Утреннее совещание в столовой началось раньше обычного. Так-то во дворце до полудня мало кто был способен к осмысленным действиям. Но сейчас – и это бессмысленно было отрицать – в воздухе витало неуловимое радостное возбуждение.

Исходило оно в основном от царя, который, заложив руки за спину и позабыв про радикулит, резво шагал взад-вперёд вдоль окна. Все остальные, кому посчастливилось быть извлечёнными из кроватей в неприличную по дворцовым меркам рань, лениво зевали. Таковых было трое: казначей, советник и волк. Последний зевал особенно активно и безуспешно пытался прикрыть лапой зубастую пасть. В углу мирно дремал писарь.

Помимо указанных лиц, присутствовала ещё и буфетчица тётя Дуня, без которой не обходилось ни одно совещание на высшем уровне. Тётя Дуня была, конечно, несколько удивлена, когда царь подхватился с постели на пару часов раньше обычного, но виду не подала. Опытнейшая женщина! И самовар снарядила, как положено, и плюшек-ватрушек мигом напекла, и три вида варенья не забыла.

- Итак, товарищи, я пригласил вас с тем, чтобы сообщить…

- … пренеприятное известие? К нам едет ревизор? – встрял казначей, но под укоризненным взглядом царя-батюшки притих и постарался изобразить непричастность.

- Ты бы, Львович, не каркал, - царь продолжал мерить шагами пространство перед окном, - а то я сам тебе ревизора устрою. Нет, известия у нас на этот раз самые положительные. Василиса возвращается! Из этого, как его…

- Оксфорда, - подсказал волк. Он сидел напротив окна, и от строгого взгляда царя-батюшки его загораживал самовар. Это позволяло зевать практически безнаказанно.

- Точно. Шесть лет кровиночку не видел! Как она там жила без надзора родительского?

- С ней кот был, - снова отозвался волк из-за самовара. – Он и следил.

- Да что кот, - отмахнулся царь. – Кот хоть и учёный, но отца родного всё равно не заменит.

- Не, ну ты ж сам говорил, что кот умный…

- А я, по-твоему, нет?! И вылезь из-за самовара, когда с тобой царь говорит!

Начинающуюся бурю в исполнении истосковавшегося по дочери родителя ловко свернула тётя Дуня – подошла и сунула ватрушку в его грозно поднятую руку. Царь споткнулся на полуслове, благодарно кивнул и принялся жевать. Волк выглянул из-за самовара, убедился, что опасность миновала, и скрылся обратно.

- Да ладно тебе, царь-батюшка, - снова подал голос казначей. – Она ж не одна была, с котом – он и за науками проследит, и кавалеров, ежели надо, отгонит. Нормально всё. Ты лучше скажи, нам-то что делать?

Царь остановился у стола. Все замерли, ожидая начальственных указаний, даже писарь в углу проснулся.

- Значит, так. Серый, распорядись насчёт обеда. Да скажи там, чтоб побольше всего сготовили, гости будут. Львович, посчитай, чего там как по деньгам выйдет, и ковровую дорожку закажи. Надо ж царевну по форме встретить, чтобы и перед гостями не опозориться. Пусть через площадь в карете проедет и на дорожку сразу ступит, обувь не марать дабы.

- Царь-батюшка, а не проще площадь почистить? – снова высунулся волк. – Ну там, не знаю, лужу убрать, уже месяц не просыхает, подмести, чтоб чисто было. Чего ковёр в лужу стелить? Нерационально.

- А ну цыц мне тут! – царь стукнул кулаком по столу. – Рационалист нашёлся. Царь знает, что делает. Ковры стелить, я сказал! Что мы, хуже других, что ли?

- Ну ты прям настоящий руководитель, - философски донеслось из-за самовара. Царь погрозил в его сторону ватрушкой.

- Хвост накручу.

Возражений не нашлось.

- Так нам исполнять, батюшка? – засобирался на выход казначей. Тётя Дуня убирала со стола.

- Исполняйте. Палыч, а ты останься, коль не занят.

Советник был не занят. Тётя Дуня собрала посуду и отбыла, следом исчез писарь, и они остались вдвоём. Царь сел за стол, сдвинул корону набекрень и подпёр кулаком щёку.

- Посоветоваться с тобой хотел. С глазу на глаз.

- Слушаю.

Царь-батюшка шибко образованных рядом с собой не любил. И министров он выбирал, руководствуясь одним основным критерием: чтобы человек за пределы своих полномочий не высовывался, а ещё лучше, чтобы вообще дальше носа ничего не видел. Взять вот хоть казначея, Архипа Львовича: как что посчитать надо – умнейший человек, со счётами, видать, родился, с ними и помирать будет. А вот в истории аль географии плавает, на последнем параде Тридесятое с Тридвенадцатым перепутал, то-то гневу было от их императора, насилу успокоили. И подписывается крестиком, ибо хоть счёту и обучен, а вот письму – не очень.

Вот и остальные были примерно такими же. Как говорится, где-то прибыло, где-то убыло. Система эта, может, и не являлась образцом рациональности, но самодержцу нравилась: всегда есть повод кого-нибудь идиотом назвать.

Его советник из этой системы выбивался. Где тот учился, царь, к стыду своему, до сих пор не знал, как-то за прошедшие годы к слову не приходилось, чтобы спросить. Но не в церковно-приходской – это точно. Да и вообще вряд ли в Тридевятом, здесь так не учат. Почему вон Василиса уехала? Потому что скучно ей стало, все книжки в стране перечитала, а к наукам тянулась. Так и пришлось отпустить к басурманам.

За все прошедшие годы царский советник ни разу не дал повода назвать его идиотом. С какой стороны ни подойди – на всё стервец ответ имеет. Если спрашивают, конечно. А если не спрашивают – молчит. Тоже, кстати, показатель: вон кравчий, Фрол Степаныч, отвечает, даже когда не спрашивают, а иногда ещё и не в тему. А иногда и не тому, кто спрашивает.

А Палыч… Палыч себе на уме. Никогда не поймёшь, о чём думает, по лицу читать вообще бесполезно. Уж и так, и так его царь проверял, на крамольные речи о своей персоне вывести пытался, а всё без толку. Приказы исполняет, советы дельные даёт, даже во хмелю меру знает. Комар носа не подточит, не придерёшься – умный. Опасно умный.

- Да, так о чём я, - царь тряхнул головой, прогоняя непрошеные мысли. Корона сползла на нос. Поправил.

- Ты посоветоваться хотел, - напомнил Палыч. – О Василисе?

- О ней. Тут такое дело… замуж девку выдавать надо. А то одни книжки на уме, а этого ни один жених не потерпит. Ей лет-то уже сколько!

- Сколько?

А правда, сколько? Царь мысленно прикинул: умница-дочь покинула родительский дом, едва ей исполнилось шестнадцать. Сейчас ей двадцать два. Стыд-то какой, забыл, сколько лет дочери.

- Много! Замуж пора.

- И при чём здесь я? – Палыч недоумённо поднял брови. Царь возмущённо встопорщил было усы, но тут же осёкся: это и впрямь было неочевидно.

- Вот ты этим и займись.

- Каким образом? Мне, что ли, на ней жениться?

- Типун тебе на язык, - буркнул царь.

Нет, иногда, размышляя, он допускал такую возможность. В качестве преемника Палыч был бы хорош. Там, где царю приходилось по три раза объяснять недалёким подданным некую задачу, у советника все всё понимали с полуслова. Да что там, с полувзгляда. И получалось всегда именно то, что нужно.

Это-то и смущало. Именно его царь-батюшка хотел видеть преемником в последнюю очередь. Служит исправно, придраться не к чему, но от мысли, что Палыч получит реальную власть, почему-то становилось холодно. Если бы кто-то спросил царя-батюшку о причинах его опасений, тот ответил бы честно: не понимаю я его. Не понимаю, что он за человек, не могу раскусить. Пусть от греха подальше министром остаётся.

- Поговори с ней. Меня она вряд ли послушает, девка своенравная, из просвещённой Европы возвращается. Ей всё, что я говорю, замшелыми предрассудками видится.

- А меня, хотите сказать, послушает? Она меня в глаза не видела.

- Успеет ещё насмотреться, - отмахнулся царь. – Ты моложе и тоже из этих, ну… как она, шибко умных. Найдёте общий язык. Но смотри мне! Руки не распускать. Короче, убеди её, что отцовой воле противиться бесполезно, выдам замуж – и пущай не ерепенится даже.

- Ну… я попробую, конечно, - Пал Палыч задумчиво постучал кончиком пальца по носу. – А ты, царь-батюшка, серьёзно намерен таким способом преемника себе найти?

- Старею я. А сына у меня нет. План Б нужен – на случай, ежели меня удар хватит аль ещё какая хворь приключится. Я, конечно, помирать пока не собираюсь, но род продолжать тоже надо. Хочу до внуков дожить. Да и потом, сколько можно на троне сидеть? На отдых пора, на рыбалку.

- Ты, царь-батюшка, ещё нас всех переживёшь.

Царь только рукой махнул – иди, мол.

- Да, и каравай организуй, - запоздало окликнул он. – Ну, чтоб по традиции всё было.

Оставшись один, он рассеянно повертел в руке недоеденную ватрушку. Тревожно было. А ну как не захочет Василиса замуж? Или захочет, но не за того, за кого надо? А за кого надо? Этого царь и сам не знал, у него и кандидатов-то пока не было. Вон императору Тридесятого куда проще: сына женил на принцессе, дочку за кого-то из своих сосватал. Никаких проблем. А тут что? Где это вообще видано, за границу учиться ехать? Да и много ли наук девке надо. Читать умеет – и достаточно, вон Львович и того не умеет.

Граница Тридевятого осталась позади. Василиса отодвинула шторку с окна кареты и выглянула. Вдоль дороги расстилалось поле.

За годы, проведённые в Англии, она успела отвыкнуть от здешних пейзажей. От весьма условных дорог, от деревушек с покосившимися домиками и бескрайних полей. Всё Тридевятое – по сути одна деревня, с дворцом и площадью в центре. Василиса прижала руки к груди и глубоко вздохнула. От этой картины веяло детством.

Она уезжала отсюда совсем юной. Ещё толком не знала, чего хочет, но твёрдо решила: пока образование не получит, замуж не пойдёт. Быть безмолвным приложением к мужу – это не для неё. А чтобы таковым не быть, нужно учиться. Так и уехала – с чемоданом в одной руке и с котом в другой. На последнем папенька настоял: царевне нужен кто-то, кто позаботится о ней в далёкой Англии. Коту предполагалось играть роль строгой дуэньи и отгонять от царевны кавалеров, но в действительности всё оказалось несколько иначе: Василиса, погружённая то в учёбу, то в любовные романы, о настоящих отношениях даже не думала. Не до того было.

Зато возвращалась она теперь с новой идеей. Замуж-то она пойдёт, но исключительно по любви. А если на её долю любви не отсыпано, то всегда можно получить второе высшее образование и заняться чем-нибудь полезным – благотворительностью, например. Или образованием населения. Короче, были бы руки, а куда их приложить – найдётся.

Она смотрела на проплывающий мимо пейзаж и мечтательно улыбалась. Позабытая вышивка сползла с колен царевны на пол. Кот, дремавший на сиденье напротив, приоткрыл один глаз и лениво мурлыкнул.

- Ностальгия?

Василиса отвлеклась от созерцания родных просторов и перевела взгляд сначала на кота, потом на свою вышивку. Всплеснула руками и торопливо подняла ткань с пола.

- Ты знаешь, кот, я себя чувствую как будто маленькой девочкой, - призналась она. – Как будто я в детство вернулась.

- Это бывает, - кивнул кот. – Я за годы на чужбине тоже постарел.

- Эй! – возмутилась девушка. – Что значит «тоже»?!

- Ровно то, что и должно, - невозмутимо отозвался кот и свернулся клубком. Василиса обиженно надула губы и щёлкнула его по уху. Кот тут же спрятал уши. Когда он так сворачивался, сложно было понять, где что.

Впрочем, обижалась Василиса недолго, а кот был интересным собеседником.

- Кот, а кот, - она снова принялась его тормошить. – Что первое ты сделаешь, когда вернёмся? Вот я платья свои, которые из моды вышли, крестьянкам раздам. И вообще хочу с народом поближе познакомиться.

- Ну-ну, - недоверчиво хмыкнул кот. – Уж поверь мне, первое, что ты сделаешь, - это сядешь изучать каталог женихов, подобранных царём-батюшкой.

- Не сяду! – Василиса скрестила руки на груди. – С чего ты взял?

- С того, что своим последним письмом, адресованным мне, царь изъявил желание выдать тебя замуж. Ему нужен преемник.

- Так а зачем для этого замуж? Я сама могу наследовать трон.

- Видишь ли, - кот, уже поняв, что поспать не получится, сел и свесил лапы, - наш самодержец – человек старой школы. В его понимании незамужняя девица права голоса не имеет и уж тем более не может править государством.

- Это дискриминация! – фыркнула царевна. Кот развёл передними лапами.

- Ну, тут уж как есть. Пока твой батюшка жив, его воля – закон. Тебе деваться некуда, а он внуков хочет.

Василиса вспыхнула от обиды. Она-то и забыла, почему уехала. Свободы захотелось.

- Почему раньше не сказал, что папенька тебе такое пишет?

- А что бы это изменило? Ты бы передумала возвращаться?

- Ну… - царевна задумалась. Нет, наверно, не передумала бы. В Англии она оставаться не хотела. Последние пару лет её неистово тянуло назад в Тридевятое. Развивать науки, экономику, помогать людям. С европейским образованием делать это куда проще, нежели с тремя классами традиционной тридевятовской церковно-приходской школы. – Нет, я бы в любом случае вернулась, просто папенька со своими традиционными ценностями перегибает палку. По его указке я замуж не пойду.

И она, посчитав разговор оконченным, снова взялась за вышивку. Кот свернулся на сиденье и задремал обратно. Его тоска по родине имела менее возвышенные причины: ему категорически не нравился сырой климат Англии. А ещё они на отоплении экономят, мысленно пожаловался кот неизвестно кому и уткнулся носом в лапу. Здесь, в Тридевятом, он сам себе хозяин. И дров можно себе затребовать сколько угодно, и царь к его мнению прислушивается.

Года три назад царь упомянул в письме, что взял нового советника, но подробностей не сообщил. Царь-батюшка любил чувствовать себя умнее окружающих, и придворных он в связи с этим набирал таких, чтобы выгоднее смотреться на их фоне. Кот на это добродушно фыркал: имеет право на маленькую слабость, все мы не без греха. Возвращаясь на родину после нескольких лет на чужбине, кот был уверен, что ничего не изменилось. Он был единственным в достаточной мере образованным существом на всё Тридевятое. Нет, ну Василиса ещё, но что в жизни может понимать девица…

Когда Василиса в следующий раз подняла голову от рукоделия, в окно уже было видно дворец. Она потормошила кота, свернула вышивку и на всякий случай посмотрелась в зеркало. Собственное отражение царевне понравилось. Можно выходить.

Кони остановились. Василиса выпихнула кота из кареты, и тот спросонья плюхнулся на светлую ковровую дорожку, ведущую к самому входу во дворец. Дождавшись, пока кот придёт в себя, поточит об ковёр когти и отойдёт, царевна спустилась сама. Кучер уехал на задний двор – выгружать багаж.

- Странно… - Василиса огляделась. – Нас не встречают. Как-то на папеньку не похоже.

Коту было всё равно – коту понравился ковёр.

- Рано приехали? Ты иди, а я, пожалуй, тут останусь, - пробормотал он, снова вцепляясь когтями в светлый ворс. Василиса недовольно сдула со щеки выбившуюся из причёски прядь волос, отодрала кота от ковра и поставила на задние лапы.

- Шагай!

Как запоздало сообразил кот, ковёр бросили поверх лужи, даже не потрудившись её убрать. И если под собственным весом ковёр ещё держался, то, стоило ступить лапой на опасный участок, как дорожка прогнулась, зачерпывая воду по бокам. Кот, ненавидевший воду всей душой, истошно взвыл и мгновенно взлетел на голову первому, кто по несчастью оказался рядом, - низенькому щуплому мужичку с караваем в руках.

Мужичок завопил не хуже кота. Ему пришлось ещё сложнее: пытаться отцепить от себя зверя было гиблым делом, да и руки заняты. Каравай улетел куда-то в сторону. Василиса зажала ладонями уши. Грязная вода из лужи подбиралась к её туфлям.

Василиса не успела даже пискнуть, когда её подхватили на руки. Просто спустя мгновение она уже стояла на нижней ступеньке широкой каменной лестницы, ведущей во дворец. Кот и мужик с караваем продолжали орать в два голоса, но уже как-то фоном. Царевна смущённо прикрыла ладонью рот, рассматривая своего спасителя.

- Очарован, - он склонился, поцеловал ей руку и вновь выпрямился. Молодой, лицо приятное, одет по-заграничному. – Пал Палыч, советник вашего батюшки.

- Очень приятно, - едва слышно пробормотала царевна. И опустила голову – лицо пылало. – В…Василиса.

Он подмигнул с видом заговорщика и сделал шаг назад. Вниз по лестнице уже спешили царь и казначей.

- Доченька!

- Здравствуйте, папа, - к тому моменту, как царь спустился и заключил её в объятия, Василиса успела несколько раз глубоко вдохнуть и выдохнуть, унять колотящееся сердце и даже перестать столь отчаянно краснеть, а потому могла быть уверена, что он ничего не заметил. Отец расцеловал её в обе щеки и лишь потом обратил внимание на кота.

- Ёшки-матрёшки! Чой-то с тобой?

Вместо ответа кот указал лапой на утонувший в луже ковёр. Царь всплеснул руками.

- Ничего без меня сделать не могут!

- Дык, батюшка, ты ж сам сказал – прям так кидать, - попытался оправдаться казначей, но царь выразительно кашлянул.

- Я ж, доченька, велел вначале лужу убрать, - продолжал картинно сокрушаться царь. Василиса удивлённо приподняла брови, переводя взгляд с отца на казначея. Почему-то она больше верила последнему. – Ничего без меня не могут, олухи! Так, дочка, Львовича ты помнишь. С Пал Палычем, смотрю, тоже познакомилась. Бери кота и пошли обедать, там Серый стол накрывает.

- Серый – это у нас кто?

- Серый – это у нас волк, - пояснил царь. – Не пугайся. Морда зубастая, но в целом нормальный. С ним хоть поговорить по душам можно. Да отцепи ж ты кота!

Совместными усилиями царевны и Львовича кота сняли с плеч пострадавшего мужичка.

- Батюшка, ты нарочно? – кот водрузил на нос пенсне и снизу вверх укоризненно уставился на царя. – Вот как ты слугу своего верного встречаешь? В луже искупать решил?

- А ну цыц! – прикрикнул царь и топнул ногой. Кот заложил передние лапы за спину и первым стал подниматься по лестнице. За ним последовали царь и казначей. Василиса невольно замешкалась, стряхивая с платья кошачью шерсть.

- Ваша милость, мне-то что делать?

Царевна не оборачивалась, но догадалась, что это мужик с караваем. Она постаралась сделать вид, что совершенно не подслушивает, и поспешно зашагала следом за остальными. Судя по тому, что советник догнал её уже один, мужичка он куда-то сплавил.

Прислуживать Василисе царь приставил юную девчушку, дочь кого-то из поваров.

- Аринка, - представилась девочка и неумело поклонилась. Василиса кивнула и тут же отправила её в гардеробную – подбирать подходящий для обеда наряд.

- Ко мне обращаться по имени. Найди что-нибудь лёгкое, жарко, - велела царевна и, оставшись в комнате одна, распахнула окно. Она немного лукавила – жарко ей было не от погоды.

Василиса села на подоконник, подтянула колени к груди и задумалась. Несколько лет назад в одном из писем папенька упомянул, что взял нового советника. Откуда взял, что за человек – никаких подробностей. Кот зачитал царевне это письмо, недоумённо фыркая. Советник царю по штату положен, надо – значит надо. Больше они эту тему не поднимали. Но Василиса и подумать не могла, что новый папенькин министр окажется таким… таким. В бесчисленных любовных романах, которые царевна пачками поглощала в свободное время, реакция героинь была, как правило, куда более изящной и возвышенной. А она? Замерла, как пойманный воробей, и растерянно хлопала глазами. Наверно, стоит благодарить папенькиных подчинённых, бросивших ковёр прямо поверх лужи.

Василиса пока не знала, радует ли её непонятное смятение, завладевшее ею, но точно знала одно: собой она недовольна. Ей по статусу положено держать себя в руках. Поток спутанных мыслей прервала Аринка – высунулась из гардеробной, держа в руках нежно-голубое платье.

- Василиса, может, это?

Куплено в Париже прошлой осенью. Царевна тогда ездила стажироваться в Сорбонну. Немного подумав, она кивнула. Аринка расшнуровала её дорожный наряд, помогла из него выбраться. Василиса, оставшаяся в тонкой нижней сорочке, повела плечами и с облегчением вздохнула. Простые бытовые хлопоты и щебетание служанки за спиной помогали отвлечься.

Девочка помогла ей одеться и усадила перед зеркалом.

- Вас как причесать?

- Косу заплети.

Колдуя над волосами царевны, Аринка не переставала болтать. Василиса слушала, продолжая думать о своём. И не могла понять, хочет ли она, чтобы Пал Палыч, мужчина, которого она видела впервые в жизни, вновь оказался рядом. Или не хочет? Он даже не потрудился спросить разрешения – просто поднял её на руки и спустя пару секунд поставил по другую сторону лужи. Василиса не сразу заметила, что пальцы её дрожат от плохо сдерживаемого волнения.

Нет, она не хочет, определённо не хочет сегодня снова его видеть. Она будет смущаться, отчаянно краснеть и прятать глаза. Ей нужно собраться с мыслями.

Аринка закончила заплетать царевне косу, зачесала ей чёлку набок и, любуясь результатом своих трудов, радостно захлопала в ладоши.

- Василиса, вы красавица! Можно идти, в столовой небось уже накрыли.

Словно не было шести лет на чужбине. Звуки и запахи – те же, обстановка в комнатах не изменилась. Василиса благодарно улыбнулась, потрепала девочку по светлым кудряшкам и последний раз посмотрелась в зеркало. Пора, её и так уже наверняка заждались.

Руководить поварами волку было не привыкать. Приветственный обед по случаю возвращения царской дочери получился на славу. Готовили и угощали в Тридевятом всегда щедро, а потом ещё и чай с бубликами полагался.

За чай с бубликами отвечала тётя Дуня. Волк попробовал сунуться и к ней в целях контроля, но получил по носу мокрой тряпкой и был безжалостно изгнан прочь. Тётя Дуня не терпела вторжений в свои владения.

Со счастливого царя, весь обед не спускавшего глаз с Василисы, можно было писать новую версию картины «Возвращение блудного сына». Ну то есть дочери, конечно. Он созвал с дальних концов царства всю родню, некоторых представителей которой не видел ещё со времён собственной свадьбы. Всем было интересно послушать истории об учёбе царевны за рубежом – ну и покушать задарма, конечно. Волк и Архип Львович не один час отговаривали царя созывать толпу непонятного народу, но счастливый отец был непреклонен. Уж очень ему хотелось, чтобы родня во всех уголках Тридевятого знала, какая у него умница-красавица дочь.

Провинциальные тётушки и дядюшки, большинство из которых в лучшем случае были ровесниками отца, а то и старше, с любопытством рассматривали Василису. Под этими беззастенчивыми взглядами она чувствовала себя отвратительно и уже после первой смены блюд попыталась незаметно уйти, но царь не отпустил. Как же, ещё не все нагляделись! Сам он сиял от гордости и залихватски подкручивал усы. Даже среди царской родни никто особо не путешествовал, а из уехавших на учёбу Василиса была единственной.

Помимо многочисленной родни, на торжественный обед были допущены волк и кот, и это хоть как-то примиряло Василису с происходящим. Коту царские родственники тоже не нравились, он недовольно ворчал. Из министров не было никого. Спустя полчаса, когда женская половина присутствующих принялась обсуждать, что «замуж бы девку поскорее», царевна не выдержала. Решительно поднялась, с грохотом отодвинув стул, попрощалась и ушла. Даже извиняться не стала – плевать. Пусть думают, что невоспитанная нахалка.

Кот ловко шмыгнул в приоткрытую дверь столовой следом за ней. В коридоре дежурила тётя Дуня – дожидалась момента, когда нужно будет подавать чай. Увидев мрачную царевну и взъерошенного кота, сходу поняла проблему и выдала обоим по утешительной ватрушке. Коту – со сметаной.

- Ах вы ж мои воробушки, - сочувственно всплеснула пухлыми руками женщина. – Что, Васенька, замучили проглоты деревенские?

- Невыносимо! – Василиса топнула ногой. – Мою личную жизнь обсуждать, когда я – вот она, тут сижу! А папенька знай поддакивает!

Тётя Дуня понимающе усмехнулась и обняла её за плечи.

- Ты, милая, отвыкла. Теперь тебе покою не дадут. Привыкай обратно.

- Умеете вы утешить, - вздохнула царевна. Села у стены прямо на ковёр и принялась жевать ватрушку. Рядом примостился кот. Кроме них в коридоре не было никого.

Торжественный обед и не думал заканчиваться. После тётидуниных ватрушек настроение у кота и Василисы заметно улучшилось, и они вместе отправились осматривать дуб, в котором коту предполагалось работать. Он давно мечтал об отдельной резиденции, но царь расщедрился только на громадное дерево с дуплом. Немного повозмущавшись в переписке, кот решил, что дерево – тоже неплохо.

Размеров дерево было поистине сказочных.

- У Лукоморья дуб зелёный, златая цепь на дубе том, - процитировал кот и запрыгнул на одну из цепей, обвивавших дерево. – Гляди-ка, всё устроили, как я просил. Даже русалка есть.

Упитанная девица с длинным рыбьим хвостом сидела на ветке и красила губы, глядя в маленькое зеркало. На визитёров она едва покосилась и тут же вернулась к прерванному занятию. Василиса и кот переглянулись.

- Ну… если тебе нравится, я рада.

Царевна погладила кота по спине и, оставив его обживать дуб, в одиночестве зашагала прочь.

До самого вечера её никто не трогал. Василиса заботливо расставила на полках свои книги, помогла Аринке развесить наряды в гардеробной, немного поиграла на рояле. Царь не показывался – возможно, чувствовал вину перед дочерью за неудачный обед. Василиса с детства терпеть не могла семейные посиделки. Замшелая папенькина родня по-прежнему видела в ней неразумное дитя, с мнением которого можно не считаться.

Ко сну царевна готовилась сама – Аринка лишь помогла раздеться. Пожелала спокойной ночи, вышла, но через пару минут сунулась обратно.

- Василиса, тут это… вот.

В руках у девочки была яркая алая роза. Василиса поражённо распахнула глаза. Сердце учащённо забилось.

- Где взяла? – царевна попыталась изобразить безразличие.

- В коридоре, на ручке двери.

Василиса кивнула, забрала розу и выпроводила девочку вон. А потом, прижав цветок к груди, закружилась по комнате. Только один человек во всём царстве мог прислать ей розу. Ну не папенька же, в самом деле! В последних лучах заходящего солнца Василиса танцевала и счастливо смеялась. Неужели она действительно ему понравилась? Царевна остановилась, пытаясь унять колотящееся сердце, и уткнулась носом в лепестки. Собственное состояние напоминало ей сладкий дурманящий поток, который нёс её навстречу неизведанному.

Василиса не спала полночи. Поставила розу рядом с кроватью и жадно вдыхала тонкий аромат. Лишь когда небо на востоке начало сереть, волнение немного отпустило её, и царевна провалилась в сон.

Вставала она рано – привыкла в Англии. Во дворце, где все остальные спали до полудня, это давало дополнительные несколько часов в тишине. Василиса привела себя в порядок, позанималась йогой и в одиночестве выпила кофе. Солнечные лучи струились в окно. Радостное волнение заставляло её сердце биться чаще. Ей было настолько хорошо, что она, казалось, даже готова была простить беспардонных родственников, обсуждавших её замужество так же буднично, как покупку козы на базаре.

Аринка робко поскреблась в дверь.

- Василиса, там Его величество пробудились, завтракать изволют. Вас прибрать?

Наряд на утро царевна выбрала сама – простое белое платье. И даже оделась сама: платье, купленное за полцены в магазинчике неподалёку от университетского городка, предназначалось, по-видимому, для небогатых девиц, у которых не было служанок, - все застёжки спереди. Но Василисе это платье нравилось, в нём она чувствовала себя юной и свежей.

Небрежно отодвинув девочку лапой, в комнату просочился кот.

- На работу иду, - сообщил он. – Волк говорит, мне уже группу набрали. Буду водить экскурсии по нашим достопримечательностям.

- А они у нас есть? – удивлённо моргнула Василиса. Царство-то крохотное, за день обойти можно, откуда здесь достопримечательностям взяться?

- Вообще говоря, нет, - кот прошёл через комнату, уселся на подоконник и начал протирать пенсне. – Не считая той лужи, в которую меня вчера чуть не окунули. Но рассказать про достопримечательности, когда они есть, и обезьяна сможет. Ты попробуй это сделать, когда их нет. Воспринимай как вызов.

Василиса кивнула. Кот – молодец: только приехали, а он уже работу нашёл.

- Кстати, если что. Царь после завтрака занят будет, совещание у него. Меня звал, но мне работать надо. Сами пусть разбираются.

- Совещание, говоришь? – заинтересовалась Василиса.

- Угу. Ну ладно, пошёл я.

Кот потянулся, зевнул и с совершенно невозмутимым видом выпал из окна. Василиса испуганно ахнула и выглянула следом: кот спускался по росшей под окном яблоне. Убедившись, что он в безопасности, царевна закрыла окно и задумалась. Если она планирует ближе к концу папенькиного совещания (совершенно случайно!) оказаться в коридоре перед тронным залом, то ей просто необходимо выглядеть безупречно. И если с нарядом уже было решено, то насчёт причёски у неё появилась идея. Василиса сбегала в спальню, принесла розу и, снова усевшись перед зеркалом, приложила её сбоку к голове. Ярко-алый тяжёлый цветок, знак внимания женщине – откровенной и чувственной. Василиса, у которой ещё ни разу не было хоть сколько-нибудь длительных отношений с противоположным полом, засомневалась, что вправе цеплять себе в причёску нечто подобное. На юной девице это будет смотреться просто глупо, а там, со временем… кто знает. Пока что ей не хотелось производить ложное впечатление.

Воплощение идеи требовало участия Аринки.

- Сбегай в сад, добудь розу. Только не такую, светлую. В волосы мне заколешь.

- Ой, как здорово! – восхищённо пискнула девочка и умчалась. Василиса, дожидаясь её, села перед зеркалом и распустила волосы. Она окажется возле тронного зала совершенно случайно.

Вскоре вернулась Аринка. Сияя от ощущения собственной важности, продемонстрировала царевне розу – не такую. Светлый полураспустившийся бутон, как будто стыдливо прикрывающий лепестки, блестящие утренней росой. Василиса даже растерялась на миг, а девочка смущённо замерла, боясь, что не справилась с заданием.

Аринка угадала так, как не угадала бы сама царевна

- Как вам плести?

Вместо ответа царевна покрутила указательными пальцами по бокам головы. Это означало её обычную причёску – две косы, закрученные в пучки за ушами. Девочка кивнула и взялась за работу. Закончив с косами, она приколола розу и поправила Василисе чёлку.

- Готово!

Царевна открыла глаза, придирчиво всмотрелась в своё отражение. Эта малышка отлично её причёсывала. Видимо, папенька велел специально обучить, чтобы к Василисиному возвращению девочка умела всё необходимое.

- Ты молодец, - улыбнулась Василиса. – Пока отдыхай, до обеда свободна.

И царевна отправилась в столовую.

Завтракали они вдвоём с отцом. Тот выглядел несколько смущённым.

- Ты это, дочка… не серчай на стариков, они ж не со зла.

- Не со зла?! – взвилась Василиса. – Вы, папенька, на мой – мой! – торжественный обед позвали неизвестно кого, даже не посоветовавшись со мной! Когда у них были последние искры разума, я ещё не родилась даже! Это ж надо, моё замужество обсуждать, как будто меня и нет вовсе!

- Мда, неловко получилось, - царь подёргал себя за бороду. – Но ты ж пойми, дочка, ты у меня одна наследница, все за тебя переживают.

- Пусть переживают где-нибудь подальше отсюда, - буркнула царевна. – А со своей личной жизнью я уж как-нибудь сама разберусь.

- Ты как ни противься, а замуж всё равно надо, - наступил на любимую мозоль царь-батюшка. – Негоже долго в девках ходить.

- Это моё дело!

- Твоё дело детей рожать.

Василиса метнула в его сторону настолько обжигающий взгляд, что царь аж пригнулся. Палыч очень не вовремя под каким-то надуманным предлогом с утра пораньше свинтил в Тридесятое. Царь рассчитывал спихнуть всю нервную работу по убеждению Василисы именно на него. Палыч моложе, образованнее, культурнее, наконец. Девицы по нему с ума сходят.

Да, а не заинтересуется он сам-то Василисой? Царь задумчиво повертел в руке ложку и с самым философским видом погрузил её в плошку киселя. Всё может быть. Но на этот брак ни он, ни она от царя разрешения не получат.

Упрямая девка – и в кого она такая? Несладко с ней придётся. Нельзя было за границу отпускать. В шестнадцать-то годков – самый хрупкий возраст, милое дело замуж выдавать. А сейчас её уже и не сломаешь, и не убедишь ни в чём. Выросла дочка.

Помириться не получилось. Василиса скомкала салфетку, бросила на стол и решительно встала.

- До обеда я буду читать. Прошу не тревожить.

Оставшись один, царь невесело уставился в окно. Не надо было Палыча отпускать. На него и совещание с министрами свалить можно, они при нём моргнуть боятся. А теперь опять кто-нибудь во время царёва выступления заснёт. Да и до них ли сейчас? Дочка с самого утра весь настрой сбила.

Около часа Василиса действительно читала. Кот буквально перед самым отъездом выцепил где-то на блошином рынке прелюбопытнейшую книгу об истории средневековой Англии. Книга оказалась увлекательной, и Василиса едва не пропустила момент, когда нужно было идти занимать пост перед тронным залом.

Она и сама не знала, зачем туда идёт. Или знала, но боялась себе признаться. Как бы то ни было, незадолго до конца папенькиного совещания с министрами царевна уже фланировала по коридору. Сквозь приоткрытую дверь доносилась многоголосая перепалка — что-то по поводу строительства моста через реку.

Ходить туда-сюда быстро наскучило. Василиса посмотрелась в зеркало, поправила причёску и уселась на подоконник. Время тянулось бесконечно долго. Надо было книжку с собой взять, огорчённо подумала царевна. Во дворе мужики красили забор.

Наконец обсуждение моста закончилось. Это была, по-видимому, последняя тема на повестке дня, потому что ещё спустя несколько минут до Василисы донёсся скрип отодвигаемых стульев. Она ещё раз на всякий случай посмотрелась в зеркало: ничего не изменилось.

Папенькины министры покидали тронный зал. Половину из них она знала — служили у царя ещё до её отъезда. Остальных видела впервые. Последними вышли царь, казначей Архип Львович и ключник.

- О. Дочка, а ты чего здесь? – удивился царь. Ключник захлопнул тяжёлые двери, запер тронный зал и, насвистывая, удалился. Львович тоже свернул куда-то в боковой коридор.

- А я… думала, что кот тоже здесь, - выкрутилась Василиса.

- Кот? Чо ему тут делать-то, он на работе. Вон, вокруг дуба сказки рассказывает. Пошли, дочка, чай пить.

Царь мысленно порадовался, что она выглядит не такой нервной, как утром, и на всякий случай решил тему замужества пока не поднимать. Василиса встала с подоконника, расправила юбку, последний раз оглянулась на двери в тронный зал. Среди присутствовавших на собрании Палыча не было. Настроение у неё упало. Она и наряжалась-то в основном для того, чтобы будто невзначай встретиться с ним после собрания.

Да и с чего вообще она взяла, что заинтересует его? Весь её жизненный опыт сводился к слащавым романам. Несмотря на внешнюю привлекательность, с противоположным полом у Василисы не ладилось. То некогда было, то кот появлялся в самый неподходящий момент. За годы учёбы в Англии она сходила лишь на несколько ни к чему не обязывающих свиданий.

Ну, вклинился внутренний голос, хотя бы с того, что розы просто так не присылают. Василиса мысленно отмахнулась: это мог быть просто ничего не значащий учтивый жест. И тут же не поверила сама себе: не похоже. В полном смятении она молча последовала за отцом. Спросить? Вызовет лишние подозрения, а этого ей сейчас хотелось в последнюю очередь. Остаётся только ждать.

Чай пили на веранде, выходящей на задний двор. На запах свежей выпечки подтянулся волк — для него этот запах означал, что что-то происходит. Еду он принёс свою (кусок мяса). Тётя Дуня не стала его выгонять — наоборот, дождавшись, пока он усядется, заботливо повязала салфетку на его лохматую шею.

- Отдыхайте, - женщина погладила Василису по голове, волка по ушам и удалилась.

- Я вчера не представился, - волк попытался изобразить зубастой мордой дружелюбную улыбку. – Серый. Будем знакомы.

Василиса рассмеялась и изобразила шутливый реверанс. Они хоть и сидели вчера напротив друг друга, а пообщаться не получилось. Волчья мимика царевну безмерно умиляла.

- Очень приятно. А как вы с папенькой познакомились?

Волк замялся. Царь хлопнул его по загривку.

- Да ладно тебе! Чо ты, в самом деле, как девица красная! Он когда малой был, в деревню забрёл. А тут мужики с дубьём. Поймали его и в цирк продать хотели. А я как раз рыбачил неподалёку. Жалко мне его стало, ну и забрал. А кабы не царь-батюшка — дык в цирке бы работал, - и царь гордо подкрутил усы. Волк совсем помрачнел.

- Не люблю вспоминать.

- Папа, довольно, - Василиса бросила на отца хмурый взгляд. Потом погладила волка по лапе. – Простите, я не хотела. Давайте пить чай.

Чаепитие, однако, особой радости не принесло. Василиса попрощалась и ушла уже после первой чашки, и царь с волком остались одни.

- Чой-то с ней? – волк выразительно кивнул в сторону закрывшихся за царевной дверей. – Она грустная какая-то.

Царь развёл руками.

- Замуж девку надо — и не до энтих ваших сантиментов будет.

- У тебя на всё один ответ. А ежели не хочет она замуж — так и что, против воли отдашь?

- Волк! – царь вскочил и, заложив руки за спину, нервно забегал по веранде. – В её годы быть не замужем уже просто неприлично! Что значит «не хочет»?!

- Ну то и значит. Она ж у тебя умная, может, в чём другом себя найдёт.

- Слушай, ты! – волк получил подзатыльник. – Тоже мне, брачный критик нашёлся. Отец сказал замуж — значит, замуж!

Волк промолчал. От него, впрочем, ничего и не требовалось — царя уже понесло.

- Составь мне список лучших женихов царства. К вечеру успеешь?

- А почему я? – поперхнулся волк.

- А кто? Палыч вон как знал — в Тридесятое усвистал! Всю работу мне делать.

- Ты, что ли, хотел, чтобы он с Василисой про женихов разговаривал? – глаза волка от удивления стали ещё больше. – Что-то ты, батюшка, альтернативно мыслишь.

- А ну цыц. С тебя список женихов. С портретами.

Волк присвистнул.

- Я попробую, конечно…

- Вот и молодец. Ты доел? Марш работать!

Озадаченный волк счёл за лучшее и впрямь убраться от греха подальше.

Обедать Василиса не пошла — попросила Аринку принести еду в комнату. Видеть никого не хотелось. В отчем доме она чувствовала себя потерянной, вырванной из привычной среды английского университетского городка. Там она привыкла, что её воспринимают как личность. Здесь же складывалось впечатление, что все, кроме, разве что, кота, видят в ней лишь функцию — выйти замуж.

Василиса расплела волосы, сняла розу и выбросила в окно. Напрасно наряжалась.

Пытаясь отвлечься от грустных мыслей, она установила мольберт и с головой погрузилась в рисование. Когда спустя несколько часов её отвлёк стук в дверь, солнце уже клонилось к закату.

- Здравствуй, дочка, - зачем-то поздоровался царь, хотя они сегодня уже виделись.

- Здравствуйте, папа, - в тон ему отозвалась Василиса. – Если у вас ничего срочного, то давайте поговорим завтра. Не хочу прерываться.

- Ты как с отцом разговариваешь! – завёлся было царь, но тут же опомнился. Криками её не возьмёшь, ещё хуже будет. – Тут это… почитай на досуге, - он положил на стол какую-то брошюрку.

- А что это?

- Женихи. Лучшие женихи Тридевятого царства.

- Что-то негусто у нас в царстве с лучшими женихами, - царевна иронично выгнула брови: книжица была тоненькая. – Не буду я это читать! А ваших женихов, папенька, можете засунуть себе..! в самый дальний ящик! Не пойду я замуж!

Царь успел вовремя выскочить в коридор — Василиса швырнула в его сторону стакан для полоскания кистей, и тот разбился о дверь.

Василиса плюхнулась прямо на пол и, уткнувшись лицом в колени, разрыдалась. Вбежала Аринка. Увидев плачущую царевну, лужу грязной воды на ковре и осколки стакана у двери, испуганно всплеснула руками.

- Ай, да как же! Прострел тебе в поясницу, хрыч старый! – девочка бросилась помогать Василисе подняться. – Вы подите погуляйте, я тута всё приберу.

На шум сунулся из коридора кот.

- Ух ты. А я с работы иду, дай, думаю, загляну…

При виде заплаканного лица Василисы он осёкся.

- Понятно. Без царя не обошлось. Иди-ка ты и правда погуляй, а я вон девице с ковром помогу.

- Знаю я, как ты с коврами помогаешь, - сквозь слёзы улыбнулась Василиса. Совет был дельный. После папенькиных визитов ей и впрямь необходимо проветриться, а то и принять для успокоения. Оставив Аринку и кота убираться, Василиса вытерла слёзы и вышла из комнаты.

В саду было тихо. Ещё не стемнело, но под густыми кронами деревьев уже царили настоящие сумерки. Василиса нашла свои качели — широкую скамейку, подвешенную на цепях на толстенной ветке старого дуба. Она эти качели любила с самого детства. Села, прислонилась к прохладной цепи разгорячённым от слёз лицом. Здесь, в тени деревьев, она в детстве пряталась от назойливых нянек.

Она оттолкнулась от земли носком ноги, скамейка слабо закачалась. Василиса пыталась успокоиться, но слёзы текли сами. И это всего лишь начало, она только вчера приехала. Чем больше проходит времени, тем сильнее папеньку заклинивает на желании выдать её замуж. Спустя ещё пару дней он ей вообще житья не даст.

- Вы прекрасны, даже когда плачете.

На её плечо сзади легла затянутая в перчатку рука. Василиса вздрогнула, обернулась и тут же инстинктивно попыталась прикрыть зарёванное лицо. Вид у неё сейчас наверняка тот ещё.

- Не смотрите на меня, - пискнула она и уткнулась лицом в ладони. То есть вот когда она наряженная и с цветком в волосах, его неизвестно где носит, а когда у неё глаза опухшие и причёска растрёпана — так пожалуйста!

Палыч обошёл качели и остановился перед царевной.

- Уходите, - Василиса продолжала отворачиваться. Помимо слёз, добавились пылающие щёки — от смущения и злости на саму себя. Утром она отдала бы полцарства за возможность встречи в подобной обстановке.

- Не уйду, пока не скажете, чем вам помочь.

Голос у него — мягкий, обволакивающий. У Василисы колотится сердце.

- Побудьте со мной… п-пожалуйста.

И она смешно шмыгнула носом. Палыч, не дожидаясь приглашения, сел рядом и спокойно, немного собственническим жестом, привлёк царевну к себе.

- Можете дать мне пощёчину. Но я почему-то думаю, что вам сейчас нужна чья-нибудь жилетка. Мой пиджак подойдёт?

Василиса протёрла заплаканные глаза ребром ладони. Ему даже не приходит в голову, что она может его оттолкнуть. Ей, впрочем, тоже. И как-то всё сразу настолько просто… как будто так и надо. Василиса уткнулась ему в грудь и снова тихо заплакала.

Она устала — от свалившихся на неё переживаний, от собственных слёз. Василиса затихла, боясь, что всё происходящее окажется миражом. Пал Палыч не спрашивал, можно ли, просто обнимал — и она прятала лицо у него на груди.

- Так что у вас всё-таки случилось?

- Папенька, - вздохнула Василиса. И уже сама прижалась, наплевав на любые приличия. В кольце его рук было спокойно. – Он хочет выдать меня замуж.

- Это я знаю. Более того, открою вам секрет, - Палыч склонился к самому её уху. Его дыхание щекотало короткие волоски на её шее. – Именно мне поручено убедить вас в необходимости замужества.

То, что с ней происходило, нельзя было назвать любовью с первого взгляда — взглядами они встретились куда позже. В её случае это было скорее с первого прикосновения. В любом случае, Василиса не сомневалась, что именно с этим мужчиной будет счастлива.

Я согласна, но только за вас. Она скорее откусила бы себе язык, чем сказала что-то подобное. Оперевшись рукой на его колено, Василиса села ровно. Отстранилась, вздёрнула подбородок.

- Начинайте.

- Что?

- Убеждать.

- Не буду.

Он тихо рассмеялся и снова притянул её к себе.

- Василиса, вы потрясающе обижаетесь. Я это даже в темноте вижу.

Царевна возмущённо фыркнула. Впрочем, тут же заинтересованно навострила уши.

- Не будете?

- Нет.

- А почему?

Она запрокинула голову ему на плечо. В просветы между листвой деревьев было видно звёзды.

- Видите ли, мне почему-то кажется, что вы не против замужества как такового. Вы не хотите брака без любви.

Василиса удивлённо распахнула глаза.

- Но ваш отец не согласен ждать, пока вы встретите подходящего человека.

Ей не хватило смелости, чтобы сказать “уже встретила”. Ей не с чем было сравнивать, но она не сомневалась, что такое возможно только с ним: сидеть вот так, близко-близко, чувствуя дыхание друг друга на коже – и рассуждать о её замужестве. Василисе кажется, что гулкий стук её сердца слышно за версту.

- Могу предложить вариант, который удовлетворит царя и будет наименее болезненным для вас. От вас отстанут, а вы выиграете время, чтобы разобраться в себе.

Василиса таяла. Дыхание прерывалось, мысли путались. Таяла от нежности, от дурманящих прикосновений, полулежала у него на коленях и никогда в жизни не чувствовала себя настолько счастливой. А папенька со своим замужеством шёл бы к чёрту.

- А? – она попыталась сфокусировать взгляд. Где-то высоко в небе перемигивались звёзды. Подняла руку, чтобы убрать упавшую на лицо прядь волос.

- Вы меня не слушали, - Пал Палыч перехватил её руку, поцеловал ладонь.

- Нет, я… - она попыталась сесть. – С вами так хорошо. Вы единственный нормальный человек, которого я встретила со вчерашнего дня.

- Лучший комплимент в моей жизни, - хмыкнул он и снова поцеловал ей руку.

- Вы не могли бы повторить?

- Я сказал, что могу предложить вам решение.

- А именно?

- Завтра узнаете, - Палыч коснулся указательным пальцем кончика её носа. Она попыталась ухватить его губами за палец, но он вовремя убрал руку. Василиса обиженно насупилась. – Уже поздно. Надеюсь, завтра утром вы осчастливите меня своим визитом.

Лёгкий поцелуй в шею на прощание. Василисе кажется, что она может летать, - настолько она счастлива. Перед советником своего отца она абсолютно беззащитна – и её это полностью устраивает.

Она не помнила, как добралась до своей спальни. Прибежала Аринка, но Василиса тут же отослала её обратно. А потом, как была – в платье и туфлях, рухнула на кровать. Она влюблена, и, кажется, это взаимно. Лишь один мужчина в царстве может сделать её счастливой.

Немного отдышавшись, Василиса сбросила туфли и перебралась на подоконник. Она и так уже понимала, что не уснёт. Полукруг луны висел в чёрном безоблачном небе.

Хорошо, допустим, Пал Палыч заинтересован в ней как в женщине. Без влечения так не обнимают. Василисе даже в голову не приходило сопротивляться. Вот только ведёт он себя так, словно до Василисы проверил свою методику не на одном десятке девиц – и все они реагировали одинаково. Эта мысль неприятно царапнула.

И не потеряет ли он интерес, если Василиса так легко поддаётся его чарам. Нужно как-то держаться, сыграть неприступность, но… сил нет. Обними меня крепче.

Опять же, если смотреть с практической точки зрения, у неё есть один неоспоримый плюс: она царская дочь. Это значит, что, когда папенька отправится на покой, её муж унаследует трон. Нет, это не основной аргумент, просто, скажем так, приятный бонус.

Утро Василисы было типичным утром женщины, собирающейся на свидание. Ванна, маникюр, макияж, мучительный выбор наряда и духов. Аринка сновала из гардеробной в спальню и успевала одновременно везде. Во всём дворце, похоже, не спали только они.

Наконец они обе смогли выдохнуть. Василиса была наряжена, причёсана и даже довольна собой – ну, относительно и лишь после того, как бедная Аринка выслушала получасовое представление на тему «я толстая!». У девочки, до этого никогда не прислуживавшей никому из царской семьи, немного дёргался глаз, но разве это важно, если Василиса довольна?

Наконец царевна упорхнула. Дай ей волю – она бы ещё десяток платьев перемерила, но время шло, а значит, кто-нибудь мог и проснуться. Василисе же нужно было пересечь полдворца незамеченной. Она не ожидала от себя такой смелости, да и где это видано – топает на свидание к мужчине, которого знает всего третий день. Но разве она виновата, что рядом с этим мужчиной у неё подкашиваются ноги, а мысли путаются так, что самой страшно?

Полцарства за предложение руки и сердца с его стороны.

Василиса отлично знала эту часть дворца. И у прежнего папенькиного советника ещё в детстве неоднократно бывала в гостях. Вот только высокие створки дверей точно раньше не были обиты кожей с мягкой подкладкой под ней (кот бы с ума сошёл!). Стучать бесполезно. Ну, раз так… Она решительно толкнула двери и вошла.

… и закрываются так же бесшумно. Это точно уже при нём, раньше такого не было. Большинство дверей во дворце вообще безбожно скрипели, а если створками, то ещё и стучали друг о друга. Василисе иногда казалось, что в этом есть какой-то тайный замысел. Ну, чтобы никто не вошёл незамеченным, например.

- Было открыто, и я… - смущённо начала царевна, невольно осматриваясь. Она прекрасно помнила это место – длинную анфиладу комнат, уходящих вглубь, с боковыми ответвлениями для комнат прислуги. Вот только при прошлом папенькином советнике, Сидоре Степаныче, здесь было не развернуться от бесчисленного количества очень_нужных_вещей.

При свете дня многое иначе. Хотя бы то, что они не приближаются друг к другу, и от этого Василисе совсем неуютно.

- Счастлив вас видеть, - Пал Палыч улыбается. – Кофе?

Она кивает. Кофе ей не хочется, но как способ разрядить обстановку – сойдёт. Сейчас ей почему-то кажется, что вчерашний вечер был неудачной шуткой, миражом, который она сама додумала. Его интерес к ней не может быть искренним. Даже внешняя привлекательность быстро наскучивает, и Василиса с ужасом думает, что ничего больше она предложить не может.

Обними меня. Скажи, что это неправда.

Ни единого напоминания о прежней обстановке в приёмной нового царского советника не осталось. Помещение было почти пустым, если не считать низкого стола и двух кожаных кресел. Раньше Василиса и не представляла, насколько оно огромное: у Сидора Степаныча любой свободный угол был чем-то заставлен. А теперь здесь можно танцевать.

Кофе принёс уже знакомый ей щуплый мужичок (именно он в день её приезда держал каравай). Поставил поднос на стол, неуклюже поклонился.

- Ваша милость, ещё чо-нить надо?

- Нет. Свободен.

Мужичок испарился.

- Вы обворожительны, - настроение Василисы, находившееся где-то посередине между разочарованием и унынием, снова взлетело ввысь, когда Палыч поцеловал ей руку. Это становилось традицией. Царевна смущённо зарделась.

- Ну что вы...

Он за руку подвёл её к креслу. Василисе подумалось, что от его манер невозможно не потерять голову. А ещё – что если у них всё-таки что-то получится, то она будет зверем смотреть на любую женщину, осмелившуюся к нему приблизиться. Василиса села, расправила складки на юбке.

- Вы хотели мне что-то рассказать. И, кстати, могли бы рассказать вчера вечером. За ночь я бы обдумала.

- Вы не допускаете мысли, что я просто хотел снова вас увидеть?

Глаза у него вроде бы карие, но при определённом освещении радужка приобретает странный красноватый оттенок. И Василиса снова смущённо опускает голову.

- Так что простите мне эту маленькую слабость.

Он протянул руку, и царевна послушно вложила пальцы в его ладонь. Нет, не могла она такое додумать. Это влечение взаимно. Ресницы у Василисы дрожат.

- Вы не только потрясающе красивы, но ещё и умны, - он гладит большим пальцем тыльную сторону её ладони – легко, словно прикосновение крыльев бабочки. – Ваш батюшка одержим идеей выдать вас замуж. Вы же заслуживаете брака, в котором будете счастливы.

Василиса вскинула голову, решительно встречаясь с ним взглядом. И столь же решительно выдернула руку. Палыч удивлённо поднял брови. Василиса, казалось, вот-вот расплачется.

Он встал с кресла и, взяв теперь уже за обе руки, поднял её.

- Я был бы счастлив иметь возможность назвать вас своей женой.

- Так почему..? – Василиса изо всех сил смотрела в сторону. – Если это предложение...

... то я согласна. Он склонил голову, целуя её в шею.

- Нет. Ваш батюшка не одобрит этот брак.

- Не посмеет! – Василиса топнула ногой. – Иначе я вообще в монастырь уйду!

Палыч рассмеялся и снова поцеловал ей руку.

- Я в вас не сомневаюсь. Но давайте вы всё-таки меня выслушаете?

Где-то на задворках сознания промелькнула мысль, что с ним лучше не спорить. И что она совсем не хочет знать обратную сторону этой нежности. Василиса позволила снова усадить себя в кресло, послушно приняла из его рук чашку кофе.

- Вы не сможете долго отказываться от замужества, вам в любом случае придётся уступить. Я предлагаю сделать это наименее болезненно для вас. Вы просто выйдете на нужного человека.

- За кого это? – насторожилась Василиса.

- Я нашёл в Тридесятом подходящего паренька. Не богатырь, не царевич, имущества – вошь да лапти. Зато достаточно покладистый, чтобы не слишком докучать вам и чётко исполнять то, что ему скажут. Ваш папенька уже давно мечтает отправиться в деревню и больше не возвращаться к государственным делам. Есть основания полагать, что управление страной ляжет на плечи вашего покорного слуги.

- Тогда зачем так сложно? Давайте как в Англии: я могу царствовать, а руководите вы.

- Наш народ ещё не дорос до “как в Англии”, - хмыкнул Палыч. – Не поверят. А то и бунт поднимут. Так что это как раз ваш вариант – слишком сложно. Менять мировоззрение необразованных широких масс – занятие в лучшем случае на пару десятилетий.

- Погодите-погодите… - Василиса прикусила губу и задумчиво нахмурилась. – То есть вы хотите управлять страной руками моего мужа? Вот этого самого паренька из Тридесятого?

- Что-то вроде того. Восхищён вашей проницательностью. Вы выйдете за него замуж – и все фонтаны у ваших ног.

- Что?

- Не обращайте внимания, просто выражение.

- А почему вы думаете, что в подставного царя люди поверят?

- Потому что его назовёт своим преемником ваш батюшка.

- Вы уверены? Непонятно кого и непонятно откуда – преемником власти в Тридевятом? – Василиса недоверчиво обернулась. Палыч стоял позади её кресла.

- А с этим уже позвольте разобраться мне, - он склонился и поцеловал её в висок. Василиса несмело подняла руку, провела пальцами по его гладко выбритой щеке. – Обещаю, вы не пожалеете.

- Но… - что-то в этом плане ей не нравится. Но впервые за время их знакомства – настолько близко глаза в глаза, что у Василисы просто нет сил спорить. Ей хочется его поцеловать. – Так ведь нечестно, я буду его обманывать. Отношения должны строиться на любви.

- Вы абсолютно правы. Но эта любовь не обязательно должна быть к мужу.

На это у неё возражений не нашлось. Папенька исполнит желание всей своей жизни и отстанет от Василисы, а она… у неё будет своя награда.

- Что от меня требуется?

- Ничего особенного. Просто ещё немного за обедом поспорить с батюшкой на тему замужества, а в остальном доверьтесь мне.

- Именно за обедом? – уточнила Василиса. Он кивнул.

- Мне нужна привязка ко времени, лучше всего – промежуток где-то минут в пятнадцать в самом конце. Так меньше вероятность, что что-то пойдёт не по плану.

Василиса уходила в абсолютном смятении. Ей нравился этот план с точки зрения практической и не нравился с моральной. Ведь она будет обманывать ни в чём не повинного парня из Тридесятого – и всё ради чего?

Ну, как минимум ради того, чтобы оказаться в постели с человеком, от которого у тебя мурашки по коже, ехидно подсказывал внутренний голосок. Пал Палыч прав, она не может вечно бегать от папенькиных попыток устроить её личную жизнь. Когда она выйдет замуж, от неё отстанут. К ней не будет столь пристального внимания, наличие мужа станет хорошим прикрытием. Но… чёрт возьми, как же это подло.

С другой стороны, парень тоже ничего не потеряет. Женитьба на царской дочери открывает многие двери. К тому же Василиса не будет возражать, если ему понравится кто-то из придворных девиц. Таким образом, они оба будут счастливы.

Царь-батюшка с самого утра изволил пребывать в отвратительном настроении, даже от чая с плюшками отказался. Сразу после завтрака велел позвать советника и вытащил его в сад – совместить променад вокруг дворца с совещанием по важным государственным вопросам.

- Ты с Василисой поговорил?

Палыч лениво наблюдал, как царь, заложив руки за спину, бегает взад-вперёд по дорожке.

- Так точно. Всё как ты велел, надёжа-государь.

- Ну и? Она согласна, чтобы я ей жениха подобрал?

- Увы, - Палыч развёл руками. – Царевна решительно отказывается связывать себя узами брака. И так пытался, и эдак – нет и всё. Уж не знаю, что и думать.

Царь так резко остановился, что корона по инерции сползла на нос.

- Эх ты, ничего нельзя доверить. А ещё в котелке!

- Это цилиндр.

- Не важно! И чего мне делать теперь?

- Ну… проявите царскую волю. Воспользуйтесь народной мудростью, доверьтесь случаю.

- Ты о чём это? – нахмурился царь.

- Выдайте за первого встречного. В сказках всегда срабатывает.

- Ты чего несёшь! – вскипел царь и снова нервно забегал по дорожке. – Живого человека – за первого встречного! А… а? – и он запнулся на полуслове. Старая семейная легенда гласила, что его пра-пра-прадед примерно таким же образом нашёл себе жену – пустил стрелу на болото. Воля случая.

Палыч понимающе хмыкнул. Царь задумчиво притих.

- А ведь верно. Соображаешь. Продолжит ерепениться – так и сделаю! Так, погоди-ка…

- Да?

- А если он, этот первый встречный, мне самому не понравится? Будет тут не пойми кто ходить в трусах, хозяйничать… жалко ж девку.

- Голову ему отрубите.

- Как у тебя всё просто! – восхитился царь. – Э, стой. А за что это я ему голову отрублю?

- А нужен повод?

Царь выразительно постучал себя кулаком по короне.

- Палыч, ты совсем того?

Палыч изобразил раскаяние. Не слишком убедительно, но как смог. Царь безнадёжно махнул рукой. Других вариантов всё равно не предвиделось. Вот ведь повезло с дочкой… У других и нет таких проблем: за кого отец скажет, за того девица и пойдёт. А с этой не знаешь, что и делать.

До обеда Василиса пряталась у себя. Аринке было строго наказано впускать только кота. Для остальных же, особенно для царя-батюшки, Василисы нет, «ушла с утра, куда – не знаю». Кот, впрочем, не появлялся, был занят на работе, и царевна оказалась предоставлена сама себе.

Она уселась у окна с вышивкой (вышивала цветами подол своего платья) и задумалась. Сейчас, когда Пал Палыча не было рядом, способность трезво мыслить понемногу возвращалась. В его обществе Василиса эту способность теряла напрочь.

Он уговорил её на что-то очень странное. Хотя, если уж совсем точно, и не уговаривал особо, просто предложил. Она могла отказаться, решительно возразив, что подобные аферы ниже её достоинства. Могла… и? Что бы ей это дало, кроме спокойной совести?

Палыч заинтересован именно в таком раскладе: не жениться на царевне самому, а подсунуть ей в мужья кого-то управляемого и покладистого, кем он сможет руководить, как марионеткой. Она может отказаться в любой момент, но вероятнее всего это будет означать, что между ними всё кончено, толком не начавшись.

Рядом с ним её бросало то в жар, то в холод, лёгкие прикосновения распаляли обещанием большего. Только в объятиях советника своего отца Василиса чувствовала себя по-настоящему желанной. Отказав ему, она его потеряет. Пал Палыч был из тех, кто вроде бы и предоставляет выбор, но верный вариант – только один.

Необходимость обманывать незнакомого парня из Тридесятого выглядела во всей истории ложкой дёгтя. Ещё около часа помаявшись муками совести и от этого даже вышив криво один цветок (пришлось распускать), Василиса пришла к выводу, что так дальше нельзя. Плюсов в этом плане много, а минус – только один. А уж с совестью она как-нибудь договорится. Можно ведь быть просто друзьями. Да и её будущий муж в этом браке приобретёт куда больше, чем потеряет.

К обеду Василиса спустилась почти спокойная. Зато царь, казалось, места себе не находил. Помимо них, за столом был ещё и волк. Кота звали, но тот обедал у себя на дубе (уж очень ему там понравилось).

Напряжение за столом было почти осязаемым. Василиса молчала, царь нервно кряхтел и кашлял, даже волк прижал уши. Наконец царь не выдержал.

- Погода сегодня какая, да?

- Какая? – Василиса просто-таки олицетворяла дочернюю покорность. Царя это раздражало.

- Что ты сразу начинаешь! Нормальная! Самая погода, чтобы тебя, дуру, замуж выдавать! Каких женихов тебе нашли, а? Красавцев, богатырей, живи да радуйся, детей рожай!

Она вскочила, с грохотом отодвинув стул, и отшвырнула салфетку.

- Вот сами со своими красавцами и живите, а я замуж не пойду!

И Василиса отвернулась, обиженно скрестив руки на груди. Царь побагровел.

- Всё, нет моих больше сил. Последуем семейным традициям. Вот тебе моё царское слово: выйдешь замуж за первого встречного!

Василиса вздёрнула подбородок и сдула чёлку со лба. Волк нерешительно поднял лапу.

- Э… а как определять будем?

- А вон в окно выгляни. На площади есть кто?

Волк выглянул.

- Не… никого, странно даже.

Василиса тоже выглянула. На площади не было ни души.

- Совсем никого?

- Совсем, - кивнул Волк.

- Спустись проверь, чо там. Может, война началась?

Вскоре отец с дочерью увидели, как волк спустился с крыльца и принялся подозрительно осматриваться. Затем откуда-то сверху раздался вопль, и через пару секунд волку на спину рухнул человек. Василиса испуганно вскрикнула и зажала ладонью рот.

- А вот и первый встречный! – радостно завопил царь и шустро рванул на выход. Василиса и не подозревала, что её престарелый папенька способен так резво бегать.

- Тебе мама в детстве не говорила меньше жрать? – недовольно прорычал волк, придавленный к земле и безуспешно пытавшийся выползти. Василиса с некоторым удивлением рассматривала русого парня, который свалился непонятно откуда. А тот, в свою очередь, пытался свести воедино пять совершенно одинаковых стариков в коронах.

- Серый!

- Батюшка, ты б помог, - волк продолжал барахтаться в попытках скинуть «первого встречного».

- Под замок его и охранять.

- Угу, вот тока вылезу. Апчхи! – на площади было пыльно.

- А ты, - царь поднял голову, отыскивая взглядом Василису, - запрись у себя и рыдай!

Она фыркнула и захлопнула ставни. И тут же невольно вздрогнула: сзади раздался тихий смешок.

- Зачем вы так меня пугаете? – царевна обернулась, обиженно хмурясь.

- Неужели я настолько страшный?

Пал Палыч стоял у дверей, расслабленно прислонившись спиной к стене. Как он смог так незаметно войти, Василиса не поняла.

- Нет… нет, что вы, - царевна смущённо зарделась. Это тоже становилось традицией. – Но обещайте так больше не делать!

Он обезоруживающе поднял руки.

- Ради вас – всё, что угодно.

Василиса подошла. Она потрясающе быстро привыкла подходить к нему настолько близко, что случайному свидетелю это непременно бы показалось нарушением приличий. Но ей было плевать.

- Это – ваш первый встречный? – она выразительно кивнула в сторону окна.

- Вы угадали.

- Симпатичный, - хитро улыбнулась Василиса, надеясь вызвать в нём ревность. Палыч усмехнулся и взял её за подбородок, заставляя поднять голову. Смотреть в сторону стало несколько сложнее.

- Ну не мог же я вам подсунуть хромого и горбатого, правда? Василиса, почему вы постоянно отворачиваетесь? – он медленно обвёл большим пальцем её подбородок. Нежный, ненавязчивый запрет опускать голову.

- Потому что вы так смотрите… не знаю, я не привыкла.

- Вы слишком прекрасны, чтобы смотреть на вас иначе. Идите, Василиса. Мне ещё нужно побеседовать с вашим батюшкой.

Она кивнула и торопливо вышла. Не ровен час явится кто-нибудь, увидит их. Лишние подозрения. Василиса мысленно пообещала себе, что будет осторожна.

- Так, Серый, - царь, заложив руки за спину, прохаживался по коридору. – Бери казначея, и займитесь подготовкой. И на кухню сгоняй, угощения – твоя забота. С платьем кого-нибудь из женщин напряги. Хотя у дочки платьев – каждый день замуж выходи.

- Понял, - Волк был всё ещё мрачен. Кому понравится, когда на тебя с неба кто-то падает. – Ща пойду.

- Погодь. Вот скажи мне, это нормально, что я выдаю дочь непонятно за кого?

- Ну… проявил царскую волю, работа у тебя такая, - волк почесал ухо. – Да не переживай, царь-батюшка, нормально всё будет. Сам же говоришь, семейная традиция.

- А, то конечно… - царь вздохнул. – Ладно, пойду к ней. Если плачет, успокою. И проследи, чтобы парню этому обед принесли, а то неловко получится. Дочкиного жениха голодом морим.

- Ему бы не помешало, - выразительно покряхтел Волк, разминая ушибленные лапы. – Всё сделаю.

И он убежал. А царь направился к дочери.

Василиса читала, сидя на подоконнике. Царь даже удивился: ни слёз, ни криков, ни разбросанных вещей. На звук открывающейся двери она подняла голову.

- Дочка, ты это… - царь смущённо подёргал себя за бороду и примостился на табуретку у входа. – Погорячился я, прости. И в самом деле, глупость какая-то – за первого встречного.

- Ничего страшного, папа, - она спокойно отложила книгу и встала. – Вы же сами сказали, это семейная традиция. К традициям у меня вопросов нет.

- Да? – царь поражённо вытаращился на неё. Неужели можно было, сохранив кучу нервов и себе, и ей, в первый же день сказать, что выходить замуж за первого встречного – семейная традиция, и этим решить все проблемы?

- Конечно. Я согласна.

- Ещё раз, - царь оттопырил пальцем левое ухо. – Ты согласна идти замуж?

- Да.

- За первого встречного?

- Да.

- Свершилось! – царь всплеснул руками. – Аллилуйя! Нет, всё-таки традиции – великая вещь, - пробормотал он уже тише и крепко обнял Василису. – Ну спасибо, милая, утешила старика.

Иван приоткрыл один глаз и неуверенно огляделся. Затем открыл уже оба глаза, огляделся ещё раз. Обстановка вокруг была незнакомой. Куда это его, интересно, занесло? Последнее, что он помнил, - силомер на Тридевятовском рынке. Потом – как летел, как упал на здоровенную серую собаку. Вроде бы говорящую.

- Дела-а… - пробормотал Иван и сел. Пощупал руками вокруг себя, потом посмотрел. Обнаружил длинную резную лавку, укрытую мягкими подушками. Как его сюда принесли и уложили на эту лавку, он не помнил. – Лёгкое сотрясение мозга.

Иван немного побродил по комнате. Богатая обстановка, резная мебель, куча безделушек. Он рассеянно повертел в руках фарфорового слоника.

- Интересно… не, у нас не так.

Да и вид из окна что-то не был похож на Тридесятое. Площадь не такая, забор не тот.

- Ага, и где это я?

- Вы в Тридевятом, - невозмутимо раздалось сзади. Иван подскочил от неожиданности, обернулся и выронил слоника, тот хлопнулся об пол и разлетелся на куски. На пороге стоял какой-то тип. – Будем знакомы. Пал Палыч, царский советник.

- А э… Иван.

- Я в курсе. Будьте любезны, сядьте, - Палыч красноречиво выгнул бровь, рассматривая обломки фарфоровой статуэтки. Ивану этот тип не понравился с первого взгляда. Чем? Да так сразу и не ответишь. Общей самоуверенностью, причёской безукоризненной, импортным костюмом. Ну и хлыщ, раздражённо подумал Иван, но послушно сел. И даже попытался тоже пригладить волосы, но, правда, без особого успеха – так и остались торчать в разные стороны.

Палыч придвинул себе стул и сел напротив.

- Чего вам от меня надо? – продолжая сверлить его хмурым, исподлобья, взглядом, спросил Иван. Царский советник развёл руками.

- Лично мне – ничего. Но мне было поручено прояснить вам некоторые детали. Итак. В царской семье есть традиция: если у наследника – ну или наследницы – престола нет на примете достойного человека, с которым бы хотелось заключить брак, родители вольны решить эту проблему, положившись на волю случая. Иными словами, заключить брак наследника – наследницы – с первым встречным.

- А я здесь при чём? – непонимающе буркнул Иван.

- Я думал, вы догадаетесь. Вы и есть тот первый встречный, за которого светлейший государь Тридевятого выдаст единственную дочь.

- Ничего себе заявки у вас! – ошарашенно вытаращился Иван. – Не буду я жениться непонятно на ком! У меня вообще, может, невеста есть.

- Нет у вас невесты.

- Откуда вы знаете?

Палыч выразительно закатил глаза. На лице у него прямо-таки читалось: неотёсанными простолюдинами вроде вас девицы особо не интересуются. Иван сжал кулаки.

- Ладно, пойдём по сложному пути, - вздохнул царский советник. – Иван, скажите, у вас есть мечта? Ну, что-то достойное, не из разряда «корову купить».

Иван задумался. Этот тип ему решительно не нравился, причём, похоже, взаимно. Тогда с чего такие вопросы?

- Хочу быть пожарным.

- О. Следите за мыслью: вы женитесь на царевне Василисе – и царь отдаст в ваше распоряжение пожарную часть. Сможете тушить пожары сколько душе угодно.

- И каску дадите? – заинтересовался Иван.

- Дадим. Медную, блестящую.

- И брандспойт?

- Что вам будет нужно, то и дадим. Список составите, - заметив на лице Ивана некоторое замешательство, Палыч не сразу понял причину. Потом сообразил. – Я вам своего писаря пришлю. Надиктуете ему, он запишет.

Иван решительно стукнул кулаком по колену.

- Давайте вашу царевну. Женюсь!

Палыч улыбнулся. Это было несложно.

- В таком случае, разрешите пока откланяться. Осмотритесь, отдохните. Царь хочет свадьбу как можно быстрее, так что пара дней максимум.

- Э, стойте, - окликнул Иван, когда царский советник был уже у самых дверей. – А невесту-то можно увидеть?

- На свадьбе увидите.

- М-да? А если вы мне кривую-горбатую подсунете?

Палыч не удостоил его ответом. Неопределённо пожал плечами и вышел. Иван снова остался один.

В голове шумело. Да, здорово он всё-таки приложился… Мог ведь упасть на что-нибудь нормальное, ну там на стог сена, к примеру, зачем непременно на костлявую собаку? Или это волк? Иван снова растянулся на лавке, закинул руки за голову. Нужно и в самом деле нормально отдохнуть, а там видно будет.

Иван сам не заметил, как заснул. А когда проснулся от скрипа открывающейся двери, в окне уже вечерело. В дверном проёме стоял волк – кажется, тот самый, на которого несколькими часами раньше посчастливилось упасть.

Да, это волк, не собака. Серый, зубастый.

- Волки! – Иван вскочил с лавки, схватил подушку (первое, что оказалось под рукой) и приготовился обороняться.

- Чего так орать-то? – волк прошёл в комнату и закрыл за собой дверь. – Ты волков никогда не видел?

- Н-нет… у нас их нет.

- Плохо, - заключил волк. – Они, то есть мы, должны быть везде. Что я тебе, Ваня, скажу…

Он отодвинул Ивана и сам уселся на лавку. Поёрзал: мягко.

- … привалило тебе счастье. На царевне женишься.

Иван отложил подушку и тоже сел. На миг промелькнула мысль, что и этот сейчас начнёт что-нибудь предлагать. Тут уж важно не продешевить: новую хату, к примеру, попросить. Волк подозрительно прищурился.

- Чой-то ты не сильно удивлён. Заходил кто?

Иван потёр лоб. Соображалось по-прежнему туго.

- Мужик какой-то.

- В короне?

- Не… О! В пиджаке.

Волк понимающе кивнул.

- Это Палыч. Первый министр наш. Ну, не наш, царя… С ним поосторожнее. Я ему, если честно, вообще не доверяю, умный слишком. Тебе, может, нужно чего? Это царицы покойной комнаты, так-то тут вроде всё есть. Я сюда вообще никогда не заходил, вот хоть повод нашёлся. Так что погуляй на досуге, вдруг чего понадобится.

- А с царицей что случилось? – неизвестно зачем спросил Иван. Волк развёл лапами.

- Померла лет двадцать назад, вроде от болезни.

- Слушай… а девушка эта, Василиса, она какая? А то глупо получается, мне на ней жениться, а мне её даже не покажут.

- Можно встречный вопрос? Ты вот прям так согласен жениться на девице, которую никогда не видел?

- Ну… да. А чего мне терять? – почему-то Иван решил пока не рассказывать про обещанную ему пожарную часть. – Из Тридесятого выгнали, за душой ни гроша…

- Понятно. Странный ты парень, первый встречный. Ты как вообще попал-то сюда? Да ещё мне прям на спину, до сих пор болит!

- Извини, я не нарочно. Да знаешь, странно так получилось… Царю нашему под горячую руку попался. Так-то он обычно смирный, а тут как вожжа под хвост попала. Орать начал ни с того ни с сего, мол, ничего не делаешь – вон из царства. Ну я и пошёл, чего мне?

Волк понимающе кивнул.

- Не повезло. А, ты про Василису спрашивал?

- Ага.

- Я в девицах не разбираюсь, но про неё говорят, что красивая. Вы ж, люди, совсем по-другому устроены, я в этом ничего не понимаю. За границей училась несколько лет, вот только вернулась. Умная, читать любит. Поёт хорошо.

- Ну а чтоб так, как человек?

- Да обычная девица, - волк почесал ухо. – Характер сложный, взрывной. Иногда и запустить чем-нибудь может, ежели кто пришёл не вовремя. Но отходчивая.

- Красивая, говоришь?

- Не я говорю. Люди говорят. Мне-то откуда знать, я ж волк. Да не переживай, ещё успеешь насмотреться. Царь со свадьбой торопит, уже всю плешь проел. Вань, а ты страной когда-нить управлял?

- Смеёшься? Я лошадью никогда не управлял, а ты – “страной”!

- М-да. И правда, дурацкий вопрос, прости. Ну ничего, уж коли ты на Василисе женишься, тебя царь научит, чего-как. Ладно, ты это… не скучай тут. Ещё денёк посиди, завтра костюм тебе пошьём – и можно жениться. У нас тут быстро всё. Я сегодня уже на кухню ходил, там пир горой готовят.

- Я понял. Последний вопрос: а если бы я, допустим, отказался?

- Понимаешь… - волк поскрёб когтем макушку. – Царь говорит, что выдавать за первого встречного – это семейная традиция. Я, правда, раньше от него про такую традицию не слышал, но это так, к слову. И это единственный аргумент, который на Василису произвёл впечатление. Слышал бы ты, какие у них с царём баталии были на эту тему! Не пойду, говорит, замуж, и всё! А за первого встречного, по традиции, вишь ты, согласна.

- Ну а если первый встречный не согласен?

Волк выразительно провёл когтем по горлу.

- Голову отрубит. А без головы, сам понимаешь, неудобно. Во что есть-то?

Не поспоришь. Иван кивнул. Интересно получалось: согласится – будет у него 1) голова, 2) жена царских кровей, 3) пожарная часть. То есть нет, не так. 1) голова, 2) пожарная часть, 3) жена царских кровей. Вот, теперь правильно, в порядке необходимости. А откажется – ничего из перечисленного не будет. Неудобно.

Весь день накануне свадьбы Василиса сидела у себя. И чем больше она размышляла над тем, на что согласилась, тем тревожнее и печальнее становилась. План перестал быть абстрактным, шутки закончились. Жених, которого она видела лишь из окна (а он её не видел вовсе), ждал нужного часа в комнатах её покойной матери.

Она будет его обманывать. Она влюблена в одного, а выходит замуж за другого. Если бы Пал Палыч был, например, уже женат, или она не интересовала бы его как женщина, Василиса и то бы пережила легче. Но он расчётливо толкает её в этот брак, потому что управляемый царь нужен именно ему. Василисе снилась липкая паутина.

Палыч дал ей свои ключи, и это был недвусмысленный намёк. Необходимость брака с парнем из Тридесятого продолжала оставаться для Василисы неприятной занозой в их отношениях.

Она проснулась в слезах и холодном поту. За окном давно рассвело. Позвала Аринку, велела набрать ванну. Долго не могла согреться в горячей воде.

- Вы так заболеете, - укоризненно заметила девочка, когда Василиса наконец выбралась из ванны и босая, с распущенными мокрыми волосами, прошлёпала в будуар. Аринка сбегала в ванную, притащила большое полотенце и бросилась её вытирать. Царевна безучастно смотрела в окно.

- Одень меня. В платье. И причеши, - глухо бросила Василиса. Аринка сразу поняла, в какое именно платье: оно со вчерашнего дня белым призраком висело на вешалке посреди гардеробной. Рядом пышным ворохом ткани лежала нижняя юбка.

- Так ведь рано ж ещё, - заикнулась девочка, но Василиса не отреагировала.

Спустя примерно час царевна была готова: корсет, платье, цветы в причёске. Венок из белых роз пах настолько одуряюще, что даже духов не требовалось.

- Какая вы красивая! – восторженно пискнула Аринка. – Но только рано ж ещё…

- Спасибо, дорогая. Пока ступай.

- Но… - девочка вообще ничего не понимала: зачем требовать одеваться за пару часов до свадьбы? Платье помнётся, розы завянут… да Василиса банально устанет в этом всём ходить.

Оставшись одна, Василиса вытащила из ящика свою копию царского ключа и поспешила к секретной комнате. Забрала оттуда шапку-невидимку, закрыла комнату и быстро зашагала прочь.

Пал Палыч её не ждал, дверь была закрыта. У Василисы так тряслись руки, что она уронила ключ и не сразу нашла его на ковре. Лишь с третьей попытки попала в замок, открыла и вошла. Дверь бесшумно закрылась за её спиной. Василиса сдёрнула с головы шапку-невидимку и отбросила её в сторону. На стук каблуков по паркету в приёмную сунулся слуга – толстый бородатый мужичок. И тут же исчез, видимо, побежал докладывать.

Василиса приложила руки к стене – пальцы дрожали так, что, казалось, отбивают ритм. Спустя ещё пару минут вошёл Палыч. Вид у него был растерянный. Он явно не ожидал, что царевна явится к нему в свадебном платье – и с таким лицом.

Она пыталась держаться. Но когда Палыч подошёл и обнял её, Василиса разрыдалась. Громко, надрывно, молотя кулачками по его груди.

- На что вы меня уговорили! Ненавижу вас, ненавижу, ненавижу!

Её трясло.

- Я не хочу замуж непонятно за кого, я по любви хочу! Отмените всё, немедленно!

У неё настолько тонкие запястья, что он сжимает их одной рукой. Василиса плачет, слёзы расплываются пятнами, платье на груди совсем мокрое. Он склоняется и холодно целует её в висок.

- Ваше слово для меня закон.

И отодвигает её от себя. Хватка на запястьях разжимается. У Василисы от слёз двоится в глазах.

Она замерла посреди комнаты, прижимая руки к груди и беспомощно всхлипывая. Ей почти физически нужно, чтобы он сейчас её обнял. Но он даже не смотрит в её сторону – забирает у кланяющегося слуги пиджак и перчатки, жестом отправляет его прочь.

Выбор есть всегда, но верный вариант только один.

- Приведите себя в порядок и отдыхайте.

- А вы? – она шмыгнула носом и потёрла глаза.

- Пойду к царю договариваться. Я вас больше не потревожу.

У него даже интонации почти не меняются. Но для Василисы это конец. Не будет брака с нужным человеком – не будет ничего. Палыч натягивает перчатки. Не упрекает ни единым словом, не пытается уговаривать. Ответственность за ваши решения полностью на вас.

И у Василисы леденеет всё внутри. Василиса совсем не хочет знать, каким он может быть, когда недоволен. За то, чтобы он снова её обнял, за его нежность она готова продать душу. А парень из Тридесятого – просто средство.

- Не уходите, - попросила царевна. – Я… побудьте со мной, пожалуйста. Не нужно отменять свадьбу.

Палыч вопросительно поднял бровь. Василиса прерывисто вздохнула, чувствуя, что у неё темнеет в глазах, а сознание куда-то уплывает. Куда-то далеко.

В следующий момент она осознаёт себя в его объятиях – он осторожно покачивает её, усадив себе на ногу и придерживая за талию.

- Что с вами?

- Не знаю… нервы, - виновато улыбается Василиса. Рисует пальчиком узоры на обивке кресла. – Для девушки свадьба – главное событие в жизни. Поэтому я так… Простите.

- Вам нужно просто пережить этот день. Думайте о чём-нибудь постороннем.

- Я буду думать о вас.

Василиса несмело смотрит из-под полуопущенных ресниц. Мир понемногу восстанавливается. Теперь ей уже кажется, что она сама, измученная тревогой и бессонницей, придумала себе его холодную отчуждённость. Кажется, что ничего не было, но проверять ещё раз она не хочет.

- Ваша свадьба нужна не столько вам, сколько мне. Поэтому я вынужден просить вас это сделать. Для меня.

Мозаика сложилась. Делай всё, что он скажет, - и эта нежность будет принадлежать только тебе. Перестанешь подчиняться – потеряешь его. Выбор за тобой, но верный вариант только один. Василиса нервно переплела пальцы. Без него она как будто не могла дышать.

- Я готова. Просто… на это не так легко решиться, - призналась она. – Я думала, что буду самой счастливой невестой на свете, а получается… вот так. За непонятного болвана, который за своё согласие потребовал медную каску.

- Хм?

- Там стена в одном месте очень тонкая. Я подслушивала.

- Восхищён.

Палыч берёт её руку, целует пальцы. Она осторожно гладит его по щеке. Есть в этом что-то странное: сидеть у него на коленях и обсуждать свою свадьбу с другим. Но встать и уйти для Василисы равноценно самоубийству.

- С вами так хорошо…

- Вы же говорили, что ненавидите меня.

Сухие, чуть прохладные пальцы скользят по её шее сзади, обводя позвонки и спускаясь по спине, насколько позволяло платье. Василиса прерывисто вздыхает. У неё всё читается на лице. Она устраивается поудобнее у него на коленях и запрокидывает голову. – Подождите…

И уже сама берёт за руку.

- Мне с вашим первым встречным сегодня танцевать весь вечер. И целоваться!

В Василисе просыпается настоящее женское кокетство. Её мир окончательно вернулся. Она вскакивает, нетерпеливо топает каблучком по паркету.

- А я не хочу с первым встречным. Я хочу с вами!

Он в мгновение ока оказывается рядом.

- Не смею отказать.

Танцевать с ним – это как летать. Царевна задыхается от счастья, иногда ей кажется, что её ноги вовсе не касаются паркета. Палыч уверенно кружит её по комнате, и Василиса понимает, что им даже музыка не нужна. Музыка звучит у неё в сердце.

Слушайся – и будет вот так.

Перестанешь слушаться – будет по-другому.

- Вы прекрасны.

Палыч останавливается, снова ловя Василису в объятия. Прислоняется к стене, и царевна, запыхавшаяся, абсолютно счастливая, падает ему на грудь. Причёска у неё растрепалась, розы съехали назад. Она смотрит снизу вверх, у неё блестящие глаза безоглядно влюблённой женщины.

- И целоваться?

- И целоваться! – Василиса решительно кивает и сама тянется к его губам. Встаёт на цыпочки, обвивает руками за шею.

Её никогда так не целовали, как целует он, - нежно, медленно, до головокружения. У Василисы колотится сердце. Весь её опыт взаимоотношений с противоположным полом сводился к нескольким свиданиям с такими же, как она, студентами в университетском городке, и почти на всех этих свиданиях в качестве строгой дуэньи присутствовал кот. Василисе неловко за свою неопытность, но сейчас это удивительным образом не важно. От неё требуется просто доверять – и получать удовольствие.

Потому что Палыч знает, что делать.

Он не позволяет себе никаких отметин на её теле. Василиса запрокидывает голову, подставляя шею его поцелуям. Хрупкая, словно одна из бесчисленных фарфоровых статуэток в комнатах её покойной матери. Беспомощно сжимает тонкие пальцы на его плечах и тихо всхлипывает, прося продолжать.

Но он отстраняется, напоследок касаясь пальцем её губ. Василиса растерянно моргает.

- А..?

- Василиса, душа моя, вы опоздаете на собственную свадьбу.

Царевна, продолжая одной рукой держаться за его плечо, другой ощупывает причёску. Без шансов, собирать заново. И цветы менять.

- Мне совсем ни разу нельзя будет с вами потанцевать? – капризно и почти жалобно спрашивает она и часто моргает длинными ресницами. Палыч в ответ на эту гримасу только усмехается и снова коротко целует её в губы.

- Неправильно поймут. И постарайтесь не смотреть в мою сторону настолько выразительно. Парень, конечно, наивный болван, но вот ваш батюшка может что-то и заподозрить.

- Обещаю, - серьёзно кивает Василиса и тут же смеётся от абсурдности происходящего. Ни в одной из её книжек ничего подобного даже близко не было.

Василиса вернулась к себе как раз вовремя, чтобы успеть заново причесаться и привести в порядок платье. Она закрыла дверь, сняла шапку-невидимку и тут же едва не вскрикнула: на стуле перед её туалетным столиком сидел кот.

- Даже не буду спрашивать, что это было, - он выразительно скрестил лапы на груди. Он видел, как дверь открылась и закрылась сама, а царевна появилась буквально из воздуха.

- Ты же учёный, сам придумай, - отмахнулась Василиса и понесла шапку в гардеробную. Вернулась уже без неё. – Ты что-то хотел?

- Я без предисловий, ладно? – кот уставился на царевну через пенсне. – Василиса, почему ты соглашаешься идти замуж непонятно за кого, и чья это вообще идея? Я видел вашего первого встречного, и я, сказать по правде, безмерно удивлён. Тебе предлагали нормальных – ты отказалась. А Ивана этого я пробил по своим каналам, и теперь у меня ещё больше складывается впечатление, что это чья-то глупая шутка.

Василиса потянулась взять кота подмышки, но он ловко увернулся.

- Не надо. Налиняю, - он указал лапой на её белое платье. Василиса кивнула и села прямо на пол, прислонившись спиной к стулу. Кот свесился и погладил её лапой по плечу. – Я тебя насквозь вижу. Рассказывай.

Василиса глубоко вздохнула и прижала руки к груди.

- Кот, я влюбилась.

- В кого?

- В Пал Палыча.

- Ух ты, - кот от неожиданности уронил пенсне и поймал на полпути на пол. – Ну э… поздравляю?

- Спасибо. Как-то странно ты реагируешь.

- Да как сказать… Я, опять же, пробил по своим: слухи про него нехорошие ходят.

Василиса предупреждающе показала коту кулак, мол, ничего не хочу слышать.

- Но я тебя, пожалуй, даже в чём-то понимаю. Единственный умный человек, которого я здесь встретил. Царь, похоже, специально клинических идиотов в придворные набирает. Но главное, чтобы тебе хорошо с ним было, остальное – детали, - философски заметил кот. – Так а при чём здесь первый встречный? Хотя погоди-ка… Он вам нужен как прикрытие? Палыча идея?

Василиса кивнула.

- То есть этот парень – не воля случая, это как-то подстроено? Тут я тоже соглашусь, подходящий тип, мешать не будет. А не в курсе, как его Палыч уболтал жениться? А то там парнишка такой, как бы это сказать… не сильно в семейной жизни заинтересованный.

- Каску предложил.

- Что, прости, предложил? – кот даже ухо когтем оттопырил.

- Каску пожарную. Медную. Ну вроде как он на мне женится – и папенька ему пожарную часть пожалует. И каску даст. Пожары тушить, мечта такая.

- Какие только мечты у людей бывают, - кот удивлённо покачал головой. – Надо же. Ладно, стало яснее. Ещё вопрос: а если этот ваш Иван сам захочет с тобой первую брачную ночь провести? И потом с этим вопросом будет к тебе наведываться? Уж прости за прямоту, но эту часть плана вы обдумывали?

Василиса побледнела. В её глазах вдруг отразилась такая паника, что кот аж попятился.

- Понятно. Не обдумывали.

- И что мне делать? – испуганно прошептала царевна. – Кот, помогай, ты умный!

- Умный… один умный тебя уже вон на что подписал. У мужиков одно на уме, а тут тоньше надо. Ладно, до вечера время есть, разберёмся.

- И что ты сделаешь? – недоверчиво уточнила Василиса.

- На подушку рядом с вами лягу и смущать буду! Ну что ты как маленькая, в самом деле! – огрызнулся было кот, но, поняв, что ей и так плохо, смягчился. – Я там у себя на дубе небольшой бизнес наладил. Покупаю-продаю всякое, сам через нужных людей кой-чего заказать могу. На первый раз снотворное тебе добуду.

- Мне?!

- Тьфу, ну что ты так буквально всё воспринимаешь! Не тебе, ему. А ближе к делу или сам дам выпить, или ты поднесёшь. Отрубится как миленький.

- Ага… а потом?

- А потом, а потом… придумаем что-нибудь. И вообще, почему как проблемы – так «кот, помогай»? Проблемы вообще-то не мои! Палыч твой пусть разбирается, он эту кашу заварил.

Василиса снова потянулась взять кота на руки, но он отполз назад.

- Налиняю.

- Прости. Спасибо, - и она поцеловала кота в нос.

Прибежала Аринка.

- Ой, Василиса, там это… уже гости к столу собираются. Вас же перечесать надо! А кота надо?

- Кота не надо! – моментально воспротивился кот. – Невесте вон вавилоны на голове крути, я здесь при чём?

И он перебрался подальше. Василиса села на освободившийся пуф, и служанка принялась разбирать её причёску. Кот сходил в библиотеку, принёс какую-то книжку и разместился с ней на подоконнике. Все трое молчали. Василиса старалась ни о чём не думать. Сил на переживания у неё уже не осталось.

Заглянул царь.

- Дочка, ты опять не готова? Там народ уже собрался.

- А ты бы, царь-батюшка, всем сказал, чтобы они, прежде чем сюда идти, дома пообедали нормально, - подал голос кот, не отрываясь от книжки. – А то твоя родня с окраин сюда столоваться ходит, а у нас потом дыры в казне.

- А ну цыц! – топнул ногой царь. – Не твоё дело! Семейные связи поддерживать надо.

- Ну-ну… - у кота насчёт связей в одной конкретной семье явно было иное мнение.

- Ты, кстати, чего расселся? Иди к гостям, сказки им рассказывай. Кто у себя на дубе объявление повесил «Тамада на свадьбах»? Вот и дуй работать.

Кот выразительно фыркнул, распушил хвост и с книгой подмышкой вышел вон.

- Так, и жениха пойду потороплю, - пробормотал царь себе под нос и тоже скрылся за дверью. Василиса безразлично рассматривала своё отражение в зеркале. Ей нужно пережить этот день. Аринка закончила её причёсывать и убежала в гардеробную за нижней юбкой.

- И зачем вы сначала платье велели, - причитала она, помогая Василисе не запутаться в пышном ворохе ткани. Царевна придерживала юбку платья и молчала, Аринка ползала вокруг неё на коленях и цепляла нижнюю юбку крючками к поясу. – Готово, отпускайте. Фух, с платьем управились.

Она расправила роскошную кружевную юбку, убедилась, что все украшения на месте, и наконец выпрямилась.

- Вы такая бледная, давайте я вас накрашу. Вы плакали, да?

- Немного, - Василиса улыбнулась. – Давай, только быстро.

Девочке дважды повторять не пришлось. Она подкрасила Василисе глаза, напудрила лицо и прицепила к венку в волосах тонкую, почти невесомую фату.

- Всё, кажется, - Аринка критически осмотрела получившийся образ.

- И как, мне идёт?

- Очень! – девочка искренне закивала. Василиса ласково потрепала её по щеке и глубоко вздохнула, как перед прыжком в воду. Пора.

В коридоре царевну тут же перехватил кот. Он как-то сумел отмахаться от наказа развлекать гостей. Василиса взяла его за лапу, и они направились в бальный зал. Кот вышагивал на задних лапах почти с ней в ногу.

- Народу тьма, готовься, - он попутно успевал докладывать. – За жениха Серый ответственный, у них вроде тоже всё по плану. Слушай, а тебе нормально видно? – он выразительно кивнул на фату. Полупрозрачная белая ткань закрывала Василису спереди почти до пояса.

- Нормально, - улыбнулась она. – Кот, я говорила, что я тебя люблю?

- Говорила, но скажи ещё раз, - польщённо мурлыкнул он.

- Кот, я тебя люблю. Ты лучший, - Василиса присела перед ним на колени и попыталась обнять, но он решительно увернулся.

- Да что такое. Налиняю! И зацеплюсь. Потом обниматься, когда одежду не жалко будет.

Двери бального зала распахнулись.

- Новобрачная! Царевна Василиса! – проорал лакей у входа, перекрывая шум толпы. Народ в зале притих. Василиса крепче сжала лапу кота.

- Новобрачный! Иван, - донеслось до них с противоположного конца зала. Там тоже были двери.

- Кот, на что я согласилась…

- Поздно метаться. Тем более в истории ваш случай не единственный, незадачливых супругов в виде прикрытия часто используют. Взять вот хоть Луи Четырнадцатого…

- Кот!

- Прости. Исторический экскурс не к месту.

- Ну где вы там? – в коридор высунулся рассерженный царь. – Кот, шуруй к гостям.

И он за руку буквально втащил Василису в зал.

Это было очень странно и казалось глупой выдумкой. Ещё недавно Иван вместе с другими такими же маршировал на парадах на родине – и вот уже идёт через бальный зал навстречу своей невесте. Жениться не хотелось, но перспективы были уж очень радостные.

- Каска, каска, каска… - бормотал себе под нос Иван, и это помогало. Ради каски и брандспойта можно и жениться. Невесту вёл за руку отец – тот самый старик в короне, который двоился у Ивана в глазах сразу после падения.

Когда между ними оставалось метра полтора, старик с девушкой остановились. Иван тоже.

- Знакомься, Ваня. Василиса, моя дочь, - царь сгрёб фату и перекинул назад, открывая лицо девушки. И отошёл в сторону.

Она подняла голову. Распахнула бездонные синие глаза – и Иван понял, что пропал. Для женитьбы на этой девушке не нужна даже каска.

- И…Иван, - неизвестно зачем ещё раз представился он.

- Очень приятно. Василиса.

- Потанцуем?

Василиса кивнула. Иван неловко обнял её одной рукой за талию. Маршировать на параде он умел, а вот танцевать – нет. Особенно если при этом требуется не ударить в грязь лицом перед кучей народу. Музыка не спасала. Когда он несколько раз подряд наступил невесте на ноги и едва не оторвал нижний ряд кружев с её юбки, оба поняли, что ничего хорошего из этого не выйдет.

- Извини, я не нарочно.

- Ничего, бывает, - вздохнула Василиса. - Держи меня за талию и стой на месте, переминайся с ноги на ногу.

Она поискала взглядом Пал Палыча. Рядом с ним обнаружился кот – стоял на столе на задних лапах. Они о чём-то тихо переговаривались. Потом кот спрыгнул со стола и исчез в толпе – и спустя буквально минуту слуги начали разносить выпивку. По всей видимости, эти двое сошлись во мнении, что первый танец молодых обречён на провал, и теперь кот спасал положение.

Затея удалась. Народ налетел на выпивку и закуску, и о молодых забыли. Василиса с облегчением вздохнула.

- Ты это… Я не сильно тебе ноги отдавил?

- Ну, могло быть хуже, - усмехнулась она, и Иван смутился ещё больше.

- Я вообще-то по танцам не очень. Но зато заборы умею строить.

- Что, прости? – непонимающе переспросила Василиса.

- Заборы. Тебе не надо?

- Н-нет, - она запнулась. – У нас есть забор.

- Жаль, - помрачнел Иван. Хотелось её чем-нибудь удивить. В хорошем смысле.

От предложения снести забор вокруг дворца и построить новый её спасло лишь то, что музыка очень вовремя стихла.

- Сейчас папенька говорить начнёт. Бери меня за руку и веди к нему.

- Ага. Спасибо.

Царь сиял, как начищенный пятак. Ещё бы, так ловко всё устроил! Уломал Василису выйти замуж. Будет ему теперь преемник, всего-то и делов осталось – обучить паренька управлять страной, и можно переезжать в деревню.

Волк из-за спины царя незаметно показал Ивану сжатую в кулак лапу, мол, молодцом! Кот, снова стоя на столе, потешно морщил нос. Это, видимо, предназначалось Василисе. Она улыбнулась. Кот держал в передних лапах подушечку с кольцами.

От волнения Василиса взяла своё кольцо, а Иван – своё.

- Наоборот! – громко зашептал волк, прикрывая пасть лапой. Василиса забрала у Ивана кольцо, надела ему на палец. Своё даже не отдавала, надела сама.

- Дорогие гости! Всем нам уже очень хочется выпить за здоровье молодых, - начал было царь. Кот тактично кашлянул в лапу. – Ну так и давайте выпьем. Горько!

Об этом её тоже почему-то не предупредили. Взгляд Василисы растерянно метнулся в сторону Палыча. Тот стоял позади царя, вместе со вторым министром и какой-то тёткой. Палыч едва заметно кивнул, и Василиса снова повернулась к Ивану. Всё это заняло лишь пару мгновений, никто ничего не заметил. Мог бы заметить волк, но именно в тот момент, когда Василиса повернула голову, кот будто бы случайно пнул его лапой, и волк отвлёкся.

Поцелуй новобрачных получился торопливым и скомканным. Василиса даже покраснела от досады. Иван, может, и преуспел в строительстве заборов, но вот целовать девиц умел примерно так же, как танцевать. С другой стороны, народ вокруг уже вовсю пил за их здоровье, так что можно было особо не волноваться.

- Может, и мы выпьем? – предложил Иван, по-прежнему держа Василису за руку. Она кивнула. Не так она представляла собственную свадьбу.

Организация свадебного стола была поручена волку. Он вроде бы и справился, но как-то странно: столы с закусками и напитками по периметру бального зала, основные блюда в соседнем помещении, почти все стулья тоже там. С другой стороны, подумала Василиса, некоторая логика в этом всё-таки была: практически сразу отсеялись те, кто пришёл поесть, и те, кому тяжело было долго стоять, и народу существенно поубавилось.

Иван добыл два фужера с шампанским. Один сунул в руки Василисе, содержимое второго залпом выпил сам.

- Фу, гадость. Кислое. Ну э… за знакомство?

Выражение его лица было настолько забавным, что Василиса хихикнула.

- За знакомство.

Она присела на подоконник. Не сразу заметила, что Иван не сводит с неё глаз. Он же, поймав её взгляд, смущённо принялся вертеть в руках пустой бокал.

- Ты очень красивая.

- Спасибо, - Василиса улыбнулась. Простоватый парень был забавным, но не более. Чтобы заполнить повисшее неловкое молчание, начал рассказывать какие-то байки из Тридесятого.

А она слушала вполуха и понимала, что между ними пропасть. Ей было просто неинтересно. Она могла с лёгкостью рассуждать о трудах Мольера и английской живописи прошлого века, а вот слушать бесконечные истории про заборы и пожары было выше её сил. Спустя полчаса увлекательного монолога от новоиспечённого супруга Василиса начала всерьёз опасаться, что ночью ей приснится горящий забор.

- Может, ещё потанцуем? – нерешительно предложил Иван, наконец заметив, что его монолог как-то не находит отклика. Василиса безразлично покачала головой. – Ну э… ты научи меня?

- Извини, я неважно себя чувствую. Наверно, переволновалась.

- Мне тоже не по себе, - признался Иван. – Я ж вообще жениться не собирался. Как-то странно получилось, летел, упал – а оно вона чо. Сразу под руки, заперли куда-то. Но я ж не думал, что ты такая красивая.

- А откуда ты летел? – Василисе, в общем-то, было всё равно, но продолжать молчать показалось невежливым. Она рассеянно осматривала зал. До них уже давно никому не было дела, большинство присутствующих интересовал исключительно свадебный стол. Те же, кого он не интересовал, либо танцевали, либо беседовали, собравшись небольшими группами. Василиса почему-то не сомневалась, что многие папенькины родственники после её свадьбы удачно переженят своих детей.

Царь дремал, устроившись на стуле. Волк сидел рядом и жевал, кот собрал себе слушателей и что-то им вещал. Палыча не было. В какой момент он вышел, Василиса пропустила, но её воображение мигом дорисовало недостающие детали: миловидных девиц среди присутствующих было достаточно. От мысли, что он может сейчас быть с кем-то ещё, её захлестнула горькая обида.

- Принеси, пожалуйста, ещё шампанского, - попросила Василиса и прижалась щекой к прохладной стене. Иван сбегал к ближайшему столу, вернулся с новым бокалом.

- Откуда летел? Да, понимаешь… - он почесал в затылке. – Там у вас силомер на рынке. Только у вас руками бьют, а у нас ногами. Ну я и…

Василиса рассеянно кивнула. Разговор не клеился. К тому же настроение у неё совсем упало. Всё должно быть совсем не так и не с этим мужчиной.

- Пора на боковую, - Ивану тоже, видимо, надоело настолько бестолково тратить время. – Ты ж это… ну… первая ночь, всё такое. Будешь меня ждать?

- Буду. Только скажу своим, что мы уходим.

Василиса поспешила к коту. Тот, собрав вокруг себя человек десять, вдохновенно вещал.

- Закинул старик в море репку…

- Кот! – окликнула Василиса. Он обернулся.

- А?

- Сворачивайся и приходи.

Она вернулась обратно, взяла Ивана за руку.

- Идём.

Волк проводил их взглядом и удовлетворённо кивнул сам себе. Повезло Василисе с первым встречным. Нормальный человек, добрый, честный… врать вообще не умеет, всё на лице написано. Может, и сложится у них. Волк искренне желал Ивану удачи с ней.

Аринка помогла Василисе снять платье и распустить волосы.

- Вы опять такая грустная, - заметила она, усадив царевну к зеркалу и начиная расчёсывать её на ночь. Отблески свечей отражались в медно-рыжих волосах Василисы. – Муж не понравился?

- Да нет, он забавный… - Василиса рассеянно вертела на пальце обручальное кольцо. – И, кажется, добрый. Просто мы из разных миров. Я вообще не представляю, о чём с ним разговаривать.

- А он?

- А он мне полвечера рассказывал про пожары.

Аринка фыркнула.

- Почему про пожары?

- Потому что он хочет быть пожарным. А ещё умеет строить заборы. Собственно, это всё, что я знаю о своём муже.

- Не переживайте, всё наладится, - утешила девочка, заплетая Василисе косу. – Главное – что добрый. Ну или вот, к примеру, царь-батюшка захочет забор поменять… а муж ваш уже и умеет, всё польза, бригаду не звать.

- Спасибо, милая, - усмехнулась Василиса. – Мне стало легче.

Отправив Аринку, она с подсвечником и книгой перебралась в спальню. Спальня Василисы через дверь сообщалась с комнатами покойной царицы. На то, видимо, и был расчёт, когда Ивана поселили именно там. Василиса не помнила, чтобы туда со времени смерти матери кто-то заходил. Разве что слуги для уборки, но они не в счёт.

Василиса забралась в постель и попыталась читать. Шесть свечей перемигивались в подсвечнике, в окно светила луна. Не так всё должно быть, ой не так… В замужестве ей с детства виделось нечто будоражащее, едва ли не священное. Обряд, посредством которого она перейдёт из родительской семьи к любимому мужчине. У неё же в итоге вышло вообще что-то странное. Да и любимый мужчина сейчас неизвестно где. От мыслей о том, что она вряд ли будет долгое время ему интересна, Василису охватывала паника.

На людях ей нельзя подойти к нему, нельзя танцевать с ним, за весь вечер он ни разу не посмотрел в её сторону. А она без него задыхалась.

Василиса подтянула колени к груди и положила на них голову. Она и не думала, что можно быть несчастной на собственной свадьбе. А вот поди ж ты, можно.

- Не спишь?

Царевна вздрогнула и обернулась. В дверном проёме стоял Иван.

- Нет, не сплю. Проходи.

Он прошёл и сел на край кровати, Василиса отложила книгу.

- Можно я тебя обниму? Ну, я ж вроде теперь муж твой.

- Угу.

Она перебралась поближе, позволила себя обнять. С некоторой досадой осознала, что чувствует себя виноватой перед этим парнем – за то, что согласилась на подстроенную свадьбу, за то, что не испытывает к нему даже тени романтического влечения. Он ведь, похоже, действительно в неё влюбился. От того, что приходилось обманывать неплохого, в общем-то, человека, Василиса чувствовала себя совсем паршиво. Он искренне пытался привлечь её внимание. Развеселить, успокоить. А она…

Она читала про себя французские сонеты и ждала.

Когда Иван неловко потянулся её поцеловать, внутренняя дверь медленно открылась. На пороге стоял кот с подносом в лапах.

- Я тост принёс, - возвестил он и шагнул в комнату. На подносе стояли два бокала с чем-то тёмным и пузырёк – судя по запаху, с валерьянкой.

- А чего только два? – заинтересовался Иван. Кот поставил поднос на пол, взял с него бокалы и подал новобрачным.

- А я со своим. Налетайте. Последняя бутылка была, еле вынес.

- А что это?

- Вино. Испанское вроде, а ты что, разбираешься?

Иван отрицательно помотал головой.

- Ну тогда будем, - кот взял свой пузырёк и тоже забрался на кровать. – За удачно прошедший день.

И он самодовольно погладил себя по голове.

- Кому как, - едва слышно буркнула Василиса.

Иван, похоже, любой алкоголь пил залпом, особо не разбирая вкуса. Кот нацедил себе валерьянки в крышку, долго с наслаждением обнюхивал и шумно вылакал.

- Мяя-у! Ух, простите. От души!

Василиса отпила глоток и вернула свой бокал на поднос. Ей вообще больше ничего не хотелось.

- А что, Вань, какие планы на новую жизнь?

- Пожарную часть новую построим, - Иван принялся загибать пальцы. – А в ту, что есть, надо бы с проверкой наведаться. У вас она есть вообще?

- Ну, у нас вроде не горит ничего особо… - кот покрутил ус. – Народ сознательный, со спичками не балуются, в кровати не курят.

- Жаль, - огорчился Иван. – А давайте..!

- Поджигать, чтобы ты мог тушить, мы ничего не будем, - резко пресёк кот. – Но пожарную часть строй, почему нет. Если Львович под это дело статью расходов выделит. Казначей наш.

- Ага… - Иван вдруг понял, что ужасно хочет спать. Усталость навалилась такая, будто он неделю глаз не смыкал. – Кот, а ты не шёл бы? Василиса, а ты не уходи, я тока всхрапну малость и…

Он растянулся на кровати и моментально отключился. Василиса с котом переглянулись.

- Кот, а это безопасно?

- Более чем. Я и себе заказал. Работа с людьми – она, знаешь ли, нервная.

Василиса встала, с трудом вытянула из-под Ивана одеяло и заботливо укрыла мирно сопящего мужа.

- Ну что, я сделал, как ты просила, - кот накапал себе ещё одну крышку валерьянки. – Дальше что?

- Ты имеешь в виду сегодня или в принципе?

- Давай сначала с сегодня разберёмся.

Кот задумчиво посмотрел на пузырёк, видимо, прикидывая, хочет повторить или нет, потом решительно вернул его обратно на поднос.

- Я… пойду прогуляюсь.

- Шапку надень, - сварливо напутствовал кот и, перешагнув через Ивана, уселся на Василисину подушку. – Я тут буду. Ну, может, в книжках твоих пороюсь.

- Не шуми только.

- Договорились.

Кот проводил её задумчивым взглядом. Он слишком давно её знал, чтобы не понять, куда именно ей приспичило прогуляться в свою первую ночь в новом статусе. Коту было десять лет, его подарили Василисе совсем крошечным. Он рос рядом с ней, вместе с ней учился и путешествовал. Именно ей, царской дочке, он был, по сути, обязан тем, что умеет говорить и читать, а не ловит мышей по подвалам.

Сколько он себя помнил, Василиса всегда была рядом. Когда ему исполнилось четыре, а ей – шестнадцать, царь-батюшка со скрипом согласился, что в заграничный университет с царевной должны ехать не мамки-няньки, а именно кот. Кот присматривал за ней, помогал с домашними заданиями и лечил, когда она болела. Кот играл для неё на рояле и утешал, если её что-то огорчало.

И если она просит дать снотворное мужу, чтобы бежать к любовнику, кот не будет задавать вопросов. К тому же лично коту царский советник казался более подходящей для Василисы партией. Про него, конечно, ходят странные слухи, да и мораль у него, судя по подстроенной свадьбе, своеобразная, но с ним как минимум есть о чём поговорить. И договариваться с ним легко: за вечер кот успел побеседовать с Пал Палычем совсем недолго, но расстались они деловыми партнёрами.

Кот задул свечи, свернулся на Василисиной подушке и задремал. Рядом храпел Иван. Из спальни не было слышно, как закрывается дверь в коридор, но кот предполагал, что Василиса уже ушла. Общая странность происходящего его абсолютно не смущала. Царская дочь заслуживает быть счастливой, а уж каким способом – да так ли важно?

Василиса старалась идти бесшумно. Единственное, о чём она жалела, - так это о том, что вышла босая и в одной тонкой сорочке. Зато наконец можно было свободно вздохнуть без корсета и не бояться за что-то зацепиться широкой юбкой.

Было, в общем-то, не так уж поздно – полночь или около того. Василиса выглянула во двор: от крыльца отъезжали экипажи. Из-за угла коридора показались казначей и волк. Василиса прижалась к стене и затаила дыхание. Шапка, конечно, не позволяет им её видеть, но задеть-то они её вполне могут.

- Львович, у тебя завтра время на меня будет?

- Не будет, Серый, не будет! – казначей всплеснул руками и остановился в паре метров от Василисы. Волк сел рядом. – Понаедут из регионов, сожрут всё до крошки, а у нас потом в казне дыры! Царь вон какому-то свату на приданое для дочки мало не мешок золота час назад отжалел! Я этого свата в глаза не видел, а всё туда же! А как Львовичу сына женить – так сам крутись! А Палыч кареты меняет каждый год, откуда денег-то взять! Казна не резиновая. На свадьбу эту потратились, опять же. Нет денег, Серый. Не-ту.

Похоже, у Львовича действительно наболело. Волк прижал уши.

- У меня в избе крыша течёт.

- Ну не спи там в дождь! Спи, когда дождя нет.

- А где ж мне спать?

- Откуда я знаю, - отмахнулся казначей. – Всё, Серый, не грузи. И так башка трещит.

- Уйду я от вас в лес, - пообещал волк и вдруг принюхался.

- Ты чего?

- Духами пахнет. Французскими.

- Ну так сколько тут баб сегодня толклось, у меня нос вообще заложило. Понаедут из регионов, каждая флакон какой-нить дряни дешёвой на себя выльет – и королева! И подарки надо было сказать, чтоб золотом везли, а то ить они с пустыми руками прутся, типа так и надо.

- Ты, Львович, сноб, - заключил волк. Казначей погрозил ему кулаком. – Ну нет у народа денег. Ты сам говоришь, что у нас нет, а у них откуда взяться?

- Ну дык и не хрен по свадьбам кататься, коль денег нет!

- А ежели царь приглашает? Василиса у него одна дочка, вот он и хочет со всеми радость разделить.

- Вот пока он со всеми радость делит, у тебя будет течь крыша, - припечатал Львович. Волк озадаченно хмыкнул. О такой взаимосвязи он не задумывался.

Василиса сжалась, боясь лишний раз вздохнуть. Волчий нос учуял её духи. Уйти незаметно тоже вряд ли бы получилось. Волк видел мир иначе, он бы заметил движение. Вот ведь угораздило…

Волк, похоже, понял, что больше ничего не добьётся, развернулся и убежал. Львович, хмуро бормоча себе под нос, двинулся в противоположную сторону. Василиса выдохнула. Можно идти дальше. Она ещё раз выглянула в окно и, слишком сильно высунувшись, едва не уронила шапку-невидимку: на крыльце папенька прощался с каким-то семейством. Их запряжённая карета была неподалёку.

За спиной царя на ступеньках лестницы стоял Пал Палыч. На козлах со скучающим видом дожидался кучер: прощание, видимо, затянулось. Примерно такой же вид был у супруги главы семейства, с которым уже явно не по первому кругу растроганно обнимался папенька. Две совсем юные девушки смущённо закрывали веерами лица. Василиса вспыхнула от обиды и топнула ногой. А она, значит, должна придумывать, как отделаться от скучного мужа!

Когда она оказалась на крыльце, царь уже закончил прощаться, и родственники грузились в карету. Василиса тихо фыркнула: золочёные кареты – провинциальный шик. В другое время она бы и внимания не обратила, но девицы были симпатичные и молоденькие, а она сгорала от обиды и неуверенности в себе.

И ведь наверняка незамужние.

Василиса легко сбежала по лестнице, подкралась ближе и, стоя чуть позади, взяла Палыча за руку. Он даже голову не повернул, только на секунду нахмурился. Карета отъехала.

- Уф, - царь снял корону и вытер лоб рукавом. – Кажись, управились. Дочку замуж выдал, теперь и помирать можно.

- Ты, батюшка, ещё нас всех переживёшь.

- Да ну, скажешь тоже, - царь махнул рукой. – И ведь как ладно всё получилось, а? Кого ей тока не предлагали – красавцев, богатырей, царевичей – она наотрез. Даже ты с ней договориться не смог.

- Куда уж мне.

- Вот-вот, - царь наставительно поднял палец. – А я как напомнил про традицию, так она сразу согласилась. Учись! Рано вам тут без меня, поживу ещё.

- Ты бы, надёжа-государь, спать шёл. Завтра послов из Тривосьмого встречать, до них точно дожить надо. Не забыл?

- С тобой забудешь, - буркнул царь. – Палыч, ты б женился, что ли… занудный – сил нет.

Василиса замёрзла и уже в который раз пожалела, что выскочила на улицу босиком. Царь поднялся по ступенькам и скрылся во дворце.

- Вы можете мне объяснить, что вы здесь делаете?

- Вас хотела увидеть. Только давайте пойдём куда-нибудь, я замёрзла.

- Вы с ключами?

Она помотала головой. Потом вспомнила, что на ней шапка-невидимка.

- Нет. Как-то совсем забыла…

- Так торопились сбежать от мужа?

- Вы издеваетесь?! – зашипела она, обиженно впиваясь ногтями в его руку. – У меня на этот счёт тоже к вам есть пара вопросов.

Вместо ответа Палыч сунул ей в руку свой ключ и легко подтолкнул в спину.

- Идите, я скоро буду.

Она схватила ключ и побежала вверх по лестнице – стоять на каменных ступенях было ужасно холодно. Длинный день, сумасшедший и бестолковый. Ни в одной из её книг не было ничего подобного. Героини романов все как одна выходили замуж по любви и в первую ночь после свадьбы наслаждались обществом супруга, но уж никак не скакали по коридорам в шапке-невидимке и с ключами, выданными любовником.

Нет, ну, справедливости ради, Пал Палыч не являлся её любовником. Пока, мысленно добавила Василиса, испытывая по этому поводу радостное волнение, смешанное с тревогой. К этому всё шло, не в шахматы же она с ним идёт играть, в самом деле. Василису тянуло к нему, как ни к кому прежде, и ей было страшно.

Она стучала зубами от холода и почти бежала. Второй раз за день в одном и том же направлении. Уже куда более уверенно отперла двери и скользнула внутрь. Случайный наблюдатель (если бы таковой, конечно, был) изрядно бы удивился: запертая на ключ дверь открывается и закрывается сама. Но Василисе везло. Ещё недавно она бы и не подумала использовать папенькину шапку-невидимку, чтобы бегать на свидания. Волнующее, манящее предвкушение пьянило не хуже шампанского. Василиса невольно хихикнула: может, теперь она будет смелее?

Она бросила ключ на стол, отправила туда же шапку, а сама забралась на подоконник и принялась ждать. Палыч вернулся минут через пятнадцать и с бутылкой в руках. Василиса вскочила с подоконника, он смерил её оценивающим взглядом.

- Вы так одеты…

- Мне не идёт? – Василиса нервно подёргала шнурки на вороте сорочки.

- Я не в этом смысле. Пошли.

Шлёпая босыми ногами по паркету, Василиса пришла к выводу, что он почему-то не любит ковры. Сидор Степаныч любил – на полу, на стенах, разве что не на потолке. У прежнего советника Василиса много раз бывала в гостях и сейчас ориентировалась в кромешной темноте исключительно по детским воспоминаниям.

- Куда идём?

- Сюда.

Палыч толкнул очередную дверь и пропустил Василису в комнату. Она нерешительно зашла, осмотрелась и не смогла сдержать удивлённого вздоха. Книжные шкафы вдоль двух стен и камин. Дрова тихо потрескивали, отблески огня плясали по стенам.

- Вы помните что-то другое? – Палычу её реакция показалась забавной.

- У Сидора Степаныча тут кладовка была. Хотя, по правде сказать, у него везде кладовка была…

- Старый хлам нужно выкидывать, - рассеянно заметил он. – У меня только коньячные бокалы, но какая, собственно, разница.

Василиса протянула руки к огню и встала на расстеленную перед камином шкуру. Волчью.

- Идите сюда.

Палыч потянул её за собой в кресло. Василиса пару секунд панически размышляла, что, может, уместнее всё-таки сесть на подлокотник, но тут запуталась то ли в шкуре, то ли в собственных ногах, и буквально плюхнулась к нему на колени.

Он поцеловал Василису в шею и поднёс к её губам бокал. Она послушно отпила. Горячее вино.

- Как вы угадали?

- Вы же сказали, что замёрзли.

Она решительно забрала бокал. К чёрту каменные лестницы и паркетные полы.

- Кот сказал, что последнюю вынес…

- Так это он вам сказал, - хмыкнул Палыч. – Надо же было как-то подчеркнуть значимость момента.

Удивительным образом рядом с ним переставало быть страшно. Василиса сделала ещё несколько глотков и поставила бокал на подлокотник, придерживая рукой.

- А вы будете?

- Нет. Это для вас.

- Кот ему подмешал что-то… - тихо сказала Василиса, наблюдая за бликами огня в вине. – И я ушла. Это же подло. Он хороший человек, а я с ним так…

Она допила оставшееся вино. Ей нужно было подтверждение. Нужно было почувствовать, что она всё сделала правильно. Палыч обнял её за талию, и Василиса послушно склонилась к нему, уткнулась куда-то в шею. Её сорочка соскользнула с одного плеча.

- С ним всё будет хорошо? Вы же знаете, что делаете?

Василиса успела так промёрзнуть, что сейчас, от вина и тепла, совсем разомлела.

- Я всегда знаю, что я делаю.

Двусмысленность этой фразы Василисе понравилась. Она подняла голову, подставляя губы для поцелуя. Больше про Ивана как-то не думалось. Его, в конце концов, не отравили. И вообще, без любви ложиться в постель с мужчиной – неправильно.

Так и замуж без любви выходить неправильно, пискнул было внутренний голос, но Василиса его уже не услышала. Ей наконец-то было тепло. Она бы, наверно, не возражала, если бы сорочка упала с неё окончательно. Палыч, впрочем, ничего для этого не делал.

- Я очень хотела с вами потанцевать, - капризно заявила она. – Почему вам можно с другими, а со мной нельзя?

- Потому что я, в отличие от вас, не связан узами брака.

Василиса опустила голову, смущённо расправляя пальцами складки на сорочке.

- Просто вы… я не понимаю, зачем вы это делаете. Я всегда мечтала, что в моей жизни будет только один мужчина, которого я буду любить всем сердцем. Но вас я любить боюсь.

Она нервно поддёрнула сорочку обратно на плечо. Василиса пыталась то кокетничать, то сжималась в тревоге, и в итоге чувствовала себя глупой и абсолютно несчастной.

- Хм?

В отблесках огня ей снова кажется, что глаза у него не карие, а почти бордовые. Ей очень хочется отпустить тревогу и раствориться в его нежности, хочется принадлежать ему без остатка. Возможно, если бы кот не сидел над душой на всех её предыдущих свиданиях, сейчас ей было бы проще. Одной рукой прижав её к себе, Палыч перегнулся через подлокотник кресла, дотянулся до бутылки и снова налил Василисе вина в бокал.

- Только не смейтесь, но мне правда очень страшно.

Она пьёт, обжигаясь. Целует его сама – жадно и искренне. У неё на губах привкус вина и соли. Палыч медленно гладит её по спине, едва касаясь кончиками пальцев, и под этими прикосновениями затихает её дрожь.

- Во мне ведь нет ничего особенного, - Василиса всхлипнула и уткнулась ему в ключицу. – Я сделала, как вы велели, я вышла замуж. Мне никто, кроме вас, не нужен. Без вас я или сойду с ума, или просто умру.

Он поднял её голову за подбородок, поцеловал в уголок губ.

- А если со мной?

- А с вами буду счастливой.

Для неё это прозвучало неожиданно легко и как будто с затаённой радостью. Василиса улыбнулась. От неё не требуется ни думать, ни уж тем более мучиться совестью. Ему виднее, как и что должно в итоге получиться.

- Почему вы не предупредили, что… ну… - Василиса в очередной раз залилась краской. – Вы неужели не думали, что Иван потребует от меня заняться любовью в первую ночь?

- Я не то чтобы не думал. Просто почему-то решил, что вы без разговоров выставите его за дверь.

Он настолько комично изобразил на лице виноватое выражение, что царевна невольно рассмеялась.

- Если бы не кот…

- … то вы бы так и поступили, - закончил за неё Палыч и поцеловал ей руку.

- Ну, вообще-то да, - немного подумав, кивнула она. – Просто, понимаете, это традиция. И он имеет право.

- Не беспокойтесь, я в ближайшее время найду ему какую-нибудь фаворитку. Хотя бы из числа ваших провинциальных родственниц. Я думаю, вашему супругу кто-нибудь из них придётся по вкусу.

- Угу, общие темы найдутся, - фыркнула Василиса. – Только, понимаете, есть проблема… По-моему, он в меня влюбился. Просто он весь вечер не сводил с меня глаз и как будто пытался понравиться. У меня не так много опыта в этих вещах, но…

Палыч озадаченно потёр подбородок.

- Проблема всех красивых женщин.

Василиса обиженно надула губы и слегка стукнула его по плечу.

- Я серьёзно!

- Хорошо, я вас понял.

- Только не слишком красивую, а то сами на неё глаз положите, - она погрозила пальцем.

- Как скажете, но не могу же я кикимору ему подсовывать.

Царевна кивнула. Она свои требования обозначила, а уж как их реализовать, пусть у него голова болит.

- С вами так хорошо… Я не шучу, без вас я просто умру. В окно выброшусь.

- Убедили. Верю.

Василиса закрыла глаза.

- Я просто хочу, чтобы вы знали. Я ещё никогда… у меня ещё никогда никого не было, - смущённо прошептала она, снова пряча лицо у него на плече. – И я очень боюсь.

- Чего?

- Что потом вы меня бросите. Мне будет больно.

- Я никогда не причиню вам боль.

Отблески на стене вызывали у неё головокружение. Василиса неловко сползла с его колен. Взгляд был несколько расфокусированным. Она помотала головой, покачнулась и чуть не упала.

- Я… пойду. Мне не следовало столько пить. Просто… всё так странно.

Палыч легко поднял её на руки. Василиса счастливо рассмеялась и обняла его за шею.

- Я же не хочу, чтобы вы там споткнулись по дороге.

За несколько минут в кромешной темноте промежуточных комнат Василиса едва не засыпает, склонив голову ему на плечо. В огромные, почти до пола, окна в приёмной льётся лунный свет. Её шапка-невидимка по-прежнему лежит на столе.

Едва за Василисой закрылась дверь, в приёмную сунулись любопытные слуги.

- Ваша милость, а чо, вы барышню передумали того?

- Какие у вас примитивные мысли – сил нет, - Палыч выразительно закатил глаза. – Мне не это от неё нужно.

- А чо ж ещё?

- Чтобы она верила мне больше, чем самой себе. А это несколько сложнее, чем ваше пещерное того.

Мужички переглянулись и одновременно развели руками. Чо ещё от бабы может быть надо? А вот поди ж ты.

Всю ночь Василиса проспала на тахте в комнате рядом с собственной спальней. Там её утром и обнаружила Аринка. Сообразительная девочка не стала задавать вопросов – главное, что Василиса выглядела счастливой. Утро началось вроде бы спокойно.

Когда царевна заканчивала ежеутреннюю тренировку (фитнес или йога через день, в Англии привыкла), из спальни заорали – сначала Иван, спустя пару секунд кот. Василиса приоткрыла дверь и заглянула. Заметив её, Иван отпустил хвост кота, и вопли прекратились.

- Вы чего? – удивлённо спросила Василиса.

- Фух, ты тут... Я проснулся, а на подушке этот! Я думал, это ты. В смысле, ты по ночам в кота превращаешься. Ну вроде как царевна-лягушка, тока в кота. А он ещё дрыхнет так нагло, хвост мне на голову свесил..!

- Ваня, ты, будешь так орать, весь дворец перебудишь, - заметила она. – У нас тут не принято шуметь по утрам, народ только к полудню в себя приходит.

- Горазды же вы дрыхнуть! Погодь, но ты-то не спишь.

- Я в Англии училась, вот и привыкла, - она развела руками. – Кот, ты в порядке?

- Вообще-то нет, - сварливо отозвался кот и поджал хвост. – Могла бы и пораньше заметить. Мне на работу идти, а я уже с утра голос сорвал. А ты, - он грозно повернулся к Ивану, - только попробуй меня ещё раз так схватить – я тебя тоже за что-нибудь нужное схвачу.

- Извини. Но я правда думал, что ты – это она. Вот, думаю, свезло, жена по ночам в кота превращается.

- Она ни в кого не превращается. Не, ну в мегеру иногда…

- Кот!

- … но это сильно довести надо. Проверять не советую.

Василиса обиженно надула губы.

- Что «кот»?! И вообще, идите отсюда, у меня утренний марафет!

- Это вообще-то моя спальня, - напомнила царевна, но спорить не стала и поманила Ивана за собой. Они вышли.

- Ты это… - Иван почесал в затылке. – Прости за кота. Я ему, кажись, спросонья чуть хвост не оторвал. Подумал, что коса твоя.

- Я уже поняла, - улыбнулась Василиса. – Но нет, кот – это кот. Тем более ты уже видел нас вместе. Как спалось?

Иван показал большой палец.

- Слушай, а… я вроде не особо пил, но память как отшибло. Мы с тобой это, ну… тебе понравилось?

Василиса кивнула и старательно покраснела.

- Ну и зашибись. Вот хоть убей, ничего не помню.

- Это бывает, - утешила она. – Вань, иди к себе. Завтракать в двенадцать подают. И причешись.

- На кой? – Иван зачесал волосы пятернёй назад. – Раз – и порядок. Ты ещё скажи, пиджак одень.

- Надень, - донеслось из спальни.

- А в чём разница?

- Кот, иди уже на работу, - посоветовала Василиса.

- Слушайте, я ж до двенадцати с голоду помру. А прям щас ничего в рот закинуть нет?

- Ну хочешь, на кухню сгоняй, - снова встрял кот.

- Ещё б я знал, куда идти.

- Пошли вместе, - кот, видимо, уже перестал обижаться за надругательство над хвостом. – Я утром всегда захожу, мне с собой на работу сливок дают. А то Василиса всё равно час будет кофе пить и краситься, это ритуал.

Иван на прощание обнял Василису, чмокнул её в щёку, и они с котом ушли. Царевна облегчённо выдохнула. Вроде пошли дела. И она отправилась переодеваться.

Волк выбрался из избы и задумчиво посмотрел на солнце. Вроде кот в это время обычно уже на месте. До дуба всё равно было недалеко, и поэтому волк решил пробежаться в его сторону. Кто знает, может, хоть с котом удастся договориться насчёт ремонта крыши.

Кот был на месте. Более того, рядом обнаружился Иван.

- О. Ваня, здорóво, - волк встал на задние лапы и подал ему переднюю. – Как спалось?

- Нормально, тока память отшибло малость.

- Ну это бывает. Я вот раз надрался, проснулся в Тридесятом – ничего не помню. А что Василиса?

- Да ничего вроде…

- Слушайте, вы! – кот высунулся из дупла. В лапах у него была какая-то табличка. – Вы или помогайте, или подите прочь, я думать буду!

- А чем тебе помочь? Давай сюда, - Иван схватил табличку. Кот вцепился в неё со своей стороны, Иван потянул на себя и в итоге вытащил его из дупла. Кот повис.

- Ты меня в гроб вгонишь, - безнадёжно вздохнул он. Утром хвост, теперь это. Волк отцепил кота и усадил на ящик. Иван рассматривал табличку.

- ИП Ха-туль ма-дан, - медленно прочитал он. – Кот, а что это?

- Магазин оформляю. Надо ж как-то обозначить. Дай сюда, - кот забрал табличку. – Короче. Вам от меня что-то нужно, или так, поболтать пришли? Если второе, то подите прочь, я занят.

- Мне нужно, - волк поднял лапу. – У меня крыша течёт. Можешь бригаду найти, чтоб сделали?

- А Львович денег дал?

- Нет, но…

- А на что я тебе бригаду найму? На спасибо? И вообще, нет у меня пока людей, через неделю приходи. Как раз с Львовичем договоришься.

- Угу, договоришься с ним, - буркнул волк. – На Василисину свадьбу всю родню накормили! Как у Палыча ремонт делали – так тут полгода дым коромыслом стоял! Даже тебе вон какой дуб оборудовали. А у меня крыша уже месяц течёт.

- Ну, дуб я, положим, сам себе оборудовал, - заметил кот, лапой протирая зеркало в позолоченной оправе. – И я, в отличие от некоторых, работаю. У меня экскурсионный и туристический бизнес.

Волк только возмущённо сплюнул в сторону.

- А что там у тебя с крышей? Может, я помогу? – предложил Иван.

- А ты умеешь? – с надеждой спросил волк.

- Ну так, немного… давай гляну для начала.

- О. Молодцом! – волк радостно хлопнул его лапой по спине. – А то все умные такие, а помочь никто не может.

- Вот-вот, идите отсюда, - кот прилаживал на дуб табличку с названием ИП. – Вань, в двенадцать завтрак, потом послы из Тривосьмого, царь очень просил, чтоб ты не опаздывал.

- А зачем я там? Я в этом ни шиша не понимаю.

- Вот и будешь учиться понимать. Всё, дуйте отсюда со своей крышей, мне ещё товар сортировать.

На завтрак Иван с волком опоздали. Зато появились очень эффектно – оба взмыленные и в опилках. Царь, Василиса и кот застыли, разинув рты.

- А мы это… у него крыша течёт, - Иван ткнул пальцем в сторону волка, потом частично отряхнул с себя опилки.

- На бригаду денег нет! – сразу завёлся царь.

- Да мы сами сделаем, - отмахнулся Иван. Они с волком тоже уселись за стол.

- Ну вот и молодцы, - царь поостыл. – Всё казне экономия. Ванька, но чтоб к послам переоделся. Не позорь меня. А то подумают, что ты один из этих… которых нашему коту в бочках по морю-окияну поставляют. Кстати, кот, мне плиточники нужны, печь хочу новой плиткой выложить. Сделаешь?

- Заявку оставь, а то забуду, - кот оторвался от крынки сметаны. – Но через неделю, не раньше.

Вплыла тётя Дуня.

- А давайте чай пить. А то вы всё в делах да в делах.

Она собрала грязную посуду, выдала каждому по чашке, поставила на стол блюдо с плюшками и банку с вареньем и так же неторопливо удалилась.

- Как можно есть столько сладкого? – Василиса поджала губы. – Я буду толстая.

- В женщине должно быть за что ухватиться! – царь проводил тётю Дуню выразительным взглядом. – А на тебя как посмотришь, так подумаешь, что в Англии голод.

- Это, папенька, называется здоровое питание. А у вас тут культ неправильной еды.

- Ну ты поучи меня ещё! Или, думаешь, замуж вышла – так всё, взрослая?!

- Да я вообще не хотела замуж!

Иван и волк от греха подальше пригнулись.

- Батюшка, а чего послу надо-то? – кот ненадолго прекратил жевать. – Ванька-то ладно, в стороне постоит, но вот что я не в курсе – это непорядок.

- Чегой-то я в стороне постою? – возмутился Иван. – Сами позвали, между прочим!

- Ну, ты же сказал, что ничего в этом не понимаешь. Тебе присмотреться нужно, понять, как на таких приёмах себя ведут. Рот открывать пока рано. Стой, слушай, кивай.

- Пушистый дело говорит, - поддакнул царь. – Учись, Ванюша. Тебе моим преемником быть.

- Слушайте, а чо я-то? Давайте я лучше Серому крышу отремонтирую, а преемником кого-нить другого поставьте. Вон хоть Палыча вашего.

- Палыча нельзя, слишком умный. Он тут такого наворотит – век не отмоемся, - поморщился царь. – На нас и так уже соседи косо смотрят от его внешней политики. Да, так вот, про посла…

Кот доел сметану, отодвинул от себя миску и навострил уши. Царь уныло подпёр кулаком щёку.

- У нас с Тривосьмым спорная территория на юге. То вроде никому не нужна была, а год назад там медь нашли. Ну и понеслось… Их царь твердит, что им нужнее, ну так а мы что ж? Нам как будто не надо!

- Нам надо, - кивнул волк. Все согласились.

- Ну и вот. Полгода назад где-то решили собраться, обсудить порядок пользования, ну чтоб по справедливости и никому не обидно. А прям накануне их царь с коня сверзился, а мне поясницу прострелило. И поехали в итоге от нас Палыч, а с той стороны – жена царя ихнего, царица Анна. Царь-то в беспамятстве валялся. А меня скрючило.

- Уже интересно, - мурлыкнул кот. – И чем дело кончилось?

- Я не знаю, как, но она подписала отказ от любых претензий на эту землю.

- Ух ты. Масштабно.

- Вот-вот. Я разогнуться три дня не мог, а он за эти три дня границу передвинул! А щас там рудник и завод строится.

- А ты, батюшка, совсем не при делах, получается? – заинтересовался волк.

- Думай, что говоришь! Как это не при делах? Как тока прознал про энто дело, вызвал его на ковёр. Говорю: ты что ж это творишь, аспид, а с царём-батюшкой поделиться?! На пяти процентах от дохода договорились. Ну а что? И справедливо, и мне прибавка к пенсии.

- Ну ты, батюшка, жёсткий руководитель, - хмыкнул волк. Царь погрозил ему кулаком.

- Будешь выступать – уши надеру!

- Молчу-молчу. А в казну с этого рудника идёт что-нибудь?

- И в казну ещё десять. Остальное они с Львовичем сами делят.

Кот одобрительно покивал и сделал вывод, что с выбором делового партнёра, кажется, не ошибся.

- Ну так а послу-то чего надо? – Ивана финансовые махинации царского советника мало интересовали – тот и так ему с первого взгляда не понравился. А вот про послов было интересно.

- Месяц назад прочухался их царь. В приграничную зону-то сунулся – а там всё огорожено и стройка полным ходом. Он там, говорят, так и сел. Царицу свою, знамо дело, за такое за косы да в монастырь, а толку? Граница в их сторону уже полгода как сдвинута на несколько вёрст, земля наша, все бумаги имеются. Не подкопаешься. Вот и шлёт послов, дескать, отмени договор, баба-дура подписывала.

- А ты?

- Так а я что, дурак? Не отменю!

- Но это же нечестно. Ваш Палыч ей, может, за этот рудник золотые горы наобещал, она и поверила… по глупости.

- Ваня! – Василиса обиженно скрестила руки на груди. – Почему если женщина, то сразу «по глупости»?!

- Не, ну я не в этом смысле… - он смущённо почесал в затылке. – Но набрехать-то мог что угодно. Мне ваш Палыч сразу не понравился.

- Как бы то ни было, царь-батюшка прав. Если там действительно не подкопаться по части бумаг, то и обмана никакого нет, - вставил кот. – К тому же ты учитывай, что в этот завод уже наверняка куча денег вбухана. Остановить всё на полпути и начать переделывать – это убытки нашей же казне и нашему народу. О народе подумай, Ваня.

- Да, но…

- А так и в казну отчисления, и царю-батюшке на старость какая копейка наберётся. Со всех сторон нашей экономике плюс. Нельзя, Ваня, стройку прекращать. Всё там по уму сделано.

- Ну, если вы с этой стороны смотрите, то ладно.

Чай допивали молча, каждый думал о своём. Царь – о том, что на проценты с медеплавильного завода можно построить дачу, кот – об открывающихся на родине возможностях. Иван – о том, что ни черта не понимает в свалившихся на него обязанностях. Василиса хмурилась и кусала губы. И только волк просто ел.

- Ладно, пора и честь знать, - царь первым поднялся из-за стола. – Пошли, Ваня. Кот, ты с нами?

- Я бы рад, но у меня через час группа.

- А чего вы меня не спрашиваете, пойду я или нет? – обиделся волк.

- От того, пойдёшь ты или нет, ничего не изменится, - отмахнулся царь. – Сам решай.

- Ну и не пойду.

- Ну и не иди.

Василиса успокаивающе погладила волка по голове.

- Я тоже не иду. Не переживай.

- А ты не идёшь, потому что женщинам в политике делать нечего, - припечатал царь.

- Я не иду, потому что у меня педикюр! – она вздёрнула нос. – А вовсе не из-за ваших, папенька, замшелых предрассудков.

- Так, хорош. Ванька, переоденься и причешись, а то как пугало огородное. Перед людьми неудобно! Серый, проследи.

На том и расстались. Кот побежал к дубу, Василиса ушла к себе. Царь, Иван и волк снова встретились у тронного зала спустя минут пятнадцать.

- Держи, батюшка. Сдаю с рук на руки, - отчитался волк. Царь придирчиво осмотрел зятя и удовлетворённо кивнул.

- Нормально. Пошли, Ваня, учиться страной управлять.

Иван за спиной царя хмуро погрозил волку кулаком. Царю совсем незачем было знать, каких усилий Серому стоило вытряхнуть Ивана из привычных штанов и рубахи и убедить одеться соответственно случаю.

В тронном зале уже толпились придворные.

- Так, господа! – окликнул царь, привлекая к себе внимание. – Ежели кто вчера перепил и не помнит, то это Иван. Мой преемник и ваш будущий царь.

Иван смущённо помахал в знак приветствия. О том, что царь выдаёт Василису за первого встречного, все знали, и поэтому никто уже особо не удивлялся. Семейная традиция, ничего не поделаешь. Царь пересёк зал и поднялся по двум ступенькам к трону.

- Вань, справа стой. Вот тут, - царь для верности ткнул пальцем, обозначая “право”. Потом сел, поправил корону и взял скипетр. – И чтоб с умным видом.

- Это как?

- Как сможешь.

Через боковую дверь вошёл советник.

- Палыч, где ты ходишь! – царь возмущённо заёрзал на троне. Палыч занял место по его левую руку. – Договор с собой?

- Копия.

- Ты его читал?

- Я его составлял.

- Посол царства Тривосьмого принять просют! – зычно раздалось от двери. Ивану надоело стоять просто так.

- Введите гражданина посла! – заорал он в ответ. Царь и Пал Палыч уставились на него настолько обалдело, что Иван тут же втянул голову в плечи. – Не, ну а чо…

- Приближенным к монаршей особе лицам глотку драть не принято, - сквозь зубы заметил Палыч.

- А предупредить нельзя было?

- А ну цыц оба! – царь топнул ногой. В их сторону направлялся посол со свитой. В ответ на серию церемонных поклонов от зарубежных гостей царь важно кивнул.

Слушать про медный рудник Ивану было неинтересно. Поэтому, пока беседа шла более-менее цивилизованно, он следил за летающей у окна мухой. Рассматривал народ в зале, лепнину на потолке, царский скипетр. И думал про Василису.

Василиса была красивой. И казалась настолько из другого мира, что Иван до сих пор не мог поверить в реальность происходящего. Не может она быть его женой. У него рядом с ней сердце гулко бухает в груди и бросает то в жар, то в холод, а она… она смотрит сквозь него.

- Стоять ровно! – отрывисто донеслось слева, когда Иван, задумавшись, облокотился на царский трон и почесал нос. От неожиданности он вздрогнул и вытянулся, как на параде, благо привычка была.

- Всё, всё, стою.

- Ваше величество! – тем временем почти взвыл посол, пока обсуждение снова не пошло по кругу. – Самовольный захват приграничных территорий бросает тень на вас как на правителя!

- А кто говорит про самовольный захват? – царь воинственно встопорщил бороду. – Всё зафиксировано на бумаге, вашу царицу Анну всё устроило, она подписала. Где вы тут видите самовольный захват?

- Она не имела права подписывать такой договор, он ущемляет интересы Тривосьмого царства.

- Как супруга вашего царя, она как раз имела полное право это сделать, - вставил Палыч. Придворные активно закивали.

- Мы просим вас, как уважаемого правителя и нашего надёжного соседа, пересмотреть условия по пользованию этой землёй. Царица Анна никогда не решала подобных вопросов, земельные споры не женское дело. Ваш, простите, советник дал ей договор, в котором она половину не поняла, но зачем-то подписала. А теперь у вас там стройка, а отвалы с рудника свозят к самой границе.

- Слушайте, но это же правда нечестно, - тихо попытался вмешаться Иван. Царь стукнул кулаком по подлокотнику трона.

- А вас настолько не устраивает, что народ в стране вашей жены будет жить лучше? – так же тихо отозвался Палыч. – Подумайте о Василисе.

- Да, но… почему за счёт других-то?

- А почему нет?

- Вам-то что за дело до Василисы? – нахмурился Иван. – Она вообще хоть знает, что вы там строите?

- Поверьте, её это вряд ли заинтересует. Но когда параллельно с медью там пойдёт добыча малахита, вы сможете подарить ей что-то из украшений. Ей будет приятно.

- Серьёзно? Ну тогда ладно.

- Заткнитесь оба! – шикнул царь.

В таком ключе Ивану ситуация нравилась больше. Если он подарит Василисе приятную безделушку, то сможет рассчитывать хоть на какую-то взаимность. Это примиряло его с мыслью о том, что земля с размещённым на ней рудником была добыта не совсем по совести.

Спустя ещё минут пятнадцать обсуждения по кругу царь решительно свернул беседу, вежливо раскланялся с послом и выпроводил зарубежных гостей вон.

- Уф. Умаялся, - он снял корону и вытер лоб. – Все свободны! Палыч, не ты. Что он там про отвалы пытался донести? Что это вообще такое?

- Пустая порода.

- И куда вы её деваете?

- Понятия не имею. Я там уже месяца два не был.

- А кто ж там тады? – удивился царь.

- Батюшка, ну управляющий же есть. Раз в две недели отчёт присылает, мне делать, что ли, нечего – самому туда кататься?

- Тоже верно, - кивнул царь и нахлобучил корону обратно на голову. – Но ты там это… распорядись, чтобы уж совсем к границе-то не везли. Не по-соседски. Ладно, свободен. Вань, теперь ты.

- Ага?

- Значит, берёшь Серого и прокати́тесь вдоль границы. Ознакомишься, так сказать, и посмотришь заодно, вдруг где что не в порядке. Царь всегда должен знать, что в самом дальнем уголке в стране происходит.

- Понял, но это ж надолго небось?

- Ну на пару дней.

- А как же я Василису тут одну оставлю?

Царь усмехнулся в усы.

- Что, Ванька, понравилась Василиса?

- Очень, - кивнул Иван. – Она такая красивая. И глаза такие… короче, я влюбился.

- Короче, у вас вся жизнь впереди. А вот дача и рыбалка не ждут! Поэтому давай по-быстрому вникай в дела, потом я отдам тебе корону и поеду отдыхать. Устал!

- Ну… ладно, - Иван почесал в затылке. – Только крышу доделаем.

Царь удовлетворённо кивнул, похлопал Ивана по плечу и отправился отдыхать.

Василиса с клубничной маской на лице и колечками огурца на закрытых веках дремала на кушетке. Аринка сидела рядом и подпиливала ей ногти на руке. На звук открывающейся двери она обернулась: вошёл кот. Он посмотрел на Василису и сделал соответствующие выводы.

- Всё понял. Я просто молча посижу.

Кот обнаружил неосторожно брошенное на стул полотенце, стащил его на пол, помял лапами и улёгся сверху. Спустя несколько минут Василиса убрала огурец и открыла глаза.

- А, кот… подожди, я умоюсь и приду.

Она посмотрела на свои ногти, удовлетворённо кивнула и ушла. Вернулась уже без клубники на лице.

- Аринка, отдыхай пока.

Девочка поклонилась и убежала.

- Что хотел? – Василиса села на кушетку и поманила кота к себе. Он нехотя слез с полотенца и перебрался поближе.

- Не то чтобы я лез не в своё дело, но ты мне тоже как дочь. У вас нормально всё?

- Ну так… - Василиса нервно принялась накручивать на палец прядь волос. – Я боюсь очень. И мне плохо.

- А что случилось?

- Да в том и дело, что ничего не случилось! Потому что я – неопытная дура. Мне двадцать два, кот! Даже стыдно как-то. А всё ты!

- А что я?

- А когда я на свидания ходила, кто всё время над душой сидел?!

- Ну начинается, - вздохнул кот. – Ещё не хватало, чтоб ты со студентом каким…

Он студентов не любил. У половины из тех, с кем встречалась Василиса, не было денег заплатить за угощение для двоих, а уж на кота и вовсе никогда не хватало. После пары таких эпизодов кот бдил за целомудрием Василисы уже просто из вредности.

- Василиса, ты как ребёнок, ну честное слово. Ты не пробовала поменьше думать?

- Я не могу не думать, кот. Я не смогу его удержать, во мне нет ничего особенного. Я, может, начитанная и с оксфордским дипломом, но такая дура…

- Ну, зато ты красивая, - попытался утешить кот.

- Красивых много. Кот, ты же учёный! Что мне делать?

- Плыть по течению. Универсальный совет от кота. Пусть всё идёт как идёт, не торопи события и не беги от них. Мирозданию виднее.

- А что дальше?

- А ты не заглядывай в «дальше». У вас вся жизнь впереди, и с большой вероятностью – вместе.

У кота, конечно, тоже были некоторые опасения, что Василису заклинит, а её обожание Палычу однажды попросту надоест, но, во-первых, она сейчас хотела услышать явно не это, а во-вторых, кот предпочитал решать проблемы по мере их поступления.

- Но если совсем плохо, могу валерьянки принести. От сердца отрываю, цени.

Василиса погладила его по ушам.

- Кот, а с Иваном-то что делать?

- Ну… - кот облизал лапу и зачесал ею шерсть на макушке, - я слышал, царь их с волком отправил вдоль границ покататься. Пару дней выдохни, там разберёмся.

- Как у вас всё просто, - фыркнула Василиса. – Никого не волнует, что он вообще-то мой законный муж и имеет право.

- Да, и ещё совет. Завязывай временно с ночными свиданиями. Приведи мысли в порядок, почитай, не знаю… повышивай. На тебя слишком много всего свалилось, вот ты и ревёшь по любому поводу. Время нужно.

Василиса задумалась.

- Может, ты и прав. Кот, я говорила, что я тебя люблю?

- Скажи ещё раз, мне будет приятно.

- Я тебя люблю. Ты лучший кот в мире, - Василиса взяла его подмышки, подняла и поцеловала в нос. Кот довольно зажмурился.

Для Ивана, который до недавнего времени за пределы родного края не выезжал ни разу, путешествие вдоль границ Тридевятого оказалось полезным. Они с волком насчитали пару обрушившихся мостов, шуганули с широкой торговой дороги Соловья-разбойника и были едва не побиты в лесу бандой браконьеров. Словом, провели время с пользой, о чём и отчитались царю по возвращении.

- Ну вот видишь, - покивал царь. – А говорил “ничего не понимаю”! По поводу мостов к Львовичу сходи, пусть денег выделит под это дело.

- А не пошлёт он меня с такими вопросами? – засомневался Иван.

- Не посмеет! Ты ж теперь вроде как вместо меня. Доверяю тебе, Ванька, страну.

- А вы куда?

- А я на рыбалку. Имею право, сто лет в отпуске не был. Вот вы где все уже у меня, - он коснулся ребром ладони шеи под подбородком. – Надоели до смерти! Света белого не вижу.

- Ну э… я попробую, конечно. Раз уж взялся.

- Да не боись, нормально всё! – царь надел Ивану на голову свою корону и ободряюще похлопал по плечу. – Василиса у себя, соскучилась небось. Она странная какая-то последние дни, не иначе как ты ей по сердцу пришёлся. Сходи к ней, утешь.

К Василисе очень хотелось, но Иван решил для начала разобраться с мостами. Не дело это, когда крестьяне на своих телегах вынуждены крюк в пару вёрст делать, чтоб речку пересечь. Царь ушёл, зато вернулся волк.

- Вань, а чой-то ты в короне?

- Царь на рыбалку ушёл. Получается, я теперь за главного. Пошли к казначею, про мосты с ним потолкуем. Надо ж восстанавливать.

- Короче, денег просить собираешься.

- Ага.

- Пошлёт, - авторитетно заявил волк. – Сегодня даже не пытайся.

- Почему это?

- Я подслушал. Они там на руднике какую-то штуку ставят… паровую машину или типа того, воду из шахт откачивать. И завод кажись пустят со дня на день. Палыч всё сразу хочет, а механики у них сплошь немцы, ещё им плати. Львович пытался заикнуться, что типа давай хоть частями как-то, но куда там…

- Короче, в казне пусто.

Волк выразительно указал лапой в сторону окна. Иван подошёл и выглянул. У подножия центральной лестницы двое курьеров выгружали коробки с эмблемами европейских модных домов.

- Вот теперь точно пусто. Того, что оставалось, как раз Василисе на обновки хватило.

- Дела-а… - озадаченно протянул Иван. Он уже начинал понимать царя, который так спешил на рыбалку. – И чего нам делать?

- Ну, тебя главным оставили, ты и решай.

- Пойду и скажу, чтоб прекращали в казну лазить, как к себе в карман! – Иван решительно стукнул кулаком по ладони. Волк одобрительно покивал.

- Молодцом. Ты ж вроде как у нас за царя теперь.

У самых дверей государевой библиотеки они столкнулись с казначеем. Иван открыл было рот, но Львович тут же погрозил кулаком.

- Ванька, даже не думай! Если ко мне, то завтра.

- Ну, тогда к Пал Палычу.

- Вот это правильно, иди и делай ему нервы.

И Львович быстро ушёл. Волк остался за дверью, а Иван сунулся в библиотеку. Палыч стоял у окна, заложив руки за спину. На шум со стороны двери он обернулся.

- Иван? У вас ко мне какое-то дело?

- Здрасьте, - Иван закрыл за собой дверь, сделал пару шагов вперёд и остановился посреди комнаты.

- Располагайтесь, рассказывайте.

- Я по поводу вашего медного завода.

Палыч досадливо поморщился.

- Почему-то всех сегодня волнует мой завод. Впрочем, вы правы, эту тему имеет смысл обсудить, - его голос зазвучал вкрадчивее. Иван непонимающе нахмурился. Палыч подошёл к столу, разгрёб разложенные на нём бумаги и вытащил на свет небольшую коробочку. – Откройте.

Иван послушался. В коробке на тёмной ткани лежали изящные серьги с зелёными камнями.

- Что это?

- Малахит. Добывают на том же месторождении. Если помните, я обещал вам подарок для Василисы.

- Красиво… - Иван достал одну серьгу, повертел в пальцах, рассмотрел камень.

- Сейчас вы возьмёте эти серьги и отнесёте их Василисе. Скажете, что зелёный цвет невероятно подходит к её волосам. Ну или что-то подобное, сами придумайте.

- Не, я лучше… как вы там сказали?

- Зелёный цвет подходит к её волосам. Вам записать?

- Я запомню, - Иван убрал серьгу и закрыл коробочку. Раньше ему как-то не приходилось говорить комплименты женщинам, к тому же он не видел в этом смысла. Вот полезное что-нибудь сделать, из пожара спасти или там огород за неё вскопать – это да, а от пустой болтовни толку мало. Но, с другой стороны, Василисе ничего из того, что он мог сделать, не было нужно, а порадовать её очень хотелось. – Слушайте, а… если ей понравится, можете потом ещё что-нибудь принести?

Иван запоздало сообразил, что шёл вообще-то не за этим. По изначальному плану он собирался грозно топнуть ногой и потребовать, чтобы царский советник перестал на свою стройку брать деньги из государственной казны, но… если он сейчас это скажет, то Василиса останется без подарка. А порадовать её очень хотелось. К тому же давно не виделись. Может, она его даже поцелует.

- Ну как? – полюбопытствовал волк, едва дождавшись, пока Иван закроет за собой дверь. – Хотя и так ясно, что никак. Я Палыча давно знаю. С ним легко не бывает.

- Гляди, - Иван продемонстрировал ему серьги.

- Чо это? – волк прищурил один глаз.

- Это Василисе. Подарок.

- Он дал? – волк кивнул в сторону двери. – Ну да, дурацкий вопрос, где бы ты ещё их взял. Так а с заводом-то что?

- Да я не спросил… Серый, не грузи, какая разница. Всё, я пошёл к Василисе.

Волк проводил Ивана задумчивым взглядом. Он почему-то не сомневался, что именно так и будет.

Василиса рисовала, кот играл на рояле что-то из Моцарта. Иван заглянул к ним, потоптался у двери и решительно вошёл.

- Здравствуй, Василиса. А я это… решил зайти.

- Здравствуй, Ванюша, - она отложила кисть, подошла и коротко чмокнула Ивана в щёку. – Как съездили?

- Да нормально… - он повертел в руках коробочку, мучительно вспоминая нужную фразу.

- Что-то вроде «Ты потрясающе выглядишь», да? – громким шёпотом подсказал кот.

- Угу. Я тебе тут принёс, - Иван вытащил серьги и на раскрытой ладони продемонстрировал их Василисе. – К твоим волосам пойдёт. Наверно.

Царевна удивлённо ахнула.

- Как красиво! Спасибо, - она обняла Ивана за шею, но когда он решился обнять её в ответ, ловко вывернулась, забрала серьги и убежала к зеркалу в соседнюю комнату.

- Молодец, соображаешь, - похвалил кот. – Она любит побрякушки.

- Стараюсь.

- Теперь пригласи её вечером на свидание в сад. Только не слишком поздно, она рано ложится.

Иван обрадованно кивнул и показал коту большой палец. Вернулась Василиса. Длинные серьги с зелёными камнями ей действительно очень шли.

- Ну как?

- Отпад!

- Восхитительно, - добавил кот. – Как раз к твоему новому зелёному платью.

- Ой, и правда, - закивала Василиса и закружилась по комнате. – Кстати, интересно, мои заказы уже привезли?

- Если ты про те коробки, что на лестницу выгружали, то да, - к месту вспомнил Иван. Кот покашлял в лапу. – Василиса, а может, прогуляемся вечером? Ну там, в сад сходим.

- Я не против. Как раз надену новое платье. Ваня, иди пока к себе, я хочу закончить, - она качнула головой, указывая на свой мольберт.

Снова оставшись вдвоём, Василиса и кот переглянулись. Обоим не составило труда сопоставить медный рудник с малахитовыми серьгами, но выводы каждый сделал свои.

- С малахитом, значит, тоже дела пошли. А там, глядишь, экспорт наладим… Какое хорошее место, однако! Прибыльное. Надо бы мне с твоим Пал Палычем насчёт этих камней потолковать на досуге. У меня ж туристы, я могу через ИП реализовывать.

- Да ну тебя, - отмахнулась Василиса. – Ты какой-то неромантичный.

Она подхватила кота и закружилась с ним по комнате. Кот недовольно мявкнул и начал вырываться.

- А ну пусти!

- Он не забывает про меня! Он заказал для меня серьги! Но… зачем так сложно дарить, через Ваню?

- Ну а что, курьерская доставка. Удобно.

- Да, но…

- Спроси сама. Сходи и спроси.

Василиса покраснела. Прямота котовьих суждений очень отрезвляла. Как бы ни повернулась жизнь, кот всегда будет на её стороне.

- Сыграй ещё что-нибудь, хорошо? – она отнесла кота к роялю и посадила на табуретку, а сама вернулась к мольберту. До вечера оставалось несколько часов.

- Я пришла сказать вам спасибо за подарок.

- Рад, что вам понравилось.

Василиса всё ещё волнуется, но это чувство скорее приятно и не имеет ничего общего с парализующим страхом неизвестности, от которого она мучилась ещё совсем недавно. Плыви по течению – универсальный совет от кота.

Длинные тяжёлые серьги покачиваются при каждом движении её головы. Палыч прихватывает губами мочку её уха, и Василиса впивается ногтями в его плечи. Прижимается жадно, отчаянно, изголодавшаяся по его нежности. И сама распускает завязки на вороте своей сорочки, сама выскальзывает из неё, невольно поводит лопатками.

Ресницы у неё дрожат.

- Вы можете убрать свет?

Она смущается быть перед ним обнажённой и кажется себе ужасно нескладной. Свечи гаснут. Василиса облегчённо выдыхает.

Темнота вокруг такая, что кажется осязаемой.

- Вы даже не представляете, насколько прекрасны.

Из горла Василисы вырывается тихий стон, когда Палыч целует её в ложбинку между грудей. Едва ощутимо касается зубами кожи на ключице. Она запрокидывает голову, шепчет что-то бессвязное и широко распахнутыми глазами смотрит в темноту.

Тонкий миндальный запах масла, которое он льёт себе на пальцы. Василиса послушно разводит ноги и на миг испуганно сжимается. От этой нежности не может быть больно. Пальцами он проскальзывает в её лоно, ласкает медленно, распаляюще-медленно – и Василиса сама подаётся навстречу.

Ей не страшно. За ним – хоть в ад.

В кромешной темноте Василиса может не закрывать глаза, когда Палыч её целует. Губы, шею, ключицы. Она верит ему бесконечно, и от одного этого ей настолько хорошо, что она, кажется, готова летать. К новым для неё ощущениям ей ещё предстоит привыкнуть, но эмоционально – она счастлива.

Василиса не сомневается, что стоит попросить остановиться – и он её отпустит. С ним можно быть настоящей – напуганной, глупой и неопытной, он принимает её именно такой. Слезинки, скатившиеся из уголков её глаз, теряются в волосах. Гладит его по щеке, и в этом жесте столько невольной благодарности, что ей самой неловко. Темнота забирает её смущение.

Ей кажется, что Палыч понимает её тело гораздо лучше, чем она сама. Его пальцы внутри задевают так, что у неё сбивается дыхание. Василиса как-то обиженно всхлипывает, когда он убирает руку. Ради этого стоило, сбежав со свидания в саду, явиться к нему и дожидаться в спальне. Василиса приподнимается на локте, неловко убирает за уши выбившиеся из косы пряди волос. Палыч раздевается. Снова пахнет миндальным маслом.

Он входит в неё так же медленно, как до этого растягивал пальцами. Василиса жмурится, судорожно вздыхает и на миг жалеет, что в темноте не может видеть его лицо.

- Вам не больно?

Она отрицательно мотает головой, длинные серьги путаются в волосах. Непривычный дискомфорт в растянутых мышцах воспринимается почти как должное. Василиса осторожно гладит его по груди и обнимает ногами – сама. Недвусмысленная просьба продолжать. Палыч склоняется и коротко целует её в приоткрытые губы. Она бессвязно шепчет какие-то милые глупости, податливо раскрывается навстречу его движениям, дезориентированная и абсолютно счастливая.

Ради этой нежности она готова продать душу.

Утром перед завтраком Иван решил навестить кота. Тот уже был на месте – вышагивал по цепи с листком бумаги и негромко бубнил текст новой экскурсии. Русалка наводила марафет. У мужской половины посетителей она была гораздо популярнее кота. Котом интересовались в основном дамы.

- Привет, Вань, - кот перестал бубнить и спустился по цепи на виток ниже. – Как настроение?

- Да нормально вроде. Слушай, кот, такое дело…

Кот сел на цепь, прислонился спиной к дереву и нацепил на нос пенсне.

- Во дворце есть призраки?

- Что, прости?

- Ну, привидения…

- А с чем, собственно, связан вопрос?

- Да понимаешь… я вчера долго заснуть не мог. Решил сходить к Василисе. Мы как-то попрощались странно, она буквально на полуслове убежала. Сунулся через спальню – закрыто. Вышел в коридор, а мимо меня как будто прошёл кто. Ну, знаешь, как воздух движется. Но при этом никого не было. Вот я и думаю…

- Да мало ли, сквозняк, - отмахнулся кот. – Дворец старый, зимой с этим делом вообще беда. Но, отвечая на твой вопрос, - нет, призраков нет. Я бы знал. Я ж учёный.

- В смысле, ты учёный и поэтому в них не веришь?

- Нет, я к тому, что во дворце их нет, а вот окна надо лучше заделывать.

- В том месте вроде нет окон, - Иван озадаченно почесал в затылке.

- Сквозняки, Ваня, коварны. Они бывают даже там, где нет окон. Говорю же, дворец старый. Тут и ступени сами скрипят, но это не значит, что по ним кто-то ходит. Просто от времени. Не обращай внимания.

Иван задумчиво кивнул. Кот умный, ему виднее.

- Что там у тебя на сегодня из государственных дел запланировано?

- Да вот, с мостами хочу разобраться, - Иван сел на один из ящиков рядом с дубом. – А больше вроде делать и нечего. А что это у тебя? – он похлопал рукой по крышке ящика.

- Сельское хозяйство, - уклончиво ответил кот. – Вань, мне работать надо. Иди страной управляй. Василисе привет.

Иван намёк понял. Помахал коту и отправился во дворец.

Василиса была какая-то странная, это даже волк заметил. Улыбалась своим мыслям, отвечала невпопад и по-прежнему не обращала на Ивана ровным счётом никакого внимания. Завтракали они втроём. Волк идти не хотел, но Иван настоял.

- Василиса, может, прогуляемся? Я тебе покажу, как мы Серому крышу сделали.

Волк под столом толкнул его лапой, мол, не слишком романтичный повод.

- Или в таверну на рынке сходим, сбитня попьём. Силомер посмотрим, с которого я к вам упал.

Волк замаскировал смех под кашель и прикрыл лапой пасть.

- Ванюш, у меня через полчаса урок итальянского. А потом у кота перерыв, мы вместе хотели чаю попить. Давай после обеда.

На том и договорились. Василиса ушла к себе, волк побежал инспектировать царский курятник, а Иван отправился заниматься государственными делами.

Для государственных дел царь ещё с прежним советником приспособили библиотеку. Палыч, заняв место почившего Сидора Степаныча, против этой традиции не возражал и большинство своих посетителей принимал тоже там. Туда, собственно, Иван и направился. Палыч по-прежнему категорически ему не нравился, но, с другой стороны, подсказывал вроде бы неплохие ходы по привлечению внимания Василисы. Серьги, например, оказались весьма удачным подарком, в обмен на который Василиса целых полтора часа гуляла с Иваном под руку по саду и внимательно слушала про устройство пожарной части в его родном Тридесятом.

Так или иначе, Иван пришёл сам с собой к компромиссу. Страной пусть руководит Палыч, как-никак не первый год у государева трона. Всё, что он скажет, царский преемник подпишет и печать где надо поставит. А взамен Ивану нужны новые идеи по обольщению Василисы. Очень уж хотелось произвести на неё впечатление.

Помимо Палыча, в библиотеке неожиданно обнаружился кот. Иван сунулся в дверь, поздоровался и зашёл. Кот помахал ему и сполз с обитой мягким плюшем табуретки, на которой сидел.

- Я попозже зайду? – уточнил Иван.

- Я уже ухожу, - мурлыкнул кот, уже стоя на полу. Палыч протянул ему руку, и кот стукнул лапой по пальцам его раскрытой ладони. Что-то вроде “договорились”. Иван недоуменно пожал плечами и открыл коту дверь.

- Благодарю, - кот поправил на носу пенсне и вышел. Иван сел на освободившуюся табуретку.

- Василиса была довольна подарком?

- Угу. Мы с ней вчера весь вечер по саду гуляли. А сегодня она опять какая-то странная. Не пойму я её: то вроде нормальная, а то как чужая. И улыбается сама себе.

- Ну это бывает, - Палыч так натурально изобразил сочувствие, что не только Иван – кто угодно бы поверил. – Сосредоточьтесь, реформы сами себя не проведут.

- Я готов, - Иван решительно закатал рукава и придвинул к себе первый указ. – А как мне подписывать?

- Имя своё напишите и печать поставьте.

- Не, ну мало ли… А о чём тут?

- Кот просил неведомые дорожки плиткой выложить. Ну и центральную площадь заодно.

- Зимой же скользко будет, - Иван почесал пером в затылке. – Народ падать начнёт.

- Не начнёт.

- А если?

- Тогда следующим летом плитку снимем, другое что-нибудь положим. Не задавайте глупых вопросов.

Внизу, рядом с припиской “и.о. царя” Иван крупными буквами вывел своё имя. И шлёпнул печать. Дальше было про подати с рыночных торговцев, распоряжение на закупку тридесятовских самоходных печей, что-то про государевы выплаты многодетным крестьянским семьям.

- О, вот это правильно, - одобрительно кивнул Иван. До приписки мелким шрифтом о том, что взамен от семьи требуется сдать двух старших сыновей в солдаты по достижении совершеннолетия, он не дошёл. Пятый раз выводя своё имя, Иван уже устал.

- Давайте перекурим, а? – взмолился он. – У меня уже рука болит.

- А как вы хотели. Чем выше должность, тем больше писанины. Подумайте о Василисе, она наверняка будет вами восхищаться.

Иван начал думать о Василисе несколько раньше, чем требовалось, а потому, подписывая, даже не спросил, о чём последний указ. У всех дворцовых писарей по несчастливому совпадению был мелкий убористый почерк, а Иван не особенно бегло читал. Он опомнился, когда Палыч уже собрал подписанные указы в стопку и собрался уходить.

- Погодите, а о чём там последнее?

- Сельскохозяйственная реформа.

- А..?

- А вашу новую пожарную часть можете осмотреть сегодня вечером, - прервал дальнейшие вопросы царский советник. Иван захлопнул рот.

- Другое дело, - немного подумав, кивнул он.

- С вами приятно работать.

Они пожали друг другу руки, и Палыч ушёл. Иван, облокотившись на стол и подперев рукой щёку, продолжил думать о Василисе. Потратив на это где-то минут двадцать, он решил пригласить её на открытие пожарной части.

Василиса и кот мирно проводили время на террасе. Она пила чай, он – молоко. На коленях у Василисы лежала книжка.

- Вот, послушай. Rimasti soli, poterono parlare tranquillamente. Причастие причины.

- Ну да, всё логично, - важно кивнул кот. – Какой понятный язык, а!

- А зачем тебе итальянский? – Иван придвинул себе стул и сел рядом с ней. – Тут у нас итальянцев днём с огнём поискать, толку-то?

- Ванюш, ну зачем что-то учат? Чтобы знать. И потом, вот поеду я в Италию за покупками – смогу попрактиковаться в разговорной речи.

- А зачем ехать туда за покупками? Вон на рынок сходи, одно и то же.

Василиса обиженно покраснела.

- Вань, ты сейчас по очень тонкому льду идёшь, - невозмутимо заметил кот, протирая салфеткой пенсне. Иван смущённо почесал в затылке.

- Ну, в смысле, ты в любой одежде красивая, - попытался выкрутиться он.

- Кстати, о покупках, - Василиса сменила гнев на милость. – Ключи от казны у нас у кого?

Иван порылся в кармане, вытащил ключ.

- Один мне царь оставил. Второй, наверно, у Львовича.

- Прекрасно! Мы сейчас закончим пить чай – и сходим с тобой в казну.

- Зачем?

Вместо ответа Василиса достала из книжки пёструю листовку с изображением диадемы. Судя по виду – с бриллиантами. Иван нервно сглотнул.

- Что это?

- Это на голову.

- Не, я понял. А… тебе зачем?

- Ванюш, ну красиво же! Вот устроим мы бал – а у меня будет диадема.

- Погодите, какой бал?!

- Закуришь тут, когда знамя полка спёрли… - неизвестно в честь чего пробормотал кот себе под нос. – Привыкай, Вань. Ты думал, страной править – это только с важным видом на троне сидеть? А вот ничего подобного.

Василиса лучезарно улыбнулась. Иван уже забыл, зачем пришёл.

- Ладно, сходим в казну, - сдался он.

Когда Василисе что-то было нужно, она всё делала очень быстро. Во всяком случай, чай допила мгновенно. Кот свою кружку с молоком взял с собой.

Впрочем, в казне их ждало разочарование. Иван, конечно, уже от волка знал, что дела плохи, но знать и увидеть самому – не одно и то же. Комната, где хранился золотой запас Тридевятого царства, была пуста, в углах завалялось лишь несколько монет. Иван удивлённо присвистнул.

- Ничего себе немецкая паровая машина…

Пару минут все трое, застыв на пороге, молча смотрели в пустое помещение. Первой опомнилась Василиса.

- Я хочу бал и диадему!

- Да, но…

- Вань, с женой спорить – так себе занятие. Боком может выйти, - предусмотрительно напомнил кот. Василиса приготовилась реветь.

- Ладно, я э… придумаю что-нибудь.

Кот глубокомысленно хмыкнул.

После обеда Иван пошёл к казначею.

- Львович, мне надо денег.

- Ванька, ну у тебя и формулировки! – тот даже со стула привстал. – Я б тоже не отказался.

- Я серьёзно. Василисе какую-то корону купить прижало, а я ж её муж, должен выполнять.

- Денег нет. Но ты держись, - сочувственно покивал казначей. – Ничем помочь не могу. И, Вань, на будущее: тут у всех жёны. Ну, кроме Палыча. И у него же, кстати, единственного нет финансовых проблем. Подозреваю, это как-то связано. Но, помимо доступа к казне, хорошо бы ещё собственные сбережения иметь. Подумай над этим.

- Где ж я тебе сбережения возьму? У меня никогда и не было ничего… и потом, на Василисины запросы я за всю жизнь не заработаю.

- Ну, Вань, на царевне жениться – это тебе не заборы строить. То ли ещё будет.

Открытие новой пожарной части было торжественным. Василиса в новом платье, кот и волк в галстуках-бабочках, даже ленточка была. Ленточку Иван собственноручно перерезал. На самом деле, пожарная часть, его свадебный подарок, больше напоминала конструктор «собери сам». Конструктор включал фундамент в виде кольца, груду кирпичей, раствор, бригаду рабочих (кот постарался) и крышу отдельно. Иван был счастлив: в Тридесятом он и мечтать не мог оборудовать пожарную часть по собственному усмотрению. О Василисиной диадеме временно забыли.

Иван с волком до самой ночи помогали рабочим. Василиса и подумать не могла, что новая игрушка в виде недостроенной пожарной части настолько их увлечёт. Кольцо фундамента в углу двора сохранялось в неизменном виде, сколько она себя помнила, но что там собирались строить по изначальному замыслу – не знала. Из окна государевой библиотеки наблюдать за этой суетой было особенно забавно.

- Вы очень удачно придумали, чем их занять.

Василиса тихо ахнула, когда Палыч обнял её сзади за талию и поцеловал в шею около уха.

- Я старался.

Она запрокинула голову и прикрыла глаза. Губы у неё чуть припухшие от долгих поцелуев, на щеках румянец. На двоих у них бутылка вина и всего один бокал.

- Вы меня будете сегодня ждать?

- Я всегда вас жду.

Василиса успокоенно кивает. Она абсолютно уверена, что счастливее, чем с ним, ни с кем не будет.

- Мне сказали, что вы хотите диадему.

Она не видит, но знает, что Палыч лукаво улыбается. Скользит одной рукой от её талии вверх, останавливается под грудью. У Василисы перехватывает дыхание.

- Нет, я… подождите, - она поворачивается, чтобы быть с ним лицом к лицу. – Кот?

- Кот.

- Ох, ну зачем…

- Хм?

Василиса смущённо краснеет, прячет лицо у него на груди.

- Не смейте. Слышите? Или я… обижусь и перестану с вами разговаривать, вот!

- Я сражён.

Какое-то время Василиса, видимо, чтобы доказать серьёзность своих намерений, молчит и обиженно сопит. Потом поднимает голову, нерешительно заглядывает ему в глаза.

- Понимаете, одно дело – казна, и совсем другое, если дарите лично вы. Это неправильно.

- Что неправильного в подарке, который подчеркнёт вашу красоту?

У неё немного кружится голова – то ли от его прикосновений, то ли от вина. Палыч её целует, и она практически виснет у него на шее. Рядом с ним весь остальной мир перестаёт для неё существовать.

Она даже толком не знает, как реагировать. Единственным мужчиной, который ей что-либо дарил, был царь-батюшка. Ну и ещё иногда кот, но коты не в счёт. Сейчас ей не особо помогает даже европейское образование: недостаток опыта в общении с противоположным полом по-прежнему даёт о себе знать.

- Я не знаю. Просто неправильно.

- Но вам же хочется.

- Ну… да.

- А если хочется и есть возможность, то почему нет?

У него интонации змея-искусителя. Василиса смеётся. Ей в очередной раз кажется, что она излишне всё усложняет. Сначала не хотела замуж за Ивана, потому что неправильно. Теперь неизвестно зачем отказывается от предложения подарить ей эту диадему – причина та же. Кот бы не одобрил.

- Ну… я не знаю, - крайне неуверенно повторяет Василиса.

- Никакие бриллианты в мире не сравнятся с сиянием ваших глаз. Василиса, своим обществом вы мне дарите гораздо больше.

Она в очередной раз смущённо краснеет.

- А что я скажу Ивану?

- Скажете, что это кот насобирал на экскурсиях.

Василиса задумчиво прикусывает нижнюю губу и кивает.

Кот бы одобрил.

У волка, умаявшегося накануне на стройке, утро началось внезапно и абсолютно бестолково: он был разбужен доносившимся с площади шумом. Волк выполз из избы, встряхнулся и отправился посмотреть.

С центральной площади перед дворцом разогнали торговцев и зевак, которые обычно толпились там с утра до ночи. По периметру были натянуты предупреждающие ленты, на самой площади рабочие укладывали жёлтую плитку. Неподалёку с важным видом прохаживался кот. Плитка размерами и высотой была с хороший кирпич.

- Кот! Какого лешего тут происходит? – волк рванул к нему, надеясь хоть что-то выведать.

- Благоустройство, - невозмутимо отозвался кот. – Не видишь, плитку кладут.

Волк недоуменно почесал лапой за ухом.

- Не, это я вижу, но… нахрена?

- Ничего ты, Серый, в благоустройстве не понимаешь. Красиво же. Я и неведомые дорожки вокруг дуба такой плиткой выложу. Дорога из жёлтого кирпича, всё по опыту западных коллег.

- Ага, а почему у них, - волк кивнул в сторону рабочих, - на телогрейках написано «ТривосьмоеСтрой»?

- Подрядчики. Это дешевле, чем если бы делали наши.

- Угу, а разницу себе в карман, - буркнул волк.

- А это уже, Серый, не твоя забота. Ребята, ровнее кладите, ну криво же!

Рабочие, как по команде, принялись суетливо кланяться. Кот неплохо справлялся с ролью прораба.

- Кот, ты с дуба рухнул? – волк взял ближайший кирпич. – Она ж скользкая! У тебя зимой народ как кегли будет шлёпаться!

- Ну, до зимы ещё дожить надо. Если ты прав, весной снимем, другую положим.

Волк обалдело присвистнул.

- Иван знает?

- Естественно. Кто ж будет такие вопросы без его ведома решать. Серый, поди прогуляйся, а? Не мешай людям работать.

Волк уже понял, что здесь ловить нечего, и побежал искать Ивана.

Иван с Василисой отдыхали в саду. Она читала, он пытался ножом вырезать из деревянных брусков фигурки.

- Вань, ты разрешил площадь плиткой выкладывать?

- Ну… да.

Серый уткнулся мордой в лапу.

- Ваня, нахрена?! Она ж скользкая! Ты представляешь, что тут зимой будет?

- Да я тоже сразу так сказал, - Иван даже обрадовался, что не одинок в своём мнении. – Но Палычу виднее. Пусть кладут, хоть красиво будет, а не грязная лужа перед лестницей. Ты, Серый, нудный какой-то, вечно тебе заговоры мерещатся.

- Царь-батюшка бы на это в жизни не пошёл, - буркнул волк. – Вань, ты неужели не понимаешь, что на этой плитке все причастные себе в карман по мешку золота положат? Они даже рабочих из Тривосьмого наняли, потому что дешевле. А где она, эта разница?

Впрочем, и у Ивана с Василисой волк понимания не нашёл. Похоже, плитке быть. Он ещё немного посидел с ними и побежал к дубу. Там благоустройство тоже шло полным ходом. Волк обежал дуб, огляделся и даже присел от неожиданности: у ближайшей деревни жители активно засевали огромное поле.

- Минуточку, а это что? Вроде всё посеяли уже…

Он подошёл ближе, посмотрел. Здесь, в отличие от работ по благоустройству, трудились все свои. Странно даже: никто не перекуривает, никто не лежит пьяный под деревом… селяне работали слаженно и достаточно бодро.

- Тоже что ль реформа какая? – Серый озадаченно почесал ухо. Подходить ближе и выяснять он не рискнул: народу много – или собак натравят, или камнями закидают. Крестьян, которые собираются большими группами, он боялся ещё с детства.

Для собственного успокоения посчитав, что в засевании поля нет ничего плохого, дело в целом полезное и правильное, волк развернулся и потрусил прочь.

Уговорить Ивана устроить “тихий семейный вечер для своих” Василисе удалось относительно легко. По счастливому совпадению накануне к нему пришёл кот и таинственным шёпотом сообщил, что Иванова доля от благоустройства дожидается в казне и распоряжаться ею царский преемник может на своё усмотрение. А поскольку никаких собственных идей, куда потратить неожиданный гонорар, у Ивана не было, за дело радостно взялась его супруга.

На тихий семейный вечер оказались приглашены ближайшие царские придворные с жёнами и детьми, в сумме около ста человек. Официальным поводом значилось празднование первых реформ царевича Ивана.

Василиса наряжалась. Иван и кот с самым унылым видом сидели на банкетке и вот уже добрых полчаса по очереди отвечали на бесконечные «мне идёт?», «а это как?» и ещё ряд подобных вопросов. Когда далеко не первая и даже не пятая попытка выбрать наряд вроде бы увенчалась успехом и царевна убежала в гардеробную, Иван смог с облегчением выдохнуть. Василиса была красивая, а в её платьях он не видел особой разницы.

Между тем смеркалось.

Василиса вышла из гардеробной, покрутилась перед ними в длинном узком платье цвета слоновой кости.

- Ну как?

- Восхитительно, - отозвался кот – была его очередь отвечать. Иван молча кивнул. Кот-то хоть привычный, как-никак шесть лет с Василисой по заграницам катался, ему проще. Царевна снова скрылась в гардеробной – на этот раз Аринка взялась подбирать ей обувь.

Иван не сразу сообразил, что именно в облике жены привлекло его внимание. Её волосы, собранные в высокую причёску, оплетал тонкий обруч, камни на котором, особенно в высокой его части, надо лбом Василисы, ярко искрились.

- Кот, откуда у неё эта корона?

- Строго говоря, Вань, это не корона, а диадема. Корона – это то, что на тебе, знак царской власти. А у Василисы обычное украшение. Я тебе уже говорил, она любит драгоценности.

- Я тебя ща на пол спихну, - пригрозил Иван. Кот скромно потупился.

- Я на экскурсиях заработал. Плюс около дуба копилку поставил с надписью «на корм». Люди, Ванюша, любят котов, особенно дамы. Вот и раскошеливаются.

- Ну даёшь! – Иван показал ему большой палец. – Я б так не смог.

- В смысле?

- Да баловство это. Я понимаю дом купить или там корову, но столько тратить на тряпки и побрякушки?

- Эх Ваня, Ваня… - кот только лапой махнул. - Всё, что способно сделать женщину счастливой, подлежит исполнению немедленно. Когда ты это поймёшь?

- Если следовать твоей логике, никакой казны не хватит.

- А ты, Ваня, учись зарабатывать. Здесь у всех свои источники: кто лесом торгует, у кого завод… я вот экскурсии вожу – а я, на минуточку, кот, мне на печи лежать и мурлыкать положено. Крутимся по мере сил. Вань, а ты прямо так пойдёшь?

- Ну да, а что? – Иван отряхнул с рукава рубахи кирпичную пыль, оставшуюся там со вчерашнего дня. – Я бы вообще не пошёл, но кто-то же должен с Василисой танцевать.

- И правда, больше некому, - сочувственно покивал кот. – Василиса, ты там как, жива?

- Уже бегу! – радостно донеслось из гардеробной.

В бальный зал они явились примерно спустя полчаса. Василиса сияла не хуже своих бриллиантов. Кот шагал рядом с ней, гордо выпятив грудь. Иван тащился за ними со скорбным видом и постоянно напоминал себе о том, что, если он сейчас куда-нибудь свернёт, Василисе не с кем будет танцевать. И тогда она, конечно, очень огорчится. Иван с первого взгляда был влюблён в свою прекрасную супругу, а потому просто не мог этого допустить.

Почти никого из присутствующих он не знал. К ним с Василисой подходили и кланялись царские придворные, он машинально кивал, пожимал руки, дежурно справлялся о здоровье. Где-то минут через двадцать подтянулся волк, и дела пошли веселее. Василиса упорхнула общаться и вскоре абсолютно про них обоих забыла.

Вечер, состоявший преимущественно из напитков, танцев и сплетен, был несколько разбавлен короткой перебранкой. Волк прислушался, потом сбегал полюбопытствовать и вернулся к Ивану.

- Егорыч опять надрался и права качает.

- А кто это?

- Царя нашего седьмая вода на киселе. Как напьётся, так начинает выступать, потом храпит под лавкой.

Иван присмотрелся. Высокий седой мужик, грозя в воздух кулаком, орал, что господа своей плиткой сорвали ему сделку, а он-де хотел площадь досками выложить и специально под это дело досок заготовил, а теперь несёт убытки.

- Нехорошо получается, - Иван почесал в затылке. – Я и не знал, что выбирать можно, сразу на плитку согласился.

- Не бери в голову, - волк похлопал его лапой по плечу. – Палыч кого хошь уболтает. А со старой гвардией у него давние конфликты. Старики его терпеть не могут, слишком умный. Я ещё прежнего застал, Сидор Степаныча. Когда после него царь этого непонятно откуда притащил – тут-то они и взвыли. Просто ты, Ваня, не привык ещё.

- Не хочу я к такому привыкать, - буркнул Иван. – У нас в Тридесятом проще как-то. Ну, император, конечно, чудит, но это так, мелочи.

- И правильно. Иди вон лучше с Василисой потанцуй.

Егорыч между тем утих, а потом и вовсе ушёл, и обстановка стабилизировалась.

Танцевать с Василисой Ивану не нравилось. Точнее, сама она очень нравилась, а вот собственная неуклюжесть – нет. Ему постоянно казалось, что даже волк бы справился на порядок лучше. Но деваться было некуда: женился на царевне – придётся привыкать. В этот раз он хотя бы не наступал ей на подол. Василиса сияла, притягивая своими украшениями завистливые дамские взгляды. Среди присутствовавших женщин ни одна и близко не была для Ивана настолько красива.

Вот только новая попытка поздним вечером заняться с ней любовью наутро обернулась для Ивана новым провалом в памяти. Вроде и пил-то всего ничего, а отрубился, едва успев скинуть одежду.

Когда Иван утром проснулся в Василисиной спальне, жена была рядом. Тепло улыбнулась, поцеловала его в щёку и поблагодарила за прекрасную ночь. Ивану оставалось лишь смущённо кивнуть. Не мог же он признаться, что ровным счётом ничего не помнит.

С плиткой на площади рабочие уже закончили. Иван с некоторым недоумением осмотрел ровную кладку жёлтых кирпичей, пожал плечами и направился к коту. Народ топтался по площади, рассматривая диковинное явление и удивлённо качая головами. После утоптанной земли, которую размывало в дождь, плитка казалась им чем-то сверхъестественным.

У кота тоже закончили. Сам он расхаживал вокруг дуба с видимым удовольствием.

- Привет, кот. Красиво получилось, - похвалил Иван. – Может, оно и ничего, что скользко будет. Зато посмотреть приятно.

- Благодарствуем-с, - расшаркался кот. – Моя идея. Всё по опыту западных предшественников. Как дела?

- Да как сказать… с памятью ерунда какая-то твориться начала, - Иван сел между корней дуба, кот примостился рядом. – Иногда бывает, просыпаюсь – а вся ночь и половина предыдущего дня вообще как в тумане. Не помню, как до кровати добрался.

- Устаёшь, - кот сочувственно похлопал его лапой по руке. – Страной править, Ваня, это тебе не заборы строить. Я вот, бывает, сам за день набегаюсь – так на цепи и засыпаю. Привыкнешь. У царя нашего тоже с памятью беда. О, кстати, - он полез в дупло, - смотри.

Нет, так-то Иван знал, что кот держит сувенирную лавку специально для туристов, но что к матрёшкам и винтажным часам добавятся ещё и украшения – это было новостью.

- Ну вы даёте, - Иван покачал головой. – Слушай, а тот же камень, что серьги у Василисы, да?

- Угу. Вроде пошли дела, народ доволен.

Пока Иван рассматривал сувениры, предлагаемые ИП «Хатуль мадан» зарубежным гостям, прибежал волк.

- Слуште, а что за поле у нас так резво засеяли?

- Где? – удивился Иван.

- А вон, - волк махнул лапой. – Кот, тебе тут рядом, что это?

- Сельскохозяйственная реформа.

Иван задумался. Где-то он эту фразу уже слышал.

- Не, это я понял, а конкретнее?

- Будем осваивать новые горизонты. Быстрорастущая кукуруза повышенной урожайности, прямиком из Нового Света.

- Подождите, я не понял, - Иван неуверенно поднял руку. – Быстрорастущее что?

- Кукуруза, Ваня. Царица полей.

- А что, пшеницу посеять нельзя было? – хмуро буркнул волк. – На кой ляд из-за океана везти непонятно что? Своя же культура есть.

- Со своей культурой у нас, Серый, проблемы. Во всех смыслах. А это – неприхотливое быстрорастущее растение, за лето два урожая дать успеет. А то и три. Магия! Коренное население Нового Света знает толк.

- И куда её девать потом, эти ваши три урожая?

Кот снисходительно посмотрел на волка поверх пенсне.

- Серый, вот ты с детства безвылазно пасёшься при дворе. А я шесть лет с Василисой в Англии торчал, с редкими выездами в соседние страны. Тогда почему, скажи мне на милость, я перспективы тридевятовского сельского хозяйства понимаю лучше тебя?

Волк подумал, что неплохо бы стряхнуть пушистого сноба с дерева.

- Во-первых, - продолжил рассуждать кот, прохаживаясь по цепи, - решим проблему голода. С пшеницей же как? Пшеница не уродилась – всей стране зубы на полку. А это, - он ткнул лапой в сторону кукурузного поля, - абсолютно неприхотливое растение. Само вверх прёт, только успевай собирать. К нему даже инструкция есть.

Он слазил в дупло и вытащил оттуда дощечку, испещрённую непонятными символами.

- Чо это? – Иван и волк непонимающе уставились на дощечку.

- Говорю же, инструкция к кукурузе. От коренного населения Нового Света. Они на ней собаку съели.

- И вот ты прям понимаешь, что там написано? – хмыкнул волк. Кот сделал вид, что не заметил иронии.

- Ну, я же учёный, в отличие от некоторых.

- Ладно, а во-вторых? – Иван предупреждающе положил волку руку на загривок. Кот поднялся на цепи на виток выше и продолжил вещать оттуда.

- А во-вторых, экспорт наладим. В то же Тридесятое, к примеру. Всё казне польза. Представляешь, как Василиса тобой гордиться будет?

- Тоже верно, - задумчиво кивнул Иван. На миг он даже представил собственное будущее в роли кукурузного магната. Сможет с лёгкостью отдавать горы золота на Василисины обновки. Волк недовольно покачал головой, но промолчал.

К дубу приближалась группа туристов. Кот замахал лапами.

- Идите прогуляйтесь, мне работать надо!

Иван и волк не стали возражать – переглянулись и медленно побрели прочь.

- Слушай, Серый, - после долгих размышлений начал Иван, - тебе не кажется, что среди наших знакомых даже кот успешнее нас с тобой? У всех какие-то масштабные свершения, а мы даже пожарную часть достроить не можем.

- У всех, тоже мне! – передразнил волк. – Вань, я понимаю, что вляпался ты знатно. Содержать Василису – дорого и не каждому под силу, царь-батюшка за все её шесть лет за границей едва не последнюю рубаху с крестьян снимал. Но это не значит, что тебе надо забыть про себя и кидаться на любой источник похода, чтобы купить ей новое платье. Ты честный, Ваня, вот таким и оставайся.

- Да, но… так она меня никогда не полюбит.

- Любят не за что-то, - резонно заметил волк. – И уж тем более не за тряпки. Вань, я тут действительно с детства. Когда царь меня у мужиков отбил и во дворец принёс, кота с Василисой уже пару лет как не было. Я примерно знаю, что тут происходит. Все более-менее значимые для страны события контролирует Палыч, казначей у него на подхвате. То, что они не могут – ну или не хотят – сделать открыто, они делают через подставных лиц. У них есть при дворе сторонники, которые в доле и все там между собой повязаны, рука руку моет, и есть противники, вроде того же Егорыча, которых текущее положение дел не устраивает. И вот что я тебе, Ваня, скажу: не лезь.

- Да, но кот…

- Да дался тебе кот! Много ли коту надо, на крынку молока он на своих сувенирах наторгует! Вань, если ты во всё это полезешь, себя потеряешь. Ты нормальный человек, честный, я таких тут давно не встречал.

- Спасибо, Серый.

- Меня другое волнует, - волк почесал когтем макушку. – Что за мода, из Нового Света всякую дрянь везти…

- Ты про кукурузу?

- Ну да.

- Ну, как там кот сказал? Кукуруза – царица полей.

- Пшеница же есть! Вот и сеяли бы по старинке. Не верю я во всякие непонятные быстрорастущие растения.

- Да что плохого-то? Народ при деле, не пьют, работают. Если там и правда такая урожайность, мы муки на всю зиму запасём. Сплошная польза.

- Не знаю, - вздохнул волк. – У нас, Вань, чутьё очень развито. И вот оно мне подсказывает, что мы с этим полем ещё нахлебаемся.

- Ты, Серый, почему-то все реформы в штыки воспринимаешь. Вот плитка, например…

- Она скользкая.

- Да, но красиво же. И лужу перед лестницей убрали. Ты ж сам говорил, что она там месяцами не просыхала.

- Вань, когда на твоей красивой плитке какая-нить бабка плашмя брякнется, как ты думаешь, кого она в первую очередь разными словами вспомнит? Ведь не Пал Палыча, который на пару с казначеем на благоустройстве денег отмыл, а того дурака, который это подписал!

- Ну э…

- Вот-вот.

- Ладно, Серый, не грузи. Пошли работать.

Ночью Серому не спалось. Он вышел из избы, посмотрел на луну, почесал за ухом и решительно потрусил в сторону кукурузного поля. Ночью там не было ни крестьян, ни собак, а больше волк никого не боялся. В серебристом лунном свете огромное поле выглядело идиллически-спокойным.

Заморская культура и впрямь оказалась быстрорастущей. Серый даже присел от удивления: дня три назад сеяли – а уже проросло. Засеянные квадраты были разделены широкими рядами-проходами. Волк прошёлся по рядам, с любопытством крутя головой. Что ни говори, а выглядит масштабно. Когда это всё вырастет и начнёт плодоносить, тут не то что Тридевятому – тут и соседним странам хватит. Может, зря он так уж скептически отнёсся?

Невдалеке, через квадрат, стояло пугало. Волк подошёл, посмотрел: соломенная фигура на деревянном кресте изображала женщину. Крестьянская фантазия постаралась – соломенную даму наградили пышным бюстом, лицо было нарисовано углём. Волк хмыкнул: народное творчество – прелюбопытнейшая штука. В паре квадратов от первого пугала обнаружилось второе – мужик. У него даже борода была, из мочала сделанная. Перед ним волк какое-то время посидел, пытаясь понять, кого ему соломенный дядька смутно напоминает, но ни к какому выводу так и не пришёл.

Вот вроде бы всё спокойно. По стране десяток таких полей, ну засеяны разве что родными, отечественными культурами, а не привозным непонятно чем. А на душе у волка было по-прежнему тревожно. Не нравилось ему это поле.

Серый ещё немного побродил по рядам, размышляя, но легче не стало. И лишь когда он, оставив поле в нескольких метрах позади, уселся почесать ухо, молниеносная догадка пронзила всё его существо. Волк оглянулся, сплюнул в сторону, перекрестился правой лапой и побежал прочь. Поле монотонно шелестело за его спиной.

Иван с волком сидели на ступеньках центральной лестницы, дожидаясь, пока явятся рабочие, задействованные в строительстве пожарной части.

- Вань, а ты что, выходной сегодня? Новых указов не будет, плитку не завезли?

- Будешь глумиться – хвост откручу.

- Вылитый царь-батюшка, - хмыкнул волк. – Только и знаете: хвост, хвост… Не, а серьёзно?

Иван грыз семечки. Тридевятовские семечки ему не нравились – мелкие, но импорт из Тридесятого налажен не был, потому что всех, кроме Ивана, местные семечки устраивали.

- Палыч вроде нашёл покупателей на медь. Повёз их смотреть завод. И кот с ними увязался. Так что у меня вроде как свободный день сегодня.

- Эвона чо, - кивнул волк. – А Василиса где?

- У себя, где ей быть.

Коротать время за беседой им вскоре наскучило, а рабочие пока не появлялись. Зато подъехала карета. Иван и волк с любопытством повернули головы в её сторону.

Из кареты вышла девушка. Приятели встали со ступенек. Иван поправил корону, волк пригладил шерсть на макушке. Девушка огляделась и направилась к ним. Ивану показалось, что где-то он её раньше видел, но память на лица у него была не очень. Гостья сделала приветственный реверанс. Волк смерил её долгим пристальным взглядом.

- Вы э… вас Мария зовут, да?

- Фёдоровна, - уточнила она, явно польщённая, что хотя бы волк её помнит. Иван придворных девиц пока не различал. Всех их для него затмевала Василиса. Девушка выглядела печальной и растерянной. – Я попросила меня сюда привезти, думала, может, при дворе что знают… Папенька и маменька вчера не вернулись домой, я за них тревожусь.

- Ага, а папенька и маменька у нас кто? – уточнил Иван.

- Вань, это Егорыча дочь. Да, красавица? Фёдор Егорыч с супругой?

Девушка кивнула.

- Понимаете, царь-батюшка с папенькой очень дружен, папенька часто во дворце на ночь оставались. Но царь-то на отдых отбыли, вот я и подумала, может, вы, Иван, что-то знаете…

- Ну э… а уехать не могли?

- Вещей не взяли. И маменька никуда без любимой собачки не выходит. А собачка дома, скулит весь час. Я тревожусь, может, случилось что.

Иван и волк переглянулись.

- Если честно, нет, мы не в курсе. Я вашего отца только раз и видел, когда жена праздник устраивала, - Иван мысленно прикинул, - дня четыре назад. Да и вчера вроде не приезжал никто… Может, Палыч знает?

- Палыч до завтра не появится, - напомнил волк. – У нас иностранных гостей широко встречают. Днём экскурсия на рудник, вечером – баня с девицами. Первый раз, что ли.

Девушка огорчённо покачала головой. Волку неожиданно пришла в голову невнятная идея.

- А скажите, ваша маменька – она как выглядит? Ну, на всякий случай, вдруг среди прохожих увидим.

Мария показала руками вокруг себя, изображая пышную фигуру с выдающимся бюстом.

- Волосы рыжие, сложения дородного. Одевается согласно статусу, но в чём они вчера одеты были – не вспомню.

- Понятно, - кивнул волк. – Вы, может, во дворце поспрашивайте, потому что от нас толку мало. Иван ни по каким вопросам вашего папеньку не вызывал.

Она тяжело вздохнула и заспешила вверх по лестнице. Спустя буквально минуту явились рабочие, и стало не до разговоров. Иван, увлечённый своей новой пожарной частью, про девушку больше не вспоминал. Волк, конечно, помогал по мере сил, но с таким отсутствующим видом, что приходилось периодически тыкать его в бок и щёлкать по ушам, чтобы не сшиб что-нибудь ненароком или не уронил на себя кирпич. Волк о чём-то думал.

Если днём было ещё более-менее, то к вечеру настроение Василисы испортилось окончательно. Она чувствовала себя глупой, некрасивой и никому не нужной. Под “никому” подразумевался один определённый человек, который уехал на весь день с деловыми партнёрами и даже не посчитал нужным поставить её в известность.

Обычно в такие моменты Василиса плакала в кота, но по несчастливому совпадению кот увязался на рудник вместе с Палычем. За ужином Иван, видя, что она вот-вот разревётся, и абсолютно не понимая причин, искренне пытался её развлечь, но, когда Василиса швырнула об пол тарелку, счёл за лучшее ретироваться, пока следующая тарелка не полетела в него.

Остаток вечера царевна проплакала в спальне. Аринка бегала вокруг, меняла ей влажные компрессы на лоб, открывала-закрывала окно и всячески сочувствовала. Иван попытался попасть к жене через смежную дверь в спальне, но там было заперто.

И со стороны коридора тоже было заперто.

Зато ближе к полуночи к Ивану явился волк. Он снова мучился бессонницей и к тому же явно что-то задумал.

- Вань, пошли прогуляемся.

- Серый, ты чего, ночь на дворе. Все спят.

- И хорошо, что спят, мне свидетели не нужны. Вань, ты мне доверяешь?

- Ну так… Серый, ты странный какой-то, куда тебя несёт среди ночи?

Волк зарычал. Иван счёл дальнейший спор нецелесообразным.

- Я готов.

Они вышли из дворца, и волк свернул в сторону дуба.

- Мы что, к коту?

- Нет, не к коту.

Дуб остался позади. Они шли к кукурузному полю.

- Нихрена ж себе оно растёт! – присвистнул Иван. Всходы на ровно засеянных квадратах были высотой примерно по колено. Волк хмуро буркнул что-то неразборчивое и решительно зашагал по рядам. – Серый, зачем мы сюда пришли?

Волк повернулся к Ивану и сел перед ним, внимательно глядя снизу вверх.

- Вань, веришь, нет… Меня сюда чутьё тянет. Что-то не то с этим полем. Быстро очень. Смотри: когда ты подписал, семена уже были здесь, а их, на минуточку, из-за океана привезли. Значит, их доставили ещё раньше, из расчёта, что не мытьём так катаньем посеять удастся. Палычу зачем-то очень нужно, чтобы это поле здесь было.

- Ну так и что? Сам же слышал, три урожая за сезон собрать можно. На зиму муки вдоволь запасём, голода не будет. О народе подумай.

- Вань, я-то подумаю. Но ты серьёзно веришь, что во дворце кто-то, кроме нас, о нём думает?

- Короче, Серый. На кой ты меня сюда притащил? Я спать хочу.

- Не время, Ваня! Родина в опасности.

Иван уныло плёлся следом за волком и зевал.

- Серый, я ща прям тут лягу и спать буду.

- Поздно, пришли уже. Смотри.

Они остановились перед пугалом, изображавшим мужика. Иван почесал в затылке.

- Ну и чего? Обычное пугало.

- Никого не напоминает?

Иван пригляделся.

- Ну… на нашего императора малость похож, но тот ростом пониже.

- Вань, это пугало – вылитый наш Егорыч. А вон там, - волк показал лапой, - баба стоит. Соломенная. Я их ещё вчера ночью здесь видел. А потом во дворец приезжает их дочь и говорит, что родители пропали. Совпадение?

- Серый, у тебя на почве паранойи крыша уехала.

- Нахватался умных слов, - в сторону буркнул волк. – Вань, да послушай!

Иван развернулся было уйти, но Серый обежал его и снова уселся впереди.

- Я иногда на собраниях за трон прячусь и подслушиваю. Ну, чтоб в курсе быть. Егорыч всегда, чуть что, первый орёт, что, дескать, гнал бы ты, царь-батюшка, советника своего в шею, ибо вор он и казну как свои карманы использует. И свиту евойную по дальним деревням разогнать, чтоб неповадно было. У Палыча каждый раз ажно чуть морда пятнами не идёт от злости. А последние полгода, как он завод свой строить начал – так вообще в казне прописался! Очень многие этим недовольны. Если так пойдёт дальше, недовольные с большой вероятностью объединятся, и Егорыч их возглавит. Он, конечно, старый пьяница, но царь к нему прислушивается. Друзья они.

- Ну и что?

- А то, Ваня! Палычу нужно это поле, чтобы убирать несогласных!

- И превращать их в пугала?

- Ну.

- Серый, у тебя кукушка того, - Иван покрутил пальцем у виска. – Иди проспись. Всё, я пошёл.

Волк проводил его мрачным взглядом и снова уселся перед пугалом. Он и сам признавал, что теория звучит как полный бред. Но зачем-то же привезли из-за океана непонятные семена, когда можно было засеять поле привычной пшеницей и радоваться. Заморская кукуруза может быть способна на что угодно – кто знает, что там индейцы намудрили. И, кстати, в условиях растущего напряжения при дворе именно такого инструмента царскому советнику и не хватает. Чего-то, что сможет быстро и бесследно убирать несогласных. Волк тяжело вздохнул, сочувственно постучал пугало лапой по соломенной ноге и побежал прочь.

Наутро Иван и думать забыл о ночных волчьих рассуждениях. Все его мысли занимала пожарная часть. Серый весь день где-то пропадал, а Иван, занятый на стройке, освободился только к вечеру. На завтра запланировали крышу. Радостью от проделанной работы хотелось поделиться с Василисой. Иван добыл на кухне пирожных и направился к жене.

Василиса была не одна.

- Привет, кот, - поздоровался Иван, запоздало подумав, что пирожные тот, наверно, не будет. К постоянному присутствию кота в их супружеской жизни он уже начал привыкать.

- Здравствуй, Вань, - кот перестал играть на рояле и развернулся на табуретке. – Что принёс? Где мне?

- Да видишь ли… - Иван смущённо почесал в затылке.

- Понятно, - кот демонстративно обиделся. – О коте никогда никто не думает.

Счастливая Василиса порхала вокруг огромного букета роз, который незадолго до этого Аринка с трудом впихнула в напольную вазу. Иван нахмурился.

- Кто это тебе такие букеты присылает?

- Ну, допустим, я, - невозмутимо подал голос кот.

- Ты?! – Иван поражённо вытаращился на него. Букет был больше кота раза в три. – Да как ты его допёр-то?

- Умная личность, Ваня, даже если она кот, всегда найдёт тех, кто сделает тяжёлую физическую работу за неё. Иными словами, я заказал доставку.

- Ну даёшь!

- А что делать, - кот развёл лапами. – Если её собственный муж не оказывает ей знаков внимания, приходится мне.

- Я как-то не подумал…

- Ничего, в следующий раз подумаешь.

Если бы здесь был волк, он бы сразу заметил, что Василиса как-то уж слишком радуется цветам от кота, но волк где-то бегал. А у Ивана такой мысли не возникло.

- Василиса, я тут это… пирожные принёс. Может, чаю попьём?

- Угу, давай, - рассеянно кивнула она. – Кот, сбегай, скажи Аринке.

Кот слез с табуретки, поправил на носу пенсне и вышел. Василиса не отходила от букета.

- Красота, Ванюш, правда?

- Ну… наверно. Тока это ж полсада, наверно, надо срезать.

- А это не из нашего сада. Кто ж дарит женщине её собственные цветы?

- Тоже верно.

Вернулся кот. Спустя ещё минут десять Аринка внесла чай.

Ближе к полуночи волк снова сунулся к Ивану. Не обнаружив его, постучался в Василисину спальню. Потом прижал ухо к двери и прислушался. С той стороны не доносилось ни звука. Волк набрался смелости, приоткрыл дверь и заглянул.

На Василисиной кровати спал Иван. Волк недоуменно почесал ухо: а где ж она сама? Иван даже не раздевался – дрых поперёк кровати в тех же штанах и рубахе, в которых днём возился на стройке.

- Ничего не понимаю, - тихо пробормотал волк и постучал Ивана лапой по колену. – Вань, вставай, дело есть.

Безрезультатно. Волк недовольно рыкнул и принялся будить Ивана уже более настойчиво. Минут пятнадцать он тряс приятеля так, что кто угодно встал бы, но Иван разве что на бок перевернулся. Волк сел и вытер лапой лоб.

- Твою ж мать… Ваня!

Второй заход тоже результата не дал. Волк уже не сомневался, что что-то здесь нечисто. Но, поскольку разбудить Ивана не получалось, а время шло, к этой проблеме он решил вернуться утром.

Кукурузное поле не давало волку покоя. Царь-батюшка вряд ли бы так легко одобрил. Как минимум сомневался бы гораздо дольше, а там, глядишь, и вовсе велел бы сеять по старинке, без “этих ваших буржуйских реформ”. Но царь-батюшка, как назло, уехал, а Иван для ушлого Пал Палыча – просто подарок небес. С котом на эту тему разговаривать бесполезно, да и вообще волк ему не доверял. Выбирать, с кем посоветоваться, особо не приходилось, и волк остановился на единственном варианте: идти через колодец в подземный мир.

О том, что под Тридевятым существует мир Туда-не-знаю-куда, волк несколько лет назад случайно узнал от царя. Царь в молодости туда по каким-то делам наведывался. В подземном мире обитал Кощей, считавшийся в тех краях самой умной и просвещённой персоной. Он и о заморской кукурузе мог что-то слышать.

Под землю вёл колодец, располагавшийся на противоположной стороне кукурузного поля. Волк боялся идти один, но деваться было некуда. В призрачном свете луны он пересёк поле, немного посидел, собираясь с духом, и решительно нырнул в чёрный провал колодца.

В следующий раз они с Иваном встретились на исходе следующего дня. У волка дёргался глаз, был опалён хвост и поседели уши.

- Чо это с тобой? – Иван погладил его по загривку. Они сидели на пеньках неподалёку от пожарной части.

- Потом расскажу. Вань, ты ничего странного последнее время не замечаешь? С тобой нормально всё?

- Да вроде… ну провалы в памяти разве что. И как ни приду к Василисе – потом сплю как убитый. А утром башка трещит.

- Я вчера зашёл к вам. Ты один был, я тебя так разбудить и не смог. А Василисы не было. Куда она бегает по ночам?

- Ты у меня спрашиваешь?

- Ну а у кого? Она ведь твоя жена. Согласись, не слишком нормально: ты спишь беспробудным сном, а она где-то ходит. Тебе не кажется, что она тебе что-то подмешивает? В питьё, может…

- Не знаю… - Иван задумался. – Мы вчера вроде чай пили. А потом я ничего не помню.

- Вот-вот. Ладно, я попробую за ней последить, мало ли что. Короче, Вань, прав я был. Эта заморская дрянь опасна.

- В смысле?

- В прямом. Кощей говорит, он про эту кукурузу ещё лет двести назад слышал. Если над полем поворожить по-особому, оно силу обретёт, и в Новом Свете народ этим пользуется. Что-то такое они с ней делают, что белые эмигранты на таких полях пачками пропадали в своё время. А вместо них – пугала рядами стоят. Тело исчезает, а взамен появляется деревянный крест и иногда соломенное чучело на нём. Ну и кукуруза на таких харчах только сильнее колосится.

- Да, но… мы ж с тобой там были. Почему оно нас не забрало?

Волк покачал головой.

- Вань, какие у человека самые сильные чувства?

- Ну… любовь?

- Не угадал. Страх и ярость. Ими такие поля и питаются. Если жертва напугана или злится, то живой оттуда точно не выйдет. Вся магия, что на этом поле есть, к такому человеку сразу потянется. Не знаю, может, на частый пульс реагирует, на дрожь, ещё на что-то. А мы что? Мы спокойные были, вот ему до нас дела и не было.

- Бред какой-то. Не знаю, Серый, ты сам-то в это веришь? Кощей сбрехать не мог?

- Мог, отчего ж нет. Но уж больно хорошо совпадает. Вань, у нас, волков, чутьё развито, и оно мне подсказывает, что если всё действительно так, как Кощей говорит, то Палыч этому полю всю оппозицию скормит. И вся страна окончательно под ним будет. Он такой человек, Ваня… он не остановится. Короче, есть план.

- Ну?

- Мне надо как-то затащить его на это поле.

- А смысл? Даже если в твоей теории есть доля правды, то с чего ему бояться собственного поля?

- Бояться не обязательно, - оскалился волк. – Взбесить его – раз плюнуть. Если ничего не произойдёт, то будем считать, что я дурак и параноик. А если произойдёт?

Иван пожал плечами.

- Тебе, Серый, везде заговоры мерещатся. И что за план?

- Рядом с Кощеем живёт огнедышащий змей. Мне это стоило хвоста, но я уговорил его нам помочь. Сегодня ночью он подожжёт поле. Не сильно, но так, чтобы привлечь внимание.

- А дальше?

- А дальше – на всё воля божья.

- Серый, ты параноик.

- Спасибо, Вань. Я ценю твою честность.

Поле вспыхнуло ярким заревом. Оно и горело так же – квадратами, и в непроглядной ночной темноте ровная решётка багрово-оранжевых участков выглядела неестественной и жуткой. Горыныч довольно взревел, поднял головы и выпустил в небо фонтан огня.

Василиса не видела, что происходит, - стояла спиной к окну. Зато видела, как Палыч изменился в лице. Он смотрел на что-то вдали и, кажется, вообще забыл о её существовании. Василиса погладила его по плечам, но, когда он снова посмотрел на неё, взгляд у него был такой, что царевна испуганно сжалась.

- Василиса, идите к себе.

- Но…

- Василиса, я сказал, идите к себе!

Снаружи, раздирая когтями кожаную обивку, в закрытые двери ломился кот.

- Палыч, поле горит!

Василиса нашла в себе силы обернуться: вдалеке ровными квадратами горела земля. Она испуганно ахнула и осела на подоконник. Палыч вылетел за дверь.

Кот никогда в жизни так не бегал. Палыч умчался верхом, а догонять коня можно было даже не пытаться. Кот бежал, где-то по пути потеряв пенсне, задыхаясь и обдирая лапы на каменистой дорожке. Впереди полыхало яркое зарево.

Он видел, как у самой границы поля Палыч спрыгнул с коня. Они оба знали, как и на что реагирует заморское колдовство, помещённое в тридевятовскую землю. Палыч в бессильной ярости сжимал кулаки. Кот свалился посреди дорожки как раз в тот момент, когда из ближайшего, ещё не охваченного огнём квадрата выскочил волк и сшиб царского советника с ног. Они оба рухнули в проход между рядами и, отчаянно пытаясь задушить друг друга, покатились по земле.

Коту на миг показалось, что море кукурузы подёрнулось лёгкой рябью. Это было последнее, что он видел.

Кот пришёл в себя, лёжа посреди лужи. Поле заливал дождь. Огонь постепенно затихал. Кот сел, отряхнулся и потёр глаза. Потом встал и, чуть пошатываясь, вошёл в ряды. Он долго бродил среди наполовину обгоревших квадратов, где ещё утром шелестела зелень в метр высотой. Ещё неизвестно, как и когда удастся восстановить эту идею и удастся ли вообще. Заморская магия чувствительна к местному огню.

Он не знал, сколько времени потратил, прежде чем нашёл то, что искал. Высокий деревянный крест с перчатками на концах поперечной палки и в обгоревшем пиджаке. Кот сел перед ним и огорчённо покачал головой.

- М-да, Палыч. Пугало из тебя не очень.

Потом встал, прошёлся вокруг креста.

- Говорил тебе, близко не подходи. А теперь что? Что я Василисе скажу?

Дождь не прекращал лить. Кот периодически отряхивался, но это не особенно помогало. Он сел под крестом, прислонился к нему головой и устало закрыл глаза.

До дворца кот дополз только утром. Шерсть была по-прежнему сырой, он чувствовал себя разбитым и больным. Какое-то неясное чутьё подтолкнуло его поднять голову. В распахнутом окне на третьем этаже стояла Василиса.

Кот взлетел по дереву в соседнее окно, запрыгнул в комнату и за подол оттащил её с подоконника. Василиса не удержалась на ногах и шмякнулась на пол.

- Дура! – кот прыгнул ей на колени и отхлестал лапой по щекам. Её голова безвольно моталась из стороны в сторону, взгляд был пустым и пьяным. Подъём по дереву забрал у кота последние силы. Он хрипло закашлялся и сполз Василисе на грудь. Она обняла его и едва не отдёрнула руки.

- Кот, ты весь горишь.

- Я попал под дождь. Я был там… на поле.

- Ваня приходил. Кот, достань мне яду. Я их обоих отравлю.

Она не плакала, говорила ровно. Выдавали лишь безумные глаза и нездоровая бледность на неподвижном лице. Кот склонил голову ей на плечо и тяжело, с хрипом, дышал.

- Василиса, ты мне веришь?

- Да.

Кот был рядом с ней десять лет. Василиса крепко обняла его и уткнулась носом в его макушку. Что бы ни случилось, кот всегда будет на её стороне.

- В руководстве сказано, что тело вернуть нельзя, оно исчезает необратимо и становится частью поля. Но можно вытащить разум. Душу, если угодно. Её можно вернуть, переместив в другое тело.

- Душу?

- Да. В другое тело.

Она кивнула.

- Кот, я… я не представляю, как без него. Мы даже не попрощались. Как можно было попасться на собственном поле?

- Ничего бы не было, если бы не волк. Волк его туда столкнул, они подрались. Я ничего не мог сделать. Волка надо убирать, иначе так и будет карты путать.

- Что от меня требуется?

- К Бабе Яге пойдём. Она по всяким зельям большая мастерица.

- Может, я одна схожу? – Василиса осторожно баюкала кота на руках. – Ты не дойдёшь.

- Нет, я с тобой, - кот снова закашлялся. Он и сам чувствовал, что далеко не уйдёт, но отпустить её одну не мог. Сначала вернуть всё, как было, - а там уже и умирать можно.

Василиса переложила его на ковёр и побежала искать Аринку. Выпросила у той большую заплечную сумку, упаковала туда кота, дала ему с собой кувшинчик воды. Кот тихо вздохнул и, свернувшись в сумке, почти сразу отключился. У него был жар.

Василиса старалась идти ровно, чтобы не слишком трясти кота в сумке. Она незаметно вышла из дворца и направилась к колодцу в подземный мир. Наполовину сгоревшее поле тихо шелестело от ветра.

Когда она, прижимая к себе сумку, прыгнула в колодец, темнота вокруг сомкнулась плотным кольцом. А в следующий миг Василиса уже стояла на развилке. Кот выглянул из сумки.

- Указатели смотри.

- Угу. Ты как?

- Хреново.

Она подняла руку и осторожно погладила его по ушам. Кот тихо замурлыкал.

До Яги было недалеко. Спустя минут пятнадцать Василиса дошла до поляны, где стояла избушка на курьих ножках. Из маленького окошка выглянула старуха.

- Девонька, да ты ко мне ли? – елейным голосом поинтересовалась она. – Давненько ко мне никто не захаживал.

Поляна была усеяна костями и черепами, но Василиса даже не обратила на них внимания.

- Выпусти меня, - потребовал кот. Василиса сняла со спины сумку, поставила на землю, и кот выбрался наружу. При виде кота старуха посерьёзнела. Она отошла от окна и быстро спустилась из избы к ним на поляну. Кот лёг на траву – лапы подгибались.

- Что тебе от меня нужно, девонька?

Василиса удивлённо приоткрыла рот.

- Тебе помогает чёрный кот. Это о многом говорит.

- Я… Василиса, царёва дочь. Вы можете его вылечить? Он ночью попал под дождь и простудился.

- Вижу, что не за этим вы шли, - усмехнулась старуха. – Если бы не кот, сожрала бы тебя, даже косточек не оставила. Он помогает тебе, значит, сила в тебе есть. Ведьма ты, девонька, даже если сама об том не знаешь. Пошли в избу.

И она осторожно подняла кота с земли. Василиса пошла следом.

В избе Яга усадила Василису на лавку, положила рядом кота, а сама принялась хлопотать у печи. Толкла в ступке травы, что-то варила. И почему-то Василиса верила, что эта жуткая старуха не причинит им вреда. Кот подполз ближе и положил голову царевне на колени. Он спал. Если бы Иван с волком не лезли не в своё дело, Палыч сейчас был бы с ней, а кот бы не заболел. Она не может в один день из-за неуёмного любопытства двух идиотов лишиться всего, что было ей дорого. Василиса чувствовала, как внутри неё растёт холодная ярость.

- Рассказывай, царёва дочь. Зачем вы сюда шли?

- А кот… вы поможете коту?

- Я ему дам кой-чего. Сразу полегчает. Ливень ночью был, даже к нам просочилось. Горыныч наверх поднимался, вернулся мокрый как мышь, весь огонь ему погасило. Тока паром и дышал. По глазам твоим вижу, мстить хочешь.

Василиса кивнула.

- У моего папеньки есть волк. Мне нужна для него долгая и мучительная смерть. Смерть, которую я дам ему сама.

- Волк, говоришь… Он был здесь вчера, к Кощею бежал. Волк этот умный, ему так просто яд не скормишь. Он с твоих рук теперь и воды не примет. Тут хитрее надо.

По избе плыл насыщенный травяной дух.

- Есть у меня одно зелье. Все качества наизнанку выворачивает. Храбрец станет трусом, великан – карликом, волк – мышью какой-нибудь. И это не смерть, милая, это, поверь мне, гораздо хуже.

- Вы мне дадите?

- Дам, девонька. Одна ведьма завсегда другой поможет. Не спорь, милая, с тобой чёрный кот. Он ради тебя жизни не пожалеет.

Василиса погладила кота. Старуха поднесла ему отвар в ковшике и с маленькой ложечки начала вливать в приоткрытый рот. Василиса не знала, почему так легко доверилась Яге, почему позволяет какие-то манипуляции с котом. У неё просто не было сил бояться. Пришло время выправлять свою жизнь самой.

- Пусть поспит ещё немного, - Яга убрала ковшик. – И ты отдохни. Месть холодной головы требует.

- Спасибо.

Василиса запрокинула голову, касаясь затылком прохладного бревна, и закрыла глаза. Сначала – вернуть кота, без кота она не справится. И только потом снова идти через поле.

Она не знала, сколько прошло времени. Под землёй не было солнца, день и ночь сменялись весьма условно. Но кот уже не был таким горячим, он не дёргал во сне лапами и дышал ровнее. Старуха улыбнулась, демонстрируя кривые зубы.

- Он давно с тобой?

- Десять лет.

- Цени, девонька. Кошачью преданность даже смерть не всегда берёт.

Василиса кивнула. Кот открыл глаза.

- Ты как? – царевна склонилась над ним и почесала за ухом.

- Знаешь, лучше, - кот потянулся и сел на лавке. – И даже высох. Слабость немного, но жить буду.

Василиса посмотрела на бабку и благодарно улыбнулась. Губы у неё задрожали. Яга потрепала её по плечу и ушла рыться на полках. Спустя некоторое время она вручила Василисе маленькую керамическую бутылочку.

- Зелье твоё. От тока в чистом виде пить надо, подмешивать ни во что нельзя.

Кот задумчиво облизал лапу.

- Ну это мы устроим. Мать, дай уголёк.

Яга принесла требуемое. Кот забрал у Василисы бутылочку и старательно нацарапал на ней “эликсир невиданной храбрости”. Затем коварно оскалился, встал на лавке и церемонно поклонился.

- Спасибо, мать. До гроба буду обязан.

- Идите уж, - хохотнула бабка. – Береги кота, милая.

- Мать, а ещё просьба, - кот обернулся уже у двери. – Дай ухват. Мы вернём.

- Кот, зачем нам ухват?

Они выбрались из колодца и снова оказались на поле.

- Не нам, а тебе.

Кот сел на дорожке перед Василисой.

- Слушай внимательно. Вон Ванька шагает тебе искать.

Она прищурилась и действительно рассмотрела вдалеке знакомую фигуру.

- В руководстве к кукурузе сказано: чтобы переместить нужную душу, предоставь тело. Ваньку нужно вырубить максимально быстро, у тебя одна попытка. Когда человек теряет сознание, в первые пару минут его собственная душа крайне неустойчива, выбить её из тела – раз плюнуть. Расположи тело так, чтобы тень с креста падала чётко на него. А дальше Палыч сам поймёт, что делать.

- А если не поймёт? – Василиса сама не узнала свой дрожащий голос.

- Он же тела лишился, а не мозгов, - отмахнулся кот. – Всё, я пошёл.

Он схватил сумку, пузырёк с зельем и умчался в обход по рядам.

Волк пришёл в себя под дубом. Попытался встать, понял, что сломана передняя лапа. Болела шея. Последнее, что волк помнил, - как Палыч его душил, пока они катались по земле между горящими квадратами кукурузы. Когтем здоровой лапы волк вытащил застрявшие между зубов обрывки ткани – видимо, сам тоже не оставался в долгу, пытаясь загрызть царского советника. Он надеялся, что всё получилось. Судя по тому, что сам Серый был ещё жив, а не стоял в виде креста на сгоревшем поле, победителем в этой схватке оказался именно он.

Волк поджал больную лапу и похромал во дворец.

Там было непривычно тихо. Волк постучался к Ивану, но того не было. Тогда он сунулся через смежную дверь к Василисе, но и в её комнатах было пусто. Волк прошёл насквозь, мимоходом рассмотрел огромный букет в гостиной и уже почти вышел в коридор, но тут решил вернуться.

Чутьё подсказывало, что как-то всё странно. Сначала у неё неизвестно откуда появляется бриллиантовая диадема. Иван сказал, что это подарок от кота. Волку ещё тогда хотелось спросить: неужели ты действительно веришь, что кот на своих сувенирах столько зарабатывает? Потом цветы – тоже якобы от кота. Волк подошёл поближе, внимательно рассмотрел тонкую медную змейку, оплетавшую стебли вместо ленты. И куда она уходит по ночам, пока Иван спит беспробудным сном? Ведь она явно ему что-то подмешивает, что потом вызывает провалы в памяти.

Волк встал на задние лапы у стола, порылся среди разбросанных там вещей и нашёл ключи. Она их и не прятала, скорее, просто убрала с виду, но так, чтобы можно было быстро взять. Сложный узор от заграничных замков, с таких и слепок толком не сделаешь. Волк взял ключи в зубы и забрал с собой. Нужно было убедиться окончательно.

- Василиса, милая, куда ты ушла?

Иван подбежал к ней и схватил за руку.

- Волк сказал, здесь опасно. Ух ты, и не ошибся, похоже, - он смерил взглядом деревянный крест в перчатках и обгоревшем пиджаке – то, что осталось от царского советника. – Надо же, а я не верил, что на этом поле люди в пугала превращаются. Параноиком обзывал. А оно гляди-ка… Пал Палыч и как человек был не очень, и как пугало не удался. Василиса, а зачем тебе ухват?

- Ой, а вон волк бежит!

- Где? – Иван обернулся. Василиса размахнулась ухватом и зарядила ему по затылку. Удар был такой силы, что Иван пропахал носом около полуметра и растянулся вниз лицом на земле. Она отбросила ухват в сторону и потащила мужа под крест, длинная тень от которого падала на землю. Уложила, раскинула ему руки и отошла. На миг ей показалось, что тень дрогнула, но это заняло лишь долю секунды.

Волк спешил на поле. Наступить на сломанную лапу он не мог, а на трёх получалась лишь жалкая пародия бега, но Ивана надо было спасать.

- Ваня, не верь Василисе! – заорал он, надеясь, что Иван на поле его услышит. Споткнулся в очередной раз и проехался мордой по земле. У самой границы поля лежал кот. Волк поднялся, подошёл ближе. Кот был, по-видимому, без сознания: он слабо шевелил лапами, будто куда-то бежал, но на приближение волка никак не отреагировал. Рядом лежала раскрытая сумка, из которой выкатилась маленькая керамическая бутылка.

- Эликсир невиданной храбрости, - прочитал волк надпись на бутылке. Кот через свой магазин на дубе заказывал подобные штуки, это не было секретом. Возможно, бутылку он припас для себя. Серый решительно выдернул зубами пробку. Кот себе ещё закажет, а вот он, волк, совсем не уверен, что после ночных событий сможет вернуться на это поле без страха.

Волк запрокинул голову и махом вылил в пасть содержимое бутылки. Кот приоткрыл один глаз, довольно хмыкнул и моментом ожил.

- Ты молодец, Серый, ты большой молодец.

Мир вокруг волка стремительно начал меняться. Почему-то всё вокруг становилось огромным: и обгоревшая кукуруза, и кот, и дуб невдалеке. Да и землю он не привык видеть настолько близко. Кот развернулся и, победно распушив хвост, умчался в ряды. Серый удивлённо покачал головой. Храбрости не прибавилось, даже наоборот. Новый мир пугал своими размерами. Серый встал и подошёл к луже. Из отражения в воде на него смотрела мордочка суслика.

- Вы не перестаёте меня удивлять.

Ощущение нового тела было странным, виски и затылок пульсировали болью. Но это было живое тело, а не деревянный крест. Палыч протянул руку, и Василиса подошла, опустилась рядом на колени. Обняла, склонила голову ему на плечо.

- Без вас я умру. Не бросайте меня больше.

Ей самой непривычно. Курносое лицо простоватого Ивана приобретает совершенно не свойственное ему выражение. Палыч лукаво улыбается чужими губами и целует ей руку. Старается не морщиться от головной боли. Василиса как-то с опозданием понимает, что глаза у него по-прежнему тёмно-багровые. Деревянный крест сам собой опрокидывается на поле.

Влюблённая женщина опаснее гремучей змеи. Палыч улыбается: оно того стоило. Приручить её, свести с ума – и ради своей любви она пойдёт на всё. Он медленно встаёт, следом за руку поднимает её.

- Вы дойдёте? – Василиса обеспокоенно хмурится.

- А куда я денусь. Но у вас тяжёлая рука.

Она смеётся, счастливая.

- Иначе бы не получилось. Простите.

Из обгоревших зарослей вывалился кот.

- Уф. Я управился. Палыч, ты?

Вместо ответа Палыч протянул ему раскрытую ладонь, и кот с видимым облегчением стукнул его лапой по пальцам.

- У Ваньки морда, конечно, рабоче-крестьянская, но ничего, привыкнешь.

- Ты, кот, прирождённый философ, - фыркнула Василиса.

Серый увидел их издалека. Так, как сейчас, Василиса Ивана никогда не обнимала. Кот был рядом, его усатая морда прямо-таки светилась от чувства выполненного долга. Поваленный крест утонул в зарослях кукурузы. От жуткой догадки у Серого перехватило дыхание. Он попятился, но поздно – кот заметил.

- Вы идите, а у меня тут ещё одно дело.

Кот хищно оскалился и бросился через поле за удирающим сусликом.

О том, что произошло на поле, помимо всех причастных, знали только Львович и слуги царского советника. От казначея Палыч не видел смысла прятаться – слишком много совместных махинаций их связывало. С остальными было ещё проще: никто даже не поинтересовался, почему недалёкий Василисин муж вдруг резко стал вести себя иначе. Раньше событиями в стране рулил Палыч, теперь будет Иван, какая разница, кому кланяться. Царь-батюшка специально подбирал придворных так, что они были один другого глупее.

Никого даже не волновало, что Иван вместо печатных букв вдруг освоил заковыристый вензель, которым расписывался Пал Палыч. Чуть видоизменённый, конечно, но без труда опознаваемый. Возвращение в новом облике прошло для советника на удивление гладко. Оставалась одна проблема – царь.

- Царь возвращается, - как бы между прочим заметил Львович, разбирая пачку счетов. – Утром записку от него прислали.

- Царь, говоришь? – Палыч задумался, рассеянно повертел на мизинце перстень-печатку. Царя так просто не обманешь, он сразу заподозрит неладное. Палыч не был уверен, что сможет изобразить Ивана так, чтобы самодержец поверил. Да даже если и сможет, это временная мера. Палыч временные меры не любил. Царь был последним, кто способен реально ему помешать. – Старый хлам нужно выкидывать…

- В смысле? – переспросил казначей и придвинул Палычу несколько скреплённых листов бумаги. – Подпиши, буржуи твои договор прислали. Десять тыщ пудов меди ежегодно. Палыч, у нас рудник не треснет?

- Не треснет, там её много. Львович, заткнись, дай прочитаю.

В государевой библиотеке повисла тишина, прерываемая лишь недовольным сопением казначея. Палыч дочитал, расписался и вернул ему листы.

- Так что с царём-то делать?

- Как не вовремя всё, - Палыч досадливо поморщился. – Отвези его на поле.

- Я?!

- Ну а кто, я?

- Палыч, побойся бога, это ж царь! Василисы твоей отец! – Львович побледнел. – Слушай, я на это не подписывался. Одно дело – министры наши, имущество ихнее, опять же, у себя пригреть не грех. Но царя?

- Хорошо, твои предложения. Когда он меня с этой пролетарской рожей увидит, думаешь, не заинтересуется, как это возможно? А там и до восстания недалеко. Ты хочешь, чтобы нам опять поле жгли? И так еле восстановили.

- Ну, не знаю… Палыч, он же старый совсем, сам помрёт скоро. Зачем лишний грех на душу?

- А если вернуться захочет и снова на трон сесть?

Казначей испуганно помотал бородой. Палыч страдальчески закатил глаза.

- Господи, с кем приходится работать… Ладно, я сам.

- А Василиса?

- Разберёмся.

Аринка причёсывала Василису перед зеркалом. Когда вошёл Палыч, обе обернулись. Девочка воткнула Василисе гребень в волосы и торопливо поклонилась. Царевна вскочила. Одна половина волос у неё уже была заплетена в косу, вторая распущена. Аринка поняла намёк и постаралась как можно незаметнее исчезнуть.

- Я бы попозже зашёл, - хмыкнул Палыч, когда Василиса повисла у него на шее.

На правах мужа бывать тут стало проще. Когда он вплетает пальцы в её распущенные волосы, Василиса послушно запрокидывает голову. Она как будто боится снова остаться одна. У неё глаза безоглядно влюблённой женщины. Кажется, что она не видит внешней разницы, но безошибочно откликается на нежность.

- Василиса, у меня к вам предложение.

Царевна закрывает глаза и прерывисто вздыхает, когда Палыч обнимает её за талию. В кольце его рук ей спокойно.

- На вас последнее время столько свалилось. Я бы хотел, чтобы вы отдохнули. Смените обстановку, сходите в оперу. Купите себе что-нибудь.

- Если куда-то лететь, то вместе, - Василиса склонила голову ему на плечо. – Без вас я никуда не хочу.

- Увы, меня не отпускают дела, - он поцеловал ей руку. – Зато вы можете не беспокоиться о расходах.

Василиса недоверчиво покачала головой.

- Я так не могу, мне неловко.

- За каждым успешным мужчиной стоит его женщина. В моём случае – вы.

Василиса тает. Сорванно дышит, запрокидывает голову, подставляя шею под поцелуи.

- Но я… я не хочу одна.

- Возьмите кого-нибудь. Мне нужно руководить страной, а вам – просто быть счастливой.

И она сдаётся. Перед предложением путешествовать, не считая деньги, она бессильна.

- Но я ненадолго. И постараюсь много не тратить.

- Василиса, если покупки приносят вам радость, я разрешаю тратить столько, сколько захотите.

Иногда она поражённо думает, как же мало в нём осталось от внешности Ивана. Василиса уже и не помнит, а каким был собственно Иван, - кажется, даже лицо стало выглядеть иначе. Она ни о чём не жалеет.

Василиса взяла с собой Аринку. На ковёр-самолёт погрузили чемоданы, и уже вечером царевна отбыла в Милан. А следующим утром ко дворцу подъехал царь. И практически сразу, с корабля на бал, собрал заседание в тронном зале.

Он прошёлся среди своих придворных, с особо приближёнными поздоровался за руку и обвёл собравшихся недоуменным взглядом.

- К вам, значит, царь-батюшка вернулся, а вы неизвестно где ходите! – сварливо заметил он. – Неуважение! Где Фёдор Егорыч? Ефим Михалыч, Ефимка, друг мой верный? Да и ещё многих не вижу. Волка куда дели? Обычно всегда рядом отирается.

Собравшиеся дружно развели руками.

- Никакого от вас толку. Кто-нить, сбегайте, Ваньку покличьте. Пусть меня в библиотеке ждёт. И рассказывайте, что нового.

Из нового царь особенно впечатлился плиткой на площади. Ещё бы, раньше там неделями лужа не просыхала. Даже ковёр, когда дочь приехала, пришлось поверх лужи кидать. Недовольный царь распустил придворных и выдвинулся в библиотеку. Иван за время царского отдыха с задачей управления Тридевятым справился лучше, чем предполагалось, нужно было его похвалить. Да и себя заодно.

Царь расположился в кресле и принялся ждать. На звук открывающейся двери и шаги за спиной он обернулся не сразу.

- Здравствуй, Ванюш. Садись, докладывай, сложно ли было.

- Да уж не привыкать.

Царь медленно повернул голову – да так и застыл.

- Ваня? Палыч?! Подождите-подождите… - он крепко зажмурился и снова открыл глаза. Без сомнений, это его советник.

Общая самоуверенность, манера одеваться, да даже голос был почти его. Только лицо почему-то… Ивана. Царь осел в кресле.

- Подожди, как?! Ты что натворил, аспид?!

- Пойдём, царь-батюшка, прокатимся. Я тебе кое-что покажу.

Царь таращился на него и беззвучно открывал рот. Палыч хмыкнул и развернулся уходить. Царь вскочил и бросился следом.

- А ну стоять! Революцию удумал?!

Они спустились во двор. Палыч шёл впереди, и царю ничего не оставалось, кроме как следовать за ним. У подножия лестницы дожидалась открытая карета.

- Садись, батюшка. Реформы поедем смотреть.

Лошадьми управлял мужик из прислуги Палыча.

- На поле, - коротко бросил царский советник. Карета сдвинулась с места.

- Где Василиса? – царь сам не узнал свой севший голос. Ровный стук подкованных копыт по жёлтой плитке доносился до царя как сквозь слой ваты. Не покидало ощущение какой-то липкой паутины, заговора, из которого уже не выбраться.

- Путешествует. Я дал ей денег и отправил в Европу.

По этой самодовольной морде хотелось врезать чем-нибудь тяжёлым. Он даже на Ивана уже не похож. Царь побагровел от гнева.

- Так ты мою Василису… Ты её спать с тобой заставляешь?!

- Ну что ты, батюшка. Всё исключительно с её согласия. Зато смотри, как мы в твоё отсутствие сельское хозяйство подняли.

Они въехали на поле. Царь ошарашенно покрутил головой: вокруг колосилось невиданное растение.

- Что это?

- Кукуруза. Быстрорастущий сорт прямиком из Нового Света. Два урожая за сезон. А то и три, зависит от того, как кормить будешь.

Палыч как-то двусмысленно улыбнулся. Царь нахмурился.

- Ты, батюшка, про своих министров спрашивал. Я тут немного почистил наши ряды.

- Я тебе таких полномочий не давал!

- А я и не спрашивал. Просто заранее убрал тех, кто мог мне помешать.

На засеянных квадратах стояли пугала – где-то с десяток. Некоторые – просто деревянные кресты в лохмотьях, на каких-то соломенные фигуры с прорисованными лицами. Фигуры были узнаваемыми. Царь мысленно сложил свои догадки и побледнел.

- А это, так сказать, я, - Палыч спокойно махнул рукой в сторону одного из крестов. – Твой волк постарался.

- А где он?

- Не знаю, у кота надо спрашивать.

Царь судорожно вздохнул, грудную клетку пронзила боль. На лбу выступила испарина.

- Если ты там… то как? – невнятно спросил он. Палыч широко улыбнулся.

- А за это, батюшка, мне стоит благодарить Василису.

Царь попытался встать, схватился за сердце и рухнул обратно на сиденье.

- Ну что, так тоже неплохо, - пробормотал Палыч себе под нос. Царь не приходил в сознание. – Давай во дворец.

Царь скончался от последствий сердечного приступа утром следующего дня. Василиса вернулась как раз к похоронам.

Хоть и не были они с отцом особо близки, она его по-своему любила. Она проплакала весь день, но к моменту похорон была уже почти спокойна. Собрались придворные, съезжалась родня. Кланялись, выражали соболезнования, Василиса что-то отвечала, не запоминая, что и кому.

Они стояли у подножия центральной лестницы втроём. Царевна держала Палыча под руку, рядом на задних лапах застыл кот. Толпа существовала как будто отдельно от них. У Василисы от слёз двоилось в глазах. Во время её учёбы в Англии они не виделись шесть лет, но тогда она знала, что отец где-то есть, пусть и далеко. А теперь его не было.

Подъехала траурная карета. Кот попытался сочувственно высказаться, что царь-батюшка был уже немолод и этого следовало ожидать, но Палыч щёлкнул его по уху, и кот свернул выступление.

- Король умер, да здравствует король, - пробормотал он себе под нос. Василиса, придерживая юбку, поднялась по ступеням подножки и скрылась в карете. Палыч протянул коту руку, и тот привычно стукнул его лапой по пальцам. В истории Тридевятого царства начиналась новая эра.

Кот тоже ни о чём не жалел.