【Здравствуй, Линь Сычжи.】

【Поздравляем с получением приглашения. Скоро ты станешь игроком нового мира.】

【Прежде чем ты официально попадёшь в новый мир, тебе предстоит пройти простой тест, который определит твой особый статус в нём.】

【В другой комнате неподалёку от тебя в бессознательном состоянии находится преступник.】

【Документы слева от тебя — это его уголовное дело и соответствующий приговор.】

【Если ты считаешь этот приговор справедливым или тебе всё равно, просто ничего не делай и спокойно жди в этой комнате два часа.】

【Через два часа новый мир автоматически выдаст визы игроков тебе и этому преступнику.】

【Если же ты считаешь приговор недостаточно справедливым, то взгляни направо — там лежит заявка на разработку игры.】

【Тебе нужно разработать игру, чтобы вынести этому преступнику более подходящий приговор.】

【У тебя также есть два часа на разработку игры и вынесение приговора.】

【«Галерея» рассмотрит твою заявку, и, как только она будет одобрена, преступник будет принудительно вовлечён в эту игру и предстанет перед твоим судом.】

【Итак, двухчасовой обратный отсчёт начался. Пожалуйста, сделай свой выбор.】

1:59:59

1:59:58

Глядя на тикающий таймер на большом экране, Линь Сычжи, только что очнувшийся от обморока, почувствовал тупую боль в висках.

Он надавил большим пальцем на переносицу и огляделся.

Это была простая, абсолютно белая комната, в которой находились лишь длинный стол, стул, огромный экран и красная дверь.

Из-за своей лаконичности обстановка казалась нереальной.

— Где это я…

Линь Сычжи пытался привести в порядок спутанные мысли, вспоминая, что произошло до того, как он здесь очутился.

'Кажется, автомобильная авария?'

Линь Сычжи был адвокатом по уголовным делам. Последнее, что он помнил, — как поздно ночью ехал на встречу с клиентом, как его внезапно ослепил яркий белый свет встречной машины, а затем — провал в памяти.

'Я что, уже умер?'

Линь Сычжи опустил взгляд, чтобы проверить своё состояние. Он был одет в тот же строгий костюм, что и обычно на работу. Тело было в полном порядке, без единой раны.

Единственное, что вызывало беспокойство, — это чёрный браслет шириной примерно в два пальца на левом запястье. Материал был неизвестен, поверхность гладкая, без швов, и он идеально обхватывал запястье, не позволяя себя снять.

Линь Сычжи встал и прошёлся по комнате. Он попробовал открыть красную дверь, но быстро обнаружил, что та намертво заперта.

Ему ничего не оставалось, кроме как вернуться к столу и сесть. На столе, как и было сказано, лежали материалы: слева — уголовное дело и приговор, а справа — стандартная форма заявки на разработку игры с полями для названия, количества участников, правил и так далее.

Сначала Линь Сычжи взял для изучения заявку на разработку игры, что лежала справа.

У неё была определённая структура.

Например, название игры, количество участников, описание правил для игроков, истинные правила игры — всё это нужно было заполнить в соответствующих полях.

Некоторые поля содержали дополнительные примечания. Например:

【Описание правил для игроков: можно умело скрыть часть правил игры, но нельзя включать в описание заведомо ложную информацию для обмана игроков.】

【Истинные правила игры: пожалуйста, опишите все правила игры как можно подробнее, избегая логических лазеек.】

Самая верхняя графа заявки была особенной, поскольку в ней уже имелась информация.

【Список доступных предметов (использовать по необходимости):】

【1. Огнестрельное оружие: 4 единицы и неограниченное количество различных патронов.】

【2. Холодное оружие: 6 единиц.】

【3. Устройства отображения: 3 единицы.】

【4. Таймеры: 5 штук.】

【5. Платформа для размещения предметов: 1 штука.】

【6. Сиденья: 3 штуки.】

【7. Устройства для фиксации: 2 единицы.】

【8. Любые полные наборы игорного инвентаря из казино: 2 набора.】

【9. Специальный механизм свободной разработки: 1 единица.】

【10. Другой реквизит, не связанный с содержанием игры: без ограничений.】

【Примечание 1: если не указано иное, разработчик может самостоятельно определять модель и внешний вид используемых предметов.】

【Примечание 2: ни один предмет нельзя вынести за пределы игровой площадки, иначе он исчезнет.】

'Огнестрельное оружие, ещё и специальный механизм свободной разработки?'

'Это что же получается, я полностью распоряжаюсь жизнью и смертью?'

Линь Сычжи, естественно, пришёл к такому выводу.

Если довести до крайности, Линь Сычжи мог бы создать такую игру: преступник в бессознательном состоянии привязан, а его запястье соединено тонкой нитью с механизмом. Как только преступник очнётся и его рука шевельнётся, нить приведёт в действие механизм, тот нажмёт на спусковой крючок пистолета и убьёт его.

Конечно, в заявке были некоторые ограничения. Например, в описании правил нельзя было обманывать игроков ложной информацией, и тем более нельзя было создавать игру без малейшего шанса на прохождение.

Но Линь Сычжи мог бы разработать игру с чрезвычайно суровым условием прохождения: если преступник после пробуждения не сдвинет запястье более чем на три сантиметра и продержится так десять часов, механизм автоматически отключится, и игра закончится.

Такое правило полностью соответствовало формату заявки на разработку игры.

Но на деле это была почти стопроцентная смертельная ловушка.

'Судя по формату заявки, я действительно могу создать такую игру'.

'Но не факт, что она пройдёт проверку'.

'Более того, согласно требованиям на большом экране, я должен вынести преступнику «справедливый» и «более подходящий» приговор, а не пытать его в жестокой игре'.

'Но как определить, что такое «справедливый» и что — «более подходящий»?'

'Неужели преступник, уже осуждённый по законам современного общества, может подлежать какому-то исправлению через самосуд?'

Линь Сычжи погрузился в раздумья.

Спустя мгновение он взял лежавшие слева дело и приговор.

【Вэй Синьцзянь, мужчина, 37 лет.】

【Из-за неудач в бизнесе устроил гонки на дороге с ограничением скорости 40 км/ч в центре города, насмерть сбив на обочине семейную пару.】

【Приговор: осуждён на 3 года лишения свободы за нарушение правил дорожного движения, повлёкшее смерть. Срок отбыл, из тюрьмы вышел.】

Линь Сычжи несколько раз внимательно перечитал этот короткий текст.

Затем он молча взял ручку и начал писать в заявке на разработку игры.

— Шарк-шарк-шарк…

Спустя час с лишним Линь Сычжи отложил ручку и с начала до конца перечитал написанные им правила игры.

Он использовал лишь часть из предложенных предметов.

【1. Серебряный револьвер, у которого невозможно определить положение боевого патрона по барабану, — 1 штука, боевой патрон — 1 штука.】

【2. Телевизор с электронно-лучевой трубкой — 1 штука.】

【3. Светодиодный электронный таймер — 1 штука.】

【4. Квадратный деревянный стол — 1 штука.】

【5. Железных стула, приваренных к полу, с автоматическими фиксаторами на руках, ногах, поясе и шее, а также с возможностью наказания ударом тока высокого напряжения, — 2 штуки.】

【6. Специальный механизм свободной разработки — 1 штука.】

【7. Декоративный реквизит: старая лампа накаливания — 1 штука, ветхие стеллажи — 2 штуки, ящик с хламом в углу — 1 штука…】

Убедившись, что всё верно, Линь Сычжи в правом нижнем углу последней страницы написал четыре слова: «Разработка завершена».

Информация на большом экране изменилась.

【Галерея проверяет поданную тобой заявку.】

【Проверка завершена. Одобрено.】

【Галерея готовит игровую площадку в соответствии с заявкой.】

【Подготовка завершена. Пройди на игровую площадку и заверши игру в оставшееся время.】

Сообщения сменялись очень быстро, всего за несколько секунд.

Это ещё больше убедило Линь Сычжи в том, что он находится не в реальности. Возможно, он уже умер или попал в какое-то сверхъестественное пространство.

Ведь в реальном мире, даже если бы наготове была целая команда, невозможно было бы за считанные секунды проверить столь сложные правила и строго по ним обустроить игровую площадку.

— Динь.

Раздался звуковой сигнал, и красная дверь в комнате открылась.

Линь Сычжи вышел из комнаты, прошёл по длинному белоснежному коридору до конца и оказался перед ржавой, тяжёлой бронированной дверью.

За дверью был старый склад, от которого несло плесенью.

Всё внутри было обустроено в точности так, как Линь Сычжи описал в своей игре, включая прикованного к железному стулу преступника, который всё ещё был без сознания.

Линь Сычжи сел на другой железный стул, взял лежавшую рядом полоску ткани, зажал её зубами и завязал на затылке.

Затем он принял правильную позу и закрыл глаза.

Раздалась серия щелчков — из стула выдвинулись фиксаторы и закрепили его руки, ноги, талию и шею.

【Игра началась.】

— Ди-и-и…

Резкий гудок эхом разнёсся по тесному пространству, вырвав Вэй Синьцзяня из забытья.

Он резко очнулся и тут же понял, что крепко связан. На запястьях, лодыжках и талии были особые железные кольца-механизмы, а сам железный стул был приварен к полу.

Даже рот был плотно завязан полоской ткани, не давая издать ни звука.

Туман в голове постепенно рассеивался, а резь в глазах сменилась привыканием к обстановке.

Он огляделся.

Место походило на заброшенный подвальный склад. Света снаружи не было, лишь тусклая старая лампа накаливания одиноко висела на ржавой стальной балке.

В воздухе витал запах сырости и плесени, смешанный с лёгкой гнилостной вонью.

На стене справа висел старый телевизор с кинескопом, на экране которого мельтешил лишь «снег».

В центре склада стоял массивный, слегка обветшалый деревянный стол, а на нём — серебристый револьвер.

Напротив, за столом, сидел молодой человек, всё ещё без сознания.

Как и Вэй Синьцзянь, он был намертво прикован к железному стулу с кляпом во рту.

Но вскоре Вэй Синьцзянь заметил два явных отличия: его правая рука была свободна, а по обе стороны от головы располагался особый механизм.

Он напоминал огромные тиски, соединённые с грубой и сложной системой шестерёнок. Две массивные железные пластины находились по бокам от его головы, нацеленные ему в виски.

— М-м! М-м-м…

Вэй Синьцзянь тут же начал яростно дёргаться, пытаясь издать хоть какой-то звук.

Но в этом тёмном подвальном складе ответа не последовало.

Свободной правой рукой Вэй Синьцзянь схватился за кольцо на левом запястье и с силой потянул, пытаясь его открыть.

После тщетной попытки он переключился на кольцо на поясе, но и оно не поддавалось.

В этот момент из шипящего телевизора, на экране которого всё ещё был «снег», раздался лишённый всяких эмоций электронный голос.

Одновременно с голосом на экране появилось изображение.

Это был не человек, а схема, объясняющая правила игры.

【Здравствуй, Вэй Синьцзянь.】

【Сейчас ты предстанешь перед судом в игре под названием «Рулетка искупления».】

【Вот правила игры:】

【Как ты видишь, в этом замкнутом пространстве находятся невинный человек, револьвер и один боевой патрон.】

【В барабане револьвера шесть камор, пять из которых пусты и расположены в случайном порядке.】

【По обе стороны от твоей головы находится специальный механизм. Общий зазор между пластинами и твоей головой составляет шесть сантиметров, по три сантиметра с каждой стороны.】

【У тебя только два выбора: выстрелить себе в лоб или выстрелить в невинного напротив.】

【Если выстрелишь в себя холостым патроном, ничего не произойдёт.】

【Если выстрелишь в невинного холостым патроном, пластины механизма у твоей головы сдвинутся внутрь на 1,29 сантиметра каждая.】

【Третье смещение механизма причинит тебе вред.】

【Попадание боевого патрона означает мгновенную смерть.】

【Когда из револьвера будет произведено шесть выстрелов, игра закончится, и все фиксаторы откроются.】

【У тебя есть пять минут, чтобы завершить игру. За любое нарушение правил или превышение времени ты будешь наказан мгновенной смертью — железные пластины раздавят твою голову.】

【Я хочу знать, испытывал ли ты хоть каплю раскаяния после совершения непростительного греха?】

【Готов ли ты поставить жизнь невинного выше своей собственной, запятнанной преступлением?】

【Игра начинается. Удачи!】

Изображение на телевизоре исчезло, сменившись сплошным «снегом».

В то же мгновение на столе со щелчком появился старомодный светодиодный электронный таймер, и ярко-красные цифры начали обратный отсчёт.

05:00

04:59

— У-у! М-м-м…

Вэй Синьцзянь забился ещё яростнее, его глаза налились кровью, но фиксаторы на теле оставались неподвижны, не оставляя ни малейшего шанса на освобождение.

После недолгого колебания он протянул единственную свободную правую руку и схватил лежавший на столе серебристый револьвер.

Затем Вэй Синьцзянь с трудом поднёс оружие к глазам, пытаясь рассмотреть барабан и определить, где находится патрон.

'В правилах сказано, что боевой патрон только один'.

Если холостые и боевой патроны отличаются на вид, то достаточно найти единственный боевой, выстрелить холостыми в себя, а боевым — в противника, и можно выжить.

Однако в тот же миг, как он это сделал, по стулу пробежала синяя искра, сопровождаемая треском электрического разряда!

— А-а-а-а-а!

Вэй Синьцзянь закричал от боли, его глаза непроизвольно закатились, а всё тело забилось в судорогах. Револьвер едва не выпал из руки.

【Первое предупреждение. За любое следующее нарушение правил ты будешь наказан мгновенной смертью.】

Глаза Вэй Синьцзяня были налиты кровью, всё тело промокло от пота, он жадно хватал ртом воздух.

Конструкция револьвера была особой и не позволяла определить положение боевого патрона простым осмотром.

Вэй Синьцзянь не осмеливался рисковать и пробовать что-то ещё — это могло повлечь за собой мгновенную смерть.

Он посмотрел на невинного, который так же был прикован к стулу и находился без сознания, сглотнул слюну и с исказившимся от злобы лицом поднял дуло.

Он не знал этого молодого человека, но выбор уже сделал.

В барабане револьвера шесть патронов, и только один из них боевой. Значит, вероятность смерти при выстреле — одна шестая.

Если Вэй Синьцзянь выстрелит в себя и попадётся холостой, то всё закончится хорошо — ничего не случится.

Но с вероятностью в одну шестую он умрёт на месте.

Сейчас железные пластины по бокам не касались его головы. Как говорилось в правилах, зазор составлял шесть сантиметров.

Это означало, что первые два смещения не причинят ему никакого вреда.

Страх перед пулей и жажда жизни подтолкнули его к очевидному выбору.

Вэй Синьцзянь стиснул зубы и резко нажал на спусковой крючок!

— Щёлк.

Холостой.

Скр-р-режет…

Раздался глухой звук механизма, заскрежетали металлические шестерни. Железные пластины у головы Вэй Синьцзяня сдвинулись внутрь, и их холодная поверхность коснулась его ушей.

— М-м! М-м-мф!

Вэй Синьцзянь с досадой ударил по стулу, но этот выстрел уже было не отменить.

Холодные пластины, прижавшиеся к ушам, обдали леденящим холодом, и в душу закрался новый страх.

Второй выстрел.

Вэй Синьцзянь дрожащей рукой развернул револьвер и направил на себя.

Но тут же передумал и снова нацелился на Линь Сычжи.

Если в прошлый раз шанс получить пулю был один к шести, то теперь он вырос до одного к пяти.

Вэй Синьцзянь не решался рисковать.

'А вдруг создатель этой игры угадал ход моих мыслей и специально заложил боевой патрон во второй выстрел?'

Тяжело дыша, Вэй Синьцзянь всё же решил переложить этот риск на другого.

— Щёлк.

Вэй Синьцзянь снова изо всех сил нажал на спусковой крючок. Опять холостой!

Скр-р-режет…

Массивные железные пластины снова сдвинулись, полностью зажав уши Вэй Синьцзяня и прижавшись к щекам.

— М-м! Э-э-э!

Вэй Синьцзянь пришёл в ещё большую ярость. Его тело сильно затряслось, но голова была уже неподвижна, и ему оставалось лишь смотреть прямо на Линь Сычжи.

Третий выстрел.

Вероятность получить пулю на этот раз — одна четвёртая.

'Если создатель этой игры действительно умён, он должен был поместить патрон в центр барабана, на третью или четвёртую позицию. Так он заставит меня застрелиться в тот момент, когда я буду раздавлен пластинами и начну терять рассудок'.

Вэй Синьцзяню уже мерещилась холодная усмешка создателя игры.

'Пластины сдвинутся всего на 1,29 сантиметра, я ещё не умру…'

'Нужно принять разумное и хладнокровное решение…'

Свирепо стиснув зубы, Вэй Синьцзянь снова навёл револьвер на невинного и нажал на спуск.

— Щёлк!

И снова холостой.

Скр-р-режет…

Массивные железные пластины вновь сдвинулись. На этот раз у Вэй Синьцзяня потемнело в глазах, давление в черепе резко возросло, словно треснувший арбуз вот-вот взорвётся!

Череп пронзила невыносимая боль. Вэй Синьцзянь даже не мог понять, какая именно кость треснула, сознание начало мутнеть.

— У-у… м-м-э…

Глаза Вэй Синьцзяня полностью налились кровью, и всё, что он видел, было багровым.

Он тщетно колотил руками по железным пластинам, но те не двигались ни на миллиметр.

Наконец, Вэй Синьцзянь медленно повернул дуло револьвера и приставил к своей голове.

Вероятность смерти при четвёртом выстреле — одна треть.

Выше, чем при любом из предыдущих выстрелов, но у Вэй Синьцзяня не осталось выбора.

Он предпочёл бы застрелиться сейчас, чем продолжать эти мучения.

Однако в этот самый момент на экране телевизора, где до этого были лишь «снег» и шипение, снова появились изображение и звук.

【Каждый непростительный грешник должен быть наказан, но каждый искренне раскаявшийся заслуживает последнего шанса.】

【Если ты сейчас искренне раскаешься, я могу сказать тебе: пятый патрон в барабане револьвера — холостой.】

【Делай выбор. Времени у тебя остаётся мало.】

Вэй Синьцзянь, уже направивший револьвер на себя, замер.

В его налитых кровью глазах, казалось, забрезжил последний луч надежды.

Пятый патрон — холостой!

Сейчас он собирался сделать четвёртый выстрел.

Осталось всего два варианта: боевой патрон либо четвёртый, либо шестой.

Вероятность смерти при этом выстреле взлетела до одной второй.

'Выстрелить в себя? Рискнуть в последний раз?'

'Нет, нельзя, одна вторая — это слишком высокий шанс…'

Вэй Синьцзянь не разбирался в теории вероятностей, но он знал: нужно продержаться ещё немного, ещё чуть-чуть, и он выживет…

Голова Вэй Синьцзяня раскалывалась от боли, но под действием адреналина он временно к ней приспособился.

Если следующий выстрел тоже будет холостым, пластины сдвинутся ещё на 1,29 сантиметра. Это опасно, но Вэй Синьцзянь считал, что не обязательно умрёт.

Ведь ему нужно выдержать лишь последнее сжатие.

Если четвёртый выстрел окажется холостым, то с оставшимися двумя патронами всё станет ясно.

Пятый — холостой, можно смело стрелять в себя; шестой — единственный боевой, им можно застрелить того, кто напротив, и всё тут же закончится…

Механизм отключится, он выберется отсюда — это единственный путь к спасению.

Цифры на светодиодном таймере продолжали сменяться. Оставалась последняя минута.

Вэй Синьцзянь издал глухой стон боли и снова, нацелившись на Линь Сычжи, нажал на спуск.

Четвёртый выстрел!

— Щёлк.

Холостой!

Скр-р-режет…

— А-а-а-а-а!

Даже с кляпом во рту Вэй Синьцзянь издал душераздирающий вопль!

Массивные железные пластины снова сжались. Невыносимая боль затопила его мозг, и Вэй Синьцзянь почти перестал ощущать собственную голову.

Собрав последние силы, он направил дуло на себя и сделал пятый выстрел.

— Щёлк.

Пятый выстрел, как и было известно, оказался холостым. Ничего не произошло.

Из глаз, рта, ушей и носа Вэй Синьцзяня потекла кровь. В его сознании не осталось ничего, кроме мучительной боли.

Но в конце концов он всё же выдавил сквозь зубы одно слово:

— Сдохни…

Дрожащей рукой Вэй Синьцзянь в последний раз поднял револьвер.

Последний, боевой патрон. Стоит застрелить невинного напротив, и игра закончится, механизм остановится.

— Щёлк.

Прозвучал последний выстрел.

Глаза Вэй Синьцзяня застилала кровь, зрение стало расплывчатым, уши были намертво зажаты пластинами, и он уже ничего не слышал.

Но по руке, державшей револьвер, он почувствовал неладное.

Ни вибрации, ни отдачи — ничего не произошло.

Снова холостой!

— Э-э… у-у… а-а…

— Ты… обма…

В револьвере вообще не было боевого патрона.

Из горла Вэй Синьцзяня вырвался последний хрип, но его голос тут же оборвался.

Скр-р-режет…

Массивные железные пластины сдвинулись ещё на 1,29 сантиметра, нанеся его мозгу необратимые повреждения.

Смерть была лишь вопросом времени.

Словно из него разом высосали все силы, правая рука Вэй Синьцзяня безвольно упала, и серебряный револьвер брякнулся на пол.

— Щёлк.

Под аккомпанемент серии щелчков все фиксаторы на стульях, удерживавшие обоих, открылись.

В тот же миг Вэй Синьцзянь рухнул на пол. Он был при смерти.

Но тут Вэй Синьцзянь смутно разглядел, что «невинный» напротив уже очнулся и встал со стула.

— Спа… сите…

Подгоняемый последним инстинктом самосохранения, Вэй Синьцзянь с трудом протянул руку.

— Спасите…

Вэй Синьцзянь увидел, как «невинный» поднял руку и развязал узел на затылке, снимая кляп.

Только на его лице не было никаких эмоций.

— Спа…

Вэй Синьцзянь всё ещё не оставлял последней попытки выжить.

Однако Линь Сычжи наклонился, поднял упавший револьвер и со щелчком откинул барабан.

Затем он достал из своего кармана боевой патрон и вставил его.

— Ты… ты…

Глаза Вэй Синьцзяня были полностью залиты кровью, но сквозь расплывчатую картинку перед ним он смутно осознал одну вещь, одну очень важную вещь.

Когда прозвучал последний выстрел, Вэй Синьцзянь понял, что в револьвере нет боевого патрона.

Поэтому он решил, что правила его обманули.

Но теперь Вэй Синьцзянь осознал, что правила не лгали:

В них говорилось:

【В этом замкнутом пространстве находятся невинный человек, револьвер и один боевой патрон.】

【В барабане револьвера шесть камор, пять из которых пусты и расположены в случайном порядке.】

Однако в правилах никогда не говорилось, что этот боевой патрон находится в барабане револьвера.

— Щёлк.

Линь Сычжи взвёл курок и направил чёрное дуло на умирающего Вэй Синьцзяня.

— Бах

Линь Сычжи вернулся к железному стулу, на котором сидел, и стал терпеливо ждать.

Вскоре на экране телевизора, где до этого был лишь «снег», снова появилось изображение.

【Игра окончена, тест завершён.】

【Общая оценка «Рулетки искупления»: S】

【Поздравляем с выполнением предварительного задания. В новом мире ты получаешь скрытый статус: «Подражатель Бога».】

【Мысли как бог, суди как бог и совершай тяжкие преступления против человечества, как бог.】

【Тебе лучше тщательно скрывать свой статус, ведь «богоубийство» — вечное стремление человечества.】

【Продолжай идти вперёд, и новый мир выдаст тебе официальную визу.】

Изображение на экране снова исчезло, и в тот же миг красный аварийный выход на складе с грохотом распахнулся.

Внутрь хлынул солнечный свет, осветив парящие в воздухе пылинки.

Как только Линь Сычжи вышел через аварийный выход, красная бронированная дверь за ним снова с грохотом захлопнулась и намертво заперлась.

Пока он шёл по коридору, красная дверь в его конце постепенно исчезла из вида.

Более того, Линь Сычжи похлопал себя по правому карману — револьвер, который он туда положил, исчез.

В заявке на разработку игры было примечание: ни один предмет нельзя вынести за пределы игровой площадки, иначе он исчезнет.

Положив револьвер в карман и вынеся его с игровой площадки, Линь Сычжи убедился, что это правило действительно работает.

'То есть так называемый новый мир — это таинственный мир со сверхъестественными силами'.

'Здесь все правила, опубликованные официальными лицами нового мира или разработанные создателями игр и одобренные новым миром, будут на сто процентов исполнены сверхъестественной силой'.

Пока Линь Сычжи размышлял, впереди появился новый аварийный выход.

Правда, сейчас он был закрыт.

Рядом с выходом стоял особый аппарат высотой чуть больше метра, на котором была инструкция по использованию.

Нужно было положить левую руку на отпечаток ладони на панели аппарата, и визовый браслет автоматически совместится со сканирующей зоной.

Линь Сычжи попробовал открыть дверь, но она не поддалась. Ему ничего не оставалось, кроме как последовать инструкции и положить левую руку на аппарат.

— Динь!

Аппарат издал звуковой сигнал, и над ним вспыхнул свет.

Линь Сычжи убрал руку и обнаружил, что на чёрном браслете из неизвестного материала появился выгравированный штрихкод в виде абстрактного узора.

В этом узоре, ближе к тыльной стороне ладони, можно было разглядеть его настоящее имя «Линь Сычжи», выполненное в стиле печати.

【Выдача визы игрока завершена.】

【Добро пожаловать в новый мир!】

В то же мгновение последняя бронированная дверь с грохотом распахнулась. Яркий солнечный свет заставил Линь Сычжи невольно зажмуриться.

Когда же он привык к ослепительному свету и увидел открывшуюся перед ним картину, то не смог сдержать вздоха восхищения.

— Новый мир…

— Что это вообще за место?

Перед ним раскинулась картина, напоминающая современный процветающий мегаполис: аккуратно подстриженные зелёные насаждения, идеально ровные тротуары без единой трещинки или пятнышка грязи. Всё это естественным образом направляло его к видневшимся вдали невысоким зданиям.

Ещё дальше виднелись небоскрёбы, уходящие в облака. Небо было голубым, а облака — белыми.

У Линь Сычжи даже возникло обманчивое чувство, будто он попал в приморский курортный город.

Вскоре на улице появились такие же, как и он, прохожие. На их лицах читались самые разные эмоции: недоумение, радость, настороженность и любопытство.

Дорога сама собой вела их к небольшим жилым комплексам.

Линь Сычжи подошёл к входу в ближайшую коммуну и вошёл внутрь.

На территории коммуны были сад, газоны, тренажёрный зал, бассейн и прочие удобства.

А в центре располагалось довольно величественное многофункциональное здание.

То самое невысокое здание, что он видел издалека.

Оно было высотой в четыре-пять этажей, с красивым фасадом, огромными панорамными окнами, балконами и висячими садами.

Просторный и светлый холл напоминал вестибюль дорогого отеля.

У входа в коммуну стоял турникет, а на табличке рядом бросалась в глаза надпись: «Предъявите визу для регистрации заезда».

Линь Сычжи протянул левую руку и приложил визовый браслет к сканеру у окошка.

Тут же на экране появилась информация.

【Проверка визы завершена.】

【Линь Сычжи, добро пожаловать в коммуну № 17.】

【Вы — игрок № 12 в коммуне № 17. Пожалуйста, самостоятельно заселитесь в комнату с соответствующим номером и соблюдайте правила коммуны, участвуя в соответствующих мероприятиях.】

【В случае нарушения, в зависимости от его серьёзности, вы будете наказаны «сокращением срока действия визы» или даже «депортацией».】

【Более подробные правила вы можете найти в холле, ознакомившись с «Кодексом поведения игроков».】

Линь Сычжи уже собирался пройти дальше, как снова раздался звуковой сигнал.

【Проверка визы последнего игрока коммуны № 17 завершена. Коммуна укомплектована и автоматически закрывается, приём новых игроков прекращён.】

【Внимание всем игрокам! Через пять минут в холле будет зачитан «Кодекс поведения игроков».】

Линь Сычжи заметил, что информация на огромном экране в холле тоже изменилась.

Надпись «Добро пожаловать в коммуну № 17» сменилась пятиминутным таймером обратного отсчёта.

— Наконец-то все в сборе, сюда!

Линь Сычжи услышал, что кто-то его зовёт.

Холл, похожий на вестибюль роскошного отеля, был очень просторным. Здесь стоял длинный стол, за которым могли разместиться больше десяти человек, была зона отдыха с дорогими диванами и кофейными столиками, а также читальный уголок.

За длинным столом уже сидело несколько человек. Звал Линь Сычжи молодой человек в очках без оправы.

Линь Сычжи быстро окинул взглядом холл: за длинным столом, в креслах и у панорамного окна, задумчиво глядя вдаль, сидело одиннадцать человек.

Вместе с ним — двенадцать.

'Я в коммуне № 17. Если в каждой коммуне по двенадцать человек, то здесь уже как минимум двести с лишним человек'.

'И, похоже, таких коммун ещё много. Настоящее число «игроков», боюсь, гораздо больше'.

Линь Сычжи посмотрел на длинный стол. Он занимал центральное место в холле и обеспечивал лучший обзор большого экрана.

За столом сидело семь человек, и каждый из них держался на расстоянии как минимум одного свободного стула от другого, сохраняя достаточную безопасную дистанцию.

Рядом с молодым человеком, который его позвал, как раз было свободное место. Немного подумав, Линь Сычжи сел на стул справа от него.

При этом, садясь, он незаметно отодвинул свой стул чуть в сторону, чтобы между ними всё же сохранялась безопасная дистанция, как между незнакомцами.

— Здравствуй, я всё ещё не совсем понимаю, что происходит.

— Что это вообще за место?

Линь Сычжи не особо надеялся на ответ. Он предполагал, что большинство присутствующих, как и он, только что прибыли и пребывают в полном недоумении.

Впрочем, в такой ситуации обсуждение этой темы было неплохим способом наладить контакт.

— Кто знает. Я и сам прибыл чуть раньше тебя и пока не имею ни малейшего понятия.

— Давай дождёмся, когда зачитают правила, а потом вместе сопоставим нашу информацию. Может, тогда и найдём ответы.

— Кстати, меня зовут Фу Чэнь, приятно познакомиться.

Молодой человек в очках без оправы улыбнулся и протянул руку.

Линь Сычжи на мгновение замешкался, а затем пожал ему руку:

— Линь Сычжи.

В такой незнакомой обстановке называть своё настоящее имя казалось не самым мудрым решением. Инстинкт самосохранения подсказывал, что надёжнее было бы назваться вымышленным именем.

Но «виза» на руке уже отображала настоящие имена всех присутствующих.

Даже если прикрыть её, обман легко раскроется позже.

А это могло вызвать ненужную враждебность.

Судя по всему, этот новый мир пытался создать гармоничную и дружелюбную атмосферу, и игроки не проявляли прямой агрессии друг к другу.

Поэтому Линь Сычжи, немного поколебавшись, всё же назвался своим настоящим именем.

Вскоре обратный отсчёт на большом экране закончился.

Все собравшиеся расселись за длинным столом и устремили взгляды на экран.

Снова раздался лишённый эмоций электронный голос, а на большом экране появились соответствующие изображения, дополняющие и поясняющие его слова, чтобы присутствующим было легче всё понять.

【Уважаемые игроки, добро пожаловать в новый мир!】

【Это сверхъестественный мир, правила которого кардинально отличаются от привычного вам реального мира. Поэтому, пожалуйста, строго соблюдайте кодекс игрока и избегайте любых нарушений.】

【Далее мы в трёх частях представим вам кодекс поведения игроков в новом мире:】

【Часть первая: Основные правила жизни.】

【Часть вторая: Правила деятельности в коммуне.】

【Часть третья: Правила суда Галереи.】

【Пожалуйста, запомните все вышеперечисленные правила. В случае нарушения, в зависимости от его серьёзности, вы будете наказаны «сокращением срока действия визы» или даже «депортацией».】

【Далее последует подробное описание.】

Линь Сычжи невольно коснулся визового браслета на левой руке.

Если понимать буквально, виза — это специальное разрешение на пребывание в какой-либо стране, и как только срок её действия истекает, следует депортация.

Значит, быть депортированным из нового мира, скорее всего, означало смерть.

【Часть первая: Основные правила жизни】

【«Коммуна» — это зона повседневной жизни для всех игроков.】

【«Визовое время» — единственная валюта в коммуне.】

【Игроки могут использовать «визовое время» для покупки в коммуне необходимых для жизни товаров, включая основные продукты, одежду, лекарства и так далее.】

【При выдаче визы коммуна провела комплексную оценку каждого игрока и определила начальное «визовое время».】

【Конкретное «визовое время» можно проверить на любом «визовом терминале», «торговом автомате» или «личном компьютере».】

【В коммуне запрещены любые прямые или косвенные сделки с «визовым временем» между игроками. Использование визового времени для покупки товаров с последующей передачей их другим игрокам в качестве замаскированной сделки также не допускается.】

【Единственный способ заработать «визовое время» — это успешно проходить судебные игры в «Галерее». Подробности см. в «Части третьей: Правила суда Галереи».】

【Часть вторая: Правила деятельности в коммуне】

【Все игроки в коммуне имеют равный статус.】

【Строго запрещено совершать по отношению к другим игрокам любые опасные действия, выходящие за рамки правил, включая, но не ограничиваясь: убийство, похищение, принуждение, отравление и так далее.】

【Каждый игрок коммуны обладает равным правом голоса.】

【Любой игрок коммуны может обратиться в «Администрацию коммуны» с предложением. После одобрения предложения администрацией все игроки коммуны могут принять участие в голосовании.】

【Если более половины игроков коммуны проголосуют «за», предложение будет утверждено как новое правило коммуны.】

【Часть третья: Правила суда Галереи】

【«Галерея» — это орган очищения и суда в новом мире.】

【«Галерея» может открыться в любое время и созывать игроков для участия в судебных играх двумя способами: «принудительно» или «добровольно».】

【После завершения игры можно получить соответствующее «визовое время» в зависимости от её содержания.】

【Среди всех игроков скрывается особый тип опасных элементов: «Подражатели Бога». Они разрабатывают игры для Галереи и вершат суд над игроками.】

【Когда игрок умирает в Галерее, разработчик соответствующей игры получает всё оставшееся визовое время этого игрока.】

【Правила игр «Галереи» будут обновляться в реальном времени на главной странице сайта на личных компьютерах игроков.】

【Это основные правила нового мира. Множество других скрытых правил ждут, когда игроки их обнаружат и создадут.】

【Сегодня — мирная ночь. Желаем всем приятно провести её в новом мире.】

Изображение на большом экране исчезло, сменившись простой надписью «Приятных снов» на фоне умиротворяющего городского пейзажа.

— Боже мой, я и вправду попала в рай.

— Это вечное пристанище для души, конечный пункт для добрых людей…

Скромно одетая женщина средних лет непрерывно крестилась, её глаза наполнились слезами, а эмоции били через край.

Остальные же отреагировали по-разному.

У кого-то на лице была радость, у кого-то — тревога.

Фу Чэнь посмотрел на всех, немного поколебался, но в итоге всё же откашлялся и громко сказал:

— Уважаемые… не могли бы вы немного успокоиться и выслушать меня?

— Возможно, большинство из нас ещё не до конца понимает, что происходит, как мы сюда попали и что это за новый мир. Вопросов ещё много.

— Но, судя по всему, в ближайшее время нам предстоит жить вместе в этой коммуне.

— Поэтому я предлагаю нам кратко представиться, чтобы немного узнать друг друга, а затем обсудить уже известные правила коммуны.

— Это может помочь нам в дальнейшем общении.

— Конечно, это лишь предложение, оно ни к чему не обязывает.

— Как вы на это смотрите?

Фу Чэнь посмотрел на собравшихся. Шумная атмосфера снова сменилась тишиной, и многие кивками выразили своё согласие.

Никто не высказался против.

Фу Чэнь поправил очки без оправы на переносице и сказал:

— Хорошо, тогда я начну.

— Я номер один, Фу Чэнь.

Говоря это, он показал всем узор визы на своём браслете, доказывая, что не солгал насчёт имени.

— Мне двадцать пять лет, пол, как вы видите, мужской.

— Раньше я был стримером, в основном вёл трансляции на открытом воздухе.

— Как я сюда попал, совершенно не помню.

— Последнее, что я помню, — это как я участвовал в сорокавосьмичасовом стрим-марафоне, кажется, заснул от усталости, а проснулся уже в совершенно белой комнате.

— Я прождал два часа, и дверь наконец открылась.

— Я шёл по дороге, пока не дошёл до этого здания, где и зарегистрировался.

Фу Чэнь, казалось, изо всех сил старался говорить легко и с юмором, особенно когда упомянул, что его «пол, как вы видите, мужской», словно ожидая какой-то реакции от остальных.

Но, к сожалению, присутствующие, очевидно, всё ещё находились в состоянии напряжения и настороженности, поэтому никак не отреагировали.

— Тогда давайте дальше представляться по порядку номеров игроков?

Сказав это, Фу Чэнь посмотрел на женщину, сидевшую наискосок от него, — слегка полную, с румянцем на щеках.

Полноватая женщина кивнула и подхватила:

— Всем привет, я номер два, меня зовут Цзян Хэ, раньше работала редактором в газете…

Линь Сычжи внимательно слушал каждого выступающего. Вскоре все представились.

Кто-то был разговорчив, кто-то замкнут, количество раскрытой информации тоже разнилось, но по крайней мере основные сведения, такие как возраст и профессия, были озвучены полностью.

№ 1, Фу Чэнь, мужчина, 25 лет, стример.

№ 2, Цзян Хэ, женщина, 31 год, редактор газеты.

№ 3, Ли Жэньшу, женщина, 29 лет, госслужащая.

№ 4, Цао Хайчуань, мужчина, 39 лет, следователь уголовного розыска.

№ 5, Цай Чжиюань, мужчина, 28 лет, программист-алгоритмист.

№ 6, Ван Юнсинь, мужчина, 36 лет, владелец стартапа.

№ 7, Цинь Яо, женщина, 24 года, фотомодель.

№ 8, Су Сюцэнь, женщина, 52 года, пенсионерка.

№ 9, Сюй Тун, женщина, 32 года, руководитель отдела кадров.

№ 10, Дин Вэньцян, мужчина, 53 года, курьер.

№ 11, Ян Юйтин, женщина, 27 лет, топ-менеджер компании.

№ 12, Линь Сычжи, мужчина, 26 лет, адвокат.

Что касается того, как они сюда попали, то истории были практически одинаковыми.

Все пережили кратковременную потерю памяти, очнулись в той самой белой комнате, прождали два часа, получили визу и зарегистрировались в коммуне.

Но никто не упомянул о чём-то похожем на опыт Линь Сычжи — «разработку игры для суда над преступником».

Линь Сычжи выступал последним и, естественно, тоже умолчал об этой части.

Фу Чэнь помолчал мгновение:

— Итак, какие у кого мысли о нашем нынешнем положении?

— Ещё спрашиваете? Это же божье чудо! Настоящее, идеальное царство небесное!

Женщина средних лет, Су Сюцэнь, которая и до этого была очень взволнована, нетерпеливо заговорила, благочестиво молясь.

— Здесь мы все равны.

— Здесь нет ни гнёта, ни опасности.

— Можно свободно обменивать еду в неограниченном количестве, это же дар божий!

Мужчина с аккуратно подстриженными усами, одетый в строгий и опрятный костюм, усмехнулся:

— Царство небесное? Божье чудо?

— Ты уверена, что здесь нет опасности?

— В правилах ясно сказано, что всё необходимое для жизни — еда, одежда, жильё — нужно покупать за визовое время.

— Более того, здесь есть судебный орган под названием «Галерея», и на суде там можно по-настоящему умереть!

— Наш статус, если говорить красиво, — «игроки», а если по-простому — мы подопытные крысы для тестирования правил игры.

Линь Сычжи вспомнил, что это был номер шесть, Ван Юнсинь, владелец стартапа.

Другой мужчина, выглядевший очень старым, с тёмной кожей и множеством морщин на лице, возразил:

— И что с того? А в прежнем мире не было опасностей?

— Здесь хоть и опасно, но все равны.

Это был номер десять, Дин Вэньцян, пятьдесят три года, курьер.

Су Сюцэнь тут же поддержала его:

— Верно! Для обычных людей мир, где все равны, — это, конечно же, идеальное царство небесное.

— А вот для таких больших начальников, как ты, — не факт.

— Ведь здесь на тебя никто работать не будет.

Это замечание было явно с ноткой агрессии. Ван Юнсинь помрачнел, его лицо выражало явное недовольство.

— Хм, не пройдёт и много времени, как я всё равно буду богаче тебя, веришь?

Видя, что конфликт обостряется и грозит выйти из-под контроля, многие растерялись.

Фу Чэнь поспешно хлопнул в ладоши:

— Так, прошу всех троих немного успокоиться.

— Прошу прощения, это моя вина, я не установил порядок выступлений и повестку дня.

— Давайте так: я предлагаю всем высказываться по очереди, согласно номерам. Ограничим время выступления пятью минутами на человека, хорошо?

Программист Цай Чжиюань в клетчатой рубашке покачал головой:

— Вместо поочерёдных выступлений я предпочитаю более эффективный способ обсуждения.

— Я считаю, что ведущий должен сначала выступить с итоговым докладом, определить темы для обсуждения и ограничить дискуссию определёнными рамками.

— Затем те, у кого есть твёрдое мнение, могут поднять руку и высказаться для дополнения.

— Те, у кого нет мнения, могут просто молчать.

После этих слов многие закивали:

— Верно, так будет лучше.

Следователь уголовного розыска Цао Хайчуань, выглядевший расслабленным и опытным, улыбнулся:

— Я тоже за эффективность, в конце концов, я проголодался.

Программист Цай Чжиюань продолжил:

— Я предлагаю Фу Чэню стать ведущим и выступить с итоговым докладом.

Остальные тоже закивали:

— Согласны.

Очевидно, что Фу Чэнь, будучи стримером, обладал неплохими ораторскими способностями, и его предыдущее выступление доказало, что у него есть задатки ведущего.

Фу Чэнь на мгновение задумался и смущённо кивнул:

— Хорошо, спасибо всем за поддержку.

— Тогда давайте предварительно утвердим следующий план действий:

— Я потрачу около десяти минут на то, чтобы обобщить и проанализировать проблемы, с которыми мы столкнулись, и предложу несколько ключевых тем для обсуждения.

— Затем мы сделаем перерыв, чтобы посмотреть, какие именно продукты или товары здесь можно обменять.

— Выделим час на ужин и свободное время.

— А официальное обсуждение тем проведём после еды. Как вам такой план?

Все закивали:

— Согласны.

Цай Чжиюань встал и протянул блокнот с ручкой:

— Это я нашёл в читальном зале.

Фу Чэнь взял их:

— Спасибо, очень выручил.

Он быстро набросал несколько строк в блокноте, а затем, приведя мысли в порядок, перешёл к делу.

— Во-первых, исходя из имеющейся информации и правил, зачитанных на большом экране, можно с большой долей уверенности утверждать: мы находимся в сверхъестественном мире, который трудно объяснить с научной точки зрения.

— Это место называется «новый мир», и он состоит из двух частей: «коммуны» и «Галереи».

— Возможно, у многих из вас, как и у меня, есть сомнения, и вы думаете: «А не умер ли я?» или «Как мне отсюда выбраться и вернуться в свой мир?».

— Но я считаю, что с точки зрения разума, нам лучше сначала принять реальность и жить по здешним правилам.

— Если в ходе дальнейших исследований мы случайно найдём способ вернуться в прежний мир, тогда и будем строить долгосрочные планы.

Фу Чэнь сделал небольшую паузу и, не увидев возражений, продолжил:

— Из трёх основных правил, показанных ранее на экране, меня больше всего беспокоят правила, связанные с «Галерией».

— Потому что эти игры — настоящие игры на выживание. Мы можем заработать в них визовое время, но можем и умереть.

— Поэтому на данный момент нам нужно решить три основные проблемы:

— Первое, нам нужно определить цены на товары в коммуне, чтобы убедиться, что мы сможем выжить в новом мире.

— Второе, нам нужно как можно скорее изучить правила игр «Галереи». Если нас вдруг призовут на «суд», это повысит наши шансы на выживание. Конечно, если мы сможем каким-то образом выявить скрытых преступников, будет ещё лучше.

— Третье, в коммуне мы можем вносить новые предложения, и это может определить наш будущий образ жизни.

— Если мы сможем предложить хорошие идеи, то сделаем всю коммуну более сплочённой или сможем извлечь выгоду для всех за счёт лучшего распределения обязанностей.

— Вот три пункта, которые, на мой взгляд, требуют первоочередного рассмотрения, исходя из текущей ситуации и известных правил. У кого-нибудь есть что добавить?

Все покачали головами.

Игрок № 3, Ли Жэньшу, с улыбкой похвалила:

— Очень полное и уместное обобщение.

Линь Сычжи помнил, что она работала госслужащей, и это было заметно по её внешнему виду: на лице почти не было макияжа, она производила впечатление опрятной и деловой женщины.

Фу Чэнь посмотрел на Цао Хайчуаня и Линь Сычжи.

Цао Хайчуань улыбнулся:

— У меня нет возражений.

Линь Сычжи, серьёзно подумав, тоже слегка кивнул:

— Да, очень полно. Даже если есть другие вопросы, их не решить наспех.

Фу Чэнь посмотрел на остальных:

— Хорошо, тогда на этом пока закончим обсуждение. Давайте сначала решим вопрос с ужином.

Все тут же расслабились и разошлись обменивать еду.

В холле была специальная зона обмена товаров.

Там стояли аппараты, похожие на торговые автоматы, на экранах которых можно было чётко видеть списки всех доступных для обмена товаров.

После сканирования визы происходило списание средств.

Только списывались не деньги, а «визовое время».

Подобных автоматов было много. Линь Сычжи подошёл к одному из них и быстро пробежал глазами по списку.

【Цены на все товары указаны в единицах визового времени.】

【Продукты и фрукты:】

【Картофель, 400 г: 10 минут】

【Яйца, 8 шт.: 10 минут】

【Куриные крылышки, 500 г: 25 минут】

【Кока-кола, 300 мл * 6 банок: 10 минут】

…

【Готовые блюда:】

【Жареный рис с яйцом: 30 минут】

【Рис с томатами и яйцом: 45 минут】

【Свинина в соевом соусе с овощами: 1 час 20 минут】

【Утка по-пекински (комплект): 2 часа】

【Пицца с дурианом, 10 дюймов: 2 часа】

…

Список товаров был очень длинным, но в основном это были предметы первой необходимости.

Были и готовые блюда, и свежие продукты, фрукты, напитки, табак и алкоголь, а также одежда, обувь и так далее.

Но не было ни телефонов, ни телевизоров, ни автомобилей.

Линь Сычжи, глядя на цены, слегка нахмурился.

А стоявшая рядом и выбиравшая товары игрок № 11, Ян Юйтин, удивлённо воскликнула:

— Как дёшево

— Ты уверена, что эта цена — «дёшево»? — спросил Линь Сычжи.

Ян Юйтин была топ-менеджером, и это читалось в её внешности и манерах.

На ней был изысканный, но сдержанный макияж, а одежда, хоть и не бросалась в глаза, при ближайшем рассмотрении оказывалась дизайнерской, вероятно, от какого-то международного люксового бренда.

Её манеры выдавали человека, привыкшего к комфорту и достатку.

— Конечно, очень дёшево!

Ян Юйтин серьёзно ответила:

— Мы можем примерно определить покупательную способность по ценам на продукты.

— Если считать по цене колы и яиц, то одна минута визового времени здесь примерно равна одному юаню в прежнем мире, верно?

Линь Сычжи кивнул:

— Верно.

Ян Юйтин продолжила:

— Тогда давай посчитаем по минимальной часовой оплате в прежнем мире.

— За час работы платят примерно от двадцати до тридцати юаней. Возьмём по максимуму: за час можно заработать всего тридцать юаней.

— А здесь один час эквивалентен шестидесяти юаням.

— Этого хватит, чтобы купить килограмм куриных крылышек или три килограмма картошки.

— Разве это не дёшево?

Линь Сычжи на мгновение замолчал:

— Но ты не подумала о том, что в этом мире даже за дыхание нужно платить?

Ян Юйтин опешила, а затем её осенило.

— М-м?

— Ах, точно…

— В этом мире, даже если ничего не делать, каждый день уходит двадцать четыре часа визового времени, что эквивалентно…

— Тысяче четырёмстам сорока юаням!

Эта цифра её напугала.

Линь Сычжи кивнул:

— Да, чтобы выжить в этом мире, нам нужно каждый день зарабатывать как минимум тысячу четыреста сорок минут визового времени.

— И сверх этого, даже чтобы обеспечить себе лишь базовый уровень жизни, нужно дополнительно зарабатывать ещё больше часа визового времени.

— Тысяча пятьсот минут в день — это наш прожиточный минимум в этом мире.

— Более того, «стоимость труда» в готовых блюдах по сравнению с сырыми продуктами здесь намного выше, чем в прежнем мире.

— Взять, к примеру, жареный рис с яйцом. По обычным ценам он стоил бы около пятнадцати юаней, а здесь — в два раза дороже.

— Можешь себе представить, чтобы ты заплатила тридцать юаней за простую порцию жареного риса с яйцом из уличной забегаловки?

Лицо Ян Юйтин заметно омрачилось:

— Да, это, пожалуй, и впрямь дороговато…

Больше они не разговаривали.

Подумав немного, Линь Сычжи всё же заказал порцию риса с томатами и яйцом.

Затем он приложил визовый браслет с левой руки к сканеру под автоматом.

— Динь.

После короткого сигнала на экране появилось оставшееся визовое время Линь Сычжи.

【117 дней - 21 час 53 минуты】

'То есть мне осталось жить чуть больше трёх месяцев…'

Линь Сычжи не мог сказать, много это или мало.

Если сравнивать с продолжительностью жизни в реальном мире, где ожидаемый срок — семьдесят лет, то три месяца можно было бы описать как «смерть не за горами».

Но нельзя было упускать из виду и тот факт, что он и все остальные, возможно, уже мертвы.

Каждая минута, прожитая в новом мире, была своего рода даром.

Во многих фильмах и сериалах на тему выживания срок жизни, выдаваемый по правилам игры, обычно исчислялся днями.

Получить сразу три месяца — это было довольно щедро.

К тому же, визовое время можно было заработать в играх Галереи.

Хоть это и было сопряжено с определённым риском, но, как бы то ни было, пока ты жив, есть надежда.

— Что! Так мало!

Пятидесятитрёхлетний курьер Дин Вэньцян смотрел на своё визовое время на экране.

【11 дней - 13 часов 37 минут】

— Дядя Дин, сколько у тебя визового времени? — с тревогой спросила Су Сюцэнь.

Выражение лица Дина Вэньцяна застыло:

— Сама посмотри.

Су Сюцэнь взглянула:

— Одиннадцать дней… Дядя Дин, у меня почти столько же, семнадцать дней.

Она повернулась к стоявшей рядом Цинь Яо:

— Девочка, а у тебя сколько?

Номер семь, Цинь Яо, двадцать четыре года, фотомодель.

Она была самой молодой и красивой из всех игроков.

— У меня… сорок пять дней.

Цинь Яо немного поколебалась, но всё же ответила честно.

Дин Вэньцян, мрачный как туча, огляделся и вскоре заметил Ван Юнсиня, стоявшего через один пустой автомат от него.

— А у тебя сколько времени осталось?

Ван Юнсинь с недоумением посмотрел на него:

— А почему я должен тебе говорить?

— Не говоря уже о незнакомцах, даже если ты напрямую спросишь у родственников или друзей, сколько у них сбережений, это будет очень невоспитанно, не так ли?

Глаза Дина Вэньцяна расширились:

— Парень, ты кого невоспитанным назвал?

И снова первым вмешался Фу Чэнь, чтобы разнять их:

— Ладно, ладно, дядя Дин, из-за такого не стоит ссориться. Оставшееся визовое время — это действительно довольно личная информация, и нежелание её раскрывать — это нормально.

— Если вам действительно интересно, я могу сказать вам своё оставшееся время: один месяц и десять дней.

Следователь Цао Хайчуань подошёл к автомату справа от Дина Вэньцяна, незаметно встав между ним и Ван Юнсинем, и просканировал свою визу.

— Ого, у меня тоже времени немного, всего двадцать один день.

— Ничего страшного, в правилах коммуны же говорилось, что мы можем заработать время.

— Раз можем заработать, чего беспокоиться?

— А? Здесь ещё и сигареты продают?

— И даже «Байцзян» (прим.: марка дешёвых китайских сигарет)? Ха, вот это здорово.

Цао Хайчуань тут же потратил десять минут визового времени на пачку «Байцзяна», а автомат любезно приложил к ней зажигалку.

— Куришь? — Цао Хайчуань протянул сигарету.

Дин Вэньцян покачал головой:

— В другой раз.

— Хорошо. — Цао Хайчуань, даже не заказав еды, сразу же с сигаретой отправился искать место для курения на улице.

Линь Сычжи слушал издалека, быстро обрабатывая информацию в голове.

'Моё визовое время более чем в два раза превышает обычное'.

'Это из-за Вэй Синьцзяня?'

Согласно правилам, когда игрок умирает в игре, её разработчик получает всё оставшееся визовое время этого игрока.

Значит, это дополнительное время, скорее всего, досталось Линь Сычжи от Вэй Синьцзяня или было особой наградой за прохождение игры.

Поэтому, если другие узнают о его визовом времени, это может создать скрытую угрозу.

Хотя на короткое время это можно было скрыть разными способами, со временем, по мере того как все будут лучше понимать правила, эта скрытая угроза может прорасти.

Линь Сычжи быстро оплатил заказ и вышел из меню покупки автомата.

На экране появилась надпись «Готовится», и вскоре в окошке автомата появилась дымящаяся порция риса с томатами и яйцом.

— Брат Линь, ты уже заказал? Сколько у тебя времени осталось? — спросил Фу Чэнь, увидев, что Линь Сычжи с тарелкой риса идёт к нему.

— Примерно как у вас, чуть больше месяца, — с невозмутимым видом ответил Линь Сычжи.

Фу Чэнь слегка кивнул:

— Хм… похоже, я был прав в своих предположениях. Новый мир выдаёт базовое визовое время, вероятно, тоже по каким-то основным правилам…

— Базовое визовое время для каждого — примерно один месяц.

— Но в зависимости от различных факторов это время может колебаться.

— Например, у молодых людей визового времени обычно больше месяца, а у тех, кто постарше, оно уменьшается. Или, возможно, это связано с богатством, которым все владели в реальном мире.

Фу Чэнь снова посмотрел на Ван Юнсиня. Очевидно, что для проверки этой гипотезы Ван Юнсинь был самой подходящей контрольной группой.

Дин Вэньцян тоже посмотрел на Ван Юнсиня.

Ван Юнсинь, явно устав от этого, сказал:

— Слушайте, хватит уже, почему вы всё время ко мне цепляетесь?

— Это оставшееся визовое время не я устанавливал, много его или мало, какое это ко мне имеет отношение?

— Вам так необходимо знать, сколько у меня времени? И что вы собираетесь делать, если у меня его много? Раскулачивать будете, что ли?

— Ладно, смотрите. У меня, как и у вас, всего месяц.

Ван Юнсинь отодвинулся в сторону, чтобы стоящие рядом могли видеть экран торгового автомата, на котором чётко отображалось: 【39 дней - 12 часов 49 минут】.

Фу Чэнь поспешно слегка поклонился:

— Прости, брат Ван.

— Хм, — фыркнул Ван Юнсинь и продолжил оплату.

Вынужденное самооправдание, очевидно, доставило ему дискомфорт, но другого выхода не было. Он понимал, что если не сделает этого, то быстро станет всеобщим врагом.

Однако это также позволило Фу Чэню и остальным убедиться, что базовое визовое время не имеет прямого отношения к богатству в прежнем мире, иначе у Ван Юнсиня его было бы гораздо больше тридцати девяти дней.

Линь Сычжи с тарелкой риса вернулся за стол. Остальные тоже заказали себе еду и приступили к трапезе.

В холле три группы людей о чём-то тихо переговаривались.

Это были Су Сюцэнь и Дин Вэньцян, двое самых старших; редактор газеты Цзян Хэ и госслужащая Ли Жэньшу; а также Фу Чэнь и Ван Юнсинь.

Про Су Сюцэнь и Дина Вэньцяна и говорить нечего: они уже нашли общий язык во время совместных нападок на Ван Юнсиня, к тому же их объединяли возраст и социальный слой.

Фу Чэнь подошёл к Ван Юнсиню, скорее всего, осознав намечающийся раскол в группе и желая хоть как-то его успокоить.

Что касается женского дуэта Цзян Хэ и Ли Жэньшу, то это было интересно. Линь Сычжи заметил, что Цзян Хэ постоянно с энтузиазмом заводила разговор, в то время как Ли Жэньшу лишь поддерживала вежливую улыбку и нечасто вступала в беседу.

Кроме этих групп, все остальные ели молча, каждый сам по себе.

Очевидно, большинство ещё не успело проникнуться достаточным доверием друг к другу.

Насытившись, все отнесли посуду в специальную зону для сбора.

— Ой, а здесь есть кухня? — с удивлением сказала Цинь Яо.

Она заметила, что за одной из неприметных дверей сбоку от холла находится довольно просторная кухня.

Там было всё необходимое: раковины, газовая плита, вытяжка и прочее оборудование.

— О? Правда? — удивились руководитель отдела кадров Сюй Тун и программист Цай Чжиюань.

А вот Су Сюцэнь и Дин Вэньцян не выказали никакой особой реакции.

'Они оба тоже не стали покупать продукты, а заказали самое дешёвое готовое блюдо — жареный рис с яйцом'.

'Это значит, что они уже заметили кухню, но решили ею не пользоваться'.

Линь Сычжи мгновенно понял причину.

Люди вроде Су Сюцэнь и Дина Вэньцяна, несомненно, гораздо чувствительнее к ценам, чем остальные, и не могли не заметить кухню.

Но они всё равно выбрали жареный рис с яйцом — весьма неэкономичный вариант.

Вероятно, это было связано с их недоверием к остальным, а «общая кухня» могла бы породить дополнительные «проблемы с распределением».

В первый день они хотели по возможности избежать этих споров.

Однако, судя по разнице в ценах на продукты и готовые блюда в автомате, рано или поздно все начнут пользоваться кухней.

Следующие полчаса с лишним все занимались своими делами.

Кто-то пошёл в читальный зал, кто-то вернулся в свою комнату отдохнуть.

Затем все снова собрались за длинным столом, чтобы продолжить обсуждение начатых тем.

Естественно, первым снова заговорил Фу Чэнь.

— Ранее мы определили три самые насущные темы.

— Судя по текущей ситуации, наше обсуждение должно сосредоточиться на правилах суда Галереи, потому что каждый из нас может, добровольно или принудительно, принять участие в игре.

— Будь то для заработка визового времени или для выживания, как можно скорее разобраться в соответствующих правилах — это самое важное.

Все закивали в знак согласия.

Фу Чэнь посмотрел на госслужащую Ли Жэньшу, следователя Цао Хайчуаня и адвоката Линь Сычжи.

— Сестра Ли, офицер Цао и адвокат Линь.

— Я считаю, что ваш профессионализм может помочь нам выработать конструктивные предложения, поэтому в ходе дальнейшего обсуждения надеюсь, что вы трое будете чаще высказывать своё мнение, хорошо?

Цао Хайчуань улыбнулся:

— Без проблем.

Фу Чэнь продолжил:

— В правилах, показанных ранее на большом экране, также говорилось, что все правила игр Галереи будут обновляться на наших личных компьютерах.

— Личные компьютеры находятся в кабинетах в наших комнатах. Я только что вернулся и проверил, там действительно есть соответствующая информация.

— Однако предметы из личных комнат выносить нельзя, поэтому я смог лишь выписать часть правил одной из игр, чтобы обсудить с вами.

Но не успел он договорить, как изображение на большом экране изменилось.

【Обнаружено, что игроки обсуждают соответствующую информацию. Отобразить?】

Фу Чэнь на мгновение замер:

— О? Так можно было?

— Отобразить.

Едва он произнёс это, как на большом экране появилась особая страница.

В левой части страницы был список, похожий на статьи в энциклопедии, с названиями множества игр.

А основная, правая часть страницы была заполнена большими абзацами текста — подробными правилами каждой игры.

Фу Чэнь закрыл блокнот:

— Оказывается, можно было посмотреть прямо на большом экране… Тогда я зря старался.

— То, что вы сейчас видите, полностью совпадает с тем, что я нашёл на своём личном компьютере.

— Все завершённые игры, или, вернее, суды, в Галерее можно подробно изучить на этом сайте, включая их правила.

— Кроме того, мы можем за плату разблокировать дополнительную информацию об игре. Например, каков был её исход.

— Если не верите, можете потом проверить на своих личных компьютерах.

Все сначала посмотрели на названия игр в левой части страницы.

«Шашки с иглами».

«Оружейный эндшпиль».

«Рулетка искупления».

…

Навскидку там было около двадцати с лишним названий.

Линь Сычжи увидел игру, которую он разработал, — «Рулетка искупления». Она находилась примерно в середине списка и не слишком бросалась в глаза.

Но следующие слова Фу Чэня заставили его застыть.

— Правила каждой из этих игр заслуживают нашего изучения.

— Однако я считаю, что наивысший приоритет у «Рулетки искупления».

— Потому что на данный момент это единственная игра с рейтингом S.

Пока Фу Чэнь говорил, страница на большом экране автоматически переключилась на содержимое «Рулетки искупления».

Соответствующие правила игры были чётко перечислены.

Однако Линь Сычжи заметил, что здесь были только основные правила, без уголовного дела Вэй Синьцзяня и, тем более, без подробного описания хода и исхода игры.

Чтобы увидеть остальную информацию, нужно было «заплатить за разблокировку».

Цена — двадцать четыре часа визового времени.

Это была не заоблачная цена, но всё же заставляла почувствовать укол сожаления.

В холле воцарилась тишина, все внимательно читали правила «Рулетки искупления».

Линь Сычжи тоже пришлось сделать вид, что он видит их впервые, и он, читая, погрузился в раздумья.

Когда большинство закончило читать, Фу Чэнь спросил:

— Что вы думаете об этой единственной игре с рейтингом S?

Программист Цай Чжиюань слегка нахмурился, явно озадаченный.

— Могу я первым высказать своё мнение?

Фу Чэнь кивнул:

— Конечно.

Цай Чжиюань немного собрался с мыслями и сказал:

— Я совершенно не понимаю, почему эта игра получила рейтинг S.

— Это ведь, похоже, высшая оценка?

— Но, на мой взгляд, если рассчитать вероятность выживания в этой игре с точки зрения разума, логики и теории вероятностей, она просто невероятно высока.

— Если бы даже я в неё играл, то, скорее всего, вышел бы невредимым.

Ли Жэньшу, серьёзно поразмыслив, сказала:

— Ты хочешь сказать, что смог бы разгадать языковую ловушку, заложенную разработчиком в правилах, и все шесть раз выстрелил бы в себя?

Собравшиеся видели полные правила, то есть они знали, что боевой патрон находился в кармане у невинного, а не в барабане револьвера.

Правило, гласившее: 【В барабане револьвера шесть камор, пять из которых пусты и расположены в случайном порядке.】 — было чистой воды языковой ловушкой.

Тот, кто это понимал, действительно мог пройти игру без единой царапины.

Ван Юнсинь тут же возразил:

— Но это потому, что мы смотрим на всё с позиции всезнания.

— Представь, что мы очнулись, ничего не зная, и нам под угрозой смерти сообщают это правило. Подавляющее большинство не сможет мыслить так хладнокровно, как ты говоришь.

— Ты слишком высокого мнения о своём здравомыслии, если считаешь, что сможешь распознать такую ловушку.

Цай Чжиюань покачал головой:

— Нет, я считаю, что даже если не заметить эту ловушку, это не помешает пройти игру.

— Давайте разберёмся с вероятностями.

— Во-первых, общий зазор между пластинами механизма и головой игрока — шесть сантиметров, то есть в среднем по три сантиметра с каждой стороны. Выстрел в невинного сдвигает каждую пластину на 1,29 сантиметра.

— Это значит, что первые два смещения безвредны, а третье, хотя и причиняет вред, но он гораздо меньше, чем от последующих.

— Четвёртое, пятое и шестое смещения наносят всё более серьёзные повреждения голове, опасность растёт в геометрической прогрессии, и примерно на пятом смещении смерть неминуема.

— Поэтому, оценивая риск смерти, нужно учитывать не только «попадание пули», но и «смерть от механизма».

— Если предположить, что пять смещений механизма приводят к смерти, то можно грубо считать, что каждое смещение заполняет шкалу смерти на одну пятую. Конечно, смертность от механизма распределена неравномерно, она выше к концу.

— Выстрел в себя с вероятностью одна шестая приведёт к смерти, тут вопросов нет. Выстрел в другого с вероятностью пять шестых окажется холостым, но смещение механизма также заполнит шкалу смерти на одну пятую.

— Риск при выстреле в себя или в другого практически одинаков.

— Раз пять смещений могут убить, значит, мы должны как минимум два раза выстрелить в себя.

— Предположим, в револьвере действительно есть один боевой патрон. Вероятность попадания при каждом выстреле — одна шестая, и выбор, в какие два раза стрелять в другого, на исход игры не влияет.

— Но с психологической точки зрения, конечно, лучше всего выбрать первые два выстрела.

— Потому что на практике, если первый выстрел не попал, то вероятность попадания следующего возрастает, что создаёт огромное психологическое давление.

— Например, если ты, не зная, делаешь первый выстрел холостым, то вероятность для каждого последующего выстрела становится одна пятая. Второй выстрел снова холостой — и вероятность становится одна четвёртая, и так далее.

— Поэтому, независимо от того, считаешь ты вероятность для каждого выстрела одинаковой или нет, первые два выстрела следует делать в себя.

— К четвёртому выстрелу появляется новая подсказка: пятый выстрел — холостой.

— Эта подсказка просто невероятно щедрая, это же классический парадокс Монти Холла! (прим.: известная задача из теории вероятностей)

— Это означает, что вероятность того, что боевой патрон окажется в четвёртом выстреле, по-прежнему одна треть, а вероятность того, что он в шестом, возрастает до двух третей. Если принимать решение рационально, четвёртый выстрел всё равно следует делать в себя.

— Если это понять, то даже если в последнем выстреле выбрать невинного, то вместе с первым выстрелом в него, который мог быть сделан ранее, механизм сдвинется максимум дважды.

— Судя по расстоянию, не будет даже царапины.

— Не говоря уже о том, что с нашей позиции всезнания мы знаем, что в револьвере вообще нет патронов, так что вероятность быть застреленным просто отсутствует.

Все на время замолчали.

Редактор газеты Цзян Хэ нахмурилась и спросила:

— Первую часть я примерно поняла, но про последние три выстрела — нет. Что такое парадокс Монти Холла?

Цай Чжиюань удивился:

— Даже этого не знаете?

— Ладно, я вкратце объясню. Это очень известная задача из теории вероятностей.

— Она возникла на одном зарубежном телешоу.

— Перед участником три закрытые двери. За одной из них — автомобиль, который можно выиграть, выбрав правильную дверь. За двумя другими — ничего нет.

— Участник выбирает одну из дверей, но её не открывают сразу.

— Затем ведущий открывает одну из двух оставшихся дверей, за которой пусто, нет автомобиля. Обратите внимание, ведущий открывает дверь не случайным образом, потому что он, как ведущий, с самого начала знает, за какой дверью автомобиль. Он открывает ту дверь, про которую заранее знает, что она пустая.

— После этого ведущий спрашивает участника: «Хотите ли вы сменить дверь?»

— Если бы вы были участником, вы бы сменили?

Цзян Хэ подумала и уверенно сказала:

— Не стала бы, я верю своей интуиции.

— К тому же, разве вероятность того, что за каждой дверью автомобиль, не одна треть? Какая разница, менять или нет.

Цай Чжиюань покачал головой:

— А вот и ошибаешься.

— Потому что вероятность того, что за изначально выбранной дверью автомобиль, остаётся прежней — одна треть, а вот вероятность того, что он за другой, возрастает до двух третей. Менять стоило.

Цзян Хэ застыла:

— А? Почему?

Цай Чжиюань объяснил:

— Поэтому парадокс Монти Холла и стал классической задачей теории вероятностей. Он кажется простым, но очень противоречит интуиции.

— То, что ты запуталась, — это нормально. В своё время этот вопрос вызвал бурные споры, и даже многие учёные и академики были против такого вывода.

— Доказательство этого довольно сложное, но у меня есть более понятное объяснение.

— Представим, что мы увеличим количество дверей до десяти тысяч. За одной из них — автомобиль, а за остальными девятью тысячами девятьюстами девяноста девятью — ничего.

— Ты выбираешь одну дверь. Ведущий заранее знает, где автомобиль, и открывает девять тысяч девятьсот девяносто восемь пустых дверей, оставляя только одну.

— И тут ведущий снова спрашивает тебя: «Хочешь ли ты сменить дверь?»

— На этот раз сменишь?

Цзян Хэ, немного подумав, ответила:

— Сменю.

Цай Чжиюань спросил:

— А почему на этот раз решила сменить?

Цзян Хэ, задумавшись, ответила:

— Из десяти тысяч дверей почти невозможно с первого раза угадать, где автомобиль. Вероятность — одна десятитысячная.

— За дверью, которую я выбрала изначально, автомобиля точно нет.

— Значит, он может быть только за другой дверью.

Цай Чжиюань кивнул:

— Верно, с увеличением количества дверей задача становится понятнее.

— Как бы ведущий ни открывал двери, вероятность для изначально выбранной двери не меняется, потому что она была выбрана в самом начале. А вот вероятности для других дверей возрастают.

— Так что вернёмся к исходному парадоксу Монти Холла: вероятность того, что за выбранной участником дверью автомобиль, — одна треть. Мы можем рассматривать две другие двери как одно целое, и вероятность того, что автомобиль за ними, — две трети.

— После того как ведущий исключает одну дверь, вероятность для этого «целого» из двух дверей переходит на одну оставшуюся дверь.

— Вероятность для этой двери возрастает с одной трети до двух третей.

Фу Чэнь понял. Он задумчиво кивнул.

— Значит, когда игра доходит до последних трёх выстрелов и на экране обновляются правила, она фактически превращается в «парадокс Монти Холла».

— Предстоящий четвёртый выстрел — это изначально выбранная дверь; пятый — та, которую исключил ведущий, а шестой — оставшаяся.

— Когда ведущий спрашивает, не хочет ли участник сменить дверь, это равносильно тому, что игрок решает, не хочет ли он поменять четвёртый выстрел на шестой.

— Из этих двух выстрелов нужно выбрать тот, у которого вероятность ниже, чтобы выстрелить в себя, а тот, у которого выше, — в невинного.

Цай Чжиюань одобрительно сказал:

— Верно, ты умён, именно так.

Все на время замолчали, переваривая сказанное Цай Чжиюанем.

Фу Чэнь, серьёзно поразмыслив, сказал:

— Значит, согласно такому анализу, «Рулетка искупления» на самом деле проверяет «чувствительность к формулировкам» и «знание теории вероятностей»?

— Но неужели только по этой причине игра могла получить оценку S?

Ли Жэньшу, казалось, что-то поняла. Она посмотрела на Цао Хайчуаня:

— Офицер Цао, если бы вы были игроком в этой игре, как думаете, вы бы выжили?

Цао Хайчуань уверенно кивнул:

— Да.

Ли Жэньшу согласилась:

— Я тоже так думаю. И, скорее всего, не из-за каких-то вероятностей.

У Цао Хайчуаня, похоже, началась никотиновая ломка. Он инстинктивно потянулся за сигаретой, но в итоге сдержался.

— Да, я тут подумал. То, что я бы выжил, не имеет какой-то особой причины, ведь я не разбираюсь в вероятностях.

— Я просто не смог бы направить дуло на невинного человека.

Ли Жэньшу с одобрением посмотрела на него:

— Верно, именно это я и хотела сказать.

— Любой человек с чувством справедливости и сострадания на самом деле может выжить в этой игре.

— Кроме пятого выстрела, который заведомо холостой, у игрока есть ещё пять шансов.

— Если он дважды выстрелит в невинного и трижды в себя, то пройдёт игру невредимым.

— Если он трижды выстрелит в невинного и дважды в себя, то получит лишь лёгкие ранения.

— Только если он выстрелит в невинного четыре или пять раз, он получит серьёзную черепно-мозговую травму или даже погибнет.

Цай Чжиюань развёл руками:

— Но это ведь не меняет моего вывода, верно?

— Я хочу сказать, что выживаемость в этой игре на самом деле очень высока.

— Твои слова лишь подтверждают, что выживаемость в этой игре даже выше, чем я думал.

— Те, кто чувствителен к формулировкам и способен разгадать языковую ловушку, не умрут.

— Те, кто немного разбирается в вероятностях и способен принимать рациональные решения, не умрут.

— Даже те, кто ничего не понимает, но просто испытывает благоговение перед жизнью и сострадание, тоже не умрут.

— Умрёт только тот, кто, ни о чём не думая, пять раз подряд выстрелит в невинного.

— Даже у скотства должны быть пределы, верно?

Фу Чэнь на мгновение задумался:

— Может быть, Галерея сама по себе поощряет «снисходительность»? Чем снисходительнее игра, тем выше оценка? Это тоже кажется нелогичным.

Ли Жэньшу посмотрела на большой экран:

— Мы можем потратить двадцать четыре часа визового времени, чтобы получить информацию об игроке и отчёт о результатах этого дела.

Цай Чжиюань слегка покачал головой:

— А есть ли в этом необходимость?

— Эта игра несложная, мы уже почти всё проанализировали.

— Двадцать четыре часа визового времени — это слишком ценно. Вряд ли кто-то захочет тратить такие деньги на совершенно бессмысленную информацию.

— А что, если окажется, что в итоге этот игрок выжил невредимым? Будет очень обидно, не так ли?

Ли Жэньшу возразила:

— А если он умер?

Цай Чжиюань на мгновение замер:

— Умер? Вероятность этого слишком мала.

— И даже если он действительно умер, кроме того, что он был скотиной, что ещё это может доказать?

Фу Чэнь, серьёзно поразмыслив, сказал:

— Двадцать четыре часа визового времени, хоть и звучит много, но если мы разделим на двенадцать человек, то по два часа с каждого на одну порцию информации — это, в принципе, приемлемо.

Ван Юнсинь первым высказался:

— Я не согласен.

Руководитель отдела кадров Сюй Тун тоже покачала головой:

— Я тоже не согласна.

Ван Юнсинь добавил:

— Я не согласен не потому, что я скуп, а потому, что сейчас визовое время очень ценно, и мы должны учитывать соотношение затрат и результатов.

— К тому же, здесь запрещено обмениваться визовым временем любым способом. Как мы будем его делить?

Фу Чэнь молча вздохнул. Очевидно, что вариант с разделением затрат был практически неосуществим.

Хотя по правилам можно было внести предложение, вряд ли оно получило бы поддержку более половины участников.

Ли Жэньшу снова посмотрела на Цао Хайчуаня:

— Офицер Цао, как вы думаете, игрок, участвовавший в этой игре, в итоге выжил?

Цао Хайчуань, поигрывая зажигалкой, помолчал мгновение, а затем сказал:

— Трудно сказать. Но я склоняюсь к тому, что нет.

Ли Жэньшу уточнила:

— Почему?

Цао Хайчуань развёл руками:

— Не могу назвать вескую причину, просто интуиция.

Ли Жэньшу кивнула:

— Хорошо, этого достаточно.

Она встала:

— Я готова сама потратить двадцать четыре часа визового времени, чтобы получить соответствующие материалы.

Цай Чжиюань замер, посмотрел на неё, но в итоге лишь развёл руками:

— Что ж, это твоё визовое время, как ты его потратишь — твоё дело.

Ли Жэньшу подошла прямо к большому экрану:

— Я хочу купить материалы по «Рулетке искупления».

【Пожалуйста, подойдите к любому торговому автомату для списания визового времени.】

Ли Жэньшу подошла к ближайшему автомату, просканировала свою визу, и в тот же момент, как списались средства, на большом экране появилась соответствующая информация.

【Информация об игроке:】

【Вэй Синьцзянь, мужчина, 37 лет.】

【Из-за неудач в бизнесе устроил гонки на дороге с ограничением скорости 40 км/ч в центре города, насмерть сбив на обочине семейную пару.】

【Приговор: осуждён на 3 года лишения свободы за нарушение правил дорожного движения, повлёкшее смерть. Срок отбыл, из тюрьмы вышел.】

【Ход игры:】

【Первый, второй, третий, четвёртый, шестой выстрелы — в невинного.】

【Пятый выстрел — в себя.】

【Во время второго и четвёртого выстрелов колебался, направляя дуло на себя, но в итоге менял решение.】

【Итоговый результат: смерть.】

— А?

— Что?!

Все были в шоке.

Очевидно, такой результат был совершенно неожиданным.

Цао Хайчуань с хлопком положил зажигалку на стол. Его обычно беззаботное выражение лица стало серьёзным:

— Эта информация стоила своих денег. Похоже, многие наши предыдущие выводы придётся пересмотреть.

Будучи следователем уголовного розыска, Цао Хайчуань до этого не выглядел слишком серьёзным, создавая впечатление несколько легкомысленного и даже слегка потрёпанного жизнью мужчины средних лет.

Но когда он становился серьёзным, то словно обретал особую ауру. Его голос становился низким и уверенным, вселяя необъяснимое чувство безопасности.

— На самом деле, наши предыдущие рассуждения были верны. Игра в этом деле для обычного человека действительно не представляет особой опасности.

— Будь то умение заметить языковую ловушку, или знание теории вероятностей, или просто наличие хоть капли сострадания — всё это позволило бы отделаться лёгким испугом, а не умереть в игре.

— Но эта игра, она словно была создана специально для этого Вэй Синьцзяня.

— На самом деле, это игра, в которой «эгоист обречён на смерть».

— Возможно, именно эта крайняя целенаправленность и стала одной из главных причин, по которой Галерея присвоила ей рейтинг S.

— Игра, в которой эгоист обречён на смерть?

Фу Чэнь вдумался в эту фразу, на его лице появилось задумчивое выражение.

Цао Хайчуань посмотрел на данные Вэй Синьцзяня на большом экране.

— Только что мы думали, что за скотина сможет пять раз подряд выстрелить в невинного?

— Очевидно, этот человек и есть та самая скотина, о которой мы говорили.

— Конечно, слово «скотина» слишком широкое. Точнее будет сказать, это был крайне эгоистичный человек, абсолютно безразличный к чужой жизни.

— Иначе он не стал бы устраивать гонки в центре города, сбивать насмерть двоих и не раскаиваться.

Цай Чжиюань прервал его:

— Подождите, офицер Цао, откуда вы знаете, что он не раскаивался? В материалах, кажется, об этом не говорится.

Цао Хайчуань инстинктивно потянулся за сигаретой, но снова сдержался.

— Потому что это и есть результат, который показала игра.

— В чём ключ к разгадке этой игры? В языковой ловушке? Или в вероятностях?

— На самом деле, ключ — в «благоговении перед жизнью».

— Вэй Синьцзянь — преступник, он убийца, сбивший насмерть семейную пару.

— Напротив него в игре сидел невинный человек.

— Если бы за три года в тюрьме Вэй Синьцзянь искренне раскаялся, он должен был бы понять, что жизнь невинного важнее его собственной.

— В таком случае он и этот невинный могли бы спастись.

— Но очевидно, что даже с вероятностью смерти в одну шестую или одну пятую он не захотел рисковать и предпочёл направить дуло на невинного.

— Чем эгоистичнее человек, тем быстрее он умрёт в этой игре.

Все закивали.

На лицах некоторых даже появилось выражение злорадного удовлетворения.

Цао Хайчуань продолжил:

— Более того, разработчик этой игры очень точно уловил суть натуры Вэй Синьцзяня.

— У Вэй Синьцзяня на самом деле было два шанса на спасение.

— Во время второго и четвёртого выстрелов он поворачивал дуло на себя, что говорит о некотором внутреннем колебании.

— Но в итоге он так и не смог нажать на спуск.

— И это не случайность.

Цао Хайчуань снова достал пачку сигарет, но тут же вспомнил, что курить нельзя.

Раздражённо он встал, подошёл к большому экрану и, указывая на информацию, продолжил объяснение.

— Как мы уже анализировали, в начальном состоянии пластины механизма находились на некотором расстоянии от его головы.

— У Вэй Синьцзяня фактически было два выстрела «на ошибку». Даже если бы он выстрелил в невинного, ему бы это не причинило никакого вреда.

— Другими словами, такая изначальная конструкция механизма создавала у него ложное чувство безопасности.

— По сравнению с железными пластинами, которые пока ещё не сжимали голову, револьвер с вероятностью смерти от пули в одну шестую казался гораздо страшнее.

— Это был первый выстрел, и он ещё не был психологически готов выстрелить в себя.

— «А вдруг первый же патрон окажется боевым? Вероятность одна шестая — это не так уж и мало». Под влиянием этой мысли он, скорее всего, выберет выстрелить в невинного.

— И наоборот, если бы пластины с самого начала плотно прилегали к его голове, то при первом выстреле он, возможно, сделал бы более рациональный выбор.

Все закивали. Эту деталь они действительно упустили из виду.

Цзян Хэ с любопытством спросила:

— А что насчёт второго и третьего выстрелов?

— Он ведь уже почти был готов выстрелить в себя?

— К тому же, при втором выстреле он явно колебался.

В разговор вступил программист Цай Чжиюань:

— Офицер Цао, я, кажется, понял. Позвольте, я объясню.

— На самом деле, это снова вопрос вероятности.

— Вероятность попадания при первом выстреле — одна шестая, при втором — одна пятая, и так далее.

— Если предыдущий выстрел был холостым, то вероятность попадания каждого последующего выстрела выше, чем у предыдущего.

— Поэтому, как только он не выбрал выстрелить в себя в первый раз, он впал в сожаление, которое, подобно невозвратным издержкам, стало влиять на его суждения.

— И это заставило его ещё больше колебаться при каждом последующем выстреле.

— Когда он навёл револьвер на себя во второй раз, под влиянием «невозвратных издержек» у него возникло множество других мыслей, например: «Шанс получить пулю на этот раз выше, чем в прошлый. А что, если разработчик игры специально поместил патрон во второй выстрел?»

— С рациональной точки зрения, его опасения были необоснованны и никак не помогали оценить ситуацию.

— Но в ситуации выбора между жизнью и смертью с пятиминутным таймером человеку и так сложно сохранять хладнокровие, и эти мелкие ошибочные суждения легко могли сбить его с толку и породить надежду на авось.

— Ведь если он снова выстрелит в невинного, то даже при холостом патроне ему всё ещё ничего не будет.

— С третьим выстрелом та же история: невозвратные издержки и изменение вероятности ещё больше повлияли на его решение.

— Когда же он действительно сделал первые три выстрела, и его голову зажало железными пластинами, он впал в огромное сожаление, но было уже, очевидно, слишком поздно.

Цао Хайчуань одобрительно кивнул:

— Верно, именно так.

— Ты объяснил конкретные вероятности, это яснее, чем мои первоначальные мысли.

— Но в целом, наши мнения совпадают.

Однако тут же Цай Чжиюань снова впал в замешательство.

— Но даже если не брать в расчёт первые три выстрела, а рассмотреть только последние три, то, зная ответ на парадокс Монти Холла, он всё равно должен был выжить.

— Четвёртый и пятый выстрелы — в себя, шестой — в невинного. Его голову механизм сжал бы ещё максимум один раз, и он не обязательно бы умер.

Цао Хайчуань слегка покачал головой:

— Во-первых, Вэй Синьцзянь не обязательно знал о парадоксе Монти Холла.

— Он мог вообще не понимать изменения вероятностей, и возросший шанс получить пулю при четвёртом выстреле ещё больше отпугнул его от выстрела в себя.

— Во-вторых, новость о том, что «пятый патрон — холостой», была вовсе не проявлением милосердия со стороны разработчика, а, наоборот, предвестником смерти.

Цай Чжиюань был ещё больше озадачен:

— То есть?

Цао Хайчуань указал на информацию на экране:

— При четвёртом выстреле Вэй Синьцзянь колебался.

— Почему он колебался именно в этот момент? Я думаю, это совершенно другая ситуация, нежели при втором выстреле.

— Дело не в вероятности.

— У Вэй Синьцзяня возникла мысль о самоубийстве.

Все были удивлены:

— О самоубийстве?

Цао Хайчуань кивнул:

— Верно, потому что к этому моменту железные пластины уже сжались один раз.

— Трещина в черепе, повышенное внутричерепное давление — Вэй Синьцзянь на самом деле испытывал невыносимую боль.

— Боль от сжатия пластин перевесила угрозу пули с вероятностью в одну треть, и у него могло возникнуть желание умереть, чтобы поскорее прекратить эти мучения.

— И вот что самое интересное:

— Если бы он действительно так поступил, то, наоборот, не умер бы.

— Но это, очевидно, было не то, чего хотел разработчик игры.

Всех осенило.

В такой невыносимой боли, если бы Вэй Синьцзянь в порыве отчаяния трижды выстрелил в себя, он бы выжил?

В таком случае он выжил бы вовсе не из-за раскаяния или сострадания, а из-за отчаяния и безрассудного желания покончить с собой.

И весь смысл этого суда был бы искажён.

Цао Хайчуань сделал небольшую паузу и продолжил:

— Поэтому разработчик игры намеренно вставил здесь подсказку, чтобы вновь пробудить в нём жажду жизни.

— И тем самым обеспечил точность этого «суда».

— Изначально Вэй Синьцзяню нужно было рискнуть двумя патронами, чтобы узнать, где боевой, а теперь — всего одним. То есть, пластины сдвинутся внутрь ещё максимум один раз.

— В этот момент у него было фактически два варианта:

— Первый — выстрелить в себя, с вероятностью смерти в одну треть; второй — выстрелить в невинного, с вероятностью в две трети, что пластины сдвинутся внутрь ещё на 1,29 сантиметра.

— Сжатие на 1,29 сантиметра будет очень болезненным, но не смертельным.

— Учитывая, что пятый и шестой патроны уже определены, очевидно, что второй вариант давал больше шансов на выживание.

Цай Чжиюань уже всё понял и добавил:

— Поэтому, когда в нём снова проснулась жажда жизни, он в итоге всё же решил выстрелить в невинного.

— Но разработчик игры устроил здесь ловушку.

— В револьвере вообще не было боевого патрона, а это значит, что Вэй Синьцзянь совершенно неправильно оценил последний выстрел: нет боевого патрона — значит, механизм продолжит двигаться.

— Вэй Синьцзянь думал, что сможет застрелить невинного последним выстрелом и спастись, но на самом деле он подписал себе смертный приговор.

Все присутствующие погрузились в молчание, им нужно было время, чтобы переварить эту информацию.

Ли Жэньшу почувствовала, как по спине пробежал холодок:

— Значит, эта игра на самом деле была хитросплетением ловушек, и с того момента, как Вэй Синьцзянь решил сделать первый выстрел в невинного, он уже вступил на путь без возврата.

— А его решение в последнем выстреле убить невинного, чтобы выжить самому, стало для него смертным приговором.

— Это игра с очень жёстким отбором.

— Рациональные, бескорыстные, сострадательные — любой из этих типов людей, наоборот, имел бы очень высокие шансы на выживание.

— Поэтому она и называется «Рулетка искупления».

— На первый взгляд, это рулетка, где всё решает удача, но на самом деле — это испытание, тест.

— Если бы Вэй Синьцзянь в этой отчаянной ситуации смог изменить свои взгляды, оценить жизнь невинного, хотя бы раз выстрелить в себя, он бы выжил, и его душа была бы спасена.

— Но, к сожалению… он так и не раскаялся до самой смерти.

Все снова надолго замолчали.

Очевидно, после напряжённой умственной работы на них навалилась двойная усталость — и физическая, и моральная.

В то же время смерть в игре лишила их чувства безопасности.

Сочетание этих двух факторов лишило большинство желания продолжать разговор.

Фу Чэнь чутко уловил это:

— Тогда на сегодня всё. Думаю, всем пора отдохнуть.

— Хотя я и не знаю, что это за «новый мир», но я человек, который легко приспосабливается, и надеюсь, вы тоже.

— Как бы то ни было, мы в одной коммуне, у нас разные профессии, разные статусы, мы можем дополнять друг друга в работе. С какими бы проблемами мы ни столкнулись, мы можем преодолеть их вместе.

Все встали и разошлись по своим комнатам.

Линь Сычжи поднялся на второй этаж, где располагались комнаты с первого по двенадцатый номер.

Входы в каждую комнату были хитроумно разделены, так что двери не выходили друг на друга и не было общих коридоров.

Нумерация комнат тоже была вразнобой.

Из-за этого второй этаж немного напоминал лабиринт, но зато это лучше защищало частную жизнь жильцов.

Линь Сычжи быстро нашёл двенадцатую комнату. Как и при входе в коммуну, для доступа требовалось просканировать визу.

Площадь комнаты была весьма внушительной. Это был роскошный люкс с просторной гостиной, уединённым кабинетом, уютной спальней и сверкающей чистотой ванной.

В комнате были все необходимые предметы быта. В гостиной на видном месте висела большая белая доска с ярким плакатом, на котором были изложены «Основные правила коммуны».

Линь Сычжи бегло просмотрел их — они совпадали с теми, что были объявлены в холле.

На письменном столе в кабинете стоял ноутбук.

К сожалению, он не был подключён к интернету, а доступных программ было всего несколько.

На главной странице браузера был список всех игр Галереи с подробными правилами.

Всё совпадало с тем, что они видели на большом экране в холле.

Кроме того, на компьютере можно было проверить оставшееся визовое время, посмотреть цены на товары и так далее.

Другими словами, все функции, доступные в холле, включая большой экран, торговые автоматы и прочее, можно было использовать на личном ноутбуке, причём с большей конфиденциальностью.

Линь Сычжи подвигал мышкой, просматривая правила ещё нескольких игр.

Внезапно на экране компьютера появилось новое всплывающее окно.

【Здравствуй, Линь Сычжи.】

【«Рулетка искупления» получила рейтинг S. Похоже, твоё понимание статуса «Подражателя Бога» пока превосходит других разработчиков игр. Надеюсь, это не случайность.】

【Все Подражатели, получившие рейтинг S, обретают особую привилегию: в любой общественной системе запроса визового времени они могут по своему усмотрению скрывать дополнительное визовое время, полученное благодаря статусу Подражателя.】

【Надеюсь, ты сможешь грамотно воспользоваться этой привилегией.】

【Теперь Галерея направляет тебе новое приглашение на разработку:】

【Пожалуйста, разработай игру для «всех игроков» с целью «осуществить первое распределение визового времени».】

【Заявка на разработку игры находится в ящике твоего письменного стола.】

【Срок сдачи — завтра в восемь утра. У тебя есть двенадцать часов на разработку игры.】

【«Галерея» оценит все представленные заявки и выберет для реализации вариант с наивысшей оценкой.】

【Участие для всех игроков обязательно.】

【Итак, двенадцатичасовой обратный отсчёт начался. Пожалуйста, сделай свой выбор.】

Линь Сычжи удивлённо приподнял бровь.

Удивление вызвало не само внезапное приглашение на разработку игры. Раз уж он принял свой особый статус, то приглашения от «Галереи» могли поступить в любой момент.

К этому он был морально готов.

По-настоящему его удивило то, что это приглашение отличалось от предыдущего.

Оно было адресовано не конкретному преступнику с деталями дела, а «всем игрокам».

И целью было не «наказание преступника», а «осуществление первого распределения визового времени».

Это приглашение на разработку игры было разослано всем игрокам со статусом «Подражателя Бога», а это означало, что просто пройти проверку было недостаточно.

Проект игры Линь Сычжи должен был быть лучше всех остальных, чтобы Галерея его выбрала.

Возникал вопрос.

Какой проект будет «лучшим» и получит наивысшую оценку в системе Галереи?

Очевидно, что у каждого разработчика, в зависимости от его понимания, будет совершенно разный ответ.

Прежде чем изучить заявку, Линь Сычжи проверил на компьютере своё оставшееся визовое время. На этой странице появилась новая опция: 【Скрывать в общественных системах запроса визового времени дополнительное время, полученное благодаря статусу Подражателя.】

Немного подумав, Линь Сычжи, разумеется, поставил галочку.

Затем он достал из ящика стола заявку на разработку игры и начал её изучать.

Формат заявки был таким же, как и в прошлый раз, отличались лишь некоторые заранее заполненные детали.

Особое внимание Линь Сычжи привлёк список доступных предметов для этой игры.

【1. Устройства отображения: 4 единицы.】

【2. Таймеры: 8 штук.】

【3. Простые громкоговорители: 8 штук.】

【4. Настольные платформы со свободно настраиваемыми функциями: 4 штуки.】

【5. Сиденья: без ограничений.】

【6. Устройства для фиксации: 8 единиц.】

【7. Стандартные игральные карты: без ограничений.】

【8. Различные фишки, обмениваемые на визовое время: без ограничений.】

【9. Специальные механизмы свободной разработки: 8 комплектов.】

【10. Другой реквизит, не связанный с содержанием игры: без ограничений.】

【Примечание 1: если не указано иное, разработчик может самостоятельно определять модель и внешний вид используемых предметов.】

【Примечание 2: ни один предмет нельзя вынести за пределы игровой площадки, иначе он исчезнет.】

【Примечание 3: все предметы указаны в количестве, необходимом для «одной партии игры». Галерея автоматически подберёт игроков для нескольких партий, и необходимое количество предметов будет увеличено в соответствии с числом партий.】

'Свободы стало меньше?'

Линь Сычжи задумчиво смотрел на список предметов.

При разработке «Рулетки искупления» доступных предметов было явно больше, и свобода действий была выше.

Например, в прошлый раз в списке были огнестрельное и холодное оружие, способное напрямую нанести вред игрокам, а в этот раз — нет.

В прошлый раз тип игорного инвентаря не ограничивался, можно было использовать любой полный набор из казино, а в этот раз он был строго ограничен игральными картами.

'Это значит, что у Галереи на этот раз очень чёткие предпочтения'.

'Отсутствие огнестрельного и холодного оружия означает, что Галерея не хочет массовых смертей в этой игре'.

'Ведь цель этой игры — не суд, а всего лишь первое распределение визового времени'.

'Из всех азартных игр игральные карты — самые распространённые, что означает, что Галерея хочет снизить порог вхождения в игру'.

'Поэтому лучше не выбирать слишком сложные варианты карточных игр'.

'Количество предметов трёх видов: четыре, восемь и без ограничений. То есть, Галерея поощряет подбор от четырёх до восьми игроков'.

Хотя это был всего лишь простой список предметов, Линь Сычжи смог извлечь из него много информации.

Очевидно, что каждое приглашение на разработку игры от Галереи имело скрытые требования, которые не были прописаны явно.

Разработчик должен был догадаться о них сам.

«Низкая опасность» и «простые правила карточной игры» — вот два основных момента этой игры.

Но только этого было недостаточно.

Линь Сычжи на мгновение задумался:

— Раз цель — «осуществить первое распределение визового времени», то обязательно должен быть «отбор».

Новый мир, конечно, не рай.

Это жестокий мир джунглей, лишь прикрытый фальшивой маской.

Как и говорилось при оглашении правил: Галерея — это орган очищения и суда нового мира.

Судить преступников, избавляться от бесполезных.

Равномерно распределить визовое время между всеми — это выглядит наиболее справедливо, но абсолютно не соответствует требованиям Галереи.

Но как проводить отбор?

Серьёзно подумав, Линь Сычжи начал записывать правила игры в заявке.

Хотя на этот раз времени на разработку было достаточно, Линь Сычжи не собирался тратить слишком много времени на многократное обдумывание деталей игры — в этом не было особого смысла.

Содержание разработанной им игры было несложным, так что на самом деле он управился чуть больше чем за час.

В конце Линь Сычжи ещё раз просмотрел свой проект с начала до конца и, убедившись, что всё в порядке, в правом нижнем углу последней страницы написал четыре слова: «Разработка завершена».

На экране компьютера появилось новое сообщение.

【Галерея проверяет поданную тобой заявку.】

【Проверка завершена. Одобрено.】

【Ожидание заявок от других разработчиков.】

Линь Сычжи закрыл страницу на компьютере.

Он, конечно, не мог быть уверен, что его проект выберет «Галерея», но дело было сделано, и любые переживания были излишни.

Линь Сычжи почувствовал усталость, умылся и, лёгши в постель, крепко заснул.

…

…

На следующее утро, чуть позже семи, Линь Сычжи проснулся сам.

'Это не сон'.

Незнакомая обстановка напомнила ему, что это не сон, что он действительно попал в место под названием «новый мир» и, возможно, проведёт здесь ещё много времени.

Сможет ли он когда-нибудь вернуться в свой прежний мир?

Сейчас никто не мог дать точного ответа.

Впрочем, Линь Сычжи был человеком, который легко приспосабливался, и не слишком переживал по этому поводу.

Быстро умывшись, он спустился в холл.

К его удивлению, большинство уже проснулось. Линь Сычжи бегло окинул взглядом холл — там было уже как минимум семь-восемь человек.

— Доброе утро, адвокат Линь.

Фу Чэнь помахал Линь Сычжи рукой.

Линь Сычжи кивнул в ответ, а затем подошёл к торговому автомату, заказал на завтрак сэндвич и стакан тёплого молока, потратив в общей сложности двадцать пять минут визового времени.

Фу Чэнь доедал последний кусочек яичницы:

— Кстати, адвокат Линь, если хочешь воспользоваться кухней, можешь смело идти.

— Сегодня утром дядя Дин и тётя Су уже готовили, там много посуды, хватит на дюжину человек, и она разного цвета и формы, так что можно различить.

— Их посуда стоит в серванте в самом правом углу. Если будешь пользоваться, лучше тоже ставь свою посуду в определённое место, чтобы было легче различать.

— И ещё, они положили в холодильник кое-какие продукты. Если будешь покупать, лучше клади в другую часть, чтобы не перепутать.

Линь Сычжи посмотрел в сторону кухни:

— Понял, я пока не буду.

Как он и предполагал, Дин Вэньцян и Су Сюцэнь рано или поздно начнут готовить сами.

Утром они специально встали пораньше, возможно, чтобы избежать встречи с другими и неловкости. Конечно, возможно, в их возрасте они просто привыкли рано вставать.

Вскоре в холл спустился и последний проснувшийся — Ван Юнсинь.

Он выглядел отдохнувшим, видимо, спал до тех пор, пока сам не проснулся.

В целом, после ночного отдыха большинство заметно расслабилось.

Здесь не нужно было работать, и пока не было особых забот.

Кроме как посидеть у окна, погреться на солнышке, выпить кофе или почитать книгу, особо делать было нечего.

Линь Сычжи подошёл к читальному залу и бегло просмотрел книги.

Были и популярные бестселлеры, и сложные научные труды, выбор был довольно разнообразным.

Надо сказать, это было хорошее место, чтобы отвлечься.

Однако, как только Линь Сычжи нашёл книгу и собрался сесть почитать, на большом экране в холле снова появилось сообщение.

【Доброе утро, уважаемые игроки!】

【«Галерея» откроется через час.】

【Название предстоящей игры — «Кровавый покер», цель игры — «осуществить первое распределение визового времени». Участие обязательно для всех игроков нового мира. Игра на восемь человек, подбор случайный.】

【Пожалуйста, приготовьтесь.】

Затем на большом экране появился часовой таймер обратного отсчёта.

59:59

59:58

Холл, только что казавшийся таким мирным и безмятежным, мгновенно наполнился шумом и суматохой.

— Что?

— Через час?

— Все должны участвовать в обязательном порядке? Это как-то слишком внезапно!

Очевидно, многие были совершенно не готовы к такому повороту событий.

Хотя вчера, при оглашении основных правил в холле, и подчёркивалось, что «Галерея может открыться в любое время», это всё равно застало всех врасплох.

Но что ещё важнее, на этот раз участие в игре было обязательным для всех.

Согласно первоначальным правилам, игры Галереи имели определённый отборочный характер.

Могли отобрать лишь часть людей, и не всегда участие было принудительным, бывали и добровольные случаи.

Это породило у многих некоторую надежду на авось.

Они думали, что судебные игры начнутся не так скоро, а даже если и начнутся, то не обязательно сразу коснутся их.

И теперь крушение этих надежд усилило панику.

Некоторые в растерянности сидели на стульях или диванах с бледными лицами, другие же в тревоге метались по холлу.

— Не паникуйте, у нас ещё есть час!

— Раз игра называется «Кровавый покер», значит, она связана с игральными картами. Давайте хорошенько подумаем о правилах покера!

Говорил Ван Юнсинь. Было видно, что он тоже встревожен, но всё же старался сохранять спокойствие.

Голос Ли Жэньшу был более уверенным.

— Это первая игра, с которой мы столкнулись. Раз в ней участвуют все, значит, она не должна быть слишком сложной.

— Сейчас самое главное — сохранять разум и хладнокровие.

При этом она взяла за руку дрожавшую рядом Цинь Яо и стала её успокаивающе похлопывать.

Слова этих двоих возымели определённый эффект, и паникующие немного успокоились.

Цай Чжиюань с книгой в руках быстро подошёл к Фу Чэню.

Очевидно, он тоже нашёл её в читальном зале.

Увидев название книги, Фу Чэнь просиял и поспешно громко сказал:

— Все сюда, здесь есть книга с правилами покера.

— У нас ещё час, давайте быстро ознакомимся с основными правилами разных игр, возможно, это поможет.

Все с благодарностью посмотрели на Цай Чжиюаня и Фу Чэня.

Очевидно, что в этот час, за исключением нескольких человек с железными нервами, вроде Цао Хайчуаня, большинство было в панике.

И хотя натаскивание в последнюю минуту могло и не пригодиться, оно было достаточно, чтобы поднять боевой дух.

Фу Чэнь быстро листал книгу. Он, конечно, не собирался рассказывать всё от начала до конца — времени бы не хватило.

— Я сосредоточусь на нескольких популярных правилах: техасский холдем, блэкджек, «доудичжу» (прим.: популярная китайская карточная игра), «золотой цветок», пасьянс…

— Начнём с наиболее вероятного — техасского холдема.

Все внимательно слушали. Время шло, минута за минутой.

00:01

00:00

Когда обратный отсчёт на большом экране достиг нуля, у всех потемнело в глазах, и они потеряли сознание.

…

— Ди-и-и…

Раздался резкий гудок, и Цинь Яо постепенно пришла в себя.

Она тут же поняла, что крепко привязана к железному стулу.

— Эй? Есть кто-нибудь?

Цинь Яо попыталась заговорить, но ответа не последовало.

На её шее был особый металлический механизм, ограничивавший движения головы.

Кроме того, бёдра и талия Цинь Яо были прикованы к стулу, а левая рука — к столу перед ней. Локоть, запястье и даже пальцы были намертво зафиксированы, не позволяя сдвинуться ни на миллиметр.

Правая рука была свободна, но попытки ощупать эти механизмы показали, что они плотно прилегают и не двигаются.

Цинь Яо огляделась. Это была крайне тесная одиночная кабинка шириной менее полутора метров. На потолке висела всего одна тусклая лампа, вызывая чувство страха.

На столе перед ней было зелёное сукно, колода карт и две механические руки, выглядевшие просто и грубо.

На левой стене кабинки висела инструкция по обмену фишек.

На правой — правила «упрощённого золотого цветка» и подробная схема комбинаций карт.

Цинь Яо почувствовала, как учащается её сердцебиение, а температура тела повышается. Очевидно, эта незнакомая и гнетущая обстановка создавала для неё огромное психологическое давление.

Внезапно спереди послышался звук.

Цинь Яо посмотрела на источник звука. Это был маленький динамик, состоявший всего из нескольких круглых отверстий, поэтому звук был глухим и неразборчивым.

В сочетании с безэмоциональным электронным голосом это добавляло атмосфере ещё больше ужаса.

【Добро пожаловать в «Кровавый покер».】

【В данный момент вы находитесь в зоне обмена фишек.】

【Машина перед вами — «обменник фишек», предназначенный для обмена фишек, необходимых для многопользовательской азартной игры.】

【Курс обмена: 100 мл крови = 10 000 фишек = 10 000 минут визового времени.】

【При обмене необходимо сыграть с «обменником фишек» по правилам «упрощённого золотого цветка».】

【За каждые 10 000 обмененных фишек необходимо сыграть от одной до двадцати партий, после чего можно будет покинуть зону.】

【По окончании игры, в зависимости от её исхода, «обменник фишек» выдаст игроку полученные фишки и позволит разблокировать механизмы и свободно передвигаться.】

【Теперь, пожалуйста, назовите желаемое количество фишек для обмена, в единицах по 10 000. Минимальный первоначальный обмен — 20 000 фишек.】

В кабинке снова воцарилась тишина, слышно было лишь учащённое дыхание Цинь Яо.

Спустя мгновение, когда электронный голос больше не раздавался, Цинь Яо постепенно привела в порядок свои спутанные мысли.

'Эта машина обменивает фишки. Для чего они нужны? Наверное, для следующей игры'.

'Но обмен происходит не напрямую, а нужно обязательно сыграть с этой машиной…'

'И обменивать нужно на кровь'.

Цинь Яо посмотрела на свою левую руку, намертво прикованную к столу, а затем на нависавший сверху слева механизм.

Это было какое-то особое устройство для забора крови. Игла блестела холодным светом, а само устройство было соединено с огромным контейнером для крови, гладким и прозрачным, с отметками на каждые сто миллилитров.

Это вызвало у Цинь Яо инстинктивное отторжение и страх.

Но она также понимала, что выбора у неё нет. Если ничего не делать, игра не сможет продолжаться.

【Теперь, пожалуйста, назовите желаемое количество фишек для обмена, в единицах по 10 000. Минимальный первоначальный обмен — 20 000 фишек.】

Глухой голос снова напомнил о себе.

'Минимальный первоначальный обмен — двести миллилитров? Такое количество крови, наверное, не опасно'.

Цинь Яо долго думала и, наконец, набравшись смелости, сказала:

— Обменять… двадцать тысяч фишек.

【Обмен начинается.】

После того как глухой электронный голос затих, механизм слева сверху с резким скрежетом пришёл в движение.

Цинь Яо почувствовала, как фиксаторы на левой руке мгновенно сжались. Холодные кольца больно впились в кожу, вены на руке вздулись.

От внезапной острой боли тело Цинь Яо невольно дрогнуло. Игла для забора крови уже вошла в вену, и алая кровь потекла по игле и трубке в контейнер.

Процесс остановился, только когда уровень достиг отметки в двести миллилитров.

Снова раздался резкий металлический скрежет. Игла вышла, и механизм вернулся на место.

В то же время механизм, фиксировавший левую руку Цинь Яо, прижал к месту укола небольшой ватный тампон, чтобы остановить кровь.

Цинь Яо всё ещё нервничала, но после забора крови немного выдохнула.

Раньше она беспокоилась, сможет ли это грубое устройство для забора крови точно найти её вену. Если бы игла попала в мышцу или проткнула сосуд, было бы не до шуток.

Но, судя по всему, какими бы пугающими ни были различные устройства в «Галерее», с функциональной точки зрения они были абсолютно надёжны.

Хотя потеря двухсот миллилитров крови не вызвала у неё особого дискомфорта, повторять этот опыт ей не хотелось.

Устройство забирало кровь очень быстро, что было гораздо больнее, чем в обычной больнице, и наблюдать, как утекает алая кровь, было очень неприятно.

Кроме того, неясно, было ли это самовнушением, но Цинь Яо чувствовала лёгкое головокружение и упадок сил. Она боялась, что если возьмут ещё немного крови, она потеряет сознание.

После забора крови фиксаторы не открылись, потому что по правилам игры весь процесс обмена считался завершённым только после игры с «обменником фишек».

За каждые десять тысяч фишек нужно было сыграть как минимум одну партию.

Справа на столе открылась небольшая крышка, и стопка гладких круглых фишек была выдвинута механической рукой к правой руке Цинь Яо.

Это были фишки на общую сумму двадцать тысяч.

Хотя все фишки были круглыми, в зависимости от номинала они различались по размеру, толщине, цвету и цифрам, так что их было легко отличить.

Механическая рука впереди пришла в движение, взяла колоду карт, начала умело тасовать, а затем раздала по три карты себе и Цинь Яо.

'«Золотой цветок»… Фу Чэнь рассказывал о нём, но я не запомнила столько деталей…'

'Хорошо, что здесь есть подробные правила и схема комбинаций'.

Цинь Яо, взяв единственной свободной правой рукой свои три карты, посмотрела на схему комбинаций на стене справа.

Ей достались семёрка червей, девятка треф и король червей.

— Это… кажется, не составляет никакой комбинации? — Цинь Яо несколько раз сравнила свои карты со схемой и с разочарованием была вынуждена это признать.

«Золотой цветок» — это довольно простая и грубая карточная игра. Каждому игроку раздаётся по три карты, и затем они сравнивают свои комбинации.

Комбинации по старшинству: тройка (три карты одного ранга) > стрит-флеш > флеш > стрит > пара > старшая карта. Туз — самая старшая карта, двойка — самая младшая. Но разномастные 2-3-5 бьют тройку.

Однако в игре «Кровавый покер» играли в «упрощённый золотой цветок». Из первоначальных правил были убраны понятия открытых и закрытых ставок, сравнения карт и ограничения по количеству раундов.

Согласно новым правилам, после раздачи все могли смотреть свои карты, не было разницы между ставками в открытую и в закрытую (то есть ставками без просмотра карт), а также не было этапа выбора игрока для сравнения карт.

Всем нужно было просто по очереди делать ставки, поддерживать их или сбрасывать карты.

Когда только один игрок повышал ставку, а все остальные поддерживали её и больше не повышали, карты автоматически вскрывались, и победитель с самой сильной комбинацией забирал весь банк.

Если одновременно выпадали 2-3-5 и тройка, 2-3-5 выигрывали; во всех остальных случаях 2-3-5 были самой слабой комбинацией.

Надо сказать, что эти правила были гораздо дружелюбнее к тем, кто редко играл в карты.

Цинь Яо посмотрела на механическую руку напротив. По правилам игры, обе стороны должны были сделать начальную ставку.

Однако произошло нечто, что повергло Цинь Яо в шок: механическая рука взяла ещё одну карту из колоды!

Теперь у механической руки было четыре карты. Она выбрала из них три в качестве своей комбинации, а затем из динамика снова раздался глухой электронный голос.

【Пожалуйста, сделайте начальную ставку и по очереди повышайте, поддерживайте или сбрасывайте карты.】

— Подождите, почему у вас на одну карту больше?

Вопрос Цинь Яо остался без ответа.

Она снова посмотрела на правила игры и обнаружила, что там действительно было пояснение на этот счёт, написанное мелким шрифтом, который легко было пропустить.

【При игре с «обменником фишек», «обменник фишек» всегда является дилером, всегда ходит первым и может взять дополнительную карту, выбирая три из четырёх для составления комбинации.】

— Это нечестно!

Цинь Яо сжала в руке карты. Хотя она не очень хорошо умела считать вероятности, даже школьник мог догадаться, что при таких правилах её шансы на победу значительно уменьшались.

Это была отнюдь не игра на удачу с равными шансами!

Но у Цинь Яо не было выбора, ей оставалось лишь продолжать эту почти заведомо проигрышную игру.

У «обменника фишек» было бесконечное количество фишек. Механическая рука взяла из горы фишек с другой стороны одну, самую маленькую, и положила её в зону для ставок на игровом столе.

Пятьсот — это была самая маленькая фишка и одновременно стандартная начальная ставка при игре с обменником.

Цинь Яо ничего не оставалось, кроме как взять из своей скудной горстки фишек одну на пятьсот и положить её в зону для ставок.

【Дилер повышает ставку.】

Снова раздался звуковой сигнал, и механическая рука положила в зону для ставок ещё одну фишку номиналом в пятьсот.

По обычным правилам дилер должен был делать ставку последним, но в правилах этой игры «обменник фишек» всегда был дилером и всегда ходил первым.

Теперь была очередь Цинь Яо. У неё было три варианта: повысить, поддержать или сбросить карты.

Повышать можно было минимум на пятьсот.

Цинь Яо уже поставила начальную ставку в пятьсот, а противник поднял её до тысячи.

Таким образом, если бы Цинь Яо решила повысить, ей нужно было бы поставить ещё тысячу фишек; поддержать — пятьсот; сбросить — сразу признать поражение.

— Я выбираю… поддержать и вскрыться.

Цинь Яо наконец приняла решение, взяла ещё одну фишку на пятьсот и осторожно положила её в зону для ставок.

Повышать было бы неразумно. «Обменник фишек» мог взять дополнительную карту, и при выборе трёх из четырёх его шансы на победу были гораздо выше.

Сброс карт минимизировал бы её потери до пятисот, но это также означало, что обе руки были бы сразу же убраны без вскрытия, и она бы так и не узнала, была ли её комбинация сильной или слабой.

Поэтому Цинь Яо в итоге решила поддержать. Хотя это стоило ей дополнительных пятисот фишек, по крайней мере, она проиграла бы, зная, почему.

И к тому же, а вдруг она выиграет?

Противник мог взять дополнительную карту, что значительно повышало его шансы, но ведь не до ста процентов же?

Цинь Яо инстинктивно решила, что рискнуть пятьюстами фишками ради такой вероятности — не такая уж и большая потеря.

Однако, когда обе руки были вскрыты, сердце Цинь Яо ушло в пятки.

У противника была пара шестёрок, и её разномастная рука с королём, без сомнения, проиграла.

Глядя, как механическая рука забирает её две фишки по пятьсот, Цинь Яо почувствовала укол сожаления.

Это было эквивалентно целой тысяче юаней, на которые в автомате коммуны можно было купить еды как минимум на две недели.

Механическая рука убрала карты и фишки.

Затем она достала из-под стола новую колоду карт, распечатала, перетасовала и снова раздала.

Цинь Яо обменяла в общей сложности двадцать тысяч фишек, поэтому ей нужно было сыграть как минимум две партии.

Как и в прошлой игре, механическая рука раздала карты и первой повысила ставку.

Цинь Яо снова столкнулась с той же проблемой: поддержать или сбросить?

Цинь Яо посмотрела на свои карты и разочаровалась: это была ещё одна разномастная рука с дамой, даже немного слабее, чем предыдущая с королём.

Но, немного подумав, Цинь Яо всё же взяла ещё одну фишку на пятьсот и поставила её.

— Поддерживаю, вскрываемся.

Сдаваться, не вскрыв карты, было ей не по душе. Уж если умирать, то с музыкой.

Однако на этот раз проигрыш был ещё более сокрушительным: у обменника была пара валетов.

Цинь Яо мгновенно сникла. Два поражения подряд без всяких шансов лишили её всякого боевого духа.

— Динь.

Справа загорелась зелёная кнопка с двумя словами: 【Покинуть】.

После завершения минимально необходимого количества партий эта кнопка загоралась.

Конечно, Цинь Яо могла не нажимать её и продолжать играть. По правилам игры, обменяв двадцать тысяч фишек, она могла сыграть с обменником до сорока партий.

Но, очевидно, Цинь Яо не хотела оставаться здесь ни на секунду дольше.

Она почти с нетерпением нажала на кнопку, и в следующую секунду раздалась серия щелчков — все фиксаторы, удерживавшие её, открылись.

Цинь Яо поспешно встала с железного стула и повернулась, чтобы толкнуть дверь этой тесной кабинки.

Дверь была заперта изнутри, но Цинь Яо быстро нашла защёлку и открыла её.

Затем она вдруг что-то вспомнила, вернулась и схватила оставшиеся фишки.

В этот момент фишки, выигранные «обменником», были аккуратно сложены механической рукой внутри и накрыты толстым прозрачным стеклянным колпаком.

На мгновение у Цинь Яо промелькнула мысль: а что, если во время игры просто выхватить фишки у механической руки?

Но она тут же отбросила эту идею. Во-первых, во время всего процесса обмена она была намертво прикована к стулу и никак не могла дотянуться до фишек. Во-вторых, «Галерея» ясно дала понять, что за нарушение правил последует наказание в виде «сокращения визового времени» или даже «депортации».

Не стоит испытывать судьбу и переходить черту.

Выйдя из маленькой кабинки для обмена фишек, Цинь Яо почувствовала, как её ослепил свет, и она жадно вдохнула свежий воздух.

По сравнению с той тёмной, тесной и душной кабинкой, пространство снаружи казалось раем.

Оно напоминало зону отдыха в дорогом пабе или кофейне: просторные диваны, изящные кофейные столики, а старый проигрыватель крутил виниловую пластинку, и мелодичные звуки придавали всей сцене какой-то богемный оттенок.

В самой просторной части стояли два огромных игорных стола, за каждым из которых было по восемь мест.

А кабинки «зоны обмена фишек» располагались по краям помещения и выглядели обшарпанными и убогими. Стены из грубого, неровного бетона, покрытые грязными пятнами, создавали совершенно иную атмосферу.

В этот момент двери других кабинок тоже начали открываться одна за другой.

К удивлению Цинь Яо, оттуда вышли два знакомых лица.

— Сестра Цзян Хэ? Тётя Су! Мы что, в одной игре?

Радость Цинь Яо была неподдельной. Из соседних кабинок вышли её знакомые из коммуны № 17: игрок № 2 Цзян Хэ и игрок № 8 Су Сюцэнь.

— Яо-яо! Как я рада тебя видеть! — Цзян Хэ тоже выглядела счастливой и даже крепко обняла её.

— Но… что происходит? — Цзян Хэ нахмурилась, глядя на единственную не открывшуюся дверь.

Су Сюцэнь указала на противоположную сторону:

— Эй, смотрите! Там тоже люди!

Цинь Яо проследила за её рукой и увидела, что на другой стороне игрового поля тоже было четыре кабинки «зоны обмена фишек», из которых один за другим вышли четыре совершенно незнакомых человека.

А с их стороны, где тоже было четыре кабинки, одна так и не открылась.

— Там вообще кто-нибудь есть? Может, это тоже кто-то из нашей коммуны? Почему он не выходит?

Цзян Хэ подошла поближе. Дверь кабинки была по-прежнему заперта, а красный индикатор означал, что замок изнутри не открыт, и войти, естественно, было невозможно.

— Здравствуйте, есть кто-нибудь?

Цзян Хэ легонько постучала в дверь, но ответа не последовало.

Хотя кабинки и выглядели убого, звукоизоляция у них была отличная. Находясь внутри, они совершенно не слышали, что происходит снаружи.

— Неужели он там умер…

Лицо Цзян Хэ изменилось. В её голове внезапно промелькнула эта догадка.

Чтобы обменять фишки, нужно было сдать кровь. А если сдать слишком много, можно было потерять сознание или даже умереть.

Су Сюцэнь инстинктивно отступила на несколько шагов от кабинки.

Цинь Яо поспешно сказала:

— Сестра Цзян Хэ, давай пока не будем думать о посторонних вещах, игра ещё не окончена.

— Смотри, на экране написано, что нам нужно сыграть как минимум одну игру с игроками из другой коммуны, чтобы уйти отсюда.

Цзян Хэ посмотрела на два больших игорных стола в центре зала. На стене прямо перед ними висел большой экран, на котором были чётко изложены правила игры.

【Игроки коммун № 3 и № 17, здравствуйте, добро пожаловать в «Кровавый покер».】

【Игроки, обменявшие фишки, могут пройти к автоматическим игорным столам в центре зала для игры.】

【Правила игры — «упрощённый золотой цветок». Конкретные правила для многопользовательской игры немного отличаются. Подробные правила и схема комбинаций указаны на игорных столах.】

【Столы могут автоматически тасовать, раздавать и собирать карты в соответствии с правилами, обеспечивая абсолютную честность и справедливость игры.】

【Количество игроков за одним столом — от двух до восьми. В начале игры за каждым столом должен быть «как минимум один игрок из другой коммуны».】

【Стандартная начальная ставка за столом — тысяча фишек.】

【После начала игры за столом необходимо сыграть десять партий или до тех пор, пока не закончатся все фишки, после чего можно будет покинуть стол.】

【В этой игре строго запрещены любые проявления насилия или нарушения правил. Нарушители будут наказаны мгновенной смертью.】

【Время игры — девяносто минут.】

【По окончании игры Галерея подсчитает количество фишек у каждого игрока. После возвращения в коммуну фишки будут конвертированы в соответствующее визовое время.】

【Если по окончании игры игрок не сыграл с другими игроками, с него будет списано десять тысяч минут визового времени.】

【Сорвёте ли вы куш или останетесь ни с чем?】

【Игра началась, удачи вам!】

На большом экране уже шёл обратный отсчёт. Сейчас было 1:25:33, что означало, что время, проведённое в зоне обмена фишек, тоже было включено в эти полтора часа.

Ярко-красные цифры тикали, и хотя звук «тик-так» был негромким, он создавал ощущение крайней спешки.

Цзян Хэ мгновенно что-то поняла и спросила:

— Яо-яо, тётя Су, сколько у вас осталось фишек? У меня — девятнадцать тысяч.

Цинь Яо пересчитала свои фишки:

— Восемнадцать тысяч.

Су Сюцэнь крепко сжимала фишки в руке:

— У меня тоже восемнадцать тысяч.

Очевидно, что это визовое время было для Су Сюцэнь очень ценным.

У неё оставалось всего шестнадцать дней, и если бы она смогла унести эти фишки с собой, то её оставшееся время удвоилось бы.

— Вы тоже обменяли двести миллилитров крови? И… поддержали ставку? — спросила Цзян Хэ.

Цинь Яо и Су Сюцэнь переглянулись и кивнули.

Поскольку процесс игры с «обменником фишек» у всех был одинаковым, по оставшемуся количеству фишек было легко догадаться о том, что произошло.

Тысяча фишек, которых не хватало у них по сравнению с Цзян Хэ, очевидно, была потеряна из-за двух поддержанных ставок.

Цзян Хэ вздохнула:

— Как можно было поддерживать? Такая надежда на авось недопустима.

— Сразу видно, что игра нечестная, нужно было решительно уходить.

— Стоило проявить хоть немного любопытства или упрямства, и вот, пожалуйста, потеря в пятьсот юаней.

— Впрочем, эта потеря ещё терпима. Надеюсь, никто не был настолько глуп, чтобы в такой ситуации повышать ставку или продолжать играть.

Сказав это, она посмотрела на так и не открывшуюся кабинку, гадая, что же там произошло.

Су Сюцэнь вздохнула:

— Понятно, будем считать, что это плата за урок…

Будучи экономным человеком, она очень переживала из-за потери тысячи юаней на ровном месте.

Цинь Яо же не так сильно расстроилась, просто считала правила игры нечестными:

— Этот обменник мог бы просто забрать фишки, а он ещё притворяется, что играет с нами.

При таком раскладе шансов на выигрыш игра с «обменником фишек» была абсолютно проигрышным вариантом.

Дополнительная карта у обменника значительно повышала его шансы на сбор лучшей комбинации, что давало ему огромное преимущество в «упрощённом золотом цветке».

— Что же нам теперь делать? Играть с теми людьми? — растерянно спросила Су Сюцэнь.

Цинь Яо, подумав, сказала:

— Наверное, придётся.

— Если не играть, спишут десять тысяч минут визового времени. А если играть, то даже если проиграть все начальные ставки в десяти партиях, это будет всего десять тысяч.

— За это время, если хоть раз попадётся хорошая карта, можно будет отыграться.

Цзян Хэ слегка покачала головой:

— Всё не так просто.

— Ситуация за игорным столом меняется молниеносно. Как ты можешь быть уверена, что у тебя «хорошая карта»?

— Есть такое понятие, как «кулер» (прим.: ситуация в покере, когда игрок с очень сильной комбинацией проигрывает ещё более сильной). То есть, у тебя на руках неплохая комбинация, но у кого-то она оказывается ещё сильнее.

— В такой ситуации ты уверенно повышаешь ставки, а в итоге тебя просто съедают. Тогда ты потеряешь не десять тысяч, а останешься ни с чем.

Цинь Яо с сомнением спросила:

— Но ведь это маловероятно, правда? Если из-за этого страха постоянно сбрасывать карты, то так никогда и не выиграешь.

Цзян Хэ, серьёзно подумав, сказала:

— Я думаю, за стол садиться всё же придётся, но мы не обязательно должны играть строго по правилам.

— У этой игры на самом деле есть «идеальное решение».

— Идеальное решение? — удивились Цинь Яо и Су Сюцэнь. — То есть, существует способ стабильно выигрывать?

Цзян Хэ слегка покачала головой:

— Стабильно выигрывать не получится, но можно стабильно меньше проигрывать.

— Если наши общие потери за столом будут значительно меньше десяти тысяч, это будет счастливый конец для всех.

Цинь Яо задумалась, но так и не смогла понять, как этого достичь.

Цзян Хэ посмотрела на четырёх игроков из коммуны № 3:

— Конечно, для «идеального решения» потребуется и их сотрудничество.

Пока они разговаривали, Цинь Яо заметила, что четверо других игроков закончили своё обсуждение и направляются к ним.

Правила игры требовали, чтобы за одним столом были игроки из разных коммун, так что общение между ними было неизбежным, вопрос был лишь во времени.

— Здравствуйте, раз уж мы оказались в одной игре, почему бы нам не обсудить стратегию вместе? Может, сообща мы придумаем что-то лучшее?

— Позвольте представиться, мы четверо из коммуны № 3, меня зовут Лу Синьи.

Говорила молодая и красивая девушка с каре. Хотя на ней почти не было макияжа, её светлая кожа и лёгкая улыбка излучали юношескую энергию.

Возможно, из-за потери крови её лицо было немного бледным, но она выглядела бодрой.

Остальные трое — двое мужчин и одна женщина — были разного возраста, от двадцати до сорока лет.

Цзян Хэ инстинктивно посмотрела на Цинь Яо и Су Сюцэнь и, быстро осознав, что сейчас говорить придётся ей, шагнула вперёд:

— Здравствуйте, меня зовут Цзян Хэ, я из коммуны № 17.

Они пожали друг другу руки. Хотя они и были незнакомцами, дружелюбный тон немного сблизил обе группы.

В конце концов, все они впервые участвовали в смертельной игре Галереи, и это создавало нечто вроде иллюзии «эффекта подвесного моста» (прим.: психологический феномен, когда в опасной ситуации люди склонны испытывать влечение к тем, кто находится рядом).

— Время поджимает, так что я сразу перейду к делу.

Лу Синьи решила не ходить вокруг да около:

— Мы вчетвером обсудили и пришли к единому мнению, что эта игра — очень опасная ловушка, которая может привести к смерти.

— Но если мы будем сохранять хладнокровие, то сможем выжить без проблем.

Цзян Хэ невозмутимо кивнула, ожидая продолжения.

Лу Синьи не стала тянуть интригу и, сделав небольшую паузу, продолжила:

— Не знаю, анализировали ли вы в своей коммуне игры Галереи?

— Я считаю, что самой показательной из них является «Рулетка искупления» с наивысшим рейтингом. И, конечно, это моя любимая игра.

Цзян Хэ кивнула:

— Да, мы тоже уделили ей особое внимание.

Лу Синьи обрадовалась:

— Отлично, тогда нам будет легче прийти к согласию.

— Короче говоря, я думаю, что все судебные игры Галереи имеют одну общую черту: они испытывают определённые человеческие слабости.

— И если не пройти это испытание, придётся заплатить высокую цену.

— «Рулетка искупления» испытывает «эгоизм» игрока. Если игрок крайне эгоистичен, он умрёт в игре.

— А «Кровавый покер», на мой взгляд, испытывает нашу «жадность».

— Если быть слишком жадным, то непременно умрёшь в игре.

— Смертельная ловушка в этой игре на самом деле одна — это автомат для забора крови.

— Правила игры заставляют нас садиться за игорный стол, играть с людьми из другой коммуны и сыграть десять партий, иначе с нас спишут десять тысяч минут визового времени.

— Но как только мы садимся за стол, в нас просыпается жадность. Проиграв, хочется отыграться, а выиграв — выиграть ещё больше.

— После десяти раундов фишки у всех перемешаются, и некоторые, проигравшись, могут решить снова обменять свою кровь на фишки, чтобы отыграться.

— И как только они потеряют голову, то могут потерять сознание или даже умереть от потери крови.

Цзян Хэ согласно кивала.

Очевидно, что слова Лу Синьи полностью совпадали с её собственными мыслями.

Особенно анализ «Рулетки искупления», который полностью совпадал с анализом, проведённым в коммуне № 17. Это говорило о том, что Лу Синьи — умный человек.

А сотрудничать с умными людьми всегда приятно.

Что ещё более ценно, так это то, что Лу Синьи, будучи умным человеком, также разделяла идею «из десяти азартных игр девять — проигрышные, не играть — значит выиграть», что говорило о схожести их ценностей.

Цзян Хэ тут же кивнула в знак согласия:

— Верно, я тоже так думаю!

— Но мы не можем не играть, ведь правила требуют, чтобы мы хотя бы раз сели за стол. А раз сели, то будут и победители, и проигравшие.

Лу Синьи кивнула:

— Да, это и есть та проблема, которая нас беспокоит.

— Если не садиться за стол, то со всех спишут по десять тысяч минут. А если садиться, то у нас совершенно нет опыта…

Глаза Цзян Хэ загорелись. Это была именно та ситуация, на которую она рассчитывала.

— Похоже, у наших коммун схожие проблемы.

— У меня есть предложение.

— На самом деле, у этой игры есть «идеальное решение», и каждый из нас может унести с собой максимальное количество фишек.

Лу Синьи удивилась:

— Правда? У вас ведь тоже около восемнадцати тысяч фишек, да? Неужели можно унести так много?

— В пересчёте это примерно две недели визового времени. Если удастся их сохранить, будет очень неплохо.

Цзян Хэ посмотрела на таймер на большом экране:

— Время поджимает, так что не буду тянуть.

— Правила игры требуют от нас лишь сыграть десять партий, но не ограничивают способ игры.

— Почему мы должны играть всерьёз и биться насмерть?

— Если мы будем по очереди сдавать и по очереди выигрывать, то всё останется при нас. После десяти партий у каждого из нас останется примерно столько же фишек, сколько и было.

Су Сюцэнь была в шоке:

— Так можно?

Цзян Хэ уверенно кивнула:

— Конечно, почему нет? В правилах ведь не сказано, что так нельзя?

— В этих играх действует принцип «что не запрещено, то разрешено». Умение находить лазейки в правилах — это тоже своего рода способность.

Цинь Яо ещё раз внимательно перечитала текст на большом экране и обнаружила, что там действительно не было никаких ограничений на этот счёт.

Лу Синьи, серьёзно подумав, сказала:

— Кажется… это действительно возможно. Но нас семеро. Если каждый выиграет по одной партии, что делать с оставшимися тремя?

Цзян Хэ ответила:

— Тут ничего не поделаешь, начальная ставка — тысяча, так что полностью поровну не разделить.

— Я думаю, пусть решает удача.

— В правилах на столе написано, что в первой партии дилер определяется случайным образом, а затем дилером становится тот, кто выиграл.

— Наши места вначале случайны. Пусть каждый раз выигрывает тот, кто сидит справа от дилера. А кому именно достанутся три дополнительные победы, решит удача.

Лу Синьи подумала:

— Хм… положиться на удачу — это, в общем-то, справедливо.

Цинь Яо с беспокойством тихо сказала:

— Но… сестра Цзян Хэ, а что, если кто-то нарушит договорённость? У твоего способа ведь нет никакой гарантии?

Лу Синьи подняла на неё глаза и с улыбкой ответила:

— Это нас тоже беспокоит.

— Но, если подумать, этот риск вполне контролируем. Сестра Цзян Хэ, наверное, тоже это учла?

— Нарушать договорённость во время игры — не самый умный ход.

Лу Синьи сделала небольшую паузу и продолжила:

— Во-первых, вы трое и мы четверо — из одной коммуны. После этой игры мы всё равно будем встречаться.

— Предположим, я не стану соблюдать договорённость и не сброшу карты, когда положено. Тогда я потеряю доверие этих троих и, возможно, доверие всех остальных игроков коммуны № 3.

— Другими словами, я стану изгоем в своей коммуне.

— У вас то же самое.

— И такая цена не принесёт большой выгоды. Даже если выиграть одну партию, то это будут всего лишь начальные ставки всех остальных. Выгода и цена несоизмеримы.

— Кроме того, тот, кто нарушит договорённость, тут же станет нашим общим врагом, и на него набросятся остальные шестеро.

— В правилах сказано, что раздача карт за столом абсолютно честная. Каждый получает только по три карты, и как бы ни везло одному человеку, он не сможет выиграть у шестерых.

— И даже в худшем случае — если мы все семеро полностью потеряем доверие друг к другу и будем играть каждый за себя, — мы просто вернёмся к исходной ситуации без дополнительных потерь.

— Так что, в общем и целом, я думаю, что любой разумный человек предпочтёт соблюдать договорённость. Потому что это самый выгодный вариант.

— Это как… купить страховку и разделить риски между всеми.

— Может, это и не лучший выбор, но уж точно не худший.

Цзян Хэ одобрительно кивнула:

— Верно, я тоже так думаю. С умными людьми удобно сотрудничать, не нужно много объяснять.

Цинь Яо, задумавшись, не нашла в этом плане серьёзных изъянов.

Если бы семеро человек сели за игорный стол и играли каждый сам за себя, исход был бы непредсказуем.

Те, у кого были хорошие навыки игры и удача, вполне могли бы забрать весь банк.

А Цзян Хэ и её подруги не имели ни опыта в азартных играх, ни особой уверенности в своей удаче, что ставило их в крайне невыгодное положение.

План Цзян Хэ гарантировал, что каждый по очереди выиграет начальную ставку, и никто не понесёт больших потерь — все останутся довольны.

Конечно, в этом плане был и риск.

Если кто-то за столом нарушит договорённость, перестанет соблюдать соглашение и, вместо того чтобы сбросить карты в свою очередь, решит повысить ставку, полагаясь на свои хорошие карты, то план провалится.

Но, как и сказала Лу Синьи, такая вероятность была невелика.

Потому что, согласно правилам, игра была честной, и ни у одного игрока не было шансов обыграть шестерых.

Если бы четверо игроков из коммуны № 3 решили сговориться, им пришлось бы решить две проблемы:

Во-первых, даже при сговоре победитель, который заберёт весь банк, мог быть только один. А по правилам коммуны, визовое время нельзя было свободно передавать, то есть, разделить выигрыш было бы невозможно, что не соответствовало интересам остальных троих.

Во-вторых, Цзян Хэ и её подруги не были совсем беззащитны. Втроём, сотрудничая, у них всегда был бы кто-то с относительно хорошей картой, так что шансы на победу у них всё же были.

Даже если бы они поссорились, то просто вернулись бы к исходной ситуации, где каждый играл сам за себя, полагаясь на удачу, без каких-либо дополнительных потерь.

Самое главное, что если бы они не приняли этот план, другие тоже вряд ли смогли бы предложить что-то лучшее.

В идеале, конечно, было бы, чтобы из другой коммуны вышел только один человек играть против них троих, но противники были не дураки и на такое условие не согласились бы.

Если бы они продолжали упираться, никто бы не сел за стол, и в итоге со всех просто списали бы деньги.

После недолгого раздумья все были вынуждены признать, что это наилучшее решение, которое можно было придумать на данный момент.

Цинь Яо всё ещё беспокоилась:

— Последний вопрос. Нас трое, а вас четверо. Если за столом возникнет конфликт, мы окажемся в невыгодном положении.

— Не могли бы вы выставить только троих? Мы бы играли три на три, так было бы справедливее.

Однако Лу Синьи покачала головой, решительно отвергнув это предложение.

— Нет.

— По правилам игры, каждый должен сыграть десять партий с игроком из другой коммуны, иначе при выходе с него спишут десять тысяч минут визового времени.

— Если мы будем играть три на три, что делать оставшемуся?

— Если он будет играть с вами один, то это будет три против одного, что несправедливо по отношению к нашему человеку.

— А если мы организуем ещё одну игру три на три, то не хватит времени, да и нет в этом необходимости.

— К тому же, если вы после первой игры три на три откажетесь играть дальше, что будет делать наш оставшийся человек?

— То, что вас всего трое, — это ваша проблема, она не имеет отношения к нашей коммуне № 3. Мы уже проявили добрую волю, приняв этот план, теперь и вы должны проявить свою.

— Иначе мы можем и не сотрудничать. В крайнем случае, при выходе со всех просто спишут визовое время.

Лу Синьи сделала небольшую паузу и добавила уже более спокойным тоном:

— Прошу прощения, хотя я и склоняюсь к сотрудничеству, но как игрок коммуны № 3, я должна в первую очередь отстаивать свои интересы.

Цинь Яо поколебалась, посмотрела на двух других и в итоге была вынуждена кивнуть:

— Хорошо, пусть будет так.

Время поджимало. Все сели за один из игорных столов.

Таймер на большом экране продолжал отсчитывать секунды.

1:19:33

1:19:32

За этим многопользовательским столом тоже была механическая рука для раздачи и сбора карт. Игрокам нужно было лишь сидеть на своих местах, смотреть карты и делать ставки.

Механическая рука выдвигалась из центра стола, и для каждой партии использовалась новая колода карт, возможно, чтобы избежать мошенничества с помеченными картами.

Как и говорилось в правилах, стол обеспечивал абсолютную честность игры.

Цинь Яо внимательно изучила правила многопользовательской игры в «упрощённый золотой цветок» и схему комбинаций на столе.

Правила были почти такими же, как и при игре с «обменником фишек», с небольшими отличиями, например:

В многопользовательской игре дилер в первой партии выбирался случайным образом, а в последующих — дилером становился победитель предыдущей партии.

Дилер делал ставку последним.

У каждого было по три карты, и не было такого, как с «обменником фишек», который мог взять четыре карты.

Если только один игрок повышал ставку, а все остальные поддерживали, карты автоматически вскрывались. Если два или более игроков повышали ставку, карты не вскрывались, и начинался новый раунд ставок без ограничений.

Цинь Яо немного выдохнула. Очевидно, что по этим правилам шансы у всех были примерно равны, и всё решала удача.

То, что дилер делал ставку последним, давало ему небольшое преимущество, так как он мог наблюдать за действиями других и примерно оценивать их карты, но это преимущество было невелико.

Вскоре все положили перед собой в зону для ставок фишки на тысячу, а механическая рука раздала всем перетасованные карты.

Лицо Цзян Хэ выражало радость. Ей повезло, но не с картами, а с тем, что она стала дилером.

Механическая рука начала раздавать карты с Су Сюцэнь, сидевшей слева от неё, что означало, что Су Сюцэнь была дилером в первой партии.

Согласно ранее оговоренному плану, в начале каждой партии игрок справа от дилера первым делал ставку, повышая её, а все остальные сбрасывали карты.

Таким образом, игрок справа от дилера выигрывал начальные ставки остальных и становился дилером в следующей партии.

Вторая партия проходила по тому же принципу. Так, семеро человек по очереди, против часовой стрелки, становились дилерами и выигрывали начальные ставки остальных шестерых.

Конечно, игра должна была состоять как минимум из десяти партий, что означало, что трое из них станут дилерами дважды и выиграют дополнительно по шесть тысяч фишек.

А остальные, соответственно, проиграют по три тысячи фишек.

Но с этим ничего нельзя было поделать, так как начальная ставка была тысяча, и десять партий на семерых поровну не делились. Оставалось полагаться на удачу.

Поэтому все согласились с этим планом.

В данный момент Цзян Хэ и сидевшей справа от неё Цинь Яо повезло: они обе должны были выиграть по одной начальной ставке, то есть, дополнительно заработать по шесть тысяч фишек.

Это была немаленькая сумма.

— Хорошо, тогда я, как и договаривались, повышаю.

Цзян Хэ положила в зону для ставок фишку на тысячу.

А сидевшая справа от неё Цинь Яо, также согласно договорённости, сбросила карты.

— Пас.

— Пас.

Двое игроков из коммуны № 3 тоже сбросили карты.

Всё шло гладко, по заранее написанному сценарию.

Вскоре очередь дошла до Лу Синьи, сидевшей напротив Цзян Хэ.

Однако произошло нечто, во что Цзян Хэ не могла поверить.

Лу Синьи взяла две фишки по тысяче и бросила их в зону для ставок.

— Повышаю.

Этот голос звучал так спокойно и естественно, что Цзян Хэ едва не подумала, что ослышалась.

Она подняла глаза на Лу Синьи и увидела, что та совершенно невозмутима, словно не видела в своих словах ничего предосудительного.

— Подождите, может, я что-то не так поняла?

— Разве мы не договорились выигрывать по очереди?

— Ты же должна была сбросить карты?

Цзян Хэ с недоверием смотрела на Лу Синьи. Вернее, она уже понимала, в чём дело, но ей было трудно это принять.

Чужая душа — потёмки. Цзян Хэ допускала возможность того, что противники могут нарушить договорённость, но не ожидала, что они не станут притворяться ни секунды.

Лу Синьи же беззаботно улыбнулась и, не дав никаких объяснений, просто указала на таймер на игорном столе.

— Вам лучше поторопиться с решением.

В «Кровавом покере», помимо общего ограничения по времени в один час, на многопользовательском столе у каждого игрока было всего одна минута на раздумья.

На столе стоял маленький таймер, и если время истекало, карты автоматически сбрасывались.

Ведь в каждой партии могли быть многократные повышения ставок, и нужно было избегать бессмысленного затягивания времени.

Ярко-красные цифры на таймере продолжали тикать.

43

42

— Хорошо, хорошо, так вы играете, да?

Лицо Цзян Хэ помрачнело. Она не ожидала, что Лу Синьи, казавшаяся такой дружелюбной, при ссоре окажется настолько беспринципной.

Она снова взяла карты и посмотрела на них.

Пара девяток.

Карты она уже видела, но на всякий случай, чтобы убедиться, что не ошиблась, посмотрела ещё раз.

К сожалению, комбинация была не слабой, но и не очень сильной. Вряд ли с ней можно было выиграть у всех.

Игра продолжалась. Справа от Лу Синьи сидел другой игрок из коммуны № 3, худой мужчина средних лет в очках по имени Люй Минсюань.

Он снова бросил в зону для ставок три фишки по тысяче:

— Повышаю.

Очередь дошла до Су Сюцэнь. В этом раунде она была дилером и ходила последней.

До неё Цзян Хэ, Лу Синьи и Люй Минсюань поочерёдно повысили ставки, а все остальные уже сбросили карты.

Су Сюцэнь тоже запаниковала. Ситуация полностью выходила за рамки её ожиданий.

Цзян Хэ нахмурилась:

— Тётя Су, поддерживай.

Су Сюцэнь растерялась ещё больше:

— Но… но…

С точки зрения Цзян Хэ, ситуация была ясна: если Су Сюцэнь сбросит карты, то она останется одна против двоих, что поставит её в крайне невыгодное положение. Если же Су Сюцэнь поддержит ставку, то они будут вдвоём против двоих, и шансы на победу возрастут.

Но паническое выражение на лице Су Сюцэнь выдавало, что у неё очень слабые карты.

В короткой паузе заговорила Лу Синьи.

Она, казалось, полностью сбросила маску дружелюбия, и её голос стал агрессивным:

— Тётушка, не упрямьтесь, сбрасывайте карты.

— В этой игре, с того момента, как вы сели за стол, у вас не было ни единого шанса на победу.

— Конечно, вы можете не верить и продолжать повышать ставки. Сколько бы вы ни поставили, я буду повышать.

【Время на раздумья истекло, карты автоматически сброшены.】

Под звуковой сигнал Су Сюцэнь словно обмякла и безвольно положила карты на стол.

За короткую минуту ей было трудно принять решение.

Чтобы поддержать ставку, нужно было поставить ещё три тысячи фишек, а у Су Сюцэнь были слабые карты. Если бы она проиграла, то вместе с начальной ставкой потеряла бы четыре тысячи, что было для неё совершенно непосильно.

Ведь если проиграть все десять партий, потеряв только начальные ставки, это было бы всего десять тысяч.

Если в первой же партии проиграть четыре тысячи, что делать дальше? Боюсь, даже если повезёт с хорошей картой, отыграться будет сложно.

В этих мучительных раздумьях минута пролетела незаметно.

Снова была очередь Цзян Хэ.

В предыдущем раунде трое игроков повысили ставки, поэтому в этом раунде карты вскрывать было нельзя.

Карты вскрывались только тогда, когда только один игрок повышал ставку, а все остальные поддерживали.

Ярко-красный таймер снова начал отсчёт с шестидесяти, и перед Цзян Хэ было только два пути.

Поддержать или повысить ставку, либо сбросить карты.

'Нельзя сбрасывать. Если в первой же партии полностью сдаться, то потом не будет никакой возможности отыграться…'

'Нужно хотя бы увидеть, какие у них карты'.

'У меня пара девяток, это хотя бы пара. Против двоих у меня не совсем нет шансов'.

'Чёрт, нарушителей правил должны были атаковать остальные, но почему трое других из коммуны № 3 никак не реагируют?'

'Неужели они с самого начала предвидели такую ситуацию?'

'Почему двое сбросили, а двое повысили?'

В голове у Цзян Хэ царил хаос, слишком много информации мешало ей собраться с мыслями.

На таймере оставалось всего двадцать секунд.

Цзян Хэ решила сначала поддержать ставку.

Однако в этот момент заговорила Лу Синьи.

— Дружеское напоминание: даже если ты сейчас поддержишь ставку, карты не вскроются.

— Потому что мы вдвоём будем продолжать повышать, пока ты не поставишь все свои фишки.

— Так что, если у тебя действительно сильная карта, то лучше сразу иди ва-банк, это сэкономит время.

Рука Цзян Хэ, только что взявшая фишки, застыла в воздухе.

По правилам игры, если двое игроков постоянно повышают ставки, карты никогда не вскрываются, пока у всех не закончатся фишки и они не пойдут ва-банк.

Ва-банк, или олл-ин, — это самый отчаянный ход.

Выиграл — фишки удваиваются, проиграл — обнуляются.

Цзян Хэ была морально готова потерять четыре тысячи фишек, но не была готова проиграть всё в первой же партии.

— Тик-так.

【Время на раздумья истекло, карты автоматически сброшены.】

Цзян Хэ словно разом лишилась всех сил, и рука с фишками снова безвольно опустилась.

— Повышаю.

— Пас.

Люй Минсюань сбросил карты, и, не вскрыв ни одной руки, Лу Синьи выиграла все фишки на столе.

За вычетом собственных ставок, она заработала девять тысяч фишек.

Больше всех проиграл Люй Минсюань — вместе с начальной ставкой он потерял четыре тысячи фишек.

Но на его лице не дрогнул ни один мускул. Он даже не подумал поддержать ставку, чтобы посмотреть карты, а просто отдал все свои фишки.

Это ещё больше убедило Цзян Хэ: эти четверо из коммуны № 3, должно быть, с самого начала задумали этот сговор.

Но Цзян Хэ не понимала, как, согласно механизму подбора игроков Галереи, коммуна № 3 тоже должна была быть создана всего день назад.

Почему между ними могло быть такое безоговорочное доверие?

Как и анализировалось вначале, хотя они и были в одной коммуне, игроки не были связаны общими интересами, и Лу Синьи, скорее всего, не могла передавать выигранное визовое время другим.

Тогда почему трое других безоговорочно ей подыгрывали?

Цзян Хэ ещё не успела разобраться в этом вопросе, как уже должна была начаться новая партия.

На этот раз дилером была Лу Синьи, и первым ходил сидевший справа от неё Люй Минсюань.

Люй Минсюань посмотрел на свои карты и сказал:

— Пас.

Это несколько удивило Цзян Хэ. Она думала, что Люй Минсюань продолжит повышать ставки, повторяя спектакль с Лу Синьи из предыдущей партии.

Очередь дошла до Су Сюцэнь. Она была в полной растерянности:

— Я, я…

Она даже инстинктивно хотела показать свои карты Цзян Хэ, но сдержалась, так как это было нарушением правил.

За многопользовательским столом игрокам разрешались некоторые мелкие хитрости, выходящие за рамки правил, но смотреть карты друг друга было категорически запрещено.

Цзян Хэ успокоила её:

— Ничего, тётя Су, если у тебя неплохие карты, то сначала поддержи.

Однако не успела она договорить, как её прервала Лу Синьи.

— Всё ещё не поняли?

— В этой игре у вас нет никаких шансов на победу. Любое сопротивление лишь приведёт к большим потерям.

— Не веришь?

— Хорошо, тогда я объясню.

Лу Синьи неторопливо продолжила:

— Очевидно, вы трое — «консерваторы». Из тех, кто, покупая банковские продукты, требует стопроцентных гарантий и не приемлет никаких рисков.

— Я это поняла с самого начала. Вы избегаете азартных игр, избегаете риска, поэтому и выбрали этот план.

— И это видно по количеству ваших фишек.

— Я раньше как бы невзначай спросила, около восемнадцати тысяч ли у вас фишек, и вы молча согласились.

— Это значит, что при обмене фишек вы выбрали минимальный уровень в двадцать тысяч и сыграли только минимально необходимое количество партий, после чего сразу же вышли из игры, чтобы минимизировать потери.

— Раз вы все крайне не любите рисковать, то и сейчас вы точно не осмелитесь пойти ва-банк со мной.

— В психологии и количестве фишек мы с вами на совершенно разных уровнях.

Цинь Яо удивилась:

— Фишки? Разве у тебя не двадцать тысяч?

Раньше она подсознательно думала, что у всех должно быть примерно по восемнадцать тысяч фишек, если только кому-то не повезло с хорошей картой, но и тогда было бы не больше двадцати тысяч.

Лу Синьи улыбнулась:

— Конечно, у меня с самого начала было больше фишек, чем вы думаете.

— И, кроме того, они трое продолжат проигрывать мне свои фишки.

— Разница в количестве наших фишек будет только расти. Если вы хоть немного разбираетесь в азартных играх, то должны знать, что игрок с большим количеством фишек имеет абсолютное преимущество.

Пока они разговаривали, время Су Сюцэнь истекло, и её карты были сброшены.

Цзян Хэ, стиснув зубы, поддержала ставку в тысячу.

Цинь Яо, чтобы помочь Цзян Хэ, тоже поддержала ставку в тысячу.

Игрок из коммуны № 3 справа от Цинь Яо повысил ставку, следующий игрок сбросил, и Лу Синьи снова повысила.

— Я поняла…

Снова была очередь Цзян Хэ. Она смотрела на таймер на столе, и казалось, что она вот-вот сломается.

Очевидно, игроки из коммуны № 3 договорились, что двое всегда сбрасывают, а двое повышают.

Почему не все четверо повышали?

Потому что если бы все четверо повышали, кто-то мог бы быстро проиграть все свои фишки и выбыть из игры.

Поэтому стратегия Лу Синьи заключалась в том, что из четверых повышали только двое, причём не всегда одни и те же, а те, у кого были лучшие карты.

Остальные двое сбрасывали, чтобы максимально сохранить свои фишки.

Двое повышающих могли и сохранить свои лучшие карты, и, не вскрываясь, продолжать повышать ставки, создавая максимальное психологическое давление на Цзян Хэ и её подруг.

Если бы Цзян Хэ и Цинь Яо продолжали поддерживать ставки, то Лу Синьи и другой игрок из третьей коммуны продолжали бы повышать, пока у всех не закончатся фишки.

С недостаточно сильной картой на руках Цзян Хэ и Цинь Яо не могли пойти на такой отчаянный шаг и поставить все свои фишки. Это было далеко за пределами их психологической выносливости.

Если бы они были опытными игроками, готовыми к высокому риску и обладающими хорошими актёрскими способностями, возможно, они смогли бы найти выход.

Но, к сожалению, Цзян Хэ, Цинь Яо и Су Сюцэнь не были такими. Они были игроками, которые не любили рисковать.

Лу Синьи с самого начала это поняла и поэтому выбрала именно такую стратегию, чтобы манипулировать ими.

— Ладно, мы сбрасываем.

Цзян Хэ и Цинь Яо в итоге всё же сбросили карты, проиграв по две тысячи фишек каждая.

Игра продолжалась.

Цинь Яо понизила голос:

— Сестра Цзян Хэ, так же нельзя? Мы до сих пор ни разу не вскрыли карты. Если вскроемся, мы ведь не обязательно проиграем?

Цзян Хэ тихо вздохнула:

— Но с недостаточно сильной картой идти ва-банк, ты уверена, что сможешь выдержать такой риск?

Цинь Яо замолчала. Очевидно, она не могла.

Цзян Хэ понизила голос:

— Теперь остался только один способ.

— Ещё несколько партий. Если удастся получить сильную карту, тогда пойдём ва-банк, чтобы отыграть проигранные фишки.

— Я не верю, что удача никогда не будет на нашей стороне.

Цинь Яо подумала:

— А… что считать сильной картой?

Цзян Хэ на мгновение задумалась:

— Чтобы выиграть наверняка… я думаю, нужен как минимум стрит или выше.

— Ведь против нас, кажется, двое, но на самом деле они выбирают две лучшие карты из четырёх. Если у нас будет просто пара, боюсь, этого будет недостаточно.

Цинь Яо кивнула:

— Поняла.

Цзян Хэ подошла к Су Сюцэнь и сказала ей то же самое.

Лу Синьи, конечно, видела их перешёптывания, но, казалось, её это не волновало. Она просто продолжала методично быть дилером, повышать ставки и забирать фишки.

Вскоре прошло восемь партий, и перед Лу Синьи уже выросла гора фишек.

Снова раздали карты. Цзян Хэ, уже не надеясь ни на что, вскрыла свои.

И тут её глаза загорелись, а дыхание участилось.

Тройка треф, семёрка треф, дама треф.

Флеш с дамой!

Хотя Цзян Хэ играла в карты нечасто и не знала точных вероятностей, она понимала, что это очень сильная комбинация.

Вероятность того, что у кого-то из шести остальных игроков будет комбинация сильнее, была очень, очень мала.

'Спокойно, спокойно, нельзя показывать…'

'И нельзя сразу ставить много, это будет слишком очевидно. Сначала поддержать, пусть они сами потихоньку повышают…'

Цзян Хэ опустила глаза, изображая уныние.

Когда дошла её очередь, Цзян Хэ, долго колеблясь, взяла из своих фишек одну на тысячу и положила её в зону для ставок.

— В этой партии я поддерживаю.

Однако в следующую секунду все сбросили карты.

Лу Синьи с улыбкой бросила свои карты на стол:

— Похоже, в этой партии тебе повезло. Забирай эти фишки, ты их заслужила.

Выражение лица Цзян Хэ мгновенно застыло.

Механическая рука сгребла фишки к ней, но, глядя на эти несколько фишек по тысяче, Цзян Хэ, хоть и выиграла, чувствовала себя хуже, чем если бы проиграла.

Словно последняя струна лопнула, и Цзян Хэ окончательно сломалась.

Раньше, хоть она и проигрывала, у неё оставалась надежда, что, получив сильную карту и пойдя ва-банк, она сможет отыграть всё проигранное.

Хотя у неё осталось не так много фишек, и выигрыш ва-банк принёс бы ей всего несколько тысяч, этого было бы достаточно.

Но теперь она поняла, что они с Лу Синьи — соперники совершенно разного уровня.

Её психология была полностью прочитана, а неумелое актёрство никого не обмануло.

Началась последняя партия, но Цзян Хэ, Цинь Яо и Су Сюцэнь были уже в полном унынии, совершенно беспомощные, и лишь ждали, когда игра закончится.

Они посмотрели на свои карты. Чуда не произошло.

Обычные разномастные карты.

— Пас.

— Пас.

— Пас.

На лице Лу Синьи появилась улыбка. Она снова выиграла все фишки.

— Что ж, спасибо вам троим за компанию. Надеюсь, у нас ещё будет возможность побывать у вас в коммуне № 3 в гостях.

Цзян Хэ в растерянности отошла от стола и посмотрела на оставшиеся у неё фишки — четырнадцать тысяч.

Ей повезло, в той партии с флешем она выиграла начальные ставки всех игроков, шесть тысяч фишек. Если бы она не выиграла и ту партию, у неё осталось бы всего восемь тысяч.

У Цинь Яо и Су Сюцэнь дела обстояли ещё хуже.

Су Сюцэнь всё время сбрасывала карты, но, к счастью, проиграла только начальные ставки, и у неё осталось восемь тысяч.

А Цинь Яо один раз поддержала ставку вместе с Цзян Хэ, и у неё осталось всего семь тысяч.

Можно сказать, они проиграли вчистую.

Втроём они проиграли в общей сложности двадцать шесть тысяч фишек, что в пересчёте на визовое время составляло примерно восемнадцать дней.

Цзян Хэ в растерянности вернулась в зону отдыха и села на диван.

На большом экране продолжал тикать таймер обратного отсчёта.

1:02:59

1:02:58

Поскольку в этой многопользовательской игре все быстро сбрасывали карты, она заняла всего около десяти минут, и до конца общего времени оставался ещё час.

Но Цзян Хэ и её подруги в это время уже ничего не могли сделать, им оставалось только ждать.

Однако в этот момент дверь кабинки в зоне обмена фишек, которая всё это время была заперта, открылась.

— А?

Цинь Яо с удивлением посмотрела в ту сторону.

Из кабинки вышел Линь Сычжи. Держа левую руку в кармане брюк, он спокойно огляделся.

Больше глав: boosty.to/primal_dnd

— Адвокат Линь!

Цинь Яо с удивлением встала и подошла к нему.

Цзян Хэ же нахмурилась и с недоумением спросила:

— Ты… почему ты так долго там пробыл?

Линь Сычжи посмотрел на неё и с некоторым недоумением ответил:

— В правилах игры ведь не сказано, что там нельзя находиться, верно?

Цзян Хэ на мгновение потеряла дар речи. Она хотела что-то сказать, но тут же сникла и, опустив голову, замолчала.

Цинь Яо поспешила объяснить:

— Сестра Цзян Хэ, адвокат Линь, вы оба не виноваты, не стоит ссориться из-за этого.

— Простите, адвокат Линь, только что из-за того, что нас было меньше, мы крупно проиграли в игре с коммуной № 3, поэтому сестра Цзян Хэ, возможно, думает, что с ещё одним человеком шансы были бы выше.

— Но это не твоя вина, не принимай близко к сердцу.

Цзян Хэ молча вздохнула:

— Я и не говорила, что это его вина.

Линь Сычжи посмотрел на правила на большом экране. Они ничем не отличались от тех, что он написал в своей заявке.

— Как проиграли?

…

Цинь Яо вкратце рассказала о том, что произошло за игорным столом.

Линь Сычжи, глядя на фишки в своей руке, погрузился в раздумья.

Цинь Яо продолжила:

— Адвокат Линь, что ты собираешься делать дальше?

— Может, просто смиримся? Всё равно, садиться за стол или нет, мы потеряем десять тысяч фишек.

Линь Сычжи посмотрел на таймер на большом экране:

— Но времени ещё много, просто сидеть без дела тоже скучно.

— Почему бы не сыграть с ними несколько партий.

Услышав тон Линь Сычжи, Цинь Яо невольно вздрогнула.

— Адвокат Линь, ты собираешься играть с ними всерьёз?

— Даже не думай об этом, они очень сильны, и…

— Их четверо, у них много фишек, и они хорошо играют в команде. У тебя одного против четверых нет никаких шансов.

Линь Сычжи развёл руками:

— Но вы проиграли двадцать шесть тысяч фишек, не хотите отыграться?

Трое переглянулись.

— Отыграться? Как? Надеяться на внезапный прилив удачи? Это нереально, — Цзян Хэ постоянно качала головой.

Она и Су Сюцэнь были в полном унынии и сейчас хотели лишь держаться подальше от этого игорного стола.

Цинь Яо на мгновение заколебалась:

— Я хочу! Но… как это сделать?

Линь Сычжи достал из кармана фишку номиналом в две тысячи и повертел её между пальцами:

— Одному действительно шансов мало, но вдвоём ещё есть возможность.

Цинь Яо посмотрела на свою небольшую горстку фишек:

— Но у меня осталось всего семь тысяч.

Линь Сычжи не придал этому значения:

— Ничего, я подожду тебя пятнадцать минут, сходи возьми ещё.

Цинь Яо удивилась:

— Возьми ещё?

— Да, — Линь Сычжи указал на зону обмена фишек.

Цзян Хэ не выдержала и резко встала:

— Яо-яо, не теряй голову из-за проигрыша!

— Идти сдавать кровь, чтобы отыграться, — это слишком опасно!

— Если мы уйдём сейчас, то хотя бы сможем обменять несколько тысяч минут визового времени, это не совсем пустой результат. Но если потерять слишком много крови…

Линь Сычжи ничего не ответил.

Цзян Хэ разозлилась ещё больше:

— Адвокат Линь, вы что, профессиональный игрок?

Линь Сычжи покачал головой:

— Нет, на самом деле, до этого я никогда не играл в азартные игры. Но чтобы выиграть, не обязательно полагаться только на игру.

Цзян Хэ хотела что-то ещё сказать, но её остановила Цинь Яо.

— Сестра Цзян Хэ, я верю, что у адвоката Линя есть свои причины так поступать. Не волнуйся, я не буду сдавать много крови.

Цзян Хэ сердито села обратно. Очевидно, что идея обмена крови на фишки всё ещё вызывала у неё инстинктивное отторжение и неприятие.

— Когда войдёшь, делай, как я скажу.

Перед тем как Цинь Яо вошла в кабинку, Линь Сычжи, понизив голос, дал ей несколько коротких инструкций.

Глаза Цинь Яо мгновенно расширились:

— А? Так можно было?

…

Лу Синьи постоянно подбрасывала фишку большим пальцем и ловила её на ладонь.

Люй Минсюань же скучающе откинулся на спинку стула.

Он снова посмотрел на время на большом экране.

46:48

46:47

Время тянулось слишком медленно.

С тех пор как они с лёгкостью обыграли Цзян Хэ, прошло уже больше десяти минут. Делать было нечего, и ждать было скучно.

— Какие же глупые эти противники. Если все противники в Галерее такого уровня, то…

Не успел Люй Минсюань договорить, как его прервала Лу Синьи.

— Не стоит недооценивать ни одного противника.

Хотя Люй Минсюань был намного старше Лу Синьи, сейчас он мог лишь покорно опустить голову и сказать:

— Да.

Хотя они провели в коммуне № 3 всего один день, все уже прониклись к Лу Синьи искренним уважением.

И в игре, и вне её Лу Синьи установила абсолютный авторитет.

Если бы не её тщательно продуманный план, благодаря которому они обвели вокруг пальца тех трёх глупых женщин из другой коммуны, они бы не выиграли так легко.

Внезапно Люй Минсюань заметил, что взгляд Лу Синьи прикован к тому молодому человеку из коммуны № 17, который последним вышел из кабинки.

— Старина Люй.

— А?

— Как думаешь, что он так долго делал в кабинке?

Очевидно, Лу Синьи это очень интересовало.

Люй Минсюань подумал:

— А что там ещё делать? Только играть с обменником фишек, наверное.

Этот ответ явно не удовлетворил Лу Синьи:

— Неужели найдётся такой упрямец, чтобы играть много партий в игру с такими низкими шансами на победу?

Люй Минсюань на мгновение задумался:

— О… не обязательно он играл много партий. Может, он просто долго думал? Ведь при игре с обменником нет ограничений по времени на раздумья.

— И, кроме того, если ему повезло и он один раз выиграл, вкусив сладость победы, этого было бы достаточно, чтобы он, не веря в невезение, сыграл ещё несколько раз.

Лу Синьи всё ещё не была полностью убеждена. Она повернулась, посмотрела на свою зону обмена фишек и погрузилась в раздумья.

— Я хочу снова зайти туда, — сказала Лу Синьи.

Люй Минсюань подумал:

— А есть ли в этом необходимость? Ты уже сдала четыреста миллилитров крови, лучше больше не надо.

— В коммуне нет надёжной медицинской помощи, и потеря слишком большого количества крови может дорого обойтись.

— И самое главное, шансы на победу в этой игре слишком малы.

В отличие от других, Лу Синьи с самого начала сдала четыреста миллилитров и сыграла с обменником четыре партии.

Она хотела сыграть больше, но проиграла все четыре партии, вскрыв карты.

Это и заставило её отказаться от идеи продолжать игру.

Пока Лу Синьи колебалась, она увидела, что Линь Сычжи и Цинь Яо подходят к ним.

— Здравствуйте, меня зовут Линь Сычжи.

— Можно с вами сыграть?

Лу Синьи посмотрела на таймер на большом экране.

46:13.

— Без проблем, — после недолгого раздумья Лу Синьи с улыбкой согласилась.

В оставшееся время у неё было два варианта.

Либо продолжать сдавать кровь, обменивать фишки и играть с обменником, либо играть с Линь Сычжи и Цинь Яо.

Хотя Лу Синьи было любопытно, почему Линь Сычжи так долго пробыл в кабинке, игра с живыми людьми всё же казалась более выгодной и с большими шансами на победу.

Лу Синьи сыграла с обменником четыре партии и все проиграла.

А играя с Линь Сычжи, они были бы вчетвером против двоих, и шансы на победу были бы намного выше.

И, судя по предыдущей игре, десять партий не займут много времени, около пятнадцати минут.

Сыграв эту партию, у них останется ещё около получаса, времени было предостаточно.

Тогда можно будет и изучить обменник фишек, времени на это тоже хватит.

По сравнению с этим, фишки, которые было легче заполучить, всё же имели более высокий приоритет.

Все снова сели за игорный стол.

Лу Синьи смерила Линь Сычжи взглядом и с недоумением спросила:

— Ты кажешься очень уверенным, но сейчас вы вдвоём против четверых. Ты ведь понимаешь, каковы шансы на победу?

Линь Сычжи развёл руками:

— А что делать? Как я ни уговаривал, двое других не захотели больше играть.

— И потом, вероятности за игорным столом — вещь относительная.

— В конце концов, всё зависит от удачи, верно?

— Я всегда был уверен в своей удаче. Я уже накопил достаточно хорошей кармы, теперь-то мне должно повезти.

Накопил достаточно хорошей кармы?

Пора фортуне повернуться ко мне лицом?

Лу Синьи едва сдержала смешок. Это лишь подтвердило её догадки.

В отличие от тех троих консерваторов из коммуны № 17, Линь Сычжи, должно быть, был игроком, любящим рисковать всем.

Скорее всего, ему повезло выиграть у обменника фишек, и он, возомнив себя везунчиком, продолжил играть и проиграл много партий.

Многие игроки странно одержимы удачей. Например, проиграв много, они начинают верить, что вот-вот сорвут большой куш.

Но реальные вероятности, в отличие от игр с гача-механикой, не имеют гарантий.

Впрочем, Лу Синьи не была так легковерна.

Настоящий ли он игрок или притворяется, в конечном счёте, можно было определить только по его действиям за столом — по тому, как он повышает, поддерживает и сбрасывает.

Истинные намерения игрока можно было понять, лишь сопоставив его поведение с количеством поставленных фишек.

Игра началась.

Все положили в зону для ставок по тысяче фишек.

Механическая рука, как и прежде, взяла новую колоду карт, случайно перетасовала и раздала по порядку.

Дилером была Лу Синьи, а Люй Минсюань сидел справа от неё.

— Пас.

Люй Минсюань сразу же сбросил карты.

Четверо из коммуны № 3 уже отлично сработались. Действия Люй Минсюаня говорили о том, что у него не очень сильная карта, и он передавал право повышать ставки двум другим своим товарищам.

Очередь дошла до Линь Сычжи.

Он осторожно раздвинул свои карты и быстро взглянул на них.

Затем молча бросил на стол целых четыре фишки по тысяче.

— Повышаю.

Сказав это, Линь Сычжи с невозмутимым видом посмотрел на Лу Синьи, и уголки его губ слегка приподнялись.

Брови Лу Синьи слегка дёрнулись.

Сразу же повысить до четырёх тысяч — это означало, что Линь Сычжи и Цзян Хэ были игроками совершенно разного стиля.

Он действительно больше походил на игрока, любящего рисковать всем.

Но вот в чём вопрос: у Линь Сычжи действительно была сильная карта, или он блефовал?

Многие опытные игроки мастерски владели этим приёмом: имея на руках очень слабую карту, они могли с помощью блестящей актёрской игры и манипуляций заставить противника поверить, что у них сильная рука, и тем самым вынудить его сбросить карты.

Надо сказать, что актёрская игра Линь Сычжи была намного лучше, чем у Цзян Хэ. Лу Синьи на мгновение не смогла его раскусить.

Но она заметила, что руки Линь Сычжи, сложенные вместе, едва заметно дрожали.

Это тоже было частью игры?

Мозг Лу Синьи работал на пределе.

Цинь Яо сбросила карты, что было вполне ожидаемо. Чтобы поддержать ставку, нужно было поставить сразу четыре тысячи фишек.

Лу Синьи знала, что Цинь Яо, даже если и обменяла кровь на фишки, вряд ли взяла много. Сейчас у неё было не больше тридцати тысяч, и с плохой картой не было смысла рисковать.

Лу Синьи обвела взглядом троих других из своей коммуны.

Очевидно, у них троих карты были не очень сильные, и на их лицах читалось сомнение.

— Вы все сбрасывайте.

Лу Синьи взяла из своей стопки четыре фишки по тысяче:

— Надо сказать, твой уровень действительно намного выше, чем у той глупой девчонки, и смелости у тебя побольше.

— Я действительно не могу понять, сильная ли у тебя карта или ты блефуешь.

— Но, к сожалению, тебе стоило прийти в прошлую игру.

— Потому что сейчас у меня намного больше фишек, и я могу без всякого психологического давления проверять тебя много раз.

— Я ставлю на то, что у тебя нет сильной карты.

— Поддерживаю.

Выражение лица Линь Сычжи застыло, и он инстинктивно сжал пальцы.

Один повысил, один поддержал — карты автоматически вскрываются.

Линь Сычжи молча перевернул свои карты.

Тройка червей, семёрка треф, пятёрка червей.

Уголки губ Лу Синьи приподнялись, и она показала свои карты:

— У меня разномастные с тузом. Спасибо.

Глядя, как механическая рука сгребает все фишки на столе к Лу Синьи, Цинь Яо, казалось, тоже занервничала.

Очевидно, что разоблачённый в первой же партии блеф очень плохо скажется на последующих играх.

Психологическое давление, которое испытывали обе стороны, было совершенно на разных уровнях.

Линь Сычжи, казалось, быстро пришёл в себя и с натянутой улыбкой сказал:

— Всего лишь одна партия. За игорным столом выигрыши и проигрыши — обычное дело. Продолжаем.

Вторая партия. Дилером была Лу Синьи.

Люй Минсюань повысил на тысячу. Похоже, на этот раз у него были неплохие карты.

Линь Сычжи внимательно посмотрел на свои карты. На этот раз он думал заметно дольше, чем в прошлый.

Через мгновение он снова достал из кармана четыре фишки по тысяче.

— Повышаю.

Лу Синьи удивилась. Редко кто, будучи пойманным на блефе в предыдущей партии, снова блефует в следующей.

Может, на этот раз у Линь Сычжи действительно хорошая карта?

Но, возможно, он, наоборот, использовал психологию «под фонарём темнее всего».

Лу Синьи посмотрела на свои карты. К несчастью, на этот раз у неё были очень плохие карты, всего лишь разномастные с семёркой.

В такой ситуации, даже если Линь Сычжи действительно блефовал, ей было бы трудно его поймать.

Более того, сидевшая справа от Линь Сычжи Цинь Яо тоже достала из кармана горсть фишек, отсчитала пять тысяч и осторожно положила их в зону для ставок.

— Я тоже повышаю.

Большая куча фишек в зоне для ставок мгновенно накалила атмосферу.

Лу Синьи пристально смотрела на Цинь Яо, пытаясь по её мимике что-то понять, но безуспешно.

По выражению лица Цинь Яо было видно, что она очень нервничает, но проблема была в том, что на этот раз она играла не с Цзян Хэ, а с Линь Сычжи.

Лу Синьи знала, что Линь Сычжи, прежде чем прийти, наверняка объяснил Цинь Яо какие-то основные тактики взаимодействия.

Поэтому Лу Синьи не могла понять, было ли нервное выражение на лице Цинь Яо вызвано блефом или внутренним волнением из-за какого-то особого плана.

'Двойной блеф?'

'Но, судя по количеству фишек, больше похоже на то, что у Цинь Яо действительно сильная карта…'

Лу Синьи знала, что у Цинь Яо не так много фишек. Даже если она обменяла кровь, у неё было не больше тридцати тысяч.

Ставка в пять тысяч — это была отнюдь не маленькая сумма.

Похоже, у Цинь Яо были неплохие карты.

Но Лу Синьи не могла исключить и возможность того, что они оба блефуют. В этом раунде нужно было вскрываться, иначе эта загадка так и останется неразгаданной.

Но чтобы вскрыться, просто поддержать ставку было недостаточно.

Потому что Линь Сычжи и Цинь Яо, повышая вдвоём, стремились бесконечно увеличивать банк.

Если бы в этом раунде Лу Синьи поддержала ставку, то Линь Сычжи и Цинь Яо продолжали бы повышать, доводя банк до восьми или даже десяти тысяч.

Так же, как раньше играли Лу Синьи и Люй Минсюань.

Смотреть карты за такую цену было бы очень невыгодно.

Но Лу Синьи не паниковала, потому что у неё был другой способ.

Парень справа от Цинь Яо уже сбросил карты. С плохой картой на руках пять тысяч фишек были для него слишком большой суммой.

Подумав мгновение, Лу Синьи отдала приказ сидевшей слева от неё женщине.

— Сестра Лю, в этой партии ты идёшь до конца.

Сестра Лю на мгновение замерла, желая объяснить, что у неё очень слабые карты.

Но Лу Синьи слегка покачала головой, давая понять, чтобы она молчала.

Сестра Лю могла лишь, опустив голову, посмотреть на свою небольшую горстку фишек:

— Хорошо.

Она была самой невезучей из четверых из коммуны № 3. В прошлой игре с Цзян Хэ она больше проигрывала, чем выигрывала, и сейчас у неё оставалось всего семь тысяч фишек.

Конечно, большую часть её фишек выиграли Лу Синьи и Люй Минсюань.

У всех четверых из коммуны № 3 были плохие карты, но хотя бы один должен был поддержать ставку, чтобы посмотреть карты.

Чем больше фишек было у человека, тем выше был риск идти до конца. А вот у сестры Лю, с её небольшим количеством фишек, риск при ва-банке был не так велик — она могла потерять максимум семь тысяч.

С точки зрения количества фишек, это было оптимальное решение.

Сестра Лю поставила пять тысяч фишек.

Очередь дошла до Лу Синьи и Люй Минсюаня, и они оба, как и ожидалось, сбросили карты.

У Люй Минсюаня были неплохие карты, но количество фишек в этой партии было для него слишком большим.

Их лидером была Лу Синьи, и сейчас ей нужно было ещё понаблюдать, прежде чем давать чёткие указания, поэтому, ради осторожности, Люй Минсюань всё же сбросил.

— Так много сбросивших?

— Жаль. Я продолжу повышать.

Линь Сычжи снова бросил в зону для ставок фишку на две тысячи.

— Я тоже повышаю, — Цинь Яо тоже положила фишку на две тысячи.

Сестра Лю посмотрела на Лу Синьи и, получив утвердительный взгляд, бросила в зону для ставок все свои оставшиеся две тысячи фишек.

Увидев, что сестра Лю пошла ва-банк, Линь Сычжи и Цинь Яо, естественно, не стали больше повышать и решили вскрыться.

У сестры Лю была разномастная карта с королём.

У Цинь Яо — пара дам.

У Линь Сычжи — разномастная карта с валетом.

【Фишки игрока закончились, пожалуйста, покиньте стол.】

Наблюдая, как механическая рука сгребает все фишки на столе к Цинь Яо, сестра Лю в растерянности отошла от стола.

Но у неё не было никаких претензий.

Глядя на фишки перед собой, Цинь Яо воодушевилась:

— Отлично! Наконец-то выиграли!

В этой партии она заработала девятнадцать тысяч фишек, что было просто невероятной суммой.

Однако, посмотрев на Лу Синьи, сердце Цинь Яо снова ёкнуло.

Уголки губ Лу Синьи были слегка приподняты, и казалось, её это не слишком волновало.

Линь Сычжи посмотрел на неё:

— Теперь нас двое против троих, ты всё ещё можешь улыбаться?

Лу Синьи слегка покачала головой:

— Ты бы лучше о себе беспокоился. Неужели ты умеешь только блефовать?

— Посчитай свои фишки и посмотри, сколько партий ты ещё сможешь сыграть.

Очевидно, уверенность Лу Синьи проистекала из глубины её стека фишек.

У неё и Люй Минсюаня было ещё много фишек, что позволяло им с лёгкостью справляться с последующими играми.

А вот Линь Сычжи, проиграв две крупные ставки, потерял целых тринадцать тысяч фишек.

Даже если он сдаст кровь, то получит максимум сорок-пятьдесят тысяч. При такой манере игры, на сколько партий его хватит?

…

— Тик-так.

— Тик-так.

Таймер на большом экране продолжал тикать. Оставалась двадцать одна минута.

Игра подошла к седьмой партии.

Парень справа от Цинь Яо в предыдущей партии проиграл все свои фишки и был вынужден покинуть стол. Остальные четверо играли с переменным успехом.

Это был неизбежный исход, так как у него было меньше всего фишек.

При постоянных бездумных повышениях ставок Линь Сычжи ему оставалось либо сбрасывать, теряя начальную ставку, либо поддерживать и быть съеденным Лу Синьи или Люй Минсюанем. После нескольких партий он всё равно был вынужден покинуть стол.

Но, очевидно, самым крупным проигравшим был не он, а Линь Сычжи.

Потому что Линь Сычжи продолжал играть в том же стиле: посмотрев карты, он всегда бездумно ставил не менее четырёх тысяч фишек, а затем отчаянно поддерживал ставки.

Только время на раздумья после просмотра карт становилось всё дольше, а желание повышать — всё меньше.

К этому моменту он проиграл уже почти сорок тысяч фишек.

Из них более десяти тысяч выиграла Цинь Яо, а остальное разделили между собой Лу Синьи и Люй Минсюань.

Глядя на растущую гору фишек перед собой, Лу Синьи наконец-то успокоилась.

С изменением количества фишек шансы Линь Сычжи на отыгрыш стремительно уменьшались.

Как только фишки Линь Сычжи закончатся, в оставшихся трёх партиях они с Люй Минсюанем будут вдвоём против одной.

Тогда у них будет абсолютное преимущество, и они точно заставят Цинь Яо вернуть выигранные фишки с процентами.

Единственным выходом для Цинь Яо будет сдаться и проиграть три начальные ставки.

В этой партии дилером был Люй Минсюань. Посмотрев на свои карты, он решил повысить.

Очередь дошла до Линь Сычжи.

— Шесть партий подряд не везло, неужели мне наконец-то повезёт?

Он молча вздохнул, безразлично взял карты со стола и взглянул на них.

И тут его глаза мгновенно загорелись.

Но тут же выражение лица Линь Сычжи снова стало спокойным, даже с оттенком грусти.

Промучившись целую минуту, почти на исходе времени, он наконец вынул правую руку из кармана и с силой бросил на стол шесть фишек по две тысячи.

— Повышаю!!

Цинь Яо посмотрела на него, немного подумала и, тщательно выбрав из выигранных фишек, поставила тринадцать тысяч.

— Я тоже повышаю.

Брови Люй Минсюаня дёрнулись от удивления.

Потому что на этот раз количество фишек его действительно напугало.

И что ещё важнее, по его расчётам, у Линь Сычжи должно было быть не больше сорока с лишним тысяч фишек. Но сейчас общая сумма поставленных им фишек перевалила за пятьдесят тысяч.

Это полностью выходило за рамки их с Лу Синьи первоначальных ожиданий и сбивало их с толку.

Таймер на столе продолжал тикать. За короткую минуту было трудно быстро принять решение.

К счастью, сейчас решать нужно было не ему.

Люй Минсюань посмотрел на Лу Синьи и увидел, что уголки её губ непроизвольно поползли вверх.

Она даже не смогла сдержать смешок.

— В ключевой момент твоя актёрская игра просто ужасна. Ты это для меня разыгрываешь?

Лу Синьи быстро отсчитала со стола тринадцать тысяч фишек и поставила их.

— Я ставлю на то, что ты блефуешь.

— И, кроме того, в твоём кармане, должно быть, пусто, нет больше фишек.

Лу Синьи пристально смотрела в глаза Линь Сычжи.

Линь Сычжи не смотрел ей в глаза, а смотрел на таймер на столе:

— Почему ты думаешь, что я блефую?

Лу Синьи улыбнулась:

— Потому что люди склонны повторять свои привычки.

— В самые напряжённые, самые ключевые моменты люди, как правило, выбирают тот способ игры, который им наиболее привычен и инстинктивен.

— Очевидно, ты игрок, который любит блефовать, и довольно упрям.

— После первой неудачной попытки блефа ты сразу же используешь тактику «под фонарём темнее всего» и продолжаешь блефовать во второй и третий раз.

— Обычного игрока ты действительно легко бы напугал, особенно твоя способность с невозмутимым видом ставить большие суммы, пробивая психологическую защиту противника. Это действительно качества отличного игрока.

— Если бы ты напугал меня в этой партии, то в оставшихся я была бы в психологически невыгодном положении.

— Но, к сожалению, ты упустил один очень важный фактор: глубину стека фишек.

— Ты изо всех сил пытаешься создать иллюзию, будто у тебя бесконечный запас фишек, будто ты можешь легко достать из кармана десятки или даже сотни тысяч фишек, чтобы у противника возникло ложное ощущение, что «наши стеки на разных уровнях», и тем самым постоянно накапливать страх.

— И когда ты внезапно, вопреки всякой логике, ставишь гораздо большую сумму, чем ожидалось, обычный человек подумает, что ошибся в расчётах. За короткую минуту ему будет трудно быстро принять решение о поддержке ставки.

— Более того, при просмотре карт ты специально разыграл спектакль, демонстрируя «противоречивое» поведение.

— Это усиливает подозрения противника. Независимо от того, считает ли он твою карту сильной или слабой, это только ещё больше запутает его мысли.

— Но, к сожалению, я не буду об этом думать.

— Потому что в этой игре есть предел для сдачи крови, и есть предел для обмена фишек.

— Четыреста миллилитров крови — это безопасная черта, шестьсот — предел, а восемьсот — это уже высокий риск смерти.

— Раз у тебя не может быть бесконечного стека фишек, то этот последний отчаянный ход — это точно блеф.

— И, к несчастью для тебя… мне в этой партии как раз повезло с картами, так что я решила идти до конца.

Линь Сычжи на мгновение замолчал:

— Но ведь и у меня может быть ещё лучше карта? В конце концов, в предыдущих шести партиях мне не везло, пора бы и мне повезти?

Лу Синьи рассмеялась:

— Учи теорию вероятностей. Каждая раздача — это независимое событие, и в реальной вероятности не существует закона сохранения удачи.

Пока они разговаривали, время Люй Минсюаня истекло, и он сбросил карты, а у Линь Сычжи оставалось всего несколько секунд.

Линь Сычжи со спокойным выражением лица снова засунул руку в карман пиджака.

— Правда? А что, если… у меня действительно хорошая карта, и мой стек фишек действительно бесконечен?

Он пошарил в кармане и осторожно положил на стол три фишки по тысяче.

— Повышаю, три тысячи.

Цинь Яо тоже молча поставила три тысячи:

— Я тоже повышаю.

Очевидно, Цинь Яо просто подыгрывала Линь Сычжи, повышая ставку на разницу в тысячу, чтобы карты не вскрылись.

Выражение лица Лу Синьи застыло. Очевидно, эти три тысячи фишек её удивили.

Но она быстро пришла в себя и с некоторым сожалением вздохнула и покачала головой:

— Ладно, ты умеешь выжимать по капле. Ещё и эти фишки припрятал.

— Ты что, тянешь время?

— Раз так…

Лу Синьи снова взяла из своей стопки пять фишек по две тысячи.

— Я повышаю ещё на десять тысяч.

Десять тысяч фишек, по мнению Лу Синьи, — это была сумма, которую Линь Сычжи точно больше не сможет выжать.

Теперь у него был только один выбор: пойти ва-банк и вскрыться.

Однако Линь Сычжи снова засунул руку в карман, пошарил и достал ещё четыре фишки по две тысячи.

— Повышаю.

Линь Сычжи дважды повысил ставки, на три тысячи и восемь тысяч, что было ровно на тысячу больше, чем у Лу Синьи.

Лу Синьи застыла. Она совершенно не понимала, откуда взялись эти фишки.

Карман пиджака Линь Сычжи казался бездонным мешком с сокровищами, из которого можно было доставать фишки бесконечно.

И что ещё хуже, фишек у Линь Сычжи всегда было ровно на тысячу больше, чем у Лу Синьи.

Это означало, что если Лу Синьи сейчас сбросит карты, она так и не увидит, какие карты у Линь Сычжи, и все поставленные ею фишки будут потеряны.

Но если продолжать поддерживать ставку, Лу Синьи уже совершенно не представляла, сколько ещё фишек сможет достать Линь Сычжи и сколько ей придётся поставить самой.

'Нет, спокойно. Даже если у Линь Сычжи ещё есть фишки, у Цинь Яо их должно быть немного…'

И как только у Цинь Яо закончатся фишки, и она не сможет больше повышать, карты всё равно вскроются, и она увидит, что у Линь Сычжи.

Однако в следующую секунду произошло нечто, чего Лу Синьи никак не ожидала.

Фишек на столе у Цинь Яо уже не хватало, но она тоже засунула руку в карман и набрала восемь тысяч.

— Повышаю.

— Гхм.

Люй Минсюань в шоке сглотнул.

К этому моменту общая сумма ставок в этой партии уже превысила сумму всех предыдущих игр.

На столе громоздилась гора фишек. Навскидку, их было не меньше шестидесяти тысяч.

Но ещё больше Люй Минсюаня потрясло то, что с начала этой игры Линь Сычжи поставил в общей сложности почти семьдесят тысяч фишек.

Эти фишки он принёс с собой с самого начала.

Откуда у него столько фишек??

И что ещё страшнее, эта партия всё ещё не закончилась. Все трое уже поставили на кон слишком много, и в такой ситуации никто не сбросит карты до вскрытия.

Если не увидеть результат, то, боюсь, они умрут с открытыми глазами.

Время шло, минута за минутой.

Лу Синьи смотрела на свои фишки и в последнюю секунду таймера выдвинула вперёд стопку фишек по две тысячи.

— Повышаю, двадцать тысяч!

К этому моменту гора фишек перед Лу Синьи была почти пуста.

Раньше она получила тридцать шесть тысяч фишек, сдав кровь, выиграла тридцать две тысячи в игре с Цзян Хэ и её подругами, и ещё около тринадцати тысяч у Линь Сычжи.

Но в этой партии она уже поставила сорок три тысячи.

Люй Минсюань забеспокоился. В этой партии он сбросил карты, так что помочь не мог.

Однако, судя по выражению лица Лу Синьи, она не потеряла голову.

Она повысила на двадцать тысяч, потому что считала, что это максимальное количество фишек, которое мог иметь Линь Сычжи.

Даже если он, рискуя жизнью, сдал кровь и, по счастливой случайности, выиграл у обменника две-три партии, у него не могло быть больше.

Теперь, если у Линь Сычжи оставалось меньше двадцати тысяч фишек, карты вскрывались.

Если же у него было больше двадцати тысяч, это означало, что произошло нечто сверхъестественное, и ей нужно было подумать о том, чтобы сбросить карты и минимизировать потери.

Люй Минсюань повернулся к Линь Сычжи, и его сердце ушло в пятки.

Потому что Линь Сычжи действительно снова достал из кармана двадцать тысяч фишек.

И не только он, Цинь Яо тоже достала из кармана двадцать тысяч.

— Повышаю.

— Повышаю.

Лу Синьи словно разом лишилась всех сил и застыла на месте.

Она посмотрела на свои оставшиеся фишки — всего тридцать восемь тысяч.

Люй Минсюань открыл рот, но ничего не сказал.

На его месте он бы продолжил повышать. В конце концов, на кону было уже больше шестидесяти тысяч, и не было смысла останавливаться.

Однако в последнюю секунду таймера Лу Синьи процедила сквозь зубы два слова.

— Пас.

Линь Сычжи удивился:

— О?

Он улыбнулся:

— Неплохо, разумный выбор.

Он снова достал из кармана фишку на две тысячи:

— Повышаю.

Лу Синьи уставилась на Цинь Яо.

Она знала, что после того, как она сбросила, у Цинь Яо не было причин продолжать повышать. И как только Цинь Яо поддержит ставку, карты вскроются.

Тогда она сможет увидеть, какие карты у Линь Сычжи.

Даже если её обманули со слабой картой, она, по крайней мере, проиграет с достоинством.

А Цинь Яо обязательно поддержит ставку, потому что на кону уже была гора фишек, больше ста тысяч!

Кто выиграет, тот заберёт всё.

В игре с Цзян Хэ Лу Синьи уже поняла, что коммуна № 17, в отличие от их, не была такой сплочённой. Они вроде бы сотрудничали, но на самом деле каждый был сам за себя.

Поэтому, столкнувшись с банком в сто тысяч, Цинь Яо, скорее всего, решит рискнуть и вскрыться.

Однако Цинь Яо просто бросила свои карты на стол.

— Пас.

— Шурх.

Механическая рука пришла в движение и сгребла гору фишек к Линь Сычжи.

Сердце Лу Синьи ушло в пятки. Её надежда увидеть карты противника рухнула.

Механическая рука собрала все карты и сбросила их в отверстие для утилизации в столе, а затем достала новую колоду и начала тасовать и раздавать.

Люй Минсюань посмотрел на свои фишки.

Поскольку он не участвовал в предыдущей эпической битве, большая часть его фишек осталась цела, сейчас у него было больше сорока тысяч.

Он начал понимать, почему Лу Синьи сбросила карты.

Потому что если бы она не сбросила, а поставила все свои оставшиеся тридцать восемь тысяч и проиграла, то сразу же осталась бы без фишек и выбыла из игры.

И тогда Люй Минсюань остался бы один, и его шансы на победу в оставшихся двух партиях значительно бы уменьшились. Ему пришлось бы сбросить карты и проиграть начальную ставку.

Лу Синьи, сохранив последние тридцать восемь тысяч фишек, могла, получив сильную карту, в паре с Люй Минсюанем максимально отыграться.

В конце концов, за игорным столом рай и ад — всего лишь одно мгновение.

Кроме того, Лу Синьи рассчитывала, что Цинь Яо обязательно поддержит ставку и вскроется.

Поэтому, даже сбросив карты, она смогла бы увидеть, что у Линь Сычжи.

Только Лу Синьи не ожидала, что Цинь Яо так легко откажется от ста тысяч фишек, так что она даже не увидела карт Линь Сычжи.

Трудно сказать, было ли это решение правильным или нет, потому что у Линь Сычжи действительно могла быть очень сильная карта.

Люй Минсюань посмотрел на Лу Синьи. Она, опустив голову, о чём-то думала.

Затем он посмотрел на Линь Сычжи. Тот, даже выиграв столько фишек, не выказывал никаких особых эмоций. Он даже не стал складывать фишки в стопки, а просто оставил их лежать в беспорядке перед собой.

— Ещё две партии, у нас ещё есть шанс отыграться, — утешил Люй Минсюань.

Механическая рука уже раздала карты, но Линь Сычжи даже не взглянул на них.

Он посмотрел на таймер на большом экране:

— Ты, кажется, ещё не понял, что происходит.

— Сейчас для вас самое главное — не думать о том, как выиграть, а о том, как побыстрее отдать нам оставшиеся фишки.

Уголок глаза Люй Минсюаня дёрнулся:

— Такие пустые угрозы бессмысленны.

Линь Сычжи покачал головой:

— Нет, это не пустые угрозы, а напоминание.

— Лу Синьи, если ты действительно умна, то уже должна была понять, о чём я говорю.

— Конечно, если вы глупцы, то я не против и дальше тратить на вас время.

Лу Синьи медленно подняла голову. В её глазах было ещё больше замешательства.

У неё и так было много вопросов, а теперь, после «пустых угроз» Линь Сычжи, она запуталась ещё больше.

— Повышаю.

Дилером был Линь Сычжи. На этот раз он дождался почти конца таймера и лениво бросил фишку на тысячу.

Внезапно Лу Синьи, кажется, что-то поняла. Её взгляд скользнул мимо Линь Сычжи к зоне отдыха игроков коммуны № 17, где раньше на диване сидели Цзян Хэ и Су Сюцэнь.

Но теперь их там не было.

И в этот момент все вопросы, которые мучили Лу Синьи, сложились в единую картину, и в её голове прогремел взрыв!

Игра ещё не закончилась, Цзян Хэ и Су Сюцэнь некуда было деться. Единственное объяснение — они снова вошли в кабинки для обмена фишек.

Откуда у Линь Сычжи и Цинь Яо столько фишек?

Только от обменника.

У Цинь Яо было всего восемь тысяч фишек, но в этой игре у неё, как и у Линь Сычжи, было почти бесконечное количество фишек. Это могло быть только потому, что в перерыве между играми она снова вошла в зону обмена.

Вопрос, который так долго мучил Лу Синьи, мгновенно нашёл ответ.

'С обменником фишек что-то не так!'

'Линь Сычжи нашёл какую-то лазейку в обменнике и получил очень много фишек!'

Лу Синьи поспешно посмотрела на большой экран. Таймер показывал, что осталось семнадцать минут.

'Как так быстро прошло время!'

Лу Синьи была в шоке. Перед началом этой игры оставалось сорок шесть минут.

Игра на шестерых, по обычным меркам, должна была закончиться примерно за пятнадцать минут.

Но сейчас прошло уже почти полчаса, а они сыграли всего восемь партий.

Это было не только потому, что в предыдущей крупной игре они много думали и повышали ставки, но и потому, что Линь Сычжи с самого начала намеренно тянул время.

Теперь, вспоминая, она поняла, что много раз, когда доходила его очередь, он почти всегда использовал всю минуту на раздумья, что значительно увеличивало время игры.

'Это тоже было частью твоего плана?' — сердце Лу Синьи ушло в пятки.

Раньше она планировала потратить последние полчаса на изучение обменника фишек, а теперь оставалось всего пятнадцать минут.

Цинь Яо уже повысила ставку, снова всего на тысячу больше, чем у Линь Сычжи.

Лу Синьи тут же сказала:

— Пас!

Она посмотрела на Люй Минсюаня:

— Ты тоже сбрасывай!

Люй Минсюань на мгновение замер. У него была пара, неплохая карта.

Но Лу Синьи была непреклонна:

— Сбрасывай, немедленно.

Люй Минсюань не понял, в чём дело, но всё же сбросил карты.

Лу Синьи помахала рукой двум другим игрокам из своей коммуны, сидевшим в зоне отдыха.

— В обменнике фишек, возможно, есть какая-то лазейка, можно получить много фишек. Немедленно идите и проверьте!

Те были удивлены, но, не задавая лишних вопросов, быстро вошли в кабинки.

Лу Синьи снова посмотрела на большой экран, и её мозг заработал на пределе.

'Если всё пойдёт гладко, то за минуту закончим игру, и останется пятнадцать минут на поиски лазейки в обменнике…'

Она уже догадывалась, в чём заключалась эта лазейка.

Раз шансы на победу по вероятности были невелики, то, чтобы стабильно и в больших количествах выигрывать у обменника, оставался только один способ.

Это возможность, получив сильную карту, каким-то образом неограниченно зарабатывать фишки.

Десять минут, нет, если повезёт, то всего за пять минут можно было увеличить свой стек в несколько раз.

Однако, когда минутный таймер на столе закончился, Линь Сычжи медленно взял ещё одну фишку на две тысячи и положил её в зону для ставок.

— Повышаю.

— Ты… — Лу Синьи застыла.

Она вдруг поняла, что вернулась к исходной проблеме: пока Линь Сычжи и Цинь Яо будут так медленно повышать ставки, они могут затянуть всё время.

Если бы в прошлой партии Лу Синьи действительно поставила все свои фишки и проиграла, то сейчас она была бы свободна.

Пошла бы к обменнику, сдала двести миллилитров крови и, зная о лазейке, заработала бы ещё кучу фишек.

Но сейчас эти оставшиеся тридцать с лишним тысяч фишек стали для неё камнем преткновения.

Потому что в правилах было чётко сказано: после начала игры за многопользовательским столом, либо сыграть десять партий, либо проиграть все фишки, иначе покинуть стол нельзя.

Линь Сычжи посмотрел на таймер на большом экране:

— Времени мало, давайте поговорим о выкупе?

Выражение лица Лу Синьи стало мрачным. Как и сказал Линь Сычжи, она и Люй Минсюань оказались в заложниках.

Пока Линь Сычжи и Цинь Яо будут по очереди повышать ставки, тратя по минуте на раздумья, они легко смогут затянуть оставшееся время игры.

Для Линь Сычжи и Цинь Яо в этом не было никакого смысла, но это не позволяло Лу Синьи и Люй Минсюаню покинуть стол, а значит, и найти лазейку в обменнике фишек.

— Чего ты хочешь? — в этот момент Лу Синьи наконец-то не выдержала.

Линь Сычжи неторопливо ответил:

— Ты угадала, в обменнике фишек действительно есть лазейка.

— И эту лазейку очень легко проверить.

— Но сейчас я не хочу, чтобы ты уходила из-за этого стола.

Лу Синьи нахмурилась:

— Что тебе нужно?

Линь Сычжи, поигрывая фишками, сказал:

— Вы двое, поставьте все свои фишки и сбросьте карты. Это и будет выкуп.

Лу Синьи едва не рассмеялась от злости:

— Ты что, с ума сошёл?

Сейчас у неё было тридцать семь тысяч фишек, а у Люй Минсюаня — больше сорока тысяч.

Вместе это было почти восемьдесят тысяч фишек — немаленькая сумма.

— Правда? Подумай ещё раз.

— В обменнике фишек, если повезёт, всего за две минуты ты сможешь заработать гораздо больше восьмидесяти тысяч.

— Если не повезёт, то и десяти минут хватит.

Сказав это, Линь Сычжи засунул руку в карман пиджака, достал ещё несколько фишек и, раскрыв ладонь, показал их Лу Синьи.

Выражение лица Лу Синьи мгновенно застыло. Среди фишек были номиналом в пять и даже десять тысяч, и не по одной.

Навскидку, в этой горсти было не меньше пятидесяти тысяч.

Теперь Лу Синьи поняла, откуда у Линь Сычжи такая уверенность. Оказывается, их стеки с самого начала были на совершенно разных уровнях.

Она всё время думала, что Линь Сычжи блефует, притворяясь, что у него вдвое больше фишек.

Теперь она поняла, что это был не блеф.

Неудивительно, что Линь Сычжи так спокойно относился к проигрышам.

— Не хочешь попробовать?

— Такой игры, где визовое время практически дарят, скорее всего, больше не будет, — с улыбкой сказал Линь Сычжи.

Лу Синьи посмотрела в глаза Линь Сычжи:

— Но как я могу быть уверена, что ты не нарушишь слово?

Линь Сычжи развёл руками:

— Никак. Но у тебя не совсем нет шансов на сопротивление.

— В этой партии я намеренно проиграю Цинь Яо, чтобы в следующей она стала дилером.

— Мы все, не глядя в карты, сразу же делаем ставки.

— В первом раунде ты сначала повышаешь на тысячу, а затем Люй Минсюань идёт ва-банк.

— Мы с Цинь Яо поддержим.

— Во втором раунде ты идёшь ва-банк, а Люй Минсюань сбрасывает.

— Затем я повышаю, а Цинь Яо поддерживает.

— В этот момент ты можешь сбросить, потому что только один игрок повысил, и система автоматически вскроет карты. После этого вы сможете уйти.

— Конечно, в процессе этого и вы, и мы можем в любой момент нарушить слово.

— Если во втором раунде Люй Минсюань не сбросит, это будет означать, что вы нарушили договорённость, и мы с Цинь Яо будем продолжать повышать, пока не закончится время.

— Если во втором раунде мы с Цинь Яо оба повысим, это будет означать, что мы нарушили договорённость, и ты тоже можешь не сбрасывать, а играть с нами до конца.

— Или, в третьем раунде, если ты не сбросишь, то мы с Цинь Яо тоже продолжим повышать, пока не закончится время.

— В любом из этих случаев, если любая из сторон нарушит слово, мы просто дождёмся окончания времени, и система автоматически подведёт итоги. Кто выиграет, а кто проиграет — решит удача.

— Таков мой план. Принимать его или нет — решать тебе.

Лу Синьи на мгновение задумалась:

— Хорошо, я принимаю.

— Но я надеюсь, что в конце ты ответишь мне на один вопрос.

Линь Сычжи кивнул:

— Спрашивай, я подумаю, отвечать или нет.

Лу Синьи пристально посмотрела ему в глаза:

— В прошлой партии, какие у тебя были карты?

Линь Сычжи на мгновение замолчал и улыбнулся:

— Если я скажу, ты поверишь?

Лу Синьи кивнула:

— Поверю.

— Хорошо, — Линь Сычжи развёл руками. — Флеш с королём.

Взгляд Лу Синьи блеснул. Неизвестно, поверила ли она, но она просто кивнула:

— Спасибо.

…

Последняя партия прошла точно по сценарию, написанному Линь Сычжи.

Четверо по очереди повышали и сбрасывали карты.

После того как Цинь Яо сбросила, Линь Сычжи забрал все фишки последнего раунда.

Лу Синьи больше ничего не сказала, а просто, воспользовавшись последними десятью с лишним минутами, вошла в зону обмена фишек.

Перед тем как уйти из-за стола, она бросила на Линь Сычжи многозначительный взгляд.

'Линь Сычжи, да… я тебя запомнила'.

…

После того как Лу Синьи и Люй Минсюань проиграли все свои фишки и покинули стол, оставалась последняя, десятая партия.

За столом остались только Линь Сычжи и Цинь Яо, и им нужно было окончательно распределить фишки.

До седьмой партии Линь Сычжи проиграл сорок две тысячи, а Цинь Яо выиграла двадцать три тысячи. В седьмой партии Линь Сычжи выиграл весь банк в девяносто тысяч, а Цинь Яо проиграла сорок пять тысяч.

В восьмой партии, договорившись о выкупе с Лу Синьи, Линь Сычжи намеренно проиграл Цинь Яо сорок тысяч, чтобы поддержать её стек.

В девятой партии Линь Сычжи выиграл весь банк в сто двадцать четыре тысячи, а Цинь Яо проиграла сорок четыре тысячи.

В последней партии Линь Сычжи намеренно проиграл Цинь Яо шестьдесят тысяч.

Таким образом, в этой игре Линь Сычжи в итоге выиграл семьдесят две тысячи фишек, а Цинь Яо — тридцать четыре тысячи.

Вместе с теми крупными фишками, что она прятала в кармане, Цинь Яо уже сбилась со счёта.

— Адвокат Линь, я думала, что в последней партии, после того как Люй Минсюань сбросит, вы, будучи вдвоём против одного, нарушите слово, — сказала Цинь Яо.

Линь Сычжи приподнял бровь:

— А? Разве я похож на человека, который не держит слово?

Цинь Яо покачала головой:

— Да нет.

— Просто мы, скорее всего, больше не встретимся с коммуной № 3, и за нарушение слова не будет никаких последствий.

— После того как Люй Минсюань сбросил, мы были вдвоём против одного, с вероятностью выигрыша в шестьдесят шесть процентов.

Линь Сычжи покачал головой:

— А разве это не означает, что остаётся тридцать три процента вероятности проиграть?

— Я не игрок. Если возможно, я предпочитаю выигрывать стопроцентно верные деньги.

Цинь Яо подумала:

— Адвокат Линь, у меня ещё один вопрос.

— Почему Лу Синьи так легко согласилась отказаться от всех своих фишек?

— В тот момент она ведь ещё не могла точно знать о скрытом правиле «обменник фишек не сбрасывает». А что, если бы она не разобралась или ей не попалась хорошая карта? Она бы осталась ни с чем.

— На её месте я бы просто сдалась и сохранила оставшиеся восемьдесят тысяч фишек.

Линь Сычжи спокойно ответил:

— Потому что она умный человек, поэтому я и выбрал для неё метод, рассчитанный на умных, и она обязательно на него клюнет.

— Если бы она думала, как ты, то я бы с самого начала использовал другой способ.

Цинь Яо слегка кивнула:

— М-м…

— Подождите, адвокат Линь, вы что, называете меня глупой?!

Она с недоумением расширила глаза.

Таймер на большом экране достиг нуля.

【Игра окончена】

В тот момент, как таймер достиг нуля, Линь Сычжи осознал, что вернулся в холл своей коммуны.

Остальные члены коммуны появились почти одновременно с ним.

— Один, два, три… двенадцать, — Фу Чэнь первым делом пересчитал всех и, убедившись, что никто не пропал, с облегчением вздохнул.

Хотя они и вернулись в абсолютно безопасное пространство «коммуны», было очевидно, что многие ещё не отошли от опасной обстановки Галереи и всё ещё были напуганы.

Многим явно было что сказать.

Но в этот момент информация на большом экране обновилась.

【Объявляются итоговые результаты получения фишек в игре «Кровавый покер» для коммуны № 17.】

【№ 1, Фу Чэнь: 52 000】

【№ 2, Цзян Хэ: 87 500】

【№ 3, Ли Жэньшу: 65 000】

【№ 4, Цао Хайчуань: 54 000】

【№ 5, Цай Чжиюань: 58 000】

【№ 6, Ван Юнсинь: 223 500】

【№ 7, Цинь Яо: 144 000】

【№ 8, Су Сюцэнь: 91 000】

【№ 9, Сюй Тун: 24 000】

【№ 10, Дин Вэньцян: 15 000】

【№ 11, Ян Юйтин: 24 000】

【№ 12, Линь Сычжи: 217 500】

【Вышеуказанные фишки в течение двадцати четырёх часов будут конвертированы в визовое время и зачислены на визы игроков.】

— Что??

— Сколько!!

— Десятки, сотни… откуда десятки и сотни тысяч визового времени? Разве общая сумма фишек у восьми игроков в этой игре не была всего сто шестьдесят тысяч?

Увидев цифры на большом экране, многие невольно вскрикнули от удивления.

Дин Вэньцян был, очевидно, потрясён больше всех. Он с недоверием смотрел на цифры на экране, а затем снова и снова на Ван Юнсиня.

Что касается Ван Юнсиня, то он был в отличном настроении и просматривал список товаров в торговом автомате.

— Кто-нибудь хочет что-нибудь выпить?

Никто не ответил, и ему пришлось заказать себе кофе.

На лице Цай Чжиюаня тоже было написано недоумение.

Очевидно, что как человек, хорошо разбирающийся в расчётах и вероятностях, он имел примерное представление о максимальном количестве фишек, которые можно было получить в этой игре.

Поэтому, увидев цифры, превышающие его ожидания на целый порядок, он был потрясён ещё больше, чем Дин Вэньцян, который всю игру был в неведении.

— Я думаю, нам нужно провести разбор, — Цай Чжиюань посмотрел на Фу Чэня.

Фу Чэнь посмотрел на всех:

— Вы хотите сначала отдохнуть или провести разбор?

— Давайте разберём, — быстро пришли к единому мнению.

Время в Галерее и в коммуне шло одинаково. Они вошли в игру в восемь, и сейчас было всего лишь полдесятого, до обеда было ещё далеко.

Хотя многие чувствовали себя морально истощёнными, огромная разница в количестве фишек вызвала у них сильное любопытство.

Те, у кого было мало фишек, сразу же захотели узнать, откуда взялись остальные.

А те, у кого было много, не возражали с видом победителей похвастаться перед всеми.

— Вывести правила игры «Кровавый покер», — сказал Фу Чэнь, обращаясь к большому экрану.

Вскоре на большом экране появились подробные правила игры, полностью совпадающие с теми, что они видели в Галерее, и даже более подробные.

Правила были разделены на две части: «Зона обмена фишек» и «Зона многопользовательской игры», а также было дано очень подробное описание различных устройств в обеих зонах.

Даже внешний вид и стиль устройств были кратко описаны.

Огромное количество текста заполнило большой экран, и у многих закружилась голова.

Но большинство всё же терпеливо перечитало все правила от начала до конца.

Фу Чэнь посмотрел на всех и на мгновение замешкался:

— С чего же нам начать разбор…

Цай Чжиюань, казалось, уже нашёл зацепку. Он, задумчиво глядя на визовое время на большом экране, произнёс два слова.

— Группы.

Фу Чэнь:

— А?

Цай Чжиюань объяснил:

— Начнём с групп. В таких играх с подбором нескольких игроков выигрыш каждого часто сильно коррелирует с его группой.

— Например, в нашей группе выигрыш у всех был в пределах от пятидесяти до шестидесяти тысяч, потому что мы использовали одну и ту же, самую надёжную стратегию.

Фу Чэнь задумчиво взял бумагу и ручку.

— Тогда, если судить по количеству фишек, группы были такие…

— Первая группа: ты, я, офицер Цао, сестра Ли.

— Вторая группа, должно быть… Сюй Тун, дядя Дин, Ян Юйтин, и…

Ван Юнсинь, попивая кофе, поднял руку:

— И я.

— О? — удивился Фу Чэнь.

Потому что у первых троих было так мало фишек, что было легко понять, что они в одной группе. Но у Ван Юнсиня фишек было в десять раз больше.

Если бы Ван Юнсинь не признался сам, Фу Чэнь вряд ли бы сразу догадался, что он из этой группы.

— Тогда третья группа — это Цзян Хэ, Цинь Яо, тётя Су и адвокат Линь.

— Действительно, личный выигрыш напрямую связан с группой. За редким исключением.

Без лишних объяснений все быстро поняли, в чём дело.

Потому что эта игра была, по сути, командной.

Решения каждого игрока в значительной степени зависели от трёх других. В итоге, все четверо склонялись к использованию схожей стратегии.

Если их общая стратегия была хорошей, то и выигрыш у всех был большим. И наоборот, если стратегия была плохой, то и выигрыш уменьшался.

Если судить по составу, то первая группа была самой сильной, все четверо — умные люди, но их выигрыш был не самым большим.

Очевидно, это было влияние общей стратегии.

Фу Чэнь продолжил:

— Давайте так, я вкратце расскажу о стратегии нашей группы, а потом посмотрим, в чём разница между тремя группами.

— Вначале мы четверо по умолчанию обменяли по двадцать тысяч фишек, а затем встретились в зоне многопользовательской игры.

— После десятиминутного обсуждения мы и наши противники, игроки из коммуны № 9, договорились использовать тактику поочерёдного становления дилером и выигрыша начальных ставок, чтобы завершить многопользовательскую игру и избежать списания визового времени при выходе.

— Затем мы вернулись в зону обмена фишек и сдали ещё по четыреста миллилитров крови.

— В многопользовательской игре все соблюдали договорённость, но так как десять партий нельзя было поделить поровну, двое случайных игроков стали дилерами по два раза и выиграли дополнительно по семь тысяч.

— Мы сели через одного, так что сестра Ли и один из игроков коммуны № 9 стали дилерами по два раза, что максимально обеспечило справедливость.

Услышав это, Цзян Хэ удивлённо хмыкнула.

Очевидно, эта стратегия была почти идентична её собственной.

Ян Юйтин тоже с удивлением сказала:

— А? Сюй Тун тоже так думала, и мы в целом так и действовали.

— Я думала, это очень хитрое решение… неужели все до этого додумались?

Сюй Тун с досадой сказала:

— Значит… ключевая разница в количестве сданной крови.

— Вы каждый сдали ещё по четыреста миллилитров, поэтому и получили почти на сорок тысяч фишек больше.

Фу Чэнь кивнул:

— Да. На самом деле, вначале мы тоже сдали только минимальные двести миллилитров. Сдать ещё крови предложил Цай Чжиюань во время обсуждения.

Цай Чжиюань объяснил:

— Четыреста миллилитров крови — это нормальная доза для донорства, она не нанесёт вреда организму.

— Шестьсот миллилитров вызовут слабость, а восемьсот и больше уже вредны для здоровья.

— Мы все четверо здоровы, и обменять лишние четыреста миллилитров крови на сорок тысяч минут визового времени — это более чем выгодная сделка.

Сорок тысяч минут визового времени, если судить по ценам в торговом автомате, — это примерно сорок тысяч юаней, что также позволяло игроку прожить в новом мире почти на месяц дольше.

Как бы ни оценивать её стоимость, эта сделка была абсолютно выгодной.

Дин Вэньцян с сожалением опустил голову. Он тоже не мог понять, почему за полтора часа игры ему так и не пришла в голову эта мысль.

Ли Жэньшу посмотрела на Ян Юйтин:

— Юйтин, ваша группа, должно быть, использовала только начальные двадцать тысяч фишек, верно?

— Но… почему тогда такая большая разница в итоговом количестве фишек?

Количество фишек у трёх других можно было объяснить. Они сдали только по двести миллилитров крови и получили не больше двадцати тысяч фишек.

Но почему у Ван Юнсиня было двести тысяч? Они ведь были в одной игре.

Ян Юйтин смущённо посмотрела на Ван Юнсиня и Дина Вэньцяна:

— Потому что… в нашей группе произошёл небольшой конфликт. Можно сказать, раздор.

— Раздор? — слегка удивилась Ли Жэньшу.

Ян Юйтин кивнула:

— Да, после того как мы вышли из зоны обмена фишек, мы тоже начали обсуждать стратегию.

— Но вскоре брат Ван и дядя Дин поссорились.

— Потому что брат Ван не согласился с нашим планом. Он не хотел играть с людьми из другой коммуны, а хотел вернуться и дальше изучать обменник фишек.

— Конечно, я не думаю, что тут кто-то прав, а кто-то виноват. У обоих были свои резоны.

— Дядя Дин был против, в основном потому, что считал, что у автоматического обменника нет шансов на победу, и это опасно.

— И самое главное, если бы брат Ван не пошёл, то за многопользовательским столом мы бы оказались втроём против четверых из коммуны № 1, что означало бы, что мы трое несём дополнительный риск.

— Если бы противники не нарушили слово, всё было бы хорошо, но если бы нарушили, то без одного человека мы оказались бы в очень пассивном положении.

Уши Цзян Хэ слегка покраснели.

Она думала, что её стратегия была гениальной и идеальной, а теперь оказалось, что это была стратегия, до которой могли додуматься все.

И при этом она наступила на все возможные грабли.

Конечно, судя по рассказам, уровень и отношение игроков из разных коммун сильно различались.

Некоторые были дружелюбны и легко шли на сотрудничество, а некоторые — явно злонамеренны.

Цзян Хэ просто не повезло, что она сразу же столкнулась с таким противником, как Лу Синьи.

Фу Чэнь с любопытством посмотрел на Ван Юнсиня:

— Брат Ван, почему ты так упорно хотел играть с обменником фишек?

— Неужели ты заранее что-то заметил?

Ван Юнсинь развёл руками:

— Да нет. Если бы я действительно что-то заметил с самого начала, я бы давно всем сказал.

— Я просто интуитивно чувствовал, что в этой игре должна быть какая-то лазейка или особый короткий путь. Невозможно, чтобы все так долго возились и в итоге заработали всего по двадцать-тридцать тысяч фишек.

— Но на поиски конкретной лазейки ушло много времени.

После обсуждения все полностью поняли, что произошло в группе Ван Юнсиня.

Очевидно, что Ван Юнсинь смог получить целых двести тысяч фишек именно потому, что не участвовал в плане Сюй Тун и остальных.

Он играл в зоне обмена фишек до самого конца игры, не делясь своим секретом с тремя другими.

— Так как же всё-таки выиграть у обменника двести тысяч фишек? — Цай Чжиюань всё ещё не мог понять.

Ван Юнсинь молча отхлебнул кофе:

— Очень просто. Обменник фишек никогда не сбрасывает карты.

Цай Чжиюань застыл:

— А?

Затем он с досадой и раздражением покачал головой.

Всего лишь одна простая фраза. Если бы он или любой другой достаточно умный человек узнал её раньше, исход игры был бы совершенно иным.

Цай Чжиюань мгновенно понял, почему Ван Юнсинь смог вытянуть из обменника двести тысяч фишек.

Некоторые догадались не сразу:

— Никогда не сбрасывает… и что?

Цай Чжиюань вздохнул:

— Разве не понятно? Сброс карт — это, по сути, механизм самозащиты.

— Когда у тебя слабая карта, ты можешь сбросить, чтобы защитить себя, потеряв только начальную ставку.

— Если нельзя сбрасывать, то противник может неограниченно повышать ставки и забрать все твои фишки.

— И наоборот, если мы можем сбрасывать, а обменник — нет, то, получив сильную карту, мы можем решительно повышать ставки, максимизируя свою прибыль.

Фу Чэнь на мгновение задумался и посмотрел на Линь Сычжи и Цинь Яо:

— Адвокат Линь, вы тоже это заметили?

Линь Сычжи кивнул:

— Да, тоже случайно.

Цинь Яо добавила:

— В нашей группе ситуация была намного сложнее. Мы чуть не вышли всего с восьмью тысячами фишек.

— Спасибо адвокату Линю, что он так рано раскрыл секрет автоматического обменника и сразу же нам рассказал, иначе нам троим был бы конец.

Су Сюцэнь тоже поспешила похвалить:

— Сяо Линь — просто молодец! Очень помог.

Фу Чэнь на мгновение замер:

— Почему только с восьмью тысячами?

Цзян Хэ, помолчав, сказала:

— Потому что нас подставила коммуна № 3, с которой мы играли.

Внимание всех мгновенно переключилось на неё, и Цинь Яо вкратце рассказала о том, что произошло.

Конечно, о конкретных деталях, стоявших за их с Линь Сычжи действиями за столом, она знала не очень много, так как в основном действовала по его взглядам и намёкам.

Поэтому об этой части она рассказала лишь в общих чертах.

Сюй Тун с удивлением расширила глаза:

— Адвокат Линь, вы такой молодец!

— Не только так быстро нашли лазейку в обменнике, но и в ответ выиграли все фишки у коммуны № 3, отомстив за нас.

— У меня от одного только рассказа голова кругом идёт. Как вы до этого додумались?

Все посмотрели на него. Такое внимание было для Линь Сычжи несколько непривычным.

Он развёл руками и спокойно сказал:

— Ничего особенного. Цинь Яо слишком преувеличивает.

— То, что я нашёл лазейку в обменнике, — это во многом случайность.

— Просто в первой же партии мне повезло, и я получил флеш. Затем я начал прощупывать, постоянно повышая ставки, и, к своему удивлению, обнаружил, что обменник никогда не сбрасывает.

— Когда я, уже немного опасаясь, решил вскрыться, то увидел, что у него всего лишь разномастная карта.

— Поэтому я так быстро и понял, в чём лазейка.

— Можно сказать, это было маловероятно. Если бы в первой же партии я получил разномастную карту и проиграл, то, возможно, я бы и не стал дальше думать.

— Что касается игры с коммуной № 3, то там и вовсе не было никакого мастерства. Я осмелился играть с ними только по одной причине: у нас с Цинь Яо было гораздо больше фишек, чем у них четверых.

— Я помню, как-то читал новость: один очень известный профессиональный игрок в покер, прославившийся своим блефом со слабой картой, выиграл много денег.

— Но однажды он проиграл всё до копейки, потому что играл с одним супербогачом.

— У этого супербогача не было никаких особых приёмов, просто много денег. Каждый раз, когда у него была хоть какая-то карта, он обязательно смотрел, что у профессионала.

— В итоге, профессионал был сломлен. Когда его знаменитый блеф перестал работать, он стал играть робко и проигрывал всё больше и больше.

— Эта новость может быть и выдумкой, но она иллюстрирует простую истину: какой бы стратегической ни казалась азартная игра, она всё равно остаётся азартной игрой. Когда фишек поровну, играют психология и техника, но когда фишек много, всё снова сводится к вероятности.

— Я случайно раскрыл секрет обменника, получил огромное количество фишек, и это и была та уверенность, с которой я осмелился играть с коммуной № 3.

Цинь Яо с любопытством спросила:

— Но что, если бы в седьмой партии вам не попалась сильная карта?

Линь Сычжи возразил:

— А почему ты не спрашиваешь, что было бы, если бы я получил сильную карту в одной из первых шести партий?

— С сильной картой выигрывают по-своему, со слабой — по-своему. Пока стек достаточно глубок, вероятность рано или поздно окажется на твоей стороне.

— В первых шести партиях, независимо от того, сильная у меня была карта или слабая, я бы всё равно ставил не меньше четырёх тысяч. Это было нужно для того, чтобы как можно быстрее выбить из игры двух других игроков из коммуны № 3, кроме Лу Синьи и Люй Минсюаня, и создать ситуацию два на два.

— Даже если бы мне пришлось проиграть тридцать-сорок тысяч фишек, для меня это было приемлемо.

— Настоящий шанс нужно использовать всего один раз.

— Конечно, если бы мне так не повезло, и все десять партий у меня были бы совершенно никудышные карты, то я бы проиграл. В азартных играх нет стопроцентной гарантии, и, садясь за стол, нужно быть к этому готовым.

Все закивали, и некоторые сомнения в их головах развеялись.

Раньше, глядя только на результат игры, Линь Сычжи казался им каким-то сверхчеловеком.

Но теперь, услышав его объяснение, всё встало на свои места.

После восторгов и похвал все на время замолчали.

Очевидно, большинство не ожидало, что в такой, казалось бы, простой игре три группы создадут три совершенно разные игровые экосистемы.

И конечные результаты тоже сильно отличались.

Фу Чэнь хлопнул в ладоши:

— Хорошо, с ситуацией в трёх группах мы примерно разобрались. Я думаю, сейчас стоит отвлечься от деталей и проанализировать игру в целом.

— Результаты этой игры действительно в некоторых аспектах оказались неожиданными.

Цай Чжиюань, который до этого сидел, опустив голову и размышляя, теперь, казалось, что-то понял и сказал:

— Я, кажется, понял.

— Очевидно, что эта игра отличается от «Рулетки искупления» и всех других судебных игр, которые мы могли изучить.

— Многие, включая меня, с самого начала подсознательно использовали подход к решению, как в «Рулетке искупления», и поэтому сразу же пошли по неверному пути.

Сюй Тун всё ещё не до конца поняла:

— Подход к решению отличается? В чём?

Цай Чжиюань посмотрел на Ван Юнсиня:

— Брат Ван, на этот раз ты заработал больше всех фишек, так что тебе и слово.

— Я думаю, ты понял это глубже, чем я.

Ван Юнсинь посмотрел на всех и с некоторым самодовольством кивнул:

— Хорошо, тогда я вкратце изложу своё мнение.

— Во-первых, нам нужно понять, для чего вообще нужна игра «Кровавый покер»?

— «Рулетку искупления» мы уже разбирали, её цель — «суд». То есть, проверить, действительно ли виновный человек раскаялся и исправился. Если исправился — выживет, если упорствует — умрёт мучительной смертью.

— Поэтому, сталкиваясь с такими «судебными» играми, мы должны в первую очередь думать о самосохранении, о том, как преодолеть человеческие слабости и найти самый безопасный способ спастись.

— Но «Кровавый покер» — это совсем другое.

— На первый взгляд он пугает, но это не «судебная» игра.

— На это, на самом деле, нам намекнули ещё до начала игры.

— Все помнят?

Все были в замешательстве. Цао Хайчуань вовремя сказал:

— Я помню. Тогда на большом экране было написано: «Цель игры — осуществить первое распределение визового времени».

Ван Юнсинь кивнул:

— Верно, именно эта фраза!

— На самом деле, это уже подсказка: цель этой игры — не «суд», а «распределение», то есть, коллективное распределение визового времени по определённым правилам.

Цинь Яо с недоумением спросила:

— Визовое время… разве оно не было распределено раньше? У каждого из нас есть примерно по месяцу.

Ван Юнсинь слегка покачал головой:

— Очевидно, что по правилам нового мира, первоначальное визовое время, которое мы получили, было не «распределением», а базовым минимумом.

— Так называемое «распределение» может происходить только после того, как время будет заработано в игре.

— Согласно правилам нового мира, не все имеют право жить здесь вечно, поэтому и существует Галерея — «орган очищения и суда».

— Но суд, на самом деле, может рассматривать только конкретные преступления.

— Игра «Кровавый покер» была для всех, и у нас нет какого-то конкретного преступления, которое совершили бы все.

— Некоторые анализировали эту игру как наказание за «грех жадности», но это уже инерция мышления, совершенно неверная.

Цзян Хэ снова опустила голову. Её снова задели за живое.

В тот момент она действительно так думала.

Лу Синьи пришла к похожему выводу, что вызвало у Цзян Хэ большую симпатию к ней. Но теперь она понимала, что Лу Синьи просто подстраивалась под собеседника и, скорее всего, сама не верила в это.

Ван Юнсинь продолжил:

— В общем, по сути, эта игра была отбором.

— Если серьёзно проанализировать, то можно увидеть, что у этой игры было два совершенно разных подхода к решению, и в ней было заложено множество ловушек.

— При правильном подходе, чем больше ловушек ты разгадаешь, тем больше визового времени получишь.

— В этом и заключается смысл «отбора».

Дин Вэньцян явно не согласился с этой точкой зрения:

— Даже если это отбор, то кого он отбирает?

— Неужели по правилам Галереи игроманы — самые достойные жить в новом мире?

Ван Юнсинь потерял дар речи. Очевидно, что их с Дином Вэньцяном разногласия достигли предела. И дело было не только в личной неприязни, а скорее в разнице мировоззрений.

С точки зрения Дина Вэньцяна, трудолюбие и доброта — это несомненные добродетели, и в новом мире при отборе и распределении визового времени эти качества должны учитываться.

Но на самом деле отбор в Галерее проходил через азартную игру.

Те, кто не играл, ничего не получали, а те, кто играл по-крупному, получали всё.

Это явно противоречило его простым представлениям о добре и зле, и он, естественно, не мог принять идею «отбора».

Впрочем, Ван Юнсинь не разозлился. Он был в хорошем настроении и готов был объяснить поподробнее.

— Эта игра, конечно, отбирает не игроманов и не зависит от удачи.

— На самом деле, если хорошенько подумать, многие элементы этой игры имели особый смысл.

Ван Юнсинь подошёл к большому экрану и указал на правила.

— Здесь чётко написано, что «зона обмена фишек» и «зона многопользовательской игры» сильно отличаются по стилю оформления.

— «Зона обмена фишек» — это маленькие кабинки, тесные, гнетущие, с тусклым освещением, железными стульями с фиксаторами и жуткими устройствами для забора крови, что создаёт очень опасную атмосферу.

— Быстрый забор крови и нехватка кислорода в замкнутом пространстве вызывают головокружение, что ещё больше усиливает это чувство опасности.

— Поэтому подавляющее большинство людей из инстинкта самосохранения решают сдать минимальные двести миллилитров крови и как можно быстрее уйти оттуда.

— А вот «зона многопользовательской игры», наоборот, просторная, светлая, создающая сильное чувство безопасности. К тому же, здесь можно встретить трёх других товарищей по команде.

— В такой ситуации четверо человек естественным образом сбиваются в группу. Это чувство безопасности заставляет их наслаждаться обществом друг друга и не хотеть уходить.

— Даже если кто-то захочет уйти, трое других его отговорят.

— Потому что уход одного, в свою очередь, повлияет на интересы троих других: это касается не только исхода игры, но и лишает их чувства безопасности.

— По логике, должно было быть немало игроков, которые из любопытства вернулись бы в кабинки и сыграли с обменником фишек.

— Но, как оказалось, таких игроков было очень мало.

— Это результат влияния множества факторов: обстановки, чувства безопасности и сдерживающего влияния других товарищей по команде.

— В многопользовательской игре встреча с игроками из своей коммуны, хоть и даёт большее чувство безопасности, но само это чувство — огромное искушение.

— Оно в определённой степени мешает вашему рациональному мышлению, то есть, способности оценивать риски и выгоды.

— Кроме того, выйдя из кабинки, у каждого на руках было почти по двадцать тысяч фишек. В пересчёте на визовое время — это примерно две недели.

— Для тех, у кого по умолчанию был всего месяц, это тоже было большим искушением.

— Первой реакцией многих было желание как можно сильнее минимизировать потери и сохранить эти двадцать тысяч фишек. И они «случайно» обнаруживали, что могут безопасно выйти из игры, договорившись с другой коммуной о поочерёдном становлении дилером.

— Им казалось, что они нашли лазейку в игре и оптимальное решение, и в оставшееся время они добросовестно его реализовывали.

— Когда этот план успешно осуществлялся, они погружались в радость от «досрочного завершения игры» и «полной безопасности», отказываясь от дальнейших размышлений.

— Такие игроки, как те люди в обществе, которые живут по шаблону, следуют общепринятым правилам, не желают рисковать и, естественно, получают в этой игре минимальное вознаграждение.

Многие, узнав себя, смутились.

Они действительно так думали, считая, что полностью разгадали игру, а выйдя, обнаружили, что получили самое низкое количество фишек.

— Но…

Ван Юнсинь сменил тон:

— Я не думаю, что такой выбор можно назвать неправильным, потому что всегда есть люди, которые крайне не любят рисковать.

— Смертность в этой игре хоть и низкая, но не нулевая. Не исключено, что некоторые игроки, увлекшись, могли сдать столько крови, что умерли бы.

— По сравнению со смертью в игре, вернуться живым — это всегда хорошо.

— Но на самом деле, дойдя до этого уровня, если бы вы подумали ещё немного, то дошли бы до следующего:

— Как и в группе Цай Чжиюаня: раз есть такой верный способ выиграть, почему бы не сдать ещё немного крови?

— По курсу обмена, сто миллилитров крови — это десять тысяч минут визового времени. Это более чем выгодная сделка.

— Если бы вы додумались до этого, то это было бы очень хорошо. Потому что это означало бы, что вы уже сломали стереотип «жизнь бесценна» и готовы рассчитать её стоимость.

Цзян Хэ всё ещё не понимала:

— Но разве «жизнь бесценна» — это не само собой разумеющаяся истина?

Ван Юнсинь усмехнулся и посмотрел на Линь Сычжи:

— Адвокат Линь, может, вы объясните этот вопрос? Я думаю, ваша профессия здесь будет самой убедительной.

Линь Сычжи был удивлён, что к нему обратились.

Впрочем, этот вопрос действительно лучше всего было бы объяснить ему.

— Как бы мы ни подчёркивали, что «жизнь бесценна», нельзя отрицать тот факт, что в некоторых ситуациях жизнь на самом деле может и должна иметь цену.

— Это звучит бесчеловечно и неполиткорректно, но это реальность, с которой мы сталкиваемся в жизни.

— Например, определение компенсации за смерть: обычно она рассчитывается исходя из среднедушевого располагаемого дохода городских жителей или чистого дохода сельских жителей за предыдущий год по месту нахождения суда, за двадцать лет.

— Для лиц до шестидесяти лет — единый расчёт за двадцать лет; для лиц старше шестидесяти — за каждый год сверх этого вычитается один год; для лиц старше семидесяти пяти — расчёт за пять лет.

— Что касается конкретных цифр, то они колеблются от пятисот тысяч до миллиона.

— Так что, с моральной точки зрения, жизнь, конечно, бесценна. Но с точки зрения социальной реальности, оценка стоимости жизни неизбежна.

— За исключением умышленных убийств и других тяжких преступлений, в большинстве случаев производственных, дорожно-транспортных или медицинских несчастных случаев, повлекших смерть потерпевшего, выплачивается соответствующая компенсация, и это, вероятно, и есть та стоимость жизни, которую признаёт общество.

Ван Юнсинь кивнул:

— Верно! Поэтому я считаю, что именно это понятие «Галерея» и пытается нам внушить.

— Чтобы выжить в Галерее, мы должны отбросить стереотип «жизнь бесценна» и научиться количественно оценивать её стоимость.

Ван Юнсинь сделал небольшую паузу и продолжил:

— В этом мире визовое время — это жизнь.

— Количественно оценивать ценность жизни, чтобы заработать визовое время, — это, по сути, обменивать жизнь на жизнь.

— А насколько такой обмен выгоден, зависит от конкретных рисков, прибыли и вероятностей.

— Конечно, здесь стоит упомянуть ещё одну ловушку этой игры — «обменник фишек».

— В самом начале игроков бросают в игру с обменником, и в правилах чётко сказано, что это нечестная игра.

— Обменник может взять дополнительную карту, выбрать три из четырёх для составления лучшей комбинации. И он всегда дилер, всегда повышает первым.

— Обычно, тот, кто повышает первым, находится в невыгодном положении, но так как обменник может взять дополнительную карту, его рука по умолчанию сильнее, что увеличивает стоимость поддержки ставки для нас. Если хочешь вскрыться, придётся заплатить лишние пятьсот фишек.

— Большинство игроков, сыграв две партии, в основном проигрывали.

— Либо сбрасывали, не решаясь поддержать, либо поддерживали и проигрывали, неся ещё большие убытки.

— Такой серьёзный отрицательный опыт заставил большинство логично предположить, что играть с обменником фишек бесполезно, это просто трата фишек.

— И это и есть самый большой информационный барьер в игре.

— Этот барьер остановил даже таких умных людей, как Цай Чжиюань и офицер Цао.

Фу Чэнь, на мгновение задумавшись, кивнул:

— Да, мы вчетвером сыграли с обменником двадцать четыре партии.

— Первые несколько партий — все проиграли.

— Обменник почти в половине случаев собирал пару, а если и не собирал, то у него обязательно были разномастные карты с валетом или выше.

— Позже я сдался, сбрасывал, не глядя в карты. В конце концов, чтобы посмотреть, нужно было потратить ещё пятьсот фишек.

Он посмотрел на Цай Чжиюаня:

— Впрочем, мы тогда обсуждали вероятности, и Цай Чжиюань даже сделал приблизительные расчёты.

— Но и рассчитанные вероятности, и те, что мы ощутили в игре, — шансы на победу были очень низкими.

Будучи программистом, Цай Чжиюань лучше всех разбирался в вероятностях.

А подобные карточные игры тесно связаны с вероятностями.

Потому что вероятность каждой комбинации можно точно рассчитать, и разница в вероятностях между двумя комбинациями, естественно, определяет шансы на победу.

Раньше многие думали, что Цай Чжиюань будет лучшим в таких играх.

Но оказалось, что его результаты не были особенно впечатляющими.

А вот Ван Юнсинь, который не очень-то разбирался в вероятностях, и Линь Сычжи, гуманитарий, стали единственными в коммуне № 17, кто обнаружил лазейку в обменнике.

Цай Чжиюань молча вздохнул:

— Я действительно рассчитал вероятности.

— Но, считая, я только ввёл себя в заблуждение.

Ван Юнсинь предложил:

— Почему бы нам не воспользоваться случаем и не рассчитать всё окончательно? Хотя игра уже закончилась, по крайней мере, все, и проигравшие, и победившие, будут знать, что к чему.

Цай Чжиюань кивнул:

— Хорошо.

Он взял бумагу и ручку и начал быстро считать.

Первоначальные расчёты были не слишком сложными, но при расчёте изменения вероятности при выборе трёх карт из четырёх объём вычислений резко возрос.

Хотя Цай Чжиюань считал быстро, ему всё равно понадобилось несколько листов бумаги, чтобы получить окончательный ответ.

— Вроде бы, всё верно.

Цай Чжиюань передал исписанные цифрами листы Ван Юнсиню.

Ван Юнсинь просмотрел их от начала до конца, и на его лице время от времени появлялось выражение крайнего удивления.

Затем он посмотрел на всех:

— Позвольте мне немного вас поинтриговать. Как вы думаете, с какой картой в этой игре стоит делать крупные ставки?

Все переглянулись и начали гадать.

— Стрит? Стрит — это не слишком сильная, но и не слабая комбинация.

— Вряд ли. Стрит сам по себе — уже довольно редкая комбинация, да? Я думаю, пары достаточно.

— Пара десяток или выше? Наверное, так.

— Подождите, давайте сначала определимся, что такое «крупная ставка». Если ставить все свои фишки, вы бы рискнули поставить всё на то, что пара выиграет у всех? Я думаю, нужен как минимум флеш.

Очевидно, что даже в этой ситуации все не могли прийти к единому мнению.

Потому что у каждого была своя степень терпимости к риску и своя оценка вероятности различных комбинаций, и сочетание этих двух факторов, естественно, приводило к совершенно разным решениям.

Ван Юнсинь дал ответ:

— Из пятидесяти двух карт можно выбрать три 22 100 способами.

— Из них тройка — 52 комбинации, вероятность 0,24%;

— стрит-флеш — 48 комбинаций, вероятность 0,22%;

— флеш — 1 096 комбинаций, вероятность 4,96%;

— стрит — 720 комбинаций, вероятность 3,26%;

— пара — 3 744 комбинации, вероятность 16,94%;

— разномастные — 16 440 комбинаций, вероятность 74,39%.

После этих слов все были очень удивлены.

— А? Вероятность пары всего 17%?

— Вероятность стрит-флеша ниже, чем тройки? Вероятность стрита ниже, чем флеша?

— Вероятность разномастных карт 74,39%? То есть, если получить хотя бы пару, даже самую маленькую, то в дуэли шансы на победу почти 75%?

Очевидно, что эти вероятности в некоторой степени полностью опровергали общепринятые представления.

Все знали, что разномастные карты — самые слабые, а стрит и выше — сильные, но каковы конкретные шансы на победу? Мало кто действительно считал.

Большинство предполагало, что шансы на победу с разномастными картами — около 50%, а с парой — не более 60%.

Но на самом деле, даже у самой маленькой пары шансы на победу были 75%, а у стрита и выше — более 90%.

Ван Юнсинь продолжил:

— А как вы думаете, каковы шансы на победу у обменника, который берёт дополнительную карту и составляет комбинацию из трёх?

— Ладно, не буду интриговать, скажу сразу результат.

— Вероятность тройки — 1,02%, рост на 325%;

— вероятность стрит-флеша — 0,78%, рост на 255%;

— вероятность флеша — 9,84%, рост на 98%;

— вероятность стрита — 7,15%, рост на 119%;

— вероятность пары — 27,61%, рост на 63%;

— вероятность разномастных — 53,60%, снижение на 28%.

— Преимущество дополнительной карты действительно велико. Даже если у обеих сторон разномастные карты, обменник с большой вероятностью сможет составить более сильную комбинацию.

— Поэтому в реальной игре с обменником проигрыш — это действительно наиболее вероятный исход.

Цай Чжиюань кивнул:

— Да, в игре я дошёл только до этого этапа и больше не стал играть с обменником.

— Но, если бы я знал, что «обменник фишек» не сбрасывает, стратегия была бы совершенно другой.

— Хотя шансы на победу кажутся низкими, в игре, получив сильную комбинацию, можно было бы, постоянно повышая ставки, получить двойную прибыль.

— Предположим, у нас пара королей. Тогда в игре с обменником наши шансы на победу были бы более 70%.

— А если бы у нас был флеш, то более 87%.

Цзян Хэ нахмурилась:

— Но ведь такие комбинации редко выпадают?

Ван Юнсинь кивнул:

— Редко, но обменник давал много попыток.

— За каждые сто миллилитров крови можно было сыграть с обменником от одной до двадцати партий. Если сдать шестьсот миллилитров, то можно было сыграть до ста двадцати партий.

— Этого количества партий было бы достаточно, чтобы получить много сильных комбинаций. Стоило получить одну, и твои фишки могли бы удвоиться.

— Кроме того, если бы вы додумались до этого раньше, то могли бы сразу сбрасывать слабые карты, максимально сокращая время игры.

Цзян Хэ, на мгновение задумавшись, нахмурилась:

— Но вероятности часто непредсказуемы, и маловероятные события тоже случаются.

— А если бы попался кулер, то всё равно бы всё проиграли?

Ван Юнсинь пренебрежительно покачал головой:

— Так нельзя думать!

— Если всё время бояться маловероятных событий, то придётся сбрасывать все карты, и как тогда зарабатывать?

— Кроме того, у игры с обменником есть ещё одно преимущество: если ты поддерживаешь ставку, то можешь в любой момент вскрыться. В отличие от игры с людьми, где, если двое по очереди повышают, вскрыться невозможно.

— Поэтому нужно самому устанавливать границы потерь и в реальном времени корректировать ставки в зависимости от шансов на победу.

— Это как в бизнесе, простая проблема «управления рисками».

Все замолчали. Очевидно, эту информацию нужно было хорошенько переварить.

Фу Чэнь, глядя на подробные правила на большом экране, снова вздохнул.

Эта игра казалась не слишком сложной, но при детальном разборе в ней обнаруживалось невероятное количество нюансов.

— Хорошо, на данный момент, мы, кажется, полностью разобрали эту игру.

— Итак… как вы думаете, эта игра действительно выполнила свою отборочную функцию? Другими словами, считаете ли вы такое распределение визового времени разумным? Справедливым?

Дин Вэньцян по-прежнему был мрачен:

— Несправедливо.

Остальные продолжали молчать.

Через мгновение Ли Жэньшу осторожно сказала:

— Я думаю, несправедливо, но разумно.

Ли Жэньшу объяснила:

— Потому что эта игра, по сути, имитирует реальные механизмы распределения.

— Способы получения огромной прибыли часто сопряжены с огромными рисками.

— А если плыть по течению, то хотя и можно избежать рисков, но и верхний предел прибыли будет значительно ниже.

— Кроме того, между игроками и коммунами могут возникать различные ситуации, такие как сотрудничество или обман.

— Если удастся раньше других найти скрытые в правилах лазейки или баги, то можно получить преимущество в конкуренции с другими игроками.

— Хотя я и не получила много фишек, но я не завидую таким людям, как брат Ван и адвокат Линь, которые получили много.

— Это вполне разумно.

Лицо Дина Вэньцяна стало мрачным:

— Что тут разумного?

— Явно утопический, идеальный мир, а в итоге, поощряет игроков, мошенников и спекулянтов?

Уголок рта Ван Юнсиня слегка дёрнулся. Он чувствовал, что эти три слова Дина Вэньцяна были намёком на него, но всё же сдержался и ничего не сказал.

Офицер Цао же безразлично развёл руками:

— А что в этом такого? Новый мир разве когда-нибудь говорил, что он — утопия?

— Считать, что здесь утопия, где все равны, — это всего лишь наши благие пожелания.

— Наоборот, в правилах нового мира чётко сказано: не все имеют право жить здесь долго, поэтому и есть визовое время, и есть суд Галереи.

— Если Галерея действительно считает, что игроки и мошенники более достойны выживания, в этом нет ничего удивительного. По крайней мере, с точки зрения социального дарвинизма, они действительно больше соответствуют определению сильных.

— Конечно, с другой стороны, я не думаю, что стоит так уж идеализировать новый мир и Галерею, но и демонизировать их тоже не стоит.

— Даже если кто-то, бездумно идя ва-банк, заработал в этой игре сотни тысяч минут визового времени, я не думаю, что для него это обязательно хорошо.

Ван Юнсинь посмотрел на него:

— Это как?

Цао Хайчуань, поигрывая зажигалкой, сказал:

— Очень просто. Игроман в этой игре действительно выиграл много, но что будет, если в следующий раз разработчик вдруг изменит своё мнение и создаст игру, в которой у игроков почти не будет шансов на победу, и выжить можно будет только сбрасывая карты?

Никто не ответил, потому что ответ был очевиден.

На первый взгляд, если человек — игроман, то в этой игре он действительно мог выиграть много.

Но это также создавало предпосылки для будущих проблем.

Как и в реальной жизни, те, кто проигрывает с самого начала, вряд ли станут игроманами. Игроманами часто становятся те, кто сначала постоянно выигрывает.

Такой успех полностью разрушает их способность к рациональному мышлению и создаёт сильную зависимость от привычных схем.

И тогда, стоит лишь немного изменить детали в следующей игре, как этот «успешный опыт» может его погубить.

Цао Хайчуань утешил:

— Так что не стоит слишком расстраиваться. Галерея откроется не в последний раз, и в будущем мы наверняка столкнёмся с другими, самыми разными играми.

— У этих игр могут быть совершенно другие правила и логика, они могут быть опасны для жизни, а могут принести ещё больше визового времени.

— Эта игра была выгодна тебе, следующая — ему, это нормально.

— В общем, на этот раз все остались целы, и все заработали визовое время, а это уже хорошо.

— Даже если это всего десять тысяч фишек, разве это не продлило визовое время на неделю?

— Изучение правил и предпочтений Галереи поможет нам лучше разгадывать эти игры в будущем. А то, что уже прошло, пусть остаётся в прошлом, не стоит слишком зацикливаться.

Все закивали.

Хотя офицер Цао большую часть времени казался легкомысленным, в ключевые моменты его слова всегда вселяли чувство уверенности и безопасности.

Фу Чэнь встал:

— В общем, сегодня все устали. Раз уж это уже случилось, не стоит слишком переживать.

— Давайте все разойдёмся и хорошенько отдохнём.

…

…

На следующее утро Линь Сычжи проснулся рано.

Он, как обычно, заказал чашку кофе и сэндвич и сел за длинный стол в холле, чтобы не спеша позавтракать.

Однако в этот момент он увидел, что дверь на кухню приоткрыта, и внутри, кажется, хлопочет Дин Вэньцян.

Доносился голос Су Сюцэнь:

— Дядя Дин, так нельзя…

Но затем они заговорили тише, и в конце послышался лишь вздох Су Сюцэнь.

Вскоре проснулся и Фу Чэнь.

Он заказал миску соевого молока и несколько жареных палочек и, как ни в чём не бывало, сел рядом с Линь Сычжи.

Они молча ели, не говоря ни слова.

Вскоре из кухни вышла Су Сюцэнь и с тревогой на лице села за длинный стол.

Фу Чэнь чутко это заметил и спросил:

— Тётя Су, что с вами?

Су Сюцэнь вздохнула:

— Я-то ничего, а вот дядя Дин… эх, он решил теперь каждый раз есть только паровые булочки и солёные овощи. Я пыталась его отговорить, но не смогла…

Фу Чэнь на мгновение замер, а затем его лицо стало серьёзным.

На кухне были пароварка и вся необходимая утварь. В коммуне можно было за визовое время купить муку и дрожжи, так что приготовить паровые булочки было несложно.

Проблема была в том, почему Дин Вэньцян решил так поступить.

Ответ был несложен: потому что у Дина Вэньцяна было меньше всего визового времени.

В самом начале у него было всего одиннадцать дней, а в игре «Кровавый покер» он заработал всего пятнадцать тысяч минут.

То есть, чуть больше десяти дней.

Хотя это и казалось немало, но никто не мог гарантировать, когда Галерея откроется в следующий раз, и тем более, сможет ли Дин Вэньцян получить право на участие в игре.

Поэтому, хотя трёхразовое питание и не стоило много визового времени, например, порция риса с томатами и яйцом — сорок пять минут, для Дина Вэньцяна было необходимо экономить на всём.

А что, если до следующей игры не хватит всего нескольких минут? Это было бы слишком отчаянно.

Купить муки, напечь сразу много булочек и есть их с небольшим количеством солёных овощей — это был самый экономный способ питания на данный момент.

Су Сюцэнь, конечно, беспокоилась, но, как бы она ни беспокоилась, не могла не признать, что это было оптимальное решение для Дина Вэньцяна сейчас.

Полностью забыть о визовом времени и объедаться — вот это было бы безумием.

Фу Чэнь с серьёзным лицом сказал:

— Да, положение дяди Дина действительно не из лучших.

— Мы должны что-то придумать, чтобы ему помочь.

— Тётя Су, вы пока не волнуйтесь. Позже мы поговорим наедине и посмотрим, что можно сделать.

— Даже если нельзя напрямую передать визовое время, по крайней мере, нужно помочь дяде Дину решить проблему с едой.

Лицо Су Сюцэнь немного прояснилось:

— Хорошо, спасибо тебе, Сяо Фу. Эх, какое счастье, что мы попали в одну коммуну с такими хорошими ребятами, как ты и Сяо Линь.

— Но… неужели действительно есть какой-то способ?

Очевидно, что, хотя она и получила некоторое утешение, уверенности у неё не было.

【В коммуне запрещены любые прямые или косвенные сделки с «визовым временем» между игроками. Использование визового времени для покупки товаров с последующей передачей их другим игрокам в качестве замаскированной сделки также не допускается.】

Это было основное правило коммуны, которое всем ясно объяснили в первый же день.

Вскоре проснулись и остальные.

Они по очереди спустились в холл, заказали разную еду и, разбившись на небольшие группы, болтали.

Фу Чэнь первым делом нашёл Цай Чжиюаня.

А Цай Чжиюань, немного подумав, встал и позвал Ли Жэньшу и Цао Хайчуаня, пригласив их в небольшую переговорную комнату сбоку от холла.

В этом здании было много небольших комнат разного размера и с разной обстановкой, словно поощряя их использование для разных целей.

Линь Сычжи был последним, кого позвали.

— Я хочу обсудить с вами, есть ли способ помочь дяде Дину.

Фу Чэнь не стал ходить вокруг да около и кратко изложил проблему, с которой столкнулся Дин Вэньцян.

— Я не стал говорить об этом при всех, в основном потому, что это касается личной жизни дяди Дина, и я боюсь, что он, стесняясь, откажется от нашей помощи.

— И когда много людей, обсуждать сложнее.

— Поэтому я хочу сначала в узком кругу обсудить и выработать какой-то план. Если он будет осуществим, тогда мы пойдём убеждать остальных.

Фу Чэнь посмотрел на четырёх присутствующих.

Цай Чжиюань покачал головой:

— Не думаю, что получится.

— Строго запрещены любые прямые или косвенные сделки с визовым временем между игроками, это основное правило коммуны.

— То есть, если я, например, куплю порцию жареного риса, сделаю вид, что оставил её, а дядя Дин съест, это тоже будет нарушением.

— В зависимости от серьёзности нарушения, наказание может быть от списания визового времени до прямого изгнания из коммуны.

— Я думаю, лучше не танцевать на минном поле.

Очевидно, что Цай Чжиюань был человеком крайне рациональным.

Рассматривая любой вопрос, он в первую очередь учитывал осуществимость, вероятности и тому подобное, даже неосознанно отфильтровывая человеческие эмоции.

Может, это была какая-то профессиональная деформация программиста?

Впрочем, Линь Сычжи всегда считал, что, хотя у Цай Чжиюаня и были некоторые черты программиста, он совершенно не соответствовал стереотипу «неуклюжего и честного» программиста.

Фу Чэнь посмотрел на Цао Хайчуаня:

— Офицер Цао, а вы что думаете?

Цао Хайчуань развёл руками:

— С такими вопросами вы не по адресу. Я человек простой, кроме как раскрывать преступления и разбираться с мелкими бытовыми ссорами, ничего не умею.

— Я думаю, если можно не нарушать правила игры, то лучше не нарушать.

— Когда Галерея снова откроется, если кому-то из нас повезёт попасть в одну группу с Дином Вэньцяном, просто поможем ему.

Ли Жэньшу же, нахмурившись, опустила голову и, в отличие от Цай Чжиюаня и Цао Хайчуаня, не стала сразу же давать ответ.

— Хотя я пока не могу придумать хорошего способа, я считаю, что как можно скорее создать какую-то систему гарантий в коммуне очень необходимо.

— Это не только для дяди Дина, но и для нас самих.

— Сейчас меньше всего визового времени у дяди Дина, а что будет потом?

— Кто может гарантировать, что он никогда не проиграет всё своё визовое время в игре? Или не получит травму?

— В Галерее вполне могут появиться очень опасные игры, и каждый из нас может стать обузой для коммуны.

— Если мы сможем найти способ решить проблему с едой, это будет равносильно созданию в коммуне какой-то базовой гарантии, что в долгосрочной перспективе, на самом деле, повысит устойчивость всей коммуны к рискам.

Цай Чжиюань на мгновение замолчал и неохотно сказал:

— Да, в этом есть смысл.

Очевидно, он согласился с «логикой» Ли Жэньшу, то есть, считал, что если бы такая система гарантий действительно существовала, она бы помогла слабым и повысила бы общую устойчивость коммуны к рискам.

Но он не считал себя слабым.

Все присутствующие замолчали. Очевидно, что перед ними стояла задача, которую следовало выполнить, и которая принесла бы пользу, но которая казалась почти невыполнимой.

Фу Чэнь посмотрел на Линь Сычжи:

— Адвокат Линь, ваше мнение?

Линь Сычжи на мгновение задумался:

— Я думаю, что, хотя правила коммуны и кажутся очень жёсткими, не исключено, что есть способ их обойти.

При этих словах в глазах Фу Чэня блеснула надежда:

— Правда? Расскажите подробнее.

Трое других тоже удивились. В их глазах Линь Сычжи всегда был надёжным человеком, который не бросал слов на ветер, и в его словах должна была быть доля уверенности.

Но правила есть правила.

Линь Сычжи сделал небольшую паузу:

— Вы помните, что в игре мы встретили людей из коммуны № 3?

— Цзян Хэ и её подруги вначале сильно проиграли именно потому, что четверо игроков из коммуны № 3 уже сформировали очень сплочённую организацию.

— Но, если подумать, это на самом деле нелогично.

— В игре, даже у игроков из одной коммуны, не так много оснований для сотрудничества. Потому что победитель за столом только один, и выигранные фишки трудно разделить с другими.

— Другими словами, возникает проблема «дележа добычи».

— Но в игре трое других игроков охотно подыгрывали, проигрывая свои фишки Лу Синьи.

Цай Чжиюань подумал:

— Может, это что-то вроде пикапа или психологического контроля?

Линь Сычжи слегка покачал головой:

— Маловероятно.

— Я скорее склоняюсь к тому, что игроки из коммуны № 3 нашли какой-то способ распределять визовое время между членами своей коммуны.

— Только так их интересы могли быть связаны, и они могли создать более прочный союз.

Все погрузились в раздумья. Очевидно, этот конкретный пример был довольно убедительным.

Линь Сычжи продолжил:

— Запрет на любые прямые или косвенные сделки с «визовым временем» прописан в основных правилах коммуны, и, конечно, его нельзя нарушать.

— Но, возможно, мы можем найти способ его обойти.

— Во-первых, противостоять основному правилу может только другое основное правило, поэтому нам нужно искать решение в других основных правилах.

— Во-вторых, нам нужно цепляться к словам. Если придуманный нами способ не будет считаться «сделкой», то он не будет нарушением.

Ли Жэньшу задумчиво сказала:

— Не будет считаться сделкой, но при этом позволит нам передавать излишки визового времени тем, у кого его мало…

Цай Чжиюань всё ещё не совсем понимал:

— Неужели такой способ существует?

Ли Жэньшу и Цао Хайчуань переглянулись. Очевидно, они оба одновременно догадались, в чём ответ.

— Существует.

Ли Жэньшу серьёзно сказала:

— Если деньги, прежде чем попасть в руки каждого, сначала удерживаются в определённой пропорции и затем перераспределяются централизованно, это не считается сделкой. В реальном обществе мы обычно называем это налогами и социальным обеспечением.

Цай Чжиюаня мгновенно осенило.

Налоги и социальное обеспечение — это то, что существует в реальном обществе, просто, попав в этот так называемый «новый мир», Цай Чжиюань на время об этом забыл.

С точки зрения концепции, налоги и социальное обеспечение действительно не являются сделками, и они действительно могут обеспечить базовый уровень жизни для малоимущих, что полностью соответствует их мотивам.

На этом этапе все почти одновременно догадались, какой метод нужно использовать.

— Второй пункт основных правил коммуны, внесение предложений!

Раньше, при оглашении основных правил, этот метод уже упоминался.

Короче говоря, любой мог внести предложение в коммуну, и после его одобрения оно выносилось на голосование всех членов коммуны.

Если за него проголосовало более половины, то есть, не менее семи человек, то это предложение могло быть принято.

Фу Чэнь слегка кивнул:

— То есть, мы можем внести предложение о «минимальных гарантиях в коммуне».

— Но это предложение, очевидно, нельзя вносить просто так, потому что оно сначала должно пройти проверку коммуны.

— Оно не должно противоречить основным правилам коммуны и, в то же время, должно быть осуществимым.

Цай Чжиюаня осенила идея:

— А что, если мы предложим, чтобы коммуна каждый день выдавала нам по десять тысяч минут визового времени?

Офицер Цао покачал головой:

— Вряд ли это пройдёт проверку. Мы, скорее всего, можем распределять только уже имеющееся у нас визовое время. Пытаться с помощью этого правила обмануть коммуну — это слишком наивно.

Цай Чжиюань согласился:

— Да, я тоже так думаю. Но мы можем попробовать. Даже если не пройдёт, по крайней мере, явных потерь не будет.

Фу Чэнь достал бумагу и ручку:

— Хорошо, тогда мы разработаем два разных предложения.

— Первое, как и сказал Цай Чжиюань, будет более идеалистическим. Хотя его, скорее всего, не примут, это поможет нам лучше понять правила коммуны.

— И если вдруг его примут, мы будем в большом выигрыше.

— Предложение такое… коммуна каждый день выдаёт каждому игроку десять тысяч минут, нет, лучше тысячу минут визового времени.

— Десять тысяч минут — это слишком много, больше, чем необходимые 1440 минут в день, так что шансы на провал выше.

— По сравнению с этим, у тысячи минут шансы на успех немного выше. Если предложение на тысячу минут пройдёт, в следующий раз мы предложим больше.

— Если же и предложение на тысячу минут не пройдёт, то, очевидно, этот путь вообще не работает.

Он поднял глаза, остальные не возражали, и он продолжил писать.

— Второе предложение: мы каждый день списываем по три тысячи минут визового времени с трёх игроков с наибольшим количеством времени и передаём их трём игрокам с наименьшим количеством.

Ли Жэньшу поспешно покачала головой:

— Нет-нет, так не пойдёт.

— Это немного похоже на «раскулачивание», и вряд ли получит более половины голосов. По крайней мере, Ван Юнсинь точно не согласится.

Цай Чжиюань не придал этому значения:

— И что, что Ван Юнсинь не согласится? Нам достаточно семи голосов.

— Если мы впятером придём к единому мнению, а затем получим ещё два голоса от дяди Дина, тёти Су или кого-то ещё, то этот план можно будет осуществить и без согласия Ван Юнсиня.

Сказав это, он посмотрел на Фу Чэня.

Однако Фу Чэнь, помолчав, всё же зачеркнул свой предыдущий план.

— Лучше всё же, чтобы все согласились, иначе мы можем создать ненужные разногласия.

Он посмотрел на Линь Сычжи:

— Адвокат Линь, а вы что думаете?

Все знали, что в предыдущей игре Линь Сычжи и Ван Юнсинь получили больше всех прибыли, так что если этот план действительно осуществится, то визовое время будут списывать именно с них.

Получить согласие Линь Сычжи было ключевым.

Линь Сычжи на мгновение задумался:

— Этот план мне тоже кажется не очень удачным.

— Дело не в том, что мне жалко трёх тысяч минут в день, это не такая уж большая сумма. Главное, я считаю, что этот план не способствует единству в коммуне.

— Проще говоря, такой способ социального обеспечения слишком грубый.

Фу Чэнь, опустив голову, задумался:

— Хм… возможно. У меня действительно нет большого опыта в таких вопросах.

— Тогда… есть ли лучший вариант?

Ли Жэньшу подхватила:

— То, что мы сейчас хотим сделать, — это, по сути, перераспределение визового времени, которое есть у каждого. Другими словами, это «налог».

— Чтобы обеспечить всей коммуне социальные гарантии, нужно сначала собрать это визовое время, а уже потом говорить о перераспределении.

— А принцип налогообложения — это состричь как можно больше гусиного пуха, услышав как можно меньше гусиного гогота.

— Другими словами, нам лучше взимать налог со всех, а не только с первой тройки.

— И, кроме того, собранное визовое время нам лучше всего использовать для обмена на еду и товары для перераспределения, а не передавать его напрямую конкретным людям.

— Мы предоставляем базовые социальные гарантии, но не должны создавать тенденцию «кормить лентяев».

Фу Чэнь на мгновение задумался, а затем ещё несколько раз зачеркнул свой первоначальный план на бумаге:

— Да, действительно.

Слова Ли Жэньшу были понятны, все присутствующие были умными людьми и быстро поняли, что она имеет в виду.

Забирать визовое время у первой тройки и напрямую передавать последней тройке — это, конечно, тоже способ перераспределения, но он слишком грубый и может вызвать недовольство многих.

Первая тройка точно будет недовольна, потому что это слишком целенаправленно.

Те, кто немного впереди, тоже могут быть недовольны, потому что в будущем они тоже могут оказаться в первой тройке, и это заставит их сдерживаться в последующих играх, возможно, даже намеренно контролировать свой баланс визового времени.

Даже те, кто немного позади, но не в последней тройке, тоже будут недовольны.

Потому что у них тоже не так много визового времени, но они не получают выгоды от этого правила.

Последняя тройка, по сути, получает всё даром, что уже выходит за рамки «минимальных гарантий».

Каждый зарабатывал своё визовое время упорным трудом, и в будущем для этого, возможно, придётся рисковать жизнью.

Поэтому слишком прямой и грубый способ распределения, скорее всего, вызовет всеобщее недовольство.

Ли Жэньшу сказала:

— Я думаю, можно сделать так.

— Мы рассчитаем примерное визовое время, необходимое для обмена на ежедневные жизненно важные товары для всех.

— Если говорить только о еде, то восьмидесяти минут визового времени будет достаточно.

— На двенадцать человек — это девятьсот шестьдесят минут.

— Визовое время, которое мы заработали в «Кровавом покере», в общей сложности, кажется… 1 055 500.

— 0,1%.

— Нам нужно всего лишь каждый день списывать 0,1% от общего визового времени, чтобы обеспечить всех необходимыми продуктами.

— Конечно, учитывая, что визовое время естественным образом расходуется, а также возможные погрешности, эту цифру можно значительно увеличить.

Расчёты Ли Жэньшу были довольно приблизительными, но в целом верными.

Раньше на большом экране показывалось, сколько визового времени каждый получил в «Кровавом покере», и Ли Жэньшу уже сделала соответствующие записи.

Фу Чэня внезапно осенило:

— Подождите, раньше на большом экране говорилось, что эти фишки будут конвертированы в визовое время каждого только через двадцать четыре часа.

— Не намёк ли это на то, что мы можем изменить способ распределения в течение двадцати четырёх часов?

— Сколько времени осталось до двадцати четырёх часов?

Цай Чжиюань посмотрел на настенные часы в комнате:

— Чуть больше часа.

Фу Чэнь кивнул:

— Тогда нам нужно поторопиться.

Ли Жэньшу продолжила:

— Мы можем рассмотреть два варианта:

— Первый: списывать с общего визового времени каждого, каждый день по 0,1% или каждый месяц по 3%.

— Второй: списывать с визового времени, заработанного в каждой игре. Если предположить, что каждый игрок участвует как минимум в одной игре в месяц, то при нынешнем уровне дохода достаточно будет стабильно списывать 3% или 5% с выигрыша.

Остальные, немного подумав, сказали:

— Тогда лучше второй вариант.

Первый вариант, хотя и кажется неплохим, может повлиять на потребительские планы каждого.

Если, например, каждый день списывать 0,2% или каждый месяц 6%, то для отдельного игрока будет выгоднее потратить как можно больше до списания налога.

При ежедневном списании 0,1%, если у игрока на балансе сто тысяч, то спишется сто; если же он накануне потратит деньги, и баланс уменьшится до восьмидесяти тысяч, то спишется всего восемьдесят.

Эта разница кажется незначительной, но среди двенадцати игроков немало тех, кто любит всё просчитывать.

Если в будущем некоторые игроки накопят большое количество визового времени, значительно превышающее необходимое для повседневной жизни, они наверняка будут тратить деньги перед списанием, чтобы платить как можно меньше налогов.

Поэтому этот способ имеет определённые недостатки.

Хотя вначале это может быть незаметно, в будущем это может вызвать ряд проблем.

По сравнению с этим, списывать 3% с выигрыша после каждой игры, одинаково для всех, легче получить поддержку большинства.

Цай Чжиюань, немного подумав, задал новый вопрос:

— Но расчёт, что стабильное списание 3% с выигрыша в игре покроет базовые потребности, основан на предположении, что каждый игрок участвует как минимум в одной игре в месяц и при этом сохраняет нынешний уровень дохода.

— Нужно ли нам чётко прописать это в правилах?

— Если кто-то в течение месяца, не по независящим от него причинам, а по собственному желанию, будет лениться и намеренно не участвовать в играх, нужно ли нам вводить соответствующие наказания?

Ли Жэньшу покачала головой:

— Не стоит.

— Введение такого правила будет означать, что нужен будет кто-то, кто будет оценивать субъективные намерения нарушителя, что может привести к злоупотреблениям и конфликтам.

— К тому же, разработанная нами социальная политика решает только проблему с едой, но не касается ежедневного естественного расхода визового времени.

— То есть, полагаясь только на социальную политику, выжить невозможно.

— Когда визовое время будет на исходе, все всё равно пойдут участвовать в играх и постараются заработать как можно больше. Поэтому ситуация, о которой вы беспокоитесь, вряд ли возникнет.

— Конечно, если есть опасения, что в будущих играх не удастся сохранить такой доход, и нужно увеличить запас прочности, можно поднять эту цифру до 5% или даже выше.

После ещё одного короткого обсуждения Фу Чэнь окончательно утвердил эти два плана.

Первое предложение: коммуна ежедневно выдаёт всем игрокам по тысяче минут визового времени.

Второе предложение:

Все игроки коммуны после участия в игре должны отчислять 5% от полученного в игре визового времени в фонд социального обеспечения коммуны.

Этот фонд будет предоставлять всем игрокам прожиточный минимум из расчёта «восемьдесят минут визового времени на человека в день».

Если в течение дня визовое время не будет полностью использовано, остаток возвращается в фонд; если будет превышение, игрок доплачивает из своего визового времени.

Кроме того, товары, приобретённые за счёт «фонда социального обеспечения коммуны», могут свободно использоваться и передаваться между игроками и не считаются сделкой.

В итоге все пришли к единому мнению.

— Тогда, Фу Чэнь, иди подавай предложения. Если второе предложение не пройдёт, будем удалять пункты с конца и пробовать ещё несколько раз.

Цай Чжиюань посмотрел на Ли Жэньшу:

— Жэньшу, ты объяснишь остальным?

Ли Жэньшу кивнула:

— Хорошо.

Они вышли из комнаты. В это время остальные всё ещё были в холле.

Днём все могли свободно передвигаться по территории коммуны: гулять на улице, плавать в бассейне или просто спать в своей комнате.

Однако сейчас большинство, казалось, предпочитало оставаться в холле вместе с другими.

Возможно, потому, что они ещё не до конца привыкли к этой обстановке и чувствовали себя в большей безопасности в компании других, а может, чтобы избежать ненужных недоразумений.

Когда они вышли из комнаты, Линь Сычжи заметил, что несколько человек бросили на них мимолётные взгляды.

Очевидно, что, живя под одной крышей, их небольшое совещание, как бы тихо оно ни проходило, не могло остаться незамеченным.

Фу Чэнь направился прямо к выходу из холла.

Согласно инструкциям, снаружи было отдельное здание, то самое, что в правилах называлось «администрацией коммуны».

Когда игроки хотели внести предложение или проголосовать по уже существующему, они должны были делать это в «администрации коммуны».

У каждого игрока было ограниченное время на пребывание в «администрации», и он должен был покинуть её до истечения срока. Также, когда один игрок находился в «администрации», другие не могли силой войти или использовать её вместе с ним.

Принуждение игроков с помощью насилия или других средств, не позволяющее им войти в «администрацию», также являлось нарушением правил.

За нарушение этих правил можно было получить наказание разной степени тяжести.

Все через панорамные окна холла невольно проводили взглядом Фу Чэня, входящего в «администрацию». Но прежде чем они успели задать вопросы, Ли Жэньшу уже села за длинный стол и начала объяснять.

— Прежде всего, хочу извиниться перед всеми. Мы только что провели небольшое совещание и обсудили предложение в узком кругу.

— Но, пожалуйста, не волнуйтесь, мы не собираемся создавать какие-то группировки. Мы сделали это в основном для того, чтобы учесть чувства некоторых людей, поэтому не хотели привлекать слишком много внимания.

— Содержание предложения таково…

Ли Жэньшу не стала подробно рассказывать о процессе обсуждения, а сразу же представила всем два готовых предложения.

Когда она закончила, на большом экране как раз появилось соответствующее сообщение.

【Один из игроков внёс предложение, которое было одобрено коммуной.】

【В течение следующего часа все члены коммуны должны войти в «администрацию коммуны» или проголосовать анонимно на своих личных компьютерах.】

【Если предложение получит поддержку более половины участников, оно будет принято в качестве основного правила.】

【Содержание предложения: добавление правил, касающихся «фонда социального обеспечения коммуны».】

【1. Все игроки коммуны после участия в игре должны отчислять 5% от полученного в игре визового времени в фонд социального обеспечения коммуны.】

【2. Этот фонд будет предоставлять всем игрокам прожиточный минимум из расчёта «восемьдесят минут визового времени на человека в день».】

【3. Если в течение дня визовое время не будет полностью использовано, остаток возвращается в фонд; если будет превышение, игрок доплачивает из своего визового времени.】

【4. Товары, приобретённые за счёт «фонда социального обеспечения коммуны», могут свободно использоваться и передаваться между игроками и не считаются сделкой.】

Внизу шёл обратный отсчёт оставшегося времени для голосования.

59:59

59:58

Очевидно, что Фу Чэнь уже подал два предложения, и первое, не прошедшее проверку, не было выведено на большой экран для всеобщего голосования или обсуждения.

Это также подтвердило догадку пятерых: предложения игроков не были безграничны, они не могли противоречить базовым правилам нового мира или уже существующим основным правилам, и, скорее всего, не могли противоречить уже принятым предложениям.

Конечно, если предложение было внесено игроками, возможно, его можно было бы изменить или даже отменить, внеся новое, но это требовало дальнейшей проверки.

Увидев содержание на большом экране, на лице Ли Жэньшу появилось лёгкое удивление.

То, что первое, «халявное», предложение не прошло проверку, было вполне ожидаемо.

А вот четвёртый пункт второго предложения тоже рисковал быть отклонённым из-за противоречия с основными правилами, и она уже была к этому морально готова.

Увидев, что второе предложение было полностью одобрено, она немного обрадовалась.

Все прочитали содержание предложения, и на их лицах были разные выражения.

Однако большинство было приятно удивлено.

Цзян Хэ была самой ярой сторонницей и первой высказалась.

— Это предложение не обсуждалось публично, чтобы учесть чувства нас, «бедных»? Жэньшу, ты такая заботливая.

Сюй Тун посмотрела на неё:

— Какая ты бедная, вот я — бедная.

На лице Дина Вэньцяна тоже появилось выражение благодарности, а радость Су Сюцэнь была просто неописуема.

Очевидно, Дин Вэньцян тоже чувствовал, что это предложение было в основном для того, чтобы помочь ему решить проблему с едой. А то, что его не вынесли на всеобщее обсуждение, в определённой степени сохранило его лицо.

Су Сюцэнь же не ожидала, что её проблема будет так быстро и благополучно решена.

Ли Жэньшу продолжила:

— На данный момент это всего лишь предложение, своего рода инициатива. Если у кого-то есть другие мнения, мы можем их подробно обсудить.

Цзян Хэ встала:

— А что тут обсуждать? Разве такие вещи, как социальные гарантии, не выгодны всем?

— Это признак того, что наша коммуна вступает в цивилизованное общество.

— В общем, я иду голосовать «за».

Сказав это, Цзян Хэ вышла из холла и направилась в «администрацию коммуны».

Вскоре и остальные начали высказываться.

— Я тоже «за».

— Неужели такой способ существует? Теперь, даже если не повезёт и не заработаешь много визового времени, не придётся беспокоиться о еде и питье.

— Да, без забот о тылах можно будет и в играх действовать посмелее.

В этот момент вернулся Фу Чэнь, и толпа встретила его аплодисментами.

Ли Жэньшу посмотрела на Ван Юнсиня:

— Брат Ван, если у тебя есть какие-то мысли, обязательно скажи. Твоё мнение тоже очень важно.

Остальные тоже инстинктивно посмотрели на Ван Юнсиня.

Очевидно, что если кто-то и мог возразить против этого предложения, то это был Ван Юнсинь.

В конце концов, у него было больше всех визового времени, и он всегда очень ценил «защиту частной собственности».

Хотя для принятия предложения было достаточно семи голосов, и один голос Ван Юнсиня ничего бы не изменил, но если бы удалось избежать споров и принять его единогласно, это было бы лучшим исходом.

К удивлению всех, Ван Юнсинь, казалось, совсем не был недоволен.

Он улыбнулся:

— Действительно, трёх вещей в жизни не избежать: рождения, смерти и налогов.

— Даже в новом мире приходится платить налоги.

— Но не волнуйтесь, я полностью поддерживаю это предложение.

— Что вы на меня так смотрите? Кажется, у вас обо мне какое-то неверное представление. Думаете, я буду против?

— У меня, конечно, нет причин возражать. В конце концов, в реальной жизни я уже привык платить налоги, к тому же, вы предлагаете фиксированную ставку, а не прогрессивную, что для меня очень даже выгодно.

Увидев его реакцию, все с облегчением вздохнули.

Казалось, что единогласное принятие этого предложения — дело решённое.

Хотя многие и предчувствовали, что в будущем в этой коммуне неизбежно возникнут разногласия, но это единство — пусть даже и внешнее — лучше было сохранять как можно дольше.

Все по очереди вышли из холла и направились в «администрацию коммуны» для голосования.

Всего через десять с небольшим минут голосование было завершено.

【Содержание предложения: добавление правил, касающихся «фонда социального обеспечения коммуны».】

【Голосование завершено.】

【Объявляются результаты анонимного голосования:】

【За: 11 голосов.】

【Против: 1 голос.】

【Правила, касающиеся «фонда социального обеспечения коммуны», приняты.】

【Неконвертированная в визовое время прибыль будет конвертирована по новым правилам.】

— А?

Увидев информацию на большом экране, все на мгновение замерли.

Ван Юнсинь первым вскочил:

— Что происходит? Я официально заявляю, что я голосовал «за»!

Остальные были в таком же недоумении.

— Я тоже голосовал «за».

— Кто будет голосовать против того, что выгодно всем?

— Да ладно, один голос против ничего не меняет.

— Да, не меняет, но это значит, что среди нас есть предатель!

— В основных правилах сказано, что среди игроков есть особая группа, которая тайно разрабатывает игры, чтобы нам навредить. Неужели и в нашей коммуне такой завёлся?

После короткого замешательства все начали бурно обсуждать, и в холле воцарился хаос.

Но было очевидно, что при таком анонимном голосовании найти того, кто проголосовал против, было практически невозможно.

— Пожалуйста, немного тише.

Голос Ли Жэньшу был негромким, но уверенным, и в холле постепенно воцарилась тишина.

— Это всего лишь незначительный инцидент, я не думаю, что стоит придавать ему слишком большое значение.

— Зная, что для принятия предложения достаточно семи голосов, голосовать против в одиночку бессмысленно.

— Поэтому я считаю, что единственная цель того, кто проголосовал против, — это посеять в группе подозрения и раскол.

— И именно поэтому мы не должны поддаваться на провокацию.

— Пока мы будем доверять друг другу и держаться вместе, у злоумышленников не будет шансов.

Фу Чэнь тоже кивнул в знак согласия:

— Верно, не стоит паниковать.

— К тому же, мы не можем рассматривать это только с рациональной точки зрения. Нельзя исключать возможность того, что кто-то случайно ошибся при голосовании или просто решил пошутить.

— Хотя такая вероятность и мала, в реальной жизни она не исключена.

Слова этих двоих немного разрядили обстановку в холле.

После короткого молчания Сюй Тун с надеждой сказала:

— Тогда сегодня в обед, чтобы отпраздновать, мы можем устроить пир?

…

Через некоторое время, в 9:30 утра.

На большом экране появилась новая информация.

【Фишки, полученные игроками в «Кровавом покере», будут конвертированы в визовое время.】

【Обнаружены новые правила, касающиеся «фонда социального обеспечения коммуны», идёт расчёт】

【Начальный баланс «фонда социального обеспечения коммуны»: 52 775 минут визового времени.】

【Будет произведена выплата прожиточного минимума всем игрокам из расчёта «восемьдесят минут визового времени на человека в день».】

【Выплата произведена.】

【Текущий баланс «фонда социального обеспечения коммуны»: 51 815 минут визового времени.】

【Оставшиеся фишки будут конвертированы в визовое время игроков.】

【Конвертация завершена. Баланс личного визового времени можно проверить в любом торговом автомате или на личном компьютере.】

— Появилось!

Ян Юйтин, стоявшая у торгового автомата, увидела, что в разделе «Валюта» появилась дополнительная строка.

В первой строке было её текущее оставшееся визовое время, а во второй — новый значок, обозначающий прожиточный минимум, выплаченный из фонда социального обеспечения коммуны, — восемьдесят минут визового времени.

— Восемьдесят минут визового времени на обед!

— Я даже представить себе не могу, насколько это роскошно!

Ян Юйтин быстро пролистала список. Надо сказать, что дорогих блюд здесь было немало.

Например, те, что она видела раньше:

【Свинина в соевом соусе с овощами: 1 час 20 минут】

【Утка по-пекински (комплект): 2 часа】

【Пицца с дурианом, 10 дюймов: 2 часа】

И множество других блюд.

Раньше два часа визового времени были для всех непомерно дорогими, и никто ещё не пробовал их заказывать. Но теперь они казались не такими уж и недостижимыми.

В конце концов, восемьдесят минут были из фонда, и если их не потратить, они просто сгорят. А доплатить сорок минут было уже не так накладно.

Сюй Тун тоже просматривала меню на другом автомате.

— Эй, у меня есть идея.

— Раз по правилам товары, купленные за счёт «фонда социального обеспечения коммуны», можно свободно использовать и передавать между игроками, и это не считается сделкой, то, может, мы можем собрать эти деньги и поесть вместе?

Если каждый будет платить за себя, то вряд ли получится устроить настоящий пир.

Такие блюда, как утка по-пекински или пицца, стоили по два часа.

Есть только одно блюдо было бы скучно, а заказывать что-то ещё — ещё дороже, и одному всё не съесть.

Если же все соберут своё визовое время из прожиточного минимума и закажут разные блюда, то это будет гораздо выгоднее.

Ли Жэньшу с улыбкой сказала:

— Когда мы вносили предложение, мы как раз это и имели в виду.

— Если хотите устроить совместный ужин, можете собрать деньги и поесть вместе. А если не хотите, можете есть по отдельности.

Сюй Тун обрадовалась:

— Отлично, тогда давайте посмотрим меню для совместного ужина?

— Сегодня мы впервые все вместе участвовали в игре, это стоит отметить. Все ведь за совместный ужин? Никто же не будет есть в одиночку в такой день?

Су Сюцэнь поспешно вмешалась:

— Хотя это и совместный ужин, но не обязательно заказывать готовые блюда, они слишком дорогие!

— Можно заказать полуфабрикаты, а простые блюда я приготовлю сама.

Сюй Тун кивнула:

— Хорошо, тогда будем с нетерпением ждать угощения от тёти Су!

Несколько человек начали бурно обсуждать меню на обед и в итоге решили потратить весь сегодняшний лимит в девятьсот шестьдесят минут визового времени.

Часть блюд заказали готовыми, например, утку по-пекински, пиццу, напитки, которые нельзя было приготовить самим. А часть — купили продукты и приготовили сами, например, овощи и домашние блюда.

Вскоре из торгового автомата начали появляться продукты, и несколько человек отправились на кухню хлопотать.

Су Сюцэнь была шеф-поваром, Ян Юйтин и Фу Чэнь — её помощниками, а остальные помогали по мелочи. В холле на время воцарилась оживлённая атмосфера.

Когда несколько блюд были готовы, они заказали в автомате готовые.

Вскоре на столе уже стоял обильный ужин.

— Давайте, наливайте!

Сюй Тун протянула бутылку красного вина к бокалу Цзян Хэ.

Цзян Хэ поспешно прикрыла бокал рукой:

— Нет, спасибо, я не пью.

Сюй Тун слегка покачала головой:

— Если у тебя аллергия или проблемы со здоровьем, то не буду настаивать. А если нет, то выпей немного. Не волнуйся, никто не будет заставлять тебя пить много.

— В конце концов, сегодня есть что отпраздновать.

Цзян Хэ подумала и убрала руку с бокала:

— Ну хорошо, я сама налью.

Это красное вино тоже было куплено в автомате, стоило час двадцать минут, всего купили две бутылки.

Хотя это было самое дешёвое красное вино в автомате, сейчас оно казалось невероятно вкусным.

Цао Хайчуань с чувством сказал:

— Если мы будем так каждый день ужинать вместе, то я смогу весь свой прожиточный минимум тратить на сигареты и каждый день есть и пить на халяву?

Ли Жэньшу улыбнулась:

— Можно, конечно, но курение вредит здоровью, офицер Цао.

Цао Хайчуань беззаботно махнул рукой:

— Эх, в такое время уже не до здоровья.

Тут же он понял, что это прозвучало немного мрачно, и поспешил сменить тему:

— Ладно, ладно, давайте выпьем и скорее есть, а то всё остынет.

Сказав это, все подняли бокалы:

— За нас!

В холле коммуны впервые раздались звон бокалов и весёлый смех.

После обеда.

Все дружно принялись за уборку: оставшуюся еду убрали в холодильник, мусор выбросили, посуду вымыли.

Когда всё было убрано, некоторые, всё ещё в приподнятом настроении, остались в холле, болтая на диванах небольшими группами.

Другие же решили вернуться в свои комнаты отдохнуть.

Хотя красное вино было некрепким, и никто не опьянел, но сегодня они всё-таки только что пережили игру, и после сильного напряжения и последующего расслабления все чувствовали усталость.

Ян Юйтин зевнула. Она тоже чувствовала себя уставшей, поэтому, попрощавшись с Ли Жэньшу и Сюй Тун, она вышла из холла и направилась в свою комнату, чтобы вздремнуть.

— Второй этаж — это просто какой-то лабиринт.

Ян Юйтин невольно снова пожаловалась.

Она уже говорила это, когда пришла в первый раз.

Это небольшое здание коммуны снаружи казалось маленьким, но внутри было совсем иначе. Особенно второй этаж, где было двенадцать комнат, и входы в каждую были хитроумно разделены, что делало планировку всего этажа чрезвычайно сложной и запутанной.

До сих пор Ян Юйтин с трудом находила свою комнату.

Однако, подойдя к своей двери, она вдруг замерла.

Неподалёку стоял Ван Юнсинь, словно ожидая её.

— Простите за беспокойство, но есть несколько вопросов, которые я хотел бы обсудить с вами наедине.

Ван Юнсинь был очень вежлив, и эта вежливость давала Ян Юйтин понять, что даже если она откажется, он не станет настаивать.

Однако, немного подумав, Ян Юйтин всё же кивнула:

— Хорошо, где поговорим?

Ван Юнсинь указал на лестницу, ведущую наверх:

— На третьем этаже, там много отдельных небольших комнат.

Они поднялись по лестнице на третий этаж и, найдя уединённую комнатку, вошли.

Ван Юнсинь огляделся, убедился, что никого нет, и запер дверь изнутри.

Этот жест немного напряг Ян Юйтин, но она не слишком испугалась.

В конце концов, правила коммуны категорически запрещали любые враждебные или насильственные действия между игроками.

Ян Юйтин считала Ван Юнсиня умным человеком и не думала, что он настолько глуп.

Конечно, правила, кажется, не запрещали такие мягкие методы контроля, как обман или психологическое манипулирование, но их применение было ограничено, а успешность невысока, так что пока не стоило слишком беспокоиться.

И действительно, Ван Юнсинь не предпринял никаких агрессивных действий. Он просто сел в кресло и объяснил:

— В конце концов, у стен есть уши. Ради безопасности лучше быть осторожнее.

Ян Юйтин с любопытством спросила:

— О чём вы хотите поговорить? Так осторожно.

Ван Юнсинь во время обеда выпил немало красного вина, но сейчас он был совершенно трезв, наоборот, очень собран.

— Я хочу поговорить о будущем нашей коммуны.

Эта фраза удивила Ян Юйтин.

Она действительно не понимала, почему Ван Юнсинь поднял эту тему.

Эта коммуна… разве у неё есть какое-то будущее, которое можно планировать?

К этому моменту большинство уже смирилось с тем, что они попали в этот «новый мир».

Их беспокоило только то, как пройти следующую игру, как заработать как можно больше визового времени, как прожить здесь как можно дольше.

Коммуна, по сравнению с опасной Галереей, казалась просто безопасной зоной.

Здесь все болтали, помогали друг другу, вместе разбирали прошедшие игры, вместе готовились к следующим.

Или иногда, как сейчас, устраивали большой ужин, чтобы снять напряжение и поддержать друг друга.

Хотя эту игру все пережили благополучно, а что будет в следующий раз? И в следующий?

Возможно, в этой коммуне скоро начнутся потери, или произойдут другие непредвиденные ситуации. В таких условиях обсуждать или планировать будущее коммуны — бессмысленно.

Ян Юйтин, немного подумав, сказала:

— Я думаю, что такими вещами, даже если и стоит заниматься, то, кажется, не нам.

Ван Юнсинь улыбнулся:

— Судя по текущей ситуации, действительно, не нам. Но в этом-то и проблема, не так ли?

— Разве вы не заметили?

— Сегодняшнее предложение добавило в коммуну новое правило, которое напрямую изменит наш образ жизни в будущем.

— И такое важное предложение было обсуждено пятью людьми в маленькой комнатке.

— Мы, оставшиеся семеро, по сути, были полностью исключены.

Его лицо стало серьёзным:

— Это предложение, можно сказать, всех устроило.

— Но что будет в следующий раз? И в следующий?

— Предположим, сейчас внесут предложение разделить всё ваше оставшееся визовое время поровну, или чтобы вы отдавали 70% от всего заработанного в играх, и это предложение получит семь голосов и будет принято.

— Что тогда?

— Не думайте, что это невозможно. По правилам это вполне осуществимо.

Ян Юйтин на мгновение замерла:

— Вы имеете в виду… тиранию большинства?

— Но… и Фу Чэнь, и Ли Жэньшу кажутся довольно дружелюбными и ответственными, вряд ли они предложат что-то настолько радикальное.

— И даже если предложат, вряд ли это получит семь голосов. В конце концов, все не настолько недальновидны.

— Если сегодня можно будет проголосовать за то, чтобы разделить моё визовое время, то завтра можно будет проголосовать за то, чтобы разделить чужое. Так все будут жить в страхе, и доверие в коммуне исчезнет.

— Мы — единое целое, и пока мы понимаем эту простую логику, мы не оступимся на первом же шагу.

Ван Юнсинь многозначительно спросил:

— В этом вашем «мы» я есть?

Ян Юйтин кивнула:

— Конечно.

Ван Юнсинь уточнил:

— А вы уверены, что в «мы» других есть вы?

Ян Юйтин на мгновение замешкалась:

— Наверное?

Ван Юнсинь улыбнулся и снова спросил:

— Тогда почему сегодня утром вы не были в той маленькой комнатке?

Ян Юйтин потеряла дар речи.

Ван Юнсинь со спокойным выражением лица смотрел на неё:

— Всё, что вы сказали, сводится к одному: вы надеетесь на совесть других.

— Но откуда вы знаете, какие на самом деле Фу Чэнь или Ли Жэньшу?

— Очень простой вопрос: вы же не думаете, что пятерых, которые обсуждали предложение, выбрали случайно?

Ян Юйтин погрузилась в раздумья.

— Эти пятеро…

Фу Чэнь, Ли Жэньшу, Цай Чжиюань, Цао Хайчуань, Линь Сычжи.

— Вы хотите сказать, что Фу Чэнь, Ли Жэньшу, Цай Чжиюань и Цао Хайчуань в предыдущей игре были в одной группе, и поэтому у них более тесные доверительные отношения, и они первыми сформировали какую-то группировку? — предположила Ян Юйтин.

Ван Юнсинь слегка покачал головой:

— Это только одна сторона, но есть и другие факторы.

— Ли Жэньшу — госслужащая, Цао Хайчуань — полицейский, Линь Сычжи — адвокат.

— Понимаете? Их профессии — это по своей природе «управленцы».

— И, кроме того, вы помните, как в самом начале, когда мы обсуждали «Рулетку искупления» и другие игры, эти люди высказывались заметно чаще других.

— Это означает, что у них не только лучшее взаимопонимание, но и общность взглядов, обусловленная их профессиями и идеологией. И самое главное, они — довольно влиятельные люди в этой коммуне.

— Поэтому, любое предложение, с которым согласны эти пятеро, скорее всего, будет принято.

— Мнение остальных семерых, по сути, не имеет значения. Они либо последуют за кем-то из этих пятерых, либо станут маргиналами, чей голос против ничего не решает.

— Сегодняшние события это наглядно продемонстрировали.

— Эти пятеро, по сути, и есть «ядро власти» всей нашей коммуны.

— Это ядро власти сформировалось всего за два-три дня. Вы думаете, это случайность?

Ян Юйтин нахмурилась и, опустив голову, погрузилась в раздумья.

— Но ваше мнение… слишком… слишком политическое.

Ван Юнсинь улыбнулся:

— А разве «политика» — это плохое слово?

— Где есть люди, там есть и политика.

— К тому же, мы сейчас находимся в очень специфической среде. Двенадцать человек, каждый может вносить предложения, каждый может голосовать.

— А содержание предложений напрямую касается жизненных интересов каждого из нас.

— В такой среде, если вы не интересуетесь политикой, то политика обязательно заинтересуется вами.

Ян Юйтин надолго замолчала, очевидно, размышляя.

Что касается «группы из пяти», то, по словам Ли Жэньшу, они не хотели, чтобы публичное обсуждение создало неудобства для Дина Вэньцяна, поэтому сначала «обсудили» всё в узком кругу, а уже после того, как всё продумали, вынесли предложение на всеобщее голосование и обсуждение.

Хотя это объяснение и казалось вполне разумным, но из всех жителей коммуны, пожалуй, только Дин Вэньцян и Су Сюцэнь поверили бы в него безоговорочно.

Остальные отнеслись к этому с долей скепсиса.

К тому же, состав этой «группы из пяти» действительно был неслучайным.

Ван Юнсинь, обладая высокой чувствительностью, первым это заметил. Ян Юйтин, хотя и не придала этому значения вначале, теперь, когда ей на это указали, смогла вспомнить некоторые намёки.

Ян Юйтин подняла глаза на Ван Юнсиня:

— Почему вы решили поговорить об этом именно со мной?

Ван Юнсинь выглядел искренним:

— Потому что из оставшихся я считаю вас умным человеком, с которым будет легче найти общий язык, и у которого, скорее всего, будет схожая со мной позиция.

— И, кроме того, во многих вопросах я, возможно, смогу рассчитывать только на вашу помощь.

Ян Юйтин кивнула:

— Вы правы, у нас действительно есть некоторые общие взгляды.

— И…

— Вы хотите с моей помощью объединить остальных? В конце концов, среди них большинство — женщины.

Ван Юнсинь удивился. Он, кажется, не ожидал, что Ян Юйтин так быстро всё поймёт, но тут же с улыбкой кивнул:

— Верно, с умными людьми легко общаться.

Так называемые «общие взгляды» точнее было бы назвать «близостью по социальному положению».

До попадания в новый мир Ван Юнсинь был владельцем стартапа, а Ян Юйтин — топ-менеджером компании.

Проще говоря, они оба были «богатыми людьми» или, по крайней мере, занимали руководящие должности в своих компаниях.

Поэтому, даже если они раньше не так много общались, они инстинктивно чувствовали, что их взгляды схожи.

— Как и Дин Вэньцян и Су Сюцэнь тоже испытывают это инстинктивное чувство близости.

Кроме «группы из пяти», остались: Цзян Хэ, Ван Юнсинь, Цинь Яо, Су Сюцэнь, Сюй Тун, Дин Вэньцян, Ян Юйтин.

Поскольку в «группе из пяти» была только одна женщина — Ли Жэньшу, то среди оставшихся семерых женщины составляли подавляющее большинство.

Единственный мужчина, Дин Вэньцян, к тому же, был в плохих отношениях с Ван Юнсинем.

Поэтому, если Ван Юнсинь хотел хоть как-то объединить оставшихся семерых, ему нужна была помощь Ян Юйтин, чтобы привлечь на свою сторону других женщин.

Особенно Сюй Тун, Цинь Яо и Цзян Хэ.

Разобраться в этом для Ян Юйтин не составило труда.

Она подумала и снова спросила:

— А какой цели вы хотите достичь?

— Свергнуть эту «группу из пяти»?

Ван Юнсинь поспешно покачал головой:

— Нет-нет, я не хочу раскола, я просто ищу «самозащиты».

— Если мы, семеро, останемся разрозненными, то будем как рыба на разделочной доске.

— Если же мы сможем как можно скорее прийти к какому-то согласию, сможем в какой-то степени организоваться, то каждый из нас будет в большей безопасности.

— По крайней мере, если нас попытаются ограбить, мы сможем сразу же объединиться и дать отпор.

Ян Юйтин кивнула:

— Понятно. Вы хотите, чтобы я как можно больше общалась с остальными, особенно с Сюй Тун, Цинь Яо и Цзян Хэ.

— Если мы сможем сформировать такую же сплочённую группу, то, по крайней мере, в некоторых важных вопросах у нас будет возможность противостоять, чтобы наши интересы не пострадали.

Ван Юнсинь кивнул:

— Верно. В краткосрочной перспективе мы ничего не можем и не должны делать.

— Но готовить сани летом всегда необходимо.

Ян Юйтин снова спросила:

— Почему вы не хотите присоединиться к той «группе из пяти»? С вашими способностями вы, скорее всего, тоже получили бы там право голоса.

— Возможно, через некоторое время вы даже смогли бы заменить кого-то из них, например… Цай Чжиюаня?

Ван Юнсинь покачал головой:

— Сложно. Это довольно сложный вопрос.

— Состав организации определяется не только способностями, но и распределением ролей, взаимным доверием и тем, кто пришёл раньше.

— Будь то маленькая компания или большая страна, разве способные люди обязательно попадают в руководство? Скорее, наоборот.

— Внутри организации всегда есть проблема распределения благ. Если ты не за столом, то ты в меню. Часто дело не в том, что тебя не хотят пускать за стол, а в том, что мест за столом всего несколько. Кого ты собираешься вытеснить? Поэтому ты и оказываешься в меню.

— В общем, я не подхожу для этого места, и они меня не ждут. Иначе кто-нибудь давно бы уже протянул мне оливковую ветвь.

— И точно так же, остальные шестеро, включая вас, тоже не смогут войти в эту группу.

— Потому что пять человек — это её предел.

Ян Юйтин снова надолго погрузилась в раздумья и в итоге сказала:

— Хорошо, тогда в этом вопросе мы можем предварительно договориться.

— Я буду больше общаться с остальными.

— Если будут какие-то сдвиги, мы сразу же обсудим.

Ван Юнсинь встал, открыл дверь и выглянул.

— Вы идите первой, я подожду несколько минут, чтобы мы вышли в разное время.

Ян Юйтин уже собиралась уходить, как вдруг что-то вспомнила и спросила:

— И последний вопрос.

— Голос против на голосовании по фонду социального обеспечения — это вы?

Ван Юнсинь с досадой ответил:

— У меня что, такой имидж? Нет.

Ян Юйтин кивнула:

— Ничего, я просто спросила. То, что в коммуне есть смутьян, меня немного беспокоит.

Ван Юнсинь не придал этому значения:

— Ха, а я не думаю, что это обязательно плохо.

— Откуда вы знаете, что он обязательно смутьян? Может, ему просто не понравился процесс принятия этого решения, и он не решился высказаться открыто.

— Раз коммуна даёт каждому из нас равное право голоса, то голосовать против — это, конечно, наше право.

— На этот раз ладно, но если в следующий раз, и в следующий, каждое предложение «группы из пяти» будет приниматься единогласно… вот это будет страшнее, не так ли?

…

Линь Сычжи вернулся в свою комнату и первым делом открыл личный компьютер, чтобы проверить оставшееся визовое время.

【297 дней - 19 часов 25 минут】

Увидев это время, Линь Сычжи на мгновение замолчал.

Потому что времени прибавилось больше чем на месяц.

Изначально у Линь Сычжи было сто семнадцать дней, а в этот раз, после вычета в фонд социального обеспечения, он заработал в «Кровавом покере» примерно сто сорок три дня.

В сумме это было около двухсот шестидесяти дней.

Лишние тридцать семь дней могли объясняться только одним:

один из игроков умер в игре «Кровавый покер», и его визовое время было передано Галереей Линь Сычжи, как разработчику игры.

Смертность в игре «Кровавый покер» была крайне низкой, потому что умереть можно было только одним способом — увлекшись, сдать столько крови, что умрёшь.

Но, очевидно, что даже в самой безопасной игре всегда найдутся те, кто будет испытывать судьбу.

Хотя, судя по намерениям Галереи, эта игра была предназначена для распределения визового времени и не поощряла большого количества жертв, но на единичные случаи Галерея, скорее всего, не обращала внимания.

Однако это довело оставшееся визовое время Линь Сычжи до весьма внушительной цифры.

Конечно, Линь Сычжи уже получил рейтинг S и мог по своему усмотрению скрывать визовое время, заработанное в качестве Подражателя, так что ему не нужно было беспокоиться о разоблачении.

Но ему всё равно нужно было как можно больше зарабатывать в играх.

С одной стороны, как разработчик игры, он заранее оставил для себя лазейки, чтобы получить большое количество визового времени, что давало ему больше свободы в других играх.

С другой стороны, это также хорошо скрывало его личность.

Возможно, кто-то подумает, что, став «Подражателем Бога», нужно вести себя как можно скромнее и не зарабатывать слишком много в играх.

В конце концов, чем больше ты выделяешься, тем больше внимания привлекаешь, и тем выше риск разоблачения.

Но Линь Сычжи так не считал.

Потому что Подражатель Бога, разрабатывая игры, неизбежно убивает игроков.

И по мере продвижения игры, визовое время у игроков будет расти, и, соответственно, будет расти и визовое время, получаемое за их убийство.

Если всё время вести себя скромно и никогда не зарабатывать много, то, когда в игре придётся использовать особые стратегии и тратить большие суммы, это, наоборот, может вызвать подозрения.

Если же вообще не использовать это скрытое визовое время, то это будет равносильно растрате преимущества, которое даёт статус Подражателя.

Поэтому, создание впечатления, что «у него и так много визового времени», было выгодно для сокрытия его личности.

Кроме того, чем больше визового времени зарабатывал Линь Сычжи, тем заметнее он становился в этой небольшой коммуне, тем выше был его статус, и тем легче было ему влиться в ядро группы.

И тем лучше он мог защитить себя.

Как, например, сегодня утром, Линь Сычжи был единственным, кого пригласили, кроме «группы из четырёх», и это, очевидно, было напрямую связано с его профессией и его поведением в игре.

Во время обеда он выпил немного красного вина, и сейчас Линь Сычжи тоже чувствовал сонливость. Он лёг на кровать и крепко заснул.

…

Через час с небольшим Линь Сычжи проснулся.

Он отодвинул штору. Было 15:43.

Войдя в кабинет, Линь Сычжи увидел на экране компьютера новое сообщение.

【Здравствуй, Линь Сычжи.】

【«Кровавый покер» успешно выделился среди всех предложенных вариантов. Ты снова доказал свой талант.】

【Но настоящая игра только начинается.】

【Теперь Галерея направляет тебе новое приглашение на разработку:】

【Через три дня Галерея проведёт одновременно несколько разных судебных игр. Тебе назначена игра по делу C.】

【В ящике твоего письменного стола находятся частичные уголовные дела пяти преступников по делу C и соответствующие приговоры.】

【В этой игре пять преступников будут участвовать в обязательном порядке, а также десять посторонних игроков — добровольно.】

【Если ты считаешь приговоры этим пятерым преступникам в целом справедливыми или тебе всё равно, просто ничего не делай.】

【Если же ты считаешь, что среди этих пятерых есть непростительные злодеи, которые должны пройти испытание смертью, разработай игру, чтобы вынести им более подходящий приговор.】

【«Галерея» оценит все представленные заявки и выберет для реализации вариант с наивысшей оценкой.】

【Итак, сорокавосьмичасовой обратный отсчёт начался. Пожалуйста, сделай свой выбор.】

'Пять преступников, участвующих в обязательном порядке, и десять посторонних игроков, участвующих добровольно?'

'Сначала нужно посмотреть их дела'.

Линь Сычжи открыл ящик и достал оттуда материалы дела и заявку.

Изначально он не испытывал никаких особых эмоций, но, увидев имена в деле, невольно приподнял бровь.

Потому что трое из них были ему знакомы.

Дин Вэньцян, Цай Чжиюань, Ван Юнсинь.

Два других имени были ему незнакомы: Чжан Пэн, Гао Чжанькуй.

Судя по фотографиям, Чжан Пэн был желтоволосым молодым человеком с причёской в стиле «шаматэ» (прим.: китайская субкультура, похожая на эмо), и в его выражении лица читалась некоторая дерзость. А Гао Чжанькуй был крепким мужчиной средних лет с грубыми чертами лица и свирепым взглядом.

Бегло просмотрев дела этих людей, Линь Сычжи нахмурился ещё сильнее.

Потому что обнаружилось второе неожиданное обстоятельство:

у знакомых ему троих — Дина Вэньцяна, Цай Чжиюаня и Ван Юнсиня — были чётко описаны преступления и приговоры, а у двух незнакомых — никакой информации не было.

【Ван Юнсинь, мужчина, 36 лет.】

【Профессия: генеральный директор «Экспресс-доставки».】

【С помощью алгоритмов больших данных жёстко эксплуатировал курьеров-фрилансеров, что привело к нескольким серьёзным дорожно-транспортным происшествиям, а также к одному случаю смерти курьера от переутомления.】

【Приговор: не судим.】

【Цай Чжиюань, мужчина, 28 лет.】

【Профессия: программист-алгоритмист.】

【Основная сфера деятельности: разработка искусственного интеллекта, больших данных и алгоритмов. Разработанная им система доставки еды «Сто городов» была внедрена несколькими компаниями по доставке еды.】

【Приговор: не судим.】

【Дин Вэньцян, мужчина, 53 года.】

【Профессия: курьер по доставке крупногабаритных грузов.】

【Во время работы курьером, из-за усталости за рулём, сбил курьера на электроскутере, проехавшего на красный свет, нанеся ему тяжёлые травмы, от которых тот скончался.】

【Приговор: осуждён на 1 год и 3 месяца лишения свободы условно с испытательным сроком 2 года (выплатил семье погибшего компенсацию в размере 400 000 юаней и получил прощение).】

【Чжан Пэн, мужчина, 26 лет.】

【Профессия: безработный.】

【???】

【Приговор: ???】

【Гао Чжанькуй, мужчина, 45 лет.】

【Профессия: начальник пункта выдачи заказов.】

【???】

【Приговор: ???】

Линь Сычжи погрузился в раздумья.

«Преступления» этих троих сильно отличались от преступления Вэй Синьцзяня.

Про Ван Юнсиня и Цай Чжиюаня и говорить нечего: их «преступления» не нарушали ни одного закона, и их можно было судить разве что с моральной точки зрения.

Если за такое в играх «Галереи» полагалась смертная казнь, то, боюсь, в мире не нашлось бы ни одного безгрешного человека.

Что касается Дина Вэньцяна, то его случай был немного серьёзнее, ведь он всё-таки сбил человека насмерть.

Но Линь Сычжи считал приговор справедливым. Дин Вэньцян уже понёс достаточное наказание.

Усталость Дина Вэньцяна за рулём, скорее всего, была вызвана неразумной интенсивностью работы в курьерской компании, и важной причиной аварии было то, что курьер на электроскутере проехал на красный свет.

Это было совершенно иное по своей природе происшествие, нежели авария Вэй Синьцзяня, совершённая с явным злым умыслом.

Что касается двух других, то Линь Сычжи их не знал и не представлял, какие преступления они совершили, поэтому и судить их не мог.

'Судя по известным приговорам, особых проблем не видно'.

'Тогда… может, ничего не делать и отказаться от этой игры?'

Если следовать указаниям Галереи, то, раз уж он считает, что эти люди не заслуживают суда, то и разрабатывать игру, подавать заявку не нужно, можно просто ничего не делать.

Но это также означало бы отказ от права на разработку этой игры.

Линь Сычжи погрузился в раздумья, быстро перечисляя в уме плюсы и минусы обоих решений.

Если не участвовать в разработке этой судебной игры, то можно будет остаться в стороне и в ближайшие несколько дней беззаботно наслаждаться отдыхом.

Но в таком случае Линь Сычжи не сможет угадать, какую игру в итоге выберет Галерея.

Возможно, будет выбрана игра с высоким риском смерти, что приведёт к гибели Ван Юнсиня, Цай Чжиюаня и Дина Вэньцяна.

Конечно, Линь Сычжи не испытывал лишних моральных терзаний или бессмысленного чувства вины. Даже если бы это действительно произошло, он не считал бы, что его «бездействие» стало причиной их смерти.

Но участие в разработке этой судебной игры имело для Линь Сычжи другое значение.

С одной стороны, смерть троих могла ослабить всю коммуну № 17, и если в будущем будут игры с противостоянием коммун, то коммуна № 17 может оказаться в невыгодном положении.

С другой стороны, разработка этой игры помогла бы Линь Сычжи лучше понять скрытые правила «Галереи».

Для других, не знающих правды, «Галерея» или «Подражатели Бога» были одинаково опасны и могли привести их к смерти.

Но Линь Сычжи прекрасно понимал, что, будучи разработчиком игры, сможет ли игра решить судьбу других игроков, полностью зависело от того, будет ли она одобрена Галереей.

То есть, Подражатель Бога должен был угадывать намерения Галереи, понимать, какие игры будут поощряться, и целенаправленно их разрабатывать, чтобы его игра была выбрана.

Иначе этот статус, кроме как принести ему некоторые неожиданные опасности, не имел никакого другого смысла.

В предыдущих двух случаях игры Линь Сычжи были одобрены Галереей и даже получили высокие оценки не обязательно потому, что они были идеальны, а, возможно, потому, что они точно соответствовали глубинным требованиям Галереи.

Но намерения Галереи были сложны, и до их полного понимания было ещё далеко.

Поэтому Линь Сычжи считал, что ему лучше не упускать эту возможность.

'Разработать игру с не слишком суровым наказанием, примерно соответствующим известным преступлениям'.

'Если Галерея выберет мою игру, то их шансы на выживание повысятся'.

'Если Галерея не выберет мою игру, то я, по крайней мере, сделал всё, что мог'.

Приняв решение, Линь Сычжи взял заявку на разработку игры и начал её изучать.

Формат был таким же, как и раньше, изменился лишь список доступных предметов по сравнению с предыдущими двумя разами.

Наиболее заметных изменений было два.

【2. Комплекты механизмов свободной разработки: 5 комплектов.】

【8. Видеозаписи, связанные с делом: 5 комплектов.】

По сравнению с предыдущими двумя делами, на этот раз свобода в выборе предметов была очень высокой.

'Видеозаписи, связанные с делом?'

Линь Сычжи попытался пролистать следующие страницы, но в материалах не было указано конкретное содержание этих видеозаписей.

То есть, он по-прежнему не мог узнать о конкретных преступлениях Чжан Пэна и Гао Чжанькуя и мог только догадываться.

'Раз уж этих пятерых поместили в одну игру, да ещё и с соответствующими видеозаписями, это значит…'

'Преступления этих пятерых, скорее всего, как-то связаны'.

'Доставка еды, курьерская служба, алгоритмы, дорожные происшествия…'

'Компания по доставке еды, которую открыл Ван Юнсинь, использовала алгоритм, разработанный Цай Чжиюанем?'

'Но они ведь не знакомы, и явно работают в разных компаниях'.

'Это вполне логично, ведь Ван Юнсинь называл себя «владельцем стартапа», и эта платформа доставки еды не была какой-то особенно известной, скорее всего, находилась на начальном этапе. А разработанная Цай Чжиюанем система алгоритмов, вероятно, была продана не одной платформе'.

'Алгоритм эксплуатирует курьеров, увеличивая риски'.

'Что касается Дина Вэньцяна, то он курьер, и, судя по обстоятельствам аварии, он, скорее всего, водил небольшой грузовик и доставлял крупногабаритные грузы'.

'Единственное, что их объединяет, — это курьеры'.

Линь Сычжи легонько постучал по столу. В его голове промелькнуло множество вариантов.

После долгих раздумий Линь Сычжи написал название задуманной им игры: «Прямая линия жизни и смерти».

Два дня спустя, утром.

— Доброе утро.

— Доброе.

Фу Чэнь, как обычно, был одним из первых, кто проснулся.

Цай Чжиюань, казалось, не выспался. Будучи программистом, его организм постоянно находился в состоянии предболезни, и он был одним из самых слабых среди игроков.

Сейчас он заказал себе булочки на пару и соевое молоко и, сев напротив Фу Чэня, медленно ел.

Он, казалось, о чём-то размышлял и, немного поев, сказал Фу Чэню:

— Как думаешь, в будущих играх возможна ли снова ситуация, похожая на прошлую «командную битву»?

— Командную битву?

Фу Чэнь на мгновение задумался:

— Твои слова натолкнули меня на мысль. Такая возможность действительно есть.

В предыдущей игре двенадцать игроков коммуны № 17 были разделены на три разные группы и участвовали в трёх разных играх.

И, судя по результатам, выигрыш каждого игрока был тесно связан с коллективным решением его группы.

Таким образом, если бы перед началом игры все уже были к этому готовы и пришли к какому-то согласию, то в ограниченное время игры они смогли бы лучше взаимодействовать или получить преимущество в смертельной игре с игроками из других коммун.

Именно так и поступила коммуна № 3, и она действительно оказалась довольно сложным противником.

Цай Чжиюань кивнул:

— Верно, я тоже об этом подумал, глядя на ситуацию в группе адвоката Линя.

— Те четверо игроков из коммуны № 3, очевидно, с самого начала договорились внутри своей коммуны, поэтому, даже когда решение Лу Синьи, казалось бы, серьёзно ущемляло интересы трёх других игроков, они всё равно его поддержали.

— Это и было одним из ключевых факторов, позволивших ей обмануть Цзян Хэ.

— А в группе Ван Юнсиня из-за отсутствия предварительного доверия не удалось прийти к единому мнению, что и привело к расколу.

— Хотя, судя по результатам, Ван Юнсинь от раскола выиграл, а потери Цзян Хэ и её подруг были компенсированы адвокатом Линем, но что, если следующая игра будет такой, где «одиночкам не выжить»?

— Нам всё равно нужно подготовиться к такой ситуации заранее.

Фу Чэнь серьёзно кивнул:

— Логично.

Раньше Цзян Хэ была обманута, конечно, потому, что сама не додумалась до этого, но была и другая важная причина: она подсознательно считала, что игроки из коммуны № 3, как и из коммуны № 17, только что попали в новый мир и ещё не успели сформировать тесные доверительные отношения, поэтому и вступила в эту игру.

Если бы она с самого начала поняла, что «коммуна № 3 может быть ловушкой», исход, возможно, был бы другим.

— Но наша ситуация сильно отличается от ситуации в коммуне № 3.

— В коммуне № 3, скорее всего, было принято более жёсткое предложение, чем у нас. Например, после каждой игры все выигранные фишки распределяются поровну.

— Но игроки нашей коммуны на такое не согласятся.

— Мы можем разве что на словах призвать всех, кто попадёт в одну группу в следующей игре, по возможности сотрудничать с игроками из своей коммуны.

— Но об этом и так все знают. В конце концов, если можно сотрудничать со своими, кто будет искать чужих?

— А чтобы, как в коммуне № 3, определить одного или нескольких абсолютных лидеров, которым все остальные будут безоговорочно подчиняться в игре…

— Мне кажется, у нас в коммуне для этого пока нет почвы.

Фу Чэнь поднял новый вопрос.

Цай Чжиюань уже закончил завтрак и вытер рот салфеткой:

— Да, я понимаю.

— Не зная конкретного содержания и правил следующей игры, сейчас действительно трудно что-то подробно спланировать.

— Но я думаю, что, по крайней мере, один момент можно обсудить со всеми заранее, чтобы предупредить.

— Это ситуация с «добровольным участием».

Фу Чэнь на мгновение замер:

— Ты имеешь в виду, поощрять всех добровольно участвовать в играх? Боюсь, это будет сложно.

Согласно правилам, объявленным Галереей, для отбора игроков в игры существует два разных механизма: обязательное участие и добровольное.

Цай Чжиюань объяснил:

— Мы ещё не сталкивались с добровольным участием, но раз в правилах Галереи такой механизм чётко прописан, то неизбежно возникнет вопрос: что делать, если количество желающих добровольно участвовать значительно превысит количество мест в игре?

— Я предполагаю, что Галерея, возможно, будет отбирать по определённым правилам.

— Но какими бы ни были правила отбора, два момента, скорее всего, останутся неизменными:

— Во-первых, чем раньше зарегистрируешься, тем больше шансов быть выбранным.

— Во-вторых, чем больше людей зарегистрируется, тем больше шансов быть выбранным.

— Поэтому, если в будущем появится какая-то групповая игра, и из нашей коммуны уже будут выбраны несколько игроков для обязательного участия, то остальные должны немедленно зарегистрироваться для добровольного участия, чтобы занять оставшиеся места.

Фу Чэнь мгновенно понял:

— Ты имеешь в виду, что-то вроде «незаконного объединения» в играх?

Так называемое «незаконное объединение» — это когда в некоторых играх, например, в «королевской битве», где объединение запрещено, многие игроки одновременно встают в очередь, чтобы попасть в одну и ту же игру, а затем в игре самопроизвольно объединяются против других игроков, чтобы повысить свои шансы на победу.

— Звучит осуществимо.

— Если в какой-то многопользовательской игре наших будет большинство, мы сможем легко получить преимущество и вытеснить игроков из других коммун.

— Но позволит ли Галерея существовать такой очевидной лазейке в правилах?

Цай Чжиюань слегка покачал головой:

— Я думаю, не стоит слишком идеализировать Галерею. Галерея, кажется, всё контролирует, но конкретные правила игр разрабатывают люди.

— А раз их разрабатывают люди, то в них вполне могут быть лазейки.

— Возможно, даже сами разработчики игр стараются оставить в них какие-то лазейки.

Фу Чэнь, серьёзно подумав, сказал:

— Тоже верно.

— Чем раньше игроки объединятся и осознают важность командной работы, тем больше у них будет преимуществ в последующих играх.

— Но есть ещё одна проблема:

— А что, если сама игра будет очень жестокой, с высоким процентом выбывания? Если игроки из одной коммуны попадут туда, их же всех разом и выкосят?

— Если такое случится, то, возможно, лучше участвовать поодиночке.

Цай Чжиюань с некоторым сожалением сказал:

— Но если так думать, то это уже будет похоже на «матрёшку», и мы так и не придём к определённому выводу.

— Если наша коммуна решит участвовать поодиночке, а другие — группами, то при фиксированном проценте выбывания в каждой игре мы всегда будем в невыгодном положении.

Фу Чэнь, ещё раз серьёзно подумав, сказал:

— Да, ты прав. В общем, всё же надёжнее, чтобы участвовало как можно больше людей.

— Позже я скажу всем, но это может быть только в качестве рекомендации, а не принуждения.

…

В это же время Ван Юнсинь тоже спустился и заказал в торговом автомате гамбургер и чашку кофе.

Только он сел в кресло у окна и поставил гамбургер и кофе на столик, как увидел, что к нему подходит Дин Вэньцян.

Ван Юнсинь инстинктивно насторожился.

Однако в следующую секунду Дин Вэньцян подошёл к нему и смущённо сказал:

— Я пришёл извиниться.

Ван Юнсинь на мгновение замер:

— А?

Дин Вэньцян сказал:

— Раньше я, возможно, был к тебе предвзят, плохо к тебе относился, не принимай близко к сердцу.

Ван Юнсинь поспешно встал:

— Нет-нет, дядя Дин, что вы, это вы преувеличиваете. Вы старше, это я должен перед вами извиняться.

— Я думаю, у нас просто разные взгляды, но мы оба хотим лучшего для коммуны.

— Мы же мужики, на такие мелочи не обращаем внимания, правда?

Дин Вэньцян кивнул:

— Да, я тоже так думаю.

— …Ладно, тогда ешь свой завтрак.

Он, казалось, хотел что-то ещё сказать, но, как ни старался, не мог найти тему для разговора, поэтому, неловко махнув рукой, закончил разговор.

Ван Юнсинь снова сел и продолжил завтракать.

Очевидно, что изменение отношения Дина Вэньцяна к нему во многом было связано с фондом социального обеспечения коммуны.

Ван Юнсинь поддержал фонд и действительно отдал 5% от своих выигранных фишек.

Дин Вэньцян напрямую получил выгоду от этого фонда, и его мнение о Ван Юнсине, естественно, изменилось.

'Деньги могут разрешать конфликты, деньги, конечно, могут и покупать дружбу'.

'Ха, это место ничем не отличается от реального мира'.

Ван Юнсинь посмотрел в панорамное окно и с удовольствием потянулся.

Однако в этот момент на большом экране внезапно появилась новая информация.

【Доброе утро, уважаемые игроки!】

【«Галерея» откроется через пять минут.】

【Название предстоящей игры — «Суд короля», цель игры — «судить преступников».】

【Обязательные участники от этой коммуны: Ван Юнсинь, Дин Вэньцян, Цай Чжиюань.】

【В этой игре есть небольшое количество мест для добровольного участия, которые будут разыграны случайным образом среди всех зарегистрировавшихся игроков.】

【Пожалуйста, приготовьтесь.】

В холле снова поднялся шум.

Хотя они уже пережили одну групповую игру, было очевидно, что большинство всё ещё инстинктивно паниковало при таких внезапных приглашениях.

И что ещё важнее, характер этой игры был совершенно иным, чем в прошлый раз.

Целью «Кровавого покера» было первое распределение визового времени, поэтому, судя по содержанию игры, смертельной опасности практически не было.

Между игроками была лишь разница в том, кто заработает больше или меньше визового времени.

Но целью этой игры был «суд», а это означало, что в ней будет определённый процент смертности.

При мысли о судьбе Вэй Синьцзяня в «Рулетке искупления» многие инстинктивно испытывали ужас.

Трое, которых выбрали для обязательного участия, были в полной растерянности.

Линь Сычжи, глядя на большой экран, тоже был немного удивлён.

Потому что на этот раз Галерея выбрала не его игру «Прямая линия жизни и смерти».

'Суд короля…'

'По названию трудно понять конкретное содержание игры'.

'Тогда, что же в этой игре такого особенного, что её выбрала Галерея?'

Пока Линь Сычжи на мгновение задумался, голос Фу Чэня перекрыл шум в холле.

— Пожалуйста, тише!

— Хотя эта игра и сопряжена с определённой опасностью, но по опыту «Кровавого покера» вы видели, что чем больше своих в одной игре, тем, как правило, безопаснее и выше шансы на победу.

— В нашей коммуне трое игроков участвуют в обязательном порядке, поэтому я надеюсь, что все будут активно регистрироваться, потому что это значительно повысит шансы на выживание в игре.

— Я регистрируюсь!

Хотя Фу Чэнь первым поднял руку, никто не последовал его примеру.

Очевидно, что большинство всё ещё колебалось.

Все знали, что Фу Чэнь был прав.

У игроков из одной коммуны по умолчанию было больше доверия друг к другу, чем у случайных людей, что давало преимущество в многопользовательских играх.

И, кроме того, от игр не мог уйти никто. Не попадёшь в эту, попадёшь в следующую, особенно те, у кого было мало визового времени.

Но даже так, при мысли о том, что в судебной игре действительно можно умереть, инстинкт самосохранения заставлял отступать.

Пять минут обратного отсчёта — это очень мало.

Фу Чэнь с тревогой смотрел на всех, но ничего не мог поделать.

К счастью, до конца обратного отсчёта ещё двое подняли руки.

Цао Хайчуань и Линь Сычжи.

Ян Юйтин всё ещё колебалась, поднимать ли руку. У неё тоже было мало визового времени, и это могло быть шансом его заработать.

Но в следующую секунду обратный отсчёт закончился.

【Добровольные участники: Цао Хайчуань, Линь Сычжи】

Хотя Фу Чэнь, Цао Хайчуань и Линь Сычжи все подняли руки, на большом экране имени Фу Чэня не появилось.

Потому что добровольные участники отбирались случайным образом, и Фу Чэня, очевидно, отсеяли.

Непонятно, повезло ему или нет.

Пятеро выбранных игроков мгновенно исчезли из холла.

…

— Ди-и-и…

Раздался резкий гудок, и Линь Сычжи постепенно пришёл в себя.

Он обнаружил, что находится в совершенно незнакомом пространстве, и здесь он был один.

Он огляделся.

Вокруг были гладкие, как новые, белые стены, а в комнате — только очень простая мебель.

Однако стена напротив была огромным прозрачным стеклом, через которое было видно всё игровое поле.

А на боковых стенах было множество экранов разного размера, как в комнате наблюдения, позволявших видеть множество деталей игрового поля с разных ракурсов.

Линь Сычжи сел на стул и посмотрел на стол.

Здесь было много кнопок: «Подтвердить», «Отмена», «√», «×», цифровая клавиатура, а также кнопки с аватарами Дина Вэньцяна и остальных четырёх.

Через мгновение на маленьком экране перед столом появились правила игры.

【Как добровольный участник, ваша роль в этой игре — зритель.】

【Зрителям не нужно лично участвовать в игре, и им не грозит смертельное наказание.】

【В этой игре всего десять зрителей, и им нужно делать всего три вещи:】

【1. Донаты】

【Пожертвовать определённое количество визового времени игрокам на поле и приложить текстовое сообщение. Каждое слово стоит тысячу минут визового времени.】

【Обратите внимание: игрок, получивший донат, не обязательно выполнит ваше требование, но даже если он его не выполнит, донат всё равно будет засчитан и не будет возвращён.】

【2. Голосование】

【После каждого суда в игре все зрители должны проголосовать за справедливость действий «короля».】

【Справедливость определяется в основном тем, насколько судебная игра, устроенная королём для заключённого, соответствует его преступлению по содержанию и суровости.】

【Это голосование не принесёт зрителям никакой выгоды.】

【В процессе голосования будет автоматически проводиться проверка на детекторе лжи. Если голосование будет противоречить истинным мыслям зрителя, с него будет списано десять тысяч минут визового времени.】

【Особое внимание: зрителям строго запрещено раскрывать игрокам на поле свою личность или любую информацию, связанную со справедливостью. Нарушители будут принудительно заблокированы, а доносчики — казнены.】

【3. Ставки】

【Зрители могут сделать ставку на «короля» или «заключённого», но только на одну сторону. Стандартная ставка — пятьдесят тысяч минут визового времени.】

【На каждую сторону могут поставить не более пяти зрителей.】

【Условие победы короля: по окончании игры в живых должно остаться менее трёх заключённых.】

【Награда за победу короля: за каждого казнённого заключённого каждый зритель, сделавший ставку, получит дополнительно тридцать тысяч минут визового времени.】

【Условие победы заключённого: по окончании игры в живых должно остаться три или более заключённых.】

【Награда за победу заключённого: каждый зритель, сделавший ставку, получит дополнительно пятьдесят тысяч минут визового времени.】

【По окончании игры, в зависимости от того, кто победил, король или заключённый, победители также разделят между собой все поставленные и заработанные фишки проигравших.】

【И, наконец, помните: это чужой суд, а вы — всего лишь зритель.】

【Удачи!】

Линь Сычжи внимательно прочитал правила, но было очевидно, что, не зная конкретного формата игры, трудно было дальше анализировать, как их применять.

У Линь Сычжи пока не было идей, и он мог лишь смотреть через огромное прозрачное стекло на поле.

Сейчас он находился в чём-то вроде ложи на втором этаже, и таких лож было десять, каждая с большим номером.

'То есть, в этой игре всего десять зрителей, и многие из них из других коммун'.

'Офицер Цао, должно быть, тоже среди них, но неизвестно, под каким номером'.

Линь Сычжи хотел понаблюдать за другими зрителями, но стекло было односторонним: изнутри было видно всё, а снаружи — ничего.

В этот момент из динамика снова раздался голос.

【Зритель № 1 ставит на «короля».】

Очевидно, кто-то из зрителей принял решение на удивление быстро.

Потому что до сих пор правила игры не были полностью объявлены. Зрители знали только свои правила, а как именно будут играть игроки, было неизвестно.

Например, как будут различаться «король» и «заключённый», какие привилегии будут у «короля» — всё это было ещё неизвестно.

Официально время для ставок не было ограничено, скорее всего, ставить можно было в любой момент игры, так что спешить было некуда.

Раз уж ставить можно было только на одну сторону, то, конечно, лучше было немного понаблюдать, а потом принимать решение.

Конечно, Линь Сычжи примерно догадывался, почему зритель № 1 так торопился.

Потому что, по правилам, на каждую сторону могли поставить не более пяти зрителей.

То есть, если он хотел поставить на короля, но делал это слишком медленно и становился шестым, то его ставка автоматически переходила на заключённого.

Зритель № 1 с самого начала твёрдо встал на сторону короля.

Возможно, потому, что он считал, что у короля больше преимуществ, а может, ему просто нравилась модель игры, где можно было убивать и зарабатывать.

Линь Сычжи, немного подумав, всё же решил пока не делать ставку и посмотреть на игровое поле.

Он был зрителем № 5 и находился в идеальном месте для наблюдения.

Немного наклонив голову, он мог чётко видеть основное игровое поле.

Поле было похоже на иероглиф «甲» (прим.: иероглиф, состоящий из прямоугольника и вертикальной черты под ним). Очень просторная основная часть находилась под зрительскими ложами и была разделена на несколько отсеков, в каждом из которых были разные механизмы.

А вертикальная черта иероглифа была длинным коридором, уходившим вдаль.

В конце коридора виднелись пять фигур.

И на множестве мониторов тоже можно было найти соответствующие изображения:

Ван Юнсинь, Цай Чжиюань, Дин Вэньцян, Чжан Пэн, Гао Чжанькуй — эти пятеро смотрели на экран перед собой и слушали правила игры.

Через динамик звуки с игрового поля чётко доносились и в комнату Линь Сычжи.

【Здравствуйте, уважаемые игроки.】

【Сейчас вы предстанете перед судом в игре под названием «Суд короля».】

【В этой игре вы все — «преступники».】

【Но скоро один из вас станет «королём», а остальные — «заключёнными».】

【Продолжительность этой игры — два часа. После официального начала игры визовые браслеты на ваших руках введут вам в организм медленный яд, который подействует через два часа.】

【Вы должны достичь цели игры в течение двух часов, чтобы выжить.】

【Прежде чем войти на основное игровое поле, вы должны пройти небольшую предварительную игру, которая определит вашу роль в основной игре: «король» или «заключённый».】

【Как вы видите, впереди — коридор общей длиной сорок пять метров, разделённый на три этапа: двадцать метров, пятнадцать метров и десять метров.】

【Вы должны поднять механизм, равный по весу вашему собственному телу вдвое, и пройти по коридору за отведённое время.】

【На каждом этапе разное время и время отдыха. Пожалуйста, внимательно следите за таймером на своём пути.】

【При превышении времени шипы на механизме вонзятся в ваше тело. При превышении времени в два раза — мгновенная казнь.】

【Первый преступник, прошедший коридор, станет «королём», а остальные — «заключёнными».】

【Роль «короля» чрезвычайно важна, пожалуйста, приложите все усилия.】

【После входа на основное поле будут раскрыты дополнительные правила.】

【Это испытание воли и мудрости. Обращайте внимание на все детали в игре и не забывайте слушать свой внутренний голос.】

【Итак, игра начинается, удачи вам!】

Как только закончилось описание игры, все пятеро почти одновременно издали тихий стон от боли.

— С-с…

Ван Юнсинь посмотрел на своё запястье, где ощущалась боль. Изнутри чёрного визового браслета, казалось, высунулась игла, быстро проткнула кожу и ввела в его тело какое-то вещество.

Странное чувство онемения распространилось от места укола по всему запястью.

'Медленный яд… через два часа наступит смерть…'

Выражение лица Ван Юнсиня стало мрачным.

Два часа — это довольно долгое время для игры.

Предыдущая игра, «Кровавый покер», длилась полтора часа, и даже тогда многие игроки просто бездельничали, убивая время.

Но на этот раз ситуация была совершенно иной.

Перед лицом смертельной опасности два часа казались слишком короткими.

'Где адвокат Линь и офицер Цао?'

'Они тоже должны были попасть в эту игру, но их нет в коридоре'.

Ван Юнсинь огляделся. Длинный коридор перед ним был разделён на пять разных дорожек.

Ван Юнсинь, Дин Вэньцян и Цай Чжиюань были на трёх разных дорожках, а на двух других, более дальних, были два совершенно незнакомых человека.

Дорожки были разделены стеклянными стенами высотой в несколько метров, которые нельзя было разбить или перелезть.

Сейчас им оставалось делать только одно.

Прямо перед ними стоял особый механизм высотой около 1,6 метра и шириной 1,2 метра, представлявший собой какую-то особую рамную конструкцию.

Согласно правилам игры, они должны были поднять этот механизм и пройти по коридору за отведённое время.

Конструкция этого механизма была несложной. В целом он напоминал коромысло с грузом или специальное приспособление для упражнения «прогулка фермера» с весом на плечах.

Были специальные места для плеч и рук, которые было легко определить.

Кроме того, на механизме было множество неровных железных блоков для утяжеления.

Согласно правилам, вес механизма для каждого был равен его собственному весу вдвое, то есть, чем тяжелее был человек, тем тяжелее был и механизм, который ему нужно было нести.

— Эй!

Кто-то вскрикнул, и Ван Юнсинь, подняв голову, увидел, что Дин Вэньцян уже поднял механизм и пошёл вперёд.

Ван Юнсинь посмотрел наверх, на свою дорожку. Через равные промежутки висели специальные таймеры.

На таймере шёл шестидесятисекундный обратный отсчёт, и уже прошло пять секунд.

— Чёрт!

Ван Юнсинь понял, что слишком много думал. Он первым делом начал анализировать правила игры, осматривать игровое поле и незаметно потратил время.

Он поспешил к своему механизму и забрался внутрь.

Затем Ван Юнсинь схватился руками за вертикальные рукоятки по бокам и изо всех сил напряг плечи.

— Поднимайся…

От одного этого движения Ван Юнсинь почувствовал, как кровь прилила к голове, сердце забилось, и по лицу покатились капли пота.

Хотя конструкция механизма была довольно продуманной, и в местах для плеч были специальные кожаные подушки, чтобы не натирать до боли и не мешать движению, но это всё же был вес, равный его собственному весу вдвое.

Ван Юнсинь с трудом двинулся вперёд.

Будучи состоятельным человеком, Ван Юнсинь, конечно, ходил в спортзал и даже делал упражнения, похожие на «прогулку фермера», но, к сожалению, с возрастом времени становилось всё меньше, а лень — всё больше, и привычка заниматься спортом давно была заброшена.

Единственной хорошей новостью было то, что, чтобы поддерживать имидж делового человека и производить хорошее впечатление на инвесторов, он постоянно следил за питанием, поэтому его фигура была в неплохой форме.

Если бы он набрал ещё килограммов десять, то сейчас, скорее всего, был бы обречён.

— Ху… ху… ху…

Пройдя всего несколько шагов, Ван Юнсинь почувствовал, что его дыхание становится всё более прерывистым. Он жадно хватал ртом воздух, но всё равно задыхался, а сердце колотилось так, словно вот-вот взорвётся.

«Прогулка фермера» — это упражнение, требующее силы всего тела, не только сильных ног, но и сильного кора и хорошего равновесия.

Поэтому, пройдя несколько метров, Ван Юнсинь так устал, что едва мог дышать. Стоило ему немного расслабиться, как механизм снова упал на землю.

Когда Ван Юнсинь снова поднял голову, то увидел, что Дин Вэньцян уже далеко впереди, оставив всех позади.

— …Эта игра чертовски несправедлива.

Ван Юнсинь успел только выругаться, но, взглянув на таймер, был вынужден снова, стиснув зубы, поднять механизм и идти вперёд.

Конечно, он тут же понял, что его слова были немного завистливыми, потому что Галерея никогда не ограничивала игры каким-то одним типом.

В «Кровавом покере», игре, поощрявшей спекуляции и изучение правил, Ван Юнсинь имел все преимущества. Так что теперь, столкнувшись с игрой, требующей физической силы, было вполне логично, что преимущество было у Дина Вэньцяна.

Будучи опытным работником физического труда, Дин Вэньцян обладал не только физической силой, превосходящей обычных людей, но и невероятной выносливостью.

Это испытание было словно создано специально для него.

…

Через мониторы Линь Сычжи мог чётко видеть положение каждого.

В данный момент порядок был такой: Дин Вэньцян, Чжан Пэн, Гао Чжанькуй, Ван Юнсинь, Цай Чжиюань.

Чжан Пэн был тем самым безработным желтоволосым парнем. Хотя он и был худым, но его физическая форма была лучше, чем у обычного офисного работника.

И вес механизма для каждого рассчитывался как его собственный вес вдвое, так что люди с низким процентом жира, даже худые, всё равно имели определённое преимущество.

Гао Чжанькуй был мужчиной средних лет с грубыми чертами лица. Хотя он и выглядел сильным, но из-за своего веса отставал от Чжан Пэна на несколько шагов.

Конечно, он, похоже, тоже занимался физическим трудом, и его физическая форма была намного лучше, чем у Ван Юнсиня и Цай Чжиюаня.

Цай Чжиюань был в самом худшем положении. Хотя он и поднял механизм с самого начала и пошёл вперёд, но, будучи программистом, он редко занимался спортом, вёл нездоровый образ жизни и не следил за фигурой.

Сочетание всех этих неблагоприятных факторов привело к тому, что он оказался последним.

Весь коридор был разделён на три этапа. Первый этап — двадцать метров, обратный отсчёт — шестьдесят секунд.

Согласно правилам, если не уложиться в шестьдесят секунд, то из механизма выдвинутся шипы, и сильная боль заставит игрока идти дальше.

Если и через следующие шестьдесят секунд не уложиться, то последует мгновенная казнь.

К счастью, судя по всему, даже Цай Чжиюань, который был последним, должен был успеть.

В этот момент Линь Сычжи услышал ещё одно системное сообщение, предназначенное только для зрителей.

Поскольку сообщения для всех игроков и только для зрителей транслировались через разные динамики и отличались по тембру и громкости, их было легко различить.

【Зритель № 9 ставит на «заключённого».】

Ещё до того, как роли короля и заключённого были окончательно определены, кто-то снова сделал ставку заранее.

Только на этот раз — на заключённого.

Линь Сычжи на мгновение задумался:

'Зритель № 9… может, это офицер Цао?'

'Сейчас ставить на заключённого, единственная причина, которую я могу придумать, — это то, что среди пятерых внизу есть не один знакомый, поэтому позиция зрителя по умолчанию на стороне знакомых, и он надеется, что все они выживут'.

'А из коммуны № 17 в эту игру попали только я и офицер Цао'.

Линь Сычжи молча запомнил это.

…

Дин Вэньцян первым достиг конца первого этапа.

Перейдя черту, он оказался в зоне отдыха длиной около метра. Дин Вэньцян тут же опустил механизм на землю и жадно хватал ртом воздух.

Но после того, как он оказался в зоне отдыха, минутный таймер не остановился.

Дин Вэньцян с недоумением огляделся и увидел на стене в зоне отдыха специальную кнопку, а рядом с ней — несколько больших иероглифов: 【Нажмите, чтобы остановить таймер.】

Дин Вэньцян тут же нажал на кнопку, и таймер на его дорожке застыл на отметке 22 секунды.

Вскоре и остальные четверо добрались до зоны отдыха.

Цай Чжиюань пришёл почти на последней секунде. Последние несколько шагов он, казалось, сделал на пределе сил. Едва опустив механизм, он чуть не рухнул на землю.

Только силой воли он заставил себя нажать на кнопку на стене.

Хотя Дин Вэньцян был намного сильнее Цай Чжиюаня, но этот отрезок был очень коротким, всего двадцать метров, так что большой разницы в времени не получилось.

Цай Чжиюаня стошнило, и он опёрся на стену.

Однако правила игры, очевидно, не давали ему передышки. В следующую секунду после того, как он нажал на кнопку, таймеры на всех дорожках изменились.

Вместо оставшегося времени у каждого появился новый, единый обратный отсчёт.

38 секунд.

— Чёрт…

Ван Юнсинь инстинктивно выругался, но сейчас у него не было времени на раздумья, и он, повинуясь инстинкту, снова поднял механизм и пошёл вперёд.

А Дин Вэньцян опередил его на шаг.

Очевидно, что в такой ситуации, когда не нужно думать, а нужно просто бездумно следовать правилам, Дин Вэньцян имел явное преимущество.

Хуже всех, конечно, было Цай Чжиюаню.

Потому что чем раньше ты закончишь первый этап, тем больше времени на отдых получишь.

Дин Вэньцян мог отдыхать оставшиеся 22 секунды, а Цай Чжиюань, едва добравшись до зоны отдыха, должен был снова отправляться в путь.

Ему оставалось только жадно хватать ртом воздух, и, даже не дождавшись, пока сердце немного успокоится, он был вынужден снова поднять механизм.

Единственной хорошей новостью было то, что у этого механизма были широкие опоры, и он не падал ни вперёд, ни назад, ни в стороны.

Иначе, если бы он, обессилев, упал, и его придавило механизмом, то это была бы верная смерть.

Второй этап был длиной пятнадцать метров, на пять метров короче первого, но и время было сокращено с шестидесяти до тридцати восьми секунд.

В сочетании с усталостью, для тех, у кого была слабая физическая подготовка, игра становилась ещё сложнее.

В этот момент из динамика раздался чёткий, лишённый эмоций электронный голос.

【Зритель № 5 донатит Дину Вэньцяну 8 000 минут визового времени с сообщением: нажми, когда таймер будет почти на нуле.】

【Особое напоминание: игрок, получивший донат, может по своему усмотрению решить, выполнять ли данное требование.】

Внезапное сообщение застало всех врасплох.

Пятеро игроков на поле не имели времени на раздумья. Под огромным весом в их мозг почти не поступало крови.

Однако это сообщение, по крайней мере, раскрыло две основные информации:

те, кто добровольно участвовал в игре, стали «зрителями».

И зрителям, похоже, не нужно было самим заниматься этой физической работой. Они могли донатить пятерым игрокам на поле, даря им визовое время и прилагая требование.

Конечно, тот, кому донатили, мог и не выполнять его.

Это было немного похоже на стримеров на стриминговых платформах.

Дин Вэньцян на мгновение замешкался. Требование зрителя № 5 было несложным, для него это было пустяком.

Всё равно, добравшись до зоны отдыха, он мог опустить механизм и отдохнуть. А когда нажимать на кнопку, казалось, не имело особого значения для игры.

Так легко получив восемь тысяч минут визового времени, Дин Вэньцян был в хорошем настроении и почувствовал прилив сил.

Он продолжил идти вперёд.

Однако, когда он уже почти добрался до зоны отдыха, снова раздалось сообщение.

【Зритель № 1 донатит Дину Вэньцяну 8 000 минут визового времени с сообщением: нажми для себя немедленно.】

— А?

Дин Вэньцян на мгновение растерялся.

Два зрителя, донатившие ему, выдвинули прямо противоположные требования. Выполнить одно означало неизбежно нарушить другое.

Видя, что он уже почти добрался до зоны отдыха второго этапа, Дин Вэньцян на мгновение не мог решить, что делать.

В этот момент Ван Юнсинь вдруг что-то понял и громко крикнул:

— Дядя Дин… не… не нажимай!

— Я по… понял! Время… которое ты сейчас… нажмёшь… это… это время для следующего… следующего этапа!

Из-за тяжести голос Ван Юнсиня был прерывистым.

И из-за того, что он громко говорил, он выдохся, его кор ослаб, и механизм временно упал на землю.

Затем он глубоко вздохнул, стиснул зубы, снова поднял механизм и продолжил идти вперёд.

Услышав слова Ван Юнсиня, Дин Вэньцян инстинктивно замер.

И остальные на поле тоже мгновенно поняли, в чём дело.

Время на втором этапе было тридцать восемь секунд — число с дробной частью.

Сначала все не придали этому значения, думая, что это время, установленное игрой, но сообщение зрителя № 5 заставило Ван Юнсиня понять, что эти тридцать восемь секунд — это на самом деле время, которое Дин Вэньцян потратил на прохождение первого этапа.

То есть, если бы Дин Вэньцян нажал на кнопку на пятьдесят восьмой секунде, то стандартное время на втором этапе стало бы пятьдесят восемь секунд.

Если бы он нажал на двадцатой секунде, то стандартное время стало бы двадцать секунд.

С третьим этапом было то же самое.

…

Через стеклянное окно Линь Сычжи посмотрел на место, где находился зритель № 1.

По номеру Линь Сычжи был зрителем № 5, и первое сообщение отправил именно он.

Но, очевидно, реакция игрока № 1 была очень быстрой. Он почти мгновенно понял смысл его сообщения и нанёс ответный удар.

…

Дин Вэньцян колебался всего две-три секунды, а затем решительно нажал на кнопку.

И таймер на его дорожке застыл на отметке 9 секунд.

На этот раз пятнадцатиметровый отрезок Дин Вэньцян прошёл за двадцать девять секунд. Но если вычесть время на раздумья, то его средняя скорость была даже немного выше, чем на предыдущем двадцатиметровом отрезке за тридцать восемь секунд.

— Чёрт.

Остальные четверо тихо выругались.

Для Дина Вэньцяна подождать десять секунд не было большим неудобством, но это дало бы оставшимся четверым драгоценную передышку.

Особенно Ван Юнсиню и Цай Чжиюаню.

【Зритель № 1 донатит Дину Вэньцяну 3 000 минут визового времени с сообщением: хорошо сделано.】

Услышав новое сообщение, Дин Вэньцян ещё больше уверился в своей правоте.

Хотя нажатие кнопки явно усложнило задачу для Ван Юнсиня и Цай Чжиюаня, но…

В такой смертельной игре кто не заботится в первую очередь о себе?

Ведь тот, кто первым доберётся до финиша, станет «королём», а в правилах игры сказано, что игрок, ставший «королём», получит огромное преимущество.

Если дать другим передышку, а что, если на последнем этапе его обгонят?

Раз уж эта игра называется «Игра короля», то ради того, чтобы стать королём, стоит заплатить любую цену.

— Динь.

На последней секунде обратного отсчёта Ван Юнсинь с трудом пересёк финишную черту второго этапа и оказался в зоне отдыха.

И в этот момент раздался резкий гудок, и единственный, кто не успел пройти весь путь, Цай Чжиюань, издал мучительный крик.

Таймер на дорожке снова стал тридцать восемь секунд, и в то же время из механизма на его плечах выдвинулись несколько шипов и крюков, глубоко вонзившись в его плечи!

Эти шипы и крюки были не очень большими и не нанесли ему серьёзных повреждений. Даже если и остались раны, они скоро сами заживут.

Но эта сильная боль заставила Цай Чжиюаня невольно закричать.

Боль стимулировала выброс адреналина, и у Цай Чжиюаня снова появились силы. Он, стиснув зубы, пересёк финишную черту.

Шипы и крюки на механизме втянулись обратно, но тут же хлынула кровь, окрасив рубашку Цай Чжиюаня на плечах в красный цвет.

У него не было времени на отдых, потому что снова загорелся таймер.

На этот раз это было двадцать девять секунд, то есть, время, которое Дин Вэньцян нажал, закончив второй этап.

Все, казалось, уже оцепенели и, не думая, снова подняли механизмы и пошли к последней финишной черте.

Состояние Цай Чжиюаня, очевидно, вызывало наибольшее беспокойство. Он, без сомнения, снова оказался последним.

【Зритель № 3 донатит Цай Чжиюаню 2 000 минут визового времени с сообщением: держись.】

Зрители могли в определённой степени влиять на действия пятерых игроков на поле, но только влиять.

Сейчас единственная переменная в игре была в руках Дина Вэньцяна. Пока он не хотел продлевать время, остальные ничего не могли сделать.

— Динь.

Обратный отсчёт закончился. На этот раз вовремя успели только Дин Вэньцян, Чжан Пэн и Гао Чжанькуй.

Когда таймер снова стал двадцать девять секунд, из механизмов на плечах Ван Юнсиня и Цай Чжиюаня одновременно выдвинулись шипы и крюки.

Ван Юнсинь глухо застонал. Хотя он и был морально готов и напряг все мышцы, но пронзительная боль заставила его потемнеть в глазах.

Но у него не было другого выбора. Если бы он опустил механизм до того, как выдвинутся шипы, и убрал плечи, то, конечно, избежал бы боли, но тогда снова поднять механизм было бы сложнее, и он бы только больше намучился.

Поэтому оставалось только, стиснув зубы, терпеть.

А Цай Чжиюаню было ещё хуже. Ещё не зажившие раны снова были разорваны, и одежда вокруг плеч почти полностью пропиталась кровью.

Только через десять с лишним секунд второго обратного отсчёта он с трудом добрался до финишной черты.

Все шипы втянулись обратно, и Цай Чжиюань, шатаясь, нажал на последнюю кнопку.

Пройдя сорокапятиметровый коридор, пятеро наконец-то оказались в одном помещении, у входа на основное игровое поле.

— В порядке?

Ван Юнсинь помог Цай Чжиюаню сесть у стены, чтобы тот отдохнул.

Только вот и сам Ван Юнсинь был не в лучшем состоянии. Его прежняя невозмутимость и уверенность полностью исчезли, остались лишь пот на лбу и измождённый вид.

На его пиджаке тоже проступила кровь, но не так сильно, как у Цай Чжиюаня.

Цай Чжиюань покачал головой:

— Нормально, ничего серьёзного, не умру, наверное.

Ван Юнсинь посмотрел на Дина Вэньцяна, хотел что-то сказать, но в итоге лишь молча вздохнул.

У него действительно не было права его упрекать.

В конце концов, в «Кровавом покере» Ван Юнсинь, вернувшись в кабинку и раскрыв секрет обменника фишек, мог бы выйти и поделиться этой информацией с остальными, но в итоге он этого не сделал.

Ван Юнсинь поднял глаза на игровое поле, готовясь внимательно слушать официальные правила игры.

В центре поля был огромный четырёхсторонний экран, а под ним — видеомагнитофон для старых кассет.

Перед видеомагнитофоном стоял запертый стеклянный шкаф, в котором лежали корона, золотой скипетр и пять видеокассет, запертых в разных ячейках.

【Дин Вэньцян получил статус «короля». Пожалуйста, просканируйте визу, чтобы продолжить игру.】

Дин Вэньцян, который до этого смотрел в сторону Цай Чжиюаня, раздумывая, не подойти ли ему и не утешить ли или извиниться, услышав сообщение, не сразу среагировал.

А в это время тот самый высокий мужчина средних лет с грубыми чертами лица, Гао Чжанькуй, уже оттолкнул Дина Вэньцяна и поднёс свой браслет к сканеру.

【Обнаружено нарушение правил.】

Раздался сильный треск электричества, и Гао Чжанькуй, вскрикнув, резко отдёрнул левую руку.

— А-а-а-а-а!

Он, корчась, упал на колени, и на браслете на его левом запястье даже можно было увидеть синие искры.

【Нарушитель будет оштрафован на пятьдесят тысяч минут визового времени. При повторном нарушении — мгновенная казнь.】

Дин Вэньцян на мгновение испугался, но затем с усмешкой покачал головой.

'Надо же, какой дурак'.

Эти игры прошли проверку Галереи, были отобраны лучшие из лучших, и в них не было каких-то очевидных примитивных лазеек. Пытаться так просто их обойти — это просто верх глупости.

Дин Вэньцян подошёл и поднёс свой браслет к сканеру.

— Щёлк, — раздался звук, и стеклянный шкаф открылся.

Затем на экране продолжили появляться инструкции.

【Скипетр перед вами — эксклюзивный предмет короля. Если вы выдвигаете законное требование, соответствующее ходу игры, а четверо других заключённых отказываются его выполнять, нажмите кнопку на скипетре, чтобы наказать их ударом тока.】

【На видеокассетах записаны преступления каждого грешника.】

【На поле есть шесть разных тюремных камер, каждая из которых соответствует разному наказанию.】

【Вы можете выбрать, какого грешника в какую камеру поместить для суда, но обратите внимание:】

【Камеры № 1 и № 2 открыты по умолчанию. После того как любая из них будет использована, откроется камера № 3, и так далее.】

【Начальное время суда над грешником в каждой камере — десять минут. С каждым разом суд будет становиться всё суровее.】

【В большинстве камер при третьем суде заключённый окажется в смертельной опасности.】

【После того как камера и заключённый будут связаны, изменить это будет невозможно. Пожалуйста, тщательно выбирайте камеру, чтобы вынести грешнику справедливый приговор.】

【Игра заканчивается в двух случаях:】

【1. Проведено десять судов. Если после этого останется время, король может по своему усмотрению немедленно закончить игру или продолжить до окончания таймера.】

【2. Возникновение любых особых обстоятельств, делающих продолжение игры невозможным.】

【По окончании игры вам введут противоядие, и вы будете свободны.】

【И, наконец, горький совет королю:】

【Кем бы вы ни были раньше, как бы ни относились к этому миру, став королём, вы должны научиться играть свою роль:】

【Вы должны среди множества голосов найти правильный совет, а затем с сердцем, полным справедливости и сострадания, решать судьбы других и свою собственную. Потому что в этом и заключается долг короля.】

【Теперь, как король, пожалуйста, возьмите свою видеокассету и первым делом обнародуйте своё преступление.】

— Щёлк, — стеклянная крышка одной из кассет автоматически открылась. На кассете было написано три иероглифа: Дин Вэньцян.

…

Динамики в комнате Линь Сычжи начали непрерывно транслировать сообщения, предназначенные только для зрителей.

【Зритель № 10 ставит на «короля».】

【Зритель № 7 ставит на «короля».】

【Зритель № 8 ставит на «короля».】

【Зритель № 3 ставит на «заключённого».】

Всё больше зрителей начинали делать ставки.

Очевидно, что после объявления правил роль короля выглядела очень выгодной.

Чтобы поставить на короля, нужно было торопиться, потому что было всего пять мест.

Однако зритель № 3 всё же выбрал заключённого. Линь Сычжи помнил, что он отправил Цай Чжиюаню сообщение «держись».

Может, это был офицер Цао, а может, кто-то с сильным чувством сопереживания.

Линь Сычжи посмотрел на кнопки для ставок на столе и, подумав, всё же нажал на «заключённого».

【Зритель № 5 ставит на «заключённого».】

Прошло ещё около пяти секунд.

【Зритель № 2 ставит на «короля».】

【Количество ставок на короля достигло предела. Зрители № 4 и № 6 автоматически ставят на заключённого.】

…

На игровом поле Дин Вэньцян взял золотой скипетр.

Он был холодным и тяжёлым.

Крепко сжав скипетр в руке, Дин Вэньцян почувствовал сильное чувство безопасности.

Затем он посмотрел на корону.

В правилах не говорилось, для чего нужна эта корона. Казалось, это просто бутафория, без какой-либо практической функции.

И пока Дин Вэньцян колебался, тот самый худой желтоволосый парень, Чжан Пэн, уже подбежал к нему.

— Дядя Дин, как вы можете делать это сами? Позвольте мне.

Сказав это, Чжан Пэн взял корону.

Дин Вэньцян на мгновение замер, едва не нажав на кнопку на скипетре, чтобы ударить Чжан Пэна.

Но в следующую секунду Чжан Пэн с почтением и осторожностью надел корону на голову Дина Вэньцяна, а затем, смиренно поклонившись, отошёл.

Тяжёлая корона плотно села на голову, и Дин Вэньцян испытал странное чувство.

Он инстинктивно хотел её снять, но потом подумал, что это всего лишь игровой реквизит. Раз уж в игре он — король, то и корона, чтобы отличаться от других, вполне уместна.

Игровой реквизит, оставленный просто так, тоже выглядел бы не очень хорошо.

Дин Вэньцян ничего не сказал, а просто взял кассету и вставил её в видеомагнитофон.

Через мгновение на большом экране появился «снег», а затем — изображение от первого лица.

Раздался лишённый эмоций голос за кадром.

【Будучи курьером, вы работаете по десять часов в день, считая себя трудолюбивым, но всё равно живёте в бедности.】

【Чтобы прокормить семью, у вас нет выбора, кроме как, таская усталое тело, метаться по городу.】

【Пока та авария не изменила всё.】

【У вас может быть много оправданий, например, что вы были вынуждены ехать уставшим, чтобы выполнить заказ, или что вас только что ограбили и избили бандиты в масках, из-за чего у вас опух левый глаз и ухудшилось зрение, но, как бы то ни было, вы — непосредственный виновник той аварии.】

【Хотя вы уже заплатили за это, но в бесчисленных ночных кошмарах вы всё ещё видите то залитое кровью лицо?】

Изображение на экране слегка дрожало и становилось расплывчатым, словно водитель был очень уставшим и даже засыпал.

Однако в следующую секунду впереди внезапно появилась жёлтая фигура на электроскутере!

Раздался пронзительный визг тормозов, но было уже поздно. Фигура ударилась о лобовое стекло и отлетела далеко в сторону.

Затем запись закончилась, и на большом экране появилось дело Дина Вэньцяна.

【Дин Вэньцян, мужчина, 53 года.】

【Профессия: курьер по доставке крупногабаритных грузов】

【В состоянии усталости сбил курьера на электроскутере, проехавшего на красный свет, нанеся ему тяжёлые травмы, от которых тот скончался.】

【Приговор: осуждён на 1 год и 3 месяца лишения свободы условно с испытательным сроком 2 года (выплатил семье погибшего компенсацию в размере 400 000 юаней и получил прощение).】

На поле воцарилась тишина.

Чжан Пэн невольно посмотрел на Дина Вэньцяна, а затем поспешно отвёл взгляд.

Что касается Дина Вэньцяна, то он, опустив голову, ни с кем не встречался взглядом, но его застывшее выражение лица выдавало его внутренние переживания.

Хотя он и был морально готов, но внезапно вскрытая глубокая рана вызвала у него сильный дискомфорт.

— Дядя Дин, это не ваша вина, это просто несчастный случай, — Цай Чжиюань, казалось, немного пришёл в себя и хриплым голосом попытался его утешить.

Однако Дин Вэньцян не обратил на него внимания и, нахмурившись, сказал остальным четверым:

— Все встали, вперёд!

— Игра продолжается

Гао Чжанькуй, с лицом, искажённым от злости, смотрел на Дина Вэньцяна с насмешкой, явно не желая подчиняться.

— Я не хочу повторять дважды!

Дин Вэньцян, явно раздражённый, поднял скипетр и указал на Гао Чжанькуя.

Гао Чжанькуй неохотно направился к первой камере.

Чжан Пэн последовал за ним, а Цай Чжиюань, опираясь на Ван Юнсиня, шёл последним.

Пройдя немного, они подошли к первой камере на основном поле.

Всего было шесть камер, расположенных примерно по кругу, с проходом в том месте, откуда они пришли. Большой экран и стеклянный шкаф с видеокассетами находились в центре.

Внешне это действительно была камера, площадью около десяти с небольшим квадратных метров, с железными решётками и дверью.

У входа в камеру также был экран, на котором было описание игры.

【Камера № 1: Бег по кругу】

【Преступник вынужден толкать рычаг. За каждый круг он получает десять минут визового времени. Если он остановится, его накажут ударом тока.】

【При повторных играх сила удара тока будет увеличиваться.】

Все посмотрели на соседнюю камеру.

【Камера № 2: Повешение на фонаре】

【Преступника подвешивают на петле. Стоя на цыпочках, его ноги не будут полностью оторваны от земли. Каждую минуту он получает тысячу минут визового времени. Через десять минут механизм автоматически отключается.】

【При повторных играх продолжительность игры увеличивается на пять минут.】

Дальше были камеры № 3, 4, 5 и 6, но они пока были заблокированы, и на экранах не было никакой информации об играх.

Согласно правилам, когда один из заключённых войдёт в любую из камер № 1 или № 2, откроется камера № 3.

Дверь камеры была открыта, словно пасть монстра, ожидающего свою жертву.

Кроме того, на видном месте была ещё одна строка информации.

【Количество проведённых судов: 0/10】

Дин Вэньцян обвёл взглядом остальных четверых. Очевидно, что сейчас кому-то из них нужно было войти в одну из камер, чтобы открылась третья.

В итоге его взгляд остановился на Гао Чжанькуе.

Сейчас у Дина Вэньцяна не было никаких идей, но Ван Юнсинь и Цай Чжиюань всё же были игроками из коммуны № 17, они постоянно виделись, и по сравнению с двумя другими, отношение к ним было иным.

И что ещё важнее, в предыдущей игре «прогулка фермера» Дин Вэньцян чувствовал некоторую вину перед Ван Юнсинем и Цай Чжиюанем.

Чжан Пэн был незаметен, так что первым козлом отпущения, естественно, должен был стать Гао Чжанькуй.

С самого начала у Дина Вэньцяна сложилось о нём крайне негативное впечатление.

К тому же, Гао Чжанькуй только что пытался украсть его статус.

— Ты, иди, — холодно сказал Дин Вэньцян.

Гао Чжанькуй, сверкая глазами, выглядел недовольным, но, увидев скипетр в руках Дина Вэньцяна, всё же проглотил свои слова.

В правилах было чётко сказано, что в рамках игры Дин Вэньцян мог требовать от них четверых всё, что угодно, и они не могли ослушаться.

Иначе Дин Вэньцян мог просто бить его током до смерти.

Однако, пока Гао Чжанькуй, нахмурившись, размышлял, в какую камеру ему лучше войти, раздался слабый голос.

— Дядя Дин, подождите.

— Я думаю, в первую камеру пойду я.

Дин Вэньцян на мгновение замер и, повернувшись, увидел, что это сказал Цай Чжиюань, которого поддерживал Ван Юнсинь.

Сейчас Цай Чжиюань всё ещё выглядел измождённым, но, к счастью, раны на его теле уже почти не кровоточили и начинали заживать, и он выглядел бодрее.

— Ты отдохни, — Дин Вэньцян слегка покачал головой.

Очевидно, что игры, или, вернее, наказания, в этих двух камерах требовали определённой физической подготовки.

А физическое состояние Цай Чжиюаня сейчас было плачевным, и Дин Вэньцян боялся, что, войдя туда, он умрёт, не успев закончить игру.

Цай Чжиюань покачал головой:

— Дядя Дин, вы ещё не заметили?

— Игры в этих камерах не случайны, они имеют определённый смысл.

— В правилах также сказано, что вы должны вынести нам «справедливый приговор», то есть, содержание игры должно быть связано с нашими преступлениями.

Он указал на первую камеру:

— Бег по кругу, разве это не судьба рабочего скота?

Ван Юнсинь на мгновение замолчал:

— Но… это, кажется, не имеет отношения к так называемому преступлению? Как ты думаешь, в чём твоё преступление?

Цай Чжиюань вздохнул:

— Откуда мне знать! Я просто законопослушный программист, всегда говорю «спасибо» курьерам, когда получаю доставку, каждый день работаю по 996 (прим.: график работы с 9 утра до 9 вечера 6 дней в неделю) до изнеможения, какое преступление я мог совершить?

— Если уж на то пошло, то я занимаюсь алгоритмами больших данных, которые, по сути, поработили множество таких же, как я, простых работяг, повесив перед ними морковку, чтобы они без устали крутили жернова.

— Теперь, когда я заперт в этой клетке и вынужден без остановки крутить жернова за жалкое вознаграждение, это, наверное, и есть заслуженное наказание.

Дин Вэньцян, помолчав, посмотрел на него:

— Заслуженное или нет, узнаем, посмотрев кассету.

Сказав это, Дин Вэньцян снова вернулся в центр площадки.

Хотя Цай Чжиюань и говорил, что он просто законопослушный программист, очевидно, что никто в это полностью не поверил.

В конце концов, эти пятеро были выбраны Галереей как преступники, и никто из них не был абсолютно невиновен.

Дин Вэньцян нажал на кнопку перед кассетой Цай Чжиюаня. «Щёлк», — стеклянная крышка открылась, и кассета выскочила.

Он взял кассету Цай Чжиюаня и вставил её в видеомагнитофон.

【Будучи выдающимся программистом, вы прекрасно разбираетесь в различных алгоритмах и умеете оптимизировать поведение людей и рассчитывать их ценность с помощью программ.】

【Разработанная вами программа для увольнения привела к тому, что бесчисленное множество людей в 35 лет были уволены и лишились работы, которая кормила их семьи.】

【Разработанный вами алгоритм маршрутизации постоянно выжимал из курьеров все соки, заставляя их бегать по кругу, чтобы получить ничтожное вознаграждение.】

【С самого начала вы прекрасно понимали, к каким последствиям приведёт ваш алгоритм, но всё равно днями и ночами продолжали его совершенствовать, доводя до того, что вы считали «идеалом».】

【Вы старались не чувствовать себя виноватым, снова и снова убеждая себя, что вы разработали всего лишь инструмент, острый нож, а убивают им те самые злые начальники.】

【Вы говорили, что это просто обычная работа, и вы просто выполняете свои обязанности.】

【Но в глубине души вы прекрасно понимали, что это всего лишь самообман, и вы — пособник зла.】

【Если однажды вы тоже попадётесь в смертельную ловушку, сможете ли вы с достоинством принять поражение?】

На экране Цай Чжиюань днём и ночью работал за компьютером, но по его восторженному и счастливому выражению лица после каждого обновления программы было видно, что он полон гордости и самодовольства.

Затем запись закончилась, и на большом экране появилось дело Цай Чжиюаня.

【Цай Чжиюань, мужчина, 28 лет.】

【Профессия: программист-алгоритмист.】

【Основная сфера деятельности: разработка искусственного интеллекта, больших данных и алгоритмов. Разработанная им система доставки еды «Сто городов» была внедрена несколькими компаниями по доставке еды.】

【Приговор: не судим.】

Дин Вэньцян на мгновение замолчал, а затем нажал на кнопки Ван Юнсиня и Гао Чжанькуя.

Но, к сожалению, кнопки не нажимались.

【После проведения ещё одного суда можно будет разблокировать любые две видеокассеты.】

Дин Вэньцян на мгновение замешкался и в итоге всё же посмотрел на Цай Чжиюаня.

— Иди.

Цай Чжиюань, таща усталое тело, вошёл в первую камеру, и Дин Вэньцян собственноручно закрыл за ним железную дверь.

— Щёлк!

Заперев дверь, Дин Вэньцян нажал на кнопку начала суда, и механизм в камере автоматически активировался.

Это был простой по конструкции механизм. В центре комнаты стоял огромный железный столб, соединявший потолок и пол, с грубой и сложной системой шестерёнок.

На высоте около метра из столба торчал рычаг, который можно было толкать, вращаясь вокруг столба.

【Игра начнётся через тридцать секунд. Пожалуйста, толкайте рычаг в течение десяти минут.】

【За каждый круг вы получаете десять минут визового времени. Если остановитесь, вас накажут ударом тока.】

Цай Чжиюань глубоко вздохнул, схватился руками за рычаг и наклонился вперёд.

Когда обратный отсчёт почти закончился, он двинулся с места. Механизм с резким скрипом медленно пришёл в движение.

Цай Чжиюань толкал не очень быстро, но, к счастью, в этой игре скорость не имела значения, главное — не останавливаться.

Конечно, скорость влияла на количество кругов, а количество кругов — на заработок визового времени.

Но, учитывая, что за один круг давали всего десять минут, это мизерное вознаграждение не стоило того, чтобы выкладываться на полную.

В конце концов, в этой игре важнее всего было выжить.

…

Когда судебная игра в первой камере подходила к концу, на экране перед Линь Сычжи появилось всплывающее окно, и в динамиках одновременно прозвучало сообщение.

【Пожалуйста, проголосуйте за справедливость действий короля.】

Две кнопки внизу, «√» и «×», начали мигать.

Обратный отсчёт был очень коротким, всего десять секунд.

Очевидно, что этот вопрос требовал оценочного суждения, но у него не было абсолютно правильного или неправильного ответа.

Согласно правилам, это голосование не приносило зрителям никакой выгоды, но нужно было выбрать ответ, идущий от сердца.

Если он сильно расходился с внутренними мыслями и срабатывал детектор лжи, то списывалось десять тысяч минут визового времени, что было немалой суммой.

Линь Сычжи, немного подумав, нажал «×».

Обратный отсчёт закончился.

【Результаты голосования: ×√√√×√√√√√】

【С зрителя № 1 списано 10 000 минут визового времени.】

【С зрителя № 5 списано 10 000 минут визового времени.】

【Итоговая оценка справедливости: 60】

【Спасибо за вашу оценку!】

Линь Сычжи задумчиво посмотрел на результаты голосования:

— Детектор лжи в этой игре довольно точный.

Он намеренно нажал «×», и, нажимая, постоянно пытался убедить себя, что Цай Чжиюань невиновен и не должен подвергаться суду, или что наказание для него слишком мягкое, и так далее.

Но, очевидно, такие мысли не могли обмануть детектор лжи.

Хотя с него и списали визовое время, это того стоило.

Потому что точность детектора лжи могла сильно повлиять на точность всего голосования, а следовательно, и на игровую стратегию зрителей.

Теперь, по крайней мере, можно было быть уверенным, что детектор лжи, скорее всего, всегда точен.

Стоит отметить, что зритель № 1, как и Линь Сычжи, провёл аналогичный тест.

Это и привело к тому, что оценка справедливости упала до шестидесяти баллов.

'То есть, каждый голос «за» даёт десять баллов, а каждый голос «против» — минус десять, и в сумме получается итоговая оценка'.

'Голосование против совести только списывает визовое время, но не меняет результат голосования'.

Линь Сычжи снова посмотрел на поле.

…

Остальные четверо молча стояли у камеры и смотрели, как Цай Чжиюань с трудом толкает механизм.

Наконец, десятиминутный обратный отсчёт закончился.

Цай Чжиюань, задыхаясь, лежал на полу и жадно хватал ртом воздух.

【150 минут визового времени зачислено игроку.】

Это была действительно игра для рабочего скота.

С трудом протолкнуть один круг, что на медленной скорости занимало почти сорок секунд, и получить за это всего десять минут визового времени. За всю игру он заработал меньше, чем зрители могли подарить одним донатом.

Дин Вэньцян посмотрел на Цай Чжиюаня через решётку и, убедившись, что с ним всё в порядке, тут же продолжил игру.

Он подошёл к третьей камере, игра в которой уже была разблокирована.

【Камера № 3: Наказание и искупление】

【Преступник, сломав себе один палец с помощью механизма, может немедленно завершить любую игру в любой камере. При каждом суде он должен сломать как минимум один палец, иначе с него будет списываться визовое время со скоростью тридцать минут в секунду.】

【При повторных играх скорость списания визового времени будет удваиваться.】

Увидев описание игры в третьей камере, уголок рта Ван Юнсиня невольно дёрнулся.

Хотя в первой и второй камерах при повторных играх тоже был риск смерти, но вначале они были относительно безопасны.

А вот в третьей камере с самого начала нужно было ломать палец.

Не говоря уже о том, есть ли в коммуне лекарства для лечения переломов, одну только сильную боль от сломанного пальца вряд ли кто-то захочет терпеть.

Конечно, у третьей камеры был один плюс — возможность «откупиться».

Если не ломать палец, то со скоростью тридцать минут в секунду списывалось визовое время. Десять минут — это восемнадцать тысяч минут.

Если не жалеть визового времени, то эта камера, наоборот, становилась самой безопасной в игре.

Конечно, в следующей партии это будет тридцать шесть тысяч, а потом — семьдесят две тысячи… Это была бездонная яма, и списанное визовое время было гораздо больше, чем можно было заработать в этой игре.

Дин Вэньцян тоже не смог сразу принять решение. Немного подумав, он снова вернулся в центр площадки, решив посмотреть ещё одну видеокассету.

Согласно правилам, сейчас он мог посмотреть кассеты ещё двоих.

Подумав, Дин Вэньцян всё же выбрал кассеты Ван Юнсиня и Чжан Пэна.

«Снег» на большом экране исчез, и появилось изображение.

Снова от первого лица, только на этот раз, в отличие от тесной и душной кабины грузовика, здесь было гораздо просторнее и светлее.

Это был кабинет, на вид не меньше пятидесяти квадратных метров.

Человек на видео сидел за столом и просматривал документы.

【Будучи президентом публичной компании, вы в глазах всех — успешный человек.】

【Вы заявляете, что работаете по десять с лишним часов в день, соблюдаете строгий режим, встаёте в шесть утра, а в десять вечера ложитесь спать, и на этом примере учите своих сотрудников усердно работать, уверяя, что, если они будут стараться, то однажды тоже смогут стать такими же успешными, как вы.】

【Но на самом деле, встав в шесть утра, вы до семи успеваете приехать на поле для гольфа и сделать первый удар, а затем досыпаете в своей роскошной машине, пока в десять не приедете в офис.】

【В 11:30 вы начинаете массаж, в час — обед, в четыре — ещё один массаж, в 6:30 — играете в карты с деловыми партнёрами, затем участвуете в ужине и до десяти вечера возвращаетесь домой.】

【Вот что вы называете «работать по десять с лишним часов в день».】

【Когда курьер-фрилансер вашей компании умер от переутомления, вы только что прошли полное медицинское обследование, и все ваши показатели были в норме. Вы приписали это своей неиссякаемой энергии, здоровому образу жизни и неукротимому духу борьбы.】

【Вы не боитесь, что в ночных кошмарах вам приснятся умершие курьеры, потому что вы никогда не видели их лиц, и они не имеют права появляться в ваших снах.】

Затем на большом экране появилось дело Ван Юнсиня.

【Ван Юнсинь, мужчина, 36 лет.】

【Профессия: генеральный директор «Экспресс-доставки».】

【С помощью алгоритмов больших данных жёстко эксплуатировал курьеров-фрилансеров, что привело к нескольким серьёзным дорожно-транспортным происшествиям, а также к трём случаям смерти курьеров от переутомления.】

【Приговор: не судим.】

Встретив взгляды остальных, Ван Юнсинь выглядел совершенно спокойно.

Он развёл руками:

— Хорошо, я признаю, что я немного лицемер, совсем не трудолюбивый, и уж тем более не обладаю никаким неукротимым духом борьбы.

— Всё это ложь, тщательно созданный имидж.

— Я с самого начала был хитрым дельцом, любящим находить лазейки.

— Я принимаю любой моральный суд, но я также должен прояснить одно: я никогда не нарушал закон.

— Если за такое меня должны убить, не слишком ли это?

Дин Вэньцян на мгновение замолчал:

— Никогда не нарушали закон? А трудовой кодекс?

Ван Юнсинь на мгновение потерял дар речи:

— …Кроме этого.

Он сделал паузу и продолжил:

— Хорошо, если уж мне придётся войти в камеру, то я выбираю камеру № 3.

Дин Вэньцян не сразу согласился, а снова вставил в видеомагнитофон кассету Чжан Пэна.

По сравнению с блестящим офисом Ван Юнсиня, на этот раз на экране появился беспорядок, напоминающий свинарник.

Очевидно, это была дешёвая съёмная квартира Чжан Пэна.

Сквозь окно полуподвала проникал тусклый свет. Чжан Пэн с жёлтыми волосами лежал на заваленной мусором кровати, ковыряя в ногах, а затем снова скучающе лёг.

【Будучи ленивым иждивенцем, вы приносите этому обществу только вред, а не пользу.】

【Кражи, грабежи, драки. Даже после нескольких отсидок вы никогда не раскаиваетесь.】

【У вас есть руки и ноги, но вы не хотите зарабатывать себе на жизнь, а вместо этого насмехаетесь над теми, кто трудится ради выживания.】

【Ваша злоба, подобно взмаху крыльев бабочки, превращается в несчастье для невинных.】

【На этот раз вам удастся избежать суда?】

Видеозапись Чжан Пэна была короче, и сразу же на большом экране появилось его дело.

【Чжан Пэн, мужчина, 26 лет.】

【Профессия: безработный.】

【Ленив, бездельник. Совершил множество преступлений, включая кражи, грабежи и драки. Неоднократно удавалось избежать правосудия.】

【Приговор: не судим】

Ван Юнсинь с презрением посмотрел на Чжан Пэна. В его глазах тот был просто конченым человеком.

Если бы пришлось выбирать из двоих, Ван Юнсинь не мог бы придумать, почему Дин Вэньцян выбрал бы его.

А Чжан Пэн тоже запаниковал и поспешил объяснить:

— Дядя Дин, дядя Дин! В этом деле что-то не так написано, как будто меня никогда не ловили!

— Подумайте, это же невозможно! С нашей-то полицией в стране!

— Я должен прояснить, я действительно один раз грабил, но только один раз! И меня быстро поймали, дали три года.

— Остальное — это мелкие кражи, ничего особо страшного!

Дин Вэньцян посмотрел на вторую и третью камеры.

Очевидно, он не хотел, чтобы Ван Юнсинь или Чжан Пэн попали в третью камеру, потому что ни один из них не стал бы ломать себе пальцы, чтобы помочь другим закончить игру.

Согласно правилам, войдя в камеру, нельзя было выйти или сменить её.

Запереть их было легко.

Но если бы они, войдя, ничего не делали, а просто терпели, пока с них списывается визовое время, это было бы довольно проблематично.

Ван Юнсинь в «Кровавом покере» заработал не меньше двухсот тысяч визового времени, так что ему было чем платить.

Что касается Чжан Пэна, Дин Вэньцян не знал, сколько у него визового времени, но он был молод, и его начальное время, скорее всего, было больше месяца.

Если исходить из оптимального решения для игры, то в третью камеру должен был войти тот, кто был готов ломать себе пальцы.

Или, по крайней мере, тот, у кого было мало визового времени.

Правила игры неоднократно подчёркивали, что, будучи королём, Дин Вэньцян должен был выносить как можно более справедливый приговор. А просто запереть и списывать визовое время — такое наказание казалось слишком мягким.

Дин Вэньцян посмотрел на Чжан Пэна.

С точки зрения тяжести преступления, Чжан Пэн, очевидно, был более подходящим кандидатом для суда.

Ван Юнсинь был не лучшим начальником, но он, по крайней мере, не нарушал закон. Конечно, за исключением повсеместно нарушаемого трудового кодекса.

А вот такой человек, как Чжан Пэн, ленивый и порочный, больше походил на того, кого следовало судить в этой игре.

Чжан Пэн сглотнул. Взгляд Дина Вэньцяна заставил его запаниковать. Очевидно, ему нужно было что-то делать.

— Дядя Дин! У меня есть что сказать, у меня есть что сказать!

— В этой игре все — преступники, разве нужно делить нас на сорта?

— Игра требует, чтобы преступники получили соответствующий приговор. Как и говорил тот программист, смысл судебной игры должен соответствовать преступлению, верно?

— Я действительно воровал, грабил, но к этим играм это не имеет отношения. Если уж на то пошло, то я больше подхожу для третьей камеры.

— К тому же, мои преступления — это всего лишь мелкие кражи. Что для всего общества значит этот небольшой ущерб?

— А вот он — другое дело!

Чжан Пэн указал на Ван Юнсиня:

— Он действительно не нарушал закон, но сколько людей из-за него бегали по кругу, сколько умерло от переутомления, сколько курьеров попало в аварию!

— Те курьеры, которые, чтобы доставить заказ, проезжали на красный свет, в конечном счёте, разве не он их доводил до такого?

— Да, я ленив, но в этом обществе разве можно разбогатеть честным трудом?

— Общество стало таким из-за моей лени и мелких краж, или из-за таких, как он, богачей, которые сидят наверху?

Ван Юнсинь застыл. Очевидно, он не ожидал, что тот внезапно начнёт нападать на него.

И это нападение было очень болезненным, можно сказать, ударом в самое больное место.

— Что ты несёшь? Даже если я виноват перед своими сотрудниками, перед курьерами, какое это к тебе имеет отношение! Тебе ли, грабителю, судить меня с моральной точки зрения? — Ван Юнсинь потерял дар речи.

Чжан Пэн кивнул:

— Да, вот в этом и разница между вами, богачами, и нами, простыми собаками.

— Вы, богачи, тем и сильны, что, какое бы преступление ни совершили, никогда не признаетесь!

— Потому что если не признаешься — значит, не виноват, а если признаешься — то всё на тебе!

— Меня, по крайней мере, наказывает закон, а тебя? Закон для тебя не указ!

— Название игры во второй камере — «Повешение на фонаре».

— Сам скажи, кого из нас двоих следует повесить на фонаре?

Ван Юнсинь застыл.

Дин Вэньцян молча вздохнул, подошёл ко второй камере и, посмотрев на Ван Юнсиня, сказал:

— Входи.

Ван Юнсинь хотел что-то сказать, но в итоге, промолчав, очень неохотно вошёл в камеру.

Затем он с горькой усмешкой сказал:

— Капиталиста — на фонарь. Что ж, по крайней мере, достойная смерть.

— Щёлк!

С звуком замка механизм в камере автоматически активировался.

Механизм в виде фонарного столба слегка опустился, сверху спустилась петля из толстой пеньковой верёвки, а внизу появилась не очень высокая квадратная ступенька.

【Игра начнётся через тридцать секунд. Пожалуйста, просуньте шею в петлю и оставайтесь в подвешенном состоянии в течение десяти минут.】

【Каждую минуту вы получаете тысячу минут визового времени. Через десять минут механизм автоматически отключается.】

Ван Юнсинь, встав на ступеньку и просунув шею в петлю, активировал механизм.

Петля затянулась, ступенька под ногами убралась, и его тело мгновенно выпрямилось и вытянулось.

Ван Юнсиню оставалось только изо всех сил тянуться на цыпочках, одновременно руками придерживая петлю у подбородка, чтобы создать безопасное пространство для шеи.

В первый раз эта игра действительно не была смертельной, но она доводила Ван Юнсиня до крайне неприятного состояния. Стоило ему немного расслабиться, как он мог потерять сознание от удушья под действием силы тяжести, что привело бы к серьёзным последствиям.

…

Когда игра подходила к концу, маленький динамик перед Линь Сычжи начал транслировать новое сообщение.

【Пожалуйста, проголосуйте за справедливость действий короля.】

Снова этап оценки. Линь Сычжи, немного подумав, нажал «√».

Обратный отсчёт закончился.

【Результаты голосования: √√√√√√√√√√】

【Итоговая оценка справедливости: 100】

【Спасибо за вашу оценку!】

…

Десятиминутный обратный отсчёт закончился, и механизм снова активировался. Петля сверху немного опустилась, а ступенька под ногами немного поднялась.

Ван Юнсинь наконец-то смог расслабиться после того, как его тело было вытянуто в струну. Он тут же вылез из петли и упал на пол.

— С-с…

Его икры свело от долгого стояния на цыпочках, и они всё ещё продолжали дёргаться.

Ван Юнсинь, стиснув зубы, растирал икры, но это не помогало.

У него не было другого выбора. Хотя икры свело уже в середине игры, ему оставалось только терпеть сильную боль, потому что, потеряв опору, он мог действительно повеситься.

Потрогав красный след на шее, Ван Юнсинь испытал чувство облегчения, словно избежал смерти.

【10 000 минут визового времени зачислено игроку.】

По сравнению с игрой Цай Чжиюаня, где давали всего сто пятьдесят минут, эта игра казалась гораздо щедрее.

Ван Юнсинь с горькой усмешкой сказал:

— Что это? Если прибыль достаточно велика, капиталист продаст и верёвку, на которой его повесят?

— У разработчика этой игры неплохое чувство юмора.

— Но это совсем не смешно.

Когда судебная игра Ван Юнсиня закончилась, Дин Вэньцян уже подошёл к четвёртой камере.

【Камера № 4: Молчание — золото】

【Преступник помещается в механизм «железная дева». В случайное время и в случайные части тела его будут колоть шипы. Любой звук громче шестидесяти децибел вызовет ещё больше уколов. Каждый укол приносит тысячу минут визового времени.】

【При повторных играх количество и частота уколов будут постоянно удваиваться.】

С душераздирающим скрипом в центре четвёртой камеры появился механизм «железная дева» размером с человека.

Сейчас он был открыт, и можно было видеть, что внутри он усеян множеством плотно расположенных отверстий.

Хорошей новостью было то, что эти отверстия обходили жизненно важные органы, такие как внутренние органы, голова и так далее, но плохой новостью было то, что отверстия были не очень тонкими.

Так называемый укол — каждый раз это будет кровавая дыра.

Чжан Пэн невольно сглотнул. Теперь ему третья камера казалась такой привлекательной.

Что касается Гао Чжанькуя, то он с самого начала молчал. Очевидно, он пытался что-то придумать, но всё было тщетно.

В рамках правил игры любое насилие было бесполезно.

У Дина Вэньцяна был скипетр, и пока его требования соответствовали правилам, Гао Чжанькую оставалось только послушно подчиняться.

Отобрать? Скорее всего, не получится.

Даже если бы и получилось, это могло бы спровоцировать нарушение правил и немедленную смертную казнь.

Поэтому Гао Чжанькуй, уже враждовавший с Дином Вэньцяном, мог только молчать и полагаться на судьбу.

Дин Вэньцян достал последнюю видеокассету и вставил её в видеомагнитофон.

Сцена на экране выглядела довольно знакомой — кажется, это был пункт выдачи заказов.

Множество курьеров сидели на своих электроскутерах в ожидании заказов, а Гао Чжанькуй тыкал пальцем в нос одному из них и ругался.

【Будучи начальником пункта выдачи, ваша работа проста:】

【Через кадровые агентства и различные каналы заманивать людей, а затем с помощью разных уловок обдирать их до нитки.】

【Проводить формальные утренние собрания, взимать скрытые штрафы, подсовывать неугодным курьерам плохие заказы, заставлять раненых курьеров немедленно выходить на работу.】

【В должностных обязанностях прописан инструктаж по безопасности, но на деле это превратилось в подстрекательство курьеров к проезду на красный свет.】

【В объявлениях о приёме на работу обещано питание и проживание, но на самом деле вы сдаёте курьерам дешёвые общежития и электроскутеры по завышенной цене.】

【Если платформа высасывает из них все соки, то вы — её верный пособник.】

【Вы часто называете курьеров братьями, но кто знает, кого в их сердцах они хотят убить больше — вас или того высокопоставленного босса?】

Затем на экране появились данные Гао Чжанькуя.

【Гао Чжанькуй, мужчина, 45 лет.】

【Профессия: начальник пункта выдачи заказов.】

【Удерживал зарплату курьеров, подстрекал их к нарушению правил дорожного движения, различными способами наживался на них.】

【Приговор: не судим】

Увидев это, Чжан Пэн инстинктивно вздохнул с облегчением.

Он знал, что пока в безопасности.

И действительно, выражение лица Дина Вэньцяна, когда он посмотрел на Гао Чжанькуя, стало ещё более брезгливым.

По сравнению с таким боссом, как Ван Юнсинь, Дин Вэньцян ещё больше ненавидел таких прихвостней, как Гао Чжанькуй. Конечно, это было вполне естественно для большинства людей.

Но он не ожидал, что Гао Чжанькуй окажется более стойким, чем он думал.

— Хватит болтать, я сам войду.

Гао Чжанькуй направился прямо в четвёртую камеру.

Лицо Дина Вэньцяна помрачнело, и он поднял скипетр:

— Вон отсюда! Это я тебя сужу, и пока я не скажу тебе войти, ты будешь смирно стоять снаружи!

Гао Чжанькуй свирепо посмотрел на Дина Вэньцяна, но всё же вышел из четвёртой камеры и встал у входа.

— Входи.

Только тогда Дин Вэньцян снова указал скипетром на Гао Чжанькуя и загнал его в четвёртую камеру.

【Игра начнётся через тридцать секунд. Пожалуйста, войдите в «железную деву» и приготовьтесь.】

【Каждый укол приносит тысячу минут визового времени. Через десять минут механизм автоматически отключается.】

Гао Чжанькуй не сразу вошёл в механизм, а сначала снял с себя верхнюю одежду и разорвал её на полосы.

Сначала он засунул одну полосу себе в рот, затем другую закусил зубами и завязал на затылке.

Наконец, ещё одной полосой он подвязал подбородок и завязал её на макушке.

После всей этой обмотки его рот был плотно закрыт, и даже если бы он захотел издать звук, это было бы очень трудно.

Гао Чжанькуй всё ещё с вызовом посмотрел на Дина Вэньцяна и только потом вошёл в «железную деву».

— Щёлк, — механизм закрылся.

Обратный отсчёт шёл секунда за секундой. Дин Вэньцян совершенно не видел, что происходит внутри, и почти не слышал никаких звуков.

Только прислушавшись, можно было различить глухие стоны и едва слышное дыхание, доносившиеся изнутри.

Но эти звуки, очевидно, не превышали установленный игрой предел в шестьдесят децибел, поэтому не вызывали дополнительных уколов.

…

Через панорамное стекло Линь Сычжи смотрел на поле.

Когда игра подходила к концу, маленький динамик, который слышали только зрители, начал транслировать новое сообщение.

【Пожалуйста, проголосуйте за справедливость действий короля.】

Линь Сычжи вернулся к столу и ненадолго задумался.

С точки зрения содержания игры, оно примерно соответствовало подстрекательству Гао Чжанькуя.

Он подстрекал курьеров проезжать на красный свет, чтобы сэкономить время, так что теперь в игре ему нужно было «научиться молчать».

Но наказание было явно слишком суровым.

Потому что, хотя первые две игры и причиняли заключённым физическую боль, по крайней мере, в первый раз они не наносили серьёзного вреда.

А в четвёртой камере, как бы заключённый ни играл, он неизбежно подвергался уколам, разница была лишь в их количестве.

Судя по толщине шипов, они были примерно такими же, как в «прогулке фермера», только там механизм был сосредоточен на плечах, а «железная дева» покрывала всё тело, за исключением жизненно важных органов.

По вознаграждению в виде визового времени также было видно, что игра в этой камере была гораздо опаснее предыдущих двух.

Хотя с эмоциональной точки зрения такой прихвостень, как Гао Чжанькуй, был ещё более отвратителен, чем настоящий босс Ван Юнсинь, Линь Сычжи всё же инстинктивно считал наказание слишком суровым.

Особенно учитывая, что третья камера всё ещё была пуста, что ещё больше усиливало чувство несправедливости.

Когда обратный отсчёт почти закончился, Линь Сычжи всё же решил последовать своему внутреннему чувству и нажал «×».

Обратный отсчёт закончился.

【Результаты голосования: √××√×√√×√√】

【Итоговая оценка справедливости: 20】

【Спасибо за вашу оценку!】

…

Десятиминутный обратный отсчёт закончился, и со скрипом механизм «железной девы» снова открылся.

Из него выпала окровавленная фигура.

Хотя больших ран не было видно, но кровь, просачивающаяся сквозь одежду, и дыры на открытой коже наглядно демонстрировали жестокость этой игры.

Гао Чжанькуй сорвал с головы тряпки, вытер густые капли пота со лба и жадно захватал ртом воздух.

【30 000 минут визового времени зачислено игроку.】

Дин Вэньцян кивнул:

— Ладно, ты тоже мужик.

— Тьфу, — Гао Чжанькуй скривил губы и сплюнул кровавую слюну. — Добившийся власти ничтожество.

Лицо Дина Вэньцяна снова помрачнело, и он крепко сжал скипетр.

Но в итоге он ничего не сказал, а просто подошёл к пятой камере.

Пятая и шестая камеры были уже разблокированы.

【Камера № 5: Несчастный случай】

【Преступник прикрепляется к мишени площадью 2,4 квадратных метра. Строительный пистолет будет непрерывно стрелять в случайные участки мишени. Каждый выстрел приносит две тысячи минут визового времени.】

【При повторных играх количество и частота выстрелов строительного пистолета будут значительно увеличены.】

【Камера № 6: Воля небес】

【Случайным образом выбирается игра из камер с первой по пятую.】

Все видеокассеты были просмотрены, все камеры разблокированы.

【Количество проведённых судов: 3/10】

Увидев содержание игр в пятой и шестой камерах, Чжан Пэн почувствовал, как у него похолодели руки и ноги.

Эти шесть камер, в целом, становились всё опаснее.

Мишень в пятой камере примерно соответствовала большой человеческой фигуре, и по площади, на глаз, была примерно в четыре раза больше проекции обычного человека.

То есть, при случайной стрельбе строительного пистолета по этой области, вероятность попадания в человека составляла почти четверть.

И, к тому же, убойная сила строительного пистолета была совсем не такой, как у «железной девы» в четвёртой камере.

Шипы «железной девы» обходили голову и важные органы, и сами по себе были не очень толстыми.

Хотя Гао Чжанькуй был весь в крови, было видно, что он не получил никаких серьёзных, угрожающих жизни травм.

Но строительный пистолет — другое дело. Если эта штука попадёт в сердце, артерию, глаза или другие жизненно важные места, то вполне может убить с одного выстрела.

Что касается шестой камеры, то там всё было на волю случая.

Раз уж выбор был случайным, то могло выпасть как простое, так и очень опасное испытание.

Если уж выбирать из двух, то шестая камера, конечно, была лучше. Но хорошей новостью было то, что у Чжан Пэна был ещё более безопасный вариант.

Это была ранее неиспользованная третья камера.

При этой мысли он нервно потёр руки и осторожно сказал:

— Дядя Дин, ничего не поделаешь, отправляйте меня в третью камеру.

— Дядя Дин, посмотрите на меня, я не похож на того, кто может сжечь столько визового времени. Не волнуйтесь, если кто-то окажется в опасности, я обязательно решительно сломаю себе палец, чтобы его спасти.

Дин Вэньцян смерил Чжан Пэна взглядом:

— Правда?

Чжан Пэн поспешно закивал:

— Конечно, дядя Дин, конечно, правда!

— К тому же, других вариантов нет, в одну из этих трёх камер всё равно придётся войти.

— Я хоть и не хороший человек, но и смерти не заслуживаю…

Дин Вэньцян на мгновение замешкался и медленно кивнул:

— Тоже верно.

Однако, как только он собрался отправить Чжан Пэна в третью камеру, раздался системный сигнал.

【Зритель № 1 донатит Дину Вэньцяну 8 000 минут визового времени с сообщением: четвёртая камера, десять тысяч за раз.】

Дин Вэньцян на мгновение замер, а затем снова погрузился в раздумья.

А у Чжан Пэна загорелись глаза.

'Точно, так ведь тоже можно!'

'Интересно, кто этот добрый зритель № 1?'

Он с благодарностью посмотрел в сторону зрителя № 1, но, к сожалению, через одностороннее стекло не мог видеть, кто там.

Игра требовала провести десять судов, но не говорила, что их нужно распределять поровну между всеми заключёнными.

Теоретически, если бы один заключённый был достаточно вынослив и выдержал все десять судов, это тоже считалось бы прохождением.

А над кем именно проводить суд — решал Дин Вэньцян, как король.

Увидев, что Дин Вэньцян всё ещё колеблется, Чжан Пэн поспешно прошептал:

— Дядя Дин, о чём тут думать? Десять тысяч за раз!

На лице Дина Вэньцяна промелькнуло отвращение:

— Но… не будет ли это несправедливо?

Чжан Пэн тут же покачал головой:

— Справедливо? Дядя Дин, какая из игр в этой Галерее абсолютно справедлива? А? Есть такая?

— В нашей коммуне некоторые в «Кровавом покере» за одну игру заработали больше ста тысяч визового времени, а я — всего тридцать с лишним тысяч. Это разве справедливо?

— В реальном мире некоторые рождаются с многомиллионным наследством и всю жизнь тратят его на развлечения; а на некоторых на улице может упасть что-то с крыши и убить.

— Это разве справедливо?

— К тому же, как называется эта игра? «Суд короля», вы — король.

— С какой стати заключённый будет говорить с королём о справедливости?

— Правила игры уже намекнули, что у вас в этой игре высшая власть. Этот статус вы заслужили своим умением. Раз уж правила это позволяют, почему бы так не сделать?

Видя, что Дин Вэньцян всё ещё сомневается, Чжан Пэн подтолкнул его:

— Дядя Дин, подумайте, почему такие, как мы, оказались на самом дне?

— Разве не из-за этих бессмысленных моральных принципов!

— Посмотрите на этих богачей, разве они будут мучиться совестью из-за таких мелочей?

В этот момент снова раздалось сообщение.

【Зритель № 7 донатит Дину Вэньцяну 6 000 минут визового времени с сообщением: четвёртая камера, десять тысяч.】

Дин Вэньцян наконец решился:

— Ты прав, я — король. Кого хочу судить, того и буду судить!

— Такого подонка, как он, судить ещё раз — вполне разумно.

Подумав так, он снова подошёл к четвёртой камере и нажал на игровую панель.

Гао Чжанькуй, вытаращив глаза от недоверия, всё же быстро подобрал с пола тряпки и, как и в прошлый раз, плотно обмотал себя.

Дин Вэньцян отвернулся, чтобы не смотреть.

Он принял такое решение не только из-за уговоров Чжан Пэна и донатов двух зрителей, но и по ещё одной важной причине: между заключёнными всё же были свои и чужие.

Цай Чжиюань и Ван Юнсинь, как ни крути, были игроками из коммуны № 17, они постоянно виделись.

После этой игры им ещё придётся вместе жить в коммуне.

Если он сильно навредит им, то, скорее всего, его будут избегать.

Но Гао Чжанькуй — другое дело. Здесь он никому не был нужен.

Даже если Гао Чжанькуй умрёт в игре, Цай Чжиюань и Ван Юнсинь ничего не скажут, а, наоборот, будут благодарны. Ведь они тоже будут прямыми выгодоприобретателями.

…

【Пожалуйста, проголосуйте за справедливость действий короля.】

Снова раздалось сообщение, и Линь Сычжи молча нажал «×».

Результаты голосования появлялись всё быстрее. Возможно, потому, что большинство зрителей поняли, что голосовать нужно интуитивно, ведь есть детектор лжи.

Слишком много думать было бессмысленно, а если проголосовать неправильно, то ещё и визовое время спишут, что было невыгодно.

【Результаты голосования: ××××××√×××】

【Итоговая оценка справедливости: -80】

【Спасибо за вашу оценку!】

Линь Сычжи посмотрел на результаты. Хотя он и не знал, кто эти зрители, но, сравнивая результаты нескольких голосований, можно было сделать некоторые выводы.

Например, зритель № 1, хоть и был главным подстрекателем Дина Вэньцяна, тоже считал это несправедливым.

Это означало, что зритель № 1 действовал исключительно из соображений выгоды.

Он уже поставил на короля, поэтому, если Дин Вэньцян убьёт заключённого, он получит дополнительную прибыль.

Зритель № 3 был более милосердным и, видя, что заключённый подвергается тяжёлому наказанию, склонялся к голосованию «против».

А вот зритель № 7 был интересен. Он выбрал «за», но детектор лжи не сработал. Это означало, что он искренне считал, что Дин Вэньцян поступает правильно, и такой человек, как Гао Чжанькуй, заслуживает повторного суда.

Немного похоже на тех, кто в интернете выносит приговоры, начиная со смертной казни.

…

«Железная дева» снова открылась, и Гао Чжанькуй, как бревно, выпал из неё.

【60 000 минут визового времени зачислено игроку.】

На этот раз он долго лежал на полу, прежде чем смог немного отдышаться.

Он попытался снять с головы тряпки, но его окровавленная рука тут же бессильно упала.

Согласно правилам, судебная игра в каждой камере становилась всё опаснее с каждым разом.

В первый раз ему зачислили тридцать тысяч визового времени, во второй — шестьдесят.

Это означало, что количество уколов во второй раз удвоилось — с тридцати до шестидесяти.

Судя по его состоянию, потеря крови уже достигла опасного уровня.

Если провести ещё одну судебную игру, и количество уколов снова удвоится, то Гао Чжанькуй, скорее всего, умрёт прямо там.

【Зритель № 7 донатит Дину Вэньцяну 4 000 минут визового времени с сообщением: ты поступил правильно.】

【Зритель № 1 донатит Дину Вэньцяну 2 000 минут визового времени с сообщением: продолжай.】

【Зритель № 3 донатит Дину Вэньцяну 1 000 минут визового времени с сообщением: остановись.】

Посыпавшиеся сообщения ещё больше запутали и без того смятенный разум Дина Вэньцяна.

К счастью, эти сообщения не только транслировались, но и отображались на большом экране, что позволяло их проверить.

Новые донаты от зрителей № 1 и № 7 были не просто сообщениями, а и выплатой оставшейся части обещанного.

Сумма, которую они дали до и после, как раз составляла десять тысяч минут.

И теперь зрители, поставившие на заключённых, в основном поняли одно:

зрители, поставившие на короля, были гораздо более склонны донатить.

Причина была проста: они могли получить от этого больше выгоды.

Согласно правилам игры, за каждого казнённого королём заключённого каждый поставивший на него зритель получает дополнительно тридцать тысяч минут визового времени.

Не говоря уже о том, что в случае победы они могут разделить визовое время, поставленное зрителями, болевшими за заключённых, что в среднем составляет ещё пятьдесят тысяч.

То есть, для зрителя № 1, который так часто донатит, пока общая сумма не превысит восьмидесяти тысяч, в случае победы он всё равно останется в плюсе.

Эти факторы побуждали зрителей, поставивших на короля, донатить ещё чаще.

А вот для зрителей, поставивших на заключённых, не было правила «чем больше вложишь, тем больше получишь». Если по окончании игры выживало как минимум трое заключённых, они получали гарантированную награду.

За большее количество выживших дополнительной награды не было.

Поэтому, даже выбрав сторону заключённых, эти зрители не очень-то хотели тратить своё визовое время на донаты.

Зритель № 3, который был готов потратить тысячу минут, чтобы отправить одно слово, уже считался довольно сострадательным.

Но очевидно, что пользы от этого одного слова было крайне мало.

…

【Зритель № 2 донатит Дину Вэньцяну 6 000 минут визового времени с сообщением: четвёртая камера, десять тысяч.】

【Зритель № 8 донатит Дину Вэньцяну 4 000 минут визового времени с сообщением: четвёртая, десять тысяч.】

Зрители, поставившие на короля, уже всё поняли.

Они знали, что это несправедливый суд, но ради награды в виде визового времени они всё равно хотели, чтобы Гао Чжанькуй поскорее умер.

Дин Вэньцян тоже был несколько удивлён.

'Гао Чжанькуй… настолько всем ненавистен?'

На самом деле, судя по преступлениям, показанным на видеокассете, Гао Чжанькуй был не самым худшим.

'Неужели все так ненавидят таких прихвостней?'

Дин Вэньцян не знал правил для зрителей и тем более не знал, почему они постоянно ему донатят.

Он получал лишь очень простое и грубое сообщение: эти зрители щедро донатят визовое время, чтобы увидеть, как он жестоко судит Гао Чжанькуя.

И так совпало, что из четырёх заключённых Дин Вэньцян больше всего ненавидел именно Гао Чжанькуя.

Но, видя Гао Чжанькуя всего в крови, Дин Вэньцян снова заколебался. Он ещё не был морально готов к убийству.

Даже если это было по правилам игры, даже если ему не нужно было делать это своими руками, переступить эту черту всё равно было нелегко.

Чжан Пэн прошептал:

— Дядя Дин, о чём тут ещё думать?

— Нельзя же смотреть только на то, что перед носом. Если вы не сделаете, как говорят зрители, они потом могут перестать донатить.

Эти слова мгновенно отрезвили Дина Вэньцяна.

Зрители действительно активно донатили, но эти донаты, очевидно, были с условиями.

Обычно они сначала давали четыре или шесть тысяч минут, и только когда Дин Вэньцян выполнял их требование, они доплачивали остаток.

И если Дин Вэньцян проигнорирует их требования, они, несомненно, перестанут давать визовое время.

Тогда Дин Вэньцян потеряет не только эти несколько тысяч, но и большую часть будущих донатов, которые могли бы составить десятки тысяч.

Дин Вэньцян стиснул зубы и снова направился к четвёртой камере Гао Чжанькуя.

…

Линь Сычжи через стекло молча наблюдал за происходящим внизу.

Действительно, если уж началось скольжение по наклонной, остановиться очень трудно.

Пятеро зрителей могли использовать этот особый механизм убийства, чтобы получить большое количество визового времени, и, отдав лишь часть этого времени, они могли легко манипулировать действиями Дина Вэньцяна.

А у зрителей, поставивших на заключённых, почти не было равноценных контрмер.

Хотя они тоже могли донатить Дину Вэньцяну, но, поскольку они не получали выгоды от его действий, донаты, скорее всего, ушли бы впустую.

Даже если бы один или два человека были готовы раскошелиться и убедить Дина Вэньцяна не трогать Гао Чжанькуя, их голоса легко заглушили бы пятеро зрителей, поставивших на короля.

Поэтому зрители, поставившие на заключённых, не донатили, потому что понимали бессмысленность этого действия.

Если так пойдёт и дальше, сторона заключённых обречена на проигрыш.

Линь Сычжи, немного подумав, нажал на кнопку доната на столе.

…

Дин Вэньцян снова подошёл к четвёртой камере, но в этот момент он услышал новое сообщение.

【Зритель № 5 донатит Дину Вэньцяну 8 000 минут визового времени с сообщением: Чжан Пэн — тот, кто тебя избил.】

Дин Вэньцян застыл, на мгновение не поняв, что означает эта фраза.

'Чжан Пэн? Избил?'

Он инстинктивно посмотрел на Чжан Пэна и увидел, как тот мгновенно напрягся и начал дрожать.

— Ты, кажется, что-то знаешь. Что это значит? — спросил Дин Вэньцян.

Чжан Пэн сглотнул:

— Дядя Дин, я не знаю, что это значит. Мы же раньше никогда не виделись.

Дин Вэньцян, нахмурившись, поднял скипетр:

— Говори!

Чжан Пэн с грохотом упал на колени и поднял руки:

— Дядя Дин, я правда не знаю, что сказать!

Дин Вэньцян нахмурился ещё сильнее. Он чувствовал, что Чжан Пэн лжёт, но не мог разобраться в ситуации.

В этот момент из второй камеры донёсся кашель.

— Кхм! Кха-кха!

Ван Юнсинь сидел на полу, потирая синяки на шее, и хриплым голосом сказал:

— Дядя Дин, вы ещё не поняли?

— Нас пятерых собрали в этой судебной игре, потому что между нами есть более глубокая связь.

— Сначала я тоже не понял. В конце концов, вы, я, Цай Чжиюань и эти двое — мы все не знакомы.

— Но на самом деле, мы связаны гораздо теснее, чем мы думаем. Есть невидимая нить, которая связывает нас пятерых.

— Это тот курьер.

— Он был курьером «Экспресс-доставки», я — генеральный директор, Гао Чжанькуй — начальник пункта выдачи. Что касается Цай Чжиюаня, то разработанный им алгоритм его компания продала многим платформам, в том числе и моей «Экспресс-доставке».

— То есть…

— В этой судебной игре мы пятеро должны ответить за смерть того курьера.

— В таком случае, не странно ли, что здесь оказался этот безработный желтоволосый? На первый взгляд, он не имеет никакого отношения к смерти того курьера.

— Но в вашей и его видеокассетах была скрыта нить.

— Вы тогда случайно сбили курьера не только из-за усталости, но и потому, что вас только что избили, и у вас было ограничено зрение.

— А он?

— В его видеокассете говорилось: грабёж, драки, его злоба, подобно взмаху крыльев бабочки, превращается в несчастье для невинных.

— И в конце его дела было написано: «не судим».

— Очевидно, что такой рецидивист, как он, не мог каждый раз быть таким удачливым и не попадаться.

— Поэтому «не судим» означает не то, что он никогда не был судим, а то, что он, как и я, и Цай Чжиюань, не был судим по делу о «смерти курьера».

— И, судя по вашей реакции, то избиение и ограбление, которое он совершил, тоже осталось нераскрытым, верно?

Ван Юнсинь говорил с удовольствием. Он злился на Чжан Пэна за то, что тот несколькими словами отправил его во вторую камеру, и теперь, найдя возможность, он, конечно же, безжалостно отомстил.

И всё это было в рамках правил игры.

Руки Дина Вэньцяна постепенно сжались, и на них вздулись вены.

Чжан Пэн побледнел. Он чувствовал убийственный взгляд Дина Вэньцяна и растерялся.

Голос Дина Вэньцяна стал хриплым:

— Ты с самого начала меня узнал, не так ли?

— Тогда ты был в маске и шапке, а я — нет.

— Благодаря тебе, мой левый глаз опухал целую неделю.

— Если бы не слепое пятно в левом глазу, я бы никогда не сбил того курьера.

Чжан Пэн от страха с грохотом упал на колени и обнял ноги Дина Вэньцяна:

— Дядя Дин! Я виноват, простите! У меня тогда не было денег, я помутнел рассудком, это было спонтанно, я правда виноват!

— Отправьте меня в третью камеру, позвольте мне искупить вину. Дядя Дин, я обещаю, я сломаю все десять пальцев! Я точно все сломаю!

— Если не сломаю, убейте меня скипетром!

Дин Вэньцян указал на пятую камеру:

— Входи.

Чжан Пэн, рыдая, сказал:

— Дядя Дин, даже если меня осудят за грабёж или драку, это всего лишь два-три года тюрьмы, я не заслуживаю смерти, дядя Дин!

— Откуда я знал, что после того, как я вас избил, такое случится!

— Смерть того курьера правда не имеет ко мне никакого отношения!

Дин Вэньцян пнул его:

— Входи! Я не хочу повторять дважды!

— Хорошо, хорошо, я иду, иду.

Чжан Пэн, кубарем, вкатился в пятую камеру. Дин Вэньцян с силой захлопнул дверь, которая с оглушительным грохотом закрылась.

【Игра начнётся через тридцать секунд. Пожалуйста, просуньте руки и ноги в крепления на мишени и приготовьтесь.】

【Каждый выстрел строительного пистолета принесёт две тысячи минут визового времени. Через десять минут механизм автоматически отключится.】

Чжан Пэн встал перед мишенью, просунул руки и ноги в крепления. Раздалась серия щелчков, и его крепко зафиксировали в позе звезды.

— Дядя Дин! Я виноват! Я не хочу умирать!

Чжан Пэн продолжал кричать, но игра уже началась.

— Кх-ц!

Строительный пистолет в механизме не сильно отличался от обычного, и звук был не очень громким, но скорость, с которой вылетал гвоздь, внушала ужас.

— Пуф, — раздался звук, и гвоздь с лёгкостью вонзился в мишень слева над головой Чжан Пэна.

— А-а-а!!

Чжан Пэн начал неконтролируемо кричать. Очевидно, что если бы этот гвоздь отклонился чуть в сторону и попал ему в лоб, то он был бы уже трупом.

Единственной хорошей новостью было то, что частота выстрелов строительного пистолета была немного ниже, чем частота уколов «железной девы» в четвёртой камере.

Однако это делало ожидание для Чжан Пэна ещё более мучительным.

Второй.

Третий.

Четвёртый.

Каждый раз Чжан Пэн был напуган до смерти, но, к счастью, ни один гвоздь в него не попал.

Однако, как только он немного расслабился, гвоздь со свистом вонзился ему в левое предплечье.

— А-а-а!! А-а-а!!!

Чжан Пэн закричал до хрипоты.

Дин Вэньцян почувствовал сильное раздражение. Хотя раны Чжан Пэна были гораздо менее серьёзными, чем у Гао Чжанькуя, кричал он во много раз громче.

…

【Пожалуйста, проголосуйте за справедливость действий короля.】

Снова раздалось сообщение, и Линь Сычжи нажал «×».

【Результаты голосования: √√×√××√√×√】

【Итоговая оценка справедливости: 20】

【Спасибо за вашу оценку!】

В этом суде мнения зрителей снова сильно разделились.

Включая Линь Сычжи, четверо зрителей выбрали «×».

Раз с них не списали визовое время, значит, это было их искреннее мнение.

Однако они, очевидно, считали не то, что Чжан Пэн не заслуживает наказания, а то, что наказание было слишком суровым.

Хотя Чжан Пэн был самым отвратительным из пятерых, его самое тяжкое преступление — это грабёж, и, по его словам, он уже отсидел за это три года.

Пятая камера отличалась от всех предыдущих тем, что, если очень не повезёт, можно было умереть уже в первой игре.

И визуальное воздействие строительного пистолета было действительно слишком сильным.

Некоторые зрители не стали бы подсчитывать вероятность попадания гвоздя в жизненно важные органы Чжан Пэна, они инстинктивно считали это наказание чрезмерным.

Однако этот результат заставил Линь Сычжи задуматься.

'Странно, судя по дизайну камер в этой игре, несправедливые результаты практически неизбежны'.

'Потому что наказания в четвёртой и пятой камерах слишком суровы. Какого бы заключённого туда ни бросили, всегда найдутся зрители, которые сочтут это несправедливым'.

'При таком строгом детекторе лжи у зрителей почти нет возможности для двусмысленного голосования'.

'Тогда в чём смысл голосования за справедливость?'

Линь Сычжи, просматривая предыдущие оценки справедливости и легонько постукивая по столу, погрузился в размышления.

…

【40 000 минут визового времени зачислено игроку.】

Крепления на мишени автоматически открылись, и Чжан Пэн упал на пол, катаясь и воя от боли.

Всего было двадцать гвоздей, четыре из которых попали в него, но, к счастью, не в жизненно важные места.

Хотя выглядело это довольно страшно, раны Чжан Пэна, вероятно, были всё же легче, чем у Гао Чжанькуя.

【Зритель № 7 донатит Дину Вэньцяну 6 000 минут визового времени с сообщением: четвёртая камера, продолжай.】

【Зритель № 2 донатит Дину Вэньцяну 6 000 минут визового времени с сообщением: пятая камера, десять тысяч.】

Зрители, которые до этого сосредоточились на Гао Чжанькуе, разделились. Зритель № 7 всё ещё настаивал на Гао Чжанькуе, а зритель № 2 уже плавно переключился на Чжан Пэна.

【Зритель № 1 донатит Дину Вэньцяну 6 000 минут визового времени с сообщением: такой подонок не заслуживает жизни.】

Услышав это сообщение, Дин Вэньцян был тронут.

Он посмотрел на четырёх заключённых в разных камерах и вдруг понял, что зритель № 1 прав. Из этих четверых больше всех смерти заслуживал именно Чжан Пэн.

Хотя у остальных троих тоже были свои грехи, они, по крайней мере, не совершали прямых и серьёзных нарушений закона.

А Чжан Пэн, наоборот, — вор, грабитель, лентяй, который не только не приносил обществу никакой пользы, но и сеял хаос.

Если бы не его спонтанное ограбление, в ходе которого он избил Дина Вэньцяна, тот курьер бы не погиб.

Да, Чжан Пэн должен нести основную ответственность! Он — главный виновник смерти того курьера!

При мысли об угодливой и отвратительной физиономии Чжан Пэна Дина Вэньцяна начинало тошнить.

Если бы не подстрекательство Чжан Пэна, он бы не так торопился отправить в камеры Ван Юнсиня и Гао Чжанькуя.

Подумав об этом, Дин Вэньцян снова подошёл к пятой камере.

Чжан Пэн был напуган до смерти:

— Дядя Дин! Дядя Дин, я виноват, пощадите меня!

В этот момент раздалось ещё одно сообщение.

【Зритель № 5 донатит Дину Вэньцяну 4 000 минут визового времени с сообщением: ты иди в камеру.】

…

Дин Вэньцян на мгновение замер, снова ничего не понимая.

Зритель № 5, он его помнил.

Именно этот человек разоблачил Чжан Пэна.

Но Дин Вэньцян не понимал, что значит «ты иди в камеру».

Он снова посмотрел на Ван Юнсиня.

Ван Юнсинь тоже выглядел удивлённым, но, немного подумав, на его лице вдруг появилось радостное выражение:

— Так можно? Подождите, кажется… это действительно возможно!

Дин Вэньцян недоумевал:

— Что ты имеешь в виду?

Ван Юнсинь с трудом поднялся и, схватившись за решётку, объяснил:

— Дядя Дин, в этой игре есть способ выжить всем!

— В игре сказано, что судебные игры в этих камерах с каждым разом становятся всё опаснее. Судя по четвёртой камере, на третий раз уже можно умереть.

— Всего нужно провести десять игр, а заключённых четверо. Это значит, что кто-то неизбежно умрёт. Если повезёт — один, если не повезёт — двое!

— Но мы все попали в ловушку мышления: ты тоже можешь войти в камеру!

— В правилах сказано, что и «король», и «заключённые» — все мы «грешники». А судебные игры в камерах предназначены для всех грешников!

— Поэтому ты тоже можешь войти в любую камеру.

— Если нас пятеро, то каждому нужно пройти всего по две игры.

— Никто не умрёт.

— Никто не умрёт!

Ван Юнсинь уже почти отчаялся.

Десять игр, четверо заключённых. Это означало, что двоим из них придётся пройти по три судебные игры.

В правилах говорилось, что в большинстве игр при третьем суде заключённый окажется в смертельной опасности.

Хотя Ван Юнсинь и думал, что эти два несчастливых билета вряд ли достанутся ему, но что, если?..

Но теперь зритель № 5 всё прояснил. Если Дин Вэньцян тоже может войти в камеру, то десять судебных игр будет легко пройти.

Войдя в третью или шестую камеру, если Дин Вэньцян сам пройдёт две игры, то нагрузка на остальных значительно уменьшится.

К тому же, третья и шестая камеры в целом были не очень опасными.

Дин Вэньцян, опустив голову, задумался.

【Зритель № 7 донатит Дину Вэньцяну 2 000 минут визового времени с сообщением: не ходи.】

【Зритель № 1 донатит Дину Вэньцяну 3 000 минут визового времени с сообщением: с какой стати?】

Время шло.

Дин Вэньцян поднял голову:

— Да, с какой стати?

Ван Юнсинь замер. Ему вдруг показалось, что перед ним стоит совершенно незнакомый Дин Вэньцян.

Третья камера была всё ещё открыта.

Даже если не ломать себе пальцы, одна игра в третьей камере стоила всего лишь восемнадцать тысяч минут визового времени.

Даже если удвоить, это будет всего тридцать шесть тысяч.

Донатов, которые Дин Вэньцян получил от зрителей, с лихвой хватило бы, чтобы покрыть эту сумму.

Даже если он не хотел проходить второй суд, разве было бы так уж много — разделить один суд ценой в восемнадцать тысяч минут визового времени?

На лице Дина Вэньцяна появилось раздражение, и он свирепо посмотрел на Ван Юнсиня:

— Почему ты так на меня смотришь?

— Разве это не то, что вы, такие как ты, делаете постоянно?

— Ты, как богач, мог бы накормить столько бедняков, просто уронив крохи из-под ногтей.

— Одна бутылка красного вина, которую ты открываешь, может стоить курьеру нескольких лет жизни.

— Если бы ты платил за каждого курьера на сто юаней больше в счёт социального страхования, многие из тех, кто попал в аварию, могли бы получить лечение!

— Вы, богачи, оказали ли вы эту милость, которая для вас — капля в море?

— Почему, когда дело доходит до меня, я должен делить с вами это бремя?

— Я — король. Этот статус я заслужил своим умением, я добился его шаг за шагом!

— С какой стати я должен идти в камеру и подвергаться тому же суду, что и вы?

— Будь то десять тысяч минут визового времени или сто, я заработал их сам. И пусть даже это было легко, с какой стати я должен отдавать их, чтобы спасти других?

— Если бы ты стал королём, ты бы так благородно и бескорыстно разделил бы судебные игры с другими заключёнными?

— Я не верю. Если бы ты был таким человеком, Галерея не затащила бы тебя в эту игру!

Ван Юнсинь открыл рот, но на мгновение потерял дар речи.

Он инстинктивно хотел ответить «конечно, разделил бы», но последние слова Дина Вэньцяна заставили его проглотить их.

Действительно, у него, кажется, не было права требовать от Дина Вэньцяна каких-либо жертв.

Даже если речь шла всего лишь о восемнадцати тысячах минут визового времени.

【Зритель № 1 донатит Дину Вэньцяну 3 000 минут визового времени с сообщением: хорошо сказано!】

【Зритель № 7 донатит Дину Вэньцяну 2 000 минут визового времени с сообщением: согласен.】

Дин Вэньцян, казалось, принял окончательное решение. Сейчас на поле он был единственным свободным человеком, остальные четверо заключённых были заперты в своих камерах.

Дин Вэньцян подошёл к пятой камере, где находился Чжан Пэн, и с бесстрастным лицом снова начал судебную игру.

…

Линь Сычжи откинулся на спинку стула и молча вздохнул.

Он сделал всё, что мог.

Разработчик этой игры был довольно милосерден, оставив способ выжить всем, и этот способ был не таким уж и сложным.

Конечно, возможно, дело было не в милосердии разработчика, а в своего рода «ошибке выжившего»: игры без шансов на выживание не проходят проверку Галереи и тем более не могут быть выбраны.

Но как бы то ни было, этот путь к спасению существовал, и Линь Сычжи ясно на него указал.

Судьбы этих четверых, в конечном счёте, были в руках Дина Вэньцяна.

Будучи зрителем, Линь Сычжи не мог вмешаться лично и мог сделать лишь то, что сделал.

Зритель № 1 действительно был сложным противником.

Если бы Линь Сычжи ничего не предпринял, то зритель № 1, скорее всего, уже успешно заставил бы Дина Вэньцяна провести третий суд над Гао Чжанькуем и убить его.

А после убийства Гао Чжанькуя Дин Вэньцян скатился бы ещё ниже.

В тот момент зритель № 1 раскрыл бы секрет Чжан Пэна и, наложив это на чувство вины за убийство Гао Чжанькуя, легко смог бы манипулировать Дином Вэньцяном, чтобы тот убил и Чжан Пэна.

Так, шаг за шагом, он подталкивал бы короля к убийству всё большего числа заключённых, принося максимальную выгоду зрителям, поставившим на короля.

Конечно, Линь Сычжи не знал наверняка, разгадал ли зритель № 1 скрытую информацию в видеокассете Чжан Пэна, но, судя по его предыдущим действиям, он был умным и опасным противником, и рисковать было нельзя.

Если бы до этого дошло, сторона заключённых была бы обречена.

Скрытая информация о Чжан Пэне была козырем, который могли использовать и сторона короля, и сторона заключённых, разница была лишь во времени.

Линь Сычжи мог лишь опередить его, выставив Чжан Пэна вперёд. С одной стороны, это нарушило бы заранее спланированный ритм зрителя № 1, а с другой — выиграло бы время, чтобы убедить Дина Вэньцяна войти в камеру.

В таком случае все пятеро могли бы выжить.

Но, к сожалению, Линь Сычжи не был богом и не мог контролировать мысли Дина Вэньцяна.

【Пожалуйста, проголосуйте за справедливость действий короля.】

【Результаты голосования: ×√×√××√√××】

【Итоговая оценка справедливости: -20】

【Спасибо за вашу оценку!】

Оценка справедливости от зрителей ещё больше снизилась.

Очевидно, для тех, кто искренне считал Чжан Пэна подонком, начало второго суда было справедливым.

Но были и те, кто считал, что, учитывая опасность этой игры, которая была гораздо выше предыдущих, проводить второй суд над Чжан Пэном было несправедливо. Ведь наказания для Цай Чжиюаня и Ван Юнсиня были легче, но они прошли всего по одному суду.

К тому же, сам Дин Вэньцян в камеру не вошёл.

…

Из пятой камеры всё ещё время от времени доносились вопли Чжан Пэна.

Дин Вэньцян, нахмурившись, решил больше на него не смотреть.

Этот желтоволосый вечно раздувал из мухи слона. Всего несколько гвоздей, а кричал громче, чем режут свинью.

Через некоторое время крики наконец прекратились.

Дин Вэньцян повернулся и с удивлением обнаружил, что судебная игра ещё не закончилась.

Строительный пистолет всё ещё «кх-ц», «кх-ц» стрелял, вбивая гвозди в мишень или в тело Чжан Пэна.

Только один гвоздь торчал ровно во лбу Чжан Пэна, а сам желтоволосый парень уже не подавал признаков жизни.

В голове у Дина Вэньцяна на мгновение стало пусто.

Чжан Пэн умер.

Он не ожидал, что Чжан Пэн так легко умрёт, потому что все предыдущие судебные игры можно было безопасно пройти как минимум дважды.

Гао Чжанькуй, вывалившись из «железной девы» во второй раз, был почти весь в крови, но до сих пор жив.

Очевидно, игра в пятой камере отличалась от других, она была крайне зависима от удачи.

Теоретически, эти игры становились смертельно опасными только на третий раз.

Но если один гвоздь попадал точно в лоб, то все вероятности и количество раз уже не имели значения.

【Зритель № 1 донатит Дину Вэньцяну 4 000 минут визового времени с сообщением: поделом.】

【Зритель № 7 донатит Дину Вэньцяну 3 000 минут визового времени с сообщением: ты не виноват.】

【Зритель № 2 донатит Дину Вэньцяну 5 000 минут визового времени с сообщением: ему не повезло.】

Дин Вэньцян посмотрел на запись на экране.

【Количество проведённых судов: 6/10】

В его сердце было странное чувство. Смерть Чжан Пэна, казалось, не сильно его тронула, наоборот, он стал гораздо спокойнее.

— Ещё четыре раза.

Дин Вэньцян бесстрастно подошёл к четвёртой камере и посмотрел на всё ещё лежащего на полу, всего в крови, Гао Чжанькуя.

Через мгновение он подошёл к первой и второй камерам.

Сейчас возникла очевидная проблема: оставалось четыре суда. Гао Чжанькуй, скорее всего, умрёт после следующей игры, и тогда останется ещё три.

То есть, в любом случае, Цай Чжиюаню и Ван Юнсиню придётся пройти как минимум ещё по одной игре.

— Простите.

Дин Вэньцян поочерёдно начал судебные игры в первой и второй камерах.

Он всё же решил оставить самую сложную проблему на потом: сначала провести второй суд над Цай Чжиюанем и Ван Юнсинем, а что касается последних двух судов, то тогда и придётся делать выбор «двое из троих».

Цай Чжиюань и Ван Юнсинь ничего не сказали, лишь снова приготовились.

Цай Чжиюань с трудом толкал рычаг, стиснув зубы и исказив лицо.

Ван Юнсиню было ещё хуже. Во второй раз в игре «Повешение на фонаре» время увеличилось на пять минут.

Хотя это время и казалось небольшим, оно добавлялось в самом конце, и когда силы уже на исходе, лишние пять минут резко повышали уровень опасности.

Если бы тело Ван Юнсиня внезапно ослабло и он потерял бы опору, весь вес тела лёг бы на шею, и он задохнулся бы и потерял сознание за очень короткое время, и даже боги не смогли бы его спасти.

Единственной хорошей новостью было то, что у них обоих было достаточно времени на отдых, поэтому они ещё могли держаться.

Выражение лица Дина Вэньцяна было сложным. Он с трудом представлял, как сможет смотреть им в глаза, когда вернётся в коммуну.

'Ничего не поделаешь, таковы правила игры. Я всего лишь сделал то, что сделал бы любой игрок'.

'Остальные в коммуне… должны понять, верно?'

В этот момент снова раздалось сообщение.

【Зритель № 1 донатит Дину Вэньцяну 5 000 минут визового времени с сообщением: убей всех, сто тысяч.】

…

Простые пять слов прогремели в голове Дина Вэньцяна, как гром.

Убей всех, сто тысяч!

Сто тысяч минут визового времени — это около семидесяти дней, и это была сумма, которую Дин Вэньцян никогда не видел с тех пор, как попал в Новый мир.

Но если он убьёт Цай Чжиюаня и Ван Юнсиня, как он сможет смотреть в глаза остальным, когда вернётся в коммуну?

В этой игре, «Суде короля», были зрители из коммуны № 17, которые наблюдали за всем от начала до конца.

И даже если бы зрителей не было, игроки из коммуны № 17 наверняка проверили бы информацию об игре, и тогда все действия Дина Вэньцяна стали бы известны.

Скрыть это было бы невозможно.

А… если не скрывать?

Если он скажет, что это механизм игры убил их, что это разработчик игры убил их, а он ничего не мог поделать?

После того, как Цай Чжиюань и Ван Юнсинь закончат эту игру, останется ещё два суда из десяти.

Все трое уже прошли по две игры, и третья несла в себе очень высокий риск смерти.

То есть, скорее всего, двое умрут.

Выбрать одного из Цай Чжиюаня или Ван Юнсиня и дать ему умереть в игре — после возвращения в коммуну это тоже будет трудно объяснить остальным.

И, судя по их нынешним ранам, неизвестно, выживут ли они после возвращения в коммуну.

Раз так, может, пойти до конца?

Дин Вэньцян уже был виновен в смерти Чжан Пэна, и сейчас у него было что-то вроде отчаянного настроения.

Но он тут же покачал головой.

'Нет, нельзя. Есть разница между одной смертью и двумя. Если умрёт один из них, Цай Чжиюань или Ван Юнсинь, ещё можно будет как-то оправдаться, свалив всё на механизм игры. Но если умрут оба, то это никак не объяснить'.

Ради ста тысяч минут визового времени стать изгоем в коммуне № 17, быть навсегда отвергнутым другими игроками — это невыгодно.

Возможно, в будущем ему ещё придётся участвовать в подобных командных играх, и шансы на выживание у игрока-одиночки будут сведены к минимуму.

Однако, как только Дин Вэньцян с трудом убедил себя и решил отклонить предложение игрока № 1, раздалось ещё больше сообщений.

【Зритель № 1 донатит Дину Вэньцяну 5 000 минут визового времени с сообщением: убей всех, сто тысяч.】

【Зритель № 7 донатит Дину Вэньцяну 5 000 минут визового времени с сообщением: убей всех, сто тысяч.】

【Зритель № 2 донатит Дину Вэньцяну 5 000 минут визового времени с сообщением: убей всех, сто тысяч.】

【Зритель № 8 донатит Дину Вэньцяну 5 000 минут визового времени с сообщением: убей всех, сто тысяч.】

【Зритель № 3 донатит Дину Вэньцяну 2 000 минут визового времени с сообщением: успокойся!】

【Зритель № 9 донатит Дину Вэньцяну 4 000 минут визового времени с сообщением: они обманывают!】

Экран заполнился различными донатами и сообщениями, и в голове у Дина Вэньцяна снова воцарился хаос.

Если все пятеро зрителей дадут такое же обещание, это будет пятьсот тысяч минут визового времени.

Почти год!

Судя по всему, в Галерее обязательными были только судебные игры для преступников, а остальные — добровольными.

Тогда в течение этого года Дин Вэньцян мог бы спокойно жить в коммуне, не участвуя ни в каких опасных играх.

Покупать всё, что захочет.

Жить в своё удовольствие в безопасной зоне, наблюдая, как другие мечутся в смертельных играх, — это чувство безопасности было непередаваемо.

Это мог быть уникальный шанс, упустив который, он больше никогда не встретит подобного.

Если он действительно сможет получить целый год визового времени, то что ему до того, что вся коммуна от него отвернётся?

Судя по тому, как часто Галерея устраивает судебные игры, проживут ли эти люди из коммуны № 17 год?

Если они все постепенно умрут в течение года, то кто узнает о том, что он сделал сейчас?

Дин Вэньцян действительно был тронут.

Но, подумав, он понял, что что-то не так.

Потому что обещанные этими зрителями сто тысяч минут визового времени были всего лишь пустыми обещаниями.

Согласно механизму игры, зрители могли свободно донатить Дину Вэньцяну и прикреплять сообщения, но эти обещания не были связаны никакими правилами.

То есть, они могли легко передумать.

Сказали — сто тысяч, а в итоге не дали, и Дин Вэньцян ничего не сможет сделать.

Хотя до сих пор эти зрители были очень надёжными, и ранее обещанные десять тысяч минут всегда выплачивали до конца, но кто мог гарантировать, что на этот раз они не передумают?

Ведь это было сто тысяч минут.

Дин Вэньцян смутно догадывался, что у зрителей, возможно, есть какой-то особый игровой механизм, который позволяет им зарабатывать много визового времени, и большая часть этой прибыли зависит от коллективной смерти заключённых.

Поэтому зрители и не жалели средств.

Словно стая стервятников, кружащих в небе в ожидании окончания жестокой битвы, чтобы спуститься и насладиться свежими трупами.

Но проблема была в том, что Дин Вэньцян не знал, сколько именно зрители могут на этом заработать, и, следовательно, не мог определить, насколько можно доверять их пустым обещаниям.

Если зрители могли заработать двести тысяч, то награда в сто тысяч была разумной.

Если же они могли заработать только пятьдесят тысяч, то награда в сто тысяч была чистым обманом.

Хотя зритель № 9 и отправил сообщение «они обманывают», но было ли это сообщение правдой?

Эти зрители были всего лишь номерами от одного до десяти, и Дин Вэньцян не мог различить, кто из них кто, и, следовательно, не мог определить, чьим словам можно доверять больше.

К тому же, какая разница, слушать зрителей или нет? Он — король, и в конечном итоге решение должен был принять он сам.

Когда он был рабочим, ему приходилось слушать начальника. Став королём, он должен слушать зрителей? Неужели всю жизнь ему суждено быть чьей-то марионеткой?

Рискнуть или нет?

Если хотя бы двое-трое из этих зрителей сдержат своё обещание, предложение было очень заманчивым.

…

Увидев, что Дин Вэньцян погрузился в раздумья, и на его лице то и дело мелькало сомнение, сердце Ван Юнсиня упало.

Если бы он мог, он бы сейчас закричал, что отдаст Дину Вэньцяну всё визовое время, заработанное в прошлой игре, чтобы купить себе жизнь.

Но, к сожалению, он не мог ни передать визовое время, ни закричать.

По мере того, как силы покидали его, он чувствовал, как тело становится всё тяжелее, а петля на шее затягивается всё туже.

Он не мог издать ни звука, лишь отчаянно молился.

…

В комнате Линь Сычжи одно за другим раздавались новые сообщения.

【Пожалуйста, проголосуйте за справедливость действий короля.】

【Результаты голосования: ××××√×√×××】

【С зрителя № 5 списано 10 000 минут визового времени.】

【Итоговая оценка справедливости: -60】

【Спасибо за вашу оценку!】

【Пожалуйста, проголосуйте за справедливость действий короля.】

【Результаты голосования: √×××××√×××】

【С зрителя № 1 списано 10 000 минут визового времени.】

【Итоговая оценка справедливости: -60】

【Спасибо за вашу оценку!】

Судя по результатам голосования, всё больше зрителей склонялись к голосованию «против».

И это всё больше снижало оценку справедливости.

На самом деле, если судить только по содержанию игры, то проведение ещё одного суда над Цай Чжиюанем и Ван Юнсинем было вполне разумным.

В конце концов, игры в их камерах были относительно менее опасными, и два суда всё ещё находились в пределах безопасного диапазона.

Но почему голосов «против» становилось всё больше, и все они были искренними?

Потому что Линь Сычжи указал на ключевой момент: сам Дин Вэньцян тоже мог войти в камеру.

Но он не вошёл.

Учитывая этот факт, кого бы ни судил Дин Вэньцян, это было несправедливо.

С точки зрения Дина Вэньцяна, он был королём, и то, что он не подвергался суду, было вполне логично.

Но с точки зрения зрителей, он тоже был грешником, да ещё и виновником, сбившим насмерть курьера. С какой стати он не должен был подвергаться суду?

Он должен был хотя бы войти в третью камеру и, даже не ломая пальцы, понести наказание в виде списания визового времени.

К тому же, знание результатов голосования других людей само по себе вызывало своего рода стадный инстинкт.

«Если все считают это несправедливым, то, наверное, это действительно несправедливо?»

Именно из-за этой мысли, за исключением зрителя № 7, который всегда был суров к заключённым и почти бездумно голосовал «за», большинство зрителей изменили своё мнение.

Хотя пятеро зрителей, поставивших на короля, и хотели, чтобы Дин Вэньцян как можно скорее убил всех остальных, но из-за детектора лжи, чтобы не терять зря десять тысяч минут визового времени, им приходилось голосовать в соответствии со своими истинными мыслями.

За исключением зрителя № 1, который кое-что понял.

Линь Сычжи встал и снова посмотрел на поле.

В седьмом голосовании он намеренно проголосовал «за». Это был неискренний голос, поэтому с него списали десять тысяч минут визового времени.

Он сделал это потому, что в самом начале, чтобы проверить детектор лжи, он намеренно проголосовал неправильно, из-за чего оценка справедливости была снижена на двадцать баллов.

Теперь, намеренно проголосовав «за», он хотел вернуть эти двадцать баллов.

А в восьмом голосовании Линь Сычжи уже понял, что если он продолжит голосовать «за», то, возможно, сможет предотвратить некоторые события.

Но, подумав до последней секунды, он всё же последовал своему внутреннему чувству и проголосовал «против».

Как и было сказано в правилах, это был суд над другими, а он был лишь зрителем.

Как зритель, он считал, что выполнил свой долг.

Конечно, судя по результатам голосования, его голос «за» или «против», казалось, не повлиял на конечный исход игры.

…

Десять минут прошли, и судебная игра в первой камере закончилась.

Цай Чжиюань, задыхаясь, лежал на полу, казалось, у него не было сил даже пошевелить пальцем.

К счастью, игра в первой камере была самой лёгкой, и при повторных играх увеличивалась лишь сила удара тока. Пока Цай Чжиюань не останавливался, большой опасности не было.

Конечно, с каждым разом сила удара тока увеличивалась.

Если бы он начал ещё одну игру, то, остановившись хотя бы на секунду, мог бы быть убит разрядом высокого напряжения.

Ван Юнсинь чувствовал, как в глазах темнеет, а в голове всё мутнеет.

Сначала он, движимый инстинктом самосохранения, ещё пытался найти выход, но вскоре в его голове стало пусто, и перед глазами даже начали проноситься воспоминания.

Он инстинктивно выпрямил тело, руками изо всех сил тянул петлю вниз, пытаясь выиграть себе больше пространства для дыхания, но быстрая потеря сил заставила его сдаться.

Казалось, прошло очень много времени, а может, всего лишь мгновение. Ван Юнсинь вдруг почувствовал, как давление на шею ослабло, и всё его тело обмякло.

Это чуть не стоило ему жизни, потому что петля лишь опустилась, а не упала на пол.

Под действием силы тяжести петля на шее Ван Юнсиня чуть не затянулась ещё туже. Благодаря выбросу адреналина он смог собрать последние силы и вырваться из неё.

Затем он, лёжа на полу, начал сильно кашлять.

Дин Вэньцян со сложным выражением лица смотрел на Цай Чжиюаня и Ван Юнсиня.

'Оба выжили, жаль'.

Если бы один из них случайно умер, у Дина Вэньцяна был бы предлог, и в оставшихся двух играх он бы легко избавился от оставшихся двоих.

Но теперь ему, возможно, придётся сделать выбор «двое из троих».

— Дядя Дин… оставьте меня в живых… не убивайте, прошу вас…

— В следующей игре я найду способ… проиграть вам всё оставшееся… визовое время…

— Сколько захотите… всё отдам… я буду… потихоньку зарабатывать… буду на вас работать…

Голос Ван Юнсиня был настолько хриплым, что его было не узнать. Он из последних сил пытался спастись.

— Адвокат Линь… и… офицер Цао… они в этой игре… в качестве зрителей. Я могу… попросить их быть гарантами… свидетелями…

— Сколько бы… те зрители… ни предложили… я… готов дать… вдвое больше…

Дин Вэньцян посмотрел на Цай Чжиюаня.

Этот искусный в расчётах программист сейчас был совершенно беспомощен и, понуро прислонившись к механизму, казалось, полностью смирился со своей судьбой.

Кого из них выбрать?

Или… не выбирать никого? Рискнуть и побороться за те пятьсот тысяч минут визового времени?

Времени в игре было ещё достаточно, но очевидно, что для решения этого вопроса время было бесполезно.

В этот момент раздалось новое сообщение.

Дин Вэньцян растерянно поднял голову. Ещё один зритель добавил денег?

Или кто-то предложил деньги, чтобы он не убивал?

Однако содержание сообщения было для Дина Вэньцяна совершенно незнакомым, и он даже не мог понять, что оно означает.

【По результатам голосования зрителей оценка справедливости короля была снижена до нуля, что активировало скрытое правило «Суда короля».】

【Теперь очередь заключённых судить короля.】

【На механизмах в камерах каждого заключённого были разблокированы специальные кнопки для голосования.】

【Вы можете провести тайное голосование, чтобы решить, оставить короля в живых или казнить.】

【Погибшие заключённые автоматически голосуют за казнь.】

【Когда количество голосов за казнь превысит половину от общего числа голосов заключённых, король будет немедленно казнён.】

【Внимание! Это единственный шанс для заключённых судить короля в этой игре.】

【Начинается десятисекундный обратный отсчёт. Пожалуйста, сделайте свой выбор.】

【10】

【9】

【8】

…

Обратный отсчёт шёл быстро. Дин Вэньцян с растерянным видом смотрел, как трое измученных и обессиленных заключённых, каждый у своего механизма, из последних сил нажимают на скрытые кнопки.

Он совершенно не видел, на какие кнопки они нажимают, и даже не успел осознать, что означают их действия.

Он тщетно поднял скипетр, пытаясь их остановить, но, нажав на него, не получил никакой реакции.

Внезапное отчаяние охватило Дина Вэньцяна, и в его голове стало пусто.

Но он тут же ухватился за спасительную соломинку: половина, для казни короля нужно было, чтобы количество голосов превысило половину от общего числа голосов заключённых!

Не достигло, а превысило!

Умерший Чжан Пэн по умолчанию проголосует за казнь. Гао Чжанькуй, несомненно, тоже.

Но если Цай Чжиюань и Ван Юнсинь не проголосуют за казнь, то общее количество голосов не превысит половины, и ничего не произойдёт.

Цай Чжиюань, скорее всего, не проголосует. А Ван Юнсинь?

В голове у Дина Вэньцяна мгновенно пронеслось множество вариантов, но, прежде чем он успел их проанализировать, снова раздался холодный электронный голос.

【Голосование окончено.】

【Результаты тайного голосования: король будет казнён.】

Дин Вэньцян почувствовал острую боль в левом запястье. Опустив глаза, он увидел, что из визового браслета, кажется, высунулась игла и вонзилась в его лучевую артерию, а по вене к сердцу быстро потекла чёткая чёрная линия.

Он открыл рот, чтобы что-то сказать, но из горла хлынула лишь чёрная кровь.

Дин Вэньцян инстинктивно прикрыл рот рукой и с ужасом посмотрел на чёрную кровь на ладони.

Затем он, выпрямившись, упал навзничь и затих.

【Король казнён. «Суд короля» не может быть продолжен.】

【Всем грешникам введено противоядие.】

【Зрители, поставившие на заключённых, победили. Они разделят все фишки, поставленные и заработанные зрителями, поставившими на короля.】

【Игра окончена.】

В следующую секунду Линь Сычжи понял, что вернулся в холл коммуны.

Тут же раздались несколько испуганных возгласов.

— Что здесь происходит!

— Столько крови! Быстрее, помогите!

— Что случилось? Подождите, а где дядя Дин? Где дядя Дин?

В холле коммуны воцарился хаос.

Линь Сычжи и Цао Хайчуань участвовали в игре в качестве зрителей, поэтому не пострадали.

А вот Цай Чжиюань и Ван Юнсинь были в плачевном состоянии.

У обоих на плечах были раны от шипов механизма «прогулки фермера». Хотя кровь уже остановилась, выглядели они всё равно ужасно.

Особенно когда они сняли верхнюю одежду, и стали видны многочисленные кровавые дыры, от чего становилось не по себе.

На руках и шее Ван Юнсиня также были ужасные кровавые следы.

Все забегали, кто-то помогал Цай Чжиюаню и Ван Юнсиню сесть, кто-то бежал к автомату, чтобы посмотреть, есть ли там кровоостанавливающие средства и бинты.

А Фу Чэнь, как и в прошлый раз, первым делом пересчитал людей и быстро обнаружил, что Дина Вэньцяна в холле нет.

Зато на полу лежал одинокий визовый браслет.

У Фу Чэня возникло нехорошее предчувствие. Он медленно наклонился и поднял браслет. На нём было написано имя Дина Вэньцяна.

Более того, некогда гладкий браслет был весь в трещинах, словно его принудительно вывели из строя.

На большом экране начали транслировать окончательные результаты игры.

【Объявляются окончательные результаты получения визового времени коммуной № 17 в «Суде короля».】

【№ 4, Цао Хайчуань: 76 000】

【№ 5, Цай Чжиюань: 2 450】

【№ 6, Ван Юнсинь: 25 000】

【№ 10, Дин Вэньцян: депортирован】

【№ 12, Линь Сычжи: 44 000】

【5% от вышеуказанного визового времени будет перечислено в гарантийный фонд коммуны в соответствии с правилами. Оставшееся визовое время будет зачислено на визы игроков.】

Цао Хайчуань сел на первый попавшийся стул. Увидев результаты, он почувствовал тяжесть на сердце.

Потому что он, как зритель, видел всю игру и знал, что Дин Вэньцян на самом деле заработал в игре больше ста тысяч.

Даже не считая пятисот тысяч, обещанных зрителями, поставившими на короля, это была уже очень большая сумма.

Если бы Дин Вэньцян вернулся живым, этого визового времени ему хватило бы на два с лишним месяца спокойной жизни.

Но со смертью Дина Вэньцяна в игре всё это визовое время досталось Подражателю Бога, разработавшему эту игру.

Цинь Яо и Ян Юйтин только что ходили к автомату и теперь снова прибежали.

— В автомате есть аптечки, но они стоят по 499, а в гарантийном фонде коммуны не хватает денег.

Ван Юнсинь и Цай Чжиюань с трудом поднялись:

— Ничего, мы сами купим.

Они подошли к автоматам и каждый купил по аптечке.

Хотя вещи, купленные за счёт гарантийного фонда, могли использоваться всеми игроками, но из-за того, что изначально было установлено ограничение в восемьдесят минут на человека в день, на такие дорогие аптечки денег не хватало.

Пришлось покупать за свои.

Купив аптечки, Ван Юнсинь и Цай Чжиюань, поддерживаемые другими, вернулись в зону отдыха в холле.

Две аптечки были открыты.

Внутри было всё необходимое: медицинский спирт, йод, перекись водорода, ватные палочки, ножницы, пластыри, медицинский скотч, бинты и другие медицинские принадлежности.

Также были обезболивающие, противоаллергические, антибактериальные и другие распространённые лекарства.

Глядя на всё это разнообразие, Ян Юйтин растерялась:

— А кто умеет этим пользоваться?

Цао Хайчуань взял медицинский спирт:

— Давайте я.

Будучи следователем, Цао Хайчуань действовал хоть и грубовато, но в целом правильно.

Сначала он обработал раны, затем перевязал их, и в конце они приняли противовоспалительные и обезболивающие.

Цай Чжиюань и Ван Юнсинь морщились от боли, но, к счастью, Цао Хайчуань действовал быстро, так что мучения были недолгими.

Выпив немного воды, их отвели в комнаты отдыхать.

Остальные начали убираться. На двух аптечках написали имена Цай Чжиюаня и Ван Юнсиня, чтобы не перепутать, а затем аккуратно убрали их.

Закончив со всем, они наконец-то смогли перевести дух.

— Похоже, нам нужно будет внести ещё одно предложение: выделить из гарантийного фонда деньги на покупку медицинских принадлежностей.

— Иначе каждый раз придётся покупать аптечки самим, что не только дорого, но и расточительно, — сказал Фу Чэнь, делая пометку в блокноте, чтобы не забыть.

Ли Жэньшу посмотрела на Цао Хайчуаня:

— С покупкой медицинских принадлежностей можно не торопиться, обсудим позже. Офицер Цао, что именно произошло в игре?

Сразу после окончания игры был хаос, Цай Чжиюань и Ван Юнсинь были ранены, и все, естественно, не могли сразу начать обсуждать детали игры.

Теперь, когда всё немного улеглось, всем стало интересно, что же там произошло.

Цао Хайчуань молча вздохнул:

— Это долгая история, в двух словах не объяснишь.

— Сейчас не все в сборе, давайте подождём до вечера.

— Когда Цай Чжиюань и Ван Юнсинь отдохнут, и все соберутся, тогда и проведём подробный разбор.

Ли Жэньшу, подумав, кивнула:

— Хорошо, тогда вечером.

Цао Хайчуань устало поднялся. Хотя из всей коммуны № 17 он заработал в этой игре больше всех визового времени, на самом деле он знал, что просто плыл по течению.

На протяжении всей игры он чувствовал свою беспомощность.

И это заставляло его чувствовать себя ещё более виноватым.

Цао Хайчуань вышел из холла на открытую площадку и молча закурил.

…

После ужина в холле коммуны № 17 царила гнетущая атмосфера.

Все сидели за длинным столом с разными выражениями лиц.

Су Сюцэнь, очевидно, всё ещё не могла смириться с произошедшим, её глаза были красными и опухшими от слёз.

Только-только они решили проблему с питанием Дина Вэньцяна за счёт гарантийного фонда, и вот, внезапно, его не стало.

Остальные тоже были немного подавлены.

Треснувший браслет Дина Вэньцяна лежал на пустом месте за столом.

Цао Хайчуань посмотрел на подробные правила «Суда короля» на большом экране и немного успокоился.

— Я сначала перескажу весь ход игры.

— В этой игре только пятеро были названы «грешниками» и должны были лично участвовать в судебных играх. А нас, добровольцев, было десять, и мы назывались «зрителями». Нам не нужно было участвовать в игре, но и повлиять на происходящее было сложно.

— По номеру я был зрителем № 9.

Память у офицера Цао была хорошей. Хотя на большом экране были только правила, а не сам ход игры, он постарался как можно подробнее всё рассказать.

Выслушав рассказ офицера Цао, все погрузились в молчание.

Говоря так долго, Цао Хайчуань тоже устал. Он снова сел и выпил воды.

— В общем, вот так всё и было. Я даже не знаю, с чего начать разбор.

Су Сюцэнь, вытерев слёзы, посмотрела на Цай Чжиюаня и Ван Юнсиня.

— Я хочу задать только один вопрос.

— Кто из вас двоих проголосовал за казнь?

С этим вопросом атмосфера в холле стала ещё более гнетущей.

Хотя многие до сих пор не до конца разобрались во всех деталях игры «Суд короля», главный вопрос был очевиден для всех.

Это было финальное голосование.

Согласно правилам, после активации скрытого механизма суда над королём все заключённые могли голосовать. Когда количество голосов за казнь превышало половину от общего числа голосов заключённых, король был казнён.

То есть, кто-то из двоих, Ван Юнсинь или Цай Чжиюань, должен был проголосовать за казнь.

Голос Ван Юнсиня всё ещё был хриплым. Он посмотрел на всех и спросил:

— Если я скажу, что не голосовал, кто-нибудь поверит?

После нескольких секунд молчания Ян Юйтин сказала:

— Я верю.

Цай Чжиюань развёл руками, ничего не сказав.

Обсуждение зашло в тупик.

Если бы на их месте были другие, они, возможно, начали бы яростно спорить, пытаясь доказать свою невиновность или просто нападая друг на друга.

Но и Цай Чжиюань, и Ван Юнсинь были довольно рациональными людьми, не склонными к спорам.

Тот, кто не голосовал, не считал нужным оправдываться.

Тот, кто голосовал, был не настолько глуп, чтобы реагировать слишком бурно.

К тому же, как участники этой игры, они в некотором роде разделяли общую, невысказанную позицию.

В итоге оба предпочли молчать.

Фу Чэню не нравилась нынешняя атмосфера в коммуне, но он тоже был в замешательстве и не знал, как продолжить разговор.

Он посмотрел на Ли Жэньшу, затем на Линь Сычжи.

— Адвокат Линь, вы были участником этой игры, что вы думаете?

Линь Сычжи на мгновение замолчал:

— Я считаю, что обсуждать это бессмысленно.

— В отсутствие доказательств я не делаю предположений о виновности.

— К тому же, я считаю, что кто бы ни проголосовал за казнь, его поступок можно понять.

Су Сюцэнь взволнованно воскликнула:

— Понять? Что тут можно понять!

— Вы же могли не голосовать за казнь, если бы не проголосовали, дядя Дин был бы жив!

— Вы что, думали, что если не убьёте его, он убьёт вас в игре? Но ведь он мог ещё одуматься!

— Мы же все живём под одной крышей, если бы вы проявили немного больше доверия, разве не могли бы все выжить?

Все снова замолчали.

Очевидно, не все разделяли точку зрения Су Сюцэнь, но, столкнувшись с взволнованной пожилой женщиной, большинство предпочли не спорить.

Что касается Ван Юнсиня и Цай Чжиюаня, то им сейчас было совсем не до самозащиты.

Линь Сычжи на мгновение замешкался, он уже собирался что-то сказать, но Ли Жэньшу опередила его.

— Тётушка Су, успокойтесь.

— Мы с первого дня в коммуне знали, что в судебных играх можно умереть, и должны были быть к этому готовы.

— Каждый из нас может умереть, вопрос лишь в том, кто раньше, кто позже.

— Цай Чжиюань и Ван Юнсинь тоже жертвы этой игры.

— Если уж и искать виновного, то это разработчик игры, тот самый «Подражатель Бога».

Все закивали.

Ненависть была перенаправлена, и взгляд Су Сюцэнь на двоих стал мягче.

Но, очевидно, у Ван Юнсиня было другое мнение.

Он немного поборолся с собой и быстро принял решение.

— Можно я скажу пару слов?

Его голос всё ещё был хриплым, и, говоря, он старался не касаться болезненных следов от петли на шее.

Фу Чэнь кивнул:

— Конечно.

Ван Юнсинь указал на большой экран:

— Хотя вы и сваливаете вину на разработчика игры, чтобы меня защитить, я всё же хочу сказать пару слов в его защиту.

— В этой игре он на самом деле давал дяде Дину не один шанс.

— Дядя Дин сам ими не воспользовался, некого винить.

Только что перенаправленная ненависть тут же вернулась к Ван Юнсиню.

Су Сюцэнь снова гневно посмотрела на него.

Но, очевидно, Ван Юнсинь был из тех, кто говорит то, что думает, и не стал бы молчать из-за мнения Су Сюцэнь.

— Эта игра называется «Суд короля», и, как и «Рулетка искупления», это судебная игра. Просто наши пятеро преступлений были легче, чем у Вэй Синьцзяня.

— Мы пятеро вместе виновны в смерти того курьера, поэтому и должны были вместе пройти этот суд.

— Давайте пока не будем обсуждать, насколько справедливым был суд в каждой камере, а посмотрим на саму игру. После того, как дядя Дин стал королём в «прогулке фермера», он получил абсолютную инициативу.

— Если подумать, можно найти как минимум три способа не умереть.

Все замолчали и стали внимательно слушать.

Ван Юнсинь продолжил:

— Во-первых, «прогулка фермера» была подсказкой от разработчика.

— Тот, кто шёл впереди, мог спокойно дождаться окончания обратного отсчёта и только потом нажать на кнопку. Таким образом, все получили бы максимальное время и ничего бы не потеряли.

— Это, по сути, намекало на то, что в игре был способ пройти её идеально, если все пятеро будут действовать сообща.

— На это ещё давно указал адвокат Линь, и я тоже напоминал, но дядя Дин отказался.

— А затем — распределение по камерам.

— Во-первых, если бы дядя Дин понял, что «он тоже грешник», и сам вошёл в любую камеру, то десять судов на пятерых — по два на каждого — было бы вполне достаточно для безопасного прохождения.

— К тому же, при распределении по камерам можно было бы избежать самой сложной, пятой камеры, и не играть в игру со строительным пистолетом.

— Во-вторых, правильное использование третьей камеры тоже могло бы значительно облегчить игру.

— Согласно правилам третьей камеры, если сломать себе один палец, можно было бы немедленно завершить игру в другой камере; даже если не ломать, а заплатить визовым временем, это тоже считалось бы завершением игры.

— Если бы дядя Дин отправил любого заключённого в третью камеру, можно было бы провести в ней несколько игр, ломая пальцы или платя временем. Таким образом, нагрузка на другие камеры значительно уменьшилась бы.

Цзян Хэ на мгновение замерла:

— Подождите, разве в правилах не говорилось, что на третий раз игры в этих камерах становятся смертельно опасными?

Ван Юнсинь покачал головой:

— Посмотрите ещё раз, что там сказано.

— 【В большинстве камер при третьем суде заключённый окажется в смертельной опасности.】

— Не во всех.

— И я, и Чжан Пэн просились в третью камеру, но дядя Дин не согласился.

Цзян Хэ недоумевала:

— Почему? Странно, сейчас это не кажется такой уж сложной ловушкой.

Ван Юнсинь вздохнул:

— Потому что правила были обманчивы.

— Дядя Дин полностью вжился в роль «короля».

— В игре было много психологических намёков: корона, скипетр, правила постоянно намекали на почти безграничную власть короля, а зрители постоянно донатили королю, подкрепляя его действия.

— Полностью вжившись в роль короля, дядя Дин попал в две ловушки:

— Во-первых, он считал, что должен вынести другим заключённым более справедливый приговор, поэтому меня нужно было повесить на фонаре, а Чжан Пэна — отправить в камеру под названием «Несчастный случай».

— Он не хотел отправлять нас в третью камеру, потому что боялся, что наказание там будет недостаточно суровым.

— Во-вторых, он не считал, что ему что-то угрожает.

— Десять игр, как бы их ни распределяли, умирали бы только мы, заключённые.

— Раз уж он считал, что находится в безопасности, то, естественно, и не стал бы рассматривать такую «стратегию выживания для всех».

Су Сюцэнь, опустив голову, молчала.

Ван Юнсинь продолжил объяснять:

— Хорошо, даже если не рассматривать стратегию выживания для всех, не использовать третью камеру, всё равно можно было бы избежать голосования по суду над королём, проводя суды более справедливо.

— Теперь мы знаем, что суд над королём запускается только тогда, когда оценка справедливости падает до нуля.

— Если бы дядя Дин в процессе был более справедлив, менял бы очерёдность, чтобы наказание каждого из нас, четверых заключённых, примерно соответствовало его преступлению, то по завершении десяти игр, неважно, кто бы выжил, а кто умер, если бы оценка справедливости не упала до нуля, ему бы ничего не угрожало.

— И даже если всё это не сработало бы, и суд над королём всё же начался, у дяди Дина всё равно был бы путь к спасению.

— Согласно правилам суда над королём, голоса за казнь вступают в силу, только если их больше половины от общего числа голосов заключённых.

— Если бы дядя Дин вошёл в камеру, чтобы разделить судебные игры, то он тоже считался бы заключённым и мог бы проголосовать против самого себя.

— К тому же, если бы дядя Дин смог вызвать у других заключённых благодарность, а не полностью испортить отношения, то они бы не стали все голосовать за казнь.

— В обоих этих случаях дядя Дин не умер бы.

Линь Сычжи добавил:

— На самом деле, есть ещё одна возможность, хотя она и довольно сложная и труднодостижимая.

— Если бы среди зрителей, поставивших на короля, было два-три очень умных человека, то, как бы ни вёл себя дядя Дин, он бы не умер.

Все на мгновение замерли, очевидно, они не думали о такой возможности.

Линь Сычжи объяснил:

— Согласно правилам оценки справедливости, зрители могут голосовать против совести, но за это с них списывается десять тысяч минут визового времени.

— Если бы зрители, поставившие на короля, голосовали против совести за справедливость, то, согласно правилам, каждый раз они могли бы отыграть двадцать баллов.

— Несколько таких голосований, и оценку справедливости можно было бы поднять до безопасного уровня.

— Конечно, это условие слишком сложное, я считаю, что это почти невозможно.

— Потому что зрители со стороны короля не могли предсказать, какое именно наказание последует, когда оценка справедливости упадёт до нуля. А что, если бы короля просто заставили войти в камеру или сменили? Это бы их не сильно коснулось.

— В условиях неопределённости голосовать против совести, каждый раз теряя десять тысяч минут визового времени, — это слишком дорого.

— К тому же, чтобы выиграть, зрители со стороны короля должны были постоянно подстрекать короля, на что уже ушло много визового времени. Если бы они ещё и голосовали против совести, то затраты были бы совершенно несоизмеримы с прибылью.

— Даже если бы один зритель так поступил, вряд ли бы его поддержали остальные.

Долго молчавший Цай Чжиюань заговорил:

— Раз уж об этом зашла речь, адвокат Линь, у меня есть вопрос.

— Вы ведь тоже давно заметили проблему с голосованием за справедливость?

— И вы догадались, что это может запустить механизм суда над королём?

Линь Сычжи покачал головой:

— Я догадывался, что голосование за справедливость может запустить какой-то механизм в игре, но я не мог предсказать, какой именно.

— Это немного похоже на принцип драматургии: если в первом акте на стене висит ружьё, то в одном из последующих оно обязательно выстрелит. Я думаю, раз уж разработчик этой игры придумал голосование за справедливость, то оно должно было где-то сыграть свою роль.

— В правилах чётко сказано, что голосование за справедливость не приносит зрителям никакой выгоды, значит, оно должно было быть связано с пятью игроками на поле.

Су Сюцэнь, бессильно опустив голову, казалось, наконец-то начала принимать реальность, и её голос из вопросительного превратился в умоляющий.

— Адвокат Линь, вы были зрителем № 5. По словам офицера Цао, вы дважды намеренно проголосовали неправильно.

Линь Сычжи кивнул:

— Да.

— Почему?

Линь Сычжи спокойно объяснил:

— В первый раз — чтобы проверить точность детектора лжи и определить дальнейшую игровую стратегию.

— Во второй раз — чтобы исправить предыдущую ошибку и не дать первой попытке исказить оценку справедливости.

Тело Су Сюцэнь слегка задрожало:

— Но если вы давно поняли, что этот механизм может существовать, и догадались, что можно отсрочить его срабатывание, голосуя против совести…

— То если бы вы намеренно проголосовали против совести несколько раз, разве вы не смогли бы отсрочить суд?

Линь Сычжи, подумав, не стал оправдываться:

— Да, это так.

Су Сюцэнь хотела что-то ещё сказать, но Ван Юнсинь уже не мог сдержаться.

Он, казалось, был на грани взрыва и с силой ударил по столу:

— Хватит!

Игра и так повредила ему горло, и голос был хриплым. Сейчас, повысив голос от гнева, он казался совсем сорванным.

— Что ты хочешь сказать? Что нас троих нужно судить, как убийц?

— Я отвечу за адвоката Линя:

— Даже если бы он несколько раз проголосовал против совести, это было бы бессмысленно!

— Даже если бы восьмое голосование временно отсрочило суд над королём, что насчёт девятого? Десятого?

— Предположим, дядя Дин к тому времени убил бы нас всех. Как только начался бы суд, он бы тут же умер! Потому что мёртвые заключённые автоматически голосуют за казнь!

— К тому же, даже если адвокат Линь и догадывался, что при падении оценки справедливости до нуля что-то произойдёт, но до того, как механизм «Суда короля» действительно сработал, кто мог знать, что именно случится?

— Может, дядю Дина заставили бы войти в камеру? Или сменили бы короля?

— В условиях такой неопределённости, разве адвокат Линь, как зритель, сделал недостаточно?

— К тому же, ты считаешь, что адвокат Линь должен был голосовать против совести, чтобы предотвратить срабатывание механизма суда, но разве это было бы справедливо по отношению ко мне и Цай Чжиюаню?

— Мне всё равно, что ты думаешь, но я знаю, что адвокат Линь — наш спаситель.

— Если бы адвокат Линь сделал так, как ты говоришь, мы бы уже были мертвы! Дядя Дин бы нас убил!

Су Сюцэнь покачала головой:

— Дядя Дин — хороший человек, он бы не убил!

Ван Юнсинь в гневе воскликнул:

— Он бы не убил? А как умер Чжан Пэн?

— Если он такой хороший, как ты думаешь, почему он сам не вошёл в третью камеру и не позволил другим войти?

— Зрители сказали, что если он убьёт нас всех, то получит пятьсот тысяч визового времени!

— Вы не видели его лица в тот момент, а я видел, он действительно серьёзно об этом думал!

— Может, ты считаешь, что адвокат Линь сделал недостаточно, но что тогда было бы достаточно?

— Адвокат Линь своими тремя сообщениями раскрыл самую суть этой игры, а дядя Дин не послушал, что ещё можно было сделать?

— Чтобы адвокат Линь потратил несколько десятков тысяч минут визового времени на написание сочинения?

— Когда я уговаривал дядю Дина войти в камеру, если бы мои слова считались по тысяче минут за слово, то это было бы несколько сотен тысяч, верно? И что он мне ответил?

— Он спросил меня: «С какой стати?»

— Я, весь в ранах, говорил с ним, а он не слушал. Почему ты думаешь, что он послушал бы сочинение из нескольких десятков слов от «зрителя № 5»?

— Так что, мы виноваты в том, что хотели жить?

— Голосование по суду над королём было только один раз, упустив его, мы бы навсегда потеряли этот шанс! Он разочаровывал нас снова и снова, с какой стати мы должны были продолжать безоговорочно ему верить!

Вид Ван Юнсиня напугал всех, и на мгновение воцарилась тишина.

Ван Юнсинь, всё ещё не успокоившись, продолжил:

— Я не говорю, что я лучше него. Может, будь я королём, я бы умер ещё раньше.

— Я, наверное, самый эгоистичный человек в этой коммуне, но когда другие поступают со мной так же эгоистично, я считаю это вполне нормальным.

— Будь я на месте дяди Дина, я бы признал поражение.

— Раз уж ты выбрал путь эгоизма и хотел заработать как можно больше визового времени, то разве не должен ты нести соответствующие последствия?

— Где в этом мире есть бизнес, который приносит только прибыль и не несёт никаких рисков?

— А что касается справедливости? Конечно, это очень несправедливо, но что с того?

— Вы что, настолько наивны, что до сих пор ищете справедливость в этом мире?

— Справедливость, справедливость, где в этом мире столько справедливости?

— Я уже говорил, Новый мир — это не утопия. В этом мире есть только одно правило: выживать любыми способами!

— В каждой игре я старательно анализирую для вас оптимальную стратегию, пытаюсь рассказать, как повысить шансы на выживание.

— А вы что делаете? Это нельзя, то неправильно, вечно зацикливаетесь на каких-то непонятных вещах.

— Это смертельная игра, где можно умереть в любой момент, а не развлекательное шоу, понятно? Уважаемые дамы и господа?

— Неужели после каждой смерти мы будем повторять этот глупый ритуал?

— С меня хватит. С этого момента я не хочу больше обсуждать с вами эти скучные вопросы, и мне всё равно, что вы думаете и как на меня смотрите!

— Если вы считаете, что я, вынужденный защищаться в игре, совершил непростительное преступление и должен умереть, то пожалуйста, я приветствую любые ваши попытки меня убить!

Сказав это, Ван Юнсинь начал сильно кашлять.

Затем он повернулся и, не продолжая обсуждения, поднялся в свою комнату.

Снова наступила долгая тишина.

Фу Чэнь посмотрел на Су Сюцэнь и утешительно сказал:

— Тётушка Су, вы тоже успокойтесь.

— Я уверен, что все мы одинаково скорбим по дяде Дину.

— Но Ван Юнсинь и Цай Чжиюань только что вернулись с того света, и когда их судят, как убийц, любой человек не сможет этого выдержать.

— Вы действительно не должны были говорить им такое.

— Я считаю, что мы не можем судить людей, прошедших через смертельные игры, по нашим прежним моральным стандартам. Как говорится, никогда не испытывайте человеческую природу, потому что она не выдержит испытаний.

— Именно в такие моменты мы должны быть спокойными, рациональными, доверять друг другу и быть едиными.

— Если мы начнём внутренние распри, как мы сможем противостоять этим ужасным Подражателям Бога?

Слова Фу Чэня немного оживили гнетущую атмосферу в холле.

Су Сюцэнь, держа в руках визовый браслет Дина Вэньцяна, печально кивнула:

— Я поняла.

— Малыш Фу, ты хороший парень, спасибо тебе.

До сих пор детали «Суда короля» обсуждались не так уж и много, далеко не так глубоко, как раньше.

Возможно, из-за смерти Дина Вэньцяна большинство не хотели обсуждать эту тему, и даже если бы обсуждение началось, оно бы вряд ли продвинулось.

Фу Чэнь вздохнул:

— На сегодня, пожалуй, всё. Все устали, ложитесь спать пораньше.

Вечером.

После окончания обсуждения большинство разошлись по своим комнатам.

Это был первый случай смерти в коммуне № 17, и он омрачил настроение всех.

Линь Сычжи вышел на открытую площадку коммуны. В темноте мерцал огонёк — это Цао Хайчуань курил.

— Адвокат Линь, не хотите? — Цао Хайчуань протянул ему сигарету.

Линь Сычжи сел в соседнее кресло и махнул рукой:

— Спасибо, не курю.

Цао Хайчуань вздохнул:

— Что ж, среди вас, молодых, курящих всё меньше.

— Раньше хоть дядя Дин иногда составлял мне компанию, а теперь я один.

— Не курить — это хорошо, курение вредит здоровью.

Сказав это, Цао Хайчуань сделал ещё одну глубокую затяжку, слегка повернул голову в противоположную от Линь Сычжи сторону и выдохнул дым.

— Уф…

Он посмотрел на высокую стену на краю коммуны:

— Я всё думаю, что будет, если мы перелезем через стену и попадём в другую коммуну?

С самого начала, после попадания в коммуну, весь комплекс зданий был закрыт, и покинуть его было невозможно.

До сих пор все игроки коммуны № 17 могли передвигаться только в этом небольшом здании и на прилегающей к нему открытой территории.

Линь Сычжи, подумав, сказал:

— Я думаю, лучше не рисковать.

— Похоже, что к игрокам и Подражателям Бога в Новом мире применяются разные стандарты.

— Для игроков действует принцип: «что не разрешено, то запрещено».

— Для Подражателей Бога: «что не запрещено, то разрешено».

— Поэтому я предполагаю, что за такие вещи, как перелезание через стену, в лучшем случае спишут визовое время, а в худшем — просто депортируют.

Цао Хайчуань слегка кивнул:

— Хех, тоже верно.

— На самом деле, я только что немного испугался. Если бы тётушка Су спросила меня, почему я не спас дядю Дина, я бы не знал, что ответить.

— Я примерно понимаю, почему тётушка Су так взволнована: не только потому, что это первая смерть в коммуне, но и потому, что дядя Дин был её единственным ровесником здесь.

— Тётушка Су с самого начала питала несбыточные иллюзии, считая, что так называемый Новый мир — это рай, где все равны, но это, очевидно, были лишь её несбыточные мечты.

— Когда смерть близкого человека действительно происходит, она инстинктивно сопротивляется этому, и это сопротивление превращается в своего рода агрессию по отношению к окружающим.

— К тому же, хотя тётушка Су и дядя Дин были знакомы недолго, он был её единственным ровесником в этой коммуне, единственным человеком со схожими привычками, образом мышления и жизненным опытом.

— В её представлении о близости дядя Дин был ей ближе всех нас. Его смерть означает, что в будущем она неизбежно станет «одинокой старушкой» в этой коммуне и, как бы ни старалась, не сможет влиться в вашу молодёжную компанию.

— Поэтому её сочувствие к дяде Дину было гораздо сильнее, чем у нас.

Линь Сычжи на мгновение замолчал и спросил:

— А вы, офицер Цао? Вы сможете влиться?

Цао Хайчуань улыбнулся:

— Я-то смогу, у меня ещё есть немного молодёжного задора. К тому же, я не такой, как тётушка Су.

— Тётушка Су на пенсии, у неё нет духовной опоры. Когда человек бездельничает, он начинает много думать и легко впадает в крайности.

— А я не на пенсии, мне нужно находить себе занятие.

— Адвокат Линь, как вы думаете, раз уж Подражатели Бога будут постоянно создавать игры, чтобы убивать игроков, сможем ли мы их вычислить?

Линь Сычжи, подумав, сказал:

— Боюсь, это будет очень сложно.

— Подражатели Бога, в отличие от реальных преступников, не должны лично готовить место преступления. Им нужно только разработать игру, а всю остальную работу, похоже, выполняет Галерея.

— Я совершенно не представляю, как можно раскрыть такое преступление, совершённое в воображении.

Цао Хайчуань неопределённо хмыкнул:

— Адвокат Линь, вы знаете, какие дела в реальной жизни сложнее всего раскрыть?

Линь Сычжи, опустив голову, задумался:

— Подстрекательство к убийству? Идеальное преступление, совершённое гением?

— Но сейчас технологии так развиты, переписку можно легко проверить, записи с камер наблюдения — посмотреть. Раскрыть такие дела, должно быть, стало гораздо проще.

Цао Хайчуань слегка покачал головой:

— Эти два вида действительно сложны, но не самые сложные.

— Самое сложное — это беспричинное массовое убийство.

— Потому что и в подстрекательстве, и в так называемом идеальном преступлении всегда есть мотив. А если есть мотив, можно потянуть за ниточку и выйти на подозреваемого.

— Как только подозреваемый установлен, то, каким бы умным он ни был, до раскрытия дела уже недалеко.

— Но с массовым убийством всё иначе. Из-за отсутствия мотива поиск подозреваемого — это как искать иголку в стоге сена, совершенно нет зацепок.

— Конечно, если массовое убийство сочетается с подстрекательством или идеальным преступлением, то это уже совсем плохо. Иногда такие дела даже не обнаруживаются, мы их обычно называем «пропавшими без вести».

Линь Сычжи согласно кивнул.

Цао Хайчуань продолжил:

— Раньше я тоже думал, что убийства, совершаемые Подражателями Бога, — это беспричинные массовые убийства. Учитывая, что им даже не нужно готовить место преступления, шансы на раскрытие были ничтожны.

— Но только что, размышляя об этом, я вдруг отказался от этой мысли.

— Я вдруг понял, что у Подражателей Бога, убивающих с помощью смертельных игр, тоже есть мотив.

Линь Сычжи, подумав, сказал:

— Вы имеете в виду, что, разрабатывая игры, они неосознанно выдают свои внутренние мысли?

Цао Хайчуань выдохнул дым:

— Не только это.

— Подражатели Бога — это одновременно и игроки, они тоже живут в коммуне.

— А это значит, что они, скорее всего, тоже участвуют в играх, будь то своих или чужих.

— Если они участвуют в чужих играх, то это справедливо, и тут нечего сказать.

— Но если они, добровольно или нет, участвуют в своих играх, то для самосохранения они обязательно оставят в игре какую-нибудь лазейку.

— Конечно, они могут и не участвовать в своих играх.

— Но в таком случае они, скорее всего, будут всячески стараться использовать слабые места игроков, чтобы расставить ловушки, убить их и забрать как можно больше визового времени.

— В конце концов, и для игроков, и для Подражателей Бога визовое время одинаково важно. Это наши деньги и жизнь в этом мире, и никто не откажется от лишнего.

Линь Сычжи на мгновение задумался:

— Вы хотите сказать, что если какой-то игрок необъяснимым образом находит лазейку в игре, то он, скорее всего, и есть её разработчик.

— Таким образом можно определить, что он — Подражатель Бога.

— Или, если какая-то игра явно нацелена на конкретного игрока, то это значит, что её разработчик хорошо его знает. Возможно, проанализировав круг общения этого игрока, можно сузить круг подозреваемых.

Цао Хайчуань одобрительно кивнул:

— Именно так. Адвокат Линь, вы очень умны. Если бы не были адвокатом, из вас бы получился отличный следователь.

Линь Сычжи, тщательно обдумав, сказал:

— Но это очень сложно.

Цао Хайчуань с горькой усмешкой сказал:

— Да, сложно, как и раскрывать преступления. Но кто-то же должен это делать, верно?

— Я, на самом деле, не очень умный, не такой, как вы, молодые. Но у меня есть одно достоинство: интуиция у меня неплохая. И если я не могу что-то понять, я буду думать об этом до тех пор, пока не разберусь.

— Взять хотя бы эту судебную игру. Я всё думал и думал, и мне кажется, что-то в ней не так.

Цао Хайчуань повернулся к Линь Сычжи:

— Вам не кажется, что эта игра была слишком уж нацелена на дядю Дина?

— Как мы уже анализировали, если говорить только о правилах, то у короля было большое преимущество, много шансов выжить.

— Но дядя Дин умудрился попасть во все ловушки.

— Прямо как Вэй Синьцзянь в своё время.

— Вы думаете, это действительно просто совпадение?

Линь Сычжи на мгновение задумался:

— Но смерть дяди Дина на самом деле зависела от множества сложных предварительных условий. Если бы хотя бы одно из них не было выполнено, этого бы не произошло.

— Если вы считаете, что эта игра была специально нацелена на дядю Дина, то это значит, что разработчик должен был контролировать почти все детали. Я не думаю, что человек на это способен.

— Например, как разработчик этой игры мог знать, как проголосуют зрители? И как он мог знать, в какую именно камеру дядя Дин отправит заключённых?

Цао Хайчуань кивнул:

— Да, сначала я тоже так думал.

— Никто не может контролировать всё. Если бы кто-то мог, то он был бы не Подражателем Бога, а настоящим богом.

— Но между полным отсутствием контроля и полным контролем есть ещё и частичный контроль.

— Как в «Кровавом покере»: никто не может быть на сто процентов уверен в победе, но если контролировать то, что можно, то можно повысить шансы на выигрыш.

— Я отвлёкся. Вернёмся к нашему вопросу.

— Как вы думаете, зачем в самом начале игры была придумана «прогулка фермера»?

— Как ни посмотри, это похоже на отборочную игру, созданную специально для дяди Дина, чтобы он стал королём.

Оба замолчали, услышав шаги за спиной.

— Офицер Цао, адвокат Линь.

— О чём беседуете?

Фу Чэнь сел на свободное место рядом.

— Хех, не спится, вот, обсуждаем с адвокатом Линем дело.

Цао Хайчуань закурил ещё одну сигарету. Он, повернув голову, посмотрел на Фу Чэня и, убедившись, что тот пришёл один, сказал:

— Мы как раз говорили о том, зачем в игре «Суд короля» был придуман этап «прогулки фермера».

Очевидно, что, будучи следователем, Цао Хайчуань обладал высокой чувствительностью, и подобные обсуждения он вёл не со всеми.

Если бы пришёл кто-то другой, он, возможно, уже свернул бы разговор.

Хотя все двенадцать человек в коммуне были знакомы одинаковое время, уровень доверия друг к другу был разным.

Так же, как Су Сюцэнь и Дин Вэньцян, будучи самыми старшими в коммуне, были естественно ближе друг к другу, чем ко всем остальным.

Для Цао Хайчуаня Фу Чэнь, Линь Сычжи и Ли Жэньшу были людьми, которым он относительно доверял, поэтому он был готов поделиться с ними некоторыми своими мыслями.

Конечно, он мог бы и ни с кем не делиться, а думать в одиночку, что было бы абсолютно безопасно.

Но возможности каждого человека ограничены, и только совместными усилиями можно полностью раскрыть таланты каждого.

Игроки против Подражателей Бога — это изначально неравная борьба, преимущество Подражателей было слишком велико.

Если игроки решат действовать в одиночку, у них не будет никаких шансов на победу.

Цао Хайчуань, конечно, это прекрасно понимал, поэтому многие свои догадки он всё же должен был высказывать тем, кому доверял.

Фу Чэнь, очевидно, не задумывался так глубоко и, подхватив тему Цао Хайчуаня, сказал:

— «Прогулка фермера»? Мы же уже обсуждали это.

— Этот предварительный этап был своего рода намёком от разработчика игры.

— Он намекал на то, что в этой игре был способ пройти её всем пятерым вместе.

— Конечно, кроме этого, я думаю, у него были и другие смыслы. Например, каждый раз, когда игрок, идущий впереди, нажимал на кнопку, время на следующем этапе сокращалось.

— Это немного похоже на то, как алгоритмы больших данных эксплуатируют курьеров, устанавливая стандарты по самому быстрому, что создаёт своего рода внутреннюю конкуренцию.

— Это тоже связано с темой суда в этой игре: дать остальным, кроме дяди Дина, почувствовать ужас от доминирования алгоритмов больших данных и внутренней конкуренции.

— В то же время это было и испытание для первого игрока: если бы он дождался окончания обратного отсчёта и только потом нажал на кнопку, все игроки получили бы достаточно времени, что в некотором смысле разрушило бы эту конкурентную среду.

— Да, и ещё, в реальном мире короли — это «те, кто правит умом, а те, кто трудится физически, подчиняются», но в этой игре, наоборот, королём становился самый выносливый, что было полной противоположностью реальности.

— Все эти объяснения вполне логичны.

Цао Хайчуань кивнул:

— Да, это так. А вы считаете эту игру справедливой?

Фу Чэнь замер:

— Как мы снова вернулись к справедливости? Брат Ван же говорил, что ни одна из этих судебных игр не является абсолютно справедливой.

Линь Сычжи точно понял, что имел в виду Цао Хайчуань:

— Судебные игры действительно не бывают абсолютно справедливыми.

— Но эта игра — особенно несправедлива.

— Офицер Цао имеет в виду, что в этой игре был только один возможный победитель — дядя Дин.

Фу Чэнь на мгновение растерялся:

— А?

Он нахмурился и задумался.

— Да нет, вряд ли.

— «Прогулка фермера» — это игра на выносливость. То, что Цай Чжиюань и брат Ван не смогли обогнать дядю Дина, — это нормально.

— Но Чжан Пэн и Гао Чжанькуй, разве они обязательно проиграли бы дяде Дину в плане выносливости?

— Я помню, по вашему описанию, офицер Цао, Чжан Пэн был безработным желтоволосым, но он грабил и избивал дядю Дина; а Гао Чжанькуй — крепкий начальник пункта выдачи с грубым лицом.

— Их выносливость должна быть не хуже, чем у дяди Дина.

Цао Хайчуань слегка покачал головой:

— Но на самом деле, в «прогулке фермера» у дяди Дина было очень явное преимущество.

Фу Чэнь недоумевал:

— Почему?

Цао Хайчуань объяснил:

— Из-за особенностей самой «прогулки фермера». Она не отбирала самого сильного.

— «Прогулка фермера» требовала нести груз, равный собственному весу, поэтому, на самом деле, чем ниже был процент жира в организме, тем больше было преимущество.

— Гао Чжанькуй, хоть и был самым сильным, но он был высоким и толстым. Высокий — значит, груз нужно было нести выше, толстый — значит, груз был тяжелее.

— Поэтому он не мог победить дядю Дина.

— К тому же, «прогулка фермера» — это, по сути, своего рода специальная тренировка. У тех, кто тренировался, и тех, кто нет, результаты были бы совершенно разными.

— Чжан Пэн, возможно, хорошо дрался, но у него не было опыта длительной физической работы. Ни правильной техники поднятия тяжестей, ни мышечной выносливости для длительной тяжёлой работы, ни способности терпеть боль и давление — у него ничего этого не было.

— А дядя Дин, как курьер, доставляющий в основном крупногабаритные грузы, идеально соответствовал всем требованиям «прогулки фермера».

Фу Чэнь вдруг понял:

— О, так вот в чём дело.

Цао Хайчуань выдохнул дым и продолжил:

— А теперь подумайте, разработчик этой игры наверняка видел дела всех пятерых, верно? Даже если он не знал точного роста и веса, фотографии, скорее всего, видел. Даже если не видел фотографий, возраст и профессию уж точно знал.

— Курьер, начальник пункта выдачи, безработный, владелец частной компании, программист.

— Если взять эти пять профессий и правила «прогулки фермера», то девять из десяти человек поставили бы на победу курьера, ведь это единственная профессия, связанная с «переноской и поднятием тяжестей».

— Так неужели разработчик этой игры, создав её, не мог догадаться, кто победит?

Фу Чэнь недоумевал:

— Даже если и мог, какая ему разница, кто победит?

Цао Хайчуань в ответ спросил:

— Если бы не было разницы, то можно было бы просто случайным образом выбрать короля, зачем было устраивать этот лицемерный предварительный этап?

— Или можно было бы просто сразу назначить дядю Дина королём, это было бы, по крайней мере, честно.

Фу Чэнь понял.

Очевидно, что этап «прогулки фермера» с точки зрения дизайна был несколько противоречивым.

На первый взгляд, его основной целью был отбор наиболее подходящего короля, а намёки на сотрудничество или другие смыслы были второстепенными; но этот отбор не давал остальным четверым никаких шансов на победу. Если бы эту игру провели сто раз, то победителем всегда был бы Дин Вэньцян.

На первый взгляд, всё зависело от выносливости, и у Чжан Пэна и Гао Чжанькуя тоже были шансы; но если вдуматься в детали, то становилось ясно, что дело было не только в выносливости, и Чжан Пэн и Гао Чжанькуй были хитро отсеяны.

Линь Сычжи, подумав, сказал:

— Офицер Цао, вы хотите сказать, что этап «прогулки фермера» был специально подстроен так, чтобы королём стал дядя Дин.

— А всё остальное — это лишь прикрытие, дымовая завеса, чтобы скрыть эту истинную цель.

Фу Чэнь нахмурился:

— Подождите, я немного запутался.

— Это предположение основано на том, что у разработчика этой игры была очень сильная цель. Но что, если это просто наши домыслы?

— Хорошо, даже если это предположение верно, я всё равно не понимаю, какой смысл был разработчику назначать дядю Дина королём?

— Неужели он мог предвидеть будущее и знать, что дядя Дин, став королём, обязательно умрёт?

Цао Хайчуань выдохнул дым:

— Трудно сказать.

— Давайте сейчас смело предположим: из этих пятерых, как вы думаете, у кого, став королём, была бы самая высокая вероятность умереть?

— Адвокат Линь, мне кажется, вы хорошо разбираетесь в людях, проанализируйте.

Линь Сычжи, серьёзно подумав, начал анализировать по порядку.

— Во-первых, я думаю, что Цай Чжиюань точно бы не умер. Он очень рациональный человек, во всём руководствуется вероятностью. Если бы он распределял заключённых, то, скорее всего, ко всем четырём отнёсся бы одинаково, и наказания были бы распределены равномерно.

— К тому же, если бы ему подсказали, он, возможно, и сам бы вошёл в камеру.

— Например, он всё ещё мог бы добровольно войти в первую камеру.

— С Ван Юнсинем сложнее. Хотя он и говорит, что эгоист, но, в целом, он не действует сгоряча и не очень злопамятен.

— Как бизнесмен, он будет рассматривать только варианты, максимизирующие выгоду.

— Поэтому я думаю, что он, возможно, бросил бы Гао Чжанькуя или Чжан Пэна в третью камеру, заставив их платить визовым временем или ломать пальцы. А к дяде Дину и Цай Чжиюаню отнёсся бы мягче.

Фу Чэнь вставил:

— Но камеры в этой игре имеют сильное символическое значение, они почти жёстко связаны с преступлениями этих людей, и у каждого есть наиболее подходящая камера.

— В такой ситуации, если распределять по камерам как попало, то, скорее всего, быстро сработает механизм суда над королём, верно?

Линь Сычжи слегка покачал головой:

— Нет, на самом деле распределение по камерам можно было менять, это не было абсолютно жёсткой связью.

Линь Сычжи, немного помедлив, продолжил объяснять:

— Например, первая камера, тема — бег рабочего скота по кругу. Туда мог пойти и Цай Чжиюань, и дядя Дин, и даже Чжан Пэн или Ван Юнсинь.

— Кто бы ни пошёл, для каждого можно было бы найти своё объяснение.

— Если бы пошёл Чжан Пэн — это было бы приучение бездельника к труду. А если Ван Юнсинь — то это было бы заставить большого босса, зарабатывающего лёжа, испытать тяготы рабочего скота.

— Точно так же, во второй камере, «Повешение на фонаре», можно было повесить и Ван Юнсиня, и Гао Чжанькуя. Если капиталиста можно повесить на фонаре, то почему нельзя его пособника?

— В третью камеру мог пойти кто угодно, и это было бы логично.

— В четвёртую, «Молчание — золото», тоже мог пойти Чжан Пэн, потому что он до этого постоянно подстрекал дядю Дина, и его отправка туда тоже соответствовала бы теме молчания.

— Пятая, «Несчастный случай», и шестая, «Воля небес», как и третья, тоже подходили кому угодно, и для каждого можно было бы найти какое-никакое разумное объяснение.

— Король мог бы распределять их относительно свободно, и если бы он при этом громко объявлял о разумности своего выбора, то какая-то часть зрителей с этим бы согласилась, и оценка справедливости не сильно бы упала.

— Конечно, при условии, что у короля было бы хоть какое-то красноречие.

— И, к тому же, даже если бы механизм суда над королём сработал раньше, это было бы не так уж и страшно. Предположим, королём был бы Ван Юнсинь. Если бы он явно покровительствовал дяде Дину и Цай Чжиюаню, то, пока эти двое не проголосовали бы за казнь, он был бы в безопасности.

Фу Чэнь задумался:

— Хм… кажется, так и есть.

Линь Сычжи продолжил:

— Возвращаясь к предыдущей теме. Если бы королём был Ван Юнсинь, он тоже мог бы сам войти в камеру. Конечно, такая вероятность невысока, и он бы пошёл только в третью камеру.

— Король в этой игре зарабатывает много визового времени, и у самого Ван Юнсиня его тоже много. Если бы он просто вошёл в третью камеру и потерял немного времени, он бы не сильно расстроился.

— Что касается Чжан Пэна и Гао Чжанькуя, я мало о них знаю, поэтому мне трудно что-то предполагать.

— Но, с точки зрения механики игры, чистые злодеи в этой игре не обязательно умирают.

— Если бы король с самого начала бросил в камеры только двух заключённых, а затем, чтобы получить донаты от зрителей, начал бы до смерти мучить одного из них, оценка справедливости быстро бы обнулилась, и начался бы суд.

— Но пока заключённый, которому покровительствовал король, не проголосовал бы за казнь, король был бы в безопасности.

— А голосование по суду над королём было только один раз. Пройдя его, король мог бы делать всё, что захочет.

— Конечно, в реальности всё гораздо сложнее, и я лишь делаю предположение в рамках механики игры.

Цао Хайчуань кивнул:

— Да, так что, по сравнению с этими четырьмя, в чём был самый большой недостаток дяди Дина в этой игре?

— Я думаю, в двух словах — в его противоречивости.

— Дядя Дин был самым противоречивым из этих пятерых.

— Поэтому в разные моменты игры он применял совершенно разные стандарты.

— В результате он и не получил наивысшей оценки справедливости, и все заключённые его возненавидели.

Цао Хайчуань выдохнул дым и продолжил:

— Конечно, если бы дядя Дин знал о голосовании за справедливость, всё могло бы быть иначе, но, к сожалению, механика игры не давала ему ни малейшего шанса узнать об этом.

Фу Чэнь нахмурился:

— Я и раньше хотел сказать, что то, что голосование за справедливость намеренно скрывали от короля, было действительно несправедливо.

Линь Сычжи покачал головой:

— А я считаю, что этот механизм очень разумен.

— Потому что король и так был в сильной позиции, почти полностью контролируя ситуацию на поле. Если бы он знал о голосовании за справедливость, он мог бы без колебаний исправлять свои действия и оставаться непобедимым.

— Галерея и Подражатели Бога не допустили бы такого.

— К тому же, этот механизм голосования за справедливость, как и «прогулка фермера», имел свой особый смысл.

— В реальности каждый подданный короля тоже в душе голосует за его справедливость, и король никогда не узнает, сколько у него осталось баллов.

— Как говорится в одном стихотворении: «Вода, что опрокидывает лодку, — это слёзы народа, но пока поток не хлынет, правитель не узнает».

— Король никогда не узнает, когда на него обрушится суд, и даже не будет знать, идёт ли он вообще. А когда он увидит суд, будет уже слишком поздно.

— И, к тому же, жизнь и смерть короля решали не зрители, а заключённые.

— Как и в реальности, когда подданные теряют доверие к королю, на гильотину его отправляют не они, а те, кто больше всех пострадал от его тирании, — заключённые и рабы.

— В общем, именно потому, что эта серия игровых механик была очень реалистичной и хитроумной, она и обострила эту черту дяди Дина.

— Дядя Дин был противоречив потому, что в нём всегда кипел огонь, он всегда считал этот мир несправедливым и ненавидел эту несправедливость.

— В этом самом по себе нет ничего плохого, но когда он сам стал выгодоприобретателем этой несправедливости, он с большей вероятностью принимал радикальные решения.

— Потому что он считал, что отвечать несправедливостью на несправедливость — это и есть настоящая справедливость.

— Как он и спросил в игре: «С какой стати?»

— Даже восемнадцать тысяч минут визового времени он отказался отдать.

— И это не только из-за скупости, но и из-за его одержимости справедливостью, которая и толкала его на такие неразумные поступки.

Фу Чэнь задумчиво сказал:

— То есть, чем больше человек заботится о справедливости, тем легче ему попасть в ловушку третьей камеры…

— Так что же, разработчик этой игры, основываясь на профессии и деле дяди Дина, угадал его характер, или… он раньше встречал или знал дядю Дина?

— И какова была его цель, так изощрённо убить дядю Дина?

— Личная месть? Или визовое время?

Линь Сычжи, подумав, сказал:

— Если ради визового времени, то это тоже вполне объяснимо.

— Потому что в этой игре была одна крайняя возможность: дядя Дин убивает всех четверых заключённых, и в этот момент оценка справедливости обнуляется, запускается механизм суда над королём, и по умолчанию выпадают четыре голоса за казнь.

— В таком случае достигается полное уничтожение. И визовое время, которое зрители донатили дяде Дину, и оставшееся визовое время дяди Дина и четверых заключённых — всё это будет собрано.

— Это была бы очень внушительная сумма.

Фу Чэнь на мгновение замолчал и спросил:

— Кстати, с какой коммуной дядя Дин играл в «Кровавый покер»? Я помню, кажется, с первой?

Линь Сычжи больше ничего не сказал. Все трое погрузились в молчание.

Цао Хайчуань затушил сигарету:

— На этом, пожалуй, хватит. Если продолжать думать вглубь без новых доказательств, можно добиться обратного эффекта.

— К тому же, всё это — чистые догадки, возможно, мы просто боремся с ветряными мельницами.

— А что, если этот разработчик действительно не думал так много? Что, если всё это — просто совпадения? Такое тоже возможно.

— Считайте, что я просто болтал ерунду.

— Уже поздно, идите отдыхать.

…

Линь Сычжи вернулся в свою комнату, умылся и открыл компьютер.

Новых сообщений не было.

Это означало, что как минимум в ближайшие три дня Галерея, скорее всего, не откроется.

Он снова открыл правила «Суда короля».

Это была вторая игра с рейтингом S в Галерее. А до этого даже «Кровавый покер», который был единственным выбранным из всех предложений Подражателей Бога, имел лишь рейтинг A.

Изначально Линь Сычжи предполагал, что, возможно, Галерея выдаёт каждому Подражателю Бога разные дела. Не зная о преступлениях Чжан Пэна и Гао Чжанькуя, он не смог создать наиболее подходящую игру.

А Подражатель Бога, создавший «Суд короля», получил дела с Чжан Пэном и Гао Чжанькуем, поэтому и создал более суровую игру.

Но, судя по «Суду короля», этот Подражатель Бога, похоже, тоже не был до конца уверен, в чём именно заключались преступления Чжан Пэна и Гао Чжанькуя.

«Молчание — золото», похоже, было основано на предположении о должности Гао Чжанькуя как начальника пункта выдачи, ведь на этой должности трудно не подстрекать курьеров; а «Несчастный случай» больше походил на универсальное наказание, под которое можно было подвести любое преступление.

Преступления Чжан Пэна и Гао Чжанькуя не были особенно тяжкими, и даже если бы Линь Сычжи знал о них заранее и усовершенствовал свой проект, не факт, что его бы выбрали.

Поэтому Линь Сычжи всё же должен был разобраться в ключевом вопросе: почему Галерея в итоге выбрала «Суд короля», а не его игру.

С точки зрения содержания, игра Линь Сычжи «Линия жизни и смерти» тоже затрагивала тему эксплуатации с помощью алгоритмов и предполагала, что все пятеро были замешаны в одном и том же деле.

Так что основное различие, скорее всего, было не в этом.

Линь Сычжи подумал о двух возможностях.

Первая — его игра была недостаточно опасной. Хотя она и называлась «Линия жизни и смерти», на самом деле вероятность смерти в ней была очень низкой.

Это было потому, что Линь Сычжи искренне считал, что Дин Вэньцян, Цай Чжиюань и Ван Юнсинь не заслуживали смерти и не должны были участвовать в такой смертельно опасной игре.

Созданная им игра лишь с натяжкой соответствовала их преступлениям, поэтому и была с низкой вероятностью смерти.

А главное преимущество разработчика «Суда короля» по сравнению с Линь Сычжи заключалось в том, что он не был ограничен конкретными преступлениями этих пятерых и совершенно не заботился о том, будут ли в его игре жестокие жертвы.

Согласно правилам «Суда короля», была возможна ситуация «полного уничтожения пятерых» или «выживания только одного».

Вторая возможность — его игра была недостаточно целенаправленной.

Поскольку это была многопользовательская игра, Линь Сычжи не стал, как в случае с Вэй Синьцзянем, нацеливать игровую механику на конкретного игрока.

А вот «Суд короля», помимо того, что был сильно нацелен на Дина Вэньцяна, ещё и очень хитро заигрывал с Галереей в дизайне камер:

на первый взгляд, они идеально соответствовали преступлениям всех, но при ближайшем рассмотрении становилось ясно, что оставалось много пространства для манёвра, и не было жёсткого соответствия.

Это можно было рассматривать как своего рода лучшую «экзаменационную технику».

Линь Сычжи не был уверен, какая из причин была основной, но, возможно, обе.

Он смотрел на правила «Суда короля» и задумался.

'Возможно, для Галереи с самого начала было неважно, насколько строго наказание в игре соответствует преступлению'.

'Дин Вэньцян уже понёс заслуженное наказание по закону, а Цай Чжиюань с юридической точки зрения был совершенно невиновен'.

'Но Галерея всё равно затащила их в жестокую судебную игру'.

'Согласно описанию в правилах, смысл существования Галереи — «очищение и суд», то есть, устранение бесполезных и суд над грешниками'.

'Так называемые грешники Галереи — это не просто преступники в юридическом смысле, а скорее понятие, близкое к «первородному греху», связанное со слабостями человеческой натуры'.

'Судебная игра может не только судить игроков за уже совершённые преступления, но и с помощью провокаций вызывать в них первородный грех и налагать жестокие наказания'.

'В таком случае Галерея всё равно даст высокую оценку'.

'В игре те, кто не может разгадать правила, в ком пробуждается первородный грех, кто не может преодолеть свои слабости, — все они, по мнению Галереи, не заслуживают жизни в Новом мире'.

'Для игроков, чтобы выжить в судебной игре, необходимо выполнить хотя бы одно из этих трёх условий'.

'А для Галереи игра, предложенная Подражателем Бога, может пройти проверку, если выполнено хотя бы одно из этих трёх условий; если выполнены все три, то она может получить рейтинг S'.

'А умрёт игрок или нет, виновен он или нет, справедливо это или нет, есть ли у разработчика свои интересы… всё это Галерею совершенно не волнует'.

На следующее утро Фу Чэнь, как обычно, проснулся рано.

Он обсуждал с Ли Жэньшу новое предложение.

— Нам нужен медицинский фонд для покрытия расходов на помощь при ранениях после каждой игры.

— Каждая аптечка стоит 499. Хотя мы пока не можем точно определить интервал между играми Галереи и точное количество участников каждый раз, я думаю, что необходимо иметь в запасе не менее шести аптечек.

— В основном, для непредвиденных экстренных ситуаций.

— Больше, впрочем, не нужно, потому что в аптечке есть разные лекарства, и разные лекарства из одной аптечки можно использовать для разных игроков одновременно.

— Или же мы можем просто выделить эти деньги из основного гарантийного фонда коммуны.

— Но, конечно, претендовать на эти деньги смогут только раненые.

Ли Жэньшу, подумав, сказала:

— В таком случае, всё равно нужен кто-то, кто будет это проверять и управлять. Не будем же мы каждый раз голосовать, когда понадобится помощь.

— Однако, по сравнению с тем, что каждый сам покупает аптечку, этот способ ещё больше увеличит наши организационные расходы.

Фу Чэнь задумался:

— Правда? Хм… в этом есть смысл, я ещё подумаю.

Ли Жэньшу добавила:

— Кстати, о предложениях, у меня есть две идеи по оптимизации.

— Первая касается сбора в основной гарантийный фонд. Я долго думала и считаю, что необходимо установить порог.

— Когда мы обсуждали этот вопрос раньше, из-за того, что мы участвовали только в одной игре, данных было мало, и времени было в обрез, меньше часа, поэтому сбор в этот гарантийный фонд получился слишком уж одинаковым для всех.

— Все платят по 5%, и хотя это кажется справедливым, для тех, кто зарабатывает в играх мало визового времени, это не сильно облегчает жизнь.

— Поэтому я думаю, не установить ли нам порог, ниже которого не нужно будет платить эти 5%.

— Лично я считаю, что двадцать тысяч — подходящий порог.

— Вторая идея касается конкретного применения основного гарантийного фонда.

— Мы собирали по 5%, и на самом деле у нас много излишков. Если всё будет идти гладко, и не будет никаких особых чрезвычайных ситуаций, этот фонд будет только расти.

— Что делать с этими излишками — тоже вопрос.

— Я думаю так: во-первых, он может стать фондом для беспроцентных займов.

— Предположим, у кого-то действительно заканчивается визовое время. Он может взять из этого фонда заём, чтобы продержаться до следующей игры.

— Конечно, такой заём можно будет взять только один раз, и лимит тоже установить в двадцать тысяч минут визового времени. Для всех это будет дополнительный шанс на ошибку…

Пока они разговаривали, остальные игроки тоже спустились и начали завтракать.

Су Сюцэнь тоже села за стол с подносом:

— Вы обсуждаете пособие?

Ли Жэньшу кивнула:

— Да, тётушка Су, у вас есть какие-нибудь мысли?

Су Сюцэнь выглядела лучше. После ночного отдыха она, казалось, немного успокоилась.

— Пособие, да, у меня есть кое-какие соображения.

— Восемьдесят минут визового времени в день для меня всё-таки многовато, я столько не ем.

— Нельзя ли немного снизить, например, до пятидесяти?

— На самом деле, я и тогда хотела сказать, но видя, как все увлечённо обсуждают, не решилась.

Фу Чэнь и Ли Жэньшу посмотрели на завтрак Су Сюцэнь и поняли, что это действительно проблема.

Будучи самой старшей в коммуне, Су Сюцэнь питалась очень просто и мало, в основном это были основные блюда и простые овощи.

Когда она сама готовила, стоимость трёх приёмов пищи действительно сильно снижалась, и даже сорока минут визового времени ей почти хватало.

Если бы Су Сюцэнь действительно тратила только сорок минут, то оставшиеся сорок возвращались бы в фонд, что было бы не очень справедливо. К тому же, она сама уже заплатила свои 5%.

Фу Чэнь нахмурился, не зная, что делать:

— Но… с этим, кажется, сложно.

— Тётушка Су, вы экономны, но для большинства в коммуне восемьдесят минут в день — это как раз впритык.

— Понимаете, если мы统一 снизим этот минимум, остальные наверняка будут категорически против, потому что их пособие уменьшится.

— Но если мы установим разные уровни, например, кто-то получает пятьдесят, а кто-то восемьдесят, то эти деньги всё равно будут идти из общего фонда, и для тех, кто получает пятьдесят, это всё равно будет несправедливо.

— Чтобы было справедливее, нужно ещё больше детализировать правила, например, те, кто получает пятьдесят, будут платить меньший процент…

Очевидно, что корень проблемы был в разном образе жизни.

Су Сюцэнь предпочитала экономный образ жизни, но, кроме неё, всем остальным восьмидесяти минут визового времени не хватало.

Потому что в коммуне № 17 в основном были молодые люди, и никто из них не был особенно экономным.

Ван Юнсинь был постарше, но из-за того, что он был богат, его потребительские привычки были схожи с молодёжными.

Цао Хайчуань тоже не был привередлив в еде, но ему время от времени нужны были сигареты.

По ценам в коммуне восемьдесят в день — это была нормальная сумма, на которую даже ничего особо хорошего не поешь. А оставшиеся крохи уходили на всякие мелочи вроде закусок и кофе.

То есть, только у Су Сюцэнь была идея экономить, у остальных — нет.

А раз так, то никто не стал бы голосовать за отдельное предложение ради неё одной.

Ли Жэньшу, подумав, вежливо отказала:

— Тётушка Су, я думаю, что устанавливать разные уровни нехорошо, это будет создавать ощущение, что мы делим игроков на сорта.

— Но не волнуйтесь, я придумала, как решить эту проблему.

— Мы тогда установили стандарт в восемьдесят минут в день, чтобы дать всем материальный стимул.

— Этот Новый мир жесток, мы живём одним днём, поэтому тем более нужно обеспечивать качество жизни. Потому что еда — это тоже своего рода духовная поддержка, которая может помочь нам найти немного радости в этом мрачном мире.

— Как, например, ужин после прошлой игры, все были очень рады, и это подняло боевой дух и сплотило коммуну.

— Поэтому мы должны поощрять всех тратить немного больше, чтобы улучшить своё материальное положение, а не постоянно экономить. Потому что чрезмерная экономия тоже влияет на наше настроение и атмосферу.

— Как, например, офицер Цао любит курить, а Ван Юнсинь — пить кофе. Для них сигареты и кофе — это то, без чего они не могут, даже если придётся голодать. А у остальных тоже, так или иначе, есть что-то, что они хотят, но жалеют на это визовое время.

— Я думаю, тётушка Су, вам тоже не стоит так экономить, попробуйте немного повысить свой уровень потребления.

— Конечно, я знаю, что вы на самом деле беспокоитесь о выживании. Не волнуйтесь, я только что говорила с Фу Чэнем, мы собираемся оптимизировать этот гарантийный фонд, установить порог, беспроцентные займы и механизм вторичного распределения. Вам не нужно так беспокоиться о том, что лишние тридцать минут в день приведут к каким-то серьёзным последствиям.

— Давайте не будем так зацикливаться на этих мелочах, а сосредоточимся на играх.

Су Сюцэнь хотела что-то ещё сказать, но в итоге, немного с неохотой, кивнула:

— Эх, ладно, я вас послушаю.

Фу Чэнь вдруг что-то вспомнил и с любопытством спросил:

— Кстати, тётушка Су, а это не вы тогда проголосовали против?

Су Сюцэнь поспешно замахала руками:

— Конечно, не я. Хотя я и считала, что восемьдесят в день — это многовато, но раз уж я тогда согласилась, то как я могла потом втайне голосовать против.

Фу Чэнь кивнул:

— Да, я так и думал. Ничего, тётушка Су, я просто спросил.

Он продолжил записывать в блокнот то, что они обсуждали, думая, какое предложение составить.

В этот момент на большом экране появилось новое сообщение.

【В данной коммуне появились вакантные места. Через 24 часа в коммуну будет принят новый игрок, который станет новым игроком № 10.】

【До этого момента игроки могут вносить предложения, касающиеся возраста, пола, профессии и других характеристик нового игрока.】

【Если вы не хотите принимать нового игрока, вы также можете отказаться, внеся соответствующее предложение.】

【Требования, набравшие 7 или более голосов, будут официально переданы коммуне, которая в определённых пределах подберёт и примет нового игрока, наиболее соответствующего этим требованиям.】

Услышав новое сообщение, игроки в холле были немного удивлены.

— А? Новый игрок?

— Можно ещё добавлять людей? То есть, в коммуне всегда будет двенадцать человек?

Когда в коммуне из двенадцати человек осталось одиннадцать, хоть и ушёл всего один, в холле стало как-то пустовато, уже не так оживлённо, как раньше.

Это чувство многих угнетало.

Но если бы можно было снова добрать до двенадцати, то, несомненно, стало бы веселее.

И это заставляло многих с нетерпением ждать нового члена.

Су Сюцэнь инстинктивно покачала головой:

— Но где будет жить новичок? У нас всего двенадцать комнат.

Ли Жэньшу, подумав, сказала:

— В сообщении говорится, что он станет новым игроком № 10. То есть, он, скорее всего, будет жить в комнате дяди Дина.

— Я думаю, Галерея, скорее всего, «обнулит» комнату, то есть, вернёт её в первоначальное, незаселённое состояние.

Су Сюцэнь инстинктивно воспротивилась:

— Так нельзя! Тогда ведь не останется никаких следов того, что дядя Дин здесь был?

Все на мгновение замолчали.

Очевидно, что большинство об этом не беспокоились, но сказать это вслух было неловко.

В холле повисла неловкая тишина.

В итоге Ли Жэньшу всё же убедила её:

— Тётушка Су, личные вещи из комнаты всё равно нельзя вынести, и мы не можем войти в комнату дяди Дина.

— Браслет дяди Дина остался, это и есть доказательство того, что он здесь был. Он был хорошим человеком, и мы все будем его помнить.

— Но коммуне нужно принимать новых членов, потому что в будущем, возможно, будут ещё командные игры, и если нас будет на одного меньше, мы окажемся в невыгодном положении.

— Я думаю, что и дядя Дин, будь он здесь, хотел бы, чтобы мы как можно скорее оправились.

На лице Су Сюцэнь появилось печальное выражение. Она, казалось, хотела что-то ещё сказать, но, посмотрев на Ли Жэньшу, в итоге вздохнула.

— Хорошо. Тогда решайте сами, какого нового члена принимать, у меня нет возражений.

Сказав это, она устало поднялась наверх.

Ван Юнсинь, сидевший у окна и пивший кофе, с досадой скривился.

Он потрогал синяк на шее, он всё ещё болел, и неизвестно, когда пройдёт.

Фу Чэнь обратился ко всем:

— Если все свободны, давайте проведём собрание и обсудим, какого человека нам выбрать в качестве нового игрока № 10.

Все сели за длинный стол, а кто-то пошёл звать тех, кого не было.

Вскоре собрались все десять человек, кроме Су Сюцэнь.

Хотя они и старались это скрыть, на лицах большинства было заметно некоторое нетерпение.

Фу Чэнь вкратце объяснил правила приёма нового члена и сказал:

— Теперь мы можем выдвигать требования к коммуне. Как вы думаете, какой новый член нам больше всего нужен?

— Сюй Тун, ты же руководитель отдела кадров, может, ты начнёшь?

Сюй Тун, внезапно вызванная, была немного удивлена, потому что раньше в подобных ситуациях она редко высказывалась.

Очевидно, это была инициатива Фу Чэня, чтобы вовлечь в обсуждение вопросов коммуны тех, кто раньше был менее активен.

Сюй Тун, подумав, сказала:

— Повар. Если бы я выбирала, я бы очень хотела повара.

Все были немного удивлены:

— Повара?

Сюй Тун кивнула:

— Да! Разве вы не считаете, что повар — это сейчас самый выгодный вариант?

— Чтобы заработать больше визового времени, нужно в основном экономить и приумножать.

— Сколько визового времени можно получить в Галерее, никто не может гарантировать. Но если экономить понемногу, то можно накопить немало.

— В коммуне готовая еда хоть и вкусная, но по сравнению с ценой на продукты очень дорогая. Обычный жареный рис с яйцом стоит тридцать, а рис с мясом и овощами — аж сорок пять.

— А продукты для этого, возможно, стоят всего десять.

— Даже с гарантированными восемьюдесятью минутами в день на еду, всё равно приходится экономить.

Фу Чэнь, подумав, сказал:

— Но… разве тётушка Су не может с этим справиться?

Сюй Тун смущённо сказала:

— Можно я шёпотом скажу, что тётушка Су готовит не очень вкусно… не то чтобы совсем невкусно, но так, на скорую руку.

— Я же не одна так думаю, верно?

Молчание всех было красноречивее слов.

Хорошо, что Су Сюцэнь не было, иначе было бы ещё неловче.

Сюй Тун продолжила:

— Поэтому, если к нам присоединится хороший повар, мы сможем значительно сэкономить на еде.

— Тогда мы сможем либо снизить ежедневные расходы на еду, либо за то же визовое время есть гораздо вкуснее.

Фу Чэнь слегка кивнул и сделал пометку.

— Хм, а ведь в этом предложении действительно есть смысл. Я запишу. Есть ещё предложения?

Цай Чжиюань решительно сказал:

— Я считаю, что сейчас у коммуны есть только один вариант: молодой врач-мужчина.

Фу Чэнь был немного удивлён:

— Так точно?

Ван Юнсинь, кашлянув, всё ещё хриплым голосом сказал:

— Я согласен, нам нужен врач.

— Я не хочу сказать, что офицер Цао плохо перевязывает, но он владеет лишь основами первой помощи, а не систематическими медицинскими знаниями.

— В этот раз у нас двоих были лишь небольшие раны, не очень серьёзные, но что, если в следующий раз будет что-то хуже?

— Нам нужен более профессиональный врач.

Цзян Хэ подумала о новой проблеме:

— Врач действительно нужен, но ведь и умелому повару без продуктов не обойтись, верно?

— В настоящее время в коммуне из медицинских принадлежностей продаются только аптечки и некоторые простые медицинские инструменты, но нет ничего более сложного, вроде операционного стола.

— Даже если у нас будет врач, но он сможет использовать только эти инструменты, не будет ли его помощь не сильно отличаться от первой помощи офицера Цао?

Цай Чжиюань покачал головой:

— Так думать нельзя.

— Вы ещё не заметили? Правила Галереи не статичны, они постоянно меняются.

— Например, внося предложения, мы можем в определённой степени изменять основные правила; если в коммуне появляются вакантные места, их занимают новые игроки.

— Кто может быть уверен, что ассортимент товаров в автомате в будущем не изменится?

— К тому же, это всё-таки странный мир, полный сверхъестественных сил. Учитывая мощь Галереи, не исключено, что в будущем произойдут какие-нибудь сверхъестественные явления.

— В такой ситуации мы, конечно, должны быть готовы ко всему.

— А что, если в будущем в автомате появятся такие сложные медицинские приборы, как операционный стол, а у нас не будет соответствующего врача?

— Что тогда, убивать кого-то, чтобы освободить место для нового?

Эти слова прозвучали с каким-то чёрным юмором. Все переглянулись, и возразить было нечего.

Цай Чжиюань продолжил:

— Что касается повара, я согласен, что это тоже способ сэкономить, но его необходимость совершенно несравнима с необходимостью врача.

— Кулинария — это не что-то сверхсложное, в библиотеке есть поваренные книги. Если кто-то действительно захочет научиться готовить, он может просто купить продукты и научиться.

Все замолчали. Очевидно, что в выборе между поваром и врачом важность врача была гораздо выше.

Сюй Тун тоже кивнула в знак согласия:

— Да, это правда, тогда врач в приоритете.

Фу Чэнь, немного подумав, с некоторым недоумением спросил:

— А почему именно молодой врач?

— Мне кажется, что пожилой или опытный врач был бы лучше.

Цай Чжиюань посмотрел на Фу Чэня:

— Мы участвуем в судебных играх, и у молодого врача будет преимущество в физической подготовке.

— Каким бы искусным ни был врач, он сначала должен долго прожить, чтобы принести пользу коммуне.

Фу Чэнь немного колебался:

— Правда? Тогда мы можем выбрать врача в расцвете сил, например, лет сорока?

— Молодые не обязательно в хорошей физической форме, а люди среднего возраста не обязательно в плохой.

— К тому же, хотя у физически сильных людей есть определённое преимущество в играх, это не абсолютно. Часто опыт и мудрость старших могут быть важнее.

Ли Жэньшу прервала их спор:

— Хорошо, я думаю, тему с врачом можно на этом закрыть. Что касается того, нужен ли нам молодой или пожилой врач, времени ещё много, можно спокойно подумать.

— В любом случае, всё решится голосованием.

— Есть ли ещё какие-нибудь предложения?

Ян Юйтин, подумав, сказала:

— Может быть, не обязательно врач, а медсестра?

— По сравнению с врачами, медсёстры, возможно, лучше справляются с базовыми медицинскими процедурами, такими как уход за ранеными.

— Многие врачи могут только выписывать лекарства, а такие навыки, как перевязка, первая помощь, возможно, уже забыли, и не факт, что они справятся лучше медсестры.

— И я думаю, что пол тоже не стоит ограничивать. Если нам нужен просто медицинский работник, то какая разница, мужчина это или женщина.

— Согласно правилам коммуны, мы можем выдвигать требования, но не факт, что все они будут выполнены. Коммуна тоже выбирает из группы новых игроков того, кто наиболее соответствует нашим требованиям.

— Может, чем более расплывчатыми будут наши требования, тем шире будет выбор у коммуны, и тем легче будет удовлетворить основные условия?

— Например, если нам нужен «медицинский работник с хорошими навыками оказания первой помощи», то, по сравнению с «молодым врачом-мужчиной», не сможем ли мы найти нового члена с более сильными специальными навыками?

Фу Чэнь кивнул:

— Хм, в этом тоже есть смысл.

Цай Чжиюань с досадой посмотрел на него:

— Нет, должен быть мужчина.

Ван Юнсинь кивнул:

— Я согласен, должен быть мужчина. Соотношение мужчин и женщин в коммуне должно быть 6:6.

Цзян Хэ не согласилась:

— Какая разница? Мы же не на шоу знакомств.

— Или вы считаете, что женщины обязательно хуже мужчин?

Цай Чжиюань, потеряв дар речи, объяснил:

— Мы должны максимально обеспечить разнообразие в коммуне: пол, возраст, профессия — все эти параметры должны быть как можно более разнообразными.

— Потому что мы не знаем, с какими смертельными играми нам ещё предстоит столкнуться. Чем более разнообразной будет наша группа, тем эффективнее мы сможем действовать сообща.

— Чем более мы будем похожи, тем легче будет попасть в ловушку группового мышления.

Ли Жэньшу посмотрела на остальных:

— Есть ещё предложения? Цинь Яо, может, ты что-нибудь придумаешь?

Цинь Яо, удивлённо указав на себя, сказала:

— А? Я? Я за врача.

Ли Жэньшу настаивала:

— Кроме повара, врача, медсестры, подумай, есть ли ещё что-нибудь.

Цинь Яо была озадачена. Нахмурившись и немного подумав, она сказала:

— Тогда, может, спецназовец?

— Хотя у нас уже есть офицер Цао, но чем больше людей, умеющих драться, тем лучше, верно?

— До сих пор в большинстве игр насилие было запрещено, но что, если в следующей игре его разрешат?

— Правила Галереи очень разнообразны, может быть всё, что угодно. Если такое случится, мы сможем победить без особых усилий.

Все ещё немного поспорили. У каждого были свои аргументы, и прийти к единому мнению было сложно.

Ли Жэньшу легонько постучала по столу:

— Хорошо, мы выслушали все мнения.

— Подумайте ещё, можете обсудить это между собой.

— Сегодня вечером мы проведём ещё одно собрание, внесём официальные предложения и проголосуем.

После долгого обсуждения все устали и разошлись по своим делам.

Цай Чжиюань под столом легонько дёрнул Фу Чэня и сделал знак:

— Пойдём.

…

…

Цай Чжиюань отвёл Фу Чэня на третий этаж, нашёл уединённую комнату, убедился, что никого нет, и запер дверь.

Фу Чэнь был удивлён:

— Что случилось, почему ты так нервничаешь?

Он чувствовал, что во время обсуждения Цай Чжиюань был чем-то недоволен, но не понимал, чем именно.

Цай Чжиюань сел на диван и с досадой сказал:

— Фу Чэнь, ты сейчас, по сути, организатор и лидер этой коммуны.

— Поэтому, прежде чем что-то говорить, можешь ты немного подумать?

— У тебя совсем нет политического чутья?

— Ты что, думаешь, что каждый раз достаточно просто собрать всех вместе, дать каждому высказаться, записать, проголосовать, и проблема решена? И на этом твоя работа как организатора и лидера закончена?

Фу Чэнь слегка нахмурился:

— А разве нет?

— В нашей коммуне двенадцать человек, мы должны держаться вместе, поэтому, конечно, нужно учитывать мнение каждого.

— Я хоть и организатор, но не могу же я быть диктатором?

— Я не хочу так поступать, да и не смогу.

Цай Чжиюань, казалось, говорил с глухим. Он с досадой подумал и сказал:

— Хорошо, я раньше не говорил тебе об этом, потому что думал, что ты должен обладать такими элементарными политическими знаниями, как 1+1=2, это же очевидно.

— Но сейчас я всё больше понимаю, что у многих таких знаний нет.

— Ладно, не будем уходить далеко. Вернёмся к сегодняшнему вопросу.

— Почему я требую именно молодого врача-мужчину? Вовсе не из-за физической подготовки, это просто отговорка для других.

— Настоящая причина в том, что пожилой врач-мужчина будет вредить стабильности коммуны.

Фу Чэнь был шокирован. Это звучало для него как какая-то фантастика:

— Пожилой врач-мужчина вредит стабильности коммуны? С чего ты это взял?

Цай Чжиюань вздохнул:

— Слушай внимательно, Фу Чэнь, я скажу тебе это только один раз.

— Поймёшь — хорошо, не поймёшь — подумай ещё несколько раз.

— Если не согласишься, конечно, твоё право, но ты должен чётко понимать, что каждое наше незначительное действие может кардинально изменить эту коммуну.

— Сначала я спрошу тебя: согласно правилам коммуны, любое предложение, заметь, любое, если за него проголосует семь или более человек, будет принято и исполнено.

— Коммуну можно рассматривать как маленькое общество. Какая структура будет для него самой стабильной и безопасной?

Фу Чэнь, подумав, сказал:

— Конечно, когда все двенадцать человек действуют как один, сообща, в одном направлении.

Цай Чжиюань в ответ спросил:

— А это возможно?

— Мы что, пчелиный рой? Разве у нас нет конфликтов интересов, разногласий?

— Что делать, если между двумя людьми возникнет конфликт? Ты, возможно, скажешь: «посредничать». А если посредничество не поможет? Что тогда, опустить руки и ничего не делать?

— Стабильность любой системы нужно оценивать не в благоприятных, а в неблагоприятных условиях.

— Потому что в благоприятных условиях все друг с другом ладят, и управлять всем можно, как в детском саду.

— Но в неблагоприятных условиях все конфликты обостряются.

— Чтобы сохранить хотя бы минимум порядка, мы должны создать систему управления, которая будет максимально стабильной даже в самой худшей ситуации, когда все против всех.

— Если ты дашь двенадцати людям равные права голоса, то в итоге никто ничего не сможет сделать.

— Это как в компании: должен быть один крупный акционер с абсолютным правом голоса. Если ты разделишь власть поровну, то эта компания обязательно обанкротится, без исключений.

Цай Чжиюань, немного помедлив, продолжил:

— С нашей коммуной то же самое.

— Самый худший сценарий — это когда вся коммуна раскалывается на две группы по шесть человек, каждая из которых хорошо организована.

— В таком случае мы можем просто ждать смерти, в коммуне никогда не будет покоя.

— Подумай, сегодня группа А переманила одного человека из группы Б, набрала семь голосов и приняла предложение; завтра кто-то из группы А, недовольный, перебежал в группу Б, снова набрал семь голосов и отменил предыдущее предложение.

— Такая внутренняя борьба будет бесконечной.

Фу Чэнь, подумав, сказал:

— В таком случае, не достаточно ли просто создать стабильную группу из семи человек?

Цай Чжиюань покачал головой:

— Нет, потому что это будет перевёрнутая пирамида, она рухнет!

— Семь человек подавляют пятерых. Такая тирания большинства может продержаться некоторое время, но ты должен понимать, что и эти семь человек не будут единым целым, у них тоже будут разногласия.

— Например, в компании тысяча человек, из них семьсот — управленцы, а триста — рабочие. Тебе не кажется, что это бред?

— Даже если такая компания и существует, она наверняка будет раздутой, неэффективной и неконкурентоспособной.

— На самом деле стабильная структура должна быть прямой пирамидой:

— В компании должен быть один человек, принимающий окончательные решения. Он напрямую управляет несколькими топ-менеджерами, те, в свою очередь, отвечают за несколько десятков менеджеров среднего звена, которые уже контролируют рядовых сотрудников.

— Конечно, это просто пример, пропорции неточные, но принцип такой.

— Поэтому, чтобы наша коммуна была стабильной, у нас должна быть небольшая группа, контролирующая власть. В этой группе может быть три, четыре, пять человек, но ни в коем случае не больше пяти, потому что иначе возникнут проблемы с распределением власти.

— Если так называемая небольшая группа составляет половину от общего числа, то какая же это небольшая группа?

— И через эту небольшую группу мы должны целенаправленно привлекать на свою сторону от двух до четырёх человек из оставшихся семи, которые близки нам по духу, легко контролируемы и не склонны к предательству. Только так мы сможем гарантировать, что нужные нам предложения будут приняты.

— В общем, согласно правилам коммуны, у нас должно быть семь голосов, но это ни в коем случае не должны быть семь равных голосов, потому что как только они станут равными, стабильности не будет.

Фу Чэнь быстро понял, что имел в виду Цай Чжиюань. Он на мгновение замолчал:

— То есть, эта небольшая группа, о которой ты говоришь, — это ты, я, Ли Жэньшу, офицер Цао и адвокат Линь.

Цай Чжиюань кивнул:

— Да.

— На самом деле, прежде чем пригласить адвоката Линя, я колебался. Потому что нужно было выбирать между ним и Ван Юнсинем.

— Но в итоге пришлось выбрать адвоката Линя.

— Потому что любой способный и влиятельный человек, если его не включить в эту небольшую группу, может, выйдя из неё, создать новый центр власти.

— Мне пришлось исключить Ван Юнсиня, потому что его взгляды больше всего расходятся с нашими.

— К тому же, судя по характеру Ван Юнсиня, его ниша — это лидер. Нашей небольшой группе не нужен ещё один лидер, поэтому у нас с ним двойной конфликт — и идеологический, и структурный.

— Он действительно умён и способен, и я думал о том, чтобы включить его, но в итоге решил, что нельзя.

— Адвоката Линя я не до конца понимаю, но пока он не стремится стать лидером, его можно принять. Кроме того, я инстинктивно чувствую, что если оставить его за бортом, он может нанести гораздо больший вред, чем Ван Юнсинь.

— Что касается остальных, Ли Жэньшу — очень зрелый и рациональный управленец, а статус офицера Цао как следователя внушает всем чувство безопасности. Ему ничего не нужно делать, у него и так достаточно влияния.

— Так ты теперь понимаешь? Если мы примем пожилого врача, у него по определению будет сильное влияние, как у офицера Цао, это определяется возрастом и профессией.

— И кого из пятерых ты тогда собираешься исключить?

— Нас двоих? Если ты так думаешь, то у меня, в общем-то, нет возражений.

— Я могу и помочь Ван Юнсиню стать вторым центром власти. Для меня, хоть это и не лучший вариант, но разница невелика.

— В общем, независимо от того, будет ли этот врач включён в нашу группу или кто-то из нас будет исключён, он может вместе с Ван Юнсинем и остальными создать новый центр власти. В худшем случае наша коммуна расколется на две группы по шесть человек, и внутренняя борьба никогда не закончится.

— Но если мы найдём молодого врача, близкого нам по духу и легко контролируемого, структура нашей коммуны станет более стабильной.

— Поэтому у нас на самом деле есть только один выбор — молодой врач-мужчина, желательно с простым мышлением.

— А что касается его медицинских навыков… на данный момент достаточно, чтобы их хватало, но, конечно, лучше, если он будет хирургом.

Фу Чэнь, подумав, сказал:

— А если это будет медсестра, разве её не будет легче контролировать?

Цай Чжиюань с досадой посмотрел на него:

— Ты уверен?

— Ян Юйтин и Цзян Хэ настаивают на том, что не нужно ограничивать пол. Как ты думаешь, им действительно всё равно, какого пола будет новый игрок, или они больше хотят, чтобы соотношение мужчин и женщин в коммуне стало 5:7?

Фу Чэнь был застигнут врасплох и на мгновение потерял дар речи.

Цай Чжиюань встал:

— Ладно, на этом всё.

— Я пойду поговорю с Ли Жэньшу, а ты сам подумай.

…

После ужина.

Все снова собрались за длинным столом в холле, чтобы обсудить незаконченные днём предложения.

Только на этот раз первой заговорила Ли Жэньшу.

— Прошёл день, все, наверное, уже всё обдумали.

— Времени мало, сегодня вечером нам нужно обсудить три предложения. Все соберитесь, постараемся решить всё как можно быстрее.

— Первое предложение — это «дополнительное предложение» к «гарантийному фонду коммуны». Правила такие:

— 1. Если за одну игру заработано менее двадцати тысяч визового времени, то платить в гарантийный фонд не нужно.

— 2. Если личное визовое время игрока составляет менее 24 часов, он может взять беспроцентный заём в размере двадцати тысяч минут из гарантийного фонда. Повторный заём возможен только после полного погашения предыдущего.

— 3. В гарантийном фонде коммуны резервируется максимум сто тысяч минут визового времени для обеспечения базовых гарантий и беспроцентных займов. Когда сумма достигнет двухсот двадцати тысяч, излишек в сто двадцать тысяч будет равномерно распределён между всеми игроками.

Ли Жэньшу, немного помедлив, продолжила:

— Второе предложение — это «правила управления медицинскими принадлежностями».

— Мы голосуем и выбираем «управляющего медицинскими принадлежностями». Он будет иметь право свободно использовать гарантийный фонд для покупки любых медицинских принадлежностей. Эти купленные принадлежности могут свободно использоваться всеми игроками коммуны.

— Когда общие расходы достигнут десяти тысяч минут визового времени, он должен будет предоставить всем отчёт. Только после утверждения отчёта будет открыт новый лимит в десять тысяч.

— Если семь человек проголосуют против, его можно будет сместить и переизбрать.

— Третье предложение — это приём нового члена. Я склоняюсь к молодому хирургу-мужчине.

— Вот, в общем-то, и всё.

Цзян Хэ была немного сбита с толку:

— Помедленнее, помедленнее, я не запомнила.

Ли Жэньшу улыбнулась:

— Я знаю. Я быстро пробежалась, чтобы вы имели общее представление. Теперь давайте разберём всё по порядку.

— Во-первых, дополнительные правила гарантийного фонда.

— Вкратце, три пункта: первый — установить порог в двадцать тысяч, не облагаемый сбором; второй — установить беспроцентный заём в двадцать тысяч; третий — после превышения ста тысяч, каждые сто двадцать тысяч излишка будут равномерно распределяться.

Сюй Тун на мгновение не поняла:

— Зачем возвращать?

Ли Жэньшу объяснила:

— Потому что, когда мы устанавливали 5%, это была довольно безопасная цифра. Судя по текущей скорости заработка визового времени, этот фонд будет только расти.

— Скорость расходования этого фонда фиксирована, по восемьдесят минут на человека в день. Поэтому излишки не используются, что тоже является расточительством.

— Если излишков будет слишком много, то, конечно, их нужно вернуть всем.

— Я знаю, что равномерное распределение несправедливо по отношению к тем, кто платит больше, поэтому, если у кого-то есть лучшие идеи по распределению, можете предложить.

Все переглянулись и промолчали.

Ван Юнсинь с досадой развёл руками:

— Ладно, пусть будет так. Будем считать это годовой премией, которую все получают время от времени.

Очевидно, что Ван Юнсинь, который платил больше, хотел бы и получить больше.

Но проблема была в том, что визовое время в гарантийном фонде коммуны накапливалось из множества взносов, и было трудно определить, кто сколько внёс.

В такой ситуации пропорциональное распределение было бы слишком сложным, и проще было просто разделить поровну.

К тому же, большинство людей, естественно, склонялись к равному распределению, ведь богатых в коммуне всегда было меньшинство.

Ван Юнсиню не было смысла из-за таких мелочей становиться злодеем, лучше было просто согласиться на равное распределение.

Ли Жэньшу кивнула:

— Хорошо, тогда этот пункт принят?

Возражений не было.

Ли Жэньшу продолжила:

— Второе предложение, вкратце, — это выбрать управляющего медицинскими принадлежностями, который будет использовать гарантийный фонд для покупки необходимых медицинских товаров и оказывать необходимую медицинскую помощь всем игрокам коммуны.

— Я знаю, что это увеличит организационные расходы коммуны, поэтому я должна объяснить, зачем нужен такой человек:

— Во-первых, покупка медицинских принадлежностей за счёт гарантийного фонда облегчит личную нагрузку и поможет избежать расточительства, с этим, я думаю, спорить не будут.

— А назначение специального человека для управления — это, в основном, для повышения эффективности.

— Возможно, игры Галереи будут становиться всё опаснее, и мы будем получать травмы всё чаще.

— Если покупать медицинские принадлежности самим, это не только приведёт к расточительству, но и может случиться так, что игрок будет без сознания и не сможет ничего купить.

— А если использовать гарантийный фонд, то, поскольку речь идёт об общественных средствах, чтобы предотвратить их хищение, в принципе, нам нужно было бы вносить предложение и проходить процедуру голосования, что было бы безопаснее.

— Но это, в свою очередь, может задержать лечение раненого.

— А если заранее закупать медицинские принадлежности, то это легко может привести к ненужным тратам. Лучше всего покупать по мере необходимости.

— Все эти проблемы можно решить, назначив управляющего медицинскими принадлежностями.

— Возможно, вы беспокоитесь, что этот человек будет воровать или намеренно опустошать гарантийный фонд.

— На этот счёт я тоже предусмотрела два ограничения: во-первых, его полномочия будут ограничены покупкой медицинских принадлежностей в автомате, и когда общие расходы достигнут десяти тысяч минут визового времени, он должен будет предоставить всем отчёт. Только после утверждения отчёта будет открыт новый лимит в десять тысяч; во-вторых, если семь человек проголосуют против, его можно будет в любой момент сместить и переизбрать.

Все молча переглянулись, и снова никто не возразил.

Цзян Хэ с досадой улыбнулась:

— Жэньшу, ты всё так хорошо продумала, учла всё, о чём мы даже не подумали, и заранее включила это в предложение.

— Что тут ещё скажешь? Я считаю, что всё отлично.

Остальные тоже закивали.

Ли Жэньшу сохраняла спокойное выражение лица и, не выказывая особой радости от того, что предложение было принято, продолжила:

— Хорошо, тогда второе предложение тоже обсудили.

— Третье предложение — это выбор нового члена. После долгих раздумий я всё же склоняюсь к мнению Цай Чжиюаня: молодой хирург-мужчина.

— Что касается того, почему именно «молодой», то, помимо того, что, как уже говорил Цай Чжиюань, у молодых лучше физическая подготовка и больше шансов выжить в игре, я считаю, что есть ещё один очень важный фактор — это… моральные качества.

— Хотя большинство врачей — благородные люди, посвятившие себя лечению и спасению жизней, нельзя отрицать, что среди них есть и аморальные личности. Будь то сговор с фармацевтическими и медицинскими компаниями ради наживы или халатное отношение к диагностике пациентов ради карьерного роста — такие плохие врачи тоже существуют.

— В Новом мире есть преступники, и, судя по всему, их немало. Если мы выберем такого плохого врача, это будет иметь обратный эффект, и в нашей коммуне никогда не будет покоя.

— Конечно, я не хочу сказать, что пожилые люди обязательно плохие.

— Но, в целом, среди врачей, достигших высоких постов и имеющих возможность заниматься подобными махинациями, пожилых, очевидно, больше; а молодые врачи в большинстве своём ещё не сталкивались с этой тёмной стороной и всё ещё полны благородных идеалов.

— Поэтому я считаю, что молодой хирург будет лучшим выбором.

— Что касается того, мужчина это будет или женщина, я думаю, не стоит много спорить, споры о гендере в итоге превратятся в разговор глухого с немым. Давайте просто следовать установленному принципу: соотношение мужчин и женщин в коммуне строго 6:6, это будет справедливее всего.

— В следующий раз, если уйдёт женщина, мы будем принимать только женщину.

— Кроме того, я считаю, что выбор нового члена должен быть строго ограничен тремя ключевыми словами. В сообщении уже была подсказка: возраст, пол, профессия. Если мы будем по своему усмотрению использовать другие ключевые слова, они, скорее всего, не будут учтены при отборе.

— Мы, конечно, можем потребовать «35-летнего хирурга-военврача-мужчину с отличными кулинарными навыками, обширными медицинскими знаниями и высоким интеллектом», но в правилах чётко сказано, что это отбор, а не исполнение желаний.

— Слишком много ключевых слов не только, скорее всего, не принесут пользы, но и могут привести к путанице в критериях отбора. Мы не можем рисковать, ведь когда новичок придёт в коммуну, мы, как бы ни были недовольны, не сможем его выгнать и заменить.

Слова Ли Жэньшу в некотором роде поставили точку в споре.

Изначально у многих были другие идеи, особенно в вопросе о возрасте врача.

Но теперь многие, очевидно, были убеждены Ли Жэньшу и часто кивали.

Цай Чжиюань одобрительно кивнул:

— Хм, я действительно не думал о моральных качествах. Если так, то я ещё больше уверен в своей первоначальной идее.

Он посмотрел на Цао Хайчуаня и Линь Сычжи:

— Офицер Цао, адвокат Линь, ваше мнение?

Цао Хайчуань и Линь Сычжи кивнули:

— Согласны.

Ян Юйтин немного колебалась и неуверенно сказала:

— А… медсестру, о которой я говорила, Жэньшу, ты рассматривала?

Ли Жэньшу с улыбкой ответила:

— Конечно, рассматривала.

— Медсёстры, возможно, лучше справляются с базовым уходом, но молодой хирург вряд ли будет сильно уступать. И мы должны учитывать ещё один момент: более систематические медицинские знания помогут нам в решении головоломок в будущих играх.

— Игры Галереи очень разнообразны, может быть всё, что угодно.

— Например, в прошлой игре «Суд короля», что было опаснее: «железная дева» в четвёртой камере или строительный пистолет в пятой? Сколько раз можно было выдержать эти травмы, прежде чем они стали бы смертельными?

— Если бы пришлось выбирать одну из этих травм, то, с учётом медицинских возможностей коммуны, какую было бы легче вылечить?

— Это лишь очень простой пример, в будущем мы можем столкнуться с более сложными ситуациями.

— В таком случае, если у нас будет врач, который сможет предоставить более систематические, научные и всесторонние медицинские знания, это будет гораздо полезнее.

— Это тоже одна из важных причин, почему врач лучше медсестры.

Ян Юйтин слегка кивнула:

— Хм… хорошо, ты меня убедила.

Только тогда Ли Жэньшу улыбнулась:

— Хорошо, тогда с содержанием предложений мы разобрались. Уже поздно, всем нужно отдохнуть, я сейчас пойду и внесу предложения.

— Вы можете голосовать сразу по трём предложениям.

— Да, и ещё одно, я считаю, что это важно подчеркнуть.

— Вы можете свободно голосовать против, ничего страшного. Потому что право голосовать против — это право, данное нам коммуной, это само собой разумеется.

— К тому же, голоса «против» помогут нам лучше понять недостатки предложений, и в будущем у нас будет возможность их улучшить.

— Как, например, в прошлый раз, голос «против» был очень по делу, тогдашнее предложение действительно было немного сырым и неидеальным.

— В этот раз то же самое, если вы считаете, что что-то не так, можете голосовать против, не нужно стесняться и не нужно объяснять. В конце концов, это тайное голосование, и если кто-то не хочет высказываться открыто, это совершенно нормально.

Цзян Хэ была тронута:

— Жэньшу, ты такая заботливая… хорошо, тогда иди скорее, я первая проголосую «за»

Вскоре на большом экране появилось подробное содержание трёх предложений.

【Игрок внёс предложения, коммуна их одобрила.】

【В течение следующего часа, пожалуйста, всем членам пройти в «Администрацию коммуны» или проголосовать анонимно на своих личных компьютерах.】

【Если предложение получит поддержку более половины голосов, оно будет принято как основное правило.】

【Предложение 1: Добавить дополнительные правила к «Гарантийному фонду коммуны».】

【Предложение 2: Добавить правила «Управления медицинскими принадлежностями».】

【Предложение 3: Выбор нового члена — молодой хирург-мужчина.】

К каждому предложению были подробно расписаны все детали, но, поскольку Ли Жэньшу уже всё подробно объяснила, все лишь быстро пробежались глазами, и вопросов не возникло.

Все по очереди начали заходить в администрацию коммуны для голосования.

【Голосование завершено.】

【Объявляются результаты анонимного голосования:】

【Предложение 1: Добавить дополнительные правила к «Гарантийному фонду коммуны».】

【За: 11 голосов.】

【Против: 0 голосов.】

【Дополнительные правила к «Гарантийному фонду коммуны» приняты.】

【Доходы, не конвертированные в визовое время, будут конвертированы по новым правилам.】

【Предложение 2: Добавить правила «Управления медицинскими принадлежностями».】

【За: 11 голосов.】

【Против: 0 голосов.】

【Правила «Управления медицинскими принадлежностями» приняты.】

【Пожалуйста, игрокам как можно скорее внести предложение и проголосовать за «Управляющего медицинскими принадлежностями».】

【Предложение 3: Выбор нового члена — молодой хирург-мужчина】

【За: 8 голосов.】

【Против: 3 голоса.】

【Предложение о выборе нового члена — молодого хирурга-мужчины — принято. Коммуна в определённых пределах подберёт и примет нового игрока, наиболее соответствующего этим требованиям.】

Увидев результаты голосования, в холле раздались небольшие аплодисменты.

— Вау! Единогласно!

— И правда, на этот раз так дружно?

— Это и неудивительно, ведь предложение Жэньшу было идеальным, не было причин не соглашаться.

Большинство выглядели очень довольными.

На лице Ли Жэньшу тоже была улыбка, но она скромно сказала:

— Что вы, на самом деле, это результат наших общих усилий, я лишь потратила немного больше времени, чтобы обобщить все мнения.

— То, что по поводу нового члена были возражения, я считаю, тоже хорошо, ведь у каждого свои ожидания.

— Но раз уж это предложение принято, надеюсь, все с открытым и терпимым сердцем примут нового члена, хорошо?

Все закивали:

— Без проблем!

Три предложения были приняты, и все почувствовали облегчение, словно с плеч свалился груз.

Что касается того, почему не проголосовали за «Управляющего медицинскими принадлежностями», то причина была проста: все знали, что эта должность, скорее всего, достанется новому члену, и нужно было дождаться его прихода.

— Все устали, ложитесь спать пораньше!

— Всем спасибо!

— Спокойной ночи.

Все начали вставать, прощаться и по двое-трое расходиться по разным лестницам на второй этаж.

…

Линь Сычжи, дойдя до поворота лестницы, вдруг услышал, как его кто-то окликнул.

— Адвокат Линь, подождите!

Линь Сычжи обернулся и увидел Цинь Яо.

— Да? Что-то случилось?

Цинь Яо немного колебалась:

— Да, есть дело, но я не уверена, стоит ли вас спрашивать.

Линь Сычжи, подумав, сказал:

— Тогда давайте найдём место и поговорим.

Они поднялись на третий этаж и нашли пустую комнату.

Надо сказать, что вся коммуна была очень большой. И главное здание, и различные подсобные постройки вокруг него были гораздо больше, чем нужно было двенадцати людям для повседневной жизни.

Можно сказать, что в обычное время девяносто процентов территории коммуны пустовало.

Третий этаж тоже. Эти запутанные комнаты были очень уединёнными, с хорошей звукоизоляцией, словно специально созданные для того, чтобы игроки могли вести здесь частные беседы.

Цинь Яо, немного поколебавшись, сказала:

— В общем, Ян Юйтин, она хотела… эх, она так сложно говорила, я не очень поняла, но, в общем, она хотела как-то объединиться, чтобы в нужный момент вместе голосовать против и всё такое.

Линь Сычжи кивнул:

— Понятно, так в чём ваш вопрос?

Цинь Яо была удивлена:

— А? Разве это не проблема? В коммуне кто-то создаёт группировки!

— Адвокат Линь, вы совсем не удивлены.

Линь Сычжи многозначительно улыбнулся:

— Нас двенадцать человек, у нас разный пол, возраст, образование, профессия, и, естественно, наши взгляды и ценности сильно различаются.

— Разве не было бы страшнее, если бы группировок не было?

— Если бы мы все действительно были едины, я бы заподозрил, что среди нас есть какой-то сектант, владеющий магией контроля над разумом.

Цинь Яо немного сникла. Очевидно, прежде чем обратиться к Линь Сычжи, она много сомневалась. С одной стороны, она боялась, что её поступок будет расценен как донос, а с другой — беспокоилась, что если она промолчит, эта группировка может привести к непредсказуемым последствиям.

Но, судя по реакции Линь Сычжи, это она подняла бурю в стакане воды.

Цинь Яо с досадой сказала:

— Ладно, я просто думаю… Фу Чэнь и Ли Жэньшу всё время думают обо всех в коммуне, и предложения придумывают, и всех успокаивают, и конфликты разрешают, и при этом у них нет никакой дополнительной выгоды.

— А Ян Юйтин ещё и группировки создаёт, чтобы им противостоять, это как-то нехорошо.

— Конечно, я думаю, что Ян Юйтин, наверное, тоже не злой человек, может, у неё просто мания преследования? Я не знаю, я так, наугад говорю.

Линь Сычжи сменил позу, чтобы удобнее устроиться на диване:

— В твоих словах столько всего, что я даже не знаю, с чего начать.

— Давай так, я дам тебе два варианта:

— Первый: ты сейчас же идёшь спать и забываешь обо всём. Когда будешь голосовать, голосуй, как хочешь, не думая о том, на чьей ты стороне, просто будь спокойным наблюдателем.

— Я могу гарантировать, что даже если ты так поступишь, ничего не изменится.

— Второй: я проведу для тебя небольшой ликбез. Но как только ты это услышишь, эта коммуна в твоих глазах может кардинально измениться.

— Это называется «проклятие знания», то есть, как только ты узнаёшь что-то, ты уже не можешь вернуться в прежнее беззаботное состояние.

Цинь Яо нервно сжала пальцы:

— Адвокат Линь, вы сейчас очень похожи на какого-то следователя из рассказов Лавкрафта…

— Но я всё равно хочу знать. Я хочу стать такой же умной, как вы, я не хочу в будущих играх быть обузой для всех.

Линь Сычжи кивнул:

— Хорошо, я уважаю твой выбор.

— Дай подумать, с чего бы начать?

— Хм, давай начнём с того, что ты только что сказала. Ты сказала, что Фу Чэнь и Ли Жэньшу всё время думают обо всех в коммуне, и предложения придумывают, и всех успокаивают, и конфликты разрешают, и у них нет никакой дополнительной выгоды.

— Ты уверена, что нет никакой дополнительной выгоды?

— Выгода — это не только визовое время, но и другие, невидимые вещи.

Линь Сычжи, немного помедлив, продолжил:

— Я спрошу тебя: представь себе диктатора, который контролирует всё и говорит, что у него нет никакого личного имущества. Как император, который заявляет, что он очень скромен, «у меня всего восемь комплектов одежды на все четыре сезона». Тебе это покажется трогательным или смешным?

Цинь Яо, подумав, сказала:

— Смешным.

— Потому что диктатору не нужно никакого личного имущества, вся страна — его личное имущество.

— Власть — это нечто более ценное, чем богатство. Когда у тебя уже есть абсолютная власть, будешь ли ты приобретать богатство, зависит только от твоего желания.

Линь Сычжи одобрительно кивнул:

— Хм? Неплохо, ты умнее, чем я думал.

Цинь Яо немного рассердилась:

— Я и не была такой уж глупой!

— Но это же совершенно другая ситуация, чем в нашей коммуне?

— Фу Чэнь и Ли Жэньшу, как ни посмотри, очень далеки от диктаторов или императоров. Ты не можешь использовать такие крайние примеры для доказательства, это — логическая ошибка «скользкого склона».

Линь Сычжи объяснил:

— Да, это разные по степени вещи, их нельзя сравнивать.

— Я хочу сказать, что влияние в коммуне, или, говоря шире, власть, — это тоже один из их невидимых доходов. И этот доход на самом деле гораздо ценнее визового времени.

Цинь Яо нахмурилась:

— То, что у них есть влияние, я понимаю, но где же власть?

— Они могут вносить предложения, но в итоге всё равно нужно голосовать, чтобы они были приняты.

— Если это будет ущемлять интересы большинства, то большинство, конечно, проголосует против, и предложение не будет принято.

— Более того, как только они внесут предложение, ущемляющее интересы большинства, все увидят их истинное лицо и будут относиться к ним, как к крысам.

— Тогда всё накопленное ими влияние развеется, и разве это не будет напрасным трудом?

Линь Сычжи кивнул:

— Верно, такая возможность есть. Но на самом деле, эта проблема гораздо сложнее, чем ты думаешь.

— Как умный политик может совершить такую глупую ошибку?

— Он будет использовать естественные, незаметные для тебя методы, чтобы легко влиять на мысли большинства и плавно продвигать то, что он хочет.

— Ты должна понимать, что обретение власти — это не переход от нуля к единице, есть и промежуточные состояния.

— Точно так же, как человек из никому не известного прохожего не превращается в диктатора, решающего судьбы всех, одним скачком от нуля к единице, а накапливает это постепенно.

— Возможно, тебе трудно это понять, я приведу более конкретный пример.

— Сегодня утром, если бы мы сразу проголосовали за нового члена, как ты думаешь, сколько человек без колебаний проголосовали бы «за» «молодого врача-мужчину»?

Цинь Яо, напряжённо вспоминая, сказала:

— Наверное… максимум три-четыре голоса. Тогда некоторые были явно против этого предложения, и было много других вариантов, например, повар, медсестра, женщина-врач и так далее. Даже когда я предложила спецназовца, два-три человека кивнули.

— Большинство не были против «молодого врача-мужчины», но и не были особенно «за».

— Поэтому, если бы мы проголосовали сразу, эти люди, возможно, инстинктивно сначала проголосовали бы «против», чтобы отклонить это предложение, а потом начали бы обсуждать.

Линь Сычжи, немного помедлив, продолжил:

— Но к вечеру количество голосов стало восемь.

— Неужели за это время, с утра до вечера, все, подумав в одиночку, вдруг пришли к единому мнению, что молодой врач-мужчина — это лучше?

Этот вопрос немного сбил Цинь Яо с толку.

Потому что, по её ощущениям, так всё и было.

Утром все ещё свободно высказывали свои мнения, а вечером, практически без споров, предложение было принято восемью голосами.

— Адвокат Линь, вы хотите сказать, что за это время, с утра до вечера, на самом деле было много тайных обсуждений в небольших группах, которые уже пришли к единому мнению? И вечернее собрание было просто формальностью?

Линь Сычжи энергично покачал головой:

— Нет, нет, ты совершенно не так поняла.

— Такие тайные сговоры в небольших группах, о которых ты говоришь, могут происходить, но не сейчас.

— Потому что такие сговоры привели бы лишь к появлению двух-трёх разных вариантов, вызвали бы ещё большие споры, и вряд ли бы привели к единому мнению.

— То, что вечернее предложение прошло так гладко, как раз и говорит о том, что в нашей коммуне сейчас есть только одна хорошо организованная небольшая группа, и это группа Ли Жэньшу.

Цинь Яо ещё больше запуталась:

— Но в этой небольшой группе максимум три-пять человек, откуда взялись остальные четыре голоса?

Линь Сычжи улыбнулся:

— Отлично, мы наконец-то подходим к ключевому вопросу.

— Эти четыре голоса можно было бы считать «колеблющимися», то есть, они не были уверены, за какой вариант голосовать. Возможно, они считали, что и пожилой врач-мужчина, и женщина-медсестра, и даже повар — неплохие варианты.

— Но во время голосования они перестали колебаться.

— Чтобы добиться такого изменения, не нужно было никаких тайных уговоров, это было бы слишком нарочито и могло бы вызвать подозрение.

— Достаточно было лишь немного направить обсуждение во время собрания, чтобы они изменили своё мнение.

— И они даже будут считать, что выбрать молодого врача-мужчину — это их собственная мысль.

— И это влияние, которое можно понимать и как власть, — это и есть тот невидимый доход, который организаторы нашей коммуны получают в процессе обсуждения предложений.

У Цинь Яо немного закружилась голова:

— Простите, адвокат Линь, я всё ещё не понимаю. Я не заметила ничего неправильного в том, как Ли Жэньшу вела обсуждение.

Линь Сычжи объяснил:

— Внесение предложений, их выбор, порядок обсуждения — все эти, казалось бы, незначительные моменты на самом деле могут повлиять на результат обсуждения.

— Очень простой вопрос: почему три предложения обсуждались вместе?

— Ли Жэньшу сказала, что для экономии времени, но на самом деле у нас было много времени.

— Только вопрос о новом члене нужно было решить до завтрашнего утра, а дополнительные правила к гарантийному фонду и правила по медицинским принадлежностям можно было бы принять и через пять, и через десять дней, это бы ни на что не повлияло.

— Но обсуждение этих трёх предложений вместе дало дополнительный эффект:

— Первые два предложения были очень продуманными и отвечали интересам подавляющего большинства в коммуне, так что возражать было практически нечему, и они, скорее всего, были бы приняты единогласно.

— И в процессе обсуждения этих двух предложений, поскольку никто не возражал, Ли Жэньшу смогла создать своего рода «временный авторитет», заставив всех думать, что она учла все возможные аспекты, и что её слова и выборы — это оптимальное решение.

— В такой атмосфере мы и начали обсуждать третье предложение.

— К двум аргументам, предложенным Цай Чжиюанем, Ли Жэньшу добавила третий: мы должны учитывать и моральные качества нового члена, а у молодых врачей моральные качества, естественно, выше.

— В сочетании с её предыдущим авторитетом это прозвучало очень убедительно.

— Но теперь подумай, действительно ли у пожилых врачей чаще возникают проблемы с врачебной этикой и моральными качествами, и есть ли для этого статистические данные? И даже если это так, настолько ли велика эта разница, чтобы мы должны были принимать её во внимание?

— Конечно, я не говорю, что пожилой врач — это обязательно лучший выбор, все обсуждения — это лишь предположения, я просто подчёркиваю проблему критериев отбора.

— Это единый стандарт или многогранный?

— Если это многогранный стандарт, то кто определяет вес каждого из них?

— В словах Ли Жэньшу, конечно, была доля «игры по ситуации», в целом она учла запросы большинства, но в этих запросах было много неопределённости.

— Другими словами, если бы сейчас Ли Жэньшу хотела, чтобы пришёл пожилой врач, смогла бы она, изменив некоторые формулировки, добиться тех же семи голосов «за»?

Цинь Яо, казалось, немного поняла и слегка кивнула:

— Хм, кажется, так и есть…

— Если бы это был пожилой врач, то можно было бы найти и для него подходящие аргументы.

— Например, у пожилого врача больше опыта, больше профессиональных знаний, и он может больше помочь нам в решении головоломок.

— Если бы тогда Ли Жэньшу сказала это, то тоже получила бы поддержку многих.

— В этот раз проголосовало восемь человек, а при голосовании одиннадцати человек достаточно шести голосов, чтобы превысить половину, так что оставалось ещё два голоса в запасе.

— То есть, даже если бы предложение Ли Жэньшу было менее разумным, чем «молодой врач-мужчина», и против проголосовало бы ещё два человека, оно всё равно было бы принято.

Линь Сычжи продолжил:

— Да.

— Когда она отвергла кандидатуру медсестры, она использовала аргумент, что «у врачей более систематические медицинские знания», но когда выбирала между пожилым и молодым врачом, она уже не учитывала этот фактор.

— Это говорит о том, что при выборе она на самом деле использовала двойные стандарты, а за всеми двойными стандартами на самом деле стоял один скрытый стандарт.

— Более того, обсудив сначала второе предложение, она, по сути, уже утвердила необходимость в человеке, управляющем медицинскими принадлежностями, и после того, как все согласились с этим предложением, они, естественно, согласились и с принятием врача.

— После выступления Ли Жэньшу Цай Чжиюань первым её поддержал, а затем он обратился ко мне и офицеру Цао.

— После того, как мы двое поддержали это предложение, налицо была поддержка уже четырёх-пяти голосов, а учитывая вес нашего с офицером Цао мнения, это ещё больше повлияло на позицию колеблющихся.

— Поэтому обсуждение, которое вела Ли Жэньшу, и то, которое вёл Фу Чэнь утром, привели к совершенно разным результатам.

— Мнения людей на самом деле не сильно изменились, но достаточно было ведущему собрания незаметно изменить некоторые детали, чтобы плавно достичь своей цели.

— Эта способность ставить точку в неопределённой ситуации, если это не власть, то что же это?

На лице Цинь Яо всё ещё было недоумение:

— По-вашему, адвокат Линь, вариант с молодым врачом-мужчиной — это то, к чему Ли Жэньшу намеренно подтолкнула всех.

— Кроме очевидных причин, у неё на самом деле были и другие.

— Но я не могу придумать, какие ещё могут быть причины.

Линь Сычжи улыбнулся:

— Это будет твоим домашним заданием, подумай сама.

Он встал, чтобы уйти.

Цинь Яо тоже встала:

— Подождите, у меня ещё один последний вопрос.

— Адвокат Линь, если всё действительно так, как вы говорите… то что нам делать? Вы беспокоитесь, что Фу Чэнь или Ли Жэньшу станут диктаторами?

Линь Сычжи покачал головой:

— Пока нет.

— Я говорю тебе это, чтобы ты поняла, почему Ян Юйтин пыталась тайно с тобой связаться и создать небольшую группу.

— Не нужно думать о ней так плохо, и не нужно думать о Ли Жэньшу так хорошо.

— Поступок Ян Юйтин — это естественная реакция самосохранения, когда тебя исключают из центра власти. Это говорит лишь о том, что у неё хорошее политическое чутьё, и это никак не связано с её моральными качествами.

— Точно так же, поступок Ли Жэньшу — это попытка расширить своё влияние и власть. Но после того, как она их расширит, будет ли она использовать эту власть, чтобы сплотить людей в коммуне и дать нам больше сил для противостояния внешним вызовам? Или она будет использовать эту власть для преследования своих личных интересов?

— Трудно сказать, я же не могу заглянуть им в душу, и уж тем более не бог, чтобы предсказывать будущее.

— Но в целом, в любой коммуне после трений неизбежно формируется новая структура власти, этот процесс необратим, вопрос лишь в том, какой будет окончательная форма этой структуры.

Цинь Яо задумчиво кивнула:

— А… адвокат Линь, каков ваш выбор?

Линь Сычжи посмотрел на неё:

— Мой выбор? Я на стороне тех, кто победит.

Цинь Яо была в замешательстве:

— А? Адвокат Линь, разве вы не должны, руководствуясь чувством справедливости, стать новым центром власти и вести нашу коммуну к процветанию?

Линь Сычжи покачал головой:

— Я не смогу.

— У каждого в политической жизни есть своя особая ниша. Например, ниша Ван Юнсиня — это лидер, поэтому небольшая группа, у которой уже есть лидер, его не примет, и ему придётся создавать свою.

— А я по своей природе не подхожу на роль лидера.

— К тому же, часто лидер — это не самая выгодная позиция в группе.

— Я пойду отдыхать, а ты не думай слишком много. Может, в следующей игре наша коммуна вся погибнет.

Цинь Яо была в шоке:

— Это совсем не утешает!

…

…

На следующее утро.

Хотя никто специально не организовывал, большинство игроков всё же собрались в холле.

Позавтракав, все занялись своими делами. Кто-то взял книгу в библиотеке и читал в зоне отдыха, а кто-то с нетерпением поглядывал через панорамное окно на вход в коммуну.

Наконец, на большом экране появилось сообщение.

【Виза нового игрока проверена, он автоматически становится новым игроком № 10.】

【Пожалуйста, помогите новому игроку освоиться и ознакомьтесь с правилами коммуны, чтобы избежать нарушений.】

【Коммуна укомплектована и автоматически закрывается, новые игроки больше не принимаются.】

Услышав сигнал, все оживились.

— Пришёл!

У входа в коммуну стоял немного скованный молодой человек, с сомнением глядя в холл.

Он был в очках в чёрной оправе, с кругловатым лицом, лёгкой щетиной на подбородке и худощавого телосложения.

Фу Чэнь уже открыл дверь холла и поприветствовал его:

— Входи, добро пожаловать в коммуну № 17.

Молодой человек, увидев, что все встали, чтобы его поприветствовать, был немного смущён:

— Здравствуйте, меня зовут Чжэн Цзе, можете звать меня просто Сяо Чжэн.

Фу Чэнь с улыбкой спросил:

— Вы врач, верно? Тогда нам, наверное, лучше называть вас доктор Чжэн.

Чжэн Цзе был удивлён:

— Э, откуда вы знаете, что я врач? Хотя моё имя часто шутливо связывают с профессией врача (прим.: имя Чжэн Цзе (郑杰) созвучно с выражением «делать укол» (针借)), но вы, кажется, так уверены, не похоже, что вы просто угадали.

— И что это за место?

Фу Чэнь пригласил его войти:

— Сначала присаживайтесь, отдохните. Это долгая история, мы всё расскажем.

— Чай или кофе?

Чжэн Цзе, подумав, сказал:

— А зелёный чай есть? Я больше люблю зелёный.

— Есть, — Фу Чэнь купил в автомате за счёт гарантийного фонда чашку горячего зелёного чая и поставил её перед Чжэн Цзе.

Остальные тоже сели за длинный стол.

— Я сначала объясню текущую ситуацию.

Фу Чэнь, как он сам понимал, подробно рассказал Чжэн Цзе о правилах Нового мира, коммуны, Галереи, а затем представил ему остальных членов коммуны № 17.

Главный вопрос, который всех интересовал, был: впервые ли Чжэн Цзе, как новый игрок, попал в Новый мир.

Потому что была вероятность, что после того, как в каких-то коммунах оставалось слишком мало людей, Новый мир расформировывал их и распределял игроков по другим коммунам.

Но в ходе разговора стало ясно, что Чжэн Цзе ничего не знает о правилах Нового мира.

И его удивление от льгот коммуны, и страх перед судом Галереи были явно не наигранными.

Чжэн Цзе тоже вкратце рассказал о себе.

Ему было 25 лет, он учился в аспирантуре и одновременно проходил ординатуру в хирургическом отделении больницы. Официально его должность называлась «ординатор на базе аспирантуры», но в больнице его обычно называли «доктор Сяо Чжэн».

Последнее, что он помнил перед тем, как попасть в Новый мир, — это ночное дежурство.

Услышав это, многие одобрительно закивали.

Хотя он и был всего лишь ординатором, но всё-таки хирургом.

На самом деле, возраст Чжэн Цзе был немного моложе, чем все ожидали, но, как уже говорилось в правилах, полностью настроить выбор было нельзя, просто из большой группы кандидатов выбирался наиболее подходящий.

Пусть будет моложе, для удовлетворения текущих медицинских потребностей коммуны этого было достаточно.

— Как раз в коммуне есть двое раненых, помоги им, — сказал Фу Чэнь.

Чжэн Цзе поспешно кивнул:

— Хорошо, хорошо.

Он осмотрел раны на плечах Ван Юнсиня и Цай Чжиюаня и сказал:

— Ничего серьёзного, и перевязка сделана совершенно правильно, просто… немного грубовато.

— В следующий раз, когда будете менять повязки, доверьте это мне.

Ян Юйтин одобрительно сказала:

— Отлично, доктор Чжэн, вы очень надёжны.

Чжэн Цзе смутился и покраснел:

— Что вы, что вы, я же врач, это просто моя работа.

Цзян Хэ предложила:

— Тогда как раз, у нас же вчера осталось одно нерешённое дело.

— Нам нужно проголосовать за «Управляющего медицинскими принадлежностями», который будет управлять всеми медицинскими запасами коммуны. Я думаю, что лучшего кандидата, чем доктор Сяо Чжэн, не найти.

— Давайте сейчас проголосуем?

Все направились в администрацию коммуны для голосования, а Ли Жэньшу с немного серьёзным выражением лица подробно объяснила Чжэн Цзе правила «Управления медицинскими принадлежностями» и обязанности управляющего.

Включая немедленную покупку необходимых медицинских принадлежностей при появлении раненых, предоставление отчёта коммуне после каждых потраченных десяти тысяч минут визового времени и так далее.

Тётушки Су не было, поэтому Сюй Тун специально пошла и постучала в её комнату, чтобы сообщить ей о необходимости проголосовать на личном компьютере.

【Голосование за «Управляющего медицинскими принадлежностями» коммуны завершено.】

【Объявляются результаты анонимного голосования:】

【Чжэн Цзе: 12 голосов.】

【Чжэн Цзе становится «Управляющим медицинскими принадлежностями» в коммуне и будет выполнять соответствующие обязанности в рамках правил.】

В холле раздались аплодисменты.

Чжэн Цзе смущённо встал и поклонился всем:

— Спасибо за доверие! Я обязательно буду добросовестно выполнять свои обязанности!

Очевидно, что, будучи новичком, присоединившимся в первый же день, он был очень впечатлён коммуной № 17, все были очень дружелюбны и приветливы.

Если бы не те ужасные смертельные игры, о которых все говорили, этот так называемый Новый мир был бы очень тёплым местом.

Сюй Тун предложила:

— Сегодня знаменательный день, чтобы поприветствовать доктора Сяо Чжэна, может, устроим вечером ужин?

— В автомате ещё много блюд, которые мы в прошлый раз не успели заказать.

Хотя это предложение и казалось вполне логичным, оно не сразу получило поддержку.

Хотя у некоторых, очевидно, была такая же мысль, они всё же колебались.

Ли Жэньшу слегка покачала головой:

— Доктор Чжэн только что пришёл в коммуну, он ещё многого не знает. Я думаю, ему нужно дать немного времени, чтобы освоиться.

— Ужин можно устроить в любое время, не стоит торопиться.

Сюй Тун немного недоумённо кивнула:

— О, хорошо. Тогда, добро пожаловать, доктор Сяо Чжэн!

Фу Чэнь встал и сказал:

— Я провожу тебя в комнату на втором этаже, ты сначала устройся, отдохни.

— После обеда я покажу тебе коммуну, чтобы ты ознакомился с обстановкой. Конечно, если хочешь, можешь и сам погулять.

Чжэн Цзе поспешно кивнул:

— Спасибо, брат Фу Чэнь.

После того, как они ушли из холла, Ли Жэньшу дёрнула Сюй Тун за одежду и тихо сказала:

— Твоё предложение хорошее, но обрати внимание на нынешнюю атмосферу в коммуне.

— Хорошо, что тётушки Су нет, если бы она услышала, ей бы наверняка стало грустно.

— По крайней мере, через несколько дней, когда все немного успокоятся, мы поговорим об ужине.

Сюй Тун вздрогнула и тихо сказала:

— А, прости, я не подумала.

— Хорошо, тогда в другой раз.

Ли Жэньшу похлопала её по руке:

— Я знаю, в такой обстановке все напряжены и хотят снять стресс с помощью ужина или чего-то ещё, это нормально.

— Когда это время пройдёт, мы подумаем о том, чтобы устроить ещё один ужин.

…

…

Вечером Линь Сычжи вернулся в свою комнату и, как обычно, открыл компьютер.

На этот раз на компьютере было новое сообщение.

【Здравствуй, Линь Сычжи.】

【«Линия жизни и смерти» не была выбрана, но быть отвергнутым Галереей — это необходимый путь для каждого Подражателя Бога, чтобы приблизиться к божеству.】

【«Линия жизни и смерти» всё ещё будет находиться в резерве Галереи. При подходящей возможности она всё ещё имеет небольшой шанс быть снова выбранной как несудебная игра.】

【Или же ты можешь внести в неё изменения и снова подать в одном из следующих приглашений.】

【Через три дня Галерея запустит несколько различных «Отборочных игр».】

【Отбор будет проводиться не только среди игроков, но и среди Подражателей Бога.】

【До сих пор большое количество неудачливых Подражателей Бога не смогли выполнить требования Галереи: они так и не представили ни одного проекта игры с рейтингом выше B.】

【Два дня назад Галерея уже направила этим Подражателям Бога приглашение на разработку этой «Отборочной игры», и они уже завершили её разработку.】

【Как выдающийся Подражатель Бога, ты можешь помочь Галерее оценить, заслуживают ли эти Подражатели Бога право на дальнейшее существование в Новом мире.】

【Галерея покажет тебе «частичные правила» одной из «Отборочных игр».】

【Если ты одобряешь проект этого Подражателя Бога, то ничего делать не нужно, и участвовать в этой игре тоже не нужно.】

【Если ты не одобряешь проект этого Подражателя Бога и считаешь, что его следует «наказать» или «устранить», то Галерея позволит тебе добавить или изменить в игре от трёх до пяти правил.】

【Внимание: эти правила будут переданы на рассмотрение Подражателю Бога, разработавшему игру. Только с его согласия эти правила будут включены в проект игры.】

【Как только он примет твои предложения, то, когда эта игра начнётся, добровольно или принудительно, ты и этот Подражатель Бога должны будете в ней участвовать.】

【Ты можешь свободно принимать решение, но помни:】

【Как игроки могут медленно изменять коммуну, так и Подражатели Бога будут медленно изменять Галерею.】

Внимательно прочитав сообщение на экране компьютера, Линь Сычжи открыл ящик стола и привычно достал оттуда папку с проектом.

Это был готовый проект игры, но в нём не хватало многих страниц.

Галерея не показала все правила этой игры.

Почему — Линь Сычжи не знал, но, как и в случае с неполными делами, которые ему давали раньше, Галерея, похоже, любила усложнять задачу Подражателям Бога, скрывая часть правил.

Впрочем, это было логично: в оценке Галереи Линь Сычжи был «выдающимся Подражателем Бога», а тот — «неудачливым».

Если бы Линь Сычжи увидел все правила игры, то поединок между Подражателями Бога мог бы стать односторонним и лишённым интриги.

Галерея хотела избавиться от этих неудачливых Подражателей Бога, но не до такой степени, чтобы не давать им никаких шансов.

На папке было аккуратно написано четыре иероглифа: «Игра в свидания».

На первой странице была ещё одна ключевая информация: 【Предполагаемый уровень смертности игроков в этой игре: 40%~70%】.

Это был обязательный пункт в проектах отборочных игр, который заполнял сам разработчик.

Увидев эти цифры, Линь Сычжи на мгновение задумался.

'То есть, разработчик этой игры считает, что даже если в игре будет много умных людей, минимальная смертность составит 40%'.

'А если игроки будут не очень умными, то смертность достигнет 70%'.

'Неужели он с самого начала проектировал игру с такими показателями?'

В зависимости от типа игры, формат проекта, предоставляемый Галереей, немного отличался.

Например, в играх на распределение, таких как «Кровавый покер», или в обычных судебных играх, от Подражателей Бога не требовалось указывать [Предполагаемую смертность].

Но эта игра была нового типа: «Отборочная». Судя по предыдущим описаниям Галереи, проще говоря, это означало отсев.

И отсев касался как Подражателей Бога, так и игроков.

В проектах отборочных игр была одна заметная особенность: на первой странице была графа [Предполагаемая смертность] с примечанием: разработчик должен указать минимальную и максимальную возможную смертность.

Но не было никаких требований вроде «смертность должна быть не ниже…».

То есть, даже если целью было «отсеять игроков», сколько именно отсеивать, решал сам Подражатель Бога, разрабатывающий игру.

Сорок игроков, если отсеять 70%, то это двадцать восемь смертей.

Линь Сычжи невольно нахмурился.

'Эта смертность слишком высока. Это «отбор» или «косьба»?'

Он продолжил читать.

В проекте было подробно расписано множество правил, и все необходимые предметы были чётко указаны.

Линь Сычжи внимательно просмотрел неполный проект от начала до конца и примерно понял суть игры.

В «Игре в свидания» примут участие сорок игроков из шести коммун, по двадцать мужчин и женщин.

Трое игроков из каждой коммуны с наименьшим количеством визового времени будут участвовать принудительно.

Кроме того, можно было участвовать и добровольно. Общее количество участников от каждой коммуны было ограничено 4-8 человеками, и соотношение мужчин и женщин должно было быть 1:1.

Игра будет длиться восемь часов.

Для мужчин и женщин действовали разные правила получения выгоды:

мужчины, покидая игру, получали в качестве награды тридцать тысяч минут визового времени;

у женщин в течение игры каждый час случайным образом списывалось небольшое количество визового времени (не более 5 минут), и по окончании игры они не получали тридцать тысяч минут.

После начала игры будет чередоваться режим «10 минут отдыха — 10 минут встречи», то есть, за восемь часов каждый игрок проведёт двадцать четыре встречи.

В течение всей восьмичасовой игры игроки, помимо встреч в комнатах для свиданий, могли находиться только в своих комнатах отдыха и не могли общаться с другими игроками.

Во время встреч игроки из разных коммун будут случайным образом подбираться друг к другу. Вероятность встречи с игроком противоположного пола составляла 75%.

Каждый час игроки получали один «лайк» и один «дизлайк», которые можно было поставить другому игроку во время встречи, чтобы выразить своё отношение.

На последней встрече будет проведено «финальное голосование». Если встречающиеся были противоположного пола и поставили друг другу лайки, то, покидая игру, они оба получали дополнительно тридцать тысяч минут визового времени.

Начиная со второго часа, в игре также появятся правила «шоу талантов», в ходе которых случайным образом будут выбираться двое игроков для поединка.

Другие игроки могли голосовать за них «интересно» или «скучно». Десять «интересно» можно было обменять на один «лайк», а за двадцать «скучно» выступление принудительно прерывалось.

В комнатах отдыха были автоматы с едой и машины для запроса данных.

В автоматах продавались дорогие еда, напитки и купоны на обмен визового времени.

В машине для запроса данных можно было проверить количество полученных «лайков» и «дизлайков», а также запросить данные, связанные с «соотношениями» в игре, и транслировать их всем игрокам.

Но нельзя было запрашивать данные об изменении «лайков» и «дизлайков» отдельных игроков.

Через четыре часа игра перейдёт во вторую фазу с новыми правилами.

Но какие именно правила, в неполном проекте не было указано.

Было лишь три обрывочных информации:

【После перехода во вторую фазу игрок, получивший двадцать «скучно» во время шоу талантов, будет немедленно казнён.】

【После убийства другого игрока по любым правилам игры, убийца получит 1/10 оставшегося визового времени убитого в качестве личной награды.】

【При участии в убийстве нескольких игроков награда будет разделена поровну.】

Помимо проекта, был ещё пустой документ с пятью строками для новых правил, которые должен был заполнить Линь Сычжи.

…

'Неужели такая игра может привести к смертности в 40-70%?'

'Очевидно, что в последние четыре часа игры, то есть, во второй фазе, должны быть более жестокие правила убийства, и, скорее всего, не одно'.

Линь Сычжи быстро это понял.

Из тех правил, что он видел, было только одно правило убийства: «получив двадцать „скучно“ во время шоу талантов, умрёшь». Но с помощью одного этого правила достичь такой высокой смертности было бы невозможно.

И в правиле «после убийства другого игрока по любым правилам игры можно получить 1/10 визового времени убитого» ключевым было «по любым правилам».

Значит, способов убийства в игре должно было быть несколько.

Но эти способы убийства полностью отсутствовали в первой фазе игры.

Другими словами, этот Подражатель Бога намеренно разделил «Игру в свидания» на две части: в первые четыре часа не было никаких правил убийства, и игра казалась весёлой и лёгкой, где можно было вместе зарабатывать.

Но в последние четыре часа внезапно появлялось несколько правил убийства, и каким-то образом игроков подталкивали к взаимному истреблению ради максимальной выгоды.

Подражатель Бога, предлагая 1/10 визового времени убитого в качестве приманки, на самом деле забирал себе оставшиеся 9/10.

Судя по приглашению, которое Галерея прислала Линь Сычжи, она, похоже, тоже была не совсем довольна дизайном этой игры.

Но Галерея не отклонила игру сразу.

В неоднозначной ситуации Галерея решила, что Подражатель Бога будет судить Подражателя Бога.

Если бы Линь Сычжи ничего не сделал, то эта игра, скорее всего, всё равно бы началась и унесла бы жизни многих игроков.

Особенно Линь Сычжи беспокоили последние слова Галереи.

【Как игроки могут медленно изменять коммуну, так и Подражатели Бога будут медленно изменять Галерею.】

'Возможно, это намёк на то, что стандарты и правила Галереи не являются строго неизменными, а подвержены влиянию большинства Подражателей Бога'.

'Как игроки по отношению к коммуне: если игроки дружелюбны, то и коммуна будет дружелюбной; если игроки эгоистичны, то и коммуна, скорее всего, распадётся'.

'Если все Подражатели Бога будут получать удовольствие от отъёма визового времени у игроков и в каждой игре будут расширять границы правил Галереи, то Новый мир может превратиться в настоящую бойню для игроков'.

Линь Сычжи снова взял проект, постучал им по столу, чтобы выровнять.

— Мне не нравятся бойни.

Затем он взял пустой лист для добавления правил и начал писать.

Приняв участие в этой игре, он и разработчик этой игры оба окажутся в ней.

Поэтому правила, которые добавлял Линь Сычжи, преследовали две цели:

во-первых, максимально обезопасить себя, добавив или расширив лазейки для себя;

во-вторых, максимально сузить пространство для выживания противника, в идеале — быстро определить его личность и убить.

Но проблема была в том, что эти правила должны были быть одобрены противником, прежде чем их можно было бы добавить в игру.

То есть, новые правила Линь Сычжи должны были обмануть противника, и даже заставить его поверить, что эти правила выгодны для «отъёма визового времени у игроков».

Ни в коем случае нельзя было выдавать своё намерение убить его.

Подумав, Линь Сычжи написал четыре правила.

【1. После покупки купонов на обмен визового времени, покупатель не может обменять их обратно на визовое время, а может только передать их другим игрокам в комнате для свиданий.】

【2. За каждую встречу в комнате для свиданий нужно платить за использование комнаты: двести минут визового времени. У каждого игрока есть три кнопки: «Я плачу», «Пополам», «Ты платишь». Если стороны договариваются, то плата взимается в соответствии с договорённостью; если стороны не договариваются или не нажимают на кнопку в течение отведённого времени, то с каждого списывается по двести минут визового времени.】

【3. Любой способ убийства вступает в силу только через десять секунд после уведомления жертвы системой.】

【4. После пяти трансляций можно будет вне очереди выступить на шоу талантов и выбрать любого игрока для поединка.】

Написав правила, Линь Сычжи проверил их, подписал и отправил.

В какой-то коммуне, в какой-то комнате.

Подражатель Бога, разработавший «Игру в свидания», только что открыл свой личный компьютер и получил новое сообщение.

【Хотя ваша «Игра в свидания» предварительно прошла проверку, в ней всё ещё есть недостатки, и она может быть отклонена.】

【Ниже приведены рекомендации двух выдающихся Подражателей Бога, предоставленные после ознакомления с частью правил «Игры в свидания». Вы можете выбрать любую из них и включить эти рекомендации в правила игры.】

【Внимание:】

【Вы можете отклонить оба предложения, но после отказа Галерея будет предлагать вам новые, пока вы не примете какое-либо предложение;】

【Если вы принимаете какое-либо предложение и добровольно входите в свою игру, то «Игра в свидания» немедленно будет выбрана, и Галерея значительно повысит рейтинг этой игры, а также ваше положение.】

— О? Моя игра прошла проверку!

Первое, что почувствовал Подражатель Бога, прочитав это сообщение, было ликование.

Потому что, кроме первой игры, когда он только попал в Новый мир, которая с трудом получила рейтинг C, до сих пор он дважды упускал свой шанс.

Одна игра на распределение, одна судебная игра — проекты обеих были безжалостно отклонены Галереей.

Иметь статус Подражателя Бога, но не иметь возможности использовать его для заработка большого количества визового времени — это действительно очень расстраивало.

К счастью, «Игра в свидания», которую он придумал, наконец-то получила одобрение Галереи.

— То, что в ней всё ещё есть недостатки, я знаю, но что за советы от выдающихся Подражателей Бога?

— Неужели Галерея так добра, что посылает других Подражателей Бога, чтобы они меня наставляли?

С сомнением Подражатель Бога просмотрел два разных предложения.

Одно было «Предложением А», другое — «Предложением Б». Хотя оба были напечатаны, по стилю изложения правил было очевидно, что они исходили от двух разных людей.

В «Предложении А» было пять пунктов, но, увидев только первый, Подражатель Бога невольно нахмурился.

— «Добавить в игру правило „можно потратить лайки, чтобы избежать смерти“?»

— Да вы шутите! Если так просто можно избежать смерти, разве смертность в игре не снизится резко? Как я тогда буду собирать визовое время?

Подражатель Бога отбросил «Предложение А» в сторону, больше не рассматривая его.

Он начал изучать «Предложение Б», в котором было всего четыре пункта.

— «Первый пункт: купоны на обмен визового времени, после покупки их нельзя обменять обратно на визовое время, можно только передать другим игрокам в комнате для свиданий?»

— Хм… это не имеет значения.

— Чтобы купить купон на десять тысяч минут, игрок должен потратить двенадцать тысяч минут визового времени. А смысл существования купонов — это позволить мужчинам-игрокам уступать женщинам.

— В первоначальном дизайне купоны можно было вернуть, что было равносильно потере 20%. Теперь, когда их нельзя вернуть, их можно только отдать другим. Для игроков это даже суровее.

— «Второй пункт: за использование комнаты для свиданий нужно платить…»

— Хм? Это, кажется, очень хорошее предложение!

— В первоначальном дизайне вход в комнату для свиданий не требовал платы, поэтому между мужчинами и женщинами-игроками не возникало бы трений.

— Необходимость платить за комнату, да ещё и совместно, если нет согласия, очень способствует разжиганию конфликтов между мужчинами и женщинами, заставляя их быстрее переходить к режиму убийства.

— И, к тому же, установление платы за комнату делает игру более похожей на настоящее свидание, этот пункт, несомненно, должен быть принят.

— «Третий пункт: любой способ убийства вступает в силу только через десять секунд после уведомления жертвы системой…»

— То есть, нельзя убивать сразу, а сначала уведомить, а через десять секунд убить?

— Это, кажется, тоже не имеет значения. В этой игре нет правил неуязвимости, и десятисекундное ожидание не меняет результат убийства, наоборот, это заставит игроков ещё больше паниковать и совершать больше неразумных поступков за эти десять секунд.

— «Четвёртый пункт: после пяти трансляций можно будет вне очереди выступить на шоу талантов и выбрать любого игрока для поединка…»

— Это тоже правило, которое полностью в мою пользу, верно?

— По моему замыслу, игроки, отправляющие много трансляций, наверняка будут опасными личностями с высокой степенью ненависти. Предоставить такому опасному игроку бесплатное внеочередное выступление на шоу талантов и возможность выбрать своего врага для поединка…

— Тогда он сможет использовать эту возможность, чтобы подстрекать зрителей использовать двадцать «скучно» и прямо убить своего врага, что ещё больше повысит смертность в игре.

После долгих раздумий Подражатель Бога решил, что четыре пункта «Предложения Б» очень разумны.

Некоторые казались незначительными, но некоторые действительно ещё больше повышали опасность игры и смертность игроков.

— Похоже, что даже среди выдающихся Подражателей Бога есть разница.

— Подражатель Бога, автор «Предложения Б», полностью рассматривал проблему с моей точки зрения и действительно значительно улучшил игру.

— Я принимаю эти предложения.

Подражатель Бога, серьёзно подумав, подписал форму «Предложения Б».

Предварительное одобрение проекта «Игры в свидания» означало, что он утверждён, и Подражатель Бога больше не мог самостоятельно вносить изменения.

Но «принять предложения» было можно.

Согласно словам Галереи, он мог отклонить это предложение, но после отказа появятся новые предложения, которые могут быть уже не такими подходящими.

Например, «Предложение А» требовало добавить в игру правила неуязвимости, что Подражатель Бога абсолютно не мог принять.

К тому же, принятие предложения и личное участие в игре приносило Подражателю Бога очень чёткие выгоды.

Галерея значительно повысит рейтинг этой игры и станет уделять больше внимания этому Подражателю Бога.

Это означало, что критерии проверки станут мягче, вероятность одобрения будущих игр возрастёт, и он также сможет получать некоторые льготы, доступные только выдающимся Подражателям Бога.

Что касается опасности личного участия в игре…

Подражатель Бога был полон уверенности, считая, что в этой игре он будет абсолютно в безопасности, и никто не сможет ему угрожать.

Абсолютно никто.

…

…

Через три дня, утром.

Линь Сычжи, как обычно, пришёл в холл на завтрак.

— Брат Линь! Можно я здесь поем? — Чжэн Цзе, держа сэндвич и молоко, осторожно спросил.

Линь Сычжи протянул руку, чтобы отодвинуть стул:

— Конечно, садись.

Чжэн Цзе сел рядом. За эти три дня он полностью ознакомился с правилами коммуны и, похоже, в целом адаптировался к жизни в Новом мире.

Что касается остальных, то они тоже постепенно оправлялись от шока после смерти Дина Вэньцяна.

Только Су Сюцэнь стала домоседкой, появляясь в холле всё реже.

— Брат Фу Чэнь рассказал мне о вашем выступлении в «Кровавом покере», я просто восхищён!

— Ох, я очень беспокоюсь, смогу ли я выжить в этих играх.

— Брат Линь, не могли бы вы научить меня, есть ли какие-нибудь секреты в этих смертельных играх, требующих интеллекта, или в карточных играх?

Однако, прежде чем Линь Сычжи успел ответить, на большом экране появилась новая информация.

【Доброе утро, уважаемые игроки!】

【«Галерея» откроется через 1 час.】

【Название игры: «Игра в свидания». Цель игры: «Отбор игроков».】

【В этой игре примут участие 40 игроков из 6 коммун.】

【Количество участников от каждой коммуны: 4~8 человек.】

【Из них трое игроков с наименьшим количеством оставшегося визового времени из каждой коммуны будут участвовать принудительно, остальные игроки — по желанию.】

【В каждой коммуне должен быть хотя бы один игрок, участвующий добровольно, чтобы набрать 4 человека, и соотношение мужчин и женщин должно быть 1:1. Если условия не будут выполнены, Галерея случайным образом выберет игроков из оставшихся в коммуне.】

【Если после завершения записи во всех коммунах общее количество участников окажется менее 40, Галерея дополнительно случайным образом выберет игроков из всех, чтобы довести число до 40.】

【Пожалуйста, приготовьтесь.】

【Кроме того, учитывая, что уровень смертности «Подражателей Бога» в Новом мире ниже ожидаемого Галереей, напоминаем вам о двух давно существующих, но ещё не обнаруженных большинством игроков скрытых правилах:】

【1. Если игрок убивает любого Подражателя Бога в игре, то все выжившие игроки в игре по её окончании равномерно разделят всё визовое время этого Подражателя Бога.】

【2. Если игрок убивает Подражателя Бога, разработавшего данную игру, то игра немедленно заканчивается и производится расчёт.】

Затем на большом экране появился часовой обратный отсчёт.

59:59

59:58

Чжэн Цзе в шоке посмотрел на большой экран. Было видно, как он запаниковал:

— А? Это и есть приглашение в игру? Галерея уже начинает суд?

Реакция остальных была не такой бурной.

В конце концов, они уже прошли через две игры и постепенно к этому привыкли.

Даже более того, за эти несколько дней многие уже догадывались, что утром, скорее всего, начнётся новая игра, и заранее к этому подготовились.

Хотя небольшое волнение и было, но такой сильной реакции, как у Чжэн Цзе, уже не было.

Фу Чэнь был немного удивлён:

— Хм? На этот раз на подготовку снова час?

— Понятно, похоже, для разных типов игр не только правила участия разные, но и время на подготовку.

— Это, наверное, чтобы мы заранее договорились?

— Быстрее, давайте обсудим тактику.

Судя по всему, и в «Кровавом покере», и в этой «Игре в свидания» на подготовку был отведён час, а в «Суде короля» — всего пять минут.

То есть, в судебных играх игрокам не давали много времени на подготовку и не давали возможности заранее обсудить тактику.

Как в «Суде короля»: если бы им дали час на обсуждение, и Ван Юнсинь, Дин Вэньцян и Цай Чжиюань устроили бы «откровенный разговор», признались бы в своих преступлениях, попытались бы угадать содержание игры, то результат в самой игре мог бы быть совершенно другим.

Но в таких несудебных играх игрокам разрешалось заранее подготовиться и даже обсудить конкретных участников.

Ли Жэньшу спросила:

— Для начала, давайте определим, кто в нашей коммуне трое последних по визовому времени? Они должны участвовать принудительно.

Все переглянулись.

Ян Юйтин и Сюй Тун подняли руки:

— Наверное, мы двое.

Чжэн Цзе тоже был в панике:

— И я, наверное, тоже. Я же ни в одной игре не участвовал, у меня только базовое визовое время!

Фу Чэнь кивнул:

— Хм, похоже, вы трое будете участвовать принудительно.

В «Кровавом покере» Ян Юйтин и Сюй Тун были в одной группе, а двое других — Ван Юнсинь и Дин Вэньцян.

Ван Юнсинь заработал много визового времени, а Дин Вэньцян умер, поэтому Ян Юйтин и Сюй Тун, естественно, стали теми, у кого в коммуне было меньше всего визового времени.

Фу Чэнь, немного повысив голос, продолжил:

— Всем тихо.

— Мы уже обсуждали, что в таких многопользовательских играх чем больше участников от коммуны, тем, как правило, больше преимущество.

— Можно создавать неофициальные союзы, естественные альянсы, а также лучше координировать действия и обсуждать тактику.

— Раз уж в этой игре могут участвовать от четырёх до восьми человек, я считаю, что лучше всего собрать восемь. Правила требуют соотношения мужчин и женщин 1:1, значит, нам нужно ещё две женщины и трое мужчин.

— Я сразу скажу, что в будущем, во всех подобных многопользовательских играх, я готов участвовать.

— Есть ещё желающие?

Никто не откликнулся.

Цзян Хэ тихо сказала:

— Я только что заметила, что тётушки Су, кажется, нет. Может, мне пойти позвать её?

Ли Жэньшу покачала головой:

— Думаю, не стоит. У тётушки Су ещё много визового времени, и, к тому же, игра называется «Игра в свидания».

— Судя по названию, можно предположить, что это игра, имитирующая свидания, и те, кто популярен на настоящих свиданиях, возможно, будут иметь преимущество в этой игре.

— Тётушка Су точно не подходит.

Цзян Хэ больше не настаивала:

— А, хорошо.

Ян Юйтин добавила:

— Тётушка Су в своей комнате, наверное, тоже видит приглашение в новую игру. Если бы она захотела участвовать, она бы спустилась.

Все молчаливо закрыли эту тему.

Цао Хайчуань с серьёзным выражением лица сказал:

— Я не согласен с Фу Чэнем, что мы должны собрать восемь человек для участия в этой игре.

— Нельзя просто так считать, что эта игра похожа на «Кровавый покер» или «Суд короля».

— В правилах Галереи чётко сказано:

— Цель «Кровавого покера» — «завершить распределение визового времени», цель «Суда короля» — «судить грешников», а цель «Игры в свидания» — «отбирать игроков».

— Цели разные, значит, и оптимальные стратегии тоже разные.

— Раз уж это «отбор», и коммуне разрешено выбирать от четырёх до восьми участников, я думаю, что разработчик игры не настолько глуп, чтобы позволить игрокам из одной коммуны создавать неофициальные союзы и обходить правила.

— Как в «Суде короля»: на первый взгляд, чем больше игроков из одной коммуны, тем выше шансы на победу, ведь чем больше зрителей, тем легче изменить исход игры.

— Но на самом деле, Галерея случайным образом выбирает игроков для участия и не допустит, чтобы «все девять человек из коммуны № 17, кроме грешников, стали зрителями».

— «Отборочная» игра проводится впервые, кто может гарантировать, что в ней не будет смертности? В условиях неопределённости, лучше выбрать одного сильного игрока в качестве лидера и участвовать вчетвером, это будет более надёжным вариантом.

Цай Чжиюань, немного подумав, кивнул:

— Офицер Цао имеет в виду, что вести троих легко, а семерых — очень сложно, я тоже согласен с этим.

— Если бы в этой игре не было ограничений по количеству, я бы склонялся к тому, чтобы записалось больше людей, так, даже при случайном выборе Галереи, вероятность быть выбранным была бы выше.

— Но раз уж чётко указано от четырёх до восьми, то я, наоборот, считаю, что большое количество не обязательно даёт преимущество.

У Фу Чэня разболелась голова. Он всё больше чувствовал, что, как организатор обсуждения, он не успевает за его ходом.

Линь Сычжи посмотрел на Цао Хайчуаня. Он заметил, что после «Суда короля» офицер Цао стал гораздо активнее участвовать в обсуждениях игр.

Ли Жэньшу обвела всех взглядом.

— Если оценивать по обычным стандартам свиданий, то внешность, манеры, профессия, умение говорить… всё это может повлиять на успех.

— Цинь Яо, Ян Юйтин, Сюй Тун, адвокат Линь и брат Ван, вы все, наверное, были бы очень популярны на свиданиях.

— Фу Чэнь тоже ничего, но… немного не дотягивает.

— Ян Юйтин, Сюй Тун и Чжэн Цзе уже автоматически выбраны из-за малого количества визового времени. Если мы соберём только четверых, то сможем взять ещё одного мужчину.

— Офицер Цао прав, этот человек должен быть достаточно сильным и умным, чтобы обеспечить безопасность всех.

Её взгляд едва коснулся Цао Хайчуаня, как тот с досадой махнул рукой.

— Мне, кажется, не подходит. Мне уже почти сорок, с этими морщинами идти на свидание — боюсь, в игре сразу проиграю.

Взгляд Ли Жэньшу скользнул мимо Ван Юнсиня:

— Раны брата Вана ещё не зажили, и визового времени у него хватает, пусть лучше остаётся в коммуне и лечится.

— Адвокат Линь, вы готовы пойти?

Линь Сычжи кивнул:

— Да.

Чжэн Цзе чуть не расплакался от благодарности:

— Отлично, брат Линь, если вы пойдёте, я чувствую, что у меня есть шанс!

На самом деле Линь Сычжи прекрасно понимал, что в этой игре он обязательно будет участвовать.

Даже если бы он не записался, Галерея наверняка бы затащила его в игру под предлогом «нехватки до сорока человек, случайный выбор игроков».

Раз так, то лучше было записаться добровольно, так это выглядело бы естественнее.

Фу Чэнь спросил:

— Или мы можем рассмотреть вариант с шестью участниками? Взять ещё одного мужчину и одну женщину.

— Я тоже могу участвовать. Адвокат Линь, как вы думаете?

Линь Сычжи, немного подумав, сказал:

— Я тоже склоняюсь к четырём участникам. Это всё-таки первая «отборочная» игра, и мы не знаем, насколько она рискованна.

— Чем больше людей, тем больше может быть хаоса.

— Если в этот раз мы вернёмся целыми и невредимыми и убедимся, что «отборочные» игры относительно безопасны, то в следующий раз можем подумать об увеличении числа участников.

Фу Чэнь кивнул:

— Хорошо, я уважаю ваше мнение.

Чжэн Цзе, посмотрев на троих других участников, снова забеспокоился.

— Свидания… я никогда в них не участвовал.

— Студенты-медики слишком заняты, все эти годы я только и делал, что учился и дежурил, на свидания времени совсем не было…

Фу Чэнь успокоил его:

— Ничего, ты же врач, а врачи, по идее, должны быть очень востребованы на свиданиях.

Ван Юнсинь хриплым голосом сказал:

— И ещё, я думаю, нужно обратить внимание на один момент.

— Галерея дала особую подсказку: за убийство Подражателя Бога можно разделить его визовое время, а за убийство Подражателя Бога, создавшего эту игру, можно немедленно закончить игру.

— Я думаю, что, начиная с этой игры, адвокат Линь, вы можете попытаться найти в игре людей, похожих на Подражателей Бога.

— Если какой-то игрок будет нагло использовать незаметные лазейки в игре, возможно, это и есть Подражатель Бога. Убить его — это как сорвать джекпот.

Линь Сычжи кивнул:

— Пока неясно, есть ли в этой игре вообще правила убийства. Но не волнуйтесь, если будет подходящая возможность, я попробую.

Ян Юйтин и Сюй Тун переглянулись. Очевидно, они не могли, как Линь Сычжи, так решительно пообещать «убивать».

Даже если они и найдут Подражателя Бога, прежде чем решиться на убийство, им, возможно, придётся пройти через некоторые моральные терзания.

Но, как бы то ни было, то, что Галерея раскрыла это правило, означало, что все игроки должны были как можно скорее морально подготовиться к убийству.

Затем все ещё немного пообсуждали возможные механизмы игры.

Но, очевидно, что по четырём словам «Игра в свидания» угадать конкретные правила было слишком сложно, и они могли лишь в общих чертах обсудить основы этикета на свиданиях и другие незначительные детали.

Все понимали, что это, скорее всего, бесполезно, но и не знали, чем ещё можно было заняться в оставшееся время.

Когда обратный отсчёт закончился, на большом экране появилась новая информация.

【Участники от этой коммуны: Ян Юйтин, Сюй Тун, Чжэн Цзе, Линь Сычжи.】

В следующую секунду четверо исчезли из холла.

— Би-и-ип…

Раздался резкий гудок. Чжэн Цзе ошеломлённо огляделся.

Ощущение от первого участия в игре Галереи было поразительным. Ещё секунду назад он был в холле, а в следующую — уже в совершенно незнакомом месте.

Это была, похоже, обычная комната отдыха, просторная, и по обстановке создавалось ощущение комфорта и уюта.

В комнате была зона отдыха с диваном и кофейным столиком, на стене — огромный экран, а также отдельное пустое пространство.

Это пустое пространство было похоже на мини-сцену, внизу были ступеньки, а наверху — дополнительное освещение, которое сейчас не горело.

Рядом со сценой была заметная кнопка, назначение которой было неизвестно.

В углу комнаты стояли две машины. Одна напоминала автомат в коммуне, другая была поменьше, но тоже с сенсорным экраном.

Во всей комнате было всего две двери, одна из которых вела в ванную.

Другая, похоже, вела наружу, но когда Чжэн Цзе попытался повернуть ручку, она оказалась заперта.

Рядом с этой дверью тоже был небольшой дисплей, на котором пока ничего не отображалось.

— А где остальные?

Чжэн Цзе был в панике.

Он думал, что игроки из его коммуны, участвующие в этой игре, будут вместе. В таком случае ему не нужно было бы ничего делать, просто выполнять решения группы.

Опытный игрок, адвокат Линь, повёл бы всех за собой.

Но теперь, оказавшись в одиночестве в незнакомой обстановке, он растерялся.

В этот момент на большом экране внезапно появились текстовые сообщения, и одновременно зазвучал безэмоциональный электронный голос, начавший объяснять правила.

【Здравствуй, Чжэн Цзе. Добро пожаловать в «Игру в свидания».】

【Общее время игры — 8 часов. На протяжении всей игры любое насилие строго запрещено. Сейчас идёт первая фаза, продолжительностью 4 часа.】

【Учитывая длительность игры, в автомате рядом можно купить еду, напитки и купоны на обмен визового времени. Пожалуйста, угощайтесь.】

【В этой игре участвуют 40 игроков из 6 коммун.】

【Внимание: в этой игре для мужчин и женщин действуют разные правила получения выгоды.】

【Мужчины-игроки по окончании игры получат 30 000 минут визового времени.】

【У женщин-игроков в ходе игры будет случайным образом списываться визовое время, и по окончании игры они не получат вознаграждения в виде визового времени.】

【После официального начала игры, каждые 10 минут, вы должны будете входить в комнату для свиданий впереди и проводить 10-минутную встречу с другими игроками.】

【Каждый час вы будете получать 1 «лайк» и 1 «дизлайк».】

【За 8 часов игры вы примете участие в 24 встречах и получите в общей сложности 8 «лайков» и 8 «дизлайков».】

【Система будет случайным образом подбирать для вас игроков не из вашей коммуны.】

【Или же вы можете через небольшой экран рядом с дверью пригласить на повторную встречу уже знакомого игрока.】

【После завершения встречи два игрока могут поставить друг другу «лайк» или «дизлайк», чтобы выразить своё отношение.】

【В «машине для запроса данных» рядом с автоматом можно запросить определённые данные об игре. Подробные правила смотрите на странице инструкций машины.】

【Особое внимание: на последней встрече будет проведено «финальное голосование». Если встречающиеся будут противоположного пола и поставят друг другу лайки, то оба получат дополнительно 30 000 минут визового времени.】

【По ходу игры будут открываться новые правила.】

【Через 10 минут начнётся первая встреча. Удачи!】

Правила продолжали отображаться на большом экране, чтобы игроки могли их запомнить.

Кроме того, на видном месте в комнате был специальный таймер, который показывал текущее время игры и 10-минутный обратный отсчёт каждого периода ожидания.

Чжэн Цзе несколько раз растерянно перечитал правила и почесал затылок.

— Восемь часов? Так долго.

— Кажется, игр такой продолжительности ещё не было.

— Но, судя по правилам, всё кажется простым?

— Нужно просто встречаться с другими игроками и ставить друг другу лайки?

— В конце игры в любом случае получишь 30 000 минут визового времени, это слишком легко.

— И даже можно найти игрока противоположного пола, который согласится на взаимный лайк, и получить ещё 30 000.

— Это что, бонус для новичков?

Чжэн Цзе был в недоумении. Он не участвовал в играх Галереи, но, судя по предыдущим случаям, 30 000 минут визового времени — это уже считалось средним доходом от игры.

Если их можно было получить без риска, то это было очень выгодно.

В конце концов, даже в такой безопасной игре, как «Кровавый покер», нужно было сдавать кровь.

Конечно, Чжэн Цзе не стал сразу расслабляться и пытался понять, где может быть подвох.

Подумав, он решил, что, возможно, некоторые опасные правила ещё не объявлены. В конце концов, в игре было сказано, что по ходу будут открываться новые правила.

Но сейчас беспокоиться об этом было бессмысленно, ведь угадать, какие именно правила появятся, было невозможно. Оставалось только сосредоточиться на текущих задачах.

Пока Чжэн Цзе размышлял, время ожидания быстро прошло.

【Игроку немедленно войти в комнату для свиданий. Опоздание на 1 минуту карается немедленной смертью.】

Чжэн Цзе поспешно толкнул дверь в комнату для свиданий. Перед ним был недлинный коридор.

Дойдя до конца коридора и войдя в дверь, он оказался в более тесной, чем его одиночная комната, гостиной, разделённой на две части длинным столом. По обе стороны сидели по одному игроку.

Сев, Чжэн Цзе увидел перед собой наклонную панель.

В верхней части панели были три большие и заметные кнопки: 【Я плачу】, 【Пополам】, 【Ты платишь】, каждая разного цвета, так что сидящий напротив игрок мог их ясно видеть.

А в нижней части панели были четыре маленькие и незаметные кнопки.

Две из них были активны: 【Лайк】 и 【Дизлайк】.

На них были не только надписи, но и разные значки: красный большой палец вверх и чёрный большой палец вниз, всё было понятно с первого взгляда.

Рядом с этими кнопками были ещё две неактивные кнопки под крышками.

Эти кнопки были небольшими, расположены близко друг к другу, так что их можно было легко накрыть одной рукой, и они находились в слепой зоне для собеседника.

Кроме того, на столе были чётко написаны правила комнаты для свиданий, их было несколько, но Чжэн Цзе не успел их внимательно прочитать, как дверь напротив открылась.

Вошла молодая, красивая девушка с милым лицом и короткими волосами до ушей.

— Привет!

Девушка первой поздоровалась с Чжэн Цзе и, оглядевшись, села напротив.

Хотя она была почти без макияжа, её фарфоровая кожа в мягком свете комнаты для свиданий заставила Чжэн Цзе почувствовать головокружение, и он на мгновение растерялся.

— П-привет! — сказал Чжэн Цзе, заметив, что запинается.

Девушка улыбнулась:

— Какой ты забавный. Не волнуйся, судя по правилам, эта игра не должна быть очень опасной.

— По крайней мере, пока.

Прежде чем Чжэн Цзе успел ответить, в комнате раздался системный сигнал.

【Пожалуйста, до окончания этой встречи оплатите использование комнаты: 200 минут визового времени.】

【Нажмите на кнопки на столе, чтобы выбрать способ оплаты.】

【Если оба игрока выберут одинаковый вариант, оплата будет произведена в соответствии с выбором.】

【Если выбор игроков не совпадёт, или если к концу встречи кто-то из игроков не нажмёт на кнопку, с обоих будет принудительно списано по 200 минут визового времени.】

— Щёлк, — кнопки с надписями 【Я плачу】, 【Ты платишь】 и 【Пополам】 выскочили, и на них замигали огоньки, призывая игроков нажать.

В центре стола появился таймер с 10-минутным обратным отсчётом.

А на обратной стороне панелей, словно именные таблички, появились имена и коммуны обоих игроков.

Увидев надпись 【Коммуна № 17 — Чжэн Цзе】, на лице девушки промелькнуло удивление.

Затем она с улыбкой сказала:

— Привет, я Лу Синьи из коммуны № 3, приятно познакомиться.

Чжэн Цзе словно громом поразило. Он скованно произнёс:

— П-привет…

После прибытия в коммуну № 17 он узнал о некоторых случаях участия других игроков в играх, особенно об «Кровавом покере». Поскольку стратегии и результаты трёх групп были разными, Фу Чэнь посчитал это хорошим учебным пособием и подробно ему всё рассказал.

И, естественно, Чжэн Цзе узнал о Лу Синьи из коммуны № 3.

Поставив себя на место Цзян Хэ в той ситуации, он понял, что ему бы тоже оставалось только подставить шею под нож, совершенно беспомощному.

Он думал, что вероятность снова встретить игроков из коммуны № 3 была невелика, но не ожидал такого совпадения.

Как это называется?

Только вышел из деревни новичков и сразу наткнулся на босса максимального уровня?

Лу Синьи, казалось, это не волновало. Она небрежно заправила прядь волос за ухо:

— Похоже, у тебя ко мне какое-то предубеждение?

Чжэн Цзе поспешно замахал руками:

— Нет!

Лу Синьи, пробежав глазами по правилам на столе, предложила:

— Может, сначала договоримся, как будем платить за комнату?

— Ты выглядишь таким джентльменом, неужели пожалеешь двести минут визового времени?

Этот вопрос поставил Чжэн Цзе в тупик. Он посмотрел на кнопки перед собой, и его мозг на мгновение отключился.

Он инстинктивно хотел заплатить.

Но, подумав, понял, что это неправильно. Это же не настоящее свидание.

Это смертельная игра Галереи! Раз уж визовое время — это наша жизнь, то с какой стати я должен платить эти двести минут один?

Пока он колебался, Лу Синьи рассмеялась.

— Ты что, не понимаешь, когда девушки шутят?

— Я уже нажала «пополам», нажимай и ты.

Чжэн Цзе был удивлён. Он поднял глаза и увидел, что из трёх кнопок перед Лу Синьи была нажата кнопка «пополам», и её индикатор горел.

Чжэн Цзе опасался подвоха, но, подумав, решил, что это невозможно.

Лу Синьи уже нажала «пополам», он же не мог нажать на что-то другое?

Если он нажмёт на другую кнопку, с них обоих спишут дополнительно по сто минут визового времени. Это же глупо.

Чжэн Цзе, подумав, всё же нажал на кнопку «пополам».

【С Лу Синьи списано 100 минут визового времени.】

【С Чжэн Цзе списано 100 минут визового времени.】

【Плата за использование комнаты внесена. Желаем вам приятной встречи!】

Чжэн Цзе вздохнул с облегчением. Никакого подвоха, он просто надумал лишнего.

В комнате снова воцарилась тишина.

Лу Синьи расслабленно откинулась на спинку стула и, подперев подбородок рукой, с интересом наблюдала за Чжэн Цзе.

— В оставшееся время всё равно делать нечего, может, поболтаем?

— Какая была последняя судебная игра в вашей, семнадцатой коммуне?

Чжэн Цзе выпрямился на стуле и, немного помолчав, сказал:

— Я не могу вам сказать.

Лу Синьи улыбнулась:

— Ого, какой ты секретный.

— Ладно, не будем говорить об играх и коммунах. А кем ты работаешь? Об этом-то можно поговорить?

Чжэн Цзе всё ещё был настороже:

— А почему бы не поговорить о вашей профессии?

Лу Синьи неопределённо пожала плечами:

— Можно, если тебе интересно.

— Я — фокусница-любительница. Иногда показываю уличные фокусы прохожим, иногда снимаю обучающие видео для интернета.

Она немного наклонилась вперёд, и уголки её губ приподнялись:

— Веришь?

…

Десять минут для Чжэн Цзе тянулись как вечность.

Разговор с такой красивой девушкой должен был бы быть приятным, но, вспоминая о поведении Лу Синьи в «Кровавом покере», Чжэн Цзе чувствовал, как по спине пробегает холодок.

Он не смел говорить ничего ни о коммуне № 17, ни о своей профессии или опыте, боясь, что любая случайно обронённая информация будет использована Лу Синьи, чтобы вырыть ему яму.

Хотя это и было немного похоже на манию преследования, но Чжэн Цзе впервые участвовал в игре Галереи и постоянно твердил себе, что нужно быть осторожным.

Лишь бы не подвести старших товарищей из коммуны.

Лу Синьи, казалось, это не волновало. Она просто болтала с Чжэн Цзе о себе, но, очевидно, Чжэн Цзе не верил ни одному её слову.

После долгого ожидания десять минут наконец-то прошли.

Когда таймер на столе обнулился, снова раздался сигнал.

【Время встречи истекло. Пожалуйста, покиньте комнату и вернитесь в свои комнаты.】

【Перед уходом не забудьте оценить эту встречу.】

Так называемая оценка — это «лайк» или «дизлайк».

На самом деле, на эти кнопки можно было нажать сразу после входа в комнату, но, учитывая важность этого действия, Чжэн Цзе решил подождать.

Лу Синьи положила правую руку на кнопку лайка и нажала.

Затем она с удивлением широко раскрыла глаза:

— Мы так хорошо пообщались, неужели ты даже не хочешь обменяться со мной бесплатным лайком?

Чжэн Цзе немного колебался. Согласно правилам игры, он получал всего один лайк в час, но должен был провести три встречи.

Если он отдаст его Лу Синьи, то на следующие две встречи лайков не останется.

Может, поставить дизлайк?

Казалось, это было бы слишком. Лу Синьи не проявляла к нему никакой агрессии, всё время дружелюбно болтала, и даже плату за комнату они разделили пополам.

У неё тоже был всего один лайк в час, и если она его отдала, то было бы бесчеловечно не ответить тем же.

После короткой внутренней борьбы Чжэн Цзе кашлянул:

— Хорошо, давай обменяемся лайками.

Сказав это, он нажал на кнопку «лайк».

Лу Синьи улыбнулась ему:

— Ну вот, приятная встреча. Надеюсь, ещё увидимся?

…

Вернувшись в свою комнату, Чжэн Цзе увидел на большом экране новые правила игры.

【Поздравляем с завершением первой встречи.】

【Далее будут обновлены правила «шоу талантов».】

【Через час после начала игры, то есть, в период ожидания перед четвёртой встречей, начнётся «шоу талантов».】

【В каждый последующий перерыв будет проводиться одно «шоу талантов».】

【В «шоу талантов» будут случайным образом выбраны два игрока с наименьшим количеством лайков, которые сразятся на сцене.】

【Два игрока могут по очереди выступать с любым номером, время каждого — от одной до пяти минут. Также можно нажать на кнопку рядом со сценой, чтобы закончить выступление раньше.】

【Остальные игроки, в качестве зрителей, могут голосовать «интересно» за понравившее-ся выступление.】

【За десять «интересно» выступающий получит дополнительный «лайк».】

【За двадцать «скучно» выступление немедленно прекращается.】

【Голосование «интересно» или «скучно» во время шоу талантов не расходует никаких имеющихся ресурсов.】

Выслушав правила, Чжэн Цзе нахмурился ещё сильнее.

— «Выступать, десять „интересно“ за один „лайк“?»

— Это же действительно игра на личное обаяние!

— И свидания, и шоу талантов, хотя и кажется, что опасности нет, но я не красавец, и особых талантов у меня нет. Зря я сюда пошёл!

Прочитав новые правила, Чжэн Цзе молча вздохнул и подошёл к машине для запроса данных.

Эта машина находилась рядом с автоматом, и её интерфейс был очень простым, разделённым на две части: [Запрос основных данных] и [Запрос особых данных].

После открытия интерфейса запроса основных данных появилось следующее:

【Коммуна № 17 — Чжэн Цзе】

【Текущее количество «лайков»: *】

【Текущее количество «дизлайков»: *】

【Текущее количество полученных «лайков»: *】

【Текущее количество полученных «дизлайков»: *】

Между «лайками» для использования и полученными «лайками» была разница, и на этой машине было чёткое объяснение:

«Лайки» и «дизлайки», получаемые автоматически каждый час, можно было использовать только для оценки другого игрока в комнате для свиданий и ни для чего другого.

Только лайки или дизлайки, полученные от других, могли быть связаны с какими-то ещё не активированными игровыми механиками.

Чжэн Цзе немедленно сделал запрос, чтобы узнать, поставила ли ему Лу Синьи лайк, или же она, такая коварная, на словах предложила обмен лайками, а сама втихаря поставила ему дизлайк.

Однако в интерфейсе запроса появилась лишь одна строка.

【Результаты запроса обновляются раз в час.】

Чжэн Цзе был разочарован, он не ожидал, что эта функция не работает в реальном времени.

То есть, ему нужно было ждать час, пока не закончатся все три встречи, чтобы узнать, сколько «лайков» или «дизлайков» он получил.

Чжэн Цзе снова открыл страницу [Запрос особых данных].

【Игрок может с помощью голосовых команд свободно запрашивать все данные, связанные с «пропорциями» в игре.】

【Каждый запрос стоит 1 «лайк». (Первый запрос бесплатный.)】

【Полученные данные можно в любой момент транслировать на большом экране для всех игроков. (Одни и те же данные можно транслировать не более двух раз, с интервалом не менее 10 минут.)】

【После запроса и трансляции пяти данных можно вне очереди выступить на шоу талантов и выбрать любого игрока в качестве соперника.】

【Внимание: данные, связанные с изменением количества «лайков» и «дизлайков» отдельных игроков, запрашивать нельзя.】

Чжэн Цзе на мгновение замер:

— А какой в этом смысл?

— Ещё и «лайки» тратить. Неужели с трудом заработанные «лайки» нужны только для этого? Для запроса данных?

— Выступить вне очереди на шоу талантов, кажется, полезно, но для этого нужно потратить пять «лайков» на запрос данных, а на шоу талантов пять «лайков» точно не заработаешь, так что это всё равно убыточно.

Он был в недоумении. Закрыв страницу, он вернулся на диван и начал размышлять.

'Как бы то ни было, «лайки», очевидно, — самый важный ресурс в этой игре'.

'Финальное «голосование» тоже проводится с помощью взаимных лайков'.

'Значит, нужно ставить лайки тем, кто нравится, и дизлайки тем, кто не нравится, и самому стараться вести себя хорошо, чтобы получить лайк? Это игра на личное обаяние?'

'Учитывая, что в конце есть ещё «финальное голосование», эта игра действительно очень похожа на настоящие свидания, где в итоге выбираешь самого надёжного человека, чтобы „пожениться“'.

…

Пока Чжэн Цзе размышлял, началась вторая встреча.

Он вошёл в комнату для свиданий. На этот раз напротив сидела женщина с безупречным макияжем, но по её фигуре и морщинкам в уголках глаз было видно, что она уже немолода.

Она была в больших очках в золотой оправе, сидела прямо, скрестив руки на груди, и оценивающе смотрела на Чжэн Цзе.

Взглянув на табличку с именем: 【Коммуна № 12 — Лю Линь】.

Чжэн Цзе сел на своё место и, не задумываясь, сказал:

— За комнату заплатим пополам?

Лю Линь в шоке вытаращила глаза и резко повысила голос:

— Что ты сказал?

— Пополам? Тебе, взрослому мужчине, не стыдно?

Чжэн Цзе на мгновение растерялся, но тут же опомнился и возразил:

— А при чём здесь пол?

— Это же не настоящее свидание, и я у тебя ни копейки не взял. Мы просто встретились, разве не нормально разделить плату за комнату по правилам игры?

Лю Линь возмущённо спросила:

— А, так ты ещё и правила игры знаешь?

— Тогда я тебя спрошу, а разве в этих правилах нет ещё одного пункта? Все мужчины-игроки после окончания игры получают тридцать тысяч минут визового времени!

— А женщины? Не только не получают этого вознаграждения, но и у них ещё и списывается визовое время!

— Правила этой игры изначально несправедливы, ты получишь тридцать тысяч, а за комнату, которая стоит двести, хочешь со мной пополам?

— Ты вообще слышишь, что говоришь?

Эти слова Лю Линь действительно застали Чжэн Цзе врасплох. Он, подумав, вспомнил, что в правилах игры действительно об этом говорилось.

Мужчины-игроки по окончании игры безусловно получают тридцать тысяч минут визового времени, а женщины не только не получают, но и у них ещё и случайным образом списывается визовое время.

А сколько именно списывается, в правилах не говорилось.

— Хорошо, тогда я заплачу.

Чжэн Цзе всё ещё чувствовал некоторое нежелание, но, видя её настрой, понял, что если откажется, то, скорее всего, получит дизлайк.

Хотя он мог бы и сам поставить ей дизлайк, но…

Подумав, он всё же нажал на кнопку 【Я плачу】.

Лю Линь тоже нажала на кнопку 【Ты платишь】:

— Так и должно быть!

【С Чжэн Цзе списано 200 минут визового времени.】

【Плата за использование комнаты внесена. Желаем вам приятной встречи!】

Чжэн Цзе молча вздохнул. Приятной встречи, скорее всего, не будет, атмосфера в комнате с самого начала была напряжённой.

— Ну, может, поболтаем? — спросил Чжэн Цзе, хоть и был недоволен, но всё же пытался следовать обычному сценарию.

Лю Линь кивнула:

— Ладно.

…

Закончив встречу, Чжэн Цзе был немного подавлен.

Он всё время пытался найти тему для разговора, но он не был особо остроумным человеком, поэтому её реакция была холодной, и несколько раз наступала неловкая тишина, длившаяся больше минуты.

Если бы у них были телефоны, они бы наверняка сидели в них.

Но без телефонов эта тишина казалась ещё более неловкой.

В конце встречи Чжэн Цзе даже немного забеспокоился, что она предложит обменяться лайками, ведь у него их уже не было.

Но, похоже, у неё и не было такой мысли. Она даже не притронулась к кнопкам, просто встала и ушла.

Чжэн Цзе, подумав, решил, что не стоит из-за этого ставить ей дизлайк. В конце концов, дизлайк тоже давался раз в час, и она не была настолько уж плохой.

Так что, можно сказать, ничего не произошло.

— Если подумать с хорошей стороны, то она хотя бы не поставила мне дизлайк.

Хотя он и не мог видеть, на что она нажала, но нажимала ли она вообще, было легко понять.

Вернувшись в комнату отдыха, Чжэн Цзе посмотрел на большой экран. Новых сообщений и шоу талантов не было.

Потому что, согласно правилам, шоу талантов должно было начаться через час после начала игры, то есть, после третьей встречи.

Чжэн Цзе скучающе ждал на диване.

В этот момент на большом экране появилось новое сообщение.

【Цянь Ли из коммуны № 1 транслирует для всех игроков данные.】

【На данный момент, доля игроков, добровольно приносящих с собой предметы в комнату для свиданий, составляет: «35%».】

Чжэн Цзе на мгновение растерялся:

— А?

Он не ожидал, что уже на второй встрече кто-то воспользуется функцией трансляции.

Хотя первая проверка была бесплатной, но за вторую уже нужно было платить «лайк». Неужели они не подумали, прежде чем транслировать?

Даже бесплатные попытки нужно ценить.

Чжэн Цзе не понимал, но через некоторое время на большом экране появилась ещё одна трансляция.

【Лу Синьи из коммуны № 3 транслирует для всех игроков данные.】

【На данный момент, среди всех мужчин-игроков, доля тех, кто нажимал кнопку «Я плачу», составляет: «75%».】

Чжэн Цзе некоторое время смотрел на эти две трансляции на большом экране и вдруг всё понял.

— А? Так вот как нужно использовать трансляции?

Эти два показателя, 75% и 35%, один высокий, другой низкий, на самом деле преследовали одну и ту же цель.

Говоря грубо, они подталкивали мужчин-игроков к тому, чтобы те больше тратили.

Любой, кто не был совсем уж глуп, мог извлечь из этих данных определённую информацию:

Если 75% мужчин-игроков уже добровольно заплатили, то что будет с теми, кто всё ещё настаивает на разделении счёта?

Если 35% игроков добровольно приносят с собой предметы в комнату для свиданий, то как вы думаете, сколько из них — мужчины?

Зачем они приносят предметы?

И что будет с теми мужчинами-игроками, которые не приносят ничего в комнату для свиданий?

И как вы думаете, после публикации этих данных, вырастет ли этот показатель?

Хотя это был всего лишь простой процент, в нём содержалось немало информации и очень сильный намёк.

— Так называемые предметы — это, наверное, то, что продаётся в автомате?

— То есть, кто-то добровольно приносит воду или закуски, чтобы поделиться с игроком на встрече и таким образом получить лайк?

— …И так можно было??

Чжэн Цзе вдруг почувствовал себя слишком наивным, совершенно не успевающим за уловками этой игры.

Он, конечно, был одним из тех 75%, кто нажал «Я плачу». Изначально он считал, что его заставили платить, и это было несправедливо, но, увидев эти данные, он подумал, что раз уж большинство мужчин так поступают, то это вполне нормально.

И ему действительно нужно было что-то купить и принести в комнату для свиданий.

Потому что после публикации этих данных число мужчин, которые поняли, что нужно покупать что-то, наверняка возрастёт.

На следующей встрече, если все что-то принесут, то для Чжэн Цзе это не обязательно будет преимуществом, но если он ничего не принесёт, то это точно будет недостатком.

Тогда его, возможно, ждёт дизлайк.

Он, конечно, мог бы ответить тем же, но проблема в том, что дизлайк давался всего один раз в час.

И он пришёл на свидание, а не на ссору. Раз уж после игры он в любом случае получит тридцать тысяч минут визового времени, то зачем мелочиться.

Чжэн Цзе поспешил к автомату, чтобы посмотреть список товаров.

— Как дорого! Это грабёж!

В отличие от автомата в коммуне, здесь были только самые необходимые еда и напитки, и не только ассортимент был гораздо меньше, но и цены были выше в пять-десять раз.

Обычная бутылка минеральной воды, которая в коммуне стоила пять минут визового времени, здесь стоила пятьдесят.

Кроме того, в самом низу списка товаров была особая категория: купоны на обмен визового времени.

Купоны были трёх видов: на тысячу, пять тысяч и десять тысяч минут, и стоили они соответственно тысячу двести, шесть тысяч и двенадцать тысяч минут.

И было примечание: 【После покупки купонов, покупатель не может обменять их обратно на визовое время, а может только передать их другим игрокам в комнате для свиданий.】

— Это же чистый убыток! Какой дурак будет это покупать!

Высокие цены отпугнули Чжэн Цзе.

Немного поколебавшись, он всё же купил самую дешёвую бутылку минеральной воды.

Вернувшись на своё место, он увидел, что до конца перерыва оставалось чуть больше минуты.

Чжэн Цзе снова посмотрел на два показателя на большом экране, и его брови нахмурились.

— А? Что-то не так!

— Кажется, с этими данными что-то не так!

Сначала Чжэн Цзе не обратил на это внимания, потому что он инстинктивно считал, что раз уж запрос данных — это правило игры, то данные, даже если они и кажутся немного нелогичными, должны быть правдивыми.

Но, вчитавшись в формулировки, Чжэн Цзе вдруг понял, что что-то не так: данные были правдивыми, но с оговорками.

【На данный момент, среди всех мужчин-игроков, доля тех, кто нажимал кнопку «Я плачу», составляет: «75%».】

Но на данный момент прошло уже две встречи, и если мужчина-игрок хотя бы раз нажал кнопку «Я плачу», то он уже попадал в числитель.

Это не означало, что они каждый раз нажимали «Я плачу», и не означало, что стороны договаривались.

А со следующими данными проблема была ещё больше.

【На данный момент, доля игроков, добровольно приносящих с собой предметы в комнату для свиданий, составляет: «35%».】

Этот показатель в 35% на первый взгляд казался немаленьким, создавая иллюзию, что «больше половины мужчин-игроков добровольно покупают женщинам воду и закуски».

Но на самом деле, если вдуматься, то сюда, конечно, входили и женщины-игроки, и те, кто просто покупал бутылку воды для себя.

Если вычесть их, то останутся те мужчины, которые специально покупали воду или еду, чтобы поделиться с женщинами на встрече.

Но при запросе можно было специально манипулировать условиями расчёта пропорций, чтобы ввести в заблуждение других игроков.

Например, этот показатель в 35% создавал ложное впечатление, что «многие мужчины-игроки уже начали активно покупать женщинам воду и закуски».

Чжэн Цзе был в полном недоумении.

— Нет, ну как можно быть такими коварными!

Изначально он думал, не сговорились ли эта Цянь Ли и Лу Синьи, чтобы вместе публиковать такие данные и давить на всех мужчин.

Но потом он понял, что это маловероятно.

Потому что, кроме комнаты для свиданий, игроки не могли общаться друг с другом.

И Цянь Ли и Лу Синьи были из коммун № 1 и № 3, так что о предварительном сговоре не могло быть и речи.

Скорее всего, они, увидев правила запроса данных и трансляции, сразу поняли, как их можно использовать, и немедленно применили это на практике.

Из сорока игроков умных было точно немало.

То, что такая умная, как Лу Синьи, смогла догадаться об этом по правилам игры, Чжэн Цзе нисколько не удивило.

— Но… кажется, мужчины-игроки не могут использовать эту функцию?

— Это несправедливо!

Чжэн Цзе пока не мог придумать никаких данных, трансляция которых была бы выгодна мужчинам.

Пока он размышлял, началась третья встреча.

…

Чжэн Цзе вошёл в комнату для свиданий и, увидев своего собеседника, замер.

Потому что они оба были мужчинами.

【Коммуна № 1 — Фан Вэньцун】.

Это был невзрачный мужчина, худощавый, с короткой бородой, выглядевший немного неряшливо.

Они посмотрели друг на друга и на бутылки с минеральной водой в руках, и на мгновение повисла неловкая тишина.

Однако Чжэн Цзе заметил, что бутылка у него была уже открыта и наполовину пуста, похоже, он купил её для себя, а не в подарок.

Он на мгновение замолчал и спросил:

— Простите, а вы какого пола?

Чжэн Цзе постарался, чтобы его вопрос прозвучал как можно вежливее.

Фан Вэньцун с недоумением посмотрел на него:

— Разве не видно? Мужского.

Чжэн Цзе был ещё больше сбит с толку:

— Странно, я тоже мужчина. В игре что, ошибка? Как могут двое мужчин идти на свидание?

— Неужели разработчик этой игры — ЛГБТ? Довольно современно. (П. п. осуждаю.)

Оба сели на свои места.

Фан Вэньцун отставил бутылку в сторону и с досадой сказал:

— Чего ты так удивляешься, в правилах игры нигде не сказано, что можно встречаться только с противоположным полом.

— И, строго говоря, это называется «встреча», а не «свидание».

Чжэн Цзе, очевидно, не был убеждён:

— Но игра же называется «Игра в свидания»! Свидание между мужчинами, это нормально?

Фан Вэньцун развёл руками:

— Откуда я знаю, спроси у разработчика.

По сравнению с предыдущими двумя встречами Чжэн Цзе заметно расслабился.

Фан Вэньцун тоже. До этого он был немного напряжён, а теперь удобно развалился на стуле и потянулся.

— Как насчёт платы за комнату? Пополам?

— Конечно.

Они быстро договорились и, нажав на кнопки «пополам», заплатили за использование комнаты.

Увидев воду Фан Вэньцуна, Чжэн Цзе спросил:

— Бро, твоя вода, кажется, не для девушки на свидании, а для себя?

Фан Вэньцун инстинктивно подвинул бутылку к себе:

— О, это.

— Эту я пью сам, но я действительно думаю, не купить ли что-нибудь для девушек-игроков.

Чжэн Цзе посмотрел на свою бутылку:

— Обязательно покупать? Это же значит, что на каждую встречу придётся тратить ещё по пятьдесят минут визового времени?

— А ещё плата за комнату, всего двести пятьдесят. За двадцать встреч это же пять тысяч минут!

Чжэн Цзе и сам хотел пить.

Фан Вэньцун вздохнул:

— А что ты предлагаешь? Странно, что после «Кровавого покера» ты ещё задаёшь такие вопросы.

— В многопользовательских играх нужно проявлять инициативу и конкурировать, иначе твой доход будет на последнем месте.

— Все дарят, а ты нет, о лайках можешь и не мечтать, тебе не достанется.

— Хотя в игре ещё не сказано, для чего конкретно нужны лайки, но это же, наверное, что-то хорошее? Даже если их нельзя напрямую обменять на визовое время, то, скорее всего, можно косвенно.

— Если их можно будет хоть на что-то обменять, то эти пятьдесят минут будут потрачены не зря.

— К тому же, если удастся найти подходящую девушку-игрока и на последней встрече обменяться с ней лайками, то можно получить ещё тридцать тысяч минут.

— Ты же не будешь в последний момент судорожно искать кого-то? Нужно же заранее найти подходящего человека, наладить отношения.

Чжэн Цзе кивнул:

— Да, ты прав. На самом деле я это понимаю, просто как-то не хочется.

Фан Вэньцун сменил позу на более удобную:

— Не хочется, а придётся, таковы правила!

— Кстати, не знаю, какие тебе девушки-игроки попадались, но те две, что встретились мне, были с ужасным характером. Я только спросил, можно ли пополам, а они уже хотели мне дизлайк поставить.

— Я их еле-еле уговорил, и не знаю, поставили они мне в итоге что-нибудь или нет.

— Поэтому я и научился быть осторожнее. Это всего лишь игра, не стоит ссориться с женщинами. Уступить им немного — не страшно, в конце концов, мы заработаем больше, чем они.

…

Десять минут прошли быстро, и Чжэн Цзе даже почувствовал, что не успел наговориться.

Особенно после того, как они вдвоём вдоволь пожаловались друг другу на странных девушек-игроков, которых встретили, и ему стало как-то легче.

Чжэн Цзе честно сказал:

— Бро, спасибо, что так много мне рассказал, но если ты хочешь обменяться лайками, то у меня их уже нет, я уже отдал.

Фан Вэньцун безразлично махнул рукой:

— Ничего.

— И, к тому же, не стоит обмениваться лайками с мужчинами.

Чжэн Цзе был в недоумении:

— Разве не надёжнее, если двое мужчин, доверяя друг другу, обменяются лайками?

Фан Вэньцун с досадой сказал:

— Надёжнее-то надёжнее, но зачем? На последней встрече за взаимные лайки между мужчинами не дают дополнительного визового времени!

— Тебе же нужно заранее обмениваться лайками с девушками-игроками, чтобы накопить доверие и симпатию.

— Если ты все свои лайки потратишь на мужчин, то даже если на последнем раунде ты захочешь обменяться с девушкой, она тебе не поверит.

Чжэн Цзе вдруг понял:

— А, кажется, ты прав. Ладно, бро, до встречи.

…

Вернувшись в комнату ожидания, Чжэн Цзе, едва сев в зоне отдыха, увидел на большом экране изображение.

Началось шоу талантов.

Огромный экран был разделён на две части. С одной стороны была немного смущённая полноватая девушка, а с другой — растрёпанный, загорелый мужчина средних лет.

Судя по обстановке вокруг них, они находились в точно такой же комнате ожидания, как и у Чжэн Цзе, и стояли в том самом пустом пространстве с дополнительным освещением.

Сейчас всё освещение было включено, и это действительно было похоже на сцену.

На экране появилось имя полноватой девушки: 【Коммуна № 1 — Чжун Юаньюань】.

— Здравствуйте, я, я спою вам песню…

Полноватая девушка начала петь, конечно, а капелла, без аккомпанемента. Голос у неё был не особо красивый, но нежный, и слушать было приятно.

Чжэн Цзе, слушая, продолжал размышлять о правилах игры.

Девушка пела около трёх минут, затем, смущённо поклонившись в камеру, нажала на кнопку, чтобы закончить выступление.

Каждый игрок мог выступать не более пяти минут, но мог и закончить раньше.

Аудиосистема большого экрана переключилась на другую сторону, и растрёпанный мужчина средних лет тоже начал своё выступление.

【Коммуна № 8 — Цзяо Хунтао】.

Особых талантов у него тоже не было, он тоже пел.

Чжэн Цзе заметил, что рядом с креслом, с которого было лучше всего видно большой экран, тоже были две группы кнопок, каждая из которых состояла из «интересно» и «скучно», и соответствовала двум участникам шоу.

Рядом было ещё одно сообщение, ещё раз подчёркивающее: 【Выбор в шоу талантов, независимо от того, какой он будет, не расходует никаких имеющихся ресурсов.】

То есть, на каждом шоу талантов эти две кнопки можно было нажимать как угодно, без ограничений.

Но для одного и того же выступления можно было выбрать только одно: «интересно» или «скучно».

— Такая милая девушка, просто немного полноватая, и тоже не получила лайков?

— Эта игра слишком уж реалистична.

Чжэн Цзе, недолго думая, нажал «интересно» для уже выступившей полноватой девушки.

Потому что, согласно правилам, на сцену попадали те, у кого было меньше всего лайков.

Раз так, то почему бы и не поставить лайк.

Что касается этого худощавого мужчины лет тридцати…

Пел он, честно говоря, не очень, и Чжэн Цзе хотел было выключить звук на большом экране, но, к сожалению, такой опции не было.

Чжэн Цзе колебался. С одной стороны, этот мужчина тоже был бедолагой без лайков, и поставить ему лайк было несложно, но…

Пока он колебался, звук на большом экране уже отключили. Хотя изображение осталось, сверху появилось новое сообщение.

【Выступающий № 2 получил более 20 «скучно», выступление принудительно прекращено.】

【Выступающий № 1 получил 31 «интересно» и дополнительно 3 «лайка».】

【Выступающий № 2 получил 2 «интересно» и дополнительно 0 «лайков».】

На экране полноватая девушка Чжун Юаньюань спешно благодарила зрителей. Хотя звука не было, по её жестам можно было понять, как она рада.

Изображение шоу талантов на большом экране исчезло, и снова появились основные правила игры.

Чжэн Цзе вздохнул. Хотя оба этих игрока получили шанс выступить на шоу, их результаты были совершенно разными.

Вдруг он что-то вспомнил и снова встал, чтобы подойти к машине для запросов.

Прошёл час, и наконец-то можно было проверить точное количество своих лайков и дизлайков.

【Коммуна № 17 — Чжэн Цзе】

【Текущее количество «лайков» для использования: 1】

【Текущее количество «дизлайков» для использования: 2】

【Текущее количество полученных «лайков»: 0】

【Текущее количество полученных «дизлайков»: 0】

— Это…

Хотя Чжэн Цзе и был морально готов, но, увидев этот результат, он всё равно был очень разочарован.

Поскольку начался новый час, игра снова выдала ему один «лайк» и один «дизлайк».

Но лайков и дизлайков от других игроков у него было ноль.

То есть…

Лу Синьи не поставила ему лайк.

— Какой же я дурак, на что я вообще надеялся…

Чжэн Цзе хотелось ударить себя по лицу. Он действительно надеялся, что такая, как Лу Синьи, сдержит обещание и обменяется с ним лайком.

Очевидно, Лу Синьи сделала вид, что нажимает на кнопку, но на самом деле не нажала.

Сначала она действительно нажала «пополам», затем в ходе разговора постепенно усыпила бдительность Чжэн Цзе, и в конце, перед уходом, лёгким, естественным движением руки обманула этого простака.

До этого у Чжэн Цзе была слабая надежда, что Лу Синьи, зная, что он из коммуны № 17, может быть, проявит немного уважения к адвокату Линю?

В условиях неопределённости игры обменяться лайками, чтобы наладить хорошие отношения? Зачем было обманывать с самого начала?

Теперь он понял, что он был на втором уровне, а Лу Синьи — на третьем.

Вероятно, для Лу Синьи этот «лайк» был самым лёгким из всех, что можно было получить за всю игру.

Сегодня в полночь книга выходит в продажу. Возможна задержка в 1-2 минуты, но как только откроется доступ к платным главам, я сразу же обновлю до 91-й главы, чтобы закончить эту игру.

После этого все главы будут выходить ежедневно в 10 утра, минимум по три главы. 5-го числа в 10 утра также будет обновление. Кроме того, будут ли дополнительные главы, будет зависеть от текущего прогресса написания.

Раньше, когда я писал другие книги, я в основном публиковал по мере написания, не создавая запаса. Но с этой книгой так не получится, потому что слишком много мест, требующих переработки.

Из предыдущих игр только первая, небольшая, прошла относительно гладко и была переписана всего три-пять раз. Остальные игры были как минимум один раз полностью переделаны и шесть-семь раз серьёзно переработаны.

Например, «Кровавый покер» изначально был небольшим обсуждением на пять глав, но после размышлений был полностью расширен; «Суд короля» изначально должен был быть «Линией жизни и смерти», но я остался недоволен, и всё, кроме видеокассет, было полностью переписано; с «Игрой в свидания» то же самое, после написания я потратил около трёх дней на доработку деталей, всё это время ушло на оттачивание и удаление ненужного.

Каждый день, прежде чем начать писать или во время отдыха, я перечитываю все свои черновики с самого начала и исправляю то, что кажется мне не совсем удачным. Таких мелких правок было уже бесчисленное множество.

Конечно, я не хвастаюсь своим стремлением к совершенству, просто жанр обязывает.

Поэтому у этой книги, скорее всего, всегда будет запас из десяти с лишним глав. Я должен быть уверен, что каждая игровая арка доведена до почти идеального состояния, прежде чем начать её публиковать, иначе могут быть катастрофические последствия.

Что касается переходов между играми, разборов и развития коммуны, то на это уходит не так много сил, они служат для смены настроения и связки сюжета.

Конечно, учитывая, что некоторым читателям эта часть не нравится, я в заголовках глав, с которых начинается новая игра, делаю чёткие пометки, например, заголовок «Игра в свидания» в кавычках означает, что игра официально началась, и вы можете пропустить эту часть.

На самом деле, те, кто читал мои рекомендации в старых книгах, знают, что мои ожидания от этой книги были очень низкими. Поэтому, когда она, не набрав и ста тысяч иероглифов, ещё была на пробном периоде, я уже был доволен результатами. Все последующие усилия были направлены на то, чтобы благополучно её завершить.

С момента начала написания и до сих-пор я был практически в полном уединении. В этом месяце после выхода в продажу я продолжу уединение, чтобы на 100% посвятить себя созданию дальнейшей истории. А как долго это продлится, сколько будет дополнительных глав, будут ли ещё более захватывающие арки — всё это зависит от вашей поддержки.

И в заключение ещё раз хочу упомянуть источники вдохновения, о которых я уже писал в рекомендациях к старым книгам, но повторюсь.

Вдохновение черпалось, в том числе, из таких замечательных произведений, как «Пила», «Зона проверки мыслей», «Алиса в Пограничье», «Кайдзи», «Игра лжецов», «Игрок-обманщик» (в порядке убывания влияния).

В общем, надеюсь, что те, кому нравится эта книга, не поскупятся на поддержку и дадут мне больше обратной связи, особенно важно подписаться на первую главу после выхода в продажу, данные о первых подписках очень важны, большое спасибо

Размышляя о своей глупости, Чжэн Цзе вскоре осознал и другие возможные сценарии.

Уловка Лу Синьи, скорее всего, имела продолжение:

Если бы кто-нибудь из оставшихся двоих поставил Чжэн Цзе лайк, он бы не смог понять, кто именно это сделал.

Если бы он по ошибке подумал, что это была Лу Синьи, и снова пригласил бы её на встречу, то, возможно, его ждала бы новая ловушка.

И даже в текущей ситуации, когда Чжэн Цзе не получил ни одного лайка и понял, что Лу Синьи его обманула, она ничего не потеряла.

Потому что, судя по текущим правилам игры, даже если Чжэн Цзе и был обманут, он никак не мог сообщить об этом другим игрокам из коммуны № 17.

— Ладно, она хотя бы не поставила мне дизлайк, уже проявила милосердие. Сам виноват, что такой глупый.

— Лучше подожду, может, найдутся более честные и надёжные девушки-игроки, с которыми можно будет создать постоянную пару.

Чжэн Цзе чувствовал, что его мозг совершенно не подходит для таких интриг. Пока он мучился, снова открылась дверь в комнату для свиданий.

…

На этот раз в комнату вошла высокая женщина с длинными светлыми волосами.

Чжэн Цзе сразу посмотрел на её табличку с именем: 【Коммуна № 9 — Чжан Сяося】.

— Здравствуйте, меня зовут Чжэн Цзе. Эта игра, наверное, утомительна, выпейте воды.

Чжэн Цзе и сам по себе был не очень общительным и находчивым человеком, поэтому эти слова прозвучали немного скованно.

Но он подумал, что раз уж он был дружелюбен, улыбался и даже предложил бутылку воды, то это не должно быть большой проблемой.

Однако Чжан Сяося нахмурилась и с нетерпением сказала:

— Минеральная вода? И это всё, что ты можешь предложить?

Чжэн Цзе замер, совершенно сбитый с толку.

— Нет, я же из лучших побуждений предложил вам бутылку воды, почему вы недовольны?

Чжан Сяося села на стул, скрестила руки на груди и оценивающе оглядела Чжэн Цзе.

— Что ты притворяешься? Какие у тебя там мыслишки, чего тут скрывать?

— Ты — третий парень, который мне что-то дарит, и твой подарок — самый скромный. Неужели ты сам не чувствуешь, что в тебе нет ни капли искренности?

— Я тебя спрошу: в этой игре вы, мужчины, ничего не делая, после окончания получаете тридцать тысяч минут визового времени.

— Найдёте девушку, с которой на последней встрече обменяетесь лайками, — ещё тридцать тысяч.

— Шестьдесят тысяч! Просто так, с какой стати?

— Ты даришь бутылку воды, чтобы найти какую-нибудь простушку, обмануть её этой дешёвой любезностью и заставить её на последней встрече обменяться с тобой лайками, чтобы заработать те дополнительные тридцать тысяч.

— Если бы ты хоть немного посчитал, то постеснялся бы дарить одну лишь бутылку воды, верно?

Чжэн Цзе был ошеломлён. Он чувствовал, что версия этой игры меняется слишком быстро, и он совершенно не успевает.

На первой встрече они ещё делили счёт за комнату, а на четвёртой уже пренебрегали бутылкой минеральной воды за пятьдесят минут визового времени.

— А что я должен был подарить?

Чжан Сяося с мрачным лицом сказала:

— Предыдущий парень сказал, что готов подарить мне купон на десять тысяч минут визового времени, чтобы обменяться со мной лайками на последней встрече. Но я ещё думаю, я ему не答应.

Чжэн Цзе вытаращил глаза:

— Десять тысяч минут?

Чжан Сяося разозлилась:

— А что? Вы, мужчины, ничего не делая, можете заработать тридцать тысяч, а чтобы заработать ещё тридцать, жалко выделить десять тысяч?

Чжэн Цзе чувствовал, что что-то не так, но не знал, как возразить.

Чжан Сяося махнула рукой:

— Ладно, хватит болтать, с таким, как ты, не о чем говорить.

Сказав это, она с силой нажала на кнопку 【Ты платишь】.

Чжэн Цзе разозлился ещё больше. Если бы не было предыдущего спора, он бы и не возражал заплатить эти двести минут, но теперь он передумал.

Он всё же нажал на кнопку 【Пополам】.

Поскольку их выбор не совпал, с обоих списали по двести минут визового времени.

Чжан Сяося в шоке указала на Чжэн Цзе:

— Ты… ты что, больной? Ну, жди, я тебе обязательно поставлю дизлайк!

Чжэн Цзе тоже был зол:

— А мне всё равно, можем и обменяться дизлайками!

…

Через десять минут они в гневе покинули комнату для свиданий.

Без сомнения, в итоге они оба поставили друг другу «дизлайк».

Чжэн Цзе тоже был вне себя от злости. Он же просто из вежливости предложил бутылку воды. Нормальный человек, даже если бы она ему не была нужна, сказал бы «спасибо», а эта ещё и нос воротит.

Во время встречи он просто открыл бутылку и сам её выпил.

К тому же, игра шла уже больше часа, и пить действительно хотелось.

В это время снова началось шоу талантов, и, к удивлению Чжэн Цзе, на этот раз первым выступающим был красавчик, очень красивый.

【Коммуна № 1 — Гао Цзялян】.

У него были выразительные глаза, ухоженная причёска, и одет он был безупречно. Такой, что на улице все бы оборачивались.

Второй выступающей была женщина лет сорока, с добрым лицом, только на груди у неё, кажется, было мокрое пятно, возможно, она пролила воду, когда пила.

【Коммуна № 12 — Чжоу Гуйфэнь】.

Красавчик Гао Цзялян пел и танцевал, а женщина, Чжоу Гуйфэнь, тоже пела, только полупрофессиональным оперным голосом.

На этот раз никого не закидали «скучно», и оба выступили около трёх минут.

【Выступающий № 1 получил 34 «интересно» и дополнительно 3 «лайка».】

【Выступающий № 2 получил 32 «интересно» и дополнительно 3 «лайка».】

Под благодарственные жесты обоих шоу талантов закончилось.

Чжэн Цзе невольно вздохнул:

— Все такие талантливые?

— Бро, ты такой красивый, и тебя выбрали на шоу раньше меня, это вообще справедливо?

До сих пор все четверо участников шоу талантов пели.

Потому что пение — это самый распространённый творческий навык, а на этой скромной сцене не было аккомпанемента, так что просто танцевать было бы неловко.

А пение а капелла было самым простым способом завоевать симпатию.

Или, если у тебя действительно есть талант, можно, как этот красавчик, и петь, и танцевать, что лучше, чем просто петь или танцевать, но требует хорошей координации.

Этот парень был действительно очень красив, настолько, что Чжэн Цзе даже захотелось поставить ему «скучно».

Но, поскольку он действительно хорошо пел и танцевал, а в ожидании следующей встречи делать было нечего, Чжэн Цзе всё же дослушал.

По участникам этого шоу Чжэн Цзе примерно понял некоторые правила отбора.

Очевидно, что игроков, у которых не было ни одного лайка, было много, и даже этот красавчик не получил ни одного.

Это было нормально, потому что каждый игрок получал всего один лайк в час, и если те, с кем встречался этот красавчик, уже отдали свои лайки, то, даже если бы они и хотели, не смогли бы ему ничего поставить.

Раз уж у всех было по ноль лайков, то игра выбирала случайным образом. У Чжэн Цзе тоже был ноль, но его не выбрали.

Но это было неважно, потому что те, кто уже участвовал в шоу, в ближайшее время, скорее всего, не будут выбраны снова. Если Чжэн Цзе и дальше будет так же неудачлив и не получит ни одного «лайка», то рано или поздно он тоже попадёт на сцену.

Вместо того чтобы переживать, почему его не выбрали, лучше было подумать, какой номер он сможет показать.

Во время шоу на большом экране также время от времени появлялись новые трансляции.

【Сюэ Ци из коммуны № 9 транслирует для всех игроков данные.】

【На данный момент, доля игроков, добровольно приносящих с собой предметы в комнату для свиданий, составляет: «55%».】

Этот показатель действительно снова вырос.

【Чжао До из коммуны № 12 транслирует для всех игроков данные.】

【На последней встрече, доля мужчин-игроков, не нажавших кнопку «Я плачу», составила: «20%».】

Чжэн Цзе с удивлением отметил, что есть ещё такие же упрямые, как он, хотя их осталось немного.

【Чжан Шичао из коммуны № 9 транслирует для всех игроков данные.】

【На данный момент, доля мужчин-игроков, добровольно нажавших «Я плачу» на одной встрече, но не получивших взамен лайк от собеседника, составляет: «75%».】

Наконец-то появилась ответная трансляция от мужчины-игрока.

Но, похоже, она не возымела особого эффекта.

В этом механизме женщинам-игрокам было легче получить «лайки», а трансляция данных способствовала этому положительному циклу, поэтому, при первой бесплатной трансляции, они были очень активны.

А мужчинам-игрокам и так было нелегко получить «лайки», и даже если они использовали свою первую бесплатную возможность для трансляции, это вряд ли что-то меняло.

Взять, к примеру, данные, которые опубликовал Чжан Шичао. Даже если бы все знали, что «мужчины, добровольно оплачивающие комнату, вряд ли получат лайк», что это меняло?

Лайки и так были редкостью. Если из-за этого перестать платить за комнату, то и тот мизерный шанс получить лайк исчезал полностью.

…

До начала следующей встречи оставалось ещё немного времени, и Чжэн Цзе снова подошёл к автомату, чтобы пересмотреть список купонов.

— Хотя я и не хочу участвовать в этой бессмысленной внутренней конкуренции, но ради визового времени придётся.

— Купоны… то есть, я трачу тысячу двести минут визового времени на покупку купона, а потом передаю его другому, и он может обменять его на тысячу минут в автомате?

— Так можно передавать визовое время, только Галерея забирает 20% комиссии.

— Хм…

Чжэн Цзе был в замешательстве.

Он инстинктивно противился этому, но, успокоившись и подумав, понял, что та длинноволосая женщина была в чём-то права.

В этой «Игре в свидания» было двадцать мужчин и двадцать женщин.

Хотя по численности мужчины и женщины были в равных условиях, и теоретически все должны были получить те тридцать тысяч минут за финальную пару.

Но это было только в теории.

В ходе игры количество встреч было ограничено, и могли быть встречи с представителями своего пола или повторные встречи.

Предположим, некоторые игроки уже создали постоянные пары и постоянно выбирали друг друга для встреч. Тогда другим игрокам пришлось бы встречаться с теми, кого они уже видели, или с теми, с кем у них уже были конфликты.

В такой ситуации была высокая вероятность, что на финальном «голосовании» они не смогут договориться. Если хотя бы один не поставит лайк, то оба не получат визового времени.

Вероятность этого была невысока, но что, если? Тогда потери были бы огромными.

Если же хотелось гарантированно найти девушку, которая на последней встрече согласится обменяться с тобой лайками, то предварительные уступки действительно могли значительно повысить твою конкурентоспособность.

Ведь тридцать тысяч минут, которые получал каждый мужчина, были чётко прописаны в правилах.

Если быть совсем уж скупым, то вряд ли удастся произвести на девушек хорошее впечатление.

Трансляции, которые время от времени появлялись на большом экране, постоянно повышали планку для получения «лайков» мужчинами.

Чжэн Цзе не умел играть в такие игры, где всё зависело от внешности, так что ему оставалось только смириться.

После короткой внутренней борьбы он решил всё же купить в автомате только бутылку воды, а купоны не покупать.

— Я сначала попробую с минеральной водой.

— Если она, как та длинноволосая, скривит нос, то с такой всё ясно, можно сразу её отсеивать.

— Если она с радостью примет воду и хотя бы скажет «спасибо», то можно будет поговорить подробнее и посмотреть, можно ли обменяться лайками.

— Если обмен лайками пройдёт успешно, то это значит, что она довольно честная, и на следующей встрече можно будет предложить ей купон на десять тысяч минут визового времени в обмен на взаимный лайк на последней встрече.

Чжэн Цзе не знал, насколько этот план был надёжным, но, при его уме, ничего лучше он придумать не мог.

…

Пока Чжэн Цзе ходил по встречам, другие игроки тоже встречались друг с другом.

Десять минут назад.

Третья встреча Линь Сычжи.

Он с пустыми руками подошёл к столу и сел.

— Здравствуйте.

Напротив раздался вопросительный голос. Худощавая девушка-игрок с лёгкой улыбкой на лице вошла в комнату и села напротив.

【Коммуна № 12 — Чжао До】.

Она оглядела Линь Сычжи, и, заметив, что он пришёл с пустыми руками, невольно нахмурилась.

Но, увидев, что он довольно симпатичный, она не стала сразу возмущаться.

Однако в следующую секунду Линь Сычжи вежливо указал на кнопки оплаты на столе.

— Здравствуйте, чтобы проявить свою искренность, не могли бы вы сначала заплатить за комнату?

Чжао До была в шоке, она даже засомневалась, правильно ли расслышала.

— Что вы сказали?

— Я заплачу?

— Вы меня просто смешите. Выглядите так прилично, а говорите такие бесстыдные вещи.

— Что значит, «чтобы проявить мою искренность»? А где ваша искренность?

Очевидно, что на предыдущих двух встречах Чжао До уже встречала «вежливых» мужчин, поэтому к тому, что они сами платили за комнату и приносили напитки и закуски, она уже начала привыкать.

Увидев, что Линь Сычжи пришёл с пустыми руками, она уже была недовольна, а он ещё и потребовал, чтобы она заплатила. Это было уже слишком.

Однако Линь Сычжи не рассердился, а просто достал из кармана пачку купонов.

— Моя искренность здесь.

Увидев в руках Линь Сычжи толстую пачку купонов, Чжао До замерла.

Купоны были трёх разных номиналов: тысяча, пять тысяч и десять тысяч, и по внешнему виду их было легко различить.

В руках у Линь Сычжи были купоны по тысяче минут, и хотя номинал одного был невелик, но такая толстая пачка, по меньшей мере, десятка два, производила сильное впечатление.

Чжао До осторожно спросила:

— Это… мне?

Линь Сычжи покачал головой:

— Может быть, а может, и нет. Я же сказал, это зависит от вашей искренности.

Чжао До нахмурилась:

— Вы хотите обманом заставить меня заплатить за комнату, помахав передо мной пачкой пустых обещаний?

Линь Сычжи снова убрал купоны:

— Вы, должно быть, знаете, что на автомате чётко написано: эти купоны имеют особые правила использования, и покупатель не может обменять их обратно на визовое время.

— Их можно только передать другому.

— Эти купоны я в любом случае отдам, а не буду использовать как пустые обещания, чтобы обмануть кого-то.

— Но я и не буду отдавать их кому попало, только тем, кому доверяю, и, естественно, в обмен на «лайки».

— Поэтому на этой встрече мне нужно, чтобы вы заплатили за комнату, чтобы проявить свою искренность. После этого я дам вам купон на тысячу минут в обмен на ваш лайк.

Чжао До посмотрела на Линь Сычжи, немного поколебалась, но затем её лицо расслабилось, и она нажала на кнопку 【Я плачу】.

Линь Сычжи тоже нажал на кнопку 【Ты платишь】:

— Отлично, вы умная женщина. Почему вы не боитесь, что я вас обману?

Чжао До покачала головой:

— Вы готовы сразу обменять столько невозвратных купонов, значит, у вас нет недостатка в визовом времени, и вам нет смысла обманывать меня из-за каких-то двухсот минут за комнату.

Линь Сычжи протянул ей купон на тысячу минут:

— Отлично, это награда за вашу сообразительность.

— Теперь вам просто нужно поставить мне лайк при выходе.

Чжао До с радостью взяла купон, но была немного в недоумении:

— Но машина для запросов обновляется только раз в час, как вы узнаете, что я вам поставила лайк?

— Вы будете проверять с помощью трансляции? Но тогда лайк будет потрачен.

Линь Сычжи объяснил:

— Конечно, я не смогу проверить, и я не буду тратить лишние силы на размышления об этом.

— Если за три встречи в течение часа я не получу три лайка, значит, кто-то не сдержал обещание.

— В таком случае я больше не буду приглашать этих троих, а найду трёх новых игроков.

— И только когда за один час я получу все три лайка, я буду по очереди приглашать этих троих и поддерживать с ними сотрудничество до конца игры.

Чжао До была удивлена:

— То есть, если двое других не сдержат обещание, меня тоже отсеют?

Линь Сычжи кивнул:

— Да, вам лучше молиться, чтобы такого не случилось.

Чжао До, подумав, снова спросила:

— А кто кого будет приглашать? И что делать в остальное время?

У Линь Сычжи, очевидно, уже был готов план:

— Я буду вас приглашать, вам просто нужно, увидев моё приглашение, отклонить все остальные и немедленно согласиться.

— Конечно, я обычно буду приглашать в определённом порядке. Например, если вы третья в этом часу, то и в дальнейшем я буду приглашать вас на третью встречу каждого часа.

— Что касается двух других встреч в течение часа, вы можете делать с ними, что хотите, я не буду вмешиваться.

— О, да, если мы сможем наладить стабильное сотрудничество более трёх раз, то я подумаю о повышении вознаграждения.

— Подниму цену одного лайка до двух тысяч минут.

Чжао До незаметно сглотнула. Перед таким предложением было трудно устоять.

Хотя Чжао До и знала, что, если повезёт, можно было бы выманить у какого-нибудь глупого мужчины-игрока десять тысяч минут, но это было маловероятно.

Такого дурака было трудно найти, и многие мужчины, хотя и держали в руках купон на десять тысяч, использовали его лишь как пустой чек, который они так просто не отдавали.

Конечно, даже если бы она и нашла такого дурака и он сразу же отдал бы ей десять тысяч, то лучшим вариантом было бы не сдерживать обещание, а просто взять купон и искать следующего.

Предложение Линь Сычжи выглядело гораздо заманчивее.

Потому что это была стратегия со стабильным доходом. Хоть и понемногу, но в итоге набегала приличная сумма. К тому же, цена одного лайка могла удвоиться и дойти до двух тысяч минут.

Чжао До могла бы треть всех своих встреч посвятить встречам с Линь Сычжи, стабильно зарабатывая визовое время, а оставшиеся две трети использовать для других целей.

Например, для обмана.

Как ни посмотри, это было предложение, от которого трудно отказаться.

Чжао До улыбнулась:

— Хорошо, тогда заранее желаю нам приятного сотрудничества!

…

…

Тем временем, Ян Юйтин, только что закончив свою третью встречу, в зоне отдыха проверяла количество своих «лайков» и «дизлайков».

【Коммуна № 17 — Ян Юйтин】

【Текущее количество «лайков» для использования: 2】

【Текущее количество «дизлайков» для использования: 2】

【Текущее количество полученных «лайков»: 3】

【Текущее количество полученных «дизлайков»: 0】

— Неужели все трое действительно поставили мне лайк?

— И ещё кто-то хочет дать мне купон на визовое время…

— Это так сложно выбрать.

Ян Юйтин была в замешательстве.

В отличие от Чжэн Цзе, три её встречи в первый час прошли очень гладко.

На первой встрече был мужчина из коммуны № 9, который с самого начала сам заплатил за комнату и всё время старался поддерживать разговор. Они довольно неплохо пообщались.

Но в конце, при выходе, Ян Юйтин вежливо отказалась от его предложения обменяться лайками.

Ведь за час можно было получить только один лайк, и Ян Юйтин не была уверена, что не встретит кого-то более подходящего.

Конечно, она и не просила его ставить лайк, но он всё равно сказал, что поставит, чтобы показать свою искренность, и надеялся, что, когда она увидит, что получила лайк, она примет его повторное приглашение, и со следующей встречи они начнут обмениваться лайками.

На второй встрече был мужчина из коммуны № 3.

Изначально Ян Юйтин была настороже, потому что он был из той же коммуны, что и Лу Синьи, но этот мужчина был очень щедрым и с самого начала предложил ей купон на тысячу минут без всяких условий, что застало Ян Юйтин врасплох.

Он сказал, что это компенсация за то, что у женщин в игре случайным образом списывается визовое время.

Но Ян Юйтин быстро объяснила, что у неё действительно списывается визовое время, но всего лишь три минуты в час, что не так уж и много.

К тому же, даже если и нужна компенсация, то не от других игроков.

Это, наоборот, заставило его ещё больше оценить её честность, и он предложил, чтобы Ян Юйтин согласилась обменяться с ним лайками на последней встрече, чтобы они оба получили дополнительные тридцать тысяч.

Ян Юйтин, подумав, всё же отказалась и не взяла купон.

Хотя она могла бы взять его, а потом обмануть, но в итоге не смогла так поступить.

Он тоже был разочарован, но всё же очень вежливо сказал, что если Ян Юйтин передумает, она может в любой момент снова пригласить его на встречу.

— Вы для меня всегда будете в приоритете.

Так он сказал.

На третьей встрече мужчина вёл себя обычно. Он принёс с собой две бутылки минеральной воды и тарелку закусок. Ян Юйтин было неловко, и она хотела разделить с ним счёт, но он очень великодушно отказался и сам нажал на кнопку 【Я плачу】.

Ян Юйтин, естественно, не могла нажать на другие кнопки. Они не очень хорошо поладили, но и не плохо.

Если бы кто-то из этих троих обманул и не поставил лайк, Ян Юйтин, на самом деле, не смогла бы этого узнать.

Но в итоге все трое поставили ей лайк, и это, наоборот, поставило Ян Юйтин в тупик.

Кого пригласить на следующую встречу?

Она была уверена, что кто бы это ни был, он согласится, но выбрать было очень трудно.

В этих сомнениях началась новая встреча.

Ян Юйтин вошла в комнату для свиданий и замерла.

Потому что напротив неё сидела молодая, красивая девушка с короткими волосами, не мужчина.

И имя на табличке заставило Ян Юйтин мгновенно насторожиться.

【Коммуна № 3 — Лу Синьи】.

Ян Юйтин не ожидала, что за четыре встречи дважды встретит игроков из коммуны № 3.

Но, подумав, она решила, что это вполне логично.

Хотя в игре и участвовали шесть коммун, но игроки из одной коммуны, похоже, не встречались друг с другом, и количество участников от каждой коммуны было разным.

Если от коммуны № 3 участвовало восемь человек, то встретить нескольких из них было вполне нормально.

Лу Синьи, увидев реакцию Ян Юйтин и номер её коммуны, сразу всё поняла.

Она с досадой пожала плечами:

— Неужели я так связана с людьми из коммуны № 17? Эх, теперь не будет бесплатных напитков и закусок.

Ян Юйтин тоже не хотела встречаться с Лу Синьи. В конце концов, все знали, что эта девушка, хоть и выглядит мило, на самом деле очень хитрая, и никогда не знаешь, когда она тебя обведёт вокруг пальца.

— Пополам? — предложила Ян Юйтин.

Лу Синьи улыбнулась и нажала на кнопку 【Я плачу】:

— Ничего страшного, мне нравятся красивые девушки, я заплачу.

Ян Юйтин тоже пришлось нажать на кнопку 【Ты платишь】.

— Похоже, вы, люди из семнадцатой коммуны, с самого начала обсудили стратегию? Встретив меня, лучше не говорить ни слова?

Лу Синьи с интересом наблюдала за выражением лица Ян Юйтин.

Ян Юйтин, немного помолчав, покачала головой:

— Нет, просто я считаю вас слишком умной, и, сказав что-то не то, можно легко попасть впросак, поэтому я принимаю необходимые меры предосторожности.

Лу Синьи с досадой пожала плечами:

— Ладно, ладно, похоже, мою репутацию уже не спасти.

— Но раз уж вы признаёте, что я очень умная, то я сейчас расскажу вам об оптимальном решении в этой игре, хотите послушать?

Ян Юйтин на мгновение замерла:

— Оптимальном решении?

— Вы так добры? Боюсь, у вас есть какие-то скрытые мотивы.

Лу Синьи улыбнулась:

— Конечно, есть, но так уж вышло, что в этой игре наши интересы совпадают.

— Поэтому вы можете сначала выслушать мой анализ. Если посчитаете, что в нём есть смысл, то делайте, а если посчитаете, что это ловушка, то не верьте. Как вам?

Ян Юйтин не дала чёткого ответа.

Лу Синьи, не обращая на это внимания, начала свой анализ.

— К этому моменту я уже примерно разобралась в механике этой игры.

— «Игра в свидания», как следует из названия, — это противостояние не между коммунами, а между мужчинами и женщинами.

— Способ выиграть как можно больше визового времени очень прост: выжать максимум из каждого мужчины, с которым вы встретитесь.

Ян Юйтин с досадой сказала:

— Я так и знала, у вас на уме ничего хорошего.

Лу Синьи спокойно ответила:

— Думайте, что хотите. Если вы собираетесь осуждать меня с точки зрения какой-то скучной морали, то пожалуйста.

— Я просто анализирую оптимальное решение, исходя из правил игры.

— Во-первых, в этой игре мужчины и женщины изначально в неравных условиях. Мужчины получают дополнительное визовое время, а у женщин оно случайным образом списывается.

— Хотя мы и знаем, что списывается немного, но всё же списывается.

— Если мы будем играть строго по правилам, то доход мужчин всегда будет на тридцать тысяч больше нашего.

— Если уж говорить о справедливости, то, по крайней мере, эти тридцать тысяч должны быть распределены поровну, по пятнадцать тысяч каждому.

Ян Юйтин, подумав, слегка кивнула:

— Если бы вы с самого начала предложили разделить тридцать тысяч поровну, то я бы, наверное, это поняла.

Лу Синьи немного наклонилась вперёд и, глядя ей в глаза, спросила:

— Мой вопрос в том, что раз уж это изначально несправедливая игра, с какой стати я должна прилагать столько усилий, чтобы в итоге получить лишь едва справедливый результат?

— Вы считаете, что сам этот процесс справедлив?

— Другими словами, это игра Галереи, ставки сделаны, отступать некуда, жизнь и смерть — воля судьбы. Это изначально несправедливая игра, и что, если я, используя свои способности, создам ещё большую несправедливость?

Ян Юйтин замолчала.

Лу Синьи продолжила:

— А что касается того, как это сделать? Всё очень просто.

— Вы можете каждому мужчине из другой коммуны, с которым встретитесь, предложить «разделить тридцать тысяч минут визового времени».

— Они дают вам купон на десять или пятнадцать тысяч в качестве залога, а вы обещаете обменяться с ними лайками на последней встрече.

— А как именно выманить у них эти купоны — это уже дело техники.

— Тех, кого легко обмануть, обманывайте. Тех, кого трудно, — ставьте им лайки, давайте им немного сладости. В конце концов, эти «лайки» всё равно бесполезны, их всё равно нужно будет отдать.

— Я уверена, что для такой молодой, красивой и элегантной девушки, как вы, это будет так же просто, как есть и пить.

— В общем, получив купон, отказывайтесь от любых его приглашений и ищите следующую цель.

— И на последней встрече выберите того, кто вам больше всех нравится, и обменяйтесь с ним лайками.

— Конечно, если вы более жадная, то можете попутно выманить и побольше лайков.

— Предположим, за восемь часов игры вы встретитесь с десятком мужчин, и пять-шесть из них согласятся на ваше предложение. Это же шестьдесят тысяч минут!

— Плюс последние тридцать тысяч, итого вы получите девяносто тысяч. Это очень приличная сумма, не так ли?

— Знаете, во многих судебных играх, даже рискуя жизнью, вы не заработаете столько.

Ян Юйтин была шокирована:

— Но разве это не приведёт к социальной смерти?

Лу Синьи с досадой посмотрела на неё, словно насмехаясь над её глупостью.

— Как это приведёт к социальной смерти?

— Во-первых, вы обманываете людей из других коммун. После этой игры все разойдутся, кто вас будет преследовать?

— Во-вторых, в этой игре информация полностью закрыта. Даже если вы дадите обещания нескольким мужчинам одновременно, они не смогут проверить друг друга.

— И, наконец, даже если кто-то из них попадёт на шоу талантов и начнёт вас там осуждать, это будет бессмысленно.

— Потому что вы обещали им «обменяться лайками на последней встрече». Это нельзя проверить до последней встречи. Как он может быть уверен, что вы передумали, а не ждёте последней встречи?

— Даже если он и начнёт вас осуждать на шоу, его быстро закидают «скучно» и уберут. В конце концов, кто захочет смотреть, как взрослый мужчина плачет и ноет на экране?

— Это будет только вызывать отвращение.

— А что касается игроков из вашей коммуны, какое им до этого дело? То, что вы заработали в игре как можно больше визового времени, — это ваша заслуга. Если у вас есть какие-то соглашения о разделе доходов, то они ещё и получат от этого выгоду.

— Свои и чужие — это разные вещи. Неужели они станут вас избегать из-за того, что вы обманули мужчин из других коммун?

— Поэтому, с точки зрения механики игры, это и есть наш оптимальный способ заработать визовое время.

Ян Юйтин задумалась.

Вскоре она подняла голову и с недоумением спросила:

— Раз уж этот план так идеален, почему вы не выполняете его сами? Зачем вам я?

Лу Синьи многозначительно улыбнулась:

— Вы же знаете ответ. Конечно, потому, что чем больше людей будут следовать этой стратегии, тем больше и быстрее мы все заработаем.

— Вы, возможно, думаете, что чем меньше обманщиков, тем труднее их разоблачить. Ошибаетесь, чем больше обманщиков, тем меньше вероятность, что кого-то накажут.

— Если много людей будут следовать этой стратегии, то у мужчин не будет выбора: они либо отдадут купоны мне, либо вам.

— Иначе они не получат те тридцать тысяч за финальный лайк.

— Когда мы встретимся с другими женщинами, мы поделимся с ними этой идеей, и сделаем «мужчины должны давать купоны» общепринятым правилом, и тогда все женщины смогут извлечь из этого выгоду.

— И, к тому же, в худшем случае, если в игре действительно есть какой-то механизм наказания, то одному обманщику будет очень опасно, а если обманщиков много, то риски для всех снизятся.

Ян Юйтин, немного подумав, нахмурилась и сказала:

— Но… даже если я не буду обманывать, а буду честно выполнять обещания, и если какой-нибудь мужчина-игрок согласится разделить тридцать тысяч, то я в любом случае получу сорок пять тысяч минут визового времени.

— Зачем мне обманывать ради дополнительных сорока тысяч?

Лу Синьи с досадой сказала:

— Ты, наверное, из богатой семьи и с детства не знала нужды?

— Ты вообще слышишь, что говоришь? Разве дополнительные сорок тысяч — это мало?

— В других играх какой риск нужно было бы принять, чтобы заработать сорок тысяч?

— К тому же, даже если ты сдержишь обещание, что с того? Кроме того мужчины из другой коммуны, с которым ты в итоге сойдёшься, кто об этом узнает? Кому до этого дело?

— Наоборот, если другие женщины будут много обманывать, и многих мужчин обманут, то они будут нападать не на кого-то конкретного, а на всех женщин в этой игре.

— В итоге твоя принципиальность окажется бессмысленной.

Ян Юйтин, нахмурившись, спросила:

— А что насчёт мужчин из вашей коммуны? Что им делать?

Лу Синьи улыбнулась и промолчала, словно не желая отвечать на этот вопрос.

Ян Юйтин вдруг поняла:

— Я знаю, судя по «Кровавому покеру», в вашей коммуне давно уже принято какое-то решение о принудительном разделе доходов, так что мужчины тоже получают выгоду от ваших действий.

— Даже если после начала игры вы не можете связаться, они могут догадаться, что вы будете делать.

— И тогда они будут добровольно делать больше уступок другим женщинам, подливать масла в огонь, и даже добровольно публиковать невыгодные для мужчин трансляции, как бы помогая вам.

— Неудивительно, что тот мужчина из вашей коммуны был таким щедрым, оказывается, это тоже часть вашей стратегии.

Лу Синьи кивнула:

— Неплохо, из всех женщин семнадцатой коммуны, которых я встречала, вы самая умная.

— В общем, эту стратегию придумала не только я, умные люди из других коммун тоже до этого догадались.

— Она распространится быстрее, чем вы думаете.

— Когда обманутых мужчин станет больше, они тоже это поймут, и некоторые начнут отказываться от уступок.

— Поэтому мы должны использовать этот временной разрыв.

— Те, кто применит эту стратегию первыми, получат максимальную выгоду. Те, кто применит её позже, подберут крохи. А те, кто не применит её вовсе, не получат ничего, но разделят последствия.

— Этот процесс необратим, вам лучше побыстрее определиться.

Ян Юйтин, немного подумав, сказала:

— Но вы, кажется, забыли об одном очень важном моменте.

— «Игра в свидания» состоит из двух фаз, и в последние четыре часа появятся совершенно новые правила.

— Вы уверены, что ваша стратегия будет работать и во второй половине игры?

Лу Синьи не удивилась:

— Конечно, я об этом думала.

— Но, как я уже говорила, раз уж эта игра прошла проверку Галереи, то, по крайней мере, в своей логике она должна быть последовательной.

— Если бы разработчик этой игры добавил скрытое правило вроде «игрок с наибольшим количеством лайков в конце будет казнён», то это было бы нелогично и вряд ли прошло бы проверку Галереи.

— Поэтому я считаю, что даже если во второй половине игры появятся новые правила, и даже какие-то правила убийства, «лайки» всё равно останутся важнейшим ресурсом, а «визовое время» — реальной выгодой, которую можно будет забрать с собой.

— Накопления за первые четыре часа неизбежно определят стартовые позиции в последние четыре.

— Конечно, я не могу быть уверена на сто процентов.

— Но, как бы то ни было, я могу лишь, исходя из имеющихся правил, искать оптимальное решение для третьей коммуны.

Пока они говорили, раздался системный сигнал.

【Время встречи истекло. Пожалуйста, покиньте комнату и вернитесь в свои комнаты.】

Лу Синьи встала:

— Обменяемся лайками?

Ян Юйтин покачала головой:

— Не стоит, я вам не доверяю.

Лу Синьи это не волновало. Она, повернувшись, махнула рукой:

— Подумайте хорошенько, до встречи.

…

…

Незаметно прошло почти четыре часа.

Чжэн Цзе был очень голоден, но, сдерживаясь, не стал покупать еду в автомате.

Проверив количество полученных лайков, он молча вздохнул.

【Коммуна № 17 — Чжэн Цзе】

【Текущее количество «лайков» для использования: 1】

【Текущее количество «дизлайков» для использования: 1】

【Текущее количество полученных «лайков»: 2】

【Текущее количество полученных «дизлайков»: 4】

— Да кто вообще получает эти лайки? В эту игру вообще можно играть??

Чжэн Цзе был в отчаянии. Он считал, что сделал всё возможное, но результат был плачевным.

На большом экране раздался голос участника шоу талантов.

【Коммуна № 9 — Сяо Чжиюй】.

— Я хочу подать жалобу! Три женщины-игрока обманули меня на тридцать тысяч минут визового времени!

— Это же было взаимовыгодное дело, почему нельзя быть честными? Я назову имена этих трёх женщин, это… из коммуны № 12…

【Выступающий № 2 получил более 20 «скучно», выступление принудительно прекращено.】

Чжэн Цзе навострил уши, чтобы узнать, кто же эти обманщицы и избежать их, но не успел парень договорить, как его выступление прервали.

— «Чтобы прервать, нужно, чтобы двадцать игроков нажали „скучно“. Неужели… все женщины нажали „скучно“??»

— «Нет, скорее всего, там были и мужчины».

— «Но какая разница? Ситуация от этого не лучше».

Чжэн Цзе понял, что узнать, какие именно женщины обманывают, через шоу талантов практически невозможно.

Потому что шанс выступить был очень мал, у каждого игрока, скорее всего, всего один, и многие, услышав подобные новости, сразу же нажимали «скучно» и прерывали выступление.

Обманутые не могли высказаться.

【Цзяо Хунтао из коммуны № 8 транслирует для всех игроков данные.】

【Доля женщин-игроков, которые, получив купон на десять тысяч минут, не приняли повторное приглашение на встречу, составляет: «100%».】

Чжэн Цзе схватился за голову, чувствуя отчаяние.

А, да, чуть не забыл, можно же ещё транслировать.

Но проблема была в том, что транслировать можно было только данные, связанные с «пропорциями», а не списки обманщиков или конкретные схемы обмана.

Этого Цзяо Хунтао Чжэн Цзе немного помнил, кажется, это был тот растрёпанный мужчина, чьё выступление на шоу так быстро прервали.

Похоже, его тоже сильно разозлили, иначе он бы не стал публиковать такую трансляцию.

Это были просто ошеломляющие данные, 100%, выглядело очень убедительно.

Даже создавалось впечатление, что «все женщины — обманщицы».

Конечно, Чжэн Цзе думал, что этот процент не обязательно был точным. Может, на данный момент всего три-четыре женщины получили купоны на десять тысяч и все обманули?

В таком случае, хотя это и соответствовало бы данным, но обманщиц было бы всего 20% от общего числа женщин, что было не так уж и плохо.

Одно и то же событие, представленное с помощью разных расчётов пропорций, могло производить совершенно разное впечатление.

Но, вероятно, игроков, которые, как Чжэн Цзе, могли бы разобраться во всех этих хитростях с вероятностями, было немного.

К тому же, даже если и разобраться, что с того?

Сохраняя трезвый ум, он не мог увеличить свой доход.

На предыдущих встречах Чжэн Цзе придерживался своей стратегии: сначала проверить с помощью минеральной воды. Если собеседница не оценит, то сразу отсеивать. Если проявит благодарность, то попробовать договориться об обмене лайками на последней встрече в обмен на купон в десять тысяч.

Конечно, Чжэн Цзе не собирался отдавать купон просто так, на слово. Он требовал, чтобы они сначала обменялись лайками.

Убедившись в честности, он приглашал на вторую встречу и только тогда отдавал купон.

А откуда у него взялись ещё три дизлайка? Вот оттуда.

Некоторые женщины-игроки, увидев у него всего лишь бутылку минеральной воды, сразу же менялись в лице и прекращали разговор.

Некоторые проходили первый этап отбора, принимали воду и благодарили, но тут же выдавали себя.

Когда Чжэн Цзе предлагал сначала обменяться лайками, прежде чем дать им купон, его почти сразу же встречали насмешками.

— Что значит «сначала обменяться лайками»? Ты что, мне не доверяешь?

— Хех, а где твоя искренность?

— Ты что, этот паршивый купон как семейную реликвию хранишь? Не дашь ты — дадут другие. Оставь себе, посмотрим, сможешь ли ты его вообще кому-нибудь отдать.

Подобные фразы Чжэн Цзе слышал несколько раз.

Более того, он явно чувствовал, что чем дальше шла игра, тем больше женщины-игроки, с которыми он встречался, намекали ему на купоны.

Чжэн Цзе колебался, но в итоге не поддался на обман.

Из-за бедности.

Будучи новичком в Новом мире, у него и так было немного визового времени, как он мог так просто обменять купон на десять тысяч и отдать его кому попало.

Многие встречи заканчивались ничем, и в итоге он получил ещё три дизлайка.

Чжэн Цзе тоже ставил «дизлайки» тем, кто вёл себя особенно враждебно, но не видел, чтобы это к чему-то приводило.

Конечно, была и одна хорошая новость: Чжэн Цзе всё же получил два лайка.

Один он заработал на шоу талантов.

Другой — от другой женщины-игрока.

И по поведению двух других женщин, с которыми он встречался в тот же час, было легко определить, кто поставил ему лайк:

Женщина-игрок из коммуны № 12, Чжоу Жун.

Чжоу Жун была маленькой, милой девушкой, и на протяжении всей встречи она была очень вежлива и внимательна к чувствам Чжэн Цзе.

Что касается двух других, встреченных в тот же час… лучше и не вспоминать, они были хуже Лу Синьи.

Лу Синьи просто обманула Чжэн Цзе и не поставила ему лайк. Изначально он немного злился, но, сравнив, понял, что Лу Синьи была ещё ничего.

По крайней мере, она без разговоров согласилась разделить счёт за комнату.

А другие женщины, если они вели себя так враждебно, то уж точно не поставили бы ему лайк.

Поэтому Чжэн Цзе логично заключил, что лайк ему поставила Чжоу Жун.

Это уже было неплохо. Если бы хотя бы одна из двух других женщин не была такой настоящей, а обманом заставила бы его поверить, что поставила лайк, то Чжэн Цзе бы точно запутался.

Но что делать дальше? Чжэн Цзе снова был в замешательстве.

Согласно предыдущей договорённости, если Чжоу Жун обменяется с ним лайком, то он, убедившись в этом, на следующей встрече должен будет снова пригласить её и дать ей купон на десять тысяч минут визового времени.

Это было что-то вроде залога.

После этого, на последней встрече, он снова пригласит Чжоу Жун, они обменяются лайками, завершат «финальное голосование» и получат по тридцать тысяч.

Но теперь Чжэн Цзе снова был в замешательстве. Он вдруг забеспокоился: а что, если она, взяв купон, на последнем раунде откажется от его приглашения?

Может ли Чжоу Жун быть обманщицей?

Тот игрок из коммуны № 9 кричал, что его обманула женщина из коммуны № 12, могла ли это быть Чжоу Жун?

Но в каждой коммуне было от двух до четырёх женщин-игроков, и они не могли связаться друг с другом. То, что одна из них обманула, не означало, что и Чжоу Жун обманет.

Судя по всему, если не выбрать Чжоу Жун, то у Чжэн Цзе и не было других вариантов.

После двенадцати встреч Чжэн Цзе примерно понял механизм подбора в этой игре:

Игра по умолчанию избегала подбора игроков из одной коммуны, поэтому он до сих пор не встретил никого из коммуны № 17.

Если бы он мог встретиться с кем-то из своей коммуны, то всё было бы проще. Можно было бы легко установить доверие, ведь если кто-то обманет, то по возвращении в коммуну его ждала бы социальная смерть, что было бы сильным сдерживающим фактором.

Но сейчас они даже не могли поговорить, и он совершенно не знал, как дела у троих других.

А вероятность встретить игрока своего или противоположного пола была примерно 1:3 или 1:4. То есть, вероятность встретить игрока своего пола была невелика.

Ставить лайк игроку своего пола было бессмысленно, ведь дополнительной выгоды не было;

А ставить лайк игроку противоположного пола — не получать ответа.

Для Чжэн Цзе эта игра была просто непосильной, он совершенно не мог в неё играть.

Поскольку у Чжэн Цзе было мало лайков, он тоже один раз попал на шоу талантов.

Он, собрав все свои силы, спел свою лучшую песню и с трудом получил двенадцать «интересно», заработав один драгоценный «лайк».

Это уже было неплохо.

Потому что многие мужчины, выходившие на сцену, не продержавшись и двух минут, получали достаточно «скучно» и их выступление принудительно прерывалось.

До сих пор из всех мужчин, участвовавших в шоу талантов, только тот красавчик смог получить три лайка.

Но такой способ игры слишком сильно зависел от внешности, и условия были очень строгими.

Кроме того, на шоу талантов можно было и не выходить.

Чжэн Цзе два-три раза видел, как после начала шоу талантов сцена оставалась пустой. Очевидно, что для тех мужчин, которые знали, что у них нет ни талантов, ни внешности, выход на сцену был лишь унижением. Зачем позориться, если лайков всё равно не заработаешь?

В таких случаях их тоже обычно быстро закидывали «скучно» и прерывали.

В это время на большом экране шло новое шоу талантов.

На левой стороне экрана появилась плачущая девушка.

【Коммуна № 9 — Сюэ Ци】.

Она была ничем не примечательной, ни красивой, ни уродливой. Судя по тому, что она попала на шоу, лайков у неё было немного.

— Простите, у меня нет талантов, мне нечего показать, но не могли бы вы дать мне две минуты, чтобы я договорила?

— Не знаю, почему, может, мне не повезло, но как только я попала в эту игру, система решила, что каждый час у меня будет списываться больше тысячи минут визового времени. У меня уже списали почти четыре тысячи…

— Я не знаю, что делать. Не могли бы вы просто поставить мне бесплатный лайк? Спасибо вам.

Чжэн Цзе на мгновение замер. Неужели могли списывать так много?

В правилах игры действительно говорилось, что у всех женщин-игроков будет случайным образом списываться визовое время, но раньше Чжэн Цзе думал, что это будут небольшие суммы.

Он не ожидал, что этой девушке так не повезло, и у неё списывали больше тысячи в час.

Правда ли это?

Чжэн Цзе немного сомневался, но потом подумал, что голосовать «интересно» или «скучно» ничего не стоило, так почему бы и не проголосовать?

Он всё же нажал на кнопку «интересно», хотя это слово и не очень подходило к его настроению.

Что касается второго выступающего, то это был мужчина из коммуны № 8, который неплохо пел. Хотя его выступление и не прервали, но количество полученных им лайков, очевидно, было несравнимо.

Чжэн Цзе тоже нажал для него «интересно».

【Выступающий № 1 получил 31 «интересно» и дополнительно 3 лайка.】

【Выступающий № 2 получил 15 «интересно» и дополнительно 1 лайк.】

— Спасибо! Спасибо вам!

Хотя на большом экране уже не было звука, Чжэн Цзе легко мог прочитать по губам Сюэ Ци, что она говорит.

Увидев этот результат, Чжэн Цзе, наоборот, немного пожалел и был в недоумении.

Говорили же, что нужно показывать таланты.

Оказывается, можно было просто пожаловаться и получить три лайка. Это выставляло тех, кто серьёзно пел, в дурацком свете!

Знал бы я, что она получит столько лайков, не стал бы голосовать.

Но, подумав, он решил, что его голос «интересно», скорее всего, не повлиял на конечный результат. Ладно, пусть будет так.

Чжэн Цзе подошёл к небольшому экрану у входа в коридор. Он раздумывал, стоит ли приглашать Чжоу Жун, единственную, кто поставил ему лайк.

Однако в этот момент на большом экране появилась новая информация.

【С этого момента игра переходит во вторую фазу, продолжительностью 4 часа.】

【Во второй фазе добавляются следующие правила:】

【1. Донос и убийство】

【На панели управления в комнате для свиданий активируются две новые кнопки: «Донос» и «Убийство».】

【После нажатия на кнопку «Донос», если у вас больше «лайков», чем у собеседника, вы можете, потратив 2 «лайка», совершить донос.】

【Игрок, на которого донесли три раза, через 10 секунд будет казнён.】

【После нажатия на кнопку «Убийство», если у вас больше «дизлайков», чем у собеседника, вы можете, потратив 5 «дизлайков», совершить убийство.】

【Убитый игрок через 10 секунд будет казнён.】

【После убийства другого игрока по любым правилам игры, убийца получит 1/10 оставшегося визового времени убитого в качестве личной награды.】

【При участии в убийстве нескольких игроков награда будет разделена поровну.】

【2. Запрос данных】

【Все данные, которые можно было запрашивать, тратя «лайки», теперь можно запрашивать и тратя «дизлайки».】

【3. Правила подбора】

【С этого момента приглашения на встречи между игроками одного пола запрещены. Игроки всё ещё могут встретиться с игроками своего пола, но только случайным образом.】

【4. Дополнительное наказание】

【После окончания последней встречи, если у игрока остались неиспользованные «лайки» или «дизлайки», за каждый будет списано 10 000 минут визового времени.】

— Что это такое??

Огромное количество текстовой информации повергло Чжэн Цзе в панику. Он быстро подошёл к большому экрану и прочитал все новые правила с начала до конца.

Затем он почувствовал, как у него похолодели руки и ноги, а дыхание чуть не остановилось.

Донос и убийство!

Это означало, что игроки, у которых было много «лайков» или «дизлайков», могли в комнате для свиданий напасть на него.

И если нападение удавалось, например, его трижды разоблачали, или ему не везло, и он встречал игрока с более чем пятью «дизлайками», то он просто умирал в игре.

Чжэн Цзе не мог в это поверить. Смерть в этой игре приходила так внезапно и так небрежно!

В конце концов, в такой судебной игре, как «Суд короля», грешники, умирая от механизмов, хотя бы были морально готовы к этому и, по крайней мере, переживали две-три физические пытки перед смертью.

А в этой игре не было даже возможности побороться.

Убивая, можно было забрать 1/10 оставшегося визового времени жертвы.

На данный момент у одних игроков визового времени было меньше месяца, у других — три-пять месяцев.

Если пересчитать, то, если встретить жирную овцу с визовым временем в двести-триста тысяч, то за одно убийство можно было получить двадцать-тридцать тысяч.

Более того, в игре не было ограничений на количество убийств, а это означало, что, если у других игроков было достаточно лайков и дизлайков, они могли убивать одного за другим.

А что делать таким игрокам, как Чжэн Цзе, у которых было мало и лайков, и дизлайков?

Боюсь, оставалось только смириться и ждать своей участи.

Чжэн Цзе догадывался, что лайки и дизлайки будут играть в игре какую-то роль, но не думал, что такую.

Если бы он видел правила игры заранее, то, возможно, в первые четыре часа он бы действовал совершенно иначе. Но сейчас жалеть было уже поздно.

— А сколько у всех сейчас «лайков» и «дизлайков»?

Чжэн Цзе очень хотел это выяснить, но эти данные игрокам не показывали.

— Адвокат Линь, возможно, придумал бы, что делать, но как мне с ним встретиться?

— В игре уже появились правила убийства, а нам даже не разрешают отправить голосовое сообщение игрокам из своей коммуны, это не слишком??

— Подражатель Бога, создавший эту игру, просто сумасшедший!

Чжэн Цзе был в панике, и чувство изоляции ещё больше усиливало его тревогу.

Если бы четыре игрока из коммуны № 17 могли общаться друг с другом, обсуждать тактику и действовать как команда, Чжэн Цзе чувствовал бы себя гораздо безопаснее.

Но, к сожалению, игра не предоставляла такой возможности.

Чжэн Цзе в тревоге ходил по комнате.

Вдруг ему что-то пришло в голову, и он быстро подошёл к машине для запросов.

— Для убийства нужно потратить «лайки» или «дизлайки»! Значит, я могу запросить «соотношение лайков и дизлайков» какого-то игрока за первые четыре часа, а потом запросить текущее. Если количество «дизлайков» значительно уменьшится, то это же докажет, что он убийца?

— А потом я опубликую эти данные, и другие игроки попытаются его убить!

Чжэн Цзе был взволнован, он чувствовал, что нашёл спасение в безвыходной ситуации.

Однако, увидев подсказку, он словно получил ушат холодной воды.

【Внимание: данные, связанные с изменением количества «лайков» и «дизлайков» отдельных игроков, запрашивать нельзя.】

Чжэн Цзе тут же сник.

Это правило существовало с самого начала.

Подражатель Бога с самого начала перекрыл эту лазейку, не позволяя игрокам так просто вычислять убийц.

Чжэн Цзе, конечно, мог бы запросить данные об изменении соотношения «лайков» и «дизлайков» у группы игроков, но тогда было бы слишком много переменных, и невозможно было бы определить конкретного игрока, что могло бы привести к ещё большему хаосу.

Эта игра была похожа на холодную бойню, не оставлявшую игрокам никаких шансов.

…

Незаметно прошло десять минут перерыва.

【Игроку немедленно войти в комнату для свиданий. Опоздание карается немедленной смертью.】

Когда в первые четыре часа он видел эту фразу, Чжэн Цзе не испытывал особых эмоций, ему это казалось немного нелепым.

Но сейчас, видя её, он чувствовал отчаяние, словно попал между молотом и наковальней.

Стиснув зубы, он толкнул дверь и через коридор вошёл в комнату для свиданий.

Увидев, как женщина лет сорока дрожащей рукой открывает дверь и входит в комнату, Чжэн Цзе инстинктивно вздохнул с облегчением.

Слава богу, эта женщина выглядела добродушной, и от неё, казалось, не исходило никакой опасности.

К тому же, Чжэн Цзе понял, что она ему знакома. Кажется, это была та самая, что выступала на шоу талантов с оперным пением против того красавчика.

【Коммуна № 12 — Чжоу Гуйфэнь】.

Однако, прежде чем он успел что-то сказать, он увидел, как эта женщина, сжавшись в углу, замахала руками:

— Молодой человек, не надо, не убивайте меня…

Чжэн Цзе с досадой сказал:

— Тётушка, я что, так похож на убийцу?

— Не волнуйтесь, садитесь.

— Я видел вас на шоу талантов, вы очень хорошо поёте.

Чжоу Гуйфэнь всё ещё была очень напугана, её тело дрожало:

— Хотите, я вам сейчас спою? Только не убивайте меня…

Чжэн Цзе не знал, что и сказать. Очевидно, что эта женщина, увидев новые правила, была так напугана, что в какой-то степени потеряла рассудок.

— Тётушка, вы зря так думаете. У меня нет ни лайков, ни дизлайков, как я могу вас убить?

— Садитесь скорее. Кто не знает, подумает, что я собираюсь с вами что-то сделать.

Только тогда Чжоу Гуйфэнь с сомнением села на своё место.

Но тут же она снова вскочила и, указывая на Чжэн Цзе, сказала:

— Положи руки на стол! Не держи их внизу!

Чжэн Цзе пришлось поднять руки в знак сдачи:

— Так пойдёт?

— Тогда я сначала заплачу за комнату? Смотрите внимательно, я нажимаю.

Чжэн Цзе нажал на кнопку 【Я плачу】, а затем положил обе руки так, чтобы женщина их видела.

Только тогда Чжоу Гуйфэнь немного успокоилась и, нажав на кнопку 【Ты платишь】, вздохнула с облегчением.

— Прости, молодой человек, я так испугалась. Ты, кажется, не похож на плохого человека, но… кто знает? Ты ведь всё-таки мужчина.

Чжэн Цзе нахмурился:

— Тётушка, мне не нравятся такие слова. Что значит, «ты ведь всё-таки мужчина»? Вы так говорите, будто все мужчины — убийцы.

Чжоу Гуйфэнь поспешно замахала руками:

— Нет, нет, молодой человек, вы меня не так поняли.

— Я имею в виду, разве не в этом суть механики этой игры?

— За первые четыре часа, у кого накопилось больше «дизлайков», разве не очевидно?

— А чем больше «дизлайков», тем легче убить, не так ли?

Чжэн Цзе на мгновение замер. Кажется, в словах этой женщины была доля правды.

Раньше он не осознавал этого, потому что сам был мужчиной и в какой-то степени игнорировал тот факт, что по прошествии первых четырёх часов игры «лайки» и «дизлайки» у игроков, скорее всего, будут иметь явные гендерные различия.

Потому что мужчины будут склонны использовать «лайки», чтобы показать свою искренность и завоевать доверие, с конечной целью установить стабильные отношения, то есть они будут более активной стороной;

А женщины будут склонны использовать «дизлайки», чтобы угрожать и вымогать уступки, предпочитая держать «лайки» при себе и не отдавать их просто так.

Другими словами, женщинам было естественным образом легче получать «лайки», а мужчинам — «дизлайки».

Идея, что мужчины будут объединяться и ставить друг другу дизлайки, была слишком идеалистичной и практически невыполнимой в условиях полной изоляции.

И способы убийства с помощью «лайков» и «дизлайков» тоже различались:

«Лайки» — два за один донос, но для убийства нужно было три доноса;

А «дизлайки» — пять за раз, и убийство наступало через десять секунд, без всяких отсрочек.

Поэтому для этой женщины, встретив мужчину, даже не зная, есть ли у него пять дизлайков, было естественно испытывать страх и ужас.

Конечно, Чжэн Цзе, встречаясь с женщинами, тоже рисковал быть «разоблачённым». Но для этого нужно было три доноса, поэтому психологическое давление было не таким сильным.

— Ладно, тётушка, раз уж мы оба хорошие люди, то нечего бояться. Просто поболтаем, для вида.

Чжэн Цзе, подумав, сказал:

— Тётушка, может, обменяемся лайками? На последней встрече, если захотите, мы можем тоже обменяться и получить по тридцать тысяч.

Женщина резко покачала головой:

— Нет! Не держи руки там!

— Сейчас всё хорошо, давай так и останемся. Никто не будет трогать кнопки, просто подождём, пока встреча закончится.

Чжэн Цзе был немного в недоумении, но всё же кивнул:

— Хорошо.

Он считал, что её поведение было немного глупым. В конце концов, если бы он действительно хотел её убить, то ему нужно было бы всего лишь нажать на кнопку, и она никак не могла бы его остановить.

Это «держать руки на виду» было чистым самовнушением.

Но Чжэн Цзе не смел её провоцировать. А что, если она, подумав, что он что-то замышляет, в панике нажмёт на кнопку «доноса»?

Чжэн Цзе знал, что у этой женщины точно есть как минимум два «лайка».

Поэтому они так и просидели десять минут, уставившись друг на друга и держа руки на виду, а затем разошлись.

…

Вернувшись целым и невредимым после первой встречи после введения правил убийства, Чжэн Цзе немного успокоился.

Однако, едва вернувшись в комнату отдыха, он услышал новое системное сообщение на большом экране.

【С этого момента все шоу талантов будут проводиться по новым правилам:】

【При получении 20 «скучно», выступление немедленно прекращается, а выступающий будет казнён.】

Чжэн Цзе был в шоке. Он вытаращил глаза, не веря, что это правило было настоящим.

Просто нажимая «скучно», можно было убить?

Подражатель Бога, создавший эту игру, был просто сумасшедшим!

В последние четыре часа этой игры правила убийства были повсюду!

Неужели он не оставил игрокам ни малейшего шанса на выживание?

Теперь ему оставалось только молиться, чтобы все заметили новые правила на большом экране и, не дай бог, по старой привычке не поставили кому-нибудь «скучно», иначе быть беде.

Два игрока на экране, участвующие в шоу талантов, очевидно, были в ещё большей панике, чем Чжэн Цзе.

Изначально шоу талантов было отличной возможностью получить дополнительные лайки, и все хотели в нём участвовать. Но теперь, когда очередь дошла до них, оно превратилось в откровенную игру на выживание.

И что ещё хуже, убийство на шоу талантов было проще, чем на встрече.

Потому что для убийства на встрече нужно было сначала попасть в одну комнату с жертвой, убедиться, что у тебя больше «лайков» или «дизлайков», и ещё потратить их на атаку.

А на шоу талантов было иначе. Достаточно было двадцати «скучно», и ты тут же умирал.

Судя по предыдущим шоу, двадцать «скучно» набиралось нередко.

Шоу только началось, а первый выступающий, мужчина средних лет с простодушным лицом, уже рыдал.

— У меня нет талантов, и визового времени у меня немного. Я просто хочу дожить до конца игры. Умоляю вас, не убивайте меня!

Он упал на колени и начал биться головой об пол.

Согласно правилам игры, выступление на шоу талантов длилось от одной до пяти минут.

Поэтому даже если бы он и хотел немедленно закончить, это было невозможно.

Чжэн Цзе сидел на стуле и смотрел, как первый выступающий бьётся головой об пол. Его сердце сжималось.

Наконец, прошла мучительная минута. Мужчина, с красным пятном на лбу, поспешно встал и нажал на кнопку рядом со сценой.

Раздался сигнал, и аудиосистема переключилась на второго выступающего.

Только тогда мужчина, словно избежав смерти, начал непрерывно кланяться и благодарить в камеру.

Раньше некоторые тоже пользовались этой кнопкой, чтобы закончить выступление раньше, но никто не делал этого с такой настойчивостью и искренностью.

Второй выступающий тоже запаниковал. Это была женщина лет тридцати, с довольно аккуратным макияжем и небольшим мокрым пятном на плече. Сейчас она, рыдая, обращалась к камере, совершенно забыв о своём макияже.

К счастью, минута прошла, и ничего не случилось.

【Выступающий № 1 получил 7 «интересно» и дополнительно 0 «лайков».】

【Выступающий № 2 получил 2 «интересно» и дополнительно 0 «лайков».】

Не только никто не голосовал «скучно», но и голосующих «интересно» стало гораздо меньше.

Возможно, потому, что игрокам было не до шоу, и все они ломали голову над тем, как выжить;

Возможно, потому, что они не могли описать свои чувства от просмотра шоу словом «интересно»;

Или же они боялись того, что «шоу талантов может привести к смерти», и инстинктивно избегали любых кнопок.

Увидев, что два участника шоу остались целы и невредимы, Чжэн Цзе тоже вздохнул с облегчением.

Очевидно, что, хотя это условие убийства и казалось простым, оно не выполнялось так уж быстро.

Большинство игроков участвовали в игре не в первый раз, и они всё же серьёзно относились к правилам.

Если убивать на шоу талантов, то в этом должны были участвовать как минимум двадцать игроков, а значит, и 1/10 визового времени убитого тоже нужно было делить на двадцать.

Так что оставалось совсем немного.

У большинства игроков всё же было инстинктивное сочувствие, и они, лишь ради таких мелочей, вряд ли решились бы казнить выступающего на сцене, даже если это был незнакомец.

К тому же, не зная, представляет ли этот человек угрозу, лучше было бы, чтобы выжило больше игроков, чтобы уменьшить вероятность встретить убийцу на следующих встречах.

Поэтому большинство игроков пока не могли без зазрения совести нажимать «скучно», чтобы убивать.

Даже если и были какие-то сумасшедшие, которые без разбора ставили «скучно», или те, кто враждовал с выступающим, их вряд ли набралось бы двадцать.

Это немного успокоило Чжэн Цзе. Похоже, даже попав на шоу, не обязательно было тут же умереть.

К тому же, он уже один раз выступал, так что теперь был в относительной безопасности.

Судя по текущим правилам, на шоу талантов в первую очередь выбирали тех, кто ещё не выступал.

Иначе, если бы какой-то игрок постоянно не получал лайков, то он бы всё время попадал на шоу? Это было бы нелогично.

То, что он, не получив лайков, рано попал на шоу, в итоге обернулось для Чжэн Цзе благом.

— Но… если я не ошибаюсь, брат Линь и Ян Юйтин, кажется, ещё не выступали?

Чжэн Цзе забеспокоился за них.

Судя по механизму шоу, Линь Сычжи и Ян Юйтин, скорее всего, получили немало лайков, поэтому и были в конце списка.

Но теперь, со временем, чем позже ты попадал на шоу, тем, казалось, было опаснее.

— Чёрт, знал бы я, что так будет, лучше бы не получал «лайков», а получил бы побольше «дизлайков»!

Теперь Чжэн Цзе понял, что дизлайки — это тоже ресурс.

В первой фазе правила об этом умалчивали, поэтому все инстинктивно не хотели получать дизлайки.

Но во второй фазе они оказались в самой худшей ситуации: без лайков и без дизлайков они были совершенно беззащитны и перед доносами, и перед убийствами.

Потому что и для «доноса», и для «убийства» нужно было, чтобы у тебя было больше «лайков» или «дизлайков», чем у жертвы.

Другими словами, чем больше у тебя «дизлайков», тем больше у тебя инициативы.

Ты мог убить, кого хотел, а тебя убить было практически невозможно.

В этот момент на большом экране появилась новая трансляция.

【Линь Сычжи из коммуны № 17 транслирует для всех игроков данные.】

【На последней встрече, доля игроков, добровольно пригласивших на встречу игрока с большим количеством лайков, чем у них, составила: «15%».】

Чжэн Цзе на мгновение замер:

— О? Что это значит?

Он был в недоумении, потому что этот показатель в 15%, казалось, не нёс в себе никакой дополнительной информации.

Но поскольку это была трансляция от Линь Сычжи, Чжэн Цзе решил, что в ней должен быть какой-то глубокий смысл, и потратил ещё немного времени на размышления.

Вдруг в его голове промелькнула мысль.

— Если в самих данных нет дополнительной информации, то, может, она скрыта в способе их отбора?

— Неважно, сколько именно людей так поступает, важно, что они так поступают!

— То есть, брат Линь намекает нам, что, добровольно встречаясь с игроками, у которых больше лайков, мы можем лучше обезопасить себя и повысить шансы на выживание!

— Да, точно, так и есть!

Чем больше Чжэн Цзе думал, тем больше убеждался в своей правоте.

Согласно правилам, самыми опасными игроками сейчас были те, у кого было уже пять «дизлайков» и много злости.

Поскольку игроки с большим количеством лайков, как правило, имели меньше дизлайков, то встречаться с ними было бы безопаснее.

А кто из тех, с кем он уже встречался, имел больше лайков?

Хотя он и не мог этого проверить, но мог догадаться: чем позже игрок попадал на шоу, тем больше у него было лайков.

Конечно, встречаться с такими игроками тоже было рискованно, потому что они могли «донести». Но для убийства нужно было три доноса, так что, по сравнению с «убийством», это давало хоть какой-то шанс.

Из двух зол выбирают меньшее.

Чжэн Цзе снова воспрял духом. Он поспешил к небольшому экрану у входа в коридор и через него отправил приглашение на встречу Чжоу Жун из коммуны № 12.

На данный момент это был самый безопасный вариант, который он мог придумать.

Будучи единственной женщиной-игроком, которая обменялась с ним лайком, у них была устная договорённость: после того, как Чжэн Цзе подтвердит лайк, он даст Чжоу Жун купон на десять тысяч минут визового времени, а она, в свою очередь, обязуется на последней встрече обменяться с ним лайком.

Сейчас первый этап — обмен лайками — был завершён, и Чжэн Цзе подумал, что если она примет приглашение, то он немедленно купит купон и на следующей встрече отдаст его ей, чтобы ещё больше укрепить доверие.

Если всё пройдёт гладко, они даже смогут встречаться до конца игры.

Таким образом, им обоим не придётся встречаться с другими незнакомцами, и они будут в безопасности.

Однако, вскоре после того, как он отправил приглашение, появилось уведомление об отказе.

— А…

Только что обнадёженное сердце Чжэн Цзе снова упало.

Очевидно, что для Чжэн Цзе Чжоу Жун была самым безопасным вариантом, но он для неё — нет.

Из множества мужчин, пригласивших её на встречу, Чжоу Жун, несомненно, выберет тех, у кого, по её мнению, больше «лайков», — это та же самая стратегия безопасности.

— Эх.

Чжэн Цзе с досадой опустил голову. Хотя этот результат его разочаровал, но, честно говоря, он не считал себя совсем уж невиновным.

Обмен лайками уже давно был совершён, и он мог пригласить Чжоу Жун ещё до того, как были обновлены правила убийства во второй фазе.

Но Чжэн Цзе колебался и не отправил приглашение сразу.

Теперь, когда во второй фазе появились правила убийства и все были напуганы, его приглашение, отправленное в этот момент, действительно выглядело немного запоздалым и подозрительным.

То, что Чжоу Жун отнеслась к нему с опаской, было вполне нормально.

Может быть, она уже нашла кого-то более надёжного для встреч?

Чжэн Цзе ничего не мог поделать, ему оставалось только снова согласиться на случайный подбор.

Однако, как только он собрался открыть дверь и войти в комнату для свиданий, на большом экране появилась трансляция.

【Фан Вэньцун из коммуны № 1 транслирует для всех игроков данные.】

【В комнате для свиданий, доля женщин-игроков, согласившихся на предложение мужчины разделить счёт, составляет: 7%.】

Чжэн Цзе на мгновение замер. Фан Вэньцун, он его помнил.

Это был тот парень, которого он встретил на своей третьей встрече.

Не красавец, но к Чжэн Цзе был довольно дружелюбен.

В такой критический момент, а он всё ещё парится из-за платы за комнату, совсем не понимает ситуацию, что ли?

【Игроку немедленно войти в комнату для свиданий. Опоздание карается немедленной смертью.】

Чжэн Цзе не стал обращать внимания на эти странные данные и поспешил открыть дверь.

Увидев пол своего собеседника, Чжэн Цзе инстинктивно напрягся.

Это был мужчина.

【Коммуна № 8 — Цзяо Хунтао】.

Это был растрёпанный, подавленный мужчина средних лет. Чжэн Цзе его немного помнил, кажется, это он первым попал на шоу талантов и тут же получил двадцать «скучно» и был отключён.

И, кажется, он тоже публиковал провокационные трансляции.

У этого человека наверняка было много «дизлайков», и Чжэн Цзе не мог не беспокоиться.

Цзяо Хунтао плюхнулся на стул напротив и первым нажал на кнопку 【Я плачу】.

— Эту встречу я оплачиваю. Когда будешь уходить, поставь мне «дизлайк».

Цзяо Хунтао говорил очень тихо.

У Чжэн Цзе появилось нехорошее предчувствие. Он осторожно спросил:

— Вам дизлайк… для чего?

Цзяо Хунтао резко поднял голову и уставился на Чжэн Цзе:

— Какого хрена ты задаёшь столько вопросов?

— Ставь «дизлайк», или я тебя сейчас убью!

Чжэн Цзе поспешно поднял руки, призывая его успокоиться:

— Хорошо, хорошо! Я сейчас поставлю вам «дизлайк».

— Вот, я уже нажал «дизлайк».

Только тогда Цзяо Хунтао снова опустил голову и, безэмоционально глядя в пустоту, сказал:

— Меня обманули на двадцать тысяч минут визового времени, двадцать тысяч!

— Эти стервы, все так клялись, что сдержат обещание, а на следующей встрече уже не принимали мои приглашения!

— И столько людей поставили мне дизлайки…

— Раз уж они так со мной, то пусть не винят меня за то, что я отвечу тем же.

— Я использую эти «дизлайки», которые они мне поставили, чтобы вернуть то, что у меня отняли!

Чжэн Цзе открыл рот, чтобы что-то сказать, но в итоге проглотил слова.

Он видел, что Цзяо Хунтао был в очень нестабильном состоянии, и первые четыре часа игры, похоже, сильно его подкосили.

А как он собирался вернуть украденное визовое время…

Очевидно, что встретиться с теми женщинами, которые его обманули, было уже невозможно.

Потому что те, кто на него доносил, наверняка не примут его приглашение, а вероятность того, что они случайно встретятся, была очень низкой.

Скорее всего, Цзяо Хунтао собирался просто убивать без разбора.

Убить следующую несчастную женщину-игрока, которая с ним встретится.

Чжэн Цзе хотел его отговорить, но понимал, что его слова вряд ли подействуют, а наоборот, могут поставить его самого в опасное положение.

Так они и просидели в молчании до конца встречи.

Выйдя из комнаты, Чжэн Цзе вздохнул с облегчением.

Он, конечно, не поставил Цзяо Хунтао дизлайк, а просто, как и Лу Синьи, сделал вид, что нажимает на кнопку.

Но это не имело большого значения, потому что Чжэн Цзе знал, что у Цзяо Хунтао наверняка уже было достаточно «дизлайков».

Поставит он ему «дизлайк» или нет, это могло повлиять лишь на то, убьёт ли он второго, но не могло помешать ему убить первого.

И, возможно, даже второго не могло.

Потому что, согласно новым правилам, если в конце игры у игрока оставались неиспользованные «лайки» или «дизлайки», за каждый списывалось по десять тысяч.

Если он не поставит дизлайк Цзяо Хунтао, то это сделает какой-нибудь другой мужчина.

— Плохо, плохо…

Чжэн Цзе в смятении вернулся в свою комнату.

Едва открыв дверь, он увидел на большом экране два имени, медленно перечёркнутые ярко-красной линией.

То есть, на предыдущей встрече были убиты два игрока.

Чжэн Цзе нервно сглотнул и внимательно посмотрел на имена.

【Коммуна № 9 — Цзэн Шия】

【Коммуна № 12 — Лю Линь】

— Лю Линь…

Цзэн Шия Чжэн Цзе не знал, он с ней не встречался, и, кажется, она ещё не участвовала в шоу талантов.

Но Лю Линь он помнил, это была та, с кем он встречался, и встреча была не очень приятной.

Он не ожидал, что в следующий раз, когда он услышит это имя, оно будет лишь холодной, перечёркнутой надписью на экране.

— Странно, Цзяо Хунтао же только что встречался со мной, он же не успел ещё ничего сделать?

— Неужели… кроме него, есть ещё двое игроков, которые уже начали убивать??

Хотя ему и не хотелось в это верить, но факты были налицо, и Чжэн Цзе пришлось поверить.

Он с тревогой посмотрел на большой экран. Начался новый раунд шоу талантов.

В отличие от прошлого раза, когда оба участника плакали, на этот раз было что-то новенькое.

Первым выступающим был молодой парень в круглых очках. Хотя он и не был красавцем, но улыбался и выглядел жизнерадостным.

Прежде чем начать выступление, он обратился ко всем игрокам.

— Я знаю, что все вы, возможно, сейчас в панике, и я тоже, но я хочу сказать:

— В этой игре нет механизма, который заставлял бы нас убивать друг друга. В конечном итоге, она просто разжигает в нас ненависть и жадность, чтобы мы убивали друг друга.

— Я надеюсь, что все смогут успокоиться и оставаться как можно более рациональными и сдержанными. Убийцы не имеют бесконечного количества «лайков» или «дизлайков», и если большинство из нас останется разумным, то мы все сможем выжить в этой игре.

Просто успокоив всех игроков перед экраном, молодой человек в круглых очках начал петь.

Это была плавная и мелодичная песня, и он пел довольно хорошо, так что Чжэн Цзе невольно нажал на кнопку «интересно».

— Слава богу, похоже, разумных игроков всё-таки много.

Это немного успокоило Чжэн Цзе.

Второй выступающей была девушка, на лице которой ещё виднелись следы слёз. Пока она ждала окончания выступления парня, можно было заметить, как её тело слегка дрожит.

Чжэн Цзе заметил, что у неё на груди тоже было небольшое мокрое пятно, неизвестно, от слёз или по какой-то другой причине.

【Коммуна № 12 — Чжао До】

Чжэн Цзе чуть было не нажал на кнопку «интересно» заранее.

Однако, как только микрофон переключился на второго выступающего, с большого экрана донеслась фраза, которая повергла Чжэн Цзе в шок.

— Не верьте ему, он врёт!!

Крик второго выступающего, полный слёз, мгновенно разрушил только что установившуюся более-менее спокойную атмосферу.

Чжэн Цзе тоже замер.

Врёт? С чего это?

Этот парень всего лишь призывал всех к спокойствию и сдержанности. И ещё сказал, что ресурсы убийц не бесконечны.

Это же была чистая правда, где тут ложь?

Внимание Чжэн Цзе было полностью приковано к шоу на большом экране.

— Уже двое игроков мертвы!

— Они обе были женщинами с большим количеством лайков! Неужели это случайность?!

— О чём это говорит?

— Как и сказала мне только что сестра на встрече, многие мужчины-игроки уже начали действовать!

— Вы, первый выступающий, не знаю, намеренно вы это сделали или нет, но ваши слова могут ввести в заблуждение всех женщин!

— Что значит «количество „дизлайков“ у убийц ограничено»?

— Игра продолжается, мы всё ещё встречаемся, и если мужчины будут обмениваться дизлайками, то за следующие три часа они смогут получить ещё по три дизлайка!

— Если на последних одной-двух встречах эти мужчины, накопившие по пять дизлайков, начнут убивать, то они смогут убить всех женщин, ни одной не останется!

— Вы сейчас, послушав эти коварные слова, будете сдержанными и разумными, но сколько бы вы ни обменивались «дизлайками», их у вас всё равно будет меньше, чем у мужчин!

— В итоге будет только один результат: все женщины погибнут! А всё визовое время заберут мужчины и Подражатель Бога!

— Даже если вы уже создали постоянные пары, на последней встрече они могут вас предать!

— Поэтому сейчас вы можете сделать только одно: пока ещё не так много мужчин накопили по пять «дизлайков», используйте механизм «доноса» для самозащиты!

— Это единственный способ выжить в этой игре!

Брови Чжэн Цзе сошлись на переносице. Едва услышав начало, он инстинктивно потянулся к кнопке «скучно».

— Как она может так поступать!!

Чжэн Цзе был в ярости, потому что это выступление было откровенным подстрекательством к конфликту, и вред от него был гораздо больше, чем от убийства на встрече.

Потому что убийство имело свою цену. И потратив шесть «лайков» или пять «дизлайков», в ближайшее время убить второй раз было бы сложно.

А это выступление напрямую разжигало ненависть среди всех игроков, и если бы хотя бы несколько человек поверили, то это тут же привело бы к новым жертвам.

Нажав «скучно», и если бы набралось двадцать голосов, можно было бы немедленно прервать выступление.

Но, прежде чем нажать, Чжэн Цзе на мгновение засомневался, потому что, согласно правилам второй фазы, прервать выступление с помощью «скучно» означало убить выступающего.

Чжэн Цзе ещё не был морально готов к убийству.

Поколебавшись несколько секунд, он стиснул зубы и всё же нажал на кнопку.

— Да плевать, моя жизнь тоже в опасности, сейчас не до сантиментов!

— Если другие женщины, послушав её, донесут на меня, то она, по сути, тоже меня убивает, почему я не могу ответить?

Однако после нажатия на кнопку «скучно» ничего не произошло.

Даже когда второй выступающий закончил своё выступление и на большом экране появились результаты, ничего не случилось.

【Выступающий № 1 получил 22 «интересно» и дополнительно 2 «лайка».】

【Выступающий № 2 получил 17 «интересно» и дополнительно 1 «лайк».】

Увидев этот результат, Чжэн Цзе сник.

Он понял, что даже если он и нажмёт на кнопку «скучно», это будет бессмысленно, потому что двадцати голосов не наберётся.

Те, кто проголосовал «интересно», не могли и уж точно не стали бы голосовать «скучно».

В этой игре было сорок игроков, по двадцать мужчин и женщин.

Если бы все мужчины проголосовали «скучно», то двадцати голосов бы хватило, но это было маловероятно, потому что некоторые наверняка колебались бы или не успели бы проголосовать.

Судя по семнадцати голосам «интересно», возможно, даже некоторые мужчины проголосовали за Чжао До.

Потому что на данный момент умерли две женщины, и, включая саму выступающую, женщин было максимум семнадцать.

Среди них наверняка были те, кто не был согласен или не хотел голосовать «интересно», так что единственное объяснение — это то, что и мужчины тоже голосовали «интересно».

Как бы то ни было, Чжао До полностью высказала свои подстрекательские мысли и оказала необратимое влияние на ход всей игры.

Успокоившись, Чжэн Цзе понял, что, с точки зрения женщин-игроков, её слова были очень убедительны и имели сильное воздействие.

К этому моменту почти все игроки уже ознакомились с основными правилами игры.

Согласно механизму подбора, каждая третья-четвёртая встреча была с представителем своего пола.

В отличие от встреч с противоположным полом, которые легко могли привести к конфликтам, встречи с представителями своего пола обычно проходили мирно.

И обмен лайками и дизлайками между представителями одного пола в первые четыре часа был редким явлением, но в последние четыре часа он должен был участиться.

Это означало, что мужчины действительно могли начать массово обмениваться дизлайками.

Если у этих мужчин уже было три-четыре дизлайка, то после обмена они вполне могли набрать пять.

А что женщины? У них было много лайков, но лайки не могли компенсировать дизлайки и не могли защитить от убийства.

Можно было убивать с помощью доносов, но для этого нужно было три доноса.

То есть, если женщины ничего не будут делать, то в худшем случае на последней встрече произойдёт следующее:

Мужчина сначала договорится об обмене лайками, чтобы гарантированно получить свои тридцать тысяч, а в последнюю секунду встречи нажмёт на кнопку «убийство», потратив свои последние пять дизлайков.

И в этот момент женщина будет совершенно беззащитна, а один донос в ответ будет бесполезен.

Единственный способ — это, пока большинство мужчин не набрали пять дизлайков, самим, тратя «лайки», совершать доносы и заранее убивать мужчин.

Но в этом и была проблема:

Если следовать этой логике, то обе стороны втягивались в спираль взаимной ненависти:

Женщины без разбора доносили на мужчин, а мужчины, на которых донесли, без разбора убивали женщин.

В итоге — река крови.

Из-за особой механики игры, когда игроки встречались парами, даже если вначале всех сдерживала совесть, то на последней встрече, если бы произошёл обвал, это могло бы привести к массовым смертям.

Был ли способ защититься с помощью «лайков» или «дизлайков»?

Был, но условия были очень строгими, а цена — очень высокой.

Чтобы не быть убитой мужчиной, женщинам нужно было как можно больше обмениваться «дизлайками». Если у тебя больше «дизлайков», чем у мужчины, который хочет тебя убить, то ты в безопасности.

Но проблема была в том, что у большинства женщин «дизлайков» и так было мало, и даже после обмена, встретив мужчину с большим количеством «дизлайков», они всё равно могли умереть.

И, к тому же, на каждой встрече можно было обменяться либо «лайком», либо «дизлайком».

А встречи с представителями своего пола были всего раз в три-четыре раза.

По сравнению с обменом «дизлайками», для женщин было гораздо выгоднее обмениваться «лайками», потому что два лайка — это один «донос».

Хотя и не мгновенная смерть, но если много женщин будут доносить одновременно, то скорость убийства будет ненамного меньше.

Для мужчин было то же самое: хотя можно было защищаться, обмениваясь «лайками», но гораздо выгоднее было обмениваться «дизлайками».

В общем, к этому моменту.