Больше сотни лет прошло с тех пор, как наш мир треснул по швам. Монстры – иноземные твари, пришедшие неизвестно откуда – захватили все, что могли. Человечество выжило, цепляясь за жалкие 20% территории, только благодаря Пробуждению. Из сотни человек один обретал Силу – способность сражаться с кошмаром. Это дало нам надежду. Население стало расти, но цена была высока: остальной мир стал гиблым, забытым. Землями, где ступала нога монстра, где ничего не растет и куда не сунешься без смертельного риска.

Моя история – типичная для неудачника. В двенадцать лет, как у всех, пробудился Дар. «Дар Земли», – торжественно объявили в школе для Пробужденных. Звучало мощно, да? На деле же – пара корявых, размером с кошку, големчиков из грязи и камешков. Они могли подать инструмент на стройке или донести легкую поклажу. Не героическая сила, чтобы бить чудовищ и покорять Забытые земли, а так… удобство. Потому после школы – не ряды защитников городов, не слава и почести, а подработки. Стройка, где големчики таскали кирпичи (пока один не разбил мой дешевый телефон), курьерская беготня, любая неквалифицированная работа. Пока другие, кому повезло больше – огнеметы, ледяные копья, сверхскорость – парили где-то высоко, за пределами жизни простых смертных вроде меня.

Сегодняшний день начался как обычно: поиск хоть какого-то заработка. Шел через центральную площадь, мимо здания Гильдии «Тихий Рассвет». На их доске объявлений всегда висело что-то важное или страшное. Сегодня – страшное. Я остановился, прочитав крупные, жирные буквы:

**«ВНИМАНИЕ ГРАЖДАНЕ!**

**Ожидается новая вспышка активности монстров в периметре города.**

**Период повышенной опасности: с 17 по 21 число.**

**СТРОГО РЕКОМЕНДУЕТСЯ:**

* **Не покидать жилища без крайней необходимости.**

* **На улицах соблюдать максимальную осторожность.**

**ЗАПРЕЩЕНО:**

* **Находиться на улице без уважительной причины в период с 21:00 до 06:00.**

**НАРУШИТЕЛИ БУДУТ ЗАДЕРЖАНЫ НА МЕСТЕ.**

**АРЕСТ. ШТРАФ. ИЛИ ХУЖЕ.»**

Обычная практика. Вспышки случались, город закрывался, все сидели по домам. Я пожал плечами, собираясь идти дальше... и вдруг ледяная волна прокатилась по спине. *Разве сегодня не... 17-е?* – мелькнуло в голове. Я резко огляделся. Площадь, обычно шумная даже днем, была пустынна. Ни души. Только ветер гонял по асфальту бумажку. Тишина стала зловещей.

– Эй, ты! Стоять! – резкий окрик за спиной заставил вздрогнуть. Из-за угла здания Гильдии вышел полицейский, сержант судя по нашивкам. Лицо хмурое, рука на кобуре. – Ты что, объявление не видел? Режим ЧП! Что ты тут делаешь?

– Я... я просто... – залепетал я, чувствуя, как краснею. – Телефон разбил, на работе... не знал, что уже...

– Не знал? – полицейский фыркнул, приближаясь. – Объявления по всем каналам, гудки сирен утром были! Не знал... А ну-ка, документы!

Я судорожно полез в карман, мысленно ругая себя и тот злосчастный кирпич, угодивший в телефон. Сержант взял мою потрепанную ID-карту, сверяя фото с моим лицом.

– Так, Мирон... – он протянул имя с явным пренебрежением. – Пробужденный, судя по метке. Но это тебя не спасет. Нарушение режима ЧП. Арест на месте. Проходи в машину. – Он кивнул на припаркованный неподалеку патрульный электрокар. – Не сопротивляйся. Все, что скажешь, может быть использовано против тебя. Имеешь право хранить молчание. Используй его.

Отчаяние сдавило горло. Арест! Штраф, который я не смогу заплатить, или что похуже – отправка на принудительные работы в опасную зону. Все из-за тупой случайности! Я покорно поплелся к машине, сержант шел следом, его шаги гулко отдавались в звенящей тишине пустой площади.

Он открыл заднюю дверь.

– Залезай. И не...

Его слова утонули в грохоте, который обрушился на мир.

Это было не звук. Это был *удар*. Словно в дверь кабины патрульки врезался бетонный ковш экскаватора. Металл скрежетнул, стекло кабины взорвалось мириадами осколков. Машину резко бросило в сторону, я едва удержался на ногах. Сержант, не успевший сесть, отлетел как тряпичная кукла и ударился о стену здания с глухим, кошмарным хрустом.

– Черт! – вырвалось у меня. Я оцепенело смотрел на его неестественно вывернутое тело. Кровь растекалась по серому асфальту. *Ему уже не помочь...*

Мысль оборвалась. Что-то огромное, темное, пахнущее сыростью и медью, метнулось сбоку. Когтистая лапа, размером с меня, сомкнулась на моей лодыжке с силой гидравлического пресса. Боль, белая и невыносимая, пронзила все тело. Я вскрикнул – или просто открыл рот в беззвучном крике. Земля ушла из-под ног.

*Мать твою! Что это за хрень?!*

Меня подняли в воздух. Мир превратился в мелькающую смазку домов, улиц, редких деревьев. Я увидел огромное, покрытое синевато-серыми перьями тело, мощные, бьющие крылья, создающие ураганный ветер. Птицеподобный монстр? Но каких размеров! С легковушку! Он нес меня, как сокол несет мышь, прочь от города. Снизу мелькнул жалкий ободок защитного периметра – какие-то ржавые провода да сенсоры. *Ну конечно, помечу я живу в этом мухосранске! Даже нормальных стен или пушек нет!*

Боль в ноге пылала, сознание заволакивало черной пеленой. Последнее, что я увидел, прежде чем тьма поглотила меня – это быстро удаляющиеся огни моего нищего, но все же *дома*, и бескрайнюю, мрачную пустошь Забытых земель.

Сознание вернулось медленно, сквозь толщу боли и омерзительного смрада. Вонь стояла невыносимая – смесь гниющего мяса, помета и сырой земли. Я открыл глаза. Темнота. Не полная, но густая. Я лежал на чем-то холодном и влажном. Пещера? Грот?

Попытался пошевелиться – тело отозвалось тупой болью, особенно сжатая лапой нога. Но... я был цел? Почему? Почему монстр не съел меня сразу? Инстинкты, древние и дикие, кричали одно: *БЕГИ! СЕЙЧАС ЖЕ!*

Я заставил себя подняться, опираясь на скользкую стену. Глаза постепенно привыкали к полумраку. Пещера была неглубокая, сырая, с капающим сводом. Кости и какие-то обрывки шкур валялись в углу – источник вони. Но самого монстра не было. Нигде. Тишина стояла гнетущая, нарушаемая только моим прерывистым дыханием и каплями воды.

Не раздумывая, я заковылял к выходу, к слабому серому свету. Выглянул наружу. Лес. Но какой-то неправильный. Деревья – корявые, с черной корой, листья серые и обвисшие. Воздух – тяжелый, спертый. Ни звука. Ни пения птиц, ни стрекота насекомых, ни шелеста листвы. Абсолютная, мертвая тишина.

*Где я?*

Я выбрался из пещеры, оглядываясь. Ни монстра, ни следов его присутствия. Как будто он просто... бросил меня здесь. Страх сменился нарастающей паникой. Я пошел наугад, стараясь не шуметь, хотя тишина вокруг казалась непробиваемой. Нога ныла, голова кружилась. Часы тянулись мучительно долго. Я шел, продираясь сквозь чахлый подлесок, перелезая через замшелые валуны. Ничего. Ни одного зверька, ни одной птички. Даже мухи не жужжали. Только я, мои шаги и всепоглощающая, душащая тишина.

*Не может быть...* – ледяная догадка пронзила сознание, сильнее боли в ноге. *Только не это...*

После нескольких часов блужданий (солнца не было видно за плотной пеленой серых облаков, время текло странно) я выбрался на небольшую, каменистую возвышенность. Отсюда открывался вид на бескрайние, унылые просторы. Холмы, покрытые той же уродливой растительностью, темные лоскуты болот на горизонте, странные, искаженные скальные образования. Ни признаков цивилизации. Ни огней, ни дорог, ни линий электропередач. Ничего. Только бесконечная, мертвая пустошь под свинцовым небом.

*Заброшенные земли... Забытые земли...* – слова эхом отдавались в пустоте моего черепа. *Черт возьми... Я в гиблых землях.*

Отчаяние, холодное и липкое, охватило меня. Что делать? Куда идти? Как выжить здесь одному, с моим жалким Даром, создающим бесполезных глиняных букашек? Страх сжал горло. Я стоял на камне, маленький, ничтожный, затерянный в самом сердце мира, который ненавидел людей. Тишина вокруг сгущалась, становясь почти осязаемой, давящей.

И в этой гнетущей тишине, сквозь боль и страх, во мне что-то дрогнуло. Глубоко внутри, там, где жил мой никчемный Дар Земли, будто шевельнулось что-то новое, незнакомое... и *голодное*.

Тишина Забытых земель давила на уши. Не просто отсутствие звуков – это была *пустота*, высасывающая надежду. Я стоял на каменистом выступе, глядя на бескрайние серые просторы, уродливые деревья, мрачные болота на горизонте. Отчаяние, холодное и липкое, пыталось сдавить горло. *Гиблые земли. Конец пути. Пища для тварей или медленная смерть от голода и жажды.*

– Ну что ж, – хрипло проговорил я вслух, и мой голос, такой чуждый в этой мертвой тишине, заставил вздрогнуть. – Сидеть и ждать смерти? Не в моем стиле. Даже если Дар – дрянь, даже если шансов ноль... Умирать я пока не собираюсь.

Решение, пусть и отчаянное, придало какую-то опору. Я спустился с возвышенности, внимательно осматриваясь. Спустя час блужданий по чахлому лесу удача улыбнулась: я вышел к поляне. Небольшой участок относительно ровной земли, покрытый пожухлой, но не ядовито-черной травой. А главное – в одном конце поляны петляла неширокая, но чистая (на вид) речушка с медленным течением, а чуть поодаль она разливалась в небольшое, спокойное озерцо.

– Вот и дом, – пробормотал я, ощущая первый проблеск чего-то, кроме ужаса. – Вода есть. Значит, пока не помру от жажды. Осталось решить вопрос с крышей над головой и... с обедом.

Старые привычки взяли верх. Черная работа. Та самая, что кормила меня в городе. Я встал поудобнее, сосредоточился, ощущая знакомое тепло в груди – слабый ручеек внутренней энергии. Вытянул руки ладонями вниз.

– Встаньте, – скомандовал я шепотом, хотя вокруг не было ни души, кто мог бы услышать.

Из земли у моих ног начали подниматься комья влажной глины, смешанной с мелкими камешками. Десять фигурок, каждая чуть выше колена, неуклюжих, с бугристыми телами и едва намеченными конечностями. Мои верные, бесполезные земляные букашки. Големы. Я всегда считал их больше обузой, чем помощью. Сейчас они были моей единственной надеждой.

– Ладно, малыши, – вздохнул я, поглаживая шершавую голову ближайшего. Они стояли неподвижно, ожидая приказа, их каменные «глазки» бессмысленно смотрели в пространство. *Будто дети... глупые, но послушные.* – Слушайте команду! Големы 1-5: собрать сухой хворост. Много. Для костра и для... крыши. Големы 6-10: найти прямые палки, крепкие, длинные. С метр. И камни острые, если найдете.

Они заковыляли выполнять приказ, неуклюже копошась в подлеске. Я прислонился спиной к стволу корявого дерева, глядя, как они таскают щепки и ветки. Мысли потекли сами собой, пытаясь отвлечься от пустоты в желудке и ноющей боли в ноге.

*Мир... он же не просто так устроен.* Я вспоминал уроки в школе Пробужденных, сплетни на стройке, редкие новости. *Гильдии. Вот кто правит балом. "Стальной Рассвет", "Пламя Феникса", "Ледяная Вена"...* Их знамена видел на парадах. Они сильнее многих правительств. Их Советы решают судьбы городов, целых регионов. Потому что у них – сила. Настоящая сила. Пробужденные высоких рангов... для них обычные люди – муравьи. Их задача – бить монстров, защищать города (те, что побогаче и поцентровее, не наш мухосранск, конечно), отвоевывать ресурсные точки... и добывать ядра.

*Ядра...* Вот что двигает прогрессом и делает гильдии богатыми. Вырезают их из поверженных тварей. Делится все на классы: от жалкого F до легендарного S. Но и внутри класса – разброс. Самое дешевое, мутное – бронзовое ядро. Чище – серебряное. Мощнее – золотое. А платиновые... это уже сокровища. Но есть и особая удача – чистые мана-ядра. Не от монстров, а от мутировавших зверей. Редчайшая вещь. Снаряжение, зачарованное на таком ядре... Оно может дать слабаку силу мастера или поднять мастера до уровня элиты. Цена – баснословная. Мечта любого, кто хочет вырваться со дна... как я. Мечта, которая всегда была так же далека, как эти звезды за смогом города.

Мой взгляд упал на големов. Двое тащили одну длинную ветку, спотыкаясь и мешая друг другу. Идея ударила как молния. *Дети... Они же слабы поодиночке. Но если их собрать вместе? Если объединить?*

Сердце застучало чаще. Это было безумием? Возможно. Но терять-то нечего.

– Голем 1, Голем 2! Ко мне! – скомандовал я, стараясь звучать уверенно.

Букашки подошли, неуклюже переваливаясь.

– Слушай... – я замялся, не зная, как сформулировать мысленную команду. *Слейтесь. Станьте одним целым. Большим.* Я сосредоточился, направляя поток энергии не на создание, а на... соединение. – Объединитесь! Станьте одним!

Энергия рванулась из меня с неожиданной силой. Два голема замерли, их глиняные тела задрожали. Потом они как бы *поплыли* навстречу друг другу. Глина смешивалась, камешки перераспределялись, фигуры сливались в одну, более крупную, более плотную массу. Процесс занял несколько напряженных секунд.

Передо мной стоял голем. Все еще корявый, земляной. Но теперь он был мне по грудь! Вместо двух жалких букашек – один солидный земляной солдат.

– Во дает... – вырвалось у меня. Я подошел, постучал костяшками по его груди. Твердо. Гораздо тверже, чем раньше. – Ладно, боец. Проверим твои новые таланты. Видишь ту сосну? – я указал на дерево толщиной в два моих кулака неподалеку. – Свалить ее!

Раньше мои големы максимум могли поцарапать кору. Этот подошел к дереву, поднял глиняно-каменный кулак... и ударил. Раз! Два! Три! На стволе появились глубокие вмятины, кора летела щепками. Дерево закачалось! Он не повалил его сразу, но нанес реальный урон!

– Невероятно! – засмеялся я, ощущая прилив дикой, почти детской радости. – Голем 3, Голем 4! Объединяйтесь! Голем 1-2 (теперь уже один), соединись с новым большим!

Я слил еще пары. Потом объединил получившихся "середнячков". Максимум, что я смог выжать из своих сил и концентрации – это голем, состоящий из шести исходных. Он был почти с меня ростом, массивный, тяжелый. Его удары по стволу сосны звучали как удары кувалды! Четвертый удар – и дерево с треском рухнуло.

– Да! – я сжал кулак. *Это уже не просто подать кирпич. Это сила! Настоящая сила!*

Энтузиазм гнал усталость. С двумя големами – один "шестикратный" гигант и один "четырехкратный" поменьше – я взялся за обустройство. Гигант легко выдирал молодые деревца, таскал бревна. Меньший помогал связывать их лозой (ее нашел и притащил один из одиночных големов). К вечеру у меня был примитивный, но надежный шалаш у самой кромки леса, с видом на озеро. Костер удалось развести с третьей попытки – големы усердно терли палки, пока не вспыхнул дымок, а потом и огонь. Вид пламени, теплого, живого, в этом мертвом месте, подействовал лучше любого лекарства.

Но эйфорию быстро сменила суровая реальность. Живот скрутило от голода. Я осмотрел поляну. Ягоды? Попадались какие-то сероватые, неаппетитные. Пробовать не решился. *Хрен знает, может, яд. Умру еще раньше.* Рыба в озере? Видел всплески. Но как поймать? Руками? Смешно.

– Факт ясен, – пробормотал я, глядя на огонь. – Я умру голодной смертью. Хоть гиблые земли и называют гиблыми... отсутствие монстров – хорошо, но где звери? Птицы? Хоть крыса какая! Тишина... она сводит с ума.

Тут взгляд упал на кучу палок, которые собрали големы по моему первоначальному приказу. Идея созрела мгновенно.

– Вооружить големов! – сказал я себе. – Сила у них теперь убойная. А точность? Стоит проверить.

Я выбрал несколько самых прямых и крепких палок, заточил концы острым камнем, сделав подобие копья. Привязал одно к мощной "руке" шестиголемного гиганта.

– Цель – вот тот камень у воды, – указал я. – Бросай!

Голем занес руку, неловко, но мощно, и метнул копье. Оно просвистело по воздуху и... *чвяк!* Ткнулось в землю в полуметре от камня.

– Ладно... не фонтан, – вздохнул я. Но тут заметил кое-что. Траектория была *прямой*. Очень прямой. Бросок был сильным, но прицел неверный. *А если я... направлю? Мысленно?*

Я встал рядом с големом, положил руку на его глиняное плечо, сосредоточился. Представил себе рыбу под водой. Представил, как копье должно лететь. *Брось ТУДА!*

Голем снова занес руку. Я смотрел его "глазами" – вернее, восприятием. Мир был странным, без красок, но с четкими контурами. Я "увидел" силуэт рыбы в воде озера, выделяющийся на фоне дна. *Целься... Бросай!*

Рука голема дернулась. Копье рванулось вперед и исчезло в воде с едва слышным всплеском. Через секунду голем, не дожидаясь команды, зашагал к воде, засунул руку и вытащил... пронзенную насквозь крупную рыбину! Копье вошло точно в центр!

– Автонаводка... – прошептал я, ошеломленный. Будто шампур пронзает виноград! Точность была невероятной, когда я направлял голема мысленно, используя его связь с землей для "ощущения" цели.

Три дня я почти ничего не ел, кроме горсти каких-то безвкусных кореньев. Вид рыбы вызвал слюну. Я торопливо развел костер поярче, настрогал плоских камней. Скоро воздух наполнился дразнящим запахом жареной рыбы. Это был самый вкусный обед в моей жизни. Я ел, не обращая внимания на кости, нападая на еду, как зверь. Насушил про запас еще несколько рыбин – големы оказались отличными рыболовами с их "автонаводкой".

Сытость принесла не только удовлетворение, но и ясность мысли. Я сидел у костра, глядя на своего глиняного гиганта, стоящего на страже.

– Ладно, – сказал я, подбрасывая ветку в огонь. – С голодом и крышей над головой разобрались. Пора переходить к разведке. Пора узнать, что же это за "гиблое" место, в котором я оказался... и что в нем можно найти, кроме рыбы и тишины.

Он посмотрел на озеро, черное под наступающей ночью. Тишина по-прежнему висела тяжелым покрывалом, но теперь в ней чувствовалась не только угроза, но и... возможность. И где-то глубоко внутри, рядом с теплом Дара Земли, то самое "голодное" чувство шевельнулось снова. На сей раз – любопытством.

Тишина. Она была не просто отсутствием звука. Это был физический гнет, давящий на барабанные перепонки, на разум. Три дня у озера. Рыба вялилась на жердях, шалаш под навесом казался подобием уюта, големы – "Тяжеловес" (6 базовых) и "Середняк" (4 базовых) – стояли неподвижными стражами или копошились по команде. Минимальное обустройство завершено. Выжить – да, я выживал. Но...

Я сидел у костра, глядя на языки пламени, пожирающие сухую корягу. "Так жить вечно не получится," – пронеслось в голове, холодной и четкой мыслью. "Сойду с ума. В этой... глуши. В этой мертвой тишине." Одиночество, которое раньше было фоном, вдруг обрело зубы и когти. Оно царапалось изнутри. Нужно было не просто выживать. Нужно было обосноваться. По-настоящему. А для этого – понять, где я нахожусь. Найти ориентир. Источник ресурсов, которых здесь не было. "Преодолеть гиблые земли... Найти город. Людей..."

Смех, горький и резкий, сорвался с губ, эхом разлетевшись по поляне и мгновенно поглощенным все той же тишиной. "Город? Люди? С моими жалкими големами? Сквозь земли, где монстры – не легенда, а реальность? Смехотворно. Самоубийственно." Но альтернатива – медленное угасание в забытой богом дыре – пугала куда больше.

Отбросив фантазии о городах, я сосредоточился на реальном. "Ближайшие заброшенные поселения. Форт, деревня, хоть охотничья застава. Там могут быть карты. Инструменты. Металл. Семена, черт возьми! Что-то, что даст точку опоры."

Два дня ушло на подготовку. Я коптил рыбу, сушил запасы. Плел из прочной лозы подобие рюкзака. Проверял оружие – деревянные копья с каменными наконечниками, доведенные големами до остроты бритвы. "Тяжеловес" и "Середняк" – мой щит и меч. Держать их собранными – расход сил, но для похода в неизвестность – необходимость. Я отдохнул, насколько это возможно в вечном напряжении, и на рассвете третьего дня двинулся вдоль реки вверх по течению – интуитивно выбранным направлением.

Сначала все было привычно уныло: чахлый лес, серые камни, давящая тишина. Но спустя несколько километров что-то изменилось. Воздух, всегда спертый, словно зашевелился. Листья на уродливых деревьях, обычно обвисшие, едва заметно качнулись – но ветра не было. Я остановился, вглядываясь в чащу. "Шорох?" – напрягся. Ничего. Тишина. Но чувство... чувство, что за мной наблюдают, вернулось с удвоенной силой. Не просто присутствие – внимание. Пристальное, недоброе. Я оглядывался, вглядывался в тени, приказывал големам осматриваться. Ничего. Только лес. Мертвый лес. Но теперь он казался... бодрствующим. Настороженным.

– Воображение, – пробормотал я, стараясь заглушить поднимающуюся волну паранойи. – Или голод. Идем.

Чем дальше, тем сильнее становилось ощущение. Спину ломило от незримого взгляда. В кустах справа мелькнуло движение – я резко обернулся, копье наперевес. Никого. Только колючий куст. "Почему он качнулся?" Ветра нет. Во рту пересохло. Я ускорил шаг. Големы засеменили следом, их каменные ступни гулко стучали по земле, нарушая тишину, что теперь казалась натянутой струной.

Солнце клонилось к горизонту, отбрасывая длинные, уродливые тени. "Время к вечеру. Места для стоянки нет." Огляделся. Сплошная чащоба, валуны, ни намека на укрытие. "Возвращаться? Пустая трата дня. И темнота настигнет в пути – еще страшнее." Решение пришло быстро, отчаянное. "Здесь. Надо здесь."

Я нашел огромное, давно поваленное дерево. Его ствол, частично сгнивший, образовывал нечто вроде ниши у корней. "Укрытие так себе, но лучше, чем ничего." Раскидал колючие ветви, расчищая пространство. Разводить костер не решился – свет мог привлечь внимание того, что следило. "Охрана – главное."

– "Тяжеловес" – здесь, – указал я на открытое пространство перед укрытием. – Ничего не пропускай. "Середняк" – патрулируй вокруг поваленного дерева. Радиус – десять шагов. Любое движение – сигнал.

Каменные стражи заняли позиции. "Тяжеловес" встал монолитом, обратив "лицо" к лесу. "Середняк" начал медленный, размеренный обход. Я забрался в нишу под ствол, подстелив плащ. Земля была холодной и влажной. Атмосфера – гнетущей. "Спина к дереву, големы на страже. Должно сработать." Я съел кусок вяленой рыбы, запил водой. Усталость навалилась тяжелым свинцом. Под мерный, почти механический скрип шагов "Середняка" я провалился в беспокойный, поверхностный сон.

ХРУСТ! ГРОМКИЙ ВИЗГ!

Я вскочил, сердце бешено колотясь, мгновенно протрезвев от адреналина. Рассвет только занимался, лес тонул в серых сумерках.

Перед укрытием царил хаос. "Младший голем" – "Середняк" – лежал в щепках! Его каменно-глиняное тело было разбито вдребезги, четыре базовых голема-составляющие беспомощно шевелили обломками, пытаясь слиться обратно. А над ними, фыркая клубами пара, стояло ЧУДОВИЩЕ.

Это был кабан. Но какой! Ростом с теленка, покрытый не щетиной, а грубыми, стального цвета пластинами, налезавшими друг на друга, как броня. Морда – искаженная пародия, с неестественно вытянутыми, загнутыми вверх клыками, длиннее моей руки и острыми, как кинжалы. Глаза – маленькие, свиные, но светящиеся ядовито-желтым в полумраке. Из пасти капала слюна, шипящая при попадании на землю. На загривке и спине торчали острые костяные шипы. От него веяло дикостью, яростью и... радиационным смрадом.

"Черт возьми! Что это за хрень?! Тут делают подобные твари?!" – пронеслось в панике. И тут же, как удар током, пришло узнавание. "Академия... Лекции по монстрологии... Зверь E-ранга. Стальной Кабан (Sturdyback Boar)."

Обрывки знаний всплыли в сознании:

"Крайне живучий. Броня из остеодермальных пластин..."

"Всеяден, предпочитает коренья, грибы, но не брезгует падалью..."

"Адаптирован к экстремальным условиям: мороз, жара, низкая радиация, слабые мана-аномалии..."

"Опасен! Атакует тараном, клыками. Слабое место – брюхо, основание шеи, глаза..."

"Иногда забредает на окраины Забытых Земель, граничащие с Дикими территориями..."

"Окраине... Дикие территории..." Мысль пронзила, как молния, смешав ужас с дикой надеждой. "Значит, я не в самой глуши Гиблых земель? Я на ОКРАИНЕ? Но... какой окраине? Что там, за Дикими землями? Владения монстров? Или... человеческие земли?" Это был ключевой вопрос. Ответ на который мог стоить жизни.

Кабан, заметив мое движение, оторвал клыки от обломков "Середняка" и повернул свою чудовищную голову ко мне. Маленькие желтые глаза сузились. Он фыркнул, выпуская струю пара, и копытом пробил землю. Приготовился к броску.

"Тяжеловес" уже двинулся навстречу, поднимая каменный кулак. Но я знал – один он не справится. Стальные Кабаны били как тараны, снося стены. Надо было действовать.

– "Тяжеловес"! Фланг! Отвлекай! – заорал я, выскакивая из укрытия и хватая копье. Адреналин горел в жилах. Страх отступил перед яростным желанием выжить и узнать. Эта тварь была ключом. К ядру. К силе. И к пониманию, где я нахожусь.

Бой начинался. В мертвом лесу, под холодным светом зари, где единственными зрителями были обломки одного голема и молчаливые деревья.

Время замедлилось. Адреналин влился в жилы ледяной иглой, парализуя все, кроме ужаса. Передо мной, фыркая клубами едкого пара, стояло воплощение мутировавшей ярости – Стальной Кабан. Его маленькие, ядовито-желтые глаза прищурились, копыто вновь пробило землю. Он видел цель. Меня.

"Тяжеловес", мой каменный исполин, рванулся было в атаку по моей команде, чтобы отвлечь, но кабан проигнорировал его. Всё его чудовищное внимание было сфокусировано на хрупкой, легко уязвимой плоти за големом. На мне.

– Ну же! Двигайся! – закричал я сам себе мысленно. – Хотя бы шаг в сторону! Отпрыгни! Но ноги словно вросли в землю. Мышцы свело ледяным спазмом страха. Я забыл, как дышать, как шевелить конечностями. Перед глазами стояли лишь эти огромные, загнутые, смертоносные клыки, приближающиеся с чудовищной скоростью. Его стальная броня отсвечивала первыми лучами восходящего солнца, превращая его в адскую машину уничтожения.

– Черт возьми! – пронеслось в панике. – Я забыл! "Середняк" рассыпался! Четыре базовых голема – они же свободны! Моя энергия почти полна! Я могу призвать их заново!

Мысль пронзила паралич, как удар током. Я сосредоточился, ощущая знакомый поток силы внутри. – Восстаньте! Четверо! Сейчас! –

Из земли у самого носа несущегося кабана взметнулись комья грязи. Четыре корявых фигурки, размером по колено, мгновенно материализовались, вставая на пути стальной туши. – Остановите его! – отчаянно скомандовал я.

Толку? Они были из грязи. Чистой, мягкой, мокрой грязи. Кабан даже не сбавил хода. Он просто врезался в них. Раздался жалкий, мокрый чмок. Четыре голема размазались по броне и земле, как комки глины под колесом грузовика. Даже на секунду не задержав его.

– А что если... не сливать их в одного... а сразу создать УСИЛЕННОГО? – мелькнула отчаянная идея. – Если моя способность – создание из земли... то почему только из грязи? Почему не использовать то, что В земле? Камни! Корни! –

Мысли понеслись со скоростью света:

"Корни – как арматура! Свяжут глину, придадут жесткий каркас, не дадут так легко развалиться!"

"Камни – как броня! Особенно на груди, голове! Защитят от этих клыков!"

"Нужно сконцентрировать их! Больше камней в 'коже', корни внутри – как скелет!"

Это был прорыв! Понимание, как улучшить голема, сделать его не просто кучей земли, а настоящим боевым сооружением! Но времени не было!

– "Тяжеловес"! Спаси! – заорал я в последний миг.

Мой шестиголемный гигант, который уже разворачивался, чтобы ударить кабану в бок, резко изменил траекторию. Он не стал бить. Он бросился под ноги несущемуся кабану, как живой щит, и навалился всей своей каменной массой на переднюю часть чудовища.

БАМ! Оглушительный удар. "Тяжеловес" содрогнулся, глина и мелкие камни посыпались с его "плеч". Но он сбил кабана с курса! Чудовище, не ожидавшее такого подвоха, грохнулось на бок, тяжело заревев от ярости и, возможно, боли. Клыки лишь чиркнули по воздуху в сантиметре от моей ноги.

– Да! – вырвалось у меня. Но радость была мимолетной. "Тяжеловес" уже поднимался, медленно, неуклюже. На его груди и руке зияли глубокие трещины от столкновения со стальной броней кабана. Камни выпадали. Он держался, но я видел – он развалится. Рано или поздно. У него не было ни маневренности, чтобы уворачиваться от яростных атак, ни достаточной прочности, чтобы долго противостоять этой стальной горгоне.

– Думай, Мирон, думай! – я метнулся в сторону, пока кабан вставал, отряхиваясь. – Улучшенный голем! С камнями и корнями! Но на создание такого из 4 големов нужно время... и концентрация! А у меня его нет! Кабан уже снова повернулся, его желтые глаза нашли меня. Он фыркнул, слюна шипела на земле. Он не отступит. Он пришел за мной. Может, ему надоело жевать корни? Может, почуял свежее мясо?

– Восстаньте! – закричал я, отчаянно взывая к силе. – Все десять! Создайте... создайте ЛУЧШЕГО! Камни! Корни! Броня! Каркас! Быстрее! –

Я вложил в приказ всю свою волю, всю накопленную энергию. Земля передо мной зашевелилась. Комья глины поднялись, к ним потянулись камни из почвы, обнажились переплетенные корни ближайших чахлых деревьев... Они начали сливаться, формировать что-то новое, большее, прочное... Но это было медленно. Слишком медленно.

Кабан, видя новую угрозу (или просто решив покончить с источником неприятностей), издал рев и ринулся прямо на меня.

Страх снова сжал горло, но оцепенения не было. Наблюдение за этой тварью, за ее яростью и силой, выжгло из меня панику. Я увидел слабость в ее прямолинейности. – За дерево! – инстинктивно рванулся я в сторону, за ближайший корявый ствол.

Но кабану было плевать. Он не стал огибать. Он разогнался и ударил клыками и бронированным лбом прямо в ствол!

КР-Р-Р-РАХ!

Дерево, толщиной в мою ногу, разлетелось вдребезги под чудовищным ударом. Осколки дерева и щепки полетели во все стороны. Ударная волна сбила меня с ног. Я кубарем откатился по земле, больно ударившись спиной о камень. Голова зазвенела, в глазах помутнело.

– Голем! Где голем?! – отчаянно подумал я, пытаясь вдохнуть, вскочить. Я поднял голову, вытирая грязь и кровь с лица.

Кабан, вытащив клыки из обломков дерева, уже разворачивался. Его маленькие желтые глаза снова нашли меня, лежащего на земле. Он фыркнул. Струя пара. Копыто бьет землю. Он видел легкую добычу. Без защиты. Без укрытия. Мой "Тяжеловес" был где-то позади, медленно ковыляя с разбитым боком. Мой новый, улучшенный голем был лишь наполовину сформированной грудой глины, камней и корней – беспомощной скульптурой.

Кабан приготовился к последнему броску. Расстояние – считанные метры. Время – доли секунды.

– Неужели... – мысль была ледяной и пустой. – Неужели это конец? Здесь? Под этим проклятым серым небом? От этой... свиньи? –

Чудовище сорвалось с места. Стальная громада неслась на меня, неумолимая как судьба. Клыки, острые как бритвы, нацеленные прямо в грудь. Я зажмурился, инстинктивно подняв руки перед собой – жалкая защита против стальной ярости.

Смерть. Она висела в воздухе, холодная и осязаемая. Ее запах – смесь звериного смрада, пыли и собственного пота. Ее звук – тяжкое пыхтение и гулкий топот копыт, отсчитывающих последние метры. Ее образ – стальная броня, несущаяся на меня, и два кинжала-клыка, нацеленных прямо в сердце. Семь метров. Мир сузился до этой туши и серого неба над ней.

Время истекло. "Прости..." – мелькнула последняя, бесполезная мысль, обращенная к теням прошлого, к матери, которая так и не дождалась сына-героя. Я вжался в землю, вены на шее и руках вздулись от яростного, но беспомощного протеста тела против неминуемого конца.

Но конец не пришел.

Вместо удара клыков в грудь – оглушительный вопль ярости и боли, но не мой! Кабан кувыркнулся в воздухе, как подкошенный, пронесясь в сантиметре от меня, его стальной бок с грохотом ударился о землю. Я почувствовал вихрь воздуха от его пролета и запах свежей крови.

– Ч-что?! – выдохнул я, не веря глазам. Чудовище уже вскакивало на ноги, ловко оттолкнувшись, но одна его передняя нога подломилась. На ней, чуть выше копыта, зияла глубокая, рваная рана, из которой хлестала темная кровь. Он споткнулся? На что?

Я откатился на локтях, инстинктивно увеличивая дистанцию. Взгляд метнулся к тому месту, где только что мчался кабан. Из земли, точно черный костяной меч, торчал мощный, заостренный корень. Он был неестественно твердым, темным, будто обожженным, и явно вырос или был выдернут на поверхность именно на пути кабана. Ловушка? Но чья?

И тогда я увидел Его.

В десяти метрах за корчащимся от боли кабаном, стоял мой спаситель. Голем. Но не тот, что я пытался создать в панике. Это был улучшенный. Его тело уже не было просто комом грязи. Оно было сплетено из толстых, перевитых как стальные канаты корней, образующих жесткий каркас-скелет. В местах сочленений и на груди из земли выступали плоские камни, намертво вплавленные в глину, как грубая, но прочная броня. Он казался меньше "Тяжеловеса", но плотнее, крепче, опаснее. Его "руки" заканчивались не кулаками, а подобием заостренных дубинок, где мелкие острые камни были вкраплены в концы корней. Он стоял неподвижно, его "голова" – бесформенный ком с двумя углублениями – была повернута к кабану. И от него веяло... тихим, холодным гневом земли.

– Закончи это, – прошептал я, голос сорвался, но приказ был услышан.

Корневой голем рванул вперед. Не с грубой силой "Тяжеловеса", а с устрашающей, целеустремленной скоростью. Кабан, почуяв новую угрозу, развернулся, пытаясь защитить раненую ногу, и приготовился к тарану. Но голем не стал бить лоб в лоб. Он остановился в двух метрах, протянул вперед свою корневую "руку" – и земля ВЗОРВАЛАСЬ ЖИЗНЬЮ!

Из почвы вокруг кабана, точно змеи, вырвались десятки толстых корней. Они обвились вокруг его ног, сковывая, цепляясь за броню, впиваясь в рану. Кабан взревел от боли и бешенства, дергаясь, но корни держали мертвой хваткой. И в этот момент голем присел, как пружина, и рванул вверх и вперед. Его заостренная "рука"-дубина описала короткую, смертоносную дугу – прямо в основание шеи кабана, туда, где стальные пластины сходились неровно, оставляя уязвимую щель!

ХРУСТ! ШЛЕПОК!

Заостренные камни и корень вошли глубоко, пронзив мышцы и трахею. Предсмертный визг кабана был таким пронзительным и жутким, что мое сердце замерло на мгновение. Чудовище дернулось в последнем судорожном усилии – и рухнуло на бок, забившись в агонии. Кровь хлынула из раны на шее, смешиваясь с грязью. Через несколько ужасных, бесконечных секунд – все было кончено. Тишина вернулась, теперь нарушаемая лишь бульканьем крови и моим прерывистым дыханием.

Я сидел на земле, не в силах пошевелиться. Адреналин отступил, оставив после себя пустоту и всепоглощающую усталость. Стресс, страх, напряжение последних минут – все это обрушилось на меня волной. Тело дрожало мелкой дрожью, мышцы отказывались слушаться. Безопасность? Она была где-то там, за гранью понимания. Глаза слипались сами собой. "Спать... Надо просто спать..." – было последней мыслью, прежде чем тьма поглотила сознание.

Я открыл глаза на ослепительный солнечный свет. Он бил прямо в лицо. Я лежал там же, на земле, но кто-то подсунул под голову свернутый плащ. Солнце стояло почти в зените. "Черт... Я проспал... часов 15? Может, больше?" Тело ныло, но главное – адская слабость начала отступать, сменившись пустым урчанием в желудке и дикой жаждой.

Рядом, как мрачный монумент, стоял Корневой Голем. Он был неподвижен, его "взгляд" направлен на огромную тушу кабана. Он стоял над ней, не как страж, а как победитель, утвердивший свое господство. Земля вокруг была изрыта – следы борьбы, сломанные корни, пятна запекшейся крови. Мой старый "Тяжеловес" лежал неподалеку грудой камней и глины – он не выдержал и развалился вскоре после того, как я отключился.

– Спасибо, – хрипло пробормотал я голему. Он не ответил. Но связь была – я чувствовал его спокойную, каменную силу. Он был другой. Не просто инструмент. Нечто большее.

Поднявшись, я подошел к туше. Запах. Тяжелый, сладковато-металлический. Мухи уже вились. Мои навыки разделки были на уровне "отрезать кусок мяса". Забирать всю тушу? Нереально. Да и зачем? Мне нужны были трофеи и пропитание.

– Порви его, – скомандовал я голему, указывая на кабана. – На куски. Отдели ноги, клыки... и шкуру, если сможешь, с мясом на ней. Остальное... оставь.

Голем повиновался. Его корневидные "руки" были удивительно ловкими и невероятно сильными. Он не резал – он рвал связки, ломил кости, отделял суставы. Через несколько минут передо мной лежали:

Два огромных, загнутых клыка – тяжелые, острые, смертоносные сувениры. И потенциальное оружие или материал.

Четыре мощные ноги, все еще в копытах и с приличным количеством мяса – пропитание на несколько дней.

Кусок шкуры с толстым слоем жира и мяса на спине и боку – не идеальный плащ, но утеплитель или подстилка.

И самое главное: ядро. Оно выкатилось из развороченной грудной клетки, когда голем разломал ребра. Размером с куриное яйцо, тусклое, землисто-коричневое, с редкими прожилками тусклого металлического блеска. Ядро E-ранга. Источник силы. И потенциальной смерти.

Я аккуратно завернул ядро в клочок относительно чистой ткани и спрятал глубже в самодельный рюкзак из плаща и лозы. Остальное грубо упаковал. Вес был приличный, но голем мог нести основную ношу.

– Пошли, – сказал я, оглядывая мрачное место боя. – Надо найти воду. Очиститься.

Мы двинулись. Я пытался призвать еще одного голема, хотя бы базового, для помощи. Но едва начав формировать его, почувствовал острую пустоту и головокружение. – Провал. – Создание улучшенного голема, да еще и с такой сложной структурой (корни-каркас, камни-броня), сожгло гораздо больше маны, чем я ожидал. Лимит был исчерпан. У меня был один Корневой Голем (состоящий из 6 базовых "душ") и резерв в 4 базовых голема, которых я не решался пока призывать – сил не хватит ни на что после этого.

Спустя пару часов блужданий (я шел на звук, которого не было, но на интуицию и память о течении реки) я вышел к знакомой чистой реке. Нашел небольшой овражек с относительно пологими склонами – не идеальное, но укрытое место. База номер два. Приказ голему вырыть яму для костра и яму-хранилище для мяса (глубже, прохладнее у воды) был выполнен молниеносно. Пока он работал, я мылся в ледяной воде, смывая кровь, грязь и запах страха.

Теперь я сидел у нового костра, на котором жарились кабаньи ноги. Аромат был диким, манящим, но мои мысли были не с едой. В руке я держал ядро. Оно было тяжелым, холодным и пульсировало едва уловимым, чужим ритмом. Мана внутри него ощущалась как сгусток плотной, неочищенной энергии.

– Задача номер один... – пробормотал я, глядя на тускло поблескивающую поверхность. – Поглотить тебя. Но в академии твердили: ядро в чистом виде – яд. Риск мутации, безумия, взрыва каналов маны. Нужны алхимики, очистка, дистилляция в эликсиры... У меня ничего этого не было. Только голод по силе и понимание: без этой энергии я здесь – мертвец. Следующий кабан (или что похуже) добьет меня. Улучшенный голем требовал слишком много.

Я сжал ядро в ладони, чувствуя, как его холод проникает в кости. Страх сковал горло. Последствия... Они могли быть ужасны. Но альтернатива?

– Или сила, или могила, – прошептал я, глядя на отблески пламени в коричневой глубине камня. – Выбора нет. Я поднес ядро ко рту, готовясь к самому опасному эксперименту в своей жизни. Пульс ядра совпал с бешеным стуком моего сердца.

Ядро лежало на ладони, холодное и тяжелое, пульсирующее чуждой энергией. Страх сжимал горло – мутации, безумие, взрыв каналов... Но страх перед будущим в этой пустоши гнал сильнее. Сила или могила. Выбора не было. Я поднес коричневый камень ко рту, готовясь к глотку отчаяния...

ЩУП!

Длинный, гибкий корень, темный и влажный, как щупальце, метнулся из-за спины. Он обвил ядро с молниеносной точностью и вырвал его из моей руки, прежде чем я успел сомкнуть челюсти.

– ЧТО ТЫ, ЧЕРТ ВОЗЬМИ?! – взревел я, инстинктивно бросившись в сторону. – ВЕРНИ! Ты что, не понимаешь? Мне это НУЖНО! Я хочу ВЫЖИТЬ здесь!

Корневой Голем, мой недавний спаситель, а теперь вор, стоял неподвижно. Ядро исчезло внутри его груди, где раньше мерцала энергия кабаньего ядра. Теперь там было лишь плотное переплетение корней и камней. Ни вспышки, ни признаков поглощения. Просто... украл. Как будто забрал игрушку.

Короткая вспышка ярости захлестнула меня. Я сжал кулаки, готовый ударить по этой каменной туше. Но что это даст? Разрушить его? Остаться совсем без защиты? Рациональность – единственная моя союзница здесь – быстро погасила гнев. Голем был сильнее, страннее, и теперь явно больше, чем просто инструмент. Кто знал, что будет, если я его уничтожу? И что ядро сделает с ним?

– Ладно, – прошипел я, отворачиваясь. – Забирай. Но запомни: это не конец. Нам обоим нужна сила. Следующее ядро – мое. Понял?

Ответа, как всегда, не последовало. Только тишина пустоши и мерцание костра.

Я ушел в рутину, пытаясь заглушить разочарование и тревогу. Сушил кабаньи ноги, скоблил острым камнем шкуру от остатков мяса и жира – получалось плохо. Время текло к вечеру. Постелив вонючую, но теплую шкуру под навесом, я отдал голему приказ бдить и рухнул в беспокойный сон.

Проснулся от ощущения... разницы. Воздух пах не только дымом и сыростью. Витал слабый, едва уловимый аромат диких трав и чего-то цветочного. Я открыл глаза.

Корневой Голем стоял на страже. Но он изменился. Раньше его тело было голой землей, корнями и камнями. Теперь же, на участках открытой глины, буйно проросла трава. Мелкие белые и желтые цветы, похожие на полевые, усеяли его "плечи" и "спину". Мох зеленой бархатной подушкой лег на один каменный наплечник. Он выглядел... ожившим холмом. Частью этого мертвого мира, но странно гармоничной.

– Что с тобой...? – пробормотал я, подходя. Проверил команды. Голем реагировал так же быстро и четко, как и вчера. Удар "рукой"-дубиной сразил подгнивший пень с той же сокрушительной силой. Физически – все то же. Но энергия внутри него ощущалась... спокойнее? Глубже? Как будто ядро не просто добавило мощи, а укоренило его в этой земле еще сильнее. Или он укоренил землю в себе?

Время – не роскошь, а воздух в легких перед нырянием в бездну. Мысль о пограничье, подстегнутая встречей с кабаном, не давала покоя. Где я? Куда идти? Форум, деревня, хоть знак цивилизации! Я собрал скудные пожитки, взглянул на голема, покрытого странной растительностью:

– Пошли. Вдоль реки. Ищем... что угодно.

Путь был унылым. Часов через пять брежжжания среди вечно-серого пейзажа, на горизонте показалась серая возвышенность. Не холм. Слишком правильная, угловатая. По мере приближения сердце застучало чаще. Форт. Каменный, обрушенный в нескольких местах. Хилая крыша кое-где провалилась. Массивные пневматические ворота – некогда технологичное чудо – были исковерканы, словно гигантский кузнец бил по ним кувалдой, и намертво заклинило в полуоткрытом положении. Размер – примерно 15 на 15 метров, высота – четыре этажа. Разбитый, но... ориентир. Признак того, что здесь были люди.

– Осторожно, – шепнул я, отправляя голема первым в зияющие ворота. Сам вошел следом, арматура наготове.

Внутри – пустота и запустение. Двор, вымощенный потрескавшимися плитами, зарос чахлой травой. Посредине – полуразрушенная лестница, ведущая на стены. В углу – небольшая каменная пристройка, вероятно, склад или казарма. Ни тел, ни оружия, ни следов недавнего присутствия. Только ветер гулял по углам, завывая в пустых амбразурах.

Обыск пристройки принес лишь бытовой хлам: пустые стеклянные бутылки (несколько целых!), черепки керамической посуды, проржавевшие консервные банки, куски истлевшей ткани. Ничего ценного. Ни намека на карту, документы, оружие. На стенах – такая же пустота. Отчаяние накатило, горькое и знакомое.

– Проклятие, – выругался я, пнув пустую бутылку. Она звякнула, покатившись по камням. – Или удачи нет от слова "совсем", или кто-то свыше решил поиздеваться...

В поисках хоть какого-то ориентира я забрался на уцелевший участок стены. Отсюда, поверх уродливых крон, виднелась старая дорога. Ее контуры, словно шрам на теле леса, уходили на восток. Путь. Возможно, единственный.

Спускаясь по лестнице, я заметил, что ступени уходят не только вверх, но и вниз. В зияющий черный провал подвала. И оттуда, как удар по носу, ударил тошнотворный смрад – смесь гниющего мяса, плесени и чего-то химически-сладкого, невыносимого. Мертвечина. Тухлятина. Запах могилы. Инстинктивный страх сжал желудок.

– Нет уж, – пробормотал я, резко отпрянув. – Туда – ни за что. Мало ли что там гниет... или ждет.

Собрав жалкий улов (целые бутылки и кусок проржавевшей, но крепкой стальной трубы – лучше, чем ничего), я двинулся к воротам. Надо было идти по дороге, пока светило солнце.

Чем ниже садилось светило, тем плотнее сгущалась знакомая тень слежки. Шелест без ветра, мелькание в периферии зрения. Я остановился, обернулся, вцепившись в трубу. "Покажись!"

И тени ожили. Не хаотично. Стройно. Как патруль. Силуэты людей? Надежда, дикая и краткая, вспыхнула: "Люди?!" Но тут же погасла, сменившись леденящим ужасом. "В Гиблых землях? Чего я боюсь? Или... чего мне СТОИТ бояться?"

Тридцать метров... Двадцать пять... Из-за корявого ствола вышел первый. "Человек" лишь силуэтом. Кожа – землисто-серая, обвисшая, обнажающая черные сухожилия и желтую кость в рваных местах. Лохмотья формы слиплись с телом. Голова – частично лысый череп, частично – грязные космы. Лицо – ввалившиеся глазницы с тусклыми желто-зелеными огоньками внутри. Рот – безгубая щель с почерневшими обломками зубов. Запах смерти и разложения ударил волной.

– Черт! Гули! – выдохнул я, узнавая монстра F-ранга. Солдаты форта. Они не ушли. Они умерли. И что-то вернуло их. Не к жизни. К вечному шествию смерти.

Их вышло шестеро. Все в истлевших лохмотьях формы. Все с пустыми лицами и горящими глазами. Они шли не ковыляя, а ровным строевым шагом. Плотно. Сомкнуто. Как легион. Их желто-зеленые взгляды были прикованы ко мне. Без ярости. Без голода. С леденящей, нечеловеческой целеустремленностью.

"F-ранг... но шестеро... организованных..." – мысль пронеслась, как холодный нож. "Голем справится? Так ведь?" Я посмотрел на своего каменного стража. Он шагнул вперед, став между мной и мертвецами. Его тело, покрытое травой и цветами, казалось нелепым перед этим строем смерти. Но внутри я чувствовал лишь глубокую, каменную готовность. Не сомнение. Решимость.

Гуль-командир (лохмотья на груди чуть менее истлевшие) издал хриплый, булькающий звук-сигнал. Шесть пар глаз вспыхнули ярче. Шесть пар ног двинулись вперед ускоренным шагом. Плотная стена гнилой плоти и костей надвигалась.

– Держи их! Не дай прорваться! – закричал я, прижимаясь спиной к холодным камням форта, занося трубу. "Пожалуйста..."

Корневой голем встретил первого гуля не тараном, а точным выстрелом корня. Темный отросток, как копье, вонзился в глазницу. Череп лопнул с мокрым хрустом, огонек погас. Тело рухнуло.

Но строй не дрогнул. Они переступили через павшего. Их руки с обломками костей вместо ногтей тянулись... ко мне. Голем рванулся вбок, корни взметнулись из земли, опутывая ноги двоих. Один споткнулся. Но двое других прорвались! Их костлявые, синеватые пальцы схватили мою куртку. Ледяной холод и нечеловеческая сила потянули меня вперед. Запах тления заполнил нос. Пустые глазницы второго гуля были в сантиметре от моего лица...

Ледяные пальцы гуля впивались в куртку, таща меня навстречу гнилому оскалу второго мертвеца. Запах тления заполнил рот. Инстинкт пересилил страх.

– Отвали! – рявкнул я, со всей силы толкнув ногой в живот первого гуля. Трупный мешок отлетел, спотыкаясь. В тот же миг я занес проржавевшую трубу и со всего размаху вмазал второму гулю по челюсти. Раздался сухой хруст гнилых костей. Голова мертвеца неестественно дернулась, нижняя челюсть отвалилась, болтаясь на лоскуте кожи. Он закачался, но не упал.

Помощь пришла мгновенно. Корневой Голем, молниеносно среагировав на угрозу хозяину, пронзил первого гуля (того, что я оттолкнул) своей каменно-острой "рукой". Удар был точен – сквозь ребра, прямо в то, что когда-то было сердцем. Труп содрогнулся и рухнул, раздавленный тяжестью камня. Второго гуля, с разбитой челюстью, голем просто прихлопнул массивной ручищей, как муху, превратив в мокрое месиво на камнях.

– Ну и твари... – выдохнул я, дрожа от адреналина, вытирая пот со лба. – Слабые. Даже обычный человек с дубиной справится с одним F-ранговым. Но они были организованы... Это пугало.

Остался один. Тот, что подавал сигнал. Гуль-"командир". Он стоял чуть поодаль, его желто-зеленые глазницы горели чуть ярче остальных. Выше ростом? Или просто кажется? Выше по рангу? Возможно.

– Добивай! – скомандовал я голему.

Тот не стал церемониться. Он шагнул к командиру гулей, его корневая рука метнулась вперед не для удара, а как щупальце. Она обвила шею мертвеца, сжалась с силой гидравлического пресса – и голова с тихим хрустом отделилась от плеч, покатившись по пыли. Тело безвольно осело.

– Так... просто? – пробормотал я, ощущая странную пустоту после напряжения. Слишком просто. Я приказал голему расчленить все трупы, пока искал хоть что-то полезное. Ни ядер. Ничего. Личные вещи – истлевшие клочки ткани, ржавые пуговицы, бесформенные куски металла. Полный ноль. Разочарование гнало прочь.

– Уходим, – буркнул я, поворачиваясь. И тут же замер.

Чувство присутствия. Оно вернулось. Но теперь не тенью слежки. Оно сгустилось в физический ужас. Я медленно поднял глаза.

Вокруг. Они стояли всюду. Из-за деревьев, из-за обломков стен форта, из самой тени подворотни. Гули. Не шесть. Не десять. Бесчисленное множество. Тридцать? Пятьдесят? Серо-зеленые огоньки глаз, мерцающие в сгущающихся сумерках, сливались в море смерти. Они стояли молча, плотным кольцом, перекрывая все пути к отступлению.

Но среди этого легиона мертвецов выделялся Один. Настоящий Командир. Он возвышался над остальными, легко на три метра. Мутация исказила его тело до неузнаваемости. Костяной панцирь, словно броня жука, покрывал торс и плечи. Одна рука была неестественно длинной, заканчивалась костяной дубиной вместо кисти. Другая – короткой, с клешнеобразными костяными отростками. Ноги – толстые, как столбы, вросли в землю, словно корни. Из спины торчали острые, как пики, ребра. Его глаза горели не тусклым, а ядовито-салатовым светом, излучая холодную, разумную жестокость. Монстр E-ранга, граничащий с D. "Повелитель Гулей".

Знания из Академии, казалось, выжглись в мозг:

"Воскрешатель Солдат": Пока его ядро цело, павшие гули вокруг могут вставать снова и снова. Бесконечная битва.

"Костяная Регенерация": Может мгновенно залечить любую рану, вырастив кость или присоединив костную ткань от павших солдат. Отрубишь руку? Он пришьет себе новую, оторванную у подчиненного!

"Организованный Марш": Дает всем гулям в зоне действия скорость и слаженность. Не 20 км/ч – больше! И главное – прямая телепатическая связь. Это не орда. Это вышколенная армия мертвецов, управляемая одним разумом.

Бежать? Бессмысленно. "Марш" даст им скорость. Они окружат и сотрут в порошок.

Взгляд метнулся к моему Корневому Голему. Он стоял передо мной, его тело, покрытое травой и странными цветами, казалось хрупким перед этим костяным колоссом. Но он смотрел на врага, не дрогнув. И тут я заметил.

На его левом "плече", среди белых цветов, рос странный плод. Небольшой, размером со сливу, но мерцающий тускло-золотистым светом с легким коричневатым отливом. Он выглядел... плотным, насыщенным маной.

Осознание ударило, как молния. Я слышал об этом! Крайне редкая практика! "Ядро, поглощенное землей при должном уходе и подпитке маной... может дать не эликсир, а... плод." Маги-ботаники или культиваторы земли высочайшего уровня могли такое провернуть, но это было долго и нерентабельно. "Голем... он же создан из земли! Он есть земля, насыщенная моей маной! Он сам стал культиватором!" Плод – это концентрированная, очищенная сила ядра кабана, преобразованная землей голема!

Была не была. Сомнений не оставалось. Я рванул руку, сорвал мерцающий плод. Он был теплым и пульсировал в ладони. Не думая, не сомневаясь, я сунул его в рот и проглотил.

Эффект был мгновенным и ошеломляющим. Плод растворился в горле, будто пара. Ни вкуса, ни запаха. А потом... Адская боль! Краткая, как удар током, но всеобъемлющая. Она пронзила каждый нерв, сжала виски тисками. Я вскрикнул, согнувшись пополам. "Знаю! Так и должно быть!" – пронеслось в голове сквозь боль. Я знал теорию! В Академии, теряя надежду на сильный дар, я впитывал знания, как губка, в том числе и о редких практиках. Плод Земли не просто давал силу – он взламывал ограничения дара, пусть и временно!

Боль отступила так же резко, как пришла. И мир... мир перевернулся.

Мана. Я чувствовал ее! Не просто как внутренний резервуар, а как бурлящий океан вокруг! В земле под ногами, в камнях форта, даже в гнилой плоти гулей – везде текла энергия, пусть и искаженная, чужая. И мой резервуар... он вздулся! Ощущение было, будто в легкие вдохнули чистейший воздух после долгого удушья. Лимит снят!

– Не знаю, надолго ли... – прошипел я, но действовал уже на автомате. Руки выбросил вперед, ладонями вниз, впитывая мощь земли. – ВОССТАНЬТЕ! ВСЕ!

Мана вспыхнула во мне ослепительным каскадом. Земля вокруг взорвалась движением. Не десяток. Десятки! Маленькие фигурки, похожие на первого Корневого Голема в миниатюре – корявые, сплетенные из корней и глины, с каменными бляхами на груди – материализовались из почвы с невероятной скоростью. Семь! Семь базовых корневых големчиков встали вокруг меня, их крошечные "глазки"-углубления светились тусклым желтым.

"Ядро E-ранга... вот это мощь!" – ликовал я мысленно. Но останавливаться было нельзя.

– СЛИТЬСЯ! – заорал я, указывая на первого, самого большого Корневого Голема. – С НИМ! ВСЕМ!

Малые големы рванули к гиганту. Они не просто прилипали – они вливались, как ручьи в реку. Корни переплетались, камни вплавлялись в броню, глина уплотнялась. Первый голем рос. Стремительно. Его форма становилась массивнее, мощнее. Каменные пластины утолщались, корни-мышцы набухали. Три метра... Три с половиной! Он стал ИСПОЛИНОМ. Настоящим Колосом из земли, камня и древней древесины. От него веяло непробиваемой силой и древней яростью земли. "Мать твою... Это же... ТИТАН!"

В запасе осталось еще семь базовых. Я скомандовал мгновенно:– Вы – двое! Слиться в пары! Четверка и Тройка!

Големчики попарно и тройками слились. Появились два "Помощника": один чуть выше меня, коренастый и крепкий (из 4), другой пониже, но шустрее (из 3). Они встали по флангам от Исполина.

Я был готов. Армия из трех: Исполин (10 големов), Помощник-Тяжеловес (4), Помощник-Боец (3). Против моря мертвецов и их костяного Повелителя.

Расстояние до Командира Гулей – двадцать метров. Тишина висела тяжелее свинца, нарушаемая лишь сухим шелестом гнилой плоти и скрежетом костяных пластин гиганта. Напряжение нарастало, сжимая воздух, как перед ударом грома. В его салатовых глазах читалась холодная расчетливость. Он оценивал нового противника.

Ждать? Нет. Мой принцип – "Бей первым!"

– ВПЕРЕД! – заревел я, вкладывая в приказ всю свою волю и избыток чужеродной маны. – РАЗДАВИТЕ ИХ!

Исполин рванул. Его шаг сотряс землю. Он не бежал – он двигался, как лавина, неотвратимая и сокрушительная. За ним, как тени смерти, устремились два Помощника. Битва Титанов началась.

План был прост и яростен: прямо к командиру. Разрывать строй его бесконечно воскрешаемых шестерок – самоубийство. Исполин, мой каменный колосс, рванул вперед, как разъяренный буйвол, сметая все на пути. Его корневые "руки", толще вековых дубов, цепляли, давили, размазывали мелких гулей в труху. Они рассыпались, как гнилые тыквы, под его неудержимым напором. Фурия земли неслась к своей цели.

Корни. По моей команде десятки толстых, темных щупалец взметнулись из земли волной позади Исполина, устремляясь к костяному командиру, чтобы приковать его, обездвижить для решающего удара. Я замер в десяти метрах, прикрытый Помощниками, наблюдая за апофеозом моей силы. Сейчас он падет!

Все пошло наперекосяк.

Командир Гульей не стал ждать удара. Он кувыркнулся в сторону с неожиданной для его размеров проворностью, уйдя от корневой волны. Его салатовые глаза зафиксировались на мне. На живой плоти. И он рванул ко мне на четвереньках, как гигантский, костяной паук, развивая чудовищную скорость. Его длинная рука-дубина занеслась для удара.

– КО МНЕ! – заорал я, отчаяние сдавило горло. Исполин, неповоротливый гигант, развернулся, пытаясь преградить путь. Но было поздно. Костяная рука командира, заканчивающаяся заостренным шипом, как копье, метнулась в меня.

Адреналин ударил в голову. Вспышки победы над кабаном, над парой гулей – иллюзорная уверенность. "Победил пару тварей и возомнил себя героем границы? Черт возьми, я ЗА границами!" – пронеслось с ледяной ясностью. Звук. Хлюпающий, влажный, страшный. Разрезанной плоти.

Моя рука. Левая рука. От локтя и ниже. Она упала на каменные плиты форта с глухим стуком, как обрубок дерева в костер. Ни боли. Пока. Только шок. Оглушающий вакуум в сознании. И затем – дикий, бешеный прилив маны. Как будто плотина в моей груди рухнула, выпуская бурлящий поток чистой, неконтролируемой энергии. Она ударила в голову, затуманив зрение белыми искрами.

Исполин навалился на командира, его корневой кулак обрушился с силой обвала. Но поздно! Проворный монстр извернулся, как гигантская змея, ушел от прямого удара. Его костяная дубина блеснула в ложном выпаде – и вонзилась исполину в "колено", в место сочленения корней и камней. Раздался громкий хруст. Исполин пошатнулся, потеряв равновесие. Командир, используя момент, рванул дубину вниз и дернул! Колосс, лишенный опоры, с оглушительным грохотом рухнул на бок, подмяв под себя нескольких гулей.

Помощники – Тройка и Четверка – бросились на командира, пытаясь отвлечь. Но для этой костяной махины они были букашками. Он отшвырнул Тройку ударом клешни, словно надоедливую муху. Четверка вцепилась корнями в его ногу, но командир просто топнул, раздавив ее нижнюю часть в щебень. Они лишь путались под ногами.

Что черт возьми?! – яростная мысль пронеслась в мареве шока и дикой маны. Я стою здесь, как идиот! Разве я не командир?! Разве это не МОЯ битва?! Отчаяние, гнев и неконтролируемая энергия слились воедино. И тогда что-то древнее, дремавшее в глубине моего дара, открыло глаза.

Без моего осознанного приказа...Маленькие глиняные комочки – базовые големчики, оставшиеся в резерве, рассыпались. Не разрушаясь – их форма просто распалась на десятки мелких, влажных комков глины с вплетенными корешками. И эти комки, словно живые, запрыгнули на костяного командира! Они влипали в щели его брони, в суставы, в глазницы, впитываясь в него, как паразиты, как жидкая грязь. Командир замер, его движения стали скованными, замедленными. Он тряс головой, пытаясь стряхнуть налипающую грязь, но комочки лезли в пасть, в ушные отверстия, сковывая его изнутри!

Исполин, наполовину погруженный в землю упавшим телом, взревел беззвучным ревом земли. Корни вокруг него вздулись, сформировав массивное, остроконечное судно из спрессованной глины и камня. И с силой, выворачивающей пласты, этот корневой таран выстрелил вверх!

Удар пришелся точно в грудь костяного гиганта, уже скованного глиняными паразитами. КР-Р-Р-РАХ! Звук ломающихся костей был оглушительным. Броня разлетелась на осколки. Командира пришпилило к земле, как насекомое, его огромное тело распласталось, вдавленное в камень. Он дергался, как опрокинутый таракан, бессильный вырваться из глиняных оков и корневого копья.

Было поздно для него. Исполин, медленно поднимаясь, опустил свою массивную корневую "руку" на разбитую грудную клетку монстра. ХРУСТ! ШЛЯП! Кости превратились в пыль. Гниющая плоть и черные внутренности расплющились. И там, в глубине развороченного нутра, замерцало ядро. Не тусклое, как у солдат. Большое, пульсирующее ядовито-зеленым светом, с кроваво-красной бусиной в центре. Источник его силы. Его бессмертия.

Длинный, темный корень вытянулся из груди Исполина. Он пронзил ядро, вырвал его из останков и... втянул внутрь себя. Ядро растворилось в каменной плоти, как и ядро кабана когда-то. На миг грудь голема вспыхнула зловещим зелено-красным сиянием, затем погасла.

Тишина. Мертвая, гнетущая. Легион гулей замер. Их желто-зеленые огоньки погасли разом. Трупы рухнули на землю, как марионетки с обрезанными нитями, превращаясь в безвредные груды гниющей плоти и костей. Битва была окончена.

Исполин медленно повернул свою тяжелую, бесформенную голову. Его "лицо" – два темных углубления – уставилось на меня. Не на врага. На меня. Откуда-то из глубин его каменного сознания, из той тьмы, куда ушли два ядра, он поднял свою огромную, покрытую корнями и камнями руку. Не угрожающе. Точка. На меня. А потом... вверх. К зубчатым стенам форта.

Лишь тогда я понял. Холод, не от потери крови, а от осознания, пронзил меня острее костяного копья. Я не был один. И голем смотрел не на меня. Он смотрел за меня. На то, что стояло на стене.

Я медленно, превозмогая нарастающую волну боли и головокружения от шока и кровопотери, поднял голову, следя за направлением "взгляда" голема.

На разрушенном парапете форта, очерченные на фоне кроваво-красного заката, стояли фигуры. Не гули. Не звери. Люди? Или то, что ими казалось. Их было трое. Одетые в темные, облегающие одежды из странной, мерцающей ткани, без опознавательных знаков. Лица скрывали капюшоны и маски, стилизованные под клювы воронов. Они стояли абсолютно неподвижно, наблюдая. Сколько они там были? С начала боя? С самого моего прихода?

Один из них, чуть впереди, опустил руку. В ней он держал не оружие. Он держал тускло мерцающий кристалл, в котором пульсировал знакомый желто-зеленый свет. Свет глаз гулей. Свет командующего.

Они наблюдали. Они записывали. И теперь, когда битва окончена... они показались.

Исполин опустил руку. Его массивное тело встало между мной и незваными зрителями на стене, приняв защитную стойку. Глубокий, едва слышный гул пошел от него через землю – предупреждение.

Боль в культе руки наконец прорвалась сквозь шок, жгучая и невыносимая. Мир поплыл перед глазами. Но последнее, что я видел перед тем, как тьма поглотила сознание – это три безмолвные фигуры на стене и мерцающий кристалл в руке их лидера. Они были здесь. И они видели все.

Сознание вернулось волнами, пробиваясь сквозь толщу боли и глухого шума в ушах. Боль. Она обрушилась первой, жгучей, рвущей волной, исходящей из левой руки... вернее, из того, что от нее осталось. Я застонал, инстинктивно пытаясь схватиться за культю правой. Прикосновение к месту чуть ниже локтя вызвало новый спазм. Ткань рукава была жесткой, пропитанной запекшейся кровью и... чем-то еще.

Я открыл глаза. Серое небо форта. Запах крови, разложения и... сырости, свежей земли. Я лежал на спине, подложив под голову свернутый плащ. Рядом, как мрачная скала, стоял Исполин. Его каменно-корневое тело было испещрено свежими сколами и глубокими царапинами, но он стоял непоколебимо, его "голова" повернута в сторону разрушенного парапета. К Наблюдателям.

Память хлынула обрывками: костяной клык, падающая рука, дикий прилив маны, глиняные паразиты, корневой таран, раздавленная грудь командира... и они. Три безмолвные фигуры в темных одеждах и масках-клювах. Кристалл с желто-зеленым светом.

– Где... они? – хрипло прошептал я, пытаясь приподняться на локте. Головокружение схватило за виски, заставив снова опуститься.

Исполин медленно повернул свою тяжелую голову ко мне. Он протянул корневую "руку" и указал на стену. Туда же, где они были. Я впился взглядом в зубчатый край парапета. Никого. Только три древних каменных столба, мрачно черневшие на фоне утренней мглы. Ни теней, ни движения. Как будто их и не было.

– Привиделось? – прошептал я, но тут же отбросил мысль. Нет. Слишком реальны были детали: мерцающая ткань, стилизованные клювы, тот проклятый кристалл. И главное – реакция голема. Он видел их. Он предупредил. Они были здесь. Исчезли, как призраки. "Наблюдали. Записали. Ушли." Мысль была ледяной. "И вернутся?"

Сжав зубы от боли, я сел, прислонившись спиной к холодному камню уцелевшей стены. Правой рукой осторожно раздвинул пропитанную кровью ткань рукава на левом предплечье.

Мох. Густой, ярко-зеленый мох, как бархатный ковер, покрывал место ампутации. Он рос прямо из кожи, из плоти, плотно прилегая к культе, будто запечатывая рану. Ни нагноения, ни воспаления – только странная, прохладная пульсация под слоем зелени. Я тронул его пальцами. Мягкий, влажный, пахнущий лесом после дождя. Часть меня. Часть дара. Ужас смешивался с ошеломляющим облегчением. Я не истек кровью. Не умер от заражения. Земля... или что-то в ней... спасла меня. Но цена? "Что я теперь? Получеловек-полу... что?"

В правой руке, сжатый в кулак до побеления костяшек, был трофей. Ядро Командира Гульей. Оно было тяжелым, холодным, размером с крупное куриное яйцо. Тусклый желтый камень снаружи, но внутри, в самой сердцевине, пульсировала кроваво-красная бусина, как зрачок в глазу хищника. Оно излучало тяжелую, гнетущую энергию, смесь гнили и костяной мощи.

Я посмотрел на Исполина. Он стоял, ожидая. Его грудь, поглотившая ядро кабана, а затем и это... казалась темнее, тверже. В ней чудилась спящая ярость.

– Твой, – прошептал я, протягивая ядро. – Возьми. Ты его заслужил.

Из груди голема, прямо над местом, где скрылось первое ядро, выдвинулся толстый, темный корень, покрытый мелкими каменными чешуйками. Он осторожно обвил желтый камень, втянул его внутрь, как змея добычу. Камень исчез в каменной плоти. На мгновение грудь Исполина вспыхнула желто-красным сиянием, осветив сколы и корни изнутри, затем свет погас, оставив лишь глухое гулкое биение, словно под землей застучал огромный барабан.

Мана во мне дрогнула. Как будто лопнула натянутая струна. Ощущение избыточной силы, подаренной Плодом, исчезло. Резервуар сжался до привычных объемов. Я мысленно попытался призвать базового голема. Получилось. Еще одного... Максимум четырнадцать. На три меньше, чем в пике силы после Плода. "Плата за временную мощь. Или... за выживание?" Ядро Командира было сильнее, но его энергия теперь принадлежала голему, а не питала мой временный прилив.

– Ладно, брат, – сказал я Исполину, с трудом поднимаясь. Боль в культе притупилась, сменившись ноющей тяжестью и странным ощущением целостности, которую давал мох. – Пора валить отсюда. Это место... проклятое.

Я сформировал Четверку – четыре базовых големчика, юрких и цепких. Скинул на них остатки припасов, шкуру кабана, клыки, пустые фляги. Сам же подошел к Исполину.

– Сделай мне... сиденье. На спине. Чтобы не свалиться.

Голем повиновался. Корни на его широкой спине зашевелились, переплелись, сформировав подобие грубого, но устойчивого кресла с невысокими подлокотниками и углублением для спины. Я забрался на него, устроившись между каменными "лопатками". Высота была непривычной, вид – впечатляющим. "Царь Пустоши на своем каменном троне," – мелькнула горько-ироничная мысль.

Мы двинулись. Исполин шагал тяжело, но уверенно, его шаги отдавались глухими ударами в землю. Четверка семенила следом. Я выбрал направление – заброшенная дорога, едва угадывающаяся под слоем грязи и проросшей травы. Куда она вела? Не знал. Лишь прочь от форта, от Наблюдателей, от места, где я потерял часть себя.

Дни сливались в монотонную череду. Голод. Припасы таяли. Охота? С одной рукой, без хорошего оружия? Самоубийство. Рыба? Река осталась далеко позади. "Долго так не протянуть," – понимал я, глядя на спину Исполина. И тут меня осенило. Плод. Он вырос на големе после поглощения ядра кабана. Чистая, концентрированная мана. "Если он может вырастить мана-плод... почему не обычное растение? Не еду?"

Надежда, слабая, но упрямая, затеплилась в груди. Нужны были семена. Коренья. Любая жизнь, которую можно попытаться вживить в каменно-корневое тело голема.

На следующей стоянке, в чахлой рощице, я расформировал Четверку. Четыре базовых големчика замерли передо мной.

– Ищите, – приказал я, посылая им мысленный образ: корни, клубни, семенные коробочки, грибницы. Все, что может дать ростки. – Все съедобное. Приносите.

Маленькие земляные создания рванули в чащу, мгновенно слившись с почвой, как капли воды. Я ждал час. Два. Начинал волноваться, хотел уже отозвать их... И тогда они вернулись. Не с пустыми "руками". Каждый нес в своем глиняном теле растение:

Кустик дикой земляники с бледными, но живыми листьями и парой зеленых ягод.

Гнездо белых грибов (боровиков) с плотной, здоровой грибницей.

Несколько молодых подосиновиков с ярко-красными шляпками и крепкой ножкой.

Пучок неизвестных кореньев, похожих на дикую морковь, но тоньше.

– Не густо, но... начало, – пробормотал я. – Исполин. Дай им место. Взрасти их.

Я поднес каждое растение к его корпусу. Корни голема отозвались. Они аккуратно приняли дар, окутали корни земляники и грибницы, вплели коренья в свою структуру, создав для них карманы из влажной глины и перегноя прямо под каменными пластинами на спине и плечах.

Мы двинулись дальше. Десять дней. Десять долгих дней пути по унылому ландшафту. Ни врагов. Ни интересных находок. Только дорога, редкие перелески и бесконечное серое небо. Монотонность была почти невыносимой. Но было чудо.

Растения ожили. Не просто прижились – буйствовали! Земляника зацвела белыми звездочками, затем дала первые алые ягоды. Грибы росли не по дням, а по часам. Белые боровики упруго поднимали шоколадные шляпки из щелей брони, подосиновики алели, как сигнальные огни. Коренья пустили густую ботву. Исполин превращался в ходячий сад. От него исходил странный, но приятный запах – смесь влажной земли, хвои и грибов. И что важнее всего – пульсация маны в этих растениях была чистой, спокойной, здоровой. Не аномальной, как в тех грибах, что вызвали тревогу сканеров позже. Это была жизнь, подпитанная землей голема и, возможно, остатками силы ядер.

Я срывал ягоды, аккуратно срезал грибы. Еда. Надежная еда. Пусть пока немного, но это был прорыв. Это означало, что я не умру от голода в Пустоши. Пока со мной мой каменный брат.

На одиннадцатый день лес начал редеть. Мы вышли на огромное, пустынное поле, поросшее бурьяном и колючками. И вдалеке, на самом горизонте, маячили они. Стены. Высокие, серые, неприступные. Цивилизация. Или ее жалкое подобие.

Сердце забилось чаще – смесь надежды и глухого страха. Что там? Люди? Порядок? Или новые клетки и цепи? Исполин, покрытый цветущей земляникой и крепкими грибами, шагал по полю, его шаги теперь казались тяжелее, настороженнее. Четверка големов семенила за ним, нагруженная последними припасами.

Мы приблизились. Стены вырастали, подавляя своей массой. Металл, бетон, ржавчина. На гребне – патрули. Над воротами – флаг: черный, с кулаком, сжимающим три молнии на фоне восходящего солнца.

– «Стальной Рассвет»... – выдохнул я, леденея внутри. Худший из вариантов. Гильдия солдат и фанатиков порядка.

Ворота не открылись. С башни над ними раздался хриплый, усиленный мегафоном окрик, режущий тишину поля:

– СТОЯТЬ! Неподвижно! Руки на виду! Идентифицируй себя и... ЭТО! – голос дрогнул, указывая на Исполина, на его цветущую спину и алеющие грибы. – Что за мерзость?! Говори! Или открываем огонь!

Надежда умерла. Цивилизация встретила меня не спасением, а стволами оружия и криком страха перед моим единственным другом и кормильцем. "Добро пожаловать домой, Мирон," – горько подумал я, медленно поднимая единственную руку, чтобы они видели, что я безоружен. Впереди были не ворота к спасению, а новая битва. Битва за право быть человеком в мире, который боится всего необычного.

Высоченные серые стены «Крепости-7» давили не только физически, но и всей своей немой мощью системы. Я стоял перед массивными, заклепанными стальными листами воротами, чувствуя себя букашкой у подножия гиганта. Исполин, мой каменный сад-защитник, замер позади, его покрытая земляникой и грибами спина казалась чужеродным, живым пятном на фоне мертвого металла. Наверху, за зубчатым парапетом, маячили фигуры патрульных, их винтовки недвусмысленно наведены на нас.

Рядом с воротами, почти незаметная в тени, была ниша. В ней – бронированное окно с толстым стеклом, переговорная решётка и экран с мерцающей надписью: «СВЯЗЬ С ДИСПЕТЧЕРОМ. ПОДНЕСИТЕ ПРОПУСК К СКАНЕРУ». Ни сканера, ни слота для пропуска я не видел. Только кнопку вызова и микрофон.

Я подошел, стараясь держать единственную руку на виду. Нажал кнопку. Где-то внутри щелкнуло, зажужжало. Экран сменил надпись: «ОЖИДАНИЕ ОТВЕТА». Прошло несколько томительных минут. Я уже подумал, что система сломана или меня игнорируют, когда решетка шипяще ожила:

– Чё-ё-ё? – хриплый, невыспавшийся голос, полный раздражения, вырвался из динамика. – Говори! Тебя мать его не слышно! Подойди к микрофону, профан!

Я шагнул ближе, почти прильнув к решетке:– Я... Я прошу въезда. Я извне. Выживший.

– Пропуск! Идентификацию личности! – рявкнул голос, не вдаваясь в подробности.

– У... У меня его нет, – ответил я, уже чувствуя, как нарастает волна безнадеги. Рассказ о том, как я очутился за стенами? С големом, выращенной рукой и без документов? Прямой путь в камеру допросов «Стального Рассвета», если не к могиле.

– Так! Хорошо! – голос диспетчера зазвучал с преувеличенной, язвительной четкостью. – Дайте серийный номер вашего разрешения на выход за пределы города! Если вы не из этого города – дайте номер города и номер запроса на выход, заверенный печатью Совета Гильдий или уполномоченного коменданта!

Я закрыл глаза на секунду. Бред. Совершенный бред.– Не... не помню, – выдавил я. Что еще можно сказать?

– Чтож! – голос в динамике звенел фальшивой веселостью. – ...оставьте отзыв на экране за работу оператора, всего хорошего! – едкий, механически-вежливый голос из динамика оборвался, сменившись мерзким миганием: «ОЦЕНИТЕ КАЧЕСТВО ОБСЛУЖИВАНИЯ: 1 (УЖАС) – 5 (ОТЛИЧНО)».

– ДА ТЫ ИЗДЕВАЕШЬСЯ?! – Ярость, горячая и беспомощная, вырвалась наружу. Кулак моей единственной руки вмазал в бронированное стекло ниши. БАМ! Боль пронзила костяшки, стекло не дрогнуло. Ответа не было. Только глумливая надпись и мертвая тишина. Стена. Не только из стали и бетона. Стена тупых правил, равнодушия и цинизма. "Стальной Рассвет" выставил меня за дверь собственного мира.

Я отшатнулся, глотая ком бессилия. Торговые караваны? Они ходили по безопасным маршрутам, к главным воротам, а не в этот гиблый форпост. Даже если бы пришли... Кому я нужен? Без денег, без связей? С трехметровым каменным големом, заросшим грибами и земляникой? Диковинку бы отобрали, а меня – в рабство или на опыты. Легального пути не было.

– Черный ход... – проскрежетал я, оглядывая мрачные, неприступные стены, уходящие вдаль. – Должен же он быть...

Мы двинулись вдоль стены, держась на расстоянии выстрела. С каждым шагом надежда таяла, а воздух густел от вони. Смесь гниющей плоти, химической гари и старой, запекшейся крови. Земля под ногами была не серой, а ржаво-бурой, местами липкой, будто пропитанной кровью до глубоких слоев. Повсюду валялись свежие следы бойни: обугленные фрагменты хитиновых панцирей, клыки размером с мою руку, клочья шкур с неестественно яркой шерстью, раздавленные туши монстров, уже кишащие червями и жирными мухами. "Стальной Рассвет" явно отбивал серьезную атаку. И судя по масштабу разрушений на стенах (свежие выбоины от таранов, подпалины от кислоты или пламени) и количеству неубранного хлама, дела у них шли неважно. Нищета или наплевательство? И то, и другое.

Исполин шел позади, его каменно-грибная спина казалась дико нелепой на этом поле смерти. Его корни нервно подрагивали, улавливая вибрации боли и разложения в почве. Я проверил фонарик – старый, потрепанный, с тусклым светодиодом. Нашел его в форте, в той самой нише с документами. Батарейки еле живые, но свет давал. Последняя ниточка к цивилизации в кромешной тьме. Мы миновали очередную гору монструозных обломков, и тут...

Воздух дрогнул. Как будто прошел сквозь жидкое стекло. Перед нами, у самого основания стены, где должен был быть лишь грубый бетон, проявилось то, чего секунду назад не существовало. Словно пелена спала. Люк. Круглый, чугунный, покрытый вековой ржавчиной и свежей грязью. Но не просто люк. Перед ним, на перевернутой ржавой бочке, сидел человек.

Сторож. Не солдат. Лет сорока, в потертой кожанке поверх грязной телогрейки. Лицо – карта прожитых тяжелых лет: шрамы, щетина, глубокие морщины у глаз. В руках – обрез старого дробовика, небрежно положенный на колени. Рядом – жестяная кружка с чем-то мутным. Он курил самокрутку, дым стелился сизой змейкой в зловонном воздухе. Его глаза, холодные и оценивающие, скользнули по мне, по моей замотанной в тряпье культе, потом поднялись на Исполина. На его землянику, белые грибы, красные подосиновики. Уголки губ стервозно дернулись.

– Эгегей! – хрипло окликнул он, голос пробивался сквозь кашель курильщика. – Шо за цирк на ходулях пожаловал? Огород бродячий? Или новый вид мутанта? Ха! Просёлочная дорога в город закрыта. Телепортация не работает. Что надо, Однорукий?

– Проход нужен, – сказал я прямо, глотая комок напряжения. Лгать тут было бесполезно. – В город. Официальный путь... закрыт.

Сторож громко хмыкнул, выпуская кольцо дыма.– В город? Через мой погребок? С твоим... питомцем? – Он кивнул на Исполина. – Смешно, дружок. Очень смешно. Тут не выставка диковинок. Тут бизнес. Платный. И вход, и выход. Натуралом или чистым металлом. Ядрами. Что можешь предложить, кроме байки? Помидорку с твоего каменного огорода? Ха-ха!

"Клыки." Мысль ударила мгновенно. В моем самодельном рюкзаке, на спине одного из базовых големчиков (Четверки), лежали два огромных, загнутых клыка Стального Кабана. Трофей E-ранга. Ценный материал. Один из них я вытащил, держа за основание. Сталь кабана тускло блеснула в слабом свете, несмотря на грязь.

– Это, – сказал я, протягивая клык. – E-ранг. Стальной Кабан.

Безразличие мгновенно исчезло с лица сторожа. Его глаза сужены, хищные. Он медленно поднялся с бочки, не выпуская дробовика из рук, но дуло опустил. Подошел ближе, не сводя глаз с клыка.

– Дай посмотреть... – Он выхватил клык из моей руки, не спрашивая. Повертел, постучал ногтем по стальной поверхности, попробовал на вес. Плевать ему было на мою историю. Ценился материал.– Хм... Качественный кусок. Не треснутый. – Он бросил быстрый взгляд на стену, словно проверяя, не видит ли кто. – Ладно. Один клык – один вход. Только для тебя. Твой каменный огород с грибами – остаётся тут. В подземелье он не пролезет, а шума наделает – всю гильдию на уши поднимет. И мне потом крышка.

"Оставить Исполина?" Ледяная волна страха прокатилась по спине. Он – моя сила, моя защита, мой... почти часть меня. Но сторож был прав. Исполин не пролезет в узкий люк. А шум его шагов в подземных туннелях привлечет внимание мгновенно.

– Он... он будет ждать, – с трудом выдавил я, посылая голему мысленный приказ: "Стой. Охраняй место. Жди меня." Исполин издал глухое, недовольное урчание, но остался на месте, его "взгляд" не отрывался от меня. "Я вернусь. Обязательно."

– Ага, пусть ждет, – флегматично буркнул сторож, уже поворачиваясь к люку. – Может, гильдийцы его как садовую гномиху приколят для настроения. Ключ-то платит тот, кто входит. За него – не платил. – Он сунул клык за пазуху, под кожанку. – Тебя звать как? Для книги жалоб. Шучу, книги нет. Но имена запоминаю. На всякий случай.

– Мирон.

– Мирон. Запомнил. Я – Борщ. – Он крутанул тяжелый штурвал люка. Ржавчина скрипела, но поддалась. – Добро пожаловать в Преисподнюю, Мирон. Только чур, не сдохни в первых пяти метрах – уборка за тобой не входит в цену билета. И светильник свой туши – внизу свое освещение есть. Лишний свет только крыс да стражей гильдейских привлекает.

Чугунная крышка с глухим лязгом отъехала, открывая черную пасть. Вонь ударила в разы сильнее: плесень, человеческие испражнения, машинное масло, гниющая органика и что-то еще, сладковато-тошнотворное. Снизу доносился глухой гул десятков голосов, лязг металла, скрежет и тот самый ритмичный, навязчивый стук – ТУМ... ТУМ... ТУМ... – как будто под землей билось гигантское, больное сердце.

Я щелкнул выключателем фонарика. Его жалкий луч погас. Последний раз оглянулся на Исполина, стоящего как мрачный монумент среди поля смерти и вони, на серые стены, уходящие в свинцовое небо. Затем глубоко вдохнул спертый воздух подгорода и шагнул на верхнюю ступеньку скользкой, уходящей вниз лестницы. Борщ захлопнул люк за моей спиной. Звук был похож на захлопывающуюся крышку гроба.

Лязг люка за спиной прозвучал как приговор. Я стоял в узком, сыром туннеле, освещенном тусклыми, мерцающими лампами накаливания, ввинченными прямо в свод. Воздух гудел от грохота где-то близко проходящих труб и того самого ритмичного стука – ТУМ... ТУМ... ТУМ... Борщ, стукнув кулаком по крышке люка сверху (сигнал "закрыто"), спрыгнул вниз, пыль с его кожанки.

– Ну, Мирончик, – прохрипел он, отряхиваясь. – Добро пожаловать в чрево зверя. Теперь о деле. Куда путь держишь? Сбыть шмотки? – Он кивнул на мой потрепанный рюкзак, где торчали клык и уголок шкуры кабана.

– Да, – ответил я коротко, озираясь. Туннель ветвился, уходя в темноту. Откуда-то несло жаром и запахом раскаленного металла. – Где тут можно? Лавки какие?

Борщ фыркнул, выпуская струю дыма от новой самокрутки.– Лавки? Верхний город? Ха! С твоей-то биографией? – Он ткнул пальцем мне в грудь. – У тебя нет пропуска, нет идентификационного чипа, ничего! Любой патруль "Стального Рассвета", любой продавец с мозгом попросит документы. Ничего не предъявишь – мгновенно на крюк. И валяться будешь не в тесной конуре, а в бетонном мешке гильдейского изолятора как дикая тварь. А то и хуже. Прямой путь на опыты или в шахты до конца дней.

Холодный пот выступил на спине. Он был прав. Я был никто. Призрак.

– Что делать? – спросил я, стараясь скрыть дрожь в голосе.

Борщ прищурился, оценивающе оглядев меня с ног до головы.– Варианты есть. Первый – я покупаю твой хлам прямо здесь. Клык и шкуру. Цену назову честную, но... ниже рыночной. Риск мой. – Он сделал паузу, выжидающе. – Второй... рискованней, но выгодней. Оформляем тебе черные бумаги. Временные. На пару дней хватит. Достаточно, чтобы смыться с рынка или решить дела. Займемся?

"Черные бумаги?" Надежда, острая и опасная, кольнула в груди.– Сколько? – спросил я, уже мысленно прощаясь со вторым клыком. Остаться ни с чем было страшно, но без документов – смертельно.

Борщ махнул рукой, словно отмахиваясь от назойливой мухи.– О деньгах потом. Сначала к Писарю. Он решает. Идем.

Мы двинулись по лабиринту туннелей. То тут, то там встречались люди – угрюмые, торопливые, в рабочей робе или потертой одежде. Бросали на нас быстрые, настороженные взгляды. Борщ кивал знакомым, не замедляя шага. Вскоре он свернул в боковой проход, заваленный старыми трубами и ящиками, и остановился перед дверью, обитой потрепанным жестью. Над ней мигала табличка: "ТЕПЛОУЗЕЛ 7-Г. ВХОД ВОСПРЕЩЕН". Борщ не стал стучать. Просто толкнул дверь.

Жара ударила в лицо, смешанная с вонью машинного масла, перегоревшей изоляции и немытого тела. Помещение было забито до отказа: старые серверные стойки, гудящие щиты управления, мерцающие датчики давления на стенах, кучи мусора, обрывки проводов. В центре этого хаоса, за столом, заваленным хламом, чипами и пачками бумаг, сидел Писарь.

Тощий, лысый, в грязном комбинезоне, заляпанном припоем. Его лицо с острым носом и впалыми щеками было искажено гримасой ярости. Он вскочил, чуть не опрокинув древний монитор, с которого сыпались цифры неведомых параметров.

– БОРЩ! – заорал он, голос сиплый, но пронзительный. – Какого черта без стука?! Я тебе разве не говорил – стучаться надо! СТУЧАТЬСЯ! Весь процесс нарушаешь! Сигнатуру накроет! Замок повесить, что ли?! Или щеколду?! Хоть что-то, чтоб такие козлы как ты не ломились!

Борщ невозмутимо затянулся, выпуская дым в сторону вентиляционной решетки.– Ой, да ладно театр разводить, Кодиак. Жертву строишь? Передернул ты, и что? Ничего страшного. Все друг друга понимают. Вот, – он толкнул меня вперед. – Привел клиента. Мирон. Оформи его. Можешь договориться о чем-то... взаимовыгодном. А я пошел, не мое это дело. – И, не дожидаясь ответа, Борщ растворился в дверном проеме.

Писарь – Кодиак – яростно ткнул кулаком в воздух вслед Борщу, потом перевел взгляд на меня. Его глаза, маленькие и острые, как шильца, сканировали меня с ног до головы, задерживаясь на культе, замотанной грязной тряпкой.– Ну? – рявкнул он. – По какому вопросу? Документы? Да сразу гворю – за бесплатно ничего не получишь. Ни черта. Мои риски, мое оборудование, мои связи. Платить будешь. Чем?

Я мысленно перебрал варианты. Отдать второй клык? И остаться совсем ни с чем? Опасно. Но Кодиак выглядел человеком, которого можно... уговорить. Не деньгами.

– Деньги... у меня нет, – начал я осторожно. – Но я могу предложить кое-что ценнее. Информацию. Свежую. С Окраин. О новых тварях, аномалиях, путях. И... – я сделал паузу для веса, – о том, кто наблюдает. С крыш. В масках.

Кодиак перестал жевать воздух. Его острый взгляд впился в меня.– Наблюдает? Маски? – он пробормотал, его пальцы нервно забарабанили по столу. – Какие маски? Опиши.

– Как вороны. Клювы. Темные одежды. Невидимые, почти. И кристалл... светился, как глаза тех гулей.

Писарь замер. В его глазах мелькнул азарт исследователя, смешанный со страхом.– Вороны... – прошептал он. – Слухи ходили... Ладно. – Он резко дернул ящик стола, достал потрепанный блокнот и дешевый пластиковый планшет со сколотым экраном. – Назови имя. Любое, но запоминающееся. Род занятий – "сборщик редкостей". Срок действия – три дня. Место прописки – район "Старые Трубы", барак 14, комната 6 (завалена хламом, но числится). – Его пальцы залетали по экрану планшета. – Смотри на камеру. Нет, не так! Глаза шире! Как будто ты не жулик, а честный труженик! Так... Готово. – Он что-то перенес с планшета на маленький чип, впаял его в пластиковую карточку с размытой фотографией какого-то незнакомца и моими новыми данными, согрел термопластом и сунул мне. – Держи. Твои "черные бумаги". Карта доступа низкого уровня. На три дня. И помни: если слил инфу про Ворон – ты мне должен больше. Если наврал – найду и кишки пущу на изоляцию для этих труб. Договорились?

– Договорились, – кивнул я, пряча теплую карту в потайной карман. Информация о Воронах была моей единственной монетой в этой игре. Теперь она ушла.

– Вали отсюда! – Кодиак махнул рукой, уже уткнувшись в монитор. – И дверь закрой! С ТУКОМ!

Я выполнил просьбу, выскользнув из адской жары теплоузла обратно в прохладный, но не менее зловонный туннель. Первый шаг сделан. Теперь – рынок.

Путь к выходу из подгорода был неблизким и петлял. Борщ исчез, но у выхода – небольшой люка в полу какого-то полуразрушенного подвала верхнего уровня – сидел другой "сторож". Пожилой, в рванье, с протянутой жестяной банкой. Настоящий попрошайка. Но его глаза, быстрые и наблюдательные, не соответствовали образу. Он кивнул мне, когда я подошел, не прося милостыни.

– Борщ предупредил. Чистый? – пробормотал он, едва шевеля губами.

Я показал карту. Он кивнул к потолку:– Рычаг там. Сам. Удачи. Не светись зря.

Я потянул ржавый рычаг. Люк в потолке со скрежетом открылся, впуская слепящий свет серого дня и грохот города. Я выбрался в вонючий, заваленный хламом дворик между двумя облупившимися зданиями. "Крепость-7". Анклав. Первый раз я видел его не со стороны Пустоши, а изнутри. Грязь, гам, давка, унылые серые здания, вышки с пулеметами на горизонте. Не рай. Тюрьма под открытым небом.

Но цель была ясна. Черный рынок. Адрес Кодиак пробурчал на прощание: "Улица Петра... да ладно, все ее Болотом зовут. Дом 43, выглядит как развалина. Подвал. Четвертый вход с переулка. Стук: четыре коротких, один длинный. Пароль: "Борщ сказал, что щи пустые". Жди ответа: "А каша густая". Входи."

Я затерялся в толпе "Серых", двигаясь по указаниям. Улица Петра (Болото) была еще хуже – грязь по щиколотку, крики торговцев тухлятиной, пьяные рожи в дверях кабаков. Дом 43 был не просто развалиной – он выглядел вот-вот рухнет. Четвертый вход в переулок – заваленная мусором дверь в подвал. Я постучал: Тук-Тук-Тук-Тук... Туук.

За дверью зашуршало. Голос, неожиданно низкий и хриплый, как у медведя, прогремел из-за стали:– Пароль?– Борщ сказал, что щи пустые.– А каша густая. – Раздался лязг тяжелых засовов. Дверь приоткрылась.

На пороге стоял... полурослик. Метра полтора ростом, коренастый, с руками как лопаты и лицом, изъеденным оспой. Именно он обладал тем басом.– Чего? – буркнул он, косясь на меня.

– Торговать, – показал я рюкзак.

– Ладно. Иди. Не задерживайся. Лавки в конце справа.

Подвал "Черного Рынка" был огромным, как ангар, заставленным рядами лотков и клетушек. Воздух гудел от шепота сделок, звонка металла, споров. Продавали всё: от краденых гильдейских пайков и ржавого оружия до сомнительных эликсиров в пузырьках и живности в клетках. Я нашел ряд с ресурсами Пустоши. Выбрал самую крупную, но неброскую лавку, где сидел угрюмый тип с татуировкой паука на шее.

Торг был недолог. Клык E-ранга и качественная шкура Стального Кабана были ходовым товаром. Я выторговал приличную сумму в местных скрипах (мелких гильдейских жетонах) и паре серебряных монет. Деньги были. Теперь главное – не просрать их.

Я отошел в сторону, прижавшись к прохладной стене, и оглядел рынок. Что купить? Оружие? Шумное и привлекающее внимание. Броня? Не для скрытного бегства. Еда? Есть грибы с Исполина. Только самое полезное. Самое необходимое для выживания вне стен.

Деньги в кармане жгли, как раскаленные угли. Время купить самое необходимое и валить. Черный рынок гудел вокруг, но я видел только прилавки с нужным товаром, отсекая все лишнее.

Новая одежда: Моя старая куртка и штаны были пропитаны грязью, кровью и потом Пустоши. Купил комплект прочной, темной ткани – неброский, практичный. И, святое дело, несколько комплектов нижнего белья. Гигиена в Пустоши – вопрос выживания не меньше оружия.

Мыло, бритвенный набор (ручной безопасной бритвой), полотенце: Минимум для чистоты и профилактики заражений.

Компактный котелок с крышкой: Для готовки, кипячения воды.

Спальный мешок (синтетический, легкий): Чтобы не мерзнуть ночами на камнях.

Аптечка (расширенная): Добавил антибиотики широкого спектра, жгут, противошоковый набор. Культя под мхом ныла напоминанием.

Две пятилитровые канистры из легкого пластика: Для воды. Пустые, но прочные.

Комплект легкой брони из обработанной кожи и кевларовых вставок: Не гильдейский доспех, но защитит от осколков, зубов мелких тварьев, случайных ударов. Не стеснял движений.

Остатки денег – на семена. Может, найду что-то полезное для Исполина? Подошел к заваленному пакетиками и банками прилавку. Продавец, тощий мужик с желтыми зубами, лениво махнул рукой:

– Чем торгуем? Да всем понемногу. Конопля, дурман-лист, табак... Сильные штучки, для настроения или забытья. Цены умеренные.

– А из съедобного? – спросил я, надеясь на овощи или злаки.

Продавец фыркнул, обнажив желтизну:– Ахахха! Съедобного захотелось? Тогда грибы, – он ткнул пальцем в банку с мутной жидкостью, где плавало что-то синеватое. – Галлюногенки, но питательные, если не сдохнешь сразу.

Я провел взглядом по прилавку: мак, конопля, какие-то ядовитые на вид ягоды... Ничего пригодного для голема. Пустая трата времени. Развернулся, волоча тяжелый, набитый добром мешок за спиной. И тут увидел Его.

В тени колонны у дальней стены рынка стоял силуэт. Невысокий, плотный, в плаще с капюшоном. Я не мог разглядеть лица, но чувствовал его взгляд. Колючий, изучающий. Когда наши глаза встретились на мгновение, фигура отделилась от стены и пошла прямо ко мне, двигаясь легко, как тень.

– Странные вещи вы приобретаете, – раздался низкий, слегка хрипловатый женский голос из-под капюшона, когда она приблизилась. – Полный набор выживальщика. Для того, кто живет в городе... или вы не здешний?

Ложь была первым инстинктом. Паника сжала горло.– Здешний! Здешний! – буркнул я слишком поспешно, суетливо поправляя мешок.

Капюшон чуть приподнялся. Я увидел острый подбородок, тонкие губы, сложенные в усмешку.– Ну раз здешний... – голос звучал как шелест наждачной бумаги, – скажите, как вам ремонт в главном парке Белых Огней? Довольны результатом?

Ловушка. Ледяная волна прокатилась по спине. Парк Белых Огней? Я и названия-то такого не слышал! Этот парк мог сгореть десять лет назад, или его никогда не было!– Он... он просто великолепен! – выдавил я, пытаясь сыграть восторг. – Мне все понравилось!

Усмешка под капюшоном стала широкой и холодной.– Ах вот как? – Голос потерял всякую притворность, став резким, командным. – ХВАТАЙТЕ ЕГО! Еще один нелегал!

Рынок взорвался. Из-за лотков, из теней выскочили четверо крепких парней в простой, но крепкой одежде, с дубинками и пистолетами за поясом. Охотники за головами. Или просто подручные "Воронов"? Борщ! Весь этот чертов рынок – подстава! Его "помощь" – билет прямиком в гильдейский застенок или на стол к этим маскированным ублюдкам!

– Черт! Гребаный Борщ! – заорал я, рванувшись к ближайшему выходу – той же заваленной двери, через которую вошел.

Коренастый полурослик с медвежьим голосом уже стоял там, как скала, широко расставив ноги, в руках – тяжелый лом. Его лицо было каменным. Предательство было полным.

– Вставай, Четверка! – мысленный приказ прозвучал как крик отчаяния. Нет гуманности! Только я и мои интересы! Четыре базовых големчика, тащившие часть покупок, сбросили ношу и рванули к полурослику. Они не стали бить – они впились корнями в его плечи и живот, как паразиты, и с дикой силой отшвырнули его в сторону, в стену ларька. Раздался глухой удар и стон. Дверь, не выдержав напора маленьких големов, с треском вылетела из петлей. Я проскочил в проем, Четверка – следом.

Адреналин вколотил в ноги крылья. Я мчался по узким, вонючим дворам "Болота", мешок с покупками нелепо болтался за плечом. Сзади гремели крики погони. Гильдейцы! Их синие мундиры мелькнули на перекрестке впереди.

– Эй, вы, бесполезные отребья! – орал знакомый хриплый голос. Капитан Вектор! – Я – следователь по делам нелегалов! Какого хрена вы стоите?! Перекройте выходы этому мусору! Живо!

Выход только один – назад, к люку Борща! Но успею ли? Патрули уже разворачивались, перекрывая улицу. Я свернул в грязный тупик, наткнувшись на знакомого старика-попрошайку у выхода из подгорода. Он дремал, прислонившись к стене.

– Старый! Обратно! – закричал я, хватая его за плечо. – Что, уже так быстро? Даже трех часов не прошло? Уверен?

– Да, уверен! Быстрее! – я попытался оттолкнуть его к люку.

Старик ухмыльнулся, его глаза были ясными и насмешливыми.– Я никуда не тороплюсь, сынок. И стража... – он кивнул в конец тупика. Там показались синие мундиры. Времени не было.

– Прости, дед! – Я резко оттолкнул его в сторону, не сильно, но достаточно, чтобы он споткнулся. Мысленный приказ Четверке: "Взлом! Дверь люка!"

Корневые големы рванулись к замаскированному люку. Их маленькие, но сильные ручищи впились в металл, пытаясь поддеть крышку. Раздался скрежет и лязг. Гильдейцы были уже в десяти шагах, поднимая оружие.

– Он здесь! Тут притон нелегалов! Вяжите их! – орал кто-то.– Черный ход! Еще один! – закричал другой. – Да сколько можно?! Уже второй за эти полмесяца! Когда вы кончитесь?!

Люк поддался! Крышка с грохотом откинулась. Я прыгнул в темноту, Четверка – следом. Сверху полетели выстрелы, пули цокнули по металлу крышки. Я скатился по скользким ступеням вниз, в знакомый гул и вонь туннелей. Прямо передо мной стоял Борщ. Его обычно довольная физиономия была искажена яростью. В одной руке – дробовик, в другой – длинный, гнусный нож.

– Вот как, значит? – его голос шипел, как раскаленное масло. – Ты с нами? Мы с тобой по-дробу, а ты нам – нож в спину?! А Мирончик... – он сделал шаг ко мне, – значит, свободы захотелось? Ха! Свобода в этом мире – она мертвая!

Он плюнул на пол и рванул ко мне, нож занесен для удара в живот. Я инстинктивно поднял левую руку – культю – чтобы прикрыться. И тогда...

Фантомная боль. Жгучая, невыносимая. Пронзила мозг. И из-под грязных бинтов, из самой культи, вырвались корни! Темные, гибкие, быстрые, как змеи! Они сплелись в мгновение ока, сформировав кисть, пальцы, предплечье – точную копию моей потерянной руки, но из плотного, древесного материала! Страх, предвкушение, боль – все смешалось и исчезло, сменившись холодной ясностью и силой.

Корневая рука схватила запястье Борща с силой тисков, останавливая удар ножа в сантиметре от моего живота. Его глаза округлились от ужаса и непонимания.– Ч-что?! – выдавил он.

Я не думал. Сжал. Раздался хруст костей. Борщ завопил. Его дробовик грохнулся на пол. Я дернул его на себя и отшвырнул корневой рукой в сторону, как тряпичную куклу. Он ударился о трубу и затих.

– Четверка! Взлом! Люк наружу! – заорал я, уже бегом направляясь к выходу из подгорода, который знал. Големы рванули вперед, снося хлипкую дверь наружу. Я выскочил в тот же вонючий дворик, где начинал. Сирены! Пронзительные, воющие сирены раскололи воздух анклава. По громкоговорителям орали:– ТРЕВОГА! НЕЛЕГАЛ В ГОРОДЕ! ВООРУЖЕН И ОЧЕНЬ ОПАСЕН! ПРИМЕНИТЬ ЛЮБУЮ СИЛУ! РАЗРЕШЕНО СТРЕЛЯТЬ НА ПОРАЖЕНИЕ!

– Исполин! Вставай! – мысль была криком. Мой каменный гигант, стоявший как гора среди мусора, вздрогнул всем телом и поднялся. Я прыгнул к нему. Корни на его спине ожили, подхватили меня, усадили в знакомое "седло". Я схватился корневой рукой за каменный выступ.

– БЕГИ! – вложил я в приказ всю свою волю, всю ярость, весь страх. ВО ВСЕ ЛОПАТКИ!

Исполин рванул. Его тяжелые шаги сотрясали землю. Он снес забор из ржавой сетки, как паутину, перемахнул через груду хлама. Пули засвистели вокруг, цокая по его каменной броне, срывая куски грибов и земляники. С вышки на углу ударил пулемет. Трассирующие пули прочертили огненные линии в сумеречном воздухе, но Исполин был уже далеко, набирая скорость, несясь к далеким, ненавистным стенам анклава, за которыми ждала только Пустошь и свобода, купленная ценой крови, предательства и пробудившейся в корнях силы.

Жизнь. Что это такое? Философствовал я, разглядывая свою новую руку. Теплая, гибкая, сильная – сплетенная из корней, как часть Исполина, но при этом моя. Она сжималась в кулак, пальцы шевелились с едва уловимым шуршанием. Чувствовала прикосновение ветра, шероховатость коры дерева, на которое я опирался. Но была ли она живой? И был ли я все еще тем самым Мироном, которого схватила птица-чудовище у стен мухосранска? Или я стал чем-то... иным? Симбиозом земли, маны и отчаяния?

– А что ты думаешь? – спросил я в никуда, обращаясь то ли к руке, то ли к тишине Пустоши, то ли к самому себе.

Ответом была лишь все та же, гнетущая тишина. Даже ветер стих. Только тяжелые, мерные шаги Исполина, гулко отдававшиеся в костях. Мой каменный товарищ уже мало напоминал боевого гиганта. Он был больше похож на передвижное кресло с навешанной горой вещей. На его широких плечах и спине красовались: мой набитый добром мешок, канистры с водой, свернутый спальник, даже та самая одинокая подсолнуха, найденная на опушке неделю назад и теперь гордо сиявшая желтым глазком среди каменных пластин. Смотрелось жизнеутверждающе. Жаль, что езда на нем – то еще удовольствие.

– Жопа становится квадратной, – констатировал я вслух, стараясь сменить позу на спине голема. Камень есть камень, даже покрытый мхом и грибами. – Ну, над этим в будущем стоит поработать. Может, когда смогу призывать больше големов без отключки... создам что-то вроде передвижной крепости. Или они будут носить на плечах целый дом. Со стенами, крышей, печкой... Мечты.

Внимание отвлекло новое мерцание. На левом плече Исполина, рядом с подсолнухой, созревал еще один "плод". Золотисто-коричневый, размером с крупный абрикос, он пульсировал мягким светом, впитывая рассеянную ману Пустоши и солнечные лучи. Почти готов. Осталось совсем немного – и мой потенциал, моя сила, вновь увеличатся. Мысль грела, как этот тусклый свет.

Последняя неделя после бегства из "Крепости-7" была... умеренной. Пешие прогулки (вернее, езда на квадратной жопе) по знакомым уже маршрутам. Несколько разборок с стаями одичавших собак – жалкие F-ранговые твари, которых Четверка (теперь мои основные "руки" и носильщики) разбирала без особого труда. Нашел ту самую подсолнуху – маленький лучик красоты в сером мире. Эх, жизнь-сказка. Настоящий курорт. Если бы не вечный дискомфорт, грязь, страх и ощущение, что за тобой следят. Но... не в этом суть. Выживаем.

– Было бы неплохо найти еще один анклав, – продолжал я вслух свои громкие мысли, глядя на бескрайние холмы. – Обосноваться неподалеку. Наладить тихую торговлю – грибы, ядра, информацию о монстрах в обмен на инструменты, семена, одежду... Зачищать ближайшие руины, становясь полезным... Эх, мечты, мечты...

Громкие мысли прервал звук битвы. Резкий, металлический лязг оружия, крики, рычание. Звуки доносились снизу, из глубокого оврага, по краю которого мы как раз шли. Я приказал Исполину остановиться, сполз с его спины (с облегчением разминая онемевшие части тела) и осторожно подполз к обрыву.

Внизу, на дне оврага, дралась группа. Шесть человек против стайки кобольдов. Монстры F-ранга – невысокие, коренастые гуманоиды с волчьими мордами, косматым мехом и примитивным оружием – ржавыми ножами, дубинами. Полуволки-полулюди с туповатыми, но злобными глазами. Обычно они не покидали своих подземных нор или развалин, были организованы в кланы с четкой кастовой системой. И где кобольды – там где-то рядом Вожак, монстр D-ранга, умнее и сильнее. Его ядро... вот это было бы ценно!

– Черт, Лия, кастуй уже свою магию! – орал один из бойцов, высокий мужчина в потертой кольчуге (мечник, судя по длинному клинку), отбиваясь от двух кобольдов. – Я уже на пределе! Сколько этих тварей тут?!

– Хватит орать, Антон, ты заколебал! – рявкнул в ответ здоровяк со щитом (щитоносец), прикрывая спину мечника. – Держи строй!

Группа была нестройной:

Антон (Мечник): Лидер? Судя по тону. Агрессивный, на пределе.

Щитоносец (Леня?): Терпеливый, но раздраженный.

Два лучника: Молчаливые, отстреливались с небольшого уступа. Неплохо, но без феерии.

Два мага: Лия (женщина в синем плаще, выглядела вымотанной) и Кирилл (молодой парень, нервно жестикулировавший). Лия пыталась что-то кастовать – из рук вырывались слабые искры, но явно не хватало сил или концентрации. Кирилл метал какие-то невнятные шарики маны, больше пугая, чем вредя.

Сражались неслаженно. Антон лез вперед, щитоносец едва успевал его прикрывать, маги не успевали за темпом боя, лучники работали сами по себе. Кобольды, пользуясь хаосом, лезли напролом, неся потери, но не отступая. Их было штук десять – уже половина лежала на камнях.

– Еще раз накосячишь – и ничего не получишь! – крикнул Антон в сторону магов, отрубив голову одному кобольду.

И вот, последний кобольд рухнул, сраженный стрелой. Группа задышала, обмякла. Антон, тяжело опираясь на меч, подошел к одному из тел и нагнулся. Он выпрямился, держа в руке небольшое, тускло-зеленое ядро F-ранга. Его лицо расплылось в улыбке.

– О, смотрите! Ядро! F-ранга, но все же! Моя невероятная удача! – провозгласил он.

(ГГ шепотом, обращаясь к Четверке, спрятанной в кустах на склоне оврага): – Четверка! Цель – сумка на поясе Антона. Ядро внутри. Быстро! Пробеги, выхвати, убегай вон по тому ложбинку! Не дай себя поймать! И главное – чтобы не поняли, откуда ты!

Четверка, состоящая из четырех слившихся базовых големов (коренастый, шустрый "Боец"), рванула как тень. Она слетела по склону, не поднимая пыли, ее корневые ноги цеплялись за камни. Все заняло меньше минуты. Корневая "рука" Бойца молниеносно просунулась между ног Антона, ловко расстегнула кожаный клапан на его поясной сумке и выдернула ядро. Антон только почувствовал движение у пояса.

– О ЧЕРТ! – взревел он, обернувшись. – Что это за монстр?! Орн?! Он украл мою сумку! Тварь! Верни сейчас же! Быстрее! В защиту!

Четверка уже неслась по указанной ложбинке, растворяясь в кустах. Группа вскинула оружие, но цель исчезла. Они метались, оглядывались, ругались.

(ГГ, быстро оценив ситуацию): – У них нет шансов догнать Четверку в кустах... Черт, рискну. Исполин, стой здесь! Следуй издалека! Я иду на контакт!

Я глубоко вздохнул, натянул капюшон пониже, чтобы скрыть лицо и необычную руку (приказав корням сжаться, чтобы она выглядела как культя под тканью), и начал спускаться по склону оврага, нарочито громко спотыкаясь и шаркая ногами.

– Друзья! Помогите! – закричал я, делая голос максимально испуганным и срывающимся. – Я сбился с пути... Кобольды... они убили мою группу! Всех!

(Мысленно): Что не сделаешь ради связей, информации и прикрытия... даже столь нереалистичная ложь.

Я появился перед ними, делая вид, что едва держусь на ногах от усталости и страха. Группа резко обернулась, оружие наготове. Их взгляды – настороженные, изучающие, полные недоверия – скользнули по моей потрепанной одежде, мешку за плечом, спрятанной руке. Особенно пристально смотрел Антон. Его глаза, еще секунду назад полные ярости из-за украденного ядра, теперь сузились, сканируя меня. Он сделал первый, тяжелый шаг в мою сторону, его рука все еще сжимала эфес меча.

– Твоя... группа? – прозвучал его голос, низкий и полный сомнения. – И кобольды всех? А ты как... уцелел?

Тишина в овраге сгустилась, став звонкой. Даже подсолнуха на спине далекого Исполина, казалось, замерла, ожидая ответа. Моя новая, корневая рука под курткой едва ощутимо сжалась в кулак, готовая в любой миг превратиться в оружие. Ложь была брошена. Теперь предстояло ее удержать.

Антон отошел к своим, и они сгрудились, шепчась, бросая на меня косые взгляды. Пять минут напряженного тиканья воображаемых часов. Потом лидер резко развернулся и шагнул ко мне, его лицо – маска холодной прагматичности.

– Ладно, – отрубил он. – Мне по барабану, что с тобой произошло. Сейчас у нас задание. Ты лишний груз.

– Я могу пойти с вами, – выпалил я, понимая, что это единственный шанс не быть брошенным здесь или добитым как ненужный свидетель кражи. Да и информация о шахте могла пригодиться.

– Тебе не кажется, что ты слишком подозрительный? – Антон усмехнулся, оскалив желтые зубы. – Ворвался к нам непойми откуда, просишься в команду... Ладно, допустим. Каков твой ранг? И способности? Докажи, что не балласт.

(ГГ мысленно): Ранг... F – правда, но звучит жалко. Способности... Рука! Много людей с телесными модификациями. Главное – не показывать связь с землей.

– Я... F-ранговый Искатель групп зачистки, – сказал я, стараясь звучать уверенно. – Моя способность... – Я вытянул правую руку из-под плаща, поднял ее. Корни под кожей сдвинулись, переплелись. Кожа натянулась, потемнела. За секунду рука превратилась в длинную, заостренную, как стилет, черную "занозу" из плотного, древесного материала. – Контроль над... биоматерией. Упрощенный.

Группа замерла. Лия смотрела с отвращением и страхом. Щитоносец (Леня) фыркнул. Кирилл побледнел. Антон же рассмотрел "занозу" с видом мясника, оценивающего тушу.

– F-ранг говоришь? – Он хмыкнул. – Хорошо. Пойдешь. Самым первым.

(ГГ мысленно): Черт...

– Мы движемся в Ущелье Духа Угля, – продолжил Антон, его голос стал ледяным. – Цель – убить Вожака кобольдов. Не волнуйся, – он осклабился, – ты не умрешь. Ты просто... больше всех нас подходишь для разведки. Впередсмотрящий. Тактический авангард. Правильно я говорю? – Он обвел взглядом группу.

– Да! – тут же поддакнул Леня, злорадно глядя на меня. – Да все верно! Он как никто лучше готов к этому! Такая... крутая способность! Ха-ха!

– Ладно, – Антон махнул рукой. – Двинули. Убирай свою занозу. И топай. Впереди. И не оборачивайся без команды.

Я втянул корни обратно, рука приняла почти человеческий вид, лишь кожа казалась слишком темной и жесткой. Развернулся и пошел. Как на убой. Дорога петляла по песчаному оврагу, камни осыпались под ногами. Сзади доносились перешептывания, смешки. Я смотрел прямо перед собой, в серую даль.

(ГГ мысленно): Ну я и влип. Надо было просто отказаться. Зачем полез? Ладно... будь что будет. Я мысленно ощутил тяжелое присутствие в сотне метров справа, за грядой холмов. Исполин следует. Его шаги... глухие, но слышны. Группа уже пару раз останавливалась – "прислушаться". И он замирал. Пока не заметили связи...

– Всем стоять! – Антон скомандовал резко, когда мы вышли к мрачному провалу в скале – входу в шахту. Ржавые рельсы уходили во тьму. – Заброшенные угольные шахты. Логово. Как только стража нас заметит – весь улей подымется. Они тупые, но у них армейская система. Разведдозоры, караулы... Патрули могли засечь нас еще на подходах. Но будем надеяться на удачу. Сейчас семь вечера. Переждем до темноты. В кромешной тьме проберемся в одну из отводных штолен.

Он распределил порядок:– В темноте: Первым – я (Антон, D-ранг, Мечник). За мной – Лия (D-ранг, Маг Обнаружения). Она засекает ловушки, потайные ходы. Остальные – за ней. F-ранг (он кивнул на меня) – сзади. Впереди только испортишь. По моей команде – сразу в боевой режим. ЗАПОМНИТЕ: Тишина! Абсолютная! Особенно для особо одаренных! – Его взгляд буравком просверлил Леню.

– Зачем нагнетаешь, Антон? – проворчал щитоносец. – Не слишком ли волнуешься из-за каких-то коболдов? Ты же D-ранг! Как и Лия! Мы с Кириллом и лучники – E! Чего бояться?

Антон лишь холодно посмотрел на него и махнул рукой: "Пошли".

Тьма в шахте была абсолютной, едва разгоняемой тусклыми фонарями Антона и Лии. Воздух – спертый, пыльный, с кислым привкусом. Мы шли, спотыкаясь о шпалы и обломки. Лия шептала заклинания, ее руки светились слабым синим светом, выявляя растяжки из жил, замаскированные ямы. Зачищали узкие боковые штольни молча, быстро и жестоко. Антон рубил, Леня глушил дубиной, лучники стреляли в упор. Я шел последним, чувствуя себя ненужным, но каждую секунду ожидая удара в спину.

Наконец, штольня вывела в огромное подземное пространство. Естественная пещера, гигантская, как собор. Фонари выхватывали груды мусора, кости, ржавое оборудование.

– Гасите фонари! – прошипел Антон. – Видите? Вон там, в конце...

Вдалеке, за сотни метров, тускло мерцал свет факелов. Что-то огромное, темное, нагроможденное, маячило в их свете – похоже на шатер из шкур и тряпья.

Едва мы ступили в пещеру, невыносимый смрад ударил в нос. Смесь гниющего мяса, экскрементов и чего-то химически-едкого. Леня закашлялся, Лия прижала руку ко рту.

– Мать его... – прохрипел Кирилл. – Что за помойная яма? Им самим-то не противно?!

– А-а-а! – Лия вскрикнула, негромко, но пронзительно. Ее фонарь выхватил маленький, истлевший скелет ребенка, придавленный валуном у стены. Антон резко дернул ее за руку.

– Тише! Они совершали набеги на караваны. Такое здесь не редкость. Фокус!

Мы крались вдоль стены пещеры, к свету факелов. Шатер Вожака теперь был виден отчетливо – уродливое сооружение из шкур, тряпья и ржавых листов металла. Перед ним горел костер. Кобольды по одному заходили внутрь, неся в руках странные, кровавые куски мяса. Из шатра доносилось недовольное урчание и лай на чужом языке. И тут...

Резкий, пронзительный звук горна разорвал тишину позади нас! Из боковой штольни, которую мы только что прошли, высыпали кобольды! Они не нападали сразу – они завыли, ударили в самодельные барабаны!

Шатер вздрогнул. Занавес из шкур откинулся. И Он вышел.

Вожак Кобольдов. Но не просто D-ранг. Чудовище.

Ростом под четыре метра. Его тело было не просто большим – оно было чудовищно тучным, горами жира и мышц, едва умещавшимися под грубой, сшитой из десятков шкур "одеждой". Каждый шаг заставлял дрожать землю. Волчья морда, искаженная шрамами и жиром, с маленькими, свиными глазками, полными жестокости. В одной руке – дубина с человеческим черепом на набалдашнике. Символ власти.

Он издал звук. Не рык. Глубокий, резонирующий в костях вой, от которого кровь стыла в жилах. Страх, древний и животный, сковал меня. Лия вскрикнула, Леня отшатнулся. Даже Антон побледнел.

(ГГ мысленно): Вожак кобольдов – не просто силач. Он маг защиты, редкий для своей расы. Его ключевые способности:

Набор Веса : Чем больше потребляет плоти (особенно разумных существ) за последний период, тем больше его масса, сила и выносливее. Делает его живым тараном и невероятно живучим. Нынешние размеры говорили о месяцах пиршеств.

Вой Ужаса : Мощный психический импульс, парализующий волю, вызывающий панику. Особенно эффективен против слабодушных или магов, нарушая концентрацию.

Подкормка : Позволяет влиять на соплеменников, усиливая их агрессию, подавляя страх и вызывая фанатичную преданность. В бою они становятся безрассудно храбрыми, игнорируя раны. Крайнее проявление – кобольды по его воле могут стать его "пищей" для мгновенного восстановления сил.

Маг Защиты : Его главная сила. Может создавать плотные барьеры из сжатой земли и камня вокруг себя и союзников. Может усиливать естественную живучесть кобольдов, делая их кожу жестче, кости крепче на время. Его личная броня – не просто шкуры, а слой окаменевшей плоти, усиленный магией.

Вожак рявкнул что-то на своем языке, тыча дубиной в нашу сторону. Его голос – как обвал камней:

(На Волчьем): "Принесите мне их головы! Сегодня будет пир!"

Кобольды завыли в фанатичном экстазе. Они ринулись, но не хаотично. Организованно. Отрезая путь к отступлению.

Антон выхватил меч. Его лицо исказила чистая паника:– К ЩИТУ! ВСЕ КО МНЕ! ЭТО МАГ ЗАЩИТЫ! С-РАНГ! ОН...

Но Вожак уже действовал. Он взмахнул посохом-черепом. Земля перед передними кобольдами вздыбилась, формируя низкий, зубчатый барьер из спрессованного камня. Одновременно на его собственной тушей и на нескольких ближайших кобольдах вспыхнуло тусклое, каменное сияние – кожа стала выглядеть грубой, как гранит.

Лия, преодолевая страх, швырнула сгусток льда. Он врезался в барьер – каменная крошка полетела, но щит выстоял. Володя-лучник выпустил стрелу в кобольда за барьером. Стрела, обычно пробивающая навылет, глухо стукнула в закаменевшую шкуру и сломалась. Кобольд лишь оскалился.

– Видите?! – завопил Антон, отбиваясь от полезшего через барьер кобольда. Его меч с трудом пробивал усиленную шкуру. – ЩИТЫ! УСИЛЕНИЕ! БЕЖИМ ОТСЮДА! Я ПРОСЧИТАЛСЯ! ЭТО С-РАНГ! ОН НАС ПЕРЕМОЛЕТ!

Но отступать было некуда. Кобольды, нечувствительные к страху и боли, напирали. А сам Вожак, окутанный каменной аурой, с дубиной, увенчанной черепом, сделал первый, сокрушающий землю шаг в нашу сторону. Его маленькие глазки нашли Антона. Ловушка захлопнулась. Смрад его дыхания накрыл нас, смешавшись с запахом отчаяния. Дубина с черепом занеслась для удара, способного раздавить человека в блин.

– Черт! Что нам делать?! – Паника, тонкая и визгливая, сорвалась с губ Лии. Ее глаза, широкие от ужаса, метались между Антоном и надвигающейся стеной кобольдов.

– Заткнись и слушай лидера, мать твою! – рявкнул Леня, но его голос дрожал. Тело щитоносца было в ссадинах и порезах, щит – изрезан когтями и тупым оружием.

– Успокойтесь! – Антон встал во весь рост, пытаясь вдохнуть в голос командира железо, но трещина страха была слышна. – Наш враг... просто животное! Просто большое, тупое животное!

Вожак стоял неподвижно, как гора плоти и кости. Его свиные глазки с холодным любопытством наблюдали за копошащимися у его ног людьми. Не все кобольды атаковали. Большинство просто окружило арену, образовав живое кольцо. Их желтые глаза светились в полумраке, слышалось негромкое поскуливание, повизгивание – звуки зверей, ожидающих подачки. Это было шоу. Зрелище для господина.

Вожак что-то гавкнул – короткий, отрывистый звук. Из толпы кобольдов вышла новая группа. Ровно семь. Они поклонились своему повелителю, затем с хищной грацией достали короткие, кривые мечи – явно трофейные, снятые с убитых караванщиков или солдат.

– Он что, мать его, издевается?! – прошипел Антон, сжимая эфес меча до хруста в костяшках. – Мы просто... цирк для него?! Гребаная псина! Он нас вообще за дерьмо не считает!

Волчий, гортанный смех прокатился по пещере. Глухой, влажный, полный презрения. Вожак поднял свой посох с черепом и указал им на группу. Не для атаки. Как дирижер, дающий начало представлению. Кобольды с мечами синхронно присели, звериные морды оскалились в нечто, напоминающее улыбку. И ринулись. Но не строем. По-звериному. На четвереньках, рыча, скаля клыки, как стая голодных псов, кинувшаяся на добычу.

– ЗАНИМАЙ БОЕВОЕ! – заорал Антон. – Лучники! В БОЙ! МАГИ, ОГОНЬ ПО ПЕРЕДОВЫМ!

Если бы удалось удержать дистанцию, сконцентрировать огонь лучников и магов, шанс был. Но кобольды, поддавшись звериному инстинкту, ворвались в ноги. Хаос. Месиво тел, криков, звериного рыка и лязга металла.

– МАТЬ ТВОЮ! ЧТО ЭТО?! – Леня попытался прикрыть щитом лучника Володю, тот уже выпустил две стрелы – одна влетела в глаз кобольду, свалив его. Но второй тварь, проскочив под щитом, вспорол Володе горло клыками и когтями. Фонтан крови. Второй лучник, Саша, развернулся, пытаясь выстрелить в упор, но меч кобольда глубоко вошел ему в спину, выйдя под ключицей. Хрип. Падение.

Кобольд, пахнущий кровью и смрадом, прыгнул на меня. Звериная морда, клыки, брызги слюны. Мысль промелькнула мгновенно: Нет времени на раздумья!Приказ: Корневая рука! Вонзайся! РВИ!

Моя правая рука взметнулась из-под плаща. Не заноза. Пучок острых, как шипы, корней с хрустом пронзил морду кобольда – в нос, в глазницы, глубоко в уши, разрывая мозг изнутри. Тварь замерла, дернулась и рухнула.

Антон сражался. Его техника меча была великолепна. Четкие выпады, блоки, увороты. Ни одного промаха. Ни одного удара в него не пришлось. Он вырубил двух нападающих. Но эта победа была тяжкой. Дыхание хрипело, пот заливал лицо. Мы отступили к каменной стене, спиной к камню.

Кто остался? Пятеро? Нет. Четверо. Я, Антон, Леня и Лия. Лия хромала, лицо белое как мел, на ноге – глубокий рваный порез от клыка. Леня тяжело дышал, его щит висел на сломанной руке, все тело – кровавое месиво. Второй маг, Кирилл? Где он? Труп? Бежал? Неважно. Его не было.

– БЕЗ ПАНИКИ! – Антон выкрикнул приказ, но его голос звучал пусто. Он смотрел не на нас, а на Вожака. – ДЕРЖИМСЯ!

Но кому какое дело до приказов? Вожак стоял и жадно облизывался. Его огромный язык скользнул по морде, смахивая брызги чужой крови. Он гаркнул – и кобольды-слуги бросились утаскивать трупы. Труп Саши-лучника потащили мимо нас. Вожак лениво протянул руку, схватил тело за голову и оторвал ее одним движением. Он облизал окровавленную шею, глядя прямо в глаза Антону. Насмешка. Презрение. Пища.

Лия не выдержала. Она забилась в истерике, ее голос сорвался на визг:– Все хорошо... все хорошо... Мама? Мама, где ты? Я не хочу... не хочу в темноте... – Она бредила. Шок и боль сломили ее разум. Мертвый груз.

(ГГ мысленно, холодно): Надеяться не на кого. Голем у входа в пещеру. С ним – шанс выбраться. Один. Вожака не одолеть. Сбежать – главное. Смотрю... Жду.

Вожак гавкнул снова. Из толпы вышла следующая семерка кобольдов. Свежие. С мечами. Готовые к игре.

– ЗАЧЕМ?! – Антон внезапно крикнул, его голос сорвался на вопль. Он смотрел прямо на Вожака. – ЗАЧЕМ ТЫ НАС МУЧАЕШЬ?! ПРОСТО УБЕЙ, ГРЕБАНАЯ ЛИЦЕМЕРНАЯ ТВАРЬ!

Взгляд Вожака – желтый, холодный – остановился на Антоне. Казалось, в нем мелькнуло понимание. Не оскал. Не рык. Его волчья пасть растянулась в чудовищную, совершенно нечеловеческую улыбку. И он завыл.

ВОЙ СТРАХА. Физическая волна, сдавившая грудь, сковавшая мышцы. Все застыли. Леня замер, Лия замолчала, смотря в пустоту. Даже кобольды на мгновение притихли. Кроме Антона. Его воля, закаленная в боях, держалась. Но на его лице был лишь ледяной ужас.

В моей руке корни зашевелились. Не по воле. Они щепали изнутри, как тысячи иголок, пытаясь взять тело под контроль. Заставить замереть, подчиниться страху. Неужели они уже пронизали все? – мелькнула мысль. Позже. Сейчас – сопротивление.

Круг за кругом. Группа за группой. Кровь. Боль. Отчаяние. Кобольдов не убывало. Вот нас уже трое. Леня рухнул, сраженный тремя мечами одновременно, даже не вскрикнув. Антон отбивался, как загнанный зверь, но его движения теряли четкость. Лия сидела, обняв колени, что-то бессвязно бормоча.

Кульминация. Вожак, наконец, пошевелился. Он вытянулся во весь свой чудовищный рост, поднял посох с черепом и ткнул им в землю перед Лией.

Столб спрессованной земли и камня с грохотом вырвался из-под ее ног! Лию подбросило в воздух, как тряпичную куклу. Она вскрикнула – коротко, бессмысленно – и рухнула прямо в середину кобольдов у ног Вожака.

– ЛИЯ! – рев Антона был полон такого отчаяния и ярости, что даже кобольды на миг отпрянули. Он бросился вперед, но десятки звериных рук схватили девушку. Ее бредящее тело, легкое и беспомощное, потащили к Вожаку.

Тот взял ее одной лапищей, как ребенок берет куклу. Поднял. Его свиной глаз пристально смотрел в залитые слезами и безумием глаза Антона. Насмешка. Глумление. Пищевой интерес.

И все, что было слышно в наступившей гробовой тишине пещеры, кроме прерывистого дыхания Антона и моего собственного, – это громкий, влажный ХРУСТ.

Вожак сжал руку. Ребра Лии сложились, как сухие прутья. Ее тело обмякло. Бред прекратился. Навсегда.

Антон замер. Его меч выпал из бессильной руки. Он стоял, глядя на то, что осталось от Лии, на Вожака, облизывающего окровавленную лапу. Его плечи содрогнулись. Не от рыдания. От полной, абсолютной капитуляции. В его глазах не осталось ничего, кроме пустоты.

Вожак гавкнул. Новая семерка кобольдов вышла из толпы. Их глаза нашли Антона. И меня.

Вожак бросил безжизненное тело Лии к своим ногам, как выжатый плод. Его свиные глазки вернулись к Антону, ожидая окончательного слома. Смрадный воздух вибрировал от звериного нетерпения толпы кобольдов.

Антон стоял неподвижно. Его меч лежал в пыли. Но в его глазах, за секунду до этого пустых, вспыхнул не огонь ярости, а ледяное сияние абсолютной, рациональной ясности. Он смотрел не на насмешливого вожака, а на искаженное лицо Лии. Его губы шевельнулись, слова были тихими, но резали тишину как бритва:

– Прости... Во всем виноват только я. Нужно было тогда... согласиться.

И тогда Антон шагнул. Не просто двинулся. Земля под его сапогом треснула. Взрыв пыли. От него повеяло волной сконцентрированной, гнетущей энергии. Не ярости. Скорби. Глубокой, всепоглощающей, превращенной в оружие.

Способность Антона: "Истинная Скорбь" . Чем глубже безвыходность, чем сильнее потеря и отчаяние, тем больше физической силы, скорости и остроты восприятия он обретает. Скорбь не ослепляет – она затачивает разум до лезвия, а тело – до инструмента мести. Пик силы – на грани гибели или после потери того, что дороже жизни.

Антон рванул вперед. Не бежал – исчез и материализовался в первой шеренге кобольдов. Его меч, подхваченный по пути, вспорхнул. Сталь запела, разрезая воздух и плотные, каменные шкуры усиленных тварей. Кобольды падали, как подкошенные колосья, их магическая защита распадалась под лезвием, пропитанным Скорбью. Улыбка Вожака сползла с морды, сменившись удивлением, а затем гневом.

– F ранг! Леня! КО МНЕ! – голос Антона был лишен эмоций, только стальная команда. Ставка сделана.

Я ринулся следом, моя корневая рука сама рванула вперед, как живой хлыст, цепляясь, отталкивая, выдергивая мечи из когтей кобольдов. Это было машинально, как дыхание. Леня, рыча от боли, прикрывал наш фланг щитом, отбивая удары одной рукой – вторая висела плетью.

Цель – Вожак. Но чудовище уже не стояло на месте. Казавшаяся неповоротливой туша двинулась с невероятной скоростью. Не как свинья – как смерч. Его посох с черепом взметнулся вверх и с оглушительным грохотом ударил о землю!

Потолок пещеры взорвался камнепадом! Глыбы и щебень обрушились на нас. Я едва увернулся, корни руки автоматически сформировали над головой щит из сплетенных стеблей и камней – он треснул, но выдержал. Леня пригнулся под щит, застонав. Антон, казалось, предвидел траектории падающих камней – его тело извивалось в немыслимых уклонениях, меч продолжал косить кобольдов, как будто шторма не было.

Антон, воспользовавшись замешательством кобольдов под камнепадом, рванул к Вожаку. Его меч, сияющий мрачным светом Скорби, вонзился в жировой слой бока чудовища! Глубоко! Темная кровь хлынула ручьем.

Вожак взревел от боли. Его единственный здоровый глаз налился бешенством. Он схватил ближайшего кобольда и, не глядя, засунул себе в пасть! Кости хрустнули. Рана на боку затянулась прямо на глазах, жир сомкнулся, оставив лишь шрам.

– НЕТ! – рявкнул Антон. Он рванул вперед, но я был ближе. Корни руки рванулись вперед по своей воле. Они опутали руку Вожака, тянущуюся за следующим "перекусом", и ногу, готовую сделать шаг. Я вложил ВСЮ оставшуюся ману в этот захват. Корни впились в каменную плоть, сжимаясь с титанической силой. Они сдержали его на миг. Моя рука онемела, став просто тяжелой, темной деревяшкой. Энергия истощена.

Этого мига хватило. Антон, холодный и безжалостный, занес меч для финального удара по уязвимой шее Вожака. Но чудовище, вместо попытки увернуться, разинуло пасть и издало КРИК. Не Вой Ужаса. Узконаправленный визг, полный чистой, разрушительной силы, прямо в лицо Антону!

Антон замер. На миг. Меч дрогнул, прошел в сантиметре от шеи Вожака, лишь содрав кожу и жир. Промах!

Вожак, почувствовав победу, зарычал с торжеством. Он рванул свою захваченную корнями руку, я почувствовал, как корни трещат, готовые порваться. Его взгляд упал на меня – полный ненависти. Он потянулся свободной рукой, чтобы схватить меня, этого назойливого червяка!

Момент кульминации. Вожак уже предвкушал хруст моих костей. Но Антон не был сломлен. Ледяная ясность Скорби вернулась мгновенно. Он увидел движение Вожака ко мне, увидел его отвлеченность.

– Все же задел тебя, глупая собака, – произнес Антон тихо, но так, что слова долетели до вожака.

Чудовище инстинктивно потянулось к шее, к свежей царапине. Его пальцы коснулись крови. Отвлечение.

Антон не стал поднимать меч. Он швырнул его как копье! Сталь, усиленная Скорбью, прошла сквозь запястье вытянутой ко мне руки Вожака, отрубив ее по локоть! Кровь брызнула фонтаном. Вожак взвыл, уже не от гнева, а от ужаса и боли, отползая назад.

Но Антон уже был в воздухе. Прыжок, усиленный нечеловеческой силой Скорби. Он приземлился Вожаку на плечи, как демон возмездия. Его голая рука, не меч, а кулак, сжатый в стальную перчатку скорби, с оглушительным хрустом вонзился в единственный здоровый глаз чудовища, пробивая кость и мозг!

– ЭТО ТЕБЕ ЗА ЛИЮ! – рев Антона потряс пещеру, наконец выпуская наружу всю сжатую боль. – ТВОЯ ЖИЗНЬ ДАЖЕ ПАЛЬЦА ЕЕ НЕ СТОИТ!

Вожак замер. Его массивное тело дрогнуло. Потом, как подрубленное дерево, рухнуло навзничь, сотрясая землю. Антон спрыгнул с падающей туши, стоя над ней, его грудь вздымалась, но лицо снова стало каменным. Он смотрел не на поверженного врага, а на растерзанное тело Лии в нескольких шагах.

Тишина. Густая, давящая. Затем – визг. Кобольды, увидев смерть Вожака, бросились врассыпную! Фанатизм исчез, остался только звериный страх. Они метались по пещере, исчезая в темных штольнях. Убить всех не было сил, да и нужды. Новый вожак выдвинется скоро, но это уже не наша битва.

Леня, полумертвый, прислонился к стене, пытаясь трясущейся рукой перетянуть окровавленные раны на животе и сломанной руке. Антон стоял неподвижно над телом Лии, его Скорбь еще висела в воздухе ледяным облаком, но в глазах начал проступать туман настоящего горя.

(Мирон мысленно, голему у входа): Стоять. Ожидать. Пока все спокойно. Связь была мгновенной и тихой.

Я не стал терять времени. Пока Леня кряхтел, а Антон скорбил, я подошел к огромному трупу Вожака. Моя корневая рука, теперь просто тяжелая и безжизненная ветвь, с трудом нашла место на груди, где пульсировала защитная магия. Корни копнули глубже, раздвигая окаменевшую плоть. Больно. Маны нет. Но усилием воли я заставил их сомкнуться вокруг огромного, тускло-коричневого ядра D-ранга, теплого и пульсирующего чуждой силой. Я вырвал его, спрятал под плащом в спешно развязанный мешок. Главный трофей был наш.

Его битва окончена. Моя – только начинается. И это ядро... шаг к силе, которая не подведет в следующий раз. Когда не придется надеяться на чужую Скорбь.

Тишина после боя была гуще пещерной тьмы. Антон стоял над телом Лии, его «Истинная Скорбь» угасла, оставив только пустоту в глазах, глубже любой раны. Он не смотрел на нас, на тушу Вожака, на разбежавшихся кобольдов. Он просто наклонился, осторожно, почти нежно поднял искалеченное тело девушки. Без слов. Без взгляда в нашу сторону. Развернулся и пошел прочь, вглубь пещеры, туда, где когда-то был вход их отряда. Его спина, еще минуту назад несущая стальную волю, теперь была согнута под невидимым грузом. Трофеи, награда, отчет гильдии – все это превратилось для него в пепел. Ему было все равно.

Я перевел взгляд на Леню. Щитоносец сидел, прислонившись к стене, лицо землистое от боли и потери крови. Левая рука висела плетью, на животе плащ был пропитан темным пятном, нога тоже была изодрана. Он пытался перетянуть что-то ремнем, но пальцы дрожали.

– Держись, – сказал я, подходя и подсовывая плечо под его здоровую сторону. Он застонал, когда я помог ему встать. Весил он немало.

Он взглянул на меня, в его глазах был животный страх и надежда. Не на Антона – того уже не было. На меня.

– Как тебя звать? – выдавил он, скрипя зубами. – Давно в отряде... а имени не слышал.

– Мирон, – ответил я коротко, принимая его вес.

– Слушай, Мирон... – Леня тяжело дышал, опираясь на меня. Каждый шаг давался ему мучительно. – Ты прости... за все. Раньше... ну, думал, профан ты. Не думал, что... настолько выручишь. Спасибо, что не кинул. Все что угодно тебе сделаю, слышишь? Всё. Только помоги... добраться. И раны... гильдия подлечит, если дотащусь.

Профан. Слово резануло, но было правдой с их точки зрения. Я не спасал его из благородства. Он был полезен как проводник, как живой пропуск в город. Его благодарность сейчас – ценный актив. Говорить это вслух было глупо.

– Хорошо, – кивнул я, шагая осторожно. – Детали обсудим позже. Сейчас – идем.

Мы выбрались из ада пещеры на серый свет предрассветного дня. Воздух, пахнущий гнилью и влажной землей, показался глотком свободы. Вдалеке, у кромки леса, маячили четверо патрульных. Они увидели нас – вернее, окровавленного Леню – и осторожно двинулись навстречу. Я почувствовал их настороженные взгляды на себе. Новичок, выживший там, где пали Профессионалы... Подозрительно.

(Мысленно, Исполину): Задание: Обыскать пещеру. Цель: Шкура Вожака, клыки, когти. Любое уцелевшее оружие или металл. О месте встречи сообщу позже.

Невидимый приказ ушел по связи. Исполин, был идеальным инструментом для такой работы – сильный, выносливый, невосприимчивый к страху, способный на тихую, методичную работу. Четверка, мой меньший голем, оставалась в резерве, ведя разведку вокруг.

– Эй, Леня! Живой? – крикнул один из патрульных, подбегая. – Где остальные? Антон? Лия?

– Антон... ушел, – хрипло ответил Леня. – Лия... погибла. Остальные... тоже. Этот... Мирон... вытащил меня. Помогите дойти, ребята...

Патрульные переглянулись. Шок читался на их лицах. Гибель отряда Антона D+ и Лии D – это было серьезно. Они быстро сколотили импровизированные носилки, уложили Леню. Я шел рядом, молчаливый тенью, чувствуя их украдкой взгляды. Новичок, переживший вождя D почти C ранга... Гильдия обязательно заинтересуется. Надо быть готовым.

Дорога к городу показалась бесконечной. Серые, мощные стены "Крепости Рассвета" вырастали из тумана. Город был огромен, но многие здания несли следы разрушений и поспешного ремонта. Территория внутри стен была поделена между гильдиями.

Ворота, к которым мы подошли, контролировались людьми в накидках с вышитой золотой караван на коричневом поле – Гильдия "Золотой Обоз". Торговцы. Их рекрутеры оценивающе оглядели наш жалкий вид.

– Леня "Щит" из "Тихого Рассвета", E-ранг, – хрипло представился он, доставая из-под плаща потрепанный значок с абстрактным символом гильдии – Ранен. Отряд... уничтожен. Антон D+, Лия D+... погибли. С-ранг убит. Этот – Мирон. С ним... я. Он помог.

Старший на воротах, плотный мужчина с учетной книгой, прищурился:– Мирон? Документы? Ранг?

– Утеряны... в бою, – сказал я. Леня кивнул.

– Кто поручится? – спросил стражник.

– Лидер отряда, я его доверенное лицо! – Леня попытался приподняться, застонав. – Он спас мне жизнь! Поручаюсь!

Стражник поморщился. Поручительство Пробужденного, D+ ранга, имело вес. Он что-то записал:– Ладно. Пропустить. Леня, тебя в лазарет "Рассвета". Ты, Мирон, с ним. Пусть твоя гильдия разбирается.

Мы прошли под тяжелыми створками ворот. Запах города – дым, пот, гниль – ударил в нос. Улицы были узкими, грязными, запруженными людьми в серых и поношенных одеждах. Лишь изредка мелькали фигуры в лучших одеждах или с символами гильдий.

Леня настоял, чтобы мы пошли прямиком в штаб "Тихого Рассвета". Здание контрастировало с окружающим упадком: идеально отреставрированный старинный особняк, безупречно чистые ступени, латунные ручки, натертые до блеска. Внутри царила атмосфера стерильного порядка. Каждый предмет лежал на своем месте, полы сияли, воздух пахнет антисептиком и воском.

В приемной лазарета, пока Леню уносили к костоправам (ценой его громкого обещания "все отработать"), он успел быстро поговорить с клерком гильдии. Я стоял в стороне, ощущая на себе холодные, оценивающие взгляды гильдийцев. E и E+ ранги – большинство из присутствующих. Антон и Лия, как D+, явно были здесь значимыми фигурами.

– Вот, – Леня махнул в мою сторону с носилок. – Мирон. Восстановить ему бумаги. Временный статус. Он... с нами. Я поручаюсь.

Клерк, мужчина с безупречно гладкими волосами и белыми перчатками, взглянул на меня как на пятно на чистом полу, но что-то зачеркнул, что-то написал на идеально ровном листе.– Временный постоялец Крепости Рассвета. Приписан к "Тихому Рассвету" по поручительству Лени "Щит" (E-ранг). Права: Свободное перемещение по городу. Один выход за стены раз в двое суток через шлюзы гильдии. Обязанности: Подчиняться распоряжениям гильдии в рамках статуса. Пройти формальную переоценку Дара и ранга в течение семи дней. Нарушение – аннулирование статуса, изгнание или казнь. – Он протянул мне документ. – Подпись или отпечаток. Выходы – только через наши шлюзы с ведома. Самоволка – побег. Понял?

Переоценка в течение недели. Гильдии нужен контроль. Они хотят знать, с кем имеют дело. Пока я мог тянуть время. Я кивнул, приложил палец к чернильной подушечке и оставил отпечаток. Свобода в городе. Один выход в 48 часов. Главное – легальный статус.

Пока Леню уносили, я осмотрелся. Суета была сдержанной, упорядоченной. Все говорили тихо, движения были точными. На стене висел список рангов. Антон (D+), Лия (D) . Леня (E-). Остальные – E и E+. Моя корневая рука... на что она тянет? F+? E-? Надо решить, что показать на тесте.

Я подошел к стойке рекрутинга. Женщина за ней, в безупречно чистом мундире с значком D+, смотрела на меня ледяными глазами.– Вам необходимо пройти переоценку Дара для подтверждения статуса и доступа к заданиям, – заявила она без предисловий. – Запишитесь. Рекомендую сделать это сегодня или завтра.

– Я только что прибыл, ранен, – ответил я ровно. – Мне нужно время на восстановление сил и подготовку. Использую свое право в течение семи дней.

Она чуть поджала губы, явно недовольная отсрочкой, но кивнула:– Ваше право. Но не затягивайте. Без ранжирования вы не получите доступ к ресурсам гильдии и серьезным заданиям. Максимум – сбор трав. Заявление на тест подается здесь, за сутки.

Сбор трав... Идеальный предлог. Я кивнул и отошел. Первым делом я взял задание из разряда "для новичков": сбор пучка "Серебрянки" – местной лечебной травы, растущей в относительно безопасной зоне недалеко от стен. Идеальный предлог для выхода. Предъявив документы на безупречно чистом шлюзе "Тихого Рассвета", я вышел из города на рассвете следующего дня.

Легкий туман стелился по полю. Я шел быстро, петляя, проверяя, нет ли слежки. Ничего. Углубился в знакомый лес на окраине.

(Мысленно, Исполину): Где ты?

Ответ пришел как ощущение направления. За огромным валуном стоял мой голем. Исполин, преобразился. Эволюция после поглощения ядра Вожака D-ранга была очевидна:

Каркас: Стал толще, прочнее, темнее, напоминал переплетенные корни вековых деревьев.

Броня: Камни вросли глубже, сформировав грубые, но монолитные каменные пластины на груди, спине и плечах.

Растительность: По корпусу проросли жесткие, темно-зеленые побеги. И среди них... Он. Плод. Размером с куриное яйцо, теплого, насыщенного янтарно-золотистого цвета, испускающий мягкое, пульсирующее сияние. Он выглядел как совершенный сгусток чистой, стабилизированной энергии. "Плод Ядра".

Исполин молча протянул свои мощные руки. В одной – аккуратно свернутая, невероятно прочная шкура Вожака. В другой – мешок с огромными клыками, когтями и парой уцелевших коротких мечей кобольдов. Добыча была богатой.Но самое важное эликсир из ядра командиров гулей созрел.

– Хорошая работа, – пробормотал я, забирая мешок и шкуру. Затем я осторожно сорвал теплый, пульсирующий Плод. Он был твердым, но излучал живое тепло и мощь. Чистая сила. Без риска. Ключ к росту.

(Мысленно, Исполину): Оставаться здесь. Скрываться. Ждать.

Голем медленно кивнул своей каменной головой и растворился в тени деревьев, став частью леса.

С мешком трофеев и пучком быстро собранной "Серебрянки" я отправился обратно. На душе было спокойно. Антон исчез. Леня в долгу. Гильдия дала временную прописку и потребовала тест – но у меня была неделя.Клыки, шкура и мечи сулили прибыль. А в кармане... в кармане лежало будущее. Янтарный Плод. Осталось найти безопасное убежище в этом чужом городе и поглотить его. И тогда границы возможного сдвинутся.

Серые стены "Крепости Рассвета" снова выросли передо мной. Врата к силе. И к новым испытаниям.

Торговая площадь Гильдии "Золотой Обоз" гудела как растревоженный улей. Запахи специй, грязи, металла и чего-то подгоревшего витали в воздухе. Я нашел нужного скупщика – приземистого человечка с весами на каждом пальце и глазами, мгновенно оценивающими товар.

Шкура Вожака, несмотря на дыры и подпалины, вызвала интерес. Клыки и когти – одобрительное кряхтенье. Уцелевшие мечи кобольдов – короткие, кривые, но из приличной стали – заставили его прищуриться с интересом. Торг был недолгим. Я знал приблизительную цену, он знал, что я знаю. В итоге я получил тугой мешочек монет – смесь местных гильдейских жетонов и нескольких серебряных слитков. Сумма была солидной, особенно для того, кто недавно был никем.

Продать ядро Вожака? Мысль мелькнула и тут же угасла. Нет. Этот темный, пульсирующий комок чужой силы был слишком ценен. Исполин поглотит его позже. Сейчас оно лежало на дне моего походного мешка, прикрытый тряпьем.

Экипировка. Моя одежда была изодрана и пропахла кровью и пещерной плесенью. Я нашел лоток с прочной, практичной одеждой из толстой, промасленной ткани и кожи – не броня, но лучше прежнего. Сапоги сменил на более крепкие, с металлическими носками. Купил новый походный нож и прочный рюкзак. Деньги таяли, но это были необходимые траты.

Проходя мимо прилавков с травами и зельями, я остановился. Цены на простейшие целебные отвары и мази были... заоблачными. Пучок "Серебрянки", за который гильдия давала гроши как за задание, здесь стоил в пять раз дороже. А готовое зелье заживления F-ранга – целое состояние. Взгляд сам потянулся к лотку с семенами и живыми корнями.

Выращивать травы... Идея ударила с очевидностью. Мои големы уже несли на себе дикие грибы и ягоды. Почему бы не полезные, дорогие травы? Мандрагора. Ее корень – мощный компонент для зелий и эликсиров, даже F-ранга. На прилавке красовался один такой, толстый, корявый, похожий на спящего гнома, с едва заметным свечением. Цена – половина того, что у меня осталось после покупки одежды. Рискованно. Но если эксперимент удастся...

Я выложил требуемое. Скупщик ухмыльнулся, сунув мандрагору в мешочек из плотной ткани. "Удачи вырастить, парень. Капризные они."

Остаток денег пошел на самое необходимое: аренду комнаты на неделю в недорогом, но чистеньком постоялом дворе у границы квартала "Золотого Обоза" и скромный запас еды. Мысль о телеге и упряжи для Исполина теплилась в голове, но требовала куда больших вложений. Пока – отложить.

Комната была крошечной, с узкой кроватью, столом и табуреткой. Зато своя. Запер дверь на засов, задвинул единственный стул под ручку. Безопасность. Относительная.

Пришло время. Я достал Плод. Янтарно-золотой шар излучал тепло и мягкий свет, заполняя комнату медовым сиянием. Пульсация энергии отдавалась в костях. Чистая сила. Без мутаций. Без лжи.

Я поднес его ко рту. Не было ритуала, сложных поз. Просто воля. Впитать. Стать сильнее.

Тепло сменилось жаром. Золотой свет растворился в горле за считанные секунды, заполняя вены, мышцы, кости. Не больно. Мощно. Как глоток чистейшего горного воздуха после удушья. Я почувствовал, как резервуар внутри, источник моей силы, расширился. энергия прибывала, наполняя тело до краев, готовая излиться.

Но это было не главное. Знание. Оно вспыхивало в сознании, как искры от костра.

Форма големов. Раньше они были просто сгустками корней и камней. Теперь я видел, как можно их лепить. Делать компактнее, обтекаемее, придавать рукам форму лопат или лезвий, ногам – устойчивые платформы или копыта для скорости. Не просто слияние массы – осознанная формовка.

Количество. Раньше был предел на количество базовых големов, которых я мог удерживать в сознании и создавать. Теперь этот предел отодвинулся. Насколько? Не знал точно. Два? Пять? Десять? Проверю в бою.

Связь. Она стала тоньше, четче. Я почти физически ощущал Исполина и Четверку в лесу, как далекие, но прочные узлы энергии.

Жар спал, оставив приятную тяжесть силы и ясность мысли. Голова гудела от нового знания, как после интенсивной учебы. Я был сильнее. И не только своим потенциалом.

Вставая, я задел мешок. Ядро Вожака выкатилось на пол, тускло поблескивая в свете одинокой лампы. Черт. Забыл отдать его Исполину. Поднял, ощущая его холодную, чуждую пульсацию. Позже. Сейчас не время связываться с такой силой в городе. Сунул обратно, глубже.

Два дня пролетели в тишине и отдыхе. Теплая кровать, простая еда, осмысление потока новых знаний о големах. Редкая роскошь. Но время шло. Гильдия ждала.

Приемная "Тихого Рассвета" была такой же безупречно стерильной. Та же женщина-рекрутер с ледяными глазами и значком D+ на лацкане безукоризненно чистого мундира. Я протянул заявление на тест.

"Ожидайте. Если камера свободна, пройдете сегодня," – бросила она, даже не глядя на меня.

Четыре часа. Я сидел на жесткой скамье, наблюдая за безупречно одетыми гильдийцами, снующими по своим делам. Никто не спешил. Наконец, меня вызвали.

Тест проходил в подвальном помещении – голом каменном кубе с магическими рунами на стенах.

Скорость/Контроль: Корневая рука должна была поразить мишени на разных дистанциях и под разными углами. Я делал это четко, быстро, но без излишней демонстрации ловкости. Ровно на E+.

Сила: Пробить каменную плиту толщиной в ладонь. Корни с хрустом вонзились, расколов ее, но не разнеся в пыль. E+.

Бой с Иллюзиями:

Гуль (F+). Жалкая помеха. Корни пронзили тварь прежде, чем она сделала шаг.

Рогатый Волк (E-). Быстрее, опаснее. Потребовался уклон и точный удар в пах. Уложен.

Стальной Кабан (E+). Старый "знакомый". Его сковывающая аура, когда-то почти парализовавшая меня, теперь давила, но не сковывала. Новый запас силы и контроля позволил сопротивляться. Я помнил его слабость. Корни рванули не в броню, а опутали ноги, рванули в стороны. Кабан рухнул на бок. Мгновенно корни впились в незащищенное брюхо и горло. Иллюзия рассеялась. Максимум. Без големов. Дальше – не потяну.

Рекрутер наблюдала через магический экран. Когда я вышел из камеры, ее лицо не дрогнуло, но в глазах промелькнуло... не уважение, но признание."Так. Информация будет обновлена. Завтра приходите за новыми документами. Все хорошо." Голос был ровнее, без прежней ледяной иглы. Сила. Даже скромная E+. Она уже меняет отношение.

Выйдя из штаба, я почувствовал легкий голод. Нашел прилавок с жареной свиной шейкой – жирной, дымной, невероятно вкусной после гильдейской стерильности. Поел стоя, наблюдая за толпой.

Путь домой лежал мимо ряда книжных лавок. В основном – дешевые романы, технические руководства по ремонту, примитивные учебники для начинающих пробужденных. Мои глаза скользнули по полкам без интереса, пока не наткнулись на остекленный прилавок. За ним, среди пыльных фолиантов, лежала книга в потрепанном кожаном переплете. Название вытиснено золотом, почти стершимся: "Трактат о Принципах Оживления Неживой Материи и Возведении Живой Крепости".

Живая крепость... Сердце екнуло. Я вошел. За прилавком дремал худощавый мужчина с значком E+ на потертом халате мага.

"Можно посмотреть?" – я указал на книгу.

Он лениво открыл один глаз, потом другой. Ухмыльнулся.– "Эту? Вы уверены? Я, конечно, продам, но... толку-то? Чистая теория. Непроверенная. Мало ли что написали для смеха. Живая крепость!" – он фыркнул. – "Бред сумасшедшего."

"Кто автор?" – спросил я, уже листая пожелтевшие страницы. Схемы. Сложные рунические круги, переплетенные с биологическими структурами. Принципы интеграции защитных систем в "живую" каменную плоть. Теория энергетических ядер как сердца конструкции. Это было... гениально. И безумно. И идеально ложилось на мой Дар.

"Какой-то чудак. Маг земли. Жил лет двести назад, говорят. Мечтал стены городов оживить. Кончил плохо – говорят, его же экспериментальная стена в подвале и раздавила." – Продавец махнул рукой. – "Ерунда. Никому не нужно."

Текст был сложным, местами туманным, но основа... Основа была кристально ясна и совпадала с интуитивными прорывами, которые дал мне Плод! Это была не инструкция, а карта. Карта к тому, что я уже начал чувствовать.

"Я беру ее," – сказал я твердо, не отрываясь от схемы интеграции корневой сети в каменную кладку.

Продавец рассмеялся, не злобно, а с снисходительным недоумением."Хех. Ладно. Ваши деньги. Еще один псевдо-исследователь, думающий, что у него получится то, что не удалось пробужденным S-рангов." – Он взял монеты, сунул книгу в грубый бумажный пакет. – "Удачи вам... строить крепости."

Я вышел, прижимая пакет к груди. Насмешки были ничто. Он не понимал. Для него это была ерунда. Для меня – ключ. К пониманию. К масштабу. К тому, чтобы мои големы перестали быть просто куклами из грязи и камня. Чтобы они стали чем то невероятным.

В руках у меня была не просто книга. Это была судьба. Написанная два века назад сумасшедшим, который, возможно, видел дальше всех. И теперь его видение попало в руки того, кто мог его воплотить.