяла планшет и активировала проекцию. На столе появились строчки текста — ровные, лаконичные. Пальцы Селины зависли над первым абзацем, взгляд стал внимательным.

— По вашему поручению мы собрали всё, — сказал он тихо. — Фигура у шестого корпуса подтверждена. Поведение соответствует ожидаемому. Попыток перехода границы защиты не зафиксировано. Контактные точки — две. Время — ближе к закату. Сопутствующих лиц не было.

Селина листала первые строки, не поднимая глаз. На проекции вспыхивали метки времени, короткие сводки, привязка к карте. В одной из вкладок отображались слои защиты Академии: белёсые линии тянулись ровным рядом, обозначая предел, за которым начиналась ничья территория. На схеме это выглядело просто. В жизни, как знала Селина, этот шаг часто стоил последнего.

— Визуал? — спросила она.

— Есть, но не чёткий. Плащ и капюшон. Углы головы, посадка плеч, поворот ступни на опоре — вероятность идентификации высокая. Мы не стали приближаться сильнее, чтобы не сорвать ритм. Основное — в моём письменном отчёте.

— Перекиньте в начало блока.

Он едва заметно кивнул, и в проекции перед её глазами всплыло новое окно. Заголовок без украшений: «Наблюдение. Сектор: северо-запад. Шестой корпус.»

Ни отметок о попытках контакта, ни лишних слов. Только время, точки позиции и короткие пометки на полях. Неизвестный тем временем помолчал, проверив, что она вошла в темп, и продолжил, дозируя сведения так, чтобы не мешать чтению.

— Сектор очищен заранее. Мы оставили две ложные зацепки на дальнем подступе, чтобы проверить, нет ли обратной слежки. Никто на них не обратил внимания. Приход неизвестного к стене происходил в одно и то же время, с погрешностью в минуту. Стоял, как и раньше, чуть наклонив голову, не пытаясь менять позицию. Это похоже не на встречу. Если это Сирон Лейт, он демонстрирует неосторожность, которая слишком аккуратна, чтобы быть настоящей.

— Значит, осторожность не в позе, а в задаче, — сказала Селина. — Он не скрывается. Он смотрит, кто придёт за ним.

Он не ответил сразу — не потому, что терялся в словах, а потому, что давал паузу, когда начальница уходила в свои мысли. Эта пауза была для него естественной, как шаг назад, освобождающий пространство для манёвра.

— Возможно, — сказал он. — Я проверю через наши связи в административной ветке.

— Где именно стоял Сирон Лейт?

Он шагнул ближе к столу и указал на карту. Точка у стены, где широкая трещина идёт под углом к земле. Рядом — узкая дорожка, по которой любят ходить те, кто не хочет лишних глаз. Точка слишком открытая, чтобы прятаться, и достаточно удобная, чтобы видеть подходы. Селина запомнила раз и закрыла карту.

— Что с нашими ложными клубами? Списки живые?

— Да. Они закрыли вчерашнюю активность, показали видимость набора, провели две встречи и разошлись. Мы не позволяли им приближаться к шестому корпусу. Их цель — шум в других секторах, чтобы не перевести ненужные глаза туда, где мы работаем.

— Хорошо, — сказала она, возвращаясь к началу и ещё раз просматривая первую страницу отчёта. — По кандидату Рино Хадену. У него мало контактов. Друзья — Нерокс Вален, Калэн Торис и Дэрис Клаун из прежней компании. В библиотеке он берёт обычные сведения. Тренировочный ритм не выделяется. На арену не выходил. Он осторожнее, чем кажется. И не тянется к голосам.

— Думаю, у него есть потенциал, — сказала Селина спокойно.

Проекция погасла. Она убрала планшет на край стола, рядом с металлической папкой, и только после этого впервые за всё время подняла глаза на собеседника. В её взгляде не было ни проверки, ни привычной холодной отстранённости — только рабочая ясность.

— Проведи анализ маршрутов Лейта за последнюю неделю и сопоставь их с поставками по нашим контрактам в северном крыле. Мне нужно выяснить, не пересекаются ли они с поставками других компаний. Если обнаружишь пересечения — установи, кому принадлежит груз и кто имеет доступ к нему. Меня интересуют не официальные фамилии, а те, кто фактически контролирует процесс.

— Сверю. По срокам?

— Как обычно. До того, как это станет важно.

Он принял это без вопросов, так, будто сроки в их разговорах существовали отдельно от календаря. На мгновение в комнате снова стало слышно только тихий шум вентиляции и дальний шорох в коридоре. Селина коснулась браслета, вернула на экран список активных подразделений и невесомым движением закрыла три строки. Её отражение в стекле окна оказалось спокойным и чужим — как у человека, который умеет не отдавать себя зеркалам.

— Есть ещё что-то, — сказала она, не меняя интонации. — Ты вошёл с видом человека, который хочет сказать лишнее, но ждёт, когда его об этом попросят.

Он позволил себе короткую улыбку — не демонстративную, а скорее как признание того, что её наблюдательность несопоставима с тем, что большинство людей называют вниманием.

— Ничего, что нельзя отложить, — ответил он. — Просто в финансовой сводке по клубам отклонение больше, чем мы рассчитывали. Их стало слишком много, и шум начинает стоить дороже пользы.

— Мы вернёмся к этому, — сказала Селина, даже не посмотрев на соответствующую вкладку. — Сначала — Сирон. Потом — шум.

Он кивнул и было сделал полшага назад, но Селина снова отозвалась взглядом на тёмный прямоугольник отчёта.

— Принеси мне бумажную копию блока Хадена. Пока что я изучила только твой отчёт, не загружай его на общий сервер. Пусть пока останется здесь.

— Понял.

Он положил тонкую папку на край стола рядом с чашкой. Бумага тихо шуршала, но этот звук только подчеркнул тишину комнаты. Селина провела пальцем по корешку, как если бы проверяла качество переплёта, и вновь развернула первую страницу. Её глаза легко нашли нужный абзац — тот, где автор описывал момент, когда стоило бы сделать шаг, и он его не сделал. Именно с этой строки она собиралась начать дальше.Район шестого корпуса находится на краю территории Академии. Дальше — редкие деревья и полоса земли, где защита не действует. Корпус старый: ржавчина, осыпавшаяся краска, запах пыли и металла. Позицию выбрал заранее, во время дневной разведки. Оптимальное укрытие — ложбина между корнями трёх деревьев. Отсюда видна западная стена корпуса и дорожка, ведущая к линии защиты. Место даёт обзор и не выдаёт силуэт.

На позицию вышел за час до заката. Проверил дыхание и положение тела. Десять вдохов — выровнять пульс, семь — удержать ритм. Браслет переведён в беззвучный режим. Шум фона: ветер, редкие голоса с центральных дорожек, металлический скрип вдалеке. С каждым десятком минут звуки редели. Даже птицы перестали кричать ближе к двадцатой минуте.

На двадцать третьей минуте зафиксировано движение. Из-за угла корпуса появилась фигура в плаще. Рост средний, шаг ровный, обувь без каблука, звука почти нет. Капюшон надвинут низко, лицо скрыто. Подошёл к стене и остановился у диагональной трещины между кирпичами. Облокотился на левую руку и больше не двигался.

С этого момента началась неподвижная фаза. Фигура стояла около часа, не меняя позы. Только дважды поправила край плаща и один раз сместила ногу — на ширину ладони. Дыхание ровное. Движений плеч или головы не заметил. Всё выглядело не как засада и не как отдых, а как демонстрация. Люди редко стоят так долго без причины. Здесь причина была — показать, что время не имеет значения.

Проверял окружающее: линии защиты, деревья, просветы между ними. Свет менялся. Когда солнце ушло ниже, воздух стал тяжелее, будто звенел. Несколько секунд казалось, что даже ветер остановился. Это длилось недолго, но в этот миг трудно было поверить, что вокруг есть жизнь.

На восемьдесят третьей минуте услышал шаги. Сначала — тихо, потом всё ближе. Фигура в плаще не шевельнулась, будто знала, кто идёт. Через просвет между деревьями увидел второго человека. Опознал сразу: Сирон Лейт. По походке, осанке, прямоте взгляда — безошибочно. Он подошёл и остановился перед неизвестным.

Расстояние не позволяло расслышать речь, но по губам и жестам понял: обмен короткий. Никаких предметов, движений, осмотров. Только небольшой кивок и несколько слов. Всё выглядело как встреча людей, которые давно всё решили.

Через минуту оба развернулись и двинулись в сторону линии защиты. Их шаги были медленными, но уверенными. Они не ускорялись и не оглядывались. Когда подошли к границе, воздух на миг дрогнул — будто само поле узнало их. Они спокойно пересекли линию и ушли за столбы.

Я остался. Следить дальше смысла не было — за границей Академии нет правил. Преследовать их означало бы добровольно отказаться от защиты. Понял, что цель наблюдения достигнута.

Пять минут стоял на месте, фиксируя время ухода. Потом решил вернуться. При смене угла зрения заметил у земли белый прямоугольник. Маленький лист бумаги лежал почти у тропы, прижатый травой. Сначала хотел пройти мимо, но шагнул ближе и поднял. Бумажка была сложена пополам. Развернул — внутри три слова: «Прятаться надо лучше».Выводы — Первая фигура (неизвестный в плаще) демонстративно формирует узор поведения: приходит к стене через 23 минуты от начала наблюдения, остаётся неподвижной около часа, затем вступает в краткий контакт с Сироном Лейтом и уходит вместе с ним за защиту. Это указывает на намеренную «маркировку точки» и проверку реакции тех, кто отслеживает паттерн.

— Сценарий воспринимается как провокационный: неподвижность в течение часа в открытом месте на границе действия правил Академии — удобный способ «завести» наблюдателя в зону без правил. Вероятная цель — изоляция и последующее устранение либо контрвербовка.

— Наличие записки с текстом «Прятаться надо лучше» подтверждает, что наблюдение обнаружено. Сообщение адресное, без угроз; тон — корректирующе-насмешливый. Это может означать: 1) предупреждение; 2) отметку «мы видим вас»; 3) игру на психологии наблюдателя с целью дестабилизации.

— Прямых доказательств передачи данных/предметов между фигурами нет. Их взаимодействие краткое, согласованное, без суеты и страховки периметра. Это говорит о высокой уверенности в контроле ситуации за чертой защиты.Статус задания Выполнено: наблюдение проведено; фигуры идентифицированы визуально; контакт не установлен; преследование за границу защиты не осуществлялось по причине высокого риска; обнаружен явный признак выявления наблюдателя (записка). Риск — высокий при попытке внешнего преследования; умеренный при внутреннем наблюдении.

Приложение Листок с надписью «Прятаться надо лучше» — прилагается.

Подпись: Рино Хаден.

В кабинете стояла тишина. Селина держала в руке отчёт ещё несколько секунд, будто не могла отпустить строки, впитавшиеся в бумагу. Она перечитала последнюю фразу — «Подпись: Рино Хаден» — и тихо вздохнула. Почерк ровный, уверенный. Для новичка — слишком собранный.

Она аккуратно положила лист на край стола. Белый свет от окна ложился на него, выделяя подпись. В этих буквах чувствовалось что-то непроизнесённое — осторожность, граничащая с упрямством. Селина знала такие качества. Именно они чаще всего и приводят к смерти.

Щелчок двери. В комнату вошёл тот самый мужчина, что приносил отчёт. В руках — тонкая папка и портативный терминал. Он двигался спокойно, без суеты, но в каждом его жесте чувствовалась выученная точность. Он положил папку на стол, остановился.

— Бумажная копия готова, — произнёс он. — И сводка по клубам за прошедшую неделю.

Селина кивнула, не поднимая взгляда. — Оставь.

Он положил документы рядом с отчётом Рино. На столе лежали две плоскости одного мира — следствие и причина.

— Ты читал? — спросила она.

— Да, поверхностно. — Мужчина чуть склонил голову. — Отчёт составлен аккуратно. Ни одной лишней детали. Только в конце есть пометка — о найденной записке. Почерк не дрогнул.

Селина вновь открыла ящик стола и убрала туда отчёт Рино. Бумага заскользила по дереву, оставив едва слышный шорох. — Пусть полежит здесь. Я хочу перечитать его позже.

— Он всё ещё может быть полезен, — заметил мужчина. — Не по линии клуба, по наблюдению. У него редкая внимательность.

Селина не ответила. Она знала это и без подсказок.

Свет за окном стал теплее, почти золотистым. Он ложился на её лицо мягко, но глаза оставались холодными.

— Оставь всё здесь, — сказала она. — И не уходи пока. Нам ещё нужно обсудить остальное.

Он кивнул. Дверь осталась закрытой, но тишина будто стала плотнее. Селина откинулась в кресле и снова посмотрела на него. — Сядь. — Голос был спокойный, но без приглашения. — Мы не закончили.

Мужчина сел напротив, ровно, не касаясь спинки стула. На мгновение показалось, будто всё вокруг — отчёты, папки, голограммы — исчезло, остались только они двое.

Селина скрестила руки.— Итак, он знает, что делает, и понимает смысл наблюдения. Но пока не умеет действовать. Слишком много анализа, слишком мало опыта. Поднатаскайте его. Или просто вышвырните, если не поддаётся.

Мужчина напротив молчал, слегка склонив голову. Селина посмотрела на него прямо: — Одновременно закройте эти клубы. Их стало слишком много, а пользы — ноль. Это удар по финансам, и я не намерена тратить средства на бесполезных людей.

— Закрыть все? — уточнил он.

— Все, где нет отчётности и результата. Остальное пусть решает Академия.

Он сделал пометку в терминале, коротко кивнул. — Хорошо. Мы закрываем клубы, а участников просто исключаем из внутренней системы. Но по контракту, — он поднял взгляд, — им положены выплаты. И довольно значительные. Вы согласны на это?

Селина чуть усмехнулась, глядя на его сдержанное лицо. — Естественно. Они больше не нужны. Их основная задача была собрать тех, кто слишком торопится занять место в любом клубе. Абсолютно в любом. — Она чуть наклонила голову. — Их понимание мира ограничено рамками баллов и сроков. Мы ими честно воспользовались. Легально. А теперь избавляемся.

Она сказала это мягко, даже с добродушной улыбкой, как будто речь шла не о людях, а о формальностях. Мужчина, сидящий напротив, слегка качнул головой.

— Вы умеете говорить об этом так, будто вырезаете по живому, — произнёс он негромко.

Селина откинулась в кресле. — Если хочешь сохранить порядок, придётся резать часто, — спокойно ответила она.

Он посмотрел на неё чуть внимательнее. В его взгляде не было ни осуждения, ни страха — только интерес. — Думаю, скоро избавитесь и от меня, госпожа Селина?

Она повернула голову к нему. Пауза длилась несколько секунд. На лице не дрогнуло ни одной мышцы, только легкое движение губ, почти как тень улыбки.

— Идиота из себя не делай, — сказала она тихо, но с явным нажимом. — Чтобы найти таких, как ты, надо перевернуть треть Империи. А теперь не задавай тупых вопросов, Альден.

Это имя прозвучало впервые, отчётливо и уверенно, как печать. Он чуть вскинул бровь, но улыбнулся — так, будто именно этого и ждал.

— Ну вот, наконец, — сказал он тихо.

Селина не ответила. Только откинулась на спинку кресла и взглянула в окно.

Она скользнула по нему взглядом. — И не начинай философствовать.

Он рассмеялся коротко, негромко. — Я и не начинал. Просто констатирую. Вы пользуетесь людьми, как цифрами, а цифры, как известно, терпеливы.

Селина слегка наклонилась вперёд. — Именно поэтому я выбираю таких, как ты. Цифры не предают.

Он чуть улыбнулся — спокойной, усталой улыбкой человека, который давно понял, где находится и с кем имеет дело. — Зато цифры не умеют удивлять, — сказал он. — А вы, госпожа Селина, любите сюрпризы, даже если не признаётесь себе в этом.

— Не люблю, — ответила она, но в голосе проскользнула едва заметная мягкость. — Просто умею их считать заранее.

На мгновение между ними повисла тишина — не холодная, а почти душевная.

Альден встал. Он не спешил, но каждое движение было точным, будто выверенным заранее. — Всё, что нужно, будет сделано. Завтра к полудню отчёты по клубам лягут на ваш стол.

Селина кивнула, не глядя на него. — И удали все копии из системы. Только оригиналы — здесь.

— Разумеется, — ответил он. — Вы же знаете, я не оставляю следов.

Он подошёл к двери, но не открыл её сразу. Повернулся, посмотрел на неё — спокойный, но внимательный. — Всё-таки странно. Вы называете людей «расходным материалом», но держите на столе отчёт одного из них.

— Потому что это не расходный материал пока что, а возможная инвестиция.— сказала Селина, не поднимая глаз. — И потому что в отличие от других он не пытается показаться умнее, чем есть.

— А я? — спросил он с усмешкой.

Она подняла взгляд. — Ты слишком умен, чтобы пытаться.

Он коротко усмехнулся, глядя на неё прямо. — Это комплимент или предупреждение?

— Выбирай сам, — сказала она спокойно.

Пауза. Он слегка склонил голову, будто принимая ответ, затем открыл дверь. Свет из коридора полосой упал на пол, разделив пространство комнаты на холодное и тёплое.

Перед уходом он обернулся. — Знаете, госпожа Селина, — произнёс он негромко, — вы улыбаетесь только тогда, когда говорите самые опасные вещи.

— Потому что люди в такие моменты не слушают, — ответила она. — Они запоминают выражение лица.

Альден кивнул, улыбнулся чуть шире — почти по-человечески. — До завтра.

Он вышел, дверь мягко закрылась.

Селина осталась одна. Она взглянула на папку, где лежал отчёт Рино, и чуть нахмурилась. На секунду показалось, что буквы на последней странице шевельнулись — будто бумага дышала. Она провела по ней пальцем и тихо сказала: — «Прятаться надо лучше»… да, пожалуй. Всем стоит.

Свет в кабинете стал тусклее. День закончился, оставив после себя только документы, запах бумаги и лёгкую тень улыбки на её лице. Взгляд снова скользнул к окну, за которым мерцали защитные столбы Академии. В мыслях промелькнуло имя — Нерокс Вален. Он редко попадал в отчёты, но всё чаще — в наблюдения. Слишком тихий, слишком собранный, словно старается не дышать громче остальных. Не исключено, что он из тёмных... или просто один из тех, кто прячет силу глубже, чем разумно. Селина ненадолго задержала взгляд на отражении в стекле. Пока рано делать шаги. Пусть сам покажет, кем является.

Комната наполнялась ровным дыханием. Нерокс сидел на полу, скрестив ноги, ладони покоились на коленях. Свет из-под двери почти не проникал — только тонкая линия на полу напоминала, что за стеной есть жизнь. Он не помнил, сколько времени провёл так. Несколько дней или больше — разницы уже не было.

Дыхание стало мерным, мысли — вязкими. В какой-то момент казалось, что внутри действительно рождается движение: лёгкое тепло, колебание, что-то похожее на поток. Но стоило сосредоточиться сильнее, и ощущение исчезало, будто кто-то стирал его пальцем.

Он пробовал всё, что знал. Менял ритм дыхания. Слушал собственное сердце. Вспоминал фразы наставников о том, что переход на первый уровень — это не усилие, а понимание. Но понимания не было.

Нерокс открыл глаза. Комната выглядела так же, как и прежде: блеклые стены, кровать, тумба, отражение света на полированных плитках. Всё чисто, аккуратно, но в этой аккуратности чувствовалась пустота.

Он провёл рукой по лицу. Другие прорываются, говорят о чувстве наполненности, о вспышке, о том, как мир будто поворачивается к ним новой стороной.

«Может, я ищу не там?» — подумал он. Но даже это предположение не держалось дольше минуты.

Он встал, размял ноги. Тело не болело — наоборот, стало крепче, чем когда-либо. Каждое движение было выверено, мышцы откликались без запаздывания. И всё же — никакого шага вперёд.

«Тело сильнее, разум яснее, а дальше — пустота», — тихо сказал он вслух.

В этот момент желудок напомнил о себе. Сначала едва заметно, потом настойчивее. Сосредоточенность рассыпалась. Мысли о культивации вытеснила простая, земная потребность.

— Великое просветление, — пробормотал он. — Начинается с голода.

Он приблизился к двери и, задержавшись на мгновение, взглянул на браслет. Экран потемнел, словно осознавая, что сейчас не самое подходящее время для подсчёта баллов. За дверью было темно, но коридоры Академии никогда не спали. Фонари горели ровным белым светом, воздух пах камнем и слабым ароматом чистящих трав.

Шаги отдавались глухо. Он шёл без спешки, позволяя телу само выбирать темп. Мысли вернулись к тому, что за всё это время он так и не понял, где пролегает граница между простым накоплением энергии и переходом на новый уровень. В книгах писали о «резонансе духа и тела», но слова оставались словами. Ни один абзац не объяснял, как этот резонанс почувствовать.

Он свернул в длинный коридор, ведущий к столовой. За последние дни он почти не ел. Иногда пил воду, иногда — просто сидел, пока сознание не растворялось в тишине.

Теперь тишина тяготила.

Двери столовой открылись бесшумно. Тёплый воздух ударил в лицо, пахло хлебом, пряностями и чем-то мясным. Нерокс на секунду замер: в это время суток он ожидал увидеть пустые ряды, но внутри оказалось оживлённо.

У дальнего стола сидели несколько человек. Шесть или семь — в одинаковой форме Академии. Говорили негромко, но отчётливо. Их голоса разносились по залу, потому что вокруг почти никого не было.

Он прошёл к свободному столу, взял еду — простую, без излишеств — и сел, не прячась. Слова за соседним столом звучали обрывками, но постепенно складывались в разговор.

— …опять закрыли. — Уже какой за сутки. — Говорят, сорок клубов за два дня.

Второй голос хмыкнул: — Сорок? Преувеличиваешь. Обычная чистка. Кто не держит планку — тех распускают.

— Не думаю, — возразил третий. — Слишком быстро. Кто-то тянет за ниточки.

Разговор стих на мгновение. Кто-то отодвинул тарелку, послышался звон ложки.

Нерокс ел молча, но внимание уже переключилось. Слухи о клубах ему были безразличны — до этого момента. Академия редко вмешивалась напрямую, и массовые закрытия казались странными.

«Сорок клубов… за два дня? Слишком организованно». — подумал он.

Он допил воду и всё-таки решил вмешаться. — Простите, — сказал он спокойно, не поднимая голоса. — Я был занят тренировками, не следил за новостями. Что вообще происходит?

Компания обернулась. Несколько секунд — настороженность, потом кто-то ответил: — Всё просто. Клубы начали исчезать. Неофициально — по внутренним приказам. Официально — «по решению членов». Только никто из них ничего не подписывал.

— Думаете, вмешательство извне? — уточнил Нерокс.

— Может быть. Или чистка. Кто-то решил убрать мелкие клубы, чтобы не мешали крупным.

Он кивнул. Разговор пошёл вяло, но без враждебности. Эти люди не знали его, но и не гнали. Нерокс слушал больше, чем говорил. Каждое слово добавляло деталь к общей картине: в Академии что-то движется — тихо, но ощутимо.

Когда разговор сошёл на нет, он остался сидеть, допивая воду. В голове роились мысли.

«Клубы исчезают, на Арене всё чаще говорят о первых прорывах… Похоже, что-то началось или кто-то торопится».

Он поднялся, убрал поднос и направился к выходу. Ночь казалась глубже, чем раньше. Свет фонарей немного дрожал, будто воздух сам чувствовал напряжение.

«С утра спрошу Калэна или Рино. Они наверняка что-то слышали», — подумал он.

Голод утолен, но спокойствия не стало. Только лёгкое ощущение, что под поверхностью Академии движется невидимая нить — и кто-то уже держит её конец.

Он зевнул, возвращаясь к себе, и позволил шагам замедлиться. Ночь была тихой. И всё-таки казалось, что где-то в этой тишине кто-то уже начал считать ходы наперёд.Возвращаясь в корпус, Нерокс шёл медленно. Тело было тяжёлым, но мысли не давали покоя. Еда немного прояснила голову, зато усилила ощущение тревоги. Всё, что он услышал в столовой, казалось не совпадением, а началом какой-то скрытой перестановки. Академия редко вмешивалась в дела клубов, и тем более не делала этого так резко. Если действительно закрыли сорок за два дня, значит, за этим стояло что-то большее, чем простая реорганизация.

Он прошёл мимо фонаря, остановился и посмотрел на освещённую дорожку. Каменные плиты отражали тусклый свет, воздух был неподвижен. Где-то вдали слышался ветер, проходящий между зданиями. Всё выглядело спокойно, но спокойствие здесь никогда не было настоящим. Академия словно дышала собственной жизнью, и это дыхание менялось незаметно, как будто что-то внутри перестраивалось.

Нерокс задумался. Если клубы исчезают так быстро, значит, кто-то сдвигает систему. Возможно, готовится внутреннее перераспределение влияния. Или просто зачистка тех, кто не принесёт пользы. Даже слухи об этом появились не через официальные источники, а через разговоры студентов. Значит, это происходит не сверху, а где-то сбоку. Незаметно, но целенаправленно.

Он вспомнил, как говорил один из тех студентов — уверенно, но с лёгким страхом в голосе. Они не знали, кто стоит за закрытиями. Все повторяли одно и то же: слишком синхронно, слишком быстро. В этом было нечто похожее на скрытую операцию. Слишком чисто, чтобы быть случайностью.

Нерокс шёл по аллее, держа руки в карманах. Мысли о культивации отступили, уступая место анализу. В Академии всё было связано — задания, баллы, клубы, даже слухи. Одно тянуло за другое, и если где-то происходило движение, оно отражалось на всём. Он вспомнил слова Селины Арден, услышанные на одной из лекций, когда она говорила о структуре Империи: «Если где-то кто-то теряет влияние, значит, кто-то другой уже готов взять его место». Тогда это звучало как фраза о политике, но теперь Нерокс понял, что в Академии действует тот же принцип.

Наверное, обычный студент не обратил бы внимания. Большинство думали о тренировках, аренах, очках. После большинства боев на арене он научился замечать ритм. Даже в событиях можно почувствовать тот же ритм, что и в поединке. Когда всё идёт слишком ровно — значит, кто-то ведёт бой скрыто.

Он вошёл в комнату. Всё на месте — аккуратно, чисто, пусто. Браслет мигнул коротким уведомлением, но он не стал смотреть. Снял куртку, опустился на кровать и лёг, не раздеваясь. Потолок был серым, освещён слабым отблеском фонаря за окном. Глаза сами закрылись, но мысли продолжали двигаться, как инерция после падения.

Он вспомнил разговор о первых уровнях. За последние дни действительно начали говорить, что несколько кандидатов перешли через рубеж. Слухи приписывали это ученикам из сильных кланов. Кто-то говорил опять о Селине Арден, кто-то о её союзниках, кто-то называл имена, которых он даже не слышал. Всё это походило на начавшееся разделение: те, кто уже шагнули вперёд, и те, кто остались ждать. «Похоже, я в числе тех, кто ждёт», — подумал он.

Мысли постепенно угасали. В голове звучало только тихое эхо разговоров, перемешанное с собственными выводами.

Он выдохнул и наконец позволил себе провалиться в сон.Утро началось без звука. Солнце уже стояло высоко, но свет не будил — он просто заполнял комнату, будто напоминая, что время не ждёт. Нерокс вышел из корпуса без лишних движений, закрыв за собой дверь. На браслете мигнула дата, но он не обратил внимания. С каждым шагом внутри появлялась уверенность, что сегодняшнее утро должно быть другим.

Он не собирался искать ответов в разговорах или книгах. Всё, что он понял за эти дни, — размышления бесполезны, если тело не движется. И если переход не приходит в тишине, его нужно встретить в действии. Арена, со всем своим шумом и болью, казалась сейчас самым честным местом Академии. Там всё решалось просто: удар — ответ, победа — поражение. Без слов и догадок.

Дорога к арене шла через внутренние дворы. На каменной дорожке ещё лежали тени от деревьев, воздух был прохладным. Ученики расходились по своим делам: кто-то шёл в залы, кто-то к терминалам заданий. Лица спокойные, но взгляды у всех внимательные — в Академии даже прогулка казалась частью тренировочного процесса.

Нерокс шёл молча, глядя вперёд. Мысли возвращались к вчерашнему вечеру. Клубы, слухи, прорывы. Всё происходящее напоминало шахматную доску, где фигуры начали двигаться, но никто не знал, кто делает ходы. Он чувствовал, что Арена в этом тоже замешана. Здесь можно было измерить реальную силу, увидеть тех, кто растёт быстрее остальных. И возможно, именно через эти поединки кто-то сейчас ищет себе нужных людей. А может, наоборот — убирает тех, кто мешает.

Он свернул за угол и увидел знакомую белую арку — вход в купол арены. Всё выглядело так же, как прежде: высокие стены, ровный свет, приглушённый шум изнутри. Поток людей был меньше, чем обычно, но всё равно чувствовалось движение. Здесь всегда кто-то ждал своей очереди. Кто-то шёл за победой, кто-то за опытом, кто-то просто, чтобы не стоять на месте.

Перед входом Нерокс активировал браслет. На экране загорелась цифра — 3405. Из баланса исчезли три сотни. Новое значение — 3105 — засветилось ровным светом, потом потускнело.

Тонкий звук подтвердил регистрацию боя. Очередь двигалась медленно. Люди стояли спокойно, но в каждом чувствовалось ожидание. Кто-то разминал руки, кто-то молча смотрел в пол, кто-то тихо повторял движения из своей техники. Здесь никто не говорил лишнего..

Нерокс наблюдал за ними. Некоторые лица казались знакомыми — он видел их в прошлые дни, когда выходил на свои первые поединки. Тогда он ещё не понимал, как вести себя внутри круга, но теперь уже чувствовал хоть какой-то ритм. Каждый бой оставлял след, не только на теле. После десятков боев он научился замечать мелочи: как человек стоит, как дышит, как сжимает пальцы перед началом. Всё это выдавало уровень уверенности, а уверенность — половина победы.

Он сделал шаг вперёд вместе с очередью. В зале стояли терминалы, на которых горели номера боёв. Каждый бой имел свой сектор, свой круг и свою публику. Гул толпы просачивался сквозь стены, будто дыхание огромного зверя. Смешанные голоса создавали ритм, в который хотелось вписаться.

«Ничего не изменилось», — подумал Нерокс, подходя к стойке. С тех пор, как он был здесь в последний раз, прошло немного, но внутри всё казалось другим. Тогда он чувствовал волнение, теперь — только ожидание. Арена уже не вызывала страха, а лишь интерес.

Его зарегистрировали под новым номером, и он прошёл в зал ожидания. Металлические стены отражали мягкий свет, воздух был прохладным и сухим. Скамейки стояли вдоль стены, на них сидели бойцы — кто-то в форме, кто-то в обычной одежде. На лицах не было лишних эмоций. У каждого своя причина быть здесь.

Нерокс сел, сложив руки на коленях. В голове не было суеты. Только ощущение внутреннего равновесия. Всё, что нужно, — действовать. Он вспомнил первый бой: боль в ребрах, тяжесть дыхания, гул толпы. Тогда он победил, но не почувствовал радости. Теперь он хотел не победы, а ясности. Если тело не знает дороги, пусть бой укажет путь, особенно если на кону стоит жизнь. Он чувствовал, как вокруг медленно меняется энергия. В этом месте она была плотнее, тяжелее, будто сама Арена собирала её из каждого боя, из каждого движения. Здесь всё дышало напряжением — даже воздух казался чуть гуще.

Через несколько минут голос системы прорезал тишину: — Участник тридцать семь, приготовиться к бою.

Нерокс поднялся. То же ощущение, что и в прошлый раз, но теперь оно не пугало. Он шёл по узкому коридору, чувствуя под ногами металлический пол. Каждый шаг отдавался звуком, и этот звук будто задавал ритм.

Он вышел к входу в арену. С другой стороны уже стоял его противник — высокий парень, крепкий, с короткими волосами. Свет падал сверху, разделяя их тень ровной линией. Гул толпы усиливался, но внутри было тихо.

«Без ожиданий», — подумал Нерокс, сжимая пальцы.

Он сделал вдох и шагнул вперёд. На мгновение время будто остановилось. Всё, что было до этого — медитации, поиски, размышления — стало неважным. Осталось только это место и дыхание.

Голос системы прозвучал ровно и спокойно: — Бой начинается.

Система произнесла:

— Бой номер сто сорок шесть,

участники: тридцать семь и сорок девять,

выходите на арену номер девять.

Голос системы был лишён эмоций — сухой, словно команда исходила не от человека, а от самой стали.

Нерокс стоял на краю круга, ощущая, как ледяной пол пронизывал его ступни даже через подошву ботинок. Звуки были непрерывными, но в них уже можно было уловить отдельные оттенки — свист, короткий вздох, шорох одежды. Эти звуки всегда возникали перед началом боя, как дыхание арены — она словно жаждала крови.

Противник появился с противоположной стороны. Это был молодой человек среднего роста, с массивными плечами и мощной шеей. Его короткие волосы придавали ему строгий вид. Он двигался с уверенностью, словно знал, что победа уже за ним.

Нерокс обратил внимание на его походку — чуть неуклюжую, но решительную. Такие люди часто называются «силовыми». Их оружие — не точность, а давление грубой силой.

Он глубоко вдохнул и опустил плечи.

На арене загорелась короткая надпись:

«Начали».

Противник бросился в атаку без промедления. Воздух наполнился свистом.

Удар обрушился сверху. Нерокс ловко уклонился влево, ощутив, как поток воздуха скользнул по его щеке. В тот же миг он услышал свист второго удара.

На этот раз атака шла снизу — тяжёлая и мощная, с целью опрокинуть стойку.

Нерокс действовал мгновенно: он скользнул под руку противника, нанёс резкий удар локтем в рёбра и тотчас же отскочил назад.

Удар попал в цель. Противник издал приглушённый звук боли, но не собирался сдаваться.

Толпа зашумела ещё громче.

Сверху раздался громкий крик:

— Добивай его!

Но Нерокс не пошёл вперёд. Он ждал.

Противник ринулся вперёд, обрушил новую серию ударов.Каждый приближался к цели, но оставался в нескольких сантиметрах. Нерокс сохранял дистанцию, уклонялся от ударов и внимательно следил за противником. С каждым движением плечи врага поднимались всё выше. Дыхание становилось всё тяжелее и сбивчивее.

Он видел, как меняется ритм — как между замахом и шагом появляются ошибки.

Кулак противника просвистел мимо, и Нерокс перешел в контратаку.

Его кулак метко ударил под подбородок. Голова врага дернулась, ноги подкосились.

Тело рухнуло на спину, глухо ударившись об пол.Противник сразу признал поражение.На мгновение наступила тишина, потом система отозвалась короткой фразой: — Участник сорок девять - поражение. Победитель - тридцать семь.

Нерокс стоял, тяжело дыша через рот. Он не получил серьёзных травм, но физическая усталость была ощутимой.

«+600 баллов. Отдых — 6 минут. После отдыха вы будете добавлены в очередь, если останетесь в зале ожидания.»

Он кивнул, осознавая, что система его не понимает. Затем он направился в зал ожидания.***

Запах изменился: теперь в нём преобладали нотки пота и лекарственных средств.

В зале ожидания царила тишина, лишь изредка нарушаемая дыханием и короткими фразами. Большинство присутствующих отдыхали, восстанавливали силы и готовились к предстоящему поединку.

Нерокс подошёл к стене, сел на скамью. Пот струился по его вискам, оставляя солёный след на губах. Он потянулся к оставленной бутылке, сделал несколько глотков. Вода была тёплой, но всё же принесла облегчение.Металлические конструкции издавали лёгкий скрип, когда кто-то перемещался — вставал или садился. Гул арены, словно волны, накатывал и отступал, напоминая о том, что тишина — лишь временное явление.На основной арене располагались несколько меньших площадок, предназначенных для проведения одновременных боёв, но даже при этом ожидание могло растянуться на час.

Он закрыл глаза.На пару вдохов позволил себе просто слушать — шаги, удары, смех из-за стены.

Он медленно выдохнул. «Повезло. Первый бой — легче, чем ожидал», — подумал он.

Пауза между боями всего шесть минут.Мало, чтобы восстановиться, но достаточно, чтобы осознать, что ты всё ещё жив.

Он выпрямился и провёл ладонью по лицу. Пальцы дрожали от усталости, но где-то глубоко внутри его оставалось странное ощущение: будто тело ещё не исчерпало свои силы до конца. Возможно, именно это и было целью его прихода — узнать, сколько вдохов останется после последнего удара.***Голос системы снова разнёсся по залу:

— Бой номер сто сорок девять. Участники: тридцать семь и пятьдесят два. Выходите на арену номер одиннадцать.

Нерокс поднялся после шести минут отдыха, восстановившись после предыдущего боя, и шести минут ожидания в очереди.

Нерокс ступил на арену и увидел, что его противник уже занял позицию. Соперник возвышался над ним, крепкий и с коротко подстриженными волосами. В его руках были перчатки с металлическими вставками, разрешённые правилами арены. Лицо оставалось спокойным, но в глазах читалось напряжение, присущее опытному бойцу.

На арене загорелась короткая надпись:

«Начали».

Нерокс первым бросился в атаку. Он постепенно приближался к противнику, не давая ему времени на раздумья. Противник замахнулся, чтобы проверить реакцию Нерокса. Однако удар пришелся в плечо Нерокса для него неожиданно быстро, и он не успел среагировать. Острая боль пронзила левое плечо, но он стиснул зубы и контратаковал. Опустив левую руку ниже, он сместился в сторону и ударил противника по колену.

Противник удержался, но ушёл в защиту.Толпа загудела — кто-то засвистел, кто-то крикнул имя.

Нерокс снова приблизился к противнику. Его движения были решительными, но не всегда эффективными. Он осознавал, что те, кто начинают бой первыми, часто выдыхаются к его концу. Это касалось и его самого, поэтому он стремился завершить схватку как можно быстрее. Противник стремительно выполняет несколько движений: резкий выпад вперёд, шаг влево и серия коротких ударов. Нерокс принимает первый удар предплечьем, второй принимает на плечо, но третий пропускает, что вызывает звон в ушах и кратковременное потемнение в глазах. Тем не менее, его руки и ноги слушаются, всё ещё слушаются его. Нерокс пришёл в себя и заметил, что его противник не торопится атаковать. Целых две секунды Нерокс оставался без защиты, и его противник мог бы легко нанести решающий удар, но почему-то этого не сделал. Кровь наполнила рот.

«Очевидно, он тоже потратил много сил на эти удары, поэтому нужно выбрать подходящий момент для контратаки и завершить всё, но это касается и меня».

Мгновение тишины и снова движение.Противник яростно пошёл вперёд, будто пытаясь выжечь усталость. Нерокс уворачивался, напряжённый до предела. Его мышцы ныли, а плечи сводило от напряжения, но всё его внимание было сосредоточено на защите противника. Он выискивал малейшую слабость в противнике, готовый воспользоваться малейшим шансом для контратаки.

Когда очередной удар противника прошёл мимо, Нерокс увидел шанс, сделал шаг, развернулся и нанес точный удар в солнечное сплетение. Противник согнулся, как будто из него разом вышел весь воздух.

Нерокс не остановился на этом. Через мгновение он нанёс второй удар — по шее. Противник пошатнулся, его пальцы дрогнули, и он рухнул на колени.Противник сразу признал поражение.Когда человек уже собирался уходить, Нерокс остановил его и спросил:— Почему ты не прикончил меня, когда я был беззащитен? Я же был полностью открыт! — Нероксу не хотелось принимать, что ему поддавались.

Парень улыбнулся в ответ и сказал: — Зная тёмных культиваторов, они обычно пробуждаются в самый опасный момент своей жизни. Твой экзамен вполне это подтверждает. Поэтому я отступил. Кстати, Селина передает привет — добавил он, махая рукой и уходя с арены.

«Получается, этот парень, возможно, был отправлен Селиной, чтобы довести меня до предела и проверить, являюсь ли я тёмным культиватором?» Лицо Нерокса отражало целую гамму эмоций. Его проверяли без его ведома, и он даже не подозревал об этом!

«Она представляет опасность! Это точно не тот соперник, с которым я сейчас в силах справиться. Пусть следит, собирает информацию, но лучше пока не делать из неё врага».

Система вспыхнула: «Участник пятьдесят два — поражение. Победитель — тридцать семь».

«+600 баллов. Отдых — 6 минут».

Он кивнул и снова пошёл в зал ожидания. Теперь руки дрожали ещё сильнее. На коже оставались следы ударов, плечо болело. Он присел на ту же скамью, где сидел раньше. Рядом другой боец вытирал кровь с лица, глядя куда-то в пол.

Вода в бутылке закончилась, и он отправился к специальному крану в зале ожидания, чтобы налить фильтрованную воду.

Он посмотрел на панель. Следующие бои шли один за другим. Гул арены не стихал ни на секунду. Время растягивалось, превращаясь в вязкое ожидание — между боями, между вдохом и выдохом.

Нерокс тихо выдохнул.«Второй бой закончился. И я уже почти на пределе, думаю хватит ещё одного боя», — Нерокс и так желал дойти до своего предела сегодня, но после слов парня из второго боя, он решил окончательно дойти до этой цели.***В зале ожидания воцарилась тишина. Люди не перестали говорить, но шум словно отодвинулся на второй план. Нерокс погрузился в усталость. Прошло полчаса с последнего сражения. Этого времени хватило, чтобы мышцы перестали пульсировать, а боль в плече притупилась. Пот высох, оставив на коже солёную корку. Пустая бутылка, которую он вертел в руках от скуки, теперь снова лежала на столе.

Вдоль стены мелькали цифры. Они сменяли друг друга с монотонной регулярностью: поражение следовало за поражением, бой за боем. Кто-то покидал помещение, не дождавшись своей очереди.

В отдалении кто-то тихо разговаривал, их утомлённые голоса сливались в нечёткий шёпот, но Нерокс всё же услышал.

— Сейчас в очереди Арис Тарен, первый уровень, — произнёс один из них, не поднимая взгляда. — Говорят, у него был прорыв месяц назад.

— Первый уровень? — удивился другой. — Вы что, с ума сошли, пускать таких сюда?

— Он сам записался. Система же не запрещает...Нерокс поднял взгляд. Он ничего не сказал, но внутри всё немного сжалось.

«Лишь бы не мне», — подумал он.

В памяти всплыли слова из одной лекции:

«Первый уровень — это объединение тела и энергии».

Эта фраза казалась простой и понятной.

Но теперь она звучала как приговор. Он знал, что сражаться с обычным человеком — это одно, но не с тем, кто способен вкладывать энергию в каждый удар.

Система ожила ровным голосом, и прервала его мысли: — Бой номер сто пятьдесят девятый. Участники тридцать семь и девяносто один. Выйти на арену номер восемь. Он поднялся, чувствуя, как тяжелеют ноги. Воздух в коридоре дрожал от отдаленных криков. Каждый шаг отдавался эхом по стенам.Из прохода на арену вышел высокий парень. Свет поймал серебристо-чёрные волосы и холодный блеск в серо-синих глазах. Его шаги были размеренными, будто каждое движение заранее занесено в память тела. Толпа на трибунах откликнулась сразу — короткий всплеск голосов, знакомое имя Арис.

Нерокс понял, что ему очень повезло, ещё до того, как система объявила: «Начали.»

Он ругал судьбу беззвучно, сжав челюсть. Арис не торопился. Просто стоял, глядя прямо. Казалось, даже расстояние между ними подчинено его дыханию. Нерокс напряг плечи, перенося вес на носки. Барьер вокруг арены погас — началось.

Арис двигался с поразительной незаметностью. Его плечо лишь слегка дернулось, и кулак оказался у лица Нерокса. Нерокс успел поднять блок, но удар прорвался сквозь защиту. Его тело отлетело назад на два метра.

Он успел вдохнуть — и снова вспышка. Новый удар — в грудь. Воздух вылетел из лёгких. Он рухнул на одно колено, ладонь опёрлась о пол. «Удары они проходят через мышцы, будто выдавливает изнутри», — мысль вспыхнула и погасла.

Толпа загудела, кто-то засвистел. Арис шёл спокойно, не спеша добивать. Его движения были точными, отточенными, в каждом чувствовалось равновесие и гордость. Он двигался как человек, привыкший к контролю над всем — даже над дыханием чужого противника.

Нерокс тяжело поднялся. Тело слушалось плохо. Рёбра ныли, в пальцах дрожь.. Он сделал шаг вперёд, пытаясь сблизиться. Арис чуть повернул корпус, встретил его коротким ударом в живот. Всё произошло слишком быстро.

Мир качнулся. На миг всё замедлилось: мелькание света, гул толпы, звон крови в ушах.— Сдавайся, — сказал Арис, — Шансов у обычного человека против культиватора нет.

Слова прозвучали с четким требованием, а после и угрозой. — Я могу переломать тебе руки, — добавил Арис. — Или просто убить. Выбирай.

В груди у Нерокса кипело что-то среднее между страхом и злостью. Страх шептал: «Сдайся — выживешь». Адреналин гнал: «Двигайся, пока можешь». Разум оставался холодным, почти посторонним: «Если сдаться — всё зря».

Он стоял, покачиваясь на ногах, и пристально смотрел на своего противника.Внезапно Нерокс бросился вперёд, не задумываясь о стратегии или рациональности. Кулак Ариса с силой обрушился на лицо, и реальность вокруг него взорвалась ослепительным белым светом. Арис оказался быстрее, и его удар застал Нерокса врасплох.

Тело Нерокса согнулось, и звук толпы растворился.

Он рухнул на колени, упираясь ладонями в ледяной металл арены. Пот и кровь струились по его шее, дыхание становилось всё более прерывистым. Но его взгляд не отрывался от врага.

«Не конец. Пока дышу — не конец», — пронеслось внутри.

Арис стоял на расстоянии нескольких метров, сохраняя полное спокойствие. Он принял решение закончить поединок и направился к Нероксу.Внезапно пространство для Нерокса изменилось: гул толпы затих вдали, воздух вокруг стал свежее, а сердце забилось не в груди, а глубже, словно проникая под кожу.

На мгновение всё обострилось. Каждый луч света, каждый вздох в толпе стали невероятно отчетливыми. Он не мог понять, что происходит. Его руки вдруг стали легче. Внутри разлилось теплое чувство.Глаза Нерокса полезли на лоб от увиденного.

«Что вашу мать… происходит?!»

Нерокс видел, как люди на трибунах замедлили свое движение, а бег Ариса сошёл на нет, он вообще застыл на месте, Нерокс попробовал встать, но, к его удивлению, заметил, что аналогично не может двинуться.

Но его внимание привлекло чувство жжения в груди, как будто что-то пыталось сжечь внутренности внутри Нерокса.

«Что, черт возьми, происходит внутри меня?» — воскликнул он.

За мгновение он просканировал свое внутреннее состояние и ужаснулся.

Там, где должен быть маяк, находится просто колоссальное количество энергии, которое продолжает расти, и если он не направит его куда-то, он просто взорвется!

«Нужно сейчас же высвободить её наружу, и знаю даже как!»

Нерокс направляет энергию в правую руку, точнее, в её мышечную ткань. Однако он решает распределить пятнадцать процентов этой энергии на свое основное тело, чтобы ускорить процесс заживления ран. На лекциях упоминалось, что при направлении энергии в любую часть тела она не только усиливает её функции, но и способствует уменьшению травм или боли, притупляя её ощущения.

В один момент, занимаясь этим вроде бы несложным делом, он замечает, что люди начинают двигаться всё быстрее и быстрее, что говорит, эффект замедления ослабевает!

«Можно ли вообще замедлить время? Сомневаюсь, что я имею к этому хоть какое-то отношение.Но об этом позже. Сейчас есть более важные дела.

Время, которое каким-то образом замедлилось, возвращалось в свое прежнее состояние, и когда восстановилось, кулаки Нерокса и Ариса встретились друг с другом.

В мгновение произошел мини-взрыв, от которого люди на трибунах на несколько секунд оглохли, обзор битвы закрыла поднятая от столкновения ударов пыль, и когда она осела, люди увидели результат, от которого у некоторых учеников волосы встали дыбом, а некоторых стошнило прямо на месте.

На арене лежали два тела, разделенные по её краям.

У Ариса была рука в неестественном положении, что кость его правой руки вышла наружу, и, видимо, от боли он потерял сознание.

Нерокс лежал почти в аналогичном состоянии без сознания, но, к удивлению, на первый взгляд серьезных повреждений он не имел.

Система сразу идентифицировала, что двое участников арены без сознания, и объявила:

— Оба участника без сознания, передаю информацию и видеозапись уполномоченному сотруднику арены.

Результаты ожидаются…

Результаты получены, победитель номер тридцать семь!

Медицинский персонал отправлен.

***Нерокс открыл глаза и увидел перед собой белый потолок. Справа стояла капельница, правая рука почти вся перебинтована.Сразу, словно по расписанию, в палату вошёл человек.

— Добрый вечер, Нерокс Вален. Наделали же вы шуму два дня назад, — с улыбкой сказал человек, садясь на стул, стоявший напротив кровати Нерокса.

— Здравствуйте… мистер?

— Зовут меня Олдос.

— Здравствуйте, мистер Олдос. Что со мной случилось? Я проспал целых два дня?

— К моему удивлению, да. Мы думали, вы будете спать пару недель. Но, благодаря тому что вы научились пользоваться энергией прямо на арене, удалось избежать серьёзных травм. По сравнению с вашим соперником вы легко отделались.

— А что случилось с Арисом? — спросил Нерокс в недоумении.

— Думаю, информации о том, что у него кость правой руки вышла наружу, вам хватит. Он допустил глупую ошибку — не использовал энергию в бою. В то время как вы применили её и для атаки, и для защиты тела, Арис этого не сделал.

— А если бы сделал?

— Уверяю, даже ваша энергия не помогла бы вам избежать смертельного исхода. Кстати, он уже почти полностью здоров.

Нерокс понимал, что победа досталась ему чудом, на какой-то невидимой удаче. Но сейчас он жаждал как можно скорее вернуться в форму и научиться контролировать свою энергию.

— Мистер Олдос, когда я смогу выйти отсюда? Вы ведь понимаете, почему это важно для меня.

Мистер Олдос внимательно посмотрел на Нерокса, затем изучил свои записи и уверенно сказал:

— Ваши анализы и состояние правой руки позволяют выписать вас уже завтра. Однако учтите, что у вас была небольшая трещина в кости, которую современная медицина быстро залечила.Нерокс в ответ только кивнул, после чего мистер Олдос уже встал со стула и собирался уйти, как в один момент остановился:— Чуть не забыл, к вам приходили трое, наверное, ваши друзья. Но, к сожалению, вы были без сознания.

— Спасибо, что сообщили.

Мистер Олдос, вероятно, не услышал благодарности, так как его уже не было в дверях.***На следующий день Нерокса выписали, и он сразу направился в свою комнату. Там он хотел разобраться, что произошло на Арене.

Сев в позу лотоса, он сосредоточился на себе и заметил изменения. Вместо привычного маяка культиваторов он увидел огромное количество энергии.

«Попробую направить её туда, куда хочу. В прошлые разы у меня даже не получалось нормально видеть энергию».Он решил, что из-за старой травмы стоит направить энергию в правую руку, чтобы ускорить восстановление, и запустил поток по энергетическим каналам. Нерокс поднялся, осмотрел руку и сделал несколько пробных взмахов.

«Внешне всё осталось прежним, но что если...».

Нерокс резко замахнулся и ударил кулаком по стене комнаты.

Звук удара был довольно громким, а на стене осталась небольшая вмятина. На лице Нерокса появилась широкая и довольная улыбка, подтверждающая, что энергия действительно работает!«Замечательно! Теперь нужно увеличить общий запас энергии, возможно, это поможет мне совершить прорыв».

Нерокс вернулся в позу лотоса и начал медитацию для сбора энергии из окружающей среды. Но он быстро прекратил это, осознав, что в академии её практически нет. Медитирующих здесь много, что и вызывает дефицит доступной энергии.

Нерокс задумался: «Медитация в академии — это напрасная трата времени, а за её пределами?» — ему нужен был ответ, и он решил в ближайшее время покинуть академию.

«Пожалуй, стоит навестить моих друзей, но сначала нужно узнать, где они», — он сразу же зашёл в меню браслета и отправил всем троим сообщение о встрече.

Ответ пришёл быстро, хотя было уже поздно. Они договорились встретиться в столовой через полчаса.

«Отлично, дело сделано… теперь — в душ!»***Столовая встретила его тёплым светом и запахом свежей еды. В воздухе витали ароматы хлеба, жареного мяса и лёгких специй, которые часто использовались в блюдах Академии.Нерокс окинул взглядом зал, заметив знакомые лица, и направился к ним.

Когда он подошел ближе, его тут же окружил взволнованный Калэн, засыпая вопросами.

— Нерокс, как тебе удалось одолеть Ариса, выйти победителем и практически не получить повреждений? Ты заставил нас поволноваться!

— Калэн, не стоит так переживать. Жизни Нерокса ничего не угрожало, и мы рады, что всё обошлось, — вмешался Рино, успокаивая взволнованного Калэна.

Калэн взглянул на Рино и хотел что-то ответить, но Дэрис его опередил.

— Ладно, давайте не будем устраивать драму о том, как мы переживали за Нерокса. В будущем кто-то из нас вообще может не дожить до конца выпуска или даже второго курса. Давайте лучше перейдём к делу. Нерокс, зачем ты нас позвал?Нерокс занял место за столом и сразу же начал излагать свою идею.

— Как вы, возможно, уже заметили из видеозаписи моего поединка с Арисом, я освоил управление своей энергией и научился её накапливать. Однако я обратил внимание, что в академии ощущается нехватка свободной энергии, так как многие ученики проводят время в медитации, отсюда и дефицит энергии. Поэтому я решил взять миссию за пределами академии, чтобы проверить, как обстоят дела с энергией там.Трое товарищей смотрели на него с недоумением.

— Я один идти боюсь, а спину могу доверить, наверное, только вам, ребята, — признался Нерокс.

— Предложение хорошее, но ты же понимаешь, что среди нас только ты участвовал в боях. Рино выполнял несколько миссий от своего клуба, я постоянно сижу на лекциях и в библиотеке, а Калэн, кажется, думает не головой, а другим местом, гуляя с Мирой, — ответил Дэрис Нероксу.

— Эй, что плохого в том, чтобы ухаживать за девушкой, которая тебе нравится? — возразил Калэн.

— Ты что, идиот? Ты находишься в академии культиваторов! Если у тебя есть время на романы и интриги — пожалуйста, но не думай, что остальные ученики будут тебя ждать и не уйдут вперёд! — огрызнулся Дэрис, заставив Калэна опустить голову.

Дэрис оказался прав. В академии действительно можно делать почти что угодно без наказания, но если не выполнить условия первого этапа обучения, путь культиватора закроется.

Дэрис вздохнул. — Возможно, я слегка переборщил с выражениями, но это не значит, что я неправ.

— Хорошо, я понял суть проблемы и предлагаю решить её за два месяца, прежде чем отправиться на задание. Я займусь тренировкой Калэна, а вы, Рино и Дэрис, пойдете на арену. Через месяц к вам присоединится Калэн, я прослежу за этим, — с улыбкой ответил Нерокс, глядя на Калэна, у которого волосы встали дыбом, осознав, что его счастливая жизнь закончилась.

— Хорошо, я согласен, но, думаю, стоит обсудить план более подробно. В нём есть ещё некоторые слабые места, — согласился Рино.

Дэрис также выразил согласие, а мнение Калэна никого не волновало — его автоматически приняли в команду в добровольно-принудительном порядке.Разговор постепенно перешёл в иное русло.Рино сидел, слегка наклонившись вперёд, внимательно слушая Нерокса. Его всегда интересовали точные детали его боя с Арисом.Он задавал вопросы, один за другим, хотел разобрать всё по шагам: как тот направлял энергию, через какие каналы, что ощущал в момент удара.

Нерокс отвечал без излишней уверенности. Он сам до конца не понимал, как всё произошло на арене, и не хотел делать вид, будто нашёл верный метод.В момент схватки он, возможно, из-за страха и адреналина, а также сильных эмоций, вышел за пределы своих возможностей. Главным фактором, вероятно, был страх смерти.Рино погрузился в размышления. Его взгляд стал задумчивым, словно он мысленно оценивал что-то.

— Значит, не мастерство, а инстинкт, — тихо сказал он себе.

Дэрис, уловив его слова, добавил:

— Инстинкт это или нет, но на арене победу одержал он. Случайность это была или нет, повторить будет сложно.Нерокс не стал отвечать. Он знал, что сейчас любая фраза прозвучит как оправдание, а объяснить то, чего сам не понимаешь, бессмысленно.Он взглянул на поднос и чашку перед собой. Еда успела остыть, но её аромат всё ещё витал в воздухе, смешиваясь с запахами жареного теста и мяса, доносившимися из кухни.

Калэн, как всегда, не смог выдержать молчания:

— Может, всё дело в том, что ты перестал себя сдерживать?

Он усмехнулся, подперев голову рукой. — Чтобы выжить, иногда нужно просто не думать и действовать решительно.

— Иногда, — согласился Дэрис. — Но чаще всего это приводит к гибели.

Калэн фыркнул, но не стал спорить.

Тишина снова окутала их, нарушаемая лишь гулом столовой, где вокруг находились десятки учеников.

Разговор опять принял иное направление. Калэн видимо не выдержав начал рассказывать о Мире, вставляя шутки. Рино реагировал на них легкой усмешкой, тогда как Дэрис лишь раздраженно вздыхал. Нерокс, обычно сдержанный, не смог удержаться от короткой улыбки.

Они вновь стали просто четырьмя юношами, собравшимися за столом и обсуждавшими самые разные темы: от еды до слухов, которые в последнее время распространялись о клубах, исчезающих один за другим.

Рино обратил внимание на то, что в Академии начали пересматривать правила распределения заданий. Теперь некоторые миссии стали проходить через учеников, за которыми стояли влиятельные кланы, что вызывало беспокойство среди многих.

Дэрис полагал, что это временно.

Нерокс внимательно слушал и на этот раз его ухо уловило одно слово — «кланы». Оно словно витало в воздухе, напоминая, что даже внутри Академии власть определяется не физической силой, а поддержкой влиятельного рода.

Мысль прошла и растворилась, жизнь несправедлива, так было и будет всегда.

Когда разговор переключился на легкие темы — еду, девушек, погоду, успехи, — Нерокс заметно расслабился.Напряжение спадало вместе с шумом голосов. Он посмотрел в окно — за стеклом уже стемнело, фонари мягко освещали двор. Снаружи тихо шел дождь, редкие капли скользили по стеклу, отражая свет ламп. В этот момент всё казалось простым: еда, тепло, голоса друзей. Мысли о миссии отступили, став далёким планом. Он знал, что через несколько дней всё изменится, но сейчас позволил себе короткий отдых.

Разговор стихал. Калэн зевал, Рино проверял браслет, а Дэрис что-то записывал в блокнот — привычка, от которой он не отказывался даже за едой. После того как они разошлись, столовая заметно опустела, хотя посетители всё ещё оставались.Впереди пути Нерокса простиралась граница, предел любого разума, включая божественный.

Первый месяц Калэна прошёл в непривычной для себя обстановке. Он посещал тренировки и слушал лекции на самые разные темы — от культивации до опасных животных за пределами академии.Всё это сопровождалось чутким наблюдением Нерокса, попытки сбежать у Калэна были, но едва он переступал невидимую черту, то сразу же появлялся Нерокс, который читал ему ещё одну лекцию.«Ну мы же не враги какие-то, за что мне это всё?!». — Данный вопрос Калэн задавал не один раз, и скорее всего это не последний раз.— Так, думаю, теперь ты вполне готов, теорию ты мне сдал почти всю, следует из этого, что пора бы тебе присоединиться к Дэрису и Рино. — Слова из уст Нерокса звучали для Калэна как приговор на казнь.В течение всего месяца Нерокс проводил тренировки, чтобы избавить его от страха боли и привычки закрывать глаза при ударах. Вспоминая эти ужасные тренировки, Калэн покрывался мурашками.— Нерокс, может, не стоит торопиться с этим? Давай лучше отложим на потом, а? В его голосе можно было найти нотки мольбы о помощи, но, к его разочарованию, Нерокс был явно не богом, а скорее дьяволом в обличии человека.Нерокс грубо хватает его за край формы и тащит к арене, не стесняясь окружающих.***Рино и Дэрис за месяц провели пятнадцать боёв. Изначально у Рино было 2345 баллов, а у Дэриса — 2865. Оба выиграли по десять боёв из пятнадцати, благодаря чему у Рино стало более трёх тысяч баллов, а у Дэриса — более четырёх.В последних пяти боях они получили серьезные травмы. Дэрис потерял два зуба и сломал палец на правой руке. Рино также пострадал: он повредил плечо правой руки, пропуская множество ударов.

Нерокс не ограничивался тренировками Калэна. Первые две недели он позволил себе отдых — наблюдал, как тот прогрессирует, разбирал его ошибки и анализировал стиль боя. Но на третьей неделе сам снова вышел на арену. Теперь, когда он уверенно контролировал поток своей энергии, поединки заканчивались в его пользу. Благодаря этому Нерокс смог накопить почти шесть тысяч баллов.Рино и Дэрис стояли у корпуса арены, где проводились бои, ожидая прибытия Нерокса с Калэном.— Давай поспорим на пятьсот баллов, что Калэн в первом бою сдастся за первые тридцать секунд, — Дэрис очень уж хотел увидеть, как у его друга спадут розовые очки с его глаз.— Мы не должны быть заинтересованы в его провале, нам нужно, чтобы он был полезным, Дэрис, — осудительным тоном отвечает Рино.Дэрис ничего не ответил на слова друга, который любил анализировать дотошнее его в несколько раз. Их беседа вот-вот должна была изменить своё направление, как из угла корпуса внезапно появляется Нерокс, который силой тащит Калэна.Рино и Дэрис, не сдержав улыбки, направились помогать Нероксу в его деле.Уговорив Калэна подтвердить, что он участвует в боях на арене и встает в очередь, его друзья отправляются на зрительские места смотреть его будущий поединок.«Эх, матушка, видимо, этого человека не ждёт какое-то особенно увлекательное приключение, раз он решил так вот внезапно завершить своё путешествие по жизни!» — мысли Калэна были пессимистичны, но в них проскальзывала нотка самоиронии. Он был напряжён, но втайне надеялся, что жизнь этого человека внезапно свернёт в какое-нибудь веселое и неожиданное русло. А он, Калэн, просто пойдёт за этим приключением и посмеётся над своими мрачными мыслями.Внезапно система объявила:— Номер двадцать девять и шестьдесят два, выйдете на арену номер двенадцать.Калэн выходит на просторную арену, окруженную трибунами, где расположились зрители. Трибуны, выполненные из темного дерева, возвышаются над ареной, создавая ощущение величия и торжественности. На них сидит небольшое количество людей, которые с интересом наблюдают за боями.Сердце Калэна бешено колотится, адреналин стремительно наполняет кровь. Через пару секунд появляется соперник. Обычный парень среднего телосложения, без особых примет.Голос системы арены оповестил: — Начинайте!

Калэн мгновенно принял боевую стойку, как учил Нерокс. Плечи опущены, корпус расслаблен, взгляд сосредоточен на каждом движении соперника. Он не спешил атаковать, выжидая удобный момент, сохраняя ровное дыхание.

Его противник оказался нетерпеливым. Не дожидаясь шанса, он бросился вперёд, пытаясь подавить Калэна грубой силой. Удары сыпались градом: по корпусу, ногам, плечам. Они были точными, короткими и резкими, без замаха, словно противник знал, куда бить.

Калэну удалось блокировать часть атак, но один удар прорвал защиту. Колено соперника врезалось под рёбра, в солнечное сплетение. Воздух покинул лёгкие, тело инстинктивно согнулось. На мгновение мир потемнел, дыхание сбилось.

Он едва устоял на ногах, отступив на полшага. Боль пронзила тело, пальцы онемели. Но глаза оставались ясными.Противник хотел было начать следующую серию атак, как вдруг Калэн признает поражение.Система сразу объявила:— Победитель номер двадцать девять.Покидая арену, Калэн осознал, что не способен защитить себя, и тогда о какой защите близких может идти речь.После он встретился со своими друзьями.— Честно говоря, ты сдался довольно быстро. Мог бы продолжить бой. Думаю, пора перейти к более серьезным спаррингам и учитывать болевые точки, — в голосе Некроса, к счастью Калэна, не звучало недовольство. Однако проигрыш, видимо, стал поводом для кардинальных изменений в тренировочном режиме.***В течение следующих двух недель Калэн страдал. Каждый день начинался одинаково — с утреннего холода, который пробирал до костей, и с голоса Нерокса, звучавшего ровно и спокойно, будто тот не замечал чужой усталости. Разминка, бег, отработка ударов, снова бег, снова удары. Даже сон перестал быть отдыхом: тело ныло от постоянного напряжения, а мысли возвращались к утренним ошибкам.

Нерокс не щадил его. Если Калэн сбивался с дыхания — следовал новый раунд. Если отворачивался от удара — поединок начинался заново. Он не повышал голоса, не раздражался, просто повторял одно и то же до тех пор, пока Калэн не делал всё правильно. — Ещё. — Быстрее. — Не закрывай глаза.

Рино подключался к тренировкам днём. Его метод был другим — он не бил, а заставлял думать. Каждый удар сопровождался коротким объяснением: где ошибка, как сместить центр тяжести, почему движение провалилось. Рино учил не драться, а понимать, как движется тело — зачем шаг, почему удар доходит, где теряется сила.

Дэрис, напротив, предпочитал практику. Он не объяснял — просто атаковал, пока Калэн не начинал угадывать его движения. В его руках любая тренировка превращалась в выживание: синяки, сбитые колени, кровь из рассечённой губы.

Иногда вечерами они вчетвером сидели у арены, молча наблюдая, как другие проводят спарринги. В такие моменты Калэн впервые ощущал странное спокойствие. Он перестал злиться на боль и даже начал понимать её: каждая ошибка стоила дорого, но именно из них складывался опыт.

Через две недели он уже стоял увереннее. Удары стали точнее, дыхание при ударах по нему не сбивалось. Когда Нерокс остановил очередной спарринг, Калэн стоял, тяжело дыша, но не отводил взгляд. — Неплохо, — сказал Нерокс коротко. — Теперь ты хотя бы дерёшься, а не защищаешься от мира.

Калэн усмехнулся, вытирая кровь с губ. — Значит, скоро снова на арену? — Скоро, — ответил Нерокс. — Но сначала — ещё немного попытаем тебя.

И Калэн только молча кивнул. На этот раз без возражений.Трое друзей Калэна не стремились унизить его, а хотели изменить его мышление. Академия Меридиан, куда он поступил, не было обычной школой или академией, где студенты получают образование. Здесь основной упор делался на обучение искусству убивать людей, а остальное уходит на второй план, особенно на первых курсах.На следующей неделе Калэн продолжил тренировки уже на арене, где одержал три победы из семи. Его умение выживать в таких условиях свидетельствовало о том, что ему уже можно доверять свою спину за пределами академии.Нерокс стоял перед выбором миссии. Он решил взять задание, расположенное далеко от академии. Его цель — проверить, действительно ли количество свободной энергии увеличивается по мере удаления от академии.«Отлично, это то, что нужно», — Нерокс взял задание и направился в корпус, где уже собрались его товарищи.Когда он вошел в комнату, то заметил троих юношей, которые старались не выдать своего нетерпения узнать, какую миссию взял им Нерокс.Мучать он их не стал и сразу передал информацию через браслет каждому.После каждый принялся изучать текст.Задание: Сбор образцов растения «Солирн белый».

Описание: По данным Академического Ботанического Отдела, за внешним периметром, в районе Скалистых Долин, вновь зафиксирован рост растения Солирн белый — редкого вида, используемого алхимиками для создания стабилизирующих пилюль.

Растение встречается крайне редко, преимущественно в местах с повышенной концентрацией энергии. Известно, что в период цветения оно испускает слабое свечение.

Местоположение: Точка ориентира — район Скалистых Долин. Среднее время пути от Академии — 28–32 дня при пешем ходе.

Условия выполнения: — Добраться до указанного района самостоятельно. — Найти и собрать не менее одного растения Солирн белый. — Сохранить образец в целости. — Подтвердить сбор фотофиксацией и сдачей растения в Ботанический Отдел Академии.

Вознаграждение: 4 000 баллов за каждый принесенный экземпляр. Дополнительная оценка возможна при сохранении корневой структуры.

Примечание: За пределами защитного поля Академии ответственность за жизнь и здоровье несёт исполнитель.В случае пропажи/смерти связь с браслетом будет потеряна. Академия не проводит поисковые операции.

Трое молодых людей, изучая текст миссии, с изумлением уставились на Нерокса.

— Ты серьёзно? На выполнение этой миссии уйдёт не меньше двух месяцев! А сколько времени мы будем искать само растение, знает только бог! — возмутился Дэрис, явно не одобряя выбор Нерокса.

— К тому же мы не особо умеем выживать в дикой природе и добывать еду. Но для меня это звучит довольно увлекательно, — неожиданно Рино проявил интерес к миссии, его аналитический ум уже принялся искать возможные решения проблем.

— За это растение дают целых четыре тысячи баллов? — Калэна был поражён жадностью лёгкой наживы и, видимо, так и не научился мыслить рационально.Нерокс с улыбкой принял миссию, тем самым оставив остальных в затруднительном положении. Если они не присоединятся, ему придется действовать в одиночку. Однако, приняв эту миссию, Нерокс больше никогда не попросит их о помощи.Нерокс, не ожидал, что ты окажешься таким эгоистом, — спокойно, с удивлением в голосе произнёс Дэрис. Остальные двое также приняли миссию.— Мы завершили все планы. Начать планируется через два дня. Сделайте всё необходимое. Если потребуется помощь, обращайтесь в общий чат, доступный через браслет. — Нерокс пару раз заострил внимание какие вещи стоит взять, что-то возможно придется купить, а после уже все направились выполнять свои планы и дела.Рино первым вышел из корпуса. На улице уже темнело, фонари давали ровный голубоватый свет. Он остановился у входа, проверяя список на браслете. — Палатка, верёвка, фильтр для воды, запасные ремни... — пробормотал он. — Остальное куплю по дороге. Для него подготовка была делом спокойным. Он не спешил — шагал вдоль аллей, заглядывал в магазин при Академии, где продавали полевые наборы: сушёную пищу, простые лекарства, компактные инструменты. Всё выбирал по принципу надёжности, а не лёгкости. Рино привык думать, что порядок внутри рюкзака отражает порядок в голове.

Калэн направился в торговый корпус с видом человека, который идёт не на миссию, а в отпуск. — Так, где тут у нас еда? Суп, мясо, сухари... и обязательно сладкое, без него сил не будет, — бурчал он, сгребая всё, что попадалось под руку. На полке увидел складные ножи — взял сразу два. Один «на всякий случай», другой «если первый потеряю». О палатке вспомнил уже у выхода, схватил первую попавшуюся, даже не проверив размер. — Главное, чтобы влез, — сказал сам себе, прикидывая, что в рюкзаке уже половина места занята батончиками.

Дэрис действовал иначе. Он зашёл в склад Академии, где выдавали оборудование по запросу студентов. Выбрал лёгкий плащ с водоотталкивающей пропиткой, два сменных комплекта одежды, небольшой котелок и угольную плитку для нагрева. От еды взял только концентраты и сушёное мясо. Остальное, по его мнению, можно будет добыть по дороге. Он не спрашивал советов и не обсуждал выбор с другими — всё, что требовалось, он уже решил заранее.

Нерокс тем временем открыл карту маршрута на браслете и долго смотрел на протяжённую линию пути. Его не интересовали детали — палатки, ножи, даже еда. Он просто отметил ключевые точки и зоны, где можно будет пополнить запасы. После короткого раздумья взял минимальный набор — компас, фильтр, аптечку, запас энергии для обогрева и простую одежду для перехода через каменные равнины. В его вещах не было ничего лишнего, но и ничего, что могло бы пригодиться, если всё пойдёт не по плану.

Ни один из них не пытался согласовать подготовку с остальными. Каждый собирался так, как привык: по-своему, без обсуждений и без единой схемы. Никто не заметил, как уже в момент сборов между ними появилась тонкая трещина — та, что обычно возникает не от разногласий, а от уверенности, что всё будет просто.

Когда все закончили ходить по торговым корпусам, где за определённое количество баллов можно было купить вещи, нужные ученикам, наступил день отдыха. А ночью — время выхода за пределы Академии.

— Охотиться из нас мало кто умеет, а о разделывании туши я вообще бы лучше не говорил. Поэтому купил у Академии информацию за пятьсот баллов — где находятся точки с большим количеством ягод, грибов и всего, что можно приготовить и съесть, — сказал Нерокс и отправил всем напарникам маршрут движения к району Скалистых Долин.

— Сначала мы должны пройти через Перелесок Серебряного Мха, а дальше посмотрим по обстановке. Карта у нас есть, так что не заблудимся, — констатировал Нерокс. После этого каждый собрал свои вещи, и группа скрытно направилась к выходу, стараясь не попасться на глаза другим ученикам.

Ночь выдалась прохладной. Воздух за стенами Академии казался другим — плотным, сухим и чистым. Когда последний из них переступил линию защиты, браслеты коротко вспыхнули и погасли.

— Связь потеряна, — тихо сказал Рино. — Всё, теперь мы сами по себе.

— Как будто раньше кто-то помогал, — буркнул Дэрис, поправляя ремень рюкзака.

Они шли почти без разговоров. Впереди мерцал мягкий свет — стволы деревьев были покрыты серебристым мхом, будто кто-то пролил на них жидкий металл. На земле виднелись грибы с тонкими шляпками, испускавшие голубоватое сияние. Каждый шаг отзывался коротким шорохом.

Калэн, стараясь не отставать, наклонился к ближайшему дереву. — Смотри, мох как будто дышит… — Не трогай, — спокойно сказал Нерокс. — Этот свет не всегда просто свет. Если почувствуешь тепло под ладонью — сразу отдёрни руку. Мы мало знаем об этом мхе. Лучше не рисковать. — Понял, понял… — Калэн поспешно убрал руку и добавил: — Зато красиво. Хоть что-то приятное в этой прогулке.

Воздух был влажным и густым. На ветвях сверкали капли росы, а свет звёзд едва пробивался сквозь туманную дымку.

За неделю странствий они привыкли к однообразию: утром короткий отдых, днём движение, вечером — костёр, сбор ягод и короткие разговоры. Дэрис проверял оружие, будто ожидал засаду даже среди светящихся деревьев. Калэн то и дело пытался добыть ягоды, путая съедобные с ядовитыми. Несколько раз его вовремя останавливали.

На седьмой день, когда впереди начали вырисовываться первые каменные склоны, Нерокс остановился.

— Дальше начнутся холмы. Оттуда выйдем к подножию Лощины Тёплых Камней. Если всё пойдёт спокойно, через два дня дойдём до начала второго этапа. — «Если пойдёт спокойно» — звучит как приглашение неприятностям, — усмехнулся Калэн. — Тогда не будем их приглашать, — ответил Рино.

Перелесок Серебряного Мха остался позади. Впереди начинались Скалистые Долины — место, где дорога превращалась в испытание для ног и терпения.

Сначала земля оставалась ровной, но вскоре пошла волнами. Мягкий мох исчез, уступив место камням и сухой пыли. Солнце поднималось, освещая поверхность тусклыми полосами. Воздух стал суше, и каждый вдох царапал горло.

Их путь тянулся вдоль холмов, где почва была расслоена, а камни крошились от малейшего удара. Вокруг — ни ветра, ни движения. Только хруст шагов нарушал тишину.

Камни имели разный оттенок: от серо-бурого до почти чёрного. Некоторые были гладкими, словно отполированными временем. Чем дальше, тем выше становились холмы. Иногда поверхность уходила вниз, образуя неглубокие впадины, где скапливался песок.

Ни травы, ни следов зверей — только редкие кусты с выцветшими листьями и сухие корни, будто застывшие в движении. Рино шёл первым, выбирая более плотную почву. Остальные держались рядом: долины обманывали, направление терялось уже через сотню метров. Нужно было беречь силы — следующее место для пополнения запасов находилось не ближе чем через неделю.

Нерокс подмечал всё — направление ветра, блеск на горизонте, форму теней. Место было слишком тихим. Даже птиц не слышно. Иногда ветер проходил низко, поднимая лёгкую пыль, и казалось, будто по земле прошла чья-то тень. Он не говорил этого вслух, но чувствовал напряжение. Иногда появлялось слабое проваливание в груди — то же ощущение, что он однажды испытал, когда впервые почувствовал свою энергию.

С каждым километром долины становились всё неровнее. Холмы вытягивались в длинные гряды, между ними тянулись понижения. Пейзаж походил на застывшее море из камня. Почва светлая, сухая, местами покрытая следами старых осыпей. Шаги отдавались глухо, будто под ногами пустота. Солнце поднималось выше. Свет резал глаза, отражаясь от камней, и приходилось щуриться. Воздух дрожал от жары.

Нерокс предложил короткий привал, чтобы сверить координаты. Всё совпадало: они шли по маршруту, ведущему к Лощине Тёплых Камней. Он посмотрел вперёд — горизонт тонул в мареве. Рино прикрыл глаза рукой, следя за линией земли. — Рельеф неровный, идти тяжело. — Впереди будут подъёмы и спуски. В такую жару не стоит торопиться. Лучше двигаться к вечеру, когда остынет, — сказал Нерокс.

К вечеру небо потемнело, солнце скрылось за холмами, и ветер изменился. Он стал ровным, протяжным, заполняя пространство низким гулом. На подъёме Калэн поскользнулся и сел прямо на землю, вытирая пот со лба. — Сколько ещё этих камней? — Пока не закончится земля, — ответил Дэрис спокойно.

Когда солнце погрузилось за горизонт, долины изменились. Камни потемнели, воздух остыл. Где-то далеко раздался глухой гул, похожий на раскат грома, хотя небо было чистым.

Они нашли плотный участок и остановились. Развели небольшой огонь из сухих веток, но пламя быстро погасло — дров почти не было. Ужин ограничился сухим пайком и водой.

Нерокс сидел, опершись локтями на колени. В его глазах отражалась темнота. Он чувствовал, как пространство вокруг будто дрожит — не ветер и не звук, а что-то тихое, едва заметное, но присутствующее. Рино заметил его взгляд. — Что-то не так? — Нет. Просто место необычное. — Согласен. Здесь нет живого звука. Даже эхо другое.

Они замолчали. Ветер прошёл по вершинам холмов, издавая протяжный свист. Калэн лежал на спине, глядя в небо. — Если бы кто-то сказал, что за пределами Академии так тихо, я бы не поверил. Похоже, мир без стен гораздо пустее, чем я думал.

Ночь прошла спокойно. Ближе к утру воздух стал теплее. Дорога пошла вниз, по пологому склону. Под ногами камешки стали мельче, идти стало легче. На горизонте проявились новые очертания — холмы расходились, открывая низину, где среди серых камней пробивались редкие кусты.

Именно туда вела карта — южная часть Скалистых Долин, за которой начиналась Лощина Тёплых Камней. К полудню ветер утих. Воздух стал горячим и тяжёлым, каждый вдох лип к горлу. Пейзаж оставался однообразным, но в этом ритме было что-то убаюкивающее: шаг, свет, повторение холмов. Нерокс шёл молча, иногда глядя на браслет. Мысли постепенно выравнивались, будто растворялись вместе с жаром.День выдался душным. Камни нагрелись так, что казалось, будто земля дышит жаром. Воздух был густым и вязким, каждая тень коротка, а каждый вдох приносил сухой вкус пыли. После нескольких часов пути Нерокс остановился и коротко сказал: — Так дальше не пойдёт. Он посмотрел на солнце, потом на фляги, в которых осталось меньше половины воды. — Днём будем отдыхать, двигаться начнём ближе к вечеру. Так сил уйдёт меньше, и вода продержится дольше. — Поддерживаю, — тихо произнёс Рино. — Воздух тут слишком сухой, даже губы трескаются. Калэн вздохнул и бросил взгляд на горизонт. — Ну хоть солнце больше не будет жарить спину, — пробормотал он. — Если, конечно, ночью нас не заморозит. Дэрис усмехнулся коротко: — Зато спать будет легче.

Они нашли углубление между холмами — место, где ветер почти не доходил. Расстелили плащи, натянули поверх них кусок ткани, чтобы создать тень. Камни под телом оставались горячими, но хоть не пекли, как на солнце. До вечера никто не разговаривал. Только изредка слышался стук камешков под ногами, когда кто-то менял положение.

С наступлением сумерек воздух стал прохладнее. Первое время идти в темноте было непривычно. Свет звёзд ложился на землю тусклыми пятнами, и дорога казалась зыбкой, как будто шевелится под ногами. Камни остыли, воздух стал легче, дыхание — ровнее.

— Идти ночью, пожалуй, даже лучше, — сказал Калэн, глядя на следы своих шагов. — Потому что теперь мозг не плавится, — ответил Рино. — Хотя холод тоже быстро напомнит о себе. — Зато тише, — заметил Дэрис. — И звук здесь другой. Нерокс не вмешивался. Сейчас он шёл первым, сверяя направление по браслету. Слабое голубое свечение экрана едва освещало его лицо.

Так прошла первая ночь. К рассвету они нашли подходящее место и остановились. Камни стали теплее, воздух снова нагрелся.На третий день новый ритм закрепился. Днём — короткий сон, экономия воды, наблюдение за горизонтом. Вечером — движение до полуночи, иногда дольше. Тело начало привыкать к смене часов, но постоянная сухость во рту и пыль, осевшая на коже, напоминали, что эта местность чужая.

Пятый день выдался сложным. Ветер поднял пыль и песок, и видимость упала почти до нуля. Они двигались, прикрыв лица тканью. Небо закрылось серым маревом, луна едва различалась. Пыль скрипела на зубах, а дыхание стало резким. Калэн шёл с опущенной головой, каждый шаг даваясь с усилием.

— Чёрт бы побрал эти камни, — выдохнул он. — Сколько можно идти, не видя конца? — Столько, сколько нужно, — ответил Нерокс спокойно. — Пока не выберемся.

К утру ветер стих, и над горизонтом засиял бледный рассвет. На шестой день начались спуски. Холмы стали ниже, поверхность мягче. Нерокс отметил на браслете новую отметку — почти половину пути. — Мы идём уже четырнадцатый день с момента выхода, — сказал он тихо, проверяя координаты. — Из них шесть — по Долинам. Рино взглянул на небо: — Значит, ещё примерно столько же.

Они двигались дальше. Днём спали в тени небольших впадин, иногда накрываясь плащами, чтобы не чувствовать жар. По ночам воздух становился холодным. Дыхание оставляло белёсый след, а руки мерзли, стоило снять перчатки. Контраст между жарой и холодом изматывал больше, чем сами переходы.На седьмой день пути по Долинам воздух изменился. С самого утра небо было затянуто лёгкой дымкой, а солнце выглядело бледным, будто сквозь мутное стекло. Когда они спустились с очередного холма, впереди показалась узкая ложбина. По дну её тянулась неровная полоса влажной земли. В нескольких местах виднелись блёклые отблески воды.

— Похоже на ручей, — тихо сказал Рино.

Они ускорили шаг. И действительно — внизу, между камней, струился тонкий поток. Вода текла медленно, но была чистой. Вокруг, как ни странно, росла трава — выцветшая, жёсткая, но настоящая. Её редкие стебли колыхались под лёгким ветром, будто радовались гостям. Калэн первым опустился на колени и провёл рукой по воде. — Тёплая, — удивился он. — Здесь даже вода не хочет быть холодной.

Нерокс наклонился, осмотрел воду внимательнее. Поток был слабый, но чистый. На поверхности не плавало ни пыли, ни следов гнили. Он опустил флягу, наполнил наполовину и понюхал.

— На вид нормальная, — произнёс он тихо, — но всё равно прокипятим. Могут быть паразиты или остатки спор.

Он выпрямился и добавил уже увереннее:

— В отчётах Академии указано, что здесь разрешено пополнять запасы, но кто знает, что было за последние дни.

Рино кивнул.

— Согласен. Вода может быть безопасной только на бумаге.

— Тогда действуем так, — сказал Нерокс. — Наполняем фляги, а перед привалом всё прокипятим.

Дальнейшие дни тянулись незаметно. Они двигались по ночам, как прежде, следуя одному и тому же ритму: шесть часов пути, короткий привал, снова движение. Пейзаж почти не менялся — холмы, трещины, серые склоны. Иногда небо покрывалось тонким туманом, из-за чего звёзды блекли, и направление приходилось сверять по браслету каждые полчаса.

На девятый день воздух стал суше. Камни начали крошиться, и песок под ногами скрипел. Иногда среди холмов встречались обломки старых пород — гладкие, будто стеклянные. Они отражали свет, и при ходьбе казалось, будто впереди вспыхивают слабые огни.

На десятый день жара сменилась прохладой. Ветер усилился, и поднимались вихри пыли. Приходилось закрывать лица, чтобы не задыхаться. Несколько раз они останавливались, пока буря не утихла.Когда всё стихло, небо стало чистым и прозрачным. Звёзды горели ярко, и впервые за долгое время можно было видеть дальние контуры — огромные каменные валы, тянущиеся вдоль горизонта.

На одиннадцатый день они наткнулись на старое кострище. Камни, сложенные в круг, были покрыты налётом. Рядом лежала обугленная ветка, почти истлевшая. — Похоже, кто-то был здесь раньше, — сказал Рино. — Давно, — ответил Дэрис. — Даже запаха гари не осталось. Нерокс коротко взглянул на место и пошёл дальше.Он не любил задерживаться там, где оставались следы других.

На двенадцатый день дорога пошла вниз. Холмы стали ниже, песка стало меньше, почва плотнее. Воздух наполнился влажностью, которую они не ощущали с самого Перелеска Серебряного Мха. Иногда вдалеке слышались короткие звуки — будто капли воды падали на камень. Это не был дождь, а просто редкие просачивания тепла из земли. Рино сказал, что в таких местах бывают термальные трещины.

На тринадцатый день ночное небо стало мутным, звёзды почти не видно. Ветер был тёплым, с запахом минералов. Земля под ногами начала нагреваться. Каждый шаг отдавался лёгким теплом, будто под поверхностью скрывалось что-то живое. Калэн, идя позади, фыркнул: — У нас теперь даже земля греет ноги. Может, и готовить тут не придётся — просто бросай мясо на камень. Рино усмехнулся, но не ответил.

К четырнадцатому дню все перестали считать время. Сон стал коротким, разговоры — редкими. Тело двигалось по инерции, разум — по привычке. Лишь один раз, ближе к рассвету, Нерокс остановился и сказал: — Осталось меньше суток. Если не собьёмся, через пару часов после следующего перехода выйдем к границе Лощины.

Его слова прозвучали тихо, но отчётливо. Все поняли, что это конец пути. Позади остались почти две недели странствий, жара и холод, бессонные ночи, бесконечные камни и ветер. Впереди оставалось лишь тепло, которое уже ощущалось даже здесь — тёплые порывы воздуха шли навстречу, пахли пеплом и железом.

Калэн посмотрел вперёд, в серую дымку над землёй. — Не думал, что когда-нибудь обрадуюсь обычному пару, — сказал он устало. Нерокс ничего не ответил. Он просто шёл первым, и шаг его был твёрже, чем раньше. За холмами уже поднимался слабый пар — светлый, ровный, и казалось, будто сама земля зовёт их к себе.

Через пару часов они дойдут до Лощины Тёплых Камней.И это знание придавало шагам уверенность — не от силы, а от того, что путь наконец подходил к месту назначения.

.

Лощина раскинулась внизу, словно сердце земли, которое ещё не остыло. Отсюда поднимался лёгкий пар — ровный, белёсый, тянущийся тонкими струями из трещин между валунами. Камни стояли как исполинские глыбы, будто кто-то однажды вырвал их из недр и поставил на поверхность. Некоторые были величиной с дом, другие — с повозку, но все источали тепло.

Если прислушаться, можно было уловить глухой шум — где-то внизу, под слоями породы, бурлила вода. Иногда воздух вздрагивал, и из одной из трещин вырывался горячий пар.

Поверхность земли вокруг была покрыта серо-бурым налётом, а местами — мягкой зеленью. Низкие кусты с плотными листьями, привыкшими к жару, росли вблизи валунов, где пар не так обжигал. Редкие травы тянулись ближе к тени — каждая выживала как могла. Несмотря на тепло, жизнь здесь цеплялась за каждый клочок земли.

Над камнями часто висела дымка, из-за чего лощина казалась движущейся — будто она дышала. С ветром пар расходился и снова собирался, то открывая, то скрывая трещины, из которых шёл пар.

Воздух был тяжёлый, влажный и тёплый. Дышать было можно, но длительное пребывание в этом месте вызывало ощущение липкости на теле. Влажность просачивалась сквозь одежду, делая её влажной. Зато рядом с крупными валунами можно было греться ночью: стоило положить руку на камень — он хранил ровное, живое тепло, словно дышал вместе с землёй.

Местные называли это место «дыханием земли». Говорили, что под лощиной проходят старые магматические жилы, но старшие исследователи Академии подозревали иное — след работы древней формации, которая питала энергию из недр, создавая идеальные условия для регенерации и тренировок на грани выносливости.Нерокс остановился, осмотрел местность, оценивая, где пар поднимается чаще и как распределяется тепло. Между валунами было достаточно пространства, чтобы разбить лагерь — не слишком близко к гейзерам, где пар обжигает, но и не на открытом месте, где ночью холодно.

— Здесь остановимся, — коротко сказал он. — Разобьём лагерь между этими камнями. Ветер слабый, место защищено, и тепло распределяется равномерно.

Они сняли рюкзаки, начали раскладывать плащи и укреплять ткань над небольшим участком тени. Воздух под навесом был горячим, но хотя бы ровным, без пульсирующих выбросов пара.

Когда всё было готово, Нерокс поднялся и повернулся к остальным:

— Теперь к заданию. Нам нужно найти Солирн белый. Это растение тянется к теплу, но избегает прямого жара. Обычно растёт у нижних гейзерных валов, где пар охлаждается и оседает на почву. У него длинные, тонкие листья, почти прозрачные, с белыми прожилками. Цветёт редко, но если повезёт — можно увидеть слабое свечение у основания стебля.

Калэн, отряхивая пыль с плаща, глянул вокруг: — Так это и есть та самая Лощина Тёплых Камней? — Да, — ответил Нерокс, проверяя браслет. — Её ещё называют Скалистыми Долинами. Официальное название одно, местное — другое. Академия в отчётах использует название Скалистые Долины. — Звучит менее угрожающе, — пробормотал Рино, бросая взгляд на клубящийся пар. — Но суть та же.

Нерокс коротко кивнул и продолжил: — Судя по отчётам Академии, здесь должно быть несколько естественных источников. Начнём поиски в радиусе километра. Делимся по двое.

— Как обычно? — уточнил Рино. — Да. Я и Калэн — на северо-восток, вы с Дэрисом — на юг. Осматривайте места, где пар выходит мягко, без сильного давления. Не трогайте камни, если чувствуете жар под ногами — может быть выброс.

— Понял, — отозвался Дэрис. — Встретимся у лагеря через три часа. — И ещё, — добавил Нерокс. — Если кто-то найдёт растение, сразу возвращайтесь и ждите остальных. Связь с браслетами здесь не работает — можно открыть только ту информацию, что заранее загружена.Первые два дня поисков прошли в однообразии. Жар в лощине не спадал даже ночью — воздух был ужасно влажным.

Нерокс и Калэн двигались по северо-восточному склону. Там почва была темнее, а пар поднимался тонкими, почти прозрачными струями. Иногда между камнями встречались карманы влажной земли, где росли редкие растения — низкие кусты с плотными листьями и тусклым отливом.

Калэн шёл следом, устало вытирая пот со лба: — Если это и правда одно из самых «спокойных» мест за пределами Академии, то я боюсь представить, что там, где «опасно».

Он проверял каждый уступ, внимательно осматривал почву. Несколько раз попадались растения, похожие на Солирн, но листья были темнее, прожилки — зелёные. Подделка природы, а не их цель. — Не то, — коротко заключал Нерокс и двигался дальше.

К четвёртому дню даже Калэн перестал говорить. Лощина выматывала — не боями, а жаром и влажностью.

У Дэриса и Рино дела шли не лучше. Южная часть долины оказалась суше — там почти не было пара, зато камни нагревались так, что на них можно было жарить куриные яйца.

Днём они прятались под скалами, ночью продолжали поиски. Свет браслета освещал лишь пару метров, и приходилось двигаться почти на ощупь.

На четвёртый вечер, когда солнце уже почти скрылось, Рино остановился и прищурился: — Подожди... Видишь это?

Высоко, на вершине огромного валуна метров пятидесяти высотой, что стоял в одиночестве посреди плоского каменного поля, мерцал слабое белое свечение — ровное, мягкое, будто кто-то зажёг внутри камня лампу.

— Похоже на... — начал Дэрис, но Рино перебил: — Солирн. Или что-то очень похожее.

Они подошли ближе. На высоте почти сорока метров, у самого края валуна, виднелась тонкая трещина, из которой время от времени вырывался лёгкий пар. Именно вокруг неё и светился слабый белый отблеск — пульсирующий, живой.

Дэрис нахмурился: — Это не сходится с описанием. Солирн растёт у нижних склонов, не на вершинах. — Согласен, — ответил Рино, осматривая валун. — Но, похоже, здесь условия другие. Смотри — видишь потёки по скале? Пар выходит прямо наверх, значит, в верхней части оседает влага. Если трещина держит тепло и немного влаги — ему там идеально.

Дэрис провёл рукой по камню. Поверхность была горячей, но не обжигала — пар шёл внутри. — Похоже, верх прогревается так же, как низ гейзерного вала. — Вот именно. Это подходящая искусственная среда, созданная самой природой!

Они переглянулись. На мгновение повисла тишина — только редкий шипящий звук, когда из трещины вырывался пар.

— Осталось одно «но», — сказал Рино, взглянув вверх. — Оно на высоте сорока метров. — Значит, просто забрать не выйдет, — ответил Дэрис. — Придётся лезть.

Он подошёл к основанию валуна, проверил поверхность. Камень был гладкий, с редкими выступами, а ближе к середине шёл почти отвесный участок.Когда солнце окончательно скрылось за горизонтом, они устроились у подножия огромного валуна, освещённые мягким сиянием, исходящим откуда-то сверху. Их внешний вид говорил о том, что они перепробовали множество подходов и решений.

— Сообщим Нероксу, — сказал Дэрис. — Пусть решает, как доставать. — Да, — кивнул Рино, глядя на белое мерцание. Рино и Дэрис появились последними. Калэн, едва заметив их издалека, поднялся, словно чувствуя, что новости наконец хорошие.

— Ну, как? — спросил он, подходя ближе. — Нашли?

Рино кивнул, и в глазах у Калэна мелькнуло облегчение. Даже Нерокс позволил себе лёгкую тень улыбки. — Значит, всё-таки удалось, — произнёс он. — Покажите.

Но Рино молча развёл руками. Нерокс сразу нахмурился, взгляд стал тяжёлым. Радость мгновенно исчезла. — Где растение? — тихо спросил он.

— Оно… — начал Дэрис, но Рино перебил: — Не достали. На вершине валуна, почти сорок метров высотой. Там трещина, из неё идёт пар, и прямо рядом светится Солирн. Но поверхность гладкая, без опоры.

Несколько секунд Нерокс молчал. Он перевёл взгляд на огонь, затем на Рино, потом на Дэриса. — Значит, нашли, но не достали, — произнёс он спокойно, хотя в голосе слышалось раздражение. — Ладно. Тогда достанем.

Калэн поднял голову: — Как ты собираешься туда лезть? Без снаряжения это самоубийство.

Нерокс повернулся к нему, затем к остальным: — Я поднимусь сам. — Ты серьёзно? — нахмурился Дэрис. — Там почти отвесная стена. — Серьёзнее некуда, — ответил он спокойно. — Попробую использовать энергию, направлю её в руки — в основном в пальцы. Если продавить камень внутрь, можно зацепиться. Ноги использовать не получится, так что придётся надеяться на выносливость рук.

Рино покачал головой, усмехнувшись коротко: — Без страховки, без опоры, на сорок метров вверх… Ты сумасшедший. — Возможно, — тихо ответил Нерокс. — Но если мы задержимся здесь ещё хотя бы на день, остальные группы уйдут слишком далеко. Потом будет не догнать.

Он приблизился к ближайшему камню и прикоснулся к его поверхности ладонью.Кроме того, — продолжил он, — я проверил здесь несколько точек для культивации. Поток энергии ничем не лучше, чем в Академии. Скорость накопления мизерная. Оставаться тут бессмысленно.

— То есть ты действительно полезешь, — пробормотал Рино, вглядываясь в его спокойное лицо. — Да, — кивнул Нерокс. — Сегодня ночью, когда камень остынет.

Пар прошёл между ними, и пламя костра дрогнуло. Дэрис перевёл взгляд на вершину валуна, где в тумане всё ещё мерцал белый свет. — Если ты сорвёшься, — сказал он негромко, — никто не успеет поймать. — Не сорвусь, — ответил Нерокс. — Просто поднимусь и заберу то, за чем пришли.

Он посмотрел на огонь, потом на свет над камнем.Ночь выдалась безветренной. Нерокс стоял у подножия валуна, глядя вверх. Свет Солирна белого был едва различим, но он чувствовал, где именно должен оказаться.

— Если что-то пойдёт не так, — сказал Рино, — не геройствуй. Нерокс не ответил. Только проверил ладони и медленно направил энергию — не в мышцы, а в кончики пальцев.

Кожа натянулась, в жилах будто прошёл жар. Он коснулся камня. Тот был горячим, словно изнутри в нём тлел уголь. Пальцы начали прожимать каменную поверхность, оставляя тонкие вмятины — каждый миллиметр давался усилием, каждая опора стоила боли.

Первые метры дались легко. Он чувствовал, как энергия смягчает давление, позволяя камню поддаваться, как тесту, но чем выше — тем горячее становилась поверхность. Через десять метров пальцы уже краснели, а от кончиков шёл слабый дым. Он стиснул зубы, не позволяя себе остановиться. «Потерпи. Только не теряй ритм».

Жар был не резкий, а вязкий, накапливающийся. Боль не пронзала — она ползла, медленно, неотвратимо.

На двадцатом метре всё случилось мгновенно. Пальцы, продавив очередную трещину, нащупали пустоту — и оттуда вырвался поток пара Пар ударил резко, с силой, словно кулак. Пальцы вылетели наружу, горячая волна ударила по коже. В тот же миг боль пронзила руку — резкая, обжигающая. Воздух из груди вышибло. На долю секунды всё тело дёрнулось, теряя равновесие.

Снизу раздался крик — Калэн вскрикнул, Рино сорвался на полуслова, но звук утонул в гулком дыхании лощины.

Нерокс висел, удерживаясь одной левой рукой. Пальцы дрожали, ладонь скользила по горячей поверхности. Он чувствовал, как мышцы тянут вниз, и в голове мелькнула короткая, холодная мысль: «Если сорвусь — не выживу».

Рефлекс опередил разум. Он направил всю силу и половину энергии в правую ногу, напрягая мышцы до предела, и изо всех сил ударил ею по камню. Раздался глухой треск. Ступня пробила твёрдую поверхность, оставив едва заметную, но достаточную для опоры вмятину. Тело резко дёрнулось вверх и застыло на месте.

Он тяжело дышал, чувствуя, как сердце бьётся в висках. «Идиот, — мысленно выругался он. — Как мог не предусмотреть паровые выбросы?». Боль в руке пульсировала, кожа на пальцах почти обуглилась, но он всё ещё держался.

Он замер на пару минут, позволяя дыханию выровняться. Потом снова начал движение. Теперь — медленно, осторожно, проверяя каждую будущую опору.

Оставшиеся двадцать метров показались вечностью. Когда он добрался до вершины, руки дрожали, а мышцы пальцев отзывались тупой болью. Солирн белый рос в углублении возле трещины. Его листья слабо светились, будто впитывали дыхание земли.

Нерокс аккуратно срезал стебель, стараясь не повредить корень. Тепло исходило даже от растения — мягкое, живое.

Он аккуратно поместил предмет в небольшой мешочек, который затем закрепил на поясе. После этого он начал спуск. Благодаря надёжным старым опорам, процесс спуска прошёл значительно быстрее, чем он ожидал.

Когда ступни наконец коснулись земли, Рино и Дэрис сразу бросились вперёд. Пальцы Нерокса были красными, будто обожжёнными углями, кожа на них побелела от напряжения. Правая нога едва держала, каждый шаг отзывался болью.

Он молча протянул мешочек. Внутри мягко светился Солирн белый.

— Жив, — выдохнул Рино. — И с добычей, — добавил Дэрис, почти с уважением.

Нерокс просто кивнул, опускаясь на камень. — Утром уходим. Здесь больше нечего делать.

Он посмотрел на свои руки. Кожа на пальцах уже начала темнеть, но боль не волновала его. Главное — задание выполнено. А всё остальное можно вылечить.

Воздух становился прохладнее с каждым шагом. Лощина Тёплых Камней осталась позади — вместе с тяжёлым паром, горячими валунами и влажным теплом, от которого казалось, будто кожа никогда не высохнет.

Под ногами хрустела каменная крошка. Сначала — редкие камни, потом целые пласты, с которых срывались мелкие осколки и катились вниз с сухим звуком. Нерокс шёл впереди. На его плечах висел рюкзак, а ладони, обмотанные бинтами, всё ещё помнили жар валуна, по которому он поднимался прошлой ночью. Каждый шаг отзывался слабой болью в пальцах, но он не обращал внимания.

— Как будто обратно в другой мир идём, — пробормотал Калэн, утирая пот со лба. — До выхода с территории Скалистых Долин осталось семь дней, — тихо сказал Дэрис — Потом поднимемся на гряду и сможем увидеть перелесок серебряного мха.

Нерокс кивнул, не оглядываясь.

Все следовали тому же распорядку, что и в прошлый раз: днём отдыхали из-за палящего солнца, а вечером продолжали путь.***На седьмой день на горизонте показался перелесок, покрытый серебряным мхом. Это зрелище принесло всем облегчение, так как они уже могли представить, что скоро окажутся в академии.— Наконец-то! Остается всего неделя, и мы сможем насладиться всеми благами цивилизации! — Калэн был в приподнятом настроении, ведь он очень хотел принять нормальный душ.

Остальные предпочли не комментировать его слова, а выразить свое согласие с помощью улыбки.Уже более месяца они шли, где были только маленькие ручьи для получения воды, но большого водоема для купания не было, поэтому каждый хотел принять душ.Спустя пару часов они достигли перелеска серебряного мха.Нерокс остановился. — Отдохнём здесь.Проверяя повязки на руках. Боль стихла, но кожа оставалась красной и шершавой. Калэн опустился рядом, тяжело выдыхая: — Если честно, я думал, что мы застрянем там навсегда. — Если бы застряли — не ты бы первый заметил, — ответил Рино. Калэн прищурился, но возражать не стал.

Дэрис достал флягу, глотнул воды и передал её Нероксу.

— Пить теперь можно почаще, воды здесь намного больше. Нерокс кивнул, сделал короткий глоток. Вода была тёплая, с привкусом железа, но после горячего пара лощины казалась почти сладкой.

На мгновение стало тихо. Только ветер свистел. Калэн внезапно напрягся:

— Слышите? Остальные замерли. Сначала — ничего. Потом лёгкий, еле уловимый звук, будто кто-то проводит когтями по камню. — Может, ветер, — предположил Дэрис, но голос прозвучал неуверенно. Рино поднялся. Наклонился, пытаясь расслышать откуда идёт звук. — Здесь что-то есть, — сказал он наконец. — Запах странный… Калэн поморщился: — Точно не от нас? — Нет. Слишком резкий. Пахнет гнилью и мокрой землей.

Нерокс тоже поднялся.Он молча провел рукой по стволу дерева. Поверхность была влажной, но холодной — никакого тепла. — Уходим, — тихо сказал он. — Пока не поздно. — Думаешь, зверь? — спросил Рино. — Не уверен. Но место мёртвое. И то, что живёт в мертвом месте, редко бывает добрым.

Они продолжили путь. Дорога стала круче, ветер усилился, и разговоры стихли. Чем ниже они спускались, тем тяжелее становился воздух. Тёплый ветер с скалистых долин исчез, будто его поглотил лес. Всё дышало влажностью: пахло мокрой корой, гнилью и травой. Каждый шаг погружал их в тишину и мягкий серебристый свет мха под ногами.Нерокс остановился, оглядел местность. Деревья здесь были толще, ветви оплетены серебристыми нити-лианами. Иногда на них мерцали крохотные капли, как светлячки. Он ощутил лёгкое давление в груди — воздух стал тяжелее.— Рино, вперёд, проверь просвет, — сказал он. — Я почти не чувствую потока энергии. Что-то его глушит. Рино кивнул и тихо пошёл вперёд, шагая почти бесшумно. Вскоре его силуэт растворился в тумане.

Калэн шепнул: — Ты заметил, что здесь ни звука птиц? Дэрис нахмурился: — Да. И ни одного следа зверей. Тишина всегда означает чужого хозяина.

Вскоре Рино вернулся. — Дальше чисто. Но туман странный. Слои движутся в разные стороны, будто им кто-то управляет. Нерокс проверил путь. И вправду — у земли туман полз вбок, а над ним тянулся вверх.

Они прошли ещё несколько сотен метров. Калэн всё чаще оборачивался, словно ждал, что кто-то идёт за ними.Тишина стала ещё глубже. Даже капли перестали падать. Воздух словно ждал.Рино остановился, поднял руку — знак стоп.Нерокс замер, остальные тоже.Из тумана, где-то впереди, прокатился глухой звук — не шорох и не рык, а что-то между вздохом и скрежетом. Будто кто-то глубоко втянул воздух и провёл когтями по камню.

— Ветер? — слабо спросил Калэн. — Нет, — ответил Рино. — Это живое.

Нерокс замер, напрягая слух. Шум усилился, теперь он звучал ближе. Туман дрогнул, и из него вырвался короткий всполох — бледно-зеленый, как лунный свет на воде. Они застыли, не двигаясь. Блеск исчез так же внезапно, как и появился.

— Дальше идём быстрее, — сказал Нерокс тихо. — Не бегом, но без остановок. Он почувствовал, что воздух стал теплее. Слишком теплым для этого леса. Где-то сбоку защелкали насекомые, а потом разом умолкли.

Тропинка сужалась, деревья росли вплотную, их стволы сплетались, как прутья. Приходилось продираться сквозь ветви, которые тянулись, оставляя влажные следы росы на руках. Нерокс чувствовал, как влажность садится на кожу тяжёлым налётом. «Воздух пропитан запахом гнили и мха, как в самых нижних уровнях Лощины. Но здесь не должно быть тепла. И всё же оно есть. Откуда?»

Он вдохнул глубже — и заметил еле ощутимую нотку сероводорода. Под землёй что-то жило или разлагалось. — Стойте. Они остановились. Впереди между стволами вспыхнуло ещё одно свечение — в этот раз дольше. Оно пульсировало, медленно, как дыхание. И теперь ясно было, что оно не на земле, а чуть выше, на уровне человеческого роста. Два огня. Два глаза.

Рино тихо прошептал: — Что это…? — Не двигаться, — сказал Нерокс.

Свет не двигался. Он просто мерцал в тумане, как сигнал из глубины. Потом где-то сбоку зашуршало, и блеск пропал. Секунда тишины — и всё снова вернулось в прежний ритм.

Дэрис выдохнул — слишком громко. Нерокс повернулся к нему, взглядом приказав молчать. Туман загустел ещё сильнее. И в этот момент Калэн понял, что под их ногами мох больше не мягкий — а тёплый. Сначала он решил, что это обычное ощущение в низинах, но потом заметил — пар поднимался от земли. Тонкий, едва видимый, тянущийся к коленям. И вместе с ним шло странное тепло.

Не жар, как в Лощине, а глухое, пряное — будто рядом кто-то дышит через кожу. Мох под ногами не нагревался, но сам воздух казался живым. — Что это? — тихо спросил Калэн, оборачиваясь. — Земля... теплее? — Нет, — ответил Рино, прислушиваясь. — Это не земля. Это... кто-то идёт.

Из-за ближайшего ствола раздался шорох — тихий, но отчетливый, словно кто-то крадётся по влажным листьям. Нерокс прищурился. В тумане мелькнуло движение. Сначала — как тень, потом — как целая фигура, очень высокая и широкая. И в тот же миг мох вокруг на мгновение осветился зелёным.

Туман дрогнул. Из него вышло нечто. На четырёх кривых лапах, с тяжёлой спиной, покрытой тёмным мхом, который дышал, подрагивая. При каждом движении с него срывались мелкие частицы — они светились бледно-зелёным, оседая на землю. Шерсть зверя местами отсутствовала, а вместо неё — плотные пласты живого мха, будто прикипевшие к телу.Он остановился, вытянув морду вперёд. Из пасти стекала густая, вязкая слюна. Глаза — зелёно-тёмные, с вертикальными зрачками — они метались из стороны в сторону, потом замерли, улавливая звук.

— Это... — начал Калэн, но Рино резко приложил палец к губам. Нерокс уже знал, что это не обычный зверь. «Гнилолап».

Они стояли в двадцати шагах от него, укрытые под густыми ветвями. Зверь двигался медленно, неторопливо, обнюхивая воздух.С каждым выдохом из его пасти поднимался тёплый пар.Он прошёл мимо, и на мгновение показалось, что не заметил их вовсе.

Но ветер поменялся. Сначала лёгкий, потом — короткий порыв. Он донёс запах людей.

Гнилолап резко остановился. Голова дёрнулась в сторону, где стоял Калэн. Тот отпрянул, наступив на гнилую ветку. Треск прозвучал громко, как удар.

Всё произошло мгновенно. Зверь развернулся, пригнулся к земле. Мох на его спине зашуршал, словно трава под дождём. Затем — бросок. Глухой удар лап по почве, и тело зверя рванулось вперёд.

— На деревья! — выкрикнул Нерокс.

Рино схватил Калэна за ворот и буквально швырнул его к ближайшему стволу. Дэрис уже карабкался, цепляясь за выступы. Нерокс остался последним, оборачиваясь на ходу.

Гнилолап пролетел мимо места, где они стояли секунду назад, и врезался в дерево. Кора треснула, мох на спине зверя вспыхнул зелёным светом — от удара с него сорвались облака мелких спор.

Нерокс успел прыгнуть на нижнюю ветвь, ухватился и поднялся выше. Споры опустились под ним, как зелёный туман, шевелясь в воздухе. Калэн кашлянул, с трудом удерживаясь, чтобы не сорваться.

Рино, стоя на соседнем дереве, тихо предупредил:

— Дыши поверхностно. Эти споры, если их немного, не опасны. Организм справится.

Внизу Гнилолап остановился. Он поднимал голову, втягивая воздух, словно определял направление. Из пасти текла слюна, капая на мох, который зашипел, будто реагировал на неё.

Несколько мгновений тянулись бесконечно. Зверь медленно обошёл вокруг деревьев, где они прятались. Его глаза светились внизу, поворачиваясь медленно, как два угля. Он прошёл мимо Дэриса, замер под Калэном, втянул воздух — и вдруг уставился прямо вверх.

Тишина оборвалась. Гнилолап поднялся на задние лапы, опершись на ствол. Дерево дрогнуло, листья посыпались сверху. Он начал карабкаться. Когти срывали кору, оставляя за собой влажные следы.

— Быстрее! — выкрикнул Рино, хватаясь за более высокую ветвь. Калэн оступился, ветка под ним скрипнула. Нерокс спрыгнул с соседнего дерева на его уровень, схватил за руку и подтянул выше. Зверь уже был на высоте человеческого роста. С его спины сыпались споры, превращая воздух в мутную пелену.

— Он доберётся, — сказал Дэрис глухо. Нерокс посмотрел вниз. Гнилолап уже почти доставал до них лапой. — Нет, — ответил он. — Не доберётся.

Он снял с плеча рюкзак, достал мешочек с Солирном белым и передал Дэрису.Нерокс на секунду встретился глазами с Дэрисом в этом взгляде не было просьбы — только приказ и обещание. — Возьми. Если что — уходите. — Что ты собираешься... — начал Рино, но Нерокс уже смотрел вниз.

Зверь рычал, срываясь на короткие звуки, будто воздух в его глотке застревал между костями. Нерокс шагнул вперёд, и дерево под ним качнулось.

— Эй, — сказал он тихо, — сюда смотри. Гнилолап замер, поднял морду. И в следующее мгновение Нерокс спрыгнул на соседнюю ветвь, дальше — на другую, ещё выше. Зверь дёрнулся за ним, оставив дерево с глубокими бороздами.

— Если он пойдёт за мной — не двигайтесь! — крикнул Нерокс, цепляясь за ствол. — Встретимся в Академии!

Туман разошёлся от его крика. Гнилолап издал низкий рёв и рванул вслед, ломая ветви. Звук их шагов, дыхание зверя и шелест мха смешались в гулкое эхо, уходящее вглубь перелеска.

Рино хотел крикнуть что-то вслед, но не смог — голос застрял. Калэн сидел, вцепившись в ствол, и смотрел, как два силуэта исчезают среди серебристого света.

Тишина вернулась быстро. Слишком быстро.

— Он отвлёк его, — сказал наконец Дэрис. — И ушёл один, — добавил Рино. Ни один из них не посмотрел вниз.

Шум внизу стих не сразу. Ещё несколько секунд казалось, будто лес продолжает двигаться — ветви дрожали, листья падали, споры медленно опускались на влажную землю. Потом наступила тишина. Дэрис сидел, упершись лбом в колено. Его дыхание было ровным, но глаза оставались настороженными. Рино стоял, опираясь на ствол, и слушал — пытаясь уловить хоть слабый отголосок шагов Нерокса. Тщетно. Даже зверь больше не шумел.

— Мы не можем просто сидеть, — сорвался Калэн, — он же один! — И что ты предлагаешь? — резко ответил Рино. — Прыгнуть вниз и умереть вместе с ним? — Может, — в голосе Калэна прозвучала злость, — но он нас прикрыл. — Мы выполняем задание, — тихо сказал Дэрис. — Пока живы — миссия не провалена. Он это знал.

С этими словами он вынул из-за пазухи мешочек. Солирн. Цель их похода, причина, по которой Нерокс остался внизу.

— Если он выжил, — сказал Рино, — он обязательно вернётся в Академию.

— А если нет? — Калэн тяжело вздохнул, злясь на себя за беспомощность.

Рино не ответил. Он опустил взгляд туда, где исчез их друг. Воздух больше не пах тёплой гнилью — этот запах растворился, оставив лишь холод и сырость.***Нерокс же бежал. Точнее, перемещался — от ветви к ветви, от ствола к стволу. Энергия под ногами дрожала, помогая отталкиваться, но каждая точка опоры отзывалась болью. Он чувствовал, как на ладонях остаются полосы смолы и мелкие порезы от коры, но не обращал внимания.

Позади — хриплое дыхание Гнилолапа. Зверь не отставал, хотя и не прыгал так ловко. Его тяжёлое тело гнуло ветви, ломало сучья. Иногда он падал на землю, снова карабкался, словно сам не понимал, почему преследует добычу. Только инстинкт.

Нерокс прыгнул на очередное дерево, зацепился рукой за толстый сук и перевёл дыхание. Зверь отстал метров на двадцать. Пауза длилась секунду, может, две. Потом мох внизу зашевелился — Гнилолап снова взобрался, задевая ветви спиной. С каждой минутой его дыхание становилось горячее.

«Я почти выдохся, а он всё ещё полон сил»

Он вытянул руку, направив ладонь в сторону зверя, попытался собрать в теле энергию. Но энергия не слушались. Сила не выходила за пределы кожи — будто застревала внутри. Всё, на что хватало, — укрепить ноги и мышцы, чтобы не сорваться.

Гнилолап взметнулся на дерево, нависшее над ним. Земля содрогнулась от удара массивного тела о ствол. Нерокс оттолкнулся и прыгнул дальше, ловко цепляясь за ветки ногами.

— Ну же, — прошептал он, — давай. Если тебе так нужен запах крови — попробуй.

Он нарочно поцарапал ладонью ветку, оставив на ней кровь. Зверь мгновенно отреагировал: зарычал, повернул голову, впился когтями в кору и метнулся за ним.

Теперь их разделяло меньше десяти метров. Воздух вокруг стал горячим — словно рядом с ним горел уголь. Гнилолап дышал паром, а мох на спине мерцал зеленоватым светом. Тепло исходило от него волнами, поднимая влажный пар.

Нерокс прыгнул на следующую ветвь, но она треснула под ногами. Он упал, успев ухватиться рукой за кору, но тело дёрнулось вниз. Гнилолап под ним взревел, подпрыгнул, ударил лапами по стволу.

Нерокс подтянулся и забрался выше, но понял — силы на исходе. Каждое движение отдавалось в ребрах, дыхание сбивалось.***Тем временем Калэн не выдержал. — Мы должны идти за ним, — повторил он. — Если он жив, мы хотя бы попробуем помочь. — Если он жив, — сказал Рино, — он не захочет, чтобы мы лезли следом. — А если нет — значит, зря сидим! Калэн резко спрыгнул вниз.

Дэрис не успел его удержать. — Вернись! — крикнул он, но Калэн уже скрылся между стволами. Рино выругался, сжал зубы. — Чёрт. Так нас всех убьет зверь! — Я верну Калэна, после мы отправимся в Академию — сказал Дэрис. — Ты оставайся с Солирном.

Рино замер. Понял, что возражать бессмысленно, и только кивнул. — Вернитесь.

Дэрис спрыгнул вслед за Калэном, мягко приземлился на мох. Следы зверя были видны — вмятины, влажные борозды, тёплые пятна, где споры ещё не осели. Там же — лёгкие отпечатки ботинок Нерокса.— Здесь... всё умерло, — пробормотал Калэн. — Ни звука. — Значит, он увёл зверя достаточно далеко, — произнёс Дэрис. — Иначе мы бы слышали бой.

Они двинулись дальше.Несколько минут они шли молча. Затем перед ними открылась каменистая местность, где воздух стал суше. Дэрис присел на корточки и внимательно осмотрел землю.

— Следы обрываются, — произнёс он. — Может, он поднялся выше? — спросил Калэн, стараясь заглянуть вперёд. — Или зверь загнал его туда, — тихо сказал Рино.

Дэрис выпрямился. На лице не было ни страха, ни сомнений — только усталость и понимание. Он повернулся к остальным.

— Всё. Возвращаемся в академию. — Ты... серьёзно?! — Калэн схватил его за рукав. — Мы не можем просто уйти! — Мы должны, — сказал Дэрис. — У нас один шанс донести Солирн. Если останемся — потеряем и его, и себя. Он взглянул прямо в глаза Калэну — Это его выбор. И наш долг — не испортить его.

Калэн отвёл взгляд. Губы дрожали, но спорить больше не стал. Он сжал кулаки и выдохнул: — В Академии мы его дождёмся. — Да, — кивнул Дэрис. — И если он выжил, он сам нас найдёт.

Нерокс подтянулся выше, но пальцы дрожали. Кора под ладонями была влажной, будто дерево выделяло сок от страха. Он перехватил опору, сделал рывок и оказался на ветви, которая прогнулась под его весом. На секунду удалось перевести дыхание, но горячий рык снизу не дал ему даже подумать об остановке.

Гнилолап ударил по стволу снова. Ветви дерева закачались, и листья начали падать на землю. Нерокс почти ощутил, как зловонное дыхание зверя касается его щиколоток — тёплое, гнилое и липкое.

Он шагнул на следующую ветку, потом ещё. Но каждое движение забирало остатки сил. Ладони ноют, мышцы цепенеют, дыхание вырывается короткими толчками.

«Так я долго не протяну».

Он ухватился за толстый сук, подтянулся, почувствовал под ногами более крепкое ответвление и перешёл на другой ствол. На мгновение расстояние между ним и зверем увеличилось. Пару десятков метров. Этого хватило, чтобы скрыться между ветвями и сорваться вниз по накренившейся коре к следующему дереву.

Но там корни уходили в трясущуюся почву, а под ними клубился туман. Приходилось пробегать почти вслепую. Несколько раз он цеплялся за ветки, пару раз едва не падал. Спина жгла от напряжения.

Гнилолап всё равно настигал. Не быстро — но неизбежно. Его шаги были медленнее, но тяжёлое тело не знало усталости. Оно давило, ломало, продиралось сквозь всё. Каждое движение зверя сопровождалось влажным запахом тёплой земли, и этот запах становился всё ближе.

Нерокс продолжил свой бег, оттолкнулся от омертвелого сучка и стремительно изменил направление, устремившись к следующему стволу.

Он понял, что больше не может делать дальние прыжки. Ноги наливались свинцом. В лёгких жгло.

«Бег бесполезен».

Эта мысль пришла спокойно. Даже слишком спокойно. Как будто тело само признало: дальше он просто упадёт.

Он замер на ветке, которая почти горизонтально протянулась низко над землёй. Недалеко росло ещё одно дерево — оно было тонким, но с широким разветвлением у основания. За ним виднелись камни. Выше и правее виднелась расщелина в коре старого ствола, похожая на тёмный карман. Зверю туда не пролезть.

Нерокс быстро оценивал всё, что видел.

«Нужно встретить его здесь, он ведь тяжелее меня. Чтобы я мог использовать его массу, толщину ветви и инерцию».

Гнилолап вышел из тумана. Размером он был больше, чем казался раньше. Мох на спине подрагивал, будто дышал сам по себе. Глаза светились тусклым зелёным, в котором не было разума — только голод.

Нерокс скользнул вдоль ветви ещё на пару шагов, позволяя себе обмануть инстинкт и не отступать дальше.

«Если он прыгнет — сук не выдержит. Он провалится. Я могу использовать это.»

Но сердцебиение мешало думать. Грудь сжимало. Он чувствовал, как дрожат пальцы, и как чужой, тёплый запах всё ближе.

Гнилолап сделал шаг. Ветка под ним хрустнула, но не сломалась. Второй шаг был медленным, осторожным. Он чуял кровь — её запах тянулся от царапины на ладони, и зверь шёл по нему, будто по следу.

Нерокс отклонился назад, хватаясь за изгиб ствола.

«Сюда. Ещё ближе.»

Его план был простым: заставить зверя перенести вес на хрупкую часть, чтобы тот провалился вниз, и в этот момент нанести удар.

Но зверь оказался умнее — или злее. Он остановился. Поднял голову. Его глаза сузились.

Гнилолап не пошёл вперёд. Он прыгнул.

И ветвь под ногами Нерокса, вместо того чтобы остаться опорой, треснула вместе со всей линией ствола.

Нерокс понял это слишком поздно — древесина под ногами разошлась, и он вместе со зверем полетел вниз.

Высота оказалась больше, чем казалось сверху. Когда ветвь треснула окончательно, деревья в этом месте росли тесно, но сами ветви начинались высоко — метров на семь-восемь от земли. Он не успел сгруппироваться, только развернул плечи, чтобы не удариться позвоночником о торчащий сук.

Гнилолап падал рядом, выше него. Огромная туша срывалась вниз быстрее — тяжесть тянула зверя, и он, будто каменный булыжник, уже опережал Нерокса на полкорпуса.

Нерокс ударился о ветку боком, звук вышел глухим, словно ударили по мокрой тряпке. Ребра вспыхнули болью, дышать стало тяжело. Он оттолкнулся ногой, пытаясь смягчить падение хотя бы частично. Под ним мелькнула ещё одна ветка — он скользнул по ней ладонью, оставив на коре полоску крови, и только благодаря этому ушёл вбок от прямой траектории зверя.

Земля всё равно встретила его жёстко. Мох, казавшийся мягким сверху, на самом деле был плотным слоем влажной ткани, почти как спрессованный войлок. Удар выбил воздух из лёгких, которого и так почти не оставалось. Мир на секунду погас.

Гнилолап рухнул до своей добычи. Его тело ударило землю с хрустом, разлетелись комья влажной почвы, в воздух поднялись серые споры. В этой пыли зверь поднялся быстрее, чем Нерокс успел сделать вдох.

Нерокс перекатился в сторону. Ребра болели сильнее — по ощущению, одна из костей могла треснуть. Левая рука отзывалась резкой болью от удара, пальцы плохо слушались.Он поднялся на колено и посмотрел вверх. Ветви стояли в темноте, словно потолок из корней. Падение в семь-восемь метров оказалось слишком жёстким, чтобы просто убежать дальше. В ногах чувствовалась тупая слабость, спина отзывалась жгутом боли.

Гнилолап снова повернул голову к нему. Зверь двигался уже осторожнее, будто падение не ранило его, а только раззадорило.

Он был выше Нерокса почти на две головы. Широкая морда, тёмная шерсть, пахнущая сыростью, скользкие от слизи клыки.

Нерокс понимал: внизу у него не будет преимущества. Никаких ветвей, чтобы уйти вверх; никакой скорости, чтобы уйти в сторону.

И побег уже не поможет.

Зверь медленно пошёл вперёд, не торопясь. Он чувствовал кровь, чувствовал слабость. Тяжёлые шаги давали короткие толчки земле, словно почва дышала вместе с ним.

Нерокс поднялся полностью и сделал шаг назад.

«Если я побегу, он просто догонит. Нужно использовать то, что есть под рукой.»

Он сжал кулаки, хотя левая рука отзывалась резкой болью. Сделал вдох. Слышал, как внутри ребер что-то хрустит при каждом движении. Стоять было тяжело, но он стоял.

Гнилолап приблизился ещё.

Лапа размером с человеческую грудь поднялась, готовясь нанести удар.

Нерокс напряг мышцы.

Он решил бороться за свою жизнь.. На земле. На расстоянии вытянутой руки.

И единственный способ выжить — не убежать, а заставить зверя ошибиться.

Гнилолап ударил лапой, и воздух перед когтями словно прорезало. Но Нерокс уже предугадал движение. Он шагнул вбок, слегка присел и ушёл под удар, чувствуя, как горячий воздух скользит по щеке. Земля под ногами была вязкой, но он удержал равновесие.

Зверь не ожидал промаха и коротко дёрнул головой. Нерокс использовал эту паузу — сделал резкий шаг вперёд и ударил в бок зверя всей массой тела. Удар получился слабее, чем он хотел, но достаточным, чтобы заставить тушу сдвинуться в сторону и потерять опору на секундах баланса.

Гнилолап разворачивался медленно, тяжёлыми движениями. Казалось, что влияние падения всё-таки сказалось — мох на его спине потрескивал, а дыхание стало хриплым.

Нерокс снова уклонился от удара лапой, прокатился по земле, поднялся и отбежал к корням ближайшего ствола. Он двигался на пределе. Только дыхание рвалось наружу, а в висках билось так сильно, будто череп трещал изнутри.

Он успел увернуться ещё раз. И ещё. Рывки, уходы, короткие уклонения. Но силы кончались быстрее, чем он мог привыкнуть.

Один неверный шаг стал началом конца.

Гнилолап, вместо привычного удара лапой, резко ушёл вниз и рванул зубами. Нерокс попытался отскочить, но зверь оказался быстрее. Слизкие, тёплые клыки сомкнулись на его боку, ближе к рёбрам.

Боль вспыхнула мгновенно — жгучая, сырая, рвущая мышцы.Лес внезапно наполнился криком. Казалось, что все силы, которые Нерокс так тщательно сдерживал, вырвались наружу.

Гнилолап встряхнул его, не отпуская. Мир прыгал перед глазами. Земля, туман, мох — всё смешалось. Боль пронзала бок, отдаваясь в позвоночник.

Крик повторился, ещё громче, сорванным голосом. А потом начал стихать. С каждой секундой. Становился тише. Глуше. Будто кто-то перекрывал источник звука внутри него самого.

Нерокс висел в пасти зверя. Дыхание дергалось короткими толчками, а потом… просто выровнялось. Стало спокойнее. Слишком спокойным для ситуации.

Глаза Нерокса, до этого наполненные напряжением, стали другими — мутными, глухими. Как вода, в которой растворили чернила. Не пустыми, а будто исчезли оттуда обычные человеческие реакции.

Лицо стало жестким, непроницаемым — словно застывшим. Не каменным, а затвердевшим, как фигура, высеченная не руки, а давлением изнутри.

Монстр почувствовал это первым. Ему показалось, что добыча больше не сопротивляется. Что организм потерял сознание или обмяк от боли. Гнилолап начал ослаблять челюсти, готовясь перехватить и оторвать кусок.

Но в этот момент Нерокс повернул голову. Неестественно спокойно.

Зверь широко раскрыл пасть, чтобы перекусить ему плечо. Однако Нерокс вскинул руки и ухватился за края его рта. Пальцы, красные от крови, вцепились в плотную шершавую кожу.

Он не должен был иметь силы удержать такую пасть. Но удержал. И начал её раздвигать.

Гнилолап дёрнулся. Пасть дрогнула. Зверь с удвоенной силой старался сомкнуть челюсти, но они так и не сошлись.

Воздух вокруг дрожал, будто плотнее становился. В теле Нерокса происходило что-то странное. Не мощный всплеск, не кричащая энергия — а тихое внутреннее расширение, как если бы кто-то разжал невидимые кольца внутри груди.

Нерокс выдохнул и прошептал: — Что со мной происходит… Я не чувствую боли. Он вдохнул. — И тело… такое лёгкое.

Словно часть тяжести, что давила внутри него все эти дни, исчезла.

Зверь начал вырываться из рук, пытаясь освободиться.И в этот момент, в этой странной тишине внутри, в теле Нерокса что-то треснуло.Не громко, не вспышкой — тихим, почти беззвучным толчком.И вместе с этим ощущением что-то покинуло его. Маленькая, но заметная частица чего-то неясного оставила лёгкий след где-то под сердцем.

Дыхание стало ровным, глаза — холоднее.

Гнилолап издал короткое рычание и попытался отступить, но было уже поздно. Нерокс разжал его челюсти, оттолкнул зверя.Гнилолап отпрянул, его челюсти раскрылись, и изо рта вырвался влажный хрип. Нерокс стоял перед ним, слегка качаясь, но уже не так, как прежде. Слабость больше не была причиной его шаткости — тело стало слишком лёгким и ещё не научилось правильно удерживать себя в пространстве.

Пар вокруг стал плотнее, горячее, и от зверя тянуло влажным жаром. Он наклонил голову, наблюдая, как добыча качается. Зеленоватые огни в его глазах дрогнули — зверь чувствовал что-то новое. Незнакомое.

Нерокс сделал шаг вперёд. Он не чувствовал боли в боку, хотя кровь продолжала стекать по кожаному поясу.

Гнилолап рванул резко, не давая времени на размышления. Его лапа прошла сверху вниз, разрезая воздух, будто пыталась разрубить землю. Нерокс шагнул вправо, но движение получилось быстрее, чем он ожидал. Он молниеносно проскользнул под лапой зверя, затем резко выпрямился и ударил его кулаком в ребра, заставив отступить.

Удар вышел довольно сильным. Мох на боку зверя дрогнул, будто под ним что-то сместилось. Гнилолап зарычал и в ответ попытался ударить хвостом.

Нерокс спустился ниже. Земля мягко и влажно приняла его ступни, но он устоял. Его тело двигалось с поразительной точностью, словно мышцы наконец обрели понимание, что им нужно делать.

Гнилолап повернулся всем корпусом и рванулся вперёд, намереваясь прижать его к корню дерева. Нерокс прыгнул вбок — снова быстрее, чем раньше, — и зверь врезался в ствол. От удара кора раскололась, листья осыпались сверху. Мох на спине зверя вспыхнул тусклым светом, словно от ярости.

Нерокс не ждал. Он бросился вперёд, прыгнул на бок зверя и вонзил пальцы в мшистую плоть. Мох поддался, но под ним оказалась жёсткая, скользкая кожа. Он удержался, но зверь мотнул корпусом, пытаясь сбросить его.

Нерокс успел перебросить ногу через живот зверя и обхватил корпус, цепляясь за выступающие куски мха. Он не ощущал ничего от воздействия спор или тяжести зверя — всё тело было лёгким, но руки всё равно дрожали, как у человека, который впервые столкнулся с чужой яростью лицом к лицу.

Гнилолап закрутился, как бешеный. Они оба падали, поднимались, катились по земле. Каждое движение зверя оставляло глубокие борозды в мокрой почве. Рёв бил прямо в уши — громкий, хриплый, будто внутри монстра булькала гниль.

Нерокс подтянулся выше, попытался добраться до шеи зверя, но тот резко согнул корпус и отбросил его в сторону. Нерокс перекатился, почувствовал, как земля скользит под спиной. Он едва удержал себя от падения на бок и поднялся на колени.

Гнилолап не дал ему времени. Он прыгнул. Полностью. Со всей массой.

Нерокс успел выставить руку вперёд — и зверь ударился об неё, как о столб. Рука, в которую врезалась голова зверя, подалась, мышцы затряслись, но кости не сломались. Это удивило самого Нерокса. Он оттолкнул зверя вбок и прокричал от напряжения — не от боли, а от усилия.

Зверь покатился по земле и, поднявшись, попытался снова атаковать. Нерокс встретил его лицом к лицу.

Тяжёлый удар лапы он не блокировал. Он нырнул под него, в последнее мгновение. Вдохнул резко, почувствовал прохладное движение внутри груди и ударил кулаком зверя под нижнюю челюсть. Удар был направлен вверх.Пасть гнилолапа захлопнулась с хрустом, он зашатался, и в этот момент Нерокс увидел открывшуюся возможность.

Он прыгнул на зверя снова, в этот раз не вбок, а прямо под грудную клетку — туда, где мох был тоньше, а кожа чувствительная. Кулак врезался в мягкое место, и зверь выгнул спину, издав рык, похожий на глухой кашель.

Кровь хлынула из ран на теле зверя — чёрная, густая, как болотная жижа.

Нерокс оттолкнулся, перекатился, встал. Дышал он тяжело, но без паники. Лёгкие работали будто глубже, холоднее.

Гнилолап рванулся в последний раз. В его движении не было ужаса — только инстинкт. Он пытался добить.

Но Нерокс уже не пятился. Он шагнул навстречу.

В тот момент, когда зверь раскрыл пасть, Нерокс ударил его локтем по нижней челюсти — так резко, что хруст отозвался даже в собственных костях. Монстр запрокинул голову.

Нерокс вложил всю инерцию, весь накопленный импульс в следующий удар — кулаком прямо в горло зверя. Не в мох, а туда, где плоть была мягкой.

Удар был сильным. Гнилолап издал хриплый звук, вздрогнул и упал на бок.

Он дёрнулся ещё раз, расплескав тёплый пар. Потом — второй раз. И замер.

Нерокс стоял над ним, тяжело дыша. Руки дрожали. Кровь стекала по боку.Но в голове не было крика боли.Тело зверя лежало почти неподвижно, но Нерокс не стал рисковать. Он подошёл ближе, тяжело дыша, и опустился на колено рядом. Земля под ним была тёплой от крови гнилолапа и влажной от спор, которые ещё медленно оседали.

Он огляделся. В стороне валялся крупный камень — угловатый, с острым краем, покрытый мхом только с одной стороны. Камень выглядел тяжёлым, но хватка Нерокса оставалась крепкой. Он поднял его, почувствовал в ладони холод, и, не давая себе времени на сомнения, поднял обе руки.

Гнилолап дёрнул лапой — слабым, беспорядочным движением. Он не пришёл в себя, но рефлекс всё ещё жил в его мышцах.

Нерокс опустил камень на его горло.

Первый удар прорвал мох. Второй вошёл глубже. Третий разбил кожу, и чёрная густая кровь хлынула наружу.

Гнилолап выгнулся, дёрнулся всем телом, вибрация прошла по земле, будто что-то огромное в глубине леса вздохнуло. Четвёртый удар стал последним.

Тишина поглотила перелесок, только пар поднимался от мёртвой туши и растворялся в сыром воздухе.

Нерокс отбросил камень. На пальцах остались тёмные следы, которые не смывал даже туман.

Он выпрямился, покачнулся и вдохнул глубже. Запах гнили и мокрой земли всё ещё стоял в воздухе, но теперь он казался менее плотным. Лес медленно возвращал себе тишину, будто наблюдая, что сделает чужак, который сумел пережить его обитателя.Нерокс огляделся. Он находился глубоко в перелеске серебряного мха — намного глубже, чем предполагал. Деревья стояли так плотно, что небо почти не было видно. Тропа терялась в сторону, где туман был чуть светлее — возможно, туда уходил склон, ведущий в сторону Академии.

«Нужно подняться выше. Найти гряду. Там должен быть выход».

Нерокс сделал шаг — ещё один — и на третьем всё оборвалось.

Боль вернулась не постепенно. Она рухнула на него одной массой. Словно кто-то изнутри сорвал заслон и выплеснул всё накопленное сразу.

Не было времени вдохнуть. Не было сил закричать.

Тело просто выгнуло дугой, мышцы свело, и в тот же миг сознание оборвалось.

Он рухнул вперёд, без сопротивления, словно кто-то выключил его одним движением.

И только после этого, когда он уже лежал неподвижно в серебристом мхе, стало заметно — раны на его теле менялись. Края разрывов, оставленных зубами и когтями, медленно стягивались, будто под кожей работала невидимая нить. Кровь переставала течь. Мелкие порезы затягивались первыми, потом — глубокие.

И хотя Нерокс лежал без сознания, не видя ни боли, ни странного света под кожей, его тело продолжало восстанавливаться само, шаг за шагом, будто само не желало позволить ему умереть здесь, в перелеске.

Нерокс вдохнул резко, будто вынырнул из глубокой воды. Воздух оказался влажным, туманным и пахнущим так густо гнилью, что первое чувство было не страхом, а тяжёлой, вязкой тошнотой. Он открыл глаза и несколько секунд просто смотрел в неподвижные серебристые нити мха, лежащие прямо у лица. Мир казался непривычно тихим. Даже туман будто висел рядом слишком спокойно, как застывшая ткань.

Он попытался пошевелить пальцами. Руки дрогнули, но движение оказалось каким-то точным, странно лёгким, лишённым той пустоты, что обычно появляется после сильной боли. Он перевернулся на бок и вздрогнул — не от ощущения раны, а от того, что между памятью и телом не было никакого моста.

Он помнил зубы зверя.

Помнил, как челюсти сомкнулись на боку.

Помнил, как кричал.

Но сейчас… внутри было ровно. Не холодно, не горячо — просто пусто, будто мысль о том ударе относилась к кому-то другому, а не к нему.

Он сел, опираясь на ладонь. Локоть скользнул по влажному корню. Дышать оказалось проще, чем он ожидал. Слишком просто.

Нерокс медленно посмотрел вниз — туда, где должна была быть кровавая, порванная рана. Но вместо разорванной полосы он увидел только светлую, шероховатую линию. Кожа вокруг была будто немного недозрелой — гладкая и чуть более светлая, чем остальная. Как свежий шрам после нескольких дней заживления, хотя прошло… он не знал сколько.

Он провёл пальцами по ткани кожи. Она отозвалась лёгким покалыванием, но не болью.

Рана от зубов гнилолапа должна была гнить. Должна была жечь так, что он не смог бы даже подняться. Но здесь были лишь тонкие, почти ровные линии.

Он проверил плечи, руки, бок, даже шею — там, где зверь цеплялся когтями. Почти всё уже стянулось. На ладонях ссадины выглядели так, будто прошла неделя, не несколько часов.

Он вдохнул. Глубоко. Настолько глубоко, что лёгкие будто расширились тише и внимательнее, чем прежде. Дыхание было ровным. Слишком ровным.

Это странно. Это неправильно.

Но ум не поднял тревогу. Не встревожился. Просто принял факт.

Он поднялся на ноги.

Мох под подошвами мягко прогнулся, оставив чёткий след. Туман чуть расступился, и Нерокс наконец заметил — солнце пробивается сбоку. Не из-за спины, не сверху, где оно было, когда он падал. А сбоку, низко.

Он прищурился.

Если он дрался вечером… а сейчас солнце стоит так низко…

Он был без сознания минимум двенадцать часов.

Может, больше.

Он провёл рукой по лицу. Кожа была влажной от мха, но тело… тело не ломило. Не ныло. Не сводило судорогами.

Странно.

Он должен был быть на грани смерти. И всё же стоял почти прямо. Почти уверенно.

Он оглядел перелесок. Деревья вокруг стояли плотно, их корни переплетались так густо, что казалось — лес пытается удержать его внизу. Серебристый мох светился мягкими пятнами на земле. Далеко позади, почти в недостижимой туманной глубине, громоздилось темнеющее пятно — там лежало тело гнилолапа.

Он не стал идти туда. Одного взгляда хватило, чтобы понять: там всё мертво.

Нужно найти путь назад. К друзьям. К Академии. К нормальному воздуху и нормальному свету.

Он поднял запястье.

Браслет-коммуникатор мигал тусклым синим огоньком, что означало одно: связи нет.

Ерунда. Лес слишком густой. Здесь связь редко держится.

Он смотрел на огонёк чуть дольше, чем нужно, ожидая… может быть, какой-то тревоги? Но внутри было лишь спокойное принятие: связи нет — значит, идти нужно самому.

Он покрутил кистью, будто проверяя, насколько она слушается. Движение вышло чётким, плавным.

Он сделал шаг вперёд, потом ещё один. Ноги слушались легко. Слишком легко после такого боя, после такой раны. Боль была где-то на уровне шума, не больше.

Ветер прошёл по ветвям сверху, сбивая капли. Лес оживал звуками. Но ни один из них не вызывал в нём прежнего, естественного напряжения.

Он попробовал шагнуть быстрее.

Тело подчинилось так легко, будто в нём не было ни грамма усталости.

Нерокс остановился.

Что-то изменилось.

Но он не мог сказать что.

Само ощущение опасности — как будто вырезано, как старый узел из тетради. Осталась только его форма, но не чувство.

И всё же он шагнул дальше. Потому что нужно возвращаться.

Он поднял взгляд на сгустившийся впереди туман, будто на старую задачу, которую просто нужно решить.

Нерокс двинулся вперёд, выбирая направление по памяти, по слабым ощущениям, которые едва улавливались в глубине сознания. Здесь всё выглядело одинаково: стволы, сплетённые в стену; серебристый мох, мерцающий, будто дышит; влажные нити тумана, расползающиеся между корней. Даже запах — густой, влажный, тяжелый — не менялся. Этот перелесок легко мог проглотить любого, кто несколько часов пробудет внутри. Но он всё же помнил, откуда пришёл.

Он шёл медленно, пока взгляд не нашёл сломанные ветви наверху. Первые — тонкие, как карандаши. Затем — толще. Он узнал их. Это был его путь падения. И след зверя тоже остался: на коре — тёмные, почти чёрные борозды когтей. Гнилолап протащил часть своей туши, когда поднимался после падения.

Ему стало легче ориентироваться.

Он двигался по следу, и чем дальше уходил, тем отчётливее видел, как разрушил лес их бой. Кора местами висела лоскутами. Мох на земле был смят, будто на него упала телега. Листья лежали в беспорядке, смешанные с кусками тёмной шерсти зверя. Нерокс шёл молча, только слушал, как под ногами мягко шуршит мох. Было странное ощущение, будто лес всё ещё прислушивается к нему.

Ни одной эмоции от запаха крови, от вида следов боя. Только наблюдение. Как у человека, изучающего события, но не переживающего их.

Он нашёл место падения — там земля была разбита в глубокие ямки, словно огромный молот ударил в почву. Увидел пятно, где впервые поднялся. А дальше… дальше лес менялся. Следы зверя исчезали — гнилолап умер позади. А вот человеческие следы… они были.

Нерокс присел.

Следы ботинок. Мелкие вмятины. Сегодняшние.

Калэн. Рино. Дэрис.

Они нашли место, где он упал. Стояли тут. И ушли.

Он провёл пальцем по одному отпечатку. Края успели слегка осесть — прошло много часов. Может, десять. Может, двенадцать. Да, всё сходится.

Он поднялся и пошёл дальше по следам. Деревья постепенно переставали давить сверху. Мох становился реже. Туман светлел, будто кто-то вытягивал его в сторону. Он уже слышал, как по ветвям капает вода — мягко, равномерно.

Он ускорил шаг.

Тело подхватило ускорение так плавно, что он даже удивился. Не было привычного перехода от ходьбы к быстрому ходу, когда мышцы ещё думают, стоит ли напряться сильнее. Просто — движение. Лёгкое. Ровное. Никаких рывков, никакой тяжести. Только упругая отдача земли.

Он перешёл на бег.

И только тогда понял, насколько он изменился.

Бег казался не усилием, а естественным состоянием. Дыхание ровное. Ноги будто несли его сами. Ни боли, ни усталости. Только воздух, скользящий мимо лица. Туман расступался быстрее, и перелесок начал исчезать позади.

Иногда он замечал следы ног. Иногда — ветви, которые друзья ломали руками. Нерокс не знал, как долго они его искали, но понял: они бы не стали углубляться бесконечно. Вернулись, чтобы позвать помощь. Или чтобы не потеряться.

Он бежал почти час, пока серебристый мох не исчез окончательно. Лес стал светлее. Деревья — реже. Воздух — свежее.

Здесь он остановился.

Долго смотрел на тропу впереди — она была знакомой. Узкой, но уходящей туда же, где раньше они втроём прошли утром.

Он поднял взгляд.

Далеко впереди был отблеск света, который мог пробиваться только через более высокий склон. Это был путь к Академии.

Он выдохнул — и даже звук выдоха показался слишком ровным, тихим, будто воздух вышел не из лёгких, а из пустого сосуда.

Нерокс шагнул на знакомую тропу и ускорился почти автоматически. Сначала это был быстрый шаг — уверенный, ровный, будто он шёл по утрамину, а не по лесной неровной почве. Потом — бег. Плавный, спокойный, без рывков. Он словно скользил, а не бежал.

Он не отсчитывал шаги. Не измерял время. Просто шёл вперёд.

Ветер в кронах сменился на более сухой. Туман отступал медленно, но постоянно. Лес вокруг стал обычным — живым, полным звуков. И в каждом из этих звуков он должен был услышать тревогу. Ломкий стук ветки — зверь? Шорох — след? Запах сырости — гниль? Но внутри было как внутри пустой комнаты. Просторно, тихо, без отклика.

Он знал, что должен чувствовать тревогу, но она не приходила. Знание оставалось, а чувства — нет.

Он продолжал бежать.

Первый день прошёл словно один час. Только солнце двигалось вверх и снова наклонялось. Раньше ноги бы ныли через пару часов. Колени показали бы усталость. Грудь жгла бы от дыхания.

Сейчас — ничего.

Тело держало ритм одинаковый, ровный, будто оно само определило нужную мощность и придерживалось её. Когда он захотел ускориться — мышцы откликнулись так же легко, как будто он давно был к этому привычен.

К вечеру он выбрал место под деревом. Не потому что устал — а потому что солнце ушло, и идти в ночь без особого смысла.

Он присел, опустившись на корень. Обычно в этот момент начинало ломить спину, но сейчас спина приняла позу так, будто знала её заранее и не возражала. Он вытянул ноги — тоже почти никаких ощущений тяжести.

Нерокс провёл рукой по груди.

Там, под кожей, где что-то треснуло, когда он разжал челюсти гнилолапа… теперь будто легонько пульсировало. Не боль. Просто напоминание. Едва уловимый ритм.

Он не тревожился. Не замечал дискомфорта. Просто отметил: есть. И всё.

Он лёг. Закрыл глаза. Сон пришёл почти мгновенно, плотный, ровный, без сновидений. Как будто сознание выключилось сразу, без полутонов.

На следующий день он проснулся без тяжести в голове. Без привычной утренней слабости в ногах. Он встал — и тело включилось будто в середине движения.

Он снова побежал.

Ветер бил по лицу прохладнее, чем вчера. Лес уже сменился на более сухие участки. Меньше мха, больше хвои. Иногда мелькали следы зверей, но они уходили прочь, не пересекая его путь. Ни один хищник не приближался — будто чуткий инстинкт подсказывал им обходить его боком.

Он шёл быстрее каждого часа.

Тропа поднималась. Солнце уходило в зенит. Потом снова клонилось. И если бы старый Нерокс пытался пройти это расстояние — он бы давно лёг под деревом, проклиная судьбу и собственное тело.

Этот же шагал дальше. И его шаги были ладными, одинаковыми, будто отмерянными.

На третий день, ещё до восхода, он вышел на каменистый склон, куда не доходил ни одной тропой раньше. Здесь воздух был суше, чище, и на горизонте уже мелькала едва уловимая полоска светлых стен. Академия.

Он остановился и впервые за три дня позволил себе вдохнуть глубже, чем нужно.

И только сейчас заметил — усталости нет. Пот есть, но тяжести в теле нет. Мышцы тугие, живые, как будто только начали разминку.

Он посмотрел на ладони. На пальцах чернела засохшая кровь гнилолапа, тонкими линиями уходя в складки кожи.

Значит, не сон.

Он провёл ладонью по боку. Шрам почти исчез. Внутри — ни боли, ни жжения. Только тишина.

Нерокс разворачивается и идёт дальше, глядя на стены Академии. Теперь осталось меньше часа пути.

Он ускоряется.Нерокс шагнул на знакомый склон, и каждый шаг отдавался в стопах будто мягким отзвуком. Камни под ногами уже не сминались, как мох, а звуки леса сменялись приглушённым эхом далёкого ветра. Он оглянулся — назад остались густые серебристые заросли. Лесная тьма медленно растворялась в утреннем свете, но запах влажной гнили всё ещё висел в воздухе. Не неприятный — просто напоминание о пройденной ночи и о том, что зверь остался позади. Он не ощутил ни страха, ни тревоги. Только ровное, внутреннее спокойствие. Странное. И чуждое.

Он ускорился. Лёгкость движения удивляла. Ещё вчера каждое падение, каждый прыжок забирали всё — теперь ноги сами несли его, будто тело подстраивалось под новую форму. Дыхание не рвало грудь, лёгкие работали мягко, равномерно. Ему казалось, что с каждой милей он словно сдвигает время назад, проходя то расстояние, на которое раньше потребовались бы дни.

Солнце поднималось выше, туман окончательно рассеялся, а тропа постепенно переходила в каменистый склон. Он узнавал каждый изгиб рельефа, каждое дерево, скользкое от росы. Следы друзей — Калэна, Рино и Дэриса — исчезали на поворотах, но память о них направляла. Он шёл, не думая о боли, не чувствуя усталости. Тело будто само определяло ритм. Он мог бы и остановиться, присесть, дать мышцам восстановиться, но не чувствовал необходимости.

Внутри была только пустота — не в смысле слабости, а освобождения. Страх пропал. Тот страх, который обычно охватывает при столкновении с опасностью, как глухая тень, исчез. Он ещё не понимал этого полностью, но ощущал его отсутствие: ни паники, ни тревоги, ни оцепенения — только точные расчёты движений и ясное, холодное восприятие происходящего.

По мере того как тропа выводила его к более открытым участкам, лес стал реже. Высокие сосны сменялись низкими кустарниками, ветер приносил запах земли, смешанный с хвойной смолой. Нерокс ускорил шаг — бег лёгким плавным потоком стал естественным. Каждый прыжок, каждый скользящий шаг давались без усилий. Если бы раньше путь занял семь дней, он прошёл бы его за три. Почти бесшумно, почти без усилия.

На третий день, когда солнце только начинало склоняться к закату, он достиг каменистого склона, с которого впервые было видно стены Академии. Далеко впереди, между силуэтами зданий, он заметил знакомую башню. Сердце, или то, что могло бы его заменить в этом новом состоянии, не дрогнуло — но внутри возникло странное желание: срочно смыть с себя всё — грязь, кровь, влагу и остатки леса. Душ. Тёплый, долгий, полный, как обычная человеческая потребность.

Он сделал ещё несколько ускоренных шагов, обходя камни, минуя мелкие ручьи, в которых можно было бы освежиться, но этого было мало. Душ в Академии — это не просто вода. Это точка, где можно полностью отделиться от прошлого опыта, где тело ощущает себя снова как своё. Он представил себе, как течёт вода, как струи смывают не только грязь, но и остатки лесной гнили, запаха крови и напряжения.

Тропа сжималась. Он видел ворота Академии вдалеке, слышал отголоски человеческой жизни — шаги, разговоры, звуки тренировок. Его тело подхватило ускорение автоматически. Каждый шаг был лёгким, упругим, не требующим усилия. Ни дыхание, ни мышцы не сопротивлялись. Он ощущал, как каждая клетка словно синхронизируется с ритмом его движения. В памяти мелькали образы боя с гнилолапом, но эмоциональный отклик отсутствовал. Только чистая, холодная концентрация.

С каждой минутой он приближался. Стены Академии стали крупнее, детали зданий — отчётливее. Он понимал, что его друзья не ждали, но тропа безопасна. Внутри возникла тихая мысль: "Душ". Она превратилась в цель. Всё остальное — путь, детали, препятствия — вторично. Тело само оценивало рельеф, обходило камни, поднималось по склону. Ни усталости, ни дискомфорта. Только движение.

Он приблизился к входу в Академию. Каменные плиты казались знакомыми, под ногами мягкий хруст. Воздух сменился на более сухой, привычный запах камня и смолы, смешанный с ароматом трав в дворе. Он посмотрел на ворота, увидел людей, но их фигуры воспринимались спокойно, без тревоги, без эмоций страха. И только желание горячего душа стало доминирующим.

Нерокс сделал глубокий вдох, едва уловимо улыбнулся себе. Почти как обычный человек, который после долгого путешествия наконец попадает домой. Он ускорился, переходя на бег. Каждый шаг — уверенный, быстрый, как давно отточенный навык. Сердце не стучало, мышцы не ныли. Всё тело слушалось без сопротивления. Траектория движения была чёткой, а цель — ясной.

И пока он мчался к Академии, с каждым шагом его сознание наполнялось одной-единственной мыслью — о теплом душе, который ждёт его впереди. Мысли о друзьях, наставниках, о том, что он пережил, отходили куда-то за край сознания, как будто их тоже смыло бы водой, стоит лишь войти в поток. Эта цель была простой, почти смешной, но она держала его крепче любой дисциплины.

Здесь завершалась длинная, тяжёлая часть пути, растянувшаяся на дни, наполненные туманом, сыростью, давлением леса и его странным, вязким молчанием. Впереди начиналась другая стадия — не просто возвращение, а переход. Теперь тело должно было стать не просто инструментом выживания, а орудием силы и контроля, чем-то более цельным, чем он когда-то был.

Нерокс ускорился ещё сильнее, не замечая ни малейшей усталости. Лёгкость движения была почти нереальной: ноги сами находили твёрдую опору, камни будто отодвигались перед шагом, а дыхание оставалось спокойным, ровным, как у человека, едва начавшего разминку. Холодная концентрация скользила по сознанию тонкой плёнкой. В этом состоянии мир становился яснее — звуки, запахи, свет, всё складывалось в точную картину без искажений. Он чувствовал себя почти неуязвимым, словно любое препятствие просто не успеет коснуться его.

Только одно желание оставалось живым и тёплым, по-настоящему человеческим — добраться до душа и наконец смыть с себя всё, что осталось после леса и боя. Грязь, кровь, гниль, запах мокрого мха, тяжёлое дыхание зверя — всё должно было уйти. Он даже представил, как вода стекает по коже, обрисовывая шрам на боку, как тёплый пар размягчает плечи, как тело наконец перестаёт быть вонючим и становится снова его.

Он мчался вперёд. Академия была уже совсем рядом. Тропа выпрямилась, земля стала более твёрдой, и воздух приобрёл те характерные нотки — смесь камня, смолы и свежескошенной травы — по которым Нерокс понял, что он входит в безопасную зону. Ещё несколько прыжков, несколько лёгких касаний подошв о камни — и вот, за последним поворотом тропы, он увидел ворота Академии, залитые тёплым солнечным светом.

Его тело ускорилось само, будто внутренний импульс толкнул вперёд. Дыхание оставалось ровным, движения — чёткими, словно отполированными многочасовой тренировкой. Душ — конечная цель, ближайшее и самое желанное достижение. И он собирался получить его, не задерживаясь ни на секунду.

Нерокс шагнул в свою комнату, резко закрыл за собой дверь, быстро разделся и направился в ванную. Завершив все необходимые процедуры, он облачился в свежую форму, а испачканную одежду отправил в чистку.«Наконец-то я могу расслабиться, — Некрос на мгновение закрыл глаза, чувствуя, как напряжение покидает его тело. Два месяца непрерывной работы остались позади, и теперь он мог позволить себе немного передохнуть. Лежа на кровати, он пытался осмыслить все события, которые произошли с ним за этот период.

«Я достиг первого уровня! Это просто невероятно!» — его радость была неподдельной. Он даже не представлял, как ему удалось это сделать.

— Теперь нужно найти своих напарников и получить заслуженную награду! — он встал с кровати и направился в столовую, надеясь увидеть их там. Но, к сожалению, там никого не оказалось. Оставался только один вариант — проверить их корпус.По пути к корпусу он заметил, что в академии царит необычная атмосфера. Раньше всё здесь было иначе, но теперь всё выглядело значительно более мрачно.

Ученики ходили с подавленными лицами, хотя и старались это скрыть.

«Что-то случилось в моё отсутствие, надеюсь, Дэрис или Рино расскажут мне, что произошло», — подумал он.

Когда он вошёл в здание и направился к комнатам своих друзей, его внимание привлёк Калэн, который шёл, опустив голову. Вероятно, он бы даже не заметил Нерокса, если бы тот не окликнул его.

— Калэн, почему ты такой печальный, когда перед тобой стоит тот, кто спас тебя от монстра? — с сарказмом сказал Нерокс.

Калэн на мгновение поднял взгляд, и через мгновение его глаза расширились от удивления.

— Н-Некрокс?! Ты жив! — Калэн мгновенно схватил его и обнял так крепко, как только мог.

— Мы думали, что ты погиб! Как тебе удалось выжить? Хотя это неважно, главное, что ты жив! Пойдем скорее, сделаем сюрприз Рино и Дэрису, — слова Калэна лились рекой, и Нерокс заметил, что его глаза слегка покраснели, что указывало на то, что он был близок к слезам.

— Конечно, я всё расскажу. Пойдем к ним, и там я всё объясню, — ответил Нерокс.

Когда Нерокс и Калэн вошли в комнату, реакция Дэриса и Рина была менее бурной, чем у Калэна, поскольку они умели контролировать свои эмоции. Когда все успокоились, Дэрис задал вопрос, который был вполне логичным.

— Нерокс, как тебе удалось выжить? Мы изучили информацию о монстре и выяснили, что он обладает силой, достаточной для борьбы с культиватором первого уровня, достигшим второй стадии. В академии сейчас нет таких учеников. Если бы ты был культиватором первого уровня второй стадии, ты был бы сильнейшим учеником академии и мог бы сразу заработать много очков на арене, пока другие ученики не перестанут её посещать.Нерокс покачал головой и произнёс:— Я пока не достиг второй стадии культивации, а только первой. Кстати, прорыв произошёл в сражении с этим монстром. Именно благодаря этому прорыву я смог одержать победу.

Все друзья с недоверием смотрели на него. Даже если Нерокс совершил прорыв, это был всего лишь переход на первый уровень, что не давало оснований рассчитывать на победу над Гнилолапом.

Слова Нерокса вызывали у них сомнения.

— Возможно, это и правда. В истории немало примеров, когда культиватор первого уровня побеждал своего противника со второй стадии. Обычно это происходило благодаря хитрости и обману. Так что Нерокс мог победить. Хотя мне самому в это трудно поверить, — сказал Рино.— Думаю, сейчас нет смысла рассуждать на эту тему. Давайте лучше обсудим нашу миссию. Вы сдали Солирн? — резко сменил тему Нерокс.

— Да, сдали. Поскольку тебя не было, сумму зарезервировали на год. Если бы ты не забрал её через год, она бы исчезла, — ответил Дэрис.

— На целый год? Не слишком ли это долго? — спросил Нерокс, активируя браслет и находя функцию зарезервированных валют. Он увидел свою долю в виде 1000 баллов.

— Нет, это сделано потому, что иногда кто-то уходит в закрытую культивацию на несколько месяцев, а выдавать средства другим запрещено, — объяснил Дэрис.

Нерокс кивнул и задал следующий волновавший его вопрос:

— Что произошло в академии за последние два месяца? Вы успели разобраться в ситуации? Я вижу, что на лицах учащихся много грусти, а Калэн при встрече не выглядел особенно радостным изначально.— Что произошло в академии за последние два месяца? Вы успели разобраться в ситуации? Я вижу, что на лицах учащихся много грусти, а Калэн при встрече не выглядел особенно радостным изначально, — продолжил Нерокс, внимательно всматриваясь в друзей.

Рино слегка отвёл взгляд, а затем медленно заговорил:— Сейчас выбирают лучших учеников месяца для Совета. Их всего пятеро. Их влияние огромно — сильные ученики и представители сильных кланов могут с легкостью убрать любого, у кого много баллов. Давлением, слухами… или другими способами. И если кто-то выходит за пределы Академии без разрешения — считай, что его уже нет.

Нерокс нахмурился:— То есть… из-за этого почти никто не берёт миссии? Они боятся, что за ними наблюдают?

— Именно, — подтвердил Дэрис. Его голос был ровным, но глаза отражали напряжение. — Даже обычные задания стали рискованными. Слишком много глаз на каждом шаге.

— А у кого сейчас больше всего баллов? И на кого в основном охотятся? — уточнил Нерокс, прислушиваясь к реакции друзей.

Дэрис, не отводя взгляда, произнёс цифры, словно читая со свитка:— Селина Арден — 11 543 балла.Арден Крайт — 7 983 балла.Сирион Лейт — 6 853 балла.Нерокс Вален — 6 834 балла.Лиан Эрвей — 6 001 балл.

Нерокс резко втянул воздух:— Как… как у меня может хватать баллов чтобы быть в числе лучших? Я же даже не брал много миссии!

Дэрис чуть наклонил голову, глаза светились холодной ясностью:— Те, у кого было всего 2–4 тысячи, уже отдали свои баллы Селине, Арден Крайту и Сириону Лейту. Лиан же… она убила пятерых, кто напал на неё, так что все, кто шёл против неё, от неё отстали.

— А вот тебя… — продолжил он, сдвинув брови, — не могли найти. Как и нас. Поэтому сейчас мы все четверо — на мушке. Любое лишнее движение, любая ошибка — и за тобой сразу же придут.

Калэн, опустив голову, тихо пробормотал:— Вот почему я был так напряжен… Каждый ход ощущается, будто на нас смотрят со всех сторон.

Нерокс глубоко выдохнул и сжал кулаки. На лице его друзей отражалась смесь усталости, настороженности и скрытого напряжения: у Рино взгляд стал холоднее и сосредоточеннее, Калэн выглядел изможденным, с чуть опущенными уголками губ и тенью усталости в глазах, а Дэрис держал привычную невозмутимость, но в линии челюсти угадывалась скрытая тревога.

Нерокс на мгновение замер, обводя взглядом друзей. Их лица — усталые, сосредоточенные, напряжённые — отражали ту же мысль, что и в его голове: время не ждёт. Баллы росли, и чем выше они становились, тем более хрупкой казалась безопасность. Он понимал, что если они продолжат оставаться на одном уровне, их ждёт не просто неприятность — это может быть смертельная ловушка.

— Слушайте, — сказал он, сев на край стола и оперевшись локтями о колени. Его голос был ровным, почти спокойным, но в нём слышалась настороженность. — Мы не можем ждать. Время для раскачки прошло. Каждому из вас пора думать о следующей стадии.

Дэрис слегка приподнял бровь, Рино скосил взгляд, а Калэн на секунду замер, словно пытаясь прочесть мысли Нерокса.

— Следующей стадии? — переспросил Дэрис ровно. — Ты о культивации?

Нерокс кивнул.— Да. Я не могу вам дать точных советов. Путь у каждого индивидуален, и то, что сработало для меня, может оказаться бесполезным для вас. Но одно я знаю точно — медлить нельзя. Если вы будете ждать слишком долго, то тем, кто присматривается к нам, не потребуется много времени, чтобы поставить нас в сложное положение.

— Ты имеешь в виду, что нас могут… — начал Рино, но Нерокс перебил его лёгким, сдержанным жестом рукой.

— Да, я имею в виду именно это, — сказал он. — Я не знаю, сколько у нас есть времени, и не хочу, чтобы кто-то из нас оказался лишним в этой игре. Каждый из вас должен понимать: каждый день промедления — это риск.

Калэн моргнул, и на его лице мелькнула смесь страха и понимания. Даже он, всегда шутливый и порой беззаботный, ощутил всю тяжесть слов Нерокса.— Ладно… а ты сам? — спросил он тихо. — Ты уверен, что справишься, если вдруг придётся…

Нерокс опустил взгляд на свои руки, разжимающие кулаки. Он сам ещё не до конца осознавал всю силу, которую получил в последнем прорыве.

— Я смогу справиться с обычными людьми, — признался он. — Но с двумя культиваторами одновременно… — Он замялся, не желая внушать лишнюю тревогу. — Честно говоря, я не знаю. И, честно говоря, я не хочу это проверять, если можно избежать.

— Значит, ты тоже на мушке? — тихо спросил Рино, хотя в глазах читалась цепкая мысль.

— В определённой степени, да, — сказал Нерокс. — Но пока что я могу контролировать ситуацию. На данный момент я — ваша поддержка, ваш щит. Но и я не всесилен. Всё это значит, что каждый из нас должен начать действовать. Поторопиться. Иначе последствия будут очень нехорошими, для каждого из нас.

Друзья замолчали. Тяжесть этой правды висела в комнате, как густая паутина. Каждый чувствовал её, каждый понимал, что прежние привычки и небольшая осторожность уже не спасут.

— Хорошо, — сказал наконец Рино. — Мы поняли. Действовать нужно будет без промедления.

— Правильно, — согласился Нерокс. — Но это не значит, что вы должны действовать слепо. Сохраняйте голову холодной. Подход у каждого будет свой. Я не могу указать путь, но могу дать понять, что ждать больше нельзя.

Он глубоко вздохнул, ощущая тяжесть собственной ответственности. Всё, что он делал, влияло не только на него, но и на друзей, на тех, кто зависел от его решений и действий. Баллы в Академии — не просто числа. Это репутация, безопасность, шанс на жизнь.

— И я… — продолжил он, — думаю, пришло время проверить мою новообретённую силу. На Арене.

Рино слегка приподнял бровь, а Калэн не сдержался:— Ты… хочешь выйти на Арену? Сейчас?

— Да, — сказал Нерокс спокойно. — Я должен понять, на что способен. И если вдруг придётся защищать кого-то или принимать участие в более серьёзной схватке, я хочу знать свои пределы.

Дэрис тихо кивнул, и Нерокс заметил, как напряжение в плечах друга чуть спало.

— Будет непросто, — добавил он. — На Арене сейчас часто можно встретить культиватора первого уровня.— Вот и отлично, тогда я могу лучше понять свою силу и её пределы, — Ответил Нерокс.

— Сегодня не будет показушных приёмов или зрелищ, — сказал он тихо. — Я не хочу проиграть контроль. Я хочу понять, что у меня есть. А там уже решу, как использовать это в реальной ситуации.

Он направился к выходу, его взгляд был сосредоточенным, а движения — спокойными, как у человека, который точно знает, что каждый его шаг имеет значение. По крайней мере, на данный момент всё идёт гладко.

— Итак… — сказал он наконец, останавливаясь у двери. — Пока я буду на Арене, вы подумайте о своих путях. Не спешите слепо, но не медлите. Каждый день промедления увеличивает риск. Поторопитесь. Поняли?

Все кивнули. В комнате повисло молчание, наполненное осознанием новых правил игры.

Нерокс ещё раз проверил браслет, вдохнул, и шагнул в коридор. Впереди была Арена, место честной оценки силы. И если он ошибется, это не коснётся лишь его — последствия будут распространяться на тех, кто рядом.

Он понимал одну вещь: сила нужна не для того, чтобы хвастаться. Она нужна для контроля, для защиты, для того, чтобы оставаться живым и дать шанс остальным. И пока что, чтобы понять это в полной мере, нужно действовать.

Каждый шаг по холодному каменному полу Академии отдавался в теле. Каждый звук отражался в ушах, как сигнал к действию. И он знал, что теперь всё зависит не только от него, но и от того, как быстро друзья смогут осознать свои собственные пути. Время игры началось.Нерокс вышел из корпуса друзей, чувствуя легкое напряжение в плечах после долгого разговора. Коридор был почти пустым, лишь редкие ученики мелькали вдалеке, торопливо направляясь на свои занятия или к столовой. Он собирался пройти к своему корпусу, чтобы переодеться и подготовиться к Арене, но мысли всё ещё возвращались к разговору о баллах, Совете и угрозе, которая висела над ними.

Шаги отдавались тихим эхом по гладкому полу. Каждое движение ощущалось точно, выверенно. Он держал руки свободными, готовыми к любому неожиданному столкновению — привычка, выработанная за месяцы тренировок, не отпускала.

Только собираясь свернуть в сторону своего корпуса, браслет вдруг мигнул. Экран вспыхнул знакомым голубым светом, и Нерокс замер, слегка нахмурив брови. Обычно сообщения приходили от друзей или от системы. Он недавно общался с друзьями, поэтому это не они.На экране горело имя, которое он редко видел: Селина Арден.

«Нерокс, нужно встретиться корпус 5, кабинет 34, постучи четыре раза. Сейчас. Селина», — гласило сообщение.

Он на мгновение остановился, ощущая, как легкая дрожь проходит по спине. Сообщение было коротким, но четким и точным — характер Селины. Она не писала без причины, и такое внезапное обращение редко сулило что-то нейтральное.

— Как она смогла мне написать? — пробормотал Нерокс тихо, не отводя взгляда от браслета. — Для этого ведь нужно, чтобы человек добавил тебя в друзья.

Он нахмурился, пытаясь найти логическое объяснение. Но затем мгновенно отпустил сомнения. Селина Арден — с её связями и влиянием — могла обойти обычные правила, если сочтет нужным. Это не кажется чем-то сверхъестественным.

Нерокс глубоко вздохнул, ощущая, как напряжение в теле усиливается. Он понимал: сейчас направляется в логово возможного врага, а, возможно, и союзника — учитывая их прошлые разговоры и недавние столкновения взглядов. Каждое его движение здесь могло иметь последствия.

— Логово врага… или союзника, — тихо сказал он себе, делая шаг вперёд.

Он провёл взглядом по коридору, мысленно оценивая: есть ли здесь кто-то, кто мог наблюдать за ним. Но ничего подозрительного не заметил. Нерокс понимал, что шаги, которые он делает сейчас, — это шаг в неизвестность.

Сообщение оставалось на экране, мягко мерцая голубым светом, напоминая, что время для раздумий почти закончилось.

Мысли метались, выстраивая десятки сценариев. Если Селина действительно враг, если всё это — лишь хитрый ход, чтобы загнать его в угол. то...

«Тогда не придётся снимать свою фальшивую маску», — вдруг осознал он.

Эта мысль ударила, как холодный клинок, но вместо страха он почувствовал странное, почти болезненное облегчение. Ведь его настоящая маска — та, что скрыта даже от самых близких друзей, — уже давно стала второй кожей. Он носил её так долго, что почти забыл, каково это — быть собой.

Губы сами собой растянулись в улыбке. Ужасной, ледяной, лишенной всякого тепла. Улыбке человека, который давно смирился с тем, что его истинное лицо никому не нужно. Изначальное волнение от разговора с друзьями мгновенно исчезло.

«Пусть будет враг. Пусть будет ловушка. Пусть будет всё, что угодно», — думал он, чувствуя, как внутри разрастается странная, почти безумная решимость. Его цель спасти свою мать, ради этого он пойдёт на всё.

Он остановился перед дверью кабинета 34, поднял руку, замер на мгновение, а затем отсчитал:

Стук. Стук. Стук. Стук.

Когда дверь начала медленно приоткрываться, Нерокс ощутил тишину и спокойствие. Он понял, что не испытывает ни страха, ни волнения перед тем, что ждёт его внутри. Это было странно. Раньше он мог чувствовать лёгкую тревогу, но теперь его разум был чист от подобных эмоций.

— «Пора выяснить, что она задумала».

Нерокс осторожно переступил порог кабинета, и дверь за ним с тихим щелчком закрылась, словно отрезая его от остального мира. Первое, что бросилось в глаза — мягкий, приглушённый свет, льющийся из изящной люстры с янтарными кристаллами. Свет создавал причудливую игру теней на стенах, придавая помещению таинственную, почти магическую атмосферу.

В центре комнаты стоял массивный деревянный стол, за которым сидела Селина Арден. Её силуэт вырисовывался на фоне этого приглушенного света, делая её похожей на статую из мрамора. Она не подняла головы при его появлении, лишь слегка кивнула, словно давая разрешение войти.

По обеим сторонам кабинета тянулись высокие стеллажи, заполненные до краёв книгами и папками. Некоторые из них выглядели древними, с потёртыми кожаными корешками и золотыми тиснениями, другие — современными, с аккуратными ярлыками и пометками. Между полками виднелись узкие проходы, ведущие вглубь книжных лабиринтов.

Воздух в кабинете был пропитан запахом старых книг и чего-то неуловимо пряного, возможно, благовоний. На полках между книгами стояли небольшие статуэтки, свитки и какие-то странные артефакты, назначение которых оставалось загадкой.

Селина наконец подняла взгляд, и Нерокс заметил, как в её глазах отражается свет люстры, придавая им загадочный янтарный оттенок. Она жестом указала на стул напротив себя:— Присаживайся. Разговор будет долгим.

Нерокс медленно приблизился к столу, внимательно осматривая помещение. Каждая деталь здесь говорила о статусе и власти — от тяжелых бархатных штор до искусно выгравированных узоров на стенах. Кабинет казался одновременно и библиотекой, и кабинетом высокопоставленного лица, и чем-то ещё, чему Нерокс не мог дать определение.

Он опустился на стул, чувствуя, как напряжение нарастает с каждой секундой. Что-то в этой комнате, в этой встрече, в самой Селине заставляло его быть настороже, но в то же время — внимательно слушать каждое её слово.

Взгляд Селины скользнул по книжным полкам, словно она искала что-то среди их содержимого. Затем она снова перевела глаза на Нерокса, и в них промелькнуло что-то, чего он не смог разгадать.— Ты, наверное, задаешься вопросом, зачем я тебя вызвала, — произнесла она, и в её голосе прозвучала легкая насмешка. — Не торопись с выводами. Иногда всё не так, как кажется на первый взгляд.Селина медленно наклонилась вперёд, её алые глаза сверкнули в полумраке кабинета.— Думаю, ты уже знаешь, что на вас началась настоящая охота. И, полагаю, ты был удивлён, оказавшись в списке лучших? Это связано с тем, что предыдущие лидеры были… скажем так, устранены. Большинство — убиты.

Нерокс встретил её взгляд без тени страха.— Какой же путь ты выберешь — первый или второй? — её голос прозвучал почти ласково, но в нём проскользнула сталь.

В этот момент Нерокс всем телом ощутил, как от Селины исходит волна обжигающего жара. Её энергия, подобно раскаленному металлу, пыталась пробиться сквозь его защиту. Но, к её удивлению, он не дрогнул.

— Я тебе вот что скажу, Селина. Учитывая, как тщательно ты собираешь информацию, было довольно грубо с твоей стороны не проверить, что со мной случилось после возвращения с миссии.

Его слова повисли в воздухе, словно острые клинки. В ответ энергия Селины столкнулась с непреодолимой преградой — защитой Нерокса. Более того, давление начало нарастать, заставляя её отступить.

— Хватит! — взревела Селина, но тут же взяла себя в руки, сменив тон на более мягкий.— Как я вижу, ты стал значительно сильнее за последние два месяца. Возможно, ты заслуживаешь место в Совете.

Мысли Нерокса лихорадочно работали. Место в Совете давало власть и влияние, но вместе с тем — постоянное внимание. А ему нельзя было допустить, чтобы кто-то узнал о его матери. Это стало бы его ахиллесовой пятой.

— Есть возможность отказаться? Или добровольно передать место другому?

Селина приподняла бровь, явно удивлённая его вопросом. Место в Совете — билет в рай для любого ученика. Отказаться от такой возможности? Это было немыслимо.

— Да, ты можешь отказаться от участия в Совете лучших. Для этого достаточно подать заявку через браслет.

В голове Нерокса созрел план, но делиться им с Селиной он не собирался.

— Если я откажусь, вы не станете преследовать меня?

— Совершенно верно. Я, Арден Крайт и Сирион Лейт не будем трогать тебя. Что касается остальных — гарантий дать не могу. И, кстати, твои друзья всё ещё будут входить в список приоритетных целей. За ними продолжат наблюдать, если только они сами не откажутся от членства в Совете.Нерокс окинул Селину холодным, пронизывающим взглядом. В его глазах читалось явное недовольство, но он понимал — сейчас не время для лишних слов.

— Хорошо, — произнес он твердо, — я официально при тебе отказываюсь от места в Совете лучших учеников. В течение недели попрошу своих друзей сделать то же самое. С вашей стороны требуется прекратить любую слежку и «охоту» за нами.

Селина, всё это время сидевшая в своём роскошном кресле, грациозно выпрямилась. Её красные волосы словно вспыхнули в свете люстры, а на губах заиграла легкая, почти незаметная улыбка.

— Хорошо, — произнесла она, — я официально принимаю твои условия от имени нашего союза.

Нерокс поднялся со стула, его движения были четкими и уверенными. Он сделал шаг к двери, чувствуя, как напряжение постепенно покидает тело.

— Вот и отлично, — бросил он через плечо, — думаю, мы договорились. Теперь я ухожу.

Но в этот момент Селина заговорила снова, её голос звучал почти умоляюще:

— Постой! Не расскажешь ли ты, как прорвался на первый уровень? Мне действительно интересно услышать твою историю.

Нерокс остановился, но не обернулся. Его пальцы уже касались дверной ручки.

— Ты сама прекрасно понимаешь, — произнес он, не скрывая иронии, — какие у нас с тобой отношения. Мы не союзники и, к счастью, пока не враги. Но рассказывать потенциальному противнику о своих секретах — верх глупости. Прощай, Селина.

Он резко развернулся, его движения были полны решимости. Дверь кабинета медленно открылась перед ним, словно приглашая покинуть это место.

— Как грубо и неформально с твоей стороны, — донёсся до него голос Селины.

Нерокс остановился на пороге, его губы искривились в усмешке.

— Простите, миледи, — произнес он с лёгким поклоном, — таков мой характер.

С этими словами он вышел, громко захлопнув за собой дверь. Звук эхом отразился от стен коридора, словно став точкой в их разговоре.

Селина осталась сидеть в своём кресле, задумчиво глядя на закрывшуюся дверь. Её алые глаза блестели в полумраке кабинета, а на губах играла странная улыбка. Она знала — этот разговор был только началом чего-то большего. И Нерокс, с его загадочной силой и скрытыми мотивами, определенно заслуживал её внимания.Когда дверь за Нероксом закрылась, Селина осталась в своем роскошном кабинете. Тишина повисла в воздухе, наполняя пространство тяжелым ожиданием. Внезапно один из массивных книжных стеллажей бесшумно отъехал в сторону, открывая скрытую дверь. Из темноты вышли Сирион Лейт и Арден Крайт.

Их появление было почти бесшумным, но Селина даже не вздрогнула.

— Думаю, вы всё слышали, — произнесла она, не оборачиваясь к вошедшим.

Арден Крайт фыркнул, его лицо исказила презрительная усмешка:— Каков глупец! Говорит об официальности, а сам даже элементарного договора не предложил, который бы обязывал обе стороны соблюдать условия.

Сирион, сохраняя свое обычное хладнокровие, возразил:— Всё равно не вижу смысла в устранении этой четвёрки на данный момент. По собранной информации, только Нерокс достиг первого уровня культивации. Стадия нам неизвестна, но если это вторая — нам придётся нелегко.

— А если Рино, Дэрис и Калэн тоже достигнут первого уровня? — резко перебил его Арден. — Это создаст реальную угрозу!

Селина резко подняла руку, прерывая их спор:— Хватит, вы двое! Ведете себя как дети. Давайте примем решение: будем ли мы соблюдать условия этого… «договора»?

Она подняла руку:— Поднятая рука означает, что мы выполняем условия. Опущенная — что нет.

В комнате повисла напряженная тишина. Все трое переглянулись. Их лица озарились одинаковыми ухмылками.

Три опущенные руки свидетельствовали о едином решении.

Селина медленно кивнула:— Отлично. Значит, игра продолжается. Только теперь правила устанавливаем мы.

Арден Крайт усмехнулся:— Наконец-то здравая мысль. Этот Нерокс думает, что перехитрил нас, но он даже не представляет, какие сюрпризы его ждут.

Сирион лишь молча кивнул, его темные глаза блеснули в полумраке кабинета. Он уже обдумывал следующий ход в их сложной игре.

Стеллаж бесшумно вернулся на место, снова скрывая тайный проход. Трое заговорщиков остались наедине со своими планами, и никто из них не подозревал, насколько опасными могут оказаться последствия их решений.

***Нерокс шагал по коридорам академии, его шаги эхом отражались от стен. В голове царил вихрь мыслей, но на губах играла едва заметная улыбка. Он был доволен собой — Селина не предложила никакого официального договора, и это давало ему определенные преимущества. Теперь у него появился шанс получить влияние на Совет, оставаясь в тени.

«Всё складывается лучше, чем я ожидал», — думал он, ускоряя шаг. План постепенно обрел четкие очертания в его сознании. Главным звеном в этой цепи был Калэн — именно через него можно было достичь желаемого.

Добравшись до своей комнаты, Нерокс сел за стол и активировал браслет. Его пальцы быстро застучали по экрану, отправляя сообщения друзьям.

«Всем срочно собраться завтра утром. Есть важное обсуждение», — написал он, не вдаваясь в подробности.

Пока сообщения отправлялись, Нерокс погрузился в размышления. Он молился, чтобы их переписку не могли отследить — в этом случае весь его план рухнул бы как карточный домик. Но другого выхода не было — времени на тайные встречи не оставалось.

Его пальцы тем временем заполняли форму отказа от места в Совете лучших учеников. Каждый клик по экрану приближал его к реализации задуманного. Внезапно он осознал, насколько удачно сложились обстоятельства благодаря разговору с Селиной. Теперь у него появился шанс манипулировать Советом, оставаясь невидимым для его членов.

План был прост и в то же время коварен: передать свои баллы Калэну, обеспечив ему место в Совете. Но просто так доверить кому-то такую власть Нерокс не мог — ему нужен был договор, гарантия верности. Он не доверял никому в этом месте, кроме самого себя.

Воспоминания о недавней миссии нахлынули на него. Тогда он рисковал жизнью ради 4000 баллов, даже не подозревая, какую роль они сыграют в его планах. Теперь эти баллы могли стать ключом к гораздо большему влиянию, чем он мог себе представить.

Нерокс откинулся на спинку стула, задумчиво глядя в окно.За стеклом сгущались сумерки, окрашивая небо в багряные тона. Он понимал, что впереди его ждут непростые переговоры с Калэном. Нужно было не только убедить друга принять его предложение, но и заставить подписать договор, не вызвав подозрений.

Что касается Рино и Дэриса… Они должны были оставаться в неведении относительно истинных мотивов его действий. Нельзя было допустить, чтобы они усомнились в его искренности.Это могло разрушить всю тщательно выстроенную сеть доверия.

Его пальцы снова двигались по экрану браслета, на этот раз составляя черновик договора. Каждая фраза должна была быть тщательно продумана, каждое условие — взвешено. Нерокс знал: от правильности составления этого документа зависит успех всего предприятия.

Внезапно его осенила идея. Он мог использовать своё положение и связи, чтобы обеспечить Калэна дополнительной защитой. Это не только укрепило бы их союз, но и сделало бы сделку более привлекательной для друга.

Часы тикали, а Нерокс продолжал работать над своим планом. В его голове рождались всё новые и новые детали, каждый элемент которых был важен для общей картины. Он понимал: если всё получится, это станет поворотным моментом в его жизни в академии. Он сможет заработать кучу баллов, а значит он ближе к своей истинной цели!

Но впереди было ещё много работы. Нужно было продумать каждую деталь, учесть все возможные риски и подготовить убедительные аргументы для Калэна. И всё это — не вызывая подозрений у остальных членов их группы.

Нерокс улыбнулся, чувствуя, как внутри разгорается азарт. Игра только начиналась, и на этот раз он был готов к любому повороту событий.***В просторном кабинете директора Академии Меридиан царила атмосфера величия и власти. Каэль Вирен, величественная фигура в белоснежном одеянии, сидел за массивным столом из черного дерева. Его седые волосы были аккуратно уложены, а проницательные глаза внимательно изучали поступившее сообщение на экране перед ним.

Внезапно на его столе замигал сигнал входящего запроса. Директор нажал кнопку приёма, и перед ним появилось уведомление о подаче заявления на отказ от места в Совете лучших учеников. Имя отправителя заставило его брови слегка приподняться — Нерокс.

Каэль Вирен откинулся на спинку кресла, задумчиво потирая подбородок. Его пальцы, несмотря на возраст, оставались тонкими и изящными. Он вновь вчитался в текст заявления, отмечая чёткость формулировок и решительность, с которой оно было составлено.

«Необычное решение», — пробормотал он себе под нос. Директор знал о возможных способностях Нерокса.

Его взгляд скользнул к окну, за которым закат окрашивал небо в багряные тона. Каэль Вирен был мудрым человеком и понимал, что за каждым действием стоит причина. Он достал из ящика стола папку с личным делом Нерокса и начал перелистывать страницы.

«Что могло заставить тебя пойти на такой шаг?» — размышлял директор, изучая записи о достижениях молодого ученика. Его внимание привлекла информация о недавней миссии, после которой Нерокс вернулся с впечатляющим количеством баллов.

Внезапно в его голове начали складываться кусочки головоломки. Возможно, на юношу оказали давление? Или же он что-то знает? Каэль Вирен не мог исключать ни одну из версий. Он помнил, как Нерокс вёл себя на испытаниях — уверенно, расчетливо, никогда не показывая своих истинных намерений.

Директор активировал систему безопасности и запросил данные о недавних перемещениях Нерокса. На экране появились записи, показывающие его встречу с Селиной Арден. Каэль Вирен нахмурился. Эта встреча могла быть связана с заявлением об отказе. Причём Нерокс оказывается прорвался на первый уровень.

«Интересно», — пробормотал он, изучая детали. Его опыт подсказывал, что за этим решением скрывается нечто большее, чем кажется на первый взгляд. Возможно, Нерокс что-то задумал? Или же он действительно решил отказаться от власти и влияния?

Каэль Вирен понимал, что отказ Нерокса может иметь серьезные последствия. Совет лучших учеников терял потенциально сильного члена, а сам юноша, возможно, готовил какой-то неожиданный ход. Директор не мог не признать, что действия Нерокса были непредсказуемы и потому опасны.

Он активировал внутреннюю связь и вызвал своего помощника:— Подготовьте документы для официального принятия заявления. И проследите, чтобы информация о решении Нерокса была доведена до Совета.

Пока помощник выполнял поручение, Каэль Вирен продолжал размышлять. Он не мог игнорировать тот факт, что Нерокс мог быть связан с тёмной культивацией.Его стремительный прогресс, скрытность и теперь этот неожиданный отказ — всё указывало на то, что юноша хранит множество тайн.

«Что же ты задумал, Нерокс?» — мысленно спросил директор, глядя на угасающий закат. Он понимал, что это заявление — лишь начало чего-то большего, и Академия Меридиан может стать ареной для серьёзных событий.

Каэль Вирен принял решение наблюдать за развитием ситуации. Он не собирался вмешиваться, но и не мог позволить событиям развиваться бесконтрольно. В его глазах Нерокс становился всё более интересной фигурой, и директор был готов к тому, что этот ученик может преподнести ещё немало сюрпризов.

Когда все необходимые документы были оформлены, Каэль Вирен подписал их, но его мысли всё ещё были заняты загадочным учеником. Он чувствовал, что отказ от места в Совете — это лишь начало новой главы в истории Нерокса, и эта глава может оказаться куда более интересной, чем все предыдущие.

Мысли Нерокса крутились в голове, словно шестерёнки сложного механизма.

«Попытки скрыть что-то от Рино и Дэриса изначально обречены на провал, — размышлял он. — Эти двое слишком проницательны, особенно когда дело касается меня. Дэрис сразу заметит неладное по моему поведению, а Рино просто почувствует, что что-то не так».

Он понимал, что игра в секретность может обернуться против него.

«Если я попытаюсь действовать за их спиной, это не только разрушит доверие, но и создаст дополнительные риски. В конце концов, мы команда, и сила нашей группы именно в единстве. Но как преподнести им эту идею, чтобы не вызвать отторжения?»

Нерокс осознавал, что ситуация требует тонкого подхода.

«Возможно, стоит представить это как временное решение, как стратегический ход. Нужно найти правильные слова, которые убедят их в необходимости такого шага. При этом нельзя показать свою неуверенность — они должны видеть твёрдость моих намерений, но не чрезмерную решительность, которая может их насторожить».

В глубине души он признавал, что единогласное решение действительно будет лучшим выходом.

«Да, это увеличит сложность реализации плана, но значительно снизит риски. К тому же, если все будут вовлечены в процесс принятия решений, это укрепит нашу сплочённость и сделает план более устойчивым к возможным проблемам».Когда Нерокс подошёл к двери, за которой его ждали друзья, активность нейронов его мозга заметно снизилась. Войдя в комнату, где сидели Рино, Калэн и Дэрис, Нерокс почувствовал внезапный озноб, пробежавший по его спине.Друзья немедленно зафиксировали его присутствие, что вызвало у них проявление когнитивного диссонанса, выраженного в вопросительных взглядах. Данное невербальное поведение сигнализировало о наличии у них сомнения относительно цели и мотива проведения данного собрания?— Нерокс ты не потрудишься ли объяснить зачем ты всех нас собрал? ***

Каэль Вирен, погруженный в глубокие размышления, пребывал в своем кабинете, анализируя сложную политическую динамику, разворачивающуюся в стенах академии. Его внимание привлекли несколько ключевых фигур, чьи действия и мотивы вызывали особый интерес.

Селина Арден, представительница влиятельного клана империи, проявила себя как индивидуум, не склонный к высокомерию, несмотря на стремление к власти и контролю. Её личность демонстрирует парадоксальное сочетание амбиций и сдержанности, что заслуживает особого внимания.

Арден Крайт, с его вспыльчивым и высокомерным характером, представляется фигурой, возможно, скрывающей за маской поверхностности более глубокие и расчетливые мотивы. Его поведение может быть результатом тщательно выстроенной стратегии, направленной на создание определенного имиджа.

Сирон Лейт, оправдывающий репутацию своего клана, выделяется хладнокровием и расчетливостью. Несмотря на то, что академия только начала свою деятельность, его причастность к уже более чем десятку убийств вызывает серьезные опасения.

Рейден Корвис и Илмар Роэн, оба являющиеся членами клана "Золотая печать", представляют собой интеллектуально развитые личности, однако их физическая слабость ограничивает их потенциал в борьбе за власть.

Перебирая документы кандидатов, Каэль в резкой манере вызвал своего секретаря, чье появление в кабинете было столь же грациозным, сколь и профессиональным. Мужчина, облаченный в идеально сидящий костюм, подчеркивающий его высокий уровень профессионализма и безупречный вкус, вошел с уверенной осанкой.

Каэль, осознавая необходимость принятия стратегических решений, объявил о сокращении числа членов совета лучших учеников с десяти до семи, стремясь тем самым сбалансировать влияние различных кланов и фракций. Его решение было обусловлено тем, что сохранение текущего состава совета привело бы к доминированию представителей "Золотой печати", ведь учитывая очки, можно увидеть, что подходящих для совета у клана целых пять человек, что могло бы нарушить хрупкий баланс сил в академии.

Секретарь, ответив сдержанным и равнодушным тоном, подтвердил готовность выполнить распоряжение — Так точно, будет исполнено.

***— Нерокс, не мог бы ты объяснить, зачем собрал всех нас? — вопрос Дэриса вывел Нерокса из оцепенения.

— Разумеется, вчера Селина позвала меня на беседу. Как вы понимаете, мы можем войти в совет лучших учеников, борьба за влияние неизбежна. Поэтому она предложила такой вариант: мы отказываемся от участия в совете лучших студентов, а взамен они нас не трогают.— Я осознаю, что ты можешь стать членом совета, но как насчет нас троих? Мне кажется, она преувеличивает наши возможности, — возразил Рино, получив поддержку от Дэриса. Калэн же промолчал.

— Она не опасается нас по отдельности, но боится нашей объединенной силы. Мы можем без проблем передавать друг другу баллы, чтобы выдвинуть кандидата, — ответил Нерокс, после чего продолжил, — но мы с ней не подписали никаких договоренностей, так что думаю у нас нету никаких гарантий что она выполнят свое обещание, и думаю, она также думает о нас. так что у меня есть предложение, я, Рино и Дэрис отказываемся от участия, а после я передаю баллы Калэну и он становится нашим кандидатом. Нерокс тщательно обдумал все способы выдвинуть Калэна в кандидаты, но так и не нашел более прямого и безопасного варианта, чем держать Рино и Дэриса в неведении.

«Думаю, я могу вам доверять»Рино и Дэрис недолго обдумав всё за и против, согласились, но прежде чем подписывать отказ они ждали ответ от Калэна.«Если я выдвину свою кандидатуру, то на меня будет открыта настоящая охота! Я понимаю, что Нерокс, Рино и Дэрис обеспечат мне защиту, но я не смогу покинуть академию из-за опасности нападения ,а ведь ещё в участвовать в совете!» — мысли Калэна метались, как ветер в поле. Ещё недавно он мечтал о спокойной жизни, а теперь перед ним стояли перспективы, которые были заманчивыми, но таили в себе смертельную опасность.«Может, отказаться? — промелькнула мысль. — Сказать, что я не готов, что это слишком опасно. Но тогда я подведу Нерокса, предам его доверие»

Калэн закрыл глаза, пытаясь собраться с мыслями. Его руки непроизвольно сжались в кулаки. Он вспомнил, как они с Нероксом вместе прошли через столько испытаний, как поддерживали друг друга в самые тяжёлые моменты.

«Я не могу подвести их сейчас», — твёрдо решил Калэн.

Он представил себе возможные последствия отказа. Нерокс найдёт другого кандидата, кого-то, кто может оказаться менее надежным, менее преданным их общему делу. А это значит, что вся их стратегия может рухнуть.

«Но безопасность… — снова зазвучал внутренний голос самосохранения. — Ты будешь мишенью номер один для Селины и её прихвостней».

Калэн глубоко вздохнул, пытаясь успокоить бурю эмоций. Он понимал, что это решение изменит его жизнь навсегда. Но разве не ради таких моментов они тренировались, учились, становились сильнее?

«Если я откажусь сейчас, то докажу, что не достоин доверия Нерокса», — эта мысль стала последней каплей.

Ладно, — наконец решил Калэн. — Я сделаю это. Но у меня будет условие. Право вето на любые решения, которые кажутся мне слишком рискованными или же по любой другой причине.Он представил, как будет работать в совете, собирая информацию, помогая Нероксу изнутри. Это действительно может стать поворотным моментом в их борьбе против Селины и её союзников.Нерокс внимательно посмотрел на Калэна, оценивая его решимость. В глубине души он был благодарен другу за согласие, хотя и понимал, что берет на себя огромную ответственность за его безопасность.

— Твои условия справедливы, — кивнул Нерокс. — я обещаю прислушиваться к твоим предупреждениям. Мы все в одной лодке, и безопасность каждого из нас — приоритет.

Рино и Дэрис переглянулись, признавая мудрость решения Калэна.

Нерокс задумчиво провёл рукой по подбородку, его взгляд стал более напряжённым.

— Нам необходимо не только укрепить свои позиции политически, но и физически, — произнёс он, обращаясь к друзьям. Его голос звучал твёрдо, как сталь, а взгляд был устремлён вдаль, словно он видел перед собой невидимую угрозу. — Калэн, Рино, Дэрис, вам следует как можно скорее достичь следующего уровня культивации.

Рино нахмурился, его брови сошлись на переносице, а лицо стало мрачным. «Если это говорит Нерокс, то нас ждут адские тренировки» — таковы были его мысли.

— Мы не сможем достичь этого мгновенно, — ответил он, стараясь говорить спокойно, но в его голосе всё равно слышалась тревога.

— Именно поэтому вы отправитесь на арену, — перебил Нерокс, не давая Рино продолжить. Его тон был строгим, но в нём также звучала уверенность.

— Что ты имеешь в виду? — спросил Дэрис, пытаясь понять, о чём говорит Нерокс.

— Вы должны быть готовы защитить себя, — объяснил Нерокс. — Калэн будет под моей защитой, но мы не выполнили их условия. Они могут напасть на любого из нас ради мести или других целей. Поэтому вам нужно стать сильнее, чтобы противостоять любой опасности.Калэн внимательно слушал Нерокса, его лицо стало серьёзным. Он кивнул, показывая, что понял слова Нерокса. Калэн с Рино также выглядели задумчивыми, осознавая важность его слов. Они знали, что тренировки и подготовка к возможным опасностям необходимы.— Теперь идея проста, но опасна. Вам нужно испытать себя на арене, выйти за пределы своих возможностей, возможно, даже рискнуть жизнью. Я не могу гарантировать вам переход на следующий уровень культивации, но другого быстрого способа я не вижу, учитывая свой опыт и знания.

Нерокс закончил свою речь, и в комнате наступила напряжённая тишина. Он медленно кивнул, его взгляд смягчился.

— Я знал, что вы не подведёте, — сказал он.

Калэн ответил:

— Тогда начнём подготовку. Через пару дней мы должны быть готовы.

Нерокс убедился, что его слова услышаны, развернулся и пошёл к выходу.

— Удачи вам, — бросил он, закрывая за собой дверь.

Калэн, Рино и Дэрис остались в комнате. Их лица были серьёзными, а в глазах читалась решимость. Они понимали, что впереди их ждёт испытание, готовое изменить их жизни навсегда, но они были готовы.

С чувством ответственности и готовности они разошлись, чтобы подготовиться.*** Нерокс, вернувшись с обычной тренировки, открыл входную дверь и зашёл в свою комнату. Свет звезды этой солнечной системы уже касался горизонта, вытягиваясь длинными тенями по полу. Скоро тьма окутает этот мир, и корпус погрузится в привычную вечернюю тишину.

«Думаю, стоит перед тем как идти в душ, потренироваться в управлении энергии и уже начать ходить на лекции. На своих знаниях я далеко не уеду».

Он закрыл дверь и положил сумку у стены. В комнате было прохладно, воздух ещё хранил дневное тепло, смешанное с едва уловимым запахом камня и металла — стандартный аромат жилых корпусов Академии.

Нерокс снял куртку, медленно выдохнул и сел на край кровати. Несколько секунд просто сидел, прислушиваясь к телу. Мышцы тянуло после тренировки, особенно плечи и предплечья. Он поднялся и встал в центр комнаты.Он закрыл глаза и сосредоточился на ощущениях внутри. Поток энергии отозвался сразу, Нерокс направлял его в разные части тела, через какое-то время, он решил попробовать делать это ещё быстрее.Нерокс выдохнул и провёл рукой по лицу.

«Ладно, думаю этого достаточно».

Он вспомнил расписание — точнее, его отсутствие. В Академии никто не заставлял ходить куда-либо. Но отсутствие принуждения не означало бесполезность. Он видел это на примере других. Те, кто игнорировал теорию, рано или поздно упирались в потолок или делали ошибки, которые в будущем стоили смерти.

Нерокс направился к душу. Вода смыла пот и напряжение, оставив после себя ясность в голове. Когда он вернулся в комнату, уже в чистой форме, ночь окончательно вступила в свои права.

Перед сном он активировал браслет и пролистал список ближайших лекций. На несколько тем задержал взгляд — контроль энергии, основы взаимодействия потоков, история культивации.

Нерокс отметил пару пунктов.

«Начну завтра, но нужно не забывать и про Калэна».

Он лёг на кровать и закрыл глаза. Тело постепенно расслаблялось. Где-то глубоко внутри энергия продолжала своё тихое течение — ровное, спокойное. А где-то... было нечто, что можно было бы назвать пустотой? Или это всё же не она?

Ночь в Академии была длинной. И впереди у него было ещё слишком много работы.

Дэрис, отдёрнул шторы у себя комнате и зевнул, немного осмотрев комнату после сна направился умываться, сегодня выбирали лучших учеников академии, в таблице лидеров почти ничего не изменилось, если не учитывать, что Нерокс не участвует в выборе, прошёл почти месяц с того разговора как они начали усиленно тренироваться на арене, очки Калэна они переводили себе на счёт, чтобы он не засветился в таблице лидеров, а Дэрис, Рино и Нерокс не показываются. Хотя это не помогло не надолго и нападения на территории академии были, но так как культиваторов в академии мало, то обычные люди, хоть и натренированные были не опасной угрозой.Выходя из душа, Дэрис собирал вещи: бутылку воды, еду на обед, чтобы не ходить в столовую, сменную одежду и мелкие предметы для удобства. За время тренировок на арене он привык брать с собой всё необходимое, чтобы не тратить лишнее время«Почти месяц прошёл. Сколько было опасных моментов, но никаких признаков прорыва. Пора что-то менять», — подумал он. План Нерокса не сработал: никто не смог прорваться на следующий уровень.«Интересно, как там моя семья?» — глядя в окно, Дэрис вспомнил младшую сестру, бегающую во дворе их дома, и родителей, качающихся на самодельной качели, которая могла вместить до трёх человек.

«Не знаю, почему, но от этой качели у меня мурашки по коже. Может, у меня фобия?» — по спине пробежал озноб. Дэрис привык к этому необъяснимому страху перед качелями, особенно когда они качались от ветра, а на них никого не было.Дэрис закинул сумку на плечо и направился в сторону арены, хоть он и недавно получил травму, благодаря технологиям он смог быстро восстановится встрой.«С Нероксом стоит сегодня поговорить, когда Калэна сегодня выберут в кандидаты, то станет возможно ещё опаснее, но арена уже не подходит, нужно искать другие методы, думаю стоит сходить на лекции вместо арены.» *** Энергия, исходящая от вашего энергетического маяка, следует по специализированным энергетическим каналам, которые могут быть заблокированы или повреждены вследствие внешних воздействий или врождённых аномалий. В случае естественных преград, такие как природные преграды, существует два возможных метода их преодоления: либо путём применения энергетического давления для принудительного проталкивания через препятствие, либо с помощью помощи культиватора, обладающего полностью открытыми энергетическими каналами. Однако, следует отметить, что встретить такого культиватора — крайне редкое явление, что делает самостоятельное решение энергетических проблем более вероятным.

Учитель намеревался перейти к следующей теме, когда заметил поднятую руку в центре аудитории.

— Я вас слушаю, если у вас возникли вопросы по данной теме, — учитель редко поощряет вопросы, особенно по основополагающим аспектам, поскольку они обычно рассматриваются как базовые и не требующие дополнительного внимания.

— Учитель, позвольте задать вопрос: почему культиватор с полностью открытыми энергетическими каналами способен открывать каналы у других? Существует ли логическая причина для такого феномена? — на лице учителя отразилось лёгкое удивление, поскольку вопрос был сформулирован несколько иначе, чем он ожидал.

— Энергия такого культиватора обладает уникальной способностью растворять энергетические барьеры в каналах, а не пробивать их. Этот эффект достигается исключительно при полной открытости всех энергетических каналов.

— Может ли культиватор с полностью открытыми каналами открыть каналы другому культиватору? И в чём заключается ценность достижения полной открытости всех энергетических каналов?

В основе культивации лежит понимание физиологических процессов, связанных с циркуляцией крови в организме. Венозная и артериальная системы обеспечивают транспортировку кислорода и углекислого газа, что является ключевым аспектом метаболизма клеток. Артериальная кровь, обогащенная кислородом, доставляется к клеткам, в то время как венозная кровь уносит продукты метаболизма, включая углекислый газ.

Энергетический обмен, хотя и более сложен, также подчиняется этим принципам. Энергетические каналы, или меридианы, обеспечивают распределение энергии по организму. Чем больше меридианов активировано, тем больше энергии может быть доставлено к клеткам. Однако, важно учитывать способность клеток потреблять эту энергию, что требует гармоничного баланса и фундаментальной подготовки в практике культивации.

С самого рождения человек обладает определенными энергетическими потенциалами, которые могут быть развиты через систематические практики. Мир, в котором мы живем, не является совершенным и справедливым, что создает дополнительные вызовы для культиватора. Однако, понимание этих принципов и их применение позволяют достичь значительных успехов.

Вопрос о возможности открытия всех энергетических каналов является сложным и требует глубокого анализа. Теоретически, это возможно, но на практике крайне маловероятно. Открытие меридианов связано с вторжением в энергетическую систему организма, что вызывает сопротивление со стороны собственной энергии. Чужеродное всегда воспринимается как угроза, и поэтому процесс культивации требует осторожности и внимательности.

Таким образом, можно утверждать, что ответ на вопрос о возможности открытия всех каналов требует комплексного подхода, включающего теоретические знания и практический опыт.Ученик сел на свое место довольный ответом учителя, но кто больше всего был доволен, так это Нерокс который сидел левее этого ученика, благодаря его вопросу Нерокс понял, что его каналы открыты и он может помочь своим друзьям! Когда лекция закончилась Нерокс моментально сообщил им эту новость, и попросил собраться у него в комнате когда все будут свободны.— Я свободен ближе к семи вечера — ответил Дэрис, после чего остальные его поддержали.«Остается только ждать получатся, да… Чем бы заняться?»*** Рино неспешно продвигался вперёд, его взору предстала арена, где ему предстояло вступить в бой. Несмотря на почти месяц участия и опыт в подобных сражениях, каждый раз при выходе на поле его сердце начинало биться быстрее. «Боже, только бы не культиватор!» — эта мысль, словно мантра, повторялась в его сознании.

Когда он ступил на арену, его внимание привлекло лицо, показавшееся ему до боли знакомым. Мать твою, Дэрис! Что ты здесь делаешь? — воскликнул Рино, обращаясь к своему другу, стоящему напротив в нескольких метрах.

На лице Дэриса отразилось выражение шока, трудно поддающееся описанию. — Не трогай мою мать! Я тоже удивлен. Мы могли бы избежать этой ситуации, если бы встретились до арены раньше. Удивительно, как мы до сих пор не пересекались здесь.

Прежде чем Рино успел ответить, голос с арены объявил о начале матча, мгновенно переключив их внимание на предстоящее противостояние.

Шум трибун накрыл арену ровной волной, но для Рино и Дэриса он почти исчез. Осталось только пространство между ними — несколько метров гладкого пола, свет и дыхание.

Рино первым отвёл взгляд от лица друга и опустил центр тяжести. Он уже понял: если начать думать о том, кто стоит напротив, — проиграет ещё до первого удара.

Дэрис тоже сменил выражение. Удивление исчезло, плечи опустились, корпус слегка развернулся. Он не стал принимать демонстративную стойку — просто встал так, как привык драться.

Рино не пошёл вперёд. Один шаг в сторону, проверка дистанции, короткий вдох. Дэрис ответил зеркально — просто сократил угол, отрезая отход.

«Он будет давить», — отметил Рино. — «Как всегда».

Дэрис сделал первый выпад — не удар, а резкий шаг с переносом веса, вынуждая Рино реагировать. Тот ушёл, но не до конца. В этот же момент последовал короткий удар по корпусу.

Рино успел подставить предплечье, но сила прошла глубже, отозвавшись тупой болью под ребрами. Он отступил на полшага, выравнивая дыхание.

Рино понимал, что если сейчас полезет в обмен, то проиграет. Дэрис был крепче, тяжелее и привык доводить давление до конца.

Рино снова сместился, заставляя Дэриса разворачиваться.— только шаги и шорох подошв были слышны для них.

Дэрис резко сократил дистанцию и пошёл серией. Удары были прямыми, — в плечо, по защите, в корпус. Рино принял два, третий ушёл, четвёртый задел скулу, заставив голову дернуться в сторону.

Звон в ушах был коротким, но ощутимым.

Рино сделал то, чего от него ждали меньше всего — шагнул навстречу.

Он вошёл под руку, в мёртвую зону, и ударил коротко, почти без замаха, в солнечное сплетение. Удар не был сильным, но точным. Дэрис хмыкнул и отступил на шаг, выдыхая сквозь зубы.

Теперь они стояли ближе.

— Значит, решил не бегать больше, — сказал Дэрис и снова пошёл вперёд.

Рино чувствовал, как начинает уставать правая рука. Плечо, травмированное в прошлых боях, напоминало о себе тупой тянущей болью. Он сменил работу рук, больше уходя корпусом и ногами.

Дэрис это заметил.

Он сместился в сторону и резко ударил по опорной ноге. Рино не упал, но равновесие сбилось. В этот же миг кулак Дэриса врезался в плечо — туда, где боль была сильнее всего.

Рино зашипел, но удержался.

Он отступил, тяжело дыша, и впервые за бой поднял руку чуть выше, чем нужно.

«Ещё немного — и я начну ошибаться, нет, я уже начал», — отметил он.

Дэрис не стал добивать сразу. Он замедлился, словно давая Рино возможность прийти в себя, но это была ловушка. Рино это понял слишком поздно.

Резкий рывок, удар сверху — Рино ушёл, но второй удар прошёл вскользь по челюсти. Мир в глазах на секунду качнулся.

Рино сделал шаг назад… и поднял руку.

— Сдаюсь.

Голос системы прозвучал почти сразу:

— Участник объявил капитуляцию. Победитель — Дэрис Клаун.

Шум трибун вспыхнул и тут же погас, словно зрители не получили того, чего ожидали.

Дэрис опустил руки и выдохнул. Он подошёл ближе, глядя на Рино внимательно, без насмешки.

— Ты держался дольше, чем я думал, — сказал он. — И если бы полез в размен в начале — всё было бы хуже.

Рино кивнул, массируя плечо.

— Я это понял ещё в середине боя, — ответил он спокойно. — Просто решил проверить, сколько выдержу.

Для системы это был обычный бой. Для трибун — не самый зрелищный.***Коридор за ареной встретил их плотной тишиной и запахом лекарственных трав. Здесь всегда было спокойнее, чем в зале ожидания, и шаги отдавались глухо, будто стены впитывали звук.

Рино шёл чуть медленнее обычного. Плечо ныло, но не так, чтобы мешать идти.

Дэрис шёл рядом, не спеша. Несколько секунд они молчали, давая телу остыть после боя.

— Неловко вышло, — сказал наконец Рино. — Столкнуться вот так.

— Лучше здесь, чем где-нибудь ещё, — ответил Дэрис.

Он бросил короткий взгляд на плечо Рино.

— Болит?

— Терпимо. Не впервые.

Они свернули в сторону от основного потока учеников. К этому часу коридоры уже начинали пустеть: кто-то уходил на вечерние тренировки, кто-то — в столовую, кто-то просто исчезал в своих корпусах.

— В семь к Нероксу? — спросил Рино, будто между делом.

— Да, — кивнул Дэрис. — Он сказал, чтобы все были. Похоже, разговор будет не короткий.

Рино усмехнулся уголком губ.

— После лекции про каналы? Похоже на него. Если он что-то понял, значит, будет копать до конца.

— И нас заодно закопает, — добавил Дэрис.

На лестнице они остановились. Дэрис поставил сумку на пол и открутил крышку бутылки, сделал пару глотков.

— Я, пожалуй, загляну в корпус, — сказал он. — Переодеться, закинуть вещи. После боя всё равно не хочется таскать это с собой.

— Я тоже, — ответил Рино. — Заодно плечо перемотаю получше.

Он на секунду задержался, потом добавил:

— Хороший бой был.***Пять вечера.

Рино шёл по коридору своего корпуса медленно, будто только сейчас позволил себе заметить усталость. За окнами свет уже начал мягко клониться к закату, отражаясь в стекле тёплыми полосами. Он бросил взгляд на браслет — почти весь день прошёл на арене.

С девяти утра.

Очередь, ожидание, два боя, паузы между ними, снова ожидание. Время там текло странно: сжималось, когда выходил на площадку, и растягивалось до вязкости, когда сидел на скамье, слушая чужое дыхание и гул трибун.

Дверь комнаты открылась беззвучно. Внутри было прохладно и тихо. Рино закрыл за собой дверь, поставил сумку у стены и на секунду просто постоял, не двигаясь. Плечо напомнило о себе тупой болью — не резкой, но настойчивой.

— Позже, — тихо сказал он сам себе.

Он прошёл в ванную, включил воду и дал ей стечь, пока стягивал форму. Горячий душ ударил по плечам плотной струёй, смывая запах арены, пот и остаточное напряжение. Рино упёрся ладонями в стену, опустив голову, и несколько раз глубоко вдохнул.

Боль в плече стала ровнее, менее резкой. Он аккуратно размял руку, проверяя, где предел. Движение было ограниченным, но терпимым.

Выключив воду, Рино вытерся, надел сухую футболку и свободные штаны. В комнате стало уютнее, когда он открыл окно — свежий воздух быстро вытеснил запах горячей воды.

Есть хотелось сильно.

Он достал приготовленную с утра еду, сел за стол и ел медленно, без спешки. Каждый глоток воды чувствовался отчётливо, будто тело только сейчас начало возвращать себе нормальный ритм. Мысли текли спокойно, без суеты.

Бой с Дэрисом прокручивался в голове обрывками: шаги, давление, момент, когда плечо подвело. Было немного раздражения от проигрыша, но он сопротивлялся этому порыву.

«Если бы я действовал раньше, думаю, последствия были бы гораздо серьёзнее», — размышлял он. — «Принятое решение было правильным».

.Когда тарелка опустела, Рино откинулся на спинку стула и посмотрел на браслет. До семи оставалось чуть больше часа.

Он встал, проверил повязку на плече, сменил её на более плотную и собрался без спешки. Тренировочный зал был почти пуст. Высокие потолки глушили звуки, свет падал ровно, без резких теней. По периметру тянулись зеркала, в которых отражались ряды тренажёров и боксерская площадка с натянутыми канатами. Воздух пах резиной, потом и чуть заметным металлическим холодом.

На дальней стене висели электронные часы показывающие время.17:30

Калэн стоял на площадке для бокса, слегка покачиваясь на носках. Дыхание было ровным, но тело уже чувствовало нагрузку. Он провёл здесь почти два часа — сначала техника, потом спарринги, затем снова техника. Колено, травмированное на арене, сегодня не напоминало о себе, но он всё равно держал его под контролем, не перегружая резкими рывками.

Напротив стояла Мира.

Перчатки плотно сидели на руках, стойка, взгляд холодный и сосредоточенный. За почти месяц совместных тренировок Калэн успел привыкнуть к этому взгляду — он означал, что шутки закончились.

— Напоминаю условия, — сказала она спокойно, не повышая голоса. — Если ты сегодня проигрываешь ещё раз — плюс десять километров на дорожке.

Калэн усмехнулся, вытирая пот с виска тыльной стороной перчатки.

— Ты специально это повторяешь, чтобы я начал ошибаться?

— Нет, — ответила Мира. — Чтобы ты не забывал мотивацию.

Счёт был не в его пользу. Три — два.

И каждый из этих боёв он помнил слишком хорошо.

За этот месяц он действительно изменился. Арена каждый день, удары, падения, короткие победы и быстрые поражения. Он перестал закрывать глаза, перестал разворачиваться спиной, перестал паниковать, когда боль входила резко и неожиданно. Травма колена стала точкой, где пришлось остановиться и подумать. Тогда он и перешёл к тренировкам с Мирой.

Она не жалела его.

Бокс оказался другим. Жёстче в деталях. Работа ног, дыхание, дистанция. Калэн начал ходить к её наставнику на уроки, слушал, повторял, ошибался. Постепенно он догнал её — не по силе конечно, но по пониманию ритма так точно.

— Готов? — спросила Мира.

Калэн кивнул.

— Начинаем!

Они сошлись без спешки. Первые секунды — только движение. Калэн держал дистанцию, не лез вперёд, проверяя её шаги. Мира смещалась легко, почти незаметно, вынуждая его постоянно корректировать стойку.

Первый удар пришёл от неё — короткий, в защиту. Калэн принял, не отступая, и сразу ответил серией в корпус. Не попал, но заставил её уйти в сторону.

— Уже лучше, — бросила она между ударами.

Калэн не улыбнулся. Его тело действовало иначе — спокойно, без стремления что-то доказать. Он больше не стремился убежать или спрятаться за шутками. Похоже, он научился принимать происходящее и двигаться вперед.

Мира ускорилась. Удары стали резче, ритм плотнее. Калэн пропустил один в плечо, второй — по защите, но её противник устоял. Ответил шагом в сторону и коротким прямым ударом, заставив её впервые за раунд отступить.

Раунд шёл ровно, без явного преимущества. Калэн чувствовал, как сердце бешено бьётся, но дыхание не сбивалось благодаря тренировкам.

«Ещё чуть-чуть», — отметил он.

Мира пошла в атаку снова.

Часы на стене тихо щёлкнули. 18:20

Калэн стоял у канатов, тяжело дыша, и медленно стянул перчатку с правой руки, затем с левой. Пальцы дрожали не от усталости — скорее от того, что напряжение наконец отпустило.

Мира сидела на настиле, опираясь ладонью о пол. Калэн шагнул ближе и, не говоря ни слова, протянул ей руку. Она посмотрела на него несколько секунд, будто оценивая его жест помощи.

Он помог ей подняться.

— Три — три получается, — сказал Калэн, выдыхая. — Ничья.

Мира слегка склонила голову, убирая выбившуюся прядь волос за ухо.

— Получается, — согласилась она. — Значит, сегодня без десяти километров.

Калэн усмехнулся, вытирая лоб полотенцем.

— Честно? Я бы не выдержал.

— Я знаю, — ответила она спокойно. — Поэтому и поставила это условие.

Они спустились с площадки. В зале стало совсем пусто, последние ученики уже ушли, свет из окон потемнел, сменившись мягким вечерним освещением. Калэн почувствовал приятную усталость — не ту, что ломает, а ту, после которой понимаешь, что день прожит не зря.

Он бросил взгляд на часы.

18:20.

— Мне нужно идти, — сказал он, собирая вещи. — Мне нужно успеть к Нероксу к семи.

Мира кивнула.

— Тогда не задерживайся. И… — она на секунду замялась, — сегодня ты держался наравне.

Для неё это было почти похвалой.

Калэн только кивнул в ответ и направился к выходу из зала, зная, что впереди разговор, который будет наверное важнее любого сегодняшнего боя.

К семи вечера коридоры в жилом корпусе уже заметно стихли. Шаги звучали глухо, где-то далеко хлопнула дверь, потом всё снова утонуло в ровной тишине. Свет в лампах был мягким, тёплым, но не уютным — скорее нейтральным, как в месте, где люди приходят только переночевать.

Дэрис пришёл первым. Он постучал один раз, коротко, и почти сразу услышал ответ.

— Заходи.

Комната Нерокса была такой же простой, как и у всех: стол, кровать, шкаф, небольшой умывальник в нише. Но у него всегда ощущалось больше пустоты. Не в смысле бедности — просто вещей было мало, и всё лежало ровно там, где должно лежать.

Нерокс стоял у окна. Когда Дэрис вошёл, тот не повернулся сразу — только чуть опустил подбородок, будто слушал, как закрылась дверь.

— Ты рано, — сказал Нерокс.

— Не хотел опаздывать, — ответил Дэрис и поставил сумку у стены. — Ты писал так, будто дело срочное.

Нерокс кивнул.

— Подожди остальных.

Дэрис сел на край кровати и молча осмотрел комнату. Нерокс не торопился начинать разговор, и это было странно. Обычно он не тянул, если решил что-то сказать.

Через несколько минут в дверь снова постучали. Рино вошёл тихо, как всегда, и первым делом коротко взглянул на Нерокса.

— Все здесь? — спросил он.

— Пока нет, — ответил Дэрис.

Рино кивнул и сел на стул у стола. Плечо у него было перемотано плотнее, чем днём, рука двигалась ограниченно. Он не жаловался и не показывал раздражение, но по тому, как он садился, было понятно — боль ещё держится.

Следующим пришёл Калэн. Он вошёл шумнее остальных, будто специально, но улыбка у него была уже не той, что обычно.

— Я успел, — сказал он и закрыл дверь. — Чуть не прилип к полу в зале. Мира, кажется, решила, что я должен умереть честно.

Дэрис хмыкнул.

— Она хотя бы не даёт расслабляться.

Калэн пожал плечами, затем посмотрел на Нерокса и замолчал. Нерокс наконец повернулся от окна и медленно прошёл к столу. Встал так, чтобы видеть всех сразу.

— Я позвал вас не просто так, — сказал он ровно. — То, что я сейчас скажу, вы никому не рассказываете. Вообще никому. Даже если вам покажется, что это может помочь.

Калэн хотел что-то вставить, но по лицу Нерокса понял, что сейчас не время. Он только кивнул.

Рино тоже кивнул сразу. Дэрис не ответил словом, но взглядом показал: слушает.

Нерокс сделал паузу, будто проверяя, не дрогнет ли голос.

— На лекции сегодня был вопрос про полностью открытые энергетические каналы, — сказал он. — Я… подумал, что это может быть выходом. Если у меня они открыты, я могу попробовать помочь вам открыть ваши.

Дэрис нахмурился.

— С чего ты решил, что у тебя они открыты?

Нерокс посмотрел на него спокойно.

— Потому что я не чувствую внутри себя преград так, как вы описывали. И потому что то, что у меня есть, ведёт себя иначе. Я хотел проверить не на словах.

Калэн чуть наклонился вперёд.

— Ты сейчас звучишь так, будто у тебя есть готовая инструкция.

— Нет, — ответил Нерокс. — Есть только вариант. И риск.

Он посмотрел на всех троих по очереди.

— Если кто-то не хочет — мы не делаем. Я не буду давить.Дэрис поднялся.

— Делай. Месяц прошёл, а мы стоим на месте.

Калэн вздохнул, но тоже кивнул.

— Только без фокусов. Если станет странно — прекращай.

— Прекращу, — сказал Нерокс. — Дэрис. Садись.

Дэрис снял обувь, отошёл к свободному месту у стены и сел в позу лотоса. Спина ровная, ладони на коленях. Он не выглядел напряжённым, но дыхание стало глубже, как перед боем, когда тело само готовится.

Нерокс сел позади него. Пару секунд он просто сидел, прислушиваясь к комнате. Потом положил ладони Дэрису на спину — ниже лопаток, ближе к центру.

Тепло под пальцами было обычным, человеческим. Нерокс закрыл глаза и сделал то, что привык делать в одиночку: почувствовал собственное течение энергии. Оно отозвалось почти сразу, тонкой внутренней ниткой, которая проходила через тело ровно и уверенно. У него были каналы, он это знал. Он чувствовал, как энергия идёт, как меняется дыхание, как тело подстраивается под поток. Просто маяка у него не было, и от этого всё выглядело иначе, чем у остальных.

Он аккуратно попытался дотянуться вниманием дальше, к чужому телу, не толкая энергию силой, а словно ищя вход, понятный и безопасный.

Сначала было ощущение, будто он коснулся гладкой поверхности. Не стены, не преграды, а именно отсутствия рисунка. Нерокс сосредоточился сильнее, стараясь «прочитать» сеть каналов Дэриса так, как показывали на схемах, как рассказывали на лекциях — где узлы, где сужения, где естественные перегибы.

Но вместо структуры он чувствовал только разрозненные отклики. Тепло мышц, ритм крови, лёгкое напряжение в позвоночнике. И почти ничего, что можно было бы назвать устойчивым потоком энергии.

«Потому что он ещё не на первом уровне», — понял Нерокс. — «У него нет сформированной сети в работе. Есть зачатки, есть направление, но не движение. Я не вижу карту».

Он попробовал осторожно, совсем слабым касанием, направить энергию, как будто хотел подсветить путь. И в этот момент понял второе: без «карты» любая попытка будет похожа на лабиринт. Он может пойти не туда, задеть то, что трогать нельзя, и даже не заметить, где именно допустил ошибку. А его энергия всё ещё была странной, иногда резкой, не всегда послушной. Слишком опасное сочетание.

Нерокс сразу убрал руки.

Дэрис открыл глаза и чуть повернул голову.

— Всё?

Нерокс молчал пару секунд, подбирая слова так, чтобы сказать точно и без лишнего.

— Не получится, — произнёс он.

Калэн напрягся.

— Почему?

Нерокс посмотрел на них по очереди.

— У вас пока нет нормальной активной сети каналов. Вы ещё не перешли на первый уровень. Я не могу «увидеть» ход ваших каналов, не могу понять, где у вас узлы, где преграды, где можно давить, а где нельзя. Если я начну действовать вслепую, это будет как искать выход в темноте, двигаясь на ощупь, и при этом пытаться вести вас за собой.

Рино спокойно спросил:

— То есть ты не чувствуешь, куда направлять?

— Да, — кивнул Нерокс. — Я чувствую своё течение. Но ваше… пока слишком размыто. И если я волью энергию, чтобы «продавить», я могу попасть не туда. Даже если шанс небольшой, он всё равно есть. И последствия могут быть такими, что мы потом не исправим.

Дэрис молча выдохнул и опустил руки на колени, чуть сжав пальцы. Разочарование было видно, но он не стал спорить.

— Значит, мы всё равно упираемся в прорыв, — сказал Калэн. — Без первого уровня это мимо.

— Да, — ответил Нерокс. — Сначала первый уровень. Потом можно думать о таких вещах. И то — осторожно.

Наступила тишина. Не тяжёлая, скорее рабочая. Как после неудачной попытки, когда надо просто принять факт и перестроиться.

— Ладно, — первым сказал Рино. — Тогда что делаем?

Нерокс сел ровнее, будто именно этого вопроса и ждал.

— Меняем подход. Мы застряли, потому что делали одно и то же. Арена, давление, риск, восстановление и снова арена. Это даёт опыт, но не обязательно даёт прорыв. Нам нужны знания и практика по открытию каналов. Лекции, наставники, упражнения, которые не только бьют по телу, но и учат управлять потоком.

Калэн усмехнулся без веселья.

— То есть теперь мы ещё и учиться начнём.

— Придётся, — сказал Нерокс. — И ещё одно. Каждый из вас может найти свой способ. Не общий для всех, а свой. Один и тот же метод не всегда работает у разных людей. Кто-то проходит через давление, кто-то через контроль дыхания, кто-то через длительные циклы, кто-то через понимание техники. Нам нужно искать, а не повторять.

Дэрис поднял взгляд.

— Ты предлагаешь найти свой путь.

— Да, — коротко ответил Нерокс. — Учёба, наблюдение, проверка. Возможно, кто-то из нас наткнётся на то, что сработает лучше арены.

Калэн потер ладонью шею, будто вспоминая сегодняшнюю усталость.

— Мне бы ещё пережить завтрашний день.

— Завтрашний день важен, — сказал Нерокс. — Потому что мы должны закончить вторую часть плана. Совет лучших учеников. И это уже твоя роль.

Калэн сразу стал серьёзнее.

— Ты про очки.

Нерокс кивнул, потом посмотрел на Дэриса и Рино.

— Мы договорились, что в таблице будет светиться он. Это даст нам возможность оставаться в тени и при этом иметь доступ к информации. Но чтобы это работало, Калэн должен выглядеть так, будто он действительно среди сильнейших.

Дэрис спокойно сказал:

— Значит, скидываем.

Рино коротко подтвердил:

— Сейчас.

Калэн выдохнул.

— Только давайте без глупостей. Если я резко подпрыгну слишком высоко, это тоже будет подозрительно.

Нерокс покачал головой.

— Не слишком высоко. Достаточно.

Они подняли браслеты. Комната на секунду наполнилась тихими сигналами, короткими подтверждениями переводов. Никакого света шоу, только сухие уведомления на экранах. Калэн стоял посередине и смотрел, как цифры на его счёте растут.

Сначала он молчал. Потом сказал тихо:

— Вот сейчас я реально чувствую, что это не игра.

— И не должна быть, — ответил Нерокс.

Когда последний перевод прошёл, Калэн ещё раз проверил таблицу на браслете. Его имя поднялось достаточно высоко, чтобы выглядеть уверенно, и при этом не вызывало ощущения невозможного скачка.

— Четвёртое место, — сказал он и поднял глаза. — Нормально.

Дэрис кивнул.

— Завтра тебя будут видеть все.

— Завтра ты уже будешь в совете, — добавил Рино. — И будет собрание.

Калэн невольно усмехнулся.

— Собрание. Восхитительно. Я — и обсуждать вопросы Академии. Да я половину слов там не пойму.

Нерокс посмотрел на него спокойно.

— Поймёшь. Ты умеешь слушать и запоминать. Этого хватит на первый раз. Твоя задача не спорить и не геройствовать. Твоя задача — услышать, что происходит, и принести нам информацию.

Калэн кивнул уже без шуток.

— Ладно. Я понял.

Тишина снова стала ровной. Но теперь она была другой — не от разочарования, а от того, что план на завтра уже закрепился.

— Тогда всё, — сказал Нерокс. — Сегодня больше ничего не делаем. Завтра с утра начинаем иначе. Лекции, практика, поиск. И ты, Калэн, идёшь на собрание.

Дэрис поднялся первым.

— Пойду. Отдохнуть надо.

Рино тоже встал, осторожно поправив повязку на плече.

— Если завтра будет что-то важное — сообщи сразу.

— Сообщу, — ответил Нерокс.

Калэн задержался у двери на секунду, будто хотел сказать что-то ещё, но просто кивнул и вышел следом за ними.

Когда дверь закрылась, Нерокс остался один. Он подошёл к окну и посмотрел на двор, где фонари оставляли светлые пятна на дорожках. Вдалеке кто-то прошёл между корпусами, и шаги быстро растворились в ночи.

«Значит, не быстрый вариант», — подумал он. — «Тогда ищем другой».***Калэн вышел в коридор и закрыл за собой дверь чуть тише, чем обычно. Звук всё равно отдался в пустоте, но быстро растворился, словно стены не хотели запоминать лишнего. Он прошёл несколько метров, остановился у окна и посмотрел вниз, на двор. Фонари делали на дорожках светлые пятна, и между ними всё казалось темнее, чем есть.

«Четвёртое место», — подумал он и сам же не поверил до конца. Цифры на браслете были реальными, но ощущение — странным, будто ему на плечи положили чужой груз и сказали: держи, ты справишься.

Завтра он будет не просто учеником. Завтра он сядет в комнате, где люди будут говорить так, будто их слова могут менять Академию. Может, даже больше. Он понятия не имел, кто именно там будет, как они решают, как договариваются, на что давят и чем платят. Но он уже понимал одно: если он окажется в этом месте, то от него будут ждать реакции. Не молчания. Не кивков. Иногда — выбора.

И это пугало сильнее, чем арена.

На арене всё было просто: ударил — попал или не попал, выдержал — не выдержал. Ошибка там была болью, кровью, сломанным дыханием. Понятно, где ты оступился. А там… там ошибка может быть сказанным словом. Одной фразой, которая будет звучать как согласие. Одним взглядом, который кто-то примет за слабость. Одним неверным движением, и тебя уже записали в нужную сторону.

Он сглотнул и по привычке хотел отмахнуться шуткой, но в коридоре было слишком тихо, чтобы даже в голове это звучало нормально.

Перед глазами на секунду всплыло лицо Миры. Её взгляд, ровный и холодный, будто она всегда видит тебя насквозь. Она не учила его красивым словам и не объясняла «как правильно жить». Она просто ставила условия, от которых хочется не оправдываться, а делать. И, что хуже всего, она почти всегда оказывалась права.

«Сегодня ты держался наравне», — вспомнил он, и в груди что-то едва заметно потеплело. Не гордость, а короткое, ясное чувство: он не совсем пустое место. Он может тянуть. Может учиться. Может не сломаться сразу, когда на него давят.

Калэн медленно пошёл дальше, но ноги сами несли его не прямо к комнате, а чуть в сторону, где коридор становился темнее и тише. Там не было людей, и от этого легче думалось.

Он вспомнил дом.

Многоэтажка, где таких семей было сотни. Одинаковые подъезды, одинаковые двери, одинаковый запах лестницы — смесь пыли, влажной штукатурки и чужой еды. Однокомнатная квартира, где им троим приходилось тесниться. Мать спала на раскладушке у стены, он с братом делили диван. Иногда они спали по очереди, потому что кому-то надо было вставать раньше. Иногда мать вставала ночью и сидела на кухне в темноте, чтобы никого не будить, и Калэн слышал, как она шуршит пакетиком чая, будто это самый важный звук в мире.

Брат всегда делал вид, что ему всё равно. Ходил по квартире так, будто она просторная, будто у него есть своё место. Но Калэн видел, как он задерживался у окна, смотрел вниз и молчал, когда на улице смеялся кто-то чужой. В такие моменты Калэн понимал, что брат тоже хочет больше. Просто не умеет говорить это вслух.

Мать говорила мало. Она умела улыбаться так, что становилось легче даже в самые плохие дни. И в то же время она никогда не просила жалости. Не говорила: «Смотри, как нам тяжело». Она просто делала то, что нужно, и иногда тихо повторяла: «Главное, чтобы ты не повторил наш круг».

Когда пришло письмо об Академии, она держала его двумя руками, будто это не бумага, а дверь, которую можно открыть. Она не плакала. Только посмотрела на Калэна так, словно впервые за долгое время увидела будущее. А брат тогда отвернулся и сказал что-то грубое, чтобы скрыть, что он тоже рад.

Калэн остановился и выдохнул. В Академии было иначе. Здесь не спрашивали, из какого ты района и какая у тебя квартира. Здесь смотрели на то, сколько ты набрал очков, как ты держишь удар, как быстро учишься. Происхождение в основном оставалось там, где ему и место — за спиной. И за это он был благодарен. Даже если Академия была жестокой, она хотя бы была честной в одном: слабому не давали скидку, но и бедного не топтали только за то, что он бедный.

«Мне повезло», — подумал он и сразу уточнил для себя. Не с очками. Не с местом. А с людьми.

С Нероксом, который не болтает лишнего и думает наперёд. С Рино, который умеет держать голову холодной, даже когда больно. С Дэрисом, который давит и не отпускает, но при этом не ломает своих, если они рядом. Если бы он был один, завтра он бы просто молча сидел и слушал, пока его не раздавят чужие решения. А сейчас у него есть те, кому он может принести информацию. Те, кто поймёт, что делать дальше.

И всё равно… завтра он коснётся опасных вещей.

Он не знал, какие именно вопросы будут обсуждать, но уже понимал: совет лучших учеников — это не про «вежливые разговоры». Это место, где пересекаются интересы. А интересы в Академии, где убийства запрещены только на словах «если поймают», всегда имеют острые углы. Там может всплыть тема нападений. Тема того, кого назначат ответственным. Тема того, как распределять задания, очки, ресурсы. Может всплыть тема кланов. И если кланы начинают разговаривать, то иногда это разговор не словами, а намёками, угрозами и долгами.

Калэн провёл ладонью по лицу, чувствуя усталость, которая наконец догнала его.

«Не лезь в спор. Не пытайся быть умнее всех. Слушай», — повторил он то, что сказал Нерокс. Это было правильно. Ему не нужно выигрывать собрание. Ему нужно выйти оттуда живым и с тем, что можно будет использовать.

Он повернул обратно к своему корпусу. Шаги стали ровнее. В голове постепенно сложилась простая схема: завтра он делает то, что умеет лучше всего, даже если раньше прятал это за шутками. Он будет наблюдать. Запоминать. Делать выводы.

И, когда всё закончится, он вернётся не только к друзьям, но и когда-нибудь — домой. В ту маленькую квартиру, где им троим приходилось тесниться. Он вернётся уже другим. Не обязательно великим. Просто тем, кто смог выбраться.

«Только бы не облажаться», — мелькнуло у него, и он впервые за вечер позволил себе короткую, едва заметную улыбку.

Потом он выключил браслет, как будто вместе с экраном гасил лишние мысли, и пошёл дальше — в ночь, где уже начинался завтрашний день.У самой двери он вдруг замедлил шаг и на секунду прислонился плечом к стене, будто проверяя, не дрожат ли руки. «Интересно, кем мне быть на собрании… как себя вести?» — мелькнуло у него в голове, и вместе с вопросом пришло знакомое желание всё превратить в шутку. Ответ оказался простым и почти спасительным: Клоун!. Идеально. Он выдохнул, улыбка стала шире, и Калэн пошёл дальше, уже заранее примеряя на себя роль, за которой можно спрятать напряжение и при этом внимательно слушать всё, что действительно важно.

Утро началось для Калэна необычно тихо. Не потому что в корпусе было пусто — просто после вчерашнего разговора он будто слышал меньше лишнего. Шаги соседей в коридоре, привычный скрип дверей, негромкие голоса — всё это было рядом, но не цепляло.

Он как раз натягивал куртку, когда браслет коротко пискнул и на экране всплыло уведомление.

Совет лучших учеников. Вы выбраны автоматически. Явиться в главный корпус, кабинет Совета, к 14:00.

Калэн замер на секунду и перечитал ещё раз, будто надеялся, что буквы поменяются местами и это окажется шуткой от Академии. Не поменялись.

Он посмотрел на время. Уже было почти девять.

«Поздновато», — отметил он машинально, хотя понимал, что это “поздно” только для него. В обычные дни к этому часу он либо уже был на тренировке, либо хотя бы успевал пробежать по делам. Сейчас же мысль о четырнадцати налипла к голове, как липкая нитка: вроде далеко, а всё равно тянет.

Калэн провёл пальцем по экрану и нашёл вкладку, о которой раньше почти не думал. Список Совета. Он открыл его и увидел имена, которые в Академии слышали даже те, кто старался держаться в стороне.

Первой была Селина Арден.

Вторым — Арден Крайт.

Третьим — Сирон Лейт.

Четвёртым стоял он сам: Калэн Торис.

Калэн тихо выдохнул и пролистнул ниже.

Пятое место — Рейден Корвис.

Шестое — Илмар Роэн.

Калэн задержал взгляд на этих двоих, пытаясь вспомнить, видел ли он их хотя бы раз. Имена звучали знакомо, но лица не всплывали. Впрочем, для Академии это было нормально: здесь вечно кто-то появлялся рядом, проходил мимо, исчезал в других корпусах, и ты мог неделями не пересекаться с человеком, который по очкам обгоняет половину потока.

Седьмое место — Лиан Эрвей.

Вот это имя уже не требовало усилий, чтобы вспомнить. Калэн непроизвольно скривился, как будто укусил кислое.

«Интересно, как она умудрилась не попасть под эти нападения», — мелькнуло у него, и почти сразу он сам себе мысленно хлопнул по рукам.

«Не забивай голову тем, что не можешь проверить».

Сейчас ему важнее было другое. До Совета ещё пять часов. А значит, у него есть время на две лекции, на еду и на короткую тренировку — хотя бы чтобы тело не чувствовало себя чужим, когда он сядет за этот стол.

Калэн погасил экран, словно этим движением мог выключить и тревогу, и вышел в коридор. Шаги стали ровнее. План простой: делать привычное, пока не наступит время идти туда, где привычного нет.***Кабинет Селины Арден выглядел так, будто в нём никогда не происходило ничего спонтанного.

Стол был чистым, без лишних вещей. Стены — ровные, светлые, без украшений, кроме одного символа клана, аккуратно встроенного в панель над нишей. Даже воздух казался немного “правильным”, как в помещении, где каждую мелочь контролируют, начиная с освещения и заканчивая тишиной.

Селина стояла у стола и смотрела на голограмму браслета. Список лучших учеников висел перед ней полупрозрачным полотном, а её указательный палец правой руки время от времени ударялся о поверхность стола.

Напротив стоял Альден Рис. Он держался спокойно, как всегда. Но даже он отметил про себя одну деталь — сегодня Селина напряжена. И эта напряженность не прячется.

Он не спросил, что случилось. Он знал: если она захочет — сама скажет. Если не захочет — вопрос будет лишним.

Селина наконец сдвинула голограмму в сторону одним движением и медленно подняла глаза на Альдена.

— Всё-таки решились, — сказала она, и это прозвучало не как удивление, а как подтверждение того, что она давно это просчитала.

Альден чуть наклонил голову.

— Совет сформирован? — спросил он, хотя ответ и так был очевиден.

— Сформирован, — Селина снова посмотрела на список. — И они выдвинули Калэна Ториса. Автоматикой, разумеется. Удобная формулировка. Никто не виноват, никто не выбирал руками.

Она сделала паузу. Палец снова ударил по столу.

— Значит, запугивание не сработало, — продолжила Селина. — Как и ожидалось.

Альден удержал выражение лица нейтральным. Он видел слишком много таких ситуаций, чтобы удивляться. Академия почти всегда отвечала на давление не тем, что отступала, а тем, что делала следующий шаг. Иногда — слишком резко.

— Возможно, стоит изменить подход, — тихо сказал он.

Селина посмотрела на него, и в её взгляде не было раздражения. Скорее проверка: как он сформулирует мысль.

— Более жёсткий подход, — произнесла она, словно пробуя слова на вкус. — Возможно.

Она перевела взгляд обратно на голограмму. Имена стояли ровными строками.

— Со мной в Совете Сирон Лейт и Арден Крайт, — сказала Селина. — Оба “союзники” по обстоятельствам. И оба… слишком удобные.

Альден чуть напрягся внутренне. Он знал, что Селина не произносит такие вещи просто так.

— Вы им не доверяете, — констатировал он.

— Доверять здесь вообще никому не хочется, — спокойно ответила Селина. — Нож в спину вонзают не те, кто кричит, а те, кто улыбается и ждёт.

Она на секунду замолчала. И Альден увидел, как у неё мелькнула какая-то мысль

— Иногда проще убрать проблему заранее, — сказала она почти бесцветно.

Альден не изменился в лице, но внутри у него всё равно щёлкнуло.

— Это риск, — напомнил он. — Особенно сейчас. Совет под наблюдением. Учителя будут смотреть пристальнее.

Селина прищурилась и потом едва заметно выдохнула, словно отпуская идею.

— Да. Слишком рискованно, — произнесла она. — И не оправдывает ожиданий. В Академии любое движение, которое нельзя объяснить логикой, превращается в вопрос. А вопросы мне сейчас не нужны.

Она снова посмотрела на список, и в её взгляде появилось что-то почти человеческое — не мягкость, а короткое раздражение от того, что ситуация складывается не так, как хотелось бы.

— Забавно, — сказала Селина. — Эти четверо держатся вместе. Нерокс, Рино, Дэрис и Калэн. Команда.

Альден молчал, давая ей договорить.

— Даже немного завидую, — признала она, и это прозвучало странно на фоне её обычной отстранённости. — У них простая связка. Они понимают друг друга без лишних слов. А вокруг меня… вечные договоры и вечные условия.

— Это обратная сторона вашего положения, — ровно сказал Альден.

— Я знаю, — ответила Селина. — Поэтому и злюсь.

Палец снова ударил по столу, и напряжение вернулось в воздух.

— Подготовь мне сведения по Корвису и Роэну, — коротко сказала она. — И отдельно — по Калэну Торису. Его роль в их группе. Его характер. Его слабые места.

Альден кивнул сразу.

— Сделаю.

Селина отключила голограмму и опустила ладонь на стол. На секунду она замерла, будто проверяя, насколько крепко держит ситуацию в руках.

— Сегодня всё решится не силой, — произнесла она тихо. — Сегодня решится словами.

***Лекция по истории культивации оказалась странно интересной.

Калэн ожидал, что будет сухо. Списки дат, имена, заученные формулировки. Он уже видел такие лекции в прошлой жизни — в школе, в тех местах, где всё превращается в “надо сдать”. Но здесь преподаватель говорил иначе. Не пытался впечатлить. Просто строил цепочку так, чтобы она складывалась в картину.

Калэн поймал себя на том, что слушает не из вежливости. Он правда слушает.

«Я знал только начало», — подумал он. — «Что когда-то люди жили без этого всего. А дальше у меня в голове провал».

Ему хотелось узнать продолжение. Как вообще выглядел мир до того, как энергия стала частью жизни. Как люди справлялись, если у них не было ни каналов, ни техник, ни этого бесконечного “достигни, пробей, укрепи”.

Когда лекция закончилась, он вышел в коридор и посмотрел на часы. Было без двадцати два.

Времени хватало, чтобы поесть и не нестись сломя голову.

Калэн пошёл в столовую. По пути он поймал себя на том, что смотрит на встречных чуть внимательнее, чем обычно. Слишком много совпадений для случайности. Совет лучших учеников — это витрина. На витрину всегда смотрят. И иногда — через витрину.

Столовая встретила его привычным шумом: стук посуды, голоса, запахи еды. Здесь, в отличие от коридоров, всегда было ощущение, что Академия живая. Большие окна, ровные ряды столов, свет, который не слепит, но и не прячется. Кто-то спорил о техниках, кто-то ругался из-за очков, кто-то просто ел молча.

Калэн взял поднос, набрал себе простое — мясо, гарнир, что-то горячее, чтобы не чувствовать пустоту в животе, — и сел ближе к краю, где меньше людей. Он ел быстро, но не торопясь до спешки. Мысли всё равно крутились вокруг четырнадцати ноль-ноль.

Когда он закончил, браслет снова подсказал время. Почти без десяти два.

Пора.

Главный корпус он знал. Там часто проводили важные встречи, там были аудитории для больших лекций, там же — этажи, куда без нужды не поднимались. Кабинет Совета находился на предпоследнем этаже. Не на самом верху, где был Совет учителей, а чуть ниже, словно нарочно подчёркивая: вы важные, но вы всё ещё ученики.

Калэн поднялся по лестнице пешком. Лифт был рядом, но ему хотелось, чтобы тело успело потратить лишнюю нервозность на движение.

Дверь в кабинет была массивной, металлической, с ровной поверхностью, без украшений. Только маленькая панель сбоку, которая реагировала на браслеты приглашённых.

Калэн остановился перед ней, вдохнул и на секунду прислушался. За дверью слышались голоса. Не громкие. Сдержанные. Но живые.

«Ладно», — подумал он. — «Хватит тянуть. Пора надевать фирменную маску».

Он коснулся панели, дверь мягко отъехала в сторону, и Калэн вошёл.

Внутри было просторнее, чем он помнил. Большой круглый стол из белого металла занимал центр кабинета. Столешница была гладкой, почти зеркальной, но без отражений, которые мешают. Над столом висела люстра — огромная, сложная, как будто собранная из тонких кристаллов и металла. Свет от неё был мягким, но в нём ощущалась дорогая точность.

«Интересно, кристаллы настоящие», — мелькнуло у Калэна, и он сам удивился, что цепляется за такую мелочь. Наверное, потому что мелочи проще, чем лица.

Лица он тоже узнал почти сразу.

Селина Арден сидела ровно, спина прямая, взгляд спокойный и холодный. Она выглядела так, будто пришла сюда не в первый раз и не считает это чем-то особенным.

Арден Крайт — напротив, будто занимал пространство не стулом, а своим присутствием. Он сидел чуть развалившись, но в этом не было расслабленности. Скорее демонстрация: мне здесь удобно, потому что это мой уровень.

Сирон Лейт сидел чуть в стороне, почти не двигаясь. Его лицо было спокойным, и от этого становилось ещё неприятнее: такое спокойствие редко бывает пустым.

Двое незнакомых — вероятно, те самые Корвис и Роэн — уже были на местах. Один из них, с более резкими чертами лица, смотрел прямо, не пряча интерес. Второй держался тише, словно привык говорить только когда нужно.

И, наконец, Лиан Эрвей. Она сидела прямо, подбородок чуть приподнят, взгляд внимательный. Когда Калэн вошёл, она посмотрела на него так, будто оценивает не человека, а его место в системе.

Калэн понял, что он последний.

Он сделал шаг вперёд и улыбнулся шире, чем улыбался в коридоре.

— Ну, привет всем, кого не видел, — сказал он самым неформальным тоном, на который был способен.

Несколько взглядов задержались на нём.

Калэн прошёл к свободному месту и сел. Стул был удобным мягким.

«Почему директор сделал всего семь участников», — мелькнуло у него. — «Раньше было десять…»

Ответа не было, и он сразу отпустил мысль. Сейчас важнее было другое: слушать.

Селина поднялась первой. Движение было плавным, без лишнего внимания к себе, но так, что все невольно сосредоточились.

— Приветствую всех, — сказала она. — Думаю, большинство присутствующих меня знают по слухам или лично, поэтому представляться я не вижу смысла. Но некоторых я не знаю. Предлагаю по очереди назвать себя и коротко обозначить, чем вы планируете заниматься в Совете.

Она собиралась продолжить, но человек, которого Калэн мысленно отметил как Корвиса, вдруг поднял руку, даже не спрашивая разрешения.

— Стой, — сказал он, и в голосе не было грубости, но была наглость, которую сложно не заметить. — Я вот тебя совсем не знаю. Так что сначала давай ты представься, прежде чем просить других.

В кабинете на секунду стало тише.

Калэн почувствовал, как внутри у него что-то дернулось. Не страх — скорее ожидание: сейчас будет.

«Началось», — подумал он.

Селина посмотрела на Корвиса спокойно, без раздражения, и это спокойствие было опаснее любой злости.

— Хорошо, — сказала она. — Селина Арден. Клан Алый Стандарт. Здесь я для того, чтобы следить, чтобы Совет не превращался в кружок болтовни и чтобы решения были выгодны Академии, а не отдельным людям.

Её взгляд задержался на Корвисе чуть дольше.

— Теперь вы, — добавила она.

Корвис усмехнулся и откинулся назад.

— Рейден Корвис. Клан Золотая Печать, — сказал он и чуть поднял ладонь, как будто раздаёт визитки. — Я здесь, чтобы порядок был… экономически разумным.

Он произнёс это с таким видом, будто половина присутствующих должна была хлопать ему за сам факт существования.

Следом представился второй — Илмар Роэн. Он говорил чуть спокойнее.

— Илмар Роэн. Клан Золотая Печать. Я здесь, чтобы решения не рушили систему очков и распределение ресурсов.

Арден Крайт представился так, будто ему это не нужно, но он делает одолжение.

— Арден Крайт. Алый Стандарт. Я здесь, чтобы Совет не принимал слабых решений.

Сирон Лейт сказал коротко, без деталей.

— Сирон Лейт. Чёрный Шип. Я здесь, чтобы Совет видел последствия своих решений.

Лиан Эрвей подняла подбородок чуть выше, чем нужно, и сказала ровно:

— Лиан Эрвей. Я здесь, чтобы решения не превращались в игру кланов и чтобы Академия оставалась местом, где сила и труд важнее фамилии.

Калэн почти фыркнул, но удержался.

«Ну да, конечно», — мелькнуло у него. — «А я здесь, чтобы быть клоуном».

Вслух он сказал другое.

— Калэн Торис, — произнёс он и улыбнулся. — Я здесь, чтобы слушать, слушать ваши словесные баталии — говоря это, он прямо и говорит, чтобы вы не говорили, это дойдет до других.Селина Арден не показала ни раздражения, ни удивления. Она просто посмотрела на Калэна ровно и спокойно, и в этой спокойной паузе было больше давления, чем в любом повышенном тоне. Она поняла смысл сразу: Калэн не просит доверия и не пытается казаться “своим” — он открыто обозначает, что он здесь как уши. И если кто-то решит играть грязно, то играть придётся аккуратнее. Корвис, напротив, слегка приподнял брови и улыбнулся так, будто услышал удачную ставку на рынке: рискованно, зато полезно. Илмар Роэн же молча отвёл взгляд к столу, как человек, который предпочитает, чтобы про такие вещи не говорили вслух.

Когда представления закончились, Селина на секунду задержалась взглядом на каждом, словно запоминая, кого она видит перед собой не как слухи, а как живых людей.

В её голове уже сложился простой баланс: два человека из Алого Стандарта, два из Золотой Печати, один из Чёрного Шипа, и двое без клана. Неплохая раскладка. Слишком ровная, чтобы быть случайной, но достаточно ровная, чтобы не выглядеть откровенной игрой.

Она не успела задержаться на этом дольше. Корвис не дал.

— Предлагаю сразу к делу, — сказал он. — Хочу внести на голосование вопрос о клубах в Академии.

Калэн напрягся. Про клубы он слышал мало, но знал достаточно, чтобы понимать: это не мелочь. Клубы — это ресурсы, задания, люди, связи. Это место, где ученики объединяются не потому что им скучно, а потому что так проще выживать.

Корвис продолжил, будто ждал этой секунды весь день.

— На данный момент слишком много фальшивых и одинаковых клубов, — сказал он. — Марионетки. Переименованные копии. Предлагаю запретить создавать клубы с неоригинальными названиями. Второе: увеличить минимальное количество участников для открытия клуба. Сейчас достаточно трёх человек. Это смешно. Три человека — это не клуб, это группа знакомых. Третье: если клуб не выполняет определённую норму активности, он закрывается.

— И кто будет считать норму? — спокойно спросила Лиан.

Корвис улыбнулся, будто ждал вопроса.

— Мы, — сказал он. — Совет. Мы рассчитаем позже. Сначала надо закрепить принцип.

Арден Крайт усмехнулся.

— То есть ты хочешь закрывать клубы тем, кто тебе не нравится, — сказал он прямо.

Корвис не смутился.

— Я хочу закрывать мусор, — ответил он. — И мне всё равно, нравится он мне или нет, если он тянет ресурсы и создаёт шум.

Сирон Лейт чуть наклонил голову.

— Шум иногда полезен, — сказал он тихо. — На фоне шума проще скрыть настоящие действия.

Корвис посмотрел на него, и на секунду улыбка стала тоньше.

— В Академии и так слишком много скрытых действий, — ответил он. — Я предлагаю сделать систему чище.

Калэн слушал и чувствовал, как в комнате постепенно поднимается азарт. Это было похоже на арену, только вместо ударов — слова. Все хотели продавить своё, все хотели показать, что они не просто “по очкам”, а по голове тоже.

Селина молчала, давая им говорить. Она видела, как Корвис пытается взять инициативу, как Арден сразу отвечает силой, как Лиан пытается удержать принцип, а Сирон — расставляет тени между фразами.

И она понимала: это только первый вопрос.

Калэн тоже понимал. Он сидел, улыбался, иногда чуть наклонялся вперёд, будто ему весело. Но внутри он запоминал каждую интонацию. Кто перебивает. Кто говорит первым. Кто молчит и ждёт, пока другие раскроются.

«Я только слушаю…», — напомнил он себе.

Обсуждение стало бурным. Кто-то привёл примеры, кто-то начал давить на “порядок”, кто-то — на “свободу учеников”. В какой-то момент Арден Крайт сказал, что клубы — это способ для слабых прятаться за вывеской. Лиан тут же ответила, что клубы — это способ для сильных учиться действовать не в одиночку. Корвис пытался всё свести к цифрам и контролю. Сирон не спорил, но его короткие замечания иногда ломали чужую уверенность одним предложением.

Калэн поймал себя на странном ощущении: им это нравится.

Не то чтобы они все были счастливы. Но сам процесс — спор, давление, возможность менять правила — давал им вкус власти. Пока ещё маленькой, ученической, ограниченной рамками Академии. Но достаточно реальной, чтобы от неё кружилась голова.

И где-то на краю этой мысли появилась другая, неприятная.

«Через пару лет одно единственное решение может погубить сразу несколько сотен человек».

Он не сказал это вслух. Он только удержал улыбку и продолжил слушать, потому что именно ради этого он здесь и сидел. И потому что, если он сейчас ошибётся словом, его ошибка будет не синяком, а следом на чужих судьбах.

Спор о клубах не затих после первых слов. Он, наоборот, только набрал скорость, будто каждый в этой комнате понял: сегодня можно проверять границы.

Лиан Эрвей подняла руку, чтобы Корвис обратил на неё внимание. Она посмотрела на него прямо, не отводя взгляд.

— Ты прав в одном, — сказала она. — Клубы действительно нужно менять. Но твои предложения пока слишком поверхностные. Запретить названия, поднять порог, придумать “норму” и закрывать — это не план. Нам нужен порядок обсуждения. Сначала фиксируем проблему, потом составляем структуру изменений, затем прописываем, как это будет работать, и только после этого голосуем.

Корвис замер на секунду, будто ждал, что ему сейчас возразят или перебьют. Потом сел обратно и кивнул. Не ей — скорее себе, как человек, который в голове сверяет расчёты и признаёт, что формула верная.

— Согласен, — произнёс он. — Хотя не буду скрывать, план таков и был. Сначала показать проблему, потом углубиться. Просто не думал, что в Совете будут такие… внимательные люди.

Лиан поморщилась. Это было видно сразу: уголки губ чуть дрогнули. Но она не стала отвечать, будто решила, что на такой уровень разговора опускаться не собирается.

Корвис этого либо не заметил, либо демонстративно проигнорировал.

— Если менять систему клубов, то менять надо и то, как их допускают, — продолжил он уже другим тоном, более собранным. — Сейчас достаточно получить подпись любого преподавателя, и всё, клуб официально существует. Без проверки, без требований, без ответственности. Это не система.

Он сделал паузу, будто собирался удержаться, но видимо не смог.

Внезапно Корвис резко ударил обеими ладонями по столу. Белый металл отдал глухим звуком, и на секунду даже люстра будто стала ярче, хотя свет не менялся. Калэн поймал себя на том, что вздрогнул, но тут же спрятал это за привычной улыбкой.

— Да это полный бред, чёрт возьми! — вырвалось у Корвиса. — Как вообще это допустили?!

Илмар Роэн лишь медленно покачал головой, не меняя выражения лица.

«Его опять понесло», — мелькнуло у Калэна, и он сразу же отметил, что Роэн думает примерно о том же, только без улыбки.

Корвис выдохнул и, похоже, сам понял, что вышел за рамки. Но отступать он не собирался.

— Требуется создать отдельный блок по созданию и контролю клубов, — сказал он уже спокойнее. — Отдельный отдел, отдельные правила, отдельная ответственность. Я лично найму людей и профинансирую создание этой структуры.

Калэн почувствовал, как несколько взглядов одновременно стали внимательнее. Даже Арден Крайт перестал выглядеть скучающим.

— Под контролем Академии, — добавил Корвис, словно заранее ждал обвинений. — У меня не будет над ним никакой власти. Я подпишу бумаги, передам права и полномочия. Всё — Академии.

Калэн посмотрел на него и поймал себя на простой мысли: никто не делает что-то просто так, особенно в совете.

«Какой интересный жест», — подумал он. — «Мне не видно выгоды, но она точно есть».

Он мысленно записал это как главное: Корвис не разбрасывается ресурсами, если не получает что-то взамен. Может быть, влияние. Может быть, доступ к информации. Может быть, возможность создавать правила так, чтобы они выглядели нейтрально, но работали в нужную сторону.

«Нерокс или Дэрис поймут, что он задумал», — отметил Калэн.

Корвис обвёл взглядом стол, словно проверяя, кто сейчас моргнёт первым.

— К следующему собранию я принесу план, — сказал он. — С пунктами, условиями, требованиями к клубам, процедурой регистрации, проверками и санкциями. После прочтения проведём голосование.

Никто не ответил сразу. Не потому что им нечего было сказать, а потому что в такие моменты люди предпочитают молчать и смотреть. В тишине было проще понять, кто чего боится, кто чего хочет и кто готов подхватить инициативу.

— На этом у меня всё, — добавил Корвис и сел на своё место.

Калэн заметил, как Лиан чуть расслабила плечи, будто ей важно было хотя бы то, что обсуждение не превратилось в крик окончательно. Илмар Роэн сидел спокойно, видимо привык к таким выходкам Корвиса. Сирон Лейт, как и прежде, не выдавал эмоций.

Селина Арден до этого почти не вмешивалась. И Калэн понял, что она ждала именно момента, когда разговор сойдёт на паузу.

Она поднялась.

Стул отодвинулся почти без звука. Селина не спешила, словно давала комнате время почувствовать, что сейчас будет следующий шаг. Её ладонь на секунду легла на край стола, и от этого жеста в воздухе появилось напряжение, будто она не просто встала — она взяла слово на себя.

«Не этого я ожидала от сегодняшнего совета», — мелькнуло у неё в глазах, но внешне она оставалась спокойной.

— Теперь моё предложение, — сказала Селина. — Думаю, последнее на сегодня..

— Нам нужно выбрать лидера Совета.

В комнате стало тише. Не потому что кто-то испугался, а потому что это было слишком странное заявление.

— Лидера Совета выбирают не ученики, — заметила Лиан, и в её голосе звучало раздражение. — Это делают учителя. И неизвестно каким образом. Так что формально мы все равны.

— Зачем ты предлагаешь нам выбрать кого-то? — сразу добавил Арден. — И как ты собираешься это сделать? Кто-то здесь умнее, кто-то сильнее. Что будет справедливо?

Селина посмотрела на него так, будто он задал детский вопрос, но она всё равно ответила.

— А кто сказал, что жизнь справедлива? — ровно произнесла она. — Нам не запрещено выбрать того, кто будет вести Совет. Учителя назначают формального. Мы и сами можем определить того, за кем будут идти остальные.

Она сделала короткую паузу и продолжила уже чётко, без лишних слов.

— Я предлагаю следующее правило. Тот, кто занимает первое место в списке лучших учеников в течение полугода, становится лидером Совета.

Калэн почувствовал, как у него внутри что-то холодно щёлкнуло.

Первое место. Полгода. Это длинный срок, за такое время может всё измениться.

И дальше стало ещё хуже, а возможно просто интереснее.

— При этом участвует вся Академия! — добавила Селина. — Все ученики!

В центре стола тут же вспыхнула голограмма. Она выглядела официально: ровный шрифт, сухая формулировка, два варианта ответа. И ниже — отметка, от которой Калэну стало неприятно.

В некоторых голосованиях воздержаться нельзя. Решение о формате принимает Совет учителей.

То есть кто-то наверху не просто разрешил им играть в это. Кто-то наверху заранее поставил рамки так, чтобы никто не спрятался в стороне.

Селина оглядела всех.

— Здесь только “за” и “против”, — сказала она.

Калэн заметил, как Корвис слегка улыбнулся с интересом. Илмар Роэн выглядел нейтрально, будто не хотел показывать, что думает. Лиан сжала губы. Арден Крайт наклонился вперёд, и в его взгляде было что-то хищное: ему видимо нравилась идея, что лидерство можно забрать силой и очками. Сирон Лейт просто смотрел на голограмму, как на новую переменную в уравнении.

Калэн опустил взгляд на свой браслет. Голосование уже было там. Тот же сухой текст. Два варианта.

Он на секунду задержал палец над экраном.

«Если это правило пройдёт, охота за очками станет ещё сильнее», — подумал он. — «А те, кто вверху таблицы, станут мишенью».

И всё равно он понимал: это уже запущено. Его голос не остановит сам механизм.

Калэн выбрал ответ и почувствовал короткую вибрацию браслета. Подтверждение.

Прошло всего несколько минут. Голограмма в центре стола обновилась, показывая результат.

Пять — за. Двое — против.

Калэн почти сразу понял, кто были эти двое. Лиан голосовала против — по лицу было видно: ей не нравилось превращать лидерство в гонку. Вторым, скорее всего, был Сирон, или, наоборот, Арден. Калэн попытался уловить по реакциям, но никто не показал это открыто. Только Арден Крайт выглядел слишком довольным, чтобы быть в числе тех, кто против.

Селина кивнула, и в этот момент её спокойствие стало другим. Не холодным, а удовлетворенным.

— Спасибо всем, кто голосовал, — сказала она. — Вы приняли решение верно.

Она не скрывала, что ей нравится результат.

— На этом предлагаю первую встречу закончить, — продолжила Селина. — Как-никак три часа прошло.

Калэн вдруг осознал, что правда прошло три часа. Он даже не заметил, как быстро время сжалось. Споры, слова, голограммы, решения — всё это вытесняло ощущение часов.

«Действительно…» — подумал он. — «Я даже забыл, как быстро течёт время».

Он поднялся вместе со всеми, сохраняя улыбку и лёгкость, которые выбрал себе как маску. Внутри же было другое. Ему нужно было выйти отсюда и как можно быстрее рассказать Нероксу и остальным, что произошло.

Потому что сегодня они не просто поговорили о клубах.

Сегодня они запустили правило, которое меняет игру.

Когда Калэн вышел в коридор главного корпуса, воздух показался прохладнее, чем в кабинете, хотя температура, конечно, была той же. Просто там, за дверью, оставалось слишком много чужих голосов и слишком много решений, от которых может пахнуть проблемами уже завтра.

Калэн выдохнул и ускорил шаг.

«Надо сообщить им сразу», — подумал он. — «Особенно про лидера. И про Корвиса. И про то, что учителя всё это не просто разрешили. Они это ведут».

Комната Рино была почти такой же, как у остальных. Стол у стены, кровать, шкаф, умывальник в нише. Даже лампа светила тем же мягким тёплым светом, который не делал помещение уютным, а просто обозначал, что здесь можно жить. Академия явно не тратила время на индивидуальность — одинаковые размеры, одинаковая мебель, одинаковая тишина, которая становилась заметной, когда остаёшься один.

Рино сидел на полу в позе лотоса. Спина ровная, ладони на коленях, пальцы расслаблены. От его тела поднимался пар, тонкими струйками, будто он только что вышел из горячей воды. Но воды не было. .

Кожа стала красной, словно жар поднялся из под неё и держался там, не находя выхода. На лбу выступили капли пота, волосы у висков намокли и прилипли к коже. Дыхание было ровным, но каждый вдох давался телу с усилием.

Мыслей почти не было. Не в том смысле, что он ничего не понимал. Просто в такие моменты голова не цеплялась за слова. Всё внимание уходило туда, где происходило главное событие.

Ещё недавно его сеть каналов была пустой. Он чувствовал её как намёк, как слабое направление, будто внутри есть пути, но по ним никто не ходит. Лекции дали не силу в мышцах и не выносливость, а понимание, как подвести энергию к движению, как не давить, а дать ей пройти правильно.

Сейчас энергия маяка поднималась, словно тёплая волна, и окутала эту пустую сеть. Не ломая её, не пытаясь пробить грубой силой, а заполняя шаг за шагом. Рино чувствовал это не как красивое сияние, а как работу: узел за узлом, участок за участком, будто кто-то внутри осторожно расправляет электрическую сеть подключая каждую клетку к питанию.

Тело отзывалось болью и жаром, но не разрушительной. Боль была понятной. Она говорила, что идёт перестройка, что тело не успевает.. В груди было тесно, словно в рёбра упёрся внутренний огонь..

Энергия дошла до головы, коснулась мозга не ударом, а щекочущей тяжестью. На секунду мир будто стал тише. Даже шум за стенами, если он и был, исчез. Рино чувствовал только собственный пульс, собственное тепло и тонкое давление внутри черепа, как будто что-то в нём щёлкнуло на правильное место в просветлении.

И тогда в груди вспыхнул маяк.

Красный. Чёткий. Не как свет лампы, а как внутренний знак, который невозможно спутать ни с чем. Он не “загорелся” в глазах, он стал присутствием. Рино почувствовал, как энергия вокруг него перестала быть разрозненной и стала системой. Сеть каналов уже не выглядела пустой. По ней шло движение, и оно было устойчивым.

Он резко открыл глаза.

Дыхание сбилось на один короткий вдох, затем выровнялось. Пар продолжал подниматься от кожи, но жар уже не давил так, как минуту назад. Он стал управляемым.

— Наконец-то… первый уровень, — тихо сказал Рино, и голос вышел хриплым от сухости во рту.

Он сидел неподвижно, но внутри всё прыгало. Не словами, не мыслями, а простым чувством, которое невозможно перепутать: получилось!

Рино улыбнулся. Редко, почти незаметно, но улыбнулся.

«Всего-то нужно было сходить на пару лекций по пониманию энергии», — мелькнуло у него. «И вот результат».

Он поднял ладонь, посмотрел на неё, будто ожидая увидеть там что-то новое. Ладонь была обычной. Но ощущение силы под кожей — другое. Более плотное, более уверенное. Хотелось встать и проверить. Ударить по воздуху, сделать шаг быстрее, просто почувствовать, как тело теперь слушается иначе.

Первой мыслью стало поделиться с друзьями.

Он потянулся к браслету, и в этот момент увидел уведомление. Сообщение от Калэна.

Встретимся у меня сегодня в 20:00. Надо рассказать, что было на совете.

Рино задержал взгляд на времени. До восьми было ещё несколько часов. Достаточно, чтобы прийти в себя и не выглядеть так, будто его только что вытащили из печи.

«Сделаю им сюрприз», — подумал он, и на секунду это чувство стало почти детским.

Он уже собирался подняться, как вдруг уловил неприятный запах. Пот, жар, влажная ткань. Рино медленно опустил взгляд на свою одежду. Она была мокрой насквозь, прилипла к телу, и от неё шёл тот самый запах, который невозможно игнорировать.

— Чёрт… — выдохнул он.

Рино коротко осмотрел себя и понял, что дело не только в одежде.

— Срочно в душ, — сказал он вслух, поднялся на ноги и, всё ещё чувствуя внутри новое устойчивое движение энергии, направился к умывальнику, а потом к душевой, стараясь не думать о том, как он будет объяснять друзьям, почему его “сюрприз” сначала пахнет потом, а уже потом победой.

Нерокс вышел из столовой и на ходу проверил браслет. Обычно после еды он шёл в один из пустых залов и занимался управлением энергией — короткие циклы, контроль дыхания, попытка держать поток ровно, без рывков. Это стало частью дня так же прочно, как сон и вода.

На экране мигнуло новое сообщение.

Калэн: «Встретимся у меня сегодня в 20:00. Надо рассказать, что было на совете».

Нерокс остановился у стены, чтобы прочитать внимательнее, хотя в сообщении ничего не менялось. Он молча убрал браслет и посмотрел на часы.

«Значит, вечер уже занят», — отметил он. Не раздражение, не удивление, просто факт. Придётся сдвинуть тренировку по управлению энергией на другое время или сократить, чтобы к восьми быть у Калэна и не выглядеть так, будто он только что вышел из боя.

До вечера оставалось ещё достаточно часов. Его ритм дня в целом не менялся, и сейчас он всё равно шёл на лекцию. История Империи. Он выбрал её без особой надежды. По его мнению, такие вещи редко влияли на развитие культиватора прямо. Но иногда важные детали прячутся там, где их не ждёшь. Особенно если речь идёт об Империи, кланах, власти и том, почему Академия устроена именно так.

К аудитории он подошёл заранее. Уже у входа Нерокс заметил, что людей больше, чем обычно. Не плотная толпа, но для лекции по истории это было слишком живо. Кто-то стоял у стен, кто-то занял первые ряды, как на важном занятии. Нерокс прошёл внутрь, выбрал место сбоку и сел так, чтобы видеть сцену и выход.

«Странно», — подумал он. — «Неужели всем действительно интересно?»

Прошло несколько минут. Разговоры стихли, и в зал вышел преподаватель.

Старик выглядел так, будто ему трудно просто идти. Седые волосы, длинные усы, настолько длинные, что кончики почти касались пола. Спина сгорбленная, плечи опущены. Казалось, ещё шаг — и он остановится, схватится за поясницу, согнётся от боли. Но он дошёл до кафедры спокойно, без остановок, и встал ровнее, чем выглядел издалека.

Он прокашлялся.

— Кхм-кхм... Сегодня я расскажу вам о том, как зародилась Империя Меридиан.

Нерокс заметил, как зал притих. Не вынужденно, а по-настоящему. Старик подождал, пока все усядутся, и продолжил, не повышая голос. Но его слышали.

— Началось всё в далёком прошлом, когда ещё не было понятия культивации. Не было сверхлюдей, не было маяков, не было даже разговоров о “пути”. Тогда территория нашей будущей Империи была поделена на несколько частей. Империи, государства, союзы — называйте как угодно.

Он говорил размеренно, и в этом темпе было проще представить картину.

— У каждой части был лидер. Но, как я уже сказал, тогда все были обычными людьми. Даже с технологиями того времени срок жизни составлял в среднем около ста лет. Войны за территории и ресурсы велись при помощи космических кораблей. Примитивных... хотя сейчас их так назвать легко только потому, что мы избалованы скоростью и мощью. Но углубляться не будем. Это было всего-то пару миллионов лет назад.

Нерокс поймал себя на мысли, что “всего-то” звучит странно, но в масштабах Империи, которая живёт миллионы лет, это действительно могло считаться недавним.

Старик чуть приподнял подбородок, словно переходил к главному.

— Вы спросите: как появились культиваторы? Точного ответа никто не знает. Учитывая другие Империи, даже момент появления первого культиватора и обстоятельства остаются неизвестными. Но первые признаки были другими. Сначала начали рождаться дети, у которых при обследовании специальным оборудованием замечали пустую сеть энергетических каналов.

Он сделал паузу и посмотрел на зал.

— В которой сейчас у некоторых из вас, возможно, уже течёт энергия, — уточнил он и продолжил: — Сначала решили, что это болезнь. Пытались лечить, устранять, исправлять. К нашему, возможно, счастью не смогли.

Смешок у него вышел коротким и сухим, без веселья. Скорее как у человека, который слишком много раз видел, как добрые намерения превращаются в катастрофу.

— Через пару столетий начали происходить случаи, необъяснимые даже сегодняшней наукой. Люди получили маяки. Маяк, в некотором смысле, похож на реактор, который питает вашу сеть. Но это уже не относится к истории.

Нерокс слушал и отмечал детали. Не потому что собирался пересказывать, а потому что эта лекция неожиданно объясняла простую вещь: культивация не была “подарком”, который все приняли с радостью. Сначала её испугались. Потом начали использовать. А дальше — началась гонка.

— Спустя несколько тысячелетий появился культиватор, который смог достичь стадии, позволившей ему летать в космосе, — продолжил старик. — Это наш первый император Лари Шосен.

В зале кто-то тихо шепнул имя соседу, будто проверяя, правильно ли услышал.

— Он увидел, что за пределами нашей галактики существуют другие культиваторы. Спросите: как увидел? Я не знаю, — честно сказал старик. — Но так утверждали его союзники.

Старик провёл ладонью по усам, и Нерокс заметил, что рука у него не дрожит.

— Решив, что он не один в бескрайней вселенной, Лари Шосен вернулся не как герой, который увидел великое, а как человек, который понял одну простую вещь: если где-то есть такие же, как он, то вопрос времени, когда они появятся рядом. И тогда уже будет поздно спорить о границах, союзах и правах старых правителей. Поэтому он начал с того, что сделал то, что любой правитель того времени счёл бы невозможным, — он объединил власть в одних руках.

Сначала это выглядело как внутренняя борьба. В его империи существовал совет домов и военных командиров, которые держали флот, ресурсы и торговые пути. Они привыкли к тому, что власть распределена, а решения медленные, зато безопасные для их кошельков. Лари действовал иначе. Он объявил чрезвычайное положение под предлогом внешней угрозы, хотя внешней угрозы ещё никто не видел. Дальше он взял под контроль связь и навигацию — два узла, без которых в космосе не существует ни торговли, ни войны. А когда люди лишены связи, они начинают доверять только тому, кто её возвращает.

Переворот не был одной битвой в столице. Это была серия точных ударов. Он снимал губернаторов не публично, а тихо: арестами, заменой командования, договорённостями с теми, кто готов был перейти на его сторону. Одним он обещал новые земли, другим — безопасность семей, третьим — право остаться при должности, если они прекратят сопротивление. И только с теми, кто продолжал тянуть время и играть в “не определился”, он поступал жестко. Летописи не любят описывать такие вещи, но факты просты: часть старой верхушки исчезла, часть подчинилась, часть была вынуждена бежать.

Когда он закрепил власть у себя в империи, он начал то, что позже назовут Первым объединением. Рядом существовали другие государства, соперники и бывшие союзники. Их правители были обычными людьми, а где-то культиваторами, а значит, старели, болели, меняли курс при каждом новом наследнике и каждый раз заново делили власть. Лари видел их слабость не в том, что они были обычными людьми, а в том, что их система не выдерживала времени. Он не пытался договориться со всеми разом. Он выбирал по очереди. Сначала обычные люди, а после уже культиваторы, ведь последние очень редко отдавали что-то без боя.

Сначала он забрал ключевые узлы — системы с верфями, с топливом и редкими материалами, с крупными станциями снабжения. Не обязательно через прямое завоевание. Иногда хватало того, что его флот перекрывал маршрут, и торговля вставала. Тогда местные правители вдруг становились очень сговорчивыми. Иногда он предлагал “защиту” от пиратов — и за эту защиту получал право размещать гарнизоны и контролировать порты. Иногда он просто ставил ультиматум: либо вы признаёте единое командование, либо вы остаётесь один на один с будущим, в котором вы не сможете защитить себя даже от собственных соседей.

Дальше начались войны. Да, не надо строить иллюзий. Были системы, которые не хотели объединения ни под каким предлогом. Они считали, что Лари — узурпатор. Они считали, что такая империя не имеет права требовать ресурсов. Они считали, что он один, а значит, рано или поздно умрёт, и всё вернётся “как было”. Они ошиблись в одном: Лари был культиватором.

И вот здесь начинается самое интересное — его политика и его законы.

Он понимал, что завоевать нужно быстро, а удерживать придётся долго. Поэтому он не ограничился гарнизонами. Он ввёл единый порядок управления, который позже станет основой Империи Меридиан. У каждой захваченной или присоединившейся системы появлялся наместник, но наместник был не “князем” с личной армией он был обязательно обычными человеком. Его могли снять в любой момент. Для контроля вводились инспекторы — люди культиваторы, которые приезжали внезапно, проверяли склады, флот, налоги, и если находили расхождения, наместник исчезал так же тихо, как исчезали советники во время переворота. Это создало страх, но и порядок. Потому что страх перед проверкой — дешевле, чем война.

Он ввёл единые стандарты. Единое время, единые навигационные протоколы, единые меры массы и энергии, единые правила регистрации кораблей. Тогда это казалось мелочью, но без этого невозможно вести учёт, невозможно планировать логистику, невозможно снабжать флот. Он создал единую сеть коридоров и охраняемых маршрутов, где торговые караваны могли идти под защитой, но за это платили пошлину. Пошлина шла на флот и на верфи. Так он связал экономику и армию одним узлом.

Появился первый свод законов. Мы называем его ранним Кодексом Меридиан, хотя тогда он назывался иначе. Там были простые вещи: запрет на частные войны между системами, обязательство поставок по квотам, ответственность капитанов за контрабанду и пиратство, единый суд для споров между мирами, наказания за саботаж, за скрытие ресурсов, за попытки отделиться. И главное — право Империи вмешиваться в любую систему, если она нарушает порядок. Это звучит как тирания, и во многом так и было. Но именно это позволило Империи не развалиться на части через десять лет после завоеваний.

Конечно, были проблемы. Постоянные. Периферия бунтовала. Некоторые миры голодали, другие наоборот богатели и начинали требовать больше влияния. Старые элиты пытались вернуть власть через заговоры, через подкуп, через саботаж снабжения. Пираты усилились, потому что имперские маршруты стали предсказуемее, а значит, интереснее для нападений. Даже внутри флота были мятежи — командиры, привыкшие к личной славе, не хотели подчиняться общему управлению. И Лари отвечал одним способом. Быстро. Жёстко. Публично, если нужно, и тихо, если так выгоднее.

И всё это он делал параллельно с тем, что вы назвали бы безумием — он начал системное исследование галактики. Не “отправил пару экспедиций”, а построил структуру: разведывательные корабли, карты, станции снабжения, базы ремонта, архивы данных. Он искал не только ресурсы. Он искал подтверждение того, что где-то есть другие, и пытался понять, насколько далеко они могут быть, насколько опасны, и можно ли подготовиться заранее.

Спустя пару десятков тысячелетий Лари Шосен бесследно пропал. Нет тела. Нет последнего сообщения. Нет надёжной записи того, где он был в последний раз. Есть только версии. Одни говорят, что он ушёл за пределы галактики. Другие — что столкнулся с чем-то, чего не должен был видеть. Третьи — что его убрали свои, когда система стала достаточно крепкой, чтобы он мешал тем, кто хотел власть без угрозы сверху. Я не выбираю версию, потому что история не любит уверенности без доказательств.

Но факт остаётся фактом. Благодаря его системе, его законам и его политике Империя Меридиан существует в том виде, в каком вы её знаете. И да, если вам кажется, что это звучит жестоко, то вы просто ещё не представляете, что было бы, если бы он не сделал этого первым.

Старик замолчал и оглядел зал.

— У кого-то имеются вопросы?

Поднялись руки. Несколько сразу.

— Учитель, — спросил парень из середины, — вы сказали, что он начал исследование нашей галактики. Насколько тогда она была исследована?

Старик усмехнулся, и усы дрогнули, как отдельная живая вещь.

— Хо, хо... Я тебе так скажу, парень, даже сейчас мы не всё исследовали, а прошло миллионы лет. Так что тогда — меньше восьми процентов.

В зале кто-то тихо выдохнул, будто ожидал услышать цифру вдвое больше.

— Какова была политика первого императора? — спросила девушка в первом ряду.

Старик на секунду задумался, словно выбирал, говорить ли мягче. Потом решил не смягчать.

— Тут подойдут два слова. Властвуй и убивай. Такова была его политика. Не скажу, что я его поддерживаю, но в его ситуации времени на раздумья могло не быть. Не дай бог появится такой же, как он, хотя таких как он в плане культивации возможно уже есть пару десятков тысяч на всю вселенную.

Он посмотрел на зал внимательно, и Нерокс впервые почувствовал, что это не просто рассказ.

— И да... вы даже не представляете, сколько людей погибло, ища путь культивации, — продолжил старик. — Десятки триллионов ошибок и смертей. Не “дней” и не “битв”. Ошибок. Люди умирали веками, поколениями, пока не оставили вам протоптанную дорожку. Так что радуйтесь, что вы идёте по ней, а не бьетесь лбом в стену вслепую.

После этих слов зал стал ещё тише. Даже те, кто сидел расслабленно, выпрямились.

Третья рука поднялась в заднем ряду.

— Учитель, вы так и не представились. Как к вам обращаться?

Старик повернул корпус в сторону говорившего, и на его лице появилась короткая, почти добрая усмешка.

— И правда. Что-то я совсем стар стал, — сказал он. — Дорогие ученики, моё имя Клар Зонен. Я занимаюсь исследованием истории нашей вселенной.

Лекция закончилась без лишних слов. Люди поднимались не сразу, будто переваривали сказанное. Нерокс вышел одним из последних, на ходу снова посмотрел на браслет и вспомнил сообщение Калэна.

«В двадцать», — отметил он. — «Значит, до вечера надо успеть сделать своё и прийти вовремя, но лекция конечно мне понравилась.».

Калэн сидел на краю кровати и уже третий раз за последние десять минут бросал взгляд на время. На столе валялся учебный планшет, рядом стояла кружка, которую он так и не донёс до мойки, а на подоконнике лежал свернутый тренировочный пояс.

Раздался короткий стук.

Калэн поднялся почти сразу, будто боялся, что если задержится хоть на секунду, то передумает открывать. Дверь отъехала в сторону, и на пороге стоял Нерокс.

Он выглядел так же, как обычно: спокойный, собранный, с тем самым выражением лица, когда эмоции будто есть, но они спрятаны глубоко и не мешают думать. Свет из коридора лег на его плечо.

— Проходи, — сказал Калэн. — Думаю, скоро подойдут остальные.

Нерокс кивнул и шагнул через порог.

— Тогда дождёмся всех, — ответил он. — Потом расскажешь, что там было.

Калэн усмехнулся.

— Как будто я умею рассказывать коротко.

Нерокс не улыбнулся, но в его взгляде мелькнуло что-то похожее на согласие.

Через несколько минут снова раздался стук. На этот раз дверь открылась, и вошёл Дэрис. Он был, как всегда, тихий. Поставил сумку у стены, коротко кивнул Калэну и посмотрел на Нерокса.

— Уже начали? — спросил он.

— Пока только слушал его шутки, — ответил Нерокс.

Дэрис улыбнулся и сел за стол.

Последним пришёл Рино. Он вошёл чуть быстрее, чем обычно, и Калэн сразу заметил: что-то изменилось. Не одежда и не лицо. Скорее настроение?

Рино коротко оглядел всех и сел рядом, оставляя между собой и стеной расстояние, как человек, который привык заранее думать о выходе.

— Все пришли, — сказал Калэн, закрывая дверь. — Тогда слушайте.

Он прошёлся по комнате, как будто ему нужно было движение, чтобы слова не застревали в горле. Потом остановился у стола и положил ладонь на его край, повторяя жест, который невольно запомнил у Селины.

— Совет был… не таким, как я представлял…

Он рассказал всё, что успел запомнить: как они сидели за круглым столом, как Корвис первым полез в разговор, как с ухмылкой начал давить, как Селина отвечала спокойно, но так, что воздух становился тяжелее. Как Арден Крайт почти наслаждался спором, как Лиан держала разговор в рамках принципов, а Сирон говорил редко, но так, что после его слов фразы других звучали слабее.

— Корвис предлагал менять клубы, — продолжил Калэн. — Запретить похожие названия, поднять порог по людям, закрывать, если “норма” активности не выполняется.

Нерокс молча перевел взгляд на Дэриса, будто проверяя, слушает ли он.

— Я примерно понимаю, что хочет Корвис, — сказал Нерокс. — Он хочет получить власть над клубами и информацию над людьми которые в них. Если его контролирующий орган будет решать, кто живёт, кто закрывается, кто “достаточно активен”, даже если он отдаст академии права, он как минимум поставит своих людей на ключевые места, и ему будут нести информацию сами.

Калэн вздохнул.

— Поэтому тебе нужно сделать одну вещь, — продолжил Нерокс. — На следующей встрече скажи про это как будто вскользь. Не обвиняя. Просто отметь: если его контролирующий орган получает право закрывать клубы, надо прописать, кто контролирует контролеров. Ротация, отчёты, публичный список решений. Чтобы решения не принимались “внутри”, а были видны всем. Возможно поставить людей от другого участника совета по типу Селины.

Рино чуть прищурился.

— Думаешь, они вообще дадут такое провести?

— Не уверен, но нужно хотя бы показать, что мы это осознаём, — сказал Нерокс. — Вероятно, Корвису нравится, когда люди молчат. Когда они начинают говорить, игра усложняется. Однако мне интересно, почему остальные участники совета молчат. Селина — неглупая и наверняка понимает намерения Корвиса, но всё равно молчит.

Калэн кивнул. На секунду он даже выглядел серьёзнее, чем обычно. И это было непривычно.

— Но это ещё не всё, — сказал он и сел наконец на кровать. — Под конец Селина предложила выбрать лидера Совета.

Дэрис поднял взгляд.

— Формального лидера выбирают учителя.

— Вот именно, — Калэн ткнул пальцем в воздух, будто в невидимую голограмму. — Она сказала: учителя выбирают формального. А мы можем выбрать того, за кем будем идти. И предложила правило.

Нерокс молчал, но уже было видно, что он складывает внутри механизм.

— Тот, кто занимает первое место в таблице лучших учеников полгода… становится лидером, — сказал Калэн. — И участвует вся Академия. Не только мы.

— Полгода, — тихо повторил Рино.

— И голосование было не просто “мы договорились”. У всех на браслетах появилось официальное. Два варианта. За и против. Воздержаться нельзя.

Калэн сказал это и посмотрел на Нерокса, будто ожидая реакции. Нерокс не выглядел удивленным. Он выглядел так, словно подтвердились подозрения.

— Значит, учителя согласились, — произнёс Нерокс.

— Это запустит охоту, — сказал Дэрис. — Если лидер — первый в таблице, то каждый, кто рядом с первым, будет либо союзником, либо угрозой. А первый станет мишенью.

Калэн криво улыбнулся.

— Вот. И я вышел оттуда с одной мыслью: если мы хотим выжить, нам надо думать не только о тренировках.

Рино посмотрел на Нерокса.

Нерокс помолчал секунду.

— Очки это своего рода ведь деньги — сказал он. — А деньги — это ресурс. Ресурс добывают системно. И на нашем уровне всё упирается в то, что можно купить за очки, и что можно купить за то, что ты получишь, обменяв очки на валюту.

Калэн хмыкнул.

— Ты про Никс?

— Да, — спокойно подтвердил Нерокс. — В браслете есть курс. Два очка за один Никс. Это не “богатство”, но это уже мост. Если ты можешь переводить очки в валюту, значит, очки могут работать как деньги.

Рино моргнул.

— Подожди. То есть очки — это не просто внутренняя игрушка Академии?

— Это не игрушка, — сказал Нерокс. — Это инструмент. И если инструмент сделали таким, что его можно обменять, значит, его связывают с системой Империи. И ещё одно.

— Мы в Академии видим максимум сотню тысяч учеников. Для Империи это мало. Слишком мало, если это единственное место, где выращивают будущую силу, что я думаю маловероятно. Значит, таких мест больше.

— Ты думаешь, что таких мест как у нас несколько?

— Или десятки, — сказал Нерокс. — Или сотни. И тогда браслеты, которые умеют покупать и продавать независимо от расстояния, становятся не просто удобством. Они становятся связью между системами.

— Тогда ресурсы, которые появляются здесь, могут быть уникальными, — произнёс он. — И обмен через браслет делает рынок общим.

— Да, — подтвердил Нерокс. — И вот тут появляется бизнес. Если ты умеешь стабильно добывать что-то, обменивать, покупать редкое, продавать… Ты можешь построить своего рода бизнес.

Калэн вдохнул и выдохнул, словно ему одновременно стало и страшно, и интересно.

— И теперь понимаете, почему Корвис так цепляется за клубы, — сказал он. — Клубы — это люди и ресурсы.

Нерокс чуть кивнул после чего дополнил.

— И доступ к информации.

Рино уже не сидел спокойно. В нём действительно было больше энергии, и теперь это было заметно всем.

— Если Академий много… — начал он, и голос у него стал живее. — То советов тоже много. И это значит…

Он замолчал на секунду, будто боялся сказать слишком громко, но потом не выдержал.

— Турнир, — сказал Рино. — Огромный турнир между системами. Не просто арена внутри, а… вся империя!

Калэн улыбнулся.

— Вот это уже звучит как что-то, что я бы смотрел каждый день, но участвовать не желаю.

Нерокс посмотрел на Рино и впервые за вечер действительно улыбнулся.

— Кстати — произнес Рино и чуть выпрямился. — Я вам не сказал одну вещь.

— Только не говори, что ты подрался с кем-то…

Рино покачал головой и сказал прямо, без подготовки, как он иногда делал, когда считал, что важнее факт, чем форма подачи.

— Я теперь на первом уровне культивации.

В комнате на секунду стало тихо.

Калэн несколько раз моргнул, будто слово не уложилось.

Дэрис посмотрел на Рино внимательно, оценивая его лицо.

Нерокс не сказал ни слова.

— Когда? — спросил Калэн наконец.

— Сегодня, — ответил Рино. — После лекций. Я понял, как должен вести энергию.

Калэн вскочил с кровати.

— Подожди, подожди, подожди. Это что, всё? Ты просто посидел в комнате и прорвался?

— Я ещё вспотел так, что думал, у меня кожа сгорит, — спокойно добавил Рино. — Но да.

Калэн выдохнул.

— Несправедливо, — сказал он и посмотрел на Нерокса. — Ты слышишь? Он просто посидел.

Нерокс молча перевёл взгляд на Рино.

«Любопытно», — подумал он. — «Я дошёл до уровня через смертельную опасность. Он — через понимание».

Он почувствовал лёгкий укол раздражения, очень короткий, почти смешной. Не на Рино. На саму разницу. Но это чувство не задержалось.

— Поздравляю, — сказал Нерокс.

Рино кивнул, и в этом кивке было больше радости, чем в любых громких словах.

— Тогда… — Рино посмотрел на Нерокса прямо. — Нерокс, пойдём сразимся прямо сейчас.

Калэн тут же оживился.

— О, вот это правильный настрой! Я возьму закуску.Нерокс посмотрел на время.

— Сейчас уже поздно. Девять вечера, — сказал он. — Если хочешь проверить себя, сделаем это завтра утром. Или после завтрака.

Рино не спорил. Он просто согласился сразу, как человек, который уже получил своё и теперь не боится ждать.

— Хорошо, — сказал он. — Завтра так завтра.

Калэн развёл руками, будто хотел что-то добавить, но не нашёл подходящей шутки.

Дэрис поднялся первым.

— Тогда план понятен, — сказал он. — Нам нужно накопить как можно больше очков.

Калэн кивнул в знак согласия.

Нерокс тоже поднялся.

— И нам нужно подумать, как получать очки стабильно, — сказал он. — Не разово.

Калэн улыбнулся, возвращая себе привычную маску.

— То есть ты хочешь, чтобы мы стали богатейшими учениками Академии?

Нерокс его проигнорировал.

Когда они выходили из комнаты, коридор встретил их тишиной и мягким светом.

«Мне нужно много очков. Очень много, всё ради матери», — спокойно сказал он себе.***Кабинет был слишком простым для людей, чьи фамилии знали в Империи. Жёлтый свет от огромной потолочной лампы делал стены бледнее, чем они были на самом деле, и от этого пространство казалось ещё более пустым. На полу лежал ковёр с красной розой, рисунок был настолько ярким, что создавал ощущение, будто цветок вытянули из другого, более живого места и просто положили сюда, чтобы кабинет не выглядел полностью безликим.

Два белых дивана стояли напротив друг друга на расстоянии пары метров. Между ними — прозрачный стол, на котором стояли три чашки и небольшой чайник. Напиток был тёмным, но аромат разносился по комнате легко и уверенно, как будто кто-то специально подбирал его так, чтобы он заполнял всё вокруг и сбивал с мысли.

Раздался стук в дверь.

— Дверь открыта. Заходи, — спокойно сказала Селина, не повышая голоса.

Дверь сдвинулась, и в кабинет вошла девушка. Шаг у неё был неровный, будто ноги не слушались. Мира.

Она сделала два шага, остановилась, как будто собиралась собраться с дыханием, и только потом подняла взгляд на Селину.

— Как продвигается твоя задача? — спросила Селина.

Мира сглотнула. На лбу выступила испарина, хотя в кабинете было не жарко.

— Калэн… занимается тренировками, — выдавила она. — Хочет достичь следующего уровня культивации как можно скорее.

Селина не менялась в лице. Только её взгляд стал чуть внимательнее, как у человека, который слушает не слова, а то, чего в них нет.

— И это всё? — спросила она.

Мира попыталась ответить, но горло будто сжалось. Пальцы дрогнули, дыхание сбилось.

— Н-не… — начала она, и это «не» прозвучало так, словно ей приходится вытаскивать его изнутри руками.

Её колени внезапно подломились. На секунду показалось, что она просто устала и сейчас сядет, но этого не произошло. Мира упала на колени прямо перед столом. Пальцы вцепились в край ковра, ногти побелели.

— Д-дайте… ле… — выдохнула она.

Боль пришла волной — горячей, липкой, будто кто-то провёл по внутренностям раскалённым крючком. В груди стало тесно. Воздух входил короткими рваными порциями, не помогая. Перед глазами поплыло, лампа над головой расплылась в мутное пятно.

Мира судорожно вдохнула ещё раз, но вместо облегчения пришёл спазм. Она согнулась, прижимая ладонь к груди, и дрожь прошла по плечам так, будто тело пыталось выбить яд наружу одним усилием.

Селина смотрела на неё спокойно, без раздражения и без сочувствия, будто наблюдала за механизмом, который работает ровно так, как должен.

Тишина в кабинете стала густой. Только аромат напитка продолжал висеть в воздухе, уверенный и ровный, как чужая воля.

Мира подняла голову, в глазах стоял страх, но привычка держаться ещё не исчезла.

— Ле… карство… — повторила она тише, почти шёпотом.

Селина взяла свою чашку, сделала маленький глоток и поставила её обратно на стол.

— Яд действует лучше, чем я ожидала, — сказала она спокойно. — Впрочем, у него была хорошая репутация.

Она протянула руку к прозрачному столу. На нём лежала тонкая капсула — настолько маленькая, что её можно было не заметить. Селина взяла её двумя пальцами и опустила перед Мирой на ковёр, не наклоняясь.

— Держи, — сказала она. — Это снимет приступ. На время.

Мира почти сорвалась вперёд. Пальцы дрожали так, что капсула едва не выскользнула, но она всё же прижала её к губам и проглотила, даже не запивая.

Прошла секунда. Другая.

Спазм в груди начал отпускать, будто кто-то медленно разжал тиски. Воздух снова стал входить глубже. Боль не исчезла полностью, но отступила, превратившись в тяжёлое, тупое напоминание.

Мира сидела на коленях, не поднимаясь, и медленно выравнивала дыхание. Лоб блестел от пота. Взгляд всё ещё был мутным, но сознание возвращалось.

Селина смотрела на неё так же спокойно, как и раньше.

— Ты уже знаешь правила, — сказала она. — Ты получаешь дозу — и продолжаешь работать.

Мира коротко кивнула. Её губы шевельнулись, но она не произнесла ни слова.

— Следи за Калэном, — продолжила Селина. — За тем, что он говорит друзьям, что обсуждает, что планирует делать в Совете. Не только слова. Его привычки, встречи, настроение. Всё, что меняется — всё приносишь мне.

Мира кивнула ещё раз, крепче, будто в этом кивке было обещание не допустить ошибки.

— Если ты решишь, что можешь скрыть что-то, — голос Селины не стал жёстче, он остался таким же ровным, — или если ты решишь, что можешь исчезнуть… ты просто не получишь следующую дозу.

Мира опустила взгляд. Пальцы сжали ковёр, но уже не от боли — от того, что в этом выборе не было выбора.

— Поняла, — выдохнула она.

Селина чуть улыбнулась, почти вежливо.

— Хорошо. Тогда иди.

Мира поднялась с трудом. Колени ещё дрожали, но она удержалась. Сделала шаг назад, потом второй, не поворачиваясь спиной слишком быстро, будто боялась показать слабость. Дверь сдвинулась, и она вышла в коридор, где свет был холоднее и честнее.

А в кабинете снова осталось только тишина и аромат тёмного напитка.

На тренировочной арене воздух всегда казался гуще, чем в остальной Академии. Здесь пахло металлом, пылью с покрытия и чужим потом, который въедался в стены так же уверенно, как годы учёбы въедались в привычки. Под ногами пружинила плотная тёмная поверхность, чуть отдавая в колени при каждом резком шаге, а высокие светильники под потолком делали тени короткими и жёсткими.

Нерокс и Рино дрались на пределе того, что можно назвать человеческими возможностями.Рино двигался быстро и ровно, как будто шаги заранее были просчитаны. Он постоянно смещался в сторону, не давая Нероксу закрепиться на одном темпе. Нерокс же работал иначе: он выбирал моменты, когда можно влезть в ритм соперника и сломать его одним точным ответом.

Несколько раз они сближались так тесно, что слышали дыхание друг друга. Нерокс ловил момент, когда плечо Рино чуть проваливалось вперёд, и отвечал коленом в бедро. Рино тут же уходил, возвращал дистанцию и пытался поймать Нерокса на обратном шаге.

Пот быстро стекал по вискам и шее, щипал глаза. Руки забились, ладони стали скользкими, пальцы уже не так уверенно цеплялись за защитные перчатки. Но именно в этом и был смысл. Когда тело начинает просить остановиться, голова должна продолжать считать.

Потом всё оборвалось.

В одно мгновение удары и шаги стихли, будто кто-то выкрутил звук в пустоту. Оба стояли друг напротив друга на расстоянии двух шагов, тяжело дыша. Рино упёрся руками в колени, чуть наклонившись, и выдохнул так, словно из него вытянули воздух. Нерокс выпрямился, поднял руки, потом медленно опустил, чувствуя, как дрожит предплечье..

Голос Калэна раздался издалека.

— Прекращайте, пора всем на занятия. И не забудьте сходить в душ! — крикнул он так громко, будто рядом стояла половина Академии.

Рино, всё ещё согнутый, фыркнул и махнул рукой, не поднимая головы.Через несколько минут они направились к своим корпусам.

По пути уже слышались шаги других учеников, разговоры, лёгкий шум утреннего движения. Академия всегда жила в своём ритме: будто огромный механизм, где даже личные привычки становились частью общего движения.

Нерокс шёл спокойно, чувствуя, как мышцам становится тяжело, когда адреналин уходит. Он уже мысленно раскладывал бой по кускам, как делал всегда. Мысли были простыми и точными, без лишних слов.

Рино ушёл в другую сторону, тоже погружённый в своё.

А Калэн в это же время не стоял на месте.Он бежал так быстро, что дыхание превращалось в неровный поток, а мир вокруг становился полосами света и тени. Дорожки Академии уже были знакомы ему до мелочей: где плитка чуть скользкая, где поворот можно срезать.

«Сегодня у нас по плану новые приемы у её наставника, — мелькнуло в голове. — И, возможно, мне предстоит сразиться с ним… Хотя я больше хочу увидеть Миру, чем его».

Мысли были честные, даже слишком. Калэн сам это понимал. Друзья уже не раз пытались вправить ему мозги, напоминая, что Академия — не место для романтических драм. Но гормоны, как выяснилось, не слушались логики.

Он проскочил коридор, свернул к тренировочному залу, чуть сбавил ход перед входом, чтобы не влететь туда как сумасшедший. Внутри было прохладнее. Воздух пах чисто: смесь резины, полированного дерева и легкого аромата смазки от тренажёров.

Раздевалка встретила пустотой и приглушенным эхом. Калэн быстро переоделся, привычными движениями поправил форму, затянул шнурки, проверил фиксаторы на перчатках. Сердце стучало сильнее, чем должно было от простого бега.

Он вышел в зал.

И сразу заметил её.

Мира стояла у стены, рядом с местом для разминки. Внешне она оставалась всё такой же собранной и аккуратной: волосы убраны так, чтобы не мешали, поза ровная, плечи расправлены. Но свет в зале падал сверху, и от этого особенно отчётливо виднелись синяки под глазами. Не косметика, не тень от усталости — именно те круги, которые появляются, когда человек несколько ночей подряд спит плохо.

Калэн замедлил шаг, будто боялся нарушить её спокойствие. Мира смотрела в одну точку, и было ощущение, что она не слышит зал.

«Она не спит? Тренируется ночами? Нет. Мира слишком дисциплинированна, чтобы забывать про сон. Что-то случилось?»

Он подошёл ближе и заговорил не слишком громко, чтобы не напугать.

— Мира, привет. Ты не спишь ночами? У тебя синяки под глазами.

Мира вздрогнула, словно её резко выдернули из раздумии.

— Калэн? Ты уже здесь? Я тебя не заметила, — она моргнула несколько раз, будто пыталась собрать взгляд. — Да… не сплю. Бессонница. Думаю, скоро куплю снотворное.

Слова звучали ровно, но слишком отработано. Как будто она произнесла их уже не один раз.

Калэн нахмурился. Ему не понравилось, как это прозвучало.

— Снотворное? — переспросил он. — Ты же знаешь, что это может мешать восстановлению. И вообще… если тебе плохо, давай отменим тренировку. Отдохнёшь. Наставник подождёт.

Мира быстро покачала головой.

— Нет. Мы продолжим. Я чувствую себя достаточно хорошо, чтобы не отказываться.

Она улыбнулась, но улыбка не дошла до глаз.

Калэн открыл рот, собираясь сказать что-то ещё, но на секунду замялся. Он не умел давить на людей так, как делал это Нерокс, и не умел молчать так, как делал Дэрис. Он был Калэном: прямым и живым. И сейчас он чувствовал, что что-то здесь не сходится.

— Ты уверена? — тихо спросил он. — Ты выглядишь… не так.

Мира отвела взгляд в сторону, на пол, где была разметка для шагов. Её пальцы чуть сжались на ремешке перчатки. Только одно это движение выдавало напряжение больше, чем любые слова.

«Не говори. Не можешь говорить», — пронеслось в ней почти без звука.

Она не спала не потому, что хотела тренироваться больше. Сон приходил, но каждый раз уходил, как только тело расслаблялось. Тонкая, мерзкая боль возвращалась в ноги, поднималась по голеням, будто кто-то вывернул сосуды изнутри. Иногда ей казалось, что яд дышит вместе с ней, что он живёт в крови и просто ждёт, когда она расслабиться.

И самое отвратительное было не это.

Самое отвратительное — что она смотрела на Калэна и понимала: он стоит перед ней с открытым лицом, а она уже неделю живёт так, будто держит нож за спиной.

Предательство друга, который ничего не сделал, чтобы его заслужить.

Мира сделала вдох, выровняла плечи.

— Я правда в порядке, — сказала она. — Давай начнём разминку.

Калэн всё ещё сомневался, но кивнул.

— Ладно. Но если станет хуже — говори сразу.

Она кивнула в ответ. И в этот момент в голове снова всплыло воспоминание, от которого хотелось выть.***

Примерно неделю назад.

Мира возвращалась с тренировки одна, чувствуя приятную усталость, когда мышцы уже не болят, а просто напоминают о проделанной работе. Она думала о завтрашнем плане, о том, что нужно повторить связку, и почти не смотрела по сторонам.

Пока её путь не преградила Селина.

Селина вышла из бокового прохода так спокойно, будто этот коридор принадлежал ей. Ни спешки, ни лишних движений. Взгляд — ровный, внимательный, без явной агрессии. Именно это и было самым опасным.

Мира остановилась.

— Что тебе нужно? — холодно спросила она.

Селина слегка улыбнулась, но улыбка была не тёплой, а вежливой.

— Ничего, — сказала она. — Просто хочу поговорить. Давай пройдемся. Нам по пути.

Мира знала, что идти с ней опасно. Селина была сильнее. И даже если убийства не приветствовались, коридоры Академии не были местом, где можно было чувствовать себя защищенной.

— Я откажусь, — сказала Мира и сделала шаг в сторону.

И тут боль ударила в левую стопу. Она автоматически подняла ногу и увидела тонкую иглу, которая пробила подошву обуви. Не большую, почти незаметную. Но её было достаточно.

Мира хотела вырвать иглу, но тело вдруг стало тяжёлым. Голова закружилась, как будто воздух превратился в густую воду. Колени подломились, и она опустилась на пол, пытаясь удержаться руками о стену.

Селина стояла рядом, не двигаясь, и смотрела сверху вниз так спокойно, будто наблюдала за экспериментом.

— О, похоже, ты случайно наступила на иглу с ядом, — сказала она с лёгкой улыбкой. — Как глупо не следить за своими шагами. Я ведь на тебя не нападала. Правда?

Мира попыталась подняться, но ноги не слушались. Боль уже не была точечной — она разливалась внутри, превращаясь в жжение, которое шло вверх по всему телу.

— Что… — голос сорвался. — Что это за яд?

Селина наклонила голову, будто размышляя, стоит ли отвечать.

— Такой, который ты не вытащишь сама, — спокойно сказала она. — И такой, что лекарство от которого в Академии тебе не достать.

Мира сжала зубы. Она чувствовала унижение почти физически. Ей хотелось ударить, но даже рука поднималась с трудом.

— Зачем? — выдавила она.

— Потому что мне нужен человек рядом с теми, к кому я не хочу подходить лично, — ответила Селина. — Если хочешь жить, ты будешь делать то, что я скажу. Лекарство будет у меня. Доза маленькая, но достаточная, чтобы держать яд в узде. Прекратишь выполнять — перестанешь получать. Всё просто.

Селина выпрямилась.

— И не надо театра. Ты не первая и не последняя, — добавила она. — Если будешь умной, ты проживёшь долго. Если нет… яд сделает своё дело. Приходи, когда будешь готова.

Она развернулась и ушла, так же спокойно, как появилась.

Мира осталась на полу, с болью, с дрожью и с ощущением, что мир вокруг стал слишком тихим.***

«Как я, чёрт возьми, могла попасться на такое?»

Эта мысль снова и снова всплывала ночами, когда она пыталась уснуть. Она хотела сделать анализ яда в крови в Академии. Хотела найти способ, доказать, что не зависит от чужой воли. Но цена услуги была такой, что вариант умирал сразу, даже не родившись. Двадцать пять тысяч очков.

Она могла бы заработать их со временем. Могла бы. Но времени у неё не было. Яд не ждал.

А искать лекарство вслепую было бессмысленно. Ядов миллионы. Лекарств к ним — тоже. Без знания состава это было как искать воду в пустыне.

И тогда ей пришлось сделать то, что она никогда бы не сделала в обычной жизни: прийти туда, куда не хотела. Попросить то, что ненавидела просить. Проглотить гордость ради того, чтобы просто не умереть.

С тех пор каждые сутки превратились в отсчёт.

И поэтому она не спала. Не только из-за боли. Ещё и потому, что каждую ночь она лежала и думала, когда ошибётся.— Давай тогда отменим тренировку, если тебе не хорошо, — сказал Калэн, вырывая её из воспоминаний окончательно. — Думаю, тебе стоит отдохнуть.

Мира резко моргнула и снова выпрямилась, будто надеялась, что идеальная осанка удержит её мир от распада.

— Нет, — ответила она. — Мы продолжим. Я чувствую себя достаточно хорошо, чтобы не отказываться.

Калэн смотрел на неё несколько секунд, потом, не найдя правильных слов, кивнул.

— Ладно. Тогда разминка, — сказал он и попытался улыбнуться.

Мира на мгновение действительно улыбнулась. Улыбка была едва заметной, но искренней.

Она сделала шаг к разметке, подняла руки, приняла стойку. Тело слушалось, хотя внутри где-то глубоко уже жила тень боли, которая могла вспыхнуть в любой момент.

«Только не сейчас», — подумала она. — «Только не при нём».

И они начали тренировку, как будто всё было нормально. Как будто в крови у неё не тикал чужой приказ. Как будто она всё ещё могла выбирать сама.

Спустя полгода.

Кабинет Селины почти не изменился за это время. Те же ровные стены, тот же жёлтый свет, который делал помещение чуть более пустым, чем оно было. Ковёр с красной розой лежал на своём месте — слишком яркий, будто кто-то специально оставил здесь единственный живой цвет, чтобы напоминать, что даже в идеальном порядке должна быть деталь, цепляющая взгляд.

Мира стояла напротив дивана, не садясь. Её спина держалась ровно, но в плечах чувствовалось напряжение, словно она сдерживала не усталость, а желание сделать шаг вперёд и сказать лишнее. Глаза выдавали больше, чем голос. Гнев там был, плотный и горячий, но он не находил выхода.

— На этом я больше ничего не узнала, — закончила отчёт Мира.

Селина слушала молча, не перебивая ни разу. Её лицо оставалось спокойным, почти равнодушным, как будто она принимала не чей-то секрет, а обычную сводку по складам и цифрам.

— Отлично, — сказала Селина. — Подойди к моему секретарю. Он выдаст тебе две таблетки. Их хватит на две недели. После чего приходи с новым отчётом.

Мира на секунду задержала взгляд на Селине. В этом взгляде было всё сразу: раздражение, бессилие, ненависть, и ещё что-то глубже, почти стыд за то, что она стоит здесь и вынуждена кланяться.

— Поняла.

Она поклонилась плавно, как учили в любом приличном доме, и так же плавно повернулась к двери. Ручка была холодной. Мира открыла дверь без звука и закрыла за собой осторожно, как будто боялась, что даже хлопок станет лишней эмоцией.

Когда шаги стихли, в кабинете снова остался только ровный гул лампы под потолком. Селина не спешила двигаться. Несколько секунд она просто смотрела на ковёр, на красную розу.

«Тц. Эти четверо не перестают удивлять. Все уже четверо повысили культивацию. Нерокс на третьей стадии. Остальные на второй. И как только им удаётся так быстро продвигаться? Их кто-то поддерживает из кланов? Нет, маловероятно. Я достигла третьей стадии только неделю назад. Примерно как Сирон и Арден. Нерокс же достиг её полтора месяца назад… значит, он уже близок ко второму уровню культивации».

Удивительным было даже не то, что он продвинулся быстрее неё. Селина привыкла, что в Академии встречаются таланты. Удивляло другое — он делал это почему-то тихо. Без демонстрации. Без попытки подмять под себя внимание. Как будто его интересовало не соревнование, а какая-то задача, которую он решал в одиночку, и все остальные были просто средством для выполнения этой задачи.

Но беспокоил не один он.

За полгода многие сдвинулись с места. Кто-то встал на первый уровень культивации. Кто-то, наоборот, оставался обычным человеком, не сумев сделать даже первый шаг. Из-за этого разрыв стал слишком заметен.

Арена, которую когда-то открыли для опыта в битвах, была закрыта. Решение объяснили просто: баланс между стадиями не соблюдён, и тем самым, толку от боёв меньше, чем вреда. Слишком много тех, кто хотел получить очки.

Академия любила говорить, что здесь каждый выбирает сам. Но даже в таком месте понимали, что хаос мешает системе. И когда хаос начинает мешать системе, его убирают.

Селина выдохнула медленно, почти беззвучно, и перевела взгляд на стол. На нём лежало несколько тонких планшетов, но она почти не пользовалась ими. Ей было проще держать всё в голове. Память у неё работала как сухая бухгалтерия, только вместо цифр там были люди.

Она подняла браслет, отправила короткое сообщение.Нерокс шёл по аллее Академии, уже поймав привычный темп. Плиты под ногами были тёмные, почти чёрные, с лёгким блеском, будто их мыли совсем недавно. Если внимательно смотреть, можно было заметить, что на некоторых местах поверхность чуть стёрта — там чаще всего проходили люди. Академия была чистой, но не стерильной. Следы жизни всё равно оставались.

Он выглядел так, как выглядел последние недели: чуть сутулый от усталости, в простой тёмной одежде без знаков и украшений. Короткие тёмно-русые волосы были слегка растрёпаны, как будто он снова встал раньше будильника или вообще не уснул нормально. Под глазами лежали синяки — не яркие, но заметные, особенно в дневном свете. Они придавали лицу тот самый вдумчивый, почти отрешённый вид, который окружающие легко принимали за спокойствие. На самом деле он просто постоянно что-то прокручивал в голове и редко позволял себе расслабиться до конца.

Аллею обдувал равномерный ветер, без порывов. Он приносил запах влажного камня, листьев и где-то на грани — холод металла. Фонари, ограждения, аккуратные элементы, которыми Академия напоминала не парк, а хорошо построенную систему, отдавали этим запахом даже на расстоянии.

Деревья стояли по краям ровными рядами, кроны подрезаны так, чтобы давать тень, но не закрывать обзор. Трава была слишком идеальной, словно здесь никто не ходил по газонам, даже если это не запрещено. В этом было что-то успокаивающее и одновременно раздражающее — как будто мир вокруг пытался сказать, что всё под контролем.

Нерокс на мгновение поднял взгляд. Между деревьями виднелись корпуса: высокие, светлые, с ровными линиями, с окнами, отражавшими небо так, будто внутри нет помещений, внутри просто свет.

«Из-за домашнего задания по энергии и расчётам я всю ночь просидел над задачей. Не обязательно, но тысяча баллов на дороге не валяется».

Он вспомнил, как утром сдавал работу. Кабинет был полупустой, в воздухе пахло бумажной пылью и слабым озоном от обучающих артефактов. Учитель просмотрел листы быстро, почти не меняясь в лице, потом отметил несколько строк.

В итоге Нерокс получил восемьсот баллов вместо тысячи. Всего пара ошибок отделяла его от оценки «отлично».Теперь он шёл к зданию миссий.

За полгода многое стало привычным. Их маленькая группа двигалась вперёд ровно и быстро — не потому, что им кто-то помогал, а потому, что они нашли свой способ работать.

Когда Рино, Калэн и Дэрис продвинулись по стадиям, Нерокс смог открыть им больше энергетических каналов. Чем больше каналов открыто, тем быстрее ты поглощаешь энергию из окружающей среды. И тем быстрее тело привыкает к нагрузке, которая раньше казалась невозможной.

Им повезло и с миссиями. На одной из них они нашли пару мест, богатых источником энергии. Они не говорили об этом громко, не обсуждали при посторонних. Запомнили координаты, вернулись и провели там неделю. Нерокс до сих пор помнил, как воздух там был свежее. Как кожа ощущала тепло, хотя вокруг было прохладно.

Сейчас, вероятно, там уже ничего не осталось.

Мысль о том, что кто-то может заметить их продвижение, всё равно оставалась.

Шум, который отвлёк его от воспоминаний, был знакомым. Он шёл от нового здания. За полгода оно успело стать частью Академии так, будто стояло здесь всегда, но свежий металл на фасаде всё ещё отдавал лёгким запахом, особенно в прохладную погоду.

Корпус Миссий.

Рядом, чуть дальше по дорожке, стояло ещё одно новое здание — Регистратура Клубов. Оба построили быстро, слишком быстро для такого масштаба. Это было возможно только потому, что деньги в Академии могли решать вопросы так же легко, как сила.

Корвис вложился в строительство, и за один месяц здесь выросли аккуратные, строгие корпуса. Много его людей теперь работало внутри, но их держали под присмотром совета лучших учеников. Если точнее, система, созданная для этих организаций, была подконтрольна только им. Работники Корвиса могли выполнять функции, могли принимать заявки, выдавать листы, оформлять миссии, но доступ к конфиденциальным данным был строго контролируемым.

Нерокс слышал, что в их контракте прописали жёсткое условие: нарушишь конфиденциальность — мгновенное увольнение и штраф. Причём не только для исполнителя, но и для начальника. Миллион никс. Цифра звучала так, что многие даже не могли представить её вживую.

Реакция Корвиса на условия была слишком спокойной. Он всё равно согласился. Это означало только одно: его цель была не в данных. Или, по крайней мере, не только в них.

Нерокс вошёл внутрь.

Там было тепло, но не душно. Воздух пах свежим камнем, металлом и лёгкой смесью человеческих запахов — кто-то недавно тренировался, кто-то пришёл из столовой, кто-то стоял рядом слишком близко. В коридорах гудели разговоры. Кто-то обсуждал награды, кто-то спорил, кто-то просто жаловался на правила.

Внутри всё было устроено просто. Ряды стоек, за которыми сидели регистраторы. Раньше всё делалось дистанционно, и многие брали задания, даже не читая толком. Теперь нужно было прийти сюда, постоять среди людей, услышать чужие разговоры, ощутить реальность выбора. Что было менее оптимизировано чем раньше, но таково было решение совета.Нерокс занял очередь и стал ждать.

Две девушки впереди обсуждали, как их знакомый взял миссию «на сбор ресурсов», а потом оказалось, что зона кишит зверями, которые даже не должны были там быть. Кто-то позади смеялся, рассказывая, как его друг чуть не замёрз ночью, потому что решил сэкономить на тёплом плаще. Где-то сбоку парень ругался, что арена закрыта, и теперь «нормально очки не поднять». Ему отвечали, что арена была бардаком, и что те, кто там получал очки, просто били слабых.

Нерокс слушал без интереса. Он не жалел о закрытии арены. Она давала быстрые очки, но она же давала быстрые проблемы. А ещё она притягивала тех, кто любит показывать себя.

Его очередь подошла быстро.

Регистратор был молодым, с нейтральным выражением лица. На его столе лежали планшеты, рядом стоял небольшой принтер, который печатал тонкие листы с миссиями. Всё выглядело слишком деловито для места, где каждый второй ученик мог сломать человеку кость одним ударом.

— Дайте мне, пожалуйста, листок с доступными миссиями, — сказал Нерокс.

Регистратор кивнул, не задавая лишних вопросов, и нажал несколько команд. Принтер тихо зашуршал, выплёвывая лист. Бумага была плотной, с чётким шрифтом и маленькими метками для подтверждения.

Нерокс взял лист и отступил в сторону, чтобы не мешать очереди.

Он пробежал глазами первые пункты. Сбор материалов, охота на зверя, разведка зоны, патруль вокруг периметра. Раньше на каждом задании стояла оценка сложности. Теперь её не было.

Лиан Эрвей подняла вопрос о рейтинге, и совет поддержал идею. Она говорила, что в жизни оценка не решает, насколько тяжело будет выполнение миссии. Что награда должна зависеть от отдела, который решит, сколько платить после выполнения. Если оценить сложно — привлекают учителя или достойное лицо.

Отдел, как говорили слухи, состоял из работников Корвиса.

Нерокс помнил, как Калэн рассказывал об этом, будто между делом, но с тем выражением лица, когда он явно понимает, что система становится сложнее. И, вспоминая это, Нерокс вдруг поймал себя на другой мысли.

Он давно не видел Лиан.

В начале они пересекались часто. Споры, взгляды, напряжение, её привычка смотреть на него так, будто уже решила, кто он. А потом она исчезла из его поля зрения. Не буквально, конечно. Просто они больше не сталкивались. Как будто Академия сама развела их по разным линиям.

«Надо узнать о ней побольше», — отметил он и поставил эту мысль в голове как галочку.

Он листал дальше.

И нашёл.

— Я беру это, — сказал он и положил лист на стол, указав на нужное задание.

Регистратор посмотрел, кивнул и активировал процедуру подтверждения. Браслет Нерокса на запястье слегка нагрелся, как всегда, когда система фиксировала обязательство. На экране вспыхнул короткий текст: миссия принята, отказ невозможен, срок выполнения ограничен.

— Подтверждение личности обязательно, — ровно сказал регистратор. — Если принесёте не тот идентификатор — миссия не зачтётся.

— Понял.

Регистратор выдал ему второй лист — с деталями, описанием цели и зоной поиска. На бумаге была маленькая метка, которую браслет мог считать. Нерокс убрал лист в внутренний карман одежды и отошёл.

Он остановился на пару секунд, чтобы прочитать карточку полностью, уже без спешки.

Цель: Вейр Таллен. Пол: мужчина. Уровень культивации: первый уровень, вторая стадия.

Внешность: возраст:18 лет. рост: 175–183, телосложение сухое, жилистое, волосы тёмные, короткие, обычно растрёпанные под капюшоном, глаза серые или тёмно-карие, взгляд тяжёлый, избегает прямого контакта, особые приметы: тонкий шрам под правой скулой; на левой кисти ожог или пятно, как от кислоты или энергии, одежда: тёмный дорожный плащ с высоким воротом, перчатки; сапоги с усиленным носком; на поясе лёгкие ножны или кобура,

Суть: цель подозревается в серии убийств и разыскивается несколькими сторонами. Поступил заказ на устранение. Задача: обнаружить цель в указанной зоне и выполнить ликвидацию. Подтверждение личности обязательно.

Нерокс закрыл глаза на секунду и выдохнул.

«Он не слабее меня. Просто на стадии ниже. Но если он реально убивал… значит, опыт у него есть».

Он активировал браслет и отправил сообщение друзьям.

— Я направляюсь выполнять задание. Меня не будет две или три недели.

Нажал отправку.

Сообщение ушло, и на экране появилась короткая отметка, что доставка подтверждена. Нерокс не ждал ответа. Если они увидят — поймут. Если не увидят — узнают позже.

Он вышел из корпуса и направился к своему жилью.

Сборы заняли меньше времени, чем могло бы. У него не было лишнего. Пара смен одежды, сухие пайки, небольшой запас воды, аптечный комплект, верёвка, простые инструменты. Он добавил тёплый плащ, хотя погода в Академии была мягкой. За периметром могло быть иначе.

Когда всё было готово, он сел на край кровати и проверил браслет ещё раз. На карте высветился сектор. Северо-восток. Пятно на экране выглядело маленьким, но он знал, что вживую это будет лес, камни, перепады, укрытия, где человек может спрятаться где угодно.

Он вышел из корпуса и пошёл к периметру.

И он вышел наружу.

За периметром Академии мир был другим. Не хуже и не лучше — просто настоящим. Трава не была ровной. Земля местами была влажной, местами сухой. Камни лежали так, как их положила природа, а не дизайнер. Ветер здесь не шёл по расчёту, он менялся, цеплял лицо, приносил запах хвои и сырой земли.

Нерокс натянул плащ повыше и пошёл по направлению, которое показывала карта.

Первые километры были спокойными. Он двигался ровно, не торопясь, но и не расслабляясь.

Он время от времени останавливался, слушал.

Лес жил своим шумом. Ветки скрипели, листья шуршали, где-то далеко щёлкнула птица. Это было обычное, но именно в обычном проще всего пропустить чужой шаг.

Через некоторое время он заметил первое.

Следы.

Не звериные. Человеческие. Лёгкие, почти аккуратные, будто человек старался не оставлять отпечатков. Но земля здесь была мягкой, и даже осторожность не помогала полностью.

Нерокс присел, провёл пальцами по краю следа и поднял взгляд, оценивая направление.

«Кто-то здесь был. Не так давно».

Он поднялся и пошёл дальше.

И тогда он почувствовал запах.

Кровь.

Не свежая, но и не старая. Слабая, почти скрытая, но он уловил её, потому что вокруг был чистый воздух. Он пошёл на запах, осторожно и скрываясь, чтобы не раскрыть самого себя.

Через пару минут он увидел небольшую поляну. Там лежало тело.

Человек был одет в обычную одежду. Рядом валялся разорванный мешок, из которого посыпались сухие продукты. Грудь была пробита.

Нерокс остановился на краю поляны и не подходил сразу. Он осмотрелся.

Ветер шёл сбоку, значит, запах мог увести его в сторону. Тишина вокруг была неправильной. Птицы не пели. Даже листья шуршали будто осторожнее.

Он сделал шаг вперёд и в этот момент увидел ещё одно.

На земле, возле тела, был след от руки. Не отпечаток ладони, а мазок, как будто кто-то коснулся земли грязной перчаткой. И рядом — маленькая царапина на камне, будто по нему прошли металлом.

Нерокс выдохнул медленно.

Он поднял голову и посмотрел в темные места между деревьями.

Там, в глубине, на секунду мелькнуло движение.

Нерокс не двинулся сразу. Он просто стоял, в небольшом оцепенении, прошло меньше двух часов, и так быстро найти свою возможную цель, а после и убить, простому человеку было крайне сложно быть спокойным.

Третий корпус всегда казался Нероксу немного тише остальных. Не потому что здесь было мало людей, а потому что шаги в этих коридорах словно растворялись в воздухе, как будто стены поглощали их вместе с запахом чистящего средства и металлическим привкусом, напоминающим холод от внутренних коммуникаций. Свет тянулся по потолку ровной полосой, белый и безжизненный, делая лица встречных уставшими даже когда они улыбались.

Нерокс шёл своим обычным шагом, не замедляясь и не ускоряясь, прижимаясь к правой стороне коридора. Под глазами у него была лёгкая тяжесть, похожая на настоящие синяки, которые не исчезали даже ночью. Он замечал, как ровно дышит, как хрустят суставы его пальцев, когда он слегка сжимает ладонь, и как становится холоднее у окна.

Кабинеты тянулись один за другим. Большинство дверей было закрыто, некоторые приоткрыты, из них доносились обрывки разговоров или шелест страниц. Одна из дверей была распахнута шире обычного, и Нерокс не смог удержаться и бросил на неё взгляд.

Внутри кабинета всё было стандартно: стол, панели на стенах, несколько рядов кресел, голографический проектор. Но в центре, у стола, стоял человек, которого Нерокс никогда раньше не видел. Это был не куратор и не преподаватель, которого он встречал на лекциях. Высокий, худощавый, в тёмной форме, которая выглядела безупречно выглаженной, он торопливо собирал какие-то носители, проверял браслет, выключал световые панели одним движением и запечатывал ящик другим.

Все его действия были резкими и сжатыми, как у человека, который должен быть в другом месте пять минут назад.

Нерокс замер на мгновение, не заходя внутрь. Учитель заметил его, но лишь мельком, без вопросов и приветствий, как будто Нерокса вообще не было. Затем он быстро вышел в коридор, закрыл за собой дверь и почти сразу направился к лифту, ускоряя шаг.

Нерокс сделал вид, что просто идёт мимо. Но в его сознании осталась маленькая заноза любопытства.

«Важная встреча?»

Нерокс не любил строить догадки на пустом месте, но это напряжение казалось слишком необычным. Преподаватели в Академии редко спешили так, будто от этого что-то зависело. Здесь всё решалось баллами, временем и силой, а не человеческой торопливостью.

Нерокс продолжил свой путь. Коридор снова стал обычным и привычным. Однако мысль о человеке, уходящем к лифту, не отпускала его, словно цеплялась за его спину.

***Корвис сидел в своей комнате, словно хозяин пространства, которое подстраивалось под него. Он не разваливался на диване, а сидел прямо, спокойно и уверенно. Даже воздух в комнате, казалось, был специально настроен на его комфорт.

Комната Корвиса отличалась от обычных помещений. Здесь было больше свободного места, потолки были выше, а свет мягче. На стене висела панель, на которой изображался ночной город — не абстрактные академические здания, а настоящий мегаполис с яркими огнями, который мог принадлежать любой богатой планете Империи. Мебель была лаконичной, но каждая деталь выглядела дорогой и продуманной. Даже запах в комнате — лёгкий, сухой, с оттенком древесины — не был случайным.

Корвис держал в руках тонкий планшет, но взгляд его был устремлён в себя. Он размышлял.

Отец часто говорил: « В течении десяти веков сценарий остаётся прежним. Поколения меняются, правила совершенствуются, формы обучения обновляются, но сама структура остаётся неизменной. На каждой учебной планете есть своя академия.»

Корвис перевёл взгляд на панель-окно. Огни «города» текли вниз, как капли дождя.

«Не каждый знает, где находится настоящая Академия», — подумал он.

Это было не просто тайной, а стратегией Империи: прятать истинное место силы за множеством внешних слоёв. Даже отец, которому доверяли гораздо больше, чем многим, не раскрывал эту информацию напрямую. И Корвис понимал, почему. Если место станет известно, его можно будет атаковать.

Он вздохнул и коснулся браслета, чтобы проверить список задач, текущие баллы и внутренние заметки. Через полгода связи между учебными планетами станут экономическими, а, по слухам, и почти физическими. Это изменит всё.

Сейчас баллы были личной гонкой: задания, арена, обмен, мелкие услуги. В будущем они станут частью огромной системы. Ресурсы для культивации будут стоить так дорого, что одной успешной миссией или парой побед уже не обойтись. Потребуется постоянный поток.

Корвис слегка улыбнулся, но это была не радость. Скорее, подтверждение.

«Значит, нужно подготовиться заранее», — подумал он.

Он уже строил планы. Не просто набирать баллы — создать стратегию. Укрепить контакты, наладить обмены, ограничить доступ для потенциальных угроз и поддержать тех, кто может быть полезен. И всё это так, чтобы выглядело естественно, будто он просто лучше других разбирается в экономике.

Корвис открыл планшет и пролистал заметку с именами и метками. Некоторые из них были безликими, другие уже имели характеристики и привычки.

Его пальцы на мгновение остановились.

«Если отец прав, то скоро начнётся этап, когда слабые будут падать не из-за недостатка силы, а из-за недостатка ресурсов», — подумал он.

***Калэн и Рино вышли на открытое пространство между корпусами, где ветер всегда был чуть свежее. Он приносил ароматы травы и нагретого камня, смешиваясь с чем-то далеким и почти неуловимым.

Калэн говорил о пустяках — о том, как кто-то в столовой пытался спорить с автоматом выдачи пищи, утверждая, что тот «не понял запрос». Рино слушал, не перебивая, лишь изредка отвечая короткими фразами. Его взгляд был устремлен в небо.

Именно Рино заметил движение.

Вдалеке, за пределами привычных маршрутов и видимых участков, из-за холмов поднялась точка. Сначала она казалась лишь бликом. Затем превратилась в вытянутый силуэт. Через несколько секунд стало ясно: это был корабль.

Он поднимался плавно, без резких движений, и даже с такого расстояния было заметно, как воздух вокруг него на мгновение менялся, словно он рассекал плотность атмосферы. Свет отражался от корпуса корабля короткими вспышками.

Калэн замолчал на полуслове.

— Видишь это? — спросил он, не сводя глаз с корабля.

— Вижу, — спокойно ответил Рино.

Они стояли и наблюдали, как корабль поднимался все выше, уменьшаясь в размерах, пока не превратился в точку и не растворился в яркости неба.

Калэн нервно выдохнул, будто пытаясь убедить себя, что в этом нет ничего необычного.

— Здесь же нет космодрома, — тихо сказал он. — Ну, в смысле, официально.

— В радиусе Академии нет цивилизации, — напомнил Рино. — Это сделано специально.

— Тогда как он взлетел? — спросил Калэн, нахмурившись.

Рино не ответил сразу, обдумывая варианты, как стратег, перебирающий ходы в игре.

— Либо у нас есть инфраструктура, о которой мы не знаем, — сказал он наконец. — Либо кто-то прилетал и улетал, не оставив следов.

— Человек какой-то? — предположил Калэн с легкой усмешкой, но она не прозвучала убедительно.

Рино пожал плечами.

— Возможно. Может, служба снабжения. Или кто-то из кланов.

Калэн нахмурился еще сильнее, но попытался вернуть беззаботный вид.

— Ладно. Мы тут как дети, которые увидели фейерверк и думают, что это знак судьбы.

Рино посмотрел на него, и в его глазах не было ни насмешки, ни тревоги.

— Мы все равно узнаем, — сказал он. — Просто не сейчас.

Калэн кивнул. И они пошли дальше, их беззаботный разговор продолжается.

***Селина устроилась в своей комнате, словно продолжая работать в кабинете. Чашка с чаем стояла на столе, где ей было удобно дотянуться до неё, не меняя позы. Напиток обладал мягким, тёплым ароматом с лёгкими пряными нотками, несвойственными академическим поставкам. Чай приносил ей покой не своим вкусом, а чувством контроля.

На мгновение ей показалось, что всё вернулось на круги своя. Учёба шла своим чередом, люди развивались, оценки текли, слабые отставали, сильные укрепляли позиции. Мир функционировал по привычным правилам.

Браслет на её запястье тихо завибрировал. Селина прочитала сообщение дважды.

«Госпожа, творится что-то необычное. Я заметил, что многие учителя внезапно уходят. Попытался выяснить, в чём дело, но получил ответ, что это важная информация, о которой мне не следует знать».

Её пальцы слегка сжали чашку, но она осталась неподвижной, без лишних движений и эмоций. Лишь взгляд стал более сосредоточенным.

«Учителя уходят в спешке. И это скрывают даже от тех, кто обычно в курсе всех дел».

Она отставила чашку, встала и направилась к шкафу. Переоделась быстро, без суеты, но в её движениях уже не было и следа расслабленности. Только работа.

По пути в кабинет она смотрела на Академию так, словно привыкла видеть за фасадом. Студенты занимались своими делами: кто-то смеялся, кто-то спорил, кто-то спешил на тренировку. Всё казалось нормальным. Слишком нормальным.

Кабинет встретил её привычной стерильной тишиной. Она села и включила голограмму.

Перед ней возник интерфейс. Селина ввела несколько команд, просмотрела внутренние разделы, проверила закрытые каналы, доступ к которым обычно был открыт для её уровня. Её пальцы двигались уверенно, без дрожи.

Экран замигал.

«Доступ запрещён».

Она замерла на мгновение, затем попыталась снова, меняя пароли, обходя привычные пути доступа, как обходят защитные барьеры на тренировочном полигоне, где противник закрыл прямую атаку.

Снова.

«Доступ запрещён».

Селина откинулась в кресле, не позволяя себе ни раздражения, ни растерянности. Внутри неё зародилась ясная, холодная мысль.

«Если мне закрыли доступ, значит, вопрос выходит за рамки академии. Это на более высоком уровне».

Она посмотрела на своё отражение в тёмной панели. Лицо оставалось невозмутимым, но глаза выдавали напряжение.

«Вмешательство вышестоящих кланов.»

Ей не нравилось последнее предположение. Власть кланов редко вмешивалась так, чтобы это принесло пользу тем, кто внизу.

«Они намерены погубить своих же учеников в Академии? Или считают, что цена оправдана».

Селина поднялась, прошла по кабинету, пытаясь упорядочить мысли. Но мысль была одна: ждать и наблюдать. Вмешаться сейчас означало наткнуться на стену, которую воздвигли не для неё.

Она достала браслет и отправила короткое сообщение своему секретарю.

«Продолжай следить. Без риска.»

Затем она вернулась на своё место и посмотрела в пустоту над столом, где недавно светилась голограмма.

«Если что-то серьёзное начнётся, я узнаю первой. Даже если мне этого не хотят говорить.»***События в Академии были лишь отражением. Истинное движение разворачивалось в другом месте, вдали от учебных корпусов и их спокойных коридоров, в десятках световых лет отсюда.

Там, где находился Каэль Вирен, место сильно отличалась от обычных мест. Оно было предназначено для тех, кто принимает важнейшие решения.

Каэль ел медленно, наслаждаясь каждым кусочком мяса высшей степени, которое разрезалось ножом так легко, словно это была плотная ткань. Он не спешил, потому что торопливость в присутствии таких людей могла выдать слабость.

Напротив него сидела женщина.

Её звали Серджия, и она была заместителем императора Зорана! Напряжение в теле Каэля возникало не от страха, а от осознания, что рядом сидит человек, способный одним словом изменить судьбу целой планеты, и это слово не подлежит обсуждению.

— Зачем вы, заместитель императора Зорана, прибыли ко мне? — произнёс Каэль спокойно, не повышая голоса.

Серджия слегка приподняла уголки губ, но это не было улыбкой.

— Думаешь, ты не знаешь, Каэль? — сказала она ровным голосом. — Ты заметил, что что-то не так. Учителя уезжают. Никто не даёт тебе информации. У тебя даже нет к ней доступа.

Каэль сжал нож чуть сильнее, но сдержал движение.

— Ладно, хватит, Серджия. Переходи к делу, — произнес он с ноткой нетерпения в голосе.

Она не обиделась. Такие люди не обижаются. Особенно, такие как они, которые знакомы сотни лет.

Серджия положила на стол папку. Не электронную, а физическую, что само по себе говорило о высоком уровне секретности. Печати на ней не были академическими — они были имперскими.

— Всё проще, чем ты думаешь, — сказала она. — Это документ, подписанный лично императором. Задача поставлена им. Решение императора не имеет ограничений.

Каэль взглянул на печати, и внутри него возникло неприятное чувство. Он знал эти символы. Они означали, что спорить бесполезно.

Серджия щёлкнула пальцами, и замки, защищённые несколькими слоями контроля, тихо открылись один за другим, словно дверь в комнату, где всё уже решено.

— Давайте посмотрим, что придумал его величество, — произнёс Каэль, стараясь сохранить спокойствие в голосе.

Он открыл документ.

Сначала его лицо оставалось спокойным. Но затем улыбка, едва заметная в начале, исчезла. Каэль читал строку за строкой, пункт за пунктом, и его выражение лица менялось.

Когда он дошёл до середины, его пальцы дрогнули. Потом он дочитал до конца.

Его тело напряглось, как натянутый канат. Вены на руках вздулись, но не от гнева. Лицо стало бледным, почти серым, словно из него вынули кровь одним движением.

Он медленно поднял глаза на Серджию.

На мгновение в комнате наступила такая тишина, что можно было услышать, как остывает еда на его тарелке.

Каэль попытался вдохнуть, но воздух стал тяжелее.

Даже он, человек, руководивший Академией и видевший, как ломаются судьбы сотен талантливых людей, впервые почувствовал, что это решение может разрушить не только отдельные жизни.

А весь механизм академии!

Планета №143, сектор 12

Калэн задерживался.

Нерокс сидел молча, почти не меняя позы, и лишь иногда переводил взгляд на дверь. Рино стоял у окна, глядя на двор корпуса, будто пытался поймать движение раньше остальных. Дэрис устроился ближе к выходу, как всегда выбирая место так, чтобы встать первым.

Мира пришла чуть позже и без лишних слов присоединилась к ним. Сказала, что учителей нет, что занятия сорвались, и что ей тоже нужно понимать, что происходит. За последние полгода это звучало нормально: она успела привыкнуть к их компании, а они — к ней. Неловкости не осталось, даже если иногда в её взгляде проскакивало что-то слишком внимательное.

Время тянулось неприятно. Обычно экстренные сборы совета лучших учеников были быстрыми: обсуждение, решение, короткий протокол — и всё. Но не сегодня.

— Долго, — тихо сказал Рино, не оборачиваясь.

Мира скрестила руки и выдохнула.

Калэн вошёл быстро, как будто хотел закрыть за собой всё, что видел по пути. Он даже не улыбнулся, что было уже само по себе плохим знаком. Лицо у него было напряжённым, а голос — ниже обычного.

— Нам доступ запрещён.

Рино развернулся.

— В смысле?

— В прямом. Нам дали понять, что это уровень выше совета.

Нерокс нахмурился.

— Как странно… — Не успел Нерокс договорить, как вдруг на всю академию завыла сирена!

Не та, что включали на тренировках. Не короткий сигнал, который быстро гасили. Это был вой, от которого вибрировали стекла и волосы на затылке вставали сами.

Все одновременно сорвались с места.

Во двор выбежали не только они — из корпусов высыпали ученики. Кто-то кричал, кто-то уже доставал оружие, кто-то просто оглядывался, пытаясь понять, откуда ждать удар. На миг Нероксу показалось, что сейчас с неба ударит что-то настоящее — корабль, техника, чужая атака.

Но сирена оборвалась так же резко, как началась.

На секунду повисла тишина, и в этой тишине было слышно, как кто-то тяжело дышит рядом.

И тогда небо изменилось.

Сначала в воздухе пошли помехи, как будто над академией натянули прозрачную сетку. Потом в разных точках пространства вспыхнули огромные голографические экраны. Они висели над площадью, над корпусами, над дорожками, даже за ограждениями академии — дальше, чем обычно вообще позволяли проекции. Казалось, будто весь сектор оказался внутри одной системы вещания.

Ученики замерли. Кто-то шагнул назад. Кто-то наоборот — потянулся вперёд, будто хотел приблизиться к изображению.

Помехи рассеялись.

На экранах появилось лицо директора.

Каэль Вирен.

Он выглядел ровно так, как всегда: собранный, спокойный, будто даже сейчас всё под контролем. Только глаза были чуть тяжелее, чем обычно.

— Внимание, академия! — Голос разнёсся сразу отовсюду, одинаково чёткий, без эха. — С этого момента ваша жизнь изменится.

Толпа дрогнула. Кто-то выругался вполголоса.

— Если вы думали, что здесь вас ждёт спокойная и размеренная жизнь, вы ошибались, — продолжил Каэль. — Эта новость касается всех планет, принадлежащих академии!

Нерокс почувствовал, как Калэн рядом напрягся ещё сильнее.

— Вы ошибались, думая, что ваши маленькие планеты — это и есть настоящая академия. Таких планет больше ста. А секторов — таких, как ваш — больше двух тысяч по всей планете, они разбросаны везде, континентах, островах.

По толпе прошёл гул, словно кто-то резко сдвинул каменную плиту. Нерокс смотрел на директора и ощущал странное, холодное чувство: это звучало слишком масштабно, чтобы быть обычным «объявлением».

— На каждой из этих секторов обучаются около ста тысяч учеников, — сказал Каэль. — На континентах в сумме десятки миллионов учеников. В сумме — более ста миллионов. И да… некоторые из вас могли замечать сходства. Здания. Планировки. Повторяющиеся элементы за тысячи километров от ваших стен. Это не совпадение.

— Вы прилетели на космодром, который оказался иллюзией, — голос директора стал жёстче. — Сейчас там ничего нет. Улететь с планеты будет практически невозможно. Космических кораблей больше нет. То, что вы считали космодромом, теперь — пустая поляна.

Несколько учеников сорвались с места, будто хотели бежать туда прямо сейчас, проверить, убедиться. Но большинство стояли, как вкопанные, потому что ощущение правды в этом голосе давило сильнее любой сирены.

Нерокс поймал себя на мысли: «Значит, учителя…»

В памяти всплыли слухи последних дней — кто-то видел, как преподаватели уходили, как в небе над дальними зонами появлялись корабли, как они уходили в сторону, не приближаясь к академии. Тогда это выглядело странно, но объяснимо: дела, поручения, внешние задания. Сейчас всё складывалось в одну линию.

— В течение часа, — сказал Каэль, и толпа будто зазвенела от напряжения, — вы можете потратить накопленные баллы на любые вещи. Доставка займет несколько минут. После этого все планеты будут отключены от внешнего мира.

— А затем по всем секторам будет проведена орбитальная бомбардировка, — спокойно произнёс директор. — Включая электростанции, водоснабжение и инфраструктуру. Все будет стерто до основания, а если вы погибните никого это волновать не будет!

По толпе прошёл настоящий удар. Кто-то закричал. Кто-то рассмеялся, слишком резко и неестественно. Кто-то упал на колени, будто ноги просто перестали держать.

— Ваши советы, достижения и правила той академии станут бессмысленными, — продолжил Каэль. — Двадцать лет обучения больше не будет. Вас ждут пять лет ада.

Нерокс заметил, как Мира непроизвольно сжала пальцы. Очень сильно. Так, что костяшки побелели.

— Выживайте, ученики, — сказал Каэль. — Да прибудет с вами Империя Меридиан!

Экран дрогнул, помехи вернулись, и изображение исчезло. Голограммы одна за другой погасли.Каэль Вирен спустился вниз по лестнице с мостика космического корабля, не задерживаясь ни на секунду. После обращения внутри него не было облегчения, не было чувства выполненного долга. Было только неприятное, липкое ощущение, что он только что толкнул в пропасть миллиарды — и сделал это своим голосом.

Внизу, в коридоре, его ждала Серджия.

Она стояла спокойно, словно ничего особенного не произошло.Каэль подошёл ближе и остановился почти вплотную.

— Вы же понимаете, что это будет просто мясорубка, бойня! — сказал он в лицо, не повышая голоса, но так, что каждое слово резало воздух.

Серджия не отвела взгляд.

— Понимаю.

— Тогда почему… — Каэль стиснул зубы. — Почему именно так? Орбитальная бомбардировка по секторам, отключение воды, электростанции… Это же не обучение. Это уничтожение.

Серджия чуть приподняла подбородок.

— Всё во имя Империи, — сказала она спокойно. — И разве ты не помнишь, каково было нам?

Каэль замер.

Она продолжила, не давая ему вставить слово:

— Мы учились двадцать лет. В жёсткости. В страхе. В постоянной конкуренции. Но это была капля в океане по сравнению с тем, что началось после выпуска! Когда ты выходишь за стены академии и понимаешь, что мир не ждёт тебя с наградой. Мир ждёт твоих ошибок. Сколько выпустилось, миллиарды? А сколько осталось? Тысяча! Одна тысяча из миллиардов выжила за пару веков, исчезла эта пара миллиардов!

Каэль смотрел на неё и чувствовал, как в груди поднимается злость, но не мог полностью её выпустить. Потому что он помнил. Он помнил, как легко ломаются те, кто привык к порядку.

— Так что реформу нужно было сделать давно, — продолжила Серджия. — Академия была слишком спокойной. Слишком удобной. Особенно когда обучение получают те, кто не заплатил ни цента.

Каэль сжал кулаки.

— Ты говоришь так, будто это справедливо.

Серджия чуть прищурилась.

— Я говорю так, потому что это необходимо. Империи нужны не отличники. Ей нужны те, кто сможет выживать, когда всё рушится.

Каэль отвёл взгляд на мгновение, будто пытался найти в стене ответ.

— А если они начнут убивать друг друга так, что останется один единственный? — спросил он глухо.

— Начнут, — сказала Серджия без колебаний. — И это тоже часть. Потому что настоящий мир не будет спрашивать, готов ли ты.

Каэль снова посмотрел на неё.

— Ты хочешь сказать, что это… хороший фильтр?

— Это не фильтр, Каэль, — ответила Серджия. — Это проверка реальности. И она давно должна была начаться уже давно, учитывая события в других империях, мы отстаем!

Серджия сделала маленький шаг вперёд.

— Академия — это не стены и не правила, — сказала она. — Академия — это результат. А результат нам нужен один — люди которые будут убивать во имя империи!

Она наклонилась чуть ближе, чтобы её голос слышал только он.

— Через пять лет Империя получит поколение, которое не сломается на первой войне.

Каэль молчал. Внутри у него не было согласия. Было только понимание, что решение уже принято не им. И что сейчас, внизу, в секторах, на планетах, тысячи учеников уже бегут тратить баллы, зная, что через час привычный мир начнёт исчезать по-настоящему.На других планетах всё было аналогично.

Сирена рвала воздух, люди высыпали наружу, и небо заполняли голографические экраны. Директор говорил один и тот же текст, а лица у учеников были разными: кто-то не верил, кто-то смеялся от нервов, кто-то уже дрожал, будто услышал приговор.

А дальше наступал час.

Час, в который никто толком не понимал, что покупать, куда бежать и что вообще спасёт, если через шестьдесят минут по их секторам ударят с орбиты. Терминалы выдачи заказов не успевали, люди толкались, ломали друг другу пальцы, давили, кричали, вырывали браслеты и пытались влезть впереди. Те, у кого баллов было мало, смотрели на остальных так, будто уже заранее ненавидели их за возможность купить ещё одну упаковку воды.

И когда час заканчивался…Планета № 58, сектор 534.

Двор был забит учениками, которые так и не успели разойтись. Кто-то стоял с ящиками воды, кто-то с упаковками сухпайков, кто-то с ремнями и защитными накладками, которые только что пришли по доставке. Рядом валялась разбитая коробка с медикаментами, по земле катались ампулы, и кто-то наступал на них, даже не замечая.

— Это же бред, — повторял высокий парень с трясущимися губами. — Они не будут… они не посмеют…

Ему никто не отвечал.

Небо сначала оставалось обычным. Потом его будто проткнули.

Сверху появилась тонкая яркая полоса, как царапина на стекле. Полоса расширилась, за ней вторая, третья. Некоторые сразу поняли, что это.

— Ложись! — заорал кто-то, но голос утонул в общем гуле.

Сотни людей встали столбом. Страх не заставил их бежать, страх прибил их к месту. Они смотрели вверх так, будто надеялись, что если не моргнуть, это окажется иллюзией.

Тогда полосы превратились в огненные линии.

В атмосфере зашипело, и воздух дрогнул, как над раскалённым металлом. Появился звук, похожий на далёкий раскат грома, только более ровный, тяжёлый, нечеловеческий. Те, кто оказался сообразительнее, бросились к зданиям, к укрытиям, под арки, за бетонные перегородки. Остальные всё ещё стояли.

— Мать вашу… — выдохнула девушка рядом с лестницей, и её голос сорвался. — Это реально!

Первый удар пришёлся не по самому двору, а дальше, по линии инфраструктуры. Вдалеке вспыхнул столб света, и через секунду до сектора докатилась ударная волна. Она не была похожа на обычный взрыв. Это было как будто кто-то толкнул мир плечом. Людей сбивало с ног, воздух выбивал из лёгких, стёкла лопались по фасадам.

Второй удар был ближе.

Земля вздрогнула, и в воздух поднялась пыль, мелкая, сухая, с запахом камня и горелой изоляции. Кто-то закричал так, как кричат, когда ломают кость.

— С***! — рявкнул парень, подхватывая друга за плечи. — Беги, беги, беги!

Но бежать было некуда, потому что сектор строили не для войны. Он был рассчитан на жизнь, на обучение, на порядок. А сейчас сверху шли удары.

Через несколько минут на улицах уже пахло металлическим запахом от крови, которая быстро размазывалась по пыли и бетону, смешивалась с грязью и превращалась в липкую красноватую кашу под чужими ботинками.

Спустя пару часов все, кто успел, из сектора сбежали на десятки километров через леса, реки, используя все способы, но сзади видели они отчетливо, как пылает их сектор, никакого здания не было видно, в радиусе пяти километров была огромная выжженная воронка, которая уходила немного вглубь.

Нерокс стоял на небольшом каменном выступе и смотрел вниз.

Там, где ещё совсем недавно тянулись жилые комплексы, тренировочные площадки, корпуса и белые дорожки академии, теперь поднимались столбы огня и дыма. В воздухе один за другим проходили новые удары. Сначала где-то высоко над облаками вспыхивала короткая, почти красивая линия, а через несколько секунд внизу разрывался ещё один участок земли. Взрыв отдавался даже сюда, в лес, далеко от сектора. Воздух дрожал, будто сама планета не успевала выдерживать всё, что на неё сыпалось сверху.

Один из снарядов ушёл чуть левее прежних и врезался в жилую часть сектора. Свет вспыхнул так резко, что Нерокс невольно прищурился. А когда глаза снова привыкли, он увидел только новый кусок пламени, рваный контур разрушенного квартала и длинную полосу чёрного дыма, которая медленно поднималась к небу.

Он развернулся слишком быстро, будто хотел вырвать это зрелище из головы, но не смог.

Перед глазами всё равно мелькали тела, кровь на плитке, чьи-то руки, сжатые в пыли, обломки лестницы, в которые кто-то влетел лицом, крик девушки, оборвавшийся на полуслове, и Калэн, который дёрнул его за плечо в тот миг, когда справа рухнула часть стены. Нерокс резко схватился за живот, согнулся и его тут же вырвало. Он уже не помнил, какой это был раз за последние часы. Видимо, в желудке давно ничего не осталось, потому что наружу вышла только горечь и жгучая слюна, а потом пошли сухие, болезненные позывы.

Лучше не стало.

Он тяжело выдохнул, опёрся ладонью на колено и зажмурился. Горло жгло, во рту стоял кислый вкус, а тело казалось одновременно ватным и тяжёлым.

Перед лицом появился сложенный платок.

Нерокс поднял взгляд. Это был Калэн.

Тот ничего не сказал, только протянул руку чуть ближе. Лицо у него было серым, будто за один час из него вытянули всё привычное живое выражение. Даже глаза, обычно беспокойные и цепкие, сейчас смотрели как-то глухо.

Нерокс без лишних слов взял платок и вытер рот. Ткань быстро намокла, и он на секунду поймал себя на странной мысли, что ещё вчера такой платок показался бы ему чем-то совершенно обычным. Просто вещью. Сейчас же даже этот маленький кусок ткани ощущался почти как помощь из другого мира, который уже закончился.

Закончив, он медленно выпрямился и посмотрел на остальных.

Рино стоял в нескольких шагах, чуть боком к ним, и всё ещё глядел в сторону сектора. Плечи у него были напряжены так, будто он ждал удара даже здесь. Лицо застыло, но пальцы на правой руке время от времени подрагивали. Он заметил взгляд Нерокса, коротко кивнул, будто отмечая, что тот пришёл в себя, и снова перевёл глаза на дальний дым.

Их было только трое.

Нерокс, Рино и Калэн.

Дэрис и Мира потерялись, когда началась настоящая бомбардировка. Сначала они бежали вместе, пригибаясь под ударными волнами и оглядываясь на небо, потом толпа рванулась сразу в три стороны, кто-то врезался в них сбоку, земля под ногами дрогнула от ещё одного попадания, и всё распалось. Нерокс помнил только, как на миг увидел Дэриса впереди, почти у края леса, а потом между ними взлетела стена пыли и камней. Мира была ещё ближе, буквально в нескольких шагах, и всё равно исчезла так быстро, будто её вырезали из пространства.

«Они могли выжить», — подумал Нерокс.

Следом пришла другая мысль, более холодная и честная.

«И могли не выжить»

Он не хотел задерживаться на этом. Не потому, что ему было всё равно, а потому, что сейчас внутри и так было слишком много. Если дать себе остановиться на каждом лице, на каждом крике, на каждом исчезнувшем человеке, он просто не сможет идти дальше. Возможно, позже. Возможно, ночью. Возможно, тогда, когда не придётся выбирать направление, укрытие и еду.

Шок сейчас был не только у него.

Шок был, наверное, у всей планеты.

По крайней мере, Нерокс хотел в это верить. Потому что иначе получалось бы, что кто-то уже успел принять всё это как новую реальность. А от такой мысли становилось только хуже.

Он ещё раз выдохнул, сжал платок в ладони и заставил себя посмотреть по сторонам.

Они ушли достаточно далеко от сектора, но не так далеко, чтобы чувствовать себя в безопасности. Впереди тянулся лес — густой, чуть сырой, с тёмной корой деревьев и плотным подлеском. Ветер шёл от стороны академии и приносил запахи дыма, гари, раскалённого металла и чего-то ещё, от чего внутри неприятно сводило. Земля под ногами была мягче, чем возле корпусов, местами уходила в мох, местами в сухую хвою. Где-то в глубине леса, совсем далеко, раздался короткий резкий звук, похожий то ли на крик птицы, то ли на чей-то хрип.

Нерокс перевёл взгляд на Рино и Калэна.

Никто из них не выглядел человеком, у которого есть план.

И всё же стоять дальше было нельзя.

— Нужно уходить отсюда, — сказал он хрипло, чувствуя, как после рвоты горло режет каждое слово. — Найти место для ночлега. И еду.

Рино молча кивнул. Калэн ничего не сказал тоже, только разжал и снова сжал пальцы, будто убеждаясь, что руки его слушаются, и поправил ремень на плече.

Они спустились с выступа и пошли в противоположную от сектора сторону.

Никто из них не знал, куда именно идёт.

Они просто отдалялись от дыма, от вспышек, от криков, которые ещё иногда долетали даже сюда, если ветер менялся. Первые несколько минут шли быстро, почти рывками, как люди, которые всё ещё бегут, хотя уже давно перестали убегать ногами. Потом темп сам собой стал медленнее. Лес уплотнился. Между деревьями приходилось выбирать дорогу, обходить поваленные стволы, пролезать через кусты. Пару раз Нерокс цеплялся одеждой за ветки и каждый раз раздражённо выдёргивал ткань, будто злился не на лес, а на сам факт, что теперь любая мелочь может задержать их.

Они почти не разговаривали.

Иногда впереди шёл Рино, внимательно глядя под ноги и по сторонам. Иногда место впереди занимал Нерокс. Калэн держался чуть сбоку, временами оборачиваясь назад, будто ждал, что кто-то догонит их из дыма. Но никто не появлялся.

Через какое-то время звук взрывов стал глуше. Не исчез совсем — земля всё ещё иногда едва заметно отзывалась под подошвами, — но теперь это уже не было похоже на конец мира над самой головой. Скорее на далёкую грозу, от которой всё равно невозможно избавиться.

Они пересекли неглубокий овраг, дно которого было затянуто влажной травой, потом вышли к узкой полосе деревьев с почти чёрными стволами. Здесь воздух был чуть прохладнее, и Нерокс впервые заметил, что спина у него мокрая от пота, хотя день ещё не успел остыть. Рядом тяжело дышал Калэн. Рино по-прежнему держался ровно, но и у него движения стали более осторожными.

Спустя примерно час лес немного расступился, и они наткнулись на небольшую поляну. Она была не совсем открытой: с трёх сторон её закрывали густые кусты и деревья, а четвёртая уходила в пологий склон, по которому можно было подняться выше и осмотреть округу. Снаружи заметить это место было бы трудно, особенно в сумерках.

Рино остановился первым и несколько секунд молча осматривался.

— Здесь, — сказал он наконец.

Нерокс тоже огляделся. Земля была сухой, без явных следов зверей или людей. Поблизости росли знакомые кусты с тёмными ягодами, чуть дальше из мха поднимались плотные светлые грибы. Запаха сырости или затхлой воды не было. И главное — дыма от сектора отсюда почти не чувствовалось.

Они остались.

Первое время никто не садился. Даже здесь, среди деревьев, тело всё ещё будто ждало команды бежать дальше. Нерокс поймал себя на том, что продолжает прислушиваться к каждому шороху слишком напряжённо, будто лес сам мог броситься на них. Только когда прошло несколько минут и вокруг так и не произошло ничего резкого, он медленно опустился у края куста и прислонился спиной к шероховатому стволу.

Ноги отозвались тупой тяжестью.

Калэн потёр лицо ладонями, сел на корточки и долго смотрел в землю, ничего не говоря. Рино остался стоять.

— Я пройду вокруг, — сказал он. — Недалеко.

— Один не уходи слишком далеко, — хрипло ответил Калэн.

Рино коротко кивнул и исчез за ближайшими кустами.

Нерокс некоторое время сидел молча, глядя на собственные руки. На пальцах осталась грязь, на коже — засохшие тёмные пятна, которые он не хотел разглядывать слишком внимательно. На рукаве была чужая кровь или его собственная — он не знал и не пытался понять. Мысли двигались тяжело, будто вязли в чём-то густом. Он пытался собрать их в одну линию: что нужно сделать сейчас, что потом, что самое опасное, чего у них нет, кого они потеряли. Но любая цепочка быстро рвалась и возвращалась к одному и тому же образу — горящему сектору.

Калэн наконец заговорил.

— Думаешь, Дэрис выбрался?

Нерокс не сразу поднял голову.

— Думаю, мог.

— А Мира?

Он помолчал ещё секунду.

— Тоже.

Калэн усмехнулся коротко и безрадостно.

— Звучит не очень уверенно.

— Сейчас вообще мало что звучит уверенно.

Калэн провёл ладонью по волосам и уставился куда-то мимо кустов.

— Я всё ещё не понимаю, как это могло случиться вот так. Просто... — он запнулся, словно не мог подобрать слово, — просто взять и сжечь всё.

Нерокс не ответил. Потому что тут нечего было добавлять. Слова директора всё ещё стояли в памяти слишком ясно. Не как речь человека, а как приговор, который уже привели в исполнение.

Через несколько минут вернулся Рино. На его ботинках прилипла мокрая земля.

— Людей рядом не видно, — сказал он. — Следов свежих тоже нет. В той стороне есть ручей. Небольшой, но вода чистая на вид.

Это было уже чем-то.

— Хорошо, — сказал Нерокс. — Нужно осмотреться ещё по еде.

— Я схожу, — отозвался Калэн, поднимаясь.

Он сказал это слишком быстро, будто сам хотел чем-то занять руки и голову. Нерокс не стал спорить.

— Не отходи далеко.

Калэн кивнул и скрылся в кустах.

Оставшись вдвоём, Нерокс и Рино некоторое время просто сидели в тишине. Где-то высоко в кронах шуршал ветер. Сектор за спинами продолжал догорать, и теперь оттуда иногда доносился какой-то глухой металлический треск — наверное, обрушивались каркасы зданий или остатки внутренних конструкций.

Рино первым нарушил молчание.

— Меня до сих пор трясёт.

Нерокс повернул голову. Со стороны это было почти незаметно, но теперь, когда тот сам сказал, он увидел мелкую дрожь в пальцах.

— Это нормально, — ответил Нерокс.

— Нормально, — тихо повторил Рино. — Хорошее слово для дня, когда твою академию стирают с орбиты.

Он уселся на землю, вытянул ноги и посмотрел в просвет между ветками, где всё ещё был виден тусклый отсвет пожара.

— Я всё думал, что в какой-то момент это закончится. Что это показательная казнь, запугивание, но не до конца. Что ударят по краям, по пустым зонам, ещё что-нибудь... — Он покачал головой. — А они реально решили нас всех просто кинуть в лес.

— Не в лес, — сказал Нерокс.

Рино нахмурился и посмотрел на него.

— А куда?

— На планету. Просто раньше нам показывали только тот кусок, который был удобен им.

Рино несколько секунд молчал, обдумывая эти слова.

— И что это меняет?

— Пока не знаю. Но если это вся реальность теперь, значит, надо смотреть на неё так, как есть.

— Очень полезно, — глухо сказал Рино, но без злости. Скорее устало. — Только я всё равно не понимаю, как они хотят, чтобы мы развивались в дикой среде. Собирали ягоды, искали воду и занимались фермерством? Когда у нас будет время на культивацию? И как вообще продвигаться дальше?

Возмущение в его голосе было тихим, но от этого только яснее. Не истерика. Настоящее, тяжёлое непонимание.

Нерокс потёр виски кончиками пальцев. Голова понемногу прояснялась, но внутри всё ещё стояла усталость, от которой мысли были медленнее обычного.

— Что-то они должны были оставить, — сказал он. — Или придумать. Не в смысле помощи. Просто... что-то. Иначе это не отбор, а бессмысленная резня. А в ней нет пользы даже для Империи.

— После сегодняшнего мне уже кажется, что пользы они ищут не там, где должны.

Нерокс перевёл взгляд на землю.

— Может быть. Но директор сказал одну важную вещь. Мы первые такие. До этого веками всех учили иначе. Значит, что-то изменилось. Не у нас. Выше.

Рино усмехнулся ещё горче.

— Отлично. Значит, пока наверху что-то изменилось, нас тут просто скинули вниз головой в новый порядок.

— Похоже на то.

Рино молчал недолго.

— Думаешь, Империи теперь нужно меньше людей, но сильнее?

— Думаю, ей нужно качество раньше, чем обычно. И быстро.

Слова прозвучали жёстче, чем Нерокс хотел, но они всё равно были правдой. Он не знал, что именно произошло за пределами этой планеты. Война, кризис, потери, угроза извне — вариантов было слишком много. Но реформа такого масштаба не рождается из пустоты. Миллиарды учеников не бросают в мясорубку ради эксперимента.

Рино шумно выдохнул и откинул голову назад, уперевшись затылком в ствол.

— Ненавижу всё это.

— Я тоже, — сказал Нерокс.

Это было, наверное, первое полностью простое и честное предложение за весь день.

Вернулся Калэн.

В руках у него были грибы, немного ягод и несколько широких листьев, в которые он всё это заворачивал. Он присел на корточки и молча высыпал находку на землю.

— Ничего лучше пока нет, — сказал он. — Знакомые вроде. По крайней мере, похожи на те, что мы видели раньше за пределами маршрутов.

— Если похожи, уже хорошо, — отозвался Рино.

Они ели молча.

Грибы были сырыми, плотными, с немного мучнистым вкусом. Ягоды оказались терпкими и оставляли на языке тонкую кислинку. Этого было мало, совсем мало, но желудок хотя бы перестал сжиматься пустотой. Нерокс заметил, что ест почти механически, не чувствуя вкуса толком. Просто потому, что понимает необходимость. Калэн ел чуть быстрее, будто боялся, что если остановится, снова начнёт думать. Рино, наоборот, тщательно жевал и смотрел перед собой.

Когда с едой было закончено, Нерокс пошёл к ручью вместе с Рино. Вода оказалась холодной и действительно чистой на вид. Они пили прямо с ладоней, потом умылись, смывая с лица грязь и следы пыли. Холод помогал лучше любого разговора. На миг Нерокс даже почувствовал, что снова слышит мир чуть яснее: журчание воды, скрип ветвей, далёкий, очень далёкий гул огня.

Когда они вернулись на поляну, свет уже начал меняться. День ещё не закончился, но лес медленно темнел, и между стволами появлялись более глубокие тени.

— Костёр делать не будем, — сказал Рино, осматривая край поляны. — По дыму сюда могут заявиться незваные гости. По крайней мере, пока не станет слишком холодно.

Калэн кивнул.

— И по свету тоже.

Нерокс не возражал. Запах дыма на этой планете сейчас мог привлечь кого угодно — других учеников, озверевших от страха и голода, или то, о чём они пока ещё просто не успели подумать.

Сумерки стягивались медленно. Сначала потускнели верхушки деревьев, потом серым стал сам воздух между ними. Где-то слева дважды треснула ветка. Все трое одновременно подняли головы. Несколько секунд они сидели абсолютно тихо, прислушиваясь. Но дальше ничего не последовало. Только ветер сменил направление, и кусты у края поляны качнулись сильнее прежнего.

— Если кто-то придёт, — тихо сказал Калэн, — мы вообще сможем спать?

— По очереди, — ответил Нерокс. — Один дежурит, двое отдыхают.

— Отлично, — буркнул Рино. — Первая ночь новой жизни.

Нерокс посмотрел на него. В голосе того снова мелькнула привычная интонация, почти похожая на прежнего Рино. Совсем чуть-чуть. Но даже этого хватило, чтобы на секунду стало легче.

Разговор вернулся к тому, что произошло за последние часы.

Теперь они говорили медленнее. Не потому, что стало спокойнее, а потому, что усталость наконец начала брать своё.

Нерокс открыл глаза и в первое мгновение ничего не понял.

Яркий солнечный свет бил прямо сквозь ветви деревьев, пробиваясь между листьями длинными белыми полосами. После ночной темноты он оказался слишком резким, почти болезненным. Нерокс невольно зажмурился и отвернул голову, чувствуя, как внутри черепа тянет тупой тяжестью. Тело ныло так, будто он спал не на земле, а на камнях. В плечах сидела ломота, поясницу неприятно тянуло, а во рту пересохло настолько, что язык казался чужим.

Он медленно выдохнул и заставил себя снова открыть глаза.

Лес уже давно проснулся. Где-то сверху шуршали листья, вдалеке перекликались птицы, у корней слышалось тихое копошение мелких существ. Всё вокруг выглядело слишком обычным. Настолько обычным, что это почти раздражало. Мир не должен был звучать так спокойно после того, что произошло вчера.

Нерокс поднялся на локтях и первым делом огляделся.

Рино спал, подложив под голову руку и слегка нахмурившись даже во сне. Его лицо было уставшим, грязным, с тонкой полосой засохшей пыли на щеке. Чуть в стороне сидел Калэн. Он не спал. Спина у него была прислонена к стволу дерева, а взгляд всё ещё оставался настороженным, хотя в глазах уже проступала ночная усталость.

— Ты вообще не ложился? — хрипло спросил Нерокс.

Калэн чуть повернул голову.

— Дремал понемногу. Кто-то же должен был следить, чтобы нас ночью не сожрали.

Голос у него был тихим, но в нём всё равно чувствовалась привычная лёгкость. Только сейчас она звучала слабее обычного.

Нерокс кивнул и сел ровнее. Голова сразу неприятно отозвалась тяжёлым давлением в висках. Он провёл ладонью по лицу, смахивая остатки сна, а потом посмотрел на Рино.

— Пора вставать.

Ответа не последовало.

Нерокс наклонился и легко толкнул его в плечо.

— Рино.

Тот дёрнулся, резко вдохнул и открыл глаза с таким выражением, будто собирался сказать что-то очень недовольное. Несколько секунд он просто сидел, моргая на свет, потом зевнул и автоматически провёл рукой по волосам.

По его лицу было видно, что первая мысль у него была слишком человеческой и слишком привычной: встать, дойти до ванной, умыться, прийти в себя. Эта мысль жила в теле ещё до того, как разум окончательно вернулся к реальности.

Рино уже начал подниматься, но в следующее мгновение остановился. Взгляд у него изменился. Он оглядел лес, деревья, землю под собой, потом перевёл глаза на Нерокса и Калэна.

Сон исчез почти сразу.

— Чёрт, — тихо пробормотал он.

Он подошёл ближе, сел напротив них и, всё ещё щурясь от солнца, устало посмотрел на Нерокса.

— Ну. Ты нас разбудил не просто так. Что придумал?

Нерокс не ответил сразу. Он смотрел куда-то между деревьями, на полосы света, лежащие на земле, и пытался сложить мысли в порядок. Ночь немного притупила шок, но не убрала его. Внутри всё ещё было ощущение, будто прошлый день не закончился, а просто ненадолго провалился в темноту.

Он медленно заговорил:

— Нам нужно искать выживших. И, если повезёт, так мы найдём Дэриса и Миру. Просто ходить втроём по лесу без цели бессмысленно. Если на планете остались люди, они всё равно будут сбиваться в группы. Значит, и нам нужно делать то же самое.

Калэн молча слушал, чуть подавшись вперёд.

— А дальше? — спросил Рино.

Нерокс на секунду задержал взгляд на нём.

— А дальше… когда найдём достаточно людей, надо будет делать базу. Хоть что-то стабильное. Место, где можно закрепиться. Где можно держать припасы. Откуда можно выдвигаться. И… — он чуть замолчал, нахмурившись, — наверное, придётся создавать что-то вроде сообщества.

Последнее слово прозвучало неуверенно даже для него самого.

Рино едва заметно приподнял брови.

— Сообщества?

Нерокс хотел ответить сразу, но остановился.

Он сам услышал, как странно это прозвучало. Сообщество. База. Роли. Люди. Всё это было правильными словами, только за ними стояло слишком много вещей, о которых он не знал почти ничего.

Кто будет управлять этим?

Почему кто-то вообще должен слушать их?

Что делать, если выжившие начнут тянуть в разные стороны?

Что делать, если еды не хватит?

Что делать, если среди них окажутся такие, как Арден?

Эти мысли налетели разом, и Нерокс замолчал. Не специально. Просто слова оборвались, а внутренний взгляд провалился куда-то глубже.

Калэн и Рино переглянулись, но мешать не стали.

Они уже видели это раньше. Иногда Нерокс так уходил в себя, что мог несколько минут не замечать ничего вокруг. Обычно после этого он выдавал что-то полезное. Иногда раздражающе полезное.

Прошла минута.

Потом ещё одна.

Лес шумел сам по себе. Где-то рядом упала сухая ветка. Вдалеке прокричала какая-то птица. Калэн потянулся, разминая затёкшую шею, но продолжал молчать. Рино сидел, опершись локтями о колени, и терпеливо ждал, хотя по нему было видно, что терпение у него уже на исходе.

Нерокс думал.

Мысли двигались тяжело, будто каждая требовала усилия.

Если выживших окажется десяток, всё ещё можно будет держать под контролем.

Если их будет несколько десятков — уже сложнее.

Если сотни…

Нерокс сжал зубы.

Сотни людей — это уже не просто группа. Это голод, споры, страх, драки за ресурсы, болезни, слабые и сильные, те, кто будет работать, и те, кто захочет жить за счёт других. Это дежурства. Это охота. Это вода. Это укрытия. Это безопасность по ночам. Это раненые. Это те, кто сломается. Это те, кто попробует захватить власть.

А они вообще кто?

Ученики.

Не правители. Не командиры. Не фермеры. Не строители поселений.

Будущие культиваторы, которых должны были учить бою, техникам, контролю энергии, прорывам и основам мира за пределами академии.

Не этому.

Нерокс почувствовал, как в висках начинает неприятно пульсировать.

«Почему мы вообще должны заниматься всем этим?»

Мысль пришла резко и зло.

«Почему будущие культиваторы должны сейчас думать не о развитии, не о тренировках, не о знаниях, а о том, как делить мясо, искать воду и удерживать толпу от распада?»

Он нахмурился сильнее.

«И как мы должны продвигаться дальше, если все знания должны были дать наставники? Или хотя бы книги?»

Академия, учителя, техника, библиотека, лекции — всё это в один день стало пеплом.

Он даже не заметил, как прошло ещё несколько минут.

Когда Нерокс наконец поднял взгляд, солнце уже сдвинулось чуть выше, а Калэн успел подобрать с земли тонкую ветку и теперь бездумно крутил её в пальцах.

— Ну? — первым не выдержал Рино. — Ты либо уже придумал что-то гениальное, либо просто решил молча состариться у этого дерева.

Нерокс выдохнул через нос.

— Нам всё-таки придётся создавать подобие сообщества, — сказал он. — И брать его под контроль.

Калэн перестал крутить ветку.

— Под контроль?

— Да, — спокойно ответил Нерокс. — Иначе всё развалится. Если просто собрать людей в одном месте и надеяться, что они сами договорятся, начнётся хаос. Кто-то будет командовать силой. Кто-то будет воровать еду. Кто-то начнёт паниковать. Кто-то попытается уйти и уведёт за собой других. Если не будет порядка, мы долго не протянем.

Рино нахмурился.

— И ты предлагаешь нам стать этими самыми командирами?

— Я предлагаю не дать толпе сожрать саму себя, — сказал Нерокс. — Пусть даже временно.

Калэн несколько секунд молчал, потом спросил:

— И как ты это видишь?

Нерокс провёл ладонью по лбу.

— Нужно будет распределять роли. Кто-то добывает еду. Кто-то следит за водой. Кто-то дежурит. Кто-то занимается ранеными, если среди выживших найдутся те, кто умеет хоть что-то в медицине. Возможно, кто-то будет строить или укреплять лагерь. Фермерство… — он покачал головой, — может помочь, если людей мало и у нас будет время. Но на десятки, а тем более на сотни человек этого не хватит быстро. Нужны охота, сбор, возможно рыба. Нужны запасы. А ещё мясо. Одними травами и кореньями долго никто не протянет.

Он сделал короткую паузу.

— И чем больше людей будет собираться в одном месте, тем сложнее станет охота. Слабые звери начнут уходить. Сильные, наоборот, могут прийти сами. А если их привлечёт запах крови или большого лагеря, это будет уже не проблема одного охотника.

Рино поморщился.

— То есть ты уже представляешь, как мы будем кормить полпланеты?

— Нет, — сухо ответил Нерокс. — Я представляю, как быстро мы умрём, если не будем думать на несколько шагов вперёд.

На несколько секунд повисла тишина.

Калэн опустил взгляд на землю и хмыкнул, но без насмешки.

— Звучит мерзко. Но логично.

— Возможно, даже придётся делить людей не на один большой лагерь, а на несколько маленьких баз, — продолжил Нерокс. — Если выживших окажется слишком много. Так проще контролировать снабжение. Проще следить за порядком. Проще прятаться. И меньше шанс, что одна ошибка уничтожит всех сразу.

Он замолчал.

Голова болела всё сильнее. Каждая новая мысль не успокаивала, а наоборот, показывала, насколько огромной была проблема.

Калэн внимательно смотрел на него.

— Ты сейчас выглядишь так, будто готов убить того, кто всё это устроил.

Нерокс усмехнулся, но в этой усмешке не было ни капли веселья.

— Если бы знал, кого именно, возможно, так и было бы.

Рино провёл ладонью по лицу.

— Ладно. Значит, ищем людей, собираем их, создаём базу и не даём всем перегрызться. Очень спокойный план на утро.

Калэн коротко фыркнул.

— А я думал, мы просто пойдём умываться и завтракать.

Рино посмотрел на него с усталым раздражением.

— Заткнись.

Это был почти обычный обмен репликами. Почти из прошлой жизни. На одно короткое мгновение он даже прозвучал привычно, и именно поэтому ударил сильнее.

Нерокс отвёл взгляд.

Дэриса и Миры с ними не было.

Они всё ещё могли быть живы.

Но могли и нет.

Эта мысль висела рядом с каждой другой, не исчезая ни на минуту.

***Селина Арден шла вдоль узкого ручья, стараясь ступать так, чтобы не оставлять лишнего шума.

Вода была прозрачной, холодной, быстрой. Между камнями мелькали небольшие серебристые рыбы. Утренний свет дробился на поверхности, превращая ручей в ломаную полосу света среди зелени. Со стороны всё выглядело спокойно. Почти красиво.

Селина стояла по щиколотку в воде и неподвижно смотрела вниз.

Через мгновение энергия коротко дрогнула вокруг её пальцев. Вода вздрогнула, тонкий поток рванулся внутрь, и одна из рыб, не успев уйти, резко вылетела из ручья на берег. Потом вторая. Потом третья.

Селина сделала шаг, подняла добычу и сложила в кусок ткани, который заранее оторвала от внутренней подкладки одежды.

Руки у неё работали точно и спокойно. Лицо тоже оставалось собранным. Только эта собранность держалась слишком тонкой, натянутой до предела нитью.

Ей нужны были еда и вода. Нужно было понять, что происходит вокруг. Нужно было найти людей. Возможных союзников. Тех, кто не развалится от первого страха и не вцепится друг другу в глотки в первый же день.

Она прекрасно понимала, что одна далеко не уйдёт.

Понимание было холодным и ясным.

Но чем яснее оно становилось, тем сильнее в голове вспыхивало другое.

Не вода. Не лес. Не рыба.

Вчерашний день.

Коридоры. Шум. Тряска воздуха. Сигналы. Крики. Люди, бегущие в разные стороны. Падающие куски бетона. Взрывы вдали, которые слишком быстро стали близкими.

И Альден.

Он бежал за ней, сбиваясь с дыхания, стараясь не отстать. Он не был культиватором. Его тело не было подготовлено к такому бегу. Но он всё равно не остановился.

«Госпожа Селина, направо опасно»

«Быстрее, сюда»

«Не останавливайтесь»

Даже сейчас, уже в тишине леса, она будто слышала его голос.

Селина резко зажмурилась.

Она помнила тот момент слишком чётко.

Здание справа. Гул. Короткая вспышка. Потом удар.

Не один из тех красивых, далёких взрывов, которые человек видит как свет. Нет. Близкий. Настоящий. Такой, после которого воздух бьёт в грудь, а мир на мгновение теряет звук.

Она успела уйти вперёд на несколько шагов.

А Альден — нет.

Сначала в его сторону ударила волна пыли. Потом рухнули обломки.

Селина обернулась сразу. Она даже сделала движение назад. Один шаг. Полшага. Она помнила это.

Но в следующую секунду сверху посыпалось ещё. Камень. Металл. Перекрытие. Всё разом.

И там, где только что был он, осталась груда обломков.

Селина остановилась у ручья и опустила голову.

Пальцы сами собой сжались сильнее, сминая ткань с рыбой.

Альден Рис всегда держался ровно. Спокойно. Даже под давлением. Даже когда спорил с ней по цифрам или рискам, в его голосе почти никогда не было паники. Он мог ворчать, мог сухо шутить, мог упрямо настаивать на своём, но он всегда оставался рядом. Всегда успевал подхватить то, что другие упускали. Всегда был полезным, точным, живым.

Живым.

Селина стиснула зубы.

На глаза слишком резко навернулись слёзы. Она зло моргнула раз, второй, будто этим могла остановить их. Не помогло. Один горячий след всё равно скатился по щеке.

— Чёрт… — очень тихо выдохнула она.

Голос сорвался.

Селина отвернулась от ручья и быстрым движением вытерла лицо тыльной стороной ладони, но это только сильнее показало, насколько дрожат пальцы.

Она не любила плакать. Не умела плакать красиво. И тем более не собиралась делать это сейчас.

Но лесу было всё равно.

В нём не было свидетелей, перед которыми надо держать спину ровно.

Ещё один всхлип вырвался прежде, чем она успела его подавить. Селина закрыла глаза, заставляя себя дышать ровнее.

Несколько вдохов.

Несколько выдохов.

Холодный воздух. Запах воды. Сырой земли. Листвы.

Мир не развалился от её слабости на несколько секунд. Но и легче не стало.

Когда Селина наконец снова открыла глаза, её взгляд уже был другим. Всё ещё влажным, всё ещё тяжёлым, но снова собранным.

Она посмотрела на лес впереди.

— Потом, — тихо сказала она неизвестно кому — себе, Альдену или всему этому дню. — Потом.

Сейчас ей нужно было жить.

Нужно было найти остальных.

Нужно было понять, кто ещё выжил.

И если вокруг начнёт формироваться новая сила, Селина не собиралась оказываться в стороне.

Она подняла ткань с рыбой, перекинула её через руку и пошла дальше в лес, уже не оглядываясь на ручей.

***— Есть ещё кое-что, — сказал Нерокс спустя некоторое время.

Калэн и Рино посмотрели на него.

Нерокс сидел, опершись локтями на колени, и в пальцах у него блестел небольшой компас. Корпус был дешёвым, простой металлический круг без украшений, но стрелка внутри двигалась ровно.

Он успел купить его в тот короткий час, когда ученикам дали возможность потратить баллы перед обращением директора. Тогда покупка казалась почти глупой. Слишком приземлённой. Слишком простой на фоне техники, препаратов и артефактов, которые жадно разбирали другие.

Теперь этот компас стоил куда больше своих баллов.

— Нам нужно найти Селину, — сказал Нерокс. — И тех двоих из Золотой Печати, если они живы.

Рино чуть нахмурился.

— Почему именно их?

— Потому что мне не хватает опыта в управлении людьми, — ответил Нерокс без раздражения. — А Селина умеет держать себя и других. Это видно. Даже если она не станет никому подчиняться, с ней хотя бы можно будет говорить о порядке и ресурсах. А люди из Золотой Печати с детства живут рядом с расчётами, снабжением, распределением и организацией. Сейчас это может быть важнее, чем ещё один сильный удар в лицо зверю.

Калэн качнул головой.

— Не думал, что доживу до момента, когда ты скажешь, что нам нужны торговцы.

— Нам нужны не торговцы, а мозги в нужной области, — сухо ответил Нерокс. — И ещё одно.

Он поднял взгляд.

— Если увидите Ардена Крайта или Сирона Лейта — лучше отступите.

— Согласен насчёт Ардена, — сразу сказал Калэн. — Этот придурок нападёт даже ради собственного настроения.

— А Сирон? — спросил Рино.

Нерокс немного помолчал.

— Он непредсказуем. Арден хотя бы прямой. Его можно понять. Сирон нет. Он не будет нападать просто из злости, но это не делает его безопаснее. Если он решит, что ему выгодно убрать вас сейчас, он это сделает без колебаний.

Рино кивнул, принимая ответ.

Нерокс посмотрел на компас, дождался, пока стрелка успокоится, и показал направление.

— Делаем так. Я иду на юг. Калэн — на запад. Рино — на восток.

— А север? — спросил Калэн.

— Север оставим на потом. Нам нельзя расходиться слишком широко. Сначала проверим ближайшие направления. Если уйдём далеко, рискуем потерять друг друга раньше, чем найдём кого-то ещё.

Он поднялся на ноги. Остальные тоже встали.

— Ориентируйтесь по звезде этой звездной системы. Сейчас вы уже знаете, где восток и запад. Не геройствуйте. Далеко не уходите. Если встретите сильного зверя, большую группу неизвестных или что-то непонятное — не лезьте. Возвращаемся сюда ближе к вечеру.

Калэн усмехнулся, поправляя ремень на поясе.

— Ты сейчас говоришь как человек, который уже собрал своё сообщество.

— Нет, — спокойно сказал Нерокс. — Я говорю как человек, который не хочет к вечеру недосчитаться ещё двоих.

Калэн ничего не ответил.

Рино коротко вздохнул и потянул плечами, разминая их.

Утро уже окончательно вступило в свои права. Солнечные пятна двигались по земле. Лес стал ярче, но от этого не казался безопаснее. Просто теперь опасность пряталась не в темноте, а в неизвестности.

Нерокс ещё раз оглядел обоих.

Калэн выглядел усталым, но собранным. Рино — раздражённым и сонным, но внутренне уже включившимся в происходящее. Они оба были здесь. Пока ещё здесь.

Дэриса и Миры рядом не было.

Селина была неизвестно где.

Арден и Сирон тоже.

По всей планете сейчас, возможно, просыпались такие же выжившие. Кто-то один. Кто-то в паре. Кто-то в крови. Кто-то уже без надежды.

Нерокс сжал компас в ладони.

Вчера они были учениками Академии Меридиан.

Сегодня они искали людей в лесу, как будто от этого зависела не только их жизнь, но и то, во что вообще превратится остаток их мира.

Потому что так и было.

— До вечера, — сказал Нерокс.

— До вечера, — отозвался Рино.

Калэн кивнул, потом первым развернулся и пошёл между деревьями на запад.

Рино двинулся в противоположную сторону, на восток, ещё раз оглянувшись через плечо, будто хотел что-то добавить, но в итоге промолчал.

Нерокс остался один лишь на пару секунд.

Потом он посмотрел на юг, перевёл дыхание и шагнул вперёд, туда, где за деревьями ждали выжившие, звери, голод, чужие решения и новая жизнь, к которой никто из них не был готов.